Иар Эльтеррус, Ларк Аэри

Витой Посох. Время пришло

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

«Белые облака, как прежде, летят в высоком светлом небе над Дайном[1]. Белые птицы летят на север, когда приходит их время. Белые перья отмечают их путь. Высоко небо над Дайном, но некому измерить его высоту».

Элианар ло’Райди. «Хроники Севера»

– Сестры! – произнесла высокая женщина, закутанная с головы до ног в черную накидку. – Происходит то, чего мы не предвидели. Некто могущественный перепутал нити наших плетений, разорваны древние связи Севера и Юга. Исчезли многие, кто должен был поддерживать их. А Белые птицы уже летят на север.

– Я скажу больше, – приподнялась изящная молодая аристократка с обезображенным шрамами лицом и волосами, полностью закрытыми черной вуалью.

– Кайрен, ты… – прервал ее голос рыжеволосой полноватой ведающей с белой кожей.

– Что тебе надо, Мэйрин? Почему ты меня прерываешь?!

– Посмотри на себя в зеркало! Что ты видишь на своем лице?! – Голос рыжеволосой сорвался на визгливые ноты.

Она без стеснения намекала на то, что любая уважающая себя ведьма давно бы избавилась от подобных «украшений». Почему этого до сих пор не сделала Кайрен, никто не знал. Та побледнела и начала вставать.

– Ну уж нет! – прервала обеих первая, бывшая здесь хозяйкой. – Я не дам вам сцепиться в такой час!

– Какое ты имеешь право приказывать мне, Сиранна?! – взвилась рыжая.

– Белые птицы летят на север, – упрямо и жестко повторила та, кого назвали Сиранной. – Вы все знаете, что это может означать!..

– Дуры! – подхватилась с места тихо сидевшая до сих пор за спиной Сиранны невзрачная невысокая женщина в сером балахоне с пепельными волосами. – Вы обречете себя на гибель, если не прислушаетесь к голосу знамений!

– Молчала бы лучше, подпевала и шлюха! Все знают, с кем ты путалась и чему ты служишь! – не унималась Мэйрин.

– А тебе завидно?! – тихо прошипела пепельноволосая. – Может, хочешь попробовать тоже? Или страшно?

Воздух в комнате уже дрожал от всплесков и вихрей магической энергии. Но поздние прохожие и соседи, занимающиеся своими домашними делами перед сном, не замечали ничего – комната, где собрались пять женщин, была надежно закрыта от малейшего проникновения этих энергий наружу и от видения извне. Какими бы ни были отношения между собравшимися ведьмами, они ничуть не хотели привлекать к себе внимания простых горожан и других обладателей магического дара.

Пятая участница встречи – темноволосая женщина в черном платье, отрешенно сидела, глядя огромными синими глазами в неведомые другим дали.

– Шайренн! – не оставила и ее в покое разошедшаяся рыжая. – Тебе уж, наверно, ведомо, зачем мы все здесь толчемся? Скажи уж убогим, открой нам секрет!

Синеглазая перевела свой взгляд на говорившую, и ту передернуло – так и не смогла привыкнуть к смотрящим сквозь тебя глазам с точками зрачков. А та, глядя на затеявшую свару, ровным голосом произнесла:

– Тебя используют без твоего ведома, как многих. Ты сама не знаешь, о чем говоришь. Но не это важно сейчас – это пришло и уйдет, и не надо смотреть в зеркала, чтобы увидеть, что всех уже ждет. Белые крылья приносят печаль, белые крылья уносятся вдаль. «ВРЕМЯ ПРИШЛО!»[2]

Рыжая осела с выпученными глазами, хватая ртом воздух, как будто на нее опрокинули ушат ледяной воды, – Шайренн произнесла Слово. Это означало одно, что теперь придется забыть обо всех распрях и размолвках или удалиться в одиночестве. Из поколения в поколение ведающие передавали признаки Времени, когда все, кому дорог этот мир, должны будут объединиться для его спасения. И вот Слово произнесено.

Другие присутствующие, кроме разве что Сиранны, которая являлась среди них Старейшей, привстали со своих мест, услышав сказанное Шайренн. Кайрен плакала.

– Неужто мы разбежимся сейчас, как крысы по углам, догрызать каждый свою корку, – печально произнесла пепельноволосая Сиан. – За нами скоро придут те, кто выбрал нас.

– Ты тоже претендуешь на пророчицу? Я устала от твоей болтовни, – тихо, но с нескрываемой неприязнью бросила ей Мэйрин. – Ты ждешь, пока за тобой явятся твои «благодетели»?

– Может, и так… – легкая улыбка скользнула по губам Сиан. – А кто явится за тобой?..

Рыжая не нашлась что ответить и замолчала.

Обращаясь ко всем, Сиранна сказала:

– Так что же мы решим, сестры?!

Женщины молчали, обдумывая случившееся.

«Мэйрин хорошо бы отсюда убрать, она явно под чужим влиянием, это непозволительная роскошь в такое время. Интересно, получится или нет?» – подумала Сиранна.

Поймав взгляд рыжей ведьмы, Старейшая начала говорить, медленно и четко произнося фразы:

– Мэйрин, тебе пора домой. Тебе здесь надоело. Слушать здесь больше нечего.

– Мне пора домой! – начала та, потом осеклась и завертела головой по сторонам.

Сиранна ощутила, как чей-то чужой взгляд пытается ее найти.

– Сестры! Помогите! – выкрикнула Старейшая. – Вы все знаете, что делать!

Она видела, как вскочившая Сиан выпростала руки из рукавов балахона и начала выкликать Имена[3], сжимая в кулаке металлический продолговатый предмет.

«Откуда у нее жезл? Она ведь не имеет на него права», – пронеслось в голове Старшей ведающей.

Напротив резко встала Кайрен с мрачной решимостью на лице, вуаль с ее головы сползла, и стали видны абсолютно белые волосы. Сиранна давно догадывалась, что эта девушка – денери, а вот кое-кто удивится, если вспомнит потом. Кайрен запела, ее голос постепенно уходил вверх, за предел слышимых человеком звуков, на столе задребезжала посуда. Сиранна чувствовала, что некто, пришедший через Мэйрин, скорее удивлен, чем испуган. Что же делать?!

Хорошо, пусть девочки пока хотя бы не дают неизвестному магу сосредоточиться, а в том, что это маг, Старейшая теперь была абсолютно уверена. Странный маг, со странным ущербным даром. Что-то это ей напоминает…

«Вспоминай же!» – подхлестнула себя Сиранна.

Если это кто-то из тех, о ком она думает, он мог бы растереть в порошок их всех. Или все не так просто?..

Из руки Сиан, сжимающей жезл, вырвался серый луч, расширяющийся на конце – девочка дает! Ее потом свои же сотрут в пыль, если узнают. Осталось только выжить! Сиранна хищно улыбнулась, когда чужого мага скрутило изнутри – действие Сиан пришлось ему не по вкусу. С потолка посыпалась побелка, треснуло два бокала – голос Кайрен уже давно не воспринимался ухом, но это было не все. Одежда на девушке начала тлеть и осыпаться лоскутами. Святые Трое! Да изуродованное лицо – это лишь малая часть того, что сделали с ней! Кожа девушки-денери начала светиться, стягивающие ее шрамы превращаться в безумное плетение.

«Что она делает?!» – подумала Сиранна и тут же поняла: Кайрен передает свою боль.

Вот теперь пора! Старейшая подняла руки, и с них потек зеленый огонь. Глаза незнакомца расширились.

«Что, мальчик, не ожидал увидеть такое у обычной ведьмы?! Думал, что это заклинание доступно только истинным магам? Мало ты знаешь о мире, в котором живешь!»

Поток зеленого огня стал медленно просачиваться через брешь в энергоструктуре, обычную для ущербного дара, боль от действия Кайрен усилилась стократно. Шайренн открыла глаза и произнесла два слова – она вообще была немногословна. Где-то вдалеке энергоструктура, а затем и тело порченого истинного осыпались кучкой пепла, а серый луч Сиан выпил из него душу, отдав той, кому служила пепельноволосая.

Мэйрин давно лежала без сознания. Сиранна упала в кресло, вновь набросив накидку. Шайренн прикрыла глаза. Кайрен, недолго думая, накинула на себя драпировку, сдернув ее со стены. Сиан спрятала жезл и виновато опустила глаза.

– Ну что, девочки, неплохо мы поработали? – усмехнулась Старейшая. – Вы хоть поняли, кто пришел по наши души, когда я решила выставить Мэйрин?

Ведьмы дружно посмотрели на нее.

– Не знаете… О порченых истинных магах слышали?

– Проклятых настоящих? – уточнила Кайрен.

– Не знаю, как вы называли их у себя, но в целом верно.

– А что ему было надо от нас? – несмело подала голос Сиан.

– Да так, ничего особенного – много-много власти, и чтобы никто не рыпался. Судя по древним хроникам, они уже проделывали подобное не раз. Большинство чистых истинных погибло по их вине, да если бы только это… Они боятся потерять власть, вот и стараются перессорить всех со всеми.

Остальные ведьмы молчали.

– Вообще-то надо бы отправить Мэйрин домой, – продолжила Сиранна. – Кто-нибудь, поймайте извозчика.

Вскоре Мэйрин уехала. Затем, повеселившись в честь общей победы и немного расслабившись в компании подруг, остальные ведающие тоже разошлись по домам.

Попрощавшись со всеми сестрами, Сиранна надолго задумалась.

«Девчонки, сущие девчонки! Даже Шайренн, чей возраст приближается к ста годам. Они радуются, что так легко отделались от истинного мага, пусть даже ущербного, но не затруднились подумать, что этот маг далеко не из самых сильных и опытных. Скорее всего его приставили понаблюдать за некой интересной группой ведьм и спровоцировать раздор, а он по неопытности ухитрился подставиться сам. Да и, честно говоря, Сиранна без подготовки, в одиночку, вряд ли бы справилась с ним, несмотря на все свои силы и опыт. Сестры хоть и вразнобой, но отвлекали мага, позволив ей нанести главный удар. И завершение с участием Шайренн и Сиан получилось неплохим».

Сиранна прожила долгий век, хотя об этом невозможно было сказать по ее внешности, впрочем, по виду любой достаточно сильной ведьмы можно судить только о том, как ей нравится выглядеть. Поддержание внешности в желаемом виде требует немало сил, поэтому с возрастом слабосильные или начавшие терять силу ведьмы начинают выглядеть не просто пожилыми женщинами, а приобретают гротескные черты. Но Сиранне до подобного финала еще далеко.

Умудренная опытом ведьма немало знала об истинных магах хотя бы потому, что в далеком детстве ее подобрал и начал обучать именно истинный маг. Причем обучал так, как нужно обучать потенциальную ведающую. Это уже позже молодой ведьме довелось усвоить от нескольких Старших ведающих различные чисто женские штучки, свойственные их ремеслу.

Ее первый учитель никак не мог найти себе ученика, обладающего даром истинного мага, возможно, поэтому и пригрел пятилетнюю деревенскую оборванку с начавшим открываться даром темной ведающей. От него-то та, которую теперь именовали Сиранной, и узнала об истинных магах и их отличиях. Узнала она и то, что некоторые заклинания истинных, недоступные визуальным магам, могут использовать ведающие. Сегодня знания и навыки, полученные от учителя в детстве, пригодились в полной мере.

Глава 1

Звезды сорвались с небес

«В своих «Хрониках» Элианар ло’Райди написал, что текст предсмертного проклятия, произнесенного принцем Алагрейном Дору, неизвестен. Тем не менее есть достаточно достоверная информация, что оно начиналось со слов: «Захватчикам нашей земли и убийцам моего народа…» Именно поэтому проклятие почти не сказалось на простых дорцах, члены семей которых не принимали участия в той войне. Даже на участниках войны оно сказалось по-разному и в разной степени. В первую очередь проклятие подействовало на тех, кто наиболее активно участвовал в репрессиях против денери, ведь родным народом принца в первую очередь являлись именно они и только во вторую – все остальные жители княжества.

Храмы и жрецов частично защитила магическая составляющая культов и артефакты, связанные с богами. Но лично я считаю это временной отсрочкой. Заклятия такого рода начинают исполняться, как только появляются возможности для этого.

Предсмертное проклятие принц, скорее всего, произнес на даэре, без перевода на всеобщий язык. Многие члены княжеской семьи знали даэр на уровне разговорного. Поэтому простые дорцы не смогли понять слова. Этим объясняется тот факт, что его текст оказался потерян для истории».

Маркиз Данален Ларди. «История народа денери»

Осеннее солнце резало глаза, хотя город у подножия одинокого каменного кряжа среди округлых холмов утопал в едва заметной дымке. Русый подросток с насупленным видом шагал по брусчатке неширокой улицы среди высоких каменных особняков из светлого камня, раздраженно поддавая коленом сумку, переброшенную через плечо. Арвио Л’Арди почти не смотрел по сторонам, возвращаясь из храмовой школы. Вторую неделю они изучали историю дорских войн. Сегодня младший наставник Сагрейни рассказывал про войну за присоединение области Дойн. Как всегда он начал занятие словами: «Сегодня я расскажу вам про то, как доблестные воины Дорской империи завоевали…» Арвио уже тошнило от этих слов, в свои пятнадцать он прекрасно осознавал, что доблесть воинов заключалась главным образом в том, что они присоединили к территории Дора, уже давно не являвшегося империей, очередной участок земли, населенный людьми, вовсе не желавшими присоединяться к их государству добровольно. Теперь уже сам Дор оказался «присоединенным» к территории королевства Игмалион, но об этом не очень-то старались вспоминать. Говорят, что в Игмалионе рабства никогда не было. А еще говорят, что…

Подростка, глазеющего в окно и слушающего повествование вполуха, вывел из задумчивости голос младшего наставника:

– Арвио Л’Арди! Вы совсем не слушаете! А между тем именно в то время ваш доблестный дед Ланио Арди, еще будучи простым лучником, совершил свой героический поступок, за который его роду было даровано дворянство. Привилегиями положения теперь пользуетесь и вы, причем пользуетесь незаслуженно.

«О нет, только не это!» – Арвио вздрогнул, очнувшись от своих мыслей. Он никогда не гордился своим дедом. А наставник, увидев, что на его слова наконец обратили внимание, продолжил:

– Встаньте и расскажите всем эту историю, раз вы неприкрыто демонстрируете неуважение к моему изложению событий.

«Нарвался. Не надо было вертеться и глазеть в окно, а лучше, как обычно, созерцать лысину наставника», – запоздало подумал парнишка и встал, сумрачно глядя на преподавателя.

– Ну что же вы молчите?! Мы вас слушаем. Расскажите, как ваш доблестный предок снял из лука предводителя вражеского войска.

– Не буду! – в сердцах ответил Арвио, у которого имелись свои соображения по поводу деяний «доблестного предка».

По рассказам домашних слуг, часть которых была родом как раз из Дойна, он слышал совсем другое описание происходящего в те времена. А уж про деда немало кому известно, что, будучи награжденным кроме дворянства еще и кругленькой суммой денег по личному приказу короля, все еще именовавшегося императором, тот погряз в пьянстве и кутежах, от чего и скончался, не прожив после войны даже десяти лет.

– Вы отказываетесь отвечать?! – громко спросил возмущенный наставник, но в его тоне сквозили и нотки удивления.

– Да! – Арвио уже понимал, что сам роет себе яму, однако остановиться не мог. «Пропади все пропадом!» – в сердцах подумал он.

– Тогда, – в голосе наставника послышалось откровенное злорадство, – вы отстраняетесь от учебы за неуважение к школе. Вернуться сможете только после письменного извинения от вашего отчима.

Кто-то из учеников вздохнул, то ли представив себя на месте Арвио, то ли зная о вздорном и нудном характере его отчима. Возможно, это был Сареди – единственный его близкий приятель в их учебной группе.

– Хорошо! – с вызовом ответил подросток и, запихнув в сумку письменные принадлежности, не глядя ни на кого, вышел из комнаты.

Теперь он шел и думал: «Доигрался!..» Мало было утреннего скандала с отчимом по поводу его жизни после окончания школы, из-за которого Арви и вспылил на занятии. Теперь отчим с полным правом постарается сбыть его с рук, к примеру, пристроить работником в какой-нибудь из храмов, о чем уже не раз намекал.

Отчим считает, что пасынок даром ест его хлеб. Отчасти это правда. Родной отец Арвио перенял все пороки его деда. В результате помер три года назад неизвестно от чего, но скорее всего от неумеренной пьянки. К тому времени в доме не осталось почти никаких сбережений. Отчим, работавший до этого приказчиком в мелкой конторе по делопроизводству, позарился только на титул молодой вдовы. После выгодной женитьбы он открыл свою контору, которая благодаря деловой хватке бывшего приказчика, чего нельзя отнять, успешно развивалась. Теперь у него растет собственная дочь, сестра Арви, и отчим предпочитает тратить деньги на нее, а не на «никчемного мальчишку».

Правда, недавно один из жрецов храма бога Знаний и Света, при котором и существовала школа, намекнул Арвио, что у того, весьма вероятно, есть скрытый дар к визуальной магии. Как назло, жрец уведомил об этом и отчима. И вот теперь тот старался пристроить своего пасынка в какой-либо храм на более выгодных условиях, чем раньше. Хорошо бы отправиться в академию для визуальных магов в столице Игмалиона, о которой рассказал жрец. В нее принимают за государственный счет всех имеющих дар. Только для этого надо дотянуть до совершеннолетия, не угодив в храмовую кабалу.

Вот так! А тут еще эти дорские войны, будь они неладны, которые окончательно вывели Арвио из себя! Но ведь по воспоминаниям дойнцев, работающих у них слугами, все происходило совсем не так, как описывал наставник. Дорцы были просто захватчиками, а армия и народ Дойна защищали свою землю. Потом на завоеванных территориях дорцы делали что хотели. Подростку рассказывали далеко не все, но он и сам прекрасно понимал по недомолвкам, зная дорские обычаи. Многие бежали в Дор в надежде выжить, хотя беженцы не получали никаких прав. Даже сейчас выходцам из Дойна сложно найти приличную работу на основной территории полуострова.

Да, со слов слуг, не гибель принца Дойна – предводителя войска от стрелы его деда принесла победу Дору. Дойнцы знали, что обречены на поражение в той битве, но все же…

За такими размышлениями мальчишка не заметил, как дошел до ажурных кованых ворот в глухой каменной ограде, окружающей семейный особняк, расположенный ближе к окраине, где сплошные стены домов уступали место небольшим усадьбам.

– День добрый, молодой хозяин! – приветствовал его с улыбкой старый привратник, щурясь от солнца.

– День добрый, Рио! – Арвио улыбнулся в ответ. – Старшие дома?

– Нет, молодой хозяин, да-нери Велия[4] отправилась в гости к подруге, а ее супруг еще не возвращался.

– Спасибо, Рио! – Настроение мальчишки несколько улучшилось – скандал по поводу посещения занятий откладывается на потом.

Надо же, старые слуги дома продолжают называть отчима без упоминания имени. Да, впрочем, за что бы им его любить?..

От входа в дом Арвио сразу свернул налево по коридору и поднялся в свои покои по боковой лестнице. Притворив дверь, неудачливый школяр бросил сумку на пол и бухнулся на тахту.

– Элви! – воззвал он в пространство.

В дверях, ведущих во внутренние комнаты, тут же появился стриженый мальчишка приблизительно его возраста с почти белыми волосами и голубыми глазами, в костюме слуги.

– Я здесь, хозяин, – отозвался он с легкой усмешкой.

– Иди сюда! Я тебе дам затрещину за «хозяина»!

– Как изволите, – притворно наклонил голову слуга, подходя.

Арвио подскочил и попытался дать ему затрещину, но мальчишка, легко отклонившись, поставил блок. Вскоре они катались по ковру в попытке взять верх. На этот раз победил Арвио, прижав товарища своих детских игр к полу, правда, тот не очень-то активно сопротивлялся. Тяжело дыша, «хозяин» встал с пола и уселся обратно на тахту. Приятель сел рядом.

– Чего на тебя вдруг нашло, что я превратился в «хозяина»?

– Да твой отчим сегодня устроил мне и еще нескольким слугам разнос за не слишком почтительное обращение к нему и другим хозяевам дома, – ответил парнишка, возведя глаза к потолку.

– Это он может… Ему главное – соблюдение буквы уложений. Пень замшелый! Вечером выволочка будет мне, – вздохнул Арвио.

– Что-то случилось? – посерьезнел Элви.

– Да так… – поморщился Арвио. – Выгнали с занятий… за непочтение то ли к наставнику, то ли к «доблестным дорским воинам» типа моего деда, завоевавшим вашу страну.

– Зря ты пошел на конфликт. Случившееся этим не изменишь, а твой отчим будет зол, причем не только на тебя.

– Ну не выдержал, сорвался, – опустил голову тот, о слугах юноша и не подумал. – Он сам с утра меня вывел из себя – все спит и видит, как меня сплавить в храм в качестве хоть кого, лишь бы отступные были побольше.

– Это уже серьезно. Он своей затеи не оставит. Цепкая скотина!

– Вот и я про то. Хоть из дома беги… Я тебе не рассказывал, что один из старших жрецов нашего храма предположил, что у меня есть дар к визуальной магии?

– Нет. Ну ты даешь! О таком не рассказать! Это ж здорово!

– Как сказать… Теперь расценки отчима на мою душу изменились – он хочет взять подороже и все-таки найти место, где меня хоть чему-то научат. Маг в доме – престижно. Я только боюсь, что самые богатые храмы – совсем не те, куда бы хотелось попасть в здравом рассудке. Да и сбежишь из них не очень-то.

– Я поговорю с отцом, может, он что-нибудь подскажет.

– А что он? Я вот думаю, как бы добраться до игмалионской столицы. Там Академия визуальной магии есть, причем принимают туда бесплатно. Жрец мне рассказал. Вот только как туда добраться?!

– Может, обратиться к опытным ведающим?.. У них дар другой, но что-то посоветовать смогут.

– А деньги? У меня денег нет.

– Спроси у матери, она тебе не откажет.

– Тогда придется все рассказать ей…

– Дурак! Лучше, чтобы она услышала все со слов отчима?!

– Пожалуй, ты прав, надо поговорить с ней.

К сожалению, мать вернулась довольно поздно и сразу занялась делами. Арвио не решился ее беспокоить, хотя с каждой минутой все сильнее чувствовал, как тучи над ним начинают сгущаться.

Не зная, чем себя занять, подросток начал перебирать свои вещи, обдумывая, что бы он взял с собой, если бы пришлось покидать родной дом. Сначала скопилась довольно большая куча. Поняв, что столько не увезет даже на тирсе[5], которого у него в общем-то и нет, Арвио стал откладывать то, без чего можно обойтись, но куча все равно оставалась слишком большой. В отчаянии он сел на пол и чуть не заплакал. Прожив всю жизнь в городе, юноша совершенно не представлял, что надо брать в дальнюю дорогу, а главное, как ее преодолеть, ведь скоро начнет холодать…

Он сидел, задумчиво глядя на груду шмоток, когда от дверей раздался мелодичный мужской голос:

– Вы позволите войти? Мой сын просил поговорить с вами.

Арвио обернулся, на пороге стоял отец Элви – Эглио, статный мужчина средних лет с аккуратно уложенными хрустально-белыми волосами. Его полное имя было Эглиолен, но, понятное дело, что слугу так никто не называл, да и вряд ли многие знали об этом, он всем представлялся как Эглио, сократив свое имя до более типичного в Доре. Юноша даже вздохнул, с тайной завистью глядя на него: вот кто действительно аристократ до мозга костей – всегда безукоризненная одежда, сдержанная речь, изящные, но строгие манеры.

Арвио замешкался с ответом, засмотревшись на отца своего друга, и второпях произнес:

– Да-да, входите. – Юноша никогда не мог называть его на «ты», как других слуг. – Присаживайтесь, – добавил он.

Эглио сел и, подождав, пока Арвио пересядет с пола, заговорил:

– Элвиоран рассказал мне о ваших проблемах…

Юноша мысленно присвистнул – он впервые услышал полное имя своего личного слуги и друга, а ведь мог бы догадаться, что Элвио – это тоже сокращенное имя. Вот ведь… имя отца назвал, а свое – нет.

– Я считаю идею учебы в Антрайне, с одной стороны, хорошей, – произнес Эглио.

– Где? – переспросил Арвио.

– В Антрайне. Так в обиходе именуется Академия визуальной магии Игмалиона.

– А-а-а… – только и сказал юноша, впервые услышавший это название.

– Так вот, идея хороша; только, чтобы добраться до центрального Игмалиона, вам потребуется довольно много денег и еще больше удачи. Сейчас по всей стране неспокойно, и напряжение возрастает. Недавние бунты в северных провинциях Игмалиона, в которых приняли участие и войска дорских аристократов, взбудоражили обе стороны. Чем ближе к Илайскому перешейку, тем более нервны и озлоблены люди. Конечно, есть вариант морского путешествия, но для этого необходимо добраться до ближайшего надежного порта и найти честное торговое судно, желательно из Игмалиона, что достаточно сложно при сложившейся политической обстановке. В общем, такая затея – извращенное самоубийство. Но если не найдется другого выхода, я дам свое благословение сыну, чтобы он сопровождал вас в пути.

«Интересно, откуда ему все это известно? Из официальной информации такого не узнать». – Не очень-то интересовавшийся политикой Арвио крепко задумался.

Может, пронесет и удастся дотянуть до совершеннолетия?.. Тогда он с полным правом сможет купить подорожную и отправиться в путь. За это время, глядишь, и пограничные волнения улягутся.

– Еще могу вам посоветовать одну не очень известную, но надежную ведающую – много она не возьмет, зато ее советы будут бесценны. Деньги я передам со своим сыном, если вы решите к ней пойти.

Уже наступила ночь, когда в окошко маленькой конторы, занимающейся делопроизводством и составлением различных документов, постучали. Хозяин и его сын смотрели сладкие сны. Других работников в конторе отродясь не было, если не считать писаря, жившего по соседству и изредка нанимаемого в дни особого наплыва посетителей, да и то его все чаще заменял подрастающий сын, что радовало отца.

Ренго Аради решил было не отзываться – ну где это видано принимать посетителей в такое время, однако пришедшие оказались настойчивы, и стук в окно продолжался. Когда же в доме послышалось шевеление и ругань, мужской голос произнес:

– Хозяин, откройте! Мы заплатим вдвое.

Тот, все равно уже проснувшийся, был немало заинтригован этим визитом и пошел открывать. Ограбления он не боялся – хоть и не бедствовал, но и роскошью не выделялся. К тому же местным бандитам было выгоднее поддерживать с Ренго добрососедские отношения.

Когда дверь отворилась, на пороге оказалась странная пара: высокий, статный, довольно молодой мужчина с то ли белыми, то ли седыми волосами и опирающаяся на его руку миниатюрная светлая шатенка с серыми глазами, оба явно аристократы, причем по мужчине это чувствовалось за милю. Настолько светлые волосы, как известно, встречались в основном среди уроженцев Дойна, ныне северной провинции, а еще не так давно – независимого княжества. Аристократию Дойна после присоединения к Дору официально лишили титулов, но поди разберись, кто теперь откуда. Хотя… вполне возможно, он сам скоро все узнает.

Разговор начала женщина, что укрепило Ренго в его подозрении насчет мужчины.

– Эрхи[6] Аради, мы хотели бы срочно оформить подорожную грамоту на двоих юношей – моего сына пятнадцати лет и его личного слугу, уже достигшего совершеннолетия. Обстоятельства сложились так, что им предстоит отбыть по неотложному делу завтра утром, поэтому мы рискнули побеспокоить вас, зная о вашей надежной репутации и отзывчивости.

«Как же, – подумал Ренго, – догадываюсь я, о какой репутации они наслышаны. Контора не такая уж известная, не считая узких кругов, которые не очень-то любят огласки своих действий. Впрочем, мне плевать, что там у них за дела, лишь бы деньги исправно платили».

Лицо женщины было ему незнакомо, но где он видел этого мужчину?

– Присаживайтесь, да-нери! – Делопроизводитель зажег настольную лампу и, подождав пока посетители разместятся, сел сам. – Будьте добры, покажите ваше семейное уложение или его копию.

Женщина достала две бумаги и положила на стол. Все правильно, вот копия о составе семьи, а вот о штате домашних слуг. Тем временем мужчина достал из кошелька монету и положил на стол, металлический кружок блеснул золотом. Ого! Неслабо! За такую сумму можно выписать пять подорожных. Однако платит все же мужчина… Тем временем женщина собралась что-то сказать, но мужчина посмотрел на нее, и та промолчала. Интересно, что она хотела? А мужчина произнес:

– Вот ваша оплата, надеюсь, что вас не затруднит наше дело.

– На кого вы хотели бы выписать подорожную? – не зная, к кому теперь и обращаться, произнес Ренго.

– Вот, на Арвио Л’Арди, пятнадцати с половиной лет, – произнесла женщина, указывая на запись в уложении.

– И на его личного слугу Элвио Лари, семнадцати лет, – добавил мужчина. – Подорожная нужна до порта Харнад.

– Осмелюсь спросить, да-нери, молодые люди собираются отбыть с полуострова?

– Допустим. – В голосе мужчины послышались металлические нотки. – Я очень надеюсь, что ваша репутация является такой, как о ней говорят.

Ренго понял, что спросил лишнее, и постарался загладить неловкость:

– Да-нери могут полностью в этом на меня положиться. Еще никто не пожалел о том, что доверил мне участие в своих делах. Я просто хотел уточнить, почему именно Харнад, ведь Новайд гораздо ближе?

Мужчина несколько расслабился, но все равно оставлял ощущение взведенной пружины. Не дай Трое[7] перейти такому дорогу!

– Вы прекрасно знаете, эрхи, что репутация Новайда оставляет желать лучшего. В данном случае быстрее не означает безопаснее.

– Вы правы, да-нери, возможно, молодым людям и не стоит появляться в Новайде. Харнад – честный торговый порт, хоть и не такой большой, но там найдутся суда, отплывающие в любом нужном направлении.

– Ну вот и хорошо, что мы поняли друг друга, – закончил этот эпизод мужчина.

– Уважаемые да-нери, – произнес Ренго через несколько минут. – Кого записать в поручители за данных молодых людей?

– Баронесса Велия Л’Арди, в девичестве Л’Гори, – посмотрела на него женщина. – Этого достаточно?

– Простите, да-нери, но требуется два поручителя.

Женщина с мужчиной переглянулись; кажется, они не знали, что поручительство нужно от двоих совершеннолетних, являющихся гражданами империи, тьфу, теперь уже просто «коренных жителей Дора».

– Нам надо это обсудить, – сказала баронесса и повела своего спутника в другой конец комнаты.

Они говорили достаточно тихо, и Ренго в общем-то не прислушивался, пребывая в полудреме и ожидая, чем закончится обсуждение возникшей проблемы. В том, что спутник баронессы из бывших аристократов Дойна, он теперь уже не сомневался, иначе не встала бы проблема со вторым поручителем. Из блаженного состояния Ренго вывело довольно громкое обращение баронессы к спутнику: «Эглио!»

Внезапно все части головоломки встали на свои места, и почтенному делопроизводителю захотелось сползти под стол и стать как можно более незаметным – он автоматически сопоставил услышанные сегодня имя и фамилию. Эглио, а точнее Эглиолен Лари, Северный Смерч, как его прозвали на границах Дора, после присоединения своей родины к империи в результате последней войны, с небольшим отрядом еще не один год наводил ужас не только на мелкие военные формирования империи, но и на дорские гарнизоны. Мирного населения отряд не трогал никогда, но все равно именем предводителя пугали детей в приграничных селениях. Ренго был выходцем из тех краев, как и баронесса Л’Гори.

Говорили, что во время последней битвы, когда остатки армии княжества уже были окружены, Эглио Лари сверкающим смертоносным вихрем стали прошел через дорские войска, как нож сквозь масло, оставляя позади себя кровавый коридор, по которому вместе с ним ушли несколько товарищей. Последние ряды дорцев просто разбегались при его приближении. Эглиолен с друзьями были одними из немногих, кому удалось вырваться из окружения и уйти в горы. Его портреты рассылали по селениям, обещали немалые деньги даже за информацию о местонахождении, пытались разыскать с помощью магии. Все оказалось напрасным. Летучий отряд так и не удалось поймать, однажды он просто исчез и больше не появлялся.

И вот нынче Ренго довелось увидеть легендарного героя воочию. Хотя он мог уже не раз встречаться с ним в городе, только вот откуда было знать… Сколько Эглио Лари теперь лет? Учитывая, что ко времени той битвы он был уже взрослым, то не меньше семидесяти, а скорее больше, притом выглядит младше сорока – попробуй тут догадайся. По слухам, коренные жители Дойна жили в среднем до двухсот лет, а нередко и дольше, поэтому по их внешности определить точный возраст было трудно.

Тем временем баронесса с графом, а именно таков был настоящий титул Эглиолена в прежние времена, закончили свой разговор и вернулись к столу. Ренго старался не смотреть на графа, но тот обратился к нему сам:

– Судя по вашему лицу, я вижу, что вы догадались, кто я. Это значительно облегчает дело. Нет нужды объяснять, что я по местным законам пока не могу быть полноправным поручителем. Однако вы являетесь полноправным гражданином Дора и можете поручительствовать сами, не так ли?

– Д-да, да-нери, вполне, – промямлил не ожидавший такого поворота делопроизводитель.

– Вот и славно, вашего поручительства вместе с поручительством баронессы будет вполне достаточно, чтобы молодые люди беспрепятственно покинули город и беспрепятственно добрались до порта. Скажу вам вполне откровенно, ничего противозаконного в их поездке, кроме того, что они хотели бы покинуть территорию полуострова и отправиться на обучение в столицу Игмалиона, нет. Проблема только в том, что некто считает иначе и решил распорядиться свободой молодых людей на свой вкус, поэтому поездку пришлось организовывать очень быстро. Надеюсь, вы меня понимаете?

Ренго только кивал. Вот, значит, как. Вероятно, муж баронессы собрался пристроить сына по своему разумению, как это принято в Доре, а жена, хоть и тихоня, решила сделать по-своему. Ну и пусть парни едут учиться куда хотят. Он вспомнил про своего сына, позднего ребенка, выросшего без рано умершей матери, и сердце потеплело. Дальше их городка всем будет наплевать, был ли согласен муж баронессы на отъезд сына или нет, и кто такой Ренго Аради. Возможно, когда-нибудь его имя войдет в историю как поспособствовавшего доброму делу.

– Я согласен с вашим предложением, – ответил он. – Учиться – дело хорошее. Дай боги им удачи в пути!

После этого Ренго быстро дописал документ и вручил посетителям. Те попрощались и направились к выходу. На пороге граф остановился и тихо сказал: «Я буду помнить вашу доброту».

Долго еще делопроизводитель не мог уснуть.

Отчим вернулся довольно поздно, причем слегка нетрезвый, что уже не предвещало ничего хорошего – в таком состоянии он становился напыщенным и въедливым. Арвио даже решил отложить разговор на утро, сделав вид, что ничего не случилось. Герхат Вари, как звали нового мужа матери, сам позвал пасынка.

Когда парнишка вошел в кабинет отчима, тот не выглядел таким угрюмым, как обычно в подпитии.

– Садитесь, юноша, – произнес он. – Я сегодня провел выгодное дело и хочу поставить вас в известность, поскольку оно касается вас.

Сердце Арвио упало: «Вот так… И даже про обучение нет уже смысла говорить…» Он присел на первый попавшийся стул, а отчим продолжил:

– Я достиг предварительной договоренности с храмом Счастья. Как только вы закончите основной курс обучения, а закончите вы его скоро, я уточнял, – поступите на обучение в храм. Я договорился о том, что кроме профессионального вам будет обеспечено и магическое образование. Вы начнете приносить пользу людям, а не тратить попусту время и деньги.

У Арвио во рту стало горько, и он сглотнул. Протестовать было бессмысленно, отчим просто не поймет.

«Он ведь всерьез считает, что позаботился о моем будущем, несмотря на все трения между нами…»

– Ну что же вы молчите?! Я не слышу благодарности за свои хлопоты!

«Ну почему он не провалится под землю прямо на этом месте?! – в отчаянии подумал мальчишка. – Богиня Счастья, любовная и сексуальная магия – «предел мечтаний»! – Он молчал, как рыба на берегу, хватая ртом воздух. – За что?!!»

– Ладно. Если вы не хотите со мной говорить, то можете отправляться в свои покои. Завтра я наведу дополнительные справки о продолжительности вашего нынешнего обучения, а потом назову точный срок вашего отбытия в храм. Идите!

Арвио вышел на негнущихся ногах. Насколько он понял, отчим уже получил задаток за него, а значит, дело решенное.

«Завтра он узнает, что обучение пасынка уже закончилось, причем тот был изгнан с позором. Куда бежать? К матери? Мать любит его, но она вряд ли открыто выступит против супруга. Собирать вещи и бежать из дома?..»

С такими мыслями подросток брел по гулкому полутемному коридору, освещенному слабыми масляными лампами, который соединял две половины дома. Развилка направо – к покоям матери. Оттуда доносились громкие веселые голоса, наверное, мать возилась с полуторалетней Тиннией, его сестрой, дочерью от отчима. Арвио немного постоял на развилке и направился дальше.

В конце коридора мелькнула светлая фигура. «Кто это?» Парнишка прошел еще пару десятков шагов, когда его окликнули:

– Арви!

– Кто здесь?! – Арвио не сразу узнал приглушенный голос.

– Это я. – Из полутьмы выступил Элви и взял друга за руку. – Я все знаю. Отец сказал – надо уходить.

– Откуда ты знаешь?! – удивился Арвио. – Я сам только что узнал.

– Слуги знают гораздо больше, чем предполагают хозяева; кроме того, слуг никто не принимает в расчет, – загадочно улыбнулся товарищ. – На самом деле твой отчим довольно громко трепался об этом со своим управляющим у ворот – привратник все слышал. А потом он еще и пересказал все в подробностях твоей матери при кормилице.

– Так мать уже все знает! – Голос Арвио задрожал. – И она ничего не имеет против и играет с сестренкой!

Из глаз мальчишки предательски потекли слезы, он украдкой стал размазывать их по лицу.

– А что ты хочешь?! – вздохнул его товарищ. – Ты же знаешь, что вы практически живете на деньги отчима. Тебя собираются отдать всего лишь в обучение, потом ты станешь уважаемым человеком – жрецом.

– Угу. Судя по храму – профессиональным сводником. А еще у меня будет много голых баб, желающих мне отдаться… а может, и не только баб… Только моего желания никто не спросил – нужно ли мне такое «счастье»!

– Ты же знаешь ваши порядки. Это мне грозит стать храмовым слугой, поскольку ученик не имеет права на личных слуг.

– Как?! Что же ты мне сразу не сказал?! – Обида Арвио испарилась, уступая место злости.

– Уже сказал, – горько усмехнулся Элви, к этому времени они дошли до более освещенной части дома. – Твой отчим сильно недолюбливает нашу семью. Но родители – личные слуги твоей матери, и над ними он пока не властен, а вот на мне отыграется с удовольствием. Так что у тебя может появиться возможность посмотреть не только на голых баб, но и на эротические обряды с моим участием.

– Пакость какая!!! Ты это серьезно?! – воскликнул Арвио, закрывая дверь в свои покои.

– Куда уж серьезнее… Поэтому отец отпускает меня с тобой, если ты решишься бежать, а нет – так постараюсь добраться до Игмалиона сам.

– Ну уж нет! Мне все это нужно не больше твоего! Пойдем – так вместе.

На этих словах Арвио в который раз принялся с остервенением перебирать эти треклятые вещи, пытаясь выбрать самые нужные. Получалось плохо. Элвио, некоторое время наблюдавший за потугами друга, наконец не выдержал:

– Давай помогу собрать!

– А ты?! – спохватился тот. – Тебе тоже надо собираться.

– Я уже собрался, – пожал плечами юный слуга.

– Ну тогда помоги, – облегченно выдохнул Арви.

Элви быстро разложил все вещи на две неравные кучки.

– Вот! – подытожил он, закончив. – Только тебе еще надо что-то теплое на ноги.

– Здорово! Как ты так быстро разобрался?! Сейчас найду! – Будущий путешественник полез в недра гардероба.

Через несколько минут Арви, запыхавшись, извлек оттуда не очень новые, но еще крепкие меховые сапожки, в которых ходил только в сильные морозы.

– Сгодится? – показал он их приятелю.

– Вполне, – одобрил тот.

Арви почувствовал, что друг чего-то недоговаривает.

– А у тебя все есть в дорогу? – уточнил он у него.

Элвио немного замялся, но все же ответил:

– У меня нет теплого плаща. При моей работе в доме он был ни к чему, – явно стыдясь, произнес тот.

– Почему не сказал сразу?! Вот, опять лезть! – И снова нырнул в гардероб.

Оттуда послышались чихание и ругань, потом, пятясь, вылез Арви с большим узлом.

– Что это?! – удивился Элви.

– Сейчас посмотрим, наверное, что-то нужное… Это из подарков на мои дни рождения, я уже и забыл про них.

Друзья начали разбирать содержимое свертка. Часть вещей было никуда не годным парадным барахлом, но нашлось и кое-что ценное. В частности, новые меховые сапожки – Арви они оказались уже малы, а Элви подошли в самый раз, и тот не стал отказываться. Нашелся и плащ, правда, слишком вычурный, совсем не подходящий для планируемого путешествия, в таком только в карете ездить. Тогда Арви пришлось разыскать свой старый плащ, который был еще вполне надежным, парнишке просто не нравился его ярко-синий цвет. Кроме этого в свертке нашлись даже некоторые драгоценности: тонкая золотая цепочка и пара серебряных браслетов, которые беглец решил взять с собой, чтобы продать в случае необходимости.

В конце концов сборы захватили друзей настолько, что необходимость бежать превратилась в подготовку к захватывающим приключениям.

– Надо взять еще ножи, – сказал Элви. – У тебя есть кинжал?

– Зачем? Чтобы защищаться?

– Скажешь тоже! Можно подумать, что ты умеешь владеть ножом.

– Нет… – смутился Арви. – Тогда зачем?

– Чтобы резать еду и мало ли что еще. Нож всегда пригодится. Если не умеешь пользоваться оружием, лучше вовремя спрятаться, а не лезть в драку.

– Настоящего у меня нет. Мой кинжал красивый, но не лучше столового ножа, – опечалился юный аристократ.

– Тогда… надо попытаться выпросить на кухне. Там ножи настоящие, хоть и некрасивые.

Уложив заплечный мешок для Арвио, товарищи спустились в кухню и без утайки рассказали все доброй пожилой кухарке. Она, немного всплакнув, отдала путешественникам два ножа и от души пожелала, чтобы их хранили в пути добрые боги.

Вернувшись в покои Арви, друзья присели на кровать. Разговор не клеился. Они волновались не на шутку. И тут послышался тихий стук в дверь.

– Да! Входите! – отозвался Арви, удивленный тем, что кто-то еще захотел его видеть в столь поздний час, было уже за полночь.

Удивление возросло еще больше, когда на пороге появилась его мать вместе с отцом Элви. Эглио окинул беспорядок в комнате оценивающим взглядом.

– Я так понимаю, вы уже собрались в дорогу? – спросил он, больше обращаясь к своему сыну.

– Да, отец, мы идем вместе, – ответил тот.

Мать Арви, не зная, куда себя девать, стояла, глядя на сына, и в глазах ее блестели слезы. Мальчику она показалась какой-то выцветшей и даже постаревшей, хотя матери не было и сорока.

– Да-нери Велия, – обратился Эглио к ней, – если пожелаете, мы оставим вас наедине с сыном.

– Что вы, Эглио. – Мать подошла и оперлась на предусмотрительно подставленную ей руку. – Мы столько лет прожили вместе как добрые друзья, к чему сейчас сантименты.

Затем, обращаясь к сыну, она продолжила:

– Арви, прости меня! Я надеюсь, ты понимаешь, что я не могла повлиять на решение твоего отчима – мы слишком зависимы от него. Желаю, чтоб ты добрался до цели и стал тем, кем хочешь! Береги своего друга, и он сбережет тебя.

Товарищи удивленно смотрели на леди Велию. Она подошла к Арви, отдала ему небольшой сверток и, обняв вскочившего сына, не смогла сдержать слез. Так они стояли несколько минут, потом Велия отошла и, обращаясь к обоим товарищам, сказала:

– Продукты возьмете на кухне – я попросила собрать вам узел. Да, кстати, ножи можете вернуть кухарке, здесь, – слегка улыбнувшись, она указала на сверток, – для вас деньги, подорожная и кинжалы, более соответствующие вашему статусу.

Эглио тоже сдержанно улыбнулся. Ребята ошарашенно смотрели на них – наличие подорожной делало их не просто беглецами, а давало статус путешественников. И когда родители успели ее оформить?!

А Велия между тем продолжала:

– Завтра с утра ты, Арви, пойдешь в сторону храма, как обычно. Дождешься Элви около храмового парка с твоими вещами. Дальше вы направитесь к ведающей, а от нее на рынок. Там купите самого послушного ульхаса[8]. Вы достаточно легкие, сможете ехать на нем по очереди, и даже некоторое время вдвоем. – Голос женщины прервался, она нервно сглотнула. – Держите путь в Харнад, а далее на корабле до Игмалиона. Будьте осторожны! Добрые боги вам в помощь!

Велия еще некоторое время смотрела на сына, не в силах расстаться, а потом вышла, поддерживаемая слугой.

Когда взрослые ушли, ребята начали разворачивать сверток, чтобы посмотреть кинжалы и настоящую подорожную. Подорожная попалась первой, но друзья отложили ее на потом, принявшись разглядывать кинжалы. Оба оказались без всяких излишеств, один более широкий с костяной рукояткой и несколько короче второго, легкого и узкого с серой шероховатой рукояткой, обтянутой кожей морского зверя и перевитой полоской светлого металла. Вначале друзья даже растерялись, не понимая, кому какой предназначается, но потом Элви неуверенно произнес, показав на узкий:

– Наверно, это мой. Кажется, я видел его у отца.

– Тогда это – мой, – сказал Арви, вертя в руках кинжал с костяной рукояткой. – А что, мне нравится. Мы теперь настоящие путешественники.

– Ну да, вдвоем на одном ульхасе. А его еще надо заставить подчиняться, – скептически ответил друг.

– Да ну тебя! Как-нибудь заставим. И не так уж долго нам с ним возиться, только до реки. Потом сядем на корабль и спустимся вниз по течению почти до самого Харнада, а там только перебраться через прибрежный кряж, и мы на месте.

– Ну-ну, – отозвался Элви, пристально разглядывая свой кинжал.

Тем временем Арви взялся читать подорожную. Некоторое время он читал молча, потом ткнул приятеля локтем в бок:

– Ты что, и правда совершеннолетний, или родители приврали писцу для солидности?

– Правда, – неохотно ответил тот.

– А почему тогда все считают, что мы с тобой одного возраста?

– Просто так… Мы и на самом деле одного.

– Ничего не понял.

– Зачем смущать людей. Ты ведь знаешь, что наш народ живет дольше, поэтому мы и взрослеем медленнее.

– А-а-а, тогда понятно.

Друзья поболтали еще немного, после чего Элви отпросился ночевать к родителям, все же это была последняя ночь, которую они могли провести вместе.

В эту ночь Элвио почти не спал. Он попросил мать спеть ему песни их родины. Отец присел рядом, тоже погрузившись в воспоминания. Под конец ночи он достал из-под одежды странный кулон в форме капли и отдал его сыну.

– Сохрани эту вещь, – сказал Эглио. – Она послужит тебе амулетом в вашем нелегком пути. А кроме того, это последнее, что осталось от прежней славы и величия денери. В нем вся история народа, и не только история. Если найдешь настоящего мага, которому сможешь к тому же довериться, покажи ему этот кристалл. Он сумеет открыть очень много информации, забытой даже нашим народом.

На первый взгляд казалось, что кулон изготовлен из гладкого темно-синего стекла со слабо мерцающей блесткой внутри, но чем дольше юноша вглядывался в него, тем больше глубина кристалла приобретала объем, и вскоре возникло ощущение, что нечто обступает его со всех сторон. Элвио с трудом отвел взгляд и спрятал кулон в потайной кармашек. Он постеснялся спросить у отца, почему так происходит, и только сказал:

– Хорошо! Я постараюсь найти такого мага.

– Только не отдавай его в ненадежные руки. В крайнем случае спрячь в каком-нибудь приметном месте или просто закопай в землю – такая вещь рано или поздно даст себя найти кому надо.

– Я обещаю! – тихо ответил юноша.

Вскоре родители уложили Элви поспать хотя бы на два-три часа, а сами вышли в другую комнату.

– Зачем ты отдал ему королевский топаз? – приглушенным голосом произнесла Алора. – У тебя он хранился более надежно.

– Не стоит подобным вещам лежать без дела. Ты же знаешь, что княжеского трона я не искал и не ищу. Я воин, а не маг и окажу помощь любому достойному кандидату.

– Но Элви отправляется в чужую страну! Там нет людей нашей крови!

– Неважно. Камень сам найдет нового носителя. Полностью он может открыться только тому, на ком нет крови и кто не стремится к мести. Должно пройти время и вырасти поколение, не искалеченное войной.

– Поэтому Эргис отдал камень на хранение тебе?

– Возможно…

Наутро, взяв для видимости сумку, с которой ходил на занятия в храм, только набитую совсем другими вещами, среди которых находилась и их с Элви подорожная, Арви вышел на улицу. Отойдя немного, он остановился и несколько минут смотрел на родной дом, в который неизвестно удастся ли когда-нибудь вернуться. В горле першило, но подросток заставил себя повернуться и пойти в сторону храмового парка, где должен был встретиться с Элви.

Вскоре после ухода товарища Элвио взял на плечи грязный хозяйственный мешок, в который были уложены обе дорожные котомки, слегка ругнулся, помянув вьючного ульхаса, но скорее для порядка, и пошел. Этот юноша, смотревшийся достаточно хрупким, на самом деле был довольно крепким и выносливым. Приходилось ему носить и более тяжелые поклажи.

Товарищи встретились на одной из малолюдных аллей парка. Элви вытащил из мешка обе котомки. Арвио переложил из сумки подорожную и свой кинжал, второй отдав другу. Над ними тихо шелестели старые высокие деревья, их листья уже украсились сеткой осенних узоров и первые начали опадать, тихо качаясь в воздухе. Окунаться в таком настроении в суету рынка товарищам не хотелось, и они единодушно решили сначала посетить ведающую, которую им посоветовал отец Элви.

Идти пришлось довольно далеко, почти к городским воротам, но раз уж решили поступить именно так, то что поделаешь.

Домик ведающей обнаружился в тупике, где он странным образом прилепился к задней стене какого-то высокого здания. На стук вышла девушка и пригласила посетителей в дом.

В небольшой низкой комнате больше никого не оказалось, и Арвио очень удивился, привыкнув к облику ведающей как женщины в годах.

– Присаживайтесь, да-нери, – напевно произнесла хозяйка.

Арви посмотрел на нее – конечно, чистокровная уроженка Дойна, кого еще мог посоветовать отец Элви. Длинные белые волосы водопадом стекали по ее плечам, частично прикрывая и лицо, а глаза… тут юноша увидел, что эта красивая девушка абсолютно слепа, даже веки ее плотно сомкнуты. Почему-то это показалось ужасной несправедливостью.

– Не печальтесь, да-нери, – в ответ на его мысли произнесла ведающая. – Моя слепота – не последствие войны. В раннем детстве я упала с высокой скалы, все боялись, что я не буду ходить, но я только потеряла зрение.

Оба юноши застыли, не осмеливаясь не то что задать волнующие их вопросы, но даже просто заговорить. К тому же язык не поворачивался назвать эту красивую девушку матушкой, как обычно обращались к ведающим. Первым все же набрался храбрости Элви.

– Эллари[9] Элианна, – произнес он. – Мой отец посоветовал обратиться к вам, потому что мы с другом отправляемся в дальний путь.

– Я знаю, Элви, – улыбнулась хозяйка. – Ну что же вы стоите! – И она рассмеялась.

Смех снял напряжение, и ребята присели на скамью возле стола. Тем временем ведающая пошла вдоль полки, на которой были расставлены разнообразные чаши из стекла, дерева, керамики и различных металлов, дотронулась до одной, подержала вторую и вернула на место, пока в ее руках не оказалась чаша из светлого металла. Элианна поставила ее на стол и налила туда воды из резного хрустального графина, а потом села, будто вглядываясь в нее и нараспев шепча какие-то слова. Большую часть слов Арви не расслышал, четко запомнилась только одна строка: «…Звезды сорвались с небес, но не все долетят до земли…»

Через некоторое время ведающая закончила свою ворожбу и обратилась к друзьям, старавшимся даже дышать как можно тише:

– Путь открыт вам на многие годы. Постарайтесь пройти его с честью. Много будет на нем испытаний, но вы встретите тех, кто поможет избежать вам тяжелой невзгоды.

Она ткнула пальцем в Арвио:

– Не клянись, если ты не уверен, лучше сделай что до́лжно без клятвы!

Арвио в растерянности открыл рот, но тут же палец ведающей переместился в направлении его товарища.

– Не смотрись в зерцало пророчеств – принесет тебе это невзгоду, принесет тебе это печали, коль не выйдет истинный возраст.

Элвио почему-то сдавленно застонал. Ведунья странно засмеялась:

– Не тебе быть правителем Дойна, но ты станешь наставником многих.

Внезапно лицо девушки стало безумным, она закрутила головой по сторонам, временами как бы от чего-то отмахиваясь.

– Спешите! Спешите! – вдруг повысила она голос. – Поднимется из-под земли черная злоба, и рухнут города. Вы должны успеть!.. Помочь!..

Голос сбился, и дальнейших слов было почти не разобрать. Точнее, вопреки разуму, стали слышны два разных голоса, спорящих друг с другом:

– Они не пройдут! Мир охвачен огнем! Все обречены!

– Им помогут! Они успеют! Они помогут!

– Детям не место в играх богов!

– Заткнись, старая дура! Могла бы и сама помочь!

– Хорошо! Я помогу им, раз об этом просишь ты, Дочь Безмолвия.

– Спасибо, ла Ахери!

Элианна обессиленно откинулась на спинку стула. Некоторое время было совсем тихо. Потом ведающая подняла голову и обратилась к юношам:

– Лучше забудьте все, что только что слышали, хотя… вы скоро станете свидетелями такого, что все это станет неважно.

Элви сидел бледный, но отважился переспросить:

– Матушка, что вы имели в виду под зерцалом пророчеств? И куда мы должны спешить?

Ведающая устало вздохнула:

– Кое-что я скажу тебе наедине, раз уж Носитель Мечей впутал тебя в это дело. А спешить вы должны туда, куда и собирались, в Игмалион. Там соберутся многие, кто может чем-то помочь во время грядущих испытаний.

Понимая, что вопросов у него теперь стало больше, чем до посещения ведающей, Арвио нечаянно застонал.

– Не беспокойся, мальчик, – успокоила его Элианна. – Держитесь вместе и слушайтесь зова своего сердца. Да, вот еще, – обратилась она к обоим. – Если почувствуете опасность, не старайтесь пробиться напрямик – вы потеряете больше, лучше обойдите стороной. Чуждое влияние породило смуту. Сейчас весь юг бурлит, нескоро жизнь в тех краях вернется в привычное русло.

Ведунья опять повернулась к Элви:

– Передай лорду Эглио, чтобы больше не искал меня здесь. После всего, что я сейчас увидела, я ухожу на север – пора возвращаться к своим корням.

– Мы уже не вернемся в дом, – опустил голову тот.

– Хорошо, я сообщу ему сама, – как ни в чем не бывало продолжила Элианна. – Ульхаса берите серенького, он на рынке будет такой один. Неказистый, верно, зато послушный, в самый раз для начинающих путешественников. Потом отпустите его – он сам найдет дорогу домой, только не забывайте привязывать его на привалах, а то он сделает это раньше.

Ведающая улыбнулась и ненадолго замолчала, роясь в одежде, потом достала тонкое серебристое кольцо:

– Вот, передай его Старшей матери там, куда вы идете. – Она протянула кольцо Элви. – Скажешь слово: «Время пришло». Она поймет. К сожалению, я сейчас не могу передать что-то в Игмалион из-за последствий того самого чуждого влияния, о котором уже упоминала. Правда, это скоро закончится, но чтобы она поверила, лучше передай кольцо.

– Простите! – обратилась она к обоим товарищам. – Я не могу сказать вам всего, что узнала – произнесенное пророчество может ускорить событие, а времени на подготовку и так осталось немного. Все, идите! А ты, Элви, задержись немного!

Дождавшись, когда Арви закрыл за собой дверь, Элианна, подойдя к юноше, тихо произнесла:

– Тот кристалл, что ты получил, называют, кроме других имен, еще и «зерцалом пророчеств», хотя это далеко не главная его функция. Для необученного мага он может быть опасен, особенно до достижения истинного совершеннолетия. Так что будь крайне осторожен. Я вообще недовольна тем, что тебя впутали в это дело.

– Вы имеете в виду Арви? – удивленно спросил юноша.

– Я имею в виду тебя! – ответила ведунья. – А ты разве не знал?!

– Не-эт… – Элви растерялся. – Значит, я тоже визуал?

– Нет! – громко засмеялась ведающая. – Ты просто маг. В общем, ступай вместе с другом в Антрайн, там тебе помогут.

Элианна уже практически хихикала, с удовольствием потирая руки. Элвио, окончательно выбитый из колеи такими известиями и странным поведением ведуньи, не решился больше переспрашивать, что она имеет в виду. Из денег пророчица взяла только две серебряные монеты.

Поблагодарив ее и попрощавшись, он направился к двери. Последние слова хозяйки застигли юношу на пороге:

– И постарайся не проливать ничьей крови без крайней необходимости. Хотя бы ближайшие несколько лет.

Выйдя из дома ведуньи, Элвио перевел дух и посмотрел на друга, тот тоже выглядел растерянным и ошарашенным.

– Ну что, теперь мы узнали много интересного, – пробурчал под нос юноша.

– Да уж! – только и ответил Арви.

И друзья отправились обратно в центр города, чтобы найти на рынке самого смирного ульхаса.

«Истинное совершеннолетие для денери – это тридцать, – ругался про себя Элви. – Еще дожить надо! Почти десять лет!..»

Глава 2

Среди туманов мои города…

Среди туманов мои города,

Меж волн, встающих стеной.

Лишь тот, кто избран, проходит туда

В объятьях с крутою волной.

Из песни сказительницы

В глухой темноте подземной выработки Ирион внезапно просыпался и подолгу лежал, глядя в пространство. Рядом мирно спала Леала, а в углу посапывали детишки. Много лет назад преодолев в бурю Кольцо Богов возле острова Горт, он был уверен, что не видел там ничего, кроме бешеной пляски волн, разбивающихся о подводные камни. Хотя какое-то тайное беспокойство с той поры не давало ему жить как все. Не в силах разобраться с его причиной, юноша покинул побережье и удалился вглубь материка, в самое сердце Эйгенских болот.

Здесь он устроился охранником на тайный рудник, добывающий золото и странные кристаллы, здесь же обрел свою любовь. Резкие перемены заставили забыть о морских приключениях. Потом случилась смута, в которой все они едва остались живы. С той поры Ирион стал начальником охраны рудника сначала ввиду отсутствия своего начальства, а потом был утвержден на этот пост комендантом Сарандера. Коменданта спасла от неминуемой гибели жена Ириона, отправившись с ним в самое сердце болот к своему народу. Много всего минуло, молодой человек совсем позабыл о странных приключениях и даже мало вспоминал о том, что он сам оказался в этом мире неведомым образом.

Смута по весне улеглась, когда охватившее людей в начале зимы странное безумие, во многом послужившее причиной волнений, исчезло так же неожиданно, как и вспыхнуло. Окончательно сошедших с ума бандитов и большинство сбежавших каторжников переловили довольно быстро, хотя до полного порядка было еще далеко.

Жизнь налаживалась, но Ириона по ночам стали беспокоить странные сны. Снилось одно и то же – проход через Кольцо Богов и две волны, вставшие по обеим сторонам от Кольца, образуя узкий проход. В конце этого прохода виднелось не только море, но и смутный абрис какого-то города на горизонте. Каждый раз молодой человек просыпался в ужасе, что он перепутал дорогу и теперь никогда не сможет вернуться туда, где его ожидает пожилой рыбак Сиглан, которому он пообещал вернуться.

Через некоторое время Леала, видя, что муж становится все более задумчивым и нервным, хотя и старается этого не показывать, решила поговорить с ним.

Поздним вечером, когда низины уже утонули в густом белом тумане, супруги сидели на уступе над болотом, глядя на розовую полоску заката над горизонтом. Леала повернулась к Ириону:

– Что так гнетет тебя?

Молодой человек не хотел заводить разговор на эту тему, но понимал, что супруга будет волноваться еще больше, если он попытается уйти от ответа.

– Мне снится море, у которого я жил до того, как прийти в этот край…

Леала молчала. Она всегда молчала, пока он не рассказывал все.

– Я вспоминаю один случай, который произошел со мной в то время. В восточной части архипелага существует странное место, называемое Кольцом Богов, там из вод моря возвышается огромное каменное кольцо. Говорят, что редко кому удавалось пройти через него на лодке в бурю с востока. Я прошел. – Голос Ириона звучал странно, даже отстраненно.

Леала поежилась, даже в болотистом краю, огражденном от восточного ветра высокими скалистыми холмами и защищенном кронами вековых деревьев, восточный ветер всегда приносил тревогу. Никогда не известно заранее, что может случиться, когда ветер дует с востока. А на низменностях вокруг Сарандера такие ветра нередко вызывали пыльные бури, когда соленая взвесь носится в воздухе, мешая дышать и разъедая глаза. О том, что такая буря может застать тебя в открытом море, и подумать было страшно. Леала с некоторым удивлением взглянула на мужа – как же много она еще не знает о нем.

– Теперь мне кажется, что я зря уехал от моря. От меня ожидалось что-то другое, но я не смог осознать этого тогда. Попросту сбежал… А теперь начали вспоминаться странные моменты, на которые я в то время не обратил внимания. – Повернувшись к Леале, он наткнулся на пристальный взгляд супруги и, смутившись, замолчал.

– Ты считаешь, что наша встреча была зря?..

Ирион смутился еще больше, потому что совершенно не имел этого в виду.

– Нет. Наша встреча была не зря… – проронил он, опустив глаза. – Хотя я так и не понял замысла богов, но без тебя и наших детей я уже не мыслю своей жизни.

Молодая женщина расслабилась и прижалась к нему.

– Что же ты вспомнил? Возможно, я помогу тебе догадаться, какое значение заложено в этих видениях?

Ирион несколько раз вздохнул, он вообще стеснялся говорить о подобных вещах, хотя знал, что супруга его поймет.

– Мне кажется, что во время прохода через Кольцо я видел вдали какой-то город, которого на самом деле там нет. От Горта в том направлении нет островов, а до материка слишком далеко. Да и на побережье нет ни одного большого поселения.

На самом деле Ириона беспокоил не только повторяющийся сон о городе между волн. Неожиданно он начал подробно вспоминать встречу со странной заезжей сказительницей на одном из островов архипелага, произошедшую вскоре после его появления в этом мире. Более того, начали вспоминаться слова необычной баллады, которую пела та, когда юноша уже почти засыпал:

Среди туманов мои города,

Меж волн, встающих стеной.

Лишь тот, кто избран, проходит туда

В объятьях с крутою волной.

Вместе с воспоминаниями о проходе через Кольцо эти строки воспринимались очень символично. Теперь Ирион был практически уверен, что сказительница не являлась обычной женщиной, а скорее всего, и вообще человеком. Но кого же все видели в тот день?..

Молодой человек решился и пересказал своей супруге все, о чем он вспомнил и чего не мог понять.

– Я не очень хорошо знаю легенды побережья, – произнесла Леала, задумчиво наматывая на палец прядь своих длинных каштановых волос, – но мне кажется, что вы видели саму хозяйку моря, люди обычно называют ее Мать Моря или попросту Морская Мать.

– Мать Моря… – поперхнулся Ирион. – Но кто она?

– Обычно ее относят к древним богам, а кто она на самом деле, не знает никто. Во всяком случае, Мать Моря – очень древнее существо, обладающее огромной силой.

– Но при чем тут я?!!

– А это тебе лучше должно быть известно, – шутливо усмехнулась Леала.

– Я не знаю о себе ничего такого!.. – Ирион растерялся. – Мое детство прошло на берегу большого озера, очень большого по местным меркам, но ничуть не напоминающего море, которое я увидел впервые только здесь, в этом мире. Единственное, что мне запомнилось странного из своего детства и ранней юности, это слова приемной матери о том, что я больше, чем просто человек. Но ничего необычного за собой я не замечал ни тогда, ни после.

– Ты уверен в этом?! – Леала покачала головой. – А твоя скорость реакции и выносливость?.. Никто из виденных мной людей не сравнится в этом с тобой.

– Ну… среди народа, где я жил, ходили сплетни о том, что я сын какого-то духа, но напрямую мне никто и никогда об этом не говорил, даже шаман.

– Вот видишь, люди догадались быстрее, чем ты сам!

– Но я не похож ни на одного из виденных мной полудухов, а их на моей родине встречалось немало. – Молодой человек сжал зубы, вспомнив прежде всего о нехсаре. Народ возлагал на Ириона большие надежды в борьбе с этим отродьем злых духов, а юноша исчез и даже не может понять, где находится тот мир, из которого он попал сюда.

– Мало ли чего ты не видел… – заметила Леала. – Ты можешь иметь отношение к духам озера, возле которого вырос.

– Дух озера, Отец озера, – пробормотал Ирион.

– Что? – переспросила жена.

– В наших краях много легенд и поверий связано с Отцом озера Онг, возле которого я жил. Все убеждены, что он помогал и помогает людям. Правда, когда я уже повзрослел, то узнал, что с некоторых пор Отец озера почти перестал откликаться на призывы, но это только слухи. Я сам не знаю ничего. Мне было некогда, я воевал.

Леала закусила губу – как объяснить мужу, что многие странные события, случившиеся с ним здесь, наверняка связаны с его родословной?

– Пойми, – продолжила она после длинной паузы, – ты больше не-человек, чем человек. Для меня это не имеет никого значения, я полюбила тебя таким. Но это очень важно для того, чтобы понять, почему с тобой происходят странные события, и сообразить, что надо делать дальше. Если ты являешься сыном духа озера, то другие нечеловеческие существа, связанные с водой, будут воспринимать тебя как свою родню. Они будут ждать, что ты ответишь им тем же и займешь свое место среди них…

Девушка поперхнулась, поняв, что произнесла сейчас. Ей показалось, что последние фразы пришли к ней сами собой неизвестно откуда. Ирион смотрел на Леалу расширившимися глазами; кажется, он тоже осознал сказанное.

– Ты – дальний родственник Матери Моря, если можно судить об этом по человеческим меркам.

Они надолго замолчали, обдумывая сказанное.

– Она звала меня, а я не понял… – прошептал Ирион почти беззвучно.

Почему-то он представил Морскую Мать, о которой, в отличие от дочери болот, слышал немало рассказов, в образе той самой сказительницы со светлыми волосами и изумрудными глазами. Вокруг нее стелился туман, как и сейчас над болотами, и не было понятно, где заканчивается земля и начинается небо.

К утру Ирион твердо решил выпросить отпуск у коменданта, чтобы отправиться всей семьей на побережье, а затем и на острова. Пора было встретиться с тем, от чего он так долго прятался в глубине болот, и найти свое настоящее место в этом мире, который признал его своим много лет назад, но не получил ответного признания от Ириона.

Спустя несколько дней, когда окончилась его смена, Ирион оставил за старшего нового начальника полусотни, недавно прибывшего откуда-то с юга, и вместе со всем своим семейством отправился в Сарандер. Про нового полусотника поговаривали, что тот прибыл из самого Нарита и, вполне вероятно, имеет непосредственное отношение ко второму арралу[10]. Неразговорчивый мужчина лет сорока с пронзительными глазами вызвал уважение у Ириона и других охранников знанием дела, а придирчивая требовательность к соблюдению порядка сочеталась в нем с безукоризненной исполнительностью. Характер у нового полусотника был не из легких, но, оставляя на него охрану рудника, сотник был уверен, что передает свою ношу в надежные руки, а до принадлежности или непринадлежности того к тайной государственной службе Ириону не было дела.

Таким образом, в один из теплых солнечных дней начала осени молодой сотник с женой и четырьмя детьми отправился в путь. Слабый ветерок едва шевелил верхушки болотных трав, не в силах развеять влажную духоту. Разобранную во время смуты дамбу пока восстановить не удалось, поскольку никто не знал, как поднять перемычку из трясины или сделать какое-то подобие моста. Предстоял длинный объездной путь через предгорья до следующей дамбы.

Потные и пропыленные путники добрались до Сарандера только под вечер. Решив не заезжать в казарму, Ирион сразу направился к коменданту, надеясь застать Эреми ло’Вари на рабочем месте. Так оно и вышло. Комендант с некоторым удивлением поглядел на молодого начальника охраны в сопровождении всего семейства и, улыбнувшись, предложил неожиданным гостям рассаживаться.

Усадив малышню на диван, супруги подошли к ло’Вари. Тяжелые испытания, перенесенные вместе во время смуты, сблизили их. Эреми подошел к Ириону и похлопал по плечу, а потом, наклонившись, поцеловал в щечку его супругу, прошептав той что-то на ухо. Леала смущенно улыбнулась в ответ.

Комендант предложил молодой паре стулья и присел рядом сам. Дети тихо перешептывались на диване, глазея по сторонам.

– С чем пожаловали, да еще такой дружной компанией? – улыбнулся ло’Вари.

– Я хотел бы попросить отпуск, чтобы отправиться на побережье, а потом на острова, – немного замявшись, произнес молодой сотник. – Соскучился по морю, да и навестить кое-кого хочу.

– И то дело. Давно пора. Я уж подумал, что ты никогда не обратишься за этим, – усмехнулся комендант. – После всего что произошло прошлой зимой, тебе полагается хороший отдых, да и семье покажешь свою родину. Пусть дети подышат свежим воздухом. Хватит им сидеть на болотах.

Ирион поперхнулся. Эреми, похоже, считал, что у него на островах остались родные, которых молодой человек совсем забыл.

– Мне нужен месяц, не больше, – торопливо произнес он.

– Не будем загадывать. Какие-то дела могут потребовать твоего присутствия, ведь ты давно не был в родных краях. Я выпишу на два, если вернешься раньше, значит, догуляешь тут.

Ло’Вари пристально смотрел на Ириона и почему-то был почти уверен, что тот если и вернется, то лишь за тем, чтобы попросить отставку. Почему ему так казалось, Эреми не знал. Однако после многих странных событий прошлой зимы, не считая собственного чудесного спасения благодаря хрупкой с виду супруге молодого сотника, он стал лучше ощущать душевные порывы людей. Сейчас комендант чувствовал, что его путь с семьей Ириона расходится, хотя в будущем, возможно, они встретятся вновь.

Они еще немного поговорили все вместе, после чего Леала с детьми вышла из кабинета. Ирион сообщил коменданту все необходимое о нынешнем состоянии дел на руднике, после чего ло’Вари выписал молодому сотнику отпуск на два месяца и подорожную на всех членов семьи. Протягивая Ириону бумаги, Эреми произнес:

– Если решишь поселиться на побережье, просто дай знать. Можешь даже не приезжать сам, а передать все необходимое через контору колонии, где будешь отмечать подорожную на пути отсюда.

Ирион хотел возразить, но, увидев взгляд коменданта, молча кивнул. Он и сам пока не представлял, куда и зачем направляется и сколько времени может потребоваться на решение той странной проблемы, о которой они говорили с Леалой незадолго до отъезда с прииска.

– Советую оставить ваших ульхасов в казарме, а далее отправиться на штатной барже колонии, которая уходит к морю сегодня вечером. Там есть пассажирская палуба, на которой достаточно чисто, чтобы жена и дети не испытывали неудобств. Если решишь воспользоваться этой оказией, можешь просто за полчаса-час прибыть на пристань и показать капитану свой жетон. Он отведет твоей семье пару кают.

Ирион снова хотел что-то сказать, но опять промолчал под тяжелым, но добродушным взглядом коменданта.

– Это минимум того, чем я, как представитель государства, могу тебя отблагодарить. Моя же личная благодарность не может быть измерена ничем.

На прощание Эреми по-отечески похлопал молодого человека по спине, и тот вышел.

Получив отпускные, Ирион с семьей сразу же отправились на пристань.

Разместив семейство в одной большой каюте, радушно предоставленной им капитаном, Ирион вышел на палубу. Уже темнело. Со стороны моря дул легкий бриз, но из-за удаленности воздух был теплым и пах болотной травой и водой. Канал, по которому двигалась баржа, оказался довольно узким, точнее, не так уж широка была полоса чистой воды.

Сотник подошел к борту и в задумчивости облокотился на него, однако глаза по привычке быстро схватывали окружающую обстановку. Вот из-за палубной надстройки вышел высокий мускулистый молодой мужчина с обветренным лицом и выгоревшими почти добела волосами, он огляделся и направился в сторону Ириона. По упругой походке, точным движениям и цепкому взгляду молодой сотник угадал в подходящем военного, во всяком случае в прошлом. Теперь же одетый в линялую рубаху человек с забинтованной правой рукой почти наверняка возвращался в большой мир с каторжных работ. На лице незнакомца лежала печать усталости, он слегка прихрамывал, но в светло-голубых глазах горел неукротимый огонь. Интересно, что он натворил в прошлом и как ему удалось заслужить свободу, не успев стать изможденной развалиной с гноящимися язвами на теле, какими обычно выходили на свободу отработавшие на каторге весь срок?

Подходивший слегка приподнял ладонь в стандартном приветствии побережья. Значит, скорее всего, парень откуда-то из ближних краев и возвращается на родину. Ирион ответил таким же жестом. За проступок не судят дважды.

– С побережья? – усмехнулся незнакомец.

– С островов, – качнул головой Ирион.

– Значит, пока по пути. – Подошедший облокотился о поручни рядом с молодым человеком и стал смотреть на воду.

Некоторое время оба молчали.

– Меня зовут Артис, – сообщил бывший каторжник, оторвавшись от созерцания воды и повернув лицо к соседу.

Первым назвавший свое имя сообщает этим о своих добрых намерениях.

– А меня Ирион, – представился молодой человек.

– Я – бывший пират, – слегка усмехнулся Артис. – Теперь отправляюсь к графу ло’Айри, которому обязан своим освобождением. Он обещал взять с меня личную клятву. Наверно, ты слышал о нем?

Похоже, новый знакомый сам решил расставить все точки, чтобы не возникало вопросов. О графе Ирион не слышал почти ничего, кроме того, что тот в прошлом году при поддержке других владетелей побережья провел успешную кампанию против пиратов на островах. Эта новость быстро облетела побережье, и даже вдали от него имя неизвестного дотоле графа упоминали с большим уважением. Иногда поговаривали еще и о молодом виконте, шедшем в тех боях рядом с отцом. А некоторые слухи даже утверждали, что именно сын графа обеспечил победу союзному воинству благодаря своим необычным способностям. Досужим слухам Ирион придавал мало значения, но совершивших такой немыслимый подвиг, как очистка архипелага от любителей легкой наживы, заочно уважал, как и все, кто жил в этих краях.

– Я мало что слышал о графе, – признался молодой человек. – Но если он согласился взять с тебя личное слово, значит, верит в тебя.

– Я вывел их на чужие стоянки, да и сам поучаствовал, – усмехнулся Артис. – Граф поверил мне, но не стал избавлять от вполне заслуженного наказания за прежние дела. Он был прав. Зато теперь я свободен и могу начать жизнь заново.

На эти слова Ирион только кивнул. Новый знакомый понравился ему, несмотря на сомнительное прошлое. В конце концов, богам более понятны узоры людских путей.

Слово за слово, и мужчины разговорились. Ирион даже рассказал собеседнику о страшной зиме во время бунта, проведенной на прииске, умолчав только о кристаллах. И в свою очередь спросил у нового знакомого, что в это время творилось на самих болотах. Артис поморщился:

– Да вспоминать в общем-то и нечего. К началу зимы то один, то другой начали слетать с катушек, примерно как ты и говорил. И если бы только каторжники, от такого сброда можно ожидать всего…

Ирион про себя усмехнулся, пиратский капитан явно ставил себя выше своих временных «соратников» по каторге.

– Охранники показали себя не лучше, – продолжал Артис, – некоторые просто ударились в бега, другие сколотили шайки из своих бывших подопечных и подались мародерствовать по окрестным селениям. Я их не виню, мало кто остался в здравом рассудке.

– А ты сам? – поинтересовался Ирион.

– А я… – Пират на мгновение задумался. – Меня это почему-то не затронуло. То есть случались вспышки гнева, но я уходил в камыши и отсиживался там, пока не схлынет. Капитан, который легко дает волю чувствам, долго на свете не заживется. Я пережидал эти приступы и снова возвращался к работе.

– И ни разу не приходила мысль сбежать?! – слегка удивился молодой сотник.

– Отчего же не приходила… Только раз совершив что-то, за это надо оплатить по счету, иначе нового пути не будет. Наоборот, я сколотил команду из тех, кто более-менее оставался в своем уме, и предложил начальству нашего участка, что мы будем работать вдвое, если людям пообещают скостить после этого сроки. Молодой лейтенант, оставшийся главным после того, как нырнул в болото его начальник, пообещал сделать все, что от него зависит, если я помогу ему удержать в узде не только свою группу, но и других остававшихся на работах. Я помог. К чести лейтенанта, он сдержал свое слово. Двое осужденных за мелкие кражи вышли раньше меня, остальным заметно убавили сроки.

Ирион даже покачал головой. При других условиях этот человек смог бы занять гораздо более завидное место в жизни, чем мелкий грабеж рыбацких селений. Но судьбе было нужно от него что-то другое.

Еще немного поговорив, мужчины расстались.

Спустя трое суток баржа колонии, пройдя Онгерскую горловину, высадила с лодок на песчаный пляж возле конторы солеразработок десять пассажиров, включая все семейство Ириона. Бывший пиратский капитан направлялся на судне, идущем в Ирвайд, дальше на восток в сторону владений ло’Айри. Артис умолчал только об одной подробности: во владении Айри его возвращения ожидал не только граф, но и женщина, что подтверждало последнее письмо графа. Эйлинала – бывшая рыбачка, бывшая пиратская подружка, оказавшая помощь дружине графа во время кровопролитного штурма последней пиратской базы, ждала бывшего пиратского капитана. Артис с самого начала понял, что такая женщина примет его любым, но только не трусом, который не выдержал возмездия за все свои прошлые ошибки.

По песчаному откосу, кое-где поросшему низким хвойным кустарником, товарищи спустились к самой реке. Ближайшая пристань, со слов местных, должна была находиться где-то неподалеку. Ульхаса они отпустили, дойдя до первого же прибрежного поселка, и он тут же резво потрусил через поля в обратную сторону. Тот самый серый ульхас, найти которого на рынке посоветовала им ведающая, оказался действительно на удивление покладистым и почти не доставил хлопот в пути, если не считать того, что привязывать его приходилось на каждой остановке. Верхом они ехали редко, наслаждаясь путешествием по нежаркой, но солнечной погоде начала осени. Достаточно было, что мелковатый, но шустрый ульхас бодро тащил всю их поклажу.

Двести с небольшим миль до реки Анрейн, по которой им предстояло путешествовать дальше, юные путешественники проделали за две декады. Теперь надо было дождаться попутной баржи или другого корабля, идущего вниз по реке, и договориться о месте. По словам прибрежных жителей, такие суда проходили часто, перевозя товары, на них же путешествовали и непритязательные пассажиры.

Пристань обнаружилась в полумиле вверх по течению. На давно не ремонтировавшемся дощатом настиле уже ожидали двое мужиков подозрительного вида, резавшиеся в кости, чтобы убить время, какой-то старик и дородная женщина средних лет с несколькими узлами. Скорее всего все они направлялись до ближайших поселков.

Жуликоватые мужики бросили на прибывших путников оценивающий взгляд, но почти сразу разочарованно вернулись к прерванной игре. Судя по виду молодых людей, богатством они не блистали, но и простолюдинами не являлись. За попытку же простолюдина проявить противозаконный интерес к лицам высшего сословия любой из блюстителей порядка мог обеспечить ему от немалого штрафа или принудительных работ на несколько лет до сиюминутной расправы различными способами. Особо провинившихся чаще всего сдавали в качестве работников в храмы без права выкупа, что практически равнялось смертному приговору для большинства. В качестве представителя закона в подобном случае мог выступить любой из служителей культа, капитан судна и много кто еще – сословные привилегии в Доре соблюдались свято.

Молодые люди знали обо всем этом, но на всякий случай расположились поближе к тетке с узлами, еще раз поблагодарив в мыслях тех, кто давал им советы по сборам в дорогу. Основные драгоценности были надежно запрятаны под одежду, на виду оставались только небольшие кошели с медной мелочью и несколькими мелкими серебрушками.

Несколько барж прошли мимо без остановки, и только к вечеру какая-то лоханка весьма подержанного вида подвалила к маленькой пристани. Лоханка гордо именовалась «Заря Анрейна» и явно помнила лучшие времена.

– Эй, на берегу! – раздался голос с подходящего корабля. – Посадочная плата – два стана[11] с человека. Кому не по деньгам – не трясите своими медяками.

Игроки в кости даже не прервали своего занятия, видимо, ожидая другой оказии. Дед, вставший при подходе судна, почесал в затылке и снова сел. Только тетка с узлами двинулась вслед за ребятами, решившими не оставаться на ночь в сомнительной компании, хотя можно было дождаться и более дешевого проезда. Заплатив по два стана серебром, Арви и Элви взошли по сброшенным с судна мосткам и были с уважением препровождены на верхнюю палубу, где им еще за один стан предложили отдельную каюту. Доплатив за каюту и бросив туда свои вещи, товарищи вышли обратно на палубу. Женщина все еще продолжала торговаться, но вскоре все же, на чем-то сговорившись, высыпала в ладонь помощника капитана горсть тех самых медяков разной величины и с достоинством прошествовала со своими узлами на нижнюю палубу.

Арви и Элви, заметившие, что большинство кают на судне пусты, недоуменно переглянулись, почему капитан не снижает плату, если пассажиров все равно почти нет. Стоявший около них со скучающим видом молодой матрос, заметив реакцию друзей на эту историю, охотно пояснил:

– Капитан старается не возить всякую шушеру. К тому же в нынешние смутные времена нередко случаются драки и грабежи на судах. Такое происшествие – не только потеря репутации, но и ущерб больше, чем могут заплатить эти бродяги все вместе. Вот дойдем до Архона, так там сядут люди вполне состоятельные, но не желающие тратить деньги за лишнюю роскошь. Паломники в храмовый комплекс Миирн…

На этой фразе словоохотливого матроса прервал подошедший к молодым людям капитан.

– Позвольте узнать, да-нери, до какого места вы хотели бы проследовать на этом судне?

Арви вытащил из-за пазухи сложенную подорожную и, развернув, подал капитану:

– Мы хотели бы добраться до места, наиболее близкого к началу пути через горы, ведущего в Харнад.

Капитан покачал головой:

– Не самое удобное время для столь дальнего путешествия, да-нери. И не самое спокойное…

– К сожалению, у нас возникла неотложная необходимость, – пожал плечами Арви, стараясь ничем не выдать своего волнения.

Он сильно опасался, что отчим за это время мог обратиться к властям или к кому-то по своим каналам с просьбой разыскать и вернуть беглецов. Однако капитан отнесся к его заявлению и содержанию подорожной совершенно спокойно, что принесло товарищам большое облегчение. Вернув подорожную, он сказал:

– Как вам будет угодно, да-нери. Единственное, за проезд далее Нората вам придется доплатить еще по два стана. Надеюсь, это вас не затруднит?..

– Можете не сомневаться, – кивнул ему Арви.

– Тогда приятного вам пути! Если пожелаете, можете заказать горячий обед прямо в каюту.

За небольшую дополнительную плату Арви договорился насчет обеда с оплатой по дням, и капитан ушел.

Ветер был слабый, да и команда не особо старалась его поймать, видимо, строгого графика передвижения не существовало. В Архон прибыли через полтора дня, после обеда. На каменной пристани, в отличие от всех предыдущих, уже ожидала немалая толпа пассажиров. Немалая – это около тридцати человек. Когда бросили сходни, даже началась давка, причина которой выяснилась быстро – первые занимали каюты на верхней палубе, остальные – где успеют. Народ был самого разного возраста: от детей до еле передвигающих ноги стариков.

Вся романтика дальнего путешествия разом исчезла – на судне начался бедлам, всегда сопровождающий поездки подобного народа. Соседние каюты заняли дама с тремя детьми в возрасте от трех до семи лет и добротно одетый немолодой мужчина. Надежда на то, что к ночи пассажиры наконец успокоятся, оказалась тщетной: детский плач, охи-вздохи, чья-то ругань продолжались почти до самого утра. А утром гвалт начался с новой силой.

Товарищи встали почти с рассветом злые и невыспавшиеся. Чтобы как-то взбодриться, они вышли проветриться на палубу и сразу же заметили сжавшегося у перил почти напротив их каюты светловолосого подростка лет тринадцати-четырнадцати.

– Ты что здесь делаешь? – спросил Элви.

Мальчик испуганно поднял заплаканное лицо, в его светло-голубых глазах еще стояли слезы.

– Не прогоняйте меня! Я боюсь спускаться вниз… – срывающимся шепотом произнес он.

– Тебя кто-то обидел?! – Рука Элви непроизвольно дернулась к кинжалу, висевшему у него на поясе.

Арви мысленно присвистнул, впервые заметив такую реакцию друга, впрочем, раньше при нем тот и не носил кинжала. Мальчик тоже заметил это движение.

– Да-нери, – взмолился он, – вы все равно ничего не сможете сделать! Я посижу и уйду.

– Ну уж нет! – вступил в разговор Арви. – Я вижу, ты замерз, да и соседи скоро проснутся. Пойдем к нам! Хотя бы согреешься.

– У нас есть еда, ты, наверно, голодный… – добавил Элви.

Мальчишка затравленно переводил взгляд с одного на другого, но потом все же решился и стал подниматься, охнув, когда встал на затекшие ноги. Друзья аккуратно поддержали его, и Арви заметил приличный кровоподтек на предплечье мальчишки.

В каюте друзья предложили гостю единственный стул, Арви плюхнулся на кровать, Элви начал рыться в своей котомке в поисках припасов. Мальчишка немного успокоился, и тут Арви спросил, махнув на его руку:

– Кто тебя так?

Гость потупился. Элви наконец достал кусок сыра и хлеб, своим кинжалом отрезал по ломтю для мальчишки и протянул ему.

– Что ты сказал? – переспросил он у Арви.

– У парня здоровенный синяк на руке, причем свежий, а он молчит.

– Да-а?

Гость ел, давясь сухой едой, пока Арви не догадался дать тому свою флягу с водой. Когда мальчишка доел, друзья уставились на него в ожидании ответа.

– Дядя, – произнес тот, глядя в пол.

– Ты едешь с ним?

– Да.

– А где родители?

– Мать осталась дома, а отец… умер два года назад.

– Поня-ятно, – протянул Элви. – Значит, главный теперь дядя? Он брат матери?

– Да, причем старший.

– Он что-то от тебя хочет? – напряженно спросил Элви.

– Да… – Мальчишка совсем опустил лицо. – И он угрожает отдать меня в храм.

Друзья переглянулись – давно ли они сами бежали от подобной участи. Что же делать? Бросать мальчишку в беде нельзя.

– Как тебя зовут-то? – спросил со вздохом Арви, он уже понимал, что в их планы вмешалась чья-то неумолимая рука.

– Сайви, – пролепетал гость.

– Сайвио? – уточнил Элви.

– Сайвионе.

– Странное имя, – в задумчивости произнес Арви.

– Мать так назвала, а почему – не знаю.

– Ладно, Сайви, пойди пока погуляй, нам надо обсудить ситуацию. Где тебя искать, если что?

– Наша каюта возле передней мачты, слева.

– Хорошо. Мы тебя найдем. Не бойся, мы что-нибудь придумаем.

Мальчишка вышел, а друзья принялись обсуждать, что реально можно сделать в таком положении. По всему выходило одно – надо сходить с корабля всем троим и делать ноги в любую сторону, только побыстрее. Волновали две проблемы – отсутствие подорожной на парня и то, что дядя наверняка заявит о пропаже племянника. Ситуация осложнялась тем, что Арви до совершеннолетия оставалось почти полтора года, и он пока не мог лично нанимать слуг, а Элвио не был полноправным гражданином Дора.

Запарившись в тесной каюте, товарищи вышли на палубу. Сайви там уже не было, но они решили разыскать мальчишку позже, когда продумают план до конца. Обсуждение вопроса о возможности найма слуги продолжилось на палубе. В пылу спора друзья не заметили, как к ним подошел пассажир из соседней каюты.

– Да-нери, – услышали они чей-то голос и повернулись оба.

Мужчина усмехнулся про себя – он верно определил, что беловолосый северянин тоже из аристократов, хотя и скрывает это. К сожалению, для разыскиваемого им человека слишком юн.

– Я случайно услышал ваш спор и хочу помочь советом, – продолжил подошедший.

Товарищи внимательно смотрели на него. Вроде они не упоминали в разговоре ничего такого, что могло бы скомпрометировать их и выдать задуманное.

– Мы вас слушаем… – ответил дорец.

– Мэтр Соли Ранди, поверенный делопроизводителя, к вашим услугам, да-нери.

– Мэтр Соли, мы внимательно выслушаем все возможные советы, потому что ситуация непростая. Я надеюсь, вы поняли ее суть из нашей беседы. – Сейчас Арви был даже рад, что успел наслушаться от своего отчима заковыристых формулировок, которые в просторечье звучали бы совсем иначе.

По губам собеседника скользнула легкая усмешка.

«Кажется, он понял, что я просто жонглирую умными фразами», – подумал Арви.

Однако поверенный, напротив, обратил внимание на то, что для необученного провинциального аристократа юноша слишком грамотно изъясняется официально-деловым языком.

– В общих чертах да, но если вас не затруднит, изложите суть проблемы еще раз, – ответил Соли Ранди.

Арвио коротко объяснил, что хотел бы нанять в услужение подростка, но не знает, как это легально сделать по дорским законам.

– Мой совет будет очень прост, – улыбнулся друзьям поверенный. – Найдите кого-либо из представителей игмалионской администрации, их, конечно, сейчас немного, но отыскать можно. Или хотя бы тех, кто работает на общее благо всей страны. В Игмалионе законы несколько отличаются от ранее принятых на территории Дора. Во всяком случае, ваш спутник по этим законам является полноправным аристократом Игмалиона, если сможет представить соответствующие доказательства своего происхождения. Есть и много других отличий, так что нанять слугу вам труда не составит.

Элвио сжал зубы: вот уж никак не подозревал, что слова нового знакомого найдут такой сильный отклик в его душе, ведь казалось, что считаться аристократом или нет, давно потеряло для него значение. Оказалось, что не потеряло, причем доказательства высокого происхождения у юноши были, хотя неизвестно, признают ли их игмалионские власти.

– Не подскажете ли кого-то, к кому можно обратиться с этой проблемой в местах ближайших остановок судна? – опять спросил Арви.

– На ближайших, до Миирна, пожалуй, нет, но если доберетесь до Лорга, там живет один пожилой стряпчий, его зовут Рани Ларади. Этот старый прохвост в состоянии сделать из зорхайна[12] ульхаса и наоборот, – хохотнул мужчина, – правда, только на бумаге. Собаку съел на решении самых заковыристых дел. Он не имеет отношения к новым властям, но выправит вам любые документы. К сожалению, остальные известные мне люди живут еще южнее, может, кого-то поближе вам подскажут местные жители. Но если направитесь к Ларади, я могу написать вам рекомендательное письмо.

– Хорошо, как самым коротким путем добраться до Лорга?

– Насколько я понимаю, вы хотите высадиться на берег раньше Миирна?

– Да.

– Тогда единственный удобный вариант – выйти в Ралде, это небольшой поселок, мы минуем его сегодня вечером или завтра утром, смотря с какой скоростью пойдет судно. От Ралда есть дорога на восток, с которой будет ответвление в сторону Лорга, точнее спросите у местных. Около Лорга находятся большие каменоломни, некогда дорога была довольно оживленной, но сейчас, наверное, проезжих мало.

– И сколько всего до Лорга? – уточнил Элви.

– Миль восемьдесят или чуть больше.

Товарищи вздохнули – этот крюк заметно уводил их от цели путешествия, но что делать… На этом они, поблагодарив соседа, и расстались.

Во второй половине дня Элви зашел за письмом к стряпчему из Лорга, затем друзья уложили вещи. Капитан удивился такой резкой перемене их планов, но ничего не спросил, сообщив, что в Ралд они прибудут ночью. Оставалось найти Сайви, который за целый день так и не попался им на глаза. Товарищи уже начали волноваться, удастся ли тайно забрать мальчишку с судна.

Вечерело. Над рекой начал стелиться густой туман, и вскоре берега стали почти не видны. В какой-то момент Арви стало страшно – куда они собрались на ночь глядя, кого они встретят на берегу?.. Путешествие на корабле в обществе других пассажиров давало какую-то иллюзию надежности, хотя впереди их ждал переход через горы, который страшил юношу с самого начала. Но, вспомнив, что ждало его на родине, Арви постарался стряхнуть с себя страх неизвестности. Это ему почти удалось, но тут появился Элви, который уходил посмотреть, не появился ли на палубе третий участник их высадки.

– Его нигде нет – я обошел весь корабль, и в каюте тихо.

– Они не могли сойти по дороге?

– Вряд ли. Его дядя направляется в миирнские храмы не просто поглазеть. К тому же за день было всего две остановки, и народу сходило мало, я бы их заметил.

– Ты следил за людьми, когда мы приставали к берегу? – удивился Арви.

– Конечно! А ты разве нет? – Элви тоже был удивлен.

– Я внимательно не смотрел, – смутился друг. – А ты наблюдал из-за Сайви?

– Не только. Мало ли что…

Когда совсем стемнело, приятели отнесли свои вещи на нижнюю палубу поближе к месту спуска сходней и стали ждать. Этой ночью на корабле было гораздо тише, чем прошлой, наверно, первый ажиотаж у пассажиров прошел, и многие уже легли спать, ведь завтра в первой половине дня корабль приходил в Миирн. Из какой-то каюты слышались пьяные голоса, поющие вразнобой, кто-то снова ругался, где-то хныкал ребенок. Друзья уже начали придумывать планы, как незаметно для его дяди выманить Сайви из каюты, когда ее дверь распахнулась, и на палубу вылетел встрепанный мальчишка в незастегнутой рубашке.

– Отстань! – крикнул он внутрь каюты и попытался захлопнуть дверь, но чья-то рука удержала ее, раздалась отборная ругань из которой «недоносок» было самым приличным словом.

Сайви бросился бежать по трапу на верхнюю палубу, за ним выскочил такой же встрепанный мужчина. Друзья кинулись наперерез, на ходу соображая, что же теперь делать – не могут же они бежать вместе с Сайви на глазах у его дяди. Но их опередил неизвестно откуда вышедший молодой парень и заступил дорогу мужчине.

– Сука! Уйди! – Дядя Сайви замахнулся на неожиданного противника.

– Шлюха, с вашего позволения. – С этими словами парень аккуратно перехватил занесенную руку.

От неожиданности мужчина остановился, наверное, решая, стоит ли продолжать погоню, или его племянник никуда не денется и с ним можно будет разобраться позже. Парень что-то негромко сказал, потом они обменялись еще несколькими фразами, и дверь каюты закрылась. Арви и Элви, не теряя ни минуты, бросились разыскивать мальчишку. После небольшой нервотрепки Сайви удалось отыскать за бухтой канатов на верхней палубе. От испуга мальчик чуть не закричал, но Арви, первым нашедший его, прошептал:

– Тихо! Скоро мы выходим, ты с нами.

– Как?!. – только и смог выдавить тот.

– Если боишься, оставайся! – тихо сказал подошедший Элви.

– Нет. Но как?..

– Что «как»?

– Как вы объясните, что я с вами? У меня же нет никаких документов. А дядя наверняка еще пошлет погоню.

– От погони мы уйдем или спрячемся, – неестественно спокойно произнес Элви, глаза его странно блестели. – А документы тебе сделаем, у нас уже есть рекомендательное письмо к нужному человеку.

– Тогда я с вами! – выдохнул Сайви. – А куда мы поедем?

– Сначала к тому самому человеку, а потом в Игмалион, в Академию визуальной магии, – начал рассказывать Арви, чтобы успокоить паренька.

– Ой! – вдруг пискнул тот и снова забился за канаты.

Незадолго перед этим внизу хлопнула дверь, и теперь раздались негромкие шаги по трапу наверх. Арви сразу подумал, что по звуку не похоже на дядю Сайви.

– Элви! – раздался приглушенный голос.

Товарищи обернулись и увидели того самого парня, теперь вблизи стало заметно, что ему на вид лет двадцать пять. Элви подошел к нему, и они отошли в сторону, тихо переговариваясь, потом вернулись.

– Спасибо вам! – сказал Арви, обращаясь к парню.

– Не за что. Таких подонков надо учить.

Арви немного испугался:

– Что с ним?

– Ничего. Спит. Я подсыпал ему сильное снадобье, утром не вспомнит, где был и что делал.

Арви удивленно и облегченно вздохнул:

– Может, вам лучше поехать с нами?

– Зачем?.. – устало спросил парень. – Я не маг, а проституток в Игмалионе и своих хватает. К тому же здесь ближе к родине, а я надеюсь, что она снова станет свободной.

Арви смутился, не зная, что ответить на это. К его счастью, забегали матросы, и судно повернуло к берегу.

– Простите! – только и выдавил из себя Арви.

– Не за что. Вам пора. Удачи! – ответил парень.

Друзья вместе с Сайви быстро спустились вниз, и вскоре судно причалило к небольшой каменной пристани. Они сошли в темноту, рассеиваемую только светом одинокого фонаря. Какой-то пассажир торопливо взбежал по сходням, и их убрали. Судно начало отчаливать, и только с верхней палубы им махала одинокая фигура.

– Вы были знакомы? – извиняющимся тоном спросил Арви у друга.

– Да. Давно. Это Лориан вспомнил меня, я тогда был слишком мал.

– Он из твоего народа?

– Не совсем, но он тоже из Дойна.

На этом разговор оборвался. Прошлое оставалось в прошлом, а сейчас надо было выяснять дорогу на Лорг и искать того, кто бы мог их подвезти в том направлении.

Глава 3

Память камней

«Камни помнят все», – так утверждают большинство ведающих, с которыми мне довелось общаться. Среди северных народов даже существует совершенно отдельная категория – слушающие камни. В отличие от других обладающих даром, эти люди занимаются только одним: они говорят с камнями, а после сообщают соплеменникам полученные ответы. Не обладая даже крупицей дара, мне сложно судить об этой скрытой от большинства стороне бытия. Однако не раз приходилось столкнуться с тем, что истории, услышанные от говорящих с камнями, как нельзя лучше подтверждали совершенно неизвестные местному народу факты, которые я узнал из других источников.

До сих пор не дает покоя один случай. Очень пожилая слушающая из крохотного северного селения, прижавшегося к скалам почти на краю материка, как-то сказала мне:

– Твои предки пришли с Севера. Сейчас в том краю нет солнца и нет жизни – один лед, но прежде было иначе. Мир, пригодный для обитания людей, становится все меньше с каждым поколением. Если не удастся найти средство, то наши потомки останутся жить на клочке суши, подобно домашним насекомым, пирующим в горшке с едой. Останется только захлопнуть крышку, и их род прервется.

– Но ведь есть и другие каверны, – не согласился я. – Там тоже живут люди, хотя, возможно, они не похожи на нас.

– А ты знаешь, во скольких из них еще осталась жизнь? – спросила старуха».

Элианар ло’Райди. «Хроники Севера»

Этот год на территории области Дойн выдался неспокойным. С весны подули сухие восточные ветры, выдувая влагу из земли, а неожиданная жара летом довершила дело. Сочные травы на лугах пожухли прежде времени, и скот был вынужден перейти на сено задолго до зимы. Посадки овощей вблизи поселков спасло только то, что большинство селений располагались на берегах многочисленных речек и озер, которыми славились эти края. И то местные жители были вынуждены носить воду на поля с вечера до утра. Благо что летние ночи в этом году стали еще светлее.

В центральных и южных областях Дора началась настоящая засуха. Крупных водоемов в этих краях встречалось не так уж много, а мелкие пересохли. Вода стала ценностью. Посевы погибали, степным районам, издревле жившим земледелием, угрожал голод.

Крестьяне Дойна не спешили продавать небогатый урожай, желая оставить запасы на зиму. Дорские власти потребовали продажи «излишков», угрожая в случае неподчинения, забрать их силой. Народ начал роптать. Именно тогда впервые заметили всадников на серебристых карайнах. Они осаживали наиболее ретивых и наглых сборщиков налогов и продовольствия. С хорошо обученными карайнами и вооруженными всадниками сборщикам спорить было сложно, а призвать на помощь армейскую охрану, как во времена Дорской империи, уже невозможно. Хотя и довольно формально, но власть принадлежала теперь игмалионской короне. Большинство местных владетелей, имеющих свои вооруженные отряды, хотя и были теперь дорского происхождения, не торопились помогать разорять принадлежащие им же селения, поэтому сопровождение караванам с реквизированным продовольствием выделяли неохотно и по минимуму.

Первые стычки вооруженных всадников со сборщиками произошли вблизи Стайского хребта, но карайны быстры, и вскоре рейды неизвестного военного отряда распространились и на более дальние районы. К удивлению сборщиков, всадники не применяли оружия. Как правило, окружив караван, они лишь требовали вернуть изъятое сверх установленной нормы обратно и следили за исполнением приказа.

Общую численность всадников на карайнах установить не представлялось возможным, обычно они появлялись не больше чем впятером. По рассказам населения, всадники были молодыми людьми, причем денери из них были всего один или двое. Кто-то утверждал, что видел среди них и девушку. Среди жителей, помнящих времена существования княжества, поползли слухи, что раз вернулись серебристые карайны, которых со времен войны с Дором не видел никто, то вскоре должен вернуться и князь.

Известия дошли до наместника области, и он отдал приказ егерским патрулям прочесать горы и покарать виновников нападений. Губернатору Дорской провинции наместник сообщать не решился, опасаясь, что информация станет известна центральным властям.

Однако часть егерей из местного населения сразу отказалась наотрез, причем ссылаясь на опасность встречи с дикими карайнами – теперь уже стало понятно, что те никуда не исчезли, а просто избегали попадаться людям на глаза. Следы карайнов появились даже в предгорьях. На людей они не нападали, но в больших стадах скота иногда недосчитывались.

Многие горячие головы охладил ультиматум, подкинутый всадниками отряда на второй день после получения приказа прямо на егерские заставы. На листах бумаги была всего одна фраза:

«Не лезьте в горы – это территория княжества, свободная от дорских законов, и мы будем ее защищать».

Подписи не было, но многочисленные следы карайнов вокруг застав говорили сами за себя. Откуда стало известно о предполагаемом рейде в горах, тоже не приходилось гадать – егеря привычно пользовались для исполнения черных работ прислугой из местных бедняков. Двое из бессемейных работников на следующее утро после приказа больше не появились, в свои селения они тоже не возвращались.

Власти попытались переломить ситуацию, назначив награду за каждого из пойманных всадников. Из страха перед вышестоящим начальством либо в погоне за наживой некоторые егеря и вольнонаемные все же отправились в горы, пренебрегая предупреждением. Обратно не вернулся ни один из них.

Райден запретил состоящим в отряде посещать окрестные селения без крайней нужды, чтобы не подвергать неоправданному риску себя и своих близких или приятелей в долине.

Ралия очнулась в темноте, под рукой ощущался кривой древесный корень, а висок заметно болел. Тихо, только в голове звон, похоже, она хорошо приложилась ею об этот самый корень, когда упала. Девушка приподнялась, зашипев сквозь зубы, потому что голова слегка закружилась. В отдалении раздались голоса. Ралия встала и как можно тише направилась на звук.

Из-за деревьев послышался шум шагов и ругань:

– Где же она?!

«Не про меня ли это?» – подумала Ралия и остановилась прислушиваясь.

– Она не могла уйти далеко, – ответил второй голос.

– Хвар пошел за ней, но что-то и его не слыхать, – с сомнением отозвался первый.

– А может, они уже договорились под кустом?.. – хохотнул второй.

– Хвар всегда поделится с товарищами… – хмуро заявил первый, – да и слышно было бы, если что… – В его голосе проскользнула опаска.

И тут девушка вспомнила, что случилось перед тем, как она упала.

Ралия, как и некоторые другие молодые люди из отряда, нередко посещала поселки в предгорьях, чтобы развлечься. Девушка тоже искала себе пару на равнине, ведь она давно стала взрослой. Ее интересовали сильные, уверенные в себе партнеры. Мужчины из их отряда не могли дать ей того, чего она хотела – сверстники были слишком молоды и неопытны, да и воспринимались скорее приятелями по играм, наставник – недосягаем, а Релио она не понимала и стеснялась. Вчера, как обычно переодевшись в платье, она решила напоследок съездить на одну из деревенских вечеринок. Селение находилось на отшибе, и опасности ничто не предвещало.

Никто из собравшихся у костра не понял, зачем появился егерский разъезд, обычный путь патрулирования пролегал ближе к горам, и в селение егеря почти не заезжали. Может, заглянули на огонек?..

Стояла поздняя ночь, и больше половины селян разошлись по домам. Некоторые парочки предпочли удалиться в ближайший лесок. У костра оставалось лишь трое парней и две девушки, считая Ралию. Она навещала это селение не впервые и считалась почти своей. Постоянной пары у Ралии так и не сложилось, хотя статной фигуристой чужачке симпатизировали многие. Последнее время за ней ухаживал довольно симпатичный парень, родители которого были беженцами из центрального района.

Четверо егерей вышли к костру, когда Ралия ожидала своего ухажера чуть поодаль. Парень никак не мог закончить разговор со своим приятелем, и девушка раздраженно поглядывала на теплую компанию. Один из егерей сразу направился к ней. Ралия попыталась отойти в сторону от кривозубого ухаря, воняющего перегаром.

«Уже успели нажраться в деревне», – неприязненно скривилась она.

– Куда же ты, красавица! – Мужик схватил девушку за руку. – Пойдем погуляем!

Привычным приемом Ралия резко освободилась от захвата, так что егерь охнул и его лицо перекосилось, а девушка быстро направилась в сторону подлеска.

– Стой, дрянь! – Егерь рванулся за ней, злобно сверкая глазами.

Если бы удалось оторваться от преследователя, можно было позвать Лорхи и скрыться. Ралия понимала, что остальные егеря сейчас начнут домогаться «любезностей» у оставшихся возле костра, но как ни обидно, попросив Лорхи разобраться с подонками, она подставила бы местных еще больше.

Однако егерь не отставал. Тогда Ралия внезапно остановилась и наклонилась, сделав вид, что растирает подвернутую лодыжку. Когда егерь налетел на нее, сразу обхватив за талию, в руке у девушки уже был кинжал, выхваченный из ножен, пристегнутых к голени. Пригнув голову, Ралия резко нанесла удар по дуге слева направо поверх себя – раздалось сиплое бульканье, и на спину хлынула кровь. Нечаянно потеряв равновесие из-за груза мертвого тела, она упала, и не очень удачно, ухитрившись стукнуться головой о древесный корень.

Сейчас головокружение почти не беспокоило. Ралия застыла и задержала дыхание, пока два егеря проходили мимо не больше чем в четырех шагах от нее. Только когда они отошли достаточно далеко от затаившейся девушки, она очень осторожно направилась в сторону поляны, где происходила вечеринка.

Шаг, другой, прислушаться к звукам. Еще шагов двадцать. Чуть виднеется почти угасший костер на поляне. Как тень Ралия вышла из подлеска и сразу же пожалела об этом. У костра не осталось никого, кроме той самой девчонки. Даже издали были видны обнаженная грудь и раздвинутые ноги, девушка не шевелилась. Мутная похотливая волна на мгновение накатила, но тут же рассеялась без следа, когда откуда-то из нутра Ралии вопреки опыту и доводам рассудка, закипая, стал подниматься гнев. «Они посмели сделать это с ней без согласия!..»

Девушка рванулась к костру и наклонилась над местной. Та оказалась в сознании, только слезы текли по искривленному от отчаяния лицу. Сзади послышался шорох шагов. Ралия обернулась. Четвертый из егерей, хромая, ковылял в их направлении, но он все еще был способен оказать реальное сопротивление. Кинжал остался где-то в лесу. Ралия вытянула вперед обе руки:

– Стой, дерьмо!

– Не лопочи! Твой хахаль утирается кишками, а второй еще долго будет лечить свою жопу.

Красная пелена застлала взгляд Ралии, она бросилась к егерю, и оба покатились по земле. Через некоторое время девушке удалось прижать горло противника правым локтем, и она нанесла удар в висок слева. Егерь отключился. Однако в лесу уже послышались приближающиеся шаги.

«Лорхи!» – мысленно воззвала Ралия, вложив в призыв все, что увидела и почувствовала в последние минуты.

«Мы идем», – ответил голос, показавшийся бесплотным.

Девушка вскочила и устремилась к ближайшим кустам. Ее приятель на самом деле лежал на земле, зажимая рану в животе, губы парня посерели.

– Уходи, – прошептали эти губы.

– Нет! Я не позволю! – отозвалась Ралия и тут же с остервенением стала одну за другой отрывать полосы материи от подола недавно приобретенного платья.

Девушка занялась перевязкой раненого, а егеря приближались. Вот первый показался на открытом месте. Потом Ралия услышала шум, и на поляну выскочили два карайна.

Мягкая с виду кошка Лорхи сделала всего одно движение лапой в прыжке, и голова егеря повисла, а мгновением позже безжизненное тело рухнуло на землю. Ралию замутило, как и в первый раз, когда она увидела, насколько смертелен и неотвратим удар Лорхи. Может, ее научил муж?.. Сейчас этот вопрос был неуместен.

– Что со вторым? – обратилась к карайне Ралия, имея в виду искавших ее в лесу егерей.

Сайтан, как назвала мужа Лорхи, демонстративно облизал лапу.

«Его нет», – сообщила карайна.

– Нам пора уходить, – передала Ралия, в то же время не зная, что делать с раненым юношей.

Неожиданно ее глаза натолкнулись на взгляд Сайтана, он был выше своей подруги почти в полтора раза.

«К целительнице, – услышала девушка. – А я приберу грязь».

Ралия задумалась, милях в пятнадцати отсюда и в самом деле проживала ведающая, к которой иногда обращались ребята из отряда. Наверно, это единственный шанс…

Ралия взвалила раненого юношу на спину Лорхи, а сама уселась сзади.

«Беги, милая!» – напутствовала она карайну.

Муж Лорхи бросил взгляд на обеих и скачками направился в сторону леса.

Разбуженной до рассвета ведающей Ралия отдала все, что было при ней ценного.

– Спасите его, пожалуйста! – пробормотала она и, уже уезжая, прибавила: – И пусть егеря забудут об этом…

Ведающая внимательно посмотрела на Ралию, но ничего не ответила.

– Мы должны скрыть следы, – попросила Лорхи напарница.

«Тогда путь будет дольше», – сообщила карайна.

– Хорошо, тогда, тогда…

«Что?»

– Я не хочу в отряд.

«Куда поедем?» – Карайна была несколько сбита с толку.

– К Релио.

«Мм?»

– Друг Хальдры. Ты сможешь его найти?

«Да. Хорошо…»

Вскоре они добрались до гор, но, вопреки ожиданию, Лорхи повернула на восток, и они еще долго ехали вдоль скал, прежде чем карайна углубилась в какое-то ущелье.

Серые каменные стены, не на чем задержаться взгляду. Уже немало времени прошло с ночного происшествия, но Ралию до сих пор трясло.

– Куда мы едем? – спросила девушка у напарницы.

«В обход, – лаконично произнесла Лорхи. – Тут тропы карайнов, и никто не станет искать здесь человека».

Ралия промолчала.

Под мерный бег карайны девушка впала в странное состояние. Ей виделись скалы, сочащиеся дымом, неясные тени и еще что-то, вызывающее смутное беспокойство. Но вот что?.. Резкие гортанные выкрики и лязг оружия путались в вязкой пелене, через которую ехала Ралия, и не достигали ее сознания…

Рассвет. Серый, как туман. Релио проснулся, вышел из хибары и не мог понять зачем, пока среди скал не появилась карайна с всадницей.

Рыжеватые волосы, грязное, с оборванным выше колен подолом платье, залитое кровью.

– Ралия?!

Девушка не сразу очнулась от грез.

– Релио?..

– Да, а кого ты ожидала увидеть?

Гостья смутилась, но, расстегнув упряжь, соскочила на землю. Карайна прыжками тут же устремилась в обратную сторону.

– Можно остаться у тебя ненадолго? – с надеждой попросила Ралия.

– Конечно! Только места в хибаре не так много.

– Я потерплю. – По губам девушки скользнула виноватая улыбка. – Мы… кое в чем перестарались. Не хочу появляться в отряде, прежде чем выясню, все ли обошлось.

– Что «обошлось»? – Молодой человек почувствовал, что собеседница многое недоговорила.

– Мм… егеря… Одного разъезда недосчитаются утром.

– Почему?!

– Слишком наглые… были…

– Поясни.

– Заявились в поселок и…

– А ты что делала там?! Райден же запретил!

– Решила попрощаться с приятелями.

– Ну и как?!

– Попрощалась… – Ралия опустила глаза, она надеялась, что ведающая спасет раненого, но ощущала себя виновницей происшедшего в деревне.

– А точнее?

– Егеря решили развлечься, но слишком рьяно. Я не в счет…

– А кто в счет?

– Местные… – Ралия вскинула голову. – Довольно им измываться над теми, кто не имеет права даже воспротивиться насилию!

Релио помрачнел. Не так давно он сам пережил очень неприятную историю, поэтому и решил на время переселиться в одну из укромных долинок.

– Что ты предлагаешь? – В голосе юноши не чувствовалось уверенности несмотря на тон.

– Резать, – упрямо прошептала Ралия. – Может, хватит поднимать зад перед всяким облеченным властью?!

Юноша сжал зубы, месть или отмщение за все, что потеряно, так и не ушли из его ума, хотя в последнее время он неожиданно почувствовал какое-то веяние, будто свежий ветер среди затхлых болотных испарений. Релио попросил девушку подробно рассказать все, что случилось в деревне. Слушая, молодой человек все больше хмурился – члены отряда старались избегать жертв даже среди ненавистных сборщиков продовольствия, чтобы не вызвать слишком активных мер со стороны местных властей. Однако он понимал и реакцию Ралии.

– Иди спать, – задумчиво произнес он, выслушав девушку. – Потом разберемся.

Релио уложил бывшую подопечную к стене, а сам улегся на край лежанки, но никак не мог уснуть.

– За все! За всех! – шептал он. – Чтобы наша земля стала свободной! Чтобы не было страха…

Больше года назад Релио познакомился с одним молодым денери, жившим неподалеку от гор. В гости к другу он несколько раз приезжал на Хальдре, а позже купил ульхаса, которого оставлял в одном из предгорных хуторов. Хальдра появлялась редко, малышей у нее не было уже более четырех лет, и обычно кошка бродила неизвестно где.

Мир оказался не без «добрых» людей. С началом рейдов кто-то донес местным властям о визитах к его новому приятелю всадника на серебристом карайне. Тот не выдержал побоев и угроз и рассказал, когда его друг должен появиться в следующий раз. К счастью, Релио удалось выпутаться самому – Райден тренировал его не зря. Боль от ран вскоре прошла, но душевная боль не унималась. Поставив в известность Райдена, юноша ушел жить в крохотную долинку, чтобы никого не видеть.

Проснувшись, Ралия обнаружила, что молодой денери нервно ходит с места на место, хватаясь то за одно, то за другое дело. Разговор не клеился, Релио сильно волновался, что импульсивный поступок девушки может навлечь беду на весь отряд и жителей предгорий.

Полдня гостья неприкаянно бродила по маленькой долине из конца в конец. Ралия с детства немного сторонилась странного юношу, на котором висела какая-то печать отрешенности и печали. Он с радостью занимался совместными делами, но нередко выпадал из общей атмосферы, когда другие отдыхали и веселились. Девушка не могла этого понять и найти подход к Релио, поэтому стеснялась, чувствуя себя глупой. А в последнее время, когда жизнь в отряде вошла в налаженное русло, молодой денери вообще стал отдаляться ото всех, общаясь в основном с наставником.

Наставника, как большинство ее сверстников называли бывшего разведчика, гонявшего подрастающую молодежь до полного изнеможения и требовавшего ото всех максимальной слаженности и ответственности, Ралия тоже стеснялась, потому что считала недосягаемым примером. Кроме того, три года назад Райден все же взял в жены Рамелу, которую много лет отговаривал от этого шага, надеясь, что девушка найдет себе парня своего возраста. Теперь они жили чуть поодаль от базы, и у них подрастал сын. В результате, когда встал вопрос, куда же направиться после всего, что случилось, – к товарищам по отряду; в долину, где Сэлги и не входящие в отряд девушки воспитывали новое пополнение из кошачьих и человеческих детей; к наставнику или к Релио, пару месяцев назад ушедшему жить куда-то в горы, – девушка несколько неожиданно для себя остановилась на последнем варианте.

Во второй половине дня, не выдержав неизвестности, молодой человек попросил Ралию позвать Лорхи, чтобы установить контакт с Райденом через его карайна Сагрио. Райден передал, что временно занят, но просил не беспокоиться, обещая выяснить реакцию властей на случившееся. Вечером опять же через Сагрио и Лорхи командир передал, что гибель егерей почему-то списали на диких карайнов. Молодые люди немного успокоились, хотя и не понимали, как такое могло произойти.

На второй день Ралия собралась навестить раненого приятеля и заодно попытаться разузнать у ведающей, как же на самом деле разрешился вопрос с гибелью егерского разъезда. Релио решил поехать с ней, однако прежде требовалось придумать что-то с одеждой для девушки. Платье она, конечно, постирала, как могла, но показываться в нем на люди было нельзя. Вещи юноши ей оказались малы во всех отношениях.

Релио подумывал воспользоваться своим ульхасом, которого оставил на хуторе у знакомых, но Ралия его отговорила.

– Лорхи сможет унести двоих, – сообщила смущенная девушка после разговора с кошкой. – Если надо, мы подождем, пока ты сходишь на хутор.

Так они и сделали ближе к вечеру. Релио достал для Ралии рубаху и штаны, после чего они направились к ведающей.

Раненый юноша был еще слаб, но целительница обещала поставить его на ноги в ближайшие дни.

– Мы узнали, что убийство егерей списали на диких карайнов. Как такое могло случиться? – осмелился задать вопрос Релио.

Ведающая бросила косой взгляд на Ралию и объяснила:

– От тел егерей почти ничего не осталось, они оказались разорваны кошачьими лапами в клочья и засыпаны землей. Двум егерским ульхасам просто перегрызли горло, а два других пошли на корм кошкам, причем останки второго обнаружили возле самых гор. Вокруг все было истоптано лапами карайнов.

Релио поежился, а Ралия опустила голову, она поняла, что имел в виду муж Лорхи под фразой «прибрать грязь». Не исключено, что он мог попросить поддержки и у кого-то из диких сородичей.

– Не пошлют ли егерей в горы, чтобы разобраться с происшествием? – с сомнением уточнил юноша.

– Вряд ли! – хмыкнула ведающая. – Скорее наоборот, те из них, что отказались прочесывать горы, ссылаясь на опасность встречи с дикими карайнами, теперь получили удачное подтверждение для обоснования своего проступка.

Через день Ралия вернулась в отряд. Накануне отъезда они с Релио долго беседовали у костра. Девушка, не выдержав, повинилась в своих похождениях. В ответ юноша-денери рассказал ей многое о себе, в том числе и кое-что о том случае, из-за которого стал отшельником.

Молодой человек чувствовал себя очень неловко, он не мог объяснить, что даже в своих фантазиях не в состоянии представить близкие отношения с обычными людьми. Релио никогда не ощущал расового превосходства или какого-либо неприятия в отношении людей, они могли стать прекрасными товарищами, но и только. По восприятию люди были какими-то другими, это мешало ощутить полную близость.

После всего происшедшего Ралия была окончательно сбита с толку. Как вести себя дальше, повзрослевшая девушка просто не понимала. Если бы молодой денери обратил на нее внимание, она пошла бы за ним, но она ему не нужна. У матери, насколько она помнила, мужчин было много, и кто именно являлся отцом девочки, та затруднялась сказать. Существовала, конечно, Рамела, но образ тихой покладистой женщины у Ралии с ее взрывным характером тоже не вызывал восторга. Никакого другого примера она пока не встречала.

Колеса повозки, влекомой медлительными быками, постукивали по каменистой дороге. Хозяин телеги задумчиво дымил трубкой, Сайви дремал, засунув голову под покрышку воза, Арви и Элви рассеянно глазели по сторонам. Скоро должны были показаться окраины Лорга.

Мужика, направляющегося в окрестности нужного им города навестить родню, они нашли только к полудню после прибытия в Ралд. Поселок оказался на редкость малолюдным, местные жители объяснили, что регулярного сообщения с Лоргом сейчас нет, и стоит надеяться только на случайных проезжих, которых лучше всего пытаться отловить у лавки, рядом с которой находится и общественный колодец с хорошей питьевой водой.

Остановив свою повозку, Ридан, как звали невысокого коренастого жителя одного из ближайших к Ралду селений, зашел в лавку, торгующую всем и поэтому являющуюся центром местного мироздания. Ребята подошли к нему и наудачу поинтересовались, не знает ли он кого-то, кто собирается отправляться в сторону Лорга, добавив, что они могут заплатить за проезд, хотя и не очень много. Мужик почесал в затылке, скептически оглядел молодых людей, потом принялся объяснять, что вообще-то он сам направляется в ту сторону, попутчика взял бы и бесплатно, но предпочел бы более физически крепкого, потому как может понадобиться выталкивать телегу из грязи, и вообще, хотя грабителей в окрестностях давно уже нет, потому как грабить стало некого, но мало ли что… И поедет он тихо, потому как никуда не торопится, и будет останавливаться временами на попутных рынках, потому как везет с собой немного товара на продажу. Молодые люди, у которых не было другого выбора, выслушав пространные пояснения хозяина телеги, постарались его заверить, что втроем сойдут за одного крепкого спутника. Еще раз почесав в затылке и оглядев попутчиков, мужик махнул рукой, зевнул и сказал:

– А-а, влезайте, да-нери, вместе веселее.

Это был первый и последний раз, когда он назвал их «да-нери», потом Ридан, такой же флегматичный и равнодушный к сословным различиям, как и его быки, обычно обращался к ним «ребята», а однажды, вытолкнув застрявший таки в болотистой низине воз, они удостоились уважительного «парни».

Поездка проходила до предела спокойно, быки вышагивали со скоростью усталого пешехода, а их хозяин размышлял о чем-то своем, следя только, чтобы животные не сворачивали на обочину пощипать травы. Первое время дорога была сухой и почти ровной, товарищей даже удивляло, откуда тут может взяться глубокая грязь, если не будет дождей. Однако на второй день, вскоре после поворота на Лорг, дорога пошла под уклон и спустилась в болотистую низину, поросшую лесом, скорее всего старое русло какой-то реки. Выбитые колесами ямы с грязью кое-где были завалены ветками и небольшими стволами деревьев, создававшими подобие гати. По такой местности они ехали почти до самого вечера, и как раз там в одном месте им и пришлось выталкивать телегу, одно колесо которой провалилось и застряло между двумя стволами, а второе почти повисло в воздухе. Перемазались все с ног до головы и, выехав наконец к небольшой чистой речушке, там же остановились мыться и ночевать. С этого-то момента хозяин телеги и стал относиться к попутчикам более уважительно.

Далее путешествие продолжалось без приключений. Временами они останавливались в придорожных поселках, где Ридан продавал свои изделия, а товарищи покупали еду на дальнейший путь. Здесь все было дешево, и прибавление третьего спутника практически не сказывалось на финансах. В целом путешествие до Лорга заняло почти шесть дней, что было неудивительно при их скорости передвижения, да и сама дорога, если считать не по карте, наверно, была длиннее восьмидесяти миль.

Первые дни друзья, а особенно Сайви, очень опасались погони, но то ли его дядя постеснялся описывать властям обстоятельства, при которых он не уследил за племянником, то ли сказалось что-то другое, но погоня так и не появилась. Пару раз воз обгоняли какие-то люди на ульхасах, но Сайви и Элви, как наиболее приметные, на всякий случай заблаговременно прятались под промасленную шкуру, накрывавшую скарб.

Наконец потянулись первые домишки окраин Лорга. В начале пути Ридан сообщил ребятам, что свернет раньше самого города, а дальше они доберутся сами, но прошлым вечером сказал, что не великий крюк доставить их до места в благодарность за помощь. Еще через пару часов все трое стояли у дверей одноэтажного каменного дома, где проживал «мастер Ларади», как его назвали горожане. Ридан помахал ребятам, и телега неспешно покатила в сторону местного рынка.

На стук металлическим молоточком в специальную пластину, прибитую к двери, отозвался сварливый старческий голос:

– Заходите, коли по делу.

Отворив дверь, Арви прошел первым. В большой светлой комнате их встретил бодрый старик в чем-то типа темного сюртука.

– С чем пожаловали, молодые люди? Вижу, вы не местные. Рассаживайтесь.

Ребята присели, и Арви достал рекомендательное письмо. Старик долго его читал, поглядывая на прибывших, потом сказал:

– Этот прохвост Соли, как я понимаю, опять хочет втравить меня в противоправное дело.

Арви хихикнул бы, потому что так же охарактеризовал стряпчего автор письма, но положение было серьезным.

– Впрочем, изложите сами, что вас привело ко мне. Только не надо врать, если ждете от меня полноценной помощи.

Арви как умел изложил суть истории, покривив только в том, что дядя Сайви хотел сдать племянника в храм за непослушание. Зато, чтобы придать истории достоверности, рассказал, что ему самому грозила похожая участь, поскольку отчим не хотел отпускать его на учебу в игмалионский Антрайн.

Стряпчий долго бормотал себе что-то под нос, потом, наставив тощий палец на Арви, выдал:

– Беглецы, значит… А если ваши родственники обратятся куда следует?! Что я буду делать?! Что скажу, если ко мне придут и спросят, проезжали ли тут искомые беглецы?

Потом еще пошамкал губами и добавил:

– В Антрайн, значит… А вы уверены, молодой человек, что у вас на самом деле есть дар?! Жрец ведь мог и ошибиться…

Арви покрылся холодным потом – а вдруг старик прав, тогда все их путешествие зря, кому нужны трое подростков из далекой провинции в столичном городе. Элви выглядел относительно спокойным, но по нему далеко не всегда заметно, что происходит у него внутри.

Старик же походил по комнате, зачем-то заглянул за книжный шкаф, впритирку уставленный книгами, а потом неожиданно с восторгом заявил:

– Я знаю, что с вами делать!

Арви аж подпрыгнул. А стряпчий продолжил:

– Я отправлю вас к моему давнишнему другу. – На этих словах он хихикнул. – Этот старый шарлатан посмотрит, правда ли у тебя есть дар визуала или все это байки. Надеюсь, на это у него способностей хватит… А вот потом я решу, как оформить ваше дело. А то, может, вам лучше вернуться по своим домам и не топтать зря ноги.

С этими словами он принялся что-то писать на вытянутом из стопки на столе листе бумаги. Арви сидел ни жив ни мертв. Дописав, мастер Ларади сунул сложенный вчетверо лист юноше.

– Вот! Пройдете отсюда два квартала вперед по улице и квартал направо. На доме, если вы умеете читать, будет табличка с надписью «Маг Его Высочества Ринальдин» и какая-то страшная рожа, видимо, его портрет. – Старик, ухмыляясь, потирал руки, очевидно, под этим деянием подразумевалась страшная месть.

Поклонившись и поблагодарив, ребята уже двинулись к выходу, когда их окликнул голос стряпчего:

– Да, и передайте этому шарлатану, что я не против встретиться с ним вечерком за рюмочкой настойки.

Несмотря на серьезность ситуации, молодые люди чуть не прыснули со смеху.

Дом мага они нашли легко, кроме упомянутой таблички он к тому же был разрисован загадочными символами, наверно для тех, кто не умеет читать. Дверь им открыл шустрый и абсолютно седой дедок с ясными голубыми глазами в развевающемся балахоне. Не дав пришедшим сказать ни слова, он, сделав красивый приглашающий жест, произнес:

– Проходите, да-нери! Что вам будет угодно узнать? Или вам нужно совершить магический обряд?

Поняв, что вставить слово ему в ближайшее время не дадут, Арви просто протянул магу письмо. Открыв его, тот сразу потерял боевой пыл, видимо, предназначенный для нечастых клиентов. Прочитав письмо, он посмотрел на молодых людей, а потом сказал уже обычным тоном:

– Присядьте пока. Я сейчас приду, – и вышел в другую комнату.

Ребята сели все рядом на старый диван, стараясь держаться поближе друг к другу и все же немного побаиваясь мага. Тот вернулся через пару минут и рассеянно, как показалось Арви, стал разглядывать пришедших. Потом старик протер глаза и посмотрел на них еще раз подольше. Молодые люди сидели, ничего не понимая. Встряхнув головой, старик наконец спросил:

– Кому из вас говорили, что у него дар визуального мага?

Арви встал на негнущихся ногах, опасаясь худшего.

– Подойди ко мне, мальчик.

Юноша подошел. Старый маг вновь посмотрел на него странным взглядом и, отстранив рукой, обратился к Сайви и Элви:

– А теперь вы двое, только по очереди.

Сначала подошел Элви. Маг долго рассматривал его, поворачивал из стороны в сторону, потом жестом подозвал Сайви. На того он смотрел недолго, а потом сказал со вздохом, махнув рукой:

– Сядьте все обратно, мне надо подумать.

Молчал он минуты три, временами потирая переносицу. Ребята старались даже дышать потише, ожидая приговора. Наконец старик заговорил:

– Вот что я вам скажу, молодые люди, я, конечно, не самый сильный маг, но, если мне не врут мои глаза, то вы все визуалы.

Ребята недоуменно переглянулись.

– К сожалению, другого визуала на ближайшие миль двести в округе, а то и больше, нет, и посоветоваться мне не с кем. Но чует мое сердце – факт, что вы собрались вместе и забрели в этот забытый богами город, не случаен. Да что там говорить, такого просто не бывает. Мой учитель искал себе ученика одиннадцать лет, пока не нашел меня, и только спустя еще лет восемь – другого мальчишку, более многообещающего. – Он вздохнул.

Товарищи поняли, что «не самый сильный маг», видимо, было очень мягкой характеристикой. Старик надолго замолчал, опустив голову и как будто забыв о посетителях. Когда он заговорил, ребята не поверили своим ушам.

– Я хочу сказать вам вот что: скоро начнутся дожди, а там и до снега недолго, с вашими темпами до ближайшего порта, даже если не будет препятствий в пути, вы до зимы не поспеете. К тому же вы-то люди почти взрослые, – кивнул он на Арви с Элви, – но с вами теперь мальчишка, которому едва исполнилось тринадцать. Паренек он домашний, как я понимаю, к тяготам путешествия по распутице не готовый, подумайте о нем.

В пылу побега с корабля Арви с другом, конечно, задумывались об этом, но надеялись, что все как-то образуется само. А вот теперь этот вопрос встал в полной мере.

– Кроме того, южнее, говорят, все еще неспокойно, – продолжал старый визуал. – В общем, я предлагаю всем троим остаться у меня до весны. Тем временем я, глядишь, и сумею подучить вас кое-чему полезному в дороге, как визуалов. Я сам не так уж много могу, но знаний у меня достаточно, и уроки наставника я помню.

Арви с Элви переглянулись и почти в один голос спросили:

– А если нас начнут искать?

– А документы?

– Ну-у, документы вам старый хрыч Рани выправит хоть на признанного бастарда его императорского величества Дора. – Маг сплюнул, видимо что-то вспомнив. – Но вам и это не понадобится. Как я понял, Арвио через полтора года исполнится семнадцать, и он сам сможет распоряжаться хоть имуществом, хоть наймом кого-то там. До той поры я поставлю на вас всех хороший полог невнимания, а на доме и так всяких заклятий достаточно, и не мною ставленных – учителем.

Увидев скептический взгляд Элви, он добавил:

– Ты думаешь, что слабый маг не может поставить сильных заклинаний? Может, но немного. Зато для слабого первое дело – уметь хорошо прятаться, вот это я и умею. – Старик улыбнулся. – На что мне теперь расходовать свои силы? На одурачивание дураков? Лучше я потрачу их с пользой. А постепенно, глядишь, и вы научитесь таким премудростям. Ну так что?

– Спасибо вам за предложение, – начал Арви, посмотрел на старика, на своих спутников и закончил: – Мы будем рады его принять.

Кажется, старый маг вздохнул с радостным облегчением, но, возможно, это только показалось.

Бывший десятник Лодан Нэдри, сидя в маленькой комнатке в предместье Игмалиона, пил горячий сехлит[13], к которому пристрастился уже в столице, поскольку в Великих холмах это растение не встречалось. Сейчас он с улыбкой вспоминал о своей военной карьере.

– Ваше имя?

– Лодан Нэдри.

– Возраст?

– Сорок пять. – Сто лет Лодан отбросил смело, за время пути он стал выглядеть даже моложе, чем десять лет назад, хотя сверх остатка немного пришлось накинуть для соответствия внешности.

– С ваших слов, вы хотите присоединиться к войскам его высочества?

– Разумеется, мне нечего делать среди дорцев и местных мятежников. – Мастер позволил себе легкую ухмылку.

– Вы лучник? – спросил сотник, хотя боевой лук великовозрастного новобранца говорил сам за себя.

– Конечно. С детства. Я охотник, – сообщил Лодан, чтобы снять лишние вопросы.

– Откуда же вы?

– С Великих холмов. – И, глядя на непонимающее лицо сотника, пояснил: – К северу от Нарита до побережья.

– А-а, Пустоши, – вынес заключение вероятный командир. – Как же вы пробрались сквозь войска противника?

– Я прошел через перешеек задолго до того, как он был перекрыт, и, как сами понимаете, охотнику ходить осторожно не привыкать. – Нэдри немного покривил против истины, поскольку для прохода через войска мятежников воспользовался не только навыками охотника, но и силой, однако об этом знать всем подряд было необязательно. – Я отправился повидать столицу, остановился по дороге в деревушке милях в пятидесяти отсюда к западу у одной хозяйственной вдовушки, но однажды увидел проходящие войска. Подумал было, что на учения, а чуть позже дошли слухи, что война началась, вот и решил присоединиться.

Мастер не соврал ничуть, описав и путь в столицу, и вдову, у которой он остановился, вот только причина путешествия была совсем другой, чем желание провинциала поглазеть на такое диво, как столичный город.

Сотника немного смущал первоклассный боевой лук охотника с Пустошей, который он успел посмотреть, но кто их там знает – Север, дикие места, зато бойцы из тех краев не слабые, особенно привыкшие своим луком добывать пропитание семьям из года в год по любой погоде. Не то что городские увальни.

– Ладно. Принят! На довольствие зачислим к вечеру, а пока отправляйтесь в распоряжение десятника Латли, у него как раз нынче двоих бойцов выбили.

Объяснив, где найти десятника, командир вызвал интенданта, чтобы занести вновь прибывшего в списки на довольствие и прочее. А Лодан Нэдри неспешно направился к палатке десятника.

Когда дошли слухи о мятеже, а может, даже чуть раньше, Лодан почувствовал, как давно забытое ощущение присутствия силы отрывает его от насиженного десятилетиями места. С появлением Арена уважаемый мастер луков понял, что нечто, давшее ему силу в юности, напоминает о себе, а прожитые сверх меры годы были только нечаянной отсрочкой, хотя это до сих пор представлялось непонятным. Зато теперь он понимал, что отсидка в глуши, пусть даже и с пользой для окрестного народа, будет всего лишь демонстрацией слабости и нежелания пройти свой путь как должно. А должным являлось активное участие в надвигающихся событиях и следование путем данной ему силы. То, что настали особые времена, мастер знал и без туманных речей Карады, к которой он привел Альну. Сколько бы Лодан ни ругался и ни злился, он то, что он есть, хотя и не до конца понял, что именно. Но правила «кому многое дается, с того многое и спрашивается» никто не отменял. Вверенный его заботам слабосильный калека превратился в уверенного в себе молодого мужчину и отменного лучника. Когда Арен вместе с Роланом рванулся защищать Холмы от бандитов, мастер почувствовал, что юноша встал на свой собственный путь, а Лодану еще предстояло нащупать свой. Их пути начали расходиться, хотя могли пересечься еще не единожды. Отправившись по наитию на юг в сторону столицы Игмалиона и задержавшись по пути у приятной вдовушки, он теперь подходил к палатке десятника Латли. Войска принца Лартина вторую декаду вели бои за Илайский перешеек.

Во время боев Лодан аккуратно посылал стрелы по всему просматриваемому сектору, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, потому что его стрелы всегда находили цель, и на этом жизнь цели заканчивалась. К счастью, во всеобщем бардаке первой в жизни окружающих его людей военной кампании никому не приходило в голову внимательно присмотреться к немолодому лучнику. Стреляет, попадает, пока еще жив – и ладно.

К концу скоротечной войны Лодан Нэдри стал десятником, был рекомендован на повышение, но как вольнонаемный имел наглость заявить, что его ждут домашние дела, и Нэдри скрепя сердце отпустили в отставку. Дел у Лодана не было, но и находиться в регулярных войсках он интереса не имел. От жалованья отставной десятник отказался, чтобы, никого не ставя в известность, остаться в столице, но некоторую сумму за хорошую службу получил. На эти деньги он снял крохотную комнатушку в предместье и жил, пытаясь сообразить, что же не дает ему вернуться в родные леса из этого нелепого скопища народа. А что-то точно не давало.

Юноша с пепельными волосами остановился на углу восьмой кольцевой города Игмалион, внимательно вглядываясь в камни под ногами. Он уже не первый раз проходил по этому месту, и каждый раз что-то не давало ему покоя.

– Кровь, – прошептал он себе под нос. – И кровь не одного человека…

Халег поднял глаза, осматривая выступ стены углового дома и нависающий над улицей каменный карниз, покрытый узорной резьбой.

– Очень странно…

– Простите, что вы сказали?

Юноша резко повернулся и увидел в трех шагах от себя худощавого бледного человека в черном камзоле. Средних лет, но почти седой, с резкими чертами лица и странными желтоватыми глазами незнакомец внимательно смотрел на Халега и явно не собирался уходить.

– Я сказал «кровь», – смутился молодой человек; задавший вопрос человек был действительно странным и даже опасным, но не для него, иначе бы Халег почувствовал его приближение.

– Почему вы так решили?

Вопрос незнакомца поставил виконта в тупик, и он с минуту обдумывал, что же ответить, но решил объяснить как есть:

– Я несколько раз проходил здесь, и что-то беспокоило меня, теперь я понял, что именно…

– И как вы это поняли?

– Я увидел кровь на камнях и решил осмотреть место. – Слово «увидел» не очень соответствовало тому, как Халег осознал присутствие крови, которая давно была не видна, но сохранилась в камнях мостовой, но пояснять он не стал. – Здесь была драка, двое напали на третьего, а четвертый… Похоже, он спрыгнул сверху и попытался помешать. Оттолкнул одного из нападавших, тот упал, но второй успел нанести смертельную рану жертве, после чего схватился с новым противником. Спрыгнувший внезапно потерял равновесие, поскользнувшись на луже крови, и первый бандит успел подобрать выпавший кинжал и проткнуть падающего. Тот ударился о стену головой, но даже в таком состоянии смог извернуться и тяжело ранить противника. Третий бандит сбежал.

Мертвый Герцог, как за глаза называли главу второго аррала, хорошо знал, что именно произошло здесь около четырех лет назад, и его очень заинтересовали выводы незнакомого юноши, в котором с первого взгляда чувствовался военный.

– По каким признакам вы определили, что тут произошло?

Халег наклонился и провел пальцем по едва заметной насечке на камне стены, которая и сама-то имела цвет запекшейся крови, как у многих зданий столицы, но в нее впитались и брызги настоящей крови на уровне несколько ниже человеческого роста.

– Вот здесь кинжал чиркнул по стене, это могло быть только при выпаде в падении, значит, кто-то толкнул человека со спины. Но на мостовой два пятна крови, одно смазанное в трех шагах от стены, второе на самой стене и рядом с ней, а к камню прилипли волосы, один до сих пор остался там.

Давнишняя история предстала перед Фарном ло’Верди, как вчера. Здесь он потерял одного из своих лучших агентов, хотя тот был способен справиться с обоими преступниками. Досадная и нелепая случайность!.. Особенно потому, что многообещающий агент являлся его сородичем. Об этом факте не знал никто, кроме самого герцога. Конечно, из тяжелораненого бандита успели вытрясти все, что тот знал, но молодого высшего зорхайна[14] это вернуть не могло. Как парень вычислил всю картину до таких мелочей, не укладывалось в голове.

– Так сколько было погибших? – уже с неприкрытым интересом уточнил Фарн.

– Двое. Я чувствую две смерти… – Виконт присел на корточки и коснулся пальцами камней мостовой. – Кровь смешалась, но ее легко различить. Кровь второго очень странная…

Юноша поднялся и, бросив взгляд на собеседника, ощутил что-то общее между ним и погибшим здесь странным человеком. Интерес седого аристократа отнюдь не праздный… Однако Халег никогда не видел зорхайнов, на север стаи диких не залетали, поэтому сравнить было не с чем. Фарн внутренне напрягся, слишком близко юноша подошел к разгадке его тайны, которую не должен был знать никто, кроме личного слуги.

– Позвольте, я пойду? – Юноша уловил напряжение собеседника и счел за лучшее закончить разговор, тем более что уточнение подробностей утомило.

– Я не держу вас. Вы обучаетесь в Военной академии?

– Да, – удивился виконт.

– Хорошо. Тогда я вас найду, если вы мне понадобитесь. Как вас зовут? – Герцог выяснил все, что хотел, но решил держать молодого военного в поле зрения.

– Халег… ло’Айри… виконт. – Юноша почувствовал себя неуютно, поняв, что столкнулся с кем-то из сильных мира сего.

– Фарн ло’Верди, второй аррал, – улыбнулся незнакомец, хотя улыбка у него получилась весьма специфическая. – Думаю, о Мертвом Герцоге вы наслышаны.

Халег издал неопределенный звук и кивнул.

– Я могу на вас рассчитывать, если потребуется?

Виконт пожал плечами:

– Я предпочитаю карьеру военного.

Герцог усмехнулся и ничего не сказал, он привык к подобной реакции на дела второго аррала.

– Можете идти.

Халег слегка поклонился и пошел. Страха или неприязни ко второму арралу и Мертвому Герцогу лично он, в отличие от многих, не испытывал, но и желания заниматься подобными делами не имел.

Не прошло и пары месяцев после выхода Лодана в отставку, как по предместью столицы, на самой окраине которого поселился мастер, пошли слухи. Недавно закончившаяся война была первой на памяти большинства, и мечты о военных подвигах вскружили головы юного поколения. Люди судачили, что мастер-лучник в одиночку перестрелял вражеский заслон, чем и обеспечил одну из решающих побед в войне. Лодан не имел понятия, откуда пошли эти слухи, хотя некоторая часть правды в них присутствовала, и втихомолку посмеивался, но совершенно не представлял, к чему может привести людская молва.

Вскоре чуть не половина окрестных подростков ходила за Лоданом по пятам, а молодые люди постарше старались отловить мастере наедине, чтобы расспросить о войне и попроситься в ученики.

Неожиданно для всех Нэдри выбрал Марни, нескладного мосластого юношу лет девятнадцати с конопатым лицом и рыжими вихрами. Парень работал грузчиком в порту и за обучение честно приносил назначенную мастером плату, не догадываясь, что она была чисто символической по меркам других мастеров. Нэдри знал, что парень содержит себя и сестру. Их родители умерли несколько лет назад.

Однажды вечером на пустыре в перерыве тренировки с Марни Лодан спросил нового ученика, с чего тот решил стать именно лучником и почему выбрал обучение за деньги у мастера, а не завербовался в королевские войска, где жалованье, наоборот, платили бы ему.

– Я хочу стать генералом, – покраснев, ответил парень и, глядя на онемевшего от изумления наставника, сбивчиво пояснил: – В Военную академию берут только аристократов. Чтобы получить титул, надо стать отличным бойцом и прославиться на войне, например, застрелив вражеского генерала, командующего сражением.

Мастер только охнул, услышав о планах своего подопечного.

– Ты думаешь, что будет еще одна война? – слегка рассеянно спросил Лодан.

– Конечно, а как же… – уверенно ответил Марни.

Мастер не нашелся что ему ответить, причин для новой войны не было никаких, но таковых и для прошедшей тоже не было, не считая желания дорских аристократов вернуть свою власть.

– Вербоваться в армию я не хочу потому, – продолжал ученик, – что вряд ли меня там будут учить стрелять. Узнав, что я работал грузчиком, пошлют строить укрепления. А настоящий мастер, говорят, может все.

Лодан приподнял брови, он знал продолжение этой поговорки: «… даже сделать из быка танцовщицу». Вот так! Сам назвался мастером, никто за язык не тянул. Конечно, он знал, что большинство мастеров выбирают одаренных учеников и потом гордятся их успехами. Неумех не любит никто. Но раз уж он считает себя мастером…

И Нэдри вернулся к обучению новичка со всей тщательностью и терпением.

Глава 4

Волны судеб

Волны судеб несут меня,

Далеки родные края,

Близок только восточный шквал,

Нагоняющий сзади меня.

Из песен Райнского архипелага

Шаги мо мокрой прибрежной гальке, солнце стремится к закату. Это все уже было много лет назад, когда Ирион впервые очутился в неизвестном ему мире. Галька поскрипывала под сапогами. Молодой человек задумчиво шел, поглядывая то на изумрудные волны моря, то себе под ноги. Он вернулся на острова после многих лет, проведенных на руднике среди болот. Острова почти не изменились с тех пор, а вот его старый знакомый рыбак Сиглан совсем постарел. Ирион нашел приятеля на одном из небольших зеленых островов в центре архипелага, где тот мирно проживал в аккуратненьком домике вместе с улыбчивой и такой же пожилой рыбачкой. Они нашли друг друга лишь на склоне лет, всю прежнюю жизнь Сиглан провел бобылем. В том ли оказалось его счастье, которого Ирион пожелал другу при расставании?..

Солнечные лучи расплавленным золотом вливались в тонкие синие пряди облаков над горизонтом. От нагретых за день камней веяло теплом. Так тихо и так спокойно, словно мир только появился из вод океана и ему пока неведомы печали и заботы.

Молодой человек присел на галечник и задумался. Где же его собственный путь, его собственное счастье? После прохода через Кольцо Богов он почувствовал, что чужой мир наконец-то принял его, признал своим. Потом он был счастлив с Леалой и детьми даже вдали от моря, среди бескрайних болот, где мало кто из пришлых оставался жить по доброй воле. Но что-то новое, непонятное с каждым годом зрело в нем, чтобы теперь заявить о себе. Ирион долго бежал от него, не понимая, что это и как жить дальше. Но неизвестное настигало, пока наконец его собственная маленькая жена не сказала напрямик, что сплетни о нем как о сыне духа озера могут быть правдой. Но почему мать не сказала ему об этом сама?

Ирион снял с себя всю одежду, бросил на гальку подальше от прибоя и вошел в море. Чем дальше он заходил, тем меньше чувствовал сопротивление воды и напор волн, как будто шел в облаках, которые кажутся плотными только издалека. Небольшие волны ласкались к нему так, что молодой человек даже смутился, но продолжил свой путь.

Когда прибрежная отмель закончилась, Ирион нырнул и поплыл, опускаясь все глубже. Еще в детстве он мог не дышать очень долго, а теперь дышать и вовсе не хотелось, словно молодой человек плыл по воздуху, парил, опускаясь в глубину. Сначала становилось все темнее. Лучи солнца, пронизывающие толщу вод и превращающие ее в небывалый, играющий всеми оттенками живой самоцвет, начали блекнуть. Но неожиданно Ирион увидел свет, подобный солнцу, исходящий откуда-то из глубины, и направился к нему. Свет становился все ярче, но не было понятно, откуда он исходит. Золотисто-зеленые и золотисто-голубые волны с горящими огнем прожилками накладывались друг на друга, сплетаясь в невиданные фантастические узоры, все это двигалось и дышало, как живое, и от него исходило необыкновенное тепло – тепло дома. «Мама!» – вскрикнул про себя Ирион. Та, которая воспитала его и назвалась приемной матерью, оказалась родной, сейчас он не то чтобы понял это, скорее ощутил всем телом, и ему захотелось расплакаться. «Почему ты не рассказала обо всем, мама?!» – вырвалось у него, стало очень обидно, что он не знал, не понимал всего связанного с его рождением раньше.

На фоне мерцающих переливов начали появляться образы. Первым появилось женское лицо, обретшее черты матери, потом лицо очень странного и очень красивого мужчины. «Отец», – подумал Ирион. Он хотел заговорить с родными, но не успел, их видения пропали, и возник образ странной женщины, той самой, что представилась некогда заезжей сказительницей. Женщина пристально, с интересом взглянула на Ириона, что-то произнесла и тоже исчезла. Картины перед глазами юноши замелькали быстрее и померкли.

Очнулся Ирион на берегу невдалеке от оставленных им вещей, хотя не помнил, как выходил из воды. Грудь болела, кружилась голова, и немного подташнивало, наверно он пробыл внизу слишком долго и погрузился слишком глубоко. Обо всем увиденном под водой будет еще время подумать. А пока, со стоном перевернувшись на живот, молодой человек встал и начал искать место для ночлега и плавник для костра.

Легкая лодка быстро скользила по невысоким волнам широкого пролива, отделяющего архипелаг от материка. Ирион, сидя на дне, почти не управлял ею, он думал, и суденышко больше слушалось мыслей, чем рук, хотя сам молодой человек этого не замечал.

Уезжая на острова искать Сиглана, а главным образом собственный путь, Ирион оставил семью в небольшом прибрежном поселке милях в десяти от той самой конторы, возле которой они сошли на берег. Сначала молодой человек хотел отправиться на острова со всей семьей, чтобы показать места, ставшие его первым пристанищем в этом мире. Они обладали своим особым очарованием, сильно отличавшимся от странного мира болот и даже от сурового побережья материка. Но потом он не без намека жены рассудил, что, много лет не посещая острова, даже не знает, где нынче можно остановиться на ночлег, а ведь у них теперь дети. Поэтому Ирион, оставив знакомство семьи с Райнским архипелагом на следующий раз, отправился один на легкой верткой лодке, напоминавшей сделанную некогда Сигланом.

Теперь путешественник возвращался. Многое ли он успел понять за истекшее время? До конца Ирион этого еще не осознал, но начал чувствовать, что его дальнейший путь неразрывно связан с этим своенравным, но таким близким северным морем, и вряд ли он вернется в насиженное место среди болот.

Стройный светловолосый молодой человек сидел на прибрежном песке невдалеке от пристани Миирна, над которой красовалась выполненная крупными буквами надпись: «Посетите храмы Миирна, и боги услышат вас!» В задумчивости он выковыривал из песка камешки и бросал их в реку.

Лориан решил сойти на берег с «Зари Анрейна» в Миирне, хотя первоначально собирался добраться до Када, довольно крупного города на пересечении торговых путей. Клиентов можно найти и здесь, утомленные молитвами паломники бывают не прочь расслабиться перед обратной дорогой, а в потоке постоянно прибывающих и отбывающих пассажиров всегда легко затеряться, если что. Утром молодой человек проследил за тем самым дядей, спасая племянника которого и прервал свое путешествие в Игмалион его старый знакомый. Мужчина, которого еле разбудили по приходу в Миирн, не побежал сразу обращаться к властям – то ли и правда не помнил, что случилось, то ли не решился, то ли у него здесь имелись свои связи, что оказалось бы самым плохим вариантом.

Затем Лориан направился в одну из недорогих, но чистых таверн на окраине города. Таверна была знакомая и называлась «Посох странствующего жреца». Кормили здесь вполне прилично, и комнаты регулярно убирались от грязи и насекомых. Закинув свои немногочисленные пожитки в номер, парень пошел побродить по городу.

Сам Миирн был небольшим, основной его частью являлся единый, тщательно спланированный комплекс храмов. Каждый храм имел уникальную архитектуру и отделку, напоминавшую именно о том божестве, которое в нем почиталось. Сколько всего было богов, по традиции называемых древними, в отличие от Троих, наверно, знали только жрецы, но храмов тут имелось порядка двадцати, не считая мелких часовен и молельных камней, разбросанных по паркам. Сами парки с ухоженной зеленью, дорожками, посыпанными цветным песком или мощенными разноцветными камнями, и фонтанами, действующими, несмотря на засуху, являлись еще одним чудом Миирна. Поэтому немало паломников приезжало в этот город не столько помолиться, сколько отдохнуть и насладиться рукотворной красотой.

Осень стояла очень теплая, больше похожая на лето, отдыхающих было много, и Лориан без труда находил себе работу. Так проходил день за днем. Парень уже стал надеяться, что ему удастся накопить денег, чтобы осесть в конце осени где-то в небольшом городке и там спокойно пережить холодное время года, не беспокоясь о поиске клиентов. Но с каждым днем внутри начинало нарастать странное беспокойство, которое возникло после случайной встречи на корабле со знакомым его юности, теперь ставшим почти взрослым. Через некоторое время Лориан уже не находил себе места. Клиентов искать не хотелось. И вот сегодня он пришел на берег Анрейна и сидел там который час, а в голову лезли непрошеные воспоминания.

На самом деле Лориан состоял в дальнем родстве с семейством Лари, но Элвио мог об этом и не знать. Отец Лориана являлся одним из младших троюродных братьев Эглиолена Лари по матери, но никогда не афишировал свое родство со знаменитым родом. Сам же молодой человек был денери всего лишь на четверть, да к тому же цветом волос пошел в мать – пухленькую светловолосую хохотушку, дочь одного из мелких владетелей княжества. Отца совершенно не волновали вопросы крови, они просто жили и радовались жизни, пока не началась война.

Родители умерли в один день, уже успев эмигрировать на территорию Дора – какие-то отморозки убили мать только за то, что она была женой денери, которых жрецы объявили нелюдьми. Отец, хоть и не являлся военным, не сообщив ничего лорду Эглиолену, сам отправился мстить за мать. Обратно он уже не вернулся, и Лориан, совсем недавно достигший семнадцати лет, остался сиротой. Соседи даже отговорили юношу идти на похороны во избежание еще одной смерти. Лориан уехал из городка в тот же день.

Не знал он только одного – услышав о гибели родственника, Эглиолен нашел всех виновников этого и отправил их к праотцам. После, правда, и ему самому пришлось срочно покинуть городок и поехать к старому знакомому, приграничному барону Л’Гори, у которого не раз гостил до войны. Барон, как и его предки, поддерживал добрососедские отношения с жителями княжества. Через некоторое время после войны это сильно аукнулось ему, и, сжав зубы, Ленарио Л’Гори был вынужден отдать свою единственную дочь за сына героя войны с княжеством, который, к несчастью, поселился неподалеку в конфискованном в пользу короны имении соседа. Правда, это спасло барона и всех его домочадцев от угрозы лишения титула или других карательных мер. Когда Эглио Лари прибыл к барону, тот успел записать его по всем правилам внебрачным сыном служанки, которая и на самом деле относилась к обаятельному юноше, выглядевшему даже после войны лет на двадцать с небольшим, как к сыну.

С Элвио Лориан познакомился гораздо позже в другом городке, когда случай вновь свел его с семейством Лари. Эглио и мать Элви уже числились личными слугами баронессы Л’Гори, а по мужу – баронессы Л’Арди. К сожалению, через год с небольшим пожилой мужчина, у которого жил Лориан, умер, и юноше пришлось податься на вольные хлеба. Лорду Эглио молодой человек постеснялся представиться в качестве сына его дальнего родственника.

Лориан давно не стыдился своей работы, во всяком случае, он занимался этим открыто, в отличие от многих, которые вынужденно занимались почти тем же под нажимом вышестоящих и боялись признаться в этом даже себе. Но как быть дальше? Привычно радоваться состоятельным клиентам без особых запросов? Вернуться на родину? Встреча с Элвио и происшествие на корабле что-то повернули в его душе. Время идет, а все остается на своих местах – выходцы из Дойна в самом Доре по-прежнему считаются людьми второго сорта, а на бывшей территории княжества их откровенно грабят в пользу бывшей метрополии. Обратиться к игмалионским властям, как посоветовал Элвио и его товарищам поверенный делопроизводителя? Но какое дело завоевавшей стороне до национальных разногласий на присоединенной территории и кто будет слушать такого, как он?.. Попробовать найти тех, кто желает восстановить княжество, ведь такие наверняка есть среди бывших аристократов? Но что они могут сделать, спустя столько лет, когда Дойн является даже не провинцией, а просто областью огромного королевства… Молодой человек не находил ответа.

Решив, что работать он сегодня не будет, Лориан к вечеру вернулся в таверну. Там он уселся за столик в общем зале, медленно потягивая легкое вино. Час проходил за часом, но спать все еще не хотелось. От нечего делать он поймал подвыпившего господина и заработал еще немного денег, да спасибо еще тот почти сразу вырубился и захрапел.

Лориан решил выйти на балкон второго этажа подышать свежим воздухом, однако не успел дойти до места. Он неожиданно уловил обрывок странного разговора на веранде перед балконом и остановился, прислушиваясь, благо всегда ходил тихо и собеседники не заметили его приближения. Беседовали двое, причем один из голосов показался знакомым.

– Да-нери, мы все уже подготовили, осталось только получить ваше одобрение, – произнес этот человек.

– Хорошо, Римкан. – Второй собеседник неприкрыто зевнул. – Берите их всех, и забудем об этом.

– Но, да-нери. – В голосе первого послышалось сомнение.

– Ну что еще? – недовольно отозвался второй, видимо, желая побыстрее закончить беседу.

– Среди них есть одна женщина… не простая… – Первый замялся.

– Вы боитесь не справиться с женщиной, кто бы она ни была?! – раздраженно ответил второй.

– Нет, но… эта женщина – ваша сестра, да-нери…

– Что же ты сразу не сказал?!! Ур-род!!!

Лориану показалось, что он услышал звук пощечины.

– Да-нери Вальду я видел с ними всего один раз, – затараторил первый собеседник. – Но я уверен, что она вместе с ними.

– Ладно, сестру я беру на себя. Сам поговорю с ней. Берите всех остальных!

– А вдруг она окажется там же? – Голос первого звучал заискивающе.

– Тогда берите и ее. Хотя нет. Тогда возьмете всех в другой раз. Ну, все?

– Да, да-нери.

– Тогда иди работать, – уже более благодушно, с зевком отозвался второй. – Меня уже заждались в номере.

Лориан вжался в стену за портьерой, стараясь дышать беззвучно. Вскоре мимо него вальяжно проследовал невысокий пожилой господин, а через несколько мгновений, как-то крадучись, прошел второй. Второго он видел на корабле, вот почему голос показался знакомым. Кто эти господа и какую службу они представляют? Второй аррал Игмалиона? Вряд ли… Скорее охрану внутреннего порядка, сохранившуюся еще с имперских времен. Но кого они собрались арестовывать и, главное, за что? Молодому человеку происходящее почему-то не понравилось, хотя теоретически теми, кого собирались арестовать, могли оказаться и воры, и контрабандисты, и много кто еще из нарушителей порядка. Лориан решил проследить за вторым собеседником.

Движения второго были очень запоминающимися и, спустившись в общий зал, молодой человек без труда узнал его. Худой темноволосый мужчина средних лет стоял у стойки, о чем-то беседуя с приказчиком. Разговора, к сожалению, слышно не было, эти двое говорили тихо, а в заведении, невзирая на поздний час, еще стоял гул от голосов посетителей. Лориан окинул взглядом зал, но никого, кто мог бы заинтересовать его в связи с подслушанным разговором, на первый взгляд не заметил. Может, эти люди собрались где-то в номерах? Или вообще в другом городе, а здесь темноволосый только встретился со своим начальством?.. Но нет, что-то подсказывало – источник напряжения, охватившего его при мысли о разыскиваемых людях, находится где-то неподалеку. Темноволосый отошел от стойки и направился к выходу. Лориан, стараясь не привлекать внимания, последовал за ним.

Воздух на улице был душным, это внушало надежду, что скоро соберется долгожданный дождь. У выхода из таверны стояли двое извозчиков, ожидая поздних пассажиров, но мужчина даже не взглянул на них, а направился вверх по улице. Молодой человек как тень последовал за ним. Они прошли пару кварталов и начали спускаться в лощину, ведущую к реке и заросшую по дну густым высоким кустарником. Внезапно откуда-то слева послышались голоса. Идущий впереди тоже услышал их и свернул, он шел, достаточно громко хрустя сухими ветками, но Лориан не мог себе позволить такого, поэтому тщательно прощупывал дорогу ногой, прежде чем ступить, это замедляло передвижение, и молодой человек начал отставать. Успокаивало одно – темноволосый шел один и, значит, пока не собирался предпринимать активных действий. Это устраивало Лориана, он тоже хотел сначала разузнать причину, по которой неких людей намереваются арестовать.

На небольшой проплешине среди кустарника ярко горел костер и раздавались довольно громкие голоса, среди них выделялся звонкий девичий. Молодой человек еще раз вздохнул с облегчением – если это та самая женщина, о которой шел разговор, то арестов сегодня точно не будет и можно тихо подойти и послушать, о чем говорят собравшиеся. Смущало только то, что темноволосый тоже может услышать содержание разговора, хотя если людей все равно уже выследили, то им придется скрываться и менять свои планы. Лориан осторожно подошел еще немного ближе и прислушался.

– Вы не представляете, эллари, до чего дошли эти подонки в нашем поселке! – экспрессивно говорил мужчина лет тридцати пяти, его жесты были какими-то неровными, ломаными. – Понимая, что надежды на хороший урожай в этом году уже нет и многим семьям предстоит полуголодная зима, молодежи открыто предлагают заключить трудовые контракты с храмами на пятнадцать – двадцать лет, с выплатой полугодового задатка при заключении контракта. То же предлагают родителям несовершеннолетних, начиная с пятнадцати лет.

– Вы еще хорошо живете! – прогудел вставший темноволосый мужик с обвисшими усами. – Нам не предлагают и этого. Вверх по реке и ниже Гарских порогов половина трудоспособных мужчин уже ушла на поиски заработка к побережью, а остальные и были бы готовы продаться, да никто не берет. Все богатые говорят, что и так терпят убытки.

Оба мужчины сели.

– Может, обратиться к властям? – подал голос со своего места светловолосый парень, чем-то похожий на Лориана в юности.

– К дорским? – пробасил предыдущий оратор. – Так им только налоги подавай.

– Нет, к игмалионским, – вставил свой голос второй юноша, с сероватыми волосами, сидевший рядом с первым.

– Они попрятались, как тараканы по щелям, и ждут, чем кончится дело, – заговорил еще кто-то, сидевший к Лориану спиной. – Говорят, что зимой от игмалионцев только пух и перья летели на Илайском перешейке. Может, скоро опять все вернется к империи.

– Не скажите, эллари! – вскочил тощий шустрый мужичок с русыми волосами. – Я так вот слышал как раз обратное – навставляли нашим баронам по первое число, и теперь они отсиживаются по своим родовым замкам и точат зубы. Ох, и придут однажды по их грязные души кому следует!

– А кому следует?! – вскочил предыдущий мужик.

– Вот придут, так все и увидят! Недолго им осталось людскую кровь пить, и зажравшимся жрецам вместе с ними!

Мужичок еще что-то говорил, но все потонуло в общем гвалте, поднявшемся после этих фраз. Лориан тихо вздохнул – теперь понятно, почему эту компанию посчитали возмутителями спокойствия. Как они неосторожны! Хотя что взять с обычных людей, доведенных до отчаяния? Погруженный в мысли о судьбе своих соотечественников, молодой человек не задумывался об общем положении дел на полуострове. Но сейчас, вспомнив виденное и слышанное, он понял, что до бунта уже недалеко. Даже оратор, ностальгически вспомнивший об империи, был в чем-то прав – по рассказам дорцев, несмотря на все ужасы работорговли, к которой местные уже привыкли на протяжении тысячелетий, имперские власти все же не допускали гибели от голода заметной части населения на коренной территории в случае стихийных бедствий. А теперь по сути царит безвластие – игмалионское правление так и не вошло в полную силу, а местные верхи управляющих структур разрушены. При такой общей ситуации нынешнее положение его собственного народа – это уже частный случай.

Перекрикивая друг друга, собравшиеся доказывали свою точку зрения, пока их голоса не перекрыл тот самый звонкий девичий голос, слышанный на подходе к месту:

– Мужчины, перестаньте галдеть! Мы, кажется, собрались для того, чтобы договориться о совместных действиях, а не доказывать, кому хуже живется!

Гвалт начал стихать и, недовольно бухтя, мужчины начали рассаживаться по своим местам. Похоже, эта девушка успела завоевать в разношерстной компании немалое уважение. Когда почти все сели, девушку, точнее, молодую женщину, стало видно. На первый взгляд ничего особенного – на вид около тридцати, среднего роста, стройная, но с достаточно полной грудью, длинными светлыми волосами и большими серыми глазами.

– Вы хотели что-то предложить, эллари Альтана? – уважительно спросил со своего места кто-то из мужчин.

– Эллари Дикен, – обратилась к нему молодая женщина, – вот вы прибыли из предгорий Карского кряжа, насколько я знаю, там достаточно сильных мужчин. – Она ободряюще улыбнулась. – Вы вообще могли бы организовать самоуправление и помогать бедствующим, ведь имперских войск, которые могли бы послать для наведения прежнего порядка, давно уже нет.

– А местные аристократы? У каждого свой отряд, – с сомнением спросил кто-то.

– Подати мы платим исправно, – возразил Дикен.

– А деньги откуда? – не сдавался второй.

– Так в основном платим лесом, а зимой еще и шкурами. Полей у нас нет, одни огороды.

– Поня-я-ятно, – произнес еще кто-то. – А нам-то что делать?

– А вы откуда, эллари?

– Из Варина, там самая засуха. Наш хозяин уже пригрозил, что будет продавать должников, чтобы покрыть недоимки.

Народ опять стал переговариваться. А Лориан подумал, что ошибся в оценке этой компании. Он посчитал, что здесь собрались просто недовольные из окрестных селений, а на самом деле это уже похоже на создание организации. Увы, как поддержать семьи, которым угрожает голод, они, похоже, еще не придумали – слишком разные условия в разных областях, а вот обвинят их в одном – подготовке бунта против высшего сословия. Значит, всем зачинщикам угрожает смерть или каторга. Храмы, в которые раньше тоже продавали должников и прочих неугодных, во всяком случае, в Миирне, уже стараются придать своим действиям видимость законности, все-таки опасаясь проверок и репрессий со стороны новых властей.

В это время послышался хруст сухих веток под ногами – это, вероятно, удалялся второй наблюдатель. Собравшиеся на поляне из-за собственного гомона не слышали этого.

«Плохо дело! – подумал Лориан. – После того что слышал соглядатай, его начальник может не пощадить даже свою сестру и начать облаву прямо сегодня. Надо предупредить людей».

Дождавшись, когда хруст сучков стих вдали, молодой человек, глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, раздвигая ветви, стал пробираться на поляну.

Его появление собравшиеся там тоже заметили в самый последний момент, когда Лориан уже выходил на открытое место. Все повернулись к нему, некоторые даже стали шарить в одежде, наверно, в поисках оружия.

«Совсем плохо, – отметил про себя парень. – Пойманным с оружием нечего надеяться даже на каторгу». А вслух он громко сказал:

– Эллари! Простите за непрошеное вторжение! Но в одной из ближайших таверн я случайно стал свидетелем разговора кого-то из местной охраны внутреннего порядка. Они вас выследили некоторое время назад. Я пришел вслед за соглядатаем, чтобы предупредить об опасности. Как только он ушел отсюда, я вышел к вам. Облава может состояться уже сегодня. Расходитесь как можно быстрее!

Мужчины неодобрительно зашумели и угрожающе стали подходить к Лориану. Кое у кого уже блеснули в руках ножи.

– Стойте! – выкрикнула девушка. – Это вполне может быть правдой!

Потом она обратилась к Лориану:

– Эллари, вы видели тех, кто говорил об этом?

– Разговор происходил в таверне «Посох странствующего жреца». Мелочей я мог не заметить, поскольку было темно, но основное запомнил. Главным был невысокий плотный мужчина уже в годах, с сединой, движения очень вальяжные; второй, который приходил сюда, средних лет, роста тоже среднего, темноволосый, а ходит как-то крадучись.

Девушка закусила губу, потом сказала:

– Второго я точно не знаю, а вот первый… Возможно, хотя не наверняка, он действительно из этой службы.

– Эллари, – обратился к ней Лориан, – если вы подойдете, я скажу вам еще кое-что из услышанного, что стоит знать только вам.

Девушка двинулась к нему, но мужчины опять зашумели, преграждая ей дорогу. Они явно опасались за жизнь своей «предводительницы», как окрестил ее про себя молодой человек. Но девушка шикнула на них, и те нехотя отошли. Когда она приблизилась, Лориан шепнул ей на ухо:

– Соглядатай сказал начальнику: «Среди них есть одна женщина… Эта женщина – ваша сестра». Но по имени он назвал ее Вальда.

Альтана кивнула, отодвинулась и, поморщившись, переспросила, хотя сказанное, похоже, не стало для нее неожиданностью:

– Это точно?

– Точнее некуда, – вздохнул молодой человек.

– Ясно. – Девушка обернулась к остальным участникам сходки: – Этот парень говорит правду, я знаю, кого он видел. Всем надо расходиться, и приезжим как можно быстрее покидать Миирн, если нет надежного убежища декады на две!

Народ зашумел, раздался возглас: «Как же так?!!»

– Я уже сказала, – повторила молодая женщина. – Я его знаю – это цепкая гадина! Главное, чтобы сейчас никто не попал в его руки. Потом, когда все немного уляжется, мы сможем встретиться снова где-нибудь в другом месте.

– А что же нам делать? – горестно протянул кто-то. – Мы же так ничего и не решили.

– Пока, – вздохнула девушка, – просто постарайтесь выжить и помочь тем, кто вокруг вас. Потом придумаем что-то еще. А сейчас – быстро расходитесь! Селериан пойдет со мной.

К ним подошел тот самый юноша с сероватыми волосами и застыл в ожидании, остальные мужчины начали быстро покидать место собрания.

– Селери! – обратилась к подошедшему Альтана. – Тебе надо срочно, пока не поставили заставу в порту, садиться на любой корабль и сваливать домой.

– Но как же?.. Я же обещал помогать вам во всем!

– У тебя будет на это еще вся жизнь! – улыбнулась девушка. – Подожди годик-другой, я знаю, где тебя искать.

Юноша повесил голову.

– Не грусти! Возможно, даже мне придется уехать. Но, – прервала его попытку что-то сказать Альтана, – если меня все же найдут, то могут и пощадить, а вот тебя – нет. И не надо гибнуть ни за какое дело без толку. Твоя энергия еще потребуется, но немного позже. Все равно мы пока не пришли ни к какому плану действий.

Отошедший от них на пару шагов Лориан увидел, как юноша тяжко вздохнул, но уже готов был подчиниться воле «предводительницы».

«Да он же почти ребенок», – понял парень, и когда Альтана с Селери уже собрались уходить, сказал им:

– Разрешите вас проводить. Я могу помочь снять место на судне.

– Пойдемте! – махнула рукой девушка.

Довольно удачно посадив юношу на корабль, уже стоявший у пристани в ожидании последних пассажиров, которых в этот час было немного, Альтана направилась не в сторону города, а к речному берегу вверх от пристани. Лориан последовал за ней.

– Вот и все… – произнесла девушка, ни к кому не обращаясь, потом, обернувшись к молодому человеку, добавила: – Спасибо, что предупредили нас.

– Не за что, – улыбнулся тот. – Похоже, помогать кому-то сбежать начинает входить у меня в привычку.

И, сам не зная почему, вкратце пересказал новой знакомой историю, произошедшую на корабле. О себе он, правда, не рассказал ничего, кроме того, что его родители родом из Дойна. Девушка внимательно выслушала рассказ и спросила:

– Видимо, вы не понимаете, как сестра такого человека может заниматься, по сути, организацией бунта?

Лориан ничего не ответил, только покачал головой, и собеседница продолжала, очевидно, тоже желая выговориться:

– Все очень просто. И, к слову сказать, я как раз пыталась предотвратить этот самый бунт, переведя людской порыв в более рациональное русло. Бунт не может привести ни к чему, кроме напрасных жертв, но люди не в состоянии больше ничего придумать. Я надеялась научить их самостоятельно организовывать свою жизнь, хотя бы на самом простом уровне – договариваться о совместных действиях с непохожими на тебя людьми, не ждать помощи от кого-то, а помогать другим, ну и тому подобное… Но люди привыкли либо к власти, которая все решает за них, будь то бог или король, либо к полному ее отрицанию. Тяжело менять их мировоззрение. – Девушка вздохнула. – А что касается лично меня, то мой сводный брат Салхио после смерти отца распорядился унаследованным имуществом, выдав меня замуж за одного из своих людей приблизительно его же возраста, когда мне было пятнадцать лет.

– Но как же? – удивился Лориан. – Даже по законам Дора замуж можно выдать только после совершеннолетия, то есть семнадцати.

– А просто… – хмыкнула Альтана. – Он меня, по существу, продал, а свадьбу сыграли, когда мне исполнилось семнадцать. Мою мать отец просто выгнал, прилюдно обвинив во всех возможных проступках, когда мне было лет шесть. Не знаю, что стало с ней потом, она ведь тоже была откуда-то с севера, и отец взял ее в жены только из-за красоты – у матери были чудесные золотистые волосы. Между прочим, со смерти его предыдущей жены, матери моего брата, к тому времени прошло всего два или три месяца. Вальдой меня назвал отец в честь одной из своих любовниц, это мое официальное имя, а Альтаной, точнее Альтанеей, меня называла мать…

Девушка вздохнула – соседи поговаривали и, видно, не без основания, что красавица Нерелея оказалась слишком умной для тупого жадного скота, которым был их отец, и слишком независимой, чтобы смириться.

Глядя на проходящее судно, Альтана сказала:

– Я бы с удовольствием уехала отсюда, вот только некуда и не с кем.

– А ваш муж? Он еще жив? – спросил молодой человек, имея в виду возраст брата, с которым супруг Альтаны был ровесником.

Но девушка поняла по-своему:

– Он и раньше был невеликого ума, разве что в некоторых вопросах разбирался хорошо, а несколько лет назад и вовсе двинулся рассудком – решил, что боги к нему неблагосклонны, и надо это исправить. Может, потому, что детей у нас так и не появилось… В результате мы переехали в Миирн. С тех пор он стал ходить из храма в храм, участвовать в обрядах и в конце концов пристрастился к одному из наркотических воскурений. Теперь большую часть времени можно считать, что его вообще нет, он пребывает в блаженных иллюзиях.

Лориан вздохнул – девушка ему понравилась, но он и сейчас, и прежде прекрасно понимал, что при его роде занятий о создании семьи не приходится и мечтать. Однако Альтана решила все сама. Она подошла к нему и прижалась своим горячим телом, потянувшись губами к его губам. Парень вздрогнул от неожиданности, но ответил на поцелуй.

– У меня давно не было мужчин, тем более молодых и красивых, – как бы извиняясь, произнесла она, отступив на шаг.

– А как же товарищи по вашему общему делу? – несколько смутившись, спросил Лориан.

– Дело – это дело, – усмехнувшись, произнесла Альтана. – Для его пользы мне следовало держать дистанцию с другими.

Опять приблизившись, она недвусмысленно провела рукой по его бедру и, заглянув в глаза, сказала:

– Давай?!

Молодой человек весь вспыхнул от этого прикосновения – он сам давно не был с женщиной, потому что к мужчинам его рода занятий женщины обращались крайне редко. Лориан только сказал:

– Отойдем от пристани за выступ откоса, – и, приобняв Альтану за талию, двинулся в указанном направлении.

Едва они зашли за выступ берега, как одежда полетела прочь, а они упали на песок в объятия друг друга. Потом начался дождь, и молодые люди прыгали под его струями, как два подростка. И снова никак не могли оторваться друг от друга. Наконец, устав, они просто легли рядом.

– Давай уедем куда-нибудь вместе! – произнесла женщина, лежа на животе и задумчиво водя пальцем по мокрому песку.

– Я же проститутка! – с горькой усмешкой произнес Лориан, чтобы сразу расставить все точки.

– Тебя это смущает? – спросила Альтана, обернувшись к нему. – Меня – нет.

А после паузы добавила:

– После всего что я видела за эти годы, особенно в доме брата, меня мало чем можно смутить, – и снова повернулась спиной.

Молодой человек не стал ничего уточнять и, обняв девушку за плечи, стал целовать ее ухо. До этого момента ему в основном нравились темноволосые красотки, но сейчас это не имело никакого значения.

«Просто хорошая девушка», – подумал Лориан, засыпая, и, свернувшись калачиком, уткнулся лицом в низ живота своей неожиданной подруги.

Подремали они недолго – взошедшее солнце разбудило их. Скоро на берегу могли появиться люди. Нехотя напялив на себя не просохшую после дождя одежду, молодые люди поплелись в ближайшую вещевую лавку. Возвращаться в таверну за своим скарбом Лориан не рискнул – ничего важного там не было, а его отсутствие ночью легко могли связать с неудачей операции по аресту бунтовщиков, если она все же состоялась. То же самое решила и Альтана, все деньги у обоих оказались с собой, и на первое время их должно было хватить.

Приодевшись и купив кое-какие вещи и продукты в дорогу, молодые люди, внимательно оглядев прилегающую территорию, направились к пристани. Ничего подозрительного они не заметили, если кого-то там и ловили, то это было, когда они занимались другим.

Лориан недолго думал, какое направление им избрать: «Кажется, Элви сказал, что он с товарищами направляется в Лорг – ну, пусть будет Лорг, какая разница… Если ребята там не остались на зиму, то их дальнейший путь можно узнать у того самого стряпчего, к которому они собирались».

В самом крайнем случае он намеревался наняться рабочим в каменоломню; несмотря на телосложение, физической силы у Лориана хватало, и несколько месяцев он проработать бы смог.

Вскоре красивая молодая пара с маленьким саквояжем взошла на первый же корабль, отправляющийся вверх по реке. Большинство видевших их решили, что молодожены одного из ближайших городков возвращаются из свадебной поездки в храмы. Оправдывая это предположение, молодые люди ни на шаг не отходили друг от друга и вскоре сошли на какой-то безвестной пристани.

Покинув корабль, Лориан и Альтана сразу заметили молодого парня, дремавшего на козлах повозки, запряженной двумя ульхасами. Разбудив возницу, они спросили, далеко ли отсюда до Лорга и сколько будет стоить проезд. Оказалось, что извозчик ждал с корабля возвращающихся из Миирна паломников, чтобы предложить довезти их в городок, расположенный милях в двадцати от реки, но других пассажиров пока не появилось. Зевая, парень недовольно уставился на парочку и объяснил, что отсюда до Лорга дня три не спеша, но если поторопиться, то можно добраться завтра к вечеру. Цену он заломил в десять станов, мотивируя это тем, что обратно придется ехать порожняком, и он пропустит уйму пассажиров. Втайне извозчик надеялся, что предполагаемые седоки откажутся – тащиться в Лорг ему совсем не хотелось. Лориан охнул и хотел отказаться на самом деле, надеясь найти более дешевый вариант. У него было не так уж много денег, и на них молодой человек надеялся кое-как протянуть до весны, если не получится сразу найти работу, а ведь еще надо было платить за жилье в Лорге. Но Альтана ткнула его острым локтем в бок, и Лориан, сжав зубы, согласился, заплатив пять станов вперед. Сунув вознице еще два, девушка шепнула ему, что была бы очень признательна, если бы они добрались до конечной цели завтра к обеду, а не к ночи.

Поняв, что отмазаться не удалось, но вполне довольный оплатой, которую мог бы и не заработать вовсе за истраченные на поездку дни, парень, подождав, пока пассажиры сядут, что-то заорал, несколько раз стегнул сонных ульхасов вожжами, и они поехали.

По дороге Лориан поделился со спутницей своими планами на дальнейшую жизнь, включая устройство на работу в каменоломне. Та обозвала его дураком и сказала, что грамотные и умные люди способны найти себе более приличное времяпрепровождение. В добавление к этому Альтана поведала спутнику о своей давней задумке, которую вполне можно воплотить в этом самом Лорге, куда они направляются, если придется там остаться хотя бы до весны. Оказалось, что молодая женщина хочет организовать школу наподобие тех, что работают при храмах, для ребят из небогатых семей. Лично она могла бы преподавать письмо, чтение и еще кое-что нужное в жизни, и предполагала, что Лориан тоже на это способен. Если удастся набрать в обучение хотя бы человек двадцать, то, получая с каждого меньше стана в месяц, они смогут жить вполне неплохо, даже за вычетом денег на жилье. Кроме этого у нее были и другие задумки, но уже по женской части.

Поцеловав подругу, Лориан решил, что жизнь еще только начинается.

Осень в Доре уже полностью вступила в свои права, по вечерам на окружающие Лорг поля опускалось густое марево холодного тумана, но дождей по-прежнему не было. Протекающая мимо города речушка обмелела почти до дна, подземные источники давали все меньше воды, а колодцы пересохли. От каменоломни и немощеных улиц при малейшем дуновении ветра поднимались облака белой пыли. В дни, когда дули сильные ветры, жители, если могли, старались не показывать носа из своих домов. Пыль была везде и проникала через любые щели.

Взяв с этажерки тонкую книжку по магии стихий, которую хотел перечитать, Арви вызвал появление облака удушливой пыли совсем не магическим путем. Юноша чихнул и закашлялся. Элви и Сайви, сидевшие на диване тоже за чтением, подняли головы.

– Привет! – сказал Элви. – Ну как дела?

Сегодня старый маг с утра гонял Арвио индивидуально, чтобы выяснить, чего тот успел достичь, и наметить программу дальнейших занятий. Оказалось, что местного визуала и в самом деле зовут Ринальдин, ученики называли его мастер Ринальди, а стряпчий Рани – попросту Ринни, видимо, эти двое были близко знакомы не один десяток лет. Соскучившись по настоящему делу или по общению с себе подобными, мастер Ринальди подошел к обучению юных визуалов со всей серьезностью и взялся за ребят не на шутку. Для начала он начал объяснять им не только основы чисто визуальной магии, но и все, чем обладающие магическим даром могут легко воспользоваться в случае необходимости. Поэтому, обнаружив, что Арви обращает слишком мало внимания на магию, связанную со стихиями, он и посоветовал ученику восполнить пробел.

В целом обучение магии понравилось всем троим ученикам и самому учителю тоже. Пока занятия шли неспешно, Ринальдин считал, что изучение самых основ не терпит суеты, и добивался от учеников полного понимания материала и устойчивых результатов. Успехи учеников радовали старого визуала, только Элвио порой выдавал «Ой!», как подобные случаи называли теперь уже все, с легкой руки учителя. Под «Ой!» подразумевались неожиданные эффекты при сотворении самых простых, веками известных заклинаний. Изредка, впав в задумчивость, молодой северянин выдавал нечто настолько странное, что учитель долго потом чесал в затылке, абсолютно не понимая, как можно было получить подобный результат. В связи с этим мастер Ринальдин задавал юноше максимальное число упражнений на концентрацию внимания, и сам дополнительно занимался с Элвио именно этим.

Сейчас, после занятий с Арви, старый маг, как обычно, ушел отдыхать, следующая часть занятий начиналась ближе к вечеру. А пока ребята были свободны и могли не только позаниматься, но и погулять, что они порой и делали в эти часы.

– Ну что? Может, сбегаем, искупнемся на речку? – предложил Сайви, затюканность которого постепенно начала проходить.

– Там уже осталась одна грязь! – поморщился Элви, которому сегодня не хотелось никуда идти. – Непонятно, вымылся ты или испачкался.

– Может, тогда на карьер? – предложил Арви. – Там воды еще достаточно.

Остальные двое вздохнули – идти до карьера было мили полторы по буеракам, а по дороге и вовсе три. Пока вернешься обратно, считай, что и не купался – опять весь в поту и в пыли.

– А может, никуда не пойдем? – зевнул Элви. – Обольемся из ведра?

Одним из преимуществ, которое давали магические способности мэтра Ринальди, была скважина, до сих пор дающая чистую питьевую воду, хотя и в уменьшившемся количестве. Однако двух его товарищей не прельстила идея банально обливаться из ведра, их потянуло на путешествия и приключения. В результате все трое собрались пойти на карьер по короткой дороге.

Элвио был задумчив. У юноши имелась серьезная причина для раздумий, которые порой приводили к рассеянности на занятиях и странным эффектам при исполнении заклинаний. Еще на корабле, когда они с Арви решали, как вырвать Сайви из лап дяди и замести следы, он сделал то, от чего предостерегала его Элианна, – буквально на несколько мгновений взглянул в камень, данный ему отцом. Если уж ведающая назвала его магом, то древний артефакт мог бы подсказать, что надо делать, чтобы скрыть следы их бегства. Что надо делать, Элвио тогда понял, хотя применять это знание ему пока не пришлось. А потом начали приходить странные сны. Еще позже Ринальдин на занятии об артефактах и принципах работы с ними рассказал, что согласно легендам в древности существовали настолько мощные артефакты, которые достаточно было просто извлечь на свет, чтобы они начали менять события окружающего мира. Теперь Элвио подозревал, что данный ему камень если и не относится к тем самым, о которых упоминал маг, то достаточно недалеко от них. Слишком уж странно стали изменяться события вокруг ребят с того самого момента, хотя все было вполне в русле идеи о спасении Сайви, начиная от неожиданного появления и действий Лориана, с которым Элви был немного знаком в раннем детстве, и заканчивая встречей в заштатном городишке с визуальным магом, каковых было не так уж много. Причем маг не только предложил беглецам убежище, но и занялся их обучением. Являлись ли эти события результатом действия артефакта или каких-либо высших сил, юноша не знал, но всерьез начал опасаться второй половины предупреждения, которая грозила бедами неопытному магу, заглянувшему в кристалл. «Только бы эти беды не коснулись ребят!» – думал Элви.

До карьера товарищи добрались без приключений. Сполоснувшись, Арви и Сайви продолжили плескаться и дурачиться на мелководье, а Элвио, тщательно смыв с себя пыль, вылез из воды, дурачиться ему сегодня не хотелось. Поднявшись по камням еще выше, он сел в тени скалы на уступ и стал разглядывать окрестности.

Сам городок Лорг был относительно невелик, к северо-востоку от него огромную площадь занимали старые и действующие каменоломни, в которых столетиями, а может, и тысячелетиями добывали почти белый камень, из которого было выстроено немало домов и дворцов по всей территории Дорского полуострова. Это сейчас строительство почти не велось, а некогда медлительные быки тянули во всех направлениях телеги, груженные камнем из Лорга.

В какой-то момент размечтавшемуся юноше показалось, что он услышал откуда-то сверху человеческие голоса. Взглянув в этом направлении, Элви увидел несколько выше по склону отверстие старой выработки, по-видимому, раньше здесь добывали не только камень. Решив выяснить, что там такое, благо заняться все равно нечем, он поднялся ко входу в низкий тоннель, ведущий в толщу скалы. Внутри было темно, но внезапно оттуда вновь раздались голоса, теперь уже более различимые – один принадлежал подростку, а второй взрослому мужчине. Подросток то ли кричал, то ли просил, а грубый мужской голос ругался и пытался заставить его замолчать. Элви никак не мог подумать, что в этих краях еще встречаются торговцы живым товаром, поэтому смело, хоть и стараясь не шуметь, двинулся внутрь, даже не сообразив предупредить друзей.

Когда сзади раздались тяжелые шаги и кто-то схватил юношу, он не закричал, не привыкший когда-либо звать на помощь. Элви молча пытался вырваться, но его держали крепко. Воспользоваться магией юноша тоже не подумал – это умение еще не вошло в привычку, к тому же он старался воздерживаться от ее применения из-за частых ляпов при своих действиях. Зажав пленнику рот, мужчина потащил его туда же, откуда ранее слышались голоса.

За поворотом штольни тускло горела масляная лампа, в небольшом помещении, вырубленном в скале, сидели двое мужчин, а около стены сжались двое подростков, связанные по рукам и ногам.

– А вот и Кор добычу приволок! – подал голос один из мужчин. – Ну, показывай!

Тот, кого назвали Кором, завернув руку Элви за спину, вытолкнул его на середину помещения.

– А-а н-ничего! – оценил его тот же мужчина. – Где добыл?

– Сам пришел, – усмехнулся Кор. – Я поймал его у входа. Еще двое плещутся внизу, но я что-то опасаюсь их вылавливать.

Тем временем он деловито связал юношу и стал пытаться засунуть ему в рот какую-то тряпку. Элви уворачивался, хотя кричать не собирался, только еще не хватало, чтобы сюда же попали товарищи. В конце концов Кор просто завязал ему рот и толкнул к двум другим пленникам, одним из которых оказалась девчонка.

– Посиди пока! Вечером тронемся дальше.

Тем временем Арви и Сайви наконец накупались и принялись звать, а потом и искать Элви. Сайви предположил, что тот мог уйти домой, но Арви был уверен, что нет. Они стали переговариваться и обсуждать, лучше ли продолжить поиски или бежать к Ринальдину, чтобы тот с помощью магии выяснил, куда пропал их товарищ. Пока они препирались, двое подельников Кора, подумывавших было поймать и этих парнишек, решили оставить свою затею и сматываться прямо сейчас – связываться с магом им не хотелось.

Быстро вернувшись внутрь, они схватили мальчишку с девчонкой и потащили куда-то по проходу вбок, Кор с Элви последовал за ними. Вход, по которому пришел юноша, оказался не основным, через несколько минут пути вниз они вышли из тоннеля, у входа которого стояла простая карета без опознавательных знаков, запряженная четырьмя ульхасами, еще двое были привязаны за ней на поводу. Запихав внутрь подростков, двое мужчин сели с ними, а третий запрыгнул на козлы, и карета тронулась с места.

Глава 5

Когда приходит ветер

«Однажды приходит Ветер. Он смешивает судьбы людей и пробует их на излом. Лишь тот, кто, не противясь переменам, продолжает свой путь, достоин внимания богов».

«Уложение храма Ветров»

Лориан с Альтаной добрались до Лорга после обеда. Солнце уже склонялось к западу. Белые каменные домики, запорошенные белой пылью кусты, безлюдные пыльные улицы и жара. Даже на базарной площади оказалось пусто. Лишь через некоторое время супругам попался первый прохожий.

– Эллари, – обратился к нему Лориан, – не подскажете ли, где найти стряпчего Рани Ларади? – Молодой человек запомнил все, что рассказал ему Элвио о том, куда товарищи держат путь.

– Мастер Ларади? Он живет примерно в трех кварталах отсюда. Я могу вас проводить, нам по пути, – приветливо предложил прохожий.

Лориан с Альтаной поблагодарили и направились к дому стряпчего.

Человек, сопровождавший супругов, постучал в дверь и, перебросившись с хозяином парой слов, ушел.

– С чем пожаловали? – щурясь, спросил Лориана седой старик.

– Я ищу моего троюродного брата, его зовут Элви. Не так давно мы виделись с ним на корабле, и Элви рассказал мне, что он с другом дальше направляется в Лорг.

Стряпчий молчал, оценивающе разглядывая гостей, поскольку ему были хорошо известны обстоятельства дела, сопровождавшиеся побегом подростков из дома.

– Некий поверенный Соли Ранди посоветовал обратиться к вам, чтобы юридически утрясти ситуацию с их новым спутником, – добавил Лориан, заметив недоверие собеседника.

– Юноша назвал вам мое имя?

– Да, мэтр Ларади. Элви приглашал меня с собой, но в тот момент я отказался. На всякий случай он все же сообщил, где его искать, если я изменю свое решение. Правда, Элви мог уже отправиться дальше, ребята хотели успеть добраться в Игмалион до зимы.

Стряпчий хмыкнул:

– Молодые люди заходили ко мне.

– Они не говорили, куда направятся дальше? – вмешалась в разговор Альтана.

Рани оглядел молодую женщину, и его сердце потеплело: судя по выражению ее лица, интерес приезжих к беглецам был вполне искренним желанием увидеть Элви, но осторожность не помешает.

– Если вы подождете меня здесь, я уточню, куда они направились.

– Нам не хотелось бы вас стеснять, – смутилась женщина.

– Ничего страшного, я скоро вернусь и сообщу вам, где можно найти юношу и его товарищей.

Лориан кивнул, и стряпчий, выйдя из дома, окольным путем направился к дому Ринальдина, чтобы самому выяснить у Элви, есть ли у него некий троюродный брат, которому юноша сообщил о маршруте своего путешествия.

Вернувшиеся после безуспешных поисков в дом Ринальдина Сайви и Арви рассказали учителю о том, что Элви, вероятнее всего, похитили. Старый визуал подробно расспросил ребят и приготовился к работе. Маг быстро определил, что юношу украли некие приезжие, а теперь они едут на восток. После чего Ринальдин отправил Сайви срочно сообщить все обстоятельства происшествия в городскую управу.

Когда посланец убежал, маг обратился к Арви:

– Пока вас не было, ко мне приходил Рани и рассказал, что твоего друга разыскивает молодой человек, назвавшийся его родственником. Он сегодня появился в Лорге со своей супругой и сказал, что Элви сообщил ему, куда вы направляетесь, и назвал имя стряпчего. Рани решил проявить осторожность и сначала обратился ко мне, но я ничего не слышал от Элви о каком-то родственнике.

– Как его зовут?! – Арви вспомнил их неожиданного помощника на корабле, только у того не было никакой супруги.

– Молодой человек представился Лорианом.

– Это он! Лориан помог нам, когда дядя Сайви пытался задержать племянника. – В душе у Арвио вспыхнула надежда, что странный молодой человек поможет им еще раз. – Где он остановился?

Ринальдин хмыкнул, пристально посмотрел на Арви и усмехнулся:

– Рани сообщил, что пригласил молодоженов подождать у него дома, пока он уточнит, где находится искомый юноша. Ты полностью уверен в том, что представившийся родственником Элви ничего дурного не замышляет?

– Уверен! Я приведу его! Возможно, он сумеет помочь… – И Арви поспешно выскочил из дома.

Запыхавшийся Лориан появился вместе с ним минут через десять. Узнав, что поисковое заклятие Ринальдина указало на дорогу в Синал, небольшой городишко к востоку от Лорга, он сразу же вышел, обронив на ходу:

– Я уехал! Сообщу, как только отыщу.

Однако найти верхового ульхаса и договориться с его хозяином о найме получилось не так и быстро, хотя Лориан почти не торговался, невзирая на явно завышенную цену. Хозяин животного, ощутив срочность дела, держался за каждый медяк. В путь удалось отправиться, только когда начало смеркаться.

Не раз и не два за время пути молодому человеку хотелось размозжить голову упрямой твари, когда та начинала сбавлять ход и пыталась свернуть к обочине. Лориан понимал, что время упущено, но гнал ульхаса в надежде, что похитители задержались в городке, а если нет, то он рассчитывал хотя бы узнать, куда они направились дальше.

Наконец впереди показались первые огни Синала.

Городской стражи как таковой на въезде не оказалось, видимо, в городишке не были особо обеспокоены вопросами безопасности. Редкие прохожие шарахались от всадника на взмыленном ульхасе и не могли внести ясность, приезжали ли сюда некоторое время назад посторонние люди. После томительного кружения по прилегающим к главному тракту улицам удалось найти одного человека, который видел, как в городишко въехала черная карета, запряженная четверкой ульхасов, и свернула на одну из улиц. Под нажимом Лориана, он даже объяснил, куда именно могли направляться приезжие.

Небольшой ухоженный особняк из светлого камня резко контрастировал с соседними обшарпанными постройками. Молодой человек постучал в прочную дверь из темного дерева. Ему открыл швейцар:

– Что угодно да-нери? – слегка поклонился тот, при этом цепко оглядывая незнакомца.

– Я ищу детей, которые недавно прибыли в ваш город. Мне сообщили, что они направились сюда. – Лориан не был уверен в том, что говорил, но в его голосе этого не чувствовалось.

– Да-нери наверняка ошиблись домом… – начал швейцар, с еще большим подозрением глядя на незваного посетителя.

– Я хотел бы удостовериться в этом! – Голос молодого человека был тверд, он уже почувствовал повышенную нервозность швейцара. – Один из подростков – мой младший брат. Он пропал сегодня вечером.

– Да-нери наверняка ошиблись! – Голос швейцара стал тверже. – В нашем заведении нечего делать подросткам. Это…

– Я хотел бы удостовериться! Или мне стоит обратиться в городскую управу?..

Швейцар попытался захлопнуть дверь, но Лориан оттеснил его, мимоходом прошептав тому на ухо:

– Из Лорга уже отправлены дознаватели, и скоро они тоже прибудут сюда. – Он не знал этого наверняка, но хотел верить в сказанное.

В городской управе Лорга по поводу жаркого дня к моменту прихода туда Сайви оставался только дежурный, а точнее сторож, который не знал ровным счетом ничего и никого не хотел вызывать. Сайви уже чуть не плакал, пытаясь доказать глуховатому блюстителю порядка, что дело не терпит отлагательства, когда в дверь управы зашел немолодой мужчина в штатском, но с хорошо заметной военной выправкой. Подросток тут же замолчал и постарался казаться незаметным, он все еще опасался, что его будут искать, несмотря на убеждения мага и стряпчего.

– Приветствую! – обратился вошедший к сторожу. – Как я понимаю, эллари ло’Конти вряд ли задержался на работе и уже отбыл на отдых в связи с жаркой погодой? – В то же время его взгляд оценил Сайви, но не задержался на нем. – Мне пришлось припоздниться из-за жары, да и путь неблизкий, но хотелось бы повидаться с мэром. Не могли бы вы сообщить ему о моем прибытии?..

– Да-нери Велари! – заюлил сторож. – Время и впрямь позднее. Да-нери ло’Конти уже давно отдыхает. Я мог бы похлопотать на постоялом дворе, чтобы вас разместили за счет управы, а утром до жары на свежую голову да-нери смогут встретиться и обсудить все дела…

– Давно?.. – приподнял брови приезжий. – Мне казалось, что рабочее время в управе закончилось не более часа назад… Распорядок успел измениться?..

– Э-э-э…

– Любезный, – прервал его гость, – насколько я знаю, усадьба мэра находится в двух кварталах отсюда, и я был бы очень обязан, если бы вы поторопились, дабы нам не откладывать серьезный разговор на еще более позднее время. Впрочем, можно послать с запиской молодого человека, – господин кинул взгляд на Сайви, – он добежит быстрее.

– Ну что вы, да-нери, нельзя доверять такое дело первому встречному. Я мигом! – С этими словами сторож бодро заковылял к выходу.

Приезжий усмехнулся в русые усы и присел на стул. Когда дежурный вышел, он, обернувшись к Сайви, спросил:

– А вы, молодой человек, тоже здесь по делу? И хотели бы видеть мэра?

Сайви замялся, но, набравшись храбрости, выпалил:

– Моего друга и еще каких-то ребят украли бандиты! Наш учитель, он маг, определил направление, в котором их увезли. Меня отправили сюда, чтобы сообщить об этом и попросить выслать погоню.

Незнакомец насторожился и внимательно посмотрел на мальчишку:

– Откуда известно, что это были приезжие? Сколько их было, и куда они направились? Что еще известно о похищении?

Сайви захлопал глазами, соображая, кто этот человек и как ему лучше преподнести всю историю.

Приезжий, заметив, что подросток растерян и напуган, добавил:

– Меня зовут Торни. Не бойся! Я глава администрации города Тали к югу от Лорга, причем новой, назначенной из Игмалиона. Мне поручено разобраться во всем безобразии, что тут творится. – Отставного военного явно не слишком радовало это назначение, но он твердо решил навести порядок на новом месте. – И я разберусь!

Окончание прозвучало угрожающе, однако Сайви почувствовал, что угроза адресована не ему.

– Да-нери Торни, – начал мальчик. – Мы с приятелями купались на заброшенном карьере, а потом один из нас, его зовут Элви, отошел в сторону, мы и не заметили. Когда хватились, его уже не было. Мы побежали к наставнику, мастеру Ринальдину, он маг. Все рассказали ему. Он и определил, что Элви похитили приезжие и куда они направились.

– Ты будущий маг? – слегка улыбнулся Торни. – Знаком я с вашим учителем. Так куда они направились?

Сайви смутился еще больше, но быстро ответил:

– Да, мне сказали, что я визуал. А направились они по дороге в Синал, но это было уже несколько часов назад! – Подросток едва сдерживался, чтоб не закричать, что надо торопиться.

– Визуал? – слегка удивился собеседник.

– Да! И мои товарищи тоже…

– Тогда вам прямой путь в Антрайн – Академию визуальной магии. Вас с радостью примут и обеспечат всем за государственный счет. Я помогу вам!

– Мы слышали об этом, – тихо произнес Сайви, опустив голову. – Не знали точно, но хотели добраться до Антрайна. На время пришлось остановиться здесь, и вот…

– Хорошо! – Торни хлопнул себя по колену ладонью. – С этим мы разберемся позже! Если у вас проблемы с документами, я помогу вам все утрясти.

При этой фразе у Сайви захолонуло сердце.

«Нельзя ему рассказывать все! Но он может помочь Элви получить гражданство, если то, что говорят о законах Игмалиона, – правда…»

Торни хотел еще что-то сказать, но тут дверь в управу распахнулась, и на пороге появился сторож, услужливо пропустивший вперед немолодого господина довольно плотной комплекции. В первое мгновение по лицу мэра еще блуждала гримаса, словно у него побаливал зуб, но при виде приезжего он сразу постарался придать своему лицу любезное выражение.

Торни поднялся навстречу вошедшему:

– Рад вас приветствовать в добром здравии, мэтр ло’Конти, – произнес он. – Прошу прощения за беспокойство после окончания вашего рабочего дня, но дело, вынудившее меня приехать, действительно неотложное.

– Ну что вы, эллари, я всегда к услугам короны и народа! Не извольте беспокоиться! Мы тут же пройдем в мой кабинет и обсудим сложившуюся ситуацию с должной обстоятельностью.

Торни, слегка отвернувшись в сторону полутемного вестибюля, опять усмехнулся, но, повернувшись к мэру, сказал:

– Ваше рвение достойно похвал! Мы сразу же займемся разбором ситуации, как только разрешится вопрос молодого человека, пришедшего первым. – Он кивнул в сторону Сайви.

Ло’Конти не сдержал неприязненной гримасы:

– Наш служащий уже доложил мне, что юноша обеспокоен пропажей своего сверстника. Мы займемся его делом, как только появится свободное время…

– Сейчас же… – твердо прервал его Торни. – Дело о пропаже подростков, которых, скорее всего, выкрали работорговцы, не терпит никаких отлагательств. Даже не считая того, что один из них – потенциальный визуальный маг. Это дело государственной важности. Извольте распорядиться послать самых опытных в подобных делах из городской стражи или любых других по следу похитителей, и немедленно! Я прослежу лично…

– Может, пройдем в мой кабинет? – несмело предложил мэр.

– Нет. Если нужна печать, можете за ней сходить, а я подожду здесь.

– Печать у меня с собой…

– Отлично! Думаю, что лист бумаги тоже здесь найдется. Или нужна гербовая? – В голосе Торни просквозила легкая насмешка.

– Нет. Что вы! Начальнику стражи достаточно моей подписи.

– Тогда за дело!

Дежурный заметался, зажигая лампы и разыскивая бумагу, но вскоре все было готово. Получив в руки лист с размашистыми каракулями высшего должностного лица в городе, Торни, бросив мэру: «Благодарю за оперативность!» – обернулся к Сайви и сказал:

– Идем! Нельзя терять ни минуты!

Командир городской стражи, к радости пришедших, оказался человеком дела и, не задавая лишних вопросов, только уточнив факты, уже через пятнадцать минут выслал отряд в направлении Синала. После чего обратился к Торни и Сайви:

– Хорошо бы доставить сюда мэтра Ринальдина. Я не уверен, что похитители скинут весь товар в Синале. Нужно будет определить дальнейшее направление поисков. Судя по описанию, у юноши довольно редкий типаж. С одной стороны, его слишком легко найти, а с другой, весьма вероятно, что торговцы живым товаром, если это были они, направятся дальше на восток в более богатые районы. – Он нахмурился. – Не первый год отлавливаем мелкие шайки, но все время появляются новые. Пока будет спрос на молодых рабов, будут и те, кто занимается таким промыслом.

– Тогда не будем терять времени! Сайви, сбегай за магом!

– Не стоит беспокоиться, я уже распорядился послать за ним служебную карету. Старика довезут до самых дверей.

К удивлению Сайви, вместе с Ринальдином появилась и Альтанея, которая пришла в дом мага, беспокоясь еще и за своего мужа. Зная характер Лориана, она опасалась, что тот, встретив похитителей, попытается задержать их сам, не дожидаясь подмоги.

Отдышавшись с дороги, Ринальдин тут же послал очередное поисковое заклятие, которое подтвердило худшие предположения: Элви уже миновал Синал и двигался дальше к северо-востоку, но маг не мог точно определить дорогу, по которой поехали похитители. Чтобы лучше сосредоточиться, он попросил возможности уединиться. Начальник стражи отправился отдавать новые приказания подчиненным.

Ожидая результатов магического поиска, оставшиеся в комнате невольно разговорились.

– Я услышала, что вы представитель центральной администрации королевства, – не очень уверенно начала Альтана, обращаясь к Торни. – За последние годы, а особенно этим летом, у меня накопилось много вопросов, которые волнуют многих, однако местные власти предпочитают или закрывать глаза на происходящее, или пытаются устранить тех, кто своими силами собирается разрешить возникшие проблемы…

Она опасалась говорить конкретно, не зная, как относится к данным проблемам ее собеседник. Тогда Торни Велари решил взять инициативу в свои руки.

– Поясните, что вы имели в виду? Если речь идет о беспорядках, вызванных засухой и голодом, то именно по этому вопросу я и приехал в Лорг. Задачей местной администрации является скорейшее обеспечение людям хотя бы минимальных условий для выживания, тогда они не станут бунтовать.

Альтанея облегченно вздохнула:

– Да. Вы абсолютно правы, мало кто станет рисковать жизнью, если на кону не стоит жизнь его самого и близких ему людей. Обеспечьте продуктами голодные районы, и не будет никаких беспорядков… Даже не продуктами… Дайте людям работу, способную их прокормить, и они благословят такую власть.

– На основной территории Игмалиона пострадавшие от стихийных бедствий районы обеспечивает государство, до нормализации обстановки. А уж найти достойную работу, если ты не лентяй, на юге и того проще.

Собеседница вздохнула:

– А у нас в наиболее пострадавших районах вдоль Анрейна и по всему центральному Дору людям вместо достойной работы предлагают наняться по долгосрочным контрактам в храмы за мизерный аванс, да и то не везде. Многие работодатели уволили большинство работников, люди бегут на юг и на север в поисках работы, а те, кто связан семьями, готовы продаться в рабство за еду.

Ринальдин все еще не появлялся, и разговор продолжился. Расхрабрившаяся Альтана принялась излагать свои планы по организации взаимопомощи в пострадавших районах и снабжения их за счет менее затронутых засухой областей. Торни слушал молодую женщину с большим интересом, иногда высказывая собственную точку зрения.

– А взялись бы вы за реальную организацию того, о чем говорили?

– Разумеется, да! – не задумываясь, ответила раскрасневшаяся Альтана.

– Очень хорошо! Я обдумывал создание инициативных групп на местах, но для этого нужна не только инициатива, но и трезвый взгляд на вещи. Думаю, что вы способны заняться этим при моей поддержке.

– Как же местные власти и аристократы? Кроме того, охрана внутреннего порядка давно охотится за стихийными лидерами, пытающимися организовать и направить народ не к бунту, а к взаимопомощи.

– Местные власти, – усмехнулся Торни, – прислушаются к голосу метрополии, каковой здесь считают Игмалион. К сожалению, представителей центральной власти маловато для полноценной реорганизации здешнего быта, к тому же не все из назначенных лиц с должным рвением исполняют возложенные на них обязанности, опасаясь за свою шкуру из-за мятежа на юге. Но это выправится в скором времени. Я найду способы устранить возможные препятствия и ручаюсь за поддержку со стороны своего начальства.

Молодая женщина улыбнулась, хотя сомнения все еще не покинули ее, но впереди наконец-то замаячила реальная надежда.

Из отведенной ему комнаты показался Ринальдин, на его лице читалась растерянность. Взоры всех присутствующих обратились к магу.

– Я проследил путь похитителей. Они миновали Синал и направились дальше на восток. К сожалению, Элви остался при них.

– Куда направились? – переспросил подошедший командир охраны.

– Вот в этом и проблема, – с досадой произнес старый визуал. – Мои силы слабы, виденье не дало четкой картины. Кажется, следующий город на их пути – Рейхон или что-то в этом роде…

Маг стоял, не зная, куда девать руки, как не выучивший задание ученик. Начальник охраны вздохнул и вышел. Через несколько минут он вернулся с картой и расстелил ее на столе.

– Вот. Посмотрите. Возможно, так будет легче, – обратился он к Ринальдину.

Тот подошел и, склонившись над картой, стал водить по ней пальцем, шевеля губами.

– Да. Следующим на их пути будет Рихон. – Он поднял голову.

– Хорошо, тогда я высылаю людей туда, пока есть надежда, что удастся перехватить этих мерзавцев.

В прихожей дома стоял полумрак, однако изнутри слышались приглушенные голоса.

– Идите вперед! – скомандовал Лориан привратнику. – Вам зачтется содействие властям, но в противном случае…

Привратник нехотя прошел вперед, молодой человек последовал в шаге за ним. Из-за поворота коридора раздался развязный женский смех, которому вторил густой мужской бас. Швейцар приостановился.

– Вы уверены, что нам туда? – осведомился Лориан, догадка которого о назначении особняка все более подтверждалась. – Меня не интересует ваш персонал, и тем более ваши клиенты, только недавно привезенные подростки.

Привратник, кажется, вздохнул с некоторым облегчением и повернул к лестнице на второй этаж. Достаточно искусно отделанный панелями из темного дерева коридор, изящные светильники, полумрак и ряды дверей по обеим сторонам, откуда-то доносящиеся негромкие голоса – все подтверждало профиль заведения.

Из перпендикулярного коридора прямо на них внезапно вынырнул высокий мужчина. Лориан ударом в челюсть отбросил незнакомца. «Кажется, мы уже встречались при похожих обстоятельствах», – промелькнуло в голове молодого человека. К его сожалению, удар пошел вскользь, и упавший тут же начал подниматься, выхватывая кинжал. Да, ошибки не было, этот тип уже получал в рожу от Лориана около года назад, когда слишком навязчиво и недвусмысленно начал подкатываться к деревенской девчонке, которая путешествовала на корабле одна.

– Я зарежу тебя, сука! – процедил мужчина.

– Далеко не факт, – криво усмехнулся Лориан, кинжал уже был в его руке. – К тому же от городской стражи Лорга тебе точно не уйти.

Незнакомец прислушался и услышал то, что молодой человек отследил еще несколько мгновений назад – цокот множества копыт по мостовой. Однако, понадеявшись на свою скорость, он рванулся к противнику и с воем отскочил, когда, резко развернувшись, тот отвел выпад и достал его кончиком ножа, прочертившим длинный кровавый порез наискось через лицо. Лориан отпрыгнул и еще раз усмехнулся, меченому теперь не остаться в тени; понятно, что он мог бы располосовать наглецу не лицо, а горло, но труп перед появлением городской стражи ему и не нужен. Раненый незнакомец бросился назад по коридору. Привратник давно смылся, но в прихожей дома уже звучали голоса военных, и на нижних ступенях лестницы раздался топот сапог.

Привратника, конечно, отыскали. Сжавшихся в углу мальчишку с девчонкой обнаружили в одной из запертых комнат. Однако, даже обшарив все заведение, Элви не нашли. Куда двигаться дальше, Лориан не знал, тем более что время было уже упущено. С тяжелым сердцем он вернулся в Лорг вместе со стражниками. Претензий к молодому человеку по поводу располосованной рожи незнакомца не возникло, тот оказался кое-кому известен, и его тоже прихватили с собой, дабы выяснить некоторые подробности о торговле запрещенными снадобьями.

Черную карету без гербов никто не останавливал по дороге для проверки. Некогда в подобных экипажах разъезжали представители имперской тайной службы, а позднее ими часто пользовались состоятельные господа, желающие быть неузнанными при поездках к своим любовницам. Поэтому у стражников уже вошло в рефлекс не проверять такие кареты.

Двух подростков работорговцы пристроили достаточно быстро, куда именно, Элви так и не понял. Но его самого, польстившись на необычную внешность, решили продать подороже. Для этого надо было проделать немалый путь к восточному побережью, где располагались самые крупные города и элитные заведения. Однако похитители, приободренные по дороге кем-то из знающих людей, решили пойти даже на это – поездка обещала окупиться с лихвой. Элви с ужасом слушал обсуждение перспектив его продажи в разных вариантах и наконец решился на побег, когда в одном из городков похитители оставили его без присмотра, понадеявшись на то, что он крепко связан.

Воспользоваться магией Элви так и не рискнул, хотя обдумывал вариант пережечь веревки каким-нибудь огненным заклинанием. Ему просто удалось заблаговременно ослабить путы до такой степени, что его гибкость позволила вывернуться из них. К сожалению, об изменении внешности беглец даже не подумал, никак не предполагая, что работорговцы рискнут обратиться к городской страже, не имея на него никаких документов.

В результате Элви обнаружили и вернули похитителям достаточно быстро, несмотря на утверждения паренька, что его похитили и хотят продать. Как выяснилось, работорговцы представили дело так, будто отец решил забрать своего незаконного сына у любовницы, чтобы дать ему воспитание, а тот решил сбежать, не желая расставаться с матерью. Случаи, когда отцы по разным причинам забирали детей у своих жен и любовниц, не были редкостью, и никто не стал утруждать себя проверкой подлинности бумаг, которые были заготовлены заранее.

Сильно бить юношу за побег не стали, чтобы не испортить товар, но с этого времени не только регулярно проверяли связывающие его веревки, но и старались не оставлять одного, выходя пообедать или по другим делам только по очереди. Похитители ехали почти без остановок, даже спали посменно, не желая больше рисковать.

К концу путешествия восточные ветра сменились западными, начались дожди, и заметно похолодало. Стянутые руки и ноги стали быстро замерзать, и похитителям пришлось время от времени ослаблять веревки, чтобы растереть руки и ноги пленника. Абсолютно вымотавшийся и замерзший Элви даже обрадовался, когда дорога закончилась и он оказался в теплом помещении, где с него наконец сняли веревки, в которых пленник провел почти две декады.

Юноша быстро понял, куда попал, но, сжав зубы, решил держаться изо всех сил. Из разговоров Элви выяснил, что городок, около которого в помещениях старого замка и располагалось заведение, находится почти на самом восточном побережье, где-то недалеко от столицы[15]. Бежать в это время года через полстраны[16] без денег и теплых вещей было равносильно смерти, а он должен был выжить и вернуться к друзьям, потому что без его помощи они не смогут добраться до Игмалиона.

После истории с егерями Ралия сделалась еще более непоседливой. Ее энергичная натура не находила себе подходящего применения. Деревенским парням пришлось забыть зажигательные танцы с рыжеволосой подругой, зато окрестные горы часто видели, как она верхом на своей карайне или пешком пробирается по расщелинам и осыпям в поисках непонятно чего.

Как-то раз Ралия возвращалась с пешей вылазки. Она и прежде неоднократно проезжала мимо этой трещины в скалах, но ничто не привлекало ее внимания. На этот раз девушка медленно переставляла усталые ноги, почти не глядя по сторонам. Неожиданно ей послышались голоса. Незнакомая речь, резкие гортанные звуки с плавными переходами. Ралия встряхнула головой и огляделась – в горах может встретиться всякое. Ничего необычного она не заметила, но поняла, что звуки доносились из расщелины.

Ралия протиснулась между выступов камней и оглядела место. Узкий проход обрывался отвесной скальной стеной, под которой лежала большая груда камней. Никого и ничего, голоса тоже пропали.

Внезапно мир вздрогнул, и грохот обвала ударил по ушам. Девушке показалось, что огромные камни раздавливают ее тело, и она потеряла сознание.

Товарищей из отряда, обеспокоенных долгим отсутствием Ралии, вывела к ней Лорхи. Молодые люди вытащили бесчувственное тело из короткого каменного тупика и отвезли на базу. На какой-то момент девушка очнулась, но окружающих не узнавала. Вскоре у Ралии начался сильный жар, она кричала и металась в бреду. Несколько раз девушка выкрикивала имя Релио и просила его позвать. Неожиданно Лорхи повела себя странно, она стала нервно ходить вокруг дома, не впуская обратно вышедших из него. На все просьбы и вопросы карайна отвечала: «Ралия далеко. Ей нельзя мешать». Не представляя, чем помочь подруге, товарищи отправили гонца к ведающей. Прибывшего ночью по срочному вызову Райдена карайна впустила в дом, но тот не задержался надолго у постели больной. Наставник был мрачен, и никто не осмелился расспрашивать его. Вернувшийся от ведающей гонец не добавил оптимизма – ведьма отказалась ехать с ним, сказав только: «Все в руках Высших[17]. Она должна пройти через это сама».

Райден с трудом сдерживал внутреннюю дрожь, нечто необъяснимое снова вторгалось в жизнь людей, и неизвестно, чем это могло обернуться. Он долго убеждал Лорхи привезти Релио, пока та не согласилась. Бывший разведчик княжеских войск не раз сталкивался с проявлениями неведомого, но не имел дара, чтобы понять, как противостоять такому вторжению. Сейчас он искренне надеялся на то, что молодой денери, прошедший через не менее странные события, сможет понять, чем помочь попавшей в беду девушке.

Релио прибыл на рассвете, когда больная на некоторое время уснула. Взглянув на Ралию, он пожал плечами и сказал:

– Я не знаю, что с ней, но Лорхи права: ей нельзя мешать. – Посмотрев в глаза Райдена, юноша добавил: – Я посижу с Ралией, чтобы она чувствовала, что ее ждут, и нашла дорогу обратно…

Релио просидел рядом с девушкой четыре дня, прикладывая ей на лоб холодные компрессы и заставляя пить. Молодой денери ощущал, что сделать для больной большего не может никто, но верил в счастливый исход. Время от времени к ним заходил Райден, тогда Релио старался успокоить и наставника. Лорхи дежурила у дверей снаружи и спала вполглаза.

Постепенно Ралия стала все чаще приходить в себя. На четвертую ночь лихорадка исчезла. Утром девушка очнулась сильно ослабевшая, но совершенно здоровая. Она не понимала, что с ней произошло. Товарищам по отряду рыжая пояснила лишь то, что в бреду видела много кошмарных историй.

Однако через день она попросила прощения у наставника в присутствии Релио и, опустив глаза, призналась:

– Я поняла, что не раз едва не преступала грань и совершала поступки, ценой которых могла стать не только моя жизнь.

Релио смутился и промолчал, а Райден ответил:

– Надеюсь, теперь ты будешь поступать иначе…

За время болезни лицо девушки заострилось, и глаза казались гораздо крупнее. Даже на первый взгляд она сильно отличалась от прежней Ралии. Постепенно окружающие начали замечать, что и характер ее изменился – она стала гораздо серьезнее и старалась обдумывать каждое свое действие.

После выздоровления Ралия стала частенько навещать Релио, который вернулся в свою уединенную долину. Не зная, как отблагодарить за заботу, она рассказывала юноше, погруженному в тягостные размышления о прошлом, про все подряд, пытаясь его развеселить. Иногда у нее получалось привлечь внимание Релио, тогда его взгляд теплел.

Посещения неугомонной девчонки сначала немного раздражали молодого денери, которому не хотелось никого видеть, но постепенно он стал ожидать ее визитов. Однажды Релио, ругая себя, все же решился поговорить с гостьей о последнем происшествии в горах. Сам побывав в нелепом положении, когда, случайно уснув в пещере, он проспал там больше двадцати лет, молодой денери не раз обдумывал, почему происходят столь невероятные события.

– Сразу после твоей болезни я побывал в расщелине, где тебя нашли, но не увидел ничего особенного, хотя задерживаться там не хотелось. Только какая-то древняя грусть разлита в воздухе, но это могло показаться. Остальные и этого не заметили. Может, то, что там было, ушло?

Ралия некоторое время подбирала слова, потом начала рассказ:

– В первый момент я не почувствовала ничего, только услышала странные голоса, раздававшиеся из расщелины. Я зашла туда, и вдруг мне показалось, что на меня обрушились скалы. Тело сдавило. Я потеряла сознание. Уже потом, в бреду, я поняла, что в этой расщелине и около нее находятся две старые могилы. Правда, людей в расщелине просто завалило камнепадом. Три женщины и два подростка спасались от кого-то, но не успевали уйти, тогда они с помощью своей силы перекрыли проход для врагов, но и сами погибли. Они знали, что погибнут, но сделали это…

Релио покачал головой:

– Давно это было?

– Не знаю. Наверно, давно. Даже на вид те люди не похожи на нынешних.

– Как они выглядели?

– Высокие, ярко-рыжие, с красивыми, но очень странными лицами – острыми скулами и подбородком и большими зелеными глазами, удлиненными к вискам. Я таких не встречала.

Молодой человек бросил взгляд на собеседницу, но промолчал о том, что ее лицо после болезни приобрело схожие черты.

– Куда же они шли, ведь в торце расщелины высокая скала? – вместо этого спросил он.

– В видениях там был узкий проход, – пожала плечами Ралия. – Но я не поняла, куда он ведет.

– С кем они сражались?

– Я видела много сражений, но подробностей почти не запомнилось. Чаще всего враг представлялся мне в виде серого тумана, но что-то скрывалось внутри него. Я попытаюсь вспомнить еще и тогда расскажу.

Ралия стала приезжать чаще и каждый раз старалась рассказать что-то новое. Релио с нетерпением ждал ее очередного приезда. Постепенно между молодыми людьми завязались доверительные приятельские отношения. Отшельник начал подумывать о возвращении к людям.

В прошлом году, когда снега в Великих холмах достигли метровой высоты, нашествие любителей чужого добра и просто одержимых жаждой убийства временно прекратилось. Это вам не срединный Игмалион – желающих кувыркаться в снегу по пояс, а позже и с головой, находилось не так уж много. Никто не знал почему, но если в Великих холмах и к востоку от них, не считая Эйгенских болот, снежный покров мог достигать и четырех-пяти локтей, то в Нарите снега выпадало максимум по колено.

Зиму Ролан с Ареном провели в доме Ролана, не желая стеснять Караду, но нередко навещая Альну, которая готовилась стать матерью. Мастер за всю зиму так и не объявился. Зато из мутных волн вынырнул Керт с новой шайкой. На этот раз он был гораздо осторожнее и в отличие от пришлых мародеров неплохо знал здешние места. Однако его тоже здесь знали, поэтому, отметившись парой мелких стычек, он ушел куда-то к востоку.

В начале осени Арен совершенно неожиданно встретился с Кертом в одном из кабаков, куда принес излишки дичи. Встреча не была совсем уж случайной, за пару недель до этого прошел слух, что старый враг вновь появился в Холмах, и Арен стал активнее посещать окрестные поселки и особенно кабаки с надеждой на встречу, и вот она произошла.

Получив от хозяина трактира деньги за добычу, Арен направился к ближайшему столику, около которого уже стояли трое посетителей, чтобы выпить кружку холодного морса. День выдался солнечный, и после быстрой ходьбы хотелось пить. Двое у стола по виду напоминали охотников, но точно не местных. На звук шагов обернулся третий, и Арен узнал Керта.

Цепким взглядом холодных глаз тот оценил юношу и слегка расслабился.

– Давненько не виделись, – бросил он. – Тяжеленькая была зима, особенно для увечных.

В словах Керта звучал неприкрытый сарказм, но глаза оставались холодными, он внимательно следил за реакцией Арена. Но тот не подал вида, что насмешка хоть как-то задела его. Возможно, Керт рассчитывал на юношескую горячность Арена и провоцировал молодого охотника. Драки в трактире на территории Великих холмов были строго запрещены. После того как нарушителя общими усилиями выдворяли из помещения, никаких силовых мер против него не предусматривалось, просто в этом трактире его больше не обслуживали, а подобные заведения в здешних малолюдных краях были наперечет. Поняв, что провокация не удалась, Керт как ни в чем не бывало продолжил:

– Присаживайся! Расскажешь, как там у вас дела. Как поживает старик и с кем теперь бывшая жена Элана…

Арен в первый момент стиснул зубы – стариком назвали мастера Лодана, но потом усмехнулся – провокация продолжалась, изменилась только форма. Не на такие ли подколки попался некогда несчастный Элан…

– Мастер отправился путешествовать. Моя жена под опекой Карады. А если желаешь узнать подробности, можем выйти из трактира, здесь воздух какой-то душный, – негромко заметил Арен.

Легкая тень сомнения скользнула по лицу Керта – за прошедшее время сопляк набрался самоуверенности, и в его голосе появилась жесткость.

– Нет. Мне сейчас не до сплетен. Я намеревался пообедать с друзьями, только вот твоя кривая рожа портит весь аппетит.

Один из приятелей Керта сперва хмыкнул, но, встретившись взглядом с Ареном, сделал вид, что происходящее ему безразлично. Второй с самого начала изображал, что он ничего не видит и не слышит. В другой ситуации они, может, и поддержали бы заводилу, но одноглазый молодой охотник чем-то настораживал. Совсем не лицо, а нечто более глубинное вызывало в душе противный холодок и отсутствие желания связываться.

– Хорошо. Тогда поговорим в другой раз, – спокойно кивнул Арен и направился к выходу.

«Надо бы выяснить, где он бывает, а потом как следует все организовать и закончить дело. Жаль, что старик куда-то ушел…» – подумал Керт, мысленно сплюнув. Он не признался себе, что и у него этот, казалось бы, калека начал вызывать какое-то неуютное чувство в душе.

Через декаду с небольшим в облюбованном для охоты уголке Арен все чаще стал встречать следы других людей, хотя их самих не видел. Само по себе это не могло являться причиной для беспокойства, в этих местах охотился не только он, да и кто-то мог заглянуть для разведки. Однако в душе зрело чувство опасности. Арен решил удвоить бдительность, и, как выяснилось, не зря…

На теплой от солнца тропинке, петляющей в зарослях по склону холма, не могло возникнуть и мысли о том, что рядом притаилось зло. Но за два дня перед этим Арен едва не попал в западню с падающим бревном, подобные ставились на сарханов[18], но в сухом распадке не росло их излюбленных ягод, а значит, эти мощные звери почти не заглядывали туда.

Резкая тень ветки разрезала солнечный день, испуганно вскрикнула птица, время застыло, и Арен перекатом ушел от стрелы, вонзившейся в дерево за его спиной, лишь позже услышав тихий звон отпускаемой тетивы. Юноша, подхватив лук, метнулся в заросли, определяя положение стрелка. Чуть выше тропинки на склоне колыхнулась трава, и вторая стрела вспорола землю в том месте, где еще мгновение назад распластался Арен, но он уже скатывался в узкую балку. Молодой охотник прекрасно знал эти места, но и противник, видать, знал их не хуже. Теперь главное не угодить в волчью ловушку, которую наверняка насторожили, несмотря на неловчий сезон.

Вот и дно лощины. Запах сырости и палых листьев, уже начавших свой последний полет. Где-то здесь надо ожидать очередного стрелка – Керт редко охотится один.

След на мху указывал вверх на второй склон лощины, почти отвесный, удерживаемый от обрушения только корнями вековых деревьев. Войдя в тень громадного камня, юноша инстинктивно захотел слиться с ней. «Тень среди теней». На глазах двух изумленных преследователей, выжидавших момент, когда густые ветви не смогут перекрыть путь стреле, фигура молодого охотника стала нечеткой и переплелась с тенями от камней и деревьев. Странный эффект не давал никакой возможности прицелиться.

Когда что-то сместилось и краски мира поблекли, Арен уже уходил от преследователей, чтобы самому встать на их след.

Охоту пришлось забросить, то есть охотиться только ради пропитания, зато через несколько дней Арен вышел на след самого Керта. Однако опытный охотник все время ускользал от юноши, надеясь переиграть того без открытой стычки. Они кружили по лесам, но Арен не давал разорвать расстояние, подходя все ближе. Керт и его люди даже перестали ставить ловушки, чтобы ненароком не угодить в них самим.

Керт неуклонно смещался к югу в сторону Наритской провинции. Здешние скалистые холмы с обрывистыми склонами были малознакомы Арену, что давало преимущество противникам. Юноше все сложнее удавалось отыскивать врага и не давать ему оторваться.

Когда Арен взбирался на очередной крутой холм, то предполагал, что Керт находится слегка сзади, но тому был известен другой подъем, и они встретились на вершине, сразу увидев друг друга.

Заросший бородой Керт был страшен, его лицо не предвещало ничего хорошего, хотя Арен с лихорадочным блеском единственного ввалившегося глаза вряд ли смотрелся лучше.

– Ты еще пожалеешь, что нашел меня! – выкрикнул Керт, но на вершине холма дул сильный ветер, и слова слышались неотчетливо.

– Обязательно! – крикнул в ответ Арен, расчехляя лук.

Противник зло рассмеялся:

– Ты надеешься зацепить меня при таком ветре?! Лучше делай ноги, вдруг проскочишь! Людям я скомандовать не смогу, но сам подожду, пока ты отбежишь шагов на двести. Может, спасешься… – Керт ухмылялся во всю рожу, не спеша доставая свой лук.

Арен не двигался с места и молчал. Это исподволь нервировало Керта. Когда пауза затянулась, юноша внезапно подал голос:

– А поединка ты боишься?

Керт даже задохнулся от злости, проглотив первые слова.

– Становись, – только и выдавил он.

Молодой охотник медленно, что со стороны могло показаться неуверенностью, стал отходить к краю холма в поиске верной позиции, пока не остановился почти у самого обрыва. Он стоял, опустив лук, на вершине каменной гряды спиной к отвесному обрыву, его волосы развевал дующий в лицо резкий порывистый ветер. Последние осенние листья метались в его потоках вместе с первыми снежинками. Теперь противников разделяло около двухсот шагов. Керт только усмехался и не спешил, погода благоприятствовала ему, стрелять против такого ветра было бессмыслицей с нормальной точки зрения. Арен тоже это понимал, если только не… Он довольно давно не видел окна в серый мир, когда приходилось прицеливаться, сказалась тренировка на полный контроль своих действий. Но молодой человек знал, что ветер не будет помехой, если стрела пойдет через это окно. Никогда после первого раза Арен не пользовался этим приемом, показавшимся ему тогда слишком жутким и неправильным из-за последствий.

Года четыре назад по глубокому снегу Арен долго преследовал матерого самца сархана. Зверь не бежал напролом по целине, спасаясь от охотника, он то виртуозно петлял в густом мелколесье, то бросался в лощины с крутыми каменистыми склонами, где передвигаться на лыжах было гораздо труднее, и человек понемногу отставал. В другой раз Арен бросил бы преследование добычи уже давно, но в тот день как никогда нужна была пища. Излазив все окрестные холмы и распадки, где могли находиться дикие животные в такую погоду, лишь далеко за полдень молодой человек спугнул этого самца, и началась погоня.

Постепенно начинало смеркаться, Арен тяжело дышал, его руки и ноги дрожали от усталости, оставался единственный выход… На некоторое время зверь остановился ниже Арена на склоне холма в густом подлеске, тоже переводя дыхание, и, откинув голову, глядел на своего преследователя. Молодой человек вздохнул, и, мысленно прося прощения у зверя, быстро натянул лук. Целясь, он увидел уже привычное окно и на этот раз дал стреле уйти прямо в него, представляя на другой стороне свою добычу и протягивая к ней невидимую нить. Серый мир рванулся навстречу со скоростью летящей стрелы…

Издалека Арен увидел только, что сархан упал, где стоял. Но подойдя к распростертой туше, молодой человек почувствовал, что матерый зверь не просто мертв; складывалось впечатление, что он умер сам, и умер уже довольно давно, потому что даже следов жизни не ощущалось. Арен схватился за голову, но это мясо было необходимо, чтобы выжить ему самому и еще нескольким людям, поэтому пришлось взять его столько, сколько он смог унести. Однако с этого раза молодой человек оставил любые соблазны еще раз воспользоваться странным окном. Вот только сейчас, похоже, другого выхода не было…

Арен поднял лук, и то же самое сделал Керт. Ветер резал глаза, и они слезились. Сейчас. Либо все закончится, либо станет все равно. Другого случая не будет. Любил ли он Альну? Наверно, нет, но она была юноше очень дорога, и он не дал бы ее в обиду никому. Мастер назвал бы Арена дураком, но он сам ушел неизвестно куда. Карада туманно намекала, что Лодан решил пройти свой путь, которого не нашел или испугался в юности. Пусть найдет! А у него свой путь…

Молодой охотник вдохнул терпкий осенний воздух и на выдохе дал волю стреле. Куда прицелился Керт, он даже не смотрел.

Арен не ждал окна в серый мир, он вошел туда сам. На пустынной равнине тени кружились в медленном танце, как осенние листья. Когда Арен отпустил тетиву, серый мир рванулся навстречу, синяя нить вздрогнула и пропала.

Из раны на правом плече Арена толчками вытекала кровь, стрела Керта вошла неглубоко, но повредила какой-то сосуд. Скрипнув зубами, юноша выдернул стрелу, заткнул рану приготовленным снадобьем и, не оборачиваясь, пошел вниз с холма. Его покачивало от боли и усталости, а где-то внизу поджидали дружки Керта, надо миновать их, не привлекая внимания. Что с врагом Арена?.. Даже вскользь брошенного взгляда было достаточно, чтобы понять – Керт мертв. Давно мертв.

Глава 6

Древняя рукопись

«Мы говорили на разных языках, но понимали друг друга с полуслова. Мы шли рука об руку и вставали плечом к плечу против любых опасностей, угрожающих миру, а потом гибли в нелепых стычках между собой за право считаться лучшими. Даже спор о том, как вернее обезопасить мир от древнейшего врага всего живого, привел к склоке и взаимным обвинениям. Уйти искать трещину, через которую проник враг, и закрыть ее или остаться в мире, чтобы оберегать его покой? Теперь я понимаю, что обе стороны были правы. Но, порвав друг с другом, мы лишились второй неотъемлемой стороны и ее силы. Мы пренебрегли родством и потеряли поддержку того, что породило оба народа.

Денери и ’але. Как мы были похожи на сводных братьев, каждый из которых хвалит своего отца или мать в пику другому, не осознавая, что теперь он нечто большее, чем плод любви двоих, и пути обоих братьев связаны неразрывно, как две стороны, как день и ночь. Так решили боги, а они сурово карают за небрежение долгом в пылу личных амбиций, даже если это безобидная юношеская дурь. Мы же в запале дерзнули порвать то, что связали не мы, об этом даже самые мудрые из нас ухитрились забыть.

Где теперь денери и где ’але?.. Наши потомки, даже гордящиеся чистотой своей крови, не помнят и не понимают и тысячной доли того, что было хорошо известно любому из нас в те времена. Последним из нас остается только уповать на милость богов и их великодушие, ибо грядут страшные времена…»

Отрывок древней рукописи, найденной в долине Стайского хребта

Жестокий и бесхитростный, как ребенок, осенний ветер с наслаждением обрывал с унылых деревьев последние листья и, перемешав их, бросал пригоршнями на холодные серые скалы. Потом он нашел в трещине обрывок древнего пергамента, глянул на него и, ничего не поняв, сначала перемешал с листьями и погнал это разноцветное стадо вниз по долине, потом загнал кусочек рукописи под камень, но это тоже ему не понравилось. Тогда он подбросил листок вверх и подул на него со всей мочи. Пергамент закувыркался в вихре и полетел все выше и выше к вершинам самых высоких скал Стайского хребта.

Сколько десятков миль преодолел обрывок древней рукописи, прежде чем ветер забыл о нем и отпустил, неизвестно. Где было то место, откуда листок выпал впервые, – тоже.

Райсен Норль шел по переходящим одна в другую узким долинам, больше похожим на ущелья, и тяжелые мысли гнали его вперед без всякой понятной цели. Дорога успокаивала всегда. Миль через пятнадцать быстрым шагом любые невзгоды развеивались, а разум становился кристально чистым и ясным, соединяясь со всем, что окружало человека, и даже с тем, о существовании чего он не подозревал.

Прошел почти год с той поры, когда семья Райсена по настоянию местного командира отряда всадников на карайнах переселилась жить в одну из долин Стайского хребта. Райден, по существу, тогда спас их всех не только от притязаний какого-то садиста, но и от гораздо более худшей доли – медленно умирать от голода и нищеты в забытом всеми богами краю. В последнем Норль постепенно стал сомневаться, хотя прежде никогда бы не допустил и мысли о том, что некие высшие силы могут не просто существовать, что вполне допустимо, но и с чего-то вдруг заинтересоваться судьбами самых обычных людей, даже если не все они люди.

Зима выдалась снежной и тяжелой, поэтому все четыре семьи, считая родню Силхи, прибывшую позже, были вынуждены переселиться на основную базу отряда, чтобы всадникам не приходилось возить им еду и дрова, преодолевая обледенелые кручи и снежные заносы, что утомительно даже для карайнов. Старшие ребята из отряда уже рассредоточились по другим горным долинам, чтобы обеспечить прокорм своим карайнам и поддерживать порядок в горах, контролируя также все перевалы.

Все четыре семьи поселились в одном большом доме. Эленара большую часть времени возилась с их подросшим сынишкой, а остальную – с делами местного населения, как привыкла в общине. Марвик долго ходил хвостом за Райденом и просил его хотя бы разрешить обучаться вместе с другими ровесниками из отряда, и бывший разведчик наконец сдался. Но мальчишку пока игнорировали все котята, поэтому полноценным членом прайда, как в шутку называл свой отряд Райден, тот пока не мог себя чувствовать.

Племянника, то есть Лаега, наоборот, постепенно признали практически все карайны, хотя и не стремились запечатлеть. Юноша проводил с кошками большую часть времени, то ли рассказывая им что-то, то ли обсуждая. О чем они беседуют, Лаег говорить стеснялся, отделываясь общими фразами. После происшествия осенью «племянник» стал еще более замкнутым и отрешенным. Райдену же, поначалу сильно заинтересовавшемуся странными способностями юноши, вскоре стало не до того, поскольку он один до сих пор держал все бразды правления делами отряда и всех живущих в долине.

Количество беженцев неуклонно нарастало, пока из-за засухи летом люди с дорской стороны к осени не ломанулись куда глаза глядят, лишь бы спастись от грядущей зимней бескормицы и налогов, а со стороны бывшего княжества, чтобы избежать насилия со стороны дорских властей и потери даже того урожая, который им все же удалось вырастить. Правда, дорцы проникали в горы гораздо западнее, в районе Архенарской гряды, там же ребятам из отряда Райдена и пришлось спешно организовывать поселения в наиболее крупных долинах, где древесину на постройку домов и дрова можно было добыть на месте. Потом всадникам пришлось помогать поселенцам еще и с добычей пищи. Из-за бесконтрольных поборов с населения Дойна отряд раньше намеченного времени начал предпринимать боевые рейды. Всадники старались никого не убивать, только распугивая особо ретивых сборщиков налогов и продовольствия, но не всегда дела шли гладко. Появились первые раненые люди и карайны, двоих ребят едва удалось спасти. Райсен с женой и остальные прошлогодние беженцы, так и оставшиеся на главной базе, помогали чем могли. Включился даже Лаег, он помогал лечить и успокаивать карайнов. События набирали обороты.

Но сейчас Райсена волновало другое. Во время путешествия по тайному проходу в недрах хребта внутри него всколыхнулось что-то, о чем он даже не подозревал всю свою прежнюю жизнь. В тот раз вполне рациональный человек почувствовал нечто необъяснимое, что смотрело на него и ждало чего-то, и навстречу ему что-то потянулось из самых глубоких закоулков души бывалого путешественника. Поэтому за истекшие месяцы Райсен перемерял шагами все окрестные долины, куда можно было пробраться без помощи карайнов, но покой и ясность так и не пришли.

Неожиданно Норль заметил среди пучков травы, растущих среди камней старой осыпи, какой-то желтоватый листок и поднял его. На обрывке старого пергамента оказались записаны чьи-то воспоминания и рассуждения о двух народах, но текст… За истекшую зиму за неимением лучшего Райсен научился читать даже книгу легенд си с ее заковыристыми знаками, только благодаря этому часть написанного на пергаменте удалось понять, хотя далеко не все, потому что много слов остались неизвестными. Норлю показалось, что эта находка важна, и он немедленно отправился в обратный путь, чтобы попросить Эленару помочь ему разобрать весь текст, который, к сожалению, был оборван на словах «грядут страшные времена». Он не раз уже слышал подобные предостережения от самых различных людей, и хотя текст был древним и автор мог предупреждать совсем о других, давно миновавших бедах, но Райсену вклинилось в сознание, что эта фраза и весь текст не случайно попались ему на глаза, а значит, имеют отношение к происходящему ныне.

К этому моменту Норль забрался далеко в горы и вернулся к дому, где жила их семья, только через несколько часов. Эленара у порога дома играла с Таэлем, точнее, с Таэлом, мальчуган весело смеялся. Райсену даже расхотелось обрывать эту идиллию рассказом о своих проблемах.

Норль очень хотел сына, но опасался, что Эленара не сможет родить от человека, не принадлежащего к ее народу, тем более чужеземца. Поначалу так и было, но потом жена обратилась к какой-то знахарке или ведающей, и та помогла, во всяком случае, через две недели после этого Эленара сообщила, что она беременна и у них будет мальчик. Отец продолжал волноваться до самых родов, а ждать пришлось без малого год. Мать, наоборот, испугалась, что ребенок родился раньше времени, хотя и не намного. Но малыш появился на свет здоровым, и это был сын, его сын – радости Райсена не было предела. Единственное, что удивило обоих супругов – ребенок оказался не очень похож на обоих. Волосы мальчика хотя и имели пепельный оттенок, но были слегка рыжеватыми, как перегоревшая зола, хотя желтоватые волосы среди народа Норля встречались. Зато серые глаза были настолько темными, что чаще казались черными, это было нехарактерно для обоих народов.

По обычаю своего народа, Райсен сам выбрал имя для сына, девочек же нарекали матери. Отец назвал долгожданного ребенка Таэл Ро, а вот почему?.. Имя, данное сыну, не имело ничего общего с именами его народа; кроме того, что оно было двойным, вообще-то это было название древнего храма, виденного путешественником в одном из миров. Полным названием храма было Таэл Ро Арн, и это означало «путь среди звезд к истоку» или «к началу», местные жители уже затруднялись дать не только точный перевод, но и смысл построения храма с таким названием. Во времена посещения Норлем тех мест храм был давно заброшен, и в нем не проводилось никаких обрядов. Название Райсену понравилось, оно вселяло мысль о бесконечности пути, может, поэтому он неожиданно выбрал его в качестве имени для сына.

А вот мать сначала смягчила произношение Таэл до Таэль, а потом и вовсе тайком иногда называла ребенка Талегом, что на языке си означало «Дитя предначальных сумерек». Другие люди нередко называли мальчика Тайли или Талио, что звучало более по-местному, но не означало вообще ничего.

Однако жена сама обратила внимание на возвращение супруга и заметила, что тот чем-то встревожен. Отнеся сынишку в дом, где она попросила присмотреть за ним соседку, Эленара вернулась обратно.

– Ты чем-то взволнован. Что-то случилось? – спросила женщина, подойдя и положив руки на плечи Райсена.

Он поцеловал жену и несколько смущенно произнес:

– Я нашел обрывок какой-то древней рукописи, но понял далеко не все. Однако даже то, что мне удалось понять, почему-то вызвало ощущение важности этой информации именно сейчас. – Норль вытащил из-за пазухи листок и протянул Эленаре: – Вот, посмотри, ты же лучше знаешь древнюю письменность.

Женщина взяла текст и, внимательно читая на ходу, направилась к лавочке около дома, на которую и присела. Перечитав отрывок несколько раз, Эленара произнесла:

– Часть слов мне незнакома. Это не язык си или Старшего народа. Быть может, даэр?..

Райсен вздохнул:

– Час от часу не легче. Кто же в этой глуши знает древний неиспользуемый язык…

– Райден, – весело усмехнулась супруга. – А ты не знал?.. Я сама не спрашивала его об этом, но слышала от многих.

– Но он же не денери!..

– Ну и что? Это не мешает изучать язык. К тому же Райден из какого-то северного народа, близкого к денери, может, они тоже говорили на даэре до перехода на общий.

– Тогда пойдем к нему! – Райсен вскочил.

– Постой! Райден только вернулся из дальней поездки. Дай человеку передохнуть! Зайдем через полчаса.

Полчаса для Норля растянулись в бесконечность, но потом он так рванул к дому командира отряда, что жена еле сдерживала его.

Увидев гостей, Райден поднялся с лежанки, на которую лег отдохнуть не раздеваясь.

– Заходите! Что-нибудь случилось?! – приветствовал он супругов.

Райсен, только что спешивший со всех ног, замялся. Он давно бы познакомился ближе, но чувствовал себя стесненно из-за своей незанятости никаким полезным делом, в отличие от командира отряда. Чувствуя это, Эленара начала сама:

– Райсен нашел кусочек древней рукописи, который может пролить свет на некоторые дела прошлого и оказаться важным сейчас, но мы не смогли прочитать его целиком. Возможно, некоторые слова там на даэре.

Норль достал пергамент. Райден слегка удивленно посмотрел на них, потом сказал:

– Ну давайте я посмотрю. Хотя я не специалист по древностям. Сюда бы маркиза. – Он усмехнулся, вспомнив Даналена Ларди, которого некогда провел на дорскую сторону. По слухам, теперь у того все было хорошо.

Райсен подал пергамент. Райден быстро прочел его и нахмурил брови.

– Это все, что удалось найти? – отрывисто спросил он.

– Увы, – покачал головой Норль. – Даже этот кусочек я увидел чудом в траве у своих ног. Насколько мне известно, в той долине даже пещер никаких нет. Голые скалы, ни воды, ни дерева.

– Ладно. Потом объясните, в какой долине вы были. Пошлю ребят обшарить все окрестности. – Речь Райдена была рубленой, как будто он отдавал команды.

– Так все же что там написано? – мягко поинтересовалась Эленара.

Мужчина поднял на нее глаза и, несколько смутившись, что забыл об этом раньше, жестом пригласил присесть рядом. Райсен тоже подошел к ним.

– Здесь действительно часть слов на даэре, даже на одном из диалектов, хотя… – Райден криво усмехнулся. – Что мы теперь знаем и понимаем, особенно с учетом мнения автора этой рукописи. Скорее всего, он являлся настоящим денери, то есть одним из народа-прародителя теперешних денери. Ходят легенды, что прародители были бессмертны, то есть они не умирали от старости, хотя могли погибнуть по другим причинам. – И Райден зачитал вслух весь отрывок в переводе на общий.

Трое людей долго молчали, осознавая услышанное. Первой заговорила Эленара:

– Как я поняла, наполовину в раздоре двух народов виноваты Старшие, то есть ’але, – поправилась женщина, чтобы стало понятно Райдену. – Я не знаю ни одного истинного сына Старших, и мне не к кому обратиться за помощью, чтобы исправить ошибку, совершенную в прошлом. По мнению автора, миру грозит страшная опасность, если два народа не примирятся и не начнут действовать вместе на общее благо, как велит их долг. Я верю ему. Этот текст писал очень усталый человек, который находился в отчаянии от того, что не в силах исправить содеянного при нем.

Оба мужчины очень внимательно слушали речь Эленары.

– Но я – си, а мы с ’але единое целое, значит, долг лежит и на нас. Поэтому решением этой проблемы придется заняться мне, пока я не встречу достойного сына Старшего народа.

Мужчины несколько мгновений молчали, потрясенные такой логикой. Норль, конечно, уже знал, что у си на протяжении тысячелетий не было никаких правителей, только Матери кланов, однако…

– Осталось уговорить денери… – пробормотал Райден.

– Я уже знаю, что у вас была страшная война и многие погибли, – извиняющимся тоном проговорила женщина. – Но неужели среди оставшихся нет Тех, Кто принимает решение?

Райден посмотрел на нее непонимающим взглядом.

– У каждого народа есть Те, Кто решает за остальной народ с его согласия, – попыталась пояснить Эленара.

Бывший разведчик тяжело вздохнул:

– Наш законный князь исчез во время войны, хотя мертвым его не видели. Многие считают, что он ушел из этого мира за подмогой, но по каким-то причинам не смог вернуться.

– Как «ушел»? – Теперь пришел черед удивляться Норлю.

– Он был настоящим магом, а они, говорят, могут перемещаться между мирами. – На некоторое время Райден замолчал, потом продолжил: – Его наследник погиб во время главной битвы, как и старшая дочь. Один из средних сыновей, опять же по слухам, исчез вместе с отцом, насчет второго ничего не известно. Младшие дети попали в руки дорцев… С тех пор у нас нет тех, кто мог бы законно представлять весь народ денери. Хотя недавно я слышал, что в Доре появилась некая особа, которую считают принцессой денери, а на самом деле княжной. Она может оказаться младшей дочерью Эргисарена – нашего князя. Но у нас чаще принимают решение мужчины. – Он улыбнулся. – Поэтому придется ждать, пока найдут кого-то из сыновей князя или остальные аристократы назначат достойного преемника.

– Как у вас сложно! – опечалилась Эленара. – Тогда мне надо поговорить хотя бы с принцессой. Мы вместе решим, что делать. Ведь в опасности весь мир!

Райден долго думал, что ответить этой наивной самоотверженной женщине, потом сказал:

– Я постараюсь выяснить через доверенных людей, как и где можно встретиться с княжной. К сожалению, я ничего не знаю о ней и не могу сказать, воспримет ли она всерьез написанное в этом манускрипте или сочтет чьими-то досужими измышлениями. У нас нет никаких доказательств, что это именно так. Существует много легенд о том, что именно вызвало угасание народа денери, но каждая называет свою причину.

– Но вы-то верите в то, что сейчас прочитали! – воскликнула Эленара.

– Я… верю, – произнес Райден после небольшой паузы. – Верю хотя бы потому, что манускриптами о причинах происходящего в мире местные долины не засеяны – я исходил и изъездил их вдоль и поперек. Хотя в заброшенных городах, быть может, сохранились даже целые библиотеки, но я пока не нашел пути туда. Однако дикие карайны несколько лет назад ушли в те места и обещали вернуться, когда придет ВРЕМЯ. Только вот в их понятии это самое ВРЕМЯ тоже связано с не слишком хорошими событиями, поскольку они обещали бороться против чего-то вместе с людьми.

В этот момент Райден почувствовал на затылке чей-то пристальный взгляд и инстинктивно обернулся. За спиной в доме не было никого. Он начал припоминать, кому принадлежал такой взгляд, а через несколько мгновений раздался стук в дверь.

– Да! Входите! – крикнул Райден.

На пороге открывшейся двери обнаружился Лаег. Со словами: «К вам гость», – юноша посторонился, и все увидели его… Райдену на миг захотелось упасть в обморок, как изнеженной девице-аристократке, но он не умел. В дверях стоял Раи’не ушедший вместе с другими свободными карайнами в запретные города несколько лет назад, о чем Райден рассказывал только что. Остальные увидели очень светлого карайна, который пристально смотрел на них. Взгляд странного существа проникал в самую глубину души. Внезапно все трое услышали одну фразу: «ВРЕМЯ пришло. Мы вернулись». А в следующий момент в дверном проеме уже никого не было.

Райден передумал падать в обморок и длинно выругался.

– Это то самое ВРЕМЯ, о котором только что шла речь? – недоуменно спросила у него Эленара.

– Да. Наверное… – выдавил из себя командир отряда. – Я найду вам принцессу и постараюсь организовать аудиенцию у наиболее здравомыслящих аристократов-денери, на это тоже потребуется время. Многие из них тайно живут в Доре под чужими именами. Но я надеюсь успеть…

На этом разговор оборвался, и супруги, пожелав Райдену хорошо выспаться, ушли домой.

Однако из-за всего случившегося сон был сбит, поэтому, промаявшись в доме пару часов, Райден вышел на улицу и пошел по направлению к тренировочной площадке отряда. Теперь подрастающее поколение тренировал Сэлги и некоторые парни из утащенных некогда Хальдрой малышей. «Как-то там Релио? – подумал Райден. – Что-то парень совсем загрустил». Хальдра появлялась у своего бывшего приятеля нечасто, а без своего карайна тот чувствовал себя лишним в отряде, да и вообще в этом мире. Наставнику очень хотелось помочь своему первому подопечному, проснувшемуся в другом времени, но он пока не мог придумать чем, и обращался к Тем, Кто над звездами, чтобы они помогли парню найти свой путь. На далеком северном острове, где родился будущий разведчик княжеских войск, поклонялись духам мест и дарили им подарки, поэтому они помогали; от бродячих злых существ ведающие ставили заслоны и делали амулеты, а Теми, Кто над звездами, называли всех божественных и прочих сущностей, которые были еще сильнее, но вмешивались в жизнь людей очень редко, поэтому мало кого из них знали по именам. За сто двадцать три года жизни Райден, прибывший на континент в семнадцать лет, усвоил и перенял здешние обычаи, но эта детская привычка осталась.

Внезапно под ноги наставника из травы выкатился клубочек двухмесячных котят. Натолкнувшись на ноги человека, клубочек распался. Котят оказалось трое, и все довольно светлые.

«Наверно, правнуки Хальдры», – с улыбкой решил Райден, по крайней мере в четырех ее собственных котятах угадывалось отцовство Раи’не.

Котята уставились на человека, и тут ему показалось, что он слышит громкий шепот. Райден встряхнул головой, отгоняя наваждение, но снова услышал, теперь уже более отчетливо: «Сматываемся по-тихому!» или что-то в этом роде, и котята стали медленно отступать, на ходу практически исчезая на фоне травы.

«Три бессонные ночи и визит Раи’не не пошли впрок рассудку, – устало констатировал Райден. – Еще немного, и я тоже начну разговаривать со всеми котами округи и петь им баллады, как тот парень, как его, Лаег. Да, кстати, у Лаега дар слышать чужих карайнов, ну совсем как у Раи’не людей. Тьфу! Опять я о нем. Скоро свихнусь. А парня надо бы пристроить к делу – обучать котят, и не только. Я совсем замотался и забыл организовать это. Вот только самого Лаега кто бы вразумил, парень совсем одичал после той истории с Черным Райли, даже с точки зрения родственников. Вот завтра высплюсь и займусь».

Неожиданно справа из сгустившейся темноты раздалось громкое «мяу!» в два голоса, причем один голос был человеческим, хотя это стало понятно только благодаря большому опыту. В темноте сначала засеребрились глаза не очень крупного карайна, а потом появился худощавый юноша со встрепанными волосами в обнимку с очень светлым карайном.

«Опять Раи’не?! – Мозг Райдена уже не выдерживал. – Но почему в обнимку с Лаегом, то есть Лаег с ним?!!»

«Я А’ира, младшая сестра Раи’не, – донеслось в ответ. – Лаег – мой принц».

– Лаег! – воззвал Райден, цепляясь за последние искры рассудка.

– Да, учитель! – ответил юноша, пряча за спину укушенную руку.

– Кем тебе приходится эта, мм… девушка? – У Райдена почему-то язык не повернулся назвать сестру Раи’не кошкой, как обычно по-простецки называли карайнов.

– Это моя девушка. Мы теперь вместе.

Лаег вскочил на карайну верхом, и вскоре среди скал опять раздалось громкое «мяу!» в два голоса.

Это происшествие стало последней каплей. Вернувшись в дом, Райден налил себе двойную дозу успокоительного зелья и вырубился на двое суток.

Ночью Элвио впервые увидел того самого денери, с которым его сравнивали тюремщики еще в день прибытия. Почти обнаженный юноша танцевал на полутемной сцене, слабо подсвеченной факелами. Светлый силуэт кружился, то склоняясь и почти падая на колени, то выпрямляясь и воздевая руки к невидимому небу, и посетители в зале переставали жевать и слюняво чмокать своих любовниц и любовников. Порывистые движения сплетались в совершенные формы. Драгоценные камни, вставленные в кожу танцора, отбрасывали странные блики и лучи, которые, попадая на людей, заставляли их вздрагивать и оглядываться вокруг. Это была магия без магии.

Однако стоило закончиться танцу, как десятки жадных рук, подобно щупальцам чудовищ, потянулись из темноты зала к замершему танцору. Будь воля Элвио, он обрубил бы их все, чтобы они не смели прикоснуться к сказочному нечто, что перевернуло его душу и возвратило надежду и силу. К счастью, хозяева заведения не давали воли посетителям, понимая, что юноша более выгоден для них в качестве танцора, чем в каком-либо другом.

Спустя два дня юноши неожиданно встретились в коридоре и с изумлением уставились друг на друга.

– Ты кто? – почти одновременно выговорили оба.

– Я Энели, – первым ответил танцор.

– А я – Элвио, – произнес второй.

– Откуда ты тут взялся? – Энели не скрывал своего удивления.

– Меня украли и привезли сюда в начале осени, – опустил глаза Элвио.

– Ты денери? – не веря увиденному, спросил его первый.

– Да, – ответил тот.

– Мое полное имя – Энелион, – замявшись, добавил Энели.

– А мое – Элвиоран, – смущенно улыбнулся Элвио.

– Пойдем ко мне! – предложил ему новый знакомый. – Тут слишком много лишних ушей.

– Пойдем! – согласился юноша.

Когда они вошли в комнату Энелиона, Элви удивился: она оказалась не намного больше его собственной, разве что зеркало от пола почти до потолка являлось существенным отличием.

– Я иногда тренируюсь тут, – немного смутился хозяин, заметив взгляд гостя, устремленный на зеркало.

– Неужели тебе здесь достаточно места для этого?! – изумился тот.

– А что делать, в зале постоянно посетители, – вздохнул Энели.

– Я удивился, нет, я просто обалдел, как ты танцуешь! – выдохнул Элви. – Это что-то…

– Ничего особенного. Мне просто нравится танцевать.

– Слушай, а на самом деле… ну, если не хочешь, то не надо… Откуда ты родом? – Элви очень стеснялся, но этот вопрос был для него почему-то важен.

– Ничего такого… – сказал Энели, который уселся на свою кровать и теперь сидел, болтая ногами и глядя в пол.

– Мм?

– Я сын князя.

Элви чуть не поперхнулся, собравшись было задать еще один вопрос. Некоторое время он собирал свои мысли в кучку. Но его новый знакомый успел начать первым:

– Если тебе это так важно, то я младший сын князя Эргисарена. Но это не имеет значения теперь…

– Но почему?!

– Мне все равно, кто я. Мне просто нравится танцевать.

Элвио захотелось утопиться в замковом рву прямо сейчас. Он хотел что-то возразить, но понял, что все его слова будут бесполезны. На этом разговор пресекся, и юноша, невнятно попрощавшись, вышел от Энелиона в тяжелых раздумьях.

Разговор с Элвио тоже разбередил душу княжича. Он не хотел знать, но знал. Знал, что за толстой каменной стеной плачет молодая женщина, которую оставил постоянный любовник. Он был с ней почти четыре года, а потом променял на другую красавицу, более юную, и теперь она доступна всем. Знал, что новый товарищ, неожиданно попавший сюда, хочет сбежать, но не представляет, как это сделать. А еще чувствовал приближение чего-то, что изменит всю его жизнь. Окружающий мир против воли вторгался в сознание, и молодому денери, выглядевшему подростком несмотря на его сорок с лишним лет, было страшно. Наступало что-то, чему не находилось наименования, но оно требовало от живущих все, что те могли дать.

Юноши встретились снова через декаду с небольшим. Элвио лежал в своей комнатушке, избитый до кровоподтеков за несговорчивость, и старался не шевелиться. Неожиданно в дверь постучали. Он даже не стал отвечать, понимая, что зайдут все равно. Когда неожиданно в проеме двери показался Энели, Элви даже приподнялся от неожиданности, но со сдавленным стоном снова опустился на кровать.

– Здравствуй! – сказал гость. – Извини, что не пришел раньше.

– Садись! – вяло махнул рукой юноша в сторону единственного стула.

Княжич внимательно посмотрел на него и неожиданно начал раздеваться.

– Ты что?! – Элвио чуть не подпрыгнул.

– Молчи! Я вижу, что с тобой. Я сниму боль…

С этими словами гость разделся почти полностью и аккуратно лег на Элвио. Тот сначала дернулся, но потом успокоился, потому что Энели лежал совершенно неподвижно. К удивлению юноши, боль от побоев и на самом деле постепенно начала уходить. Успокоившись, он почти задремал, когда Энели тяжело сполз с его тела на пол. Поняв, что отключается, Элви успел пробормотать: «Спасибо!», и реальность исчезла для него.

Элви проснулся и понял, что у него нигде не болит. Потом он вспомнил визит Энелиона и задумался – кто же такой этот потомок древнего рода? Маг? Целитель? Ведун? «Князь – хранитель своей земли», – вспомнил Элвио. Значит ли это, что Энелиону суждено то, чего он не желает и не ждет? А какая же роль предопределена ему самому? После посещения ведающей юноша узнал, как именуют его отца, но кто же он сам? Догадка была близка, но не давалась в руки. Элви почувствовал, что нечто взглянуло на него и исчезло в вышине.

Глава 7

Тайны Свободного народа

«В моей далекой юности представители свободного народа попадались на каждом шагу. Не знаю, чем эти существа, похожие на кошек, питались среди голых скал, но многие века они жили бок о бок с нашими городами. Некоторые из них вступали в союз с людьми по одним им известным причинам. Я написал «люди», потому что у карайнов существовало одно общее «слово», а точнее, символ для обозначения всех представителей двуногих.

Как и многие, я встречался и говорил со свободным народом. Однажды одна из его представительниц увела меня на террасы, открытые к востоку. Некоторое время мы бродили там, а потом моя спутница неожиданно произнесла:

– Мы там, где нас ждут.

– Что? – не сразу понял я.

– Миры имеют много граней, но лишь одна является нашим домом, другие мы посещаем, когда возникает необходимость… или просто желание побродить…

Ход мыслей свободных заметно отличался от нашего. Хотя о гранях я слышал и раньше.

– Мы можем побродить вместе… – предложила она, глядя на меня своими опаловыми глазами.

Я испугался и до сих пор проклинаю себя за минутную слабость. Карайна ушла, и больше ни один из ее племени не обращал на меня серьезного внимания».

Из рукописей тайных городов

К зиме, окончательно забросив идею обосноваться в своей долине, Релио решил вернуться на главную базу, тем более что Райден попросил его помочь в обучении новичков.

Незадолго перед этим наставник приехал к молодому человеку и сообщил, что у него есть важный разговор. Дело было уже вечером, Релио разжег костер, и они расположились возле огня.

– Ты давно не интересовался делами на главной базе, а за это время немало изменилось, – начал Райден. – Появилось много молодежи, даже некоторых беженцев пришлось поселить там же. Но дело не в этом…

Действительно, около трех лет Релио не появлялся в старой долине, даже до своего отшельничества. Он жил на одной из новых баз значительно западнее.

– Что-то случилось? – настороженно спросил молодой человек.

– Не то чтобы случилось… хотя можно сказать и так. Вернулись карайны, ушедшие в старые города. Я видел Раи’не. Он сам пришел ко мне.

Релио хорошо помнил странного карайна, мужа Хальдры, тем более что перед уходом свободных карайнов на восток Раи’не сообщил об этом именно ему.

– Раи’не вернулся не один, – продолжал Райден. – После его визита в долине то и дело стали появляться незнакомые молодые и даже совсем юные карайны. Некоторые из них уже запечатлели людей. А двое парней сами пришли в долину вместе с карайнами, запечатленными ранее. Вот об этом я и хотел поговорить.

Релио только недоуменно качал головой, не зная, что и сказать.

– Дело в том, что, как ты понимаешь, теперь требуется начать обучение вновь образовавшихся пар. С людьми проще, а вот как найти подход к карайнам, выросшим на воле?.. Была у меня одна задумка, еще с зимы, но за всеми делами я так и не успел ее реализовать. Вместе с беженцами из Дора пришел один парень, очень странный. Выяснилось, что он в состоянии понимать чужих карайнов, но как общаться с ним самим – не представляю. Юноша дичится людей. Даже родственники не могут с ним объясниться толком. Скорее всего повлияла одна неприятная история, случившаяся уже в предгорьях с дорской стороны…

Релио невесело улыбнулся.

– Так вот, ко всему прочему, этот юноша недавно ухитрился окрутить одну белокурую красотку, то есть карайну. – Райден улыбнулся. – Теперь они не разлей вода. А красотка между тем – младшая сестра Раи’не, со всеми вытекающими особенностями.

Релио охнул. Наставник усмехнулся:

– Вот и я говорю, что надо найти подход к этой парочке, да и к остальным новоприбывшим карайнам. Это может получиться у тебя, ты ведь тоже немного чувствуешь мысли карайнов; да и с парнем, глядишь, получится поладить…

– А что представляет собой сам парень? – Молодой человек тяжко вздохнул, догадываясь, что наставник уже все решил, хотя в последнее время и сам подумывал вернуться к людям.

– Он из народа си, как говорит его родня, что это значит, я не знаю, но они точно не люди, как и денери. По парню это особенно заметно – он просто не от мира сего, со времени прибытия общается в основном с карайнами. Со слов родственников, характер у него раньше был добрый и покладистый, парень даже за себя постоять не в состоянии. И это еще одна проблема; возможно, именно поэтому он сторонится людей.

– Хорошо. Я вернусь на базу. Попробую что-нибудь сделать, раз уж такая ситуация.

– Если хочешь, мы с Сагрио можем подбросить тебя прямо сейчас.

– Нет. Мне еще нужно тут прибраться и собрать вещи, это место еще нам пригодится, – ответил Релио, хотя на самом деле ему требовалось осмыслить все услышанное, прежде чем кидаться вниз головой в горную реку.

– Ладно. Тогда я загляну через пару дней.

На том они, еще немного поговорив об общих делах, и расстались.

С утра юноша начал готовиться к отъезду, убирая все вещи, которые не собирался брать с собой, чтобы все оставалось в порядке до следующего посещения. А после обеда неожиданно объявилась Хальдра. Релио обрадовался и очень удивился – после переезда в эту долину она за все время появлялась лишь однажды.

Подруга детства, как обычно, по-хозяйски обошла вокруг дома, а потом направилась к юноше и потерлась об него.

– Привет! – улыбнулся Релио. – Как твои дела? Где гуляла, чем занималась?

Он говорил все это просто вслух, без попытки установить полный контакт и надежды, что самостоятельная кошка что-нибудь ответит. Однако карайна внезапно села перед ним и сама уставилась юноше в глаза.

«Я пришла за тобой, – сообщила она. – Ты нужен. Тебя ждет Раи’не и другие. Надо поговорить».

Релио опешил от неожиданности.

– Мне надо собраться. Придется переезжать в главную долину. Райден просил меня помочь найти общий язык с новыми запечатленными карайнами из свободных и парнем, который запечатлел сестру Раи’не.

«Потом мы отправимся туда. Мальчик хороший, но боится. Постарайся подружиться с ним. Он не предаст».

Релио вздохнул. Хальдра, как обычно, знала и понимала даже то, чего не было сказано.

– Подожди немного! Сейчас соберу вещи.

«Подожду», – ответила карайна и, отойдя в сторону, развалилась на земле, занявшись приведением в порядок своего меха.

Все вещи у Релио были уже подготовлены, поэтому упаковал он их очень быстро. Подперев дверь колом, молодой человек поспешил с упряжью к Хальдре, и вскоре они были уже в пути.

Ехал Релио недолго. Хальдра привезла его в странную, почти круглую долину с небольшим круглым же озерцом посередине. Полная голубая луна своим светом превращала и без того странное по ощущениям место в совсем уж нереальное.

– Где это мы? – удивленно спросил вслух юноша.

И неожиданно услышал ответ откуда-то извне:

– Это священное место для карайнов и ваших предков.

В этот момент он почувствовал на себе взгляд, и даже не один. Релио вздрогнул, когда, как ему показалось, из лунного света вокруг озерца начали появляться карайны.

– Это что – совет карайнов? – ляпнул юноша и сам смутился от своего идиотского вопроса.

«Примерно», – «услышал» он голос и улыбку, почти наверняка это говорил Раи’не.

– А ваша сестра тоже здесь? – решился он уточнить, слезая с улегшейся Хальдры.

«Нет. Она еще слишком юна. Ее ты увидишь позже».

Релио достал из седельной сумы одеяло и, бросив его на камень, потому что к ночи заметно похолодало, присел. Он ждал, что же будет дальше.

«Подойди сюда, – неожиданно раздался голос Раи’не в его голове, – и посмотри мне в глаза».

Юноша удивился, не понимая зачем, ведь странный карайн прекрасно с ним общался и так, но выполнил просьбу, хотя его немного потряхивало от напряжения.

В сознание Релио хлынул серебристый мир, немного похожий на эту самую долину, освещенную голубой луной, но он не вызывал ощущения холода зимней лунной ночи.

«Вот здесь мы живем, – услышал он комментарий. – Отсюда приходим к вам. Поэтому вы не всегда замечаете нас, хотя ты и подобные тебе могли бы».

– Это другой мир?

«Мир тот же самый, но другая его грань, невидимая для простых людей».

– Таких граней много?

«Число не назову, но далеко не одна. Они очень разные, каждая имеет свои особенности».

– Ты можешь показать другие?

«Пока рано. Могу сказать только, что юноша, запечатлевший мою сестру, принадлежит к другой грани».

– Как же они нашли общий язык?!

«Это почти любовь», – улыбнулся Раи’не.

– Вы можете посещать разные грани?

«Можем, но не на каждой нам стоит бывать».

Повисла пауза. Вопросы теснились в голове юноши, но какие-то он стеснялся задать, какие-то счел не слишком важными. Серебристо-голубой мир начал блекнуть, и Релио снова увидел долину, куда привезла его Хальдра, и Раи’не, сидевшего в трех шагах перед ним.

«Теперь садись, обсудим все остальное», – услышал он голос, значит, увиденное было только прелюдией главного разговора.

Рядом с Раи’не он заметил еще двух светлых карайнов и четырех обычных серебристых. Релио вернулся к одеялу и сел, приготовившись слушать.

Дальше он не знал, как это происходит, но отчетливо слышал голоса всех карайнов, даже простых серебристых, причем понимал, кто из них в данный момент говорит, – наверно, это получалось благодаря помощи Раи’не.

Первым заговорил крупный серебристый карайн.

«Наши двуногие братья нуждаются в нашей помощи, – сказал он. – Мы готовы помочь, только надо решить, что необходимо сделать в первую очередь».

«Мне кажется, – услышал Релио голос второго серебристого карайна, причем это была женщина, то есть самка, – что в первую очередь надо восстановить правление тех, кто способен понимать нужды мира».

– Вы имеете в виду княжество?! – не выдержал Релио, но никто не выразил своего неудовольствия по поводу вмешательства юноши.

«Не только, – ответила карайна. – Другими землями тоже должны управлять те, кто понимает или хотя бы способен понять, что является главным злом и как ему противостоять. Иначе мир обречен на гибель».

О «главном зле» Релио почему-то спрашивать не хотелось, и он задал другой вопрос:

– Это касается Дора или самого Игмалиона тоже?

«Дора в первую очередь. С Игмалионом сложнее. У нас давно утеряна связь с нашими собратьями с юга».

«Надо послать делегацию», – ответил крупный серебристый, его «кивком» поддержал Раи’не, да и два других светлых карайна были согласны с мнением выступавшего.

Почти наверняка карайны «говорили» совсем другие «слова», но в сознании Релио на этот раз они складывались в привычные для человеческой речи формулировки.

«Почему так поздно?! – хотелось закричать юноше. – Почему не тогда, когда княжество еще существовало и у власти в нем были те, кто понял бы вас?!»

«Мы ждали, когда придет ВРЕМЯ, – услышал он печальный ответ Раи’не. – Оно пришло только сейчас. Раньше все наши усилия оказались бы тщетны».

– Но вы же могли спасти Дойн, когда напали дорцы! Сколько прекрасных мудрых, да и просто хороших людей могли бы выжить, если бы вы помогли тогда! Они бы запомнили вашу помощь и прислушались бы к вашим советам!

«Тогда Игмалион не завоевал бы Дор, – почти бесплотным голосом ответил еще один светлый карайн, очевидно очень старый. – А с Дором вы бы не справились сами. Угроза оставалась бы, а силы для решающей битвы оказались уже истощены».

– Но можно было заключить союз с Игмалионом, князь же посылал Хальдру с отрядом именно за этим!

«Игмалион не был готов к заключению подобного союза, – продолжил тот же голос. – И существуют другие факторы, действие которых началось лишь недавно. Теперь они на нашей стороне».

– Какие к черту факторы?! – Релио был уже в истерике, десятилетиями копившиеся боль и отчаяние выплеснулись в этот момент.

Хальдра подошла к юноше, потерлась об него и лизнула в щеку, как встарь. Релио, размазывающий слезы по щекам, услышал ее «шепот»:

«Мы еще отправимся в Игмалион. Я завершу дело, начатое в юности. Все будет хорошо!»

Юноша плакал, обнимая кошку, как в детстве.

– Только ты не помирай потом! – в отчаянии прошептал он.

«Я передумала», – ответила Хальдра и, вылизав лицо Релио, принялась вылизываться сама.

Юноша улыбнулся сквозь слезы, какая-то часть груза упала с его души, а потом он услышал ответ на свой последний вопрос к «собранию».

«Равновесие нарушено. Древние боги возвращаются. Они не желают, чтобы этот мир погиб. Но главное придется делать нам самим».

– А как же Трое? – насторожился Релио, хотя боги были ему не особо интересны. – Они не поссорятся?

«Вряд ли… – улыбнулся Раи’не. – Задачи у них общие, а людей они как-нибудь поделят».

Юноша сдавленно фыркнул. После этого он извинился перед всеми присутствующими за свой срыв, но большинство карайнов послали ему образ, который мог расцениваться как фраза: «Ничего страшного. Бывает». Обсуждение планов продолжилось.

«Надо бы найти того, кто сможет стать полноценным правителем этих земель, если князь не вернется в ближайшее время», – сказала карайна.

«Это лучше сделать людям», – парировал один из до сих пор молчавших серебристых.

«Согласна. Но мы должны утвердить выбор. Люди могут ошибиться».

«Надо утвердить состав делегации в Игмалион», – вмешался четвертый из серебристых.

«Преждевременно, – ответил тому крупный. – Сначала надо найти наследника и согласовать с ним дела людей. К людям посылают на переговоры людей и сообщают предложения пославшей стороны».

Напряжение у Релио спало, и теперь он воспринимал происходящее скорее как занимательную сказку. На обыденную реальность это было не похоже. Юноша начал подозревать, что крупный серебристый карайн раньше имел напарника-человека, который занимался политикой. Впрочем, и карайна из «совета» оказалась весьма осведомлена в людских государственных делах.

В результате обсуждения первыми кандидатами для дипломатической миссии в Игмалион были утверждены Релио с Хальдрой с их полного согласия. Остальных предполагалось подобрать позже. Релио обязали сообщить наставнику о том, что пора организовать поиск наследников княжеского престола и в общих чертах изложить суть планирующейся дипломатической миссии.

Юноша больше не вмешивался в обсуждение, только слушал. Сама Хальдра в совете не участвовала, но тоже слушала внимательно. Поэтому, когда собрание наконец закончилось и они с карайной отправились в сторону базы, Релио попросил ненадолго остановиться, чтобы расспросить Хальдру кое о чем. Та согласилась. Установив контакт для четкости, юноша задал наболевший вопрос, который он не осмелился высказать «совету»:

– Почему ты – понятно, но почему я?

«Ты чистокровный денери, каких осталось мало, и ты мой друг».

Релио усмехнулся, выяснив свой статус в представлении Хальдры и других карайнов.

– Но разве этого достаточно? Я ничего не понимаю в политике. Почему бы не поехать Райдену с Сагрио, кстати?

«Райден занят. Он более полезен здесь. А про себя ты многого не знаешь…»

– Чего, например?

«Постепенно поймешь. Пока еще рано».

Релио почувствовал, что карайна не настроена на продолжение этой темы и торопится отвезти его на базу. Он вздохнул и, вновь сев на Хальдру, направился к новым свершениям.

Когда Релио прибыл на базу, Райден в боевом комбинезоне уже ожидал его, видимо, Хальдра успела сообщить о необходимости разговора с ним через Сагрио и выдернула наставника из какой-то поездки. Оставив юношу, карайна ушла.

– Ну что там у тебя? Выкладывай! – сразу заговорил Райден, похлопывая перчатками по бедру, еще не успокоившись после срочного возвращения.

Релио ожидал разговора в более спокойной обстановке, поэтому занервничал, думая, что и как сказать. Заметив это, наставник бросил ему:

– Ладно, пойдем в дом! Сагрио сказал, что информация важная.

Юноша чуть не ляпнул, что раз карайн и так все знает, так пусть и расскажет, но это было бы глупым ребячеством. И когда они, войдя в дом, сели, начал:

– Меня пригласили на совет э-э-э… самых уважаемых карайнов, как я понял… – Увидев округлившиеся глаза наставника, он поспешно добавил: – Я расценил это собрание так.

– Гм… – только и смог произнести Райден. – Продолжай!

– Этот совет велел мне передать вам, что они считают необходимым как можно быстрее найти наследников князя или других достойных кандидатов.

Глаза наставника стали разве что не квадратными.

– После согласования с наследником планируется отправка делегации в Игмалион для достижения предварительных договоренностей и последующего союза с королевством.

Райден чуть не застонал:

– Все это сказали тебе карайны?

Релио понимал, что выглядит чокнутым, но добавил:

– Они обещают людям помощь, потому что мир на грани гибели. А еще они сказали, что начать раньше было нельзя, потому что Время пришло только недавно. В общем, они поручили поиски наследников вам, если я правильно понял.

– Время пришло… – прошептал себе под нос Райден, и глаза его расфокусировались; наверно, он заговорил с Сагрио.

Через пару минут наставник снова посмотрел на Релио и произнес:

– Сагрио все подтвердил и даже сказал, что тебе известно больше, чем ему. – Он был слегка бледен, но взгляд горел решимостью. – Пойдем, пока еще не очень поздно, я хочу познакомить тебя с одним человеком, которому тоже срочно нужны представители денери, желательно наследники князя. Стала известна еще одна важная новость, касающаяся денери и народа, который был с ними связан, и тоже в аспекте возможной гибели мира.

Райден невесело усмехнулся и встал.

– Вы же еще рассказывали о парне, который говорит с карайнами, хорошо бы побеседовать для начала с его родней, – вспомнил Релио наставление Хальдры подружиться с напарником сестры Раи’не.

– Это туда же, – буркнул наставник, выходя.

Дверь им открыла симпатичная женщина с необычными светло-пепельными волосами; позади нее стоял рослый русоволосый мужчина.

– Эленара, Райсен, – обратился к ним Райден с улыбкой, – я привел к вам одного представителя народа денери. Но дело даже не в этом, ему тоже нужна принцесса, а лучше принц, в общем, наследники нашего князя. Релианор сам все расскажет. А еще он хотел кое-что узнать по поводу вашего племянника. Удобно ли будет обсудить дела у вас или лучше пройти в другое место?

– Проходите! – посторонилась Эленара. – Мальчишки уже спят, а Лаег бродит неизвестно где.

Когда все вошли, хозяйка налила гостям травяного отвара и усадила за стол. Сначала Релио пришлось пересказывать услышанное от карайнов, потом Райсен достал обрывок манускрипта и зачитал его. Некоторое время все молчали. Потом Эленара сказала:

– Я уже говорила Райдену: раз уж манускрипт попал к нам, то мне и начинать организацию примирения двух народов, поскольку наш народ си является практически одним целым с ’але. Поэтому мне и нужен тот из представителей денери, который может решать за свой народ. Райден сказал, что у вас им являлся князь. А раз его нет, то требуется найти преемника.

Релио смотрел на миловидную женщину и никак не мог взять в толк, зачем же поссорились два народа, тем более, если эта ссора могла иметь настолько серьезные последствия.

– А чем так принципиально отличаются наши народы, что их сравнили с днем и ночью? – смущенно спросил Релио, к своему стыду он никогда раньше не интересовался мифологией собственного народа.

– ’Але и си относятся к Повелителям Смерти, а денери – Повелители Жизни, – ответил Райсен и посмотрел на жену, та утвердительно кивнула.

Релио поперхнулся. Заметив это, Эленара ободряюще улыбнулась и пояснила:

– Мы воспринимаем смерть не так, как многие люди. Для нас это сила, которая оберегает зерно жизни между перерождениями.

Легкое дуновение ветра пронеслось по комнате, или это показалось Релио, но женщина на мгновение замолчала, а потом продолжила:

– Если интересно, у меня сохранилась книга древних легенд нашего народа, в одной из них дано очень точное объяснение. Я могу тебе прочитать.

Тут неопределенный звук издал Райсен, вспомнив ту самую «Легенду о Тордане и Эйлинале», с которой началось его близкое знакомство с легендами и нравами народа си, а также с его будущей женой. Посмотрев на него, Эленара весело усмехнулась и сказала:

– Могу прочитать юноше только то самое место, где говорится о нашем восприятии этой силы.

– Я уже прошел истинное совершеннолетие, – заявил Релио слегка обиженным тоном, кажется, поняв причину перемигивания супругов.

– Ах да! – весело улыбнулась женщина. – Вы же, наверно, как и мы, живете лет по триста. Во сколько у вас истинное совершеннолетие?

– В тридцать.

– А у си и ’але в тридцать два, но это мелочи.

Эленара хотела еще поинтересоваться, сколько декад женщины денери вынашивают детей, но потом решила, что неженатый молодой человек может этого и не знать.

– Я постараюсь найти того самого маркиза, о котором упоминал, – обратился к хозяйке Райден. – Некогда он являлся известным ученым и пользовался большим уважением. Почти наверняка Данален Ларди уже перезнакомился со многими нашими аристократами, как и он, бежавшими в Дор. Скорее всего, маркиз поможет найти и принцессу, если она действительно существует. А вот с наследниками мужского пола сложнее. Как я уже объяснял Эленаре, младшего из сыновей увезли в Дор, один из средних ушел с отцом, а куда делся второй – неизвестно. Но княжна и сама, должно быть, ищет братьев, так что можно объединить усилия.

На этом пока и остановились, после чего Райден ушел.

Релио же попросил женщину рассказать о ее племяннике. Та немного смутилась, но юноша заверил, что желает парню лишь добра и хотел бы помочь ему, тем более что Лаег обладает уникальной способностью говорить со всеми карайнами. В результате Эленара рассказала и о загадочном появлении «племянника» в их доме, и вкратце о том, в какую переделку попала их семья в предгорьях. Релио втайне надеялся, что юноша вернется ночевать, но хозяйка разочаровала его, сообщив, что тот появляется в доме редко и ночует где-то с котами. Вспомнив, как он сам неоднократно коротал ночи под теплым боком Хальдры, Релио решил отложить поиски Лаега до завтра.

Следующий день выдался пасмурным, подул холодный ветер с севера, предвещающий начало зимы. Встав утром, Релио надел теплую одежду и отправился на поиски Лаега. Хальдры видно не было, а Райден уже уехал, поэтому разыскивать юношу пришлось без помощи карайнов.

Молодой человек прослонялся по долине часа два, пока не решил наведаться к запруде, где любил бывать раньше. Именно там, к своему удивлению, он встретил парочку, которую искал.

Худощавый юноша со светло-пепельными волосами сидел на камне рядом с очень светлой молодой карайной. Релио находился еще далеко от озерца, когда Лаег обернулся, наверно, предупрежденный своей кошкой, но попытки уйти не сделал.

Молодой денери подошел к сидящим.

– Светлого дня и темной ночи! – почему-то вырвалась у него в качестве приветствия фраза, некогда произнесенная братом карайны Лаега.

«И тебе доброй погоды в пути!» – отозвалась сестра Раи’не.

– Здравствуй! Мы тебя ждали, – ответил юноша, вставая.

Релио слегка вздрогнул, услышав голос карайны, хотя и ожидал, что та поймет его. Все заготовленные фразы показались ему глупыми, и молодой человек неожиданно сказал:

– Я хочу с вами дружить.

Это было чистой правдой, а вот почему, Релио и сам до конца не понимал.

– Давай пойдем, поговорим, – произнес Лаег, махнув рукой куда-то в сторону скал ниже по ущелью.

Молодой денери направился вслед за ними.

Прошли они немного, но под конец пришлось карабкаться вверх по скалам. Юноша достаточно ловко поднимался впереди Релио, а карайна поджидала людей уже наверху. Наверно, Лаег обычно поднимался верхом, но сейчас не хотел показаться невежливым.

На высоте локтей тридцати пяти обнаружился лаз в небольшую пещерку, Релио даже затормозил, настолько он показался похожим на тот, который привел его к заточению на много лет. Но раз Лаег с карайной время от времени ночевали в этой пещерке, значит, там не было ничего опасного. Он вслед за карайной и ее напарником прополз через узкий лаз и оказался в достаточно большом помещении, хотя дневной свет сюда почти не проникал.

Вскоре раздались звуки ударов кресала о кремень, а потом вспыхнул огонек маленькой масляной лампы.

– Ты пришел по просьбе моих родных? – спросил Лаег исподлобья.

– Нет.

– Тогда почему? Ты ничего обо мне не знаешь…

– Я был на совете карайнов, – неожиданно произнес Релио. – Наверно, твоя подруга о нем знает.

– Ну и что?..

– Наступают тяжелые испытания, поэтому свободные карайны вышли к людям. И… Время пришло… – Молодой человек сам удивлялся своим словам, но чувствовал, что это надо сказать.

– Время… – эхом отозвался Лаег. – Что ты знаешь о Времени…

– Мало, – слегка смутился Релио. – Но знаю, что оно требует объединения сил всех живых в борьбе со злом.

Он сознательно не произнес сочетания «древнее зло», которое и сам-то услышал недавно, даже упоминание о нем вызывало холодок в душе. К тому же, вполне вероятно, им придется столкнуться и со злом более обыденным, но достаточно сильным и страшным.

В час, когда наступает Время,

Забываются древние распри,

Открываются тайные двери.

В силах каждого из живущих

Изменить исход поединка.

Так сказали древние боги, —

нараспев продекламировал юноша и отрывисто добавил: – А чего хочешь ты?!

– Я хочу… чтобы ты помог обучить юных и необученных взрослых карайнов, пришедших к людям. Ты это можешь – ты понимаешь их всех.

– Мне тяжело говорить с людьми, – с нажимом на слове «людьми» произнес Лаег, опустив голову и крутя в пальцах какую-то нитку. – Я не всегда понимаю их, а они меня.

– С людьми говорить буду я, если понадобится. – Релио сказал это и удивился сам себе; он, конечно, не был таким странным, как его новый знакомый, но и особой общительностью не отличался.

– Ты?! Хорошо… – Лаег на секунду замолчал и, обернувшись к карайне, добавил: – А’ира, пойдем! Я буду говорить с карайнами.

В первый день Лаегу удалось переговорить только с тремя недавно запечатленными взрослыми карайнами из свободных. Все они, со слов юноши, пообещали, что примут необходимое обучение от людей, если он будет присутствовать. После этой беседы молодой си стал задумчивым и выглядел несколько выбитым из колеи. Вероятно, он услышал от карайнов намного больше, чем передал Релио.

– Мне надо подумать, – ответил он на молчаливый вопрос последнего, когда пауза слишком затянулась.

Релио согласился. Разговор с местной молодежью и их напарниками решили отложить до возвращения Райдена. Наставник прибыл только поздно вечером, и основное мероприятие пришлось перенести на следующий день.

«Молодой человек с темно-пепельными волосами в сером плаще шел странной извилистой тропой, а жители серого мира опасались подходить к нему. Лаегу стало страшно – он впервые видел настоящего Повелителя. Но тот, казалось, не видел ничего вокруг.

– Почему он не видит нас? – обратился Лаег к птице, сидевшей на его плече.

– Время не вышло… – хрипло прокаркала она.

– Кто он?

– И тебе пока рано, – сварливо каркнула птица, взлетая.

От взмахов ее крыльев полетела пыль, и юноша закашлялся:

– Искупалась бы, что ли! Как старый коврик!

– Сама знаю! Не учи! – скрипучим голосом заявила птица и, сделав пару кругов над Лаегом, направилась в сторону ближайших озер.

Юноша присел на камень и задумался. Выходило, что тот, кого ждали, уже пришел, но сам ничего не знает о себе. А что же делать Лаегу?

«Учиться и ждать», – услышал он то ли голос в голове, то ли отражение собственных мыслей.

– Учиться и ждать, – пробормотал юноша вслух. – Чему учиться и кого ждать?..

Впрочем, кого ждать, сын народа си, кажется, теперь знал – того, кто кровь от крови Старшего народа. Если был послан именно он, значит, именно он сможет найти наилучшее решение всех проблем и повести за собой верных клятве. А вот чему учиться и у кого?

«А много ли ты знаешь? – вопросил тот же голос. – Учись у всех, кто рядом с тобой, каждый из них знает то, чего не знаешь ты».

– Но…

«Никаких «но» не существует… Хотя в свою очередь ты должен отдать им то, что умеешь и знаешь ты – это закон народа си. Разве ты забыл?»

Юноше стало страшно, он понял, на что намекает голос. Лаег первым должен сделать шаг к людям и помочь им, чем может, иначе… Иначе… Нет, он должен стать сильным. Юноша облизнул пересохшие губы и поднялся – пора было возвращаться».

Лаег проснулся рывком и потянулся. Рядом сонно сопела А’ира. Юноша ласково потрепал кошку по холке, и та приоткрыла один глаз.

«Нам пора?» – услышал он мысленный голос своей подруги.

– Да, нам пора, – ответил Лаег.

Карайна потянулась, поскребла когтями камень и перевернулась на бок.

«Куда пойдем?» – с интересом спросила она.

– Говорить с остальными свободными карайнами, принявшими людей, и с теми, кто родился на этой базе. И те и другие многого не знают. Вчера тот парень попросил меня, чтобы я помог обучить карайнов всему, что им пригодится в обществе людей.

«Ах-х-х! Хорошо…» – мурлыкнула А’ира и игриво перевернулась на другой бок.

Лаег улыбнулся, прижался к кошке и потерся об нее щекой, та лизнула юношу в нос и встала.

«Побежали?» – весело спросила А’ира.

– Побежали… – вздохнул он, забираясь на ее спину. День предстоял тяжелый.

Северный ветер продолжал настойчиво дуть с прежней силой. Люди надели теплую одежду и стали готовиться к приходу настоящих холодов и снегопадов. Однако пока Лаегу удалось выяснить, где остановился странный беловолосый юноша, с которым он беседовал вчера, парень весь взмок от волнения. Слишком уж он не привык общаться. Даже не со всеми си ему удавалось найти общий язык, а тут жили люди.

Релио привык просыпаться довольно рано, и приход нового знакомого не застал его врасплох, хотя если бы не это, молодой денери повалялся бы на кровати еще, размышляя обо всем подряд, но он услышал стук в дверь, а затем голос:

– Можно? – От волнения у Лаега прорезался своеобразный тягучий акцент, которого не было заметно во время их первой беседы.

– Можно! Заходи! – отозвался Релио, садясь на кровати и надевая верхнюю одежду.

В двери показался юноша со светло-пепельными волосами и любопытная морда кошки почти такого же цвета, даже светлее.

– Заходите вместе, – улыбнулся Релио.

С А’ирой он чувствовал себя более раскованно, чем с ее старшим братом. Конечно, как и все светлые карайны, она была телепаткой, но не имела привычки мгновенно считывать все мысли собеседника, как это делал Раи’не. С другой стороны, это могло являться и признаком юношеской неосторожности.

– Я пришел сказать, что готов говорить со всеми, – запинаясь и глотая звуки, произнес Лаег.

Юноша был очень взволнован, но чувствовалось, что он принял для себя некое важное решение и отступать не намерен.

– Очень хорошо! – Релио и сам стеснялся, не зная, как ободрить Лаега, которому подобное решение наверняка далось с немалым трудом. – Тогда не будем терять времени.

Релио и Лаег со своей карайной вышли из дома. За короткое время их разговора пошел первый настоящий снег, он падал и падал, накрывая все пушистым искрящимся пледом. Мир начал погружаться в зимнюю дремоту, из которой его могли вывести только первые лучи весеннего солнца. Однако в лагере сном даже не пахло; несмотря на раннее утро, дым шел изо всех труб обитаемых домов. Жители проворно сновали, унося последние дрова и различную утварь в сараи или хотя бы под навесы. В домах проверяли лыжи и снегоступы, а всадники карайнов еще и пропитывали жиром упряжь. Тренировки на этот день отменили, весь лагерь готовился к наступлению настоящей зимы. Только карайны, особенно молодые, радуясь свободному времени и первому настоящему снегу, резвились и дурачились, бегая в догонялки или валяясь в сугробах.

Молодые люди остановились посреди площадки, где обычно проводились тренировки, не зная с чего начать. Потом Лаег, вероятно, что-то сообщил карайнам, потому что те по одному, по двое обрывали свои игры и направлялись к стоящим людям. Вскоре карайнов набралось около двадцати, а многие еще продолжали подходить. Лаег повернулся к Релио, словно спрашивая разрешения начать, а потом заговорил вслух, обращаясь к карайнам:

– Приветствую вас, братья и сестры! Этой зимой нам будет не до созерцания мерцающих над скалами звезд и даже охоту придется оставить только на случай, когда заканчивается пища. Мы все будем думать о другом…

Релио был немало удивлен началом речи Лаега, но старался сохранять хотя бы внешнюю невозмутимость, а его спутник продолжал:

– Ветры с гор принесли весть, что Время пришло. Отважны первые последовавшие зову Времени. Но и те, кто не успел понять, куда лежит их путь, равные среди равных. Мы выслушаем всех и ответим каждому.

После этих слов из толпы собравшихся вышел молодой карайн из бывших свободных.

В этот момент Релио услышал в мозгу гул различных голосов, от неожиданности он встряхнул головой, отгоняя наваждение, но тут же сообразил, что, скорее всего, А’ира, как и ее брат на совете карайнов, передает ему мысленные голоса всех присутствующих.

«Я хочу знать, – раздался «голос» молодого карайна. – Мы объединились с братьями, выросшими среди людей, и их людьми, а значит, командир людей имеет право говорить нам, но мы, как и прежде, слушаем волю совета мудрых. Как поступать, если люди решат иначе, чем совет?»

Лаег замялся, но ответил четко:

– Командиру людей известно о существовании совета, и он готов слушать мнение мудрых. Если случайно решения окажутся разными, можно открыто говорить об этом, и разногласия будут устранены раньше, чем может произойти ошибка.

Карайн одобрительно «кивнул» и отступил назад.

Следом раздался тонкий голосок одного из котят, на вид месяцев четырех от силы:

«Мы пришли к людям и надеемся на их заботу, пока мы не вырастем, но нам сказали, что люди собираются отправиться к другим людям, которые не очень любят нас и могут причинить вред».

– Здесь ваша новая семья, – покачал головой Лаег. – Ни человек, ни карайн не даст обидеть младшего, даже если он пришел из другой семьи. За пределы охранного круга выйдут только набравшие полную силу. Вам нечего здесь опасаться, но придется научиться гораздо большему, чем если бы вы остались жить среди свободного племени. Но и голос каждого будет услышан, если он произнесет неизвестное остальным. Мы хотим жить в мире со всеми, но посягнувший на право свободы да будет отвергнут…

Лаег говорил еще что-то в том же роде, но у Релио внезапно заболела голова. Нет, она не заболела, она просто раскалывалась от боли, и молодой денери не мог сообразить почему. Мысленные голоса стали звучать гулко, но большинство из них сделались неразличимы. Из тех, что остались слышны, некоторые подбадривали Релио, другие спорили друг с другом. Отчетливо он расслышал только одну реплику, обращенную к нему:

«Двери открыты. Ответ узнаешь на вершине».

На один момент Релио показалось, что он все понял, но потом накатила дурнота, и молодой денери осел в снег.

Из беспамятства его вырвало прикосновение к плечу и взволнованный голос Лаега:

– Что с тобой?!

Одновременно послышались голоса собравшихся вокруг них карайнов, но они воспринимались иначе, чем перед этим.

– Н-не знаю. Что-то вдруг стало нехорошо, – еле слышно произнес Релио.

– Тебе помочь встать?

Релио отрицательно покачал головой и приоткрыл глаза. Дурнота постепенно отпускала.

Молодой человек осмотрелся. Вокруг них с Лаегом действительно сгрудились разновозрастные карайны. Прямо перед Релио сидел совсем маленький котенок и ошарашенно глядел на него во все глаза. Молодой человек смутился, котенок смутился тоже и ретировался за спины собратьев.

– Что здесь творится? – слабым голосом произнес Релио.

– Ничего… Мы обсуждали дела, и вдруг несколько карайнов сказали, что тебя надо поддержать.

Релио вздохнул и попробовал подняться. Лаег подхватил его и подставил плечо, чтобы товарищ смог опереться.

– Я провожу тебя в дом, – настойчиво сказал Лаег, и они пошли.

Карайны сопровождали их некоторое время, а потом отстали.

Еще пару дней Релио чувствовал себя не очень хорошо, так и не поняв, что с ним произошло, а потом вновь навалились хозяйственные дела, обучение молодых карайнов вместе с Лаегом и разговоры с недавно запечатленными молодыми людьми об их карайнах. Райдену молодой денери о странном происшествии сообщать не стал.

Глава 8

Все тропы ведут через Сириан

«В прошлом горная цепь, пересекающая Дорский полуостров с запада на восток, носила одно общее наименование – Сириан. Южнее оставались степи и луга центрального Дора и более каменистая южная оконечность полуострова. Севернее, вплоть до прибрежных нагорий расстилались плодородные луга Дойна. В мирные времена через перевалы в более низкой западной части гор, позднее названные Архенарской грядой, велась весьма оживленная торговля.

Вопреки здравой логике, поверья обеих частей полуострова нередко отождествляли Сириан с Краем мира, и в то же время считалось, что тропы, ведущие через эти древние горы, могут вывести в любом направлении. Очевидно, в связи с этим убеждением и возникла странная поговорка: «Все тропы ведут через Сириан».

По рассказам жителей предгорий немало ушедших в горы не вернулись обратно. Эти факты можно списать на то, что в любых горах, особенно таких древних, неосторожного путника подстерегает немало опасностей. Однако шепотом передается из уст в уста и другое – побывавшие в горах, особенно в отрогах Стайского хребта, нередко возвращались не такими, как были прежде».

Элианар ло’Райди «Хроники Севера»

Эрсиан был в пути уже второй день. Предыдущую ночь он провел в заброшенном доме, где ему едва удалось затопить полуразвалившуюся печку, но ветхое строение не держало тепло, и молодой человек, проведя ночь в зябкой полудреме, с рассветом отправился в путь, чтобы согреться хотя бы движением. Умные люди советовали ему переждать зиму под надежной крышей, но нетерпение гнало в путь. Недавно Эрсиан точно узнал, что отец отправился в Дор, и теперь, когда до ближайших перевалов Архенарской гряды оставалось чуть больше сотни миль, любая отсрочка казалась ему пыткой.

До человеческого жилья парень добрался уже в сумерках. Полузанесенный снегом поселок состоял не больше чем из десятка дворов. Молодой человек уже не раз сбивался с пути, а между тем наступала настоящая зима. Поэтому, постучавшись в первый из домов, Эрсиан сразу спросил, кто сможет объяснить ему путь до предгорий и далее до Кирхона.

Хозяева были вежливы, напоили гостя густым горячим эрми, который чаще использовался вместо сехлита на севере, и пригласили остаться ночевать, но молодой человек почувствовал, что они делали все это без особой радости. Поэтому он, поблагодарив, отправился на другой край поселка, где, как ему рассказали, живет недавно поселившаяся на хуторе молодая ведающая, которая «должна знать все». Крохотный домик спрятался в снегу на краю широкой лощины, маленькое оконце не светилось, но Эрсиан осмелился постучать.

Лорна проснулась от настойчивого стука в дверь и спросонья не сразу попала босыми ногами в войлочные тапочки.

– Хозяйка, откройте! Мне очень нужно с вами поговорить! – раздался знакомый мелодичный юношеский голос.

«Этот сон я уже видела в прошлом году», – подумала девушка, но, встряхнув головой, пошла открывать. Из открытой двери пахнуло холодом, сильно мерцали звезды, предвещая усиление мороза, а в снегу у порога стоял высокий парень в полушубке и меховой шапке.

– Входите! – пригласила она и пошла зажигать лампу.

Подбросив дров в печь, Лорна набросила на плечи теплую накидку и села за стол напротив парня. Тот уже снял полушубок и шапку, белые волосы денери рассыпались по плечам.

– Меня зовут Эрсиан, – начал ночной гость.

– Я знаю… – устало вздохнула девушка и поплотнее закуталась в накидку.

Эрсиан смотрел на хрупкую, очень юную темноволосую девушку с большими темными глазами и не мог понять, кого она ему напоминает. Внешность видящей, к которой ему посоветовали обратиться, оказалась совершенно не типичной для этих мест. Неожиданно юноша заметил, что девушку бьет крупная дрожь, конечно, в доме было нежарко, но, похоже, причина заключалась не в этом.

– Вам нехорошо? – участливо спросил молодой человек. – Может, я чем-то могу помочь?!

Что-то странное промелькнуло в глазах видящей, юноше показалось, что они сделались еще больше, потому что белков практически не стало видно.

– Я просто устала… – тихо сказала она, опуская голову.

Повисло неловкое молчание.

Гость хотел что-то сказать, но видящая вдруг подняла лицо. Теперь она выглядела значительно лучше, в глазах зажегся огонек:

– Меня зовут Лорна, извини, что не сказала сразу. Ты идешь в Кирхон? По следам отца?

Эрсиан кивнул. Он был немного удивлен, но понимал, что сильные видящие умеют еще и не то…

– Я пойду с тобой!

– Но зачем?! – вырвалось у Эрсиана.

– Вдвоем будет проще преодолеть многие трудности. Горы зимой – не очень подходящее место для прогулок в одиночку.

– Ты бывала в Кирхоне? – хотя и немного стесняясь, но юноша тоже перешел на «ты».

– Нет. Но я могу чувствовать дорогу.

– Но зачем тебе идти в Дор?! – не сдавался Эрсиан.

«Я хочу вырваться из замкнутого круга!» – чуть было не закричала Лорна, но, немного подумав, улыбнувшись, произнесла:

– Я хочу посмотреть мир… – Видящая почувствовала, что судьба наконец дает ей шанс найти свой собственный путь.

Накормив гостя и побеседовав с ним еще немного, Лорна уложила парня на топчан в углу и ушла досыпать на свою лежанку.

На следующее утро, посмотрев на спящего гостя, девушка снова улыбнулась и начала собирать вещи. Она уходила из этого дома, и на этот раз надолго или навсегда. Кроме еды Лорна упаковала только лекарства, свитки со своими стихами и несколько книг, оставшихся от Тарелы. Прощаться ей было не с кем, но ближайших соседей она предупредила, что уходит надолго. А на рассвете второго дня Эрсиан и Лорна отправились в путь.

День за днем проходили в дороге. То солнце, то поземка были спутниками молодых людей, все дальше уходивших от знакомых мест. Сначала они шли по снежной целине среди холмов и перелесков, потом среди снега стали появляться изрезанные ветром и дождями скалы – путники вступали в предгорья Архенарской гряды, отделявшей в этом месте земли Дойна от бывшей Дорской империи. Наконец вокруг встали крутые каменные склоны, и невидимая под снегом тропа начала петлять по распадкам и узким извилистым ущельям, переходящим одно в другое. Красно-бурые скалы, покрытые трещинами, образовывали настоящий лабиринт, а занесенные снегом ветви вековых деревьев, растущих в трещинах, нависали над тропой, прикрывая ее. Пару раз путники спрашивали дорогу и расположение избушек для ночлега у встречных охотников, но чаще только чутье видящей выводило их на нужное направление и позволяло обнаружить места, где под защитой скал и деревьев таились охотничьи заимки.

Зима меняет привычный мир до неузнаваемости – белый, голубой и иссиня-черный цвет заменяют все краски. Разве что на закате ясное небо окрасится багрянцем, или вспыхнут в глухой ночи на черном небе огненные цветы и развеваемые неизвестным ветром яркие полотнища, затмевая колючие зимние звезды.

С того момента как его попутчицей стала молодая ведающая, Эрсиана не покидало чувство, что некий странный и таинственный мир находится от него за тонкой зыбкой гранью. Однажды в ясный солнечный день молодой человек на мгновение увидел вместо девушки только тень на желто-бурой стене распадка – темные волосы очерчивали овал лица, но самого лица видно не было, лишь темные тени на месте глаз и губ. Наваждение исчезло быстро, но до вечера Эрсиан оставался слегка не в себе. Странные места, странные люди… Если бы не поиски отца, молодой человек мог бы поселиться здесь на некоторое время, чтобы, как отец, попытаться разгадать какие-то из древних тайн, но он спешил…

«Все тропы ведут через Сириан» – гласит древняя пословица. Заснеженная и ощетинившаяся поседевшими от инея темнохвойными деревьями каменная гряда с крутыми обрывами хребтом невиданного зверя впивалась в низкое сизое зимнее небо. Температура к ночи перестала падать, это настораживало, в любой момент могла начаться метель. Тучи пока еще были не снеговые, но погода на севере меняется быстро.

Девушка на широких коротких лыжах, сняв шерстяные варежки, растирала руки и лицо снегом, в этот день было очень холодно, несмотря на движение.

Парень, натянув поглубже меховую шапку, посмотрел вверх на обрывистые склоны, на которых даже снег удерживался с трудом – где-то здесь должна начинаться одна из троп на перевал. Он вздохнул, уже начинало смеркаться, короткий зимний день близился к концу, а они застряли в лучшем случае на полдороге. Охотничья избушка, из которой они вышли сегодня утром, находилась не так уж и далеко от перевала, летом дошли бы часа за три быстрым шагом, но заносы из недавно выпавшего рыхлого снега сильно затрудняли движение. Путники, особенно молодой человек, несмотря на широкие лыжи, нередко проваливались до колена, а то и глубже, хорошо, что практически чудом удалось не угодить в ручей уже невдалеке от перевала, это снизило бы их шансы выжить почти до нуля. Быстрый ручей не замерз полностью, глубоко под снегом продолжала течь вода, только сползший в полынью пласт снега предупредил людей об опасности.

– Боюсь, что придется ночевать в снегу. – Парень тяжело вздохнул, зря он поддался на уговоры спутницы, надо было идти одному. – Через перевал мы ночью не пройдем, даже если успеем подняться до темноты. Говорят, что там слишком много трещин, а сейчас все они закрыты снегом.

– Брр! – поежилась девушка. – Мы рискуем не проснуться.

– Я найду сухие дрова, и мы разведем костер, – бодрым голосом произнес ее спутник, слабо веря в собственные слова.

Он направился в сторону гряды, оставляя за собой на снегу синеющую лыжню.

– Нет! Стой! – закричала ему девушка.

Эрсиан остановился.

– Нужно правее, я чувствую! – И поспешила в ту сторону.

Молодой человек вздохнул, повернул лыжи и пошел вслед за ней. К мнению спутницы стоило прислушиваться, ее предчувствия обычно сбывались.

Лорна шла легко, если бы не зимняя одежда, она бы весила очень мало при ее хрупкой фигуре.

«В общем-то совсем девчонка, только характер еще тот… – думал Эрсиан. – Не побоялась в лютую зиму сорваться с места только ради того, чтобы проводить незнакомого человека в неведомый ей самой Кирхон. И зачем только она пошла?.. Я добрался бы и сам. Или нет?..»

Задумчиво глядя только себе под ноги, молодой человек не заметил, как вниз по склону скользнула серебристая тень. От своих мыслей его оторвал раздавшийся впереди звонкий голос Лорны:

– Ван сер мире ан!

Эрсиан вздрогнул, услышав почти чистый даэр в такой глуши, и не расслышал тихого ответа, зато сразу же раздался голос девушки, обращенный к нему:

– Эрси, иди сюды! Нас обещали подвезти!

Надо же, а он до сих пор не обращал внимания, что на общем девушка говорит не только с сильным акцентом, но еще и с ошибками. Хотя и беседовали-то они немного за это время. Но что значит «подвезти»?

Что это значит, Эрсиан выяснил, приблизившись к спутнице. Она тихо переговаривалась с мужчиной в теплой одежде мехом внутрь, как носили охотники и опытные путешественники на Севере. Но не это обратило на себя внимание молодого человека – в свете луны, заглянувшей в просвет облаков, как тень на снегу за спиной мужчины стоял легендарный серебристый карайн.

– Доброй ночи в пути! – слегка поклонился Эрсиан.

– И вам доброго пути! – Судя по тембру голоса, мужчина мог быть денери или из какого-то родственного им народа, хотя телосложением больше походил на человека. Возможно, полукровка.

– Меня зовут Райден. Ваша спутница сообщила, что вы держите путь в Кирхон, – уточнил незнакомец. – Если так, то я могу вас подбросить, если вы торопитесь.

Молодой человек удивился еще раз – по древнему этикету Севера, никто и никогда не усомнится на словах в твоей способности проделать свой путь без посторонней помощи. Эти обычаи в центральных районах были давно вытеснены обиходными формами, общими для всей каверны[19], и сохранялись только в отдаленных областях. Эрсиан провел свое детство на крайнем севере Даэрна, то есть Дорского полуострова, и был знаком со старыми обычаями не понаслышке, но здесь… Хотя Сириан – древнее место, не очень обитаемое и до войны, а потом и вовсе обезлюдевшее. Слишком много древних тайн и поверий связано с этими еще более древними горами. Теперь Сириан разделяли на более высокий Стайский хребет и Архенарскую гряду, которую и собирались преодолеть путешественники на своем пути в Кирхон, тоже не всегда называвшийся так, его старое наименование – Кер Вэн – «крепость доброго пути». Теперь это маленький городок в предгорьях по дороге в центральные области полуострова. Отец Эрсиана занимался изучением истории и культуры своей страны и народа, то есть денери, и малочисленных потомков народов, родственных ему, которые встречались в северных областях Дойна. В общем-то молодым человеком Эрсио, как произносилось его имя теперь на дорский манер, являлся только по меркам своего народа, на свете он прожил около сорока пяти лет, но выглядел на двадцать с небольшим. Не так давно он случайно узнал, что отец выжил во время войны, но, решив, что все его родные погибли, отправился куда-то. Два года назад Эрсиан, набравшись смелости, решил пройти по следам отца, чтобы отыскать его. По последним сведениям, которые удалось найти, отец направлялся из Дойна через горы в Кирхон.

Все эти мысли промелькнули в уме Эрсиана за пару минут, пока он разглядывал незнакомого мужчину. Молчать дальше было бы невежливо, и он произнес:

– Меня зовут Эрсиан. Будем рады присоединиться к вам на вашем пути! – это была еще одна древняя фраза, означающая согласие на помощь и признание главенства предложившего ее, пока пути не разойдутся.

Мужчина все понял и слегка улыбнулся.

– Ну, тогда забирайтесь позади меня и держитесь крепче! – ответил он уже в обычной разговорной манере и обернулся к своему карайну: – Сагрио, иди сюда!

Карайн подошел и лег на снег. Мужчина несколько минут возился с упряжью, а потом сделал приглашающий жест. Эрсиан с замиранием сердца приблизился к карайну, он не знал, что делать дальше.

– Садись за седлом, я пристегну тебя, а девушка сядет за тобой, как более легкая.

Молодой человек осторожно влез на спину карайна, но тот даже ухом не повел. Потом мужчина пристегнул седока, прикрепил лыжи молодых людей и сел сам. Лорне пришлось держаться только за пояс Эрсиана.

Карайн встал и пошел, сначала довольно медленно, приноравливаясь к полутора новым всадникам, потому что девушка весила не более чем в половину мужчины. Потом Сагрио начал быстро набирать скорость и пошел тяжелым галопом вверх по склону. Вскоре Эрсиан и Лорна еле сдерживались, чтобы не вскрикнуть, когда карайн стал перепрыгивать с одной заснеженной глыбы на другую.

Когда подъем наконец закончился, карайн снова лег, как бы приглашая людей спуститься на землю. Райден расстегнул свои ремни и спрыгнул, потом расстегнул ремни на Эрсиане.

– Сагрио надо передохнуть, – сказал он. – Спуск в горах тяжелее подъема.

С перевала открылся вид на заснеженное плато, сплошь изрезанное трещинами и провалами, кое-где прямо из провалов вздымались на большую высоту обточенные водой и ветром каменные столбы. Резкий лунный свет, мелькая сквозь узкие разрывы туч, придавал картине еще более неестественный и дикий вид. Эрсиана передернуло. И он собирался отыскивать путь на ту сторону без посторонней помощи! Милосердные Трое! Может быть, местные и знают надежные тропы, но чужаку здесь делать нечего. Надо будет поблагодарить Лорну за то, что она без особых приключений довела его до гор, да еще и вовремя заметила мужчину с карайном! А для начала Эрсиан от всего сердца поблагодарил духов этих мест за то, что были благосклонны к путникам на протяжении пути.

Сзади послышался легкий шелест снега. Молодой человек обернулся и увидел подошедшую девушку.

– Спасибо тебе! – произнес он.

– За что?! – изумилась она.

– По правде говоря, еще недавно я не был уверен, что принял правильное решение, взяв тебя с собой, но сейчас понял, что без тебя я вряд ли смог бы добраться даже сюда, несмотря на весь свой опыт. Я очень благодарен тебе!

Девушка смущенно опустила глаза, и тут раздался голос Райдена:

– Садитесь обратно! Будем спускаться.

Подойдя к мужчине, Эрсиан спросил:

– Мы уже направляемся в Дор?

– Пока нет, – покачал головой тот. – Мы тоже целый день были в пути, и я считаю, что всем нужен полноценный отдых. Переночуем в одной из долин и отправимся дальше засветло.

На этот раз Райден постарался как-то пристегнуть и Лорну.

– Держитесь! – только и сказал он перед тем, как Сагрио ухнул почти вниз головой в темноту расщелины.

Эрсиан предусмотрительно сжал зубы и закрыл глаза, чувствуя, как Лорна судорожно вцепилась в его спину.

Однако через полчаса сумасшедших прыжков по скалам путники уже стояли в дверях маленькой заимки, поддерживаемой местным населением в надлежащем порядке. Здесь было сколько угодно дров и даже небольшие запасы вяленого мяса и каких-то съедобных сушеных корней. Они разожгли печку и, растопив снег, приготовили нехитрый ужин, а потом, сняв и повесив сушиться верхнюю одежду, улеглись спать все вместе на большой лежанке.

На следующий день Райден не стал будить разоспавшихся спутников, ребята устали за предыдущие дни, преодолевая на лыжах снежные заносы, да и питались наверняка кое-как. Пусть отдыхают, торопиться им по большому счету некуда, и сам бывший разведчик на этот раз не испытывал недостатка во времени.

К утру все же пошел снег, он падал и падал, закрывая все вокруг мерцающей белой пеленой. Когда Эрсиан и Лорна наконец пробудились, было далеко за полдень. Молодой человек даже застонал, поняв, сколько времени он проспал, нетерпение снедало его. Но их новый попутчик успокоил Эрсиана, объяснив, что лучше трогаться в путь, когда снегопад немного стихнет, потому что обзор при таком густом снеге почти нулевой.

Рассмотрев Райдена при свете дня, молодой человек вспомнил свою мать; похоже, они принадлежали к одному народу. Мать Эрсиана была рослой, статной и довольно широкоплечей женщиной с ярко-голубыми глазами и белыми волосами, но более теплого оттенка, чем у его отца-денери. Потомки народа арани, к которым принадлежала его мать и, вероятно, Райден, отличались от денери, с которыми теоретически состояли в дальнем родстве, атлетическим телосложением. Арани походили на физически развитых людей, что и ввело Эрсиана в заблуждение при первом взгляде на их нового знакомого. Чистокровных арани, по мнению отца, уже не осталось, даже их далекие потомки со смешанной кровью встречались редко, а другого языка, кроме даэра, если он и был когда-то, не помнил никто из них.

В селении, где еще до рождения Эрсиана поселилась их семья, мать за глаза называли Белой птицей Севера, и не только потому, что она всегда ходила в платье из отбеленного холста. Легендарные Белые птицы были странными существами, их мало кто видел, но встреча с ними всегда что-то предвещала. Люди поговаривали, что у этих птиц голубые глаза, похожие на человеческие. Мать не обладала даром ведающей, но иногда видела что-то недоступное для других.

Эрсиан загрустил. Мать и трое других детей погибли во время захвата северных земель дорцами, когда основные военные действия в их стране уже прекратились. Отец, не предполагая такого поворота событий, покинул семью на пару декад, а Эрсиан гостил у дальних родственников матери в горном селении. Поселок, где оставалась мать, был начисто стерт с лица земли за то, что его жители посмели оказать сопротивление новым хозяевам Дайна. Древнее наименование области было именно Дайн, а не Дойн, хотя различные варианты произношения слов существовали одновременно в разных местностях из-за редкого расположения поселений и склонности народа следовать традициям предков.

В этот день они отправились в путь лишь спустя пару часов после пробуждения и к вечеру снова остановились на ночлег. Погруженный в свои воспоминания, Эрсиан почти не обращал внимания на сменяющие друг друга горы и ущелья, по которым их нес серебристый карайн.

На самом деле, сославшись на сильный снегопад, бывший разведчик сообщил только одну из причин для задержки. Сагрио мог передвигаться в любую погоду, но на этот раз не было необходимости напрягать карайна. До дорской стороны гор путники могли добраться уже на второй день, а если бы не два дополнительных седока, то Сагрио был способен преодолеть путь до Кирхона еще быстрее. Что-то другое сдерживало бывшего разведчика, не давая ему покоя, поэтому Райден сознательно тянул время, и путники расположились уже на вторую ночевку, так и не спустившись в Дор. Сагрио не проявлял нетерпения, разделяя ощущения напарника.

В охотничьей избушке уже давно ярко горел огонь в печи, и неожиданные спутники Райдена, скорее всего, уже легли отдыхать, а он все бродил возле дома и не мог понять, что же все-таки его беспокоит. Юноша, с его слов, направлялся в Дор на поиски отца, что было вполне правдоподобно. А вот девушка… Пожалуй, именно ее присутствие не давало мужчине покоя, но вот почему? Правда, в том, что ей тоже нужно в Кирхон, Райден сильно сомневался – молодых людей не связывало ничего серьезного, а собственной причины отправиться в Дор у девушки не было. И вообще, она выглядела какой-то неприкаянной.

Не придя ни к какой догадке, Райден вернулся в дом. Каково же было его удивление, когда в своей постели он обнаружил обнаженную Лорну, которая выжидающе смотрела на него. Эрсиан к этому времени уже дрых на своей лежанке без задних ног, в чем мужчина убедился, проходя мимо.

Райден разделся и лег рядом с девушкой, гадая о причинах такой поспешности с ее стороны. Но желание женщины – закон, а неприязни к Лорне Райден не испытывал. Мужчина начал ласкать девичье тело, и оно отвечало на его ласки. Однако в какой-то момент, когда до близости оставалось уже недолго, он почувствовал нарастающее напряжение Лорны и понял, что ее открытость была напускной.

– Ты еще не была с мужчиной? – прямо спросил Райден.

– Нет… – тихо ответила девушка и, смутившись, повернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.

Райден немного отодвинулся в сторону.

– Но я очень хочу иметь ребенка! – тихо всхлипнув, прошептала Лорна.

– Зачем тебе ребенок? – удивился мужчина и ласково погладил девушку по волосам, чуть не добавив, что она сама еще почти ребенок.

Лорна натянула одеяло на себя и, выглядывая из-под него, повернулась к Райдену.

– Я слышала, что если видящая рано родит, то дар может исчезнуть… Я не хочу ничего видеть! Я хочу быть как все!.. – И девушка разрыдалась.

Райден вздохнул и, накинув на себя одежду, обнял Лорну. Она прижалась к нему, продолжая плакать.

– Но почему ты не хочешь видеть?! Ведь это очень хороший дар, ты можешь помогать людям!

– Это страшно! Я устала! Я боюсь! Люди ненавидят меня за то, что я вижу слишком много, а тем, кто добры ко мне, я приношу несчастье! Я хочу родить и избавиться от этого проклятия навсегда!

Внезапно Райден увидел черные пересохшие губы, темные ввалившиеся глаза – девушка умирала в родах. Мужчина потряс головой, отгоняя видение. Вообще-то бывший разведчик не был склонен ни к каким предвиденьям, кроме тех, что основаны на чистой логике, разве что чувство опасности у него было развито достаточно сильно. В чем же тогда дело? Может, сказалось близкое присутствие сильной видящей? Но присутствие видящих не делало видящими других… И вдруг он понял: рай-ши… О них знали, но предпочитали не упоминать, их помощью пользовались, но от них самих старались держаться на расстоянии. Рай-ши являлись очень сильными видящими, способными передавать свои видения другим и вызывать видения у окружающих; неизвестно, какими еще способностями они обладали. Но они не являлись людьми, хотя имели человеческий облик. Даже на своих родителей, если они существовали, такие дети не были похожи, а чаще всего их находили и выкармливали добросердечные люди, не подозревая, кого подобрали.

Еще некогда во дворце князя Райден видел трех девушек рай-ши, живших там, – две были темноволосыми с темными же глазами, а одна светловолосая с молочно-голубыми. Позже он встречал еще одного юношу той же породы. На первый взгляд казалось, что глаза у них, как у всех людей, но это казалось только по привычке. Стоило присмотреться повнимательнее или воспроизвести облик в своей памяти, как становилось понятно отличие – глаза одного цвета, ни зрачков, ни белков у них не существовало.

Райден вновь посмотрел на Лорну – подросток с хрупкой узкобедрой фигурой, больше напоминающей мальчишескую, и как он не заметил этого раньше, как будто видел то, что ожидал увидеть! Темные волосы и такие же темные большие глаза, бледная кожа. В этих краях темноволосых людей практически не встречалось, не зря девушку сочли подкидышем какой-нибудь дорской служанки, раз уж мимо их селения в то время проезжали дорские господа. Среди дорцев нередко встречаются и темноволосые, да вот только таких темных глаз Райден даже среди дорцев не видел ни разу. Само по себе это ни о чем не говорило, мало ли бывает разных людей, но вот дар видящей, который вызывает видения у окружающих, говорил о многом.

Мужчина в шоке прижал к себе девушку, укачивая ее как ребенка и гладя по волосам.

– Милая моя! Хорошая! – приговаривал он. – Пойми, тебе нельзя рожать! Ты можешь умереть!

– Ну и пусть!!! – Девушка заходилась в плаче, слишком долго она не видела понимания и надеялась на то, что сможет избавиться от проклятого дара, который отталкивает от нее людей.

– А если бы и родила, то дар не исчез бы… – сдавленным голосом произнес Райден.

– Но как? Почему?!! – Лорна на мгновение прекратила плакать и уставилась на него своими огромными глазами.

В этих глазах, если взглянуть боковым зрением, и правда не было ни зрачков, ни белков, хотя девушку это совсем не портило.

– Это не просто дар, это часть твоей сути. Ты не совсем человек. – Райден потупился.

Глаза девушки расширились, хотя это казалось невозможным.

– Но если ты не против, я могу отвезти тебя в одно хорошее тихое место, где никто не будет тебя обижать только за то, что ты видишь больше и лучше других, – скороговоркой произнес бывший разведчик. Он уже твердо решил позаботиться о судьбе этого странного существа, которому так же, как и всем, не хватало простого понимания и участия.

Лорна увидела долину, где резвились крохотные малыши карайнов вместе с человеческими детьми, увидела всадников на карайнах, и от этой картины впервые за все время видений повеяло теплом. Сглотнув слезы, девушка кивнула, но потом, спохватившись, тревожно спросила:

– А если я принесу несчастье?!

– Ну это мы еще посмотрим, – нахмурился мужчина.

Оставив девушку спать на своей постели, Райден разбудил Эрсиана, и они еще затемно отправились в путь. В предместья Кирхона путники прибыли, когда только начинало светать. На прощанье Райден сообщил молодому человеку несколько адресов надежных людей, к которым можно обратиться, и отправился в обратный путь, пока их никто не заметил.

Тонкие бледные пальцы, огромные темные глаза, в которых даже не видно белков, и такие же необычно темные волосы, обрамляющие нежное девичье лицо с упрямо сжатыми губами.

– Я видела тебя во сне, – тихо-тихо произнесла она, встряхнув головой. – Правда, это был не совсем сон. Было очень холодно. Я замерзала и сбилась с пути среди снежных заносов. Я плохо соображала, куда иду, и неожиданно очнулась на краю глубокого оврага, полузанесенного снегом. Только снег, осыпавшийся с обрыва, предупредил меня об опасности. Я вздрогнула и, отшатнувшись, подняла глаза. В белом мареве угасающего зимнего дня появилось странное лицо. Волосы мужчины были белы, а выражение сурово, но губы что-то шептали мне.

Сперва я решила, что замерзаю и кто-то пришел за моей душой. Но потом расслышала слова, или мне так показалось в тот момент.

– Уходи, – шептали его губы. – Еще не время. Ты должна пройти весь путь до конца. Иди на север, а потом на запад. Другие примут тебя, – и видение растаяло среди начинающегося снегопада.

Я шла около двух часов и вышла к поселку, который неизвестно как минула перед этим. Сердобольная женщина без расспросов впустила меня на ночлег и поделилась тем, что имела. Греясь у теплой печи, я слушала шум ветра и шелест падающего снега. К утру дом занесло почти до окон.

Почему я рассказываю тебе об этом?.. Сначала мне думалось, что на обрыве я увидела какого-то духа места. Но встретив тебя, поняла – это было твое лицо… Хотя оно выглядело старше.

Релио вздрогнул и его слегка затрясло. Выросший в предгорьях, он слышал немало сказаний о зимних духах. Некоторые из них заманивали людей в сугробы и безучастно наблюдали, как тех покидают последние крохи тепла и жизни, другие, наоборот, указывали путь заплутавшим путникам. Но почему у одного из них оказалось его лицо?!

– Ты видела раньше людей, подобных мне? – спросил молодой человек, он имел в виду денери, но не осмелился назвать их как-то иначе, чем просто людьми.

– Нет, – просто ответила девушка. – Я никогда не встречала настолько светлых волос. Но это был не кто-то похожий на тебя, это был ты. Я хорошо запоминаю лица.

Релио хотел что-то сказать, но не смог выдавить ни слова. Эта странная девушка, привезенная Райденом на базу дня два назад, чем-то привлекала его и одновременно пугала.

В первый раз Релио увидел Лорну рано утром, когда задержавшийся где-то командир наконец вернулся на базу. Райден осторожно помог спутнице расстегнуть ремни упряжи и спуститься на землю. Сагрио задумчиво посмотрел на них и отошел, а наставник подозвал молодого человека:

– Проводи Лорну в мой дом и помоги устроиться. Пока она поживет там. Я редко ночую в нем и могу найти себе другое место.

Релио хотел что-то возразить, но Райден уже повернулся и направился к домикам, где проживали молодые люди из отряда вместе со своими карайнами. Так они и познакомились.

В первый раз разговора не получилось. Девушка очень устала с дороги. Показав, где что находится, и растопив печь, Релио оставил ее отдыхать.

Сегодня незнакомка первой начала разговор, остановив его на улице поселка. Молодой человек, смутившись, так и не нашел, что ответить на рассказ девушки, и они разошлись в разные стороны.

К вечеру белесая дымка затянула весь мир, сделав его нереальным, а потом пошел снег. Сначала легкая изморозь сыпалась с неба, как пыль, потом хлопья стали крупнее, и вскоре окружающий мир исчез за завесой безостановочно падающего снега. Ночью подул сильный ветер, и Релио несколько раз просыпался от его порывов, сотрясавших весь дом. К утру ветер стих, а снег продолжал идти.

Снегопад продолжался четыре дня, и за это время домики базы утонули в наметенных сугробах почти до крыш. Началась настоящая зима.

Снегу в эту зиму намело столько, что даже Релио, выросшему в здешних краях, нечасто приходилось видать такое за свою жизнь. После окончания снегопада людям пришлось прокладывать в снегу коридоры и тоннели. Даже карайны не очень стремились к дальним прогулкам по окрестностям. Жизнь почти замерла.

После снегопада морозы усилились, и люди большую часть времени предпочитали проводить у своих очагов. Только Райден порой пропадал по нескольку дней, путешествуя неизвестно где.

Лорне снился кошмар.

В кромешной тьме над далекими горами вставало зарево, и люди в панике бежали от него. Но были и другие, кто шел навстречу опасности. Некоторые из них пытались собрать остальных и превратить беспорядочное бегство в организованное отступление. Другие занимались чем-то странным, среди них наверняка находились маги, потому что девушка чувствовала всплески магической энергии, и странные плетения из светящихся нитей плыли в воздухе. А где-то у самых гор кипел бой. С кем или с чем сражались воины, не было видно, но они не давали неизвестному врагу приблизиться раньше, чем будет готова защита.

Проснувшись, Лорна долго не могла прийти в себя, ей было страшно. Она не досмотрела сон до конца или ей не дали его досмотреть, поэтому девушка не знала, чем закончилась битва, хотя что-то подсказывало ей, что защитники сделают все зависящее от них, чтобы не допустить врага на мирные земли. Но хватит ли этого для победы?..

Лорна вздохнула. Большинство увиденных во сне людей были ей незнакомы, хотя она заметила там не только людей, но и карайнов, и даже каких-то странных крылатых тварей, которые, несмотря на свой неприятный облик, действовали на стороне защитников. Среди знакомых промелькнуло лицо Райдена, который привез ее сюда, и еще нескольких человек, которых встретила в поселке. А еще там был беловолосый юноша. Девушка смутилась. Этот юноша понравился ей. Но гораздо больше Лорну беспокоило ощущение, что она теперь нужна, причем нужна не зачем-то, а просто так. Это пугало, она уже привыкла быть не нужной никому.

– День к ночи. День к ночи. Иди ко мне!

– Нет.

– Ты боишься меня?

– Нет. Я верю тебе. Ты не причинишь мне зла.

– Почему не подходишь?

– Твои глаза… Я не вижу окружающего мира, когда смотрю в них.

– Тебя это пугает?

– Я не понимаю почему… Никогда не встречал таких, как ты.

– Это плохо?

Релио захотелось закричать и убежать, как маленькому ребенку, который внезапно увидел что-то, о существовании чего даже не подозревал. Тягучая полночь, коптящая плошка с жиром. Совсем юная девушка, темные волосы которой сливаются с окружающими ее тенями, бездонные глаза. Релио чувствовал, что стоит перейти некую грань, и возврата уже не будет. Плохо это или хорошо, он тоже не понимал.

Снежная зима, заставив всех забиться в дома, сблизила немногочисленных жителей поселка. Не будешь же один днями сидеть в углу, уставившись на огонь или в темноту. Многие одиночки и даже семьи съехались вместе, чтобы легче было заниматься хозяйством и меньше расходовать дров.

Лорна так и осталась жить у Райдена, а сам командир ночевал со своей семьей или с ребятами из отряда. Релио поселился неподалеку в домике, где, кроме него, обитало еще небольшое семейство. В соседнем доме разместилась семья Райсена Норля, теперь и Лаег обычно ночевал дома.

Релио частенько навещал новую знакомую, помогая принести воды и наколоть дров. Девушка каждый раз смущалась, приглашая гостя в дом, а потом кормила его горячим обедом. Непринужденной беседы обычно не получалось, поэтому молодые люди нередко просто сидели по разные стороны большого стола, занимаясь каждый своим делом. Лорна чинила одежду или рисовала странные узоры на кусках коры, Релио выстругивал мелкие безделушки или изготавливал стрелы. Нередко за работой девушка напевала что-то странное, больше похожее на заклинания, отчего у молодого человека по спине пробегали противные мурашки. Но при этом он каждый день с нетерпением дожидался времени, когда можно будет отправиться к соседке, чтобы помочь по хозяйству.

Так проходили день за днем, и вот сегодня Лорна снова запела странную песню, изредка поглядывая на Релио, а он не понимал, чего хочет она и что делать ему.

– Ветры несут горе, ветры несут страсти. Подойди, приблизься ко мне, и оставят тебя напасти.

Превозмогая себя, Релио поднялся и сделал несколько шагов по направлению к девушке. Лорна несмело протянула руку, и он осторожно прикоснулся к ней. Вопреки обыкновению рука оказалась горячей. Молодой человек взял эту руку в ладони, посмотрел в глаза и утонул в них. В свою комнату он вернулся только после обеда, чтобы забрать вещи.

Днем они часто играли в снежки на небольшом расчищенном пространстве перед домом. Лорна в запале что-то кричала Релио, то на даэре, то и вовсе непонятные ему слова, лицо ее сияло. Молодой человек, забыв обо всем, полностью отдавался забаве, что не так часто случалось с ним даже в детстве. Проходивший однажды мимо Райден хмыкнул, улыбнулся и отвел глаза.

Глава 9

Преодоление

«Где проходит грань между одной жизнью и другой, сложно предугадать не только простому люду, но и каждому из обладающих даром. Просто внезапно ты понимаешь, что стоишь на краю. Стоит переступить незримую черту, и обратно возврата уже не будет. Но и тот, кто не увидел ее или повернулся к ней спиной, также сделал свой выбор. Вот только результаты нашего выбора мы не всегда узнаем сразу. Меньше всего мне хотелось бы, чтоб однажды на склоне лет я осознал, что одно из решений, принятых в юности, привело меня вовсе не туда, куда, как мне казалось, я шел всю последующую жизнь».

Из дневника Мелианора Ин Дари

«Страшная буря грядет с востока! Устрашитесь, смертные, ибо вы – лишь пылинка на пиру богов!»

Энели сплюнул, услышав завывающий голос бродячего проповедника.

«Принесла вещуна нелегкая! – мелькнула раздраженная мысль. – Этот город буря заденет только краем. А вот Дор-сату[20] стоит побеспокоиться».

Иногда Энелиона выпускали погулять в город, понимая, что он никуда не денется – некуда ему деваться. Но сегодня молодой денери не просто гулял – за это время он успел выяснить распорядок смены караула на стенах замка, места стоянок извозчиков и многое другое.

«Уже весна, и Элви пора возвращаться к друзьям», – думал юноша.

За зиму молодые люди встречались и беседовали несколько раз. Элвиоран рассказал ему всю свою историю, впрочем, Энели тоже немало поведал сородичу. Новый товарищ предлагал бежать вместе, но княжич понимал, что лично ему бежать некуда и незачем – все приходит в свой черед, и тогда уж не отвертеться. А вот Элвио нужно помочь.

День прошел незаметно, пора было возвращаться. Уже на пути к замку Энелион внезапно обратил внимание на то, что люди не замечают его. «Хорошо, чтоб и Элви ушел незаметно», – пожелал юноша и тут же сообразил, почему прохожим нет дела ни до него, ни друг до друга. Восток уже подернулся дрожащей пеленой, и косые клинья туч вспороли синеющее небо. Ветра еще не было, но он скоро придет, а за ним и буря. Люди забьются в щели и в страхе станут ждать, когда минет напасть. Энели усмехнулся – зачем ждать, стоит поторопиться, и со всех ног припустил к виднеющемуся за домами древнему замку, где располагалось их заведение.

Юноша бежал быстро, но буря надвигалась быстрее; когда он проскочил в открытую для него привратником калитку, первый порыв ветра уже ударил наотмашь по пыльной улице, взодрав покрывало мусора и швырнув его на стены домов. Редкие деревья согнулись и застонали. Прошлогодние листья взлетели стаей испуганных птиц.

– Где тебя носило?! – прошипел привратник, быстро захлопывая калитку. – Еще немного, и тебя бы расплющило в блин о какой-нибудь дом, а мне потом отвечать перед хозяевами за дорогое имущество.

Энели скривился за его спиной, но когда недовольный страж обернулся, чтобы уйти в помещение внутри замковой стены, лицо юноши являло полную безмятежность.

– Но я же успел… – невинно улыбнулся он. – Мне совсем ни к чему, чтоб меня размазало, вечером выступать перед публикой.

Привратник еще что-то проворчал и повернулся к Энели спиной, показывая, что ему нет интереса к беседам в такую погоду, скорее бы в теплое и надежное убежище. Юноша тоже повернулся и не спеша направился к главному зданию. Он знал, что посетителей в такую погоду набралось слишком мало, да и настроение у них не то, чтоб веселиться, поэтому танцора вряд ли хватятся раньше, чем буря закончится. Оглядев опустевший двор, Энели бегом бросился на поиски приятеля.

Элви проснулся незадолго до того, как раздался стук в дверь. «Неужели уже пора?» – с тоской подумал он.

– Это я, открой! – раздался из-за двери голос Энели.

Юноша вскочил и бросился к двери. Запора на ней не было, Элви распахнул дверь, и гость тут же проскользнул в комнату.

– Одевайся в дорожное! – громко прошептал он.

– Зачем?! – Элви ничего не понимал.

Около декады назад новый приятель притащил ему невесть где добытые вещи, вполне пригодные для путешествия, и велел их спрятать понадежнее. Элви подумывал о побеге и сам, но не хотел бросаться в авантюру, не составив план действий. Обдумывал не раз, но никак не мог решиться, словно что-то удерживало его, сковывая волю.

– Надо спешить! – еще тише прошептал Энели. – Начинается буря, всем будет не до нас.

– Ты тоже уходишь?! – В голосе Элви прозвучала надежда.

– Нет… – вздохнул товарищ, покачав головой. – Мне еще рано.

Сердце упало, накатила безнадежность.

– Как я доберусь до Лорга?!

– Доберешься. Главное выйти отсюда!

Элвио покорно полез в тайник и быстро оделся, подчиняясь настойчивости приятеля. Не понимая почему, сейчас он с трудом мог представить себе, что покинет это место навсегда, хотя первое время не было минуты, чтоб он не мечтал вырваться из капкана.

Энели что-то сунул ему в карман и дернул за руку.

– Идем! Я знаю, как можно выйти, пока все попрятались.

Молодые люди прошли в обход самых посещаемых мест и выбрались из здания через один из подсобных выходов. На обычно людном заднем дворе не было ни души и черным-черно из-за застлавших небо низких туч, ветер выл и свистел в зубцах стен. Элвио захотелось вырваться и убежать, хотя никакого страха перед бурей он не испытывал, юноша едва сдерживал себя.

По осыпающимся от ветхости ступеням они поднялись на стену, и тут Элви понял, что стена местами начала разрушаться и осыпь перекрыла замковый ров.

– Сможешь спрыгнуть? – озабоченно спросил Энели, обернувшись к нему.

Юноша прикинул высоту, поморщился и кивнул.

– Тогда прыгай, ветер тебя поддержит.

Порывы ветра и впрямь были такой силы, что воздух становился плотным.

– Спасибо! – Элвио обхватил товарища за плечи и взглянул ему в глаза.

– Удачи! – прошептал тот одними губами. – Мы еще встретимся, – и подтолкнул беглеца к краю. – Прыгай! – Его глаза сверкнули, и Элви, повернувшись, прыгнул.

Ноги юноша все же ушиб, но не сильно, зато еще в полете его захлестнуло ощущение свободы. Отбежав от замка под прикрытие деревьев, Элви оглянулся – фигура Энели на гребне стены мелькнула и исчезла.

Когда никем не замеченный беглец выбрался из города на тракт, буря, задевшая город только краем, уже уходила. Низкие тучи еще неслись по небу, и пронизывающий ветер рвал одежду, но впереди лежал весь мир.

– Мастер Лодан, откройте! Это я, Марни, – услышал мастер после стука в дверь.

В общем-то была уже поздняя ночь, но нежданный гость являлся его учеником. Парень уважал наставника и не позволял себе дурацких выходок, значит, случилось что-то серьезное. Лодан еще не ложился спать, поэтому быстро подошел к двери.

Марни был бледен и растерян.

– Заходи! – скомандовал мастер и закрыл дверь на засов.

Парень уселся к столу, не зная, куда девать руки. Нескладный, долговязый, конопатый, правда, силой боги не обделили, зато руки растут не из того места, как у нормальных людей. Полурукий одноглазый Арен по сравнению с новым учеником казался просто загляденьем даже в самом начале. За что, интересно, такой подарочек? Но в последнее время Лодан приучался следить за подсказками силы. В парне, который попросился в ученики к опытному лучнику полмесяца назад, не было ровным счетом ничего, что могло бы привлечь внимание, но что-то в нем все же таилось глубоко внутри, как золотой на дне колодца.

– Что случилось? – спросил мастер ученика.

– Сестру украли. – Губы парня подрагивали, того и гляди разревется.

– Что-о-о?! Как украли?!

– Я был в городе, работал. Соседи сказали, что подъехала карета, сестру о чем-то спросили, а потом раз – и в карету…

Мастер выругался так, что ученик побледнел еще больше.

– А ты не пробовал обратиться куда следует? – спросил Лодан и сам понял, что сказал не то.

– Да как я обращусь? Кто я такой? И карета без примет. Да если бы и с гербами, так что…

«Думай, старый дурак, думай! – напутствовал себя мастер. – Нужна ниточка. Пойти к ведающей? Теплее, но не горячо… Девчонка с соседней улицы гадает на перьях и помогает в поиске пропавших вещей. Необучена, но дар, видимо, есть…»

Почему-то именно юная гадалка показалась вдруг Лодану наилучшим решением.

– Пошли! – обратился он к Марни. – Зайдем к тебе, возьмем любимую вещь сестры, и к гадалке.

– Какой гадалке?!

– Увидишь!

По дороге мастер ругал себя, что ввязался в бессмысленную затею и ради нее собирается побеспокоить посреди ночи несчастную сироту, которая живет у тетки на птичьих правах. Надо обращаться во второй аррал – им не привыкать разыскивать и ставить на место зарвавшихся господ! Но он шел дальше.

Заспанная темноглазая девчонка в застиранном платье открыла не сразу. По счастью, тетки не было – уехала в гости на три дня.

– Аливия, будь добра, у парня какие-то подлецы украли сестру, посмотри, где ее искать. – С этими словами Лодан попытался вложить в руку девушки золотой, но та отдернула руку.

– Я же еще не смотрела! А вдруг не увижу!

– Ладно. Но золотой твой, мы тебя разбудили, – ободряюще улыбнулся мастер.

Они прошли в маленькую кухоньку, и девчонка притащила в ящике все свои нехитрые принадлежности для ворожбы.

– Покажи колечко! – ткнул Лодан в бок своего ученика.

– Вот, – сдавленным голосом произнес Марни. – Ее любимое колечко.

Девушка аккуратно взяла колечко и начала что-то делать. В ворожбе мастер ничего не понимал и даже относился к ней слегка искоса, но порой без такой помощи было не обойтись.

Годы проходят сплошной чередой.

На небе светит корабль золотой.

Милую дверцу пойди, отвори,

И посмотри, что найдется внутри.

Мастеру Нэдри стало немного не по себе, все-таки девчонка – ведьма, что ни говори.

– Вижу дом, сад… скамейку около озера… Ой! – Ведьма шмыгнула носом. – Ей совсем нехорошо. Но никого рядом нет. Про нее забыли. Оставили в саду. Можно успеть, пока не хватились.

– Где? – Лодан чуть не схватил гадалку за плечо, но вовремя одернул себя, вспомнив, что нельзя прерывать транс.

– Шестая радиальная, недалеко от второй кольцевой. Белый особняк. Ох, хозяин богатый…

– Почему ты так думаешь?

– Белого камня вблизи нет, его издалека везут.

Лодан кивнул, вспомнив, что большинство домов в центре столицы красные. Видимо, именно красный камень добывают неподалеку.

– У ворот охрана… – Девушка ойкнула и откинулась на стуле. – Все. Больше не вижу! – слабым извиняющимся голосом добавила она.

– Спасибо тебе, милая, мы перед тобой в долгу! – И, положив золотой на стол, мастер быстрым шагом вышел из дома.

Дальше он двигался с такой скоростью, что длинноногий ученик едва поспевал за ним. Из своего дома Лодан захватил только кинжал. Потом продолжилась гонка по спящим городским улицам. Незадолго до места мастер кинул ученику кошелек с мелочью, велел добыть извозчика хоть из-под земли и ждать на углу кольцевой и радиальной. А сам не спеша направился к особняку, который заметил сразу – все остальные были выстроены из красного камня.

Прикрывшись пологом силы, как делал порой во время охоты, чтобы не привлекать внимания, Лодан перемахнул через стену, даже не понадобился кинжал. Вот и озерцо.

– Здравствуй, милое! – послал Лодан озеру свой привет.

Озерцо засеребрилось, хотя луны не было. Мастер пошел вокруг него, всматриваясь в аллеи и кусты. На одной из скамеек он увидел девушку. Бедняжка по-прежнему находилась без сознания или спала. Лодан осторожно подхватил сестру Марни на руки и понес к ограде, только вблизи нее он сообразил, что вернуться так же, как вошел, не сумеет. Существовал, конечно, один способ, но мастер никогда не применял его. Опасался. А если честно, просто трусил перед тем, чтобы уйти в серый мир полностью. Но сейчас другого выхода он не видел.

«К счастью, девчонка без сознания, она могла бы помешать сосредоточиться».

Лодан отрешился, позволил себе войти в серый мир и огляделся. Здесь все выглядело не так, как в обычном. Ограды вокруг не оказалось вовсе, на месте особняка – груда почерневших от копоти развалин, зато красивое озерцо в парке не было затронуто тленом, хотя и смотрелось иначе. Мастер сделал три шага через то место, где должна была находиться ограда, усилием воли вернул обычное восприятие мира и выругался, едва не упершись лбом в стену на противоположной стороне улицы. Расстояния в сером мире не соответствовали реальным. Лодана слегка трясло, но это было уже неважно.

На углу кольцевой Марни еще не было. Его сестру пришлось усадить возле стены, подстелив куртку. Задержка беспокоила, они рисковали попасться на глаза стражникам, делающим обход. Марни появился на извозчике почти через полчаса. Карета была запряжена тирсами.

«Пни чешуйчатые», – добродушно подумал мастер.

На севере таких животных не держали, они не переносили холодов. Узнав оплату за проезд, Лодан поморщился, но вариантов не было, даже этого извозчика Марни перехватил случайно, когда тот высаживал у дома каких-то припозднившихся господ.

Квартирка у Марни с сестрой была маленькая, но своя. Страшно стесняясь, парень предложил мастеру перебраться к ним, чтобы сестра не оставалась без присмотра. Лодан согласился. Через месяц туда же переселилась и встреченная мастером на улице заплаканная гадалка, которую тетка обирала до нитки, но попрекала куском хлеба. А недавно приехавшие в гости теткин сын с супругой заняли комнату девушки, и ей теперь приходилось спать в кухне на полу.

Отогревшись в людской доброте, ведьмочка расцвела и стала девчонкой на загляденье. Был бы Лодан помоложе хотя бы лет на сто… Девушки на удивление быстро подружились и болтали целыми днями. Теперь обеим было не скучно сидеть дома, да и гулять на пару не так опасно.

«Не хватает только Арена с супругой…» – усмехался про себя Лодан.

Элви упорно шел на запад. В первое время юноше очень помогли деньги, которые Энели украдкой сунул ему в карман, потом пришлось искать случайные заработки. В Лорг он вернулся, когда на фруктовых деревьях уже начали созревать плоды.

Постучавшегося в дверь Ринальдина усталого юношу лет двадцати со светлыми волосами непонятного оттенка в первый момент никто не узнал. Только несколько секунд спустя Сайви удивленно выдохнул:

– Да это же Элви!

Старый маг, прищурившись и покачав головой, произнес:

– И правда он…

Арви в это время в доме не оказалось, он убежал по каким-то делам к Лориану с Альтаной. Впустив юношу в дом, Ринальдин оставил его на попечение Сайви, а сам бросился собирать угощение для долгожданного гостя. По виду молодого денери сразу становилось понятно, что питался он не часто и чем повезет.

Сайви в общих чертах сообщил Элви все, что произошло с ними за время его отсутствия. Больше всего юноша удивился и обрадовался прибытию в Лорг своего старого знакомого с молодой женой и настоял на том, чтобы Сайви после небольшого отдыха проводил его к ним.

Ни за обедом, ни после него маг и его ученик не стали донимать юношу расспросами. Элви тоже был немногословен. Своего первого наставника в магии он порадовал известием, что научился контролировать результаты своих магических действий.

– Да уж вижу, – пробормотал старый визуал, имея в виду заклинание по изменению внешности, которое сейчас стояло на Элви.

Это заклинание было одним из первых, которым попросил научить его юноша, и сейчас выглядело его неотъемлемой частью. Главным образом оно изменяло цвет волос, что интересовало Элви в качестве маскировки в случае чего. Если бы он применил заклинание во время своего первого побега, то последующие события сложились бы совершенно иначе.

Сайви привел Элви к Лориану, когда Арви еще находился там, и сразу стало заметно, что юноша-денери за время отсутствия стал выше друга почти на голову. Теперь никто не принял бы его за шестнадцатилетнего подростка, каким он выглядел в начале путешествия. Элви повзрослел. Кроме этого Лориан понял, что юноша увидел и перенес слишком много для своих лет, эта тяжесть не сломила его, но мешает по-прежнему радоваться жизни. Когда-то сам переживший подобное, молодой человек попросил всех оставить их наедине, чтобы поговорить с Элви. Арви, Сайви и Альтанея без обид ушли на время в дом Ринальдина.

Не зная, с чего начать и как разговорить старого знакомого, Лориан решил просто рассказать ему всю свою историю, которую целиком не знала даже жена. На этот раз он не скрыл того, что является дальним родственником Эглиолена, а, значит, и самого Элви.

Юноша слушал Лориана внимательно и молча, иногда покусывая губы и сжимая кулаки. Если отбросить степень родства, то молодой человек оказался его братом. Будь Элви помладше, он расплакался бы в его объятиях. В детстве Элвио очень хотел, чтобы у него был старший брат, с которым можно поделиться всеми мальчишескими бедами и проблемами. Отец не то чтобы не понимал или не поддерживал сына, но мальчик стеснялся обращаться к нему по мелочам. Эглиолена он ставил выше среднего уровня, тот представлялся недосягаемой вершиной, на которую равнялся сын. Если бы Эглио знал, сколько слез выплакал в подушку юный Элви, то схватился бы за голову, но мальчик рано научился не показывать никому, что у него на душе. Иное дело, если бы у Элви был старший брат… Мальчик никогда не обращался к отцу с обычными проблемами, считая, что должен решать их сам, ведь Эглио не обращался к нему за помощью в решении своих. Только изредка Элви спрашивал совета у отца.

Приблизительно так же Элви относился к богам – он не считал правильным обременять их просьбами, с которыми люди в состоянии справиться сами, ведь боги же не обращаются к людям за помощью. Боги заняты своими делами, и дела у них такие, с которыми человеку не справиться, они поддерживают мир и защищают его от чужих враждебных сил. Это мнение возникло, когда однажды в храме богини Солнца мальчик увидел фреску, изображающую женщину, которая держит солнце на руках, как ребенка, и закрывает его собой от чего-то темного и страшного, наползающего со всех сторон. «Что будет, если солнце погаснет? – подумал юный Элви. – Тогда все люди умрут. Значит, нельзя отвлекать богов по пустякам, потому что они заняты слишком важным делом».

К богам, точнее к богине Здоровья и Красоты, Элвио обращался лишь однажды, когда у него серьезно заболела мать и мальчик боялся, что она может не поправиться и умереть. Когда мать выздоровела и Элви пришел в храм, чтобы как-то отблагодарить богиню, он был готов на все, но старый жрец сказал, что для этого достаточно воскурить для богини специальное благовоние, чтобы она просто знала, что о ней помнят и благодарны за ее помощь, ничего другого от людей ей не нужно. Отец говорил приблизительно то же самое, когда они всей семьей посещали ежегодные храмовые праздники.

Однажды, уже в более старшем возрасте, Элви поспорил с одним из последователей культа Троих. Тот утверждал, что древние боги ушли и забыли про этот мир. Мальчик не согласился с ним и заявил, что боги не могут просто так уйти и бросить то, что им дорого, если они ушли – значит, на то были серьезные причины, например, в опасности оказался другой мир. Когда же они сделают все свои дела там, то обязательно вернутся. Последователь Троих посмотрел на собеседника, как на тронутого, и они разошлись каждый при своем мнении. Элви вообще никогда и никому не навязывал своего мнения, но и чужое воспринимал только после серьезных размышлений.

Сейчас из-за знакомства с братом перед юношей пролетели эти и многие другие воспоминания. Почему Лориан не рассказал о себе раньше?! Тогда отец смог бы ему помочь, и брату не пришлось бы пройти через такие тяжелые испытания. Но он выдержал все и остался очень хорошим человеком, а значит, должен выдержать и Элви.

В ответ юноша не мог не рассказать всего, что случилось с ним за это время, хотя и не очень вдаваясь в подробности. Но Лориан понял все недомолвки и корил себя за то, что слишком мало сделал, чтобы найти это чистое существо еще по горячим следам. Теперь оставалось только надеяться, что Элви сможет превозмочь свалившееся на него и остаться самим собой. В силах друзей было только поддержать его и принять таким, каким он стал.

На прощанье Лориан сказал Элви: «Если тебе вдруг захочется того, чему ты так долго противился, приходи ко мне, и мы обсудим все еще раз, иначе твой рассудок может не выдержать».

На второй день Элвио посетил старого стряпчего, со знакомства с которым и началась жизнь товарищей в Лорге. Рани Ларади тоже не с первого взгляда узнал молодого человека, в которого превратился недавний подросток.

– Мастер Ларади, – обратился к нему Элви, видя замешательство старика, – это я, Элви.

– А-а, не узнал тебя, заходи, – обрадовался тот.

За прошедший год Рани сильно постарел, но выглядел вполне бодрым.

– Присаживайся, ты, наверно, устал. Я налью тебе сехлита. А может, ории? – Старик глянул на юношу с вызывающими смешинками в глазах.

Элвио покраснел, орию пили только взрослые, и то далеко не все – напиток производил слишком сильный бодрящий эффект, и весьма специфичный, со слов тех, кому доводилось пробовать.

– Нет, спасибо, не стоит беспокоиться. Я зашел на минутку.

– Ну так уж и на минутку? – улыбнулся Рани. – Рассказывай, где был, что видел? Мне на старости лет интересно все.

– Я побывал почти на самом восточном побережье, – с запинкой начал Элви, подбирая слова. – И там, где я был, мне встретился один человек, о котором я хотел рассказать именно вам. Возможно, его тоже кто-то ищет…

Стряпчий присел и незаметно вздохнул, за истекшее время он вложил немало сил и средств, чтобы найти этого мальчишку, но, к сожалению, безуспешно и поэтому долго злился сам на себя. Но сейчас он не хотел торопить юношу, чувствуя, что тому надо собраться с мыслями.

– Этот человек рассказал мне, что он младший сын князя, и я поверил ему. На самом деле он не человек, а денери… – На этой фразе Элви смутился и запнулся, запоздало сообразив, что допустил бестактность по отношению к собеседнику и всем людям в целом.

Многие аристократы-денери кичились своим происхождением от древнего народа, но Эглиолен некогда строго внушил сыну, что происхождение не может являться предметом для гордости или презрения, поскольку не относится к личным заслугам. Поэтому Элвиоран старался не упоминать о расовой принадлежности без серьезных на то причин. Хотя в данном случае причина была – старый стряпчий мог и не сообразить, что речь шла именно о князе денери.

– Сказал, что сын князя, говоришь? – Рани заломил бровь, во взгляде читались сомнение и интерес.

– Да. Сын того самого князя, который правил Дайном до войны. Эргисарена. Парня зовут Энели. Полное имя – Энелион.

Рани молчал, обдумывая интересную новость. Сына князя действительно искали и даже предлагали информаторам вполне приличное вознаграждение. Вот только кому верить и насколько достоверна полученная информация?..

– Он так тебе и сказал? – поинтересовался стряпчий.

– Нет. Наоборот. Он говорить не очень-то хотел. Энели работает танцором в одном закрытом заведении, но…

– Что?

– Мне показалось, что он не очень стремится, чтобы его нашли. Хотя… слова не рассказывать о его местонахождении Энелион с меня не взял. Я подумал, вдруг кто-то из его родных остался жив и ищет…

Элви чувствовал себя очень неловко, словно предавал товарища, который приложил немало усилий для его побега и дальнейшего путешествия обратно в Лорг. Хотя, с другой стороны, юноше казалось, что он поступает правильно, давая узнать о княжиче внешнему миру.

Рани Ларади подробно расспросил Элви и о городе, и местонахождении заведения, после чего они попрощались. После ухода юноши стряпчий засел за письма. Наибольшее доверие из тех, кто желал найти детей бывшего князя Дойна, вызывали Соли Ранди, поверенный барона Саглена ло’Стени, и еще один человек, связи которого могли вести как раз к таинственной особе, которая именовала себя княжной.

– Посмотрим, что они ответят на первую зацепку, а дальше и решим, кому предоставить полную информацию, – бормотал под нос старый стряпчий, запечатывая письма.

А про себя он соображал, что в любом случае полученные деньги будут полезны – и ему на старости лет не лишние, и мальчишкам на дорогу можно подкинуть.

Одинокая свеча в темноте, за которой нет ничего… Нет даже самой темноты… Если всмотреться до рези в глазах, там начинают проступать образы. Они что-то шепчут, зовут. Очень хочется придвинуться, чтобы расслышать яснее, но этого делать нельзя. Грань и так удерживается только горящей свечой.

Две девушки сидели на постели и с замиранием сердца вглядывались в темноту.

– Мать говорила мне, – прошептала подруге темноволосая, – что они могут рассказать все, главное правильно спросить.

– Твоя мать тоже была ведающей?

– Тссс! – приложила первая палец к губам. – Спрашивай у них о том, что хочешь узнать.

Подруга нервничала и никак не могла подобрать слова. Наконец она произнесла:

– Я скоро выйду замуж?

Тени согласно закивали, а юная ведьма сокрушенно покачала головой – чтобы получить ответ на этот вопрос, не обязательно настолько рисковать. Впрочем, каждого волнует свое, она видела, что подруга довольна. Аливия придумала свой вопрос задолго до редко случающегося полного новолуния, но так и не решила, как его лучше задать. Девушку не раз посещали непонятные кошмары, в которых погибали все знакомые ей люди. Но только на первый вопрос тени ответят честно. Молчание затягивалось, свеча начала колебаться и потрескивать, чувствовалось, как вибрирует грань, стоило поторопиться.

– Мы спасемся? – почти выкрикнула девушка, и в ответ услышала хохот.

Тени закивали вразнобой или это они качали головами…

– Мы спасем мир? – в отчаянии воскликнула она, вставая.

Огонь свечи превратился для гадалки в огромный костер, который сдувало прямо на нее, или это она падала в него, не разжимая стиснутых в кулаки рук. Аливия ощутила, как вспыхивают волосы, и услышала истошный визг подруги, но ее ни на секунду не покинула уверенность в том, что она должна пройти сквозь пламя, тогда все будет хорошо. Пламя закончилось, и навалилась гулкая темнота.

Когда девушка пришла в себя, то поняла, что она мокрая с головы до ног, причем вода продолжает капать сверху. Постепенно начали возвращаться знакомые звуки и ощущения. Сестра Марни, плача, прикладывала к лицу Аливии мокрую тряпку. Похоже, что она перед этим выплеснула на подругу ушат воды. Гадалка, едва сдержав стон, открыла глаза, что вызвало очередной каскад слез у подруги.

– Я сильно обгорела? – припухшими губами спросила Аливия.

Подруга покачала головой.

– Я сильно испугалась! – прорыдала она.

– Н-ничего… все пройдет…

В результате девушки, даже не решившись снова зажечь свечу или лампу, легли спать на кухне. Утром Аливия, умывшись, долго рассматривала себя в зеркало – на губах вздулись волдыри, слегка обгорели ресницы и брови, а несколько прядей волос будто срезало огнем – мелочи жизни. Что произошло ночью, гадалка так и не поняла до конца. На всякий случай девушка зареклась повторять такой ритуал.

Глава 10

Зов

«Зов, или Призыв, – так называются мощные магические заклятия, направленные на кого-то или определенную группу существ, связанную чем-то общим. Сходным образом действуют и некоторые из бестелесных существ – одни направляют нас, другие стараются сбить с пути. Боги призывают своих избранников».

«Учебник по настоящей магии»

«Главное – не перепутать одно и другое. Поддавшийся на Призыв частично теряет волю и здравую оценку ситуации. Причем даже боги не всегда предлагают то, что соблазнило бы нас в здравом рассудке».

Примечание, дописанное Мелианором Ин Дари

Золотом и серебром сверкало на исходе дня небо с тонкими перистыми облаками. После недавнего дождя даже знакомые места выглядели безумно красиво, но у молодой женщины в темной накидке эта красота вызывала лишь душевную боль.

Сойдя с извозчика за четыре квартала до особняка, где на этот раз собирались члены княжеского совета, Лиерия пошла пешком не только из соображений конспирации. В душе у княжны бились отчаяние и боль, а ей еще предстояло подготовиться к выступлению. И зачем она собрала этот треклятый совет?! Надеялась на поддержку единомышленников… Как же… Изо всех членов совета только трое-четверо открыто не преследовали своих личных целей, и то двое из них просто не имели конкретных целей, а вызывающий наибольшее доверие из всех граф Л’Гори, скорее всего, на самом деле являлся графом, да вот только носил совсем другую фамилию, которую тщательно скрывал. Этот факт не то чтобы вызывал сильное недоверие Лиерии, больше беспокоило то, что ей, несмотря на способности ведающей, не удавалось что-либо узнать о нем, как будто что-то мешало.

Но дело не в графе… Недавно через одного из своих поверенных Саглио ло’Стени сообщил предположительное местонахождение ее младшего брата, которого она так долго искала. Другие агенты подтвердили и уточнили информацию, и вот неделю назад княжне с превеликим трудом, через подставных лиц удалось выкупить парня из некоего сомнительного заведения. И что же…

Энелиона она узнала сразу, он тоже узнал сестру, но особой радости не проявил. Нет, он, конечно, поблагодарил Лиерию за свое освобождение, но очень сдержанно, как будто вовсе не был рад этому обстоятельству. Мало того что высказанная ею мечта о восстановлении княжеского правления в Дойне встретила полное непонимание, так Энели чуть не устроил истерику, когда Лиерия попыталась нажать на него, взывая к гордости и чувству долга перед соотечественниками. Этот мальчишка, каким он и выглядел, несмотря на полное совершеннолетие, заявил, что лучше бы остался там, где был, и имел возможность предаваться любимому делу, то есть танцам, чем «заниматься никому не нужной государственной дребеденью». Лиерия тоже вспылила, они поругались и не разговаривали три дня. Однако большинству из членов совета совершенно не стоило знать все обстоятельства дела, Энелион все же оставался ее братом, и ни к чему марать его репутацию. Совету вполне достаточно будет ее слов, что Энели не готов стать князем и есть смысл поискать другого кандидата, например, их среднего брата Мелианора. В приграничных областях Дойна ходили упорные слухи, что тот не ушел вместе с отцом. Поиски Мелианора даже если и не увенчаются успехом, дадут некоторую отсрочку. За это время Энелион может изменить свое поведение или найдется другой достойный кандидат. Несмотря ни на что, Лиерия не хотела отказываться от мечты, пронесенной через все годы горя, боли и одиночества. Княжество должно быть возрождено любой ценой!

Совет проходил безобразно, его члены задавали вопросы обо всех обстоятельствах поиска Энелиона, вплоть до того, что одному хватило наглости спросить о величине выкупа, который пришлось заплатить княжне. Лиерия как могла уходила от ответов, не зря она отказалась от помощи «соратников» в сборе требуемой суммы, постаравшись сделать все сама. Исключение составлял только герцог Синари, которого княжна посвятила в некоторые обстоятельства дела. Старому герцогу удалось сохранить во время войны некоторые сбережения, но он лишился всех родных и относился к Лиерии почти как к дочери. К графу Л’Гори, судя по наблюдениям, за финансовой помощью обращаться было бессмысленно, от его владения, как и у многих, остался один титул.

Все присутствующие желали увидеть претендента на престол, и княжне с трудом удалось отговориться плохим самочувствием Энелиона после пребывания в рабстве; вопросы об обстоятельствах поиска и месте, где находился Энели, она также оставляла без прямых ответов, отделываясь туманными фразами.

К концу совета Лиерия страшно устала и еле сдерживалась, чтобы не допустить грубостей. Покинув комнату совета одной из первых, княжна хотела уйти, но в этот момент к ней подошел граф Л’Гори и попросил задержаться. Лиерия не хотела показаться неблагодарной графу, не раз одергивавшему самых бестактных ораторов во время совета, и уступила его просьбе.

– Княжна, вы рассказали далеко не все, – обратился к ней граф, отведя в сторону. – Можете ли вы прояснить отдельные моменты? Если нет, я не обижусь.

– Вы правы, граф, я действительно считаю преждевременным сообщать некоторые подробности дела всем участникам совета, но вас это не касается. – Легкая улыбка тронула ее губы. – Вы показали себя человеком трезво мыслящим и заботящимся, прежде всего, об интересах общего дела. Но здесь проблема другого рода…

– Это касается вашего младшего брата?

– Да.

– Это что-то связанное с его здоровьем?

– Нет, в этом смысле с ним все в полном порядке, что удивительно; и я очень рада этому. Однако Энелион совершенно не подходит для того, чтобы стать князем.

– У него нет магических способностей?

– И это тоже, но главное в другом…

Прогуливаясь, они направились к выходу из особняка и далее в городской парк, начинавшийся за стенами усадьбы. Княжна молчала, не зная, как рассказать то, что не давало ей покоя. Но граф смотрел на нее с пониманием и поддержкой, и молодая женщина решилась:

– Дело в том, что Энелиона мне пришлось выкупить из одного закрытого развлекательного заведения, где он танцевал для публики. Оказалось, что он первое время воспитывался при дворе дорского императора, где из него сделали дорогую игрушку. Очень дорогую игрушку… – Неожиданно для себя княжна всхлипнула, но тут же взяла себя в руки и тихим голосом продолжила: – Чего стоят только бриллианты и королевские топазы[21], которыми инкрустирована его кожа. Но проблема даже не в этом. – Она закрыла лицо рукой. – Энели поблагодарил меня за освобождение от кабалы, но свое будущее он не представляет без того, чтобы продолжать танцевать. У него и мысли нет занять когда-либо княжеский престол.

– Ну и что вы собираетесь делать? – Граф в чем-то понимал юношу, но не собирался сообщать об этом княжне.

– Пока я вижу единственный выход – попробовать найти Мелианора.

– Вашего среднего брата? Но…

– Я не раз слышала, что он остался в Дойне.

– Тогда это был бы наилучший выход…

Граф чуть не проговорился, что помнит Мелианора как весьма рассудительного юношу. Но открывать все даже княжне пока было рано. В некотором смысле к счастью, полных списков аристократов княжества не сохранилось, точнее, они были уничтожены, чтобы не давать козыри в руки дорской сыскной службы. Никто из членов импровизированного княжеского совета тоже не помнил наизусть даже все существовавшие на момент войны графства, что давало некоторые преимущества, поскольку граф доверял далеко не всем присутствовавшим.

– Надеюсь, что смогу вам помочь, – сказал он.

Княжна вопросительно посмотрела на собеседника.

– В предгорьях Стайского хребта, где я когда-то жил, осталось немало людей, все еще преданных прежней династии. Если Мелианор действительно остался в Дойне, то, скорее всего, его стоит искать именно там. В наших горах немало укромных долин, где можно прожить долгие годы, почти не встречаясь с другими людьми.

– Но тогда поиск брата может затянуться надолго…

– Не совсем так. Большинство местных жителей опасаются заходить в горы, не говоря уже о пришлых. Но есть и такие, кто живет в горах, переходя из долины в долину, например, охотники в поисках дичи.

– А почему же местные боятся своих гор? – удивленно спросила Лиерия.

– Где-то там жили наши предки, но не только они. С тех пор в горах сохранилось немало зачарованных мест. Чего стоят только тайные города…

– Вы там были?! – спросила княжна с чисто девчоночьим восторгом.

– Нет, – улыбнулся граф. – Не довелось, хотя я мечтал об этом, как и многие местные мальчишки. А когда вырос, то появились более важные заботы.

– Но кто-нибудь побывал там?

– Многие видели их издали, но не смогли пройти. Еще ходят легенды о том, что древние крепости на вершинах северных гор, поставленные неизвестно кем и когда, охраняют нашу землю от древнего врага. Если этот враг появится вновь, то вернутся и защитники.

– Почему же они не вернулись, когда дорцы уничтожали наш народ?! – закусила губу княжна.

– Значит, речь в легендах о совсем другом враге, а с этим мы должны справиться без их помощи…

Ведьмы Алсанора впервые собрались все вместе после происшествия с порченым истинным магом, если не считать Мэйрин, которая через год уехала куда-то на восточное побережье, и больше о ней никто не слышал.

Мрачная и раздраженная Кайрен вошла, когда остальные ведающие уже давно беседовали друг с другом. Точнее, Сиранна расспрашивала о чем-то Сиан, которая тоже пропала из городка вскоре после того случая и вернулась лишь недавно. За время отсутствия ведающая си похорошела и выглядела на редкость умиротворенной, почти счастливой.

Кайрен сама давно покинула Алсанор и навещала бывших товарок лишь изредка. Она кивнула с порога и увидела ответные приветствия Сиранны и Шайренн, как всегда отрешенно сидевшей в стороне от беседующих.

– Здравствуй, сестра! – неожиданно громко обратилась к вошедшей Сиан.

И Кайрен сорвало.

– Я не сестра тебе, Подательница Смерти! – прошипела на нее ведающая денери. – Мой народ – Податели Жизни.

– Жизнь и смерть так быстро переходят друг в друга, что человеческому оку не дано воспринять и отличить одно от другого, – тихо улыбнулась Сиан. – То, что является смертью для одного, становится началом жизни для другого.

– Что ты этим хочешь сказать?!

– Ты знаешь сама. Чтобы пришло новое, прежнее должно умереть.

Кайрен едва контролировала себя, это чувствовалось по ее магической ауре, поэтому Старейшая сочла за лучшее вмешаться.

– Твой брат будет князем. Ты сама знаешь это, но не веришь, потому что он пока не похож на того, каким ты его представляла! Он может стать таким, но еще не стал. Прошлое еще не отпустило его, как не отпустило и тебя. Всегда думай об этом, прежде чем решать за других.

Княжна вздохнула и опустила глаза – Старейшая слишком хорошо поняла, что произошло, и предостерегла ее от поспешных поступков. Придется набраться терпения.

– Я не враг тебе, – тихо сказала Сиан.

Кайрен вздрогнула и отвела глаза, она поняла, что это так.

– Время покажет, – через силу выдавила она.

– ВРЕМЯ, – эхом откликнулась Шайренн, так и не принявшая участия в общем разговоре.

Все обернулись к синеглазой пророчице, но та уже как ни в чем не бывало отстраненно глядела мимо них.

Дрожь пронзила всех присутствующих, этот эпизод слишком напомнил день, когда та же Шайренн произнесла: «ВРЕМЯ ПРИШЛО». Сейчас ведающие ощущали, что их пути расходятся, но при этом они остаются связанными между собой.

«Значит, так тому и быть…» – подумала Сиранна, еще раз прокрутив в памяти обе встречи.

Энелион тихо плакал в отведенной ему комнате в доме, куда привезла его старшая сестра. В этот вечер она задерживалась. Свет одинокой лампы едва разгонял темноту вокруг постели, где были разложены мелкие предметы, сохранившиеся со времен детства, несмотря на все превратности судьбы. По меркам чистокровных денери в свои сорок с хвостиком лет княжич являлся почти подростком, хотя и прошел истинное совершеннолетие, но оно давало в основном устойчивость энергетической структуры тела, личный возраст менялся по другим канонам. Сейчас Энели было очень тяжело, и он чувствовал себя ребенком, от которого только требуют, но никто не хочет его понять. Все, что юноше пришлось испытать до этого времени, не шло ни в какое сравнение с тем, чего от него ждут. Амбиции сестры не находили никакого отклика в душе Энели – он хотел танцевать, и какое ему дело, кто будет смотреть на это. Да, порой некоторые из посетителей пытались получить от него личное внимание, но это были такие мелочи по сравнению с экстазом, который вызывал удачно исполненный танец. Пусть сестра ищет Мелианора, может быть, он станет более подходящим кандидатом на должность князя…

Энелион стал перебирать свои детские «сокровища»: камень из грота возле их родового замка, подвеска от ожерелья матери и темный кристалл турмалина, в котором почти не заметен переход от зелени лугов в пасмурный день к тревожному цвету неба на грани сумерек. Вопреки мнению сестры, Энели помнил все, что было с ним от его рождения до нынешнего момента. Нет, он не чувствовал себя тем самым магом, который должен стоять во главе династии, хуже того – власть не интересовала его вовсе. Пусть другие ищут внимания людей только за то, что они принадлежат к высшим аристократам. Юноше была противна сама мысль, что он будет приказывать кому-то, не имея на это прав больше, чем по факту рождения. Цветы и песни – вот что вызывало истинное наслаждение его души, и Энели отвечал на них танцем, который заставлял притихнуть не одно пылающее мелкими страстями сердце и задуматься о том, как оно может раскрыться, если отбросит все, что сдерживает его истинные порывы.

Сестра, не так давно обретенная вновь после многих лет разлуки, хотела совсем другого – поставить на колени тех, кто осмелился много лет назад лишить их дома, родины и близких людей. Княжич понимал ее, но не разделял ее чувства. Для него весь мир был един и не существовало преград тому, что можно передать от сердца к сердцу.

– На элли дирион саллах, – произнес юноша. – Хо эрни лаэвиро!

Даэр он знал и помнил почти в совершенстве. Если бы княжич использовал это знание как маг, то очень плохо пришлось бы его врагам. Впрочем, некоторыми магическими способностями обладал любой денери, и после фразы, произнесенной Энелионом, стены его убежища засветились призрачным сиреневым светом. Юноша только вздохнул и взмахом руки погасил свечение. Он подразумевал совсем другое: «Те, кто близок мне, приблизьтесь!» – примерно так звучали бы эти слова в переводе на стандартный язык каверны. Любая фраза, произнесенная на даэре определенным образом, имела силу заклинания, и эта не стала исключением из правил…

В черноте ночи всколыхнулось нечто, гулкий голос повторил произнесенные слова, и вновь наступила тишина. Что-то сдвинулось, качнулась ось миров Дирханна, к которым принадлежал и этот скромный мирок. Волны изменения прошли до самой границы, перекрывающей путь в свободный космос, и она стала менее плотной, пропуская тех, кто ушел тысячелетия назад.

Где-то очень далеко в темноте вспыхнул огонь светильника, и немолодая женщина присела на своей постели, вглядываясь в пламя. Она пожалела, что столько лет прошло в добровольном отшельничестве – в пламени танцевал юноша, прекрасный, как молодой бог, он ничего не хотел от видевших его танец, только звал к себе тех, кто способен понять его и разделить его судьбу. Женщина, не взглянув на храпящего сожителя, собрала в дорожный мешок нехитрые, но полезные мелочи и, задув лампу, вышла в наступающий рассвет. Ло Хорди Лианнее или просто Лианне ло’Хорди, видящей и ведающей, предстоял неблизкий путь на запад, на территорию проклятого древними богами Дора, где ее ждал тот, кого она видела в пламени. Лианна не ждала ничего для себя от этого путешествия, но она чувствовала, что ее знания и опыт могут помочь тому, кто призвал ее на помощь.

Девушке в королевских покоях столицы Игмалиона снился необычный сон: издалека к ней взывало чье-то горячее сердце, родное не по крови, но по духу – на полутемной сцене танцевал странный юноша с абсолютно белыми волосами, он полностью отдавался танцу, и что-то менялось вокруг. Между ним и Телией было нечто общее, но что именно – она пока не осознавала. Ненадолго очнувшись от сладких снов, принцесса поняла, что в мире что-то изменилось. Телия не смогла определить источник зова, но если сердце не обманывало, то он шел откуда-то с севера. Решив разузнать позже, девушка снова уткнулась в подушку и заснула. Она наблюдала за действом на сцене и улыбалась во сне.

К сожалению, из-за последовавших вскоре неожиданных событий в самом Игмалионе странный сон почти угас в памяти принцессы.

Бледно-серая тень сгустком тумана стелилась над плоскогорьями древнего Сириана, обтекая препятствия и минуя древние ловушки, в которых не было дна. Юный светло-серебристый карайн в утренних сумерках мчался во весь опор по горным склонам и долинам, утопающим в утренней дымке, которую еще не пронизали лучи восходящего солнца. Не задумываясь, он огибал вздыбленные скалы и перескакивал коварные расщелины, попадавшиеся на его пути, мчался дальше и дальше на восток к развалинам древних городов, где обитало большинство свободных карайнов и жили самые мудрые из их племени, которых подросток даже не осмеливался считать своей родней.

Светло-серый карайн последнее время жил одиночкой, не находя общего языка со своими более простоватыми сверстниками и не решаясь отвлекать внимание старших и мудрых. Он охотился, осваивал и запоминал окружающий мир, но больше всего – думал. Думал про все, что встречалось вокруг.

В детстве его назвали Стерегущий Рассвет, точнее, он сам понял, что его зовут именно так, вместе с осознанием родовой памяти, а это случилось еще в то время, когда котенок был не длиннее человеческого локтя. Позже из рассказов старших Стерегущий узнал, что далеко не все сородичи знают свои имена, поэтому остальные охотно отзываются на подходящие им, но данные другими. Котенок свое имя знал, но долгое время не задумывался, почему его зовут именно так, как не задумываются об этом птицы или камни.

В последний год Стерегущий размышлял о людях и подобных им существах, которых незадолго перед этим научился безошибочно отличать друг от друга. Загадочные двуногие жили своей собственной жизнью, но иногда какой-то призыв свыше связывал их судьбы с судьбами юных и даже достаточно взрослых карайнов. Старшие, некогда имевшие двуногих напарников, часто вспоминали об этом с затаенной тоской, что было совсем непонятно для свободных. Однако юный карайн уловил, что подобный союз, как и связь между всеми карайнами, дает нечто большее, чем если бы каждый жил сам по себе. Эта тайна будоражила пытливый ум желанием найти разгадку.

А не так давно свершилось и вовсе странное – все карайны услышали призыв мудрых: Время пришло! Вдобавок было сказано о том, что юным карайнам пора принимать решение – либо остаться с сородичами, либо найти себе партнеров-людей, причем под «людьми» в данном случае имелись в виду любые двуногие. Это сообщение ошарашило юношу, и он много раз переспрашивал сородичей, что именно оно значит. Только один почти седой карайн-одиночка ответил, что Время – это значит рубеж, за которым стоит небытие, если все разумные не объединятся в одну стаю и не обретут общий разум. Только тогда есть шанс, что им удастся победить то, что желает их уничтожить вне зависимости от количества лап и цвета шкуры. Стерегущий не очень понял странный и страшный образ неведомого врага, но задумался о том, каким может быть общий разум.

Сегодня ночью он увидел странный сон – кто-то издалека звал его, и это, вопреки обыкновению, было двуногое существо, но не человек. Юноша, ненамного старше Стерегущего по личному возрасту, призывал всех, кто может его услышать, и ждал их как брат. Дальнейший смысл призыва карайн не разобрал, поэтому утром решился пуститься в далекий путь на восток, чтобы получить разъяснения у старших рода и сообразить, что делать лично ему.

– Два сердца, два ума, – медленно говорила светло-серая карайна, чем-то похожая на мать Стерегущего, – если ошибется один, его поправит другой. С каждой горы видно свое, а с двух легче рассмотреть путь между скал.

Юный карайн уважительно кивал, но так и не мог понять до конца, зачем же человеку карайн и наоборот.

А’рса улыбалась и не спешила – мальчик должен почувствовать сам, иначе все сказанное будет только сказкой. Молодой карайн-полукровка пришел вчера и сразу стал допытываться у старших, что означает его странный сон. Вскоре те не выдержали и отправили юношу к мудрейшим. Узнав тему сна, А’рса из любопытства сама решила принять его, не призывая тех, кто обычно наставлял молодежь. Светло-серебристая карайна знала много легенд не только своего народа, но и других жителей Севера, но ни в одной не встречалось упоминания ни о чем, подобном виденному юным карайном во сне. Единственное, что она поняла сразу, – юноша, приснившийся Стерегущему, маг, сильный маг, по недоразумению не ведающий своей силы. Со светловолосым народом Севера, ныне называющим себя денери, а в далеком прошлом э’ити, серебристые карайны дружили издревле. И так же издревле сохранялась особая связь между карайнами и некоторыми из родов э’ити. Хотя в данном случае юноша-денери призвал вообще всех, кто сможет его услышать своим сердцем и душой. Князь или не князь – единственное, что интересовало сейчас А’рсу, и она ждала подтверждения из других источников, а пока рассказывала юному карайну все, что может оказаться полезным, если он отправится к людям и станет братом одного из них. Если призыв юноши-денери был Призывом князя, то скоро о нем расскажут и другие, кто чувствует веяния времен.

А’рса послала запросы всем сородичам, до которых смогла дотянуться мыслью. Два дня было тихо, а на третий пришел образ от одной очень древней карайны с юго-востока, обладающей даром видящей: «Он позвал». Для нее «Он» означало только «Князь», но А’рса решилась переспросить: «Услышан ли он сородичами по крови?» Это имело большое значение – призыв истинного князя должны услышать не только лично связанные с ним или обладающие даром видения. В ответ карайна услышала: «Да. Я чувствую, как реки изменили свои русла и горы повернулись к нему, чтобы лучше слышать его голос, а имеющие ноги отправились в путь». А’рса, улыбнувшись, поблагодарила видящую. Та уже давно жила в мире сказок и легенд, и этим объяснялся язык ее образов, но видение оставалось четким, как и два века назад.

Ободренный пониманием старших и объяснением странного сна, Стерегущий Рассвет вознамерился сразу отправиться в путь к тому, чей призыв услышал во сне. Но А’рса остановила его:

«Тебе стоит многому научиться, прежде чем ты сам встанешь на свой путь».

Стерегущему пришлось умерить свой порыв и остаться среди собратьев, живущих под руководством Мудрых.

Маленькая Рада прыгала вниз по ступенькам лестницы, спускаясь с холма Канлас. Она должна была сосчитать их все и не ошибиться, тогда к ней придет Сила. Налетавший ветерок то и дело задирал подол платья, правда, оно на девочке было такое же, какое и взрослая Рада носила все последнее время. Подобное поведение было неприлично, очень неприлично. Что скажут родители, если узнают от кого-нибудь?! Маленькая Рада показала язык воображаемым знакомым. Плевать ей на их мнение, она занята важным делом.

Неожиданно откуда-то из-за изгиба склона вытек язык темного тумана со смрадным запахом и пересек ей дорогу. Рада не удержалась и начала падать в эту черноту. Она хотела закричать, но не могла, потому что там не было воздуха. Девочка падала и падала, кружась, как осенний лист, постепенно превращаясь в черную снежинку. Где-то в высоте над ней светили звезды, но они не видели маленькую Раду.

Рада резко проснулась и села на кровати.

– Тебе что-то приснилось? – с сочувствием спросил Селли.

– Да так, ерунда!

«Ой ли?!» – спросила бы девушку Арана в таком случае, но ее не было рядом, а Селли спросил:

– Ты уверена?

Рада не была уверена в этом.

Уже вторую декаду они пытались обойти стороной какое-то тухлое баронство, хозяин которого возомнил себя «королем небесным» и требовал признания этого от своих подданных и первых встречных, попадавшихся на его пути. Эта непредвиденная задержка выводила Раду из себя – приходилось тащиться по разбитым дорогам, временами ныряя в канавы, а потом искать редкие паршивые трактиры или вовсе ночевать на чьем-либо сеновале, в заброшенном сарае, а то и в кустах. И без того последние декады девушка становилась все более нетерпимой и раздражительной, порой ей хотелось просто уничтожить на месте непонятливых или слишком дерзких встречных людишек. Временами молодая ведьма мечтала, чтобы людей не было вовсе и никто не мешал бы ей путешествовать, наслаждаясь тишиной и покоем.

Селли чувствовал, что с Радой творится что-то не то, но не мог ясно сформулировать свои опасения, а на все попытки поговорить с девушкой на эту тему слышал чаще всего «Отстань!» или «Заткнись!». Иногда чуть позже Рада извинялась перед спутником за срыв, мотивируя его простой усталостью, но такое происходило все реже и реже. Подросток видел, что девушка пытается сообразить сама, что с ней происходит, но почему-то упирается в банальные причины типа усталости, недосыпа и общей нервозности из-за длительного путешествия в весьма непростой обстановке. Конечно, это тоже сказывалось, но раньше Рада никогда не позволяла себе подобных грубостей с Селли и окружающими людьми, даже более того, она всегда осуждала нетерпимых и заносчивых «темных сестер».

Первое время ведающая каждое утро проверяла избранный маршрут, чтобы избежать нежелательных встреч, но потом она забросила и это. Теперь путники тупо шлепали по грязи в избранном направлении, пока не начинало темнеть.

Поэтому, когда ближе к вечеру из какой-то лощины впереди них выскочил отряд вооруженных всадников на ульхасах, Рада с Селли даже не успели испугаться и тем более нырнуть в канаву, как это делали раньше. Спутники просто стояли на обочине дороги, понимая, что все ухищрения оказались напрасны и они все-таки влипли. Вооруженные до зубов крепкие бородатые мужчины в шлемах и пластинчатых нагрудниках верхом на низкорослых мохнатых ульхасах, приседавших под их тяжестью, выглядели смехотворно, но сейчас было не до смеха.

К удивлению Рады, вооруженные люди, сбавив темп, а потом и вовсе остановившись на некотором расстоянии от путников, повели себя достаточно сдержанно. Вперед выехал рослый воин в начищенных до зеркального блеска доспехах и, сняв шлем, слегка поклонился в сторону девушки.

– Прекрасная да-нери! – провозгласил он. – Мой господин, чье имя, Алдред ло’Архи, владетель земель Арх-Саха и Варрани, перед кем склоняются небеса и трепещут все живые твари, приглашает вас стать почетной гостьей и госпожой в его родовом замке!

Изумленная Рада, слушая весь этот бред, поняла пока только одно – «безумный барон», как его за глаза называли люди, успел присоединить к своим владениям земли соседа ло’Варрани, что давно грозился сделать в отместку за глумление этого самого соседа над его нынешним небесным статусом. Люди барона вели себя совершенно не агрессивно по отношению к ней и ее спутнику, видимо, поэтому ведающая и не почувствовала приближения какой-либо опасности.

Видя, что «почетная гостья» сомневается в его словах, командир отряда добавил:

– Два дня назад мой господин велел пригласить к нему ту необыкновенную девушку, которую мы встретим на своем пути. Сотни миль легли под копыта наших скакунов, но вы первая, кто действительно достоин звания «необыкновенная» в устах моего господина. – И он снова поклонился Раде.

«Интересно, – подумала девушка, стараясь не хихикнуть. – Они там все тронулись рассудком или через одного? А самое интересное, откуда барон знал, что такая девушка вообще появится? Он что, ведун?»

Понимая, что от них не отвяжутся в любом случае, и желая удовлетворить свое любопытство, вслух Рада сказала другое:

– Я и мой спутник признательны за приглашение и будем рады гостеприимству вашего достойного господина.

Девушка была уверена, что они с Селли, при их способностях, смогут покинуть жилище барона в любой момент. Командир поклонился и крикнул что-то своим людям. Тотчас же из задних рядов вывели оседланного ульхаса и подвели к Раде.

«Надо же, все предусмотрели! – думала она, садясь верхом. – Все-таки они чокнутые. Зато переночуем под нормальной крышей».

Селли не понимал, что же делать ему, но Рада махнула подростку рукой, чтобы садился сзади нее. Тот, бурча что-то под нос, кое-как примостился, и они поехали.

До родовой вотчины барона ехали несколько часов и добрались, когда стало совсем темно. Черная громада замка с несколькими башнями разной высоты и ширины и высокой зубчатой стеной возвышалась над холмистой равниной нелепым чудищем, вылезшим из подземного мира. Рада уже заметила, что владетели южного Дора фанатично обожают достраивать и перестраивать свои замки, расходуя на это дело все силы и нередко все наличные деньги, судя по рассказам их подданных. Поэтому у каждого, даже самого мелкого владетеля обязательно была родовая башня, нередко выстроенная поколениями его предков и окруженная хотя бы частоколом, если денег на сооружение каменной стены уже не оставалось.

Крепость была очень древняя, судя по воротам и огромному рву, окружавшему замок. Как только путники прибыли, тут же внутри забегали люди, над воротами зажгли факелы, и огромная, обитая железом дверь с жутким скрежетом поползла вверх.

Усталых путников привели в огромную пиршественную залу, где за столом восседал барон со своими немногочисленными вассалами. Огромный стол ломился от яств, у невольных гостей даже слюнки потекли. Немолодой мужчина в камзоле из серовато-желтой кожи с серебряным шитьем почти в цвет его волос, уже посеребренных сединой, сидевший во главе стола, поднялся, завидев Раду.

– Приветствую мою госпожу! – низко поклонился он, но пронзительные серые глаза цепко окинули гостей.

Ничего особенного в этом человеке среднего роста не было, но вопреки этому от него веяло чем-то внушительным. Раде показалось, что на мгновение она почувствовала дуновение Силы. Какой? Кто его знает… Она слишком устала.

– Приглашаю вас присоединиться к нашей трапезе и разделить нашу силу и славу! – Хозяин отодвинул тяжелое деревянное кресло, стоявшее рядом с его местом во главе стола.

Рада поморщилась, все же барон слегка не в себе. Однако, усмехнувшись, ведьма подошла к предложенному ей креслу и села. Вокруг тут же засуетились слуги с предложениями разных яств, но барон сам выбрал блюда и, отослав слуг, положил гостье еды и налил вина. Селли тоже куда-то усадили.

– За наше будущее! – поднял тост владетель, вассалы последовали примеру господина.

Рада выпила, и в голове зашумело. Девушка поморщилась, давно она не употребляла спиртного.

– Вам пришлось не по вкусу это вино? Я могу предложить и другие.

– Нет. Спасибо! Я давно не пробовала такого превосходного букета. – Это было правдой, другой правдой было то, что отрезвляющее зелье осталось где-то в дорожной котомке.

Барон встал и торжественно произнес:

– Сегодня мы собрались в честь нашей госпожи, почтившей своим присутствием сию обитель, которой еще только предстоит стать оплотом нового мира. Выпьем же за благосклонность тех сил, что привели эту необыкновенную женщину в наш край.

Все опять выпили.

Тосты следовали один за другим, барон рассказывал о новом устройстве мира под его началом. Из рассказа явствовало, что сей мир будет прекрасен и справедлив, а также признает ум и главенство Алдреда ло’Архи во всем, ибо так повелели небеса.

Усталость давала о себе знать, и нить беседы постепенно начала ускользать от рассудка Рады. Молодая ведьма слышала лишь одно: здесь ей рады и готовы на все, чтобы она продолжала путь вместе с ними.

Пиры перемежались непродолжительным ночным отдыхом, несколько раз Радана и барон выезжали осмотреть окрестности, ныне принадлежащие «властелину неба и земли».

Так шел день за днем. Это не значит, что Рада часто бывала пьяна, но у нее постепенно пропадало желание уходить куда-либо, особенно с учетом наступающих холодов. Барон относился к девушке очень галантно, хотя и выражал надежду на более близкие отношения в будущем. Впрочем, и это не тревожило Раду теперь. Быть полновластной госпожой со столь великолепным кавалером ей льстило. Когда барон обнимал Раду при встрече, она разрешала, чтобы уверенная мужская рука оглаживала ее по упругим ягодицам, хотя дальнейшему пока ходу не давала.

Селли хотели поселить отдельно, но по настоянию «госпожи» отвели ему место в комнате для слуг, примыкающей к ее апартаментам. Первые дни они перебрасывались несколькими фразами, а потом Рада следила только за тем, чтобы у подростка всего было в достатке.

Радане барон подарил шикарное платье, и свое старое, данное Араной, она запихнула под подушку. На шее девушки появилось роскошное колье, а в ушах серьги с драгоценными камнями. Откуда их добыл весьма небогатый барон, не очень волновало молодую ведьму, она вошла во вкус, жизнь ложилась ей под ноги.

– Что мне делать? – обратился Элви к Лориану почти с порога.

– Что с тобой?! – встревожился тот; бледное лицо юноши и запавшие глаза, горящие лихорадочным блеском, сразу же обращали на себя внимание.

Элвио не появлялся у них в доме почти неделю, хотя перед этим забегал почти каждый день. Юноша активно принимал участие во всех общественных делах, от занятий в школе для малоимущих детей, которую еще прошлой зимой организовала Альтанея, до помощи в легальной борьбе за права местных жителей.

Сейчас Элви продолжал стоять у входа, нервно переминаясь с ноги на ногу.

– Пойдем поговорим. – Лориан, подойдя, положил руку на плечо брата, тот вздрогнул, но пошел.

Молодые люди сели на топчан возле окна. Элвио долго молчал, не зная, как начать, потом не выдержал.

– Ты был прав!.. – произнес он, глядя мимо Лориана.

– В чем же? – не понял тот.

– Вся мерзость, которую я видел зимой, начала сниться мне. Но… не только это…

– А что еще?

– Мне противно, но… приятно… Оно меня возбуждает. Я не хочу этого! – почти выкрикнул Элви.

Лориан вздохнул.

– Ты не можешь с этим справиться?

– Иногда получается. – Юноша опустил глаза. – Но не всегда… Он заставляет меня смотреть и слушать…

– Кто он?!

– Я не знаю. Он очень красив, неестественно красив, но то, что он показывает!..

Во снах Элви появлялся юноша-денери, красивый настолько, что казался похожим на куклу, и демонстрировал со своими комментариями весьма специфические истории, которые происходили или могли бы происходить с Элви, его родственниками и знакомыми. Причем, даже проснувшись, юноша не чувствовал полной неправдоподобности виденного, хотя очень хорошо ощущал ложь.

– А что именно он показывал тебе?

Юноша сильно смутился, но, подбирая слова, произнес:

– Ну, например, что Сайви, если бы мы тогда не помогли ему бежать, со временем помирился бы с дядей, поскольку тот только пугал, что собирается отдать племянника в храм, и они бы стали вполне довольны обществом друг друга. – Элви не знал, куда девать глаза.

– Может быть, и так… – задумчиво сказал Лориан. – Но скажи мне, если бы ты тогда на корабле узнал, что будет именно так, ты бы изменил свое решение помочь Сайви?

– Нет, – тихо, но твердо произнес Элви.

– Хорошо. Тогда ответь еще на один вопрос. Если бы ты узнал, что истории о людях, которые тебе показали, были в действительности, если бы то, что ты видел про себя, с тобой произошло, ты изменил бы свое отношение к этим людям, изменил бы свои планы?

На этот раз Элвио думал гораздо дольше, но снова ответил:

– Нет, – только совсем уже тихо.

– Вот видишь! – сказал Лориан. – Важно только твое решение. Ведь ты бы не отказался помочь добраться до Антрайна Арви и Сайви, что бы ни случилось с тобой? – Элви кивнул и он продолжил: – А люди, которых ты знаешь, являются такими, несмотря на то, что было с ними. Ведь ты знаешь, к примеру, кем долго был я…

– Прости, Лориан! – прошептал Элви. – Я все понял. Спасибо тебе!

Элви придвинулся и ткнулся головой в плечо брата, тот обнял парня за плечи и прижал к себе, понимая, как нелегко далось Элви это осознание.

С этого дня кошмары постепенно начали блекнуть и снились все реже и реже. Лориан не раз помогал брату отвлечься и расслабиться. После очередного кошмара Элви уже не лежал в мучительных сомнениях, он тихо шептал: «Я все равно дойду! Я все равно их не брошу!»

Юноша стал еще более серьезным и упорным, чем прежде. Через некоторое время Арви заметил, что тот научился говорить «да» и «нет» так, что они казались двумя лезвиями одного клинка, что напомнило ему Эглиолена.

Глава 11

Путь в завтрашний день

«Долгое время моими единственными спутниками являлись лишь воспоминания, они давали пищу для размышлений, но не могли дать обычного человеческого внимания. Несколько дней назад в дверь дома неожиданно постучался незнакомый молодой человек, он назвал свое имя и сообщил, что разыскивает отца – Элианара ло’Райди. Хозяин сильно удивился, а я с надеждой и сомнением вглядывался в лицо гостя. Юноша был очень похож на мою жену – его мать. Я не верил своим глазам и своему счастью. Но когда Эрсиан рассказал, что за время поисков, отыскивая и расспрашивая очевидцев, прошел по моим следам большую часть Дойна и северный Дор, то я убедился, что он похож не только на мать, но и на меня в юности. «Только вперед, потому что лишь впереди нас ожидает что-то новое!» – таков был мой девиз в те годы. Это позже я погрузился в прошлое, потому как считал, что все лучшее осталось там, но жизнь показала мою ошибку. Лучшее всегда впереди. Однако теперь, дополнив древнюю пословицу, я могу сказать: «Нельзя жить в прошлом, иначе будущее не наступит никогда, но если забыть о нем, можно сбиться с пути, ведущего в завтрашний день».

Элианар ло’Райди. «Записки»

Однажды вечером, после помощи Райдену в тренировке недавно запечатленных пар, Релио, отдыхая, прогуливался по долине. На самом деле был еще день, но уже темнело. В этом году зимние дни стали еще короче, чем он помнил по своему детству, или это только казалось, ведь нынче молодой человек был занят делами почти все время, кроме отведенного на сон. Именно это Релио считал причиной ощущения, что время идет слишком быстро и он постоянно куда-то не успевает.

У дальних скал Релио углядел группу карайнов и услышал человеческий голос. Наверно, Лаег опять обсуждает с карайнами какие-то дела. Он улыбнулся. За последнее время они как-то незаметно сошлись с этим странным парнем. Разговоры между ними до сих пор толком не клеились, но нередко молодые люди стали понимать друг друга без слов, и им нравилось находиться вместе.

Релио решил не мешать и отправился вниз по долине. Первые звезды на темнеющем небосклоне мерцали, предвещая усиление мороза. Юноша медленно шел между скал, неожиданно его охватило странное состояние, схожее с тем, какое Релио однажды ощутил прошлой зимой. В глазах потемнело, ноги ослабли, звуки слышались как сквозь вату, а время стало вязким.

«Ты слышишь меня?» – внезапно раздался в его мозгу женский голос.

Релио не смог понять, кто к нему обращается, и только ответил: «Да». Он едва держался на ногах, но сознание не отключилось.

«Иди ко мне!»

Юноша протянул руку и почувствовал под пальцами мягкую шерсть.

«Садись!»

Кое-как Релио вскарабкался на спину лежащей карайны, она поднялась и медленно пошла. Он судорожно вцепился в ее шерсть, даже не в силах нащупать и закрепить упряжь, если она вообще была. Признаться в своем плачевном состоянии юноша стеснялся, но неизвестная карайна, кажется, и сама понимала все.

Сколько продолжался путь, Релио не осознавал – несколько минут или несколько часов. Внезапно подул резкий порывистый ветер, такой бывает только на вершинах гор, хотя подъема молодой человек не ощутил.

«Держись крепко. Еще немного», – услышал он и вцепился изо всех сил, как в детстве цеплялся за Хальдру, прижавшись к спине неизвестной карайны.

Потом возникло впечатление, что они несколько раз прошли сквозь стены из воздуха, иначе это ощущение не описать, причем воздух был то горячим, то обжигающе холодным. Наконец карайна остановилась.

«Открой глаза!»

Релио послушно открыл глаза, поняв только теперь, что до этого они почему-то были закрыты. Из глаз от представшего взору брызнули слезы восторга. Одновременно он видел день и ночь, над головой были солнце и звезды. Релио смотрел на мир с какого-то из высочайших горных пиков, ниже тут и там проплывали пушистые облака, где-то на юге, судя по положению светила, гремели грозы, а на севере тяжелые тучи осыпались снегом. При этом юноша чувствовал весь видимый мир, как свое тело. И все, что происходило в нем, отзывалось в душе болью или радостью.

– Что это?! Где мы?!! – изумленно прошептал молодой денери.

Карайна повернула голову – мудрость веков сквозила в ее опаловых глазах. Да и карайна ли это в общепринятом смысле?!

«Неважно… – ответила она на последний вопрос. – Мы в центре мира, на Вершине Вершин. Отсюда видно и слышно все, что происходит в каждом его уголке. Люди не могут пройти сюда, но некоторые из твоих предков бывали тут. Тот, кто станет князем, обязательно должен побывать здесь, иначе не поймет, за что он в ответе. Мы были бы рады, если бы и правители других земель увидели мир отсюда, но не все способны на это. Остальным придется поверить словам тех, кто попал сюда. Они должны быть готовы хотя бы к этому».

– Но почему ты говоришь и показываешь это мне, ведь я не буду князем! – в растерянности воскликнул Релио, но в то же время восторг от увиденного продолжал переполнять его.

«Да, не ты будешь князем, – подтвердила карайна. – Но у тебя еще более важная роль. Тебе предстоит найти всех, кто связан пророчеством, и заставить их поверить твоим словам».

Ужас, восторг, непонимание – все смешалось в душе юноши.

«Не обязательно знать пророчество, тем более что оно далеко не одно. Слишком многое забыто. Но у тебя есть чутье, и в тебе останется образ этого места, как в открытой книге. Любой, даже самый слабый маг, каждый видящий и ведающий сможет прочесть его. Те, кто сможет, найдут дорогу сюда, остальные сохранят образ в своей памяти, и он не даст им оступиться при выборе пути».

– А Лаег, он был тут? – неожиданно задал вопрос Релио и смутился, настолько он показался мелким и неуместным.

«Конечно, был. – В голосе карайны сквозила добрая усмешка. – Ему здесь понравилось».

«И это все?!!» – захотелось воскликнуть удивленному Релио.

«Не суди его. Он совсем другой. Не ему идти в бой. Его сила в его чистоте. Он способен сделать то, что любой другой не сможет, поскольку уверен в невозможности этого». – В голосе карайны уже чувствовался откровенный смех, правда, без всякой обиды или презрения к тем, кто сам поставил себе пределы возможного.

– У каждого свой путь, и каждый сделает все, что может, – прошептал Релио в пространство, не обращаясь ни к кому.

Пока они находились в этом месте, молодой денери осознал слишком многое, и многие непонятные события заняли подобающие места в общей картине бытия. Но Релио понимал, что это только начало. Внутри, вне пределов осознания, продолжало перерабатываться все виденное и слышанное в течение жизни, чтобы со временем так же занять свое место. Юноша даже не подозревал, что кое-кто согласился бы отдать даже свою душу хоть за половину подобных осознаний. А неизвестная карайна мысленно улыбалась.

«Пора возвращаться, – сообщила она через некоторое время. – Тебе лучше зажмуриться, хотя на этот раз переход будет уже не столь тяжелым для тебя».

Релио нестерпимо захотелось взмолиться и задержаться здесь хотя бы ненадолго, но он услышал твердую уверенность спутницы, что время вышло.

«Ты еще побываешь тут, и даже не один, – добавила она, – но позже».

Релио кивнул, закрыл глаза и снова почувствовал упругость ветра на своем лице. На этот раз путешествие закончилось быстро. Когда он открыл глаза, покинув карайну по ее команде, то обнаружил себя на заснеженном поле невдалеке от входа в ущелье с запрудой. Ни единой живой души не было рядом, и ни один след не нарушал покров свежевыпавшего снега.

Что это было? Видение? Но его собственных следов, ведущих к этому месту, не было тоже. Релио глубоко вздохнул и потряс головой. В отдалении он увидел группу карайнов, они находились там же, где собрал их Лаег. Неужели юный си до сих пор говорит с ними?! Интересно, сколько времени прошло на самом деле? Релио медленно направился в ту сторону, по пути осознавая, что одним из тех, кого он должен найти, является Лаег. Более того, их пути связаны каким-то странным образом. Или это сказала ему сама карайна? Впрочем, неважно.

В эту зиму снег в окрестностях игмалионской столицы выпал по здешним меркам немалый. Местные жители удивлялись, а Лодан только усмехался, когда соседи сетовали на «ужасный снегопад», который замел им калитки выше колена, так что и выйти утром со двора удалось не сразу. После обильных снегопадов в начале зимы погода установилась по большей части ясная, но, на удивление Нэдри, не очень-то холодная. Соседи посетовали, но вскоре приноровились к такой погоде. Ребятишки, кому позволяла одежда, возились в снегу чуть ли не с утра до ночи. А вот сам мастер неожиданно заскучал по родным краям, где снега по зиме достигали пояса, а гораздо чаще и выше.

За прошедшее время ученик Лодана окреп, раздался в плечах и теперь смотрелся не долговязым нескладным юнцом, а уверенным в себе рослым молодым мужчиной с начавшей пробиваться рыжеватой бородкой и ясными глазами. Если бы эти изменения произошли не на глазах мастера, сложно было бы поверить в такое преображение. Жилки лучника в Марни так и не пробудилось, но стрелял он теперь уверенно, кладя стрелы в цель, будто заколачивал гвозди. Кстати, эта уверенность в движениях принесла совершенно неожиданные плоды – плотник с соседней улицы сам пригласил парня в обучение, и за год тот уже стал из ученика подмастерьем.

Марни продолжал приходить на тренировки к Лодану, но уже реже. После работы парень занимался починкой дома, который они с сестрой приобрели неподалеку, продав свою квартиру. Дом был ветхий и нуждался в солидном ремонте, зато садик вокруг него сохранился совершенно изумительный, хотя тоже требовал ухода. В результате всю осень Марни с сестрой провозились с новым хозяйством. Посмотрев, как окреп ученик, Нэдри однажды с доброй усмешкой заметил тому:

– Тебе бы теперь не лук, а меч в руках держать, и потяжелее.

– Успеется… – усмехнулся Марни, приколачивая очередную доску на кровле своего нового дома.

У сестры Марни к зиме появился серьезный ухажер, и дело шло к свадьбе. В общем, молодежь занялась своими делами, и мастер заскучал. Поэтому, не дожидаясь весны, пока не началась распутица, Лодан Нэдри заплатил приютившей его хозяйке вперед, чтобы оставила комнату за ним, и, собрав походные вещи, пустился в дорогу.

За время пути снега кое-где начали подтаивать и проседать, а на Илайском перешейке из-за южных ветров вообще уже началась весна. Однако к северу от Нарита весной еще и не пахло, Великие холмы по обыкновению утопали в глубоких снегах, а жители хуторов еще не закрыли зимние лазы.

Родные края встретили Лодана хмурым небом и сугробами по горло. Сугробы мастера не беспокоили, но что-то тревожное витало в воздухе, хотя встреченные местные жители утверждали, что все спокойно. Со времени смуты бандитов и шалых успели выловить, сожженные дома отстроить, и жизнь вернулась в свое русло. В лесу было очень тихо, лишь иногда раздавался шорох снега, сползающего с ветвей. Нэдри шел на лыжах по знакомым местам и не понимал, что же его тревожит. Связано ли это с новым чувством собственной силы или с чем-то еще?

Лодан попытался успокоиться и открыться окружающему миру, впустить его в себя и стать с ним единым целым. Мир послушно принял мастера, как и прежде. Он шел от дерева к дереву, снег пружинил под ногами, посеребренные инеем не облетевшие с кустов листья ложились в его ладони, как изящные драгоценности, Лодан по-прежнему был дома. Не без опасений мастер попробовал взглянуть на мир через вновь обретенную силу. Опасения оказались напрасны. В отличие от разительно менявшихся при таком взгляде городских улиц, лес остался лесом, даже отдельные подточенные гнилью деревья не бросались в глаза. Мягкий серебристый свет лился словно ниоткуда. Тонкие черные ветви деревьев сплетались на фоне снега и неба в фантастический живой узор. На краю зрения скользили легкие тени, и как звон ручейка, где-то на пределе слуха звучала девичья песня. Мир продолжал жить своей жизнью.

Лодан долго вслушивался и всматривался, пытаясь понять, что же обеспокоило его в первый момент, пока наконец не осознал, что все вокруг живет в ожидании каких-то важных событий, настолько серьезных, что они коснутся всего и всех.

В результате мастер даже не зашел навестить свой дом, как собирался вначале, а, сделав крюк, направился к жилищу Карады. Уж ведающая должна знать, откуда ветры дуют. Незаметно для себя Лодан за прошедшее время стал иначе относиться к женщинам с этим даром, проникнувшись к ним большим уважением, как и остальные жители Севера. Что с того, что некогда одна из них ничего не смогла сказать о его пути; возможно, дело было не в ней, а в том, что нового пути у мастера тогда еще просто не появилось…

За истекшее время Карада на вид совсем не изменилась, да и лет прошло немного. Усмехнувшись при виде неожиданного гостя, ведающая пригласила Лодана в дом.

– Ну и что там, в столице? – спросила без предисловия она.

– Город как город, только слишком уж большой, – пожал плечами мастер, положив в угол дорожную котомку и вешая на стену лук. Присев на табуретку, он добавил: – Повоевал я немного в ту зиму, потом нашел там кое-кого, а вот нынче решил навестить родные края.

– Ну что ж, навещай, – отозвалась ведающая, пристраивая на плиту котелок с каким-то варевом. – Арен вернется к вечеру, Альна – вот-вот, на соседнем хуторе гостила. Ролан уже дня три не заходил, но тоже вертится в округе.

Мастер посмеивался про себя, Карада и впрямь не изменилась ничуть – такая же сварливая ведьма с горячим сердцем.

– Хм. А где же ребенок? – неуверенно спросил мастер. – Ведь Альна была в положении, когда началась смута.

– Девочка уехала с ней, – кивнула Карада каким-то своим мыслям. – Они отправились на санках. Благо недалеко и погода хорошая.

В ожидании Альны Лодан вышел во двор и огляделся. Хозяйство Карады разрослось, появилось стойло для хранов и новый сарай. Вышедший из сарая Сован поприветствовал мастера, сняв шапку.

– Надолго ль к нам? – густым голосом произнес он.

В уверенных движениях помощника Карады теперь чувствовалась хозяйская жилка, мало что напоминало в нем суетливого мужичонку, каким Сован казался когда-то.

– Вряд ли. Хотя, может, и погощу немного.

– И то дело. Дома лучше, чем на чужбине.

Мастер вздохнул:

– До своего дома я так и не дошел, повернул к вам. Что-то тревожно стало.

– Ну дак это хозяйку спроси, – добродушно усмехнулся Сован. – Она небось все знает…

– Не с дороги вести такие разговоры, да и занята она. Вечером обсудим.

– И то дело. Вечером, чай, да и молодые вернутся.

– Как они поживают? – поинтересовался Лодан.

– Девица все печалится, а хозяйкин воспитанник бегает по холмам, что твой сархан. Не сидится ему на месте. – Сован нахмурился. – Вроде и по-доброму живут, а нет меж ними лада. Может, ты поймешь что…

Лодан покачал головой, такого поворота он как-то не ожидал. Хотя, может, и правда Альна никак не забудет всего, что случилось. Ее душа так и мечется, не в силах понять, откуда в людях столько зла, сколько она успела повидать.

– А ученик твой таки нашел мерзавца, который многим жизнь порушил. Нет его боле, не марает этот мир. – Неожиданно подавший голос Сован сплюнул в снег.

Мастер удивленно посмотрел на него:

– Кого нашел?

– Керт, кажись, его кликали, – пробурчал Сован.

Мастер хмыкнул. Это было хорошей новостью, надо бы расспросить Арена, как тому удалось…

– О, едут красавицы! – вдруг воскликнул Сован и быстрым шагом пошел отворять ворота.

Маленькие санки, которые тянули, отфыркиваясь, два косматых храна, въехали на двор. Сован помог Альне с дочкой выйти и, отведя хранов от ворот, принялся их распрягать. Раскрасневшаяся с дороги молодая женщина бросилась к мастеру в объятия. Девчушка недоуменно смотрела на них серьезным взглядом почти васильковых, даже скорее темно-синих глаз. Мастер, поймав ее взгляд, слегка поежился – детский и недетский одновременно. Но Альна не дала времени задуматься.

– Как вы?! Мы уже не знали, что и думать! Так долго!..

– Я дошел до самой столицы, даже пожил там немного, – проговорил мастер, улыбаясь и обнимая Альну. – А ты еще красивей стала!

Та смутилась. Она на самом деле превратилась из хрупкой и робкой девушки в обаятельную и статную женщину, только печаль стояла на дне ее глаз. Альна отпрянула от Лодана и, протянув руку дочке, сказала:

– Пойдемте в дом! Нисса, познакомься, это наш большой друг, великий лучник и мастер луков. Он был нам с Роланом почти отцом. Его зовут Лодан.

Девчушка еще раз внимательно посмотрела на мастера и протянула открытую ладошку:

– А меня зовут Ни. Я тебя знаю.

Мастер поперхнулся и протянул ладонь в ответном приветствии.

– Мне папа рассказал… – продолжила девочка.

Лодан перевел дух и направился вслед за дамами в дом, думая про себя: «Ни в мать, ни в отца, да и на Элана или на кого еще из знакомых не похожа. А глаза…» Ненароком вспомнилась деревенская поговорка: «Не смотри ночью в небо – звезды заберут». Кем она вырастет? Что несет в себе?..»

В доме Альна сразу ушла за перегородку и стала возиться там с дочкой. Потом все пообедали, и мастер вкратце ответил на вопросы, отложив повествование до возвращения Арена. После обеда женщины занялись домашними делами, а Лодан вновь вышел во двор. Сован уже ушел к себе. Вечерело, и мастер решил немного пройтись по улице, глянуть, что изменилось за это время.

Неугомонная прежде деревня показалась почти пустой, хотя еще не стемнело. Редко где из труб шел дым и светились окна. Это озадачило мастера, и он решил вечером расспросить Караду, что тут было за время его отсутствия. Походив еще немного, он вернулся, а почти следом за ним, как тень, проскользнул в ворота Арен и остановился, недоуменно глядя на Лодана. Мастер вздрогнул – по движениям ученика учитель понял, что тот так или иначе вошел в контакт с силой. Об этом обязательно стоило поговорить с юношей. Как плохо, что Лодан не сделал этого до своего ухода, кто знает, какие ошибки мог допустить Арен, не имея наставника. Хотя прежде и сам Лодан не горел желанием тесно соприкасаться с силой и уж тем более толкать к этому неокрепшего ученика. Но все сложилось само…

– Мастер?! – Губы Арена непроизвольно произнесли давно забытое слово.

– Я, – усмехнулся Лодан и сгреб юношу в охапку, предваряя дальнейшие расспросы.

Арен не воспротивился.

Вечером за общим столом, к которому пришел и Сован, Лодан долго и подробно описывал свои приключения. Потом остальные рассказали, что происходило в это время в холмах. Лишь Арен был молчалив и отделался всего несколькими общими фразами. Лодан хотел бы поговорить с юношей более откровенно, но тот устал после двухдневной охоты, и мастер отправил его спать, отложив разговор на завтра. Молодые ушли к себе, Сован вернулся в пристройку, а Нэдри решил все же расспросить Караду.

Вначале они сели за стол, но потом ведьма встала и поманила мастера за собой, направляясь к двери во двор. Там они присели на ступеньки.

– Поговорим тут, – повелительным тоном произнесла Карада. – Знаю я, о чем ты хочешь спросить.

– Раз знаешь, так говори! – беззлобно подначил ее мастер.

Ведьма усмехнулась и начала:

– В ту зиму, да и после все шло как обычно. Шалые сюда почти не заглядывали. Арен с друзьями и многие другие охотники сами прочесывали холмы, чтоб никто не прошел незамеченным. Да и прибрежные владетели с дружинами не давали спуску мелким бандам. Раз только прорвались дорцы с налету, да и то не тут, а восточнее; куда потом ушли – не ведаю, может, на юг. Все началось этим летом. Однажды не к сезону разыгрался сильный шторм, а после него и всплыл тот жернов с костями.

Глаза Лодана округлились, но потом он понял. Порой во время штормов из глубин всплывало такое, что и не представить, во всяком случае, легенды об этом ходили.

– Культ смерти? – с сомнением и опаской спросил он.

– Вряд ли, – покачала головой ведьма. – Во всяком случае, не той самой…

Повисла пауза.

– Я долго думала, – продолжила Карада. – Деревенские-то сразу сделались сами не свои. Да и мало где окрест муку мелют. Что-то знали они про себя все эти годы, да помалкивали, но гнилое нутро издали видать. А тут струхнули все, когда всплыло такое.

– Ты думаешь, они до сей поры проводили подобные ритуалы?..

– Ну уж нет! – хохотнула ведьма, ее смешок прозвучал жутковато. – У нонешних кишка тонка. А вот их предки не гнушались, видать, задабривать кого-то чужой жизнью. Но печать осталась на всех. Достаток у них есть и здоровье, да вот счастья им это не принесло…

– И что дальше?..

– А дальше поохали они, да через месяцок первые потянулись прочь. Дальше больше.

– И всё побросали?

– Не всё. Что продали, что родне оставили.

– Но не все же ушли…

– Не все. Иные решили, что бежать бесполезно. И то правда…

Разговор оборвался. Карада сидела, глядя на небо, прояснившееся к ночи совсем. Звезды были крупные, как летом.

– А дочка-то у Альны в кого? – не вытерпел мастер.

Ведающая укоризненно глянула на него и ответила:

– Поди разберись… Сама в себя… – Потом помолчала и добавила: – Что на роду ей написано, не скажу, рано пока.

Она снова надолго замолчала, и Лодан собрался уж было в дом, так как тоже умаялся с дороги, но Карада заговорила вновь:

– Забирай молодых и уходи! Хоть в Игмалион там, хоть дальше.

Нэдри непонимающе воззрился на нее, все же не привык к общению с ведьмами.

– Страшно тут будет, и не потому, что жернова всплывают, – с кривой усмешкой ответила она на мысли мастера. – Тяжелые времена идут и тяжелые испытания. Каждому надо быть на своем месте.

Мастер молчал, обдумывая слова Карады и собственные ощущения последних лет.

– Ты сам пришел сюда лишь повидаться с родными местами, поскольку ведаешь теперь, что твой путь продолжится вдали от них.

Лодан вздохнул, Карада оказалась, как всегда, права. Он чувствовал, что ему нужно вернуться обратно в столицу, хотя пока не представлял зачем, ведь Марни пошел своим путем. А тут оказывается, что и Арен с супругой должны следовать за ним. Но зачем?..

– На месте разберетесь! – прервала его мысли Карада. – Альне не место в этих краях с тех пор, а то сам не знаешь?..

Нэдри начинал так думать, но наверняка не знал.

– Что же Арен будет делать в городе? Он привык к вольной жизни.

– Не всегда он жил в лесу. Да и путь его ведет дальше, чем ты можешь себе представить. Много с кем ему еще предстоит познакомиться и много что совершить…

Карада встала, давая понять, что разговор на сегодня окончен.

– А ты сама? – вдруг спросил Лодан и смутился.

– Боги дадут, так увидимся еще не раз, – усмехнулась ведьма. – Все. Спать пора. Иди отдыхать!

На следующий день мастер поговорил-таки с Ареном и узнал у того все обстоятельства истории с Кертом. Юноша многое недоговаривал, но Нэдри теперь понимал все недомолвки и только задумчиво кивал. Ученик сделал все, что обещал, и сам вошел в силу, не допустив промашек. Теперь на какое-то время их пути вновь сошлись, но время покажет. Что будет дальше, то и будет.

После обеда Карада сама сообщила молодым, что считает необходимым отправиться им вместе с Лоданом в столицу. На удивление, отпирались супруги недолго, Арен сдался первым. Альну пришлось уговаривать дольше, но ведающая убедила и ее, сославшись на то, что такой рукодельнице и певице более пристало жить в приличном городе, чем в захолустье, да и подрастающей дочери в столице она сможет дать хорошее образование. Нэдри поддакивал, хотя не очень представлял, как это можно устроить. Собираться начали тут же, но без спешки.

Под конец месяца, когда все было обговорено и почти все вещи упакованы, в одну из ночей разыгралась страшная буря. Ураганы зимой не более часты, чем снегопад летом, хотя изредка случалось и такое. Возможно, дело повернуло к весне с ее переменчивой погодой. Лодан представил, сколько деревьев повалила буря в лесу, и решил, что затягивать с отъездом не стоит, привычные пути могут оказаться завалены буреломом, и придется искать обходные.

К утру от урагана не осталось и следа, даже ветер у земли почти стих, только рваные тучи мчались по небу, как клубы дыма от лесного пожара, а солнце проблескивало меж них всплесками огня. На душе было тревожно.

После завтрака Лодан решил вместе с Карадой напоследок прогуляться к морю. Пока они шли через деревню, редкие встречные шарахались от них, стараясь скрыться побыстрее, в глазах людей стоял страх. Это показалось странным – ведьму, конечно, слегка побаивались, но давно привыкли к ее присутствию. Мастера в деревне тоже знали, а если кто и не знал, то не было резона бояться немолодого охотника с холмов, каким он выглядел.

Море еще не успело улечься после ночного шторма. Тугие валы катились вдоль берега и били в каменную гряду, уходящую в море западнее поселка. Ледяной припой разломало штормом и выбросило крошево далеко на прибрежную гальку. Даже в сильную стужу море замерзало лишь вблизи берегов, пока волнение было слабым.

На берегу тоже оказалось безлюдно, хотя это как раз не удивляло. Деревня испокон веков жила не за счет морского промысла, а выращиванием злаков и овощей за прибрежной грядой холмов.

– Страх, – внезапно произнесла Карада. – Они всегда боялись чужих людей, чужого уклада, считая, что все чуждое может нести только зло. Боялись и ненавидели себя и всех за этот страх.

Лодан изумленно посмотрел на ведающую, но та, казалось, не заметила этого.

– Из страха перед любой силой они готовы преклониться перед ней, чтобы та не причинила им вреда. Но в глубине души будут ненавидеть ее и себя за этот страх. Страх убивает душу надежнее, чем кинжал убивает тело. В душе пораженного страхом нет ни радости, ни сострадания. Такой человек и живет только потому, что боится смерти. И не зря боится, – криво усмехнулась ведьма. – Чаще всего эта смерть уже навсегда. Подобная душа больше ничего не может дать миру.

Кажется, мастер начинал понимать, к чему клонит этот разговор Карада, но перебивать не стал. Последующие слова подтвердили его догадку.

– Потомки не отвечают за дела предков, если они изменят свой путь. У них был шанс и, видимо, не один за прошлые времена. Но они опять испугались, никто не смог пересилить страх и прийти на помощь чужому. Теперь живут в ожидании конца…

Повисло тяжелое молчание.

– А как же дети? – подал голос Лодан.

– Если родители не успели заразить их своим страхом, они смогут выжить, – пожала плечами Карада. – Как они похожи на дорцев, – бросила она.

– Почему?!

– Не все дорцы таковы, но многие привыкли слепо преклоняться перед силой. Поэтому они и противны мне, – засмеялась ведьма.

Ее громкий смех жутковато прозвучал на пустом берегу.

– Ладно. Пора домой! Вам бы надо собираться. Если погода завернула к весне, недалеко и до распутицы.

– А ты? – решился спросить мастер еще раз.

– Что я? Мне тоже надоело тут. Уйду, как тепло станет.

– И хозяйство бросишь?

– Новое наживу. Ведающую с работником везде примут. Хранов я завела лишь ради Альны с дитем. Вот и послужат заодно.

В конце декады сани с Сованом, Альной и Ниссой, запряженные на этот раз всей четверкой хранов, тронулись в путь. Арен и Лодан поспевали за ними на лыжах. Прощаясь, Карада сунула мастеру увесистый узелок со своими сбережениями. Тот хотел отказаться, но ведьма беззаботно заявила, что это не ему, а детям. Нэдри не посмел противоречить, тем более что у Арена с Альной и правда денег почти не было. В этих краях они не очень и требовались, а в столице как раз наоборот.

Со стороны Нарита снег уже осел, и сани едва дошли до какого-то небольшого городка. Сован налегке отправился в обратный путь, а путешественники пошли искать постоялый двор.

Глава 12

Между небом и землей

«На этих скалах не растут цветы. На этих скалах не растет ничего. Я иду между землей и небом, между небом и землей. Сколько лет минуло с тех пор, когда я сделал свой выбор. Тогда он казался мне единственно верным – остаться на родной земле. Но год от года сомнения стали посещать мою душу. Отец и брат Эйранел – оба живы, я знаю, и оба не могут вернуться, не могут ступить на родную землю, взрастившую всех нас.

Я многое постиг, но по-прежнему не знаю, что мне делать в этом мире, если он успел настолько измениться уже на моих глазах. А я?

Много лет я искал проход в закрытые города и нашел его. Мили подземных путей пройдены с тех пор. Десятки тысяч книг и древних манускриптов прошли через мои руки и мое сердце. Теперь я знаю слишком много, чтобы спокойно спать, и слишком мало, чтобы сделать то, что нужно для мира.

Боги или кто-то еще решили отдать судьбу мира в руки тех, кто живет в нем. Но люди даже не подозревают об этом. Я, как и другие, всего лишь звено одной неразрывной цепи. Наступает время, когда каждый должен будет сделать свой выбор раз и навсегда. Я боюсь этого и жду».

Из дневника Мелианора Ин Дари

Мелианор появился из скалы, замыкавшей узкий горный проход, и вдохнул свежий воздух с легким запахом наступающей весны. До настоящей весны было еще далеко, но в солнечные дни на скалах начинал подтаивать снег, принося ни с чем не сравнимый запах возрождения.

Проход в запретный город он обнаружил семь лет назад по чистой рассеянности, а вернее, именно благодаря ей. Он увидел дверь там, где ее никогда не было, и не задумавшись вошел. Позднее он понял, что прошел по «другой стороне», как это называлось в легендах, но в первый раз молодой человек, точнее денери, долго не мог отойти от шока после такого открытия. Повторить то же самое Мелианору удалось лишь спустя полгода и в другом месте. Но постепенно проход в потаенный город стал не менее обыденным действием, чем спуск в расщелину к горному ручью за водой. Только обстановка самого города, точнее, системы городов поражала по-прежнему. Древняя утварь, оружие, а главное – тысячи тысяч книг и совершенно непонятных ему до сих пор предметов, наверняка имевших магическое или иное далеко не бытовое назначение.

Многие из книг были на даэре и родственных ему языках. Но встречалось немало таких, на которые молодой истинный маг до сих пор смотрел, как молодой бычок на хрустальный шар. Мелианор был молод, особенно с учетом того, что денери, обладающие даром истинных, или настоящих, магов, как привычно называли их в Дайне, свободно жили до тысячи лет. Княжичу же не исполнилось и ста, но других подобных себе он не встречал со времени ухода за Край отца и брата. Правда, оставалась надежда, что живы младшие брат и сестра, захваченные в плен дорцами, но об их судьбе не было известно ничего.

Снизу от ручья послышался вскрик, и Мелианор бросился бегом. Могла кричать только Тина, и кто знает, что случилось.

Не добежав до своей хижины нескольких десятков шагов, он снова услышал голос Тины:

– Мелианор!!

Девчушка-сирота всегда звала его только полным именем. Молодой денери, перепрыгивая через камни, бросился вниз по склону и чуть не оступился, увидев рядом с Тиной незнакомого рослого молодого мужчину – редко кто захаживал в эти места, а уж случайно и подавно. Сама Тина не в счет. Как-то туманным вечером некрасивая косоглазая девочка-подросток вышла из темноты и, зябко протянув руки к костру, спросила исподлобья:

– Можно, я здесь поживу?

Мелианор, давно живший отшельником и не стремившийся к обществу, не сумел ей отказать. Они стали жить в одном доме, благо комната была перегорожена надвое.

Высокий, атлетически сложенный мужчина в сером плаще на первый взгляд показался человеком, но почти сразу Мелианор понял, что ошибся. Гость явно принадлежал к арани, одному из народов, населявших север полуострова и туманные острова за проливом. По языку близкие к денери, северяне были мало похожи на них внешне. Суровые и молчаливые арани из века в век руководствовались своими законами, но также издревле верой и правдой служили княжеской короне. Мелькнувшая между скал серебристая тень карайна подтвердила еще одну догадку Мелианора – мужчина наверняка служил еще его отцу.

– Райден, – поднял ладонь в приветствии гость. – Мне надо поговорить с вами. Дело важное и не терпит отлагательств.

Мелианор кивнул и, незаметно вздохнув, направился к дому, жестом пригласив приезжего следовать за ним.

– Ваши родственники ищут вас, – с ходу объявил Райден, расположившись на стуле. – Ваша сестра просила всех доверенных людей попытаться найти вас и организовать встречу. Мне повезло первому, – усмехнулся он. – Я не раз бывал в здешних местах, только в этом оказался впервые.

– Запретные города, – понимающе усмехнулся Мелианор.

– Да, – с такой же усмешкой ответил гость. – Но… далеко не только о них речь. Ваша сестра желает восстановить княжеский престол, причем в качестве будущего князя подразумевает именно вас, а не вашего младшего брата.

Мелианор поморщился:

– Я не испытываю ни малейшего интереса к политике. В случае гибели старших наследником должен был стать Эйранел. Меня же с юности больше интересовали науки. Насколько я понял, Энелион жив. Почему же сестра ищет меня?

Райден пожал плечами. Он не до конца понял мотивы княжны.

– Мне показалось, что вальми[22] Лиерия не надеется на то, что Энелион сможет стать достойным своего отца.

– Пустяки! – бросил Мелианор и осекся, у него было свое мнение на этот счет, но он не мог его изложить. – Любой из нас по необходимости сможет занять престол и править на благо народа. Правда, я пока не вижу смысла даже в разговорах об этом. Мы находимся на территории чужого государства со своими порядками и обычаями. Король Игмалиона и его советники вряд ли одобрят попытку восстановить местную власть на завоеванной территории.

Гость покачал головой:

– Принцесса считает, что такая договоренность вполне возможна, учитывая полный разброд и практически безвластие на территории Дора в целом. К тому же она ведающая, что придает дополнительный вес ее словам.

– Ведающая… – слегка улыбнулся хозяин и, задумавшись, отвел глаза.

Он помнил сестру любознательной и непоседливой малышкой, а сейчас приходилось осознавать, что девочка уже выросла.

– Хотел бы я увидеть ее своими глазами, – задумчиво произнес Мелианор.

– У вас будет такая возможность, – улыбнулся Райден. – Княжна просила организовать встречу, если удастся вас отыскать.

– Что ж, я не против. Правда, у меня нет ни малейшего желания отправляться в Дор.

– Этого и не потребуется. Вы сможете встретиться с ней у подножия Стайского хребта, хотя действительно с дорской стороны. Я могу доставить вас в любое место. А вот для принцессы поездка через горы стала бы более затруднительной.

Поздним вечером, когда уже давно стемнело и улицы Дора погрузились в холодную туманную мглу, к входу одного из неприметных особняков, во множестве разбросанных в предместье дорской столицы, подъехала простая карета без опознавательных знаков. Из нее, кутаясь в теплую меховую накидку, вышла хрупкая беловолосая женщина. Навстречу приехавшей по ступеням быстро спустился гибкий высокий мужчина с такими же белыми волосами, почти светящимися в темноте, и подал даме руку.

– Граф, я хотела бы поговорить с вами до начала совета, – прозвучал ее приглушенный мелодичный голос.

– Это невозможно, – извиняющимся, но твердым голосом ответил тот. – Все члены совета уже собрались и ждут только вас.

– Я задержалась по не зависящим от меня причинам…

– Это не страшно, но приватный разговор придется отложить на потом.

Женщина, скрыв свою досаду, проследовала в дом, слегка опираясь на руку встречавшего. Княжне Лиерии не нравился такой поворот событий, но граф был прав, далеко не все члены совета поняли бы ее дополнительную задержку.

За последние годы состав совета бывшей аристократии княжества заметно обновился. Герцог Синари, сославшись на здоровье, сложил свои полномочия, хотя и продолжал консультировать членов совета по известным ему вопросам. У юного Сариаля Аралани, опекуном которого стал маркиз Данален Ларди, оказался очень острый ум, и теперь юноша регулярно принимал участие в советах, хотя и не имел пока права голоса. Сам маркиз на советах присутствовал не всегда, но княжна знала, где его найти, и нередко советовалась с именитым ученым. Именно Данален через доверенных людей помог ей найти среднего брата. Однако радость, охватившая Лиерию после известия, что Мелианор жив и согласен на встречу с ней, сменилась глубоким отчаянием после разговора с братом о планах восстановления княжеской династии. Именно об этом княжна и хотела поговорить с графом Л’Гори, к которому испытывала большое уважение и доверие, хотя давно подозревала, что он совсем не тот, за кого себя выдает. Место герцога на совете занял некий владетель с западного побережья, довольно скользкий тип неопределенной национальности. Судя по его манерам, предки керни[23] вполне могли промышлять морским разбоем у побережья Дора, а сам он, по его же словам, сохранил титул и вотчину, несмотря на новые порядки, и в Доре находился не как беглец, в отличие от большинства присутствующих. Это могло означать только одно – род керни оказался вполне лояльным к дорским завоевателям, хотя керни преподносил этот факт как свидетельство своих выдающихся дипломатических способностей. Принцесса была уже не рада, что некогда решила организовать этот совет, но теперь не находила иного выхода, как продолжать играть в начатую ею же игру.

– Я нашла среднего брата, – громко объявила Лиерия. – Хотя Мелианор и отказался от предложенной ему чести, но обещал помощь будущему князю.

– В таком случае, – взял слово тот самый керни, – учитывая ваше же собственное мнение о способностях младшего из ваших братьев, будущего князя следует выбрать из присутствующих как можно быстрее. Нет смысла оттягивать.

Княжна поперхнулась, она почему-то не предположила такого поворота беседы, хотя подобный вывод был вполне логичен. Из всех, кого она видела среди членов совета за прошедшие годы, желание доверить им место отца вызывали только двое – герцог Синари, но он был слишком стар, и граф Л’Гори. Однако прошлое графа было не известно никому, как и его нынешние дела. К тому же он активно содействовал восстановлению династии, но сам не проявлял интереса к тому, чтобы занять место Эргисарена.

– На прошлом совещании я несколько погорячилась, объявив о том, что Энелион полностью не способен принять на себя бремя власти. Я ожидала увидеть у него несколько другие привычки и гораздо больше интереса к государственным делам. – Княжна уже кляла себя за то, что от расстройства сболтнула несколько лишних подробностей в отношении младшего брата, далеко не всем стоило их знать. – Однако по прошествии времени я гораздо лучше узнала Энелиона и теперь считаю, что он вполне способен справиться. А с учетом того, что ему будет помогать брат, который является настоящим магом, я не вижу причины искать другого кандидата.

– Но Энелион слишком юн и не имеет никакого опыта в политике, – с усмешкой покачал головой керни.

– Энелион по годам не младше вас, – парировала княжна. – А в политике неплохо разбираюсь я, и у вас было время, чтобы это понять. В противном случае весь этот разговор о будущем князе вообще не имел бы никакого смысла.

– У вас есть доказательства того, что он имеет смысл? – подал голос рыжеволосый маркиз, вальяжно расположившийся в кресле чуть поодаль от стола. – Не хотелось бы, знаете ли, повторения судьбы императорской династии Дора.

Княжна незаметно вздохнула, но тут же злость взяла верх.

– А вы, маркиз, вполне могли бы попросить об отставке, если опасаетесь за свое положение! Пора осознать, что успех нашего дела зависит не только от выбора кандидатуры князя, но и от установления дипломатических отношений с правящей династией Игмалиона.

Маркиз прошипел что-то нечленораздельное, но промолчал. Зато вновь вмешался керни:

– И что же? Есть какие-то обнадеживающие сведения?

– Есть! По моей информации, дело идет к тому, что трон Игмалиона перейдет к старшему сыну короля. А Лартин уже достаточно известен своими смелыми решениями по кампании против мятежников на юге.

– Сомнительная известность, – усмехнулся собеседник. – На территорию Дора он даже не сунулся. Да и отбил атаки мятежников чуть ли не чудом. Даже если старший принц взойдет на трон, то политику страны, как и прежде, будет определять глава второго аррала.

Слово попросил граф Л’Гори:

– Принц Лартин показал бы себя последним дураком, если бы сунулся в Дор, учитывая численность и подготовку его войск. Не считая элитных отрядов, остальные войска королевства впервые видели живого неприятеля. Полуостров слишком велик, чтобы очистить его от мятежников такими силами, учитывая, что немалая часть населения могла встать на сторону мятежников только потому, что появление армии Игмалиона они восприняли бы как вторжение врага.

Лиерия внимательно слушала графа и напряженно обдумывала ситуацию, а заодно и то, что граф оказался неплохо осведомлен в военных вопросах.

– В таком случае, – заговорила княжна, – королю Игмалиона будет даже выгодно образование анклава на Дорском полуострове при условии, что его руководство сможет взять под контроль местную знать и обеспечить исполнение игмалионских законов.

После этой фразы весь совет воззрился на Лиерию.

– Мне казалось, что до сих пор речь шла лишь о восстановлении княжеского правления на территории Дойна? – осторожно осведомился один из аристократов. – Однако теперь вы говорите про весь Дорский полуостров.

– Между прочим, согласно истории, территория княжества распространялась на весь Дор и нынешние Северные Пустоши, даже если не считать территорий, ушедших под воду, – саркастически усмехнулась княжна.

Многие члены совета недоуменно покачали головами.

– Вы бы еще вспомнили границы до разделения на каверны! – с издевкой произнес керни.

– Возможно, придется вспомнить и это, – улыбнулась Лиерия. – В запретных городах, по словам Мелианора, сохранились некоторые манускрипты, восходящие еще к тем временам, а согласно пророчествам недалек тот день, когда границы каверн исчезнут, и мир снова станет единым.

Аристократы зашушукались и зашумели. Княжна прикрыла лицо рукой, кажется, она в запале опять кое-что рассказала преждевременно. В этот момент Лиерия почувствовала прикосновение к своему локтю и шепот графа:

– Не обращайте внимания. Им стоит призадуматься.

Она кивком поблагодарила графа и вновь заговорила:

– Стоит еще вспомнить о том, что мятеж начался не сам собой, его спровоцировало некое чуждое воздействие, но и «чудом», прекратившим его, явилось вмешательство одного из настоящих магов большой силы. Это скажет вам почти любая истинно ведающая. Поэтому, если кто-то слышал о Временах, то пусть решает, куда ему идти и с кем быть.

– Судя по тому, что в Игмалионе существует Академия магии, сильных магов там достаточно. При их помощи даже местные жрецы и маги не смогут помешать нам навести порядок на полуострове, – добавил граф Л’Гори.

После этого совет прервался, утонув в общем шуме, вызванном обилием информации для размышления. Несказанно обрадованная этим княжна, позвав графа, вышла из комнаты. Они покинули особняк и направились вниз по улице.

– Мелианора удалось найти… – печально начала Лиерия, комкая в руках вышитый платок. – После ухода отца и брата, как мы и предполагали, он поселился в одном из заброшенных поселений в глубине Стайского хребта. И с тех пор жил там, почти не общаясь с людьми. Мелианор был очень рад встрече со мной и рассказал много интересного. Но брат совсем не понял меня и наотрез отказался от княжеского престола! Он маг, он философ, он изучает движение планет! Но на мое предложение занять место отца, поскольку Энелион на это не способен, Мелианор ответил: «Мне неинтересны дела людей. Хотя, если возникнет серьезная необходимость, я окажу поддержку тому, кто станет князем».

– Насколько он понял сложившуюся ситуацию?

– Я не стала говорить об этом на совете, но Мелианор твердо убежден, что князем должен стать не он.

– А кто же?

– Энели.

– Но почему?

– Я тоже спросила его: «Почему?!» Брат туманно пояснил, что пока о многом говорить рано, но вскоре все откроется само.

– Он посчитал нужным скрыть нечто важное даже от вас?

– Мне показалось, что он все время смотрел на меня сверху вниз, как на несмышленую сестренку.

– Княжна, но вы же сами не раз говорили, что некоторые вещи не стоит оглашать раньше времени. Причем не только из-за того, что они могут быть не поняты или неверно истолкованы.

Лиерия как ведающая прекрасно понимала, что сказанное может быть правдой, но сейчас ею руководила обида.

– Граф, – Лиерия пристально посмотрела собеседнику в глаза, – мне не без оснований кажется, что вы и сами не торопитесь открыться даже мне!

Граф кашлянул, но тут же улыбнулся, этого вопроса давно следовало ожидать от молодой ведающей, несмотря на талисман, слегка прикрывающий его от видения. Королевский топаз, прикрывавший более надежно, он передал сыну в надежде на помощь с юга.

– Что вы имеете в виду?

– Вы не совсем тот, за кого себя выдаете, – с легкой улыбкой сообщила Лиерия. – Я не знаю, существовало ли в Дойне графство Гори, зато мне чем-то знакомо ваше лицо. Кажется, я видела вас в детстве, в обществе моего отца.

Граф усмехнулся:

– Вы умеете находить правду. Да, на самом деле, графства Гори на территории Дойна нет, есть баронство Гори в приграничных с Дойном дорских землях. Это вотчина одного моего старого друга. Мало кто слышал об этом клочке земли в предгорьях. После войны барон Л’Гори скрыл мое происхождение и оформил новые документы, рискуя жизнью. Ленарио Л’Гори уже нет на белом свете, поэтому я взял эту фамилию в память о друге.

Княжна молчала, и граф после секундной паузы продолжил:

– Мое настоящее имя Эглиолен Лари, оно наверняка вам знакомо. Наступают сложные времена, и я готов приложить все усилия к тому, чтобы справедливость восторжествовала.

– Как и прежде… – эхом отозвалась княжна, на ее глаза навернулись слезы восторга и облегчения.

Лиерия думала, что готова услышать любую правду, но она ошиблась. Эглиолен Лари являлся одним из самых верных соратников ее отца и не уронил своей преданности и чести до самых последних дней, пока о нем было что-либо известно. Этому денери можно доверять во всем. Почти угасшая надежда на лучшее вспыхнула с новой силой. Княжна как девчонка бросилась на грудь Эглиолена, и слезы потекли из ее глаз. Редкие прохожие с удивлением смотрели на странную пару, а потом делали вид, что ничего не происходит.

В узкой каменной келье маленького храма богини Слова и Речи, затерявшегося среди горных отрогов на западе Дора, абсолютно седой жрец подрагивающими от старости руками в который раз перелистывал книгу пророчеств, сделанных его предшественниками и различными предсказателями. Все пророчества были заботливо записаны в пухлый том согласно последовательности предсказанных событий. Некоторым предсказаниям исполнилась уже не одна тысяча лет, и в памяти людей не сохранилось даже скудных воспоминаний о тех временах, а пророчества продолжали жить и будоражить умы. За свою жизнь старик не единожды прочел этот том от корки до корки и каждый раз в самом конце упирался в очень короткое пророчество, которым и завершалась книга:

«Миры вращаются. Все возвращается вновь. Вернется то, что ушло, и те, что ушли вслед за ним. Древний враг восстанет из руин, и откликнутся на призыв те, чьей судьбой станет спасение всего живого».

Старый жрец снова перечитал последние строчки и отложил книгу. Сколько раз он пытался понять их значение, но осознание не приходило. Непонятным оставалось даже то, о каком древнем враге речь. А книга на этом тексте заканчивалась. По неизвестной причине запись пророчеств в этом томе не была продолжена, хотя еще оставались чистые листы. Древние могли начать новый том, поскольку существовали и другие сборники предсказаний, но порой возникало тревожное ощущение, что развитие мира целиком зависит от того, как исполнится последнее пророчество. Продолжится ли жизнь после этого или лист навсегда останется чистым – зависит только от тех, кто откликнется на призыв о спасении.

Открыв тяжелую дверь, старик вышел из кельи на открытую террасу и вдохнул прохладный влажный воздух. Небо было сумрачным, из глубоких лощин тянуло холодом от нерастаявшего снега. Стояла полная тишина, лишь откуда-то слышалась капель. Жизнь бурлила вдалеке от этих мест на востоке и юге, а среди гор прятались только небольшие селения, живущие так же, как и сотни, а может, и тысячи лет назад. Здесь не менялось ничего.

Жрец вздохнул. Неожиданно для себя ему захотелось окунуться в кипение жизни, борьбу идей и столкновение сил. Старик усмехнулся сам себе – этим стоило вдохновиться лет сорок – пятьдесят назад, но тогда его больше манил покой, созерцание и размышления о смысле всего. Теперь осталось слишком мало сил, однако его жизнь еще не закончилась, а стало быть, можно начать прямо сейчас.

Закинув в вещевой мешок сменную рясу и прихватив прочный посох, с которым обычно ходил по горам, жрец спустился в общую трапезную, примыкавшую к кладовым.

С крепким краснощеким балагуром Симонием он столкнулся на пороге.

– Что так поздно? Закрываю уже, – скрывая зевок, приветствовал его кухарь и кладовщик в одном лице.

– Решил отправиться в путь. Хочу взять немного харчей.

– Куда ж собрались в такое время, отец Рохар? Сумерки уж, – удивился Симоний.

– Даже не спрашивай, – с легкой усмешкой отмахнулся тот. – Решил на склоне лет мир повидать. Положи мне пару караваев хлеба, ломоть окорока да головку-другую сыра и запирай кладовую.

– Воля ваша, – ответил Симоний со вздохом, возвратившись из кладовой с припасами и вручив их жрецу. – Скоро ли ожидать обратно?

– Не знаю… – пожал плечами Рохар. – Как сложится путь… – Он помолчал мгновение и добавил: – А впрочем, не ждите… Если кому приглянется моя келья, пусть вселяется. Вернусь – другую найду.

Кухарь с сомнением посмотрел на старого жреца, видно думая, что старик все же слегка не в себе, раз говорит такое, но вслух произнес:

– Да и правда, свободных келий немало. Вновь пришедшие – редкость, так что вряд ли кто позарится, а старожилы привыкли к своим жилищам. Я сообщу настоятелю, пусть закроет вашу комнату до возвращения.

Рохар кивнул, уже почти не слушая болтовни словоохотливого монаха. Он был почти уверен в том, что вряд ли вернется обратно, но не хотел об этом говорить.

Впереди ждала новая неизвестная жизнь, и старый жрец, спускаясь по горной дороге от монастыря, широко улыбался, не видимый никому в сгущавшихся сумерках. Он чувствовал, что его место теперь где-то там, на востоке, и ускорял шаг, почти забыв о странном пророчестве.

Маленькая Рада почему-то стирала пеленки своего младшего брата, хотя в реальной жизни ей этого делать не приходилось. При этом девочка понимала, что если станет королевой, то ей придется стирать вещи не только брата, но и всех своих подданных. Брат сидел на кровати и с довольным видом пускал пузыри. Маленькой Раде захотелось его ударить наотмашь, она замахнулась и… проснулась.

Очнувшись от сна, Рада почувствовала, что одной рукой удерживает другую. Девушке стало стыдно, надо же докатиться до такого, чтобы посметь ударить ребенка. По правде сказать, заниматься стиркой она никогда не любила, поэтому с восторгом восприняла заклинания чистоты, о которых поведала ей Арана. Но чтобы дойти до такого!.. Что же с ней происходит?! Неужели это влияние места, или все началось раньше, а Рада пропустила первые признаки? Кажется, Селли по дороге пытался сказать спутнице об этом, но она не хотела его слушать…

Она огляделась. В спальне, предоставленной ей бароном, темно и тихо. Привычного сопения Селли за перегородкой не слышно. Девушка вскочила и прошла в комнатку для слуг – юного мага не было на его лежанке. Куда же он делся?! Она быстро натянула старое платье, вытащенное из-под подушки, и выбежала из комнаты.

Полыхающие и пульсирующие, как в горячечном бреду, звезды. Пять шагов назад и шесть вперед. «Интересно, почему назад пять, а вперед шесть?»

Рада мерила шагами узкий балкон, прилепившийся почти к самой вершине башни. Пока она спала, небо разъяснилось, и огромные звезды усыпали все небо, они мигали разноцветными огнями, казалось, что некоторые из них исчезают, а на их месте появляются другие. Сплошное наваждение… Выйдя из своих апартаментов, Радана попыталась найти проход в общие помещения замка и не смогла. До этого дня за ней всегда заходил сам барон. Девушка спускалась и поднималась по лестницам, почти бежала по бесконечным пересекающимся коридорам и возвращалась в один и тот же зал почти под самой крышей. Башня была не так велика, в ней просто не могло поместиться столько лестниц и коридоров, сколько миновала девушка, – значит, колдовство. Запыхавшаяся молодая ведьма вышла на балкон и вот теперь ходила по нему, пытаясь сообразить, где она попала под действие неизвестного заклятия и как из-под него выбраться.

Шесть шагов вперед и пять назад. Балкон вполне настоящий, как и звезды над ним. А вот из комнаты она вышла не в ту дверь, в которую входила. Надо отыскать комнату и постараться найти ту самую дверь. Спешкой делу не поможешь… Очень медленно, пятясь спиной, Радана вышла с балкона с закрытыми глазами. Раз, два, три, четыре шага, поворот направо, еще два шага вниз по ступеням, поворот налево, левой рукой она нащупывает ручку двери и также спиной вперед входит в дверной проем. Теперь три раза против солнца и можно открыть глаза.

Да, это та самая комната, из которой она выбежала в поисках Селли. А в первый раз они вошли через небольшую дверь там, за высоким шкафом, сейчас она прикрыта драпировкой. Закрыв глаза, хотя теперь в этом вряд ли была необходимость, девушка нашарила дверную ручку. Не заперто. Сделав глубокий вдох, ведьма вышла из комнаты и открыла глаза.

Совсем иное дело, этот коридор она помнит, теперь надо найти барона и спросить, куда он дел мальчишку. Радана не позволит шутить с собой!..

Пиршественный зал, куда в конце концов вышла Рада, был ярко освещен факелами и свечами, но все равно беспокоило впечатление, что нечто темное прячется по углам и выглядывает оттуда.

Девушку передернуло, но, отбросив страх, она подошла к барону, сидевшему во главе стола.

– Где Селли?!

– Сейчас не пристало говорить об этом. Но смею уверить, что ничего страшного с вашим спутником не произошло.

– Где он?!

– Он внизу, в специально оборудованном помещении, но никто не причинит ему ни малейшего вреда. Надеюсь, мы сможем договориться…

Рада хотела повернуться, чтобы выйти, но голос барона остановил ее:

– Присядьте, нам о многом стоит поговорить. Потом я провожу вас куда угодно…

– Даже так?! – с вызовом ответила Рада.

– У нас много общего, и мы достойны пути рука об руку.

– Возможно… Но я хочу видеть моего спутника. Я дала обещание наставнице!

Рада вспомнила об этом впервые за несколько месяцев, проведенных в замке, это не показалось ей странным, но неисполненное обещание почему-то начало беспокоить.

– Хорошо, пойдемте! – Барон, как всегда, подал Радане руку, но та отдернула ее.

По каменной винтовой лестнице они спустились в подвал. Там было тихо, только где-то слышался звук падающих капель. Они подошли к тяжелой деревянной двери, и барон вынул ключ.

– Вы заперли его! За что?!

– Последнее время мальчишка слишком настойчиво стал требовать отпустить вас. Я счел за лучшее переселить его в надежное место, чтобы он не мешал.

Рада вспомнила, что еще зимой Селли несколько раз подбивал ее уйти, но девушка только отмахивалась, в конце концов предложив ему дать денег на проезд, дабы тот отправлялся сам, если ему скучно тут.

– Вы посмели запереть моего спутника! – В голосе Рады зазвенел металл.

– Посмел. Ну и что… Не дело мальчишки лезть в серьезные дела! Я предлагал ему уехать в любое время, мои люди могли бы доставить его до южного предела, а там недалеко и до моря.

– Но вы его заперли!

– Я не собираюсь это обсуждать! Так было лучше для всех! Судьба мальчишки ничто по сравнению с судьбами мира!

Рада хотела ответить, но, взглянув в глаза барона, осеклась. Сейчас расширенные зрачки его серых глаз напоминали два уголька, а в ауре плескалось безумие с тем самым смрадным запахом, уже знакомым девушке. Маг, неинициированный маг, с ужасом поняла Рада. Вряд ли очень сильный, но безумие направляет все его силы к одной цели. Какой именно маг, теперь уже сложно сказать, рисунок дара искажен начавшимся саморазрушением, и в нем чувствуется присутствие темной бездушной силы, желающей только одного – власти. Почему она не заметила этого раньше?.. Или это темная сила сыграла с ней злую шутку, подкинув роль госпожи при сумасшедшем властителе, ставшем вместилищем неизвестно чего?.. Времени на раздумья не было.

– Хорошо, я поговорю с ним. Может, на этот раз он согласится уехать, – спокойным голосом произнесла Рада, собрав все свои чувства в комок.

Ключ скрипнул, но дверь не открылась.

– Заперся изнутри, паршивец!

Барон не сообразил, но молодая ведьма поняла, что Селли использовал магию. Надо было срочно бежать, пока хозяин не догадался, что мальчишка – маг.

– Селли, это я, – с наигранной веселостью крикнула Рада. – Нам очень надо поговорить!

Через мгновение ведьма почувствовала, что запирающее заклинание снято, она толкнула дверь, и та открылась.

– Наверно, просто зажало от сырости, – улыбнулась барону Рада.

Хмурый Селли появился на пороге и в упор взглянул на нее исподлобья.

– Хорошо. Пойдем поговорим!

– Мы вернемся к обеду, – молодая ведьма подарила барону самую обаятельную улыбку и, подхватив подростка под руку, потащила прочь из подземелья.

Рада остановилась, только выйдя из замка во двор.

– О чем ты хотела поговорить? – пробурчал Селли.

– Пора бежать! – шепнула ему на ухо Рада.

Подросток изумленно посмотрел на нее.

– Барон безумен, и непонятно, что здесь творится.

Юный маг облегченно вздохнул:

– Кто пойдет за вещами?

– Пойдем вместе.

Поставив самые сильные заклятия невнимания, Рада рванулась в замок, Селли едва поспевал за ней. Встречные люди не обращали на них никакого внимания, но молодая ведьма чувствовала, что нечто, уже овладевшее всем замком, пытается сообразить, что же происходит внутри него.

Схватив дорожные котомки, девушка и подросток также стремглав выскочили обратно на замковый двор. Как выйти? Ворота закрыты.

– Я заставлю стражников открыть ворота! – заявила Рада.

– Тебе нельзя! Это сделаю я.

В груди у Рады всколыхнулась ярость, кто-то посмел ей противоречить!.. Но усилием разума ведьма заставила чувство улечься. Селли прав, она слишком долго шла на поводу у желания подчинять.

– Откройте ворота, мы хотим прогуляться, – мягко улыбнулась стражнику девушка, пока Селли слегка нажал на его сознание мыслью, что это приказ госпожи.

Тяжелая створка со скрежетом поползла вверх. Рада едва сдержала себя, чтобы, пригнувшись, не проскочить под ней. Лишь когда ворота поднялись на достаточную высоту, двое не спеша вышли на поле перед замком.

– На юг? – шепотом спросила девушка у своего спутника.

– На юг, – одними губами ответил тот.

Беглецы успели отойти на полмили, когда в замке поняли, что дело неладно. Рада просканировала пройденный путь – что-то надвигалось со стороны замка, хотя погони не было видно.

– Бежим! – выкрикнул Селли, и они припустили во всю мочь.

«Остановитесь!» – жестко ударил по сознанию приказ, долетевший из замка, но оба беглеца преодолели его с ходу, лишь ощутив, как нечто невидимое рвется под натиском объединенной воли.

Очертания местности поплыли и начали меняться, кочки травы стали выше, препятствуя бегу, а между ними заблестела болотная вода.

– Держись ближе, это иллюзия! – крикнул Селли.

– Знаю… – процедила сквозь зубы Рада, встряхивая головой, наваждение было создано не по ведьмовским канонам, но все равно являлось наваждением.

Мертвенной дымкой затянуло небо, и сразу похолодало. Невидимые неизвестные птицы хрипло кричали вокруг, и казалось, что весь мир пропитался тленом. Взгляд Селли сделался острым и злым.

– Что за гадость! – брезгливо произнес подросток голосом взрослого человека. – Вот взять и размазать тонким слоем!

Рада молчала, внезапно на нее навалилась слабость.

– Надо было выжечь все это паскудное гнездо! – Голос Селли показался надтреснутым. – Я же знаю столько сильных заклятий, что никакой местный маг не сможет противостоять… – пробормотал он себе под нос.

Девушка чувствовала, что он в чем-то неправ, но ощущение безнадежности давило каменной глыбой. Рада почувствовала себя слабой и усталой. Острая жалость к себе и отчаяние пронзили ее от головы до пят. Путь бесконечен, и он никуда не ведет!.. Нужна опора на кого-то или хотя бы на что-то. Рада вздрогнула и замедлила шаг. Неужели поспешное бегство было ошибкой?!. Что ей искать в этом мире?..

Молодая ведьма застонала:

– Селли!

Парнишка притормозил и внимательно посмотрел на нее.

– Тебе плохо? – тихо проговорил он, глядя в глаза.

– Очень! Ты даже не поймешь, как мне плохо! – Девушке захотелось упасть и разрыдаться от бессилия и никчемности своей жизни.

– Ты хочешь вернуться к безумному барону? Он тебя зовет?

– Вернуться?.. К барону?.. – Рада хотела сказать «да», но выкрикнула: – Нет!!! Только не это!

Упав на колени, она с остервенением стала рвать жесткую траву, прорезая руки до крови. Боль отрезвила.

– Прости, Селли, – прошептала она. – Со мной что-то не то…

– Тогда пойдем! – Он повернулся в сторону юга.

– Да. Пойдем…

Еще с полмили Рада шла, покачиваясь, словно после тяжелой болезни, и почти не различая земли под ногами. Спутник не спешил, приноравливаясь к ее шагу. Постепенно слабость начала отпускать, а сознание проясняться.

Казалось, что они идут уже полдня, но, обернувшись, Рада увидела, что замок все еще виден в отдалении. Ведьма остановилась, Селли выжидающе смотрел на нее.

– Нет! Не нужна мне эта власть. Даром не нужна! – пробормотала девушка. – Арана была права, стоит взять в долг, потом не расплатишься до смерти…

Еще несколько минут она простояла в оцепенении, отчетливо вспомнив слова наставницы о Темной Силе. Нельзя заигрывать с ней и ни с чем подобным, иначе сам станешь игрушкой. Начав подчинять других, ты подчиняешься сам.

Очнувшись от размышлений, Рада хотела сказать: «Пойдем!», но услышала вскрик Селли. В тот же момент внезапный порыв горячего ветра сбил девушку с ног и протащил по земле. Рада со стоном села и начала растирать подвернутую лодыжку, а юный маг в это время принялся творить атакующее заклятие.

– Нет! – закричала ведьма. – Только не это! Именно этого она от нас и ждет!

И, поняв, что не успевает подняться, схватила подростка за ноги и дернула на себя. Тот упал, недоделав заклинание, и обиженно выкрикнул:

– Зачем ты мне помешала?! Я хотел ее уничтожить!

– Неужели ты не понял? Она питается нашей ненавистью!

– Заклинание должно было разрушить саму структуру.

– Ты не сможешь разрушить ее структуру, пока часть ее находится в тебе!

– Как?!! Какая часть?!

– Сейчас увидишь сам! – И Рада лихорадочно начала создавать довольно сложное заклинание и одно из самых сильных среди тех, которые успела выучить.

Заклинание называлось «зеркало ведьм» и давало возможность увидеть посмотревшему в него все части своей сущности, а также все посторонние включения, если они были.

Селли взглянул в туманный овал, повисший перед ним в воздухе, и отшатнулся со словами:

– Это я??!

– Да, это ты, и все, что есть в тебе, – ответила молодая ведьма.

Она, конечно, увидела гораздо меньше, чем ее спутник, но и этого хватило. Чего стоил только облик Селли, задумчиво ковыряющегося длинным ногтем в кишках трупа. Непроявленная склонность к некромантии? Нет, вряд ли. Она слышала, что истинные маги способны проявить в некоторой степени любые особенности, присущие другим магам, и какими им быть, решают только они сами.

– Что же мне делать?! – Подросток чуть не плакал, видимо, совершенно не ожидая увидеть то, что увидел.

– Во-первых, успокойся. Все, что ты видел, только варианты того, каким ты можешь быть. Становиться ли тебе таким – решаешь ты.

– Я не хочу быть таким!

– Вот и не будь.

– Но как же нам уйти от этого?!

– Сможешь совместить заклятия «щит силы» и «щит правды»? Ты их показывал.

– Попробую, – с сомнением произнес юный маг.

– Я тебе помогу. Я тоже вспомнила одно хорошее заклятие.

Селли начал что-то творить, а Рада вплетала в его вязь свои нити. Солнечным золотом, серебром и изумрудом засверкала странная вязь, не похожая ни на что виденное ранее.

– А теперь отпускай! – тихо произнесла утомленная ведьма, она вложила почти всю свою силу в это плетение.

Вязь медленно поплыла к замку, как будто подгоняемая слабым южным ветром. Молодой маг и ведьма стояли, прислонившись друг к другу, а потом развернулись и пошли не оборачиваясь. Не обернулись они и тогда, когда сзади них вдалеке что-то вспыхнуло ясным пронзительным светом. Раздался неслышный уху крик, и мертвенная тяжесть, нависавшая над ними, стала рассеиваться. Только безмятежные облачка плыли с юга на север, подгоняемые теплым ветерком.

Он самозабвенно танцевал в огромном ярко освещенном зале. Ноги легко скользили по идеально ровному и необычайно светлому паркету. Юноша не мог припомнить, чтобы где-то еще ему встречалась древесина столь светлого тона. Но эти мелочи сейчас не волновали гибкого беловолосого танцора, он был танцем, а танец был всей вселенной. Казалось, что это может продолжаться вечно.

Внезапно он остановился и огляделся вокруг – зал оказался абсолютно пуст. Ни единой живой души. Даже музыка, которую Энели слышал, когда танцевал, смолкла, как будто ее не было вовсе. Юноша закричал и услышал хрустальный звон, словно разбилось и осыпалось тончайшее стекло.

Энелион проснулся и сел на кровати – только что увиденный сон поверг его в шок. Во сне не было ничего страшного, но что-то казалось неправильным. Княжич встал с постели и прошелся по комнате. Может, рассказать сон сестре и спросить ее совета? Она же ведающая. И сам себе ответил: «Нет». Почему «нет», он пока тоже не знал, скорее чувствовал, что такой поступок был бы неверным.

Однако бывшему танцору не спалось. Он со вздохом оделся и все-таки вышел в соседнюю комнату. Стояла поздняя ночь, и уже близился рассвет, но сестра, как он и чувствовал, сидела за большим столом в общей комнате и задумчиво перебирала какие-то свои вещи.

Лиерии не было несколько дней, она вернулась только сегодня, когда брат уже спал. Вырвавшись из кабалы при помощи сестры, княжич стал заставлять себя ложиться рано вечером и бодрствовать днем. Шаг за шагом Энелион пытался оторваться от своего прошлого, но оно все еще находилось слишком близко, а недавний сон являлся еще одним подтверждением этого.

Сестра повернула к нему голову. На ее лице посторонний человек вряд ли заметил бы что-либо, кроме глубокой задумчивости, но Энели видел, какого труда стоит Лиерии это видимое спокойствие. Уезжая, сестра не сообщила ничего, кроме того, что надеется на встречу с одним из их средних братьев, Мелианором, которого вроде как отыскал некто из жителей Дойна, до сих пор служащий короне давно исчезнувшего княжества.

– Ты не нашла Мелианора? – спросил Энелион, хотя чувствовал, что причина состояния сестры не в этом.

– Нашла, но… – Лиерия отвернулась и вздохнула.

– Но?..

– Но он не пожелал даже говорить о княжеской короне. Он чуть ли не высмеял меня, обозвав эти замыслы дурацкими амбициями. – В тихом голосе сестры ощущался едва сдерживаемый крик. – Хотя я объяснила ему, что ты вообще не готов к такой роли.

Энелион пожал плечами. Он действительно не имел ни малейшего желания становиться князем, даже если отбросить тот факт, что само княжество вместе с завоевавшим его Дором давно стали всего лишь провинцией огромной соседней страны, занимающей почти всю территорию каверны. Но что-то не давало ему покоя, поселившись внутри, как червь в еще здоровом с виду плоде. Виноват ли в этом сегодняшний странный сон? Или причина лежит глубже? Может, все же сходить к ведающей? К обычной честной ведающей, чей разум не замутнен стремлением взять реванш в давно оконченной партии? Энелион вздохнул.

Лиерия оторвалась от созерцания каких-то своих вещичек и безделушек и снова подняла голову:

– Садись, – кивнула она на кресло. – Мне надо поговорить с тобой.

Энели послушно сел и приготовился слушать. Все же, несмотря на разногласия, он любил сестру и уважал ее цепкий ум и непреклонную волю. То, что ей довелось испытать, могло сломить и сильного мужчину, но эта девушка, а тогда еще девочка, сумела перенести все и остаться собой. Хотя, конечно, здоровья ей это не добавило.

– Я хочу поговорить с тобой вот о чем, – начала она – Теперь ты знаешь, что наш брат, на которого я возлагала большие надежды, отказался от престола. Я не могу его винить, но этот отказ возвращает нас к прерванному разговору.

Энели хорошо помнил разговор, который затеяла сестра буквально на второй день после того, как выкупила своего брата из сомнительного заведения, где он работал танцором последние несколько лет, и привезла в свой маленький дом на окраине дорской столицы. Тогда Лиерия была убеждена, что брат с радостью примет идею восстановления княжеской власти на территории Дайна с Энелионом в качестве князя. Еще не очухавшийся от прежней жизни княжич в первый момент был просто в ужасе от такой перспективы, о чем открыто сообщил сестре. Они повздорили, после чего Энели чуть не сорвался на истерику. Позже княжна не раз пыталась вернуться к этой теме то с той, то с другой стороны, но всякий раз Энелион старательно уводил разговор в сторону, чтобы не обидеть сестру и в то же время не обнадеживать ее несбыточными надеждами. В результате Лиерия махнула на него рукой и сосредоточилась на поисках среднего брата, который, по слухам, не ушел вместе с отцом и своим близнецом Эйранелом. И вот теперь ее последняя надежда рухнула. Энели опять придется выслушивать планы сестры в отношении него самого в роли князя.

– Тебе должно быть известно, что наш отец в случае гибели старшего сына собирался передать княжество Эйранелу, – сообщила она.

Энелион только еще раз пожал плечами: во времена, когда отец мог говорить об этом, княжич был слишком мал, чтобы придать данной теме серьезное значение.

– Но Эйранел ушел вместе с отцом и вернуться не смог. – В голосе княжны звучала глубокая печаль. – Даже Мелианор не знает, что с ними произошло там, куда они ушли. Единственное, что он подтвердил – оба живы и здоровы. Он сам отказался становиться князем наотрез, но обещал помощь любому достойному преемнику отца. – Княжна запнулась. – Если бы не твое отношение и твои интересы, я не стала бы и думать о другой кандидатуре, но…

– Что «но»?! – Энелиона неожиданно задело подобное отношение сестры, хотя он сам же и дал повод к нему.

– Ты сам сказал, что не готов и не хочешь думать ни о чем, кроме танцев! – Голос сестры обвинял, но в нем уже не чувствовалось прежней уверенности в своей правоте.

Что же изменилось? Энели не понимал этого сам, но почувствовал изменившуюся реакцию сестры.

– Я сказал, что не готов! – произнес он, сам не понимая, почему говорит так. – Но с той поры прошло достаточно времени.

Сестра глядела на него во все глаза, затаив дыхание.

– Мне еще надо все хорошо осмыслить, но, возможно, ты в чем-то была права.

– Ты согласен?! – Удивлению Лиерии не было предела, и причина крылась не только в словах брата, она почувствовала в Энели нечто новое, и оно вселяло надежду.

– Я сказал, что должен всесторонне рассмотреть твою идею и уже после этого дам окончательный ответ, насколько реально ее осуществление.

На глазах княжны появились слезы, она не верила своим ушам. С ней говорил Князь, или, во всяком случае, тот, кто по праву может им стать.

Глава 13

Тайные знаки

Подступает жестокое лето,

Проступают тайные знаки,

Просыпаются древние боги.

Подошли предреченные сроки.

Жизнь и Смерть, как в объятьях с любимой.

Тинель Элерион из народа си. «Тайные знаки»

Двое юношей и подросток неспешно топали по предместью очередного крошечного городка где-то недалеко от условной границы среднего и южного Дора. Весенний воздух кружил голову, неприхотливые низкорослые кустики альгоры вдоль улиц покрылись желтыми цветами так густо, что не было видно веток, а сверху уже веяло пронзительным дурманящим ароматом зацветающих лайовых деревьев. На севере лайи встречались редко, но достаточно было одного дерева, чтобы за несколько кварталов уловить их необыкновенный аромат. В северных предгорьях это растение считалось символом окончательной победы тепла над стужей, если оно зацвело, то заморозков больше не будет, поэтому цветение лайи издревле негласно считалось началом лета. Здесь же, судя по наблюдениям Элви, лайи росли повсюду – и в палисадниках селений, и просто вдоль дорог, и между возделываемых полей. Еще день-два, и розовый шквал зацветающих деревьев захлестнет всю округу ароматной пеной и покатится на север, на родину, утверждая победу возрождения над стылым безвременьем. Сердце защемило.

Зиму Элви провел за изучением магии. Мастер Ринальди не мог нарадоваться успехам ученика, ставшего куда более собранным, непонятные эффекты от его действий практически исчезли. В свободное время юноша чаще всего пропадал в доме брата. Там же нередко появлялся Торни Велари, который оказывал немалую поддержку Альтанее с организацией легальных мероприятий в поддержку интересов простых жителей провинции. Элви охотно участвовал в общих делах, но порой накатывали тоска и безразличие.

Как только растаял снег, друзья начали собираться в дорогу. Арви наконец-то исполнилось семнадцать, и он стал полноправным гражданином Дора. Юного Сайвионе Этени тут же оформили слугой Арвио. Всем троим выписали новую подорожную до игмалионской столицы, причем Элвио, к удивлению товарищей, получил из рук Торни Велари бумагу о том, что Элвиоран Лари является полноправным гражданином королевства Игмалион.

Многие надеялись, что Элви вылечит время, но его вылечила дорога. С каждой пройденной милей, с каждым перейденным ручьем или купой деревьев посреди бескрайних полей краски мира постепенно стали проникать в сознание юноши и вытеснять оттуда накопившуюся в душе тяжесть. И вот сегодня Элви почувствовал, что опять начинает жить. Он вдохнул полной грудью, огляделся, и ветка лайи с набухшими бутонами приветливо качнулась к нему.

Элви обернулся к товарищам, они тоже шли молча, разглядывая буйство красок, непривычное для жителей Севера. Отцветающие огненно-красные соцветия неизвестного дерева забросали улицу перед ними догорающими углями лепестков. Даже шедший чуть впереди не слишком сентиментальный Сайви вздохнул и оглянулся со словами:

– Я никогда не видел, чтобы было так красиво.

Элви улыбнулся и увидел удивление в глазах подростка. Неужели он так долго не улыбался?..

– Дело к вечеру, – проронил Элви. – Вряд ли будет прохладно, но стоило бы найти трактир, чтоб перекусить. Сегодня такой хороший день!..

Посылая вперед поисковое заклинание, он не заметил еще одного удивленного взгляда: его старый товарищ Арви был изумлен не меньше, чем Сайви.

Элви нашел трактир, и друзья направились туда. На подходе к перекрестку Сайви резко остановился.

– Что случилось?! – насторожился Элви.

– Отец… – тихо прошептал подросток.

– Отчим? – переспросил Арви. – Где ты его видишь?!

– Нет. Отец… – Сайви побледнел.

– Может, тебе показалось? Ты же сам говорил, что он умер, – удивился Арви.

– Я не присутствовал при его смерти. Когда он заболел, мать отослала меня к тетке.

Элви вздохнул.

– Я пойду посмотрю, – решился Сайви.

– Ну иди. Мы пойдем следом.

Парнишка медленно двинулся в сторону перекрестка, подошел к довольно высокому светловолосому мужчине, и они заговорили.

– Отец?! – чуть не плача, проговорил Сайви.

– Сайви!!! Как ты здесь оказался?! Что случилось?!

– Почему мне сказали, что ты умер?! – Подросток с трудом сдерживал слезы. – Где ты был?

– Я очень тяжело болел и умер бы, если бы не заезжая ведунья. Она спасла меня.

– Но почему ты ушел?!

– Я был обязан хоть как-то оплатить то, что не измеримо деньгами… Ведающей требовалась помощь в некоторых делах, и я обещал. Твоя мать не поняла меня. Она сказала, чтобы я не возвращался…

Не выдержав, Сайви бросился на шею отцу. Арви и Элви, стоявшие в нескольких шагах, смущенно отвели глаза. С другой стороны подошла высокая темноволосая женщина и тоже остановилась неподалеку.

– Ведьма! – прошептал Арви.

Элви кивнул, он тоже почувствовал присутствие магии.

– Да-нери Сиранна, – обратился к ней отец Сайви. – Это мой сын.

Он продолжал прижимать к себе заплаканного подростка.

– Вижу, – улыбнулась ведающая. – Пусть и его друзья тоже подойдут, у меня есть для них пара слов.

Мужчина посмотрел на сына:

– Ты не один?!

– Да, – смутился тот.

– Так представь своих приятелей.

Сайви помахал товарищам, и те подошли.

– Это Элви и Арви. Мы идем в Антрайн.

– Куда? – не понял отец.

Улыбка ведающей стала еще шире.

– Ваш сын имеет дар визуального мага и направляется в Академию визуальной магии в Игмалион. Только почему-то тайком и пешком.

Отец Сайви удивленно поворачивал сына то так, то эдак, словно и правда пытаясь разглядеть этот самый дар. Потом наконец обратился к ведающей:

– Можно, мы отойдем на некоторое время? Я хотел бы поговорить с сыном.

– Конечно, можно. Время терпит. Мы будем в трактире «Яйцо и солнце».

Арви фыркнул, услышав название.

– Пойдемте, молодые люди, нам тоже надо поговорить.

Это был не тот трактир, который нашел для них Элви, но юноша перечить не стал, ведающей виднее.

– На самом юге все еще неспокойно, – начала Сиранна. – Мы должны были встретиться позже и в другом месте, но что-то изменилось. Поэтому попрошу вас не слишком спешить. Возможные неприятности лучше обойти, чем в них попасть.

Элви насторожился, вспомнив предупреждения другой ведающей в начале их пути.

– Что же нам надо делать, чтобы избежать их? – спросил он.

– Не ходите прямо на юг. Отсюда сверните по дороге на Лескон.

– А дальше? – не выдержал Арви.

Ведьма строго посмотрела на него:

– А дальше должно произойти что-то важное. Что именно, я не вижу и не хочу видеть…

Ребята немало удивились такому заявлению ведающей.

– Когда же мы доберемся до Игмалиона?.. – Арви казалось, что они и так безнадежно застряли в пути.

– Когда надо, тогда и дойдете, – отрезала Сиранна. – Думаю, что в обход через Илайский перешеек вам идти смысла нет. Сядете на корабль в Кенсале. Но там вам без меня подскажут.

Арви вздохнул. А Элви задумался, ему показалось, что грядущие события снова имеют отношение к нему.

Ведающая на минуту отвела Элви в сторону и, наклонившись к нему, шепнула:

– Ни о чем не жалей…

Пыльная дорога, идущая к неведомому Лескону, вывела путешественников из городка, где они встретились с ведьмой. Сиранна и отец Сайви дали им еще денег на дорогу, и теперь ребята могли бы отправиться даже в наемном экипаже, но ведающая велела не спешить, и они не спешили.

Первые дни Сайви был погружен в собственные мысли, но постепенно оживился и с интересом стал разглядывать окрестности вместе с попутчиками. Элви находился слегка на взводе, но постепенно начал расслабляться и он. Дни мелькали за днями.

Наступило настоящее лето, и ребят тянуло искупаться почти в каждом встречном водоеме. Поэтому, когда после трех дней пути, за которые им не попалось ни одной глубокой лужи или ручейка, с помощью поисковых заклятий обнаружили речку в трех милях в стороне от дороги, все единодушно решили свернуть к ней.

Торной дороги к реке не нашлось, и друзья пошли полями напрямик. К полудню потянуло запахом воды, и среди деревьев засверкала поверхность довольно приличной речки. Молодые люди ускорили шаг.

– Здравствуйте, мальчики! Куда так спешите? – неожиданно услышали они приятный женский голос.

Вслед за этим из высокой травы поднялась довольно миловидная молодая светловолосая женщина с зеленовато-голубыми глазами. «Весьма соблазнительная», – почему-то сразу подумал Элви. Ребята остановились.

– Здравствуйте! – вразнобой сказали они.

– Мы идем купаться. Жарко, – добавил Арви.

– Можно пойти вместе. Я провожу, – рассмеялась незнакомка.

Сайви смотрел с непониманием. Арви нахмурился, что-то тут странное… А Элвио, сам не понимая почему, откровенно разглядывал молодую женщину или даже девушку. Пройдя в сторону реки шагов полтораста, женщина остановилась и обернулась:

– Вон за теми деревьями хороший спуск к реке, – указала она. – Вы идите купаться, а мы тут пока поболтаем, – и она пристально посмотрела на Элви.

Юноша смутился, ему показалось, что незнакомка разглядывает его не менее откровенно, чем он ее. Что-то в этом было странное, но что?.. Он подошел ближе. Однако товарищи не спешили отправиться к реке, остановившись поодаль. Женщина подошла к Элви и взяла его за руку, глядя в глаза.

– Меня зовут Салея, а тебя?

– Меня – Элвио, – промямлил тот.

Арви и Сайви смущенно отвернулись, пожалев, что все же не пошли купаться.

– И что это нашло на Элви, – пробурчал Арви, разглядывая деревья вдалеке.

– Да она – ведьма… – обронил Сайви, уставившись на траву под ногами.

– Да?!

– А ты что, не понял?

– Нет… – выдохнул тот. – И что ей от него надо?..

Потом Арви и Сайви все же пошли к реке, поняв, что дело затянулось надолго.

А в это время над маленьким селеньем, скрытым среди деревьев и высоких трав в излучине реки, невидимые для людей, сошлись двое. Высокая стройная женщина с серебристо-белыми волосами, опираясь на длинное тонкое серебристое копье, заразительно хохотала, глядя на соперницу, которая все время меняла облик с девушки на юношу, потом на зрелую женщину и обратно. Все облики второй были куда как привлекательны, но ее ослепительная красота выглядела неестественной по сравнению с сереброволосой.

– Ну что, не вышло?!. Теперь он мой! – смеялась первая, и копье в ее руках больше напоминало луч серебристо-белого света.

– Смотри не прогадай! – процедила вторая, ее соблазнительные губы сейчас сжались в неприязненную гримасу.

– Да где уж тебе понять, что далеко не каждый готов променять Жизнь на Удовольствие.

– А то, чем они сейчас занимаются, разве не удовольствие? – ехидно заметила соперница.

– Теперь он свободен, она просто направит ощущения парня в естественное для него русло и даст следовать своим путем.

– Настоящая женщина не отпустит столь лакомый кусочек.

– Она гораздо умнее тебя, хоть и человек, – продолжала смеяться первая. – Ничто привязанное силой или обманом не даст здоровых плодов.

– Ах, вот что ты задумала, стерва! – И вторая исчезла, оставив запах затхлой воды.

Сереброволосая загадочно улыбнулась и тоже исчезла, взмахнув перед этим рукавом своего платья. Порыв свежего весеннего ветра развеял следы пребывания второй и растворился в запахах цветущего луга.

Когда Сайви и Арви вернулись с реки, ведьмы уже не было, а Элви стоял, задумчиво вертя на пальце связку ключей.

– Где она? – поинтересовался Сайви.

– Ушла по делам, но оставила нам ключи от своего дома.

– Зачем? – удивился подросток. – Разве мы не идем дальше?!

– Пока нет… Это та самая встреча, о которой говорила Сиранна. Для меня необходимо что-то осознать прежде, чем я продолжу путь.

Арви тяжело вздохнул.

– Вы могли бы отправиться в Игмалион и без меня, вас проводят до самого порта, если что… Но…

– Нет! – отрезал Арви. – Мы без тебя не пойдем. Если тебе надо остаться, то останемся вместе.

– Хорошо. – Взгляд Элви посветлел. – Салея сказала, что мы все можем поселиться в ее доме, или она устроит вас на жилье к соседке.

– Уж лучше к соседке, – хмыкнул Арвио, и они отправились в сторону крохотной деревушки, видневшейся неподалеку.

Сиранна так и не легла спать, хотя время давно перевалило за полночь, уже вторые сутки она чувствовала, что кто-то идет к ней. Сегодня путники должны были добраться до городка, если не собьются с пути, и Сиранна ждала.

Гости появились ближе к утру, хотя еще не рассвело. О прибытии известил несмелый стук в дверь.

«Кто направил их по этому адресу и как девочка смогла найти дверь, замаскированную моим заклятием – вот что интересно», – подумала ведьма и пошла открывать.

На пороге действительно стояла девушка лет двадцати в черном платье и с нею подросток.

«Вот они какие! – внутренне улыбнулась хозяйка дома. – Ученица темной ведающей и истинный маг. Приятная парочка. Что-то мне это напоминает…» А вслух произнесла:

– Входите! Я вас давно жду.

На лице девушки отразилось неподдельное удивление – столько лет, а до сих пор не привыкла к ведовским штучкам.

– Да-нери Сиранна? – осведомилась она с порога.

– Да. Не стойте на пороге. Поговорить можно и в комнате.

Девушка, а следом и подросток зашли. Видно было, что они устали с дороги, но не хотят демонстрировать этого перед незнакомым человеком.

– Нас направила к вам денери Лайда, сказала, что именно вы сможете нам помочь.

«Оговорка или нет?» – Сиранна не припоминала ведающей по имени Лайда.

– Лайда? В каком городе вы познакомились с ней? – уточнила хозяйка.

– Это был не город. Мы встретились на переправе через Лонах и только потом ненадолго остановились на побережье, в Эрхоне, – пояснила девушка.

– Другие называли ее Ладиной, – настороженно глядя исподлобья, добавил мальчишка.

Сиранна кивнула. Кое-что становилось понятным. С некой сестрой, назвавшей себя Ладиной, она познакомилась лет семь назад в одном из приморских городков. Причем, с немалой вероятностью, та действительно являлась полукровкой денери, хотя ни разу не упоминала об этом.

– И она назвала вам мое имя и объяснила, как меня найти?! – удивилась Сиранна.

– Да-нери Ладина рассказала о вас и сообщила, что искать нужно в этом городе.

– Как же вы меня нашли? Город далеко не так мал, – поинтересовалась ведьма.

– Это все он! – кивнула девушка в сторону своего спутника. – Я только держала образ.

«Час от часу не легче! – изумилась Сиранна. – Если первый же мальчишка-истинный без проблемы находит мое тщательно замаскированное пристанище… Старею? Или все не так просто?..»

После сытной еды усталых гостей разморило, и Сиранна уложила их спать, оставив все расспросы на следующий день. Сама же Старейшая едва дождалась восхода солнца, чтобы отправиться за советом к Шайренн. Более сильной видящей Сиранна не знала. Синеглазая провидица не очень привечала незваных посетителей и любила с утра понежиться в постели, но Сиранне не должна была отказать, слишком многое их связывало.

На стук в дверь открыла заспанная хозяйка. Кутаясь в теплый синий халат с длинными широкими рукавами и зевая, она молча пригласила гостью в комнату.

Сиранна вошла и присела на стул возле овального стола. Провидица, задумчиво смахнув рукавом со стола несколько свитков и чайную ложку, даже не отреагировала на звуки. Она смотрела куда-то поверх головы гостьи и молчала. Сиранна уже хотела заговорить, когда Шайренн, подойдя к Старшей, приобняла ее за плечи и повела к окну. Через полупрозрачное оконное стекло были различимы только свет и смутные тени. Однако провидица вдруг сказала:

– Взгляни! Они идут.

Сиранна покачала головой, сейчас она не видела ничего. «Почему они приходят ко мне?» – мысленно спросила она.

– Нить и иголку, путь и скитальца вместе связало. Время и вечность, Молчанье и слово – грани кристалла, – стихами нараспев произнесла провидица, и ее ярко-синие глаза сверкали на бледном лице.

– В чем же моя роль? – уточнила гостья.

– Каждый сшивает свое полотно. Общего знать нам не дано, но вместе под силу восстановить ткань мира, чтоб жизни продлилась нить.

Сиранне почудилось, что воздух в комнате начал дрожать, напоминая поверхность воды в гадальной чаше или колдовского зеркала. Странные тени проходили друг сквозь друга и сплетались в узоры, потом они менялись местами и образовывали новые фигуры. Ведающей казалось, что она узнает некоторые из них, но в следующий миг она уже не была уверена в этом.

– Все, что мы видим, – лишь игры ума, – улыбнулась Шайренн. – Главное глубже лежит. Но даже тени его, что видят глаза, могут нам путь подсказать.

– Как избежать ошибок, если видения столь неясны? У каждого есть соблазн истолковать знамения на свой манер.

– Лишь сердце, сестра. – Провидица положила руки на плечи Сиранне и посмотрела ей в глаза. – Если сердце чисто и желанья твои не смутят поверхность воды, правду от вымысла ты отличишь.

– Спасибо, сестра! – Старейшая слегка наклонила голову, признавая мудрость подруги.

– И спасибо тебе! Ты жизнь мне вернула, сестра!

Сиранна смутилась, она никогда не вспоминала о том, как во время последней войны подобрала и привела в чувство полубезумную беглянку откуда-то с северных краев. Та не рассказала ни о чем, что ей пришлось пережить, а опытная ведьма не стала выяснять. Не один год прошел, прежде чем ужас исчез из синих глаз девушки, назвавшей себя Шайренн.

– Слишком много нас ждет впереди, но тебе уж пора идти, – смущенно улыбнулась синеглазая, уловив настроение старшей подруги. – Скоро новые вести придут, а сейчас тебя гости ждут.

Сиранна улыбнулась в ответ, печаль развеялась. Ведающая и сама уже почувствовала, что нежданные гости проснулись и пора спешить домой. Но напоследок не сдержалась и задала последний вопрос:

– Как они ухитрились найти меня? Неужели я что-то не учла, закрывая свой дом от посторонних глаз?

Шайренн весело рассмеялась:

– Нить находит ушко иглы! Поспеши! Тебе предстоит многих встретить и проводить… – и шутливо потащила гостью под локоть к двери.

Сиранна, усмехнувшись, вздохнула – далеко не всегда сразу удавалось уловить полный смысл сказанного провидицей, но нынешний день начинался хорошо.

По дороге домой Сиранна задумалась, ради чего отправила к ней молодую ведающую с ее спутником малознакомая сестра? В чем она может им помочь? Кое-какие соображения уже появились, но стоило расспросить и гостей.

Двое стояли перед Сиранной и смотрели в разные стороны. Они только что поведали хозяйке многое из своих злоключений, хотя Старейшая понимала, что молодежь рассказала далеко не все.

«Что же делать с ними? Их пути скоро расходятся… Юному магу еще долго придется учиться, причем не только магии, но и пониманию мира. Ему нужен умный и надежный наставник. Впрочем, в Игмалионе наверняка найдется кто-то достойный… А вот девушка… она многое успела испытать и понять, хотя опыта много не бывает… Однако ученице давно уже пора было пройти ритуал и занять свое место в круге сестер. Она могла бы принять посвящение у любой из встреченных по дороге ведающих, но не сделала этого. Странно…»

Сиранна улыбнулась Раде и предложила:

– Давай ненадолго выйдем в другую комнату, я хотела бы кое-что уточнить как ведьма у ведьмы, – последнее она добавила больше для Селли.

Рада кивнула, и они вышли.

– Ты не хочешь проходить посвящение ни у кого, кроме своей первой наставницы? – напрямик спросила хозяйка.

Рада опять кивнула и сжала зубы, повествование об их приключениях разбередило старую душевную рану. «Арана…»

Сиранна вздохнула – она почувствовала все, что девушка не захотела говорить вслух.

– Мне кажется, – ответила на мысли Рады Старшая ведающая, – что хотя и не прошло десяти лет, но через год-полтора можно попытаться пробудить твою наставницу от заклятия стазиса. Только заручись поддержкой опытной ведающей, а лучше не одной. А пока следуй за своим сердцем. Теперь ты знаешь, как отличить его голос от других голосов. Наставница может тобой гордиться…

Из глаз Раданы непроизвольно потекли слезы, Сиранна прижала ее к груди и дала девушке выплакаться вволю.

– Переночуйте сегодня у меня, – сказала она, когда Рада наконец вытерла слезы и привела свое лицо в порядок, – еще успеете нагуляться.

На следующий день Рада и Селли снова отправились на юг по пути, подсказанному Сиранной.

В конце весны на большом королевском балу, куда были приглашены все лучшие ученики Военной академии, Халег стал свидетелем ссоры молодых аристократов. Два столичных хлыща намеренно спровоцировали уже немного знакомого ему по предыдущим балам и подобным же ссорам Дарлина ло’Тассиди, а потом и его приятеля, которого виконт видел впервые. Одним из секундантов вызвался стать юный внук генерала ло’Сайди, но по этикету требовался еще один, и Халег предложил свои услуги, тем более что ситуации с практически беспричинными дуэлями на балах уже успели его заинтересовать. С этого все и началось…

Граф ло’Фарайди проиграл молодому ло’Тассиди, как и все до него, второму зачинщику, маркизу ло’Сейри, его противник барон Нирен ло’Хайди, оказавшийся учеником отряда невидимок, виртуозно нанес легкую рану, на чем дуэль тоже закончилась. Вот только отравленный кинжал, выпавший при перевязке из-за пазухи маркиза, заставил призадуматься об истинных причинах дуэли. За время обсуждения Халег ближе познакомился с молодыми людьми и впервые за долгое время почувствовал с ними некую общность. Виконт не испытывал ничего подобного по отношению к другим столичным аристократам, даже с учетом соучеников по академии.

Дружба между молодыми людьми постепенно крепла. Однажды Нирен ло’Хайди пригласил товарищей посетить базу отряда невидимок, чтобы показать, как обучаются элитные воины королевства. Халег внимательно разглядывал работу учебных тренажеров, виконт являлся очень неплохим бойцом, но до уровня невидимок ему пока было далеко. Однако самое удивительное случилось позже, когда молодые люди посетили площадку котят, где воспитатель котят тренировал подрастающих карайнов для бойцов отряда. Котята внезапно прервали свою игру и окружили молодых людей, что уже считалось необычным. Неожиданно Халег понял, что слышит голоса юных карайнов, а воспитатель сообщил виконту, что у него имеется дар воспитателя котят, но того, что произошло следом, не ожидал даже сам умудренный опытом наставник. Сначала два котенка выбрали и запечатлели Меллира ло’Сайди и Дарлина, а потом к Халегу в обход основной группы котят пробрался хромой необщительный подросток черно-пепельного окраса и, взглядом как бы спросив у человека разрешения, куснул виконта, признавая того своим напарником до конца жизни одного из них. Но и это было не все. Следом к Халегу прорвалась совсем молоденькая пятнистая самочка и с ходу укусила его за ногу, что вообще не лезло ни в какие ворота. Так у молодого человека впервые на памяти людей появилось сразу два карайна.

С лечением пепельного карайна, которого Халег назвал Пеплом, пришлось повозиться. Слава богам, юноша познакомился с опытной пожилой ведающей Эдной, скромно проживавшей в предместье столицы. Матушка Эдна исцелила юного карайна с помощью заклятий, прекрасного знания анатомии и целебных трав. Однако новые события не заставили себя ждать.

В одну из ночей Халегу приснился странный сон: «Багровое зарево вставало над миром, надвигалось что-то черное, страшное, абсолютно чуждое – угроза ощущалась почти физически, казалось, сам воздух становился густым, непригодным для дыхания. Откуда-то издали накатывалась сминающая все вокруг волна мглы, она рушила на своем пути города, поглощала пытающихся бежать людей. Дойдя до какой-то грани, она затормозила, рванулась было вперед, но что-то ее задержало. Тогда вперед вырвались несколько туманных, извивающихся щупалец, один вид которых вызывал ужас и омерзение. Однако и они не смогли пройти дальше. Сдерживали их два человека, вокруг которых пылал яростный огонь, щупальца пытались прикоснуться к нему и рассыпались пеплом.

– Пепел и зарево… Край земли… Суть живого… Огонь в крови… – раздался неизвестно откуда проникающий до костей, сотрясающий все вокруг голос.

Двое одновременно достали кинжалы и распороли себе левые ладони. Кровь хлынула в огонь и сама вспыхнула ярче огня, отчего все пламя стало почти белым, взметнулось до неба и рванулось к границе, за которой извивалась гибельная мгла. И смело ее без следа.

Победители на мгновение оглянулись, и Халег узнал одного из них – Нирен. Второй, смуглый черноволосый парень, был незнаком. Виконт рванулся к ним и… проснулся»[24].

Строки про пепел и зарево Халег уже слышал в заклятии, произнесенном ведающей при исцелении Пепла, услышанный юношей фрагмент звучал так:

Древняя кровь… Древние кости…

Пути богов… Пути детей…

Пепел и зарево… Край земли…

Суть живого… Огонь в крови…

Волны до неба…

Вместе с видением выходила очень странная и страшная картина. Халег решил забежать за Ниреном и вместе с ним отправиться за разъяснениями к Старшей матери, как величали Эдну карайны. У Нира виконт застал и второго парня, виденного во сне, барон представил того как своего друга, тоже ученика невидимок и к тому же визуального мага. Черноволосый юноша по имени Кенрик на болотах Хирлайдского полуострова стал свидетелем того, как щупальца заклинания, поставленного кукловодами, очень похожие на виденные виконтом во сне, страшным образом умертвили десяток невидимок вместе с карайнами, а сам он спасся лишь чудом. Кроме того, друзья сообщили, что некогда дали клятву сделать мир лучше и пролили кровь в огонь, как во сне Халега, а боги ее приняли. Дальше события покатились как снежный ком с горы.

Все вместе они отправились на базу невидимок, чтобы покормить своих карайнов, и там неожиданно встретились с Меллиром и Дарлином, которых их котята подняли ни свет ни заря и потребовали доставить к воспитателю, чтобы переждать там, пока их напарники будут заниматься более важными делами. Халег попытался оставить там же и своих карайнов, но даже малышка Зара, как виконт именовал пеструю карайну, наотрез отказалась. Вся компания проследовала к Эдне и застала там молодую ведающую Эванну, не так давно прибывшую в столицу из тех же краев, что и Халег, а также принцессу Телию, у которой недавно обнаружился дар ведающей.

Хозяйка поколдовала над зеркальным блюдом, после чего там поплыли странные видения. Виконт рассмотрел только малую их часть. Потом Эдна расспросила всех присутствующих о последних событиях и сообщила ужасную весть: заклинание кукловодов, с которым столкнулся Кенрик на болотах, вот-вот расширится на всю каверну, из-за чего погибнет все живое. И пресечь это могут только те, кто собрался сейчас у нее. Она назвала всех избранниками Высших, хотя и не понимала, почему такая доля выпала столь молодым людям. Однако рассуждать было некогда, и все, кроме принцессы и Эдны, получив наставления, вскоре отправились на болота.

На болотном островке, пока его товарищи проводили обряд с призывом Огня Жизни, Халег взялся охранять их от зла более простого, но не менее смертоносного, которое притаилось в болотах и с наступлением ночи попыталось добраться до людей, вторгшихся в его обиталище. Халег стоял на страже, всей своей сутью поставив преграду тому, что ползло с болот, и ощущал, что невидимый круг, мысленно очерченный им вокруг друзей, непреодолим, пока тот, кто его создал, бдит. Для болотного зла этот круг являлся знаком покровительства той силы, что стояла за виконтом, но оно все равно пыталось прорваться сквозь него.

Когда обрывок туманно-серого щупальца выплыл из темноты и, обогнув окутанные Огнем Жизни фигуры, рванулся прямо к виконту, он подумал, что это конец. И вдруг мирно спавшая до этого за пазухой малышка Зара высунулась и разъяренно зашипела на эту смертоносную нежить. Щупальце, начиная с кончика, почернело и рассыпалось пеплом, а Зара обессиленно обвисла.

Как и предполагалось, ослепительно-белый Огонь Жизни смог уничтожить страшное заклинание кукловодов. Вот только виконту пришлось слишком надолго окунуться в ту силу, которая и раньше была рядом с ним. Так он переступил черту. Серый мир обступил Халега со всех сторон, а его чувства угасли. Спасибо товарищам и старой ведунье – поняли, что делать с ним, сумели вернуть, когда Халег уже уходил на ту сторону. И котятам спасибо – они отогрели его душу, им он был нужен. В кого или во что превратился бы юноша, если бы не они все, виконту было страшно подумать. Ни Эдна, ни друзья так и не рассказали Халегу всего, что происходило с ним на болотах и после возвращения, а в его собственной памяти остались только смутные видения.

Халег сидел на полу в пустой комнате казармы невидимок, до боли сжав виски руками. После истории на болотах юноша практически поселился на площадке для котят, да и ночевал то в казарме невидимок, то прямо в кошачьем домике вместе с котятами. Сейчас Пепел лежал у его ног, а Зара мурчала и терлась, как домашняя кошка, пытаясь успокоить. Это веселое и игривое создание со своим двуногим братом было на редкость молчаливым, хотя он нередко слышал обрывки болтовни маленькой карайны с Пеплом. Юноша не навязывался, захочет – заговорит.

Когда прежний король признал Нирена своим бастардом и отрекся от престола в пользу старшего принца Лартина, юноша стал наследным принцем Игмалиона. После этого с подачи главы второго аррала их шестерка под видом свиты наследника отправилась с посольством к герцогу Кериона. Следовало разобраться на месте, чем же порченые маги занимались на Керионе, поскольку они на Хирлайдском полуострове прикрывали высадку керионских войск.

Выяснилось, что на острове, несмотря на давние катастрофы, сохранилось слишком много связанного с далеким прошлым каверны. Керионцы помнили о древних богах, как и северяне, но в отличие от последних считали, что прокляты ими и возмездие неизбежно.

Земля на острове временами уже гудела и дрожала. По словам герцога Кериона, пришлые маги, прикрываясь пространными заявлениями о помощи обездоленному народу, обвели керионский совет вокруг пальца и втравили в безнадежную войну с Игмалионом. Сами «благодетели» вскоре исчезли, словно их никогда не было. В неприветливой горной долине, куда герцог проводил игмалионцев, чутье Пепла и Халега предупредило о смертельной опасности для всех, кто подойдет к месту, где работали кукловоды. Кенрик при помощи древнего артефакта, Витого Посоха, а может, и при поддержке Троих, смог уничтожить нечто, призванное порчеными магами для охраны своего основного заклинания. После этого молодой истинный маг рассмотрел грандиозное плетение, связанное с чем-то глубоко под землей. Магистры-кукловоды без всякого гнева богов собирались спровоцировать новый глобальный катаклизм, поскольку пытались «пробудить силы земли». Покидая долину, виконт по наитию активировал древнюю защиту места; теперь, если кукловоды сунутся, то вряд ли будут обрадованы. Но они вполне могли попытаться продолжить свое дело где-то еще…

Халега с его пепельным карайном керионцы с ужасом принимали за жреца Той, о Ком не говорят. Он не понимал причины, пока Эванна не рассказала, что виконт с Пеплом как две капли воды похожи на фреску жреца с карайном в древнем храме. Может, именно поэтому однажды на улице какая-то женщина сунула в руки виконта непонятный предмет и скрылась в толпе. Это был фигурный жезл чуть длиннее ладони Халега из того же странного серовато-серебристого металла, что и цепь керионского герцога. Виконт положил его за пазуху. Сегодня он показал жезл Эдне…

Слова пожилой ведающей о том, что, приняв жезл, он стал жрецом Той, О Ком не говорят, вывели Халега из равновесия намного сильнее, чем большинство предыдущих событий. В голове вертелось только одно: «Назад пути нет». Был ли другой путь раньше – неизвестно, Эдна сказала, что да, но по длительном размышлении виконт начал в этом сомневаться.

Халег вспомнил свой первый бой с пиратами на земле вассального барона ло’Дайли. «Полная луна над морем, темная кровь, хлещущая из перерезанного им горла дорского пирата и его ломкий юношеский голос: «Умри… навсегда…» «В тот момент он не понимал, почему поступает так, но действие слишком напоминало жертвоприношение. Был ли барьер перейден еще тогда или его не было вовсе?.. Это керионцы называют Ее Той, о Ком не говорят, от островитян с архипелага на севере от его родной земли он слышал другое наименование – Та, Которая всегда с тобой, а дорские жрецы так и вовсе вызывали ее по имени. Теперь Халег встал на одну доску с теми жрецами, от которых его трясло и мутило в детстве. Видят Трое, он не стремился к этому!

Кажется, Эванна в запале спора с керионскими ведуньями выкрикнула: «Жрец стоит МЕЖДУ жизнью и смертью, если он перейдет на ту сторону, он перестанет быть человеком!»

На что керионка резонно ответила: «А если на эту – жрецом».

Значит, всегда между, и значит, всегда один. Рядом со жрецом сможет находиться только жрица, но Халегу что-то не хотелось быть с какой-нибудь жрицей наподобие тех, что Эванна видела на фреске.

Лерика, куда же ты ушла?!! Почему-то виконту до сих пор казалось, что она жива и что именно она смогла бы быть рядом с ним, несмотря на то, кем он становится. «Стал», – уточнил внутренний голос, когда рука Халега непроизвольно коснулась спрятанного в одежде жезла.

«Ну нет! – возразил ему юноша. – Мы еще посмотрим! Не зря Эдна сказала, что он может быть таким, каким хочет, а некто, похоже, подтвердил ее слова».

Халег в задумчивости поглаживал Пепла по холке.

«Это была ОНА», – неожиданно произнес карайн.

– Кто «она»? – немного растерялся виконт от неожиданности.

«Та, о ком говорила Старшая мать».

Так вот почему так отреагировала Эдна! Значит, она действительно всегда рядом.

– Влипли мы по уши и по оба твоих хвоста! – вслух сказал Халег Пеплу, грустно усмехнувшись.

«Не печалься. Все не так плохо. Ложись спать», – ответил ему пепельный карайн.

Виконт подумал-подумал, расстелил плащ и, примостившись рядом с теплым кошачьим боком, лег, накрывшись вторым краем плаща. Зара, мурча, примостилась с другой стороны, и вскоре все заснули.

Наутро Халег договорился тренироваться у невидимок по полной программе, а в свободное время помогать воспитателю котят. Загружая себя тренировками, он старался избавиться от навязчивых мыслей о роли жреца, что вертелись вокруг, как мухи над больным животным, а заодно и приобрести идеальную форму. Халег особенно хотел получить новые навыки в фехтовании. Он фехтовал неплохо, но хотелось еще лучше, виконта интересовала сейчас не красота движений, а эффективность.

Мастер Лодан с Ареном, Альной и Ниссой добрались до столицы только в конце лета. Охотники даже пешком дошли бы не больше чем за месяц, но в какой-то момент Альна вдруг заявила, что они с дочерью пока не хотят ехать дальше. Девочка была напугана и не могла объяснить причину. Мужчинам пришлось смириться. Больше месяца они провели в маленьком поселении на берегу реки, даже не достигнув Илайского перешейка. Местные жители отнеслись к чужакам доброжелательно и не очень досаждали расспросами. В путь вся компания отправилась лишь во второй половине лета.

Вернувшись в Игмалион, Лодан в первую очередь зашел навестить старых знакомых и был сильно удивлен новостями. За время его отсутствия успела случиться очередная странная война, на сей раз с керионцами, зачем-то высадившимися на Хирлайдском полуострове. Об этом инциденте ходили слухи, что войны как таковой почти не было – все дело решили маги. На Керион направилось посольство для заключения мирного договора. Мастер сопоставил эти события со странным поведением Ниссы в дороге и… ничего не понял.

Принц Лартин за прошедшее время успел стать королем, но об этом они услышали еще в пути. Среднего из сыновей прежнего короля и некоторых аристократов казнили за государственную измену и участие в садистских оргиях. Узнав об этом, Лодан вспомнил историю с сестрой Марни – не тех ли подонков, что некогда похитили девушку, наконец настигло возмездие?.. Впрочем, даже если тех самых и не призвали к ответу, то публичная казнь надолго отобьет у них охоту продолжать подобные выходки.

У сестры Марни, к радости Лодана, все сложилось лучше некуда: она удачно вышла замуж, переехала в дом мужа и уже ждала ребенка. Ведьмочка Аливия, поддавшись на уговоры друзей, сходила в недавно открывшуюся Академию ведовства, и там ее с радостью приняли. У гадалки-самоучки оказался довольно сильный дар. Девушка переехала жить в общежитие при академии.

Марни остался в доме один и пригласил наставника поселиться у него вместе со всеми приехавшими. Сам бывший ученик сильно изменился, если бы мастер не видел его меньше года назад, то усомнился, того ли человека он видит перед собой.

Нескладность юноши начала выправляться уже во время их тренировок, а работа у плотника еще более добавила парню упругой силы и уверенности в движениях, но лицо… За время отсутствия Лодана, несмотря на прошедшее лето, все конопушки у Марни исчезли, будто их и не было никогда. Сами черты лица и то изменились, нос и подбородок заострились, скулы стали выше, а глаза удлинились. Совершенно другой человек. Или не человек… Мастер так внимательно разглядывал старого знакомого, что тот даже смутился и покраснел, как встарь.

– Что случилось, мастер? – выдавил наконец из себя юноша.

– Ты давно смотрелся в зеркало?

Марни задумался, потом покачал головой.

– Я вообще как-то не смотрю, – пробурчал он. – Бриться не приходится и ладно… А что?

Кстати, да, в последний год их знакомства Марни уже начал бриться, а теперь на его лице не было никаких следов растительности. Впрочем, Лодан заметил это уже после слов ученика. Сам он тоже никогда не брился. Мастер покачал головой:

– Ты сильно изменился…

Марни пожал плечами:

– Летом я хотел было завербоваться в войска, сестра не дала…

– Почему?

– Не сказала… – нахмурился юноша. – Аливия отсоветовала, они дружат до сих пор.

Лодан еще раз окинул взглядом ученика и понял, что парень сильно переживает, хотя и скрывает это.

«Не идет у Марни из головы военная карьера, хоть тресни!» – подумал мастер.

Лодан медленно прохаживался у крыльца, размышляя о том, что ему делать дальше. Марни был на работе, Арен же пошел навестить Альну с Ниссой, которые недавно переселились в ту комнату, что Нэдри снимал до поездки в родные края. В последние месяцы супруга Арена стала какой-то нервной и вскоре после прибытия в Игмалион почему-то пожелала жить отдельно. Муж скрепя сердце согласился.

Со дня приезда в столицу Лодан ощущал себя не в своей тарелке – как и все жители Холмов, он не привык бездельничать. К тому же денег было не так уж много, и с учетом дополнительных расходов на оплату жилья для Альны стоило побеспокоиться о заработке. Пожалуй, имеет смысл сегодня же, максимум завтра навести справки о гильдии оружейников, поскольку это единственное, чем они с Ареном способны зарабатывать на жизнь в городе. Хорошие луки везде в цене. Значит, нужно получить от гильдии патент на изготовление и продажу своих изделий в столице. По слухам, для хорошего мастера это несложно. Но все инструменты остались дома, придется покупать новые. Да и с древесиной могут быть проблемы – в окрестностях столицы деревьев, которые использовались для изготовления луков в Великих холмах, Лодан не заметил.

В этот момент на улице прямо возле калитки остановилась черная карета без гербов, запряженная парой тирсов. Лодан сразу насторожился. Он не спеша подошел к входу, чтобы встретить гостя, неприметного человека невысокого роста в темном плаще.

– Мне нужен Лодан Нэдри, – приглушенно произнес приехавший, как-то искоса посмотрев на мастера.

– Это я. Кто вы и что вам угодно?

– Я послан с предписанием пригласить вас на беседу.

– И куда же? – перебил его мастер, этот человек не вызывал у него ни уважения, ни доверия.

– Некоторые из лиц, которые хотели бы вас видеть, вам знакомы, о других вы, возможно, наслышаны…

На этот раз Лодан промолчал, и посланец продолжил:

– Ваш бывший десятник и некоторые официальные лица.

– Вы имеете в виду второй аррал? – прямо спросил мастер, уже начавший кое о чем догадываться.

– Я рад, что вам не пришлось долго объяснять, – слегка поклонился варлин[25], показав жетон, при виде которого большинство игмалионцев покрывалось холодным потом. – Надеюсь, вы пойдете со мной?

– Пойду! – резко ответил Лодан, понимая, что иного варианта у него все равно нет. – Надеюсь, наша беседа не затянется…

– Все зависит от вас.

«Вот прыщ!» – мысленно выругался мастер, со вторым арралом ему сталкиваться еще не доводилось.

– Прошу проследовать со мной, – произнес варлин. – Не беспокойтесь, с вами всего лишь хотят поговорить.

– Кто именно? – весьма прохладно поинтересовался Лодан, хотя слухи о тайной службе ходили разные.

– Узнаете на месте.

– Хорошо, поехали.

С этими словами Лодан забрался в карету. Та, едва варлин последовал его примеру, сорвалась с места и понеслась по улицам, возница безжалостно гнал тирсов. Интересно, куда они так спешат? И куда направляются? Как будто в центр. Точно, вон шестая радиальная мимо промелькнула.

По дороге мастер еще раз обдумал, что же могло вызвать интерес второго аррала. Судя по всему, во время той войны он все же на чем-то прокололся, где-то показал несколько больше, чем способен обычный охотник. Впрочем, что гадать, все скажут на месте, а дальше будет видно.

Карета остановилась у ничем не примечательного особняка, даже не имеющего двора. Варлин повел Лодана внутрь. Они поднялись на второй этаж.

– Прошу сюда, – показал на массивную деревянную дверь сопровождающий.

И словно растворился в темном углу, не понимая, что Лодан его прекрасно видит. Мастер незаметно усмехнулся и толкнул дверь. В большой приемной за столом сидел строгого вида секретарь, а сбоку у стены он увидел знакомую фигуру. Человек повернулся к вошедшему, и Лодан узнал пожилого десятника Демира Латли, под чьим началом начинал службу. Они крепко обнялись, а потом Демир оглядел бывшего новобранца с головы до ног.

– Так ты, значит, остался в столице, лесной волк? – добродушно хохотнул он. – А говорил, что по семейным делам, на родину.

– Я съездил и уже вернулся.

Секретарь тем временем зашел в кабинет, а Латли поманил мастера пальцем и зашептал ему на ухо:

– Ты особо не тушуйся, они сами толком ничего не знают. Вот только оказался в нашем десятке их человек, он-то и наболтал чего не следует, но сам профан, поэтому веры ему большой нет, одни слухи. Простить себе не могу, что не распознал слизняка!

Лодан поморщился, несмотря на собственное сдержанное отношение к варлу, ему претило подобное расхожее прозвище варлинов, хотя некоторые из них вполне ему соответствовали.

В этот момент секретарь снова вышел в приемную и произнес:

– Прошу, вас ждут.

Лодан пожал плечами, хлопнул сослуживца по плечу и вошел в распахнутую дверь. Он оказался в не очень большом кабинете, уставленном книжными шкафами, в которых видны были книги и папки с бумагами. У зашторенного окна возле стола стояло высокое кресло, в котором сидел худой, одетый во все черное человек с рублеными чертами лица, седыми волосами и желтоватыми глазами. Впечатление он производил несколько странное, что-то в нем было не то, а что – Лодан понять не мог.

– Добрый день, уважаемый, – холодный голос хозяина кабинета резал слух. – Мое имя Фарн ло’Верди. Иногда меня называют также Мертвым Герцогом. Присаживайтесь.

Мастер сильно удивился, такого он никак не ждал. С чего бы это им заинтересовался сам глава второго аррала? Непонятно…

– Добрый день, – слегка поклонился Лодан, ничем не выказав удивления, затем опустился в кресло напротив.

– Я позвал вас с целью уточнить кое-какие моменты вашей службы во время бунта. – Мертвый Герцог пристально посмотрел на гостя.

Мастер молча ожидал продолжения.

– Помните, за декаду до прорыва невидимок через позиции дорцев ваш участок атаковали ночью?

– Было такое, – подтвердил Лодан, едва заметно поморщившись; до него дошло, когда он мог проколоться, в тот момент было не до раздумий, заметит кто-то или нет его неестественную меткость. – Дорцы попытались прорвать фланговые укрепления у самого берега, где мы и стояли. Не вышло, атаку отбили. Мы продержались до подхода помощи.

Один из вашего десятка заметил кое-что странное во время той атаки, – подождав, но не дождавшись продолжения, произнес Мертвый Герцог. – И это касается вас.

Лодан с интересом смотрел на него, ему было любопытно узнать, что именно заметили.

– Вы поражали цели в полной темноте, причем насмерть с первой стрелы, – сообщил наконец глава второго аррала, осознав, что сидящий перед ним человек не собирается ничего рассказывать. – Это видели по крайней мере два человека. Демир Латли хоть и неохотно, но подтвердил тот случай. Что вы можете сказать по данному поводу?

– Все стреляли, – пожал плечами Лодан, размышляя, кому на следующий день оказалось не лень рассматривать стрелы, которыми были убиты дорцы, ведь народу тогда положили немерено. – Кто-то попадал, кто-то нет. Может, мне в тот день везло больше других.

– Вижу, вы не хотите сотрудничать… – поморщился Мертвый Герцог. – Жаль, конечно. Ваш десятник отзывался о вас как о достойном человеке.

– Я всегда готов служить короне, иначе не завербовался бы добровольцем в королевские войска, но не понимаю, к чему вы клоните… – пристально посмотрел на него мастер.

– Хорошо, я расскажу. Знаете ли вы причины последних двух войн, точнее, дорского бунта и нападения керионцев?

– Нет.

– А причина между тем одна… – негромко сказал глава второго аррала. – Так называемые кукловоды, они же порченые маги.

– Маги? – нахмурился Лодан. – А что им нужно?

– Чтобы мы оставались дикарями, – криво и зло усмехнулся Мертвый Герцог. – Любую цивилизацию любой каверны, если она вышла за установленные ими рамки, они безжалостно уничтожают. Такое случалось уже не раз. И эти две войны – попытки уничтожить нас, разбить на разрозненные перепуганные кучки людей, которые не способны думать ни о чем, кроме собственного выживания. Благо мы знаем о них. И пока с величайшим напряжением сил справлялись. Но они не успокоились и наверняка готовят новые каверзы…

Мастер задумался. А глава второго аррала между тем в подробностях поведал о том, что послужило началом бунта и как кукловоды сводили людей с ума, превращая их в жаждущих крови чудовищ. Лодан мрачно кивал. Услышанное очень не понравилось ему, зато хорошо объясняло известные события. Заметив, что собеседник соглашается с его точкой зрения, ло’Верди завершил свое повествование описанием того, как кукловоды создали заклинание, которое должно было одномоментно уничтожить население всей каверны, и только благодаря самоотверженным действиям молодого мага и его товарищей это заклинание удалось нейтрализовать.

– Но я не маг, – взглянул на Мертвого Герцога Лодан. – Чем я могу быть полезен?

– Вы сможете, – заверил тот. – Я читал в древних хрониках о таких воинах, как вы. Там сказано, что «идущие сквозь тень» способны убить даже самого сильного мага, и тот ничего не сможет им противопоставить.

Лодан откровенно смутился, он ни о чем подобном даже помыслить не мог. А ведь не исключено, что это возможно.

– Неужели маги не ощутят приближения?.. – неуверенно спросил мастер, понимая, что скрывать свои способности дальше уже не получится.

– Мы не знаем, – развел руками Мертвый Герцог. – Это нужно проверить, поэтому я и обратился к вам. Понимаете, сейчас мы лихорадочно ищем любого, кто способен хоть чем-то помочь. И от имени всего королевства прошу вас – помогите!

От этих слов Лодан опешил, приоткрыв рот, – ничего подобного он не ожидал. И уже понимал, что не откажет, он просто не мог отказать в такой просьбе.

– Постараюсь сделать все, что в моих силах.

– У вас есть ученики? – поинтересовался Герцог.

Мастер хмыкнул, вопрос подразумевал ответ. Наверняка второй аррал узнал о его возвращении и месте жительства от ближайших соседей или даже у самого Марни, который мог и не заподозрить, кто и зачем интересуется мастером. А вот что им известно про Арена? Хотя увиливать смысла уже нет, коль уж дела обстоят так, как описал Мертвый Герцог. А мастер чувствовал, что тот достаточно откровенен со своим гостем.

– Да, двое, – подтвердил Лодан. – Но интересующими вас способностями обладает только один, и то мне еще надо проверить насколько.

– А второй?

– Хороший парень и рвется к военной карьере, однако жилки лучника у него нет, и то, что вы назвали проходом сквозь тень, вряд ли ему доступно.

– Почему?

– Другая кровь… – пожал плечами мастер. – Но не исключено, что он обладает каким-то иным даром, который сможет раскрыть кто-то еще.

Увидев изменившийся облик Марни и сопоставив со своими ощущениями, Лодан был почти уверен в этом, но не знал, как объяснить.

Фарна заинтриговало упоминание мастера-лучника по поводу крови, он вспомнил другого необычного человека и его слова про кровь. Потом герцог сопоставил внешность: темно-пепельные волосы Лодана Нэдри и такие же у виконта Халега ло’Айри, сходные черты лица и странные способности – тут было над чем призадуматься.

– Завтра вы свободны? – поинтересовался Мертвый Герцог.

– Вполне, – кивнул Лодан.

– Тогда подходите к этому особняку часов в десять утра. Вас отвезут в Антрайн, чтобы провести пару экспериментов.

– Хорошо, подойду. Брать ученика пока смысла нет, я думаю.

– Как пожелаете, – не стал возражать глава второго аррала. – И, кстати…

– Что? – насторожился мастер.

– По поводу вашего второго ученика. У меня есть одна мысль. Раз вы не знаете, в чем заключается его дар, то, возможно, стоит прогнать его через всех наставников Военной академии? Может, они сумеют определить?

– Это было бы очень хорошо. Марни об академии давно мечтает. Но он не аристократ.

– Это не имеет ни малейшего значения, – отмахнулся Мертвый Герцог. – С моей рекомендацией возьмут любого. Пока его можно определить вольнослушателем, а затем посмотрим. Проявит себя – и дворянство легко заслужит.

Лодан слегка улыбнулся, вспомнив сокровенные мечты своего ученика. То-то он изумится. Глава второго аррала, не теряя времени, вызвал секретаря и продиктовал ему рекомендательное письмо к руководству Военной академии, спросив только имя и фамилию ученика. Затем подписал, поставил личную печать и вручил бумагу мастеру, после чего они распрощались.

Вечером Лодан подозвал к себе вернувшегося с работы Марни и огорошил его известием, что тот до осени обязан научиться читать и писать, поскольку зачислен вольнослушателем в Королевскую Военную академию. Молодой плотник побледнел, позеленел, его руки затряслись, мастер даже испугался, что ученик лишится чувств, но тот справился с собой и уставился на наставника с нескрываемым благоговением.

– Теперь у тебя есть возможность показать, чего ты стоишь, – негромко сказал Лодан.

– Я буду стараться! – Глаза Марни горели.

– Тогда пусть помогут тебе боги! – улыбнулся мастер, осознавая, что для начала именно ему с Ареном придется обучать парня грамоте.

Рада медленно шла по каменистой пустоши между невысокой скальной грядой справа и набегающими на серый песок холодными зеленоватыми волнами слева. Невольно проскальзывали воспоминания. На границе Дорского полуострова и основной территории Игмалиона они с Селли неожиданно встретились с патрулем невидимок. Огромные кошки в первый момент напугали путников, но молодой веселый темноволосый лейтенант сразу же объяснил, что честным людям бояться нечего, патрулирование ввели после бунта, только чтобы отследить и предотвратить проникновение вооруженных отрядов со стороны Дора. Узнав, что Рада провожает юного многообещающего мага в Антрайн, он предложил подвезти их до Игмалиона. Однако молодой ведьме не хотелось в столицу, и Селли в полном восторге верхом на карайне отправился в Антрайн под опекой одного из невидимок. Раде, сославшейся на свои дела, лейтенант со вздохом пожелал доброго пути и долго смотрел вслед удаляющейся фигурке в летящем черном платье.

Теперь торопиться девушке было некуда, ее никто нигде не ждал. Очередной рыбацкий поселок из полутора десятков хижин, сооруженных из камня и плавника, она прошла два дня назад. Пожилые рыбачки, остававшиеся на берегу, сказали, что до следующего жилья дня два-три, а то и четыре, смотря как идти. Туфли Рады, державшиеся только за счет заклинаний, скоро должны были развалиться окончательно. Может, и стоило, покидая территорию Дора, купить лишнюю пару обуви – та, что девушка видела здесь, повергала ее в шок, хотя какая теперь разница, в чем идти, лишь бы ноги оставались целы. Только неизменное черное платье, зачарованное еще Араной, все еще служило верой и правдой. Оно уже было залатано в нескольких местах, но, не считая этого, до сих пор выглядело как новое. При наставнице девушка сменила бы платье уже давно, но теперь оно казалось Раде последней ниточкой, которая связывала ее с Араной, спящей в склепе.

Редкие корявые деревца и густые колючие кустики, напоминающие гнезда птиц, среди серых каменных глыб и гальки навевали уныние – одним словом, Северные Пустоши, приют отверженных, дикий малолюдный край со своими нравами и законами, живущий почти без контактов со всем остальным миром. Далеко не все, что рассказывали о них в Доре, оказалось правдой. Радовало одно – здесь на самом деле давали кров и угощали чем было, не приставая с расспросами, кто ты и откуда. Это являлось незыблемым законом. Девушка сама порой рассказывала кое-что о себе и об известных ей делах, происходивших во внешнем мире, чтобы не показаться совсем уж неблагодарной букой.

Свою магическую ауру Рада как могла прикрыла, и теперь никто, кроме сильных ведающих, не смог бы отличить ее от обычного человека. Трех ведуний она встретила, причем все были светлыми, но они тоже не стали расспрашивать девушку, чувствуя, что она не настроена на откровенность. Иногда Рада помогала в лечении мелких хворей, один раз пришлось снять непреднамеренную порчу, ничего серьезного, к счастью, не встречалось. Местные ведающие справлялись сами.

В некоторых селениях молодая ведьма оставалась и на несколько дней, если чувствовала, что местных не тяготит ее общество. Уходя, она всегда старалась отблагодарить хозяев хоть чем-то. Денег они не брали, хотя сами еле сводили концы с концами, это выяснилось в первую же декаду – девушку просто не понимали, когда она предлагала плату за ночлег и пищу. Тогда ведающая начала раздаривать свои нехитрые украшения и другие женские безделушки, оставив себе только зеркальце из полированного металла и расческу.

Так тянулись декада за декадой, а Рада все шла на восток между морем, скалами и небом, и казалось, что этот путь может длиться вечно.

Неожиданно что-то привлекло внимание молодой ведьмы, она села на песок, подобрав ноги, и огляделась. В посвисте ветра над дикими нагромождениями скал, как будто вырванных из земли и брошенных с размаху обратно, чудилась мелодия. На грани слуха, почти неуловимо, но она вплеталась нитью в окружающий пейзаж.

«Что это? Бред усталого разума? – не поняла Рада. – Или чья-то песня?»

Песня была подобна зову – она куда-то приглашала, куда-то вела. Усталая девушка встала и, закинув на плечо тощую котомку, пошла вперед. Терять ей в общем-то было нечего, хотя и умирать она вовсе не собиралась.

Миля за милей оставались позади, а голос не приближался и не удалялся. Ведунья уже начинала сомневаться в своем рассудке и была готова поверить в злое наваждение, когда за изломом скал перед ней открылся провал в земле. Точнее, это была широкая расщелина в скальном плато, на которое неведомо как успела подняться Рада, убаюканная пением. Море шумело где-то далеко внизу, хотя с этого места его не было видно. Дрожь пробрала девушку – ведь она ничего не знала ни о местных колдунах, ни о более древних обитателях побережья, изначально чуждых человеку. Север не прощал ошибок ни своим, ни чужим. Даже в довольно густонаселенном центральном Доре, распаханном под поля и изъезженном людьми вдоль и поперек, встречались такие места, от которых следовало бежать без оглядки или, по крайней мере, обойти их стороной. Чего стоили только Маранские топи или Кирхайд – скальный массив с почти отвесными склонами посреди голой равнины. Ходили слухи, что гора внутри полая и там кто-то обитает, но окрестные жители выяснять это не решались и обходили Кирхайд на почтительном расстоянии. Один раз Рада видела это место издалека во время небольшой грозы – туча зависла прямо над Кирхайдом, и подсвеченный постоянно бьющими в его вершину молниями скальный массив производил очень странное впечатление. Наверное, и на остальной территории каверны встречались не менее странные места, но там девушка никогда не бывала.

Рада пошла вдоль расщелины, и та вскоре вывела ее к краю высокого обрыва. Далеко внизу на камнях вскипали морские волны, а противоположного берега не было видно из-за дымки, только высокий острый пик возвышался над туманным маревом где-то в стороне. Девушка стояла и думала, почему рыбаки ничего не сказали ей об этом месте, ведь до очередного поселка она так и не дошла. Или она прошла выше него по скальной тропе и не заметила?

Рада пока не знала, что это место почему-то называлось Онгерской котловиной или котлом, хотя город Онгер находился от нее очень далеко, миль за пятьсот как минимум. Вздыбленные под облака горные кручи обрывались здесь, словно обрезанные ножом, в мелководный залив, изобилующий скалами и подводными камнями; на них, как в кипящем котле, всегда клокотали волны. Дальше, вглубь суши, котловина переходила в узкий пролив, на берегу которого и возвышался виденный ею острый пик, пик Сартана. Еще дальше дно повышалось, и мелководные или болотистые низины тянулись на десятки миль во все стороны – соленые Эйгенские болота с тучами кровососущих мушек, не водившихся более нигде.

Девушка стояла около обрыва, и ей, вопреки обыкновению, очень захотелось найти любое человеческое жилье, уж больно неуютно было в этом странном месте, а день склонялся к вечеру. Обратно возвращаться не хотелось, даже если она и прошла мимо какого-то поселка, расположенного на берегу. И Рада двинулась вперед, то есть направо, вдоль края котловины.

Еще через пару миль она наткнулась на подобие расчищенной тропинки, уводившей от обрыва в сторону скал. Это обрадовало ведунью, значит, где-то в той стороне должно находиться постоянное поселение, и она пошла по обнаружившейся тропе, узкой и петлявшей среди острых скал, только что не пересекавшей саму себя.

Постепенно начался подъем, причем кое-где даже попадались вырубленные в камне ступеньки. Подъем оказался недолгим, и тропинка вывела девушку в извилистую расщелину, усыпанную щебнем, видимо, от падающих сверху камней. Рада поежилась – места здесь были суровые и даже зловещие, но и тут жили люди.

После расщелины тропа пошла под уклон, и вскоре среди скал открылась неширокая зеленая долина, уходящая вглубь материка. Внизу виднелись каменные дома и среди них некое подобие маленькой крепости, даже сараи в этом месте оказались сложены из камня. Над домами кое-где виднелись дымки, а потом девушка заметила и людей. С большим облегчением Рада начала спуск.

Спустившись в долину, девушка осмотрелась. Куда идти? К кому попроситься на ночлег? Она подошла к первому из домов, но постучать не решилась и отправилась в центр селения, где и находилась виденная сверху крепость. Вблизи она оказалась довольно большим каменным домом в три этажа с зубцами над крышей. Строение окружала ограда из тесаного камня в два человеческих роста. Не крепость, конечно, но все же от каких-нибудь разбойников отбиться можно. Сколько же лет этим домам? Трогая камни рукой, она медленно шла вокруг ограды, как вдруг почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд. Рада подняла голову и увидела в нескольких шагах от себя девушку приблизительно своего же возраста с густыми золотистыми волосами, расчесанными на пробор и перехваченными в два хвоста за спиной, одетую в длинное светлое платье, на ее шее виднелось какое-то украшение. У незнакомки был взгляд ведающей, только не темной, а светлой, как и все виденные ранее на побережье.

– Ты кто? – строго спросила местная ведунья.

Рада, слегка смутившись, отдернула руку от стены, но взгляда не отвела.

– Я Рада, – ответила она, потом, понимая, что надо пояснить, добавила: – Темная ведающая… из Дора.

Глаза незнакомки широко распахнулись, она явно была удивлена.

– А я – Лерика. Заходи.

Почувствовав, что неожиданная гостья не несет с собой зла, Лерика, естественно, пригласила ее войти в дом, где прожила уже столько лет.

Слово «Дор», произнесенное пришлой ведающей, вызвало лавину воспоминаний. За годы, прошедшие со времени нападения пиратов на их поселок, дар постепенно начал возвращаться к Лерике, но до прежнего уровня ей пока было далеко. Сначала Криан, как звали молодого рыбака, подобравшего девушку на берегу после пиратского набега, привез ее в маленький рыбацкий поселок. Мать юноши давно умерла, и он жил с отцом и двумя старшими братьями. Криану, как и многим мужчинам поселка, чужачка понравилась, но та сразу дала понять, что о близких отношениях не может быть и речи. В остальном Лерика никогда никого не отталкивала, но и в свою душу не пускала.

Первое время девушка почти не говорила, только ходила как призрак или сидела на пороге хижины или на берегу. Но к середине лета постепенно взяла на себя роль хозяйки в доме отца Криана, хотя оставалась по-прежнему молчаливой. Лерика стирала, убирала, готовила еду на всех обитателей дома, а в свободное время, обычно это бывало вечером, уходила на берег моря и подолгу сидела там, глядя на закат. Ее старались не трогать, понимая, что девушка перенесла страшное потрясение, и неизвестно, что или кого она потеряла, поскольку о себе ничего не рассказывала.

Так Лерика прожила больше года, пока однажды не узнала из разговора женщин, что у местного владетеля серьезно захворал единственный сын. Тогда она, ничего не объясняя, попросила Криана проводить ее туда. Тот удивился, но послушался. В конце концов, кроме ведающих, попадались и просто знахарки, умевшие лечить травами и другими способами, для которых наличие дара было не обязательно. Так Лерика и попала в Ларанх, как издревле называлось это поселение.

Местный владетель Сирет ло’Аррани, не имевший определенного титула, как и родители Лерики, оказался пожилым мужчиной, выдавшим замуж двух взрослых дочерей, которые покинули эти места. Он был готов целовать ноги любому, кто спасет его сына, еще не достигшего и шестнадцати лет. Как ни странно, но нигде в окрестностях не проживало не только ни одной ведающей, но даже опытной травницы. Лерика хорошо знала травы и надеялась с их помощью, а также с теми крупицами дара, что еще оставались у нее, справиться с недугом.

Девушка переселилась в дом ло’Аррани и возилась с больным днями и ночами; развитие недуга приостановилось, но и улучшения не наступало. Болезнь началась внезапно, сначала все предполагали легкую простуду, но состояние юноши быстро ухудшалось, вскоре он превратился в ходячую тень. Казалось, что нечто пьет жизнь из некогда веселого и жизнерадостного подростка. Бывшая ведающая не могла увидеть и прогнать это нечто. И Лерика каждый день молила богов, чтобы они вернули ей хотя бы часть дара только для того, чтобы удалось спасти парнишку.

Спустя пару месяцев то ли боги услышали девушку, то ли нечто отступилось от своей жертвы и ушло искать более беззащитную, но Ирвен, как звали сына владетеля, начал наконец поправляться. А через год его было просто не узнать. В восемнадцать лет окрепший и возмужавший юноша уехал учиться в столицу Игмалиона, откуда теперь изредка присылал письма. Лерика же так и осталась жить в доме ло’Аррани, став ему вместо третьей дочери.

Однажды девушка все же проговорилась, что до злосчастного события, приведшего ее в эти места, была ученицей ведающей. После этого Лерику в поселке стали уважать еще больше, а она как могла старалась помочь жителям всех окрестных селений.

Но в ее собственной душе не было ни мира, ни покоя. Лерика тосковала по родине, по Халегу и не переставая корила себя за юношескую дурь, приведшую к такому бесславному исходу.

Когда обе девушки вошли во двор, Рада обратила внимание, что Лерика чем-то расстроена или в чем-то сомневается. Записав это, по привычке, на свой счет, она начала думать, как убедить хозяйку в чистоте своих намерений. Не придумав ничего лучше, Рада присела и, положив руку на землю, произнесла:

– Клянусь своим именем Радана, что не несу зла этому дому и этой земле!

Лерика вздрогнула, оторванная от своих размышлений голосом гостьи. Девушка, видимо, приняла сомнения здешней ведающей на свой счет и произнесла древнюю формулу, редко употреблявшуюся ныне. Эта клятва действовала против произнесшей ее, даже если ведающая приносила вред нечаянно и не могла исправить его полностью в кратчайший срок. Кроме того, она давала хозяевам места знание настоящего имени произносившего.

– Встань, сестра, – обратилась к Радане Лерика, подавая руку. – Я сомневалась не в тебе, я сомневалась в себе.

Ничего не поняв из фразы Лерики, кроме того, что та не подозревает ее в злых умыслах, Рада приняла поданную руку и ответила:

– Спасибо, сестра!

На этот раз традиционное обращение равных ведающих она произнесла не только формально, чем-то эта задумчивая девушка успела затронуть ее сердце. Сейчас Рада почувствовала, что Лерика очень несчастна, и ей захотелось помочь.

В тот же вечер Лерика представила Раду хозяину поместья, не преминув добавить, что девушка тоже ведающая, и поручиться за нее. Сирет очень обрадовался появлению гостьи, особенно с такой рекомендацией. Он пригласил Раду оставаться у него столько, сколько она захочет, и та с благодарностью приняла предложение.

Глава 14

Весна надежды

Мы шли путями талой воды,

Ручьи не свернут назад.

Земля принимала наши следы,

От ветра слезились глаза

Под сумрачным небом

Вдогонку мечтам,

К любви и победам,

Навстречу друзьям.

Сенель Телеари

Влажный серый снег с хрустом оседал под ногами. Девушка с парнем проваливались по колено там, где он оказывался более рыхлым. Западные ветры принесли теплый и влажный воздух в горы Сириана, но намек на весну был обманчив. Сменится ветер, и снова вернутся морозы и метели, но уже ненадолго – месяц-другой, и наступит настоящая весна.

Молодые люди громко разговаривали. Девушка в рыжеватом полушубке мехом внутрь и с такими же рыжеватыми волосами нервно похлопывала по бедру меховыми рукавицами, которые держала в правой руке. Из-под низко надвинутой меховой шапки спускались на спину две короткие толстые косы. Парень с белыми волосами до плеч, одетый в темную меховую куртку, тоже нервничал, что чувствовалось по его голосу и движениям.

– Я хочу попросить тебя!.. – говорила девушка. – Нет, ты должен меня выслушать на этот раз… Я подошла к тебе потому, что Райден назначил именно тебя командиром отряда, который отправится на юг…

– Так решил не Райден, – смутился Релио. – Карайны выбрали тех, кто отправится с миссией в Игмалион.

– Карайны?! – Голос девушки был полон удивления. – Почему карайны?

Он пожал плечами:

– Потому… Миссия, отправленная много лет назад, не была исполнена. Ты знаешь историю Хальдры…

– Хальдры?.. – Ралия прикусила губу, все знали историю практически родоначальницы отряда на серебристых карайнах. – Но при чем тут ее история?

– Отряд, в котором находилась Хальдра, должен был добраться до столицы Игмалиона и заключить союз в пользу княжества с тамошней правящей династией.

Девушка механически кивала – это было ей известно.

– Миссия не удалась. Карайны считают, что она должна быть исполнена. К тому же эту идею теперь поддерживает немало людей. Прежде всего, потомки правящей династии княжества, – поправился Релио. – Райден говорил с княжной и с кем-то еще. Бывшие аристократы княжества надеются на его возрождение под эгидой игмалионской короны. Но прежде чем в Игмалион отправится сама принцесса, должны быть достигнуты предварительные договоренности. Их и поручено добиться нашему отряду, хотя прежде всего нам велено изучить нынешнюю обстановку в стране.

– В какой стране?! – Густые темно-каштановые брови Ралии удивленно взметнулись вверх.

– Страна теперь одна. – Молодой человек слегка скривился. – Конечно, наиболее важна обстановка в Доре. Неизвестно, как отнесутся дорцы к попытке восстановления княжества, притом что их собственное государство разрушено и предано забвению.

– Почему неизвестно, – пожала плечами собеседница. – Ничего хорошего от них ждать не приходится. Они и свою-то власть не очень любили, а уж чужую…

– Возможно, ты права. Но стоит посмотреть своими глазами.

– А что же карайны? Что сказали тебе они, если это на самом деле так? – В голосе Ралии звучало сомнение.

– Они сказали, что необходимо привести к власти людей, которые понимают происходящее в мире и смогут справиться с этим.

Девушка недоверчиво качала головой. Нет, она, конечно, не раз разговаривала со своей карайной и даже в чем-то прислушивалась к ее мнению, но никогда не слышала от Лорхи ничего подобного.

– Ты-ы… – Ралия тронула собеседника за рукав и заглянула в глаза. После многих передряг между молодыми людьми сложились весьма доверительные отношения, хотя они старательно избегали демонстрировать это даже друг перед другом. – Ты можешь меня проводить к тем карайнам, которые говорили тебе об этом?

– Не знаю. – Релио опустил глаза. – В первый раз они пригласили меня сами, а потом лишь изредка сообщали что-то новое через одного из них.

– Но ты можешь проводить меня к ним? Я же знаю…

Последнее время Релио стал замечать, что его старая знакомая по временам начинала вести себя не то чтобы странно, скорее несвойственно для нее самой в прежние годы. Хотя, многое испытав, девушка на первый взгляд сделалась мягче и спокойней. Даже волосы снова стала заплетать в косы, как делала это в детстве. Но это было только внешней стороной. Релио чувствовал, как в душе его старой знакомой продолжает бушевать неукротимое пламя, разгораясь день ото дня все жарче.

Он посмотрел в глаза Ралии:

– Хорошо. Я попробую организовать вашу встречу. Но скажи мне хотя бы, чего ты хочешь?

Девушка, комкая в руках перчатки, ответила таким же прямым взглядом:

– Я хочу поехать с вами!.. Нет… – Она замялась, то ли подбирая слова, то ли вслушиваясь в себя. – Мне кажется, что я должна поехать с вами.

Релио вздохнул. Он почувствовал, что за этими словами стоит не просто девичье любопытство или тяга к приключениям. Не раз побывав в странных и не всегда объяснимых ситуациях, молодой денери научился чуять, когда за простыми действиями стояло что-то неизмеримо более высокое и недоступное обычному пониманию. Сейчас он вновь испытал подобное ощущение, причем сама Ралия вряд ли это осознавала.

– Хорошо, – повторил он еще раз. – Я сделаю то, о чем ты просишь.

Лицо девушки немного расслабилось.

– Но я не знаю, что тебе скажут карайны. – Эти слова Релио произнес зря, но дела они уже не меняли.

Ночью с факелами, мерцающими в тугих упругих струях западного ветра, они пробирались по мокрому снегу пешком и почти на ощупь. Место, куда карайны привезли молодых людей, оказалось совершенно неизвестным, хотя Релио был убежден, что за столько лет излазил все расщелины в округе и знаком с каждым камнем. Карайна Ралии и А’ира вместе с Лаегом, которые привезли Релио, остались ждать на скалах, окружавших узкую долину, больше похожую на трещину в скальном плато. Они сказали, что нужное место уже недалеко, и молодые люди, ищущие встречи с представителями карайнов, организовавших отправку миссии, дальше должны идти сами.

В узком ущелье где-то под снегом, кажется, журчала вода, что не внушало уверенности в безопасности. В любой момент они рисковали провалиться в протаявшую полынью. Релио был почти убежден, что идет прямо по поверхности занесенного снегом льда, покрывающего небольшую речку между скал.

В конце ущелья речка то ли втекала, то ли вытекала из неширокой расщелины. Вот там стояла абсолютная темнота, но другого пути не было. Когда молодые люди проникли в расщелину, они оказались в узком подземном проходе, и тут оба факела внезапно погасли.

Релио выругался. Даже он не видел почти ничего, только где-то вдали капала вода. В такой темноте в два счета можно споткнуться или упасть в трещину. Попытка снова зажечь факелы успеха не принесла.

– Что же нам делать? – поинтересовалась Ралия.

– Я пойду вперед, а ты за мной. Только нащупывай дорогу ногой.

– А куда мы идем?

– Карайны сказали, что где-то впереди должен быть поперечный проход, вот по нему мы и выйдем в нужное место.

– А почему они не пошли с нами? – В голосе девушки чувствовалась обида.

– Им не положено приходить в то место без крайней необходимости. Мы можем добраться сами.

Молодой человек пошел вперед, касаясь стены прохода левой рукой, чтобы не пропустить поворот, и прощупывая дорогу ногами. Однако пол оказался на удивление ровным. В кромешной темноте подземного прохода было неуютно, но чувство опасности молчало. Вскоре они достигли поперечного коридора.

– Налево, – сказал Релио и повернул.

Через некоторое время впереди забрезжил золотистый свет. Молодой денери удивился – там, где они вошли в подземелье, стояла ночь, и до рассвета оставалось еще далеко.

Когда молодые люди подошли к концу коридора, их изумлению не было предела – подземный проход выходил в широкую долину, где ярко светило солнце и зеленела трава.

– Что за ерунда! – пробормотал Релио.

Ралия, остановившись рядом, только крутила головой по сторонам.

– Пойдем! Где-то там нас ждут. Правда, теперь я совершенно ничего не понимаю…

Спустившись в долину, они вскоре достигли небольшого озерца, в которое впадал ручей, вытекавший из другого отверстия в скалах. Вероятно, даже тот самый, по промерзшему руслу которого они шли в самом начале. Вокруг не было видно ни единой живой души.

– Будем ждать здесь, – решительно произнес Релио, усевшись на камень и достав из заплечного мешка кусок вяленого мяса.

Ралия задумчиво побрела вокруг озерца, изредка оглядываясь по сторонам.

Так прошло около получаса, а потом юноша почувствовал на себе взгляд. Он не удивился, ибо ожидал чего-то подобного. Затем окликнул спутницу:

– Иди ко мне и не удивляйся тому, что увидишь!

Ралия подошла и присела на один из соседних камней. Однако когда на фоне зеленеющей долины появились два силуэта карайнов, юноша все же вздрогнул, хотя ожидал прихода сородичей Раи’не. Он даже не заметил, как тени карайнов стали самими карайнами. И вот уже напротив людей сидели два очень светлых огромных кота. Самец и самка, понял Релио, причем оба карайна оказались ему незнакомы, на совете карайнов и позднее их не было среди прочих.

– Светлого дня и темной ночи! – обратился к ним Релио со стандартным приветствием Раи’не.

Оба карайна наклонили головы, и юноша услышал в ответ:

«И вам прямого пути!»

Такого пожелания от карайнов он еще не слышал, но оно было вполне уместно. Интересующий его вопрос Релио никак не мог сформулировать точно, и поэтому не решался заговорить. Выбитая из колеи необычностью происходящего Ралия тоже молчала.

«Вы хотели узнать, стоит ли этой женщине присоединиться к вашей миссии?» – начал карайн.

Оба человека кивнули, и он продолжил:

«Мы считаем, что да. Хотя миссия может быть выполнена и без ее присутствия, но она не помешает и, возможно, даже поможет».

Релио бросил взгляд на спутницу, та не могла рта открыть, хлопая глазами.

«Молодые мужчины уже знают, что им делать, – подала голос карайна. – А тебя ждет другая задача».

Ралия все еще не могла собраться с мыслями, чтобы спросить самой; тогда после паузы продолжила говорить карайна. В голосе большой кошки, если сородичей Раи’не правомерно было считать таковыми, сквозила улыбка:

«Помимо дел ты можешь найти то, чего отчаялась ждать».

– А какова моя задача? – наконец не выдержала Ралия.

«Давно забытое, давно утерянное. Твоя кровь горит ярко. Она укажет тебе путь».

Релио вздохнул, мудрая карайна говорила загадками. Возможно, она намекала на кровь древнего народа в жилах Ралии? Неужели карайна – одна из видящих своей расы? Тогда все, что она говорила, могло оказаться важным, и ее слова стоило запомнить как можно лучше. Вот только потом нужно вовремя сообразить, на что намекала карайна, чтобы не упустить шансы и время.

Может, стоит спросить у пришельца из другого мира, с недавних пор поселившегося со своей семьей на их базе? Райсен и его жена знают много древних легенд. Хотя у них нет дара видящих, и знают они только то, что слышали от других.

Неожиданно Ралия встала, подошла к карайне и присела перед ней на корточки, глядя в глаза, как когда-то садилась перед Лорхи. Странно, ведь «голос» карайны слышен им обоим и так. Но потом Релио вспомнил, как Раи’не тоже попросил его посмотреть в глаза и показал странные картины. Не исключено, что карайна сказала что-то лично девушке и предложила то же самое.

«У женщин бывают свои тайны», – прошелестела мысль ее супруга на грани сознания Релио.

Молодой человек расслабился и улыбнулся. Почему-то чем дальше, тем ближе и роднее становились ему странные карайны со светлой шерстью. Он не мог этого объяснить, но от этих существ веяло не только мудростью и древностью, но и надежной теплотой, которая присуща чему-то близкому и родному. Юноша понемногу начинал понимать, почему Лаег быстрее и ближе сошелся с карайнами, чем с людьми. «Карайны не умеют предавать. Они либо признают тебя, либо нет», – как однажды сказал ему «племянник».

Пообщавшись с карайной, Ралия вернулась на прежнее место. Основная цель встречи была достигнута. Однако у Релио появился еще один вопрос – где находится эта долина. Молодой денери предполагал один из возможных вариантов, но уточнять стеснялся. Невысказанная фраза вертелась в голове:

«Мы на другой грани, о которых рассказывал Раи’не во время первого разговора о миссии?»

«Нет», – долетел до него мысленный ответ карайна.

– А где же?! – спросил Релио вслух с еще большим удивлением.

«Вам пока рановато это знать, но скоро вы все поймете сами. Мир гораздо больше и сложнее, чем вы можете себе представить».

– Но как мы прошли сюда, и почему здесь лето, ведь на той стороне прохода зима?

«Могу лишь сообщить, что вы перешли гораздо раньше, чем добрались до ущелья с ручьем».

– Каким образом?

«Вас провела А’ира. Остальное ты поймешь позже и со временем научишься видеть грани и пути и путешествовать по ним без посторонней помощи».

Карайны встали и собрались уходить. Молодые люди попрощались с ними и тоже пустились в обратный путь.

Когда они вышли из скального коридора на лед замерзшей реки, стоял бледный зимний день. За ночь похолодало, и легкий морозец стал прихватывать кожу, еще не остывшую от теплого солнца на другой стороне прохода.

Поднявшись на скалы, окружающие ущелье, путешественники увидели Лаега, в ожидании товарищей болтавшего с обеими карайнами. Запахнув теплую одежду и пристегнувшись, все отправились в обратный путь.

Карайны бежали быстро, наверно, им надоело бесцельно тратить время, и к тому же стоило подкрепиться. Релио внимательно смотрел по сторонам в попытке отследить момент перехода, но ничего необычного не происходило. Лишь в какой-то миг ему показалось, что солнце на небе изменило свое положение, но, возможно, только потому, что карайны резко взяли влево, чтобы перепрыгнуть внезапно появившуюся перед ними расщелину в наиболее узком месте.

С того времени как Рада поселилась в доме Сирета ло’Аррани, жизнь в поместье пошла куда веселее. Девушки сошлись на удивление быстро, сначала стесняясь друг друга, а потом находя все больше общих тем и интересов.

Однажды вечером Рада решилась спросить у Лерики:

– Что за украшение висит у тебя на шее? Судя по виду, оно очень древнее.

Лерика развязала шнурок, к которому был приделан обрывок ожерелья, и протянула его Раде.

– Однажды в детстве я нашла его на берегу моря, тогда я фантазировала, что оно принадлежало какой-то древней царице или жрице. Потом, по совету наставницы, я спрятала его, закопала около родительского дома. А в день нападения пиратов мне почему-то пришло в голову выкопать его снова, правда, я не успела этого сделать. Но, уходя, все же выкопала и забрала с собой.

К этому времени Лерика уже успела рассказать большую часть своей истории неожиданно обретенной подруге. Почему она была так откровенна с молодой ведающей из Дора? Может быть, потому, что та, не стесняясь подробностей, рассказала ей про свою жизнь?..

Рада долго вертела ожерелье в руках и не могла понять, что же ей не дает покоя, пока наконец не сообразила – заклинание. На один из сохранившихся камней было завязано очень древнее заклинание. По смыслу оно походило на «полог невнимания», но к тому же обладало свойством рассеивать поисковые заклятия и попытки увидеть носившего это ожерелье другими методами. Если бы Арана не показала ученице некоторые заклинания, сделанные по сходной методике, то вряд ли бы Рада сейчас догадалась об этом, слишком необычен стиль. Она даже застонала от осознания – в свете увиденного многие события из жизни Лерики получали объяснение.

Лерика удивленно и обеспокоенно посмотрела на нее:

– Что с тобой?! Тебе нехорошо?

– Со мной все в порядке, – вздохнула Рада, отложив ожерелье в сторону. – А вот ты больше не надевай его, если хочешь, чтобы Халег смог тебя отыскать. В том, что он тебя ищет, я абсолютно уверена.

И она рассказала все, что ей удалось понять в отношении заклинания, завязанного на ожерелье. Теперь застонала Лерика, а потом бросилась к Раде и долго плакала у нее на груди, чего не случалось с ней уже много лет.

Некоторое время спустя Рада осмелилась задать подруге давно волновавший ее вопрос:

– Когда я шла по берегу, то услышала песню, именно она и вывела меня в эту долину. До сих пор не пойму, что это было.

Лерика смутилась:

– Я хорошо помню тот день. Печаль душила меня, и я ушла очень далеко от поселка в открытую дикую часть долины, обрывающуюся к проливу. Ветер свистел в скалах, и одинокий пик разрезал небо. Казалось, что счастливое прошлое, когда мы с Халегом были вместе, никогда не вернется. Я вглядывалась в нагромождения камней и отвесные скалы, но не чувствовала их. Я так и не смогла привыкнуть к новому месту и ощущала себя чужой. Мне чудилось, что эти скалы закрывают меня от него, а остатков моего дара не хватало, чтобы увидеть даже на пару миль. В отчаянии я начала петь, взывая к нему и ко всем, кто услышит меня и сможет помочь, от трав и камней до ветра и птиц. Только к богам я не посмела обратиться, понимая, что сама виновата в случившемся. Я не понимала, что делаю. Только к вечеру мне стало легче, и я вернулась в поселок.

– С момента, как я услышала песню, я мало что замечала по сторонам и шла на голос, – задумчиво пояснила Рада. – В какой-то момент я даже испугалась, когда поняла, что не помню пройденного пути. Не знаю, как тебе это удалось, но ты смогла сделать то, что умеют немногие, имеющие неповрежденный дар, или он уже начал возвращаться к тебе…

– Но я не в состоянии сделать простейших вещей, которые умела уже в детстве! – чуть не заплакала Лерика.

– Я думаю, не стоит отчаиваться. Может, твой дар решил вернуться к тебе другой стороной… – Рада замолчала, не поняв сама, что хотела сказать последней фразой.

Однако вечером Лерика радостно выпалила подруге:

– Я все поняла! Слепой лучше слышит!..

Рада вздохнула и подумала:

«Возможно, я и правда имела в виду именно это…»

Родное северное море под хмурым небом катило тяжелые серые волны. Его горький запах будоражил и не давал забыться в грезах. На прибрежном песке, смешанном с камнями, сидел высокий молодой человек в сером одеянии, его пепельные волосы трепал резкий северо-восточный ветер. В задумчивости он правой рукой пересыпал песок, левая сжимала лямки заплечного мешка, где кроме всего прочего лежало позолоченное блюдо, отданное ему при отъезде Эдной. Им некогда было оплачено лечение его пепельного карайна.

Почти пять лет прошло с того времени, как юный виконт ло’Айри покинул эти края и отправился учиться в Игмалион, в столичную Военную академию. Сколько успело случиться с тех пор, особенно за последние два года, но все начиналось на этих берегах. И вот академия закончена досрочно и с отличием, впрочем, в досрочной сдаче экзаменов ему поспособствовал сам король Лартин I, зная, что одновременно виконт тренируется на базе отряда невидимок.

Бросив пересыпать песок, молодой человек достал из отдельного кошеля маленький жезл из непонятного металла, полученный им неизвестно от кого на Керионе. Эдна некогда сказала, что если бы не это, то Халег мог бы и не стать жрецом, хотя виконт чувствовал, что это не совсем так. Та, Которая всегда с тобой, как начал называть богиню юноша по традиции жителей Райнского архипелага, была рядом с самого начала, его собственные поступки только приближали неизбежный момент. Сейчас он начал задумываться, что даже исчезновение Лерики, уже ставшей его невестой, было выгодно Высшим, чтобы направить молодого виконта на нужный путь. Так ли это, он не знал. На секунду появилось желание, размахнувшись со всей силы, бросить жезл далеко в морские волны, но виконт понимал, что не сделает этого. Возможно, все не так просто, как кажется на первый взгляд, человеку трудно судить о причинах выбора богов.

Халег отложил жезл в сторону и, развязав мешок, достал блюдо. Старая ведающая научила его нужным словам и действиям, чтобы можно было увидеть то, что ты хочешь. Виконт раза два уже пытался самостоятельно найти Лерику таким способом, еще находясь в столице, но ничего не выходило. Эдне же он не говорил о своем желании и не просил о помощи. Сейчас Халег решился попробовать еще раз.

Под действием заклинания блюдо быстро потеряло свой зеркальный блеск и подернулось чем-то вроде тумана, но проходили минуты, а никаких видений не появлялось. В отчаянии, сам не очень соображая почему, Халег обратился к Морской Матери, к которой обращались за покровительством и защитой из поколения в поколение все уходящие в море, к ней же обращались и ведающие за помощью в поиске пропавших в море.

«… Среди волн и ветров спаси-сохрани!»

В завершение молитвы, как водится, Халег плеснул горсть морской воды, на этот раз прямо на блюдо. И, о чудо, туман на его поверхности исчез, словно смытый водой, теперь там виделось ясное холодное бессолнечное небо. Откуда-то издалека стала слышна песня, юноша даже стал озираться, подумав, что кто-то поет среди окрестных дюн. Но нет, звук исходил неизвестно откуда. Постепенно в блюде стало видно каменистое плато или берег моря. По плоским серым камням очень медленно шла девушка. Лица не было видно, потому что она уходила в сторону низкой гряды холмов, над которыми ниже туч виднелась тонкая желтоватая полоска заката. Халег знал, ощущал, что это та, кого он не мог найти столько лет. Захотелось крикнуть в голос: «Постой! Оглянись!» Но он не проронил ни слова, понимая, что это бесполезно. Однако через несколько шагов девушка действительно остановилась и оглянулась – конечно же это была она, Лерика, но насколько она изменилась!.. От смешливой непоседы не осталось ничего, только печаль в глазах. Что же делать?! Где ее искать? Халегу она была дорога любая.

– Где же ты, милая?! – прошептал он.

Неужели она услышала его?! Хотя… она же ведающая – рука девушки указала на высокую скалу, точнее, пик странной формы. Конечно же это пик Сартана у входа в Онгерскую горловину, как называли этот узкий пролив. Пик Сартана служил одним из известных ориентиров для моряков, потому что был виден издалека в любую погоду. Триста с лишним миль к западу от их родных земель. Как она туда попала?! Видение в блюде померкло. Впрочем, теперь это было неважно, он знал, куда держать свой путь.

Халег мысленно позвал Пепла, и вскоре тот прибежал вместе с Зарой.

«Я нашел ее!» – передал виконт пепельному карайну.

«Я знаю. Мы идем к ней?» – осведомился тот.

Юноша вздохнул.

«Действительно, идем. Жалко, что Пепел еще так молод, даже ростом еще невелик».

«Ты уже можешь садиться на меня», – вдруг ответил на его мысли карайн.

– Но как же твои кости и суставы?!

«Спасибо Старшей матери и тебе – суставы давно пришли в норму, а мои кости крепче, чем у многих других от рождения».

Халег несколько удивленно посмотрел на Пепла.

«Размером с Тень[26] я не вырасту все равно, – философски заметил тот. – Так что садись и поехали».

– У нас даже нет упряжи, я не думал, что она потребуется.

«Ты боишься упасть?»

Не то чтобы в тоне Пепла звучало ехидство, свойственное Тени, но кое-чего от старшего товарища он явно набрался.

– Ну это вряд ли! – хмыкнул Халег.

Он сложил все вещи по местам, вскочил верхом на карайна, прижался к нему, и они сорвались с места. Рядом закатным сполохом стелилась Зара.

Ясным весенним утром стройный полувоенный-полуторговый игмалионский бриг «Дитя надежды», забрав ветер всеми парусами на выходе из гавани Кенсала, красиво развернулся и, увеличивая скорость, устремился на юго-запад. Ярко-синие волны и северный ветер понесли его в сторону Игмалиона.

Трое друзей в задумчивости стояли возле борта корабля, глядя на быстро удаляющийся город. Фигуры Салеи и хромого кузнеца, провожавших ребят, давно пропали из виду. Что уж там рассказала ведающая бравому капитану – неизвестно, но про то, что все трое направляются в Антрайн, тот знал. Это могло послужить основным аргументом для того, чтобы никому не известных молодых людей бесплатно взяли на судно, принадлежащее игмалионской короне. Во всяком случае, капитан пригласил всех троих пассажиров отобедать вместе с ним, но пока они были предоставлены сами себе.

Элви полностью погрузился в свои мысли. Арви незаметно вздыхал, поглядывая на друга. Юноша переживал о том, что дочь родится уже без него и неизвестно, увидит ли он ее когда-нибудь. Арви тоже готов был забросить идею обучения, когда узнал, что у сестры Салеи, которая вставила на место мозги и все прочее ему самому, тоже будет ребенок, вроде как сын. Но обе сестры категорически сказали, что друзьям рано начинать семейную жизнь, их ждут куда более важные дела. Вот только Арви до сих пор не понимал, зачем тогда обе решили обзавестись потомством от случайных проезжих, причем практически мальчишек.

Арви еще раз перебирал в уме события в деревеньке, куда их занесло желание искупаться в жаркий день. Все жители селения сразу показались ему несколько странными. Точнее, странным было то, что все они, кроме пришлого кузнеца, оказались не то чтобы на одно лицо, но похожи, как родные братья и сестры. Все до одного голубоглазые, только светлые волосы немного отличались по оттенку. Позже он понял, что почти у всех селян в той или иной степени есть дар, во всяком случае, у женской половины точно. Из-за этого Арви чувствовал себя неуютно, казалось, что даже глаза пятилетних малышек глядят ему прямо в душу. Одну из девчушек сестра Салеи то ли в шутку, то ли всерьез как-то раз назвала будущей женой Арви.

Однажды осенью пожилой кузнец зашел в гости к хозяйке, приютившей их с Сайви, когда та надолго отлучилась по делам. Неожиданно обычно немногословный гость сам завел разговор с юношей.

– Я вижу, что ты до сих пор не понял, что ты тут забыл, – пробасил кузнец.

– Да, – смутился Арви.

К этому моменту он еще не познакомился близко с сестрой Салеи, жившей поодаль.

– Я слышал вашу историю и хочу кое-что спросить.

Юноша вздохнул, их историю знали уже все жители селения.

– Как ты думаешь, что такое счастье? – поинтересовался собеседник.

Арви вздохнул еще глубже, он понял, к чему тот клонит.

– Это сложно описать… Я думаю, что счастье – это когда ты на своем месте и все тебя понимают. – Подумав, он добавил: – Я не знаю, где мое место, но в храме я точно был бы не на своем.

Кузнец усмехнулся, потом рассмеялся:

– Может быть, и так, хотя для каждого важно свое… Но вот что я хочу спросить: счастье и удовольствие – это одно и то же?

Арви выдохнул сквозь зубы. Ну и вопрос! Об этом с ним никто раньше не говорил, а тут в какой-то глубинке!..

– Наверно, не совсем одно… – ответил он после долгих раздумий. – Удовольствие – это ненадолго, а счастье – что-то более серьезное.

– Ну ты и философ! – смеясь ответил кузнец. – Хотя и сказанное тобой – верно. По мне, так счастье – это когда душа взлетает и стремится к чему-то высокому и прекрасному, причем желает того же не только для себя.

Арви непонимающе захлопал глазами:

– А я думал, что это любовь… Мне как-то рассказывали, – смущенно промямлил он, – что когда влюбишься, то весь мир кажется прекрасным…

Кузнец фыркнул и, улыбаясь, сказал:

– Настоящая любовь – тоже счастье, но я о другом… Удовольствие – это только для себя, и, кроме удовольствия, оно ничего не дает.

– А почему вы об этом спрашиваете?! – не выдержал Арви.

– Потому что, насколько мне известно, тебя и твоего друга собирались отдать на услужение в храм так называемой богини Счастья.

Арви кивнул.

– Так вот, не знаю, как было в древние времена, но теперь она, скорее богиня Удовольствия, и ничего общего со Счастьем не имеет.

У юноши перехватило дух. А ведь в чем-то он прав!.. Но почему люди до сих пор этого не поняли?! И тут же услышал голос кузнеца:

– Некоторые считают счастьем нажраться от пуза и заснуть мертвым сном, не говоря уже о другом…

– Но почему?! – вырвалось у Арви.

– Им этого достаточно. А что будет со всеми остальными – наплевать!

– Я бы так не смог!.. – понурился юноша. – И Элви тоже…

– Вот вас и взяли в оборот, – пробурчал кузнец. – Теперь, надеюсь, ты сообразил?

– Нет, – честно признался Арви. – Элви пришлось очень плохо, какое уж тут удовольствие… Да и мне нелегко.

– Вам очень повезло. Если бы вам не помогли, то боль могла стать для вас желаннее радости.

Юноша потряс головой, так и не в силах понять.

– Как расчесывание струпьев, – глухо пояснил пожилой кузнец. – Ладно. Хватит об этом! Здесь место хорошее, но и тут долго поминать кого ни попадя не след…

На этом разговор и закончился.

Элви вспоминал последний серьезный разговор с Салеей, перед которым ведающая непреклонно заявила, что он уезжает вместе с друзьями в Игмалион, хотя незадолго до того сама же сказала, что может их устроить на прямой корабль до столицы.

– Почему ты меня отсылаешь?! – возмутился тогда Элви.

– Вспомни свое обещание!

– Я помню его, но ты же не хочешь, чтобы я вернулся после того, как они поступят в Антрайн.

– Тебе нечего здесь делать!

– А наша дочь?

– Я в состоянии воспитать ее сама.

– А обо мне ты не думаешь?! – Элви понимал, что срывается на банальные упреки, но не мог сдержаться.

– Вот именно о тебе я и думаю… – спокойно заявила Салея. – Ты считаешь, что твоя единственная задача в жизни – работать в поле и воспитывать дочь?! Кажется, прежде ты думал иначе.

Юноша даже задохнулся от нахлынувших чувств, но вопрос ведающей заставил его задуматься.

– У меня не было конкретной цели, кроме того, чтобы помочь добраться друзьям до академии и, возможно, самому поступить туда же… – неуверенным голосом ответил он.

– Вот об этом я и говорю!.. Хотя какое-то время назад ты сам высказывал мысль о том, что надо бы помочь восстановлению справедливых порядков в Доре и Дойне. Ты забыл?

– Нет… – Элви опустил голову. – Но как же дочь?..

– Извини! – жестко парировала Салея. – На роль отца ты пока не годишься.

Элви вспыхнул, но промолчал – ведающая, как всегда, была права.

– Зато ты способен на многое другое, что, кроме тебя, не сможет сделать никто, – продолжила она.

– Я?!

– Да, ты. У каждого есть то, что он может лучше других, даже не учитывая нынешнюю обстановку и определенные интересы Высших относительно некоторых людей.

– Но что я могу?!

– Я знаю далеко не все и еще меньше имею права рассказывать. Ты сам должен понять, куда идет именно твой путь. Как минимум ты обязан найти того, кто сможет разобраться с кристаллом, который отдал тебе отец.

Элви только открыл рот, эту историю он не рассказал даже Салее.

– Это не все, но остальное ты поймешь потом. – И, предваряя вопрос Элви, она добавила: – Наши пути могут пересечься вновь, но где и при каких обстоятельствах, не знаю даже я.

В последний вечер, когда они сидели, просто взявшись за руки, Салея с грустью шепнула ему:

– У нашей девочки тоже свой путь, и я не ведаю, куда он ведет…

– Ну что, будущие магистры, пора подкрепиться! – вырвал Арви из размышлений бодрый голос капитана. – Хватить грустить о мамах и папах!

«Не исключено, что Салея представилась матерью Элви и заодно Сайви, – хихикнул про себя юноша. – Уж очень она обнимала на причале этих двоих и заботливо давала им наставления на дорогу. В таком случае хромой кузнец, вероятно, считается моим отцом… Он гораздо больше подходит, чем тот, что был на самом деле».

Арви развеселился. Его товарищи тоже очнулись от созерцания волн.

– Я не прочь подкрепиться, – заявил Сайви и смутился, но лишь на секунду.

«Парень за эту зиму тоже набрался уверенности и перестал ждать удара от каждого встречного», – одобрительно подумал Арви и направился вслед за капитаном.

Глава 15

Стерегущий Рассвет

«Темнее всего перед рассветом. Древние воины встают на страже рассвета в то время, когда тьма плотнее всего. Когда-то их называли Рассветной Стражей. Никто не знает их истинного облика, каждый видит стражей по-своему. Стражи не имеют права лично вмешиваться в судьбы мира, но они оберегают ростки нового, что зарождается в нем».

Из рукописей тайных городов

Многое узнал Стерегущий Рассвет за прошедший год, лишь когда начал сходить снег и просыпаться земля, ему наконец-то сообщили, что обучение закончено.

«Только не проходи через скалы насквозь каждый раз, когда тебе захочется сократить путь, – с легкой усмешкой напутствовала его А’рса. – Для многих это слишком непривычно. Сбереги это умение в тайне на крайний случай».

Юный карайн смущенно обещал, и быстрые лапы понесли его в сторону дорской столицы.

Золотые лучи солнца рассыпались веером среди темных замшелых стволов. Радость весны, радость жизни пришла в предгорья Сириана. Где-то высоко в кронах древних деревьев свистели пичужки, а здесь, внизу, лежал сплошной покров густого мягкого мха, в котором лапы утопали почти по щиколотку. Терпкие пряные запахи будоражили чувствительный нюх. Стерегущий Рассвет то медленно крался в таинственном полумраке, то тенью летел среди стволов, да так, что у самого дух захватывало.

Скоро лес закончится, и начнутся сухие восточные степи, в основном освоенные людьми. Там придется быть осторожным, но пока ничто не стесняло свободы Стерегущего. А’рса и другие мудрые долго напутствовали молодого карайна, избравшего путь к людям. Он должен быть терпелив и выждать удобное время, чтобы предстать пред тем, кого выбрал. Сомнений в своем выборе у Стерегущего не было, но со слов старших, сам человек, позвавший его, мог не до конца представлять результат своих действий. Поэтому юному карайну придется постепенно приучать человека к мысли о том, что их союз принесет благо для обоих и для общего дела. Однако для этого время еще не пришло, и Стерегущий просто радовался жизни по пути в столицу Дора.

Густые дымы костров в теплом весеннем воздухе стояли над предместьями дорской столицы. Хозяева, очистив сады, сжигали прошлогоднюю траву и сухие сучья. Чуть позже начиналась череда древних ведовских праздников и обрядов, когда к запаху горящей травы примешивается аромат благовоний. Женские голоса в вечерней тишине и на утренней заре выводили странные мотивы, заклиная на удачу, здоровье и плодородие окрестные земли. Колдовские звезды подмигивали кому-то в черноте ночей.

Лиерия почти перестала бывать дома, то проводя обряды для кого-то, то участвуя в сходках окрестных ведьм, а то и надолго уезжая куда-то еще. Энелион в одиночестве бродил по саду или уходил в поля и наслаждался весной. Наконец-то он видит ее во всей красе, а не со стены над замковым рвом, как немало последних лет.

В саду раздался шорох, мелькнула тень, и это уже не в первый раз… Там кто-то был. Однажды на улице возле ограды Энели увидел свежий отпечаток очень крупной кошачьей лапы. Всего один… Карайн? Но откуда тут взяться карайну? Даже в предгорьях Стайского хребта их не встречали со времен дорской войны, хотя согласно легендам именно там жили дикие серебристые кошки.

У отца была своя карайна, умная и независимая, слушавшаяся только его. Куда она делась после ухода отца – неизвестно.

На дорской же стороне карайны в паре с людьми не встречались, или об этом ничего не слышали. Во всяком случае, в городе Дор ни у кого не было карайна, ни серебристого, ни черного с юга, ни даже пестрого.

Энелион долго размышлял, стоя посреди сада, пока совсем не стемнело. Думал и вздыхал. Не так давно он согласился стать князем, если не найдется другого достойного кандидата и если вообще что-либо выйдет из затеи сестры и других аристократов выхлопотать в Игмалионе право на автономию Дойна в пределах довоенных границ. Другого достойного кандидата после отказа Мелианора пока не нашлось, зато разработка «государственной политики» шла вовсю. Правда, до сих пор не достигли единого мнения даже в том, кто и когда отправится с дипломатической миссией в Игмалион.

Снова шорох в саду, и желтый отблеск в глазах неизвестного зверя, хотя далеко не столь крупного, как карайна отца. Энели слегка напугался, но больше удивился – почему за ним следит незнакомый карайн?..

Стерегущий еще издали ощущал страх, непонимание, любопытство, затаенную печаль своего избранника. Юноша – маг, еще не осознавший свою силу. Приблизившись, молодой карайн почувствовал, насколько тот одинок, не выдержал и вышел к нему.

Там, где только что не было никого, из теней и света возник небольшой светло-серебристый карайн, мягко подошел и лег перед Энелионом, глядя тому в глаза. Молодой денери вспомнил, что так можно говорить с любым карайном.

«Ты пришел ко мне?» – мысленно спросил Энели, как делал это в детстве.

«Ты позвал меня, и я пришел».

«Ты хочешь стать моим братом?»

В ответ на юношу обрушился шквал непереводимых ощущений и картин – свет и тьма, радость и боль, светящийся ветер и поющие звезды, Вершина Вершин, и они вдвоем на этой вершине. Энели застонал, его душа рванулась навстречу, и молодой человек даже не почувствовал, как карайн очень осторожно прикусил протянутую руку. Два сознания слились. «Мы вместе!» – произнесли они одновременно.

Когда первый экстаз схлынул, они долго «говорили ни о чем», то есть передавали друг другу разные образы обо всем на свете. Они не могли бы оформить это в слова, но каждый чувствовал, что его понимают.

Идиллию прервало неожиданное возвращение Лиерии. Энелион поприветствовал сестру и отправился к себе, перевязать прокушенную руку. За столом княжна, озабоченная политическими проблемами, уделяла внимание только им. Энелион терпеливо выслушал последние новости и лишь потом поинтересовался:

– Как ты думаешь, мы сможем прокормить взрослого карайна?

– Взрослого карайна?.. – начала Лиерия, но запнулась, наконец-то ощутив перемену, произошедшую с братом, и заметив перевязанную руку. – Где он?

Энелион молча вышел в сад, сестра следовала за ним. Когда из темноты возник юный серебристый красавец и взглянул на Лиерию, та только и смогла сказать:

– Думаю, сможем… – Потом, обернувшись к брату, спросила: – Он очень голоден? Если да, то у нас еще осталось немного мяса. Но если не очень, то лучше утром сходить к мяснику за свежим.

– Он сказал, что может подождать до утра, – улыбнулся Энелион.

В последующие дни Лиерия стала замечать, как меняется брат. Если некогда во время разговора она почувствовала в нем князя, то теперь он становился и вовсе необыкновенным существом. После прогулок по полям на своем карайне Энели просто светился изнутри, но это была не детская радость, а ровный уверенный свет, что-то новое зарождалось в юноше. Только спустя декаду с лишним Лиерия поняла, что теперь ощущает в своем брате то, что некогда чувствовала в отце – у Энелиона все-таки имелся дар истинного мага, и он начинал пробуждаться.

Мелианор стоял на вершине расколотой скалы, а влажный весенний воздух омывал ее запахами цветов и приближающегося ливня, который несла в себе надвигающаяся с запада гряда дождевых туч. Где-то далеко под ногами в расселине из-под земли выбивался бурлящий поток и стремился дальше в плодородные долины у подножия каменного кряжа.

Внизу все утопало в зелени зацветающих садов. Здесь же, на голой вершине Раана, где стояла древняя цитадель правителей Дайна, выстроенная, а то и, возможно, вырубленная из той же самой скалы, сейчас обитал только ветер.

Столицу княжества задолго до рождения Мелианора перенесли на двадцать миль южнее. Там кипела жизнь. Княжеская Академия наук и искусств и новый огромный дворец князя собирали вокруг себя множество людей со всех концов страны. Древняя цитадель давно уже была не в состоянии вместить все необходимые службы и дать жилье многочисленной челяди и приближенным правящей династии.

До войны Мелианор не раз приходил сюда, как и его отец, чтобы сбежать от придворной суеты и поразмышлять. Эргисарену рано пришлось занять княжеский престол после неожиданной смерти своего предшественника. До его совершеннолетия опекуном и правителем несколько лет являлся дядя по матери, а родной отец будущего князя погиб намного раньше во время экспедиции на северные острова. Оттуда не вернулся никто.

Через два дня делегация отправится в столицу Игмалиона, чтобы заключить предварительную договоренность с правящей династией о взаимопомощи и поддержке. Совсем молодые люди и девушки понесут слово княжны и будущего князя Энелиона к их царственному собрату королю Лартину I. Неизвестно, чем закончится поездка, захочет ли выслушать молодой король представителей невесть откуда взявшихся потомков правящей династии Севера, о существовании которой на нынешних землях Игмалиона он, скорее всего, даже и не догадывается.

Несмотря на свою неприязнь к политической возне, Мелианору пришлось помочь младшему брату и сестре упрочить их позиции в наспех сляпанном самой Лиерией княжеском совете. Кое-кому из бывших аристократов Дойна хотелось, чтобы на месте князя оказался кто-то более предсказуемый. Что делать, Мелианору даже пришлось продемонстрировать, что он является настоящим магом, а не просто сыном своего отца. Молодой денери непроизвольно улыбнулся, вспомнив вытянувшиеся лица нескольких рьяных участников совета, где нахрапом, а где исподтишка гнувших свою линию. К сожалению, Энели еще далеко не только до полной силы, но и до полного осознания своей будущей роли. Дар брата еще спит, и жизненного опыта у него слишком мало. Правда, у сестры опыта в некоторых вопросах даже больше, чем нужно, но зачастую князь многое должен решать быстро и без советников. Хоть бы еще осталось немного времени до того, как начнутся события, предсказанные в древних легендах… Что именно должно произойти, никто четко не понимал, но уже одно то, что ВРЕМЯ ПРИШЛО, говорило о том, что надо быть готовым к любому повороту событий и принимать серьезные решения соответственно ситуации.

Завтра предводитель делегации в последний раз должен встретиться с княжичем, княжной, членами совета и получить верительные грамоты, а уж потом останется только ждать.

Однако сам Мелианор не собирался проводить время в праздном ожидании, он даже решил не возвращаться в горы, заранее передав Тину на попечение в отряд Райдена. Сам же молодой маг решил тем временем отправиться на север, чтобы попытаться понять, что за древнее зло упоминается в прочитанных им рукописях, и попытаться найти средства, которые смогут помочь его брату, да и всем прочим, справиться с грядущими испытаниями.

Скоро. Уже очень скоро, как встарь, серебристыми стрелами рванутся карайны в новую битву. В битву за что? А, видимо, на этот раз за все… За все, что дорого и любимо… За саму жизнь…

В уютной комнатке второго этажа владения ло’Аррани стояла тишина. Дрова в печи прогорели, и молодые ведающие легли, но им не спалось. Первой вскинулась на кровати Рада и, сев, ошалело помотала головой, Лерика недоуменно посмотрела на подругу, но тут же вскочила сама.

– Халег, – прошептали ее губы.

– Одевайся! – бросила ей Рада и сама стала быстро натягивать верхнее платье.

Лерика от неожиданности запуталась в рукавах и чуть не заплакала. Рада помогла подруге сладить со своевольной одеждой, и через несколько минут обе девушки выбежали в холл. Там уже находился сам владетель и несколько человек из его дружины.

– А вы что здесь делаете?! – удивленно повернулся к ним Сирет ло’Аррани. – Марш обратно наверх! Возле стен бродит какой-то незнакомец с двумя карайнами. Не нравится мне это…

– Дядюшка Сирет, – взмолилась Лерика, – это ко мне!

Владетель удивленно посмотрел на молодую ведающую, и легкая улыбка скользнула по его губам – изредка в порыве чувств девушка обращалась к нему, как к родственнику.

– К тебе?! Кто может явиться в такое время? Да и никто не извещал о прибытии…

Природная осторожность не позволяла Сирету сразу согласиться со странным заявлением подопечной.

– Это Халег! Выпустите меня! – чуть не закричала Лерика.

– Она права. Это действительно он, – подтвердила Рада.

С утверждениями сразу двух ведающих ло’Аррани не согласиться не мог.

– Откройте! – велел он охране. – Но если что случится с девушками, милости не просите!

Тяжелая, обитая металлом дверь медленно распахнулась, и Лерика стремглав бросилась к воротам. Рада не спеша вышла во двор, за ней последовал хозяин владения.

Охрана ворот была наготове – на стене горели факелы, слышалась отрывистая речь. Лерика взлетела по ступенькам на стену и застыла. В мечущемся свете факелов она разглядела на краю темноты высокого незнакомца, рядом с которым по обе стороны стояли, пригнувшись, два карайна – темный и пятнистый. Молодой человек, гордо вскинув голову, открыто глядел в сторону ворот. Однако в первый момент он показался девушке незнакомым, несмотря на видение, поднявшее ее с постели. Строгое властное лицо, упрямо сжатые губы – мало схожего с тем юношей, каким она помнила Халега.

Но вот взгляд молодого человека скользнул по девушке, застывшей на гребне стены, и его лицо озарилось улыбкой. Да, это был он.

– Это он! – тихо прошептала Лерика.

Сирет ло’Аррани, поднявшийся на стену следом за ней, услышал и тут же крикнул страже:

– Впустите! Это гость!

Лерика едва спустилась по узким ступеням, ноги дрожали. Когда ворота открылись, и Халег в сопровождении Пепла и Зары прошел в них, девушка нетвердыми шагами направилась к нему. Все эти годы она, представляя возможную встречу, думала, что кинется к любимому на грудь в слезах, но сейчас подошла и, глядя Халегу в глаза, несмело взяла его за руку.

– Я ждала тебя! – только и удалось выдавить Лерике.

– Наконец я тебя нашел! – тихо произнес Халег, осторожно прижимая к себе девушку.

В этот вечер все в доме Сирета ло’Аррани встало вверх дном, люди забыли о сне, а кладовые были выпотрошены ради устройства пира по поводу долгожданного воссоединения пары. Халег и Лерика пытались беседовать, заново привыкая друг к другу. Сирет носился по дому как смерч, вовлекая всех в организацию застолья, Рада помогала ему. Только Зара, обнюхав Лерику, улеглась около нее и не реагировала ни на какие внешние перемены. Пепел и вовсе ушел во двор. На мысленный вопрос Халега о Заре: «Почему она так себя ведет?» – карайн лаконично сообщил: «Она тоже нашла».

Прошло полторы декады. Сирет ло’Аррани успел отправить гонца к графу ло’Айри с сообщением, что его сын гостит во владении ло’Аррани и наконец встретился со своей невестой. Владетель предложил устроить свадьбу своей подопечной в ближайшее время, но молодые люди не хотели спешить, слишком хрупкой оказалась грань, отделяющая радости от невзгод, и оба хорошо осознали это.

Зара ходила за Лерикой и порой пыталась заглянуть ей в глаза, тогда девушка слышала шепот, но пока слишком нервничала, чтобы установить четкий контакт.

Однажды утром Рада подозвала Халега и сказала, что у нее было видение, которое касается его. Молодые люди уединились в одной из комнат. Халег занервничал сразу, почувствовав скорые перемены, но виду не подал.

– Ты должен поехать в Дор, – без обиняков начала Рада, успевшая понять характер Халега. – Там тебя ждет очень важная встреча с женщиной, которая изменит твою судьбу.

– С женщиной?! – Молодому человеку стало не по себе от слов ведающей, слишком долго он искал ту, кто была для него ближе всех.

– Да. С женщиной, близкой тебе по крови. Но не волнуйся, – попыталась успокоить ведающая, уловив реакцию собеседника. – Та женщина не заменит Лерику, она лишь приведет тебя к тому, к чему ты и так идешь.

Халег вздохнул. Вздохнула и Рада, она не была до конца уверена в том, что пепельноволосая женщина не попытается занять место рядом с молодым человеком, слишком силен бывает зов крови.

– Тебе будут предлагать многое, но выбираешь ты. Нельзя изменить лишь одного – того, кем ты являешься.

Рада обессиленно замолчала. Она нарочно сказала как можно меньше, чтобы ненароком не повлиять на выбор.

Два дня Халег был очень задумчив и большую часть времени бродил по долине в компании Пепла. Вечером третьего дня он сообщил всем, что отплывает в Дор. Оба карайна оставались во владении ло’Аррани, чтобы не привлекать к путешественнику лишнего внимания.

В ожидании верительных грамот и прочих документов участников будущей делегации в Игмалион поселили в поместье одного из сочувствующих дорских аристократов в пятнадцати милях от Дора. Релио уехал в столицу, а остальные вместе с карайнами коротали время на свой вкус.

Поскольку погода стояла уже совсем летняя, Лорна не захотела жить в самом доме и поселилась на закрытой веранде. Через два дня после отъезда Релио девушке начало казаться, что время от времени ее кто-то окликает по имени. Как-то поздно вечером она вновь услышала оклик, а потом увидела образ себя, идущей по лесу навстречу к кому-то. Опасности Лорна не чувствовала и, проснувшись на рассвете, отправилась через поле к видневшемуся невдалеке лесу, по ее ощущению таинственная встреча должна была состояться именно там.

Солнце взошло и позолотило гладкие стройные стволы сейг, их раскидистые кроны колыхались где-то в вышине, золотисто-зеленый свет лился сквозь молодые листья. Лорна медленно шла, вдыхая запах утра. Тот, кто ее позвал, находился где-то неподалеку.

На прогалине среди пятен света и тени девушка заметила фигуру светло-серебристого карайна, он поднял на нее свои золотисто-зеленые глаза.

«Теплого дня тебе, сестра!» – услышала Лорна мысленный голос.

Девушка улыбнулась, ее ноги озябли от росы, и подол платья намок выше колен, пока она шла через поле и кусты.

– И тебе! – откликнулась она.

Карайн сорвал зубами травинку, а Лорне неожиданно почудился юноша в серебристо-серой меховой куртке с волосами того же цвета, задумчиво жующий стебелек. Видение тут же исчезло, но она получила мысленную улыбку.

– Раи’не? – спросила девушка вслух, из всех виденных ею карайнов только он был так щедр на улыбки.

«Да. Я хочу говорить с тобой», – услышала она в ответ.

Девушка присела на бревно, обхватив колени руками, карайн подошел и сел перед ней.

– О чем ты хочешь говорить?

«Я хочу отправиться с тобой в Игмалион».

– Ты? Со мной?!

До этого места легкая как пушинка Лорна проследовала вторым всадником Хальдры, на которой ехал Релио.

«У тебя нет своего карайна, а появление неизвестного карайна без всадника может вызвать подозрение».

– А как же Сайтан? Ведь он сопровождает Лорхи с Ралией?.. – Девушка никак не могла сообразить причину предложения Раи’не, хотя его слова были понятны.

«Муж Лорхи обещал не появляться в столице, по крайней мере, при посторонних, – опять улыбнулся светлый карайн. – А мне надо находиться в составе делегации, и не только для того, чтобы присматривать за маленькой сестрой. Я способен уловить то, чего не поймут другие».

Лорна задумалась. Учитывая роль Раи’не в организации поездки и его способности, помощь такого спутника не помешала бы. Конечно, у А’иры тоже есть способности…

«А’ира слишком мала и недостаточно знает людей. К тому же малышку почти не интересуют их дела, исключая Лаега».

Девушка непроизвольно хихикнула, представив себе образ любопытного котенка, тщательно обхаживающего предмет своего обожания.

«Да, ты права, кроме «ее принца», А’иру пока мало что занимает всерьез, хотя она умная девочка и надежный напарник для Лаега», – прокомментировал Раи’не.

– Ты, наверно, намного старше, если так беспокоишься о сестре? – Лорна закусила губу, сама себе она нередко казалась странной глупой девчонкой.

«По меркам моего рода, я ненамного старше тебя, – ответил Раи’не. – Только не всем удалось увидеть и понять столько же, как и мне…»

Светлый карайн посмотрел в глаза девушки, и его взгляд проник до самых потаенных глубин, но и она беспрепятственно, как пузырек воздуха, пронеслась в открытую душу Раи’не. В этот миг Лорна поняла, какой груз он несет в себе, что скрывает за лучезарной улыбкой… Провидец своего народа.

«Ты такая же, – подтвердил тот. – Мы легко поймем друг друга».

– Ты хочешь стать моим напарником? – устало произнесла Лорна, груз полученных знаний оказался тяжел.

«И да, и нет. Нет в том смысле, что мне ни к чему твоя кровь. Я и так слышу тебя, а ты меня. И да, если ты спрашиваешь, останусь ли я с тобой после окончания миссии».

Лорна встала, подошла и прижалась к Раи’не, поняв, насколько одинок тот даже среди сородичей, так же, как была одинока она до встречи с Релио.

– Теперь мы вместе, – тихо прошептала девушка.

И карайн ответил: «Да».

Обратно в усадьбу Лорна вернулась уже верхом на Раи’не, который бережно нес свою всадницу. Узнав светлого карайна, все были в шоке. А тот как ни в чем не бывало тут же куда-то ушел вместе с А’ирой.

– Повел воспитывать, – хихикнула Ралия.

Вернувшийся через четыре с половиной дня Релио выглядел серьезным и даже хмурым.

– Когда мы ехали сюда, – объяснил он собравшимся, – то полагали, что все уже решено, по крайней мере, члены княжеского совета пришли к общему мнению… Однако стоило уехать Мелианору, как некоторые из них завели прежнюю песню о том, что принц Энелион – не самая лучшая кандидатура на княжеский престол, причем никого другого они внятно предложить не могут. И это не считая разницы во мнениях по поводу предложений игмалионской короне и обязательств со стороны княжеской династии…

Ралия только фыркнула, она вообще с глубоким сомнением относилась к затее с возрождением княжества, в частности потому, что никому из аристократов не доверяла в принципе. Разве что к некоторым персонам она испытывала уважение. Из всех виденных ею аристократов доверие у девушки вызвал только Мелианор. Релио, Райден и ребята из отряда, имевшие дворянские корни, в расчет не принимались – они были «свои», и этим все сказано.

– Так когда же они решат? Долго нам еще ждать? – хмуро спросил Солерейн, один из немногих ребят, пришедших в отряд из бывшей аристократической семьи.

– Через три дня я отправлюсь обратно и буду ждать там, пока не получу все необходимые бумаги.

Релио несколько раз прошелся по комнате, потом присел на подлокотник кресла.

– Я сам встречался и говорил с княжной и Энелионом, – продолжил он. – На мой взгляд, княжна штучка еще та, но действительно хочет объединения народа и восстановления справедливой власти в Дойне. А вот Энелион… – Юноша замолчал.

– И как он тебе? – неожиданно раздался голос Лорны.

Релио улыбнулся, он соскучился по ней, но тут же вернул своему лицу серьезное выражение.

– Странный парень… Мне показалось, что он и сам не очень-то хочет становиться князем, но не видит другого выхода. Но в нем есть и что-то такое, что я не могу передать словами… Тебе бы посмотреть на него…

– Почему бы и нет, – отозвалась Лорна. – Теперь я могу поехать с тобой, а потом вернуться обратно.

Релио непонимающе посмотрел на супругу. Кто-то из компании нервно хихикнул.

– Раи’не вызвался сопровождать меня в Игмалион. Он хочет участвовать в миссии.

– Раи’не?!! – Молодой человек поперхнулся. Хальдра ничего не сообщила своему напарнику, но на подъезде к имению он сам почувствовал какие-то перемены, хотя и не вызвавшие опасений. – Тогда мне надо поговорить с ним.

– Я могу позвать его.

– Он запечатлел тебя?!! – Изумлению молодого человека не было предела.

– Нет. Мы слышим друг друга и так, – тихо произнесла смущенная Лорна.

– Тогда зови! Раз так, его можно считать полноправным членом делегации…

Увидев, что кое-кто намеревается выйти, Релио добавил:

– Э-э… нет! Придется привыкать действовать сообща. А Раи’не я попрошу вести себя более сдержанно. Кстати, именно об этом предупреждала княжна, даже не зная о присутствии в составе делегации не самых обычных карайнов. Нам всем не стоит привлекать к себе лишнего внимания ни на территории Дора, ни в Игмалионе.

«Я понял», – прошелестел в его голове тихий голос Раи’не с извиняющейся ноткой. Релио не видел, как вошел карайн, который сейчас сидел возле двери и тщательно умывался, как обычный деревенский кот.

– Ну вот, теперь все в сборе! – нервно улыбнулся Релио. – Я рад видеть тебя в составе делегации.

«Постараюсь помочь вам», – услышал он в ответ.

– У тебя есть какие-нибудь предложения?

«Я хотел бы увидеть сына князя».

– Это довольно просто. Дети князя живут в предместье, а сам Энелион нередко прогуливается в окрестностях. Кстати, Хальдра сообщила, что у него теперь есть карайн, – усмехнулся молодой человек. – Когда я направлюсь в Дор, вы можете последовать за мной. В случае чего я предложу Энелиону выйти прогуляться.

«Как зовут его карайна?»

– Стерегущий Рассвет.

«Я видел его однажды. Не предполагал, что мальчик может стать спутником князя».

Релио огляделся, почувствовав тот самый «взгляд со стороны», потом сообразил, что Раи’не считал его память.

– А вот так лучше не делай без серьезной необходимости. – Он посмотрел на карайна в упор. – Люди нервничают, и, кроме того, нам наверняка встретятся не только обычные люди, но и обладающие даром. Они легко поймут, что ты не простой карайн, и это может вызвать страх или неприязнь.

В ответ Релио получил смущенную мысленную улыбку.

«Я постараюсь быть осторожным и не вызывать подозрений».

Лорна почему-то хихикнула, прикрыв рот рукой. Интересно, он добавил ей что-то еще? Присутствующие в комнате постепенно начали расслабляться, это очень радовало. Им предстояло провести долгое время в обществе Раи’не. После считывания памяти карайн назвал Энелиона князем, значит, он уже вынес свое решение. Но пусть посмотрит и Лорна.

«Я передал ей все, – сообщил Раи’не. – Она согласна со мной».

Релио незаметно вздохнул, такая простота в принятии решения радовала и пугала одновременно.

– Значит, вы не поедете со мной в Дор?

«Мы подумаем».

На исходе дня, когда честные дорские горожане уходят в свои дома, чтобы заняться домашними делами, а первые любопытные звезды выглядывают в разрывы облаков, Энелион выскользнул из дома. Стерегущий Рассвет ждал у дверей.

– Поедем прогуляемся в поля, – сообщил княжич карайну. – Нас кто-то хочет видеть.

«Нас уже ждут. Но можно не торопиться», – сообщил тот.

– Ты знаешь кто?

Карайн не ответил, но Энели уловил в его мысленном фоне беспокойство. Переспрашивать он не стал, скоро все увидит сам. О том, что с ним хотят увидеться, княжичу шепнул молодой предводитель делегации в Игмалион, только что вернувшийся из имения, где оставались остальные делегаты. Лиерия с ходу сунула Релио в руки толстую пачку бумаг с очередной редакцией предложений игмалионской короне. Энели опасался, что сестра заставит и его в который раз перечитывать и обсуждать текст, но Релианор сообщил, что ему сначала нужно прочитать и вникнуть самому, тем самым дав Энели возможность ускользнуть из дома на некоторое время.

Накинув на карайна нехитрую упряжь, княжич вскочил верхом, и они глухими проулками двинулись прочь из города. Будущий князь был очень благодарен Релио за то, что тот уже не первый раз помог ему ненадолго отвлечься от государственных проблем. Энели больше не отказывался от обсуждения важных вопросов, но не с утра же до вечера говорить только о них… Если сестре нравилось придумывать государственную политику, то княжич предпочитал коротко обсудить самую суть и заняться чем-то более интересным.

Лорна увидела приближающегося всадника на юном карайне издалека. Карайн тоже оказался светлым, но не настолько, как Раи’не. «Сородич», – с улыбкой подумала девушка.

«Не совсем, – ответил Раи’не, – но в нем достаточно силен голос нашей крови. Со временем он сможет делать почти все, что и мы».

Юноша-денери издали помахал рукой, и Лорна ответила тем же.

«Он понравился тебе?» – спросил ее карайн.

– В нем почти нет грязи, что редко встречается среди людей.

«Я тоже так думаю».

Энелион подъехал и смущенно остановился в нескольких шагах от Лорны с Раи’не.

– Пойдем прогуляемся, – предложила девушка.

Энели соскочил со Стерегущего и подошел к ней.

– Я – видящая, меня зовут Лорна, – сообщила та. – Можно, я тебя кое о чем спрошу?

Княжич удивился, но уточнять не стал. Еще он подумал, что девушка очень странная.

– Тебе нравится быть князем? – неожиданно спросила Лорна.

Энели задумался.

– Скорее нет, – откровенно признался он. – Но я не вижу иного выхода.

– Почему?

– Когда-то я думал, что быть князем означает только то, что ты должен отдавать указы, кому и что следует делать, а потом проверять, все ли правильно исполнено. Но недавно я понял, что основная задача князя – это создавать такой мир, чтобы все сами понимали, кому чем заняться и как это сделать лучше.

Лорна не сразу поняла ход мыслей юноши, а когда сообразила, то изумилась:

– Ты хотел сказать, что в нужном состоянии каждый сам способен понять наилучший вариант действий и надо только создать это состояние?

– Не совсем так, но почти… Когда я танцевал, люди сами начинали видеть хорошее и дурное. Правда, не все… Мне стоило продолжать, но теперь придется заняться другим, и я не совсем понял, как делать то же иначе… – Юноша был озадачен и растерян, хотя старался не подавать виду.

– Не волнуйся, – успокоила его Лорна. – Ты справишься. Я хочу дать тебе один совет – не старайся сделать все сразу. Пусть сначала изменится одно, а уже потом смотри, как поступить дальше, иначе ты можешь запутать сам себя.

– Спасибо! – улыбнулся Энелион. – Я понял. Постараюсь быть хорошим князем.

Лорна рассмеялась:

– До этого еще есть время. Сначала собери надежных друзей, они помогут тебе.

– Кажется, я уже сделал это, – смутился княжич. – Они начали приходить.

– Ну и хорошо. Теперь научись делать так, чтобы они тебя понимали.

– Я стараюсь… А что делать с советом? Там такие ульхасы!..

Девушка хихикнула и услышала в голове голос Раи’не:

«Он все поймет. Только нужно время. Мы постараемся помочь».

– Не обращай внимания на совет! Когда ты станешь князем, то соберешь свой из проверенных людей. А пока учись всему, чего не знаешь.

– Например?

– Приказы тоже надо уметь отдавать. Некоторым нужно, чтобы решали за них, но свое дело они знают хорошо.

– Ладно, – вздохнул Энелион. – Наверно, мне уже пора возвращаться. Релианор отвлек сестру, но скоро она спохватится. Придется вычитывать бумаги…

– Не грусти! Скоро у вас станет весело. А мы постараемся добиться понимания в Игмалионе.

На прощанье Энели по-братски обнял Лорну, а она поцеловала юношу в щеку.

«Неужели бывает, что тебя понимают с полуслова?..» – подумали оба.

В который раз перечитав несколько страниц манускрипта, повествующих об «идущих сквозь тень», Фарн глухо выругался. Ну почему древним обязательно надо было изъясняться туманными словесами, ничего и никому не объясняющими?! Причем высоким стилем. Ну кто сможет понять, что значит «и меняет осознавание всего в самом и самого во всем»? Кто, что и где конкретно меняет?! И при чем здесь «идущие», чтоб им провалиться?!

Взяв себя в руки, Мертвый Герцог снова уткнулся в манускрипт, пытаясь все же понять, что именно нужно делать. Он ощущал, что «идущие» – это нечто большее, чем возможные убийцы магов. Этот их «серый мир» – что он такое? И как его использовать, чтобы не навредить? А использовать придется, ибо нужно найти любые возможные способы противодействия кукловодам. К сожалению, точно выяснить, что задумали эти твари, агенты варла так и не смогли, но было ясно, что это что-то грандиозное и страшное. Вот только что именно? Не зная, глава второго аррала ощущал себя тонущим в болоте. Ни одного уверенного шага нельзя было сделать.

Он, помянув в сердцах Темного Прохвоста[27], захлопнул манускрипт и встал. Затем снова вернулся к размышлениям об «идущих». Хорошо, что Лодан согласился сотрудничать, это дало возможность хоть кое-что выяснить. Мастер-лучник со своим учеником действительно оказались в состоянии подкрасться к истинному магу, по крайней мере, к Эльнару они оба по очереди не раз подкрадывались, а тот ничего не заметил, кроме самого перехода в «серый мир», но и то как всплеск магического поля. Правда, сам старик утверждал, что у его первого ученика, Илана, чувствительность значительно выше. Поэтому сегодня как раз и решили проверить, ощутит ли юный маг приближение «идущего» на более дальнем расстоянии, чем его учитель. И Мертвый Герцог с нетерпением ожидал результатов этой проверки.

– Ты – маг? – с удивлением спросил Арен, увидев русоволосого юношу, вошедшего в лабораторию Антрайна, где они с Лоданом участвовали в экспериментах вместе с магами.

– Да, – стеснительно улыбнулся вошедший. – Я ученик мэтра Эльнара, Илан. Он прислал меня поработать с вами.

– Мастер сейчас вернется.

Еще с осени прошлого года Лодан, а затем и Арен по просьбе Мертвого Герцога тренировались в умении незамеченными подобраться к магу, используя Силу. Для этого использовали принадлежащее Антрайну загородное поместье с обширными подземными залами, в которых и проходили тренировки. Все поместье было закрыто пологом невнимания. Были еще какие-то защиты, по словам ректора, но в подробности он не вдавался. Все происходящее держалось в глубокой тайне, глава второго аррала допустил к данным экспериментам только самых доверенных магов.

В самом начале герцог зачитал им небольшой отрывок из древней книги, где описывался «проход сквозь тень». Увы, текст оказался скорее художественным изложением событий, чем реальным руководством. Чего стоило только описание самой «тени» с клубящимися тучами и злобными тварями, подстерегающими на каждом шагу. Мастер в первый момент даже не принял услышанное всерьез. Но после обсуждения с Ареном видений серого мира им удалось извлечь из повествования рациональные зерна.

Одним из самых сложных моментов оказался расчет расстояния, на которое можно приближаться к магу, чтобы тот не ощутил момента перехода. Вторым была ориентация в сером мире, поскольку там расстояния, да и направление часто не соответствовали таковым в обычной реальности. А еще через месяц после начала тренировок удалось выяснить, что резкий переход в серый мир более заметен для мага, чем плавный.

– Здравствуй, – поприветствовал юного мага вернувшийся Лодан. – Ты Илан?

– Да, – подтвердил тот.

– Сейчас начнем, погоди немного. Герцог просил выяснить, сможешь ли ты как-то защититься, даже если почувствуешь нас.

– Да я сразу скажу, что смогу. На кожу защиту поставлю, и все. Это если не телепортируюсь, но об этом учитель уже говорил.

– А что за защита? – заинтересовался Арен.

– Обычная, – пожал плечами Илан. – Стрела, если эта защита стоит, максимум сломает мне пару ребер, но не убъет. Да и любое другое оружие тоже. Это что-то наподобие сплошного доспеха на все тело.

– Ясно, – вздохнул Лодан. – Но давай поработаем.

Они начали по очереди подбираться к Илану через серый мир. И изумились – юноша, в отличие от всех остальных магов, чувствовал их в верхних слоях. Переставал ощущать только при полном вхождении, которое было не слишком приятно, особенно для Лодана. Да и входить в серый мир приходилось на большем, чем от других, расстоянии, иначе Илан сразу засекал входящего по изменению магического фона.

Тренировались до самого вечера, а затем разошлись, чтобы снова встретиться завтра. Лодан сделал только один вывод – тренировки нужно продолжать, чтобы навыки перехода в серый мир стали столь же естественны, как стрельба из лука. Достичь этого будет непросто.

По дороге домой мастер незаметно вздыхал – он до сих пор с трудом преодолевал внутреннее сопротивление при глубоком погружении в Силу. Однако обещал помочь, а слово – свято. Арену, насколько мастер мог судить, это давалось легче.

Радовали успехи Марни, который, как ни удивительно, оказался прирожденным тактиком. Со стратегией ему еще предстояло разбираться, а вот тактика давалась почти без усилий. Уже сейчас мало кто из преподавателей академии мог переиграть юношу в штабных играх на карте. Марни заметил сам король Лартин, уж больно неожиданные ходы придумывал бывший плотник, даже такому полководцу, как его величество, они в голову раньше не приходили. В общем, за судьбу парня можно было не беспокоиться – он однозначно войдет в воинскую элиту страны.

Глава 16

Кровь и судьба

«Существует немало древних поверий о крови. Кровь – это жизнь. Кровь – это память. Кровь связывает предков с потомками и прошлое с будущим. Вместе с кровью от родителей к детям передается сила рода. Клятвы на крови скрепляют боги.

Каждый раз, обращаясь к звездам, я думал, я вопрошал, куда лежит мой путь. Долго я не смел притронуться к знакам, выбитым на камне еще древними ’але. Два знака выпали мне – Кровь и Судьба. Ныне мало кто помнит не только расклады, но даже значения каждого знака. Кровь – это жизнь и дорога, а Судьба говорит о том, что таков мой путь. Ответ оказался очень прост: я должен пройти по следам своих предков и найти все, что потеряли они, другого пути вперед нет.

Не раз, просыпаясь ночью там, куда привела меня судьба, я задавался вопросом: «Неужели только от меня зависит путь моего народа?» – и не получал ответа. Лишь однажды, спустя много времени с того момента, как я ступил на землю, по которой ступали мои предки, я уловил отголосок истины в древней клятве: «Как брат за брата. Мы – не враги. До конца времен». Впервые ее произнес тот же, кто спас мою жизнь, а потом боги приняли клятву на нашей крови».

Эталиар Наор

После того как челн Эталиара вошел в створ скал, некогда отмечавших место перехода, небо внезапно померкло, и он очутился в полной темноте, где не было ни звука, ни шевеления воздуха. Впрочем, и самого воздуха, похоже, тоже не было – невозможно даже закричать или застонать. Сколько времени прошло с того момента, если там существовало время, неизвестно. Тело почти потерявшего сознание человека внезапно ударилось о камни и распласталось на них. Эталиара долго тошнило и рвало, пока он не впал в милосердное забытье.

Очнувшись, он наконец услышал шорохи, шелест травы и попискивание птиц. Почувствовал запахи нагретых за день земли и камней. Он был дома. Или ему так казалось.

Окончательно придя в сознание, Этали не обнаружил в окружающих запахах и звуках только одного – признаков близости моря. Позже это подтвердили местные люди: море находилось вдалеке от этих мест.

Довольно высокий молодой человек в потертой кожаной куртке, придерживая узкий длинный меч в таких же потертых ножнах, на мгновение задержался у низкого входа в пещеру, а затем, пригнувшись, вошел внутрь.

Очень старая женщина с аккуратно уложенными волосами лишь на секунду оторвалась от помешивания какого-то варева, кипевшего в котелке над очагом, бросив взгляд на вошедшего. Ведающая украдкой поморщилась. Ей не очень нравилось то, что начало происходить в мире в последнее время, но ее мнения никто не спрашивал. Стало быть, приходилось приноравливаться к внезапно начавшему меняться темпу жизни.

– Зачем пришел? – нарочито надтреснутым голосом спросила она, не поднимая головы, но исподтишка бросив еще один взгляд на вошедшего. Парень с длинными волосами стального цвета, собранными в хвост, присел на корточки у входа, ожидая, когда ведающая обратит на него внимание.

– Не зачем, а за кем, матушка! – подал он голос, подняв лицо. – Я ищу брата.

– Не брат он тебе. Не лги! – бросила ведающая.

– Он мне как брат! – Пришедший слегка смутился, но его голос был тверд. – Сын двоюродной старшей сестры.

– Садись! – махнула рукой знахарка в направлении тюфяка, лежавшего на полу возле стены. – Я скоро закончу.

Парень без слов пересел на край тюфяка и стал ждать. Вскоре ведающая закончила свою работу и, аккуратно вытерев руки чистой тряпицей, повернулась к гостю:

– Ну, что у тебя?

Молодой человек не осмелился более поправлять ведающую и начал рассказ. Хозяйка пещеры внимательно смотрела на него.

– Мы расстались много лет назад. В ту пору я был еще юн, а тот, кого я ищу, совсем ребенок.

Ведающая усмехалась про себя, понимая, что гость больше умалчивает, чем говорит. Постепенно она начала догадываться, с кем ее свела судьба, но не могла взять в толк, как он здесь очутился. Чудны пути Высших, но не людям их судить…

– Ты ’але? – внезапно спросила ведающая под конец повествования.

Рассказчик поперхнулся и широко открыл глаза:

– Да…

– Вот что я скажу. Его здесь нет, и я не вижу, где он. Иди на север, а потом на восток. Где-то там ты найдешь его. Или он тебя, – добавила ведунья, усмехнувшись.

Однажды, путешествуя по серому миру, Арен увидел далеко впереди себя высокого молодого человека с пепельными волосами в сером плаще, он шел, не глядя по сторонам, в одном направлении, причем явно не был одним из обитателей этого мира. Юноша попытался окликнуть незнакомца, но тот, похоже, не услышал. Арен быстро пошел вслед за ним, чтобы догнать, и проснулся.

Шли годы. Арен время от времени снова видел того самого молодого человека, но каждый раз он шел впереди, и юноша даже не мог разглядеть его лица. В конце концов идея догнать незнакомого сородича и познакомиться с ним стала маниакальной. То, что тот является потомком того самого рода, о котором говорил его наставнику заезжий дорец, Арен чувствовал нутром. Если бы не предупреждения Карады и мастера о зове крови и силы, он подумал бы о себе невесть что.

С какого-то времени Арен заметил рядом с фигурой незнакомца в сером плаще тень какого-то небольшого зверя, но вскоре тот перестал казаться тенью, и Арен был сильно озадачен, не узнавая, кто это такой. Движения неизвестного животного напоминали кошачьи, но лапы были заметно толще и, кроме того, сбивали с толку два хвоста. Шерсть зверя в этом мире виделась темно-серой, почти черной.

Со временем зверь рос и постепенно дорос до плеча своего спутника. Иногда Арену казалось, что человек и зверь о чем-то беседуют. Только через некоторое время юноша сообразил, что это карайн. О них Арен кое-что слышал, но никогда не видел.

Однажды зверь обернулся и внимательно посмотрел на Арена, который к этому времени постепенно начал сокращать расстояние между собой и идущим впереди человеком и уже находился от него шагах в пятидесяти.

Часть пути в Дор Халег решил проделать верхом и лишь позже отослать карайна обратно в Ларанх к Лерике.

«За тобой идут», – сказал, зевая и жмурясь, Пепел однажды утром.

– Кто идет? – не понял Халег, поскольку в данный момент они сидели под деревом, где и провели прошедшую ночь.

«Человек, похожий на тебя, как твой младший брат».

Виконт глубоко вздохнул – за последнее время карайн научился говорить загадками и, кажется, был очень горд своим достижением, но это только прибавляло Халегу головной боли, поскольку он и так давно запутался в происходящем. Ему, после долгих лет разлуки наконец-то разыскавшему Лерику, пришлось снова ее оставить, чтобы отправиться в Дор, где, по словам молодой дорской ведающей, его ждала встреча с кем-то, от кого зависит дальнейший путь. И вот теперь этот некто шел за ним…

– Кто же это и зачем он идет? – попытался выяснить виконт, глядя в глаза карайна. – Объясни более конкретно.

«Я и так объяснил все. – Судя по тону, Пепел, похоже, обиделся на непонятливость товарища. – Тот, кто будет стоять за твоим плечом. Когда ты возьмешь в руки меч, он возьмет в руки лук. Он связан с тобой с твоего рождения».

Халег застонал, ему захотелось удариться головой о дерево в надежде, что наступит озарение, или, наоборот, не надо больше будет решать загадки собственного карайна. Хотя он прекрасно понимал, что Пепел дает массу уникальных ключей, за которые кто-то другой был бы готов заложить собственную душу, но их надо было еще осознать. Вздохнув, Халег потрепал карайна по холке, в конце концов, тот не виноват, что карайны и люди мыслят по-разному. Наконец до виконта дошло, как надо задать вопрос.

– Покажи его! – Дело было в том, что если Пепел начинал «говорить» так, как нынче утром, то визуальных образов он почти не передавал, или же Халег оказывался не в состоянии их полностью воспринять.

И Пепел показал. Лучше бы Халег его не просил…

По серой земле под серым небом упругой походкой шел, вглядываясь в даль, стройный молодой человек со светло-пепельными волосами, за спиной у него был длинный боевой лук. Но на очень правильном лице парня не хватало левого глаза, вместо него из глазницы смотрело нечто. Увидев это, Халег даже вздрогнул.

– Что это?! – хрипло произнес он.

«Не что, а кто… – сварливо поправил его Пепел. – Твой брат. Он ищет тебя».

– Но что у него с глазом?!

«Его просто нет. А ты что увидел?»

– Я увидел нечто нечеловеческое.

«Ты думаешь, что там выглядишь лучше?» – съехидничал карайн.

– Где это там? – спросил Халег, уже осознавая, что напомнила ему эта картинка.

«Ты там уже был», – лаконично ответил Пепел.

И Халег понял, что там он действительно уже был, и не единожды, а каждый раз, когда внутри него поднималось нечто и окружающий мир начинал терять краски. На болотах тот мир окружил его вплотную, и только вмешательство друзей, Эдны и котят вернуло виконта обратно. А потом Халег видел его не раз в своих снах, и не только во снах. От серого мира шел запах силы, которая принадлежала Той, о Ком не говорят.

Когда Арен снова оказался в сером мире, то сначала не увидел незнакомца с его зверем, которые в прошлый раз находились близко от него, и очень расстроился. Но, перевалив за очередную песчаную гряду, которых здесь было много, он увидел их обоих сидящими на песке. Это очень удивило охотника, потому что на его памяти незнакомец останавливался редко. Только однажды, как раз когда еще небольшой зверь перестал быть тенью, он видел пепельноволосого парня сидящим. Тогда с ним и вокруг него происходило что-то странное и нехорошее. Незнакомца плотно обступили тени, и даже некоторые существа этого мира стояли невдалеке, а он, похоже, был не в состоянии сопротивляться им, отвлеченный на что-то другое. Маленький зверь старался отогнать от своего друга всю эту нечисть, но сил у него не хватало. Арен чувствовал, что это очень плохо, его сородич может остаться в этом мире навсегда или сам стать существом серого мира. В тот раз Арен, как ни старался, не мог приблизиться к месту, где сидел незнакомец, и только с ужасом наблюдал за происходящим. Наконец, полный злости и отчаяния от собственного бессилия, Арен что-то закричал, чтобы хоть ненадолго отвлечь внимание теней на себя, и призвал Высших в свидетели того, что он, Арен, против творящегося здесь. На мгновение тени шарахнулись прочь от незнакомца, и вокруг него образовалось чистое пространство. Маленький зверь зарычал на теней и бросил благодарный взгляд на Арена. Молодой человек проснулся в холодном поту и долго не мог прийти в себя, досадуя, что не смог остаться рядом и помочь сородичу. К сожалению, Арен никогда не практиковался попадать в тот мир по своему желанию, это происходило непредсказуемо и через разные промежутки времени.

Несколько дней подряд после этого Арен, злясь, заставлял себя работать до изнеможения. В результате вечером он засыпал вмертвую и не видел во сне ничего. Когда он снова очутился в сером мире, то уже не увидел сидящего незнакомца и его спутника. Опасаясь, что произошло непоправимое, молодой человек начал их искать, но не нашел, хотя в последний момент сна показалось, что он все же заметил парня в сером плаще на гребне одной из каменистых гряд. И опять Арен психовал почти целую декаду, ничего не говоря мастеру, потому что считал все происшедшее личным делом. Только побывав в сером мире очередной раз, юноша наконец успокоился, увидев незнакомца, как прежде идущим впереди к неизвестной цели.

Однако на этот раз с незнакомцем не происходило ничего необычного, казалось, он просто ждал. Арен подходил все ближе и ближе, удивляясь, что у него это получается. Когда он находился от сидящих шагах в десяти, сначала обернулся карайн, а затем и человек. Лицо человека казалось знакомым и незнакомым одновременно, хотя общие черты могли быть просто особенностью их рода. Довольно узкое волевое лицо с резкими, но благородными чертами, и серые глаза, отсвечивающие странным металлическим блеском.

– Здравствуй! – первым произнес смущенный Арен, не зная, как отреагирует на его появление незнакомец. – Меня зовут Арен.

– А меня – Халег.

Халег проснулся рывком и, сначала даже не поняв этого, ошарашенно поглядел по сторонам. Только что виденное во сне было настолько явным, что виконт еще чувствовал порыв тела и ошеломляющее ощущение слияния, когда он дружески обнялся с новым знакомым. Это было как любовь с первого взгляда… Или не любовь? Скорее чувство единства. Но встреченный во сне юноша ощущался таким желанным, что Халегу захотелось покраснеть, и он ошалело потряс головой.

– Никогда не замечал за собой интереса к молодым людям, – пробормотал он вслух.

Виконт попытался привести в порядок свои мысли и ощущения, но получалось плохо.

– Что это было?! – задавал он себе вопрос раз за разом.

В ответ на очередное восклицание Халег услышал голос Пепла:

«Зов крови, и ничего больше…»

Молодой человек рассмеялся, и все наконец-то встало на свои места. Пепел же говорил ему раньше, что Арен похож на него, как младший брат. Однако от подобных ощущений легко потерять здравый смысл… Ни к кому из родственников Халег не испытывал ничего подобного… Хотя дорская ведающая обмолвилась, что виконт далеко не все знает о своем происхождении, а тут еще эта встреча. Ладно, когда он прибудет в Дор и встретится с местными ведающими, тогда, по мнению Рады, многое должно проясниться.

Крайний северо-восток Дора. Скалы, влажные от постоянных туманов, и пронизывающие ветра, бессильные развеять пелену, в которой не отличить море от неба. Каменистая бесплодная земля плато и узкие полоски гальки под обрывами, устланные гниющими водорослями. Запустение и тлен, как будто все уже закончилось и больше ничего никогда не начнется. Даже умирать здесь казалось неправильным, не то что жить. Впрочем, в этом краю почти никто и не жил. Ни земля, ни море не могли послужить тут источником пищи.

Кутаясь в плащ, Эталиар Наор, сын народа ’але, день за днем медленно шел вдоль побережья, пристально осматривая местность. Временами он снимал с себя всю одежду и спускался со скал к морю, чтобы с очередной узкой полоски суши под обрывом снизу осмотреть окрестные скалы в поиске хотя бы какого-то намека на то, что искал. Этали не боялся простыть, хотя к вечеру его мутило от холода, вони и усталости, а вот одежда у него была одна, и другой мало-мальски приличной достать в этом краю не представлялось возможным. Последние жилища, которые он встретил по пути, походили на кошмарный сон, а люди, обитавшие в них, – на неупокоенных мертвецов. Кто-то другой мог решить, что об этих местах забыла даже смерть, по крайней мере, та, которую считали своей госпожой народы ’але и си. К счастью, молодой человек не был философом, хотя и его по ночам нередко мучили кошмары.

Второй месяц Эталиар странствовал в этих краях, повинуясь внутреннему зову, и искал, искал. Покинув предгорья древнего Сириана, он, как и посоветовала ведающая, направился на север, а потом на восток на узкий полуостров Х’ала’р[28] с изрезанными скалистыми берегами, который люди именовали Халарским. Молодой человек чувствовал, что его путь лежит туда, правда, искал он сейчас не племянника, которого на самом деле воспринимал скорее младшим братом, а нечто другое – древнюю реликвию народов си и ’але, утерянную в незапамятные времена. А брат? Он действительно найдет его сам, как сказала ведающая. Голос крови и зов силы неизбежно сведут их, если оба останутся живы.

Кошмары, приходившие к Эталиару, были тягучими и безнадежными, ему снились какие-то набеги на побережье, в которых почему-то ’але постоянно оказывались проигравшей стороной, хотя нападавшие на вид казались людьми. Конечно, далеко не все ’але были воинами и не все умели использовать силу, данную им от рождения, но происходящее во снах выглядело дико – молодые здоровые жители побережья подчинялись захватчикам почти без сопротивления.

Из-за кошмаров сон Этали сделался беспокойным и прерывистым. Однажды он проснулся еще до рассвета, опять в холодном поту и в отчаянии от пережитого. Что-то было не так… Нечто даже наяву продолжало давить на его разум, пытаясь сломить волю и заставить отступиться от своих планов. Молодой ’але задумался: тот, кто хочет лишить тебя воли, – твой враг, это являлось аксиомой. Подчинение может идти только вслед за уважением. Если враг невидим и неосязаем, он не перестает быть врагом. Эталиар не имел способностей мага, чтобы разобраться в сути невидимого врага, поэтому сделал единственно возможное – собрался и пошел вперед, стараясь думать только о своей цели.

День проходил за днем, а враг не отступал, но не отступал и Эталиар. Он обследовал уже почти все скалы и расщелины скального плато и осмотрел береговые обрывы насколько удалось. По пути встретилось немало древних развалин, почти уничтоженных временем и непогодой, не раз попадались древние рисунки и письмена на камнях, но письменность была незнакома. Эталиар уже начинал сомневаться в успехе своих поисков, ведь некоторые участки суши ушли под воду уже на памяти местных людей. Надежду давали только собственное ощущение, что реликвия находится где-то здесь, и невидимый враг – если он не отступается от того, кто ищет, значит, шансы на находку еще остались. Хотя ощущения способны выдавать желаемое за действительное, а Эталиар мог просто зайти на территорию какого-то бесплотного существа, неблагосклонного к нарушителю его покоя. В любом случае оставалось обследовать только небольшие холмы на оконечности скалистого мыса и берег под ними.

Полоска зари почти догорела на западе, и небо над головой стало темно-синим, а на севере появились первые звезды. Эталиар устало сидел у костра, подбрасывая в огонь мелкие ветки кустарника. Молодой воин выглядел изможденным, как будто что-то тянуло из него жизнь каплю за каплей, но, однажды закрыв свой разум от чуждого влияния, он старательно избегал любых мыслей о нем, упрямо следуя избранным путем.

Вчера ветер наконец разогнал мглу, и утром впервые за последнее время показалось солнце. Этали счел это хорошим знаком и с удвоенным усердием принялся за поиски. К сожалению, и сегодня они не принесли ничего. Необследованным оставался только небольшой кусок скал почти на самом конце мыса, на то, чтобы обшарить их по камешку, хватит двух-трех дней. Другой бы давно отчаялся, однако Этали, несмотря на почти два месяца изнурительных и бесплодных поисков, продолжал верить в успех.

Утром на второй день Эталиар неожиданно обнаружил среди скал маленький рукотворный грот. В каменной нише еще сохранился след от чего-то круглого, возможно чаши, но ее самой давно уже не было, зато в небольшом тайнике под плоским камнем он обнаружил то, что искал столько дней, – в узком, шириной меньше ладони углублении лежал странный, почти овальный предмет. Он казался выточенным из матового стекла, но на самом деле был из камня. Прохладный жезл удобно лег в руку Эталиара, но тот сразу почувствовал, что артефакт предназначен не ему. Что ж, значит, его получит достойный. И молодой 'але, убрав находку в специально приготовленный кожаный мешочек, пустился в обратный путь на юг.

Когда древняя реликвия спустя тысячелетия почувствовала тепло человеческой руки, в глубинах моря что-то всколыхнулось – Жезл Туманов вновь явился на свет. Начинались новые времена.

Черный ветер в темноте, призрачные тени черных веток, пригибаемых ветром почти до самой земли, и пределом этому на юге – полоса скалистых холмов чернее самой черноты. Скрип и стоны деревьев под ураганными порывами южного ветра.

Всполохи зарниц над далекими горами предвещали бурю. В кромешной предгрозовой тьме два человека двигались навстречу друг другу и не подозревали об этом.

Высокий беловолосый мужчина пригибался, пряча голову под капюшон дорожного плаща, и пытался разглядеть местность, но даже другим зрением мало что мог различить. Что-то странное творилось кругом и не давало сосредоточиться. Хотя в этот год засуха пощадила сочные луга центрального Дойна, здесь, на каменистых почвах плато, солнце выжгло чахлую траву, и она шелестела под ногами, как неживая.

«Обитель смерти», – подумал Мелианор и поежился.

Может, напрасно он поддался внутреннему беспокойству, снедавшему его после странного разговора с Тиной полгода назад. Девушка тогда приболела, и хотя опасности ей не угрожало, но жар слегка туманил разум.

– Они придут, – пробормотала Тина однажды под вечер, приоткрыв глаза.

– Кто придет? – вздрогнул придремавший около ее постели молодой маг.

– Вернутся те, кто ушел, – терпеливо пояснила его подопечная каким-то несвойственным ей голосом.

Сирота не была ведающей или ее дар был настолько слаб, что почти не проявлялся. Однако больные нередко уходят за грань обыденного восприятия и могут увидеть то, что обычно открыто только опытным ведуньям. Мелианор насторожился, поняв, что Тина видит сейчас недоступное простым людям и даже ему. При словах «они придут» он почему-то сразу же подумал об отце и брате, ушедших неизвестно куда несколько десятилетий назад.

– Нет, не они, – поправила его девушка, – хотя им путь откроется тоже. Я говорю о твоих предках, и не только твоих. Они ушли, чтобы найти и уничтожить источник зла, с которым им довелось столкнуться и вступить в битву на этой земле. Но зло оказалось хитрее, часть его затаилась где-то здесь. – При слове «здесь», Тина слабо махнула рукой в направлении севера или северо-востока. – Некоторые из сражавшихся со злом остались, чувствуя это, но были не в силах объяснить остальным, почему сделали так…

Мелианора пронизывала неудержимая дрожь, не могла сирота знать того, о чем он сам прочитал лишь недавно. В одной из библиотек затерянных городов почти случайно его взгляд упал на небольшой лист пергамента, которому не нашлось места на полках. Больше всего рукопись походила на недописанную поэму. Начало текста найти не удалось, зато в нем говорилось, что: «Славные предки, Носители Жизни, ушли в край далекий за солнцем закатным… Но зло притаилось, смешалось с землею, прикинулось пеплом, лишь верные смерти его отличали». Молодой маг не сразу догадался, кого поэт назвал «верными смерти», пока не сообразил, что тот имел в виду народ, чаще упоминаемый как Повелители, или Властители, Смерти. Мелианор слышал о нем, но ни разу не видел никого из этого народа или хотя бы того, кто мог бы по праву считаться их потомком. Повелители Смерти однажды исчезли, как туман над морем в лучах утреннего солнца, и больше не появлялись, хотя из легенд явствовало, что именно они остались, чтобы стеречь древнее зло. Может, в результате последовавших катаклизмов и разделения мира на каверны эти земли оказались им недоступны? Молодой денери не нашел ответа на этот вопрос и тогда, повинуясь внутреннему зову, отправился туда, куда некогда в полусознании указала его воспитанница, – на северо-восток. Где-то в тех краях или даже на месте северных островов и произошла схватка Повелителей Жизни и Повелителей Смерти с некой силой, именуемой древним злом. Где-то там стоило искать ответы на все вопросы, которые появились у него после чтения книг и рукописей в потаенных городах Сириана.

Подхлестываемый порывами ветра и первыми резкими струями ливня, Мелианор продолжал идти на север.

Внезапный грозовой ливень сменился непрерывным мелким дождем, серебристая мгла повисла над полями. Камни сделались скользкими, а тонкий слой земли поверх скальной основы разъезжался под ногами. Тут и там стояли неглубокие лужи, и ручейки стекали в сторону западных низин. Мелианор упрямо шел к пока неизвестной цели.

Каково же было удивление мага, когда среди серебристой вуали, покрывшей весь видимый мир, обозначилась темная человеческая фигура, двигающаяся прямо навстречу ему. От неожиданности Мелианор остановился: вероятность встретить человека в такую погоду в этих местах вдали от редких убогих селений была почти нулевой.

Встречный не сразу заметил княжича, потому что шел, вжав голову в плечи и опустив лицо, похоже, незнакомцу нездоровилось. И все же в трех шагах он поднял лицо, и взгляд Мелианора встретился со взглядом молодого мужчины. Только незнакомец не был ни денери, ни кем-то из исконных народов, населявших здешние края. Стального цвета волосы и такие же глаза на бледном усталом лице. Княжич никогда не видел живьем настоящих Повелителей Смерти, как их называли легенды, но чутье давало однозначный ответ – незнакомец являлся одним из них, и никем другим.

«’Але, их звали ’але. Или х’але. На разных диалектах название звучало по-разному», – вспомнил Мелианор.

На поясе у молодого ’але висел длинный узкий меч. Глаза незнакомца, блеснув, цепко оглядели неожиданного встречного и потухли снова. Он был болен, но оставался не менее опасным – в движениях, несмотря на нездоровье, чувствовалась упругая сила опытного бойца. Мелианор не боялся, но подавить рефлекс на опасность оказалось трудно. Встречный болезненно усмехнулся и, протянув правую руку ладонью вперед, произнес:

– Мы не враги!

От этих слов повеяло чем-то древним, как мир, и Мелианор поверил им.

– Меня зовут Мелианор! – отозвался он.

– Эталиар, – наклонил незнакомец голову.

Молодой маг со скрытым удивлением рассматривал сына легендарного народа и недоумевал. О нем ли говорила Тина и что их может связывать?

– Ты искал меня? – спросил Мелианор.

’Але вскинул голову:

– Нет. То, что я искал, я уже нашел. Но не уверен, успею ли передать нашу реликвию в нужные руки… Я умираю… – тихо произнес он, будто стесняясь об этом говорить.

Княжич молчал, не зная, что ответить нежданному знакомому – жизнь на самом деле едва удерживалась в нем, хотя на первый взгляд это понял бы далеко не каждый.

– Я проживу еще несколько дней и постараюсь успеть встретить кого-то своей крови или близких к нам. Но время дорого, мне пора идти.

– Постой! – остановил его Мелианор, заступив дорогу и чуть не схватив за руку.

К удивлению молодого денери Эталиар остановился и повернул голову, не сделав попытки отстраниться. Их взгляды сплелись – сталь и белый огонь. Кажется, в этот момент оба почувствовали нечто большее, чем каждый из них чувствовал по отдельности.

– Я не дам тебе умереть, что бы ни пыталось забрать твою душу туда, откуда нет возврата, – внезапно сказал Мелианор, не до конца понимая, почему так говорит, но ощущая, что сказанное верно.

Чуть раньше он вспомнил, что его предков называли Повелителями Жизни. Молодой денери никогда не задумывался о целительстве и тому подобных вещах, хотя некоторые приемы знал, но если в древнем названии его народа была хоть доля правды, он должен попытаться помочь.

– Ты понял, что со мной? – удивленно вскинул брови ’але. – Даже я не понимаю произошедшего полностью, но чувствую, что моя смерть больше не принадлежит Той, Кому служит наш народ. – Его взгляд помрачнел.

– Я маг, – просто ответил Мелианор, – и вижу многое, что скрыто от простых глаз. Сейчас я чувствую, что исход еще не предрешен и я имею право вмешаться.

– А ты не боишься, что мое тело стало вместилищем зла? Если бы я уже успел найти того, кому могу передать священную реликвию нашего народа, я попросил бы убить меня, пока еще остался шанс, что душа уйдет туда, куда уходят души всех ’але.

– Не спеши. Если ты говоришь о древнем зле, с которым сражались наши предки, то оно не успело поразить твою душу, лишь тело затронуто его дыханием.

– Здесь помнят о тех временах? – Сомнение звучало в голосе Эталиара.

– Мало кто слышал о том, но мне посчастливилось добраться до библиотеки запретных городов. Я многое понял, хотя и не все…

Эталиару захотелось сесть прямо на пропитанную водой траву, ноги с трудом держали его, а зрение мутилось. Собеседник был прав как минимум в одном – то, что называли древним злом, каким-то образом проникло в его тело и начало пить душу, но пока не смогло разрушить ее.

– Я помогу тебе встать, и мы найдем укрытие от дождя, – послышался голос мага-денери. – Этали догадался, что беловолосый юноша принадлежит к легендарному народу, не менее древнему, чем ’але. – Потом я постараюсь исцелить тебя. Мне было предсказано, что я встречу кого-то из твоей расы в этих местах, хотя никто из вас давно не появлялся на наших берегах. Позже я подумал, что могу найти здесь и ответы о сути того, что произошло в древние времена, и о том, что ждет нас впереди. Если я правильно понял, то для этого мы должны пойти вместе. Каждый увидит то, что не сможет увидеть другой, а вместе мы поймем все. Но для этого я должен помочь тебе исцелиться.

Не раздумывая, Мелианор помог Эталиару подняться и, подставив плечо, повел его к невысокому скалистому холму в надежде отыскать укрытие от дождя.

Холм оказался рассечен множеством трещин, но ни одной пещеры промокшим путникам найти не удалось. Камень холма был слишком тверд, он трескался и отпадал пластами, но ни единого углубления или промоины не образовалось в его толще за истекшие века. Мелианор обнаружил узкую расщелину, отчасти перекрытую сверху каменной глыбой, и пролез туда, следом за ним протиснулся Эталиар.

О том, чтобы разжечь костер, не шло и речи. ’Але опустился на каменный уступ, прижавшись к стене расщелины, и прикрыл глаза. Денери растянул свой плащ так, чтобы постараться закрыть сверху обоих, его самого уже слегка знобило от холода. Некоторое время оба молчали. Мелианор пытался почувствовать и сообразить, что он может сделать для исцеления нежданного товарища.

Однако первым заговорил все же Эталиар:

– Если я не смогу идти или зло станет сильнее меня, отдай эту вещь первому встречному ’але или тому, кому сочтешь нужным. Она сама поведет тебя. – Тихий вздох сорвался с его губ. – Это очень древний предмет, им владели наши далекие предки, потом, когда большинство ’але ушли за Предел, он остался у наших потомков в этих краях. Но я не знаю, как он попал именно сюда.

Эталиар вынул из-под плаща удлиненный овальный камень, бесцветный, но слегка туманный изнутри.

– Это он, – произнес ’але. – Предки называли его Жезлом Туманов. Даже за Пределом не сохранилось точных сведений о том, как им пользоваться и что он дает. Но в руках того, кто станет им владеть по праву, камень должен открыть себя, так говорят легенды. Я не знаю, что это значит. Сестра поручила мне отыскать одного из носителей нашей крови и рассказать ему о камне. Ранера считала, что именно он – избранник, но это может подтвердить только камень. Однако я решил отправиться на поиск реликвии сам. Возможно, я опередил события, хотя одна мудрая женщина посоветовала мне отправиться сюда. Тот, ради кого я пришел, сможет найти меня, даже если я не найду его, так сказала ведающая пути. – Спрятав камень, Эталиар устало прикрыл глаза.

Мелианор видел, что ему даже говорить трудно, и готовился к работе.

– «Белое небо, белое солнце, Белые птицы крыла распахнули…» – Денери речитативом, как это обычно делают ведуньи, читал одно из древнейших заклинаний, которое само вспомнилось в этот час.

Как настоящему, а в наименовании людей истинному магу ему для работы не требовались словесные формулировки, но это заклятие служило обращением к определенным силам и создавало особое магическое поле. Эталиар слегка удивленно поглядывал на мага, но ни словом, ни жестом не нарушил его действа.

Вытянув руки вперед и развернув их ладонями к небу, Мелианор продолжал:

– «Игристым вином светлых сумерек полночь вольется по жилам, и сгинет нерода[29], осыплется пеплом, развеется ветром, смешается с морем и сгинет навеки, расстанется с жизнью!..»

Он еще долго говорил, развернув через некоторое время левую руку ладонью вниз над плечом Эталиара, а потом и правую. На последних словах заклятия маг-денери призвал белый Огонь Жизни. Ослепительное белое пламя рванулось откуда-то сверху через его руки, и он сам стал столбом белого пламени. Мелианор даже не смог закричать – перехватило дыхание, зато услышал вскрик ’але. Глаза мага почти не видели, однако он осознавал, как неведомое зло, проникшее в Эталиара, не выдержав напора, сначала нехотя стало покидать облюбованное тело, а затем, почуяв подвох, рванулось, но тут же вспыхнуло и перестало быть, даже не успев обрести устойчивую форму.

Мелианор обессиленно осел, едва не придавив своего пациента. Удивленный Эталиар, аккуратно высвободившись из-под тела мага и уложив своего целителя на его же плащ, с изумлением ощупывал себя, оглядывался вокруг, не веря своим глазам и понимая, что мучительное и тлетворное наваждение покинуло его. Только заметная слабость напоминала о страшном прошлом.

Сейчас нужно было отдохнуть. Эталиар постелил свой плащ, передвинул Мелианора, прижался к нему, чтобы согреть своим теплом, и, укрывшись плащом вместе с ним, провалился в забытье. Что ж, если молодой маг-денери спас его жизнь и избавил душу от неведомого зла, – путь Эталиара теперь рядом с ним.

На следующий день мелкий нудный дождь все так же продолжал моросить. Мелианор чувствовал себя разбитым, но тут же тщательно проверил нового знакомого. Следов былой напасти почти не осталось, однако он повторил обряд в упрощенном варианте, чтобы быть полностью уверенным в результате.

’Але, еще раз обследовав холм, нашел грот, где они и провели три дня, пока не набрались сил. Сначала молодые люди почти не разговаривали – слишком неожиданной оказалась их встреча и последовавшие за ней события. Эталиар заговорил первым.

– Куда ты направлялся, когда мы встретились? – немного смущаясь, спросил он. – Теперь я здоров и мог бы сопровождать тебя, если ты не решишь иначе.

Мелианор с удивлением посмотрел на молодого ’але, за эти дни он не то чтобы не вспоминал об изначальной цели пути, но она как-то отступила на второй план из-за неожиданных событий.

– Я шел на север. Где-то там наши предки сражались с древним злом. Думал, что найду кого-то, кто сможет мне помочь разобраться в его сути и в том, что ждет этот мир. Но я встретился со всем, что искал, гораздо раньше.

Эталиар удивленно вскинул брови:

– Ты искал то, с чем встретился я?

– То, что проникло в тебя, было лишь частью того, о чем повествуют древние легенды.

– Но этого оказалось достаточно, чтобы едва не привести меня к полной гибели! Стоит ли искать все остальное?!

Мелианор вздохнул:

– Если бы ты знал, с чем столкнешься, то мог бы не допустить того, что случилось. Хотя зло коварно, и я не буду утверждать, что мой поиск безопасен.

– Но ты собираешься продолжить его?

– Да.

– Тогда я последую с тобой, если не прикажешь тебя оставить.

На этот раз пришел черед удивиться Мелианору:

– Я не держу тебя, ты свободен. Я выполнил свой долг перед жизнью, и ты ничем мне не обязан.

’Але покачал головой, он был совсем не согласен с этим.

– Но, если ты хочешь, мы можем пойти вместе, – закончил маг-денери.

– Тогда я пойду, – упрямо наклонил голову Эталиар и стал проверять перевязь меча.

На следующее утро они выступили в путь.

Халег не спеша шел по одной из улочек городка и немного нервничал. Улицы городков южного Дора были порой настолько узки, что напоминали трещины в скалах, грозящие обвалом в любой момент. Вот, например, на этой в некоторых местах он мог коснуться стен на противоположных сторонах улицы, просто разведя руки в стороны. Где-то здесь виконт должен был встретиться с той, кто покажет ему дальнейший путь, как сказала юная ведающая, ставшая подругой Лерики.

Внезапно где-то впереди раздался женский крик:

– Пощадите меня!

Из проулка навстречу ему выбежала невысокая женщина в развевающемся сером балахоне и, увидев Халега, остановилась. Ее глаза расширились, и с криком: «Да-нери, примите и защитите меня!» – она бросилась перед ним на колени, склонив голову.

Откуда-то из-под ее одежды выпал продолговатый предмет знакомых молодому человеку очертаний, но женщина его тут же подобрала. Мгновение Халег с удивлением смотрел на склоненную голову женщины с такими же пепельными волосами, как у него, разве что более светлыми, а сознание тем временем подсказывало, что продолговатый предмет являлся таким же жезлом, как и лежащий у него в кошеле.

– Принимаю! – машинально произнес виконт.

И тут же из-за поворота выскочил слегка запыхавшийся высокий мужчина с обнаженным клинком в руке, его волосы были темными с пепельным оттенком, но в этот момент они показались Халегу скорее грязными. Виконт положил руку на рукоять меча, и тот с шелестом покинул ножны. Тем временем женщина отползла по брусчатке улицы немного за спину молодого человека и затихла.

– Где эта шлюха и воровка?! – выкрикнул взбешенный мужчина, шаря глазами по сторонам.

И тут его взгляд уперся в длинный клинок Халега, перегораживающий улицу.

– А ты что…?! – Незнакомец было выругался, но осекся, переведя взгляд на лицо виконта.

Он откровенно не ожидал подобной встречи в этом месте.

– Простите! Но эта женщина украла жезл одного из братьев и, не имея на это никакого права, воспользовалась им!

– И за это вы хотите ее убить?! – Халега медленно начала заливать холодная ярость.

Незнакомец что-то почувствовал, но по инерции продолжил:

– Подстилка должна знать свое место!

Виконт ощущал, что обвинения незнакомца в чем-то обоснованны, но подобное поведение по отношению к женщине, пусть даже и совершившей проступок, в тяжести которого он сильно сомневался, Халег принять не мог.

– Вы хотите обсудить это подробно? – холодно произнес он, поднимая острие клинка на уровень груди мужчины.

Виконт считал, что за истекшие годы он научился контролировать всплески того, что жило внутри него, но, вероятно, незнакомец оказался более восприимчив, чем другие люди.

– Н-нет! – запинаясь, произнес он и, опустив оружие, стал пятиться в обратную сторону.

Халег не препятствовал ему, и вскоре из-за поворота, за которым скрылся незнакомец, раздался топот ног убегающего человека.

Виконт, убрав клинок в ножны, повернулся к женщине, все так же сидевшей около стенки дома, и подал ей руку, чтобы помочь подняться. Та сначала отдернулась в сторону, но потом все же приняла его помощь и встала.

– Спасибо вам, да-нери! – сказала она и, нагнувшись, припала к руке Халега губами.

На этот раз он, совершенно не привыкший к подобным проявлениям благодарности, еле сдержался, чтобы не отдернуть руку.

– Это лишнее, – вежливо произнес виконт. – Лучше объясните, что произошло на самом деле.

Женщина вздрогнула, но, пересилив себя, произнесла:

– Моя жизнь теперь в ваших руках, да-нери. Вы и правда ничего не поняли?

– Нет, – честно признался Халег. – Хотя жезл в ваших руках мне знаком. Я получил такой же, когда был на Керионе.

Женщина с облегчением вздохнула, она не ошиблась, посчитав этого молодого человека истинным жрецом.

– Единственное, что я знаю, что этот жезл связан с Той, о Которой не говорят. – Увидев непонимание в глазах собеседницы, виконт добавил: – Так ее называют на Керионе. На Райнском архипелаге ее именуют Та, Которая всегда с тобой.

– Меткое наименование, – устало улыбнулась женщина. – Хотя у Нее есть и личное имя, но его не стоит произносить без нужды. Так что же именно вы хотите узнать? – спросила она после небольшой паузы.

– Ваш преследователь обвинил вас в краже жезла и сказал, что вы не имеете на него права, но при этом смогли воспользоваться им. Разве это может сделать кто-то посторонний?

– Это очень длинная тема, но скажу сразу, что жезла я не крала. Его, видимо, потерял кто-то из младших жрецов на храмовом дворе. Я просто подобрала его.

– И не вернули? – уточнил Халег, хотя это было понятно и так.

– Да, я не вернула его сразу после того, как нашла, – опустила глаза собеседница. – Что-то подсказывало мне, что он окажется нужен в моих руках для спасения других. А растяпа, потерявший свой жезл, вполне мог и подождать. Так оно и оказалось. Если бы не жезл, то могло случиться так, что мои сестры погибли бы или попали под чужое влияние.

Что-то это напоминало Халегу, а именно, историю на болотах, где он силой Смерти, как это стало понятно уже позже, ограждал своих друзей от болотного зла, несущего им смерть. «Смерть против смерти», – подумал молодой человек. И это ее: «сестры»… Жрицы, послушницы храма? Вряд ли. Для него было привычно, что сестрами называют друг друга ведающие. Эта женщина к тому же ведающая? И, внимательно взглянув в ее глаза, виконт понял, что да.

Женщина тоже кивнула, она, кажется, восприняла ход его мыслей.

– Чужой маг хотел рассорить нас, а когда это не удалось, проявился сам. Нам едва удалось справиться с ним всем вместе. Старейшая назвала его порченым истинным.

Халег чуть не поперхнулся. «Кукловод, больше это не мог быть никто», – решил он. В Игмалионе неких истинных магов с порченым даром называли именно так за их неоднократные попытки тайно повлиять на события в стране.

– Когда это было?! – Виконт нечаянно слишком сильно схватил женщину за плечо, и та поморщилась. – Простите! – произнес он, убирая руку. – Мне и моим друзьям тоже довелось столкнуться с ними.

Женщина была очень удивлена и заинтересована, но сначала ответила на вопрос:

– Уже довольно давно, больше трех лет назад.

– Смута и мятеж на юге Дора в то время – дело их рук. Потом два года о них не было слышно ничего, но прошлым летом они объявились вновь.

– После того случая я вскоре уехала отсюда и вернулась не так давно. Больше я ни с кем подобным не сталкивалась. Сиранна может знать что-то еще, я могу проводить вас к ней.

– Да, я очень хотел бы с ней познакомиться. – Халег замялся. – А жезл вы тогда забрали с собой?

– Да. Сначала я просто не могла с ним расстаться, а потом понадеялась, что все уже забыто, и не хотела ворошить прошлое, – смущенно ответила она.

Халег понял ее – ощущение силы в твоих руках являлось слишком притягательным, чтобы от него было легко отказаться. Он не одобрял поступка пепельноволосой женщины, но и не мог ее осуждать. Ведь, насколько он понял, ведающая воспользовалась силой жезла всего один раз, и то не для личной выгоды. В конце концов, Той виднее, в чьих руках жезл принесет больше пользы, иначе за прошедшее время ситуация могла сложиться совсем по-другому. О себе он в этот момент даже не вспомнил.

– Как же вам удалось воспользоваться жезлом, ведь ваш обвинитель утверждал, что вы не имеете на это права?

– Давайте зайдем в дом и там в спокойной обстановке я расскажу все, что вас интересует.

Во время беседы они шли по городским улочкам и сейчас остановились напротив неприметной двери в стене невысокого дома где-то на окраине городка. Женщина открыла дверь ключом и, отворив ее, впустила спутника внутрь, где было совершенно темно. Никакой опасности не чувствовалось, и Халег вошел. Женщина, заперев дверь изнутри, зажгла масляную лампу. Все жилище состояло из одной комнаты с кроватью, столом и полками вдоль стен, на которых стояли посуда и книги. Выдвинув стул, хозяйка предложила гостю присаживаться, а сама стала собирать на стол, видя, что он только что с дороги. Поставив еду, она тоже села и начала свой рассказ:

– Согласно древним легендам, некогда существовало два народа, они именовали себя Подателями или Носителями Жизни и Смерти и были неразрывно связаны, как две стороны одной монеты, как жизнь и смерть. Только смерть они не представляли себе неизбежным злом, а всего лишь переходом из одной жизни в другую. Нам сложно судить об этом, потому что за тысячелетия, миновавшие с тех пор, знания оказались почти полностью утрачены. Да и сами эти народы давно покинули наш мир. Куда они ушли – неизвестно. Но среди людей этого мира остались их прямые потомки. Утратив знания, они не утратили связи с силами, на которые были завязаны их древние предки. Кровь беловолосых Подателей Жизни сохранилась в расе денери, до недавних пор обитавшей на севере Дорского полуострова.

Халег слушал с все возрастающим удивлением, ничего подобного не рассказывали даже на северо-востоке, не говоря уже о центральном Игмалионе; а о других расах, чьи потомки живы до сих пор, он вообще слышал впервые. Женщина же тем временем продолжала:

– А к пепельноволосым Подателям Смерти, точнее, к их далеким потомкам относимся мы с вами и другие похожие на нас. Только такие, как мы, оказались рассеяны среди людей по всей каверне. Наш народ испокон веков делился на Старший и Младший. Старшие были жрецами, а Младшие подчинялись и служили Старшим. Со стороны различия между двумя ветвями практически незаметны, но те, кто к ним принадлежит, обычно знают, из какой они ветви. Во мне кровь Младшего народа, а в вас, как и в том жреце, что хотел покарать меня за своеволие, – Старшего. Я обязана подчиняться Старшим по праву крови. Но только принадлежащие к любой из ветвей нашего народа могут без обрядов и других ухищрений напрямую обращаться к Той, о Ком на Керионе не говорят. – Легкая торжествующая улыбка проскользнула по губам хозяйки дома.

– Какая чушь! – вырвалось у Халега. – А как же жрецы в многочисленных храмах Той, вообще не имеющие отношения к нашей расе?

Почему-то он сразу и безоговорочно поверил рассказу этой странной женщины о двух древних народах.

– О! Это не жрецы, а убогие фигляры, пытающиеся добиться Ее благосклонности с помощью кривляний перед алтарями и бесчисленных жертвоприношений. Она принимает жертвы, но такие жрецы ей ни к чему! – Женщина засмеялась.

И все-таки Халегу казалось, что она в чем-то ошибается или же он чего-то не понимает, но решил оставить выяснение этого вопроса на будущее, однако спросил о другом:

– Почему ваш преследователь был с оружием, хотя вы назвали его жрецом, ведь обычно жрецы оружием не пользуются?

– Только не у нашего народа, – грустно улыбнулась женщина. – В наших храмах и общинах все мужчины Старшего народа испокон времен являются воинами и жрецами одновременно.

Халег задумался, слова новой знакомой объясняли некоторые моменты из его собственной жизни, но еще многое оставалось непонятным. Заметив, что женщина немного отошла от потрясения, пережитого на улице, виконт решился спросить:

– Как же мне звать тебя, сестра? – Почему-то именно это обращение показалось уместным.

Пепельноволосая женщина слегка расширила глаза, но невозмутимо ответила:

– Меня можно называть Сиан, под этим именем я известна другим сестрам. Я обязательно познакомлю тебя с ними, возможно, вы узнаете друг от друга еще нечто нужное. Во всяком случае, Старейшей будет очень интересно узнать что-то новое о порченых магах, названных тобой кукловодами, с одним из которых она справилась тогда при нашей помощи.

– А меня зовут Халег, Халег ло’Айри, я родом с Северных Пустошей.

Сиан очень внимательно посмотрела на виконта, но ничего не добавила.

Глава 17

Рука бога

Имена встают в огне.

Ты приблизился на миг,

Ты протянешь руку мне,

Я услышу чей-то крик.

Элсар Раэти

В одном из боковых приделов храма Хайрет, богини Смерти, проводилось традиционное жертвоприношение по обряду обращения к богине. Посреди небольшого, но высокого каменного помещения, больше похожего на склеп, куда свет сейчас проникал только через две узкие щели почти под самым сводом, высокий и худощавый пожилой мужчина в одеянии старшего жреца проводил ритуал. Он делал ритуальные надрезы на теле молодой рабыни, лежащей связанной на алтаре из темного камня, изредка произнося слова на полузабытом языке. Двое помощников молча помогали ему. Рабыня, как обычно, опоенная специальным наркотическим зельем для введения в глубокий транс, лежала совершенно безучастно. Ей предназначалась роль не только жертвы, но и медиума в случае, если богиня вдруг отзовется на обращение к ней. Этого не происходило уже сотни и сотни лет. Из года в год проводились обряды, одни жрецы сменяли других, создавались и уходили в небытие королевства – богиня не отвечала на обращенные к ней молитвы и предназначенные ей жертвы. Лицо жреца, украшенное сложными геометрическими татуировками на лбу и щеках, было хмурым.

«После завоевания Дора молодым тщеславным королевством Игмалион даже отправления самых главных обрядов приходится держать в тайне, – раздраженно думал он. – Как же, игмалионские святоши, поклоняющиеся Троим, запретили принесение человеческих жертв. Древние боги, хотя и проявляют свою волю крайне редко, не допустят замены жертв пустословием. Они благосклонны к тем, кто почитает их, но трудно заслужить это внимание, еще страшнее – попасть к ним в немилость. Кара древних ужасна, и от нее не уйти никому, кто посмел их разгневать.

А ведь в незапамятные времена власть жрецов богини простиралась от Керионского нагорья на юге до Крайнего Запада, теперь одичавшего и пустынного. Великие города, великие храмы катастрофа сровняла с землей или их поглотили морские волны. Люди разгневали богов, и те покарали недостойных, оставив на произвол случая. Мало кто выжил, еще меньше осталось тех, кто сохранил древнее знание и древние уложения». Многочасовой обряд, заученный до последнего штриха и отработанный десятилетиями практики, шел своим чередом.

«Аристократы древнего Дора блюли закон, полученный от предков, и чтили своих исконных богов. Но где они, блюстители закона?.. – с горечью подумал жрец. – Тайный отдел во главе с так называемым Мертвым Герцогом проделал все быстро и жестоко – королевская династия и ее главные сторонники уничтожены до последнего человека. Отменено и запрещено рабство, а вместе с ним древнее Семейное уложение, по которому несовершеннолетние дети являлись собственностью родителей, а жена – своего мужа. Храмы, конечно, оказались им не по зубам».

Жрец поморщился – внешность обнаженной рабыни оставляла желать лучшего, если не считать ее прелестей.

«В прежние времена для жертвы выбирали самых привлекательных юношей и девушек, причем нередко аристократического или полуаристократического происхождения. А в жертву за благоденствие семьи знатные люди приносили своих первенцев, а не ублюдков от первой попавшейся служанки. Но что поделать – приток живого товара в храм сильно сократился…»

С запретом на легальную работорговлю храм лишился не только солидного дохода, но и источника пополнения храмовых слуг и потенциальных жертв. Раньше некоторым пиратам было сподручнее сбывать живой товар в храмы, которые, удовлетворив свои нужды, открыто продавали излишки на рынке рабов.

Да, народ, тысячелетиями воспитываемый в страхе и почтении перед жрецами и жрицами, до сих пор не осмеливался воспротивиться их власти. Но теперь оставался только один полулегальный источник – храмовые слуги пополнялись за счет несостоятельных должников. Храм охотно давал деньги под проценты, и самые невезучие заемщики расплачивались своей свободой или же своими близкими – Семейное уложение официально более не существовало, но при расчете с храмами продолжало действовать. Правда, в связи с новыми порядками все будущие храмовые слуги от своей свободы отказывались добровольно, а если не соглашались сразу – жрецы знали много способов их уговорить.

Но не только запрет на рабство сказался на благоденствии храма: усилиями игмалионского военного флота и отщепенцев с так называемых Северных Пустошей были уничтожены почти все пиратские базы. Бесплодные земли на севере Восточного материка ранее принадлежали Дору, но их население и тогда постоянно противилось порядкам метрополии. Туда испокон веков бежали несогласные, что вполне устраивало государство. Только работорговцы периодически прореживали местное население, уводя наиболее годных для продажи. Но около ста лет назад люди Северных Пустошей как кость в горле встали между Дором и южными землями, с охотой приняв подданство Игмалиона. Население там было невелико, но, как показала история, недооценивать его не стоило.

Неожиданно жрецу показалось, что алтарь потеплел под рукой, а потом… Глаза рабыни вдруг широко распахнулись, а ее губы произнесли странным чуждым голосом:

– Он уже идет… Но бойтесь встречи… – Глаза женщины закрылись, и больше ничего добиться от нее не удалось, несмотря на все ухищрения и особые приемы.

Когда останки жертвы бросили в море на съедение кишевшим около храма хищным тварям, привычно ожидающим пищи, жрец надолго задумался. Он был озадачен и расстроен.

Если не почудилось и алтарь на самом деле потеплел, то в сумме с голосом жертвы это могло означать только одно – богиня возвращается. Это одновременно пугало и радовало. Но почему «он», ведь богиня «она»? И чем она может быть недовольна, ведь, несмотря на все перемены, обряды исполняются в точности и в отведенное время? Почему она не сказала, что ее не удовлетворяет? Недостаточно жертв? Отсутствие на храмовых обрядах народа, как было в древности? Не исключено, но в те времена богиня на обрядах Обращения и других, проводимых в ее честь, нередко подавала знаки своего присутствия, судя по сохранившимся хроникам. За последние тысячелетия такого не случалось ни разу. Поэтому большинство обрядов уже давно проводились только в присутствии посвященных.

Не придя к однозначному выводу, жрец велел двум посвященным низшего звания, участвовавшим в обряде, молчать об увиденном, пока он не разрешит им говорить об этом.

Тервион, застонав, приоткрыл глаза, но увидел лишь неясные блики света среди нагромождения камней. Он провел рукой по лицу – липкое, значит, кровь. Голова разламывалась от боли. Сбоку послышался шорох, юноша сфокусировал взгляд. Светлые волосы, бледное лицо с ввалившимися глазами, потемневшие губы что-то шепчут, но слов не разобрать.

– Элсар! – хрипло позвал он.

Горло саднило, как после громкого крика. Светлая фигура двинулась, качнулась и, не удержав равновесия, отлетела, ударилась о каменную стену и со стоном сползла вниз. Тервион попытался оторваться от каменной глыбы, на которой лежал спиной, и его тоже повело, мир качало, как в сильный шторм. Юноша присел, чтобы не упасть, к горлу подступила тошнота, он пополз на четвереньках по направлению к упавшему товарищу. Голова сильно кружилась, наверно, он ударился ею перед этим. Но вот что случилось «перед этим»?

Добравшись до товарища, Тервион помог тому приподняться и прислонил его к стене. Теперь стало понятно, что они находятся в маленькой пещере, причем выход из нее завален каменными глыбами, между которыми просачивается дневной свет.

– Где мы? – произнес Элсар слабым голосом, приоткрыв глаза, вокруг которых залегли кошмарные темные тени.

– Кто его знает! Я вообще ничего не помню! – Тервион привычно встряхнул темной шевелюрой и скривился: головокружение снова напомнило о себе.

– Кажется, мы куда-то ехали… – неуверенно начал его товарищ.

– Ехали?.. Постой! А ведь верно! Только где же тогда наши карайны?!

– Я свою чувствую… – тихо ответил Элсар после небольшой паузы. – Только ей ненамного лучше, чем мне.

– А мой?! Где же он?! Ари!!!

– Его завалило камнями, хотя и не сильно. Только лапу ушиб, – почти прошептал светловолосый, полуприкрыв глаза.

– Ты его слышишь? – удивленно вскинулись брови Тервиона. – А почему я не слышу?!

– Я всегда его слышал. – Элсар дотронулся до плеча товарища. – Не кричи! К тому же Ани подтвердила. Успокойся, и ты услышишь тоже.

Темноволосый парень заставил себя расслабиться и внутренне прислушаться. Мысленный голос карайна был слаб, а голова гудела, поэтому Тервион и не услышал его сразу. Юноша когда-то дал своему карайну имя Илари – Беглец, но нередко звал того просто Ари. Котенок дважды бежал из питомника, пока не нашел себе напарника. Ко всем людям, кроме Тервиона, Илари относился как к досадному недоразумению, исключение составлял еще Элсар, которого карайн слушался почти как напарника и, кажется, даже побаивался за то, что он слишком хорошо чувствовал юного карайна своего приятеля с самого начала и не раз ловил того на готовящихся шкодах. Это позже Илари запал на карайну Элсара, и ему пришлось быть особенно вежливым с напарником своей возлюбленной. Карайну по-полному звали Рихани, и она была на три года старше, но, ко всеобщему удивлению, ответила взаимностью непоседливому подростку.

Снабжая всех темных богов цветистыми эпитетами, Тервион отправился почти на четвереньках в направлении, откуда услышал «голос» карайна. Тот обнаружился в небольшой нише, снаружи наполовину заваленной осыпавшимися с потолка камнями. Камни оказались небольшими, хотя их и было немало. Тервион, а потом и добравшийся до них таким же способом Элсар стали разбирать завал, Илари то ли мяукая, то ли поскуливая, пытался им помочь со свой стороны.

Через полчаса карайна удалось откопать настолько, что тот смог вылезти сам. Правая лапа Илари была сильно ушиблена и распухла, но перелома, к счастью, не обнаружилось. Со слов карайна, имелись и другие ушибы, но хотя они и болели, двигаться не мешали. Достав из седельной сумки снадобья и бинты, Тервион перевязал лапу. После этого друзья отправились отыскивать второго карайна.

К всеобщему удивлению, Рихани оказалась с другой стороны каменного завала, перекрывавшего выход из пещерки. Посмотрев на расположение неустойчивых глыб, Элсар запретил ей даже приближаться к ним.

Изрядно отхлебнув укрепляющих снадобий, товарищи принялись раскачивать и сталкивать глыбы наружу, освобождая проход. Илари они разрешили помочь им уже под конец.

Когда последняя глыба, перекрывавшая проход, рухнула, взору открылась совершенно фантастическая картина. Лучи солнца ярко освещали противоположную стену гигантского отвесного обрыва, ни нижнего, ни верхнего края которого не было видно. Маленькая пещерка выходила в большой грот, через широкий вход которого и виднелся этот обрыв.

Вырвавшись из заточения, Элсар сразу бросился к Рихани, чтобы посмотреть, все ли в порядке с ней. Тервион осторожно подобрался к выходу из грота и оглядел местность. На второй взгляд картина оказалась еще более поразительной. Грот выходил во внутреннюю полость высокой горы с почти отвесными стенами, открытую кверху, и в вышине над зазубренными скалами плыли легкие облачка. Стояло лето или ранняя осень. Это было очень приятно, хотя подсознательно что-то смущало Тервиона.

Немного оклемавшись, на второй день люди верхом на карайнах осмелились начать спуск по едва приметному ребру скалы. Элсар отговаривал друга из-за травмы его карайна, предложив разведать дорогу и только потом спуститься всем, но ни Терви, ни Илари на уговоры не поддались. Испытав немало неприятных моментов, через час все оказались на дне полой горы. Внизу обнаружилось озерцо, в скалах удалось найти несколько небольших пещер, а вскоре Рихани сообщила, что проход наружу тоже есть. Позднее выяснилось, что даже не один.

До выяснения обстоятельств своего появления в этом месте и окружающей обстановки друзья поселились в уютной пещерке невдалеке от прохода наружу. Сначала карайны вели себя беспокойно, словно искали что-то и не могли найти, но к концу первой декады, как будто что-то решив для себя, стали вести себя как всегда.

Даже позднее на вопрос друзей: «Так куда же мы ехали?» – Рихани только щурила свои необычные зеленые глаза, а Илари, кинув взгляд на подругу, не решался пойти против нее. В паре карайнов главенство было на стороне более разумной напарницы Элсара.

Не понимая, куда они попали, а главное, что делать дальше, друзья решили оставаться на месте. Они надеялись, что со временем разберутся и память полностью вернется к ним, а пока жили, питаясь мясом приносимых карайнами животных и изредка навещая маленький городок милях в семи от горного массива. К счастью, серебряные монеты княжества не вызывали ни малейших нареканий в местных лавках, а карайны, доставив друзей на расстояние полумили от города, благоразумно скрывались в окрестных оврагах.

Земли вокруг Кирхайда, как назывался этот необычный горный массив посреди равнин среднего Дора, не были населены и распаханы под поля, в отличие от прочих в этих краях. Люди опасались даже приближаться к странному месту, которое притягивало все грозы, и молнии били прямо в вершины скал. Во время ненастья товарищи вместе с карайнами уходили вглубь пещер и не чувствовали никаких неудобств, хотя порой и им становилось не по себе, когда потоки дождя в беспрестанных вспышках молний стекали по склонам сплошным сверкающим водопадом. Зато в погожие дни все четверо с удовольствием купались в крохотном озерце под самыми скалами, из которого вытекал веселый ручеек.

Через некоторое время из разговоров местных жителей друзья поняли, что сейчас весь Дорский полуостров является единой провинцией некоего южного государства. К этому времени молодым людям удалось вспомнить, что некогда они отправились в путь из Дайна на севере полуострова куда-то на юг. В их времена Дайн, или Дойн, был суверенным княжеством, южнее лежали земли Дорской империи, а еще южнее находилось другое государство, которое, видимо, к нынешнему времени и успело завоевать весь полуостров. Да вот только, со слов людей, с тех пор прошли не год-два, а не один десяток лет. Назад дороги не было, а путь вперед пока скрывали туманы, похожие на те, что по вечерам поднимались из сырых лощин, скрывая весь окружающий мир.

Примерно через месяц карайны вновь стали проявлять беспокойство. Сначала они не отвечали на вопросы напарников, но вскоре Рихани заявила Элсару:

«Нас нашли».

Юноша был сильно обеспокоен таким известием.

– Кто нашел?! – спросил он.

«Хальдра со спутниками. Они опять направляются в Игмалион».

Подобное пояснение не добавило ни спокойствия, ни ясности. Элсар, кажется, припоминал карайну по имени Хальдра, но вот это «опять» в сочетании со словом «Игмалион» засело занозой в сознании. «Опять» означало, что они уже туда направлялись. Игмалионом сейчас называли всю страну, а вот в прежние времена его территория располагалась намного южнее. Сейчас они находятся примерно посередине между Дойном и старой границей Игмалиона. Значит ли это, что и они с другом уже направлялись туда же? Память наконец-то подсказала, что так оно и было.

Через день валявшаяся на боку Рихани, щуря свои зеленые глаза и зевая, сообщила:

«Они едут», – после чего поднялась, потянулась и с интересом уставилась на равнину.

Элсар растормошил дремавшего после обеда Тервиона, и друзья экстренно начали приводить в порядок свою амуницию.

Наконец столб пыли оповестил о приближении всадников, а вскоре молодые люди смогли различить девять серебристых карайнов с седоками, быстро двигающихся к их пристанищу.

Илари и Рихани первыми подошли к гостям и некоторое время стояли возле крупной серебристой кошки, вышедшей вперед при их приближении. Потом приезжие сошли с карайнов и направились к друзьям, застывшим в нерешительности. Первым заговорил юноша-денери, который и являлся всадником той самой карайны, вероятно Хальдры.

– Доброго дня! – с улыбкой произнес он. – Хальдра сообщила, что вы принадлежали к тому же самому отряду, который направлялся в Игмалион для заключения союза княжества с королевством.

Элсар и Тервион растерянно кивнули, только сейчас они начали вспоминать, что произошло до их появления в этом месте.

– Сейчас мы направляемся туда же и почти с той же целью, – продолжил предводитель отряда. – Дети князя Эргисарена планируют возродить княжество в рамках королевства. В связи с этим отправлена наша делегация к королю Игмалиона. Я предлагаю вам присоединиться к ней.

Молодые люди согласно кивнули в ответ.

Скрипучая желтая галька, два дня пешком от последнего городка, два дня изнурительной жары и ни одного ручейка, только теплая вода из дорожной фляги. Странно увидеть такое намного севернее холодных Великих Пустошей, хотя Халег за последнее время повидал немало. Игмалион – что лоскутное одеяло, сшитое из обрезков небрежной швеей: лютые морозы, глубокие снега и незамерзающее море, а не так далеко Илайский перешеек, который почти не знает, что такое зима. Стоит ли удивляться, что это место более подходит для Кериона или пустынных южных островов.

Однако одно из каменистых нагорий на границе южного и центрального Дора было не таким уж безжизненным, как представлялось со стороны случайному путнику. Здесь находился тайный храм, в который он направлялся вместе с Сиан. Инициатива паломничества принадлежада пепельноволосой ведунье.

– Это скорее не храм, а монастырь, – сказала она Халегу, когда они спускались по ступенькам. – Здесь в основном не молятся, а служат Той…

Когда они спустились до самого конца лестницы, взгляду виконта предстал небольшой каменный зал с низкими сводами, освещенный факелами, из него в разные стороны вели несколько проходов, видневшихся как отверстия в стенах. Гостей ожидал пожилой, довольно высокий и почти лысый наставник с желтоватой иссохшей кожей, украшенной замысловатыми черными узорами татуировок. Взгляд жреца был очень пронзительным и цепким, так что молодой человек даже слегка поежился.

– Так это, значит, ты тот самый, о ком говорила сестра?.. – произнес он, полуприкрыв веки, вопрос звучал риторически. – Тот, кто не знает своих родителей, но знает имя Той…

Халег хотел возразить, но жрец продолжал:

– Тот, кто пришел из-за моря, чтобы вернуть древнюю правду нашим словам. Тот, кто не задумывается, когда надо действовать, и погружается в молчание, когда решается его судьба. – Он на мгновение замолчал, потом произнес: – Да, ты, Тот самый, Кто Пришел…

Сиан вздрогнула, а Халег был абсолютно выбит из равновесия подобными речами. Судя по интонации, жрец цитировал отрывки какого-то древнего пророчества, известного немногим. Виконт уже хотел попросить объяснить сказанное, но жрец заговорил снова и уже с другой интонацией:

– Сестра, ты привела в наш дом желанного гостя, прошу тебя проводить его к мастеру Зорди. – Потом он обратился к Халегу: – Многие поколения ждали исполнения священного пророчества, и вот нам выпала честь приветствовать Пришедшего в нашем доме как долгожданного гостя. Сестра Сиан проводит тебя к нашему мастеру, который нанесет знаки отличия, достойные избранного.

Халег снова хотел что-то спросить или возразить, но не нашел слов и дал Сиан, взявшей его за руку, увести себя из зала по какому-то из проходов еще далее вглубь горы. В коридорах стояла полутьма, и ведающая вела спутника скорее всего по памяти. Окружающая обстановка была пропитана присутствием Той. Это присутствие постепенно начинало проникать внутрь, и сознание отступало, оставляя место чувствам. Чувства говорили виконту о единстве со всем окружающим, но Халег пока не желал их слушать.

Первый отрезок пути оказался коротким, они остановились в каком-то большом и абсолютно темном зале, где присутствие кого-то чувствовалось еще сильнее. Сиан, отпустив руку спутника, что-то тихо зашептала себе под нос. Молодой человек вслушивался в темноту, стараясь проникнуть в нее и объять ее своими ощущениями. И темнота отозвалась, он почувствовал дуновение Силы. Внезапно Халег ощутил внутри себя порыв, близкий к сексуальному, желание отдаться этой Силе без остатка, слиться с ней воедино, испытать восторг слияния, сделаться ее послушным продолжением. Юношу затрясло, он понял, что еще немного, и позволит сделать с собой что угодно ради продолжения наслаждения от этого единства. Разум тщетно искал спасительную мысль, за которую он смог бы ухватиться, чтобы преодолеть это желание. Неожиданно Халег вспомнил ответ Эдны, когда он сказал ведающей, что не хочет становиться таким, как жрец, изображенный на древней фреске: «Не хочешь, не становись. Это зависит только от тебя самого. ОНА такого не требует».

– Она такого не требует… – прошептал юноша вслух, и наваждение отпустило его.

Халег встряхнулся и еще раз вчувствовался в темноту. Она по-прежнему его принимала, но она такого не требовала. Это слабое человеческое начало желало единства с чем-то более сильным, нежели все, чем оно само когда-либо сможет стать. Халег понял, что Ей уже достаточно раболепно и дико поклоняющихся даже не Ей самой, а ее Силе. Став таким, как они, он просто сделается еще одной песчинкой на морском берегу, которую швыряют друг другу ветер и волны. Ей нужен другой…

Слабый порыв ветра вылетел из темноты, ласково коснулся лиц людей и улетел куда-то дальше.

– Пойдем к мастеру, – обратился Халег к Сиан, взяв ее за руку.

Сиан покорно подчинилась ему и повела из зала куда-то дальше.

Как ни странно, путь внутрь горы привел их в коридоры, освещенные то причудливыми древними лампами, то светом уже склоняющегося к западу солнца, проникающим через узкие оконные проемы. Кое-где слышались голоса людей. Похоже, они вышли из храмовой части в район жилых помещений, потому что время от времени им стали попадаться монахи, спешащие по своим делам и почти не обращающие внимания на гостей. Через некоторое время Сиан остановилась перед массивной деревянной дверью в конце тупика и постучала.

– Да, входите, – отозвался мужской голос.

Они вошли. В комнате, заваленной древними манускриптами и уставленной странными приспособлениями, их встретил поднявшийся из-за низкого столика темноволосый сероглазый мужчина.

– Мастер Зорди! – подала голос Сиан. – Мастер-наставник Анхо попросил проводить к вам нашего гостя, чтобы вы нанесли ему соответствующие знаки.

– Это тот самый молодой человек, о котором шла речь в прошлый раз? – поинтересовался мастер.

– Да. Но… Мастер-наставник не сказал, какие знаки нужно нанести, – замялась ведающая.

– Неважно. Я знаю, что нужно делать…

Сиан вышла, и мастер принялся за работу, а Халег впал в какое-то отрешенное состояние, из которого его не могла вывести даже ощущаемая временами боль. Время пролетело незаметно.

Когда Зорди закончил, виконт принялся внимательно рассматривать свою руку, над которой трудился монах. Теперь левое предплечье и отчасти кисть Халега украшала странная вязь, образующая подобие перчатки без пальцев.

– Что означает эта татуировка? – спросил он у мастера.

– Она называется «Рука бога», – ответил тот, оторвавшись от текста, в который уже успел погрузиться, близоруко щурясь.

Халег поморгал в некотором недоумении, ведь мастер-наставник говорил о неких знаках отличия. Восприняв его недоумение по-своему, Зорди пояснил:

– Это очень древняя вязь, и применялась она, согласно текстам, достаточно редко.

– В этих текстах написано, в каких случаях применяется та или иная татуировка?

Почувствовав заинтересованность собеседника, мастер принялся рассказывать:

– Вот, посмотрите, существует далеко не одна книга, упоминающая разные вязи и описывающая их толкование. – Он стал доставать и перелистывать древние фолианты, потом, понизив голос, поведал: – Существует мнение, что эти вязи были не просто сложными символами, но и являлись своего рода магическими формулами.

Халег посмотрел на Зорди с большим интересом – еще одна полузабытая традиция древности? Вполне вероятно. Некоторое время молодой человек перелистывал один из фолиантов, но, увы, даже прочитать подписи к картинкам порой не представлялось возможным, столько было дополнительных знаков, а некоторые слова и вовсе оказались неизвестны. Отчаявшись понять сам, виконт решился переспросить:

– И что же значит эта самая «Рука бога»?

– А вот то и значит… – рассеянно отозвался Зорди, подняв голову от очередного манускрипта. – Неужели вы не слышали выражения: «Рука подающего – рука бога».

– Подающего что?

– В вашем случае – Смерть.

– Смерть… – эхом отозвался Халег, вот о чем ему намекали, но не говорили прямо столько лет – Та, Которая…

– А чем вы удивлены?! – изумился мастер. – В древности всех ’але именовали Повелителями или Подателями Смерти. А я смею предположить, что вы чистокровный ’але, а не просто один из их потомков.

– Х’але… – тихо произнес виконт.

– Простите, что?

– Меня зовут Халег, отец недавно рассказал, что я сам назвал это имя в детстве.

– Отец? – удивленно уточнил Зорди. – Он похож на вас?

– Нет. Но я думал, что пошел в мать, ведь я никогда не видел ее. Она умерла в родах.

– Кровь Старшего народа передается только по мужской линии, – безапелляционно констатировал мастер. – Возможно, отец что-то скрыл от вас?

– Н-не знаю, – ответил Халег, который начал подозревать, что некоторые слухи, ходившие вокруг его появления, небеспочвенны, и решился на последний вопрос: – ’Але могут приходить с моря при восточном ветре?

– ’Але всегда приходили именно так, а что?

– Да нет, ничего… Спасибо, мастер Зорди!..

– Я всего лишь исполнил свой долг и рад, что чем-то смог быть вам полезен.

Очень худой светловолосый юноша нетвердым шагом шел вдоль палисадников по одной из улочек предместья Игмалиона. Запавшие голубые глаза сверкали то ли лихорадочным, то ли безумным блеском, поэтому на более оживленных улицах прохожие старались держаться от него подальше. Элвио шел неизвестно куда, как бродил по городу уже не первый месяц, но, сколько времени прошло на самом деле, он уже не представлял.

Сразу после прибытия в Игмалион друзья отправились на розыски Академии магии, куда не могли добраться так долго. Поиски не заняли много времени, Антрайн был хорошо известен в столице. Однако еще в пути Элвио решил, что проследит за тем, чтобы Арви и Сайви зачислили, а сам посмотрит по обстоятельствам, что-то не давало ему покоя, и юноша решил повременить с поступлением до того, как разберется с этим. Поэтому, отыскав первого же визуального мага, который подтвердил, что у претендентов дар есть, и отправил молодых людей в секретариат, Элвио шепнул Арви, что подождет их в условленном месте, и направился к выходу.

– А вы куда, молодой человек? У вас тоже есть магический дар, – услышал он за спиной голос того самого визуала.

– Я приду попозже… – бросил он на ходу и ускорил шаг.

Милорд ло’Райлинди, увидев проходящего мимо незнакомого юношу, привычно отсканировал его, но не успел сообразить, какого именно мага видит перед собой, как тот уже проскочил мимо. Ректор решил, что навести справки о посетителе он сможет чуть позже, и направился в свой кабинет.

Через три часа обрадованные и возбужденные друзья появились в крохотном кабачке, где они договорились встретиться с Элви.

– Зря ты не пошел! – с порога воскликнул Сайви, узрев скучающего товарища за столиком. – Нас просканировали и тут же зачислили.

– А где вы болтались столько времени? – недоуменно спросил тот.

– Нас потом долго расспрашивали, что творится в Доре, – скривился Арви. – Оказывается, мы первые, пришедшие сюда из наших краев чуть ли не со времени присоединения Дора к Игмалиону. Во всяком случае, за последние пятнадцать лет точно.

– Да уж… – только и смог сказать Элви. – А как с оплатой и жильем?

– Нас приняли бесплатно, как и рассказывали. – Сайви уже уселся за столик, болтая ногами. – Предложили поселиться при академии или снять нам комнату.

– Ну и как вы решили?

– Мы пока предпочли комнату, тебе же тоже надо где-то жить, – нахмурившись, ответил Арви, не одобрявший решения друга подождать с поступлением в Антрайн. – Нам дали пару адресов, вот перекусим и пойдем смотреть.

Полтора месяца они прожили вместе в небольшой комнате с отдельным входом, а потом наступило лето. В ожидании друзей с занятий Элвио в основном гулял по городу, пытаясь сообразить, что творится и что ему дальше делать. Нужного мага, которому стоило показать королевский топаз, по сведениям Арви и Сайви, обещавших все разузнать, сейчас в столице не было. Некий Кенрик, который, несмотря на молодость, успел прославиться своими экстраординарными способностями, уехал куда-то далеко незадолго до их прибытия. Существовал еще старый маг, про которого поговаривали, что он тоже много чего знает, но никто из учащихся не мог сказать, где его найти.

Между тем Элвио все больше казалось, что вокруг нарастает напряжение, словно вскоре должно случиться что-то ужасное, да и он сам становился все более нервозным. Товарищи не разделяли его опасений, они все больше втягивались в учебу. Первое время Арви и Сайви пытались развеселить друга и отвлечь его от тягостных мыслей, но постепенно, не встречая ответного желания, стали общаться в основном между собой.

В Антрайне не существовало официального перерыва в занятиях на лето, но тем не менее немало учащихся из провинций отпрашивались навестить родных конечно же летом. Поэтому курсы лекций и общих занятий прекращались, и оставшиеся занимались по индивидуальным программам, доучивая и отрабатывая наиболее сложные для них темы. Арви и Сайви, прибывшие в конце цикла, после проверки их знаний и навыков тоже занимались индивидуально, чтобы к началу осени подтянуть слабые стороны.

Элвио же с началом жары снова стали изводить кошмарные сны наподобие тех, что снились ему после возвращения в Лорг. Кошмары не вызывали такого ужаса, как тогда, и не могли заставить его отступиться от своих принципов. Однако мир начинал казаться все более иллюзорным, что не добавляло спокойствия. Юноша решил, что неизвестное влияние может пагубно отразиться на товарищах, и однажды ушел куда глаза глядят, оставив записку, что он хочет некоторое время побыть один.

Месяц Элви прожил у какой-то женщины и даже помог ей найти работу, но когда у той появился достойный претендент на ее руку и сердце, ни слова не говоря, вернулся к жизни бродяги. Он ночевал где попало и питался чем придется, не замечая, что все меньше воспринимает окружающее. Иногда Элви навещал товарищей на час-другой и снова уходил. Юноша пытался вырваться из своего странного состояния, но ничего не получалось, разве что кошмары сменили тему – теперь снились то горы, извергающие огонь, то гигантские волны, то какие-то странные люди или не люди, которые говорили ему о чем-то.

В последнее посещение комнаты, где жили друзья, Элви, почти механически перебирая свои дорожные вещи, неожиданно натолкнулся на тоненькое серебряное колечко и вспомнил еще одно неисполненное обещание, которое совсем забылось за время путешествия. Кольцо дала ему ведающая Элианна при отъезде из родного города с наказом передать некой Старшей матери в Игмалионе. Понятно, что искать надо ведающую, но как и где найти ту самую?.. Элвио продолжил свои блуждания по городу. Ни затуманенный разум, ни чувства не давали подсказки, но серебряное колечко лежало в нагрудном кармане.

Эдна почувствовала, что кто-то ищет ее, почти декаду назад, но как ни старалась, не смогла увидеть человека. Это было более чем странным и очень напоминало действие какого-то мощного артефакта. Ведающая ощущала, как ищущий ее то приближается, то удаляется, но ни разу он не подошел достаточно близко, чтобы определить его местонахождение и попытаться опознать в толпе. Сегодня утром она почувствовала, что этот некто вновь направляется в ее сторону, и не раз помянула Высших с просьбой, чтобы на этот раз они дали ему возможность дойти.

Когда незнакомец свернул на ее улицу, Эдна вышла во двор с твердым намерением на этот раз не упустить таинственного человека. Она смотрела на улицу, но не покидала двор, чтобы не нарушить защиту места. Вскоре ведающая заметила светловолосого юношу, который, чуть не наталкиваясь на заборы, брел в ее сторону – это был он…

Лишь увидев, что бедолага прислонился к ее забору, она почувствовала, что пора действовать, и быстрым шагом вышла со двора.

На мгновение осмотревшись, Элви неожиданно увидел перед собой пожилую женщину с пронзительным взглядом.

– Матушка, – обратился к ней юноша, собрав крохи сознания. – Я ищу Старшую мать, у меня к ней дело, подскажите, как ее найти!..

Эдну как обухом по голове ударили. Старшей матерью ее называли карайны и… северяне.

– Ты уже нашел… – медленно произнесла ведающая. – Пойдем со мной, я помогу тебе.

Схватив незнакомца под руку, она затащила его в калитку и замкнула охранный круг. Эдна почувствовала присутствие какой-то чуждой недоброй силы.

Приведя гостя в дом и усадив его на диван, ведающая бросилась разыскивать необходимые снадобья и одновременно собирать на стол. Состояние юноши внушало серьезную тревогу, и действовать нужно было незамедлительно. Элви почти безучастно сидел, откинувшись на спинку дивана, и дремал, прошлую ночь он провел в каком-то парке, и его сны были более похожи на бред. Он очень устал.

Накормив несчастного и подав ему кружку со снадобьем, Эдна присмотрелась – на госте стояло заклинание изменения внешности, его собственное. Присмотревшись еще, она поняла, что у незнакомца дар истинного мага, хотя подробности рисунка дара были неразличимы, что-то мешало их рассмотреть. Ведающая охнула, час от часу не легче. Уже после боевых истинных магов, прибывших с Кенриком, невидимки[30] привезли мальчишку истинного откуда-то с севера, причем тот утверждал, что родом из другой каверны. И вот теперь еще один истинный, но в каком виде!

– Пей! – приказала Эдна, увидев, что юноша только держит кружку.

Тот послушно выпил, и вскоре его взгляд немного прояснился.

– Как тебя звать? – спросила ведающая.

– Элви.

– Что с тобой случилось и откуда ты пришел?

– Из Дора. Я должен передать вам кольцо и слово. – Элви нашарил кольцо и, подавая его хозяйке дома, четко произнес. – ВРЕМЯ ПРИШЛО.

Эдна вздрогнула, едва не выронив колечко. Ведающая узнала об этом прошлой осенью, но только сейчас до конца осознала полный смысл этих страшных слов. Слепая девушка с белыми, как снег, волосами протягивала к ней руки издалека и ее губы шептали все то же: «Время пришло. Подошли предреченные сроки. Время пришло. Возвращаются древние боги и древнее зло. Время пришло. Объедините все силы, иначе мир рухнет, и не останется ни виноватых, ни правых. Время пришло. Дорог каждый час и каждый, в ком еще горит огонь жизни. Время пришло. Поднимайтесь на славную битву за Жизнь! Время пришло». Эдна осознала еще много всего, но эти слова врезались в память. А еще она поняла, что за слепой ведающей из Дора и за самим посланцем стоит какая-то незнакомая сила. Последняя фраза о битве за жизнь принадлежала в первую очередь ей. Но в отдалении за спиной гостя маячила и другая, которая не являлась злом в прямом смысле, однако она искренне считала, что счастье зависит от телесных удовольствий, а все остальное смысла не имеет. От второй веяло ревностью, она не желала отпускать свою находку, воспринимая юношу личной собственностью.

– Возвращаются древние боги, – очень тихо прошептала Эдна, а потом обратилась к Элви: – Тебя что-то еще просили передать?

– Нет. Правда, она еще сказала: «Поднимется из-под земли черная злоба, и рухнут города. Вы должны успеть!» Элианна не просила передать эти слова, но я запомнил. – Посланец на секунду замолчал, и его затрясло. – Последнее время я постоянно вижу подобное во снах.

Эдна тяжело вздохнула:

– Не только ты.

– Где я? – внезапно спросил Элви.

– В Игмалионе.

– Значит, мы дошли…

– А ты уже не помнишь?

– Помню, но смутно, мысли путаются.

– Кто был с тобой?

– Арви и Сайви, сейчас они учатся в Антрайне, – задумчиво произнес гость.

– А почему ты не с ними, ведь тебя бы тоже взяли?

– Я должен найти мага, который сможет прочитать кристалл, но пока не нашел. Потом я хотел вернуться обратно. – Юноша попробовал встать, в глазах загорелся нездоровый огонек.

– Сиди, – мягко, но настойчиво произнесла Эдна. – Ты болен, тебе надо подлечиться. Я помогу тебе!

А про себя ведающая подумала, что ничего не понимает. Юноша был магом, причем той же самой расы, что и слепая девушка, и почему-то скрывал это. Он являлся истинным магом и не собирался ничему учиться, хотя его дар уже начал исподволь разрушать рассудок. Между тем больной начал успокаиваться, первый этап воздействия зелья закончился и начинался второй. Элви резко потянуло в сон, и Эдна уложила его спать.

На следующий день гость проснулся только к вечеру, заметно посвежевший. После еды Эдна присела рядом с ним и заговорила:

– Вчера ты упоминал о каком-то кристалле. Можешь показать его мне?

– Наверно, да, хотя отец велел показать его только настоящему магу.

– Настоящему? – не поняла Эдна.

Элви пожал плечами:

– Я сам не понимаю, что это значит. Элианна сказала, что я просто маг, и велела идти в Антрайн. Мастер Ринальдин, который немного обучал нас, решил, что я визуал, но какой-то странный.

Эдна улыбнулась:

– Он сам визуал?

– Да.

– Визуалы воспринимают истинных магов как визуалов с немного странным даром, а ты истинный маг.

– Что это значит?

Эдна растерялась: как объяснить в двух словах, чем отличается истинный от визуала?

– У истинных способностей больше всех, им даже не нужны заклинания, хотя они могут их использовать. Когда поправишься, я тебя познакомлю с другими истинными.

– Хорошо, – слабо улыбнулся Элви. – Возможно, именно они мне и нужны.

– Но ты же сам истинный! – удивилась Эдна. – Ты пробовал посмотреть в кристалл?

– Пробовал… – Юноша вздрогнул. – Хотя Элианна предупреждала меня не глядеть туда до истинного совершеннолетия. С этого и начались все беды…

– Сколько же тебе лет?

– Двадцать три, скоро будет двадцать четыре.

– А во сколько у вас совершеннолетие?!

– В тридцать, – смутился Элви. – Мне еще долго.

Дрожащими руками он достал из потайного кармана маленький мешочек и передал его Эдне.

– Она еще назвала кристалл Зерцалом Пророчеств, – добавил Элви. – Но сказала, что это не является его основным свойством.

Ведающая долго всматривалась в кристалл и увидела немало интересного, но он не пропустил ее в глубину. Кроме этого Эдна рассмотрела и гостя без прикрытия артефакта. Возвращая топаз, она сказала:

– В нем нет никакого зла, все беды могли случиться лишь потому, что кристалл открывает дверь туда, куда обычно прохода нет. Но и тому, что находится на той стороне, нет прохода сюда. Дверь не может быть открыта в одну сторону, тот, кто видит, становится видимым сам. Открыть дверь легче, чем ее закрыть.

Элви слушал внимательно и молча. Ведающая продолжала свой рассказ:

– Стена разделяет мир простых людей и мир, не видимый глазом. Не имеющие дара редко сталкиваются с проявлениями той стороны, иначе на земле воцарился бы кошмар. Дар – это в первую очередь возможность увидеть невидимое, почувствовать то, что нельзя потрогать руками, но горе неопытному и невнимательному, он подобен уснувшему посреди оживленной улицы. Горе ослабевшему. За стеной есть немало того, что попытается использовать неосмотрительного носителя дара в своих целях. Опытные маги и ведающие умеют становиться менее заметными и ставить преграды от вторжения чуждых сил в себя и в окружающий мир, но бдительности нельзя терять никогда.

– Но при чем тут истинное совершеннолетие?

– Примерно к тридцати годам все потоки тела приходят в равновесие, да и разум тридцатилетнего отличается от разума подростка, к этому времени многие осознают, куда они идут и зачем. Их не так легко сбить с пути.

– Я смогу научиться этому?

– Придется! – усмехнулась ведающая. – Иначе ты можешь стать неизвестно чем, даже не поняв этого.

Элви передернуло, он вспомнил многое из того, что видел, из того, к чему его пытались склонить, и дал себе зарок научиться всему, что потребуется, чтобы хоть не представлять опасности для близких.

На пятый день, когда больному стало значительно легче и он спокойно заснул, Эдна набралась храбрости и отправилась с визитом к пожилому истинному магу, который давно приглашал ее в гости. Однако ведающая немного стеснялась и до сих пор не приняла приглашения, ссылаясь на занятость.

С Эльнаром Эдна познакомилась прошлой осенью, когда Кенрик притащил в столицу целую группу истинных боевых магов из Диких Земель на западе каверны. Незадолго до этого старик поселился в пригороде Игмалиона, но скрывал свое присутствие, и только шок после случайного обнаружения в столице необученных боевых истинных магов заставил его отправиться к ректору Антрайна и предложить свои услуги по обучению вновь прибывших. Немало тогда всем пришлось попотеть, чтобы сообразить, чему и как обучать таких магов.

После взаимных приветствий Эльнар пригласил Эдну к столу, понимая, что раз та наконец соблаговолила появиться, значит, произошло что-то из ряда вон выходящее.

– Я нашла тебе еще одного ученика, – поджав губы, торжественно сообщила ведающая. – Только тебе сначала придется его лечить.

Глаза Эльнара расширились.

– Истинный маг? Чистый? – хрипло произнес он.

– И истинный, и чистый, и с прекрасным потенциалом, только есть в нем что-то необычное, хотя, может, ты сразу определишь что.

– Боевой?!

– Не уверена. К тому же он не совсем человек, что тоже стоит учесть.

– Зорхайн?!! – Глаза старого мага полезли на лоб от такого предположения.

Эдна расхохоталась.

– Нет. Не зорхайн, – сквозь смех едва выдавила она. – Откуда-то с севера, странный народ, он назвал его денери.

– Денери… – пробормотал Эльнар себе под нос. – Кажется, припоминаю, некогда мне довелось некоторое время пожить в Доре.

– Между прочим, парень передал мне кольцо и весть от одной из ведающих своего народа. Очень интересные новости.

Эльнар вскинул голову.

– Рассказывай! Что-то о кукловодах?!

– О новостях позже, – перебила его Эдна. – Возьмешься лечить парня или я продолжу сама?

– А что с ним?

– Чуть не сгорел и почти сошел с ума из-за своего дара. Мне показалось, что это не все причины, но в остальном еще предстоит разбираться.

– Как он тут оказался и почему никто не заметил его раньше?

– Он, видишь ли, прибыл вместе с друзьями еще весной, но те сразу поступили в Антрайн, а он почему-то не пошел. От четкого сканирования его прикрывал некий древний амулет, тебе стоит на него взглянуть.

– Друзья тоже истинные?! – Маг уже был готов услышать что угодно.

– Нет. Обычные визуалы.

– Возьмусь! – нахмурился Эльнар. – Только ты тоже будешь помогать, обидно было бы потерять парня.

– Тогда вызывай извозчика, что ли! – со смешком бросила ведающая.

Маг еще больше нахмурился, потом усмехнулся. Через пятнадцать минут они услышали цокот копыт около дома.

– Карета подана! – провозгласил он и, галантно взяв ведающую под руку, вышел во двор.

Эльнар без труда мог телепортироваться вместе с Эдной, но дело не было экстренным, и он не хотел портить приятную встречу нездоровой суетой.

Халег размеренным шагом шел по гулкому каменному коридору, напоминавшему подземелье монастыря Той, к кому он теперь имел самое непосредственное отношение. Сзади как тень следовал Пепел, напряженно оглядывающийся по сторонам. С обеих сторон тянулись глухие каменные стены, однако виконт слышал из-за них голоса, и другое зрение подсказывало, что за этими стенами находятся люди.

– Выпусти нас! – взывали к нему некоторые.

– Он идет, – тревожно шептали другие.

– Время пришло! – радостно констатировали третьи.

Пепел порой глухо порыкивал в ответ, но шел след в след за своим жрецом.

– Жрец! – отдавалось в сводах бесплотное эхо.

Еще недавно Халег пребывал в глубоком отчаянии, узнав, какая доля ему уготована. Но теперь он был спокоен – у каждого свой путь, и каждый должен пройти его с честью, имеет значение только это. Виконт наконец признал то, кем он является на самом деле, и понял, что то, как он станет исполнять свое предназначение, зависит лишь от него.

«Она такого не требует!» – эхом звучали слова Эдны.

Она не требует… Она лишь ждет, чтобы каждый был самим собой и сделал для мира все, на что он способен.

Халег видел сон и понимал, что этот сон чужой, ему навстречу шел хозяин этого места, а коридор казался бесконечным.

Далеко впереди замаячила фигура юноши, над ним кружилась странная птица, хрипло огрызаясь в ответ на голоса. Виконт предполагал, кого он увидит, но все равно внутренне вздрогнул, когда одноглазый лучник стал приближаться.

– Не время! – отвечал он многим, кто просил их выпустить, хотя некоторым говорил: «Пора! Ваше время тоже пришло!»

– Ты, Арен? – спросил Халег, когда до идущего навстречу осталось несколько шагов.

– И Арен тоже, – ответствовал тот.

– Кто же ты?

– Я храню установленный порядок вещей. Все приходит и уходит в свой черед.

– А если черед нарушен?

– Тогда приходишь ты…

Халег проснулся и долго глядел в потолок. Было позднее утро. За стеной слышались голоса – обе девушки уже встали и что-то обсуждали между собой. Пепел отозвался на мысленный вызов и слегка сонным голосом произнес: «Все в порядке. Сегодня у нас много дел». «Знаю», – так же мысленно ответил ему молодой человек и стал одеваться.

Вчера он вернулся в Игмалион вместе с Лерикой, Радой и обоими карайнами. Теперь жить в казарме невидимок он уже не мог, но подходящее жилье нашлось удивительно быстро. Все-таки две ведающие что-то да значили. Халег улыбнулся. Им удалось снять жилье в том же предместье, где жила Эдна, и сегодня он первым делом собирался навестить Старшую мать, как ее называли карайны. С кем поделиться всеми новостями, как не с ней… А в будущем он надеялся на то, что опытная ведающая возьмется за обучение обеих подружек, какими стали к настоящему времени Рада и Лерика. Спасибо Раде! Если бы не она, неизвестно, что бы сталось с Лерикой и с ним.

Эдна проживала не так далеко, но виконт нарочно отправился самой длинной дорогой, чтобы собрать свои мысли. В задумчивости он шел, почти не глядя по сторонам, но неожиданно почувствовал на себе чей-то взгляд и поднял глаза:

Довольно высокий юноша со светло-пепельными волосами и очень правильными чертами лица, если не считать отсутствующего левого глаза, внимательно смотрел на виконта. Халег остановился, не веря своим глазам.

– Арен?

Юноша отреагировал почти так же:

– Халег?

– Да, – ответили они друг другу практически одновременно.

– Я не раз видел тебя во сне, – задумчиво произнес Халег.

– А я – тебя.

– Будем знакомы! – усмехнулся виконт, протягивая руку открытой ладонью вперед.

Арен повторил этот жест и добавил:

– Я живу неподалеку, – махнув рукой куда-то направо за спину.

– Мы теперь тоже поселились здесь.

– Мы?

– Жена, ее подруга и два наших карайна.

– Моя жена и дочь поселились отдельно, – с грустью произнес Арен. – Так будет лучше. Я живу вместе с мастером, который учил меня, в доме его второго ученика.

– Не грусти, все сложится как должно.

– Да, – эхом отозвался юноша.

– Я сейчас иду к одной очень опытной ведающей. Если хочешь, пойдем вместе. Я хотел рассказать Эдне только про себя, но теперь придется рассказывать больше. Она может пояснить что к чему.

– Пойдем, – в голосе Арена сквозило легкое смущение, – заодно спрошу совета для Альны.

К удивлению обоих вскоре они разговаривали друг с другом так, как если бы были знакомы много лет, и путь до жилища ведающей показался очень коротким.

– Идут! – пробурчала себе под нос Эдна и оглянулась на Элви.

Юноша непонимающе посмотрел на ведающую, у которой жил до сих пор.

– Старый знакомый и его новый товарищ, – откомментировала та. – Возможно, и для тебя это станет не просто встречей.

За истекшее время Элвио стараниями Эдны и Эльнара окончательно пришел в себя. Кошмары прекратились, силы восстановились, и разум стал таким же острым, как и раньше. Арви и Сайви, которым ведающая давно сообщила, что их друг нашелся, иногда прибегали поделиться новостями, но большую часть времени проводили в академии – уже начался осенний сезон занятий. Элвио же теперь приходилось учиться сразу у двоих. В первой половине дня его гоняла Эдна, которая почему-то решила принять активное участие в обучении юноши, а во второй он отправлялся к старому магу и возвращался с занятий лишь к ночи. По поводу кристалла Эльнар сказал только одну фразу: «Очень интересно, но он не для меня; может, у Кенрика выйдет лучше, или попробуем вместе, когда он вернется». Поездка молодого мага на Керион затянулась, и теперь его возвращение ожидалось не раньше середины осени.

Во дворе раздались шаги, а следом стук в дверь.

– Матушка Эдна, позволите зайти?

– Заходите! – отозвалась хозяйка.

В дверь, чуть пригнувшись, вошел пепельноволосый молодой человек, вслед за ним второй с волосами более светлого оттенка, и оба остановились на пороге, с удивлением глядя на Элви.

– Проходи, Халег! А это твой будущий брат? – обратилась к первому ведающая.

– Можно сказать и так… – смутился тот.

– А это мой новый ученик! – кивнула хозяйка в сторону Элви, ее голос был серьезен, но в глазах плясали смешинки.

Халег застыл в недоумении. Юноша – ученик ведающей? Впрочем, тому же Нирену дар тоже перешел от прабабки.

– Элвиоран – истинный маг, – улыбнулась ведающая. – Но его дар очень своеобразен и завязан на силу Жизни, поэтому я решила, что ему нелишне будет узнать кое-что из того, чем обычно владеют ведающие, хотя и учитель-маг у Элвио тоже есть.

Виконт вздохнул – Эдна, как всегда, смогла удивить, хотя казалось, что он уже отвык удивляться. Очень странный юноша, и что-то в нем есть такое… далекое и близкое одновременно. Молодой маг смотрел на Халега во все глаза и тоже что-то пытался осознать.

Элвио испытывал почти те же чувства, что и Халег: притяжение к обоим вошедшим и чуждость того, что стояло за ними. Второй парень воспринимался одновременно и продолжением первого, и чем-то совершенно самостоятельным, действительно как брат. Юный маг встал и ощутил порог, незримо лежащий перед ним. Если перейти его, жизнь снова совершит резкий поворот и неизвестно, что последует дальше…

Элвио сделал шаг и резко протянул правую руку ладонью вперед, Халег, инстинктивно, хотя и вопреки обычаю, так же протянул левую, на которой находилась татуировка. Ладони соединились, и пальцы на какое-то мгновение сплелись. В первый момент виконт почувствовал резкую боль внизу живота, а Элвио задохнулся от страшной боли в груди, но потом бурлящий поток силы рванулся у каждого изнутри, от пояса вверх, чтобы столкнуться в соединенных ладонях. На какое-то мгновение оба перестали видеть окружающее. Арен чувствовал все происходящее, как если бы участвовал сам. Силы столкнулись друг с другом, переплелись и ушли вверх.

«Ярость Жизни и мудрость Смерти,

Словно кровные братья едины,

Как детали одной картины,

Продолжаются в бесконечность», —

внезапно услышал Халег у себя в голове, и не смог понять, откуда прилетела эта строфа.

А там вверху две женщины хмуро посмотрели друг на друга, потом рассмеялись и исчезли, взявшись за руки.

Не сразу юноши смогли расцепить переплетенные намертво пальцы, обоих шатало.

– Ну что вы тут опять творите?! – раздался от дверей голос старого мага.

– Соединяют основы мира, – ворчливо ответила Эдна.

– А-а-а… Я уж подумал, что началось землетрясение…

Ведающая фыркнула:

– Скоро ваши коллеги из Антрайна прибегут узнавать, почему у них вместо жабы получился козел.

Эльнар раскатисто расхохотался. Напряжение начало спадать.

Глава 18

Звездное серебро

«Звездное серебро рождается в полночь, когда лучи звезд скрещиваются там, где было сотворено сильнейшее колдовство на жизнь за день до прихода истинной силы. Лишь единожды маг способен сотворить такое. Тем ценнее металл, одно прикосновение которого способно разрушить оковы небытия. Редкий кузнец сумеет уговорить звездное серебро принять тело, данное людьми, и слагаются легенды о героях, владевших подобным клинком. В памяти нашей живут они – стоящие на страже у врат…»

Безымянный сборник преданий о звездном серебре

Необычно светлые ночи этого лета постепенно стали наливаться густой синевой. Мелианор с Эталиаром сидели у яркого ночного костра, искры уносились в темноту и казалось, что нет в мире зла.

Молодой ’але был задумчив.

– Тебя что-то беспокоит? – нарушил молчание Мелианор.

– Нет. Я чувствую себя хорошо. Благодаря тебе напасть ушла без следа и больше не напоминает о себе. Но я думаю о том, как сам невольно чуть не поддался ей. За время поисков жезла я настолько привык к мерзости, витавшей вокруг, что почти сроднился с ней, и древнее зло, с которым сражались предки, вошло в мое тело.

– Так бывает с любым злом, – произнес маг-денери, поправляя сучья в костре, – стоит свыкнуться с ним, как незаметно, исподволь начинаешь становиться его частью.

Этали усмехнулся, молча вынул свой кинжал и аккуратно подал молодому магу. Тот взял его. Старинный обоюдоострый клинок из странной сероватой стали ощущался довольно тяжелым, но при этом казался призрачно-полупрозрачным. Где-то в глубине лезвия горел ровный серебристый свет, на фоне которого иногда проплывали тени, похожие на клочья тумана.

– Осторожно! Хотя тебе он не причинит вреда, – улыбнулся Этали, видя некоторое недоумение на лице товарища, вертевшего в руках кинжал так и эдак. – А вот если бы не удалось избавиться от того, что вошло в меня, я попросил бы тебя убить меня им.

Мелианор внимательно посмотрел на ’але:

– В нем заложено нечто, что уничтожает древнее зло? Но я не могу разглядеть никаких магических конструкций.

– Мои предки сражались такими клинками. В состав стали входит звездное серебро. Неживое гибнет, коснувшись его.

– Что это за металл? Я читал упоминания о нем в древних книгах, но не видел никогда.

– Издали он похож на простое серебро, но вблизи понимаешь, что оно живое, словно и не металл вовсе, а нечто, принявшее вид металла. Его не добывают из руды. Звездное серебро встречается только самородками, и в окружающей породе нет ни следа от него, как будто самородки попали в это место неизвестно откуда и просто хранятся там. Мало кто умеет работать со звездным серебром, но твои предки, думаю, тоже пользовались им.

– Предки денери пришли неизвестно откуда и ушли неизвестно куда. А откуда пришел ты? Где живет твой народ? Согласно легендам, невидимый предел отделяет этот мир от ваших земель. Или это разные миры?

– Мир один. Мы всегда жили на этой земле, может, даже раньше всех богов, приходивших сюда. Но встарь не существовало преград между частями мира, только морок отвращал незваных гостей. Потом возникло то, что мы назвали гранью, но наш народ быстро научился ее преодолевать и регулярно посещал другие части мира. Однако спустя время неожиданно обнаружилось, что древние проходы из наших земель стали смещаться так, что стало сложно преодолеть грань. Мне удалось чудом, я едва не погиб.

– Грань? – уточнил молодой маг.

– Невидимая преграда.

Мелианор в задумчивости покачал головой, ему встречались и другие представления о гранях. Смысл и принципы разделения мира на части так и не удалось понять до конца, как и то, с чем же сражались древние народы. Разрозненные сведения не желали складываться в единую картину, но возвращаться к разговору об этом сейчас не хотелось.

В самом начале Эталиар рассказал молодому магу древнее предание о трех реликвиях народов си и ’але – чаше, жезле и кольце. Легенда была очень странной, из нее следовало, что в разные времена все три вещи то исчезали, то появлялись, причем нередко поврозь и в разных местах, даже их облик по разным описаниям слегка отличался. Но только собравший все три предмета мог считаться истинным Повелителем или чем-то в таком духе. Эталиар нашел жезл, как просила его двоюродная сестра, но другие вещи разыскивать не стал. А Мелианор, наоборот, загорелся этой идеей, услышав рассказ о них. В результате вдохновителем поиска стал именно он, но вел его Этали.

За истекший месяц они прошли уже не один десяток миль по северному побережью к западу от мест, где ’але отыскал жезл, обшаривали древние развалины, расспрашивали местных обитателей, но безрезультатно. Признаков присутствия древнего зла тоже не ощущалось, разве что порой становилось слишком неуютно без видимой причины, тогда искатели старались не задерживаться на этом месте. Этали удивлялся этому и сам. Когда он искал жезл, то тлетворным присутствием чуждой силы был пропитан весь окружающий мир.

Однажды они разговорились с местной ведающей, и когда Мелианор упомянул о том, что пытается понять природу древнего зла, та сказала:

– Повадка этого зла такова – когда ты охотишься за ним, оно бежит от тебя; если повернешься к нему спиной, оно преследует тебя; если забудешь о нем, то обнаружишь его в своей постели.

– Как это понимать, матушка?! – удивился Мелианор. – Значит ли это, что зло может обернуться любимой женщиной?

– Нет, нет и нет, – засмеялась старуха. – Хоть женщиной, хоть мужчиной…

Она хитро взглянула на Эталиара, и того передернуло, на его родине ходила другая старинная присказка: «Зло многолико. Никогда не знаешь, чем оно обернется – другом или врагом». Каждый понимал народную мудрость по-своему, но Этали теперь подозревал, что в эти слова была вложена мысль сродни другой известной фразе: «Неизвестно, что хуже – слабость друга или сила врага». Он сам едва не допустил зло в свою душу, а что говорить о тех, кто никогда не задумывался о таких сложных материях?

Выйдя из хибары ведающей, Мелианор ободряюще похлопал товарища по плечу:

– Ты все еще переживаешь то, что случилось с тобой на Халаре?

– И да, и нет. Я на себе пережил то, с чем столкнулись наши предки, и надеюсь, что теперь смогу отличить это в любом обличье. Меня беспокоит другое: как же простые люди смогут справиться с подобной напастью, как сумеют отличить и не допустить ее в себя?..

Молодой маг нахмурился:

– Надеюсь, что большинству не придется столкнуться с этим в открытую. Но я понял, что волнует тебя… – Он на несколько мгновений замолчал, будто подбирая слова. – Ты опасаешься, что зло давно бродит среди людей, выискивая себе жертвы, а они даже не подозревают об этом…

Эталиар кивнул:

– Я хотел бы знать, где и почему на самом деле разошлись пути наших предков, раз уж это могло послужить причиной многовековой трагедии этого мира.

– Не думаю, что причина последовавших бед только в этом, – покачал головой Мелианор. – Люди и без всякого постороннего зла способны проявить зависть, слабость и безразличие. Могут захотеть выгоды любой ценой или просто сочтут, что они умнее других и поэтому вправе диктовать всем свою волю. Кривых путей много…

– Я не о том… – тихо перебил его Этали. – Я помню мгновение, когда безобразное и тошнотворное показалось мне прекрасным. Прекрасным не потому, что в нем оставалось что-то хорошее, а именно потому, что оно было кошмарно и ощущалось неизбежным.

Деревья вдоль дороги глухо зашумели. Этали вздрогнул и огляделся вокруг. Мелианор сделал охранный знак.

– Не стоит продолжать об этом! – резким голосом произнес он. – Наверно, ты прав, не всегда причины происходящих бед исчерпываются людскими слабостями, хотя любое зло находит себе пищу и кров именно в них.

Еще несколько дней после разговора о клинке Этали товарищи провели в привычных поисках, но молодой ’але уже не проявлял прежнего усердия. Наконец Мелианор спросил друга о причине этой перемены.

– Я думаю, что нет смысла продолжать поиск, – ответил тот. – Наверно, найти остальные реликвии предназначено не мне… Быть может, легенду о трех предметах стоит толковать иначе, чем я слышал. Не тот, кто соберет все три предмета, станет настоящим Повелителем, а только настоящий Повелитель сможет собрать их.

– Но ты же нашел жезл…

– Если найдется более достойный, я отдам ему жезл, – помолчав, произнес Эталиар. – Больше всего он пригодится тому, кто поведет корабли ’але через грань.

– Но ты же сам рассказывал, что привычный путь через грань нарушен…

– Вот поэтому ему и потребуется жезл, в прежние времена грань легко преодолевалась и без него. Поэтому предки могли оставить жезл здесь для тех, кто будет не так искусен, как они, – для своих потомков, не имеющих столь чистой крови.

– Неужели чистота крови так важна?

– Не знаю, но часть способностей ’але связана именно с ней.

– Тогда надо возвращаться, – решительно сказал Мелианор и добавил: – Мы отправимся в долину, где обитают карайны вместе с людьми, там можно перезимовать. Кстати, среди жителей долины я видел и людей из народа, родственного твоему.

Этали посмотрел на товарища с большим интересом:

– Как они себя называли?

– Райден, предводитель отряда всадников на карайнах, главенствующий там, назвал их народом си. Он хотел познакомить меня с одной женщиной си и ее мужем, собирающими местные легенды, но я решил поспешить и посмотреть все сам, однако теперь хотел бы вернуться и побеседовать с ними.

– Тогда я тем более пойду с тобой, – отозвался ’але. – Я обязательно должен встретиться с Младшим народом, тем более что женщины си традиционно являются хранителями легенд и обычаев. Кто знает, может, в памяти местных сохранилось что-то забытое нами…

Мелианор кивнул, он был полностью согласен, особенно учитывая собственные изыскания.

Эленара собирала целебные травы в предгорьях. Еще зимой от местных жительниц она узнала немало рецептов лечения травами различных хворей, а когда настало теплое время, новые приятельницы показали ей самые полезные растения. Женщина си не на шутку увлеклась этим. Ну и что, что у нее нет дара ведающей, даже обычные знахарки способны вылечить многие недуги.

Утром дозорные подвезли начинающую знахарку на карайне до нужного места, а вечером обещали забрать на обратном пути. Поэтому Эленара не удивилась, когда из сумерек вынырнули три карайна с всадниками и направились к ней. Правда, всадников оказалось пятеро, два карайна везли по двое седоков. «Гости?!» – заинтересованно подумала женщина.

Один из прибывших подъехал к ней, и Эленара узнала Райдена.

– Теплый вечер! – начал тот, обращаясь к ней. – Хорошо, что молодежь знала, где тебя искать. Гости желают поговорить именно с тобой.

– Да, вечер на удивление теплый для начала осени, – отозвалась женщина, слегка смутившись. – Мы всегда рады гостям, но что я могу рассказать?..

– Они хотят узнать что-то из истории народа си. В наших краях нет никого более сведущего.

– Не так уж много я знаю, – еще сильнее смутилась Эленара. – А кто они?

– Одного из них ты видела весной – Мелианор, сын князя. А второго он встретил где-то на севере. Сама увидишь. Садись!

Она погладила Сагрио и легко вскочила на карайна позади Райдена.

Пока добрались до жилья, уже стемнело. Благо за детьми взялись присмотреть соседки. Гостям помогли отстегнуть упряжь, и Райден тут же уехал вместе с ребятами, хотя Эленара пригласила в гости и его.

Когда приезжие вслед за хозяйкой вошли в полутемную комнату, слабо освещенную только двумя масляными лампами, не спал только Райсен.

– К нам гости. Зажги пару свечей! – улыбнулась Эленара мужу.

Тот быстро затеплил огонь, хозяйка обернулась к гостям и ойкнула, запоздало прикрыв рот рукой. Одним из прибывших действительно был молодой маг-денери, организовывавший миссию в Игмалион, а вот второй… Эленаре захотелось протереть глаза. Высокий молодой человек с волосами цвета древней стали… Нет, не «молодой человек»… Кровь и силу истинных Повелителей из Старшего народа не спутать ни с чем. Где его нашел Мелианор?! Уже много поколений никто из Старшего народа не появлялся на этих землях.

Накрывая на стол, женщина си сильно волновалась, хотя молодой Повелитель вел себя очень скромно.

После ужина разговор начал Мелианор:

– Мы с моим другом Эталиаром…

– Другом?!. – прошептала Эленара.

– Что?! – переспросил Эталиар, блеснув глазами.

Тут женщина не выдержала и попросила мужа достать тот самый обрывок древней рукописи, который он нашел в горах.

– «Мы говорили на разных языках, но понимали друг друга с полуслова. Мы шли рука об руку и вставали плечом к плечу против любых опасностей, угрожающих миру…» – начала читать Эленара.

Мелианор с Эталиаром переглянулись и молча кивнули одновременно, в их взглядах читалась решимость действительно идти рука об руку до конца.

На мгновение замолчавшая Эленара дочитала рукопись, а потом при поддержке Райсена изложила гостям все, что они узнали и поняли о взаимосвязи и нелепой размолвке Повелителей Жизни и Повелителей Смерти.

– Вот как… – задумчиво произнес Мелианор. – Отголоски этой истории я уловил в некоторых манускриптах тайных городов, но лишь отголоски.

– Вам удалось пройти в запретные города?! Но как? – удивился Райсен Норль. – Я многое бы отдал за то, чтобы побывать в них, особенно если там сохранились древние документы.

– Первый раз я прошел почти случайно… Хотя кто знает… Наша встреча с Эталиаром тоже походила на невероятную случайность, только в последнее время я стал сомневаться в том, что случайности способны сложиться в определенную последовательность. Вы интересуетесь историей?

– Я родом не из этого мира, – признался Райсен. – И все время ищу свидетельства того, что на самом деле происходило здесь в давние времена.

– Зачем это вам? – настороженно спросил Эталиар.

– Мне кажется, тогда удастся понять, что происходит сейчас и что ожидает нас в будущем.

– И многое вам удалось узнать? – поинтересовался Мелианор.

– Даже не считая этой рукописи, достаточно, чтобы понять – весь мир и его жители находятся на грани очень серьезного выбора, от которого зависит само существование мира.

– Как вы пришли к такому выводу? – заинтересованно уточнил княжич.

– На болотах южнее Великих Пустошей, куда я попал сначала, я услышал два очень древних сказания, хотя трудно назвать их просто сказаниями. Сказители болотного народа способны передавать слушателям не только текст, но и сопровождающие его картины, как если бы они присутствовали при этом сами.

– Очень интересно! – Мелианор даже подался вперед. – И что же они показывали?

– Мне сложно передать, я не сказитель, но главное заключалось в том, что некогда в древние времена на далеком Севере открылись проходы, из которых внезапно появилось нечто, именуемое древним злом, и с ним сражались все жители Севера плечом к плечу.

Мелианор вздрогнул и пробормотал:

– Древнее зло… Но откуда о тех событиях известно жителям болот?!

– Когда-то они были строителями и прибыли с другой планеты вместе с рыжеволосыми воинами на летающих лодках, потому что их солнце погасло. Здесь они строили города, один из которых стоит до сих пор.

– А как называли рыжеволосых воинов? – задал вопрос Эталиар.

– Болотные люди называли рыжеволосых орай. Кстати, в картинах сражения я видел и представителей обоих ваших народов, – кивнул он княжичу и его другу. – Теперь я увидел их потомков воочию.

Мелианор грустно улыбнулся.

– А не было ли там упоминаний о сути того, что именуют древним злом? Как с ним боролись наши предки?

– Нет, – покачал головой Райсен. – Ладола, то есть болотный народ, не воины, и вся история подавалась только с их точки зрения. С рук орай слетали какие-то вспышки, которые сказитель назвал «силой, исходящей из их рук», но ничего больше объяснить не смог.

– А что было после войны?

– Все оставшиеся в живых воины куда-то ушли из этого мира, причем в разных направлениях. Про рыжеволосых он сказал, что они ушли вместе с беловолосыми воинами Севера, чтобы найти и покарать зло. Какое-то время оставшиеся жили спокойно, но потом началась странная цепь катастроф, в результате которых мир опустел и почти все знания были утеряны.

– Даже так?.. – со вздохом произнес княжич.

– Значит, ссора наших отцов поставила мир на грань гибели? – нахмурившись спросил Эталиар.

– Получается, что так… – ответил Райсен.

– А в легендах си сохранилось что-либо о тех временах? – обратился к Эленаре княжич.

Женщина си задумалась.

– Некогда, еще девчонкой, – наконец произнесла она, – я читала легенду, в которой упоминалось, что древнее зло существует с незапамятных времен. У него нет облика, однако оно может принимать разные формы, но при этом, если зло примет облик живого существа, то для видящих и чувствующих это существо будет ощущаться неживым. Эта сила может только забирать жизнь, но дать она не может даже смерть. Если эта сила овладела живым существом, то после гибели тела душа перестанет существовать навсегда, правда, такое может произойти и раньше… Хотя встречаются безумцы, отдающие себя ему в погоне за сиюминутной выгодой. Они мнят, что повелевают силой, в то время как перестают быть теми, кем были. А итог всегда один… Но Север защищают от чуждого зла древние стены. Это все, что мне удалось вспомнить, – извиняющимся тоном добавила Эленара. – Именно поэтому, когда на юге началось безумие, мы сбежали на север…

Эталиара трясло, он вспомнил разговор с ведающей во время их путешествия и стал понимать, почему присутствие зла в окружающем мире было так ощутимо в начале его путешествия и почти пропало после исцеления. Если сила входит в тебя или ты в нее, то все окружающее воспринимается через пленку этой силы. Вероятно, в какой-то момент зло таким же образом изменило ощущения Эталиара, и он видел вокруг в первую очередь его уродливые проявления.

Мелианор, привстав, обратился к рассказчице:

– Можно ли прочитать эту книгу? Как ее найти?!

– Увы… – вздохнула та. – Книга пропала через некоторое время после того, как мне довелось ее прочесть. Хранительница так и не смогла не только обнаружить пропажу, но даже предположить, как это случилось…

Княжич сел, опустив голову, потом произнес:

– Вывод один – кому-то очень не хочется, чтобы люди узнали, что происходило раньше, и связали это с причинами происходящего сейчас. В наших краях ходят легенды о древних цитаделях Севера, но даже в библиотеках тайных городов я не смог найти ответа, кто их поставил и от чего они должны были защищать наш мир.

Тогда заговорил Райсен:

– В самом начале своего пребывания в этом мире я услышал от охотника легенду о неких древних магах, которые сражались с «чужими магами». В ней упоминалось, что «от их магии зеленеющие поля превращались в пустыни, а чистые озера в зыбкую трясину, испускающую миазмы неведомых доселе болезней», и происходила другая тому подобная гадость, а также извержения вулканов и гигантские волны, сметающие все живое, вызванные «чужими». В той же легенде упоминались и Великие стены, которые служили препятствием для «чужих». Там говорилось, что они находятся на севере и недоступном юге, рассказчик не смог пояснить ничего. Но древнее зло в легенде не упоминалось. А позже тот же сказитель болотного народа предупредил меня, что есть те, кому выгодно, чтобы мир оставался таким, как сейчас, или стал еще хуже.

Гости молчали, а Райсен с удивлением понял, что за последние годы он совсем забыл и о легенде, рассказанной охотником Диреном, и о стенах, которые Эленара упомянула как причину, почему они отправляются на север. Как будто события выстроились так, чтобы отвлечь внимание Норля от ранее интересовавших его вопросов. Как недавно сказал княжич: «Я стал сомневаться в том, что случайности способны сложиться в определенную последовательность». И тут же Райсен вспомнил еще один фрагмент из напутствия сказителя…

– Надо объединиться с другими, кто желает того же! – выпалил он вслух. – Сказитель предрек мне, что они сами найдут меня, если я продолжу свои поиски…

Мелианор посмотрел на Райсена в упор, взгляд Эталиара блуждал, а лицо выражало крайнее недоумение. Эленара, наоборот, оживилась, она вспомнила, что весной при содействии Райдена ей таки удалось ненадолго встретиться с княжной. К сожалению, тогда она была настолько занята организацией посольства к королю Игмалиона и разрешением бесконечных разногласий между аристократами-денери, что только отмахнулась, пообещав обдумать эту тему позднее.

– Ваша сестра слышала о древней рукописи, найденной Райсеном, но в то время оказалась слишком занята, – произнесла Эленара, обращаясь к Мелианору. – Нам даже поговорить толком не удалось. А я бы хотела того же – нам надо объединяться, пока еще остались шансы что-то исправить!

– Тогда я сам отправлюсь в Дор и поговорю с сестрой и братом. Они должны понять, за что несут ответственность… – Княжич вздохнул, дело становилось все более запутанным, а действовать требовалось быстро.

– Мы могли бы отправиться вместе, – предложила хозяйка, а Райсен кивнул, подтверждая ее слова.

– Сначала я поговорю с ними сам, а вы, если хотите, отправитесь следом, не торопясь. Могу пообещать, что жилье для вашей семьи найдется, и вам всегда будут рады наиболее здравомыслящие представители нашего будущего двора. – Княжич усмехнулся.

На некоторое время повисло молчание, а потом Эталиар медленно произнес:

– Значит, мне предстоит отыскать того, кого я обещал найти моей сестре, и отдать ему жезл.

Мелианор удивленно посмотрел на друга.

– Наша связь – только начало. Многое по силам только ему, если я верно понял слова этой мудрой женщины, – ответил тот и поклонился в сторону Эленары.

Хозяйка залилась краской, но взгляда не опустила.

Вечером следующего дня Мелианор с Эталиаром отправились в сторону дорской столицы. Сын князя решил, что времени терять нельзя. На ту сторону гор до ближайшего надежного пристанища их обещали доставить всадники Райдена по проходу Хальдры.

Крупные горячие звезды начала осени, снопы искр, взлетающие от колдовских костров, взрывающиеся и кружащиеся между звезд в бездонном иссиня-черном небе в ритме музыки, недоступной для обычного слуха. Огни складывались в знаки и рассыпались пеплом. И в такт этой феерии что-то начало подниматься из самой глубины естества – подниматься, рваться наружу, и разум был не в силах совладать с этой лавиной огня. Тело содрогалось, словно в приступе лихорадки, будто вырывалась на свободу душа.

Еще вчера Энелион украдкой наблюдал за ведьмами, те знали о его присутствии, но не выказали неудовольствия. А сегодня вместе со Стерегущим Рассвет они пронеслись бешеным вихрем от дорской столицы через пыльную степь почти до самых предгорий Сириана. Ночь застала их на одиноком лесистом холме. В первый момент Энели с непривычки к такой скачке почти в беспамятстве сполз с карайна и упал на спину, глядя в небо почти невидящими от напряжения глазами. Неизвестно, сколько прошло до момента, когда он сначала ощутил необъятную тишину мировых пространств, а потом в этой тишине зародилась тихая музыка. Ведомый мелодией юноша встал, слабо осознавая, что делает, быстро собрал в кучу сучья, нашедшиеся прямо посреди поляны, на мгновение застыл, вспомнив, что в спешке забыл захватить кресало, а потом по наитию резко протянул руку к сучьям и почувствовал, будто звездный огонь, снизойдя с небес, прокатывается через его пальцы и стекает на приготовленный хворост. Энели увидел огонь среди сучьев, и куча хвороста занялась из самого центра, выбросив сноп искр.

Захотелось смеяться и плакать, и Энелион начал танец. Его душа и тело, кружась, стали подниматься от углей костра по звенящим серебристым струнам лунных лучей все выше и выше над вершинами деревьев к звездам. Звезды вспыхивали и протягивали свои лучи, чтобы танцор коснулся их. Мир вибрировал в такт, грани вспыхивали радугой и дрожали, а где-то под камнями зарождалось звездное серебро.

Закончив танцевать, юноша стал спускаться вниз. Над вершинами деревьев он бросил взгляд на землю и увидел приближающихся к поляне путников. Один из них виделся сверкающим лезвием из старинного серебра, но имя его означало – Надежда, а второй представлялся факелом из серебристо-белого огня, разрывающим мглу, и оказался никогда не виденным братом. Где-то в отдалении за ними следовали другие, их лиц было не разглядеть, но все они шли навстречу Энелиону.

Мелианор издали заметил костер на вершине холма и свернул к нему вопреки прежним планам, почувствовав, что их там ждут. Взглядом мага он видел юношу, танцующего на вершине, его танец разрывал грани и соединял миры.

– Пойдем к костру, – бросил он ничего не понимающему Этали.

Тот только пожал плечами, никакого костра он не видел, но доверял своему спутнику в выборе пути.

Когда двое вышли из-за деревьев к огню, Энелион как раз закончил свой танец и медленно шел по кругу, но ощущение от его действа еще не развеялось, и в глазах юноши сверкали то ли отблески огня, то ли всполохи далеких звезд. Он протянул руки к подошедшим, и они ответили ему тем же. Эталиар почувствовал нечто их связывающее раньше, чем прикосновение подобное расплавленному серебру обожгло руку. Это была клятва без слов – служить и принять служение, пока путь обоих не подойдет к концу, но не было видно конца этому пути. Мелианор осознавал, что делает, и так же без сомнения отдал присягу на верность своему младшему брату. Нет, теперь не просто княжичу Энели, а князю Энелиону Ин Дари. Тот подтвердил свое имя и проявил дар настоящего мага, юноша был готов идти вперед, пролагая путь, и вести за собой верных клятве. Из-за деревьев за людьми следили глаза молодого карайна: Стерегущий Рассвет находился на своем посту, оберегая избранника.

Стоя посреди двора, пепельноволосый подросток с выражением начал декламировать стихи, только что услышанные от старшего приятеля:

Мы вышли в путь, один из нас

Принес кинжал в руке открытой,

И о традиции забытой

Завел полуночный рассказ.

И по рассказу выходило,

Что от полночи до утра

Небесных звезд живая сила

Рождает душу серебра…

– Ну и где ты такого наслушался?! – заорала на оробевшего подростка незаметно подошедшая дородная женщина с подвязанными косынкой волосами. – Большей чуши я в жизни не слыхала! Иди мой пол! Скоро припрутся твои приятели, и ты опять усвищешь до потемок, а мне снова корячиться одной из последних сил.

Мальчишка осекся. Он остался сиротой несколько лет назад, и теперь тетка по отцу имела полное право делать с ним все что угодно. Даже не открыв рта, дабы высказать что-то в свое оправдание, подросток молча побрел в дом.

«Тетка опять разошлась не на шутку, и какая дрянь ее укусила на этот раз?!»

Так же молча он тщательно вымыл пол сначала в большой комнате, потом в двух других и с надеждой выглянул в окно. Однако надежда не оправдалась, тетка все еще стояла во дворе и точила лясы с соседкой через забор.

«Вот на это у нее время всегда есть и силы тоже! А стоило перекинуться с пробегавшим из школы Тиалем парой фраз, как скандал устроила. Про серебро тот, конечно, загнул. Рыжий любил выдать что-то такое, а потом заявить, что всем послышалось, что говорил об этом вовсе не он, и так далее… Но на этот раз парень утверждал, что прочитал стих в какой-то очень старой книжке, и там даже есть рецепт, как из этого самого серебра делать кинжалы. Ему везет – умеет читать, и не только современный шрифт, но и старый, с бесчисленными закорючками. Тиаллир Леллориэт – вот как звучит его полное имя, язык сломаешь. Рыжая бестия! А меня зовут просто Эрди, хотя это не настоящее имя, и тетка не хочет тратить деньги на мое обучение. Она говорит, что дураку грамота во вред, отхожие места можно и без грамоты чистить, а для остального я не пригоден».

От таких мыслей подросток приуныл, но тут раздался условный свист. «Эх, была не была!» И мальчишка выскочил в кухонное окно, чтобы задами выбраться с территории теткиной усадьбы.

Однако идея про кинжал из серебра запала в мысли. Из обычного серебра не делают кинжалы – слишком мягкое, зато если сделать кинжал из звездного серебра – никакая нечисть не страшна. О нечисти он кое-что слышал и встречаться с ней не хотел, но вдруг…

Тиаль, как обычно именовали подростка, дошел до дома приютившего его плотника Саволио. Приемный отец или дядя, как его чаще именовал подросток, был хмур: опять пришел счет за жилье, поскольку хибара, в которой он жил, являлась съемной. Плотник грустно размышлял о житье-бытье. Как ни странно, своего дома умелец так и не построил, хотя для мастера на все руки, которым Саволио слыл в округе, это было бы плевым делом. Но одно дело стройка, а другое дело земля под нее, которая в окрестностях Дора стоила дорого. Конечно, можно было уехать в какой-нибудь городок поменьше, а то и вовсе в деревню, но не хотелось покидать обжитое место. Друзей у молчаливого плотника почти не осталось, кто уехал, а кто поумирал, несмотря на то, что возраст был не так уж велик. Жена умерла давно, новую он не искал, отказывался от любых предложений, а почему – и сам не знал. Разве что мальчишка-приемыш скрашивал его одинокие дни. Правда, за последний год Тиаль заметно вытянулся и выглядел скорее юношей, чем мальчишкой. Вот еще одна забота – парню пора покупать обновки по росту. Будь Саволио порасторопней, он мог бы заработать достаточно денег на все нехитрые надобности, но его уже не первый год грызла тоска. Откуда она взялась – кто же поймет… Он еще не забыл время, когда все было иначе – и работа спорилась, и жить хотелось, и на молодых девок нет-нет и заглядывался. Может, и стоило тогда согласиться на женитьбу, да все как-то тянул, не решался изменить бобыльим привычкам. А потом жизнь пошла под откос. Нет, Саволио не имел пристрастия ни к спиртному, ни к воскурениям ароматной дряни, которой баловались некоторые дураки, просто однажды он с двумя тогда еще живыми приятелями поехал на остров, что виднеется с берега бухты. Решили время провести, даже не рыбачили. А вернулся Саволио уже один. Первый приятель умер там же, точнее взял и прыгнул со скалы, никому ничего не сказав. Думали, что отлучился по нужде, а он… Тело его, обыскав весь небольшой скалистый островок, они потом нашли в расщелине. Второй решил остаться на месте до заката, а Саволио ни с того ни с сего заторопился на берег, хотя срочных дел не намечалось. Второго не нашли вообще, во всяком случае тогда. Правда, если память не врет, видел он того приятеля еще раз года два спустя, после чего первый и последний раз нажрался до беспамятства, а всего-то покойника увидел… Правда, тот покойник ходил и говорил, прикидываясь живым… Но муху не обманешь – не было в нем от старого знакомого ничего, кроме оболочки. А что там внутри, не ему про то знать. После всего того исподволь пришла тоска, и все начало разваливаться на глазах. Если бы не мальчишка – может, и наложил бы на себя руки в порыве отчаяния. Саволио понимал, каким он был и каким стал, только сделать ничего не мог. Один раз поперся к местной колдунье, так та стала белее мела и потеряла дар речи, плотник плюнул, оставил обычную оплату и ушел.

А вот и мальчишка… Приблудился пацаненок позапрошлым летом, глаза большие, зеленые, а патлы рыжие как огонь – то еще чудо. С одного боку обычный сорванец, а в другой раз посмотришь – что-то такое есть в глазах, что мурашки пробирают. Смотрит как-то длинно и молчит. Откуда такой взялся – тоже так и не сказал, говорит, пришел с запада. И про мать с отцом молчит, только тоска в глазах. Правда, не та тоска, другая, человечья. А что странно, эта его тоска больше всего пробирает, так что порой снова жить хочется и чем-то утешить, развеселить пацана. Только он ничего не просит. Один раз только сказал, что привык читать, причем книги о древности и редких вещах, в крайнем случае, военные хроники. Саволио сбился с ног, отыскивая для приемыша нужные книжки, и покупал, и выменивал, и по соседям расспрашивал, мало ли у кого от старых времен остались. Один раз выменял у приезжего то ли рыбака, то ли еще кого из береговых жителей потрепанную тонкую книжонку, листов сорок всего, без первых и последних страниц, так парень вцепился в нее, как обычно люди вцепляются в жизнь, даже ложась спать берет с собой. Один раз спросил – чего так, тот кинул подозрительный взгляд: «Чтоб не унес кто» – и все, дальше снова молчок. Вот теперь тоже вернулся из школы при храме, куда устроил парня в том году, и стоит, ни слова не говоря.

– Как дела, сынок? – не выдержал молчания Саволио.

Юноша что-то прошептал, но плотник не расслышал. «Они идут… отец…» – внезапно понял он, губы юноши предательски дрогнули, но он тут же совладал с собой, упрямо поджав их.

– Кто идет? – Саволио насторожился, неужто кто посмел обидеть мальчишку. – Давай присядем, и ты все расскажешь. Я придумаю, что можно сделать, – попытался он разрядить обстановку.

Тиаль с надеждой взглянул на приемного отца, все же он был еще слишком юн, чтобы все держать в себе. Подросток напряженно присел на край стула, а Саволио пододвинул второй стул и устроился рядом. Ему хотелось положить руку на плечо приемного сына, но мужчина опасался, что тот вскочит и убежит, как это случилось однажды, слишком парень сейчас напряжен…

– Кинжал… – раздался тихий голос Тиаля.

– Что «кинжал»?

– Надо сделать кинжал…

– Какой? Зачем?!

– Тогда они не посмеют подойти… – Юноша с сомнением взглянул на приемного отца. – Такой, как написано в книге, которую ты мне принес.

– В какой? – спросил плотник и тут же сообразил, что именно в той самой, которую подросток носил на груди, бережно прижимая к сердцу поверх небольшого медного медальона.

Мальчишка кивнул в ответ на его мысли, и Саволио вздрогнул, но постарался не показать испуга и ровным голосом поинтересовался:

– Если ты расскажешь мне, как он должен выглядеть, я могу попросить кузнеца. – Он уже прикинул, что хороший кинжал выйдет дорого, но чего не сделаешь ради сына…

– Нет, – покачал головой Тиаль. – Ты… Он… Его надо сделать самим.

– Но я не кузнец! Делать настоящее оружие учатся всю жизнь, – растерялся мужчина.

Некогда он поработал подмастерьем и у кузнеца, и у ткача, и у каменщика, но везде недолго, в конце концов дерево оказалось ему ближе. Но мальчишка продолжал пристально смотреть на него как раз тем взглядом, от которого по спине ползут мурашки.

– У меня даже горна нет!.. – привел Саволио последний аргумент.

– Я попрошу кузнеца. Ненадолго. Он разрешит.

Плотник хотел заикнуться о том, что настоящий кузнец никому не доверит свой горн, но неожиданно понял, что под таким взглядом может и доверить. Взгляд как взгляд, только от него возникало ощущение, что нужно только так и больше никак. Саволио сдался.

– Хорошо. Я постараюсь упросить кузнеца в память о прошлом ученичестве. Но для изготовления кинжала нужно еще много всего…

– Нужно отыскать только звездное серебро, остальное найдется в любой кузне.

Приемный отец выпучил глаза. Звездное серебро – это детские сказки! Но попутно возникло удивление – откуда мальчишка знает, что есть и чего нет в каждой кузне? Вопросов появилось много, но ни одного взрослый мужчина не осмелился задать подростку.

Восприняв потрясенное молчание приемного отца за согласие с его предложением, Тиаль будничным голосом добавил:

– Тогда завтра мы отправляемся на север. Где-то там оно есть.

Плотник почувствовал, что он сходит с ума, потакая мальчишке, но одновременно в нем загорелась дикая надежда, что серая пелена, с каждым годом все теснее обволакивающая его душу, развеется, если они смогут сделать то, что предложил Тиаль. Как завороженный этой мыслью, Саволио принялся собирать две дорожные котомки.

Ранним утром крепкий полуседой мужчина и стройный рыжеволосый юноша выступили в путь к далеким северным горам.

Тиаль вел их какими-то непонятными зигзагами, порой останавливаясь и надолго замирая на месте. Несколько раз он терял направление и едва не плакал от отчаяния, но на лице подростка не отражалось почти ничего, хотя сердцем его приемный отец все яснее начинал ощущать, что творится у него в душе. Они шли день за днем, упрямо отсчитывая мили. Постепенно Саволио начало казаться, что в его собственной душе из-под слоя серого пепла, больше похожего на тлен, вновь возрождается огонек жизни и желания созидать.

Начало холодать. По ночам лужи в низинах подергивались тонким слоем льда. Вдали показалась синяя полоса гор, перегораживающая весь горизонт от запада до востока – Стайский хребет.

Однажды к вечеру, когда Саволио уже начал поглядывать по сторонам, выбирая место для ночлега, Тиаль неожиданно застыл в очередной раз, а потом с удвоенной скоростью зашагал вперед.

– Ты куда? – окликнул его мужчина.

– Мы придем сегодня, – бросил на ходу подросток.

Приемному отцу ничего не оставалось, как прибавить ходу, в таких случаях спорить с приемышем он не мог, да и не видел смысла.

Уже затемно они начали карабкаться на одинокий лесистый холм. Юноша каким-то чудом в полной темноте находил обходы среди бурелома и шел на такой скорости, что, еще полный сил мужчина, задыхаясь, начал отставать.

– Я сам найду дорогу. Иди! – крикнул он, тяжело дыша, когда заметил, что Тиаль нервно оглядывается по сторонам, ожидая отстающего.

Юноша отрывисто вздохнул, резко повернулся и рванулся к вершине, хотя такое ускорение казалось уже невозможным. Саволио, ругаясь, спотыкаясь, но не останавливаясь, тянулся следом. Это было безумие, но плотнику чудилось, что стоит остановиться, и он навсегда заплутает в буреломе.

Когда Саволио поднялся на вершину, его качало от усталости, грудь ходила, как кузнечные мехи. Он едва разглядел приемыша, который на четвереньках стоял возле какой-то груды, спешно разгребая и откидывая землю, ветки и камни. Внезапно словно свет падающей звезды озарил поляну на вершине. Мужчина, чуть не упав, кинулся к подопечному и, оказавшись рядом, застыл в изумлении. В ладонях парня блестело и слегка светилось нечто. Какой-то сгусток размером с двухмесячного котенка. Почему возникло сравнение с котенком? Потому что вопреки доводам разума этот сгусток казался живым.

– Что это?! – выдохнул потрясенный Саволио.

– Это оно… Звездное серебро, – обернулся к приемному отцу юноша, его глаза светились от счастья, а, может, и не только от счастья… – Подержи немного, его надо во что-то завернуть, – прошептал он, протягивая сгусток Саволио. – Я достану тряпицу.

Плотник подставил руки, почувствовал касание чего-то теплого… и вдруг мир для него раскололся на части и потонул в столбе серебряного огня, взметнувшегося вокруг человека. Нестерпимая боль охватила тело, казалось, что он горит изнутри. Истошный крик рвался из груди, разрывая связки. Саволио упал на колени, но не выпустил из ладоней живое нечто. Тиаль отскочил и с ужасом смотрел на происходящее.

Боль в теле перешла предел и перестала ощущаться, зато мужчина почувствовал, как по жилам растекается живой металл. Плотник не мог дышать, только слезы текли из глаз, застилая мир. Неожиданно все закончилось, и Саволио понял, что снова жив. Мучившее его нечто то ли ушло, то ли сгорело без следа.

Тиаль осторожно подошел к приемному отцу и заглянул в глаза.

– Ты жив!.. – прошептали его губы, и юноша порывисто обнял приемного отца. – Ты жив…

Потом он отошел на шаг и подставил дрожащие руки с чистой тряпицей. Саволио аккуратно переложил на ткань пульсирующий металл. Тиаль осторожно завернул звездное серебро и спрятал его за пазуху.

До утра они молча просидели, прижавшись друг к другу, а с рассветом отправились в обратный путь.

В одном из ближайших поселков на обратном пути Саволио, скрепя сердце, решился нанять повозку или купить ульхаса. Денег было мало, но и погода уже не благоприятствовала размеренному путешествию, ледок на лужах, появлявшийся ночью, не успевал растаять за день, а с неба то и дело начинала сыпаться мелкая снежная крупа.

Путники обошли все дворы, но никто из хозяев не соглашался ни продать верховое животное, ни даже подвезти чужаков до ближайшего крупного селения, где легче было найти оказию в сторону дома. Вечерело. Отец и сын стояли на окраине поселка, дрожа от холода и не представляя, что делать дальше. Неожиданно в отдалении послышался стук копыт. Тиаль, сжав губы, вышел на середину разбитой дороги, грязь на которой к ночи застыла ледяными буграми. Вскоре показалась повозка.

– Стой! – услышал Саволио резкий голос юноши, вставшего прямо перед двумя ульхасами.

Животные дернулись и встали как вкопанные, нервно дергаясь и всхрапывая. Хозяин повозки выругался и размахнулся кнутом, чтобы подстегнуть ульхасов, а заодно и зарвавшегося бродягу, но его рука застыла, когда вновь раздался уверенный холодный голос:

– В интересах страны вы обязаны доставить нас до ближайшего крупного города!

Возчик поперхнулся и не сказал ни слова, а Тиаль, дернув за руку опешившего Саволио, быстро запрыгнул в телегу и резко произнес:

– Вперед!

Хозяин повозки привычно взмахнул бичом, и ульхасы сорвались с места, будто их преследовали злые духи. Плотник всю дорогу не мог вымолвить ни слова, словно ему зажали рот. Юноша тоже молчал. К полуночи бешеная гонка завершилась на окраине крупного города. Так же дернув за руку спутника, Тиаль соскочил с телеги и, сунув что-то вознице, махнул рукой. Телега развернулась и покатила в обратную сторону.

Саволио мелко трясло, он до сих пор был не в силах открыть рот.

– Пойдем на постоялый двор, – вполне обычным голосом произнес юноша, и наваждение спало.

– У нас мало денег, – вымолвил Саволио и понял, что сказал не то.

– На одну ночь хватит, – отмахнулся Тиаль. – А следующий раз заночуем уже дома.

После всего случившегося на его глазах плотник не нашелся что ответить. Немного позже, уже в трактире, он спросил приемного сына:

– Откуда у тебя взялись деньги на оплату повозки?!

– Я дал медяк…

На этом разговор закончился.

На следующий день путешественникам удалось найти недорогую оказию до следующего крупного города, а там попутный обоз со срочным грузом в столицу. Крытые повозки следовали в сопровождении охраны. На этот раз плотник даже не стал подходить близко, ожидая, чем закончатся переговоры пасынка с возчиками и охранниками, поэтому он не слышал ничего. Переговоры закончились быстро. Обоз без остановок двигался всю ночь, а следующим вечером усталые путники уже ступили на порог своего дома.

На другой день после возвращения, несмотря на желание отдохнуть и отогреться, Тиаль сразу после пробуждения заявил:

– Мы идем к кузнецу.

Саволио снова не нашелся что сказать и лишь кивнул. Он сам начал ощущать, что время не ждет.

Высокий мускулистый кузнец недоуменно посмотрел на пришедшего к нему бывшего ученика в сопровождении какого-то рыжего юноши, но приветливо произнес:

– Входите. Чего новенького творится?

Саволио исподволь усмехнулся – несмотря на внушительный вид и серьезное лицо, старый знакомый оставался любопытным, как подросток. «Интересно, сколько ему лет?» – закралась невольная мысль. С той поры, когда непоседливый юноша, пытавшийся перепробовать все ремесла, чтобы найти свое призвание, попрощался с наставником, не найдя себя в кузнечном деле, тот почти не изменился, разве что морщин стало больше.

– Мастер Лор, – привычно обратился к нему плотник, хотя и сам мог бы уже считаться мастером и принимать учеников, если бы не то, что случилось семь лет назад… – Он вздрогнул и скомкал ответ. – Да ничего, все помаленьку.

Странный перепад настроения не укрылся от бывшего учителя, и кузнец с подозрением оглядел обоих гостей.

– А ну-ка садитесь оба и рассказывайте! – почти приказал он. – Вряд ли зашли просто так.

Саволио нервно присел на лавку, рядом совершенно спокойно устроился Тиаль.

– Твой пасынок? – кивнул кузнец в сторону юноши.

– Да, – кивнул плотник, в предместье все знали обо всех.

– Хороший парень, – улыбнулся мастер. – Есть жила.

– Что? – не понял Саволио.

– Есть жила, говорю. Ты долго искал свою, а у твоего приемыша она сразу есть.

Плотник вздохнул – наверно, бывший наставник прав.

– Так с чем пожаловали, раз не хотите рассказывать про свою жизнь? – опять улыбнулся кузнец.

– Нам нужен кинжал, – заговорил Тиаль. – Но не простой… – Юноша запнулся. – Я знаю, как надо, но ремеслу не обучен. Может, отец возьмется, если вы позволите?

– Отец… – Улыбка мастера стала шире. – Твой отец в лучшем случае вторым молотом махать способен, не для этого ремесла его руки…

На лице юноши отразилось плохо скрытое волнение.

– Так, значит, он не сможет?!

– Он вряд ли сможет. Зато смогу я, если расскажешь, что тебе надо. – Рыжий недоговаривал, но кузнец почувствовал нечто, что всколыхнуло в душе азарт, давненько он не испытывал этого чувства.

– Мне нужен кинжал из звездного серебра, – преодолев сомнения, ответил Тиаль. – Я знаю, что надо делать для того, чтобы оно соединилось с металлом клинка.

Повисло молчание. Мастер Лор пытался сообразить – всерьез говорит об этом рыжий или заигрался. Среди кузнецов, да и не только среди них, ходили легенды о таком металле, но никто его отродясь не видел.

– У меня оно есть! – почуяв сомнения кузнеца, чуть не закричал юноша и поспешно полез за пазуху.

Мастер молча наблюдал, как тот вытаскивает небольшой сверток, в котором на вид находилось скорее что-то полужидкое, чем твердое. Юноша развернул материю, и в ней заискрилось и заколыхалось нечто. Кузнец поморгал глазами. Это не было ртутью, это не было ничем, виденным ранее, но оно лежало перед ним.

– Можно потрогать? – совершенно по-детски спросил он.

– Конечно! – Юноша открыто улыбнулся.

Саволио настороженно смотрел, как бывший наставник протягивает руку к живому металлу, он слишком хорошо помнил, какую реакцию вызвало первое прикосновение у него. Однако с кузнецом ничего подобного не случилось. Он дотронулся, а потом погладил это нечто, причем плотнику показалось, что оно ответило на прикосновение мастера.

– Чудо! – улыбнулся кузнец, отстраняя руку. – Где ты его нашел?

– На севере. Но это все, что там было. Если и есть еще, то гораздо дальше. Я вряд ли найду, – сокрушенно покачал головой юноша. – А оно очень потребуется в ближайшее время.

Кузнец понял, что у парня свои тайны, и смирился, но вторая часть ответа вызвала смутную тревогу, хотя подсказка была налицо.

– Зачем потребуется? – все же уточнил он.

– Кинжал нужен не один, а лучше не кинжал… Но на более длинное оружие серебра пошло бы значительно больше.

Мастер молчал, задумавшись над практической стороной темы, хотя он спрашивал несколько о другом.

– Есть то, что можно уничтожить только таким кинжалом, – как-то нехотя добавил странный пасынок старого знакомого.

Теперь кузнец уже ощутил эту странность, хотя и не мог ее объяснить.

– Ты уверен? – на всякий случай уточнил он.

– Я уже видел это, – внезапно подал голос бывший подмастерье. – Оно чуть не убило меня… Хотя «убило» – не то слово…

Севрин Лор удивленно посмотрел на Саволио.

– А ты-то где нашел такое «это»?

– Не так далеко. В нашем заливе есть небольшой островок с древними развалинами. Может, слыхал историю, что случилась семь лет назад?

Историю Севрин краем уха слышал, но подробностей не знал и попросил рассказать. Плотник с трудом пересказал все, включая последнее происшествие на вершине холма.

– Ну и попал ты, брат!.. – только и смог сказать кузнец, качая головой. – Не знаю, с чем ты столкнулся, но своего пасынка тебе на руках носить надо. Он не только жизнь тебе спас, но и душу, в отличие от того, что стало с твоим вторым приятелем.

Саволио только кивнул, он прекрасно понимал.

Некоторое время все молчали, а потом мастер хлопнул себя ладонью по колену и заявил:

– Ну, значит, так… Сейчас мы едим, чтобы набраться сил. Потом я раздуваю горн, поскольку не работал с утра и он холодный. А потом попробуем…

Саволио только крякал и отдувался, когда ему пришлось вспоминать давно забытые навыки. Мастер был хмур и сосредоточен. После трапезы юноша рассказал ему все, что знал сам и что вычитал в книге об изготовлении оружия с включением звездного серебра. Кое-что прояснилось, но оставалось немало неясных моментов. Тиаль утверждал, что кое-что он не может выразить словами, но сможет осуществить по ходу дела. Однако кузнец видел, что юноша очень волнуется, и волновался тоже.

Когда мастер и подмастерье встали к горну, сначала пошла обычная работа. Севрин знал, как изготавливаются клинки, хотя обычно этим не занимался, поскольку его больше привлекало создание других изделий из металла. Но вот на наковальне уже появилась заготовка, пригодная для доводки до простого кинжала.

– Что дальше? – обратился к юноше мастер, пока взмокший Саволио продолжал качать мехи.

Паренек что-то невнятно пробормотал себе под нос и развернул уже выложенный сверток. Внезапно рыжий заговорил на совершенно незнакомом наречии, где плавные переходы чередовались с резкими гортанными звуками. Севрин вздрогнул, но сейчас обдумывать услышанное было не ко времени.

Тиаль медленно подошел к наковальне и, прикрыв глаза, поднес к заготовке открытый сверток, словно предлагая живому металлу переселиться в подготовленное для него жилище. Из уст юноши раздалось еще несколько непонятных фраз, и светящаяся струйка серебра потянулась к новому вместилищу. На какой-то момент их соединила металлическая нить, а потом струйка оборвалась сама. Грубая заготовка внезапно приобрела странный блеск.

– А теперь бейте, как надо, – выкрикнул Тиаль, одновременно заворачивая оставшееся серебро.

– А как надо? – встрял Саволио, но кузнец только шикнул на него, и работа пошла.

Мастер и сам не очень представлял, «как надо» в данном случае, но отключил свой рассудок и шел по наитию. Именно так он создавал свои самые удачные вещи, когда вспышки огня и стук молота сливались в одну мелодию, а руки сами совершали движения. Еще более точно, это действо походило одновременно на музыку и на танец под нее. Но мастер никогда не задумывался об этом, полностью погружаясь в огненную феерию, из которой рождалось на свет то, чего еще не существовало раньше.

Только через несколько часов почти непрерывной работы Севрин почувствовал, что доводка завершена и кинжал готов родиться на свет. Он остановился и поглядел на плод своих усилий. Да, кинжал был готов, хотя и смотрелся слегка необычно – его очертания плыли в глазах человека. «Устал», – подумал кузнец и жестом остановил подмастерье.

– Кажись, готов. Глянь! – подозвал он Тиаля, столбом стоявшего все эти часы в нескольких шагах от наковальни.

Юноша подошел на негнущихся ногах и вдруг воскликнул:

– Бросай!

Не успев даже осознать, что делает, кузнец привычно схватил щипцами раскаленную заготовку и сбросил в ушат с водой. Раздался стеклянный звон. Запоздало мастер испугался, что мог перекалить металл и теперь он треснул или для закалки нужен был особый состав, а не обычная вода.

Наступила тишина. Севрин взглянул на юношу – тот был бледен, но кивком подтвердил порыв мастера достать изделие.

Кинжал предстал глазам собравшихся, и каждый увидел свое. В глазах Тиаля предательски блеснули слезы – он вспомнил кинжал родного отца. Удивленный плотник сначала увидел обычный, хотя и очень изящный в своей смертоносности клинок, только металл казался каким-то необычным, а потом он увидел Ее. Кто такая Она, озадаченный человек не понял, но женщина одобрительно кивнула всем собравшимся и растворилась в бликах и тенях. Мастер-кузнец долго разглядывал изделие своих рук и не понимал, как такое могло получиться из обычной стали, пусть даже и с примесью странного металла – сероватый клинок казался полупрозрачным, причем внутри него сверкала серебристая нить и плыли тени, напоминающие клочья тумана.

Почти неделю юноша не расставался с клинком, но потом в его душе зародилось новое беспокойство. Тиалю начало казаться, что его кто-то ищет или он должен кого-то найти. Часами юноша бродил по улицам, заходя все дальше и дальше от дома. Приемный отец, не на шутку обеспокоенный странным поведением сына, однажды спросил его:

– Что тебя беспокоит? Может, я смогу помочь?

Тиаль сокрушенно покачал головой:

– Я сам не знаю, что ищу или кого.

– Но ты же нашел серебро, хотя нас разделяло больше сотни миль?

– Я знал, что ищу, и по каким признакам надо искать. Сейчас я не знаю ничего.

Дни проходили за днями. Юноша спал с лица и забросил занятия в храме, правда и раньше он ходил туда, чтобы успокоить Саволио. Читать, писать и считать он научился давно, а кроме этого в школе оставалось только слушать занимательные эпизоды из местной истории. Еще жрецы рассказывали сказки о богах, как они их себе представляли. Время в школе проходило весело, у юноши появилось много приятелей, но сейчас ему стало не до развлечений. Когда беспокойство Саволио стало отвлекать Тиаля от его поисков, юноша зарыл в погребе сверток со звездным серебром и ушел, решив вернуться только тогда, когда задача будет выполнена.

Глава 19

Странники Времени

«В юности, еще обучаясь в Академии, я однажды увидел странную картину. На сером фоне шли согбенные мужчины и женщины, но там, куда они шли, не было ничего. Я много раз разглядывал холст, пытаясь понять, кто и зачем его нарисовал. Только спустя несколько лет я однажды обратил внимание на едва прорисованную одинокую фигуру в нижнем правом углу картины, где обычно художники размещают свои подписи. Несколькими быстрыми мазками там был изображен человек верхом на каком-то существе, но самого существа не было видно, оно угадывалось только по фигуре всадника. Вместе с этой подробностью картина наконец обретала смысл – мне представилось, что всадник спешит догнать уходящих и сообщить им что-то важное. Даже остальной ландшафт в связи с этим уже не казался настолько безрадостным, а согбенные люди выглядели просто усталыми. В скором времени моя жизнь сильно изменилась, начались поездки по стране, и времени для многократного разглядывания картин уже не осталось. Но до сих пор меня беспокоит мысль, что в первые несколько раз, когда я видел картину, в нижнем углу не было никакого изображения, поскольку я внимательно рассматривал края в поисках подписи неизвестного автора».

Элианар ло’Райди. «Записки»

По каменной крошке вперед и вперед на предельной скорости. Некрупный пепельно-серебристый карайн стелился между низкорослых колючих деревьев, искореженных постоянными штормовыми ветрами. Высокий беловолосый юноша в сером плаще распластался на спине зверя, бледные губы были плотно сжаты, а глубокие черные глаза внимательно вглядывались в летящий навстречу путь. На такой скорости человек не различил бы почти ничего, но всадник человеком не был. Гонец к принцессе си, откуда он? Уж во всяком случае, не из пропыленных и пропитавшихся липким запахом страха людских селений. Впрочем, и это не имело значения, был выбран тот, кто сможет успеть. Где они пересекали грани, ведомо только ему и его карайну. Время не ждет, Время уже пришло.

Каменные осыпи неведомых в Игмалионе гор сменялись прибрежным песком, под лапы карайны стлались изумрудные шелковистые луга и покрытые жухлой травой сухие степи. Как измерить путь, ведущий через грани?..

Не каждый способен прибыть до начала случившегося события, которое запустило бы цепочку неправильных ситуаций, нарастающих, как снежный ком. Время на гранях течет несколько по-разному, пять дней пути, чтобы наверстать несколько часов.

Альвин, как его называли чаще всего, в изнеможении скатился со спины своей карайны на песок возле небольшой чистой речушки. Санэла тут же легла около воды, даже не в силах напиться. Еще один день сумасшедшей гонки наперегонки со временем. Они должны передать весть принцессе раньше, чем она отправится вслед за молодым Повелителем на юг. Ее место на родине, ее народ ждет слова Си-анх, а она даже не догадывается о своей роли… Случается, что ведающие слепы, когда дело касается их собственной судьбы. Альвин должен успеть…

«Пепельноволосая женщина понуро шла под серым бессолнечным небом. Редкие кривые деревья скрипели, словно в насмешку. Местные твари шарахались от нее, как от заразной. Ветер выл на одной ноте.

– Что делать?!! – билось в мозгу странницы, как обессилевшая птица о каменные стены.

Она пустилась в путь и пришла в никуда, где не было никого, даже следов от прошедших раньше не осталось на серой пыли».

Сиан проснулась в ужасе, сон повторялся уже не первый раз, но всегда начинался с одного места, и было неясно, куда и зачем она собиралась вначале.

Наяву ведающая си уже некоторое время обдумывала идею поехать вслед за Халегом в Игмалион. Разумом она объяснила себе этот порыв желанием встретиться с игмалионскими сестрами.

Когда в дверь крохотной каморки, которую снимала Сиан, раздался дробный стук, уже наступил поздний вечер, но покрывало ночи еще не до конца закрыло закат. Неожиданный визит застал молодую ведающую за сбором вещей, на рассвете она собиралась отправиться в путь.

Странный стук всколыхнул что-то неосознанное и вызвал ни с чем не сравнимую тревогу. Мысль застряла на полуслове, и ведающая из народа си, спотыкаясь, бросилась открывать.

Усталый беловолосый юноша поклонился оторопевшей женщине в пояс, но в его глазах полыхала первозданная ночь. Позади него стоял на дрожащих лапах карайн, светлый, как летняя тень.

– Приветствую хранительницу даров, ведающую и ведущую свой народ, – произнес Альвин.

– И тебя приветствую, Вестник! – как заученная, вырвалась фраза у Сиан. – Заходите, и пусть до отъезда мой дом будет вашим.

Ничего не понимающая ведающая проводила в дом юношу и силой затолкнула в дверь его карайну, которая явно намеревалась дожидаться всадника снаружи, что выглядело бы неуместно для этого маленького городка. Усталая карайна артачилась недолго, после того как хозяйка поставила перед кошкой тазик со свежим молоком. С едой было сложнее. Женщина хотела добежать до одной из близлежащих лавок, но юноша жестом остановил ее.

– Не надо, сестра! Я пришел лишь передать тебе, что Время пришло.

– Я слышала об этом, – пролепетала Сиан.

– Ты должна отправиться в Дор. Там собираются все верные Северной Короне. А ты должна занять свое законное место.

– Законное место?.. – растерянно повторила ведающая, сейчас она чувствовала себя последней дурой.

– Ведущая свой народ – вот твое законное место. Си-анх на даэре, а на вашем языке Си-ан – «оплот народа си» и его путь, тебе ли не знать…

– Но почему?! – вырвалось у хозяйки.

Ведающая знала перевод своего имени и слышала от матери, что является незаконной дочерью бывшего императора Дора, но она лишь одна из многих, в ком течет кровь народа си…

– Твоя мать была последней принцессой си, как назвали бы ее люди, или той, кто ведет свой народ, как принято называть у си. Задача Той, Кто ведет, – объединить действия матерей кланов. Твоя мать не смогла сделать этого, но ты ее дочь. Этого достаточно, ведь кровь си передается от матери.

Сиан кивнула. Она многое знала из истории своего народа и его обычаев, но никогда не придавала себе значительной роли в происходящих событиях. Разве что Халег… Ей удалось вернуть молодого Повелителя к его истокам, помочь разобраться в том, кто он и какова его истинная роль. Отвернувшись, Сиан скривилась от досады:

«Вот, значит, как… Я наврала себе, забыв о своем собственном долге и месте, и чуть не ушла вслед за Повелителем, хотя тот не призывал меня».

Альвин улыбнулся, он почувствовал, что ведающая осознала свою ошибку.

– Нам пора в путь! – окликнул он Сиан.

– Вы уезжаете?! Но вы же так устали…

– Мы уезжаем. По пути завезем тебя в Дор, а отдохнем позже.

Ведающая вскочила; она наконец осознала, что время не ждет. Вестник прав. Впрочем, вещи уже собраны…

– Закрой дверь на ключ, ты больше не вернешься в этот дом.

Сиан вздохнула, завязала котомку, и они вышли на улицу.

До отъезда пришлось на минутку заглянуть к Сиранне и оставить ей ключ, потому что хозяев жилья Сиан не решилась беспокоить.

– Я уезжаю в Дор, – пояснила Сиан Старшей ведающей. – Там собираются преданные законам Севера. Хотя не понимаю, как у них получится восстановить древний порядок.

– Посольство в Игмалион уже в пути, – кивнула Сиранна. – А Кайрен… – Старшая усмехнулась, – вернула себе настоящее имя, и двое братьев теперь с ней.

– Кайрен?!

– Княжна Лиерия. Ее старший брат Мелианор – истинный маг, а младший Энелион уже на пороге, но именно он станет князем…

Сиан ошарашенно смотрела на старшую подругу.

– Иди! Все узнаешь на месте. Тебе пора. Вестник ждет. – И Сиранна прикусила губу, впервые она почуяла присутствие Вестника, а не обычного гонца.

Выехав в поля за городом, карайн с двумя всадниками канул на краю оврага в густой синий туман, чтобы появиться в двенадцати милях к северу от дорской столицы.

В рассветных сумерках по верхней улице одного из небольших городков южного Дора следовала странная процессия. Случайные прохожие останавливались, прижимаясь к домам, и с изумлением разглядывали всадников на серебристых карайнах. Не все встречные сразу понимали, что за животных они видят перед собой. В этих краях всадники с юга появлялись лишь изредка, и не каждому довелось хоть раз увидеть настоящего карайна за всю свою жизнь, хотя слышало о них большинство. Но кошки с юга обычно были пятнистыми и не очень крупными, в отличие от этих странных серебристых зверей, которые были словно выплавлены из рассветных сумерек поздней осени. Прохожие осеняли себя обережными знаками и старались казаться незаметными.

Впереди шествовали верхом две девушки. Одна из них гордо подставляла пронизывающему северному ветру свою роскошную ярко-рыжую шевелюру, заплетенную спереди в несколько косичек, лицо второй почти скрывал капюшон теплого плаща, из-под которого выбивались темные пряди волос и сверкали такие же темные бездонные глаза.

– Ведьмы!.. – прошептала случайная женщина, встретившись с ними взглядом, и, поспешив опустить глаза, спряталась в подворотню.

Что такое ведьмы, в Алсаноре знали не понаслышке. Ко всеобщему трепету этот маленький городок некогда избрала даже не одна из них, а целая группа. Вреда горожанам ведьмы не приносили, но и встречаться с ними никто не горел желанием, а тут еще и приезжие, наверняка не случайно заглянувшие в этот не слишком посещаемый посторонними провинциальный уголок.

– Долго еще? – с легким раздражением обратилась к своей спутнице Ралия, ей уже изрядно надоело медленно месить мокрый снег, разъезженный телегами в окрестностях поселений, хотелось простора и бешеной скачки.

– Погоди. Уже немного… – ответила черноволосая Лорна, даже не повернувшись к собеседнице, она была погружена в свои мысли и ощущения.

Ралия только досадливо махнула рукой – от юной ведьмы не добиться ничего, пока сама не сочтет нужным объяснить. Уже почти декаду отряд медленно передвигался от поселка к поселку, как бы нащупывая путь, а время шло, приближалась зима. Поездку делегации в Игмалион, запланированную на начало весны, сначала из каких-то политических соображений отложили до конца весны, потом немало времени потеряли из-за волокиты с подготовкой официальных бумаг, в результате отправились только летом.

Согласно картам, прямой путь до столицы королевства города Игмалион представлял не более декады. На деле делегация находилась в дороге четвертый месяц.

Релианор ехал почти в самом хвосте колонны и размышлял. Скоро они доберутся до бывшей границы Дора с Игмалионом, и начнется настоящая миссия.

Кроме основной задачи членам делегации вменялось в обязанность выяснить настроения среди жителей Дора в отношении восстановления княжеского правления на всей его территории. За истекшее время они посетили все наиболее населенные области провинции. Оставив карайнов в укромном месте и прикинувшись обычными путешественниками, парни и девушки вступали в беседы с селянами и жителями небольших городков на рынках и ярмарках. Мнение дорских аристократов было, в общем, предсказуемо, а вот простые жители провинции преподнесли немало сюрпризов. Большинство мелких владетелей интересовало только сохранение собственных сословных привилегий при любой власти, хотя попадались и ярые националисты, ратующие за преимущество коренных дорцев перед выходцами из любых других краев. Особенно кичились своим происхождением и традициями жители восточного побережья и юга. Мнения мастеровых, лавочников и крестьян поделились на три неравные категории. Большинству было откровенно все равно, кто будет править, их главным образом интересовал размер новых налогов. Немалая часть склонялась к скорейшей интеграции с основной территорией Игмалиона. К удивлению делегатов, сторонники суверенитета Дора оказались в меньшинстве, причем больше половины из них не могли внятно изложить свои взгляды. Оставалось только надеяться, что в случае официального признания княжеской династии со стороны игмалионской короны большинство населения спокойно воспримет смену официальной власти в провинции при условии установления в ней законов, аналогичных игмалионским. Хотя последнее условие и так предполагалось со стороны нынешней правящей династии королевства.

Непредвиденную, но приятную задержку в пути вызвало знакомство с молодыми людьми в окрестностях небезызвестного Кирхайда. Два парня вместе со своими карайнами, по их словам, выпали неизвестно как из прошлого в настоящее и теперь не знали, что им делать. Самым удивительным оказалось то, что они оба некогда принимали участие в той же миссии, что и Хальдра, и карайна узнала обоих. Собственно, Хальдра и почувствовала знакомых ей карайнов, пожелав свернуть, чтобы встретиться с ними. Пять дней пролетели незаметно. Тервиона и Элсара приняли как полноправных участников делегации.

До Кирхайда делегация двигалась верхом в основном по ночам, чтобы не привлекать внимания, а после было решено двигаться и днем, разве что избегая людных мест.

Релио посмотрел на Ралию, гордо восседавшую верхом на Лорхи во главе процессии рядом с Лорной. После происшествия в горах внешность девушки стала неуловимо меняться. Если бы они не виделись почти каждый день, то вряд ли он смог бы узнать нескладную девчонку, расчесывавшую свою будущую карайну, в этой уверенной в себе рослой и сильной рыжеволосой молодой женщине. Да, волосы Ралии, некогда имевшие неопределенный пегий цвет, за это лето окончательно порыжели. Изменилось даже лицо – скулы стали выше, подбородок заострился, а позеленевшие глаза приобрели необычную продолговатую форму. Судя по рассказам девушки, именно так выглядели странные люди, погибшие в расщелине, куда она некогда забрела. Что тогда случилось с Ралией, никто так и не понял.

Процессия достигла очередной из боковых улиц, когда обе девушки одновременно указали: «Туда». Отряд свернул.

Декаду назад Лорна, а на днях и Ралия начали утверждать, что по дороге в Игмалион должны встретиться с ведающей, которая сообщит нечто важное для всех. Проявление у старой знакомой некоторых особенностей, свойственных ведающим, удивило многих, но только не Релио. Еще весной он сомневался в необходимости присутствия Ралии в составе делегации, но с каждым днем у молодого денери крепло ощущение, что рыжеволосая должна сыграть какую-то важную роль в грядущих событиях.

Сиранна стояла на пороге дома, она опять ждала гостей. Причем на этот раз далеко не один из них представлялся ведающей важным звеном в странной головоломке, которую она начала собирать с момента встречи с юными магами, направляющимися в столичный Антрайн. Сиранна была бы не прочь выслушать мнение и других сестер по ремеслу, но сейчас в городке осталось лишь двое ведающих. Шайренн, вопреки опасениям подруги, согласилась прийти. У синеглазой видящей имелись свои соображения, но она пока не оглашала их, решив взглянуть на необычных делегатов воочию.

Лорна первая заметила ожидавшую их ведающую и опустила глаза. Слишком многое нахлынуло на нее в этот момент – и воспитавшая ее Тарела как живая встала в памяти девушки, и местные сестры на ее похоронах. Ралия тоже поняла, что они приблизились к цели поисков, и внимательно вглядывалась вперед, откинув голову. Сиранна задумчиво смотрела на двух девушек во главе колонны: энергичную рыжеволосую со своеобразным даром, отчасти напоминающим темную ведающую, и вторую, хрупкую темноволосую пришелицу из неизвестных краев – ощущения даже на расстоянии кричали о ее чуждости этому миру. В то же время умудренная опытом ведающая чувствовала, что судьба чужачки намертво впаяна в судьбу этого мира, и неизвестная сестра очень дорого заплатила за то, чтобы было так.

– Не людям судить о замыслах Высших… – пробормотала Сиранна.

Следующие за девушками молодые люди тоже вызвали вихрь ощущений.

«Надвигается нечто действительно страшное и непонятное, если столько избранников высших сил собрались вместе для выполнения одной несложной на первый взгляд задачи».

Ведающая давно знала, что княжна Лиерия, ранее известная как ведьма Кайрен, поставила себе целью восстановление княжества в Дойне, и вот теперь эта молодежь направляется с дипломатической миссией в Игмалион.

«А что же будет в Игмалионе?» – не раз задавалась вопросом Сиранна, встречая одних за другими путников, стремящихся в столицу королевства далеко не из простой прихоти. Однако видела она и других, что шли с юга на север в поисках своего предназначения или будущего князя. Вспомнила ведающая и о порченом истинном маге, в день появления которого Шайренн и произнесла слова «Время пришло». Теперь знаков Времени не мог бы не заметить даже самый слабый из обладающих даром. Только подобные совпадения давно не представлялись Сиранне случайными.

«Неужели порченые вновь решили повергнуть каверну в хаос и разруху, как рассказывал учитель?» – размышляла она и все больше склонялась к тому, что именно так. Однако за призрачными спинами воображаемых кукловодов, как порченых прозвали в Игмалионе, маячило еще более страшное нечто, для которого и сами маги являлись послушными игрушками. Мысли теснились в голове ведающей вплоть до момента, когда подъехавшая рыжеволосая девушка, поклонившись, произнесла:

– Доброго дня вам, матушка! Вы ожидаете нас?

Черноволосая тоже поклонилась, но промолчала.

– И вам ясного солнца и доброго пути! – ответствовала Сиранна. – Я ожидаю тех, кто отправляется с посольством в столицу страны. У меня есть что сообщить вам. Проходите в дом!

Подъехавшие молодые люди тоже поприветствовали ведающую и спешились. Двенадцать карайнов улеглись под стенами домов, перекрыв и без того узкую улицу.

Прибывшие расселись. Хозяйка предложила им позавтракать и лишь после этого заговорила о деле:

– Длинная дорога подходит к концу. С вашими прекрасными карайнами Игмалион на расстоянии вытянутой руки, но не спешите преодолеть путь одним махом. Среди вас есть две ведающие и видящие, пусть они ведут отряд и дальше. – Сиранна бросила взгляд на обеих девушек.

Ралия удивленно заморгала, она не воспринимала всерьез свои мелкие предвидения, которые начали изредка случаться в последнее время, списывая это на соседство с Лорной, которая могла провоцировать видения и у других. Хозяйка улыбнулась в ответ на мысли девушки и продолжила:

– Княжна, будучи ведающей, могла отправить вас посетить многие области страны не только ради сбора информации. Вы уже нашли кое-кого по пути. – На этот раз Сиранна улыбнулась Тервиону с Элсаром. – Вам, молодые люди, я потом отвечу на некоторые вопросы, но на самый главный для вас ответа у меня нет, кроме того, что сейчас вы нужны тут. Но не только новых людей встретили вы по дороге, немало интересных мест показали вам свои тайны, на ходу вы могли не осознать все увиденное в пути, но со временем картина станет яснее. Если вспомнится что-то странное, поделитесь друг с другом и с кем-нибудь из более опытных носителей дара, это поможет принять правильные решения в будущем.

Большинство участников делегации пока не понимали, что имеет в виду ведающая, только Лорна хмурила лоб, а Лаег беззаботно улыбался, что случалось с юношей не так часто.

– Вы можете нам подсказать, как добиться намеченной цели? – задал Релио главный вопрос, имея в виду возрождение княжества, которое предстояло обсудить с королем Игмалиона в надежде добиться его согласия и поддержки.

– Видимо, вы сомневаетесь, что молодой король сможет понять ту часть проблемы, которая не касается политики?

Юноша смутился и раскаялся в том, что при всех выдал свои сомнения, а Сиранна поспешила успокоить молодого предводителя делегации и его спутников.

– Лартин молод, но далеко не глуп, причем внимательно прислушивается к мнению более опытных людей. – Заметив, что последняя фраза только подлила масла в огонь, ведьма с улыбкой пояснила: – У него есть свой дар – понимать, кто на самом деле радеет о благе страны, а кто лишь говорит об этом. Последних он старается отстранить от какой-либо власти, зато первых приближает к себе, невзирая на мнение аристократической верхушки, это без всякого дара заметно по реальным событиям, происходящим со времени его восшествия на престол.

Старейшая задумалась. По сведениям, доходящим с основной территории королевства, выходило именно так, хотя что-то не давало покоя. Наконец она поняла и поспешила поделиться своей догадкой с озадаченными ее внезапным молчанием делегатами.

– У короля есть негласные советники. Я имею в виду не только главу второго аррала… Среди его приближенных находится несколько весьма необычных молодых людей, включая сводного брата, которые уже доказали свою верность короне и приверженность здравому смыслу. В их числе есть и обладающие даром. Вот именно на них и стоит обратить особое внимание. Если вам удастся добиться понимания и поддержки этой группы, то Лартин практически наверняка согласится с их мнением.

Среди делегатов раздались вздохи. Задача оказалась более запутанной, чем представлялась вначале. Релио помрачнел – необходимость убеждать несколько человек вместо одного внушала серьезные опасения.

Внезапно раздался стук в дверь, все оглянулись, а Сиранна послала гостье образ «не заперто». Вошедшая Шайренн внимательно оглядела собравшихся и, кивнув им, тихо уселась в уголке. Молодые люди занервничали еще больше.

– Это моя подруга. Она видящая, – пришлось пояснить Сиранне.

Лорна внезапно встала и направилась к гостье.

– Здравствуй, сестра! – произнесла она, подойдя к Шайренн.

Та наклонила голову набок, потом привстала и протянула руку к Лорне, ответившей тем же. Кончики пальцев их рук соприкоснулись, и синеглазая удовлетворенно кивнула.

Даже Сиранна не совсем понимала, что происходит между двумя видящими.

– Встань, сестра! – внезапно раздался голос Лорны. – Твое время пришло.

Шайренн слегка наклонила голову и выпрямилась во весь рост. В этот момент их пальцы сплелись, и по комнате пролетел порыв ветра, хотя, скорее всего, это показалось, потому что пламя свечей осталось неподвижным. Несколько мгновений обе видящие стояли молча, затем Лорна что-то шепнула на ухо синеглазой, и та улыбнулась. Они расцепили руки, и девушка вернулась к своим. Шайренн продолжала улыбаться.

– Ты что-то узнала? – не выдержав, поинтересовалась Сиранна.

– Мы позже побеседуем с тобой, – мягко ответила видящая. – Она сказала мне о прошлом, а я сказала ей о том, что говорят, явившись в дом.

Лорна утвердительно кивнула и с благодарностью улыбнулась Шайренн.

– Это что-то меняет? – напрямик спросила приезжую хозяйка, поняв, что от подруги связного объяснения ожидать не приходится.

– Она сказала мне слова, – смущенно сообщила та, обращаясь и к своим спутникам, – которые надо произнести в том месте, куда мы едем, тогда встретившие нас все поймут сами.

Сиранна поняла, что большего не добьется, и решила не настаивать. Не все можно и нужно говорить вслух.

Молодые люди, успокоенные заявлением спутницы, расслабились и начали постепенно подремывать, предыдущую ночь они провели в дороге. Заметив это, хозяйка предложила всем остаться у нее и отдохнуть, а уже на следующий день продолжать путь. Релио, подумав, с благодарностью принял предложение. Вытащив из седельных сумок одеяла, делегаты отпустили карайнов, а сами расположились отдыхать прямо на полу. Сиранна некоторое время побеседовала с подругой в другой комнате, после чего та ушла домой.

Ралия пробудилась одной из первых. Увидев это, Сиранна поманила ее жестом и шепнула девушке:

– Пойдем, нам надо поговорить.

Ралия как завороженная встала и прошла вслед за ведающей в маленькую заднюю комнату.

– Садись, – хозяйка предложила гостье кресло, а сама осталась стоять, – разговор будет долгим.

Девушка села и приготовилась слушать. День ото дня она ощущала, как что-то новое настойчиво ищет выход из самой глубины души. Это пугало, но одновременно вызывало восторг. Беспокоило одно: она опасалась по неведению совершить какую-нибудь ошибку.

– Ты знаешь, что обладаешь даром, сходным с даром темных ведьм? – жестко спросила Ралию Сиранна, глядя своими пронзительными глазами прямо в душу.

– Нет. Но последнее время со мной происходит нечто странное, иногда я просто не нахожу себе места.

– Странные желания, видения или что-то еще?

– Желания обычные. – Девушка смутилась. – Но порой я с трудом удерживаю себя в руках. Однажды я чуть не совершила ужасную ошибку и теперь очень опасаюсь сорваться и принести беду.

– Да уж. Не любую ошибку можно исправить… Твой дар просыпается и толкает тебя на действия, но, учитывая его направленность, тебе предстоит научиться очень хорошо обдумывать решения и контролировать порывы.

– Я стараюсь… – Девушка вздохнула и опустила глаза.

– Но я не корю тебя, – неожиданно заявила ведьма. – Твои предки были не очень щепетильны в некоторых вопросах, однако на это имелись веские причины. А вот тебе придется все осознавать.

Ралия чувствовала себя несмышленым младенцем перед этой властной и мудрой женщиной, если бы она видела такой пример прежде…

Сиранна хмыкнула, уловив настроение гостьи.

– Потребуется еще немало времени и усилий, прежде чем ты научишься владеть своим даром.

– Но где я научусь? – растерялась Ралия. – Пока я умею только владеть оружием.

Ведающая едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Твое умение тоже пригодится, причем довольно скоро.

Девушка нахмурилась.

– Неужто в Игмалионе кто-то решит на нас напасть?

– Нет. Вас примут хорошо. Большего я не имею права говорить. Но именно там я бы посоветовала тебе подучиться еще кое-чему.

Брови Ралии удивленно поднялись.

– Там, куда вы приедете, есть не только школа ведовства, куда я бы посоветовала тебе обратиться, чтобы найти наставницу, но и родственный вашему отряд на карайнах, тебе бы стоило с ними познакомиться поближе. Они многому смогут тебя научить даже за тот недолгий срок, что остается до решающих событий.

– Как же я их найду?

– Об этом не волнуйся. Вы встретитесь с ними еще на старой границе.

– Но мы не собираемся надолго оставаться в столице. Нас ждут с известиями обратно.

– Не торопись. Пока вы доберетесь, многое может измениться. Впрочем, решать тебе – это всего лишь совет.

Ралия немного успокоилась, но оставалось еще слишком много вопросов, которые она не знала, как задать.

– Тебе приходят видения, и порой ты знаешь, что будет потом и где находится то, что ты ищешь?.. – неожиданно спросила ведьма.

– Да. Я много видела, но в основном в бреду, когда со мной что-то случилось в горах. Временами я слышу голоса. Иногда вижу, куда надо свернуть, когда что-то ищу.

Голоса появились после происшествия в расщелине. То ли те же самые, что привели Ралию туда, то ли другие. Сначала она не могла разобрать, что они говорят, но постепенно странный язык становился все более знакомым, и девушка уже понимала наиболее простые фразы. Теперь она различала голоса нескольких человек. Даже сейчас один из них пытался что-то втолковать Ралии. Она мысленно отмахнулась, как делала это всегда, когда хотела сосредоточиться.

– Твои братья говорят с тобой? – усмехнулась Сиранна.

– Да. И очень мне мешают, особенно один, – раздраженно ответила та. – Но почему «братья»?

– Это люди из твоего народа, если их допустимо считать людьми.

– Но что они делают в моей голове?!

– Ты же помнишь, что попала на древний могильник. Выброс энергии из сломанных врат сработал в качестве инициации и открыл твой разум для видения того, что обычно находится вне человеческих чувств. Твоя родня по крови соскучилась по общению с миром живых и теперь пытается разговаривать с тобой.

– Но почему они не ушли, если их давно уже нет? Эти рыжие – моя родня?!

– Они не смогли или им кто-то помешал. Опытная ведающая отправила бы их восвояси или провела туда, куда уходят все души, но для тебя это не так просто.

– Почему? Вы сможете мне помочь?

– Недостаточно иметь опыт, надо узнать, кто и зачем остался здесь. Возможно, у кого-то из них есть особые причины для этого. Вот научишься их понимать и все узнаешь, а тогда уже можно решать, что делать. А чтобы не спрашивала, в зеркало посмотри.

Ралия нехотя встала и пошла к большому зеркалу, с которого хозяйка отдернула занавеску. До сих пор у девушки было только крохотное зеркальце из полированной бронзы, в которое она почти не смотрелась. Увидев свое отражение в настоящем стеклянном зеркале, Ралия воззрилась на него, как на привидение, поворачиваясь то одним, то другим боком.

– Однако!.. – только и вымолвила она, отходя. – А я-то думала, что это на меня так смотрят…

Хозяйка задернула занавеску обратно.

– Теперь понимаешь? – спросила она.

– Понимаю… Кажется, раньше я выглядела иначе.

– Иногда кровь проявляется очень поздно.

Две ведьмы беседовали еще очень долго. Узнав от девушки некоторые подробности, Сиранна сочла за лучшее провести что-то вроде начального посвящения прямо сейчас. Потом пришлось наскоро объяснять кое-какие ведовские премудрости.

Под конец ведающая сказала:

– Во-первых, не спеши пользоваться новыми способностями, когда почувствуешь их, во-вторых, твои голоса скоро станут громче – не бойся, но тебе придется контролировать каждый свой шаг, пока не будешь уверена в том, что принимаешь решение сама, а не под влиянием чужих подсказок. Даже простой воин должен уметь контролировать свои мысли и чувства, иначе враг сумеет воспользоваться его слабостью и выбить оружие из рук. Тебе же дано гораздо больше, – Сиранна глубоко вздохнула, она многое поняла, но не решилась рассказать девушке сразу все, – поэтому твоя воля должна стать железной, а разум кристально чистым. Нельзя оставлять врагу ни малейшей зацепки.

– Но как можно контролировать чувства?! Нельзя же хотеть по желанию!

Ведьма громко рассмеялась. Девушка опешила. Отсмеявшись, Сиранна покачала головой и произнесла:

– То, что ты, как и многие другие, поняла под «чувствами» – всего лишь желания здорового тела. Настоящие чувства не всегда можно выразить словами, и не всегда нужно, но ради них идут на смерть, забыв о себе.

Ралия закрыла лицо руками и долго молчала; когда она опустила руки, в странно удлиненных зеленых глазах рыжеволосой ведьмы-воительницы стояли слезы.

– Я поняла! – выдавила она полушепотом. – И они сказали мне, что это так…

Такие же рыжеволосые мужчины и женщины в посетившем ее видении с одобрением и надеждой смотрели на Ралию.

– На этот раз они показались абсолютно кстати, – улыбнулась ведающая. – Со временем ты сможешь отличать досужую болтовню от дельных советов.

Перед отъездом Сиранна взяла с Ралии слово, что та непременно обратится в академию ведовства, дабы продолжить обучение.

Глава 20

Лунный жемчуг

«Лунный жемчуг находили у берегов Райна с давних пор, но гораздо реже, чем сменялись поколения на островах. В жемчужинах слились воедино твердь камня и изменчивость воды, поэтому они считались талисманом, дающим жителям земли покровительство Морской Матери и других духов вод. Лишь самые древние предания упоминали о лунном жемчуге, в котором слились не только силы земли и моря, но и свет лун в небе над ними. Недаром такой жемчуг напоминал своим цветом или голубую спутницу, или ее младшую сестру, горящую кровавым огнем заката. Он давал своим обладателям странные силы, непонятные простым людям. Лишь туманы над Райном ведали о том, за какой невидимый предел лежали их пути. И люди склоняли головы перед уходящими в небо».

Салхио Реголи. «Легенды Райнского архипелага»

Звезды качались над верхушками мачт небольшого торгового корабля, скользившего под слабым, но устойчивым ветром к берегам Дорского полуострова. Высокий черноволосый молодой человек задумчиво наблюдал за движением звезд, крепко сжимая в кулаке синюю жемчужину.

Три дня назад Ирион, договорившись с капитаном, взошел на борт в маленькой гавани рыбачьего поселка на острове Агрейн, где он с недавних пор поселился вместе со всей семьей. Именно на него юноша попал вскоре после своего появления в этом мире, спрыгнув с пиратского корабля вслед за невольницами, сброшенными за борт.

Покинув болота, их семья первый год провела на побережье материка, но потом Ириона потянуло на острова. Побывав на нескольких из них, семья осела в бывшем рыбачьем поселке на западном берегу острова Агрейн, некогда опустевшем из-за появления на острове пиратской базы. После того как граф ло’Айри с союзными владетелями, очищая архипелаг от любителей легкой наживы, разгромили в тяжелом бою пиратскую базу на Агрейне, население постепенно начало возвращаться в родные места. Теперь в поселке обитало уже несколько семей. Холодные воды восточного течения, огибавшего остров с севера, изобиловали рыбой, однако нынешние жители в основном занимались добычей перламутра на отмелях к востоку, этот промысел был более тяжелым, но и добыча ценилась дороже. Местный перламутр обычно уступал привезенному с дальних восточных островов, но дорские аристократы и просто зажиточные люди скупали весь.

Подводный мир острова Агрейн заворожил Ириона. Стоило покинуть мелководье с взбаламученным волнами мелким песком, как взгляду открывались фантастические картины. В прохладной синей глубине простирались лабиринты скал, а еще глубже лежали развалины древних городов. Кое-где сохранились прихотливо изогнутые арки ворот, небольшие шпили на изящных башенках и легкие мосты над бывшими каналами. Скалы и руины поросли разноцветными водорослями, которые колыхались в подводных течениях, как травы под ветром.

С тех пор как Ирион после отъезда с болот впервые отправился на острова и, нырнув в море, слился с родной стихией, его чувства обострились, и мир наполнился новыми ощущениями. По едва заметным переменам запаха воды и ритма движения волн молодой человек узнавал о приближении шквала задолго до того, как об этом извещали быстрые стрелы перистых облаков на горизонте. Порой Ириону казалось, что море само нашептывает о том, что происходит вокруг даже в сотнях миль от острова, надо было только прислушаться. От руин городов веяло печалью и не рассеявшимся за века запахом беды, поэтому Ирион редко опускался туда. Он предпочитал путешествовать среди природных скал, где все дышало миром и покоем.

Ирион никогда не брал первые попавшиеся раковины на мелководье, он чувствовал, в каких скрывается самый красивый перламутр, и, вволю наплававшись в глубине, выбирал одну-две, чтобы обеспечить семью покупными товарами. Не во всех раковинах перламутр оказывался одинаково хорош: от цвета бледно-серебристого тумана до глубокой синевы ночи и огненных красок заката. Еще реже и обычно на большой глубине встречались раковины, играющие внутри всеми цветами радуги.

Теперь молодому человеку не требовалось выныривать, чтобы набрать воздуха. Поэтому сын духа озера предпочитал погружаться в море вдали от других ныряльщиков, чтобы не смущать их. Если бы не Леала и дети, Ирион мог отдалиться от людей. Но его маленькая жена все понимала, старалась не показывать волнения по поводу долгих отлучек мужа и каждый раз с радостью встречала его. Поэтому сын духа вод не всегда слушал зов волн, с Леалой и детьми он хотел быть просто человеком.

Почти два года Ирион наслаждался тихой гармонией с окружающим миром.

Однако недавно он неожиданно нашел сначала одну жемчужину, а вскоре еще две. Жемчужины в перламутровых красавицах почти не попадались, жемчуг добывали в других краях. Первая оказалась крупным опалово-голубым шариком, похожим на бо́льшую из здешних лун. Она напомнила Ириону о многих странных событиях в его жизни, и в первую очередь о встрече туманной лунной ночью с Морской Матерью в облике заезжей сказительницы. Как знать, может, эта жемчужина была ее напоминанием о себе… Ирион показал находку Леале и спрятал в карман.

Когда же несколько дней спустя ныряльщик, открыв раковину с огненным перламутром, обнаружил в ней жемчужину, похожую на шарик огня, он смутился, не понимая, к чему бы это. Буквально на следующий день во время странствий по расщелинам подводных скал рука Ириона легла на маленькую раковину среди обломков камней, и он почувствовал, что и в ней тоже притаилась жемчужина – темно-синяя, как ночное небо. Так оно и оказалось…

С этого момента Ирион не находил себе места, ощущая, что две последние жемчужины предназначены не ему. Леала волновалась не меньше, последние месяцы она чувствовала, что надвигаются какие-то перемены. Поэтому, когда в их бухту зашел первый же торговый корабль, Ирион без колебания предложил капитану весь перламутр и спросил:

– Можно ли отправиться с вами на материк?

– Я иду в Дор, причем ни в один из крупных портов заходить не собираюсь. У меня свои дела. Впрочем, столица там недалеко…

– Прекрасно! Именно туда мне и нужно, – поспешно заверил Ирион, даже не дослушав капитана до конца.

Тот покачал головой, решимость странного ныряльщика с узким мечом на бедре была ему абсолютно непонятной, но, увидев пришедшую вслед за ним на берег жену с детьми, которые, не вмешиваясь, ждали решения, согласился. Для солидности он вычел из товара за проезд одну из раковин. По правде говоря, торговец и так платил добытчикам перламутра в несколько раз меньше, чем получал при сдаче сырья в мастерские, но раз островитян такая цена устраивала, то он не видел смысла что-либо менять.

Сегодня звезды вели себя странно, большинство находилось где обычно – их расположение Ирион успел хорошо изучить за время жизни на островах, однако на севере несколько звезд выстроились в фигуру, напоминающую одну большую звезду. Созвездие появилось вчера, когда под вечер ветер разогнал последние остатки туч. Оно располагалось почти на севере и с приближением корабля к берегам Дора мерцало где-то над северной оконечностью полуострова. Это было неспроста, но о смысле знамения стоило спросить кого-то из ведающих там, куда направлялся Ирион.

Ведающая Лианна ло’Хорди, покинув свой дом на Северных Пустошах, отправилась в путь на Дорский полуостров. Где-то там обитал танцующий беловолосый юноша, который в ее сне призывал всех, кто близок ему по духу. Даже окрестные ведающие считали Лианну странной, что уж говорить об обычных людях. Девушка, женщина, а теперь уж ведунья на склоне лет – она продолжала помогать людям и ждать чего-то, предназначенного именно ей, поэтому, увидев странный сон, и пустилась в путь без колебаний.

Часть пути она преодолела на лодках с добросердечными рыбаками, но большую прошла пешком. Уже приблизившись к городу Дор, где жил тот, кого она видела во сне, Лианна поняла, что ее время появиться там еще не пришло. Сначала она должна выполнить другое дело и прийти уже не одна. Тогда ведающая поселилась в небольшом городишке, расположенном северо-восточнее дорской столицы на берегу того же залива. Она смотрела и ждала.

Лианна нередко бродила по городу, разглядывая дома и людей. Те или не обращали внимания на ведающую, погруженные в свои заботы, или шарахались от пронзительного взгляда чужачки. Город, а точнее, большой поселок навевал странные раздумья. Сейчас в нем не было ничего особенного – небольшой порт, мелкие предприятия по пошиву изделий из кожи, ювелирные мастерские, обрабатывающие перламутр, привезенный с островов, и другие ремесленные цеха. Тихий городок, особенно тихий потому, что он стоял на костях. Некогда этот город и порт были одним из крупнейших перевалочных пунктов для караванов работорговцев. Здесь столетиями отбирали лучший товар для пересылки в столицу и окрестные богатые поместья, здесь же в залив скидывали мертвых и умирающих невольников, поэтому местные жители никогда не купались в море. А на северных скалах над небольшой бухтой стояла полуразрушенная цитадель. Никто не знал, кто ее построил и зачем, ею никто никогда не пользовался, люди опасались даже подниматься на окрестные скалы.

Город пропах застарелым страхом. Впрочем, немало виденных Лианной дорских городов пахли точно так же. Немало дорцев ненавидели и боялись друг друга, древних богов и жрецов этих богов, а также всего и всех, кто может нарушить привычный, устоявшийся уклад жизни.

«Уклад, уложение, – ведающая поморщилась при одном этом слове, каковым именовались древние дорские законы; нечто страшное, нечеловеческое, зато привычное, – вот камень, на котором стоит весь Дор. Ни радости, ни любви, ни сострадания, ничего, в чем бьется жизнь, только похоть и тлен. – Лианна задумалась. – Разумеется, далеко не все дорцы таковы, но в массе они разительно отличаются от жителей Северных Пустошей. Может, дело в том, что на Пустоши испокон веков бежали те, кто был несогласен с рабской моралью метрополии, а оставались те, кому стабильность оказывалась дороже?..»

Постепенно к ведающей стали тянуться те, в ком еще теплилась искра жизни, робко, неловко, как искривленные деревца к неожиданно появившемуся солнцу. В большинстве своем это были подростки или совсем молодые люди. Иногда Лианна спасала их от притязаний более сильных, иногда просто отогревала ласковым словом. Ее радовало, когда при встрече в их потускневших от безысходности глазах внезапно мелькал живой огонек радости. Ведающая понимала, что не в ее малых силах изменить эту систему, но она старалась сделать хоть что-то.

Так проходила декада за декадой. Некоторые из «сильных» зло косились на ведающую, но боялись предпринять против нее хотя бы какие-то действия – они чувствовали в ней более серьезную силу и отсутствие страха.

В начале осени Лианна наконец ощутила, что ее ожидание подходит к концу, а когда в северном небе появилось странное мерцающее созвездие, начала собирать вещи. Поздней ночью она вышла на пирс и стала ждать, пока причалит корабль, на котором прибудет посланец с островов. Его она должна проводить туда же, куда направляется сама. На куче старого тряпья у начала пирса тихо переругивались нетрезвые грузчики, а ведающая стояла прямая как стрела, нацеленная в зенит, и улыбалась в темноте.

Корабль подошел к пирсу, и молодой человек сбежал на берег по сброшенным сходням. На берегу не было никого, кроме трех заспанных грузчиков и женщины, вглядывающейся в темноту. Подумав, что незнакомка пришла встретить кого-то с прибывшего корабля, Ирион направился мимо нее, чтобы найти ночлег в поселке, но женщина повернулась и сделала шаг к нему.

– Приветствую посланца с островов! – произнесла она. – Мой дом будет твоим, пока наши пути не разойдутся!

Ирион вздрогнул и взглянул в глаза незнакомки. Это были глаза ведающей, которую он собирался искать.

– Спасибо, матушка, – слегка поклонился молодой человек. – Я принимаю вашу заботу и прошу направить меня на моем пути. – Слова сами сложились в голове Ириона, и он произнес их, как услышал.

Лианна улыбнулась:

– Пойдем! Тебе надо отдохнуть с дороги, а завтра нам снова в путь.

– Куда?

– В столицу провинции. В Дор.

– Но зачем?

– Там нас ждет тот, кому выпала честь править этой землей, но ему нужны соратники. Впрочем, – ведающая задумалась, – у тебя собственный путь, хотя он и неразделим с путями тех, кто выступит на борьбу.

Ирион вздохнул и решил подробно расспросить мудрую женщину позже, поскольку не понял почти ничего.

После ужина он обратился к хозяйке:

– По пути к Дору несколько ночей подряд я наблюдал над северным горизонтом странную звезду, даже скорее созвездие, словно несколько звезд слились в одну. Она и сейчас стоит там. Я хорошо помню все звезды, но этой никогда не видел. Что означает ее появление?

Лианна покачала головой.

– Я тоже видела ее в последние ночи, – задумчиво произнесла ведающая. – Мне известно только одно упоминание о некой Звезде, и то довольно туманное. Но если сердце не лжет, то она является знаком скорого наступления перемен. От встреченных мной в Доре сестер я услышала весть – Время пришло, и я согласна с ними. Стало быть, скоро людям станет не до мелких ссор и обид, если они захотят спасти самое дорогое. Хотя появление Звезды может говорить и о других переменах…

– А что означает «Время пришло»? – уточнил Ирион, которому это понятие ни о чем не говорило, хотя и в его душе что-то всколыхнулось в ответ.

– Древние предсказания гласят, что некогда должен наступить срок, когда вернутся древние боги, правившие этим миром до появления Троих.

Молодой человек вздохнул, до этого времени он не слишком интересовался местными богами. Лианна поняла это и продолжила:

– В тех предсказаниях, которые слышала я, нет описания будущих событий, но есть предупреждение о том, что от каждого потребуется сделать все зависящее от него. Одна из дорских сестер утверждала, что некая неведомая напасть вновь постарается завладеть нашим миром, но точнее она не знала и сама. Возможно, кто-то знает больше там, куда мы направимся завтра.

Всю ночь Ириону снилось, будто они едут по ажурным аркадам мостов, позолоченных низким солнцем. Мосты соединяли края глубоких расщелин, на дне которых плескалась темная вода, почти неразличимая из-за густого белого тумана, закрывавшего ее. Солнце слепило глаза, и невозможно было определить, восход или закат стоит над миром.

Рано утром, пока гость еще спал, Лианна отправилась искать своих подопечных. Она не собиралась их оставлять в этой общей могиле. Поэтому, когда Ирион проснулся, в доме кроме ведающей находились еще две испуганные девушки лет пятнадцати и такой же растерянный юноша чуть старше их.

– Пусть добрым будет твое утро и все дни! – приветствовала ведающая гостя. – Эти молодые люди поедут с нами. Я не прощу себе, если они вернутся к тому, чем жили прежде.

Ирион молча покачал головой и с трудом выдавил:

– Я и сам-то не знаю, зачем отправился сюда…

– Жемчужины, – ответила Лианна таким тоном, будто напоминала нечто случайно забытое. – Ты должен передать их тем, кому они предназначены, не так ли?

Молодой человек кивнул:

– Я думал об этом, но совсем не представляю, кто бы это мог быть.

– Поймешь, когда увидишь. А сейчас позавтракаем, и в путь. Не хочу, чтобы кто-то попытался помешать нам, поэтому уедем, пока ребят не хватились.

Не прошло и получаса, как вся компания погрузилась в открытый экипаж, запряженный четверкой ульхасов. Сама ведающая влезла на козлы. Произнеся нечто экспрессивное, но малопонятное, она стегнула упрямцев вожжами, и те нехотя тронулись с места.

Прямо от городка дорога, ведущая в столицу провинции, поднималась на невысокое скалистое плато с чахлой растительностью. Местами она огибала широкие трещины в скальном массиве, открытые в сторону моря, больше ничего примечательного не встречалось. К полудню серые облака, закрывавшие небо с утра, начали расходиться. Путники повеселели, а вскоре показался большой город, привольно раскинувшийся на холмах в долине. Возвышенность закончилась, и повозка бодро покатила под гору.

– Дор… – задумчиво произнесла Лианна.

Девушки зашушукались.

– К кому же мы едем? – решил уточнить Ирион.

– К князю, – сообщила ведающая.

Шушуканье смолкло. Юные дорцы смотрели на Лианну округлившимися глазами.

– К какому князю? – удивился собеседник, он не так много знал о политическом устройстве Дора, но ни о каком князе точно не слышал.

– Принц Энелион скоро станет князем, – улыбнулась ведающая, сегодня во сне она наконец узнала, как зовут юношу, по зову которого ушла с насиженных мест.

Ирион недоуменно захлопал глазами вместе с дорцами.

– На севере полуострова некогда существовало княжество. Там жили сильные и гордые люди, – пояснила она то, что не так давно узнала сама. – Потом что-то случилось, и дорцам удалось завоевать северные земли. Но всему есть предел – дорцы давно потеряли силу, и не только силу… Скоро должен появиться тот, кто сможет навести порядок на этих землях. А мы будем ему помогать…

Ведающая замолчала. Она сама пока не очень представляла, как и чем сможет помочь, но чувствовала, что идет правильным путем, а значит, вскоре все станет ясно.

Растерянные дорцы сбились в кучку, а Ирион только сейчас заметил, что перекатывает в пальцах синюю жемчужину.

– Князь… – тихо пробормотал он, взглянув на темно-синюю драгоценность. Ирион уже понял, кому она предназначена.

Оставалось найти тех, кому следует передать две остальные. Еще во сне он почувствовал, что и первую жемчужину должен отдать. Лично ему не нужны никакие артефакты для того, чтобы ощутить единство со своей стихией.

Княжна Лиерия нетерпеливо прохаживалась по берегу мелкой речушки на окраине города Дора. Погода стояла по-осеннему прохладная, несмотря на яркое солнце. Ведающая знала, что здесь предстоит встреча с незнакомой ей приезжей сестрой и еще одним человеком, который должен сыграть свою роль в восстановлении княжеской династии.

Энели со своим карайном вертелся где-то неподалеку, несмотря на запрет сестры. Лиерия велела ему дожидаться гостей в особняке Сариаля Аралани, но юноша ускользнул вслед за ней. Княжна до сих пор не могла полностью воспринимать младшего брата как будущего князя, хотя сама жаждала этого и приложила немало усилий к реализации данного плана.

Гостей Лиерия заметила издалека и несколько удивилась, что вместе с ведающей и ее спутником едут ничем не примечательные молодые люди из местных. Повозка остановилась перед речушкой, и с нее сошла довольно высокая русоволосая женщина в возрасте, остальные остались сидеть. Приезжая остановилась на середине моста, и княжне пришлось подойти к ней.

«К чему такая предосторожность? Неужели она боится?» – пронеслось в голове у Лиерии.

Текучая вода отчасти снимает возможность магического воздействия, хотя далеко не всякого. Лианна не боялась, но что-то подсказывало ей, что разговор стоит начать именно в этом месте.

– Приветствую сестру! – напевно произнесла Лиерия, внимательно вглядываясь в ауру приезжей, но смогла считать лишь часть, ведающая оказалась не слабее самой княжны.

– Да-нери Лиерия, – обратилась к ней Лианна, – я прибыла по приглашению вашего брата, надеюсь, что он уведомил вас об этом…

Княжна поперхнулась, на первый взгляд заявление чужачки казалось откровенной наглостью, но через мгновение она поняла, что опытная ведающая лишь прощупывает уровень понимания, прежде чем начать главный разговор.

– Энелион предупредил о прибытии откликнувшихся на Зов, хотя и с некоторым опозданием. – Княжна досадовала, что в этот момент были неуместны никакие недомолвки, иначе гостья поймет, что ей говорят не все, и может счесть это за недоверие или даже оскорбление, кто знает, в какой традиции она воспитана.

К удивлению, княжна даже не смогла определить, темную или светлую ведьму она видит перед собой.

Краем сознания Лиерия почувствовала появление брата, но не имела права даже повернуть голову – этикет среди ведьм порой являлся очень строгим мерилом доверия.

– Я рада, что будущий князь почтил нас своим присутствием, – произнесла Лианна, также глядя лишь на собеседницу.

Княжна внутренне усмехнулась – гостья подтвердила свой уровень. Теперь слово было за принимающей стороной.

– Я приветствую и прибывшего с тобой Носителя Жемчуга Силы, а спутников прошу чувствовать себя равными среди равных. – Лиерии пришлось назвать всех прибывших, но последняя фраза означала лишь то, что дорская молодежь будет принята согласно их уровню и сословию.

Лианна улыбнулась, она все поняла и нормально приняла это заявление. Юношу и девушек, которых она увезла с собой, имело смысл лишь пристроить на работу в приличное место под надежным покровительством. Однако пассаж в отношении «Носителя Жемчуга» был понятен не до конца, сказалась разница в информированности.

Княжне в последний момент удалось опознать, кого привезла с собой приезжая ведьма, и с огромным трудом скрыть свое удивление в отношении черноволосого парня. Она ожидала чего угодно, но этого даже не могла предположить. Для маленькой Лиерии легенда о Носителе Жемчуга Силы, слышанная от отца, была лишь сказкой, но довольно забавной, только поэтому она вспомнилась спустя столько лет. Больше княжна никогда не слышала о нем. Согласно детским воспоминаниям, один раз в какое-то невероятное количество лет может случиться нечто, ради чего духи моря могут заключить союз с обитателями земли, если те окажутся достойными подобной чести. По каким критериям определялась эта «достойность», княжна запамятовала, но помнила, что один из избранных должен иметь способность «говорить с другими без слов». Что это значило, девочка не очень поняла еще тогда, хотя главный герой легенды «понимал всех и говорил со всеми на их языке». Чем славились остальные двое, поскольку избранных было трое, то ли не упоминалось, то ли не отложилось в памяти маленькой княжны.

Между тем Энелион, совершенно не обращая внимания на стоявших посреди моста ведающих, одной из которых была его сестра, верхом на карайне преодолел в два прыжка неширокую речку и подъехал к повозке. Непривычные к карайнам ульхасы при виде Стерегущего Рассвет в первый момент дернулись и в панике чуть не рванули куда глаза глядят, но тут же присмирели. Княжич и сам не понял, как ему это удалось, но мысленный посыл успокоиться, направленный к испуганным животным, достиг своей цели.

– Привет! – обратился к Ириону юноша с абсолютно белыми волосами, спрыгивая с огромного серебристо-серого кота.

Тот очень удивился, увидев это, но, преодолев минутное замешательство, соскочил с повозки и подошел к подъехавшему. Он уже почувствовал странные токи в синей жемчужине, все еще зажатой в кулаке.

– Привет! – отозвался Ирион. – Ты князь?

– Пока еще нет, но если все получится, буду. Меня зовут Энелион, – улыбнулся юноша. – А ты кто?

– Я Ирион, – не зная, что еще добавить, ответил приезжий.

– Будем знакомы! – Юноша протянул руку в странном жесте к плечу собеседника, и тот интуитивно ответил тем же.

– Если ты князь, то у меня есть для тебя подарок. Я нашел его в море и только недавно узнал, кому он предназначен. – Ирион протянул синюю жемчужину на открытой ладони.

– Мне?! – удивился Энелион, осторожно двумя пальцами прикоснувшись к синему чуду.

В этот момент оба увидели нечто странное. Ириону показалось, что назвавшийся князем внезапно стал выше и шире в плечах, на его голове засверкала причудливая диадема с драгоценными камнями, а на груди появилась серебряная брошь с крупным камнем такого же глубокого синего цвета, как и переданная ему жемчужина. Княжич вместо высокого черноволосого парня увидел такого же высокого мужчину с иссиня-черными волосами, только его контуры казались зыбкими, как вода, а глаза скорее напоминали окна в подводный мир; одновременно послышался плеск волн и странные слова на незнакомом языке, звучавшие как приветствие и как заклятие одновременно. На мгновение весь мир окрасился сине-голубым с солнечными прожилками. Чувства Энелиона расширились еще больше, и он осознал не только происходящее вокруг него на земле, но и потаенные токи силы в глубине вод, тихие голоса рыб, сонное бормотание подводных растений и приветственный рев приближавшегося урагана. От неожиданности юноша вздрогнул, и видение исчезло, но осталось ощущение, что он сможет вызвать его снова, надо лишь приноровиться.

Две ведающие потрясенно смотрели в сторону молодых людей, они одновременно почувствовали, как покачнулась реальность и заняла новое положение. Что это сулило в будущем, пока было неясно. Беседа в стиле прощупывания друг друга оборвалась сама собой.

– Пойдем, сестра! – Лиерия устало положила руку на плечо гостьи. – Они все сделали сами, правда, я пока не поняла, в какую сторону пошли изменения, но мне кажется, что все к лучшему…

– Пойдем, – отозвалась Лианна. – Нечего больше маячить посреди дороги. Все понятно.

Обе женщины за прошедший момент действительно поняли друг о друге достаточно для того, чтобы больше не закрывать свои чувства за стеной изящных формулировок, как за непроницаемым щитом. Теперь ведающие знали, что дальнейший путь и предстоящая борьба пойдут рука об руку, заклятие к заклятию и душа к душе. Каждая из них долго ждала этого и боялась ошибиться. Ощутили они и то, что к ним вскоре присоединятся еще несколько сестер по ремеслу, и тогда их сила возрастет в разы.

Лианна ло’Хорди предложила княжне проехаться с ней на повозке, и та, удивляясь себе, с удовольствием влезла на козлы рядом с новообретенной подругой. Энели, чтобы не нервировать ульхасов, отправился вперед и обещал все подготовить к прибытию гостей.

Два дня прошли в общих беседах, кто что видел, кто что знает. Дамы временами уединялись для обсуждения и практических упражнений в новых для себя ведовских навыках. Ирион перезнакомился со всеми обитателями особняка и гостями, а их к тому времени собралось немало. Кроме Энелиона с сестрой там же проживал их средний брат с другом, опекун хозяина особняка, известный ученый-историк маркиз Данален Ларди, жрец Рохар и еще несколько человек, пришедших в Дор по призыву будущего князя.

По рассказу княжича, сестра только вздохнула, узнав о Зове младшего брата, когда в столице начали появляться откликнувшиеся на него. К счастью, их оказалось немного, и большинство устроились сами, лишь время от времени посещая будущего князя.

Хозяин особняка Сариаль Аралани вступил во владение совсем недавно. Благодаря активным действиям Торни Велари как представителя новой игмалионской администрации на территории Дорской провинции, прошлым летом аристократам денери удалось добиться возвращения своих титулов, а Сариалю даже вернули особняк, принадлежавший его предкам по материнской линии. Юноша-денери не захотел жить в одиночестве и пригласил поселиться вместе с ним не только своего опекуна маркиза Ларди, но и всю княжескую семью с их приближенными.

На третий день особняк посетил сам Торни Велари. При разговоре присутствовало много народу, ибо все с нетерпением ждали реакции центральных властей на попытку возрождения княжества.

Немолодой отставной военный, которого некогда вывели из себя едва не начавшиеся голодные мятежи из-за засухи, почти открытая продажа людей в рабство и прочие прелести дорской жизни, умудрился дойти до самого Мертвого Герцога, дабы тот разобрался в безобразиях, творящихся на полуострове. Несмотря на отнекивания дорских чиновников, информацию о происходящем подтвердили, добавив от себя немало подробностей, двое дорских подростков-визуалов, прибывших на учебу в Антрайн из среднего Дора, чего не случалось за все время после присоединения полуострова к Игмалиону. Собравшимся Велари сообщил, что глава второго аррала дал слово взяться за наведение порядка в Доре в ближайшее время. Однако по сдержанному тону гостя Ирион почувствовал, что тот чем-то озабочен и рассказал далеко не все новости.

После общей беседы молодой человек подошел к гостю и поинтересовался, в курсе ли тот, как обстоят дела в районе Сарандера. Торни недоверчиво приподнял брови, тогда Ирион объяснил:

– Некоторое время я служил в охране одного из приисков в окрестностях Сарандера. После подавления мятежа в Нарите, который докатился и до наших мест, я попросил отпуск, а затем отставку и уехал с семьей на острова, где жил прежде. В Сарандере остался наш большой друг – комендант Эреми ло'Вари, я подумал, может, вы случайно слышали о нем. Он тоже всегда заботился о благе доверенной ему области.

– Увы, нет, – покачал головой Торни, – но в следующий раз постараюсь навести справки.

– Не стоит хлопотать, я здесь проездом и скоро вернусь к семье.

Услышав эти слова, собеседник почему-то помрачнел.

– Неизвестно, что будет «скоро»… – пробормотал он. – Надеюсь, вас беда не коснется, но как знать…

Ирион хотел было уйти, видя, что Велари не настроен на продолжение беседы, и тут заметил, что обе ведающие внимательно прислушиваются к их разговору. Он почувствовал себя очень неуютно. Торни же, обративший внимание на присутствие княжны, наоборот, сделал приглашающий жест. Обе женщины подошли.

– Да-нери Лиерия, – слегка поклонился Торни, – и вы, матушка…

– Лианна, – представилась та.

– Я подумал, что имеет смысл сообщить вам еще кое-что, но информация не подлежит обнародованию. – Он искоса бросил взгляд на Ириона.

– Пусть послушает, – заступилась за него Лианна. – Ему тоже стоит знать. Возможно, сможет оказать нам помощь.

Велари пожал плечами – слова ведающих не обсуждаются, как и приказы начальства. Все вместе отошли к окну.

– Я получил директиву, – приглушенным голосом сообщил Торни, – об организации резервных складов продовольствия, одежды, медикаментов, оружия и прочего необходимого для выживания вдали от побережья, но не среди гор. С моей точки зрения, к этой затее неплохо бы подключить ведающих, случись что, людям потребуется лекарская помощь, а может, и что-то еще…

Ириону сразу вспомнились голодные месяцы, проведенные на прииске во время странного мятежа с участием магов.

«Если бы тогда все вышеперечисленное было подготовлено заранее… Неужели вновь ожидается нечто подобное?..»

– Опять назревает мятеж? – уточнил он.

– Мятеж?! – удивился Торни. – Ах да, ты же рассказывал…

– Тогда люди на руднике чуть не погибли от голода, потому что все вокруг сошли с ума или подались в банды.

Лианна с Лиерией очень внимательно слушали обоих говоривших.

– Знаете, – вступила в разговор княжна, – среди ведающих тоже ходят пророчества о возможных бедах, только никто не знает каких. Слишком многое непонятно, но видения пугают.

– В том-то и дело, – с досадой бросил Торни. – Мне кажется, что причина распоряжений ровно в таких же неясных пророчествах. Извините! – спохватился он. – Конечно же мне хотелось бы ясности ситуации, но я лишь низовой исполнитель, и вполне вероятно, что начальство знает больше, но не считает нужным говорить.

– Спасибо за предупреждение! – поблагодарила Лиерия. – Мы постараемся организовать сестер на случай непредвиденных обстоятельств.

– Подобная помощь была бы неоценима! – поклонился Торни.

На этом разговор и закончился.

Минуло еще несколько дней. Ирион пытался понять, кому предназначаются две оставшиеся жемчужины, и не мог. Поездка на материк затягивалась, а беспокойство нарастало.

Однажды на рассвете Ирион проснулся от странного ощущения. Жемчужины он всегда держал при себе, даже когда ложился спать. Сейчас одна из них давала о себе знать. Вытащив из карманчика туманно-голубую, которую он сначала считал своей, молодой человек понял, что приближается ее новый обладатель.

В коридорах особняка стояла тишина, большинство еще смотрело сны. Только спустившись в нижний холл, Ирион увидел сначала зевающую княжну, минутой позже с улицы вошла Лианна, но она была не одна, а с невысокой пепельноволосой девушкой.

«Еще одна ведающая», – понял молодой человек.

– Сестра Сиан прибыла к нам по Зову, – торжественно сообщила Лианна, подводя гостью к княжне. – Княжна Лиерия – наша сестра, – представила она негласную хозяйку дома.

– Опять по Зову Энелиона? – В голосе княжны чувствовалось легкое раздражение.

Приехавшая ведающая смущенно опустила глаза.

– Нет. По Зову Времени и Крови, – ответила за нее Лианна. – Она прибыла с Вестником.

Лиерия вздрогнула и внимательно всмотрелась в старую знакомую. Нахмурила лоб и кивнула.

– Приветствую тебя, сестра! Время пришло, – торжественно произнесла она, протянув руку в приветственном жесте.

– Время пришло, сестра, и я рада, что мы снова вместе, – с несмелой, но открытой улыбкой ответила ей пепельноволосая. – Мое имя Си-анх.

– Си-анх, – прошептала себе под нос княжна.

Только сейчас она кое-что начала понимать. Сколько лет прошло в тайной вражде…

Ирион почувствовал, что должен сделать нужное сейчас. Он направился к ведающим. Женщины удивленно посмотрели на него, вероятно считая, что происходящее здесь сейчас не должно касаться кого-то еще. Молодой человек подошел к гостье и произнес:

– Я должен вручить тебе одну вещь!

Си-анх удивленно расширила глаза, она утомилась и нечетко чувствовала происходящее. Две остальные ведающие почему-то отвернулись. Ирион протянул крупную туманно-голубую жемчужину на открытой ладони.

– Это… мне?..

– Бери смелее!

Си-анх протянула руку и, коснувшись жемчужины, тихо ахнула:

– Я вижу Потаенный Предел! Они скоро придут!.. – Слезы потекли из ее глаз.

Она увидела морские волны, сливающиеся с небом, а когда они расступились и туман протаял, взору предстали высокие башни из дымчатого стекла. Под ними и на соседних островах ведающая Младшего народа увидела и ощутила Старший народ. Они были прекрасны, и они строили свои легендарные корабли.

Ирион задумчиво улыбнулся, увидев, как распрямилась и вздохнула полной грудью маленькая женщина народа си. Крошечная диадема на миг сверкнула в ее волосах и исчезла. Она до сих пор не верила в то, что может гораздо больше, чем думает. Считала, что светит отраженным светом, как луна отражает светило, а сама была путеводной звездой своего народа.

– Удачи тебе, Си-анх! – тихо произнес Ирион и пошел прочь от молодой женщины, застывшей в экстазе счастья.

Уже днем мелкие снежинки безостановочно кружили в лучах низкого холодного солнца, сверкая радужными бликами, а к вечеру начался настоящий снегопад. Алсанор потонул в холодной мгле, даже стены домов на противоположной стороне узкой улицы исчезли за сплошной завесой падающего снега. Чудилось, что окружающий мир перестал существовать.

Сиранна зябко грела руки у приоткрытой дверцы печи. В доме было тепло, но какая-то стылая дрожь пронизывала ведающую. Утром, привычно отправив свою мысль, чтобы ощутить, что ее ожидает днем, она не получила ответа – мысль уперлась в хрупкую стеклянную стену, подобную легкому мареву падающих снежинок, за которой различались лишь неясные тени. Ведающую пронзило отчаяние бессилия, в первый момент показалось, что она по неведомым причинам потеряла дар. Выскочив на улицу, Сиранна всмотрелась в первого попавшегося прохожего и сразу поняла, что этого немолодого бакалейщика беспокоит мысль о том, следует ли ему закупать предложенную вчера по весьма привлекательной цене партию пряностей. Ведьма помахала рукой и выкрикнула:

– Нори Стади! Оглянитесь на минуту!

Бакалейщик, уже миновавший стоящую в дверях своего дома ведьму, вздрогнул и обернулся. Глаза мужчины расширились, и он едва удержался, чтобы не сделать обережный знак. Сиранна сдавленно фыркнула, но еще раз помахала рукой лавочнику. Тот через силу подошел и с опаской уставился на ведающую. Они были знакомы, как и большинство жителей маленьких городков, но не близко.

– Вам вчера предложили партию станха[31] с островов и набор специй с юга, не так ли?

Бакалейщик кивнул.

– И вы решаете, во что лучше вложить деньги?

Мужчина с тяжелым вздохом еще раз кивнул, проблема оказалась сложной, свободных денег хватало только на одну закупку. Кору станха, особенно в преддверии зимних холодов, брали охотно, и его запас подходил к концу. Но если торговцы с островов привозили станх довольно часто, то специи с юга, да еще и по такой цене, могли в ближайшее время не появиться.

– Не берите специи, в них уже завелись личинки.

– Но-о я же смотрел образцы… – промямлил торговец.

– Эти образцы остались от предыдущей партии, а та, что привезут вам, была собрана уже в начале сезона дождей. Пока она выглядит не хуже прежней, но насекомые уже успели начать развиваться. Через месяц-два все превратится в труху.

– Если скоро наступят морозы, я могу выложить тюки в неотапливаемое помещение, и насекомые вымерзнут – у нас не юг. – Бакалейщик кривовато усмехнулся, вмешательство ведьмы в его дела напрягало, но с другой стороны, чтобы избежать финансового риска, стоит выслушать доводы собеседницы.

Видя, что лавочнику не дает покоя привлекательная цена товара, Сиранна добавила последний аргумент:

– Подвоз станха вскоре прекратится, большая часть товара уже ушла в столицу провинции.

– Но почему?! – не выдержал бакалейщик.

– Зима будет долгой… – произнесла ведающая и только в этот момент осознала то, что сказала.

Оставив недоумевающего торгаша осмысливать услышанное, Сиранна повернулась к нему спиной и ушла в дом. После этого происшествия ее и трясло. Дело даже не в том, что сестры из Дора гораздо раньше предвидели наступление долгих холодов, поэтому заказ на специи в Доре был увеличен почти вдвое. Ведающую в последнее время волновали совсем другие вопросы, поэтому она не задумывалась о предсказании погоды. Дело в том, что зима действительно обещала быть гораздо длиннее, чем обычно, хотя к этому не находилось очевидных причин. Что-то недоброе нависло над миром, и не представлялось возможности разглядеть, что именно.

Вечером Сиранна решила сходить в гости к Шайренн в надежде, что та лучше видит грядущее и сможет истолковать странные ощущения подруги. Однако ведающая еще не успела одеться, как послышался условный стук в дверь. Видящая пришла к ней сама, что мало вязалось с ее обычным затворничеством.

Когда хозяйка впустила ее, то удивилась еще больше. С плеча засыпанной снегом добротной длиннополой шубки гостьи свисала дорожная котомка.

– Куда ты на ночь собралась, сестра?! – только и смогла выдавить из себя обескураженная Сиранна.

Отряхнув снег, синеглазая провидица зашла в дом.

– Я уезжаю, настала пора, – ответила она, глядя на подругу своими бездонными глазами.

– Куда?

– На север. Меня призывают туда, – слегка виноватым тоном произнесла Шайренн и протянула Сиранне листок пергамента. – Возьми! Это может тебе послужить, тебе еще здесь предстоит пожить.

Хозяйка механически взяла свернутый в трубку листок и положила на стол.

– Тебя кто-то пригласил?

– Нет. Но можно сказать и так. Я чувствую, как надвигается мрак. Мне много мест предстоит посетить и многих об этом предупредить.

– Что за «мрак»? – Сиранна слегка вздрогнула, слова видящей снова вызвали неприятный холодок в душе. – Сегодня я поняла, что зима будет дольше, чем обычно, – пересилив свою гордость, призналась она.

– Зима как зима, – пожала плечами Шайренн. – Пришла и уйдет. Лишь дров понадобится больше. Главное начнется позже.

– Но что тогда беспокоит тебя? – Хозяйка видела волнение старой подруги, но не ощущала его причины.

– Весна и вода… Я видела много странных картин, но не вижу того, что будет тогда…

Сиранну словно обухом по голове огрели:

– Не видишь? Ты?! – Откровенное признание Шайренн привело в шок.

– Не вижу, как продолжится путь, – покачала головой синеглазая. – Наверно, есть еще время свернуть.

Сиранна молчала.

– Мы знаем все, что значит Время, – будто извиняясь, продолжила гостья. – Пусть каждый сделает все, что может. Исход потому лишь меня тревожит – услышит ли всякий Времени зов, чей ход наклонит чашу весов?.. Мне уже не дано свернуть, поэтому я отправляюсь в путь…

Видящая подошла к подруге и несмело погладила ее по волосам, заглянув в глаза.

– Может, уедем вместе? – вырвалось у Сиранны, сердце защемило, привычные связи рвались одна за другой.

– Нет. У тебя дорога своя. Не вижу, чтобы кто-то шел рядом со мной там, куда направляюсь я.

Хозяйка вздохнула, подруга была права. У каждого путь свой. С Шайренн ее связывала только давняя дружба.

– Возможно, мы скоро встретимся вновь, – с легкой полуулыбкой ободрила подругу видящая. – Но только не здесь…

На дорогу Сиранна напоила гостью ее любимым укрепляющим сбором, который придумала сама еще в ранней юности. Две ведающие молча посидели за столом, без слов ощущая все, что хотели сказать друг другу. Потом они встали, также молча обнялись на прощанье, и Шайренн канула в снежную заверть начинающейся метели.

Глава 21

Звезда Трех

От сиреневых скал на севере

До хребтов Сириана на юге

Трое мчатся под лунным небом,

Серебристую пыль взметая.

Серебрятся на них доспехи,

А над ними Звезда сияет.

«Сага о белом пламени»

«Однажды, в годы своей ранней юности, гостил я в одном из малых селений у подножия величественных отрогов западной части Стайского хребта. В том селении я познакомился с пожилым человеком. Всю свою жизнь он провел один, жил по большей части охотой. Декадами и месяцами от снега до снега пропадал в горах.

От него мне довелось услышать немало странных историй, которые даже теперь я не склонен счесть полностью выдуманными престарелым сумасбродом, коим он слыл в округе.

Одна из историй, слышанных из его уст, называлась «Песней о четверых». В ней говорилось о том, что трое стали владыками земли, моря и неба, а четвертый стал править подземным миром. Сейчас я вижу в этой балладе отголоски некой очень древней легенды. Позднее люди начали отождествлять легендарных четверых с более известными ныне Троими и хозяином подземного мира. Однако даже рассказчик сразу уведомил меня о том, что трое из баллады, конечно, не являлись людьми в узком смысле этого слова, но и до богов им было далеко, хотя все четверо обладали огромной мощью, непредставимой ныне. Вернее всего их будет считать великими магами, причем магами нечеловеческой природы».

Элианар ло’Райди. «Хроники Севера»

– Понаписали, кто во что горазд! – бормотал себе под нос Рохар, перелистывая книги и отдельные листы рукописей из библиотеки маркиза Ларди. – Ни одного достоверного факта, одни сказки!

На самом деле старый жрец с большим вниманием и почтением относился к старинным легендам и предсказаниям, просто он уже утомился, четвертый день кряду пытаясь извлечь рациональное зерно из сказаний, больше напоминавших сказки. Еще до появления в библиотеке маркиза немало текстов было сильно подпорчено временем, точнее плесенью и водой, поэтому приходилось угадывать смысл по оставшимся строкам и словам. К сожалению Рохара, других упоминаний о столь давних временах не сохранилось вовсе.

Однако кое-что все же удалось сопоставить. Если не принимать во внимание сказочный антураж, то в легендах раз за разом упоминались представители трех древних народов, которые сыграли значительную роль в прошлом и могут сыграть таковую в будущем. То же самое следовало из расспросов княжича Мелианора, имевшего доступ к библиотеке неких тайных городов, которые и сами-то для большинства являлись лишь легендой.

– Одна парочка уже бродит тут, – сварливо высказал Рохар в пространство, имея в виду Мелианора и Эталиара. – Вторая уехала в Игмалион. Но где же представители третьего народа? Рыжих в Доре не так уж мало, но они не спешат присоединиться к нашей дружной компании. Ладно, поживем, увидим…

На следующий день старый жрец присутствовал на обеде, который княжна Лиерия каждый день устраивала в большом особняке Сариаля Аралани для членов семьи и приближенных к ней лиц. В число этих лиц, проживавших все там же, как-то незаметно попал и сам Рохар, которого по умолчанию причислили к откликнувшимся на призыв княжича Энелиона. Даже недавно прибывшая скромная пепельноволосая ведающая Си-анх из южного Дора пока поселилась здесь же, хотя намеревалась воссоздать в окрестностях города общину своего народа и переселиться к сородичам.

События вокруг княжеского дома начали жить собственной жизнью, которую была не в силах полностью осознать, а тем более контролировать ни одна из ведающих, а молодые маги и вовсе не собирались этого делать.

Короткий и пасмурный день катился к концу, и в доме уже после обеда зажгли свечи. Ярко полыхающие в камине дрова не давали проникнуть стылому воздуху с улицы.

Хозяин дома сидел около окна, задумчиво пощипывая струны инструмента, похожего на лютню. Невдалеке стоял Ирион – своеобразный парень, прибывший с островов еще месяц назад, но до сих пор дожидавшийся будущего обладателя третьей жемчужины. О значении этих жемчужин ни островитянин, ни уже получившие свой драгоценный перл ничего внятно не говорили, но Рохар надеялся со временем все узнать. На мягком диване уютно разместились две ведающие: умудренная годами Лианна ло’Хорди, пришедшая с Северных Пустошей, обучала стеснительную Си-анх Нарианее вязать крючком. Мелианор и его названый брат из народа ’але Эталиар сидели за столом, тихо переговариваясь. Младший из княжичей – Энелион должен был вернуться с минуты на минуту, юноша не очень чтил распорядок и сразу после обеда отправился прогуляться верхом на своем любимом карайне. Ожидалась в гости и семья Райсена Норля, недавно переселившаяся в предместье; от них жрец узнал немало новых легенд и каждый раз с удовольствием ждал встречи. А вот маркиз, являвшийся опекуном Сариаля, как раз отсутствовал, он на днях отправился с визитом к коллеге и соотечественнику Элианару ло’Райди, о котором узнал совсем недавно. Поездка к бывшему путешественнику и собирателю северного фольклора обещала принести много интересных находок.

Неожиданно в умиротворенную тишину ворвались громкие голоса, доносившиеся с улицы, или они почудились? В этом доме нередко происходили странные дела, да и что удивляться, два мага, три ведающих и другие не менее загадочные жильцы…

– Однако не почудилось… – пробормотал Рохар, когда две ведающие одновременно сорвались с дивана и стрелой вылетели из гостиной.

Островитянин быстрым шагом направился следом. Мелианор привстал, но потом опустился на место, что-то шепнув другу. Вскоре голоса раздались уже на лестнице. Снедаемый любопытством жрец направился к входу.

Двери широко распахнулись прямо перед ним, старик едва успел посторониться. Первыми вошли княжна и Лианна, встав по обе стороны прохода, как в карауле. Следом, пятясь спиной, появился Энелион, вся его одежда была забрызгана кровью. Княжич, наклонившись, нес нечто тяжелое, рядом шла Си-анх, что-то шепча себе под нос, а замыкал процессию островитянин. Когда Энелион поравнялся с Рохаром, того окатило волной ужаса – молодые люди несли бесчувственное окровавленное тело рыжеволосого юноши. Совсем не к месту в голове всплыли утренние размышления о третьей расе.

Пока жрец застыл в оцепенении, даже не в силах осенить себя обережным знаком, тело положили прямо на пол в гостиной. Подошли Мелианор с другом, но пока остановились в отдалении.

Если бы не чудеса, порой совершаемые ведающими и магами, старик решил бы, что на полу лежит труп – горло юноши или подростка было разорвано или разрезано чем-то тупым от уха до уха, однако кровь из разорванных сосудов уже не текла.

– Кто это? – тихо спросил Мелианор у сестры.

Княжна лишь пожала плечами, хотя показала нечто свисавшее из кулака на длинной тонкой цепочке. Княжич молча кивнул.

– Отойдите, пожалуйста, к окну, – услышал Рохар вежливо-непререкаемый голос Эталиара и поспешил исполнить «просьбу».

Дальнейшего жрец почти не рассмотрел из-за спин окружившх тело людей. Слышалось то женское пение, то мужские возгласы, иногда чудились странные вспышки, а то неизвестно откуда взявшийся порыв ветра колыхал пламя свечей и шевелил шторы. Жреца пронизывала дрожь, творилось нечто невероятное, даже он, не обладающий и крупицей дара, чувствовал, как вибрирует пространство от присутствия неведомых сил. А потом воздух стал вязким, и звуки пропали. Но окончательно потерять разум от страха Рохар не успел – всю комнату озарила вспышка огня, и мир снова принял обычный вид. Жрец едва перевел дух.

– Что это было? – нервно обратился он к побледневшему Сариалю, стоявшему в двух шагах от него, лицо юноши было чуть розовее его снежно-белых волос.

Старик уже знал, что любой денери обладает хотя бы минимальными способностями к магии.

– Они исцелили тело и вернули душу, – прошептали бледные губы юноши, – но произошло еще что-то, чего я не понял.

Рохар выдохнул традиционную ритуальную фразу:

– Древние боги, наставьте и направьте! – и тут же прикусил язык, потому что осознал, что его обращение услышано.

Старый жрец без сил опустился на пол. Сколько раз за свою жизнь он произносил эти слова, но ни разу не чувствовал ничего, или почти ничего, кроме легкого касания неведомого и неощутимого.

Между тем люди у дверей зашевелились, раздались приглушенные голоса.

– Что с вами, отец? – внезапно как гром среди ясного неба услышал он над собой нежный девичий голос.

Рохар вздрогнул, с трудом поднял глаза и увидел склонившуюся над ним пепельноволосую девушку. В этот миг она показалась ему прекрасным видением.

– Ничего, дочка. Я немного перенервничал, – едва вымолвил он. – Боги наконец услышали меня, хотя я этого не ждал.

– Я тоже… – тихо улыбнулась Си-анх. – Обопритесь на мою руку, я помогу вам встать.

До вечера Рохар честно провалялся в своей постели, до которой его проводила молодая ведающая. Сначала он чувствовал себя абсолютно разбитым и едва мог протянуть руку к стакану с водой, но постепенно силы начали возвращаться, и к ужину старик неожиданно почувствовал себя настолько бодрым, словно проспал всю ночь. Поэтому Рохар решил составить компанию ужинавшим в гостиной и постараться разузнать побольше о дневном происшествии. Обычно на ужин собирались не все, остальным еду разносили слуги. Молодые люди, прибывшие с Лианной из какого-то городишки, сами попросились прислуживать в доме, считая это за честь, а готовить на всех еду взялась одна из местных женщин, которой Лианна ло’Хорди вылечила сильно занемогшую дочь. Понемногу полупустой особняк превращался в настоящий дом.

К удивлению старика сегодня на ужин явилось почти все постоянное население дома, отсутствовали только хозяин и Лианна, оставшаяся у постели пострадавшего юноши. Зато наконец-то прибыли Райсен Норль с женой.

После ужина первым завел разговор Мелианор.

– Я ничего не понял из ваших рассказов, – обратился он к брату и сестре. – Откуда взялся юноша, которого принесли в дом? Кто он?

Энелион демонстративно ковырялся вилкой в почти пустой тарелке:

– Я нашел его в двух кварталах отсюда. Мне показалось, что парня кто-то хотел убить.

– Они в этом почти преуспели, – нахмурился старший брат. – Надеюсь, ты не отдавал ему жизненную силу?..

– Конечно, отдавал, но у меня ее достаточно…

Старший княжич только вздохнул.

– У наших милых сестер есть какие-нибудь соображения, кто он и какое отношение имеет к нам всем.

– Ты догадлив, брат. Имеет. Он искал нас… – усмехнулась Лиерия; лицо княжны до сих пор имело бледный оттенок, но в голосе не чувствовалось усталости. – Со вторым вопросом сложнее… Ты видел его медальон?..

– Видел… только не понял ни одной буквы… Хотя сейчас припоминаю, что в тайных городах встречалось несколько рукописей на том же языке.

– Что за медальон? – не выдержал Рохар, члены княжеской семьи добросердечно приняли старика и относились как к приезжему дядюшке. – Можно взглянуть хотя бы на рисунок?

– Я еще не скопировал. Завтра покажу, – отозвался Мелианор.

– Парню порвали горло цепочкой от него, – раздался спокойный голос Эталиара, – хотя есть много других более быстрых и простых способов убить человека.

У жреца между лопаток пробежал противный холодок – иногда молодой воин пугал его. Не словами… а тем, что стояло за ними.

– Возможно, грабители просто хотели сорвать медальон, посчитав чем-то ценным, но не успели забрать? – предположил Райсен Норль. – В здешних местах могут убить и за меньшее…

– Медальон сделан из меди, – покачал головой Мелианор. – Это заметно сразу.

– Больше напоминает ритуальное убийство или принесение в жертву, – заметил его друг. – Ты видел кого-то рядом с юношей? – обратился он к младшему княжичу.

– Нет. Вокруг не было ни души. Разве что он успел зайти в дом… – Фигура Энели теперь выражала напряжение. – Появись я чуть позже, было бы поздно… Убийца не мог уйти настолько быстро.

– Как ты его нашел? Что ты вообще там делал?! – с сомнением спросила Лиерия.

– Стерегущий вдруг сообщил, что надо спешить, мы пролетели пять кварталов так, что стен не было видно. – В голосе юноши сквозила какая-то недомолвка.

– А где вы были перед этим? – вновь задала вопрос княжна.

– Как обычно, на холме. Мы уже возвращались, и тут я узнал…

– Ты или он?

– Оба…

– От холма больше пяти кварталов.

– Значит, больше…

Лиерия замолчала, признав свое поражение, если брат о чем-то не хотел говорить, то вытащить это из него не представлялось возможным, в чем она уже успела убедиться раньше. Сейчас княжну волновало только одно: не успел ли Энели совершить каких-то действий, которые могут иметь отсроченные последствия, все же как маг брат еще не приобрел ни знаний, ни опыта.

Энели не собирался объяснять, как именно они срезали путь, да и сам не до конца это понял, просто Стерегущий сказал: «Давай я побегу напрямик, иначе можем не успеть», – и княжич согласился: «Валяй!» Где они были между холмом и тем перекрестком, на котором лежал рыжий парень, юноша затруднялся сказать.

Разговор прервался, других предположений не поступало. Тогда Рохар решился поднять взволновавшую его тему:

– В последние дни я прочел несколько древних легенд, где то и дело упоминаются три народа, которые в древние времена сражались плечом к плечу против некоего древнего зла.

При словах «сражались плечом к плечу» Райсен Норль и его супруга почему-то вздрогнули, но не стали перебивать рассказчика.

– Два из них удалось определить, – продолжал жрец. – Это те, кто сейчас называют себя денери и ’але, а вот о третьих известно только то, что они были рыжими. Неоднократно упоминаются и выдающиеся представители этих народов, обладавшие сверхчеловеческими возможностями. В книгах древних предсказаний и легендах также говорится о том, что вскоре вернутся и легендарные герои, и их древний враг. «Миры вращаются. Все возвращается вновь. Вернется то, что ушло, и те, что ушли вслед за ним. Древний враг восстанет из руин, и откликнутся на призыв те, чьей судьбой станет спасение всего живого», – процитировал он предсказание, которое не давало ему покоя еще в храме, сейчас оно неожиданно вспомнилось дословно.

Рохар замолчал, чтобы перевести дух, и понял, что вокруг наступила звенящая тишина, глаза всех присутствующих пристально смотрели на него.

– Рыжеволосых звали орай, – медленно произнес Райсен Норль. – Они все были воинами, даже женщины и подростки…

– Женщины?!. – хлопнул себя по лбу Рохар и сдавленно застонал.

«Как он не понял этого раньше?! Среди отправившихся в Игмалион находилась высокая рыжая девица, он видел ее мельком, но не обратил внимания. К тому же, по его памяти, она не была такой ярко-рыжей, как сегодняшний юноша».

– Что с вами, отец? – участливо спросила мгновенно побледневшая Си-анх.

– Я старый дурак!.. – скривившись как от зубной боли выдавил из себя тот. – В составе делегации была рыжая…

– Вы имеете в виду Ралию? – насторожился Райсен.

– Не запомнил, как ее звали, но она там такая одна.

Райсен с Эленарой переглянулись.

– Вы полагаете, что в жилах Ралии течет кровь третьего народа? – уточнила Эленара, хотя, вызвав в своей памяти образ девушки, сама стала склоняться к такому же выводу. – Но каким образом они связаны с денери и ’але?

Женщину си больше беспокоила неразрешенная проблема воссоединения двух народов. Серьезный разговор на эту тему, отложенный из-за подготовки делегации, до сих пор не состоялся.

– Теперь я в этом почти уверен, – сокрушенно покачал головой Рохар. – По всем легендам, где двое, там и третий. Уехавшие в Игмалион Релианор и Лаег представляли собой… эээ…

– Тактическую пару?.. – подсказал Мелианор.

– Вероятно, вы правы, хотя я не знаю, что это такое.

Эталиар хмыкнул и что-то прошептал другу.

– Видимо, второй подобной парой стоит считать нас… – подтвердил догадку жреца старший княжич. – Стоит ли нам обратить пристальное внимание на вновь прибывшего?

Молодой маг говорил с усмешкой, но Рохар ощутил, что тот находится в состоянии взведенной пружины, как и его названый брат. Жрец задумчиво покачал головой:

– Я почти не разглядел юношу. Многое зависит от его способностей.

– Как минимум он теперь является Носителем Жемчуга. – Мелианор бросил странный взгляд на молчаливо слушающего Ириона.

– Юноша получил третью жемчужину?! – удивился Рохар и вспомнил огненную вспышку в конце действа, притом что последняя жемчужина была огненно-красной. – Это меняет дело!

– Да, – констатировал Мелианор. – Вот только в какую сторону?.. Две первые получили те, кто по крови являются потомками правящих династий, а в настоящее время на них пал выбор продолжить дело предков и встать во главе своих народов.

На минуту повисло молчание, а потом раздался голос Эленары:

– Я не понимаю, почему дважды выбор пал на представителей Младшего народа, ведь согласно легендам двумя частями целого являются Старшие и парный им народ. Носители Смерти и Носители Жизни. Или я в чем-то ошиблась?

– Ты ни в чем не ошиблась, сестра, – послышался жесткий голос Эталиара, но в его глазах не было надменности. – Мы были единым целым с денери, как ночь и день, но и вы являлись единым целым с нами.

Что-то странное повисло в воздухе. Эталиар встал и взял за руку сначала сидевшую рядом Эленару, а потом жестом подозвал Си-анх и тоже крепко сжал ее руку. Обе женщины задрожали, почувствовав ток силы, исходящий от истинного Повелителя. Эталиар усмехнулся и расслабил рукопожатие.

– Здесь и сейчас я признаю вас равными по крови, во имя потомков! – сухо произнес он.

– Но почему?! – вырвалось у Си-анх.

Сын народа ’але посмотрел на нее и с горечью добавил:

– Неслучайно кровь Старшего народа передается по мужской линии, а Младшего – по женской. Отец и мать не очень похожи друг на друга, – с легким смущением пояснил он, глядя на обеих женщин. – Если бы не си, ’але прекратили бы свое существование как народ.

– Среди ’але нет женщин? – уточнил удивленный Рохар.

– Конечно, – подтвердил молодой воин, отпуская руки Си-анх и Эленары.

– Но как произошло, что си назвали Младшими? – не выдержал Райсен, вспоминая некоторые из рассказов жены и других си о том, что имеющие кровь Старших нередко относятся к Младшим как к законной собственности, не имеющей права на личное мнение.

– Так же как ’але и денери превратились из братьев в соперников и едва ли не врагов, – хмуро пояснил Эталиар, садясь. – Я много думал по поводу отрывка рукописи, найденного в горах, и пришел к выводу, что автор полностью прав. Не знаю, что требуется, чтобы вернуть былое единство народов, но, даже не обладая даром видящих, я чувствую, что в противном случае неизбежна гибель обоих – и денери, и ’але.

– Эта та самая рукопись, о которой некогда рассказывала Эленара? – уточнила Лиерия.

– Да, – подтвердил Мелианор. – Очень любопытный отрывок, но, к сожалению, не полный. Я думаю, стоит его зачитать для всех и подумать, что стоит предпринять в ближайшее время.

– Я могу сходить за манускриптом, – предложила Эленара.

– За это время я запомнил его наизусть и могу прочесть по памяти, – сообщил Райсен. – Если кто-то захочет, я покажу ему рукопись позже.

– Читайте! – раздался голос Энелиона, сейчас юноша выглядел почти взрослым. – Я должен знать все.

Лиерия прикусила язык, брат неуловимо менялся от подростка до зрелого в суждениях молодого мужчины.

– «Мы говорили на разных языках, но понимали друг друга с полуслова. Мы шли рука об руку и вставали плечом к плечу против любых опасностей, угрожающих миру, а потом гибли в нелепых стычках между собой за право считаться лучшими…» – читал Райсен, и все присутствующие молча внимали словам неизвестного свидетеля ужасных ошибок.

Когда чтец закончил, некоторое время все сидели в молчании. Потом хотела взять слово княжна, но Энели остановил ее.

– Я сам скажу, сестра. Пора принимать свои решения, – с нажимом на слово «свои» произнес он.

Лиерия осеклась и подчинилась воле князя.

– Много лет прошло с тех пор, когда по недомыслию стоящих во главе родов в те времена народы-братья разорвали связь, данную свыше. Теперь мы знаем, что последовавшие за этим беды, гибель невинных людей и утрата знаний неразрывно связаны с той страшной ошибкой, хотя потом последовали и другие.

Мелианор хотел что-то добавить, но, взглянув на брата, тоже не решился прервать говорившего князя. «Формально княжества пока не существует, зато есть тот, кто готов встать за жизнь и счастье людей уже сейчас», – подумал он и мысленно пожелал брату доброго сердца, мудрого ума и твердой руки. «С твердой рукой несколько проще», – уловил он смысл скупой улыбки названого брата и ответил ему тем же. Мелианор не являлся опытным воином, но как маг мог сделать немало и готов был встать рядом с братом «против любых опасностей, угрожающих миру».

– Пришло время исправить ошибку, и я от имени рода Ин Дари и всего народа денери по праву крови клянусь народу ’але в том, что между нами нет и не будет вражды! – Энелион протянул вперед открытую ладонь, произнеся: – Мы не враги! Как брат за брата до окончания времен!

Вставший в начале клятвы Эталиар эхом подтвердил слова князя денери:

– Мы не враги! Как брат за брата до окончания времен! – Он уже давал эту клятву названому брату, но счел возможным повторить ее как единственный представитель своего народа, хотя и не считал себя вправе говорить за всех ’але.

Именно последний момент и ощутили все присутствующие – клятва была дана и принята, но не было того, кто мог ее подтвердить от имени ’але. Тогда Эталиар сказал вслух:

– Я не имею права говорить от имени всех ’але. Я пришел в этот мир именно за тем, чтобы найти того, кто имеет на это истинное право. Я буду искать его и найду, чтобы завершить клятву!

Лиерия глубоко вздохнула, а Энелион спросил:

– Ты знаешь, где его искать?

– Нет. Но я его найду. Первая мудрая женщина, которую я встретил, сказала, что он и сам может найти меня, но я не буду ждать.

– Неужели никто из обладающих даром не может посмотреть, чтобы помочь в поиске?! – не выдержала Эленара, ободренная поддержкой сына Старшего народа.

– Мы не знаем, как он выглядит, – начала Лиерия и запнулась. – Сестра, – с некоторым усилием, но уже без прежнего отторжения обратилась она к ведающей си, – давай попробуем найти его вместе. Ты будешь вести по голосу крови.

– Сосредоточься, сестра! – как можно мягче, почти умоляюще, попросил Си-анх Эталиар. – Я сам почти не помню его, но моя сестра утверждала, что Избранным является именно тот, кто покинул наш Предел еще ребенком. Не исключено, что он не помнит своих родных, но наверняка уже почувствовал зов силы.

– «Тот, кто не знает своих родителей, но знает имя Той…» – едва слышно прошептала пепельноволосая ведающая и побледнела как мел.

– Что ты сказала?! – переспросил ее Этали.

– Это слова из местного пророчества, – срывающимся голосом пояснила она. – Я видела его! Я сама проводила его в ЕЕ монастырь, где он прошел посвящение и узнал о том, чья кровь течет в нем. Все жрецы признали, что он – Тот, Кто пришел!

Эталиар изумленно смотрел на ведающую, он совершенно не понимал принципов местной мифологии, и упоминаемые предсказания ничего не говорили ему.

– Может, жрецы сказали что-то еще, более определенное? – с надеждой спросил молодой ’але. – Как его зовут?

– Он получил знак «Рука бога», – вспомнила Си-анх. – А зовут его Халег.

Эталиар внезапно весело улыбнулся: «Ну, конечно, как мог ответить ребенок, знающий, что имена не называют всуе, но избегая лжи, на стандартный вопрос при встрече: «Кто ты?» – он ответил правду: «Я – ’але».

Окружающие с удивлением и вопросом смотрели на молодого воина.

– Это он, – облегченно вздохнул Этали. – Си-анх видела того, кого я обещал найти. Он имеет право говорить от имени всех ’але, потому что является рукой Великой. Вы почему-то называете ее другим именем. Но где его искать?!

– Он собирался вернулся в Игмалион, – улыбнулась она. – Я имею в виду столицу.

– Ну что ж, – подвел черту Энелион. – Карайны сообщают, что скоро делегация достигнет границы. Если хотя бы часть предложений будет принята, следует подумать о личном официальном визите.

– Ты собрался ехать в Игмалион зимой?! – изумилась Лиерия.

– Почему бы и нет? Надо спешить, хотя время покажет…

– Я готов последовать за вами в любое время. – Голос Эталиара не оставлял сомнений в его намерениях. – Если обстоятельства изменятся, я отправлюсь на поиски сам.

– Полагаю, нам лучше отправиться вместе, – с усмешкой уточнил Мелианор. – Я тоже хочу повидать мир.

Эта фраза немного разрядила обстановку, хотя бы какой-то план действий был выработан. Княжна поднялась, чтобы выйти, но тут в комнату вошла усталая Лианна и присела за стол.

– Как он? – спросила Си-анх, имея в виду рыжеволосого юношу.

– Неплохо, учитывая состояние, в котором его нашли.

– Он пришел в себя? – осведомилась Лиерия.

– Отчасти.

– Кто он? – уточнила княжна.

– И кто на него напал? – присоединился к ее вопросу Мелианор.

– Юноша назвался Тиалем, об остальном я пока не стала его расспрашивать. Еще будет время… – сухо ответила Лианна.

Все на минуту притихли, молчание прервала Си-анх.

– Наш уважаемый летописец, – она кивнула на Рохара, – поднял интересную тему о трех древних народах. Сестра Лианна, не сохранились ли в ваших краях какие-нибудь предания на эту тему?

Жрец смутился, как мальчишка, он пока не рассказывал никому, что постепенно начал описывать события, свидетелем которых стал в последнее время. Но что взять с ведающей?.. Старик улыбнулся. Си-анх, сохранившая в глубине души детское озорство, вызывала у него теплые отеческие чувства.

Лианна покачала головой:

– Сейчас ничего не приходит на ум, но я постараюсь припомнить. А пока с удовольствием послушаю тех, кому есть что рассказать.

– Смелее, отец! – с озорной улыбкой подбодрила жреца Си-анх. – Я чувствую, что у вас еще есть чем нас удивить. А потом продолжит кто-нибудь еще.

Рохар хмыкнул и пожал плечами.

– Достоверной информации немного. Могу изложить одну из легенд, но там, как и в остальных, в основном превозносятся достоинства героев, к тому же часть текста разобрать не удалось.

– Все равно прочитайте, – попросила Си-анх, поняв, что старик стесняется.

– Тогда я начну с того места, где описано про рыжих…

– Читайте подряд все, что удалось разобрать, – поддержал идею Мелианор. – Потом обсудим.

Рохар собрался с духом и стал декламировать с выражением:

От сиреневых скал на севере

До хребтов Сирана на юге

Простираются древние земли

эленари, си и арани.

Трое мчатся под лунным небом,

Серебристую пыль взметая.

Серебрятся на них доспехи,

А над ними Звезда сияет.

– Дальше несколько строф отсутствует, – смущенно пояснил жрец, – и потом текст удалось прочитать отрывками.

…Как ни быстра поступь карайнов,

Только время летит быстрее…

Первый воин пришел с востока

Голубыми водами Райна.

Ему ведомы тайные тропы

Между волн морских и туманов…

У второго с чела метели

Не смели свое покрывало,

Но сияют глаза, как небо,

Возрождает он жизнь сначала…

Как закатный огонь под ветром,

Промеж них проносится третий,

Он – дитя синевы глубокой

Словно пламя звезды одинокой.

Бой, как счастье, ему заповедан,

И ему он всецело предан…

Баллада оканчивалась словами:

Разлетелись, как осенью листья,

И погасли все звезды разом.

Не поверишь, но с этого мига

Мир как будто оставил разум,

Начались разлады и ссоры,

В гневе брат пошел против брата…

Но когда наступит их время,

Трое вновь соберутся вместе,

Чтобы злу заступить дорогу

И продолжить деянья чести.

– Здорово! – оживился Эталиар. – Написано вполне в духе наших легенд, особенно про путь через грани. Кажется, я в детстве слышал отрывок из этого эпоса. Помню один стих, возможно, про того же героя:

Мэл Аэлла лица не прячет,

Чтоб враги его не узнали,

Мэл Аэлла – глаза тумана,

Мэл Аэлла – сверканье стали.

Женщины си заулыбались.

– Второй точно денери, – прокомментировала княжна, – но почему-то в первой строфе упоминаются не они, а некие «эленари», такой народ неизвестен в наших местах.

– От сказителя болотного народа я слышал, что денери раньше звали себя как-то иначе, – ответил ей Райсен Норль, – но он не вспомнил как. По его словам название «денери» пошло от людей и означало просто «повелители». Оттуда и похожее обращение к вышестоящим «да-нери».

– Вполне вероятно, – кивнул Мелианор. – Я как-то не обратил внимания на названия народов, ведь раньше их было гораздо больше. Постараюсь вспомнить. Обидно, что про рыжих опять ничего существенного. Неужели о них везде забыли?..

– Ладола рассказывали, что они прибыли вместе с рыжеволосым народом орай с другой планеты и остались здесь, потому что их солнце погасло и мир погиб. Ладола были умелыми строителями, а орай их защищали.

– Ладола? – удивленно переспросил Ирион.

– Да, – повернулся к нему Райсен. – Вам известен этот народ?

– Моя жена родом из него. Ее отцом был один из сказителей.

– А не рассказывала ли она какие-нибудь легенды своего народа?! – Норль был очень удивлен такому странному совпадению. – То, что я узнал об орай, я слышал в сказании «Об утерянном времени» в болотном краю. Там говорилось и о какой-то битве на Севере, только непонятно с кем. По словам сказителя, орай были прирожденными воинами и сражались в первых рядах. «Они уничтожали врагов силой, исходящей из их рук». После битвы выжившие ушли вместе с «беловолосыми воинами Севера, чтобы найти и покарать зло». Про короткий период темноты тоже упоминалось в сказании, это случилось уже после ухода большинства орай и денери из этого мира, хотя про ссоры там речи не было. Зато позже началась череда катастроф, в результате люди потеряли почти все знания.

– Нет. Об этом я не слышал, – смутился Ирион. – Я мало расспрашивал о древней истории народа. Леала упоминала лишь о битве с чужими магами. Зато я видел, как ни с того ни с сего люди бросались резать друг друга, причем это происходило не так давно, во время смуты, вызванной магами.

– Какой еще смуты?! – не понял Мелианор. – Я не раз чувствовал какие-то странные всплески магического эфира, но это происходило далеко на юге. Расскажите подробнее.

– Не так уж далеко, – покачал головой Ирион. – Около четырех лет назад в районе Наритской губернии вспыхнул мятеж, никто не знал почему. В нем приняли участие и отряды дорцев, но те не были похожи на сумасшедших. Зато местное население без магической защиты быстро слетало с катушек и бросалось на всех подряд, хотя на некоторых это влияние действовало слабо. Ходили слухи, что смуту спровоцировали какие-то маги. Весной воздействие внезапно прекратилось. Многие люди пришли в себя, но даже не могли вспомнить, что они делали все это время.

– На юге Дора творилось почти то же самое, поэтому мы и бежали на север, – подтвердил Райсен. – Дальше к северу воздействия не ощущалось.

– Как говорится в наших легендах: «Древние стены защищают Север от чуждого зла», – пояснила Эленара.

– Не так давно я вспомнил, что слышал про эти стены и битву магов еще раньше, когда только попал в этот мир, но история, рассказанная мне охотником, тогда показалась слишком сказочной, поэтому я не придал ей особого значения, – дополнил Райсен.

– Про битвы магов я кое-что читал, но где находятся эти стены?.. – Мелианор становился все более задумчивым.

Древние стены на севере,

древние стены на юге,

каждый, кто чист душою,

может сквозь них пройти,

только для тех, кто слился

с гибелью мировою,

только для них навечно

скрыты эти пути, —

продекламировала Си-анх.

– Влияние исчезло где-то посередине Дора, но я не засек ориентиров, – с досадой признался Райсен, он уже который раз корил себя за невнимательность во время бегства, сейчас те наблюдения могли оказаться очень кстати.

– Может быть, Кирхайд? – предположила Си-анх. – Очень странное место, с ним связано немало легенд.

– Высокий скальный массив посреди равнины? – поинтересовалась Эленара. – Он был отмечен на карте, и по дороге мы видели его издалека.

– Я вспомнил! – внезапно воскликнул Мелианор. Все замолчали, и молодой маг торжественно прочитал:

Я вспоминал о древних цитаделях,

Что проросли из глубины земли,

Как устремляются деревья к солнцу.

На этих камнях травы не росли,

И птицы не селились возле них,

Но в глубине таилась мощь земли.

Как тусклый свет замерзшего оконца

Внезапно озаряется огнем,

Что полыхает в небесах как днем,

Так из глубин выходит в небеса

Сверкающий поток кипящей лавы,

Чтобы рассеять мрак и тлен отравы.

– Откуда эти строки?! – воззрилась на брата Лиерия. – Ты никогда не рассказывал об этом.

– Из рукописей тайных городов. Я сам только что вспомнил. Тогда я посчитал, что текст касается цитаделей Севера, о которых я уже знал.

– И что ты «уже знал»? – съехидничала княжна. – Про цитадели Севера ты говорил ненамного больше.

– Как-то к слову не пришлось…

– Ну-ну… Может, тогда расскажешь сейчас?

– Да. Я только соберусь с мыслями.

– Тогда о чем говорится в этом стихе? Неужели древние горы, подобные Кирхайду, могут выбросить поток лавы? – переспросил Райсен Норль. – Некогда я стал свидетелем извержения вулкана и едва спасся.

– Вулкана? – не поняла княжна.

Другие тоже явно не представляли, что имеется в виду, и Райсен сообразил, что случайно использовал слово из другого языка. В местном наречии не было устойчивого обозначения подобного явления.

– Огнедышащая гора, из которой выливается расплавленный камень и летит пепел, – постарался описать он.

Ведающие закивали – такие видения в последние годы посещали многих из них.

Мелианор потер лоб и неуверенно произнес:

– Подобные явления тоже описаны в манускриптах, но, как мне показалось, в данном тексте имеется в виду нечто другое. Я прочитал свой перевод с одного из древних языков, родственных даэру, а по оригиналу было понятно, что этот огонь не является огнем в обычном смысле, и уж тем более расплавленным камнем.

– Что же это тогда?

– Какая-то энергия. Возможно, древние, жившие на этой земле еще до появления наших предков, умели так использовать силы природы, что при необходимости «сила земли», не раз упомянутая в тексте, могла быть сознательно использована против внешнего воздействия на мир.

– Там говорилось более ясно, против какого? Что может значить «отрава»?

– Да то и значит… – поморщившись, внезапно заговорил Эталиар. – Мы с Мелианором этим летом кое-что видели на Севере, что нельзя назвать другим более точным словом.

– Ты имеешь в виду древнее зло? – слегка удивился его друг. – Хотя я сам подумал о соответствии.

– А что же еще?.. Хотя не исключено, что древние сталкивались и с другой подобной гадостью, иначе зачем бы им были цитадели… – логично подытожил молодой воин-’але.

– Но почему все вспомнили об одинокой горе в центре Дора? – В голосе Райсена прозвучало сомнение. – Термин «стены» предполагает сплошную преграду.

– Древние могли создать опорные точки так же, как маги создают опорные точки для своих заклятий, – взялся объяснить Мелианор. – Между ними как раз и создается не видимая простым глазом, но вполне ощутимая на магическом уровне связь. Поэтому и получается, что «каждый, кто чист душою, может сквозь них пройти…» Живые существа могут их преодолеть и даже не заметить, если соблюдено некое условие.

Норль вздохнул. Он ничего не понимал в принципах магии, но объяснение показалось вполне логичным.

– Как их приводят в действие, или они работают сами? – уточнил он под одобрительные взгляды других присутствующих.

– Стены могли работать и сами, – начал старший княжич, – а вот что касается цитаделей… – Мелианор окинул взглядом присутствующих. Недавно он побывал в тайных городах еще раз, но молодому магу показалось, что рассказывать о последних находках сейчас не время. – Чаще всего встречались упоминания, подобные вышеизложенным: «Когда придет время» или очень туманные намеки. Видимо, знания о том, что именно нужно делать, когда оно придет, передавались устно от одних защитников цитаделей к другим, и в результате не дошли до нас… – Он глубоко вздохнул.

– Какие признаки того самого «времени» известны, кроме упомянутой в балладе Звезды? – вступила в разговор до сих пор молчавшая Лианна. – Судя по тексту, она как-то связана с Тремя.

– Известно немало признаков Времени, но звезда… – начала Лиерия и осеклась. – Звезда Трех… – тихо прошептала она.

До этого вопроса ведающая не сопоставила какую-то звезду из баллады, которая могла упоминаться лишь для создания общей атмосферы повествования, с явлением, уже не первую декаду наблюдаемым в небе – странным созвездием в форме звезды, которое никогда не появлялось при жизни последних поколений.

Звезда полей, занавешенных мраком,

Колодец огней, освещающий путь,

Дай знание видеть открытые двери,

Дай силы до битвы с пути не свернуть!

произнесла ведающая с Северных Пустошей.

– Что это?! – воскликнула княжна.

Си-анх только ахнула, а Мелианор покачал головой.

– Часть очень древнего заклинания. Я долго вспоминала, где слышала про Звезду, когда увидела ее, но точно воспроизвела лишь сейчас. Строго говоря, никто уже не помнит изначального смысла заклятия.

– Но почему «колодец, открывающий путь»? – спросил Ирион, почему-то вспомнив «колодец без дна», через который упал в этот мир.

– Я сказала «освещающий», – уточнила Лианна. – У нас произносилось именно так…

– А я тоже услышала «открывающий», – смутилась княжна, которой вспомнились легенды о грядущем возвращении предков денери.

– И я… – подтвердила Си-анх, увидевшая во время получения жемчуга открытие пути в Потаенный Предел и начало постройки кораблей.

Лианна удивленно посмотрела на них.

– Не знаю… возможно, в том, что вы услышали, больше смысла. По рассказам, это заклинание иногда применяли сильные ведающие, чтобы увидеть другие варианты бытия. Но очень редко, поскольку результат оказывался абсолютно непредсказуемым.

– Не сомневаюсь в этом… – высказался Мелианор. – Скорее оно подошло бы для мага, и то на данном уровне понимания я бы не рискнул… Прежде чем открывать дверь, надо знать куда… – После минутного молчания он, грустно улыбнувшись, добавил: – А еще во времена моей ранней юности среди мальчишек существовала клятва Звездой Трех, разумеется, в вечной дружбе. Только редко кто рисковал ее произносить, поскольку считалось, что такую клятву принимают боги, и нарушившему ее не будет места даже в подземном мире…

Стало тихо. Общее молчание прервала Си-анх:

– Интересно, а откуда пришло то самое зло, с которым сражались древние, ведь именно туда ушли три народа?

– Боюсь, что этого нам пока не понять, – ответил ей Мелианор. – К тому же туда, если верить легендам, ушли только денери и орай. Меня гораздо больше волнует недавнее появление неких посторонних магов, которые уже успели наделать гадостей в прошлом.

– А что было в прошлом? – поинтересовался у него Райсен, снова вспомнив сказку Дирена-охотника. – Мне рассказывали, что некогда маги великой силы сражались друг с другом. «Чужими» был изгажен весь мир. Потом население и защитники вынуждены были уйти за Стены, но кто-то из скрывшихся там предал своих. Сражавшиеся между собой выпали из этого мира, а предатели были прокляты богами.

– Примерно то же читал и я. Кто-то из магов умудрился связаться с тем самым, против чего боролись их предки. О проклятии богов я не читал, но термин «проклятые маги» известный. Так у нас называли настоящих магов с нечистым даром, точнее, этот дар неполный, что-то нарушено в его структуре.

– Я была свидетельницей воздействия одного из проклятых настоящих магов, одна из наших сестер назвала его порченым истинным. Этот маг пытался нас поссорить, но не удалось, – усмехнулась Лиерия. – По мне, так они, как мыши в амбаре – больше перепортят, чем съедят.

– Я бы так не сказал… – не согласился с ней брат. – Может, они и слабее чистых за счет ущербного дара, но со времен детства я не встречал других чистых, за исключением нашей семьи.

– Неужели чистых истинных больше нет?! – ужаснулась Си-анх. – Кто же тогда защитит всех, если вернутся проклятые?

Повисло тягостное молчание.

– Кто-то мог остаться на юге… – с надеждой произнесла Эленара. – Ведь кто-то прекратил безумие, вызванное порчеными.

Присутствующие удивленно посмотрели на женщину си.

– Почему ты решила, что безумие вызвали они? – мягко обратился к ней Эталиар, а Мелианор кивнул, соглашаясь с вопросом друга.

– А кто же еще? Если зло и порченые маги вызывали безумие в прошлом, если знаки сообщают о приходе предсказанного времени, а предсказания говорят о том, что тогда вернутся древние народы и древнее зло, с которым и связаны порченые, то они уже вернулись или вот-вот вернутся. Надо срочно искать истинных магов и в первую очередь проверить, не остался ли кто-то из них на юге.

Даже у Мелианора не было слов – молодая женщина с непосредственностью неофита логично собрала воедино весь смысл предыдущего обсуждения.

– Видимо, так… – только и смог выразить свое мнение княжич. – Тогда это еще одна задача для тех, кто собирается в Игмалион.

– Значит, стоит поторопиться с поездкой, – подвел итог Энелион.

На этот раз все единодушно согласились с его решением. Только Ирион с болью понимал, что его возвращение на острова снова откладывается на неопределенное время. Молодой человек полагал, что, раздав жемчужины, он тут же вернется к Леале и детям, но за время беседы почувствовал, что должен отправиться в Игмалион вместе с князем и остальными. Конечно, у семьи достаточно припасов и денег, чтобы безбедно прожить до весны, а Леала прекрасно справится с текущими делами и без него, но сердце защемило. Что-то грозное, как волна до неба, неумолимо надвигалось на мир, сминая человеческие судьбы, как картонные домики. Будущее было неощутимо за этой волной, но он верил в Звезду, в новых друзей и в свои силы.

Старый жрец удалился в свою комнату, которую по привычке называл кельей, чтобы как можно точнее записать все, что увидел и услышал сегодня. «Если снова случится катастрофа, – думал он, – потомки должны узнать о том, что с таким трудом по крупицам удалось собрать и понять живущим сейчас. Только слово истины способно противостоять попыткам враждебных сил уничтожить или превратить в безмозглых рабов людской род». Вне зависимости от самоназвания расы старик всех называл людьми, а к собравшейся вокруг будущего князя дружной компании относился с отеческой теплотой и очень волновался за них. В будущем Рохар намеревался попросить Торни Велари сохранить копии его летописи в каждом из хранилищ, создаваемых на случай катаклизма. Сначала старый жрец собирался поставить над рукописью свое имя, но потом решил, что для неизвестных потомков оно не представляет ни малейшей ценности, и подписался просто: «Летописец». Рядом он поставил знак богини Слова и Речи, отдавая должное покровительнице храма.

Вернувшись в свои покои, Энелион взялся за седельную сумку, которую придется отмывать от залившей ее крови. Он начал аккуратно вынимать вещи, и тут его рука натолкнулась на что-то острое. Княжич извлек кинжал, о котором успел забыть. Этот клинок он с трудом вынул из сжатой ладони истекающего кровью рыжеволосого и второпях сунул в сумку, чтобы по дороге не потерять. Сейчас Энелион внимательно присмотрелся к оружию и увидел на странном, полупрозрачном на вид металле засохшие потеки какой-то густой серой слизи, никак не напоминающей кровь человека.

«Кровь нападавшего? Кем же он был?..» – Княжич вздрогнул и решил завтра же показать кинжал брату, а когда больной придет в себя, подробно расспросить его обо всем.

Вблизи исконной территории Игмалиона снежная крупа сменилась мелким дождем, выпавший с вечера снег покрылся черными проплешинами мокрой земли. Карайны шли крупной рысью без остановок почти до полудня. Внезапно Лорхи остановилась, Ралия подняла руку, и остальные всадники тоже встали. Девушка молча соскочила и начала сосредоточенно осматривать кучи камней, едва выступающие из-под снега, и, сняв варежки, изредка слегка прикасаться к ним рукой. Около одной груды она присела на корточки, прикрыв глаза. Потом лихорадочно стала сгребать с камней снег. Серые и желтоватые камни местами засверкали почти черным глянцем, будто неведомый жар опалил их бока. Стылый ветер трепал рыжие волосы, как пламя над почерневшими камнями.

Ралия встала, подошла к своей карайне и вытащила из прикрепленных к седлу ножен меч. Потом она вернулась к камням, провела мечом перед собой по снегу дугу и отошла на два шага, вглядываясь в нечто, видимое только ей.

– Что она делает? – удивленно шепнул Релио подъехавший к нему Тервион.

Юноша только покачал головой, давняя знакомая сильно переменилась после беседы с ведьмой, но неожиданно для себя сказал:

– Последняя граница…

– Или первая. Смотря с какой стороны, – раздался тихий голос Лорны.

– Здесь наши предки сдерживали зло, – произнесла, обернувшись ко всем, Ралия, ее лицо было бледным.

Лорна хотела подъехать к подруге, но та остановила ее жестом.

– Камни помнят… – Голос Ралии напоминал громкий шепот, она опустила лицо и встряхнула головой, рыжие волосы опять разметались всплеском огня на фоне черно-серого ландшафта.

Релио вздрогнул, девушка стала другой, совсем другой. Он понял, что Ралия имела в виду, но откуда она узнала?..

– Согласно древним легендам, северяне долго защищали свои земли от некоего неведомого врага, но после предательства первый рубеж пал, и оставшиеся защитники вынуждены были отступить за древние стены, что находятся гораздо дальше к северу, – объяснил он недоумевающему Тервиону и другим спутникам, прислушивавшимся к разговору.

– Примерно там, где нашли вас. – Горло у Ралии перехватило, и голос прозвучал хрипло. – Подойдите сюда оба!

Тервион и Элсар соскочили с карайнов и медленно подошли к девушке, не зная, что и думать.

– Дайте руки!

Она повернулась лицом к камням и, взяв Элсара за правую руку, а Тервиона за левую, подняла руки вверх и прошептала что-то себе под нос.

Теперь ничего не понимал Релианор. Он обернулся к Лорне и задал ей все тот же вопрос, только без слов: «Что она делает?»

Видящая пожала плечами, потом успокоительно положила руку на плечо своего спутника и едва слышно произнесла:

– Они клянутся.

– В чем?!

– В том, что больше не отступят, что бы ни случилось.

– Ничего не понимаю.

– И пока не надо. Они связаны. Если вспомнят, расскажут сами, но до этого еще далеко. – Лорна отвернулась и отъехала в сторону.

В голове у Релио раздался голос Раи’не с легкой тенью улыбки:

«Недавно ей открыли силу, скоро она научится мыслить».

Ралия и оба парня опустились на одно колено и застыли, положив ладони на камни. Ветер жалобно посвистывал в редком кустарнике. Делегатов пробирала непонятная нервная дрожь, окружающий мир стал зыбким, и казалось, что вот-вот все начнут воспринимать то, что обычно скрыто от глаз простых людей за тонкой гранью. Но в этот момент трое поднялись и, на мгновение воздев руки к небу, опустили их, а потом, повернувшись как по команде, направились к остальной группе. Мир снова вернул привычный облик. Кто-то шепотом заговорил друг с другом.

– Нам пора! – громко произнесла Ралия, сев на свою карайну и быстро закрепив упряжь. – Скоро начнет темнеть, а нам еще надо успеть добраться до места, где можно ожидать появления пограничной стражи.

Всадники подтянули ремни, проверили поклажу, и карайны резко взяли с места, обходя древние развалины по дуге.

– Вперед! – воскликнула Ралия.

– Я думаю, что нам лучше взять немного к западу, – поправила ее Лорна.

Релианор только вздохнул.

Через пару часов всадники достигли довольно глубокого оврага и поехали по его краю. Ведущие колонну девушки замедлили темп и теперь вглядывались в окрестности. Вскоре Лорна остановилась.

– Можно подождать здесь, – сообщила она.

– Не лучше ли спуститься в овраг? – подал голос Релио, который вообще-то являлся официальным предводителем делегации, но редко напоминал об этом. – Если придется ждать долго, то стоит развести костер, а склоны прикроют от ветра.

Ралия оглянулась по сторонам и покачала головой.

– Мне кажется, что ждать придется не слишком долго, – и посмотрела на видящую.

– Можно проехать вперед, хотя я не совсем уверена, куда повернет разъезд. Так что лучше подождать тут. Через это место они проезжают всегда.

– Долго ли ждать? – снова поинтересовался Релио.

– Часа два, не меньше, – подумав, ответила Лорна.

– Тогда стоит спешиться и перекусить. Неизвестно, как все обернется дальше…

– Не стоит волноваться, – улыбнулась его подруга. – Я не чувствую ничего тревожного.

Всадники спешились, карайны легли полукругом, защищая своих людей от пронизывающего ветра. Делегаты расположились возле них, привалившись к теплым бокам больших кошек.

Первыми почуяли приближающийся разъезд карайны, что стало понятно по их возбужденным мысленным голосам.

«Карайны. Странные».

«У одного два хвоста!»

«Красивая пятнистая девочка», – услышал Лаег и громко фыркнул.

Все обернулись к юноше. За время путешествия он сделался немного более общительным, но все равно держался особняком.

– Кто там? – раздалось сразу несколько голосов.

– Вооруженные всадники на карайнах, – ответил Лаег. – Но они не похожи на наших. Один черный с двумя хвостами и три пятнистых однохвостых. Насторожены, но настроены дружелюбно.

– Люди или карайны? – Релио с трудом сдержал смех.

– Карайны удивлены, – пояснил юноша. – Они никогда не видели подобных нам.

Среди расположившихся на отдых кто-то все же не сдержался и хихикнул. Речь Лаега всегда отличалась необычностью, особенно если тот волновался. Юноша не обратил на это никакого внимания и добавил:

– Они будут рады с нами познакомиться…

– Лаег имел в виду, – вступила в разговор Лорна, – что всадники совершают дежурный объезд, не более. А вот карайны у них действительно необычные, особенно двухвостый. Он заметно крупнее наших, зато пятнистые помельче. Странно, такие разные, но держатся одной семьей. Карайны почуяли наших и тоже удивлены – серебристых они никогда не встречали.

Народ загомонил.

– Хватит болтать! – одернул их Релио. – Не у себя дома. Нам предстоит официальная встреча, ради которой все и затевалось. Приведите себя в порядок! Мы официальные представители княжества, а не компания на прогулке.

Многие удивленно посмотрели на главу делегации, раньше молодой денери никогда не разговаривал подобным образом, к тому же он упомянул княжество, как само собой разумеющийся факт. На самом деле Релио от волнения произнес привычное с детства название страны, не успев задуматься. Молодые люди поднялись и стали осматривать себя и карайнов на предмет внешнего вида. Кошки с любопытством смотрели в темноту. Релио с Хальдрой вышли вперед, навстречу подъезжающей страже.

Из темноты выступили два карайна – черный и пятнистый, за ними виднелись еще двое. Верхом на необычных кошках восседали бойцы в черных комбинезонах, которые окинули оценивающими взглядами странных путников.

– Лейтенант Кейн ло’Сарти. Пограничная стража, – представился высокий воин на черном карайне, в его движениях чувствовались опыт и сила. – С кем имею честь?

– Релианор, виконт Сенхир. Чрезвычайное и полномочное посольство от княжеского дома Ин Дари к королю Игмалиона Лартину I. – Юноша слегка побледнел, к счастью, в темноте это вряд ли было заметно, он впервые прилюдно упомянул свою фамилию и титул, которые не так давно узнал даже Райден, правда, титул дени[32] пришлось преобразовать в виконта, что не совсем соответствовало истине, но не вызывало лишних вопросов.

На лице лейтенанта отразилось неподдельное удивление. О людях на серебристых карайнах он узнал от своего красавца Шороха, но как понимать заявление беловолосого юноши о неком княжеском доме на территории королевства?.. Однако Кейн не растерялся, решив, что с династическими вопросами пусть разбираются те, кому положено по должности, а ему лишь надо сопроводить неожиданную делегацию в столицу со всеми надлежащими почестями.

– Лерк, Сортин, заканчивайте объезд! – скомандовал лейтенант двум невидимкам. – А вас, да-нери, прошу проследовать в расположение пограничной стражи. Завтра мы выделим вам сопровождающих, и вы сможете продолжить путь в столицу.

На заставе Релио предъявил лейтенанту подорожную и верительные грамоты участников делегации. Бывшие на заставе невидимки с интересом разглядывали странных северян и их не менее странных карайнов, пока гостей не разместили в освобожденных по этому случаю комнатах. Карайны быстро нашли общий язык с южными собратьями и теперь сгрудились где-то во дворе, оживленно беседуя друг с другом, как поведала Релио Лорна. Члены делегации заснули не скоро, все чувствовали, что начинается новый этап их пути, наступает время важных решений, которые могут полностью изменить судьбу родины.

Эпилог

Подковы ульхаса звонко цокали по промерзшей земле. Обильный снег, выпавший в начале зимы, ветры сдули в низины, и темная промерзшая земля звенела, как стекло. «Черная зима», – подумала женщина в длинном плаще, которая, не оборачиваясь, уезжала прочь от еще видневшегося вдали городка. В потайном кармане лежали ключи от дома, но Сиранна не верила в то, что когда-либо вернется назад. Кутаясь в плащ, она держала путь на северо-восток, в столицу Дора.

На сердце лежала тяжесть. Что там было написано в пергаменте, оставленном Шайренн… всего одна фраза: «Не встречайся с ним».

После спешного отъезда подруги минуло два месяца. Все, кого напутствовала Сиранна, добрались туда, куда шли. Ведающая то порывалась отправиться в путь, хотя еще не представляла, куда и зачем, то ощущала, что пока не все события произошли в этом месте и надо ждать. Она чувствовала, что скоро, как и все сестры из их старой компании, покинет городок, так долго бывший родным домом. Что ее толкнуло побродить по улицам в тот день?..

Ведьма медленно шла по одной улице, сворачивала на другую и вглядывалась в дома и лица редких прохожих, словно стараясь вобрать их все в свою память. Мелкий снежок, выпавший ночью, слегка припорошил камни улиц, и казалось, что идет самая обычная зима, и не будет весной чахлых от засухи посевов, и последующего холодного лета с сухими восточными грозами и дымным маревом над высохшими болотами. Сиранна бродила по улицам до середины дня. Слегка замерзнув, она решила вернуться в дом и заварить свежего хвойного отвара, который так приятно пить, когда на улице мороз.

Подходя к дому, она мельком бросила взгляд на высокого мужчину, что, с усилием переставляя ноги, брел впереди нее по улице. Правую руку прохожий прижимал к груди, как бывает, если она повреждена и сильно болит. Уже обгоняя недужного, ведающая внезапно осознала, что никогда ранее не встречала этого молодого мужчину, который шел походкой старого или смертельно усталого человека. Она хотела затормозить, с запозданием почуяв присутствие неведомого, но было поздно. Странник повернулся к ведающей, и их взгляды встретились. На усталом, почти изможденном лице ярко горели синие глаза, обветренные потрескавшиеся губы хрипло прошептали:

– Они идут. Собирайтесь!..

Сиранна остановилась, словно пораженная молнией, прикрыв глаза. То, что не сказали уста, она поняла сама, хотя далеко не все. Какие-то образы оказались размыты, или она не могла ассоциировать их ни с чем знакомым. Ведающая подняла глаза, чтобы отыскать незнакомца и расспросить о том, чего не смогла понять, но увидела удаляющуюся фигуру с опущенными плечами уже в конце улицы. Это было невозможно, она прикрыла глаза на несколько мгновений, а незнакомец шел так медленно… Сиранна рванулась вслед за ним. На несколько минут силуэт мужчины заслонили неизвестно откуда взявшиеся люди, но когда ведающая, миновав их, добежала до перекрестка, улицы были пусты во всех направлениях.

Ведьма прислонилась к стене дома, переводя дыхание. Вестник ушел. Только теперь Сиранна осознала, кто это был. Не тот, что заезжал за Сиан, другой. Они так похожи на обычных людей, если не смотреть в суть. Впрочем, они когда-то и были обычными людьми или представителями других рас. Только позже веяние силы сделало их чем-то большим, но не во всем.

После встречи с Вестником ведающая поняла, что ее больше ничто не задерживает в этом месте, и спешно стала собираться в дорогу. Почему же Шайренн предупреждала не встречаться с ним, ведь теперь Сиранна узнала многое о том, с чем предстоит столкнуться людям в ближайшее время? Или видящая предупреждала о другой встрече, которой не произошло? Покидая дом, ведьма на всякий случай поставила на него несколько самых серьезных заклинаний, которыми нечасто пользовалась прежде. Пусть окружающие, даже имея дар, не сразу определят, уехала она или вышла на минуту.

Из-за постановки заклятий ведающая потеряла немало сил, но ощущала, что надо торопиться, и гнала ульхаса весь вечер и ночь. Только на следующий день усталая женщина, отдав на попечение слуге едва живого ульхаса, съела что-то едва теплое неопределенного вкуса и завалилась спать в предоставленной ей комнате постоялого двора.

В ночь после отъезда ведающей на улицах Алсанора появился другой гость. Он медленно шел, всматриваясь в стены и камни мостовой, будто что-то вынюхивал. Много раз этот некто прошел по улицам ближайшим к покинутому жилищу ведающей, но не мог найти проход к нему. Лишь под утро незнакомец почти на ощупь дошел до двери дома Сиранны и остановился в недоумении. Он потрогал дверь, лизнул ее и сплюнул.

«Ушла ведьма!» – прошипел он и канул в темноту залитой помоями стены дома напротив. Занимался рассвет.

В предыдущий и последующий дни раненного в правую руку высокого мужчину видел еще не один десяток людей в разных концах Игмалионской каверны. Каждому он говорил что-то свое, и после этого человек, бросив все дела, спешно прощался с родными, если таковые у него были, и отправлялся в путь к известной только ему цели. Маги, ведающие, рыбаки, охотники, монахи, шахтеры и мастеровые, даже лавочники, наспех распродав за бесценок товар, бросали нажитое добро и уходили в неизвестность. Содержатель притона распустил всех работников и заколотил дверь. Керионская проститутка за последние деньги оплатила проезд до игмалионской столицы на первом же корабле, идущем туда, сохранив только брошь в оправе из серебра, покрытого странной сероватой патиной, оставшуюся от прабабки. Одинокий провинциальный аристократ с окраины Диких Земель раздал своим крестьянам домашнее добро и уехал, взяв только оружие и деньги. Главарь мелкой разбойничьей шайки в горах Восточного материка оставил своих подельников спящими и ушел в ночь, не взяв из последней добычи ничего, кроме древнего кинжала, неизвестно как оказавшегося у мелкого купчишки, ограбленного накануне. Мало кто не прислушивался к словам Вестника и продолжал жить, как и жил, но даже они теряли покой, и простые радости, прежде значившие для них все, больше не утешали сердце. Все чаще они застывали, с непонятной тоской глядя вслед странникам, спешившим куда-то.

В последнюю из ночей на подъезде к Дору Сиранне приснился сон. Одна за другой звезды срывались со своих мест и падали, падали. Правда, подчиняясь неведомой силе, они падали не вразнобой, как это случалось во время зимнего звездопада, а собирались в два пучка. Одним из центров, куда направлялись падающие звезды, была столица королевства Игмалион, ко второму сейчас приближалась сама ведающая. На какой-то миг она почувствовала себя летящей звездой, а в следующий увидела, как одна из крупных звезд вспыхнула на юге.

«Чрезвычайное и полномочное посольство княжеского дома Ин Дари к королю Игмалиона Лартину I!» – громко провозгласил церемониймейстер и стукнул своим посохом об пол величественной залы королевского дворца в столице Игмалиона.

Яркое видение затмило взор ведающей, и она не обратила внимания на еще одну сорвавшуюся с места звезду на севере. Из гор Сириана, там, где проход Хальдры выходил на дорскую сторону, вырвалась серебристая стрела и полетела кратчайшей дорогой в сторону игмалионской столицы – юноша с серебристо-белыми волосами на светло-серебристом карайне.

Сенель должен был успеть. Райден отправил его вдогонку уехавшему посольству передать неожиданно принесенный Мелианором из тайных городов подарок королю Игмалиона и сообщить северянам срочную весть: «На древних цитаделях Севера зажглись огни».

Примечания

1

Дайн – более старый вариант произношения названия области Дойн.

2

«Время пришло», как и многие другие понятия, для перевода которых на русский язык используются словосочетания, на языке данного мира произносится в одно слово.

3

Имена – имена древних богов, произносимые в определенном порядке, сами по себе считаются заклинанием активной защиты. Существует и более развернутое заклинание с упоминанием этих имен, называемое так же.

4

Да-нери – вежливое обращение к вышестоящему в Игмалионе.

5

Тирсы – отдаленно похожи на лошадей, покрытых чешуей. Произошли от травоядных ящеров. Не переносят низких температур. Холодные зимы в каверне Игмалион бывают на Дорском и Ойнерском полуостровах, в Диких Землях и на территории Великих Пустошей на севере Восточного материка. В этих местностях для перевозок обычно используют ульхасов и быков.

6

Эрхи – вежливое обращение к нижестоящему в Игмалионе. Показывает хорошее отношение к тому, к кому обращаются. Нори – нейтральное обращение.

7

Трое – боги мира, в котором расположен Игмалион: Альтери, Повелитель Жизни; Найтери, Повелитель Света; Хальтери, Повелитель Мрака.

8

Ульхас – животное, по виду и характеру несколько напоминающее осла, но еще более тупое и упрямое.

9

Эллари – нейтральное обращение к равному по положению в Игмалионе.

10

Аррал – департамент. Второй аррал – департамент безопасности, самая засекреченная спецслужба королевства. Имеет огромное влияние, даже король чаще всего не осведомлен, чем занимается второй аррал.

11

Стан – самая мелкая дорская серебряная монета. Два стана равняются двадцати пяти большим медным монетам.

12

Зорхайны – местная летающая нечисть, отдаленно напоминающая хищную летучую мышь размером с человека.

13

Сехлит – в Игмалионе напиток типа чая из листьев кустарника с тем же названием.

14

Всякий, кого укусит зорхайн, через некоторое время превращается в такое же существо. Первые годы после превращения такие существа неразумны и кровожадны, набрасываются на все живое, поэтому их уничтожают и люди, и карайны. Разум и память восстанавливаются через пять – десять лет, но высшим зорхайном становится максимум один из нескольких сотен. Многие из обретших разум кончают с собой, не в силах пережить то, что они натворили в диком состоянии, и принять свою новую сущность. Оставшиеся скрываются вдали от людей. Высшие зорхайны являются оборотнями, поэтому могут жить и в человеческом облике, хотя это требует определенной тренировки. Фарн ло’Верди – один из немногочисленных высших зорхайнов, решивших вернуться к людям.

15

От столицы бывшего Дора – города Дор.

16

Опять же имеется в виду бывшая территория государства Дор.

17

Высшие – традиционно ведающие Игмалиона именуют так всех богов и приближенных к ним по уровню сущностей.

18

Сархан – животное, отдаленно похожее на лося уплощенными в основании рогами, но ростом может превышать его.

19

Каверна – закрытая неизвестного типа силовыми полями область мира. Неизвестно, кто, как и когда разделил мир Игмалиона на каверны. Проникновение из одной в другую возможно только при помощи стационарных порталов, созданных древними. Даже самые могущественные визуальные и стихиальные маги не способны пересекать границы между кавернами. Создавать порталы между ними могут только истинные маги и некоторые особые существа, но не все знают технику их создания.

20

На даэре «сат» – город, большое поселение без крепостных стен; «анх» – укрепленное поселение, усадьба, небольшой городок; «кер» или «кэр» – крепость, замок.

21

Королевские топазы – от голубых до темно-синих, хотя собственно «королевскими» считаются именно насыщенно-синие камни. Кроме внешней привлекательности они обладают особыми свойствами, поэтому используются для изготовления магических артефактов. Из известных на Земле камней они ближе всего к «лондонским топазам», которые изготавливают искусственно облучением топазов высокими дозами радиации. На севере Игмалионской каверны встречаются немногочисленные природные месторождения королевских топазов.

22

Вальми – госпожа, уважительное именование женщины более высокого положения в княжестве.

23

Керни – титул в княжестве между бароном и маркизом.

24

Цитата из книги Иара Эльтерруса «Витой Посох. Постижение». Там же подробно изложены события, происходившие летом на основной территории Игмалионской каверны.

25

Варлин – производное от варл, названия второго аррала.

26

Тень – имя карайна наследного принца Игмалиона Нирена, товарища Халега. Тень – один из самых крупных черных двухвостых карайнов.

27

Темный Прохвост – сущность, напоминающая Локи: шутник, озорник и негодник, срывающий все планы, исключительно чтобы позабавиться.

28

Такое написание и произношение названия полуострова является древним вариантом. На островах, откуда прибыл Эталиар, в легендах это место именуется именно так: Х’ала’р. В нынешнее время официальное название: полуостров Халар. Халарский полуостров – просторечный вариант.

29

Нерода – в весьма приблизительном переводе с даэра означает нечто нерожденное (равнозначно – «возникшее неестественным путем»), следовательно, неживое, хотя может казаться таковым, антагонист жизни в полном смысле этого слова.

30

Невидимки – элитный военный отряд Игмалиона, всадники на обученных боевых карайнах.

31

Станх – кора кустарника, произрастающего на островах Райнского архипелага, применяется не только в качестве специи, но и как профилактическое и лечебное снадобье при простуде.

32

Титул дени на территории прежнего княжества имели ненаследные сыновья графов, и далее он передавался по мужской линии.

Content

Иар Эльтеррус, Ларк Аэри
Витой Посох. Время пришло

Пролог

Глава 1 Звезды сорвались с небес

Глава 2 Среди туманов мои города…

Глава 3 Память камней

Глава 4 Волны судеб

Глава 5 Когда приходит ветер

Глава 6 Древняя рукопись

Глава 7 Тайны Свободного народа

Глава 8 Все тропы ведут через Сириан

Глава 9 Преодоление

Глава 10 Зов

Глава 11 Путь в завтрашний день

Глава 12 Между небом и землей

Глава 13 Тайные знаки

Глава 14 Весна надежды

Глава 15 Стерегущий Рассвет

Глава 16 Кровь и судьба

Глава 17 Рука бога

Глава 18 Звездное серебро

Глава 19 Странники Времени

Глава 20 Лунный жемчуг

Глава 21 Звезда Трех

Эпилог

Примечания