Флора Поллинг

Песня жаворонка

Пролог

— Эх, сестренка, все-таки зря ты уезжаешь! — снова посетовал Макс.

Покачав головой и грустно усмехнувшись, Элис продолжала старательно укладывать вещи в чемодан.

— Зачем отправляться в такую даль, дочка? — ворчала мать. — Ведь в стране полно университетов. Могла бы выбрать что-нибудь поближе! Чем тебе не подходит Чарльстон? Мы бы с Максом чуть ли не каждую неделю навещали тебя!

— Мама, мы ведь с тобой уже говорили об этом. — Элис наконец закончила возиться с вещами и закрыла чемодан. — Университет штата Юта в городе Логан я выбрала потому, что с филологического факультета именно этого заведения пришел отличный отзыв на мои рассказы. Меня пригласили туда учиться. Причем без вступительных экзаменов. Согласись, от такого приглашения не отказываются. И не волнуйся. Приеду, осмотрюсь, найду какую-нибудь работу, которая позволит мне и учиться, и платить за жилье…

— Ты напоминаешь мне Тони Боулера, — продолжала сетовать мать. — Неплохой был парнишка, но тоже ветер в голове. Взял и уехал. Говорят, подался куда-то на Запад. Что теперь с ним?

Элис часто вспоминала Тони. Это был единственный человек, которым она всегда восхищалась, — честный, открытый, незаурядный. Она любила его, как старшего брата. Хотя иногда ей казалось, что это чувство намного сильнее…

С исчезновением Тони внутри Элис будто что-то оборвалось. Родной городок для нее как бы опустел. Незримая ниточка, связывающая ее с домом, в котором она выросла, и с неброской красотой зеленых холмов Западной Виргинии, больше не существовала. Все годы после его внезапного отъезда Элис словно ждала момента, когда судьба предоставит ей шанс вырваться на свободу.

И теперь этот час пробил. Но у нее не было ощущения чего-то светлого и радостного, свойственного путешественнику перед дальней дорогой. Удастся ли ей реализовать свои мечты? Неизвестность, ожидавшая впереди, все-таки не могла не тревожить.

А может быть, ей повезет и она повстречает Тони?

Размечтавшись, Элис зажмурила глаза. Каким он стал, не потерялся ли в водовороте жизни, в который скоро предстояло окунуться и ей самой?

1

— Эй, шалунья, пошустрее, мы скоро закрываемся! Возьми кофейник, обойди зал и предложи желающим кофе. И не забудь убрать окурки с освободившихся столиков, — не поднимая глаз, пробурчал шеф-повар Билл, усердно соскребая с гриля кусочки пригоревшей пищи. Пахло жиром и жареным луком, и это живо напоминало о блюдах, подаваемых в «Весельчаке Билли».

Элис Лоуэлл, вытиравшая широкую разделочную доску, на секунду прервала работу и уставилась на Билла. В этом небольшом ресторанчике, который впору было бы назвать обыкновенной забегаловкой, она проработала почти год. И никак не могла взять в толк, почему шеф-повар все время ворчит, выказывая недовольство по отношению к ней. Трудилась она усердно, да и внешний вид ее не был вызывающим: светлые волосы собраны в аккуратный хвостик, а розовая помада на губах являлась единственным атрибутом макияжа.

Но Билл ворчал и ворчал. И Элис, теряясь в догадках, иной раз готова была расценивать его недовольство даже как своеобразное проявление симпатии. Хотя этому толстяку потребовалось бы совершить невозможное, чтобы добиться ответного внимания с ее стороны. Все-таки с жаркой мяса и выпечкой у него получалось намного лучше.

— Шевелись, шалунья! — хрипло повторил Билл. — Теперь, когда Джина ушла, все надежды только на тебя!

Итак, тайна шеф-повара была разгадана. Несколько часов назад Джина, официантка, которой недавно стукнуло сорок пять, сильно повздорила с ним, назвав недоношенным уродом, и, побросав фартук и тряпки, умчалась домой. Сид, понимая, что такая работа может осточертеть кому угодно, теперь пытался смягчить свой обычный грубый тон.

Если б все начать снова, Элис вообще не приехала бы в Логан, поскольку на таком удалении от родных долин и холмов Западной Виргинии она не могла чувствовать себя уютно. А после того, что случилось днем, ностальгия лишь усилилась и стала совсем невыносимой. Так что теперь ей хотелось спокойно отработать смену, не встревая в пустые разговоры ни с кем, особенно с незнакомцами, допивающими кофе и с сонным видом посматривающими на часы.

Сполоснув тряпку, которой протирала разделочную доску, Элис еще раз вспомнила, как все сегодня вдруг пошло наперекосяк. Во-первых, ее палочка-выручалочка — старый «форд» был отбуксирован в полицию, поскольку оказался припаркован слишком близко к автобусной остановке. Затем пришлось потратить, то есть фактически выбросить на ветер, целых двадцать драгоценных и столь необходимых ей долларов, чтобы на такси доехать до университета. И все лишь для того, чтобы влететь в аудиторию спустя четверть часа после начала занятий.

Но главная беда этого дня произошла в тот момент, когда педант-преподаватель, профессор Кенсилл, недовольный ее опозданием, не дав ей даже сесть на место и перевести дух, сразу же предложил прочесть доклад по американской литературе первой половины двадцатого века.

Жестом он пригласил опоздавшую студентку приблизиться к своему столу, с левого края которого возвышалась кафедра и торчал микрофон. Предложенную ей тему Элис знала и любила, к докладу была готова. Она попыталась успокоиться, взять себя в руки, помня о том, что для получения степени бакалавра по литературе нужен опыт публичных выступлений. Но у нее ничего не вышло.

Ей, страдавшей от заикания, после длительной пробежки по территории университета к учебному корпусу и бурного финиша в пустом коридоре трудно было читать даже заранее подготовленный текст. Горло перехватил спазм, в глазах стояли слезы.

Она была значительно старше однокурсников. Ведь вместо того, чтобы вовремя поступить учиться, ей пришлось ухаживать за матерью, получившей увечье в результате несчастного случая. И теперь, стоя перед хихикающей молодежью, настроившейся на некое комическое вкрапление в вялотекущий учебный процесс, Элис чувствовала, что ни слова из своей работы прочитать не сможет. Ей не оставалось ничего другого, как подойти к профессору, тихо рассказать о проблеме с машиной, помешавшей вовремя приехать на занятия, и объяснить, что сегодня для нее выступление перед аудиторией — это почти невыполнимая задача.

Но не успела она вымолвить и слова, как профессор, холодно встретивший ее умоляющий взгляд, решительно указал на кафедру и даже включил микрофон, во всеуслышание при этом заявив, что, если Элис немедленно не ознакомит их с выполненным домашним заданием, он не допустит ее к зачету.

У нее не осталось выбора, пришлось принять вызов. Скоро все закончится, подумалось ей, надо только удачно выступить, затем занять свое место и больше никогда не опаздывать ни на одно занятие. Она глубоко вдохнула и нагнулась к микрофону. Но слова застряли в горле, а из динамика вырвался долгий сдавленный звук. Аудитория смолкла. Море глаз с жалостью и ужасом наблюдало, как Элис, потеряв дар речи, отчаянно пыталась что-то произнести.

Она с испугом оглянулась на профессора. Его густые белые брови были сдвинуты. Стиснув зубы Элис отошла от стола и, ускорив шаг, оказалась в проходе между рядами. Потом, избегая встречи с сочувствующими взглядами однокурсников, достигла выхода и опрометью пересекла коридор. Распахнув парадную дверь, она полной грудью жадно вдохнула свежий и прохладный сентябрьский воздух.

Обессиленно встряхнув руками, Элис зашагала под голыми деревьями университетского парка. Под ногами шуршали палые листья. Ей представлялось теперь, что и ее мечты о профессиональной литературной карьере подобны этим отжившим листьям. И лучше было это признать сейчас, чем через неделю, когда настанет очередь доклада по психологии. Ведь тот же самый профессор будет выборочно вызывать студентов для чтения. У Элис не оставалось ни малейших сомнений в том, что он воспользуется случаем, чтобы еще раз публично высмеять ее… Так стоило ли продолжать? Почему бы просто не сказать себе — хватит!

Убитая жестоким прозрением, Элис направилась прямо в административный корпус, и спустя какой-нибудь час с учебой в университете было покончено. Ни при каких обстоятельствах не найдет она в себе ни силы, ни мужества вновь преодолеть страх публичного выступления.

— Шалунья, когда я говорю «шевелись», то надо именно шевелиться, а не топтаться на месте! — нетерпеливо прикрикнул Билл, указав толстым пальцем на кофейник. — Пойди и узнай, кто желает еще кофе.

Хриплые замечания шеф-повара лишь усугубляли и без того болезненные впечатления уходящего дня. На сегодня с нее достаточно, не хватало еще потерять эту работу.

Элис оглядела зал. Были заняты лишь несколько столиков. За одним сидели парень и девица, за другим, полускрытым кадкой с искусственной пальмой, — молодой мужчина. Она прищурилась. Странно, но в первый момент ей показалось, что он удивительно похож на Тони Боулера, сексапильного красавчика из ее родного Саммерсвилля.

Тони когда-то дружил с ее старшим братом Максимилианом, был эдаким бойким юношей из «террасы» — района многоквартирных жилых домов для бедных семей. Добродушный взгляд и неподдельное очарование парня сводили с ума всех ее подруг. Элис была на шесть лет младше Тони и всегда прибегала поглазеть на него, когда тот появлялся у них в доме.

— Ше-ве-лись!

Толстяк Билл просто не мог жить без ворчливых понуканий. Глубоко вдохнув, Элис ухватила за скользкую пластмассовую ручку почти полный кофейник и зашагала в зал со стойкостью солдата, выполняющего бессмысленный приказ. Скоро все закончится. Очень скоро. Теннисные туфли на гладком линолеуме издавали ужасный скрип. Подходя к столу, занятому парочкой, она успела застать завершающую стадию поцелуя парень и девица отпрянули друг от друга и уставились на ее туфли. Черт бы побрал эту обувь! Когда они посмотрели на нее, Элис указала взглядом на кофейник, предлагая подлить кофе. Но вместо того, чтобы ответить «да» или «нет», девица вдруг промямлила:

— А, это ты! Та, что…

Та, что заикается.

Всю жизнь Элис сталкивалась с людским любопытством, порой перераставшим в грубость. Когда она была не на шутку рассержена, то ответные слова вылетали свободно и произносились гладко, без запинки. Но не так уж часто ей приходилось сердиться и с пеной у рта доказывать свою правоту.

Девицей, только что бесстыдно целовавшейся с парнем, оказалась Делл Паунелл, ее однокурсница, теперь уже бывшая. Элис пристально посмотрела на ее густо накрашенные ресницы. Та, конечно, присутствовала на сегодняшнем занятии у профессора Кенсилла, когда Элис не смогла и слова вымолвить. Делл, наоборот, частенько выступала перед аудиторией и щеголяла высокими оценками, причем не меньше, чем своими роскошными формами и вычурными одеждами.

Но сегодня Делл превзошла самое себя. Она умудрилась запихнуть свое отнюдь не худенькое тело в тесный кожаный пиджак и юбку так, что даже Элис удивилась.

Настроившись на преодоление нового препятствия, Элис с усилием подняла уголки губ, как бы сквозь улыбку спрашивая: «Я налью вам немного кофе?» Она была мастером бессловесных жестов, хорошо понятных со стороны. Как жаль, что ей не удалось найти работу, где совсем не нужно было бы говорить!

— Что? — спросила Делл, вздернув вверх выщипанные брови.

Вот досада, эта бывшая однокурсница всем своим поведением побуждала Элис заговорить. А ей не хотелось завершать и без того кошмарный день с ощущением полного провала. Она попыталась пересилить себя и сдержать сбившееся дыхание.

— Не хотите ли еще немного коф… к-коф… — Губы продолжали двигаться, запинаясь и спотыкаясь о последнее слово, не в силах преодолеть этот незримый барьер.

О дьявол! Такие моменты в ее жизни были сущим адом. Элис ничего не могла поделать со своим заиканием, оставалось разве только закрыть рот. Так она и сделала, сжав до боли губы и неловко переступая с ноги на ногу.

В наступившей тишине отчетливо был слышен скрип теннисных туфель, словно желающих унести ее прочь от нового позора. Но нет, Делл не увидит ее, снова бегущей прочь… Воображение рисовало ей, что она сможет сейчас высказать этой нахалке все, что следует. Пусть та знает, что Элис Лоуэлл не какая-нибудь неуклюжая заика, что в жизни у нее имеется цель и мечта. Она инстинктивно вытянула свободную руку и раскрыла ладонь, словно желая дотянуться до своей мечты, то есть до того, что до сих пор казалось несбыточным…

Но выражение сострадания на лице Делл мгновенно охладило ее порыв. Она до сих пор прекрасно помнила жалостливые взгляды сокурсников на сегодняшнем занятии по литературе, и ей не хотелось ощутить это еще раз.

Сжав ладонь в кулак, Элис плеснула немного кофе в обе чашки, стоявшие на столе. А потом отвернулась, чувствуя прилив горького разочарования.

— Бедняжка, — шепнула Делл своему парню.

Элис направилась к другому столику, полускрытому за толстым стволом искусственной агавы, не желая знать больше ничего из того, что думает о ней бывшая сокурсница. Но только глухой мог не расслышать тихих слов, прозвучавших ей вслед:

— Неудивительно, что у этой Лоуэлл никогда не было парня. О чем бы они могли поговорить, если б он был?

Устало передвигая ноги в скрипучих теннисных туфлях, Элис боролась с нахлынувшими эмоциями. Да, на ней не было облегающей одежды, которая бы выгодно подчеркивала ее формы, и лицо не покрывал толстый слой макияжа. Но это вовсе не значило, что на нее никто не может обратить внимания.

Направляясь к мужчине, сидящему в одиночестве и сосредоточенно перебирающему какие-то бумаги, она решила показать своей бывшей сокурснице, что Элис Лоуэлл, эта на первый взгляд невразумительная чудачка, обладает страстью и очарованием, о которых целой сотне таких, как Делл, остается только мечтать. Пусть расскажет об этом в университете!

Для верности Элис расстегнула две верхние пуговицы платья. Подойдя к столику и склонившись над ним, она, стараясь выглядеть сексапильной, томно выдохнула и поднесла кофейник к чашке незнакомца, показывая, что собирается налить кофе.

— Без кофеина? — безучастно спросил ее мужчина, продолжая читать.

Элис взглянула на него сквозь пар, выходящий из носика кофейника. Забавно, этот человек так похож на Тони, но все же сходство нельзя назвать абсолютным. Тот всегда приветствовал людей доброжелательной улыбкой, при которой его глаза мило щурились и вспыхивали искорками, как взбудораженная гладь речной воды в июльский полдень. В детстве ей казалось, что этот парень впитал в себя частичку солнца. Сидящий же за ресторанным столиком мужчина, вероятно, обладал довольно замкнутым характером и был весьма осторожен в отношениях с окружающими. Однако Элис, уловив его задумчивый взгляд, успела ощутить легкое покалывание внизу живота.

Мужчина поднял глаза и переспросил:

— Без кофеина?

Она пожала плечами, не представляя, что именно у нее в кофейнике. Может быть, Билли действительно заварил бескофеиновый? Еще ниже склонившись над столом, Элис решила полностью отвлечь мысли незнакомца от такой чепухи, как кофе, и направить их на весьма заманчивое зрелище, проглядывающее в вырезе ее платья за парой расстегнутых пуговиц.

— Я интересуюсь, поскольку натуральный кофе перевозбуждает меня, — стал объяснять клиент, замедляя речь по мере того, как его взгляд соскальзывал с лица молодой официантки и устремлялся вниз. Наконец он остановился там, куда его и заманивали.

Дыхание мужчины несколько сбилось. Он впился взглядом в полуобнаженную женскую грудь. Но тут же опустил веки и слегка отвернулся. Рука Элис, державшая кофейник, слегка подрагивала. И если немедленно не поставить его на стол, то наверняка кофе прольется на пол. Но на пол — еще полбеды, он мог попасть на колени этому мужчине, и тогда…

Элис захотелось доказать себе самой, а заодно и толстушке Делл, везде сующей свой нос, — что она не пустое место и многое умеет в этой жизни. Что она, не напрягаясь, может спокойно посоперничать с ней и показать себя в выгодном свете перед мужчиной. Но главное, еще несколько мгновений назад она для себя решила лишь слегка пофлиртовать с симпатичным посетителем. А теперь ей хотелось большего, гораздо большего!

Элис со стуком опустила кофейник на соседний столик, все время глядя на незнакомца. Его глаза за стеклами очков расширились от удивления. И тогда она, не отрывая взгляда, поставила правое колено на мягкое сиденье, совсем рядом с бедром мужчины, и, подавшись вперед, резким движением развязала и вытянула ленту, стягивавшую волосы в хвост. Затем взъерошила их и глубоко вдохнула.

Сработало! Эти холодные голубые глаза теперь излучали пламя. Незнакомец посмотрел на ее ногу, потом подался назад, и его очки сползли на кончик носа.

— Послушай-ка, а мы, случайно, не знакомы? — Он нахмурился.

Стремительно придвинувшись к нему, Элис наклонила голову и жадно прижалась губами к его губам, чтобы заглушить любые слова, которые могли быть произнесены. При этом она отчаянно пыталась опереться рукой о стол и сохранить равновесие, но вдруг почувствовала, как ее пальцы уткнулись во что-то липкое, и уголком глаза заметила, что это наполовину съеденный яблочный пирог. Обо что бы вытереть руку? — тут же с досадой подумала она и услышала легкий стон.

Может быть, незнакомец уже молил о помощи? Она добавила страсти своему поцелую, а рукой, в которой раньше держала кофейник, крепко ухватила его за шею. Вот и прекрасно, подумала Элис, так приручают дикого зверя. И вдруг поняла, что мужчина жадно вобрал ее губы и нежно ласкает языком рот.

Да ведь он сам целует ее! Разум поначалу, как тому и положено, забеспокоился: а не угодила ли она в ловушку сумасшедшего ночного гуляки, желающего поразвлечься? Однако тревога эта была мгновенно отменена непонятно откуда взявшейся уверенностью в том, что такую фатальную ошибку она совершить не могла. Ну никак не могла, и все тут! Расслабься, продолжай целоваться, сказала Элис себе. Пусть Делл увидит, что ты самая дикая бестия по эту сторону Скалистых гор! И пусть расскажет об этом всем подружкам в университете. И тогда в их глазах, хоть и с опозданием, из тихони-неудачницы ты превратишься в страстную соблазнительницу.

Прервав затянувшийся поцелуй, чтобы восстановить дыхание, Элис провела языком по щеке и мочке уха мужчины, украдкой взглянув при этом через его плечо. Ствол искусственного дерева был не настолько необъятен, чтобы скрыть картину, способную вызвать шок у тех, кто знал ее до этого. Вот и Делл сидела, раскрыв от изумления рот.

Смотри, смотри! Балом теперь правит Элис, богиня любви!

— О-о! — воскликнула она, почувствовав, что мужчина начал целовать ее пальцы. Его влажные горячие губы привели ее в неописуемый восторг, придав ощущениям такую остроту, которую она до сих пор не испытывала.

А когда незнакомец поднял голову и бросил на нее уверенный твердый взгляд, как бы говоря: «Тебе ведь это нравится, не так ли?» — Элис почувствовала, что вот-вот лопнет от возбуждения.

Она наклонилась и приоткрыла рот, чтобы поблагодарить отзывчивого посетителя за хорошо разыгранное представление. В конце концов экспромт прошел блестяще. И теперь с легкой руки Делл по университету — пусть уж лучше поздно, чем никогда! — поползут нужные слухи, пищи для которых хватит на долгие месяцы. Но нужных слов для невольного партнера по розыгрышу она найти не сумела.

— О, детка! — хрипло пробормотал разгоряченный мужчина, который самым невероятным образом мгновенно возбудил ее.

Что-то все-таки сверхъестественное произошло за эти секунды между ними. Позднее Элис отчаянно пыталась вспомнить, что же случилось? То ли он сильнее нагнул голову, и она поддалась на этот жест, то ли это произошло раньше и само собой… Что бы там ни было, но в следующее мгновение она оседлала незнакомца, поставив колени на сиденье по обе стороны его бедер. И стала целовать его глаза, губы, шею так, как будто только что прилетела с далекой планеты, населенной одними амазонками, и обнаружила первую в своей жизни особь мужского пола, вдобавок полную страсти и огня.

А когда спохватилась и осознала, что ее чересчур занесло, и поставила одну ногу на пол, то моментально услышала знакомый, возвращающий в реальность, скрип. Вторая подошва теннисных туфель, коснувшись линолеума, повела себя точно так же.

Черт бы побрал этот мерзкий звук! Элис с трудом умещалась в промежутке между столиком и мужчиной. Пара расстегнутых верхних пуговиц на ее платье оказалась на уровне его глаз. И он замер, разглядывая то, что открылось ему. Затем протянул руку и, едва касаясь, провел ладонью по груди, откровенно выпирающей из кружевного бюстгальтера, чем вызвал у Элис ощущение невероятного наслаждения.

Он поманил ее губами, она ответила, раскрыв ему навстречу свои, и вновь последовал долгий страстный поцелуй. Неожиданно для себя Элис осознала, что ей уже не будет стыдно, если опять скрипнут ее теннисные туфли или она сама издаст стон или вскрикнет. И даже если ее увидят люди — двое или два миллиона, — она не будет стесняться. Все, что имело сейчас значение, — это ее партнер, его губы и его желания…

Рука незнакомца скользнула по ее животу. Элис с тихим стоном задержала ее, показывая, что хочет, чтобы его пальцы странствовали по ее телу, ласкали его. Вкус все еще длившегося поцелуя был восхитителен, как грех и страсть. Как все то запретное и недоступное, что никак не совмещается с пресной добропорядочностью. О Боже, как ей всего этого нестерпимо хотелось! Она желала ощущать и вбирать в себя как можно больше запретного…

— Держись, милая, — прошептал он, прервав наконец поцелуй. — Иначе упадешь со стола.

Шумно выдохнув, Элис вздрогнула и непонимающе уставилась в его голубые глаза…

— Стол, — словно оправдываясь, снова прошептал незнакомец. — Ты рискуешь свалиться.

Элис бросила взгляд вниз, еще не до конца осознавая, что уже полулежит на спине поперек стола, ее ноги болтаются в воздухе, а платье задрано… Она беспомощно приподнялась на локтях, и сильные мужские руки помогли ей сесть, а потом и встать. Головокружение и слабость — таковы были ее ощущения в следующий миг. Ей пришлось даже схватиться за край стола, чтобы не рухнуть от потери сил. Когда незнакомец убрал руки, она зашаталась и схватилась за край стола.

Элис принялась разглядывать объект своих неистовых поцелуев. В столь внезапном и тесном сплетении с мужчиной она едва ли могла рассмотреть его целиком, слишком сосредоточившись на губах, глазах, жадно блуждающих ладонях…

После чего она в недоумении взглянула на мужчину, который заставил ее совершенно потерять голову. Волосы у того были взъерошены, — наверное, ее рук дело? А голубые глаза, окаймленные густыми ресницами, удивленно смотрели на нее. Стоп, на нем теперь не было очков, без них незнакомец снова стал похож на Тони.

Она бросила взгляд направо: Делл и ее спутник куда-то исчезли. Вот и превосходно, миссия этой девицы выполнена! Облегченно выдохнув, Элис расправила подол платья. Затем снова посмотрела на того, с кем провела несколько интимных минут, не проронив ни слова. Облизывая пересохшие губы, она отчаянно пыталась успокоить дрожь.

— Коф-фе? — с трудом выговорив это, она неопределенно махнула в сторону столика, на котором оставила кофейник.

Мужчина широко улыбнулся и подмигнул ей.

— Твой кофе так же горяч, как и ты сама!

Ну и парень! Элис судорожно сглотнула и смахнула прядь волос с лица.

— Я чуть не умер, чуть не отправился прямиком на небеса, — усмехнувшись, продолжал тот.

А я бы отправилась следом! — подумала она и поняла, что если сейчас же не приступит к своим прямым обязанностям, то все у них может начаться сначала. Но финал в этом случае окажется иным, поскольку притормозить на сей раз ей вряд ли удастся.

Тяжело дыша, она пристально глядела на мужчину, подозревая, что тот читает ее мысли. И по блеску голубых глаз убедилась, что он сильно заинтригован. Ей хотелось предложить ему встретиться, причем сделать это смело, даже нахально, как сделали бы, например, Джина или Делл, или им подобные. Но страх, что ей не удастся сейчас без запинки что-либо выговорить, охладил ее. Нет, лучше уж уйти прямо сейчас. Остаться в его памяти загадочной официанткой, которая, повинуясь движениям его рук, с готовностью разлеглась перед ним на столе. Едва ли он когда-нибудь увидит ее снова. Пусть даже и заглянет сюда еще разок, она наверняка будет где-нибудь в подсобном помещении.

Элис молча повернулась к соседнему столику и, взяв кофейник, пошла через зал к кухонной двери, отчаянно скрипя подошвами туфель по линолеуму. Проходя мимо Билла, расслышала, как тот фыркнул:

— Я говорил тебе, что надо предложить клиенту кофе, а не себя!

Неодобрительно качая головой, толстяк продолжал старательно готовить гриль к новому рабочему дню. Впрочем, сумасшедшая выходка Элис не вызвала у него прямого осуждения, поскольку он видел, что посетитель не только не оказывал сопротивления, но и сам стал заинтересованным участником неожиданного действа, на которое очень даже любопытно было поглазеть со стороны. А так ведь ресторанчик «Весельчак Билли» — тихое местечко, не рассчитанное ни на стриптиз, ни на иные подобные развлечения. И вот, на тебе — шалунья отмочила номер…

Элис тем временем принялась за вечернюю рутинную работу. Предстояло отключить кофеварку, вычистить сетчатый фильтр, вымыть кастрюли, чашки, тарелки, бокалы, убрать в шкафы посуду и столовые приборы. Возбужденная до крайности, она возилась со всем этим и чистила то, что обычно оставляла до середины следующего дня. Протерла наружную часть тостера, аккуратно сложила кухонные полотенца, несколько раз поправила резиновый коврик у входа. Через некоторое время Элис бросила нетерпеливый взгляд в сторону того самого столика. Там было пусто… Она старалась не чувствовать себя разочарованной. Ведь в конце концов это был пусть и невероятный, сумасшедший, но просто поцелуй. И не более того.

Однако сердце подсказывало ей, что за случившемся стоит нечто большее, чем можно предположить. В школе она, как и многие другие, целовалась. Даже до темных пятен на губах. Но это были неуклюжие, неумелые ласки. В лучшем случае они зажигали в ней искорку, которая быстро гасла. Сегодняшний поцелуй не был похож на остальные. Это безумное проявление страсти выворачивало наизнанку разум, сковывало тело, полностью и бесповоротно меняло ее жизнь. Испытав подобное неистовство, Элис почувствовала себя другим человеком. И теперь горько сожалела о том, что так глупо растрачивала до этого свои юные годы…

Элис бросила взгляд на часы — половина первого ночи. Пора идти домой, подумалось ей. Билл разговаривал с кем-то по телефону. Она взяла свитер и по пути к двери кивнула, прощаясь:

— Пока!

— Доброй ночи, — хрипло пробурчал шеф, поднял глаза и вдруг зачем-то подмигнул. В его взгляде читалось нечто вроде «веди себя хорошо». И она улыбнулась.

Выйдя за дверь, Элис ощутила приятную ночную прохладу. Дразнящий ветерок ласково теребил ее волосы, луна была полной. Горели фонари и рекламные вывески.

— Элис!

Это был голос того самого незнакомца! Сердце подпрыгнуло… Но откуда он знает, как ее зовут?

— Ты совсем не помнишь меня?

Мужчина, стоявший на тротуаре рядом с выходом из ресторанчика, глядел на нее, засунув руки в карманы брюк.

Внезапная догадка осенила ее.

— Т-тони! — едва не задохнувшись, прошептала она.

2

Да, это все же был Тони. Он смотрел, как Элис стоит и беспомощно хлопает ресницами. Сейчас эта девушка выглядела ничуть не хуже, чем в год окончания школы. А тогда она была очаровательна. Прямые светлые волосы и большие серо-зеленые глаза, умные и проницательные. Он почти узнал ее во время ужина, но потом… Потом на него обрушился целый шквал страсти. О каком рациональном мышлении, которое обычно свойственно Энтони Л. Боулеру, президенту компании «Фаст комьюникейшн», можно было говорить?! Понятно, он никак не афишировал себя здесь, а просто внимательно просматривал юридическую документацию для предстоящего заседания правления. И вдруг…

Эта молодая неистовая женщина заставила его напрочь забыть об осмотрительности. Он пытался понять, что таит ее загадочный взгляд. Лет десять назад, когда Тони жил в Саммерсвилле, в доме родителей, ему бы наверняка это удалось. Тогда он легко угадывал мысли этой девчонки по ее глазам, и в большинстве случаев оказывался прав. От боли и огорчения ее радужки темнели, их заволакивало тенью, как небо тучами при приближении грозы. Радость зажигала их, и они искрились изумрудом, как солнечные лучи в морских волнах. А сейчас множество мыслей, эмоций, опережая друг друга, наполняли ее взгляд, перебивая друг друга. И ничего невозможно было понять. Что-то случилось с ней, не иначе… Но она, похоже, будет держать рот на замке, чтобы ни одна живая душа не узнала, что творится в ее сердце.

Спустя много лет девочка-подросток превратилась в привлекательную женщину, проходя мимо которой невозможно было не оглянуться. Тони не помнил, в какой именно момент он осознал, что в его объятиях трепещет тело Элис Лоуэлл. Может быть, когда перехватил отблеск решимости в ее глазах, вспомнив, что именно так они сверкали много лет назад…

Но все эти мысли испарились, растаяли, когда она начала неожиданно пылко целовать его. Сначала она покусывала и облизывала его губы, потом вобрала в рот и всасывала, словно желая проглотить. Скрип ее туфель создавал впечатление, как будто девушка решила станцевать, в то время как ее тело продолжало заниматься любовью.

Приняв игру, — а как ее можно было не принять? — он получил целый букет неповторимых, тонких ощущений и уподобился изголодавшемуся человеку, которому вдруг подали любимое лакомство. Такого потворства самым безумным капризам он никак не мог предусмотреть в своей правильной, логичной и ориентированной на нескончаемую работу жизни.

А потом, когда они все же разомкнули объятия и она невнятно произнесла слово «кофе», он понял, что перед ним именно Элис Лоуэлл, сестра Максимилиана, друга детства. А сейчас, когда его собственное имя прозвучало в ее устах так нежно и с таким оттенком внутреннего благоговения, у него вообще рассеялись последние сомнения. Так она обращалась к нему, будучи девочкой. В то время он принимал это исключительно как знак уважения к старшему товарищу, другу ее брата. Теперь от ее тихих слов начинала кружиться голова.

Поняв, что перед ним действительно Элис, он словно еще раз соприкоснулся со своим прошлым, с тем самым прекрасным временем, когда жизнь была чище, да и казалась менее сложной и запутанной. То есть она была той самой жизнью, в которую ему теперь то и дело хотелось вернуться обратно…

— М-мне жаль, — прошептала Элис.

Тони недоуменно посмотрел на нее.

— Ты так говоришь, потому что поцеловала меня?

Она молча кивнула.

Он подождал еще немного. Вначале ему показалось, что Элис вот-вот снова заговорит, но она так и не проронила ни слова. В свое время с ней можно было часами весело и непринужденно болтать. Однако вдали от родных мест Элис была явно немногословна.

— А я не сожалею об этом. Ни капельки, — коротко ответил он, хотя мог бы сказать куда больше.

Например, он мог бы признаться в том, что до сих пор ни одна женщина его так не целовала. Элис вложила в это всю ласку и страсть, заботливо сохраненные в течение тех лет, что они не виделись.

Да, это был восхитительный поцелуй, едва поддающийся разумному описанию. А ему, Энтони Боулеру, уже казалось, что по этой части для него не осталось никаких секретов. Особенно после того, как один из развлекательных столичных журналов два раза подряд выдвигал его на звание «Самый обаятельный холостяк года». Тогда на долю Тони пришлось столько поцелуев и сопутствующих им женских ласк, сколько не всякому выпадет за всю жизнь. Он даже делил их по категориям. Среди них были, например, поцелуи типа «доброй ночи, ты не против встретиться еще раз?» или «обещаю приятное времяпрепровождение» и наконец «хочу выйти за тебя замуж».

Но ни один из них не шел ни в какое сравнение с тем, которым одарила его Элис Лоуэлл. Дьявол, подумалось ему, она открыла новую страницу в классификации, ее поцелуй должен называться «хочу тебя прямо сейчас и всего, без остатка».

Впрочем, он видел, что Элис, которая еще час назад производила впечатление страстной тигрицы, теперь жестоко упрекала себя за это.

— У вас здесь принято так обслуживать запоздалых посетителей? — усмехнулся Тони, желая развеселить ее.

Бросив на него испуганный взгляд, Элис резко замотала головой. Один из ее светлых локонов упал на лицо, и она торопливо смахнула его.

Тони прекрасно знал, что она была заикой. Иногда, правда, дефект ее речи выглядел незаметным, хотя чаще всего ей приходилось напрягаться при произнесении каждого слова. Зато она здорово писала, и все отмечали этот дар. Элис увлекалась сочинением повестей и рассказов. Благодаря своему хобби она сумела завоевать литературную премию, когда училась в школе.

В тот день Тони сбежал с уроков. Ему нужно было во что бы то ни стало отыскать младшего брата Лео и поговорить с ним. Тот вообразил, что кражи в магазинах и угон автомобилей — ключ к легкой и беззаботной жизни. В парке Тони наткнулся на Элис, бесцельно бродившую по аллеям. Девочка сказала, что тоже удрала с уроков, так что теперь наверняка ей не вручат премию по литературе.

После того как Тони купил ей шоколадный батончик, Элис с горечью призналась, что и не хочет ничего получать, поскольку все будет происходить в битком набитом зале и ей придется что-нибудь говорить. А она при этом наверняка начнет заикаться.

И тогда они договорились, что Тони тоже придет на церемонию и займет место в первом ряду. Ей останется лишь посмотреть на него и произнести в микрофон: «Спасибо» или «Благодарю вас». В полдень Тони появился в школе, как обещал. А потом наблюдал за тем, как Элис, счастливая, вышла на сцену зала, получила заветный значок, а затем, нагнувшись к микрофону, взглянула ему в глаза и прошептала заветные слова.

Тони окинул взглядом автомобильную стоянку. Она была пуста, если не считать допотопного желтого пикапа с разбитой левой фарой.

— Разреши мне проводить тебя до машины, — сказал он.

Она покачала головой.

— Я… п-пешком.

Тони осмотрел улицу. Кроме неприметного бара в квартале отсюда, ресторанчик «Весельчак Билли» был единственным заведением, чьи окна еще светились в столь поздний час.

— Собираешься отправиться пешком через весь этот район? — удивился он.

Долгое время они смотрели друг на друга, но потом невольно возникшее напряжение все же было нарушено улыбкой, заигравшей на лице Тони. Элис пожала плечами и утвердительно кивнула.

— М-моя машина… — Она заморгала, не желая договаривать, поскольку боялась, что начнет заикаться еще сильнее.

Тони с сочувствием посмотрел на нее, и Элис облегченно вздохнула. Никаких слов не требовалось.

— Тогда составлю тебе компанию, — предложил он. — Сегодня я тоже без колес.

Нынешней ночью ему очень не хотелось оставаться дома, поскольку наверняка вновь будет трезвонить эта упрямая Джессика. Он уже предупреждал ее, что им не стоит держаться друг друга, чтобы не затягивать еще сильнее узел накопившихся противоречий. Убеждал, что не намерен заводить семью, а если бы он даже и женился на ней, то не принес бы ей счастья и удовлетворения. Но она будто не слышит его.

Поэтому, вместо того чтобы отвечать на очередной досадный телефонный звонок и заново пытаться поставить точку в отношениях с бывшей подружкой, Тони готов был бежать куда угодно. И даже оставил свой «ягуар» возле дома и воспользовался общественным транспортом. Приехав по делам в Логан, он решил провести остаток вечера в каком-нибудь вечернем заведении, где можно было бы побыть обыкновенным Тони Боулером, до которого здешней публике нет никакого дела.

Он крепко стиснул зубы, отказавшись признаться Элис в том, что уже далеко не прежний беззаботный красавчик Тони. И тут вспомнил, что девушка так и не ответила на его вопрос.

— Так ты не против, если я провожу тебя?

Может быть, ее кто-нибудь ждет, например, приятель или даже муж. В последнее верилось с трудом. Еще большее удивление у него самого вызвало охватившее его вдруг острое чувство ревности.

— Ладно, — тихо ответила она.

В тусклом свете Тони увидел следы застенчивости на ее милом лице. Эта реакция была столь невинной, что почти обезоружила его. Джесс была иной, та никогда ничего не стеснялась. И ни одной из женщин, с которыми он встречался в последние годы, не было свойственно это чувство. Выходит, Элис была какой-то особенной, отличной от всех.

Он повернулся и непринужденно сказал:

— Ну, тогда пошли. Веди меня…

Первый квартал они миновали в полном молчании. Узкую улицу, загроможденную припаркованными автомобилями, заливал лунный свет, воздух был наполнен ароматом роз и лаванды. Но Тони не замечал этого, когда рядом с ним шла Элис. Она, при людях в порыве страсти набросившаяся на него в ресторане, теперь, когда они оказались в полном уединении, выглядела невинной скромницей. Хотя это не так уж и удивительно, размышлял Тони, вспоминая о совсем юной Элис, которая могла вести себя свободно и непосредственно в своем доме, но обычно замыкалась, оказавшись за его пределами.

Он замедлил шаг, слегка пропуская ее вперед, и взглянул на нее. Голова Элис легонько покачивалась в такт походке, подол белого платья колыхался, будоража его воображение. Несомненно, подумал он, она из тех женщин, которые будут вести себя как истинные леди за пределами дома, но в собственной спальне…

Тони едва не наткнулся на нее, когда Элис внезапно остановилась и обернулась. В лунном свете он едва мог различить черты ее лица, тем более — понять его выражение. Однако было ясно, что она смотрит на него, притом весьма пристально, и хочет что-то сказать.

— Что-то не так? — промолвил Тони, который вдруг подумал о том, что Элис может читать его мысли. Он, всегда считавший себя незаурядной личностью, неожиданно ощутил странную неловкость, как будто угодил в лабиринт, из которого не было выхода.

Тишина становилась почти осязаемой, а они по-прежнему молча смотрели друг на друга. Невдалеке послышался собачий лай.

Легкий ветерок то и дело приподнимал один из локонов Элис. Невозможно было разглядеть глаза женщины, на них падала тень, поэтому расшифровать ее немигающий взгляд Тони был не в силах.

Когда-то у девочки по имени Элис Лоуэлл не возникало особых трудностей в общении с ним. Может быть, и сейчас ей просто требовалось немного времени, чтобы обрести спокойствие и почувствовать себя комфортно.

От приятеля он слышал, что лет семь назад Элис с матерью попали в автокатастрофу. Однако никаких подробностей ему узнать не удалось.

Почему же она остановилась? Тони посмотрел на высокое здание с длинными параллельными рядами окон.

— Здесь твоя квартира? — нерешительно спросил он.

Элис отрицательно мотнула головой, потом повернулась и пошла дальше. Он не отставал, мучая себя предположениями, сколько еще может длиться их бессловесная прогулка.

Прикусив верхнюю губу, Элис мысленно ругала себя за то, что является, наверное, самой скучной и неинтересной спутницей во всем городе, если не во всем мире. Назвать себя собеседницей у нее и вовсе язык не поворачивался. Как часто в далеком детстве она думала, как здорово было бы стать возлюбленной Тони, его единственной девушкой, с которой он никогда не расстанется! И вот теперь у нее, похоже, появился маленький, совсем ничтожный шанс претворить фантазии в реальность. Но как ей поступить? Она же неразговорчива и ни в коей мере не может сравниться с такими бойкими особами, как Делл! Всего несколько мгновений назад, когда она внезапно остановилась посреди тротуара, ей захотелось признаться ему в такой вот своей слабости. Но дар речи и на этот раз покинул ее.

То же самое случилось, когда Тони спросил у нее: «Что-то не так?». Вместо того, чтобы попытаться объяснить, что творится у нее на душе, Элис не нашла ничего лучше, как продолжить свой молчаливый путь. Единственным обнадеживающим обстоятельством во всей этой прогулке было то, что на асфальтовом покрытии прежнего неприятного скрипа ее обувь не издавала.

Наконец, когда они оказались рядом с ее домом, Элис вошла в подъезд и начала медленно подниматься по лестнице на второй этаж. Позади себя она четко слышала его шаги. И с каждым таким шагом ее сердце подпрыгивало. Нет, она по-прежнему ничего не произносила. Но если бы только он мог слышать голос ее тела! Оно пульсировало, звало, умоляло…

На лестничной площадке второго этажа Элис повернула направо и вошла в тускло освещенный коридор, в конце которого виднелась деревянная дверь с выбитыми на ней серебристыми цифрами «12». В Логане она жила уже год, но за все это время впервые приводила к себе постороннего… Впрочем, Тони Боулер не был для нее чужим.

В голове промелькнули всем известные и вполне применимые к данной ситуации слова: «Быть или не быть». Сейчас наступал именно такой, решающий момент. Остановившись, Элис достала из сумки ключ от квартиры.

Тони тоже остановился, но не так близко. Оба пребывали в крайнем смущении. Наступила пора что-нибудь сказать друг другу, но девушка колебалась, не решаясь после столь длительной паузы брать инициативу на себя. Тони должен был понять ее. Сколько раз подростком он забегал к ним домой, насвистывал популярные песенки с ее старшим братцем, болтал о школе, машинах, девчонках… А она сидела поблизости, иногда даже встревая в разговор. В домашней обстановке ей было проще заговорить…

Глядя на Тони теперь, спустя много лет, она хотела излить ему душу, рассказать, что ни один мужчина никогда не смог бы сравниться с ним. Что для нее он олицетворял все, чем она восхищалась: честность, прямоту, силу. Почти все обитатели маленького и тихого Саммерсвилля знали, как нелегко жилось Тони. Его отец был завсегдатаем местного бара и проводил там куда больше времени, чем в собственном доме. А по младшему брату уже давно плакала тюрьма. Но, невзирая на домашние неприятности, Тони никогда не позволял обстоятельствам взять над собой верх, старался сохранять оптимизм и невозмутимость.

Элис окинула его оценивающим взглядом. Изношенный кожаный пиджак и открытый добродушный взгляд — все это живо напоминало о прежнем красавчике Тони. Но появилось в его облике и нечто такое, что никак не увязывалось со знакомым образом. То, что он стал старше и куда представительнее, было естественно. Это был уже не подросток, а вполне взрослый мужчина. Однако на его левом запястье она заметила золотые часы, которые наверняка были очень дорогими. А в знакомых глазах она уловила оттенок глубокой усталости, скорее даже изможденности, что также вызывало у нее недоумение…

Как же собраться с силами и расспросить его о том, что произошло с ним за последние несколько лет? И как рассказать о себе? Например, что сегодня выдался худший из всех тех отвратительных дней, которые пришлось пережить до этого… Как объяснить то безумие, которое охватило ее в ресторане? И как дать понять Тони, что своей невероятной выходкой она всего лишь хотела доказать Делл свое женское превосходство, заткнуть ее за пояс и завершить этот неприятный день, не ощущая себя полной неудачницей. Ей так хотелось поговорить с ним!

Заморгав, она повернулась и посмотрела на Тони. Взяв в руку его большую теплую ладонь, поднесла ее к своим дрожащим губам. Кожа ладони была теплой, от нее исходил пьянящий мужской запах. Элис легко и нежно провела по ней губами. И это проявление близости изумило его не меньше, чем феерический поцелуй в ресторанном зале. А когда Элис подняла глаза, полные ласковой мольбы, он почувствовал, как по всему телу растеклось сладкое тепло, исходящее от ее взгляда.

— Ты прелесть, — прошептал Тони.

Обнимая Элис, он вдыхал аромат ее волос и кожи. Едва заметная примесь запаха лаванды приятно щекотала ноздри, напоминая о девчонке из далекого детства.

Наклонившись, он заглянул в ее глаза.

— Что же ты хочешь? Скажи, не бойся…

Она молча облизала пересохшие полные губы. И это сработало. Он снова начал страстно целовать ее. А Элис с готовностью отвечала, постанывая. Тони сильнее притянул ее к себе, наслаждаясь мягкостью ее тела. Потом поцеловал ее лоб, глаза, прикоснулся к уголкам восхитительных чувственных губ, сладостно втягивая их сладкий аромат.

В нем разгорался основной инстинкт, и, ведомый страстью, мужчина еще сильнее обнял ее. Раньше он ощущал себя изголодавшимся гостем на прерванном празднике, а теперь восполнял неутоленный аппетит. Свой язык он полностью погрузил в ее рот, смакуя ощущения и наслаждаясь охватившей его страстью.

Она с легкостью отвечала ему, принимая поцелуи с неистовством, не дающим Тони шанса одуматься и попытаться сохранить над собой контроль. Элис целовала его с той же неутомимостью, которую он испытал на себе некоторое время назад, во время ужина. Тони коснулся ее шеи, и Элис издала тихий стон. Вскоре его рука коснулась пуговиц на ее платье. Они, все до одной, были застегнуты. Тони прошелся по ним пальцами.

В ответ серо-зеленые глаза Элис блеснули огнем желания. Какое-то мгновение она просто смотрела на своего спутника, опираясь плечами на дверь своей квартиры и подав бедра слегка вперед. Затем очень медленно дотронулась до верхней пуговицы и, словно поддразнивая его, соблазнительно повертела ею…

Раньше Тони никогда бы не подумал, что ему трудно будет сдерживаться в подобной ситуации. Но сейчас он испытывал такое влечение, что понадобилось сосредоточить все силы, чтобы не сорвать это чертово платье. Элис медленно расстегнула пуговицу. Ее губы зашевелились, и она тихо прошептала что-то…

Тони не расслышал, — так сильно шумело у него в голове. Прильнув к ней, он напряженно прислушался к ее дыханию.

— Еще, еще… — повторила она.

— О Боже, конечно!

Одобрение с ее стороны еще сильнее разожгло его страсть. Он медленно развел ее руки в стороны, а затем, затаив дыхание, стал одну за другой расстегивать верхние пуговицы на платье девушки. Потом отвел в стороны края ткани, обнажив кожу на груди. И с наслаждением вдохнул.

— Ты так прекрасна, — восхищенно прошептал Тони, понимая, что едва ли сможет долго держать себя в руках.

Словно уловив его мысли, Элис выгнула спину, подав вперед грудь. Такой естественный, но полный страсти и желания жест. Когда она, тихо простонав, едва слышно произнесла его имя, Тони наклонил голову и начал целовать обнаженную кожу девушки через расстегнутую верхнюю часть платья. Она была удивительно шелковистой и обладала возбуждающим ароматом, словно у невиданного плода, созревшего в божественном саду.

Хрипло простонав, Тони зубами расстегнул третью пуговицу, немного поиграв с ней, как с набухшим соском. Еще больше обнажив верхнюю часть ее тела, он провел языком по краю белого бюстгальтера, лаская губами мягкий холмик сначала одной груди, потом другой…

Приятную тишину разрезал долгий, скрипучий звук.

Элис? Неужели это она? Может быть, он невольно причинил ей боль? Тони отпрянул, посмотрев на девушку, но ее удивленный вид слегка озадачил его.

Снова раздался досадный скрип. Одновременно сверху одной из ступней мужчина почувствовал тяжесть.

Тони быстро опустил глаза и едва не вскрикнул от неожиданности. Наступив передними лапами на его ботинок и обнимая хвостом его ногу, стоял невесть откуда взявшийся рыжий откормленный кот, вдобавок очень пушистый. Он посмотрел на обескураженных людей, раскрыл рот и снова издал невообразимый скрипучий звук. Он так мяукал!

Элис, простонав от досады, наклонилась и подхватила нарушителя интимного процесса. Тот уютно устроился у нее на руках и сразу же замурлыкал. Черт возьми, как ему хорошо! — с завистью подумал вдруг Тони.

— М-можешь ос-статься пока у меня, ма-аленький глупыш, — пробормотала Элис, подмигнув и едва заметно улыбнувшись.

Она открыла дверь, шагнула через порог и, глубоко вздохнув, остановилась, прижимая к груди кота. Сейчас нужно пригласить Тони, подумалось ей, а потом предложить ему переночевать.

Черт побери, ее переполняла блаженная истома от одной только мысли о том, что он окажется в квартире, опять обнимет, начнет целовать и, главное, останется. Они будут вместе долгие часы до самого утра.

Но эти восхитительно-смелые мечты, для воплощения которых, казалось бы, требовалось совсем немного усилий, сменились сомнениями. А хочет ли он сам войти и остаться? Вдруг у него есть подружка или даже жена? Нет, пожалуй, сегодня лучше все-таки не доводить дело до финала. Эх, если бы только можно было схватить листок бумаги и написать: «Все развивается слишком стремительно. Давай подождем немного, чтобы лучше понять друг друга».

Но вместо этого Элис просто стояла и молча смотрела на Тони, а глаза ее были влажными от переживаний. Может быть, он сам сделает шаг через порог? — пыталась она себя успокоить, в то же время догадываясь, что вряд ли стоит рассчитывать на это. В конце концов их встреча получилась довольно странной и неожиданной.

Ее вопрошающий взгляд немного стеснял Тони, и он не знал, как поступить. Он, который всегда гордился тем, что отлично разбирается в женщинах, попался на удочку наивной девочки-заики! Кого она только что пригласила к себе на ночь — одного только толстого котяру или все-таки их обоих? Он ощутил острое и непреодолимое желание непременно оказаться в числе приглашенных. Но как намекнуть на это?

Элис стояла за порогом квартиры, продолжая прижимать к груди соседского кота, и в какой-то момент Тони возненавидел безобидное животное, ставшее невольным препятствием между ним и этой женщиной. Однако сам пушистый гуляка еще уютнее устроился у нее на руках и довольно замурлыкал.

Элис постояла еще немного, глядя на него из темноты квартиры. Потом вдруг выдала первое, что пришло на ум:

— У м-меня есть хомячок.

Тони немного подождал, рассчитывая, что она вот-вот решит, оставаться ему или нет? Но она по-прежнему молчала.

— Спокойной ночи, Элис! — сказал он и потянул на себя ручку двери.

Та медленно закрылась. Он постоял еще пару минут, показавшихся вечностью, едва не замяукав с горя, в надежде на то, что Элис передумает и впустит его наконец. Потом медленно пошел вниз, ругая себя за то, что не выдержал и сам закрыл перед собой дверь ее квартиры.

На улице Тони вдохнул прохладный ночной воздух, желая несколько охладить свой пыл. Нельзя было терять голову. Остынь, будь проще, парень! — сказал он себе. Сперва узнай ее получше, а не торопи события.

Он подумал, что пройдет какое-то время, они снова встретятся, и тогда можно будет еще раз попробовать расположить Элис к беседе. Например, попросить почитать ему какой-нибудь из ее рассказов, посмотреть вместе с ней семейные фотографии…

Звук проехавшей вдалеке машины заставил его взглянуть на часы. Нужно было поймать такси, чтобы, добравшись до дома, успеть еще хотя бы немного поспать. Он усмехнулся, вспомнив, что она сказала напоследок, засунул руки в карманы пиджака, ежась на холодном осеннем ветру, и повторил вслух:

— У меня есть хомячок!

И, улыбнувшись, удивленно пожал плечами.

3

— Мистер Боулер, к вам Лусинда Слейтер.

Тони сидел во вращающемся кожаном кресле, глядя в огромные, высотой от пола до потолка, окна, из которых открывался вид на небоскребы делового центра. Вдалеке в туманной дымке маячили белые шапки зубчатой гряды Скалистых гор.

Прекрасный вид из окон позволял хотя бы на несколько минут взять тайм-аут, отдохнуть от работы, в которую он обычно уходил с головой. Вот и сейчас его ждала не сулившая ничего хорошего встреча с Лусиндой. Он после консультаций с коллегами назначил ее руководителем отдела перспективных разработок, посчитав, что это послужит для нее хорошим стимулом. А она, похоже, решила, что назначена, потому что он ей симпатизирует.

У Лусинды Слейтер был властолюбивый характер, и если что-то в работе не ладилось, то она немедленно принималась искать виновного. И, естественно, находила его. Беднягу ждала неминуемая кара: его увольняли чуть ли не в тот же день. До сих пор руководство и юридический отдел компании оправдывали подобные увольнения, происходившие по требованию взбалмошной и тщеславной мисс Слейтер. Но Тони начал склоняться к мысли, что бесконечно так продолжаться не может.

Она успокоится, если получит очередное повышение. Об этом сама Лусинда шепнула ему во время одного из последних совещаний. Словам он не доверял, особенно тем, которые произносились вслух или шепотом во время официальных мероприятий. Тони вдруг вспомнил выразительные глаза Элис, — вот им почему-то верилось больше…

Его мысли вновь обратились к Лусинде, ожидавшей за дверью кабинета. Несмотря на ее маниакальную одержимость успехом, Тони все же сожалел, что одобрил это чертово назначение, поскольку Лусинда неоднократно давала понять, что ждет от него куда большего, причем в личном плане.

Впрочем, за эту головную боль ему приходилось винить только себя. Никогда не целуй женщину после двух бокалов мартини, то и дело повторял про себя Тони обязательное правило. И неизменно нарушал его. Такие особы, как Лусинда Слейтер, воспринимают подобные легкие знаки внимания не иначе, как прозрачный намек. Следовало давно забыть о том, что случилось без малого год назад, после напряженного рабочего дня, завершившегося ужином, отчасти схожим с интимной вечеринкой.

Тяжело выдохнув, он слегка нагнулся к переговорному устройству.

— Спасибо, Рут, пригласите мисс Слейтер ко мне.

Своей строгой внешностью и сдержанными манерами секретарша напоминала ему одну замечательную английскую актрису. Зрелая женщина, профессионал до мозга костей, Рут безупречно выполняла свои обязанности. Она занималась организацией его работы, а зачастую и жизни в течение целых пяти лет. С тех самых пор, как он основал компанию «Фаст комьюникейшн».

Дверь стремительно распахнулась, и в кабинете появилась высокая блондинка в брючном костюме пурпурного цвета. Лицо ее озаряла обычная белозубая улыбка.

— Здравствуй, Энтони!

Рядовые служащие обращались к нему почтительно — мистер Боулер. Руководители высшего звена называли его полным именем — точно так, как сейчас это сделала Лусинда. Но никто не называл его Тони. До прошлой ночи…

Лусинда опустилась в кожаное кресло, стоявшее сбоку от директорского стола. Тщательный макияж на ее лице не смог скрыть морщинки вокруг линии рта. Отчего они возникли? Уж точно не от улыбок, подумалось ему. Не спуская с него победно-вызывающего взгляда, она положила ногу на ногу и вздохнула.

Тони знал за собой грешок. Если привлекательная женщина начинала манипулировать им, он мог поддаться, проявить слабость, а потом неделями сожалеть об этом. Хотя прошлым вечером, когда Элис вдруг стала целовать его, в этом не было никакой манипуляции. То был спонтанный и восхитительный порыв, полный страсти и желания…

— Ты, похоже, чем-то расстроен. — В голосе Лусинды слышались нетерпеливые нотки.

— Я обдумывал кое-какие данные, — медленно ответил Тони, отвлекаясь от размышлений. А про себя невольно отметил, что у нее соблазнительная фигура. — Ты просила о встрече… Что случилось?

На лице Лусинды появилось болезненное выражение. Выпрямившись в кресле, она решительно сказала:

— Речь идет об установке опор в излучине Норт-Платт в Вайоминге. У Карен опять не ладится с расчетами, и по ее милости мы рискуем не уложиться в установленные сроки.

Тони слегка нагнулся над столом, положив одну руку на другую.

— Что-то мне не верится в то, что Карен не справляется со своими обязанностями.

— Причина не в ней самой, а в ее конфликте с Лестером. Все данные для расчетов и разработки плана буровых и монтажных работ должен был предоставить именно он.

Иногда управление служащими высшего звена становилось похожим на работу воспитателя в детском саду. Карен занимала должность старшего менеджера, как и Лестер. И их непрекращающиеся пререкания тормозили важнейший проект и в конечном счете могли навредить делу. А интересы компании были у Энтони Боулера на первом месте.

— Не сомневаюсь, что у тебя есть на этот счет план.

Он не ошибся. Наклонившись, Лусинда поставила локти рядом с резной деревянной маской. Несколько лет назад Тони, в свое время увлекавшийся мифологией, купил ее во время поездки в Африку. Согласно поверьям местных племен, обладатель маски становился «мудрым защитником и целителем».

— Лестер не вписывается в нашу организационную схему, он должен уйти, — решительно сказала Лусинда. — Из-за него одни проблемы. Я хочу заменить его Скоттом, который прекрасно сработается с Карен. Только таким способом мы можем разрешить ситуацию.

Резкий запах, похожий на аромат увядающих орхидей, защекотал ноздри Тони. Такой почему-то нравится многим женщинам и вовсю используется французскими парфюмерами. Лусинда, должно быть, обильно спрыснула себя этим чудным зельем.

— Сколько понадобится времени, прежде чем мы выйдем на запланированную мощность? — спросил он.

— Неделя, не больше, — выпалила она, даже не моргнув.

Похоже, у нее все было просчитано до мельчайших деталей. С минуту Тони молча размышлял.

— Я должен подумать.

— Мне бы хотелось, чтобы ты одобрил мой план, — подстегивала его Лусинда.

Он грустно усмехнулся, подумав, что это развязало бы ей руки. Ему приходилось сталкиваться с подобными ситуациями и раньше, здесь не стоило торопиться.

— Прежде чем уволить Лестера, поговори с ним. Он ценный работник. Постарайся спасти ситуацию, не лишаясь ключевого игрока.

Глаза Лусинды расширились.

— Я ведь сказала, что он не игрок, а ты все равно цепляешься за него. — Она сжала губы. — Ты говоришь одно, но думаешь совсем другое. И никому ни за что не догадаться, что ты…

— Давай, договаривай!

Лусинда небрежно смахнула пылинку с отворота жакета, и Тони успел заметить на ее левой руке кольцо с бриллиантом. Наверное, решила в честь повышения побаловать себя очередной дорогой безделушкой. Он потер щеку, в основном для того, чтобы сдержать улыбку.

— Я хотела сказать, — продолжала она, стараясь придать голосу доброжелательность, — что ты непредсказуем, вот и все. В самом деле, эта черта даже достойна восхищения. Ведь никто не сможет прочитать твои мысли.

Энтони Боулер уже давным-давно понял, что бизнес подобен игре в карты: лучшая тактика заключается в том, чтобы всегда сохранять бесстрастное выражение лица.

— Тебе не нравится, что я не сразу соглашаюсь с твоими предложениями?

Помедлив, Лусинда ответила:

— А что я была бы за руководитель отдела, если бы мне нравились твои отказы?

Снова этот фальшивый тон…

— Уверен, что не только отказ в чем-то с моей стороны, но и со стороны кого бы то ни было ты примешь как личное оскорбление. А напрасно! — нарочито медленно проговорил Тони. Это был упрек, но Лусинда вполне заслужила его. — Пожалуйста, передай Лестеру мою просьбу повнимательнее относиться к расчетам, — добавил он. — А если после этого они с Карен по-прежнему не найдут общий язык, мы с тобой вызовем их и вместе разберемся, в чем там дело.

Лусинда поднялась, недоуменно пожав плечами. Но не двинулась с места. Вместо этого она пристально посмотрела на деревянную маску, лежавшую на столе у Тони.

— Никак не могу понять, чем привлекает тебя эта вещица? — Она окинула взглядом кабинет. — Все остальное в этой комнате так элегантно и изящно. — Ее взгляд скользнул вдоль спинки черного кожаного дивана, потом перешел на висящую над ним картину, на гладкий стол из дуба и каштана. После этого взгляд вновь вернулся к африканской маске и брезгливо задержался на ней, словно по другую ее сторону скрывалось какое-то ужасное маленькое существо.

Тони наклонился и вполголоса произнес:

— Знаешь, когда все расходятся по домам, я надеваю ее и устраиваю в кабинете туземные пляски.

— Вот как?

Выражение ужаса на ее лице даже немного испугало его. И он выпрямился.

— Вот что, Лусинда, попроси, пожалуйста, Рут приготовить мне кофе. Покрепче.

Она все еще смотрела на него немигающим взглядом, пытаясь, наверное, представить себе, как босс выглядит в этой маске. Потом повернулась и, ускоряя шаг, направилась к выходу. Но перед самой дверью внезапно остановилась.

— Кстати, совсем забыла! — Она взглянула на него через плечо. — Сегодня состоится фуршет. Производственный отдел отмечает выпуск первой партии кабеля нового типа. Ты как, идешь?

Этот отдел компании возглавлял Кларенс Фишер, его давний приятель. Тони прекрасно знал, что ему удалось наладить выпуск кабеля с улучшенными характеристиками и намного раньше запланированного срока, что, естественно, являлось несомненным успехом. И Кларенс уже сообщил всем служащим своего отдела, что их усилия в осуществлении данного проекта по достоинству оценены, и благодарность начальства материализуется в виде соответствующей добавки к зарплате каждого из них.

Однако Лусинда ошибается, если рассчитывает, что он клюнет на ее удочку и согласится даже на косвенное свидание с ней.

— Сожалею, но у меня назначена другая встреча. Передай Кларенсу и всей его команде мои поздравления и наилучшие пожелания.

Она на минуту-другую лишилась дара речи, в ее округлившихся глазах застыл немой вопрос: «Что это за встреча и с кем?»

Несмотря на решимость сохранить невозмутимое выражение лица, Тони поймал себя на том, что все-таки улыбается. И происходит это от предвкушения нового свидания с Элис. И в этот миг он неожиданно понял, что у него действительно назначена важная встреча, пусть даже женщина, с которой он намерен увидеться, еще не знает об этом.

И улыбка осталась на его лице, даже когда дверь кабинета с шумом захлопнулась.

— Эй, Джина, возьми кофейник и пойди подлей желающим кофе! — хрипло пролаял свою обычную команду Билл, обращаясь к официантке, стоявшей в кухне у раковины с сигаретой в зубах. Позади нее на оштукатуренной стенке висела табличка «Не курить».

Джина демонстративно выпустила изо рта тонкую струйку синеватого дыма и спросила:

— Слушай, что за недоумок сделал тебя нашим боссом?

Билл от удивления приподнял бровь.

— Скоро закрываемся, а тебе еще нужно убрать со столиков. — Он укоризненно покачал головой, как будто разговаривал с капризным ребенком. — И выплюнь ты эту сигарету! Тебе ведь известны наши правила!

Джина бросила на Билла вызывающий взгляд, не спеша вытащила изо рта сигарету и демонстративно затушила ее о край раковины.

— Подружка, а тебя этот любитель покомандовать вчера тоже, наверное, гонял до поздней ночи? — спросила она, обращаясь к Элис.

— Гонял? — громко фыркнул Билл. — На нее где сядешь, там и слезешь! Вместо того чтобы, как положено, обслуживать посетителей, эта бестия… — Тут он расхохотался, а потом хитро подмигнул Элис. — В общем, неважно, это наше с ней дело. — И он снова посмотрел на Джину. — Давай-ка, шевелись, нужно поскорее убрать со столов!

— Если ты не заткнешься, я опять проучу тебя! — огрызнулась Джина и, посмотревшись в небольшое зеркало, висевшее перед раковиной, подкрасила губы.

— Ну вот, начинается! — с досадой отмахнулся от нее Билл.

— А ты не дергай меня понапрасну! — ответила женщина.

Она взяла полный кофейник и, покачивая бедрами, направилась в зал. Билл скептически наблюдал за каждым ее движением.

Элис вытерла руки о фартук, не без любопытства следя за происходящим. Прошлым вечером, после того как Джина и Билл крупно повздорили, Элис подумала, что едва ли снова увидит свою напарницу. Но сегодня та явилась без обычного опоздания и спокойно приступила к работе, как ни в чем не бывало.

Что-то между ними все-таки произошло, подумалось ей. На Джине была короткая черная юбка, гораздо более облегающая, чем те, что она надевала раньше. А золотистые волосы, небрежно заколотые на затылке, придавали ее внешности бывалый вид. Элис сначала удивилась, подумав, что же заставило уже немолодую женщину так преобразиться? Но вскоре у нее появилась догадка на этот счет, поскольку и Билл пришел на работу в свежевыстиранной белой рубашке, выглаженных брюках и с добродушной улыбкой, чего за ним обычно не водилось. Похоже, у них завязались серьезные отношения. Оба хоть и по-прежнему придирались друг к другу, но теперь в этих склоках не было и намека на враждебность.

Элис нравилось наблюдать за происходившими переменами, она даже слегка позавидовала этой парочке. Вот, возвращаясь из зала, официантка встретилась взглядом с Биллом и заулыбалась. А он, бедняга, уже второй раз скребет эту кастрюлю…

Когда наконец ресторанчик закрылся, Элис бросила фартук в корзину для грязной одежды и сдернула со спинки стула свитер, чтобы в одиночестве отправиться домой. Ее вдруг охватила странная ностальгия по прошлой ночи. Тогда ей повезло, и путь до дома был пройден вместе с Тони.

Мать при случае не переставала ей твердить, что если она прекратит стесняться парней и просто даст знать им, что они ей небезынтересны, то кавалеров у нее будет хоть отбавляй. Но дело было вовсе не в стеснительности, а в ее боязни заговорить и сомнении в том, что ей удастся спокойно справиться с этим. А поскольку она вела себя замкнуто и молчаливо в любой компании, парни думали, что ей с ними просто неинтересно. На самом же деле это было далеко не так.

Мыслями она вновь перенеслась во вчерашнюю ночь. Немного слов было сказано ею, к тому же ее слабый голос порой и вовсе не был слышен, но зато тело с лихвой компенсировало молчание. Поэтому Тони — герой ее фантастических детских грез — наверняка смог понять ее. Элис коснулась пуговиц, вспомнив, как он в возбуждении расстегивал их. Прошлой ночью ей даже показалось, что он способен сорвать с нее платье…

— Эй, голубка, ты в порядке? — хлопнула ее по руке Джина, проходя мимо.

Элис коротко кивнула, чувствуя, как горят щеки. Надо прервать путешествие в мир фантазий. Нет никаких гарантий, что она снова увидит Тони.

Махнув Джине на прощание, она пересекла зал и направилась к двери. На улице, как и прошлой ночью, ярко сияла луна, сразу напомнившая о недавней молчаливой прогулке…

— В лунном свете ты прекрасна, как богиня Диана!

Элис резко обернулась. Тони Боулер ждал ее на том же самом месте. Одетый в джинсы цвета хаки и кожаную куртку, он, засунув руки в карманы, стоял возле уличного фонаря.

— Диана? — даже не прошептала, а скорее выдохнула Элис, все еще не веря своим глазам. — Нет, пожалуй, Тривия — покровительница перекрестков.

— Молодец. — Он шагнул вперед. — Ты великолепно говоришь сегодня.

Элис показалось, что от Тони исходит какая-то магическая сила. Неужели его детский образ так прочно укрепился в ее сознании?

— Ты опять без машины, — заметил он, бросив взгляд на пустующую стоянку. — Кстати, ты мне так и не рассказала. Ее что, ремонтируют?

Дотронувшись пальцем до пуговицы на платье, Элис отчаянно пыталась вникнуть в смысл его вопроса. Одна лишь близость этого человека вызвала у нее легкое головокружение. Как это глупо! Ах да, он спросил что-то про ее машину. Нет смысла объяснять, что она не увидит ее до тех пор, пока не выложит за нее штраф в размере пятидесяти долларов. Элис несколько раз мотнула головой.

Тони помедлил, как будто собираясь с мыслями, затем оттолкнулся от фонарного столба и подошел к ней. У него, как когда-то, была уверенная, спокойная походка. Тогда в их родном Саммерсвилле юный Тони всегда производил впечатление человека, готового принять вызов от любого, кто захотел бы тягаться с ним. Элис даже вздрогнула от нахлынувших воспоминаний, и в душе ее вспыхнула острая тоска по прошедшим временам.

А что она говорила прошлой ночью возле своей двери? Ах да, просила: «Еще, еще…» И прямо сейчас, когда Элис смотрела на Тони, это же упрямо твердило ее тело. Он остановился в нескольких шагах от нее, его руки по-прежнему находились в карманах.

— Можно мне снова проводить тебя домой?

Элис сглотнула. Притворись, велела она себе. Притворись, что умеешь говорить как все, и подразни его.

— Да! — выпалила она даже более энергично, чем рассчитывала.

Тони усмехнулся. Потом на его лице заиграла широкая улыбка, от которой сердце Элис подпрыгнуло. Вряд ли ей сейчас удалось бы сказать что-нибудь еще. Но что там заикание, теперь она не знала, сможет ли дышать. Мужчина, одно присутствие которого вызывало у нее нестерпимое желание, счел, что для него сейчас лучше всего на свете проводить ее домой. Она намеренно вышла из-под света уличного фонаря, чтобы Тони не заметил, как краска густо залила лицо, и не узнал, что малейший его жест возбуждает ее.

Она обмотала свитер вокруг пояса, связала на животе рукава и пошла.

— Эй, — усмехнулся устремившийся за ней Тони. — Погоди, ты так торопишься, как будто у тебя в квартире пожар!

Элис остановилась и замерла, качнув головой.

— Я в-вовсе не спешу…

— Скажи, может быть, я чем-то расстроил тебя? — спросил он.

— Нет! — Она закрыла глаза, желая перенестись в прошлое хотя бы на мгновение, потом прошептала: — То есть… да.

— Вот как? — удивился он. — И сильно?

Элис слегка сблизила большой и указательный палец, что означало: «чуть-чуть». Тони продолжал пристально смотреть на нее.

Горячая волна желания опять захлестнула ее. Ей не верилось, что мужчина может быть таким сексуальным, ничего ровным счетом для этого не делая. Ведь он лишь молча стоял напротив и смотрел на нее.

Тони придвинулся к ней ближе, и Элис ощутила аромат знакомого одеколона. Этот потрясающий мускусный запах теперь навсегда будет связан с их неожиданной встречей прошлой ночью. Она облизала пересохшие губы. Он сделал еще шаг. Элис покачнулась — голова пошла кругом. Черт возьми, трудно было дышать, даже собственное тело сейчас выдавало ее, трепеща от волнения. Тони настолько одурманил и возбудил ее, что неизвестно, какой была бы ее реакция на любое следующее его движение.

Он потер щеку и улыбнулся.

— Помнишь, как ты испачкала пирогом руку?

Улыбнувшись в ответ, она подумала о том, как нелепо скрипели на линолеуме ее теннисные туфли, и кивнула на них. Тони вопросительно приподнял брови, а догадавшись, о чем идет речь, рассмеялся.

— Никогда еще не встречал женщину, которую возбуждали бы звуки скрипящих подошв.

Дальше они уже смеялись вместе. Каждый при этом вспоминал эпизоды вчерашней ночи. И Элис с облегчением осознала, что ее нервная дрожь улеглась. Она даже смогла с облегчением вздохнуть. Как приятно было чувствовать себя расслабленной и спокойной рядом с этим человеком!

Тони протянул руку и легонько коснулся ее плеча.

— Помню, как заразительно ты смеялась в детстве, когда мы собирались у вас в гостиной. Я наблюдал за тобой. Ты была словно шаровая молния.

Конечно, дома, в Саммерсвилле, Элис чувствовала себя уютно и охотно вступала в разговор, даже если иногда и заикалась. А здесь, в совершенно чужом для себя городе, она не только редко общалась с кем-либо, а не могла даже припомнить, когда в последний раз так легко, как сегодня, хохотала.

Тони коснулся ее щеки, смахнув прядь волос, упавшую на лицо.

— Все хорошо, — прошептал он. — Пожалуйста, будь спокойна. — И, мягко коснувшись ее спины, легонько подтолкнул вперед.

Она послушно пошла, испытывая благодарность за то, что он понял ее. И подумала, что быть рядом с ним — значит вновь обрести в своем сердце частичку родной и неповторимой Западной Виргинии. Она даже взяла его под руку и улыбнулась, когда Тони нежно прижал ее кисть к своему боку.

Она помнила, каким был этот молодой человек много лет назад. Смех его звучал почти так же, как и сегодня. Хотя нет, все-таки дома он смеялся иначе. Элис нахмурилась. Вообще в те времена он выглядел более раскрепощенным и свободным, чем сейчас. Искоса взглянув на его крепкую фигуру, плотно сомкнутые губы, Элис решила, что сейчас он даже более скован, чем она. Что же с ним сотворили эти годы? Она стиснула его локоть. Ее спутник уловил этот участливый жест, означающий, что она будет всегда на его стороне, что бы там с ним ни случилось…

Миновав еще два квартала, они услышали случайный обрывок мелодии, донесшийся из чьего-то открытого окна и тут же смолкший. Но для Элис оказалось достаточно и этого тихого короткого звучания, чтобы узнать «Песню жаворонка», старый шлягер времен детства. Она хорошо помнила эту мелодию, потому что ее часто напевал отец. А однажды, когда Элис было всего пять лет, она вошла в гостиную и увидела, что он танцует с матерью под эту музыку. Они танцевали, нет, они неслышно парили, забыв обо всем на свете…

Вот таким ей хотелось запомнить своего отца. Человека, нежно любившего ее мать и обожавшего свою семью.

И такой же ей хотелось запомнить мать. Танцующей, беззаботной. Сейчас, спустя несколько лет после злополучной аварии, мать не в состоянии не то что танцевать, но даже нормально ходить.

Элис прикусила губу от нахлынувших воспоминаний. Будь сейчас рядом ее мать, она наверняка бы потребовала, чтобы дочь прекратила самобичевание. И напомнила бы ей, что только «Вселенная» или «вечность», в общем что-то свыше, определяет ход вещей в этом мире. Хотя Элис до сих пор не могла взять в толк, как вечность могла заставить нерадивого водителя врезаться именно в автомобиль ее матери и сделать так, чтобы она получила тяжкое увечье? А также заставить потом виновника аварии врать на суде и утверждать, что он не заметил на обочине знака «Стоп»…

И как Вселенная могла допустить, чтобы Элис — единственная пассажирка в машине и единственная свидетельница всего случившегося кошмара, — безнадежно заикалась в суде, в результате чего ее матери так и не удалось выиграть несложный, в сущности, процесс.

Но, как ни удивительно, несмотря на все, что случилось, ее мать не переставала боготворить свою Вселенную, или вечность, будто та была ее лучшей подругой. Из уважения к матери Элис старалась не вспоминать в разговоре о том, что произошло, понимая, что это бессмысленно.

Музыка с давних пор была для девушки неким избавлением, средством на время уйти от реальности. Пытаясь отвлечься от горестных мыслей, она принялась тихонько напевать «Песню жаворонка».

Тони остановился.

— Надо же, я почти забыл, как ты поешь, — тихо проговорил он. А когда она, смутившись, замолчала, попросил: — Продолжай, Элис, прошу тебя!

Взглянув на него, она запела снова и при этом совсем не заикалась. Тони начал негромко подпевать, и его хриплый бас смешался с тонким голоском Элис, разделив ее тихую печаль.

Несколько минут спустя они уже стояли у порога ее квартиры. При свете лампочки, горящей в коридоре, Элис смогла разглядеть голубые глаза Тони. Непослушная прядь волос, спустившаяся на лоб, придала его лицу выражение прежнего мальчишеского задора.

Поднявшись на цыпочки, Элис коснулась его губ. Это был лишь намек на поцелуй, намек на обещание… Она отступила и заглянула ему в глаза.

— Что же ты хочешь? — хрипло спросил Тони.

Элис попыталась расслабиться. Прошлой ночью она едва не пригласила его к себе, но потом вдруг чего-то испугалась. Видимо, слишком быстрого развития событий. Сегодня она уже так не считала, особенно после их совместного песенного дуэта. Лишь один вопрос остался нерешенным…

— А ты? — спросила она, многозначительно кивнув на его палец, на котором обычно носят обручальное кольцо.

— Сейчас в моей жизни никого нет, — поспешил заверить ее он. — Но ты не ответила на мой вопрос…

Элис улыбнулась, не спеша достала из кармана ключ и щелкнула замком. Затем, шагнув через порог, ввела за собой Тони, крепко держа его за руку.

— Я хочу… б-большего, — сказала она решительно.

4

Он послушно вошел в квартиру. Пока глаза привыкали к темноте, Элис мягко освободила руку, заперла дверь и включила лампу, стоявшую на тумбочке в дальнем углу комнаты. Мягкий неяркий свет покрыл медово-золотистой дымкой стены и мебель.

Когда Элис приблизилась к столу, свет пронизал тонкую материю ее белого платья. Тони нечаянно увидел, как под тканью обозначился соблазнительный контур ее бедер. Он достаточно повидал всякого рода сексуальной экипировки у женщин — прозрачные бюстгальтеры, атласные пояса для чулок, кружевные трусики. Но в этот момент ничто не возбуждало его сильнее, чем тусклый свет, который струился сквозь белое платье девушки.

Она остановилась возле углового столика, начав что-то перебирать. Ему не хотелось отводить взгляд в сторону, но не мешало бы знать, что за обстановка в комнате, на тот случай, если по какой-то причине ситуация выйдет из-под контроля. А он чувствовал, что это неминуемо должно произойти. Надо убедиться в том, что они не перевернут мебель и не наткнутся на что-нибудь острое.

Сначала он проверил стол. На нем лежало много всяких вещей — книги, фотографии, несколько керамических кружек. Поток света был слабым и терялся в центре комнаты, где обозначились какие-то круглые очертания. Тони прищурился. Подушки? Да, это были подушки, нагроможденные друг на друга. Здесь она любит читать перед сном. Или занимается йогой. Воспаленное воображение нарисовало в голове совсем иные картины того, как можно было использовать эти подушки… Чтобы разглядеть остальные части комнаты, света настольной лампы оказалось недостаточно.

В этот момент Элис подошла к нему. Он снова стал свидетелем магической игры света в нижней части ее платья, затем поднял глаза и всмотрелся в лицо, все еще находящееся в тени. В ее хрупком образе было что-то невинно-ангельское и одновременно приятно возбуждающее, излучающее жар страсти… Но, различая лишь контуры ее лица, он мог только гадать, что хотели сказать ее глаза. Была ли она готова к тому, что он вот-вот поцелует ее? Он нагнулся вперед и замер.

Она не пошевелилась. Просто стояла на месте и, не мигая, смотрела на него. Потом подняла руку и, как только Тони подумал, что она собиралась коснуться его лица, направила ладонь куда-то рядом с его щекой. Раздался щелчок, в комнате стало светло. Тони замигал, слегка ослепленный. Он понял, что Элис протягивала руку, чтобы дотянуться до выключателя.

Но зачем сейчас им так много света? Прищурившись, он заглянул ей в лицо, едва успев заметить раскрасневшиеся щеки и блеск в глазах. Она быстро отвернулась и вышла.

Тони покачал головой. Оставшись в одиночестве посреди комнаты и щурясь от яркого освещения, он почувствовал, что озадачен еще сильнее, чем прошлой ночью. Глаза начали потихоньку привыкать к свету. Необходимо было выждать еще какое-то время.

Во-первых, он у нее дома, а не на улице, и это уже кое-что значит. И, во-вторых, она ясно сказала, что хочет большего, он это прекрасно слышал. Один из главных законов бизнеса — никогда не предвосхищать решение. В обычной жизни это тоже не помешает. Поэтому до тех пор, пока она сама не даст ему знак, что готова к близости, он будет коротать время за изучением ее квартиры.

Действительно, не следует торопить события. Элис сама должна принять окончательное решение, нужно быть терпеливым.

Тони посмотрел в сторону коридора. Откуда-то послышался скрип открывающейся дверцы, которая, спустя несколько секунд, вновь захлопнулась. Он пересек комнату и заглянул в кухню. Там, в углу, возле окна, стоял холодильник. Рядом с ним — две корзины. Одна была доверху заполнена яблоками и бананами, а другая — картофелем и свеклой. На столе лежал пакет то ли с печеньем, то ли с конфетами без оберток. Значит, Элис любит повозиться тут, что-нибудь приготовить и заодно погрызть печенье или пососать конфету.

Улыбнувшись про себя, он вернулся в коридор и со страстью первооткрывателя стал исследовать, в какие помещения еще он мог привести. Может быть, в спальню? Если все будет происходить так, как он рассчитывал, то хотелось бы отнести Элис туда на руках. Напротив кухни оказалась еще одна дверь, как он догадался — ванной комнаты, а чуть подальше был туалет.

Он вернулся в комнату и осмотрелся еще раз. Небольшой деревянный стол, клетка с хомячком, старое кресло с откидной спинкой, повернутое к окну у противоположной стены, книжный шкаф и несколько оранжевых, розовых и зеленых подушек в центре комнаты, на ковре. Тони никогда раньше не видел такой богатой гаммы цветов сразу в одном помещении. Разве что в Центре искусств, где в прошлом году проходила выставка работ художников-авангардистов. И подумал, каково, должно быть, Элис, любящей эти веселые контрастные цвета, надевать на работу надоевшее белое платье…

А со спальней он все выяснил. Эта единственная комната как раз и была ею, одновременно служа гостиной.

Память сразу перенесла Тони в прошлое. Он вырос в подобной же тесноте. Но если квартира Элис изобиловала многоцветьем и в ней царил приятный аромат ванили, то та, в которой прошло его детство, не шла с ней ни в какое сравнение.

Им с младшим братом приходилось спать в углу единственной комнаты, забравшись в спальные мешки. Отец, когда бывал дома, ложился в другом углу на раскладушке, которая днем служила диваном. У них почти не было мебели — лишь несколько металлических складных стульев, крашеный деревянный стол, поверхность которого была исцарапана, и торшер. Все эти вещи они либо нашли на городской свалке, либо их принесли какие-то добрые самаритяне. Пищу готовили на электроплитке в ванной комнате и посуду мыли здесь же…

Воспоминания неприятным грузом обрушились на него, словно внезапный яркий свет несколько минут назад. К счастью, в этот момент в комнате вновь появилась Элис, и он разом обо всем забыл. С пластиковой бутылкой воды в одной руке и пакетиком какого-то корма в другой, она остановилась перед Тони и в нерешительности слегка переминалась с ноги на ногу, хотя ее лицо светилось радостью. Может быть, она все же была смущена тем, что так бесцеремонно затащила его в свой дом? Или, немного успокоившись и собравшись с мыслями, просто решила покормить своего домашнего питомца?

— Ты хочешь угостить хомячка? — спросил Тони.

— Да, — ответила она и, подойдя к клетке, открыла дверцу, налила в маленький стаканчик воду и ласково произнесла: — Эй, Приятель, давай ужинать!

Покупная вода для хомячка? Судя по квартире, в которой жила Элис, Тони едва ли мог предположить, что зверек утоляет жажду не простой водой из-под крана, а принесенной из супермаркета.

Затем она аккуратно насыпала сухого корма в желтую кормушку, что-то нежно шепча через прутья клетки. Да, хомячку этому определенно повезло. Жить в доме у привлекательной молодой женщины, которая заботливо кормит тебя и любит больше всего на свете… Неплохо! Тони поймал себя на мысли, что и сам тоже не стал бы возражать против подобной участи. Странное дело, с ним начинало твориться что-то непонятное. То, чего он раньше за собой не замечал.

Элис повернулась и взглянула на него.

Вот дьявол, он поймал себя на мысли, что в данную секунду ничто не имело значения в его жизни, кроме стоявшей напротив женщины. Тони попытался сделать долгий, глубокий вдох и сразу ощутил запах лаванды, напомнивший о событиях предыдущей ночи: о нежной коже Элис, о ее теле, послушном в его объятиях и требовательном одновременно…

Замерев, она смотрела на него, продолжая держать бутылку с водой и пакетик с кормом. Тони видел, как вздымается ее грудь, и был уверен, что ей хочется того же, что и ему.

— Ты голоден? — вдруг отчетливо спросила она.

— Да, но совсем в другом смысле… — вдруг неожиданно для себя признался он.

Ее шея и щеки порозовели. Она бросила на него укоризненный взгляд. И ему это понравилось. Он теперь знал уже наверняка, что Элис сгорала от желания. Просто девушка, похоже, пребывала в нерешительности, не зная, как вести себя дальше.

— Могу ли я чем-нибудь помочь? — осторожно спросил Тони, подойдя ближе и мягко коснувшись ее руки. В клетке, рядом с которой они стояли, счастливый хомячок вовсю опустошал кормушку. — С Приятелем все в порядке, — добавил он, стараясь придать голосу непринужденный оттенок.

— Конечно, — кивнула Элис.

Один из ее светлых локонов упал на бровь. Тони осторожно смахнул его, а потом провел пальцами по ее теплой, влажной щеке. Какая еще женщина могла назвать симпатягу-хомячка Приятелем? Только Элис с ее творческим воображением. Видно, с настоящими приятелями у нее, по крайней мере в этом городе, не густо.

— У тебя было много парней, то есть… я хотел спросить, у твоего Приятеля было много подружек? — Тони тяжело задышал. Его непослушный язык начинал выдавать то, что, будучи в здравом уме, он запретил бы ему категорически. — Прости. — Тони замолчал, чтобы собраться с мыслями. — Мне любопытно узнать хоть что-то о твоей жизни…

Черт побери, он, похоже, не отдает себе отчета в том, что несет. Странно, но до этого Тони никогда не запинался и говорил всегда уверенно. Может быть, Элис каким-то непонятным образом повлияла на него? И, кстати, не исключено, что она еще девственница. Тони даже мог поклясться в этом, несмотря на ее разнузданное поведение прошлой ночью.

— Помню, ты спросила, если у меня кто-нибудь? Так что вполне естественно, что теперь и я задаю тебе такой же вопрос, — он помедлил. — У тебя есть мужчина?

— Нет.

Он подождал, но она по-прежнему смотрела и молчала.

— Так тебя никто не ждет в Саммерсвилле? Даже старый школьный друг?

Ее лицо слегка потемнело.

— Друг б-был… когда-то.

Итак, он получил желаемый ответ, но успел пожалеть об этом. Ему хотелось снова зажечь огонек в ее» глазах.

— Ладно, довольно о прошлом. На самом деле я хотел спросить, много ли было у твоего Приятеля подружек?

Элис подняла вверх указательный палец.

— О-о, — изумился Тони, когда понял, что она имеет в виду. — Так, значит, всего только одна подружка?

Она кивнула.

— Что ж, — тихо сказал Тони, — хомячихе повезло, что у нее был Приятель и… ты.

Ее губы тронула благодарная улыбка.

Требовалось поскорее сменить тему разговора. Тони мельком взглянул на стол, увидев сваленные в беспорядке книги. На двух обложках он разглядел изображения каких-то умопомрачительных созданий: дракона и муравья с человеческими глазами.

— Вот оно что! Увлекаешься фантастикой? — спросил Тони, догадываясь о литературных предпочтениях Элис. Но тут же осознал, что его интересовали скорее ее фантазии, и ему хотелось понять, что прячется по ту сторону ее маски застенчивости и невинности.

— Да, — прошептала Элис. — Помимо прочего.

Помимо прочего!.. Наверное, имелись в виду другие книги. То немногое, что она произнесла, ей удалось выговорить четко и бегло, без запинок. Это доставило Тони удовольствие. Выходит, его присутствие не напрягало ее. Это хорошо. Надо и дальше непринужденно беседовать, давая возможность Элис раскрываться все больше и больше… Но для начала ей не помешало бы разжать руки и освободиться от бутылки с водой и пакетика с кормом.

— Не хочешь поставить это куда-нибудь? — спросил он.

Она опустила глаза и, послушавшись, опустила все, что держала, на стол. Тони протянул руку, и Элис робко вложила в нее свою, маленькую и горячую ладонь. Он обхватил ее пальцами и огляделся.

— Ладно, мы уже обсудили твоего домашнего питомца, твои книги… Давай посмотрим, какими еще достопримечательностями может нас порадовать небольшая экскурсия в твою жизнь.

Элис тихонько хихикнула. Тони почувствовал, что у него все напряглось от одного только этого смеха. Не отпуская ее руки, он подошел к окну, и это стоило ему немалых усилий, учитывая то, какое напряжение он испытывал ниже пояса.

Прямо перед окном стояло кресло-качалка, а рядом с ним — маленький столик, усыпанный ручками и аккуратно исписанными листками бумаги. Ему захотелось прочитать, что на них написано, узнать, что за мысли и фантазии наполняли девушку в ее грустном одиночестве.

— Вижу, ты до сих пор не бросила писать.

— Нет.

Он поднял глаза, не желая слишком долго задерживать взгляд на бумаге. Это было бы беспардонным вторжением в ее внутренний, полный таинств, мир. Тогда он выглянул в окно. Внизу лишь один-единственный уличный фонарь освещал переулок. Прямо напротив возвышался большой блочный дом с квадратными окнами. Не слишком приятное зрелище, отметил про себя Тони. Но, судя по всему, Элис проводила немало времени именно здесь, в этом кресле, поглядывая на улицу и не испытывая дискомфорта от увиденного.

На противоположной стене висело несколько фотографий в рамочках, и Тони, сжимая пальцы Элис в своей ладони, направился туда, чтобы повнимательнее рассмотреть их. Он подумал, что эти фотографии она, должно быть, захватила с собой из Саммерсвилля. Глядя на них, можно было вспоминать о детстве и чувствовать неразрывную связь с родным домом, в каком-то смысле даже общаться с ним, если захочется.

С первой фотографии в комнату смотрели Элис и ее брат Макс. Снимок оказался давним, сделанным еще в те времена, когда и Тони, и Элис, и Макс учились в школе. Ему сразу вспомнилось, как они гоняли за городом на старом «кадиллаке», часами играли в бейсбол… Так продолжалось до тех пор, пока Тони не пришлось начать подрабатывать после школьных занятий, поскольку денег в семье катастрофически не хватало. Вот когда он стал часто появляться в их доме, у своего друга Максимилиана. И неизменно приносил с собой веселье и разные интересные затеи.

— Мне так нравилось приходить к вам домой, — признался он.

В знак благодарности Элис шевельнула пальцами в его ладони. Тони взглянул на следующую фотографию. Это был относительно свежий семейный портрет. Макс с матерью сидели на диване, Элис стояла. Ее золотистые волосы сверкали в лучах солнца, на лице застыла завораживающая улыбка, но в глазах Тони различил печаль. Или, может быть, ему показалось?

— Когда был сделан этот снимок? — поинтересовался он, на самом деле желая узнать, отчего Элис на нем выглядела слегка опечаленной.

— Д-давно, — мягко выговорила девушка.

Улыбнувшись, она сосредоточенно всмотрелась в фото, и выражение ее лица в этот момент напоминало то, что запечатлелось на снимке.

Какое-то время — всего пару секунд — они оба пристально смотрели друг на друга. И Тони вновь заметил в глазах девушки скрытую, едва заметную грусть. А зачем ей вообще надо было уезжать, оставлять родной дом? Неужели ради того, чтобы устроиться на работу официанткой в неприметном ресторанчике на окраине чужого города?

Словно догадавшись по выражению глаз о его мыслях, Элис слегка пожала плечами и, высвободив руку, направилась в коридор. Тони посмотрел ей вслед, прислушался к шуршанию ее платья и вдруг понял, что ему пора домой. Конечно, сегодня она сама за руку ввела его в свою квартиру. Но ей явно еще требовалось какое-то время, чтобы взвесить их отношения и понять, чего же она все-таки хочет.

И Тони решил, что, как только Элис вернется в комнату, он простится, пожелав ей спокойной ночи и оставив номер своего телефона. Она позвонит ему, когда сочтет возможным встретиться вновь. Или же они прямо сейчас договорятся о новой встрече.

Тони настолько погрузился в раздумья, что едва заметил краем глаза, как что-то сбоку мелькнуло. Что-то белое с розовым. Он поднял глаза. Во рту у него стало сухо.

Перед ним стояла Элис, окутанная золотистой дымкой словно ореолом. Это был уже знакомый образ ангела, излучающего страсть. Но на этот раз на ней было не платье, а лишь белая комбинация с тонкими бретельками.

— Элис, — проговорил Тони, хотя понятия не имел о том, что сказать дальше. Который уже раз — второй или третий за этот вечер? — он не в силах был отыскать нужные слова. Раньше ему не приходилось испытывать подобных проблем. Но Элис так встряхнула его разум и все его желания, как до нее никому еще не удавалось. Что говорить, ему сейчас меньше всего хотелось бы оказаться в смешном положении в глазах этой женщины, одетой в дешевое нижнее белье и болезненно озабоченной своим сексуальным бесстрашием.

Однако она поняла его растерянность по-своему, повернулась и, подойдя к проигрывателю, поставила пластинку. Послышались тихие звуки гитары, а потом женский голос проникновенно запел о любви. Элис стояла молча, и ее грудь вздымалась при каждом вдохе.

Вот дьявол, у нее ведь ничего нет под комбинацией! — в панике подумал он. Груди оттопыривали полупрозрачную ткань, сквозь которую просматривались упругие соски, а еще ниже, между ног, угадывался темный соблазнительный треугольник.

Он торопливо поднял глаза, и в этот момент Элис дрожащей рукой медленно опустила правую бретельку, обнажив плечо. Ему, кажется, хотелось успокоить ее, чтобы она не нервничала? Но он теперь и сам не мог успокоиться, глядя на прекрасную женщину, которая к тому же недвусмысленно и настойчиво предлагала себя. Приходилось ли ему когда-нибудь принимать более ценный подарок?

Элис улыбнулась, потом принялась в такт тихой музыке соблазнительно покачивать бедрами. Воздух наполнился дразнящим ароматом лаванды, в котором, словно захваченный петлей лассо, оказался весь Тони.

Он отчаянно пытался сдержать развитие событий, но был бессилен перед охватившей его страстью. И тогда, двумя шагами преодолев разделявшее их с Элис расстояние, он обнял ее и, погрузив лицо в копну распущенных шелковистых волос, жадно прошептал:

— Мне тоже хочется большего…

Элис слегка отпрянула, ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза, и кивнула, слегка пошевелив полными, чувственными губами. Потом медленно провела пальцем вниз по своей шее, обвела груди, все еще скрытые тканью, как бы приглашая его к действию.

Простонав, он поцеловал ее плечо, тут же признавшись себе, что никогда не ощущал такой нежной кожи. И уже не мог, да и не хотел останавливаться. Губами он нежно прикоснулся к ключице, потом к верхней части правой груди, которая оказалась приоткрытой. И, решив, что нужно увидеть ее всю, зубами осторожно подхватил кружевную кайму комбинации и потянул вниз, целиком обнажив одну грудь. Затем, чуть отклонившись назад, с детским восторгом взглянул на то, что ему открылось. И стоило Элис слегка выгнуть спину, как он жадно припал губами к набухшему соску.

Она негромко застонала. И волна страсти, словно вспышка молнии, пронзила его, зажигая самые откровенные желания. Он задрал вверх комбинацию и поставил между ног Элис свое колено. Ему хотелось взять ее прямо сейчас, на этом месте… Но с огромным трудом, превозмогая себя, Тони отклонился назад. Раздираемый страстью, он все же пытался владеть собой. Ему необходимо было видеть эту женщину, чувствовать ее тело, но, черт возьми, не хотелось, чтобы все самое лучшее промелькнуло за несколько страстных, не поддающихся контролю минут.

Глаза Элис широко раскрылись и вопросительно взглянули на него. Едва сдерживая учащенное дыхание, она сбивчиво шептала:

— Я хочу…

Тони собрался сказать ей, что не отпускает себя, чтобы все, что зреет сейчас между ними, происходило помедленнее. Но прежде чем он успел подобрать необходимые слова, Элис выскользнула из его объятий и пристально посмотрела ему в глаза. Она стояла перед ним разгоряченная, взволнованная и одновременно сбитая с толку! Разве ей нужно говорить ему о том, чего она от него хочет? Неужели возбуждающая музыка, комбинация, под которой ничего нет, плавные движения не говорили об этом во сто крат красноречивее любых слов? Или он просто-напросто испугался заняться любовью с Элис Лоуэлл, которую знал когда-то еще девчонкой?

Ничего, она заставит его понять, что перед ним женщина. Смело глядя Тони в глаза, Элис опустила вторую бретельку. И комбинация сползла на живот, потом на бедра, и наконец соскользнула на ноги. Вышагнув из нее, оставшись полностью обнаженной, Элис наблюдала, как Тони жадно поедал ее глазами, осматривал всю — с головы до пят — и улыбнулась, упиваясь своей властью над мужчиной.

— Ты вся такая нежная и шелковистая, — восхищенно прошептал он, сгорая от нетерпения, протянул руку и щелкнул выключателем на стене, убрав верхний свет. — Так будет лучше.

В мягком отсвете настольной лампы Элис выглядела еще заманчивее. Сердце Тони отчаянно билось, — стоящая перед ним женщина должна сейчас стать его любовницей. Пальцами он взъерошил ей волосы и еще раз с наслаждением вдохнул запах лаванды.

— Ты — прелесть, — хрипло прошептал он, но тут же озабоченно добавил: — У меня нет презерватива.

Раньше, когда он имел дело с другими женщинами, логика не позволяла ему расслабляться настолько, чтобы напрочь забыть о возможных последствиях. И все планировалось заранее. Но с Элис это выглядело бы как попытка манипулировать ею. С ней ему хотелось выглядеть лучше, романтичнее.

Она заморгала в ответ:

— У м-меня… тоже его нет.

Тони смотрел на нее, едва сдерживаясь.

— Тогда нам следует что-нибудь придумать. — Он огляделся и вновь повернулся к ней. Потом, попятившись, поманил се пальцем, приглашая следовать за собой.

5

Придумать? Ее охватил приятный трепет. Творческий подход в занятии любовью — это уже что-то новенькое! В этой области она не считала себя слишком искушенной, если не брать в расчет одну из ночей, когда она отдалась школьному приятелю на заднем сиденье автомобиля.

Несмотря на неяркий свет и множество теней в комнате, Элис разглядела похотливый озорной блеск в глазах Тони. Он пятился, приглашая ее следовать за ним. Этот человек без всякого сомнения знал все таинства любви, и Элис была готова стать его прилежной ученицей…

Она бросила быстрый взгляд на два больших окна, выходящих на южную сторону. Во многом из-за них Элис арендовала именно эту квартиру. Ей нравилось тепло проникающих в комнату солнечных лучей. Нравилось наблюдать за снегопадом, во время которого снежинки выписывали в воздухе невероятные фигуры. И еще ей всегда хотелось смотреть на небо и вспоминать о родном доме, о матери и брате.

Но одно дело — наблюдать мир из окна своей квартиры, и совсем другое — чувствовать, что кто-то чужой заглядывает в твой дом и видит, что происходит в нем.

Когда Элис подписывала договор о найме, домовладелец сказал, что в пустовавшем старом кирпичном здании напротив раньше находился многоэтажный склад. Но ей не давала покоя мысль о том, что за время, пока она здесь живет, помещение в этом здании мог, например, снять какой-нибудь художник. Где-то ей довелось прочитать, что этим людям особенно нравятся бывшие старые склады, и в них они часто оборудуют мастерские. Тем более что площади там хоть отбавляй и арендная плата невысокая. Идеальный вариант для художника — творческой личности, непрерывно ищущей самовыражения.

Не то чтобы она сильно была озабочена этой проблемой, но все-таки.

По крайней мере, там, где Элис стояла сейчас, рядом с выходом в коридор, она была хорошо укрыта от постороннего взгляда. А вот Тони, подзывающий ее к себе, находился уже прямо перед окнами и мог привлечь чье-нибудь любопытство.

— Пожалуйста, подойди сюда, — позвал он.

В его голосе было столько страсти, что Элис вздрогнула. Однако ее сверхактивное воображение, предполагавшее присутствие в доме напротив неких художников, озабоченных поиском сексапильных натурщиц или неожиданных эротических сцен, явно оттягивало начало действия. Но она не позволит, чтобы это сделалось препятствием на ее пути, помешало ей стать любовницей Тони Боулера, недостижимого героя ее подростковых фантазий, мечты, внезапно ставшей реальностью.

На всякий случай она красноречиво кивнула в сторону окон, намекая на то, что не мешало бы задвинуть шторы.

Тони на секунду задумался, потом посмотрел в окно.

— А что там страшного снаружи? — спросил он, недоумевая по поводу ее намека.

Лунный свет, струящийся сквозь стекло, осветил его лицо. Элис от волнения затаила дыхание. Этот лунный свет творил чудеса. Он покрыл голубыми и серебристыми отблесками темные волосы Тони, обведя блестящей нитью его силуэт.

— Там никого нет, — сказал Тони, потом покачал головой и повернулся к Элис, словно пытаясь разобраться в ее неожиданном беспокойстве. — Да если бы и был, то вряд ли смог бы внятно что-либо увидеть. Можешь быть спокойна, нас никто не потревожит.

Элис стояла, все еще благоговея от его присутствия и от лунного света.

— Полная безопасность, — мягко повторил Тони. — Пойми, здесь только ты и я. И еще — лунный свет.

Нас ничто не потревожит, повторила она про себя его слова. Ни один мужчина на свете никогда не потрудился бы понять, что влияло на ее настроение, что вызывало беспокойство. И в следующую секунду она осознала, что полностью доверяет Тони, и стала приближаться к нему.

— Медленнее, — хрипло прошептал он, сняв куртку и перекинув ее через спинку кресла-качалки.

Элис почувствовала, что ноги уже не подкашиваются, а становятся вполне послушными.

— Ты так прекрасна сейчас, словно маленькая жемчужина в лунном свете, — восхищенно прошептал Тони.

Жемчужина в лунном свете! — восхитилась Элис. Надо же, да он почти поэт! Она сделала еще шаг к нему, остановилась и прикусила нижнюю губу в предвкушении того, что должно было произойти.

Тони снял рубашку и бросил ее на кресло поверх куртки. Элис с радостным изумлением посмотрела на его мужественный профиль, и ее грудь начала тяжело вздыматься. Она с трудом поборола в себе порыв броситься в объятия желанного мужчины. В янтарном свете настольной лампы его кожа выглядела глянцевой, а волосы на груди блестели, словно золотые нити. Горячий импульс пронизал все тело, как только Элис представила, что она ощутит, когда прижмется лицом к груди мужчины, почувствует ее шелковистую гладь.

Но даже изнывая от желания прильнуть к нему и познать наконец ожидающие ее сладострастные ощущения, она не двинулась с места. Нет, пока не время. Ей тоже не хотелось слишком торопить события. Нужно было дать возможность каждому из новых ощущений врезаться в память и остаться там навсегда…

В комнате повисла гробовая тишина, на фоне которой девушка возбужденным взглядом изучала торс мужчины. Он был широк в плечах и великолепно сложен. В детстве Тони большую часть времени проводил вне своего дома. Она помнила, как они с Максом любили весной и летом кататься на велосипедах в предгорьях Скалистых гор, возвращаясь домой только к полуночи.

Ее взгляд опустился ниже. Даже в тусклом свете лампы она смогла различить четкие линии пресса, которые заканчивались у пряжки ремня. Если выше пояса Тони выглядел столь впечатляюще, то, наверное, картина того, что находится ниже, должна быть просто захватывающей…

Предвкушая предстоящее зрелище, Элис подняла глаза и перехватила взгляд Тони, также с непритворным интересом изучающий линии ее тела. И Элис было приятно осознавать это.

Золотистая дымка света, казалось, еще больше усиливала ее возбуждение. Элис выпрямилась, чтобы дать возможность своему возлюбленному увидеть все до мелочей. Она как бы взывала к его фантазии, желая, чтобы он изучил ее… И Тони принял это безмолвное приглашение. Его возбужденный взгляд рыскал по телу девушки, то задерживаясь на груди, то опускаясь ниже, к месту, где сходились бедра. Здесь он застрял надолго, смакуя зрелище и разжигая неутихающий вихрь желаний.

Теперь ее уже не волновало, что они находились перед окнами. Пусть хоть десятки глаз наблюдают за ней! Ей нужно было коснуться Тони, ощутить его именно сейчас, немедленно. Со стоном Элис прошлась рукой по его животу, опускаясь все ниже… Затем прижалась к нему, так что соски коснулись его груди, и вздрогнула от импульса страсти, пронзившего ее до самого паха.

— Ты — богиня! — простонал он, отстранившись на мгновение и взглянув на ее грудь. — Ты…

Что с ним? Неужели он потерял дар речи? Элис обожала Тони за то, что тот дал ей возможность почувствовать себя такой сексуальной и желанной. Но почему же он запинается, когда хочет что-то сказать, глядя на ее тело? Она даже не знала, смеяться ей теперь или плакать. И не сделала ни того, ни другого, поскольку вдруг подумала, что оба они пребывают в особом состоянии, когда слова излишни.

Он протянул руку к груди Элис и дотронулся пальцем до одного из сосков. Сначала слегка надавил на него, потом отпустил, а затем другой рукой помассировал второй сосок. Элис еще способна была стоять, но нижняя половина тела у нее корчилась от наслаждения, и сладостные ощущения охватывали низ живота все сильнее и сильнее. А когда он взял ее груди, свел их и прошелся языком по соскам, Элис призывно вскинула голову и задрожала.

Затем его руки соскользнули в стороны и медленно обняли ее за талию. Она, подчиняясь им, смотрела в лицо Тони. И вздрагивала от прикосновений его губ, от тепла его пальцев, ласкающих ее груди, бедра и живот. Кажется, он говорил, что им надо что-то придумать? Да этот человек просто волшебник! Боже, что он только выделывает с ней, используя лишь пару рук и губы…

Взяв Тони за руку, она мягко потянула его к столу, на край которого тут же слегка присела. И он оказался между ее разведенных ног. Теперь, когда они оба были рядом с лампой, Элис смогла полностью насладиться созерцанием мужского торса. И очарованная его великолепием, произнесла совершенно не заикаясь:

— Бог мой!

Ее взгляд задержался на пряжке ремня. Сперва она смутилась, только представив на секунду, что скрыто там, ниже, под джинсами. Потом с непривычным для себя упрямством решила сама расстегнуть пряжку сейчас же. Но он перехватил ее руку, не дав сделать это. Элис подняла на него умоляющий взгляд.

— Не двигайся, подожди меня, — попросил Тони и исчез в темной части комнаты.

Что же такое он придумал на этот раз? Элис прислушалась к негромкой музыке. Звучала грустная песня о долгой разлуке. К этому добавлялись какие-то приглушенные звуки, которые издавал Тони в темноте. Что еще затеял ее любимый?

Она терялась в догадках. Если у человека нет времени, чтобы заскочить в аптеку и купить презерватив, то уж тем более вряд ли он заблаговременно посетит магазин интимных товаров, чтобы приобрести там нечто сногсшибательное. И когда Тони вернулся к столу, просто держа в руках розовую подушку, немой вопрос застыл в глазах Элис. Зачем? — подумалось ей. И еще она поняла, что от сильного возбуждения ее щеки сейчас — точно такого же, розового цвета.

Тони тем временем сдвинул все кофейные кружки далеко в сторону, а пластиковую бутылку с водой и пакет с кормом для хомячка отправил на пол. Элис вспомнила, как она прошлой ночью медленными похотливыми шагами, держа в руке кофейник, приближалась к его столику. Все закончилось тем, что вместо кофе она предложила себя и едва не отдалась ему прямо там, в зале ресторанчика.

— Разве я не говорил тебе, что мне нравится твой выбор. Я имею в виду книги, — прошептал он, осторожно сложив их в стопку и опустив на пол. — Фантастика, она такая же неистовая, непредсказуемая и полная впечатлений, как и ты…

Неистовая! — отозвалось эхом в ее сознании. Что ж, наверное, пора оправдывать эту лестную характеристику.

Сейчас она бросится на него, поскольку сил терпеть и сдерживать себя у Элис уже совсем не осталось.

— Встань, — мягко приказал он, и девушка повиновалась.

Тони положил на стол розовую подушку. Потом обеими руками взял Элис за талию, с удивительной легкостью приподнял и посадил на мягкое сиденье. Девушка затаила дыхание, не желая признаваться даже самой себе в том, что смущена. Как же легко он поднял ее! Как будто она ничего не весила.

— Вижу, с какой умопомрачительной скоростью вертятся мысли в твоей голове, — вслух заметил Тони.

Он встал перед ней, скрестив на груди руки и пристально глядя в лицо, всем своим видом выражая недоумение.

— Ты уверена, что я поступаю правильно? Элис, ты действительно хочешь этого?

Она кивнула быстро, без слов отвечая, что всю жизнь только и мечтала об этом. Он наклонился вперед, поставив ладони на стол по обе стороны от ее бедер. Они смотрели друг на друга — глаза в глаза.

— Что бы ты сейчас ни думала, — прошептал Тони, прикасаясь щекой к ее щеке, — и о чем бы ни беспокоилась, пойми, переживать не о чем! Забудь обо всем, сейчас в мире существуют лишь два человека — ты и я…

Когда губы Тони коснулись мочки ее уха и выпустили струйку теплого воздуха на ее шею, Элис слабо застонала, вцепившись руками в край стола. Каждый выдох мужчины вызывал возбуждающие покалывания у нее на коже и вихрем заводил ее чувства. Недолгая передышка возникла лишь тогда, когда Тони оторвал свои губы и, прильнув к ее щеке, стал медленно двигаться вниз, пока не достиг пухлых чувственных губ.

— Хочешь… еще? — с трудом спросил он.

Элис чувствовала, что окончательно теряет контроль над собой. Наверное, это началось еще тогда, когда Тони переступил порог ее квартиры.

Он коснулся языком ее верхней губы и, словно дразня, провел по ней слева направо.

— Еще? — не унимался Тони.

Она вытянула губы, готовая к жаркому, страстному поцелую, но… мужчина откинул голову, шутливо увернувшись от поцелуя девушки. Она недоуменно сверкнула глазами, а он ответил ей дерзкой улыбкой.

Неужели это была искусная игра, медленно подводящая обоих к высшей точке, к пику наслаждения?

Элис сильнее прижалась к Тони, решив во что бы то ни стало добиться своего. Она издала протяжный, томительный стон, когда наконец их губы встретились. Но если она думала, что до этого они уже целовались, то жестоко ошибалась, поскольку по-настоящему он целовал ее только сейчас.

Элис содрогнулась от удовольствия, когда его язык властно раздвинул ее губы. Она послушно раскрыла их еще шире, впуская его, и почувствовала, как возбуждение растекается по пояснице и низу живота. Тяжело дыша, Тони отпрянул назад. Его взгляд оторвался от глаз Элис и теперь сверлил все ее тело, опускаясь ниже и ниже, к маленькому пушистому треугольнику между ног.

— У тебя прекрасное тело, Элис…

В какую-то безумную минуту она подумала, что вот-вот закричит. Да, он сказал ей, что она красива, но сейчас это были не только слова. Важно, как он это сделал. С необычайным благоговением, как будто впервые наслаждался видом обнаженного женского тела. Он заставил Элис почувствовать себя прекрасной и совершенной, подарив ощущения, которых она раньше никогда и ни с кем не испытывала.

Тони никогда не видел такой реакции на простой комплимент. Взгляд Элис излучал такую искреннюю благодарность, что мужчина почувствовал, как его тело наполняется теплом. Но тепло это было необыкновенное. Он ощутил себя беззащитным перед этой молодой женщиной, его прежняя бдительность растворилась, как будто ее и вовсе не было. И все это одновременно ужаснуло и захватило Тони.

Он почувствовал, как что-то коснулось его внизу, и опустил взгляд. Элис прижала ноги к его бедрам, подыгрывая ему. Он посмотрел в ее лицо и улыбнулся, заметив огонек в глазах. Пристально глядя на мужчину и продолжая дразнить, девушка потерлась коленом о его промежность, мгновенно почувствовав там характерную твердость.

Правой рукой Тони подхватил ее ногу и удержал от дальнейших действий.

— Я же сказал тебе, что это пока оставим в покое, — прошептал он, зная, какое нетерпение сейчас испытывает Элис. Ему нравилось, каким необузданным становится ее желание. — Прибережем кое-что на будущее…

Он медленно помассировал ее ногу большим и указательным пальцами, потом наклонился и начал целовать. Молодая женщина откинулась назад и негромко простонала, открывая перед возлюбленным захватывающее великолепие своего разгоряченного тела. Черт возьми, как же она хороша! — думал Тони. Со своей удобной позиции он, затаив дыхание, безмолвно рассматривал волшебную щель у нее между ног, манящую к себе, словно таинственный и еще не раскрывшийся цветок.

Свободной рукой Тони осторожно провел вокруг магического места. Затаив дыхание, девушка выгнула спину. Он посмотрел на ее набухшие груди и погладил пальцами промежность, живот и, продвинувшись повыше, обвел каждую грудь и нежно поласкал ее сосок.

Элис корчилась от удовольствия, кровь ее закипала, а тело покалывало от желания. Она инстинктивно выгнула спину, еще сильнее выставив вперед груди и требуя большего… Она готова была разорваться! Трепеща от возбуждения, Элис выпрямилась, обхватила голову Тони обеими руками и притянула к себе. Ей не терпелось, чтобы он прильнул к ее телу губами, и, когда он выполнил ее немую просьбу, она испустила блаженный стон. Затем, все еще не отпуская его голову, Элис направила ее к одной из своих грудей, и он с готовностью принялся целовать ее.

Потом Тони отступил на шаг и взглянул на Элис так похотливо, что внутри у нее все запылало огнем. Ей нравились его зовущий взгляд и вздымающаяся при каждом вдохе мускулистая грудь. Она никогда не ощущала в себе такой власти над мужчиной, и это доставляло ей ни с чем не сравнимое удовольствие.

Элис провела рукой по груди и животу, потом опустила ее на бедро, с которого намеренно, чтобы Тони хорошо все видел, переместила ее на влажную промежность. Так она не вела себя еще ни с одним мужчиной, но при этом не чувствовала, что делает что-то безнравственное. Напротив, в обществе этого человека ей было удивительно спокойно. Она доверяла ему и раскрывалась перед ним полностью.

Тони улыбнулся. Эта чарующая сексуальная улыбка была красноречивым ответом на то, что ее молчаливое послание благополучно дошло до него.

Он нагнулся и достал с пола подушку, бросив ее под ноги Элис. Вероятно, он планировал еще что-то, и она встрепенулась при мысли о том, что им предстоит раскрыть еще одну приятную и полную страсти тайну.

Тони опустился на колени и принялся целовать ее бедра, сначала снаружи, потом изнутри, после чего мягко убрал ее руку, которой она массировала свою промежность, заменив ее действие своими влажными чувственными губами.

Элис судорожно вдохнула и беспомощно откинулась на подушку. Волны страсти охватили ее, как только тело уступило искусным движениям мужчины. Она погрузила пальцы в его густую шевелюру, прижимая его голову ближе к своему телу. Наслаждение было настолько совершенным и всеобъемлющим, что граничило с пыткой. Сладостная и страстная пытка! Когда она извивалась, постанывая и всхлипывая, через кожу словно проходили электрические импульсы. В какой-то миг весь мир вокруг замер, застыл, будто она сорвалась в бездонную пропасть. И все ее тело пронизало нарастающее блаженство.

Спустя минуту Тони нагнулся над Элис и заключил в нежнейшие объятия, покрывая поцелуями щеки, шею и губы. Долгое время они не могли оторваться друг от друга, и ей показалось, что она слышит биение их сердец.

Элис захотелось рассказать Тони обо всем, что она только что ощутила. О том, как он, исполнив ее сокровенные мечты и претворив фантазии, сделал из нее истинную женщину. Но она понимала и то, что в такую минуту слова, наверное, излишни. Она надеялась, что ее возлюбленный поймет смысл того, что ей хотелось передать ему.

Спасибо тебе, родной, спасибо огромное!..

6

Тони беспокойно заморгал, прищурился, потом опять закрыл глаза. Неужели он снова заснул, не выключив свет? Эта неприятная привычка появилась у него в последние годы. Из-за напряженного графика работы, бесконечных планерок и совещаний проверить еженедельные отчеты служащих удавалось лишь незадолго перед сном. Но даже это он успевал не всегда, так и засыпая в своем маленьком, но уютном домашнем кабинете, раскинувшись на кожаном диване посреди разбросанных в беспорядке документов и ручек. Под однообразный гул телевизора…

Хорошо еще, если Тейлор, управляющий, поднимался раньше и, обнаружив его спящим, выключал и свет, и телевизор. Тони нанял Тейлора, чтобы тот поддерживал в нормальном состоянии дом и все относящееся к нему хозяйство. Но с каждым днем убеждался все больше, что тот уже вовсю управляет его собственной жизнью. Словно заботливая мать, он следил за тем, чтобы Тони вовремя ел, придерживался графика назначенных встреч, а если было надо, то и вызывал по утрам такси для девиц, которые нередко оказывались в постели молодого хозяина.

К счастью, Тейлор был не робот, а человек со свойственными ему слабостями. Иначе Тони уже давно бы спятил. Управляющему нравилось смотреть телесериалы и собачьи бега, причем от последних он приходил в восторг. Тони частенько выполнял его просьбу и одалживал двадцать-тридцать долларов для игры, которые тот потом добросовестно возвращал, получив очередное жалованье.

Бьющее в окно солнце окончательно разбудило Тони. Значит, свет Тейлор выключил, но забыл задвинуть шторы, подумал он. Обычно управляющий с дотошностью предусматривал все, вплоть до мелочей, но сегодня…

Тони открыл глаза и вздрогнул при виде огромного прямоугольного окна, залитого ярким солнечным светом. Странно, но оно не было похоже на небольшое высокое окошко его домашнего кабинета! Он осмотрелся, понял, что лежит под одеялом на обыкновенном спальном мешке. В животе у него что-то сжалось, поскольку эта постель живо напомнила ему то, как они с младшим братом спали точно так же на полу, в углу гостиной.

Всплыли и другие воспоминания. Однажды Тони проснулся посреди ночи и обнаружил, что его брат Лео куда-то исчез. Впопыхах натянув джинсы и накинув рубашку, он бросился искать мальчишку. Так случалось не раз. Иногда он просыпался от раздраженного стука в дверь. И, открывая, видел на пороге раскачивающегося пьяного отца, безразличного ко всему миру и к своим сыновьям.

Можно было бы воспользоваться случаем и уйти из дома. Сколько раз мать его друга Макса упрашивала Тони остаться у них, но тот не соглашался из-за Лео. Как все-таки жаль, что он не смог помочь брату, не уберег от невзгод. Мысль об этом никогда не оставляла его и болезненно саднила в душе.

Негромкое пение мгновенно вернуло его к реальности. Потерев ладонью лицо, Тони прислушался к голосу, доносившемуся из кухни. Там же Элис Лоуэлл! — подумал он. Какой сладкий и грустный голос. Что сейчас у нее на сердце? Каким ветром занесло ее сюда из родных мест? Хочется ли ей снова вернуться в Саммерсвилль?

Комнату наполнил кофейный аромат, и Тони поднял глаза. На пороге стояла Элис. Она счастливо улыбалась и казалась ему прекраснее любой фотомодели. В ее руках были кружки с кофе.

— Без кофеина? — с улыбкой спросил он. — Мне что-то не хочется перевозбуждаться.

— Н-нет, настоящий…

Она усмехнулась, очевидно вспомнив, как Тони спрашивал о том же в ресторане.

— Ладно, не имеет значения. — Он поднялся. — Врачи утверждают, что одна кружка натурального кофе — это хорошо, а все, что свыше того, лучше употреблять без кофеина.

Тони взял кружки из рук Элис, поставил их на стол и увидел, что розовая подушка так и лежит с его стороны. Надо же, ночью на ней сидела голая Элис, откинувшись на локти и выгнув спину… Потом, после всего, что он проделал с ней, она замерла, смолкнув в блаженной истоме. Тони взял ее на руки и уложил на спальный мешок, прикрыв одеялом. Жгучее воспоминание о том, как они ласкали друг друга, отдалось стуком в его висках. К тому же он ощутил на себе взгляд Элис и почувствовал сильное возбуждение. На нем были голубые трикотажные трусы, но они плохо скрывали очевидное. Дыхание молодой женщины участилось. Подняв глаза, она обнаружила, что Тони понял, куда она смотрела, и краска стыда мгновенно покрыла ее щеки.

Ему нравилось, что Элис стыдится, но при этом готова заниматься любовью. Он посмотрел на нее, молчаливо призывая вновь взглянуть туда же снова. Она, не сдержавшись, выполнила его просьбу, впрочем, на этот раз взгляд ее был мимолетным, скользящим…

— Мы же договорились, что не будем спешить, — уловив ее мысли, напомнил он. — Оставим это на следующий раз. Поверь, так будет лучше для нас обоих.

О Боже, как будто не спешить — это так легко! — тут же подумалось ему. Да он готов был овладеть ею хоть сию минуту. Сорвать футболку и… Он попытался расслабиться и успокоить дыхание. И они сели за стол. Сначала оба молчали, пили кофе. Потом Элис нежно прикоснулась к его руке. Тони посмотрел в ее наполненные светом серо-зеленые глаза, живо напоминавшие ему весенние луга в родной Западной Виргинии.

— Почему только… одна кружка? — наконец произнесла Элис, тщательно выговаривая каждое слово.

Она не заикалась, и Тони мысленно похвалил ее за это.

— Почему одна? — переспросил он. — Ах, да! Ну, это связано с моим здоровьем…

Глаза девушки слегка потемнели.

— Что-то серьезное?

— Нет, что ты! Просто, видишь ли, — продолжал Тони, заметив ее тревогу, — дело в том, что частые стрессы и кофе несовместимы.

Элис нахмурилась, очевидно рассчитывая на более подробное объяснение. Тони вздохнул. Ему не приходилось ни с кем говорить о проблемах своего организма, равно как и о других личных заботах. Деловых партнеров это не интересовало. Больше того, узнай они, что Энтони Боулер слишком подвержен стрессам, это могло бы вызвать у них только раздражение. Шумы в сердце? Ничего, он сам с ними справится. И не приведи Бог, если это станет известно служащим. Ведь они смотрят на него, как на капитана, ведущего их корабль…

Элис отпила кофе и посмотрела на Тони поверх кружки. Затем, опустив ее, тихо спросила:

— Чем ты занимаешься?

Тони никогда не думал, что простые, внешне ничего не значащие слова могут доставлять ему удовольствие. Но когда их произносила Элис, именно так и было. Ведь она беспокоилась о нем просто как о человеке, а не о главе фирмы, пусть даже очень крупной. Ему хотелось, чтобы Элис видела в нем прежнего Тони, дружелюбного и веселого парня.

Понимая, что ее вопрос требует ответа, он сказал:

— Я, как бы тебе это объяснить, ну, вроде монтера-электрика. Занимаюсь прокладкой кабелей и проводов.

Он не солгал. Во всяком случае, не совсем солгал. Его компания в самом деле занималась прокладкой высоковольтных линий электропередачи, установкой опор, строительством и оборудованием подстанций.

— Монтер? — обхватив обеими руками кружку с кофе, Элис продолжала смотреть на него. — А г-где ты работаешь?

Неужели она почувствовала в его словах неискренность?

— В одной фирме, тут неподалеку, в Огдене, — уклончиво ответил Тони, понимая, что нужно сменить тему. — А ты? Что ты делаешь в Логане, так далеко от дома? Ведь, наверное, приехала сюда не для того, чтобы устроиться на работу в дешевый ресторанчик? — Он тут же пожалел, что задал такой неуклюжий вопрос. — Прости…

Но Элис подняла руку, перебивая его извинение. Она глубоко вдохнула, затем выговорила:

— Уни-в-верситет.

Значит, она учится в местном университете!

— А что ты там изучаешь? — поинтересовался Тони.

Элис грустно улыбнулась, потом подняла руку и большим и указательным пальцами красноречиво изобразила баранку.

Ноль? То есть ничего? Видимо, по какой-то причине она больше не студентка. В голове у Тони один за другим завертелись вопросы. Что случилось? И почему бы ей не отправиться домой? Зачем продолжать жить здесь и работать в какой-то там забегаловке? Он уже понял, что Элис — очень нежное и чувствительное создание. С ней нужно разговаривать, не вселяя тревогу. Но сейчас это сделать было чертовски трудно. Да, ее глаза красноречиво свидетельствовали о разочаровании. Но в данную минуту ему больше всего хотелось понять, почему именно она пребывает в затруднительном положении.

Тони надеялся, что со временем узнает обо всем. А пока он решил, что попросит своего секретаря навести справки о машине Элис и потихоньку заплатить по счету, если речь пойдет о штрафе или о чем-то подобном. Только надо будет проинструктировать Рут о том, как вести себя, разговаривая с Элис при возврате автомобиля.

Он взглянул на часы и сказал:

— Ну вот, я опаздываю!

Ему следовало поспешить, чтобы успеть к началу заседания правления. Хорошо, что Рут держит для него в офисе пару чистых, выглаженных костюмов и принадлежности для бритья.

— Это в-все из-за м-меня, — огорчилась Элис. — Как же т-ты теперь д-доберешься до Огдена?

— За меня не беспокойся. — Тони допил кофе и начал торопливо одеваться. — Воспользуюсь поездом пригородного сообщения. Мне не привыкать. Я позвоню тебе…

В глазах Элис застыло беспокойство. Выходит, она не была уверена, что он действительно позвонит. Хотя стоит ли ее в этом винить?

Он уже жалел о том, что так нескладно рассказал ей о своей работе. Следовало с самого начала быть честным по отношению к ней. Ложь, пусть даже по пустякам, не сделает из него прежнего Тони. А ему хотелось хотя бы отчасти быть им.

Что же он все-таки скрыл от нее? Оставшись одна, Элис забралась с ногами в кресло-качалку и посмотрела в окно. Она хотела увидеть чистое небо, но массы белых облаков стремительно плыли, сменяя друг друга, мешали видеть столь желанную синеву. Точно так же что-то мешало ей распознать в этом красивом и сильном мужчине истинного, прежнего Тони…

Однако то, что произошло у них ночью, было великолепно. Элис до сих пор ощущала тепло его рук. Она даже не представляла, какое это удовольствие — заснуть в объятиях мужчины, только что подарившего тебе невероятное наслаждение.

Но, несмотря на состоявшуюся близость с Тони, Элис чувствовала какое-то необъяснимое внутреннее беспокойство. Как сквозь облака, плывущие по небу, проглядывали только лоскутки синего неба, так и она мало что знала о Тони Боулере.

Ей хотелось понять, откуда взялась усталость, которую она заметила в его глазах. Куда делась его прежняя открытость и что заставило его стать осторожным и замкнутым? Она задала ему простой вопрос, желая узнать, где он работает, но получила слишком уклончивый ответ…

И откуда у него на руке роскошные золотые часы, которые могут позволить себе только очень состоятельные люди? Может быть, он потратил на них все свои деньги в один из безумных моментов, когда человека охватывает необъяснимая эйфория и ему на все наплевать? С ее братом случалось нечто подобное. Однажды летом Макс взял и за один-единственный день растратил в Лас-Вегасе почти тысячу долларов — весь свой летний заработок от продажи гамбургеров. Понятно, для индустрии развлечений Лас-Вегаса такая сумма была каплей в море. Но, например, для семьи Элис Лоуэлл это были очень приличные деньги, которые к тому же предназначались для оплаты обучения Макса в колледже. Несмотря на всю серьезность проступка, мать не стала наказывать и даже не отругала ее младшего брата. А просто сказала:

— Сынок, Бог дал тебе возможность совершить ошибку, чтобы в другой раз твой выбор оказался правильным.

И следующим летом Макс сумел по-настоящему распорядиться своим заработком: он своевременно внес плату за обучение и получил сертификат по бухгалтерскому учету.

Может быть, то же самое происходило и с Тони. Возможно, свою зарплату за несколько месяцев он решил потратить на роскошную безделушку — на эти дорогие часы, сверкающие теперь золотом на его руке. Отчаянные парни всегда так делали. Но ведь Тони уже далеко не сумасбродный мальчишка…

Хотя то, что она мысленно называла безумством, не объясняло его внешней замкнутости. Очень жаль, что связь между Тони и Максом прервалась. Если бы они продолжали общаться, то ей стоило лишь позвонить домой и поговорить с братом. А уж Макс наверняка посвятил бы ее в подробности того, что случилось с Тони после его отъезда из Саммерсвилля.

Этот отъезд был больше похож на бегство. И никто из прежних друзей-приятелей не поддерживал с ним связь. Его младший брат Лео все-таки угодил в тюрьму. А отец почти каждую ночь проводил в баре и под утро кое-как добирался до дома, проклиная все на свете. Эта невеселая история имела логический конец. Как-то на рассвете Боулера-старшего обнаружили на улице без сознания. Полицейский патруль вызвал «скорую». И врачи определили, что смерть наступила от сердечного приступа. Но все понимали: причина — в чрезмерной дозе спиртного.

Отец Тони умер в тот же год, когда ее мать попала в автокатастрофу. Элис была слишком поглощена заботой о беспомощной матери и не смогла присутствовать на похоронах Боулера-старшего, хотя ее волновало, приехал ли Тони, чтобы проводить отца в последний путь. Судя по слухам, в Саммерсвилле Тони так и не появился. Элис знала, что его жизнь в семье была нелегкой, но отказывалась понять, почему он все-таки не смог выкроить время, чтобы приехать на похороны отца.

Она тряхнула головой, не желая больше застревать на прошлом. Этим утром ей прежде всего хотелось понять, почему Тони так изменился? То, что он сообщил о своей профессии, возможно, выглядело неуклюже, но, может быть, он просто стеснялся своей работы? В конце концов он же заработал деньги на учебу, как и она. А учился в одном из престижных технических колледжей на тихоокеанском побережье.

Как ни печально, но со времени отъезда Тони из Саммерсвилля она о нем почти ничего не слышала. Видимо, его мечты о большой карьере рухнули и он остался ни с чем. Вот и Элис точно так же, бесславно, завершила свою учебу в университете. Их жизненные пути пересеклись как раз в то время, когда каждый ощутил себя неудачником. Возможно, ночная встреча в ресторанчике и была случайной. Но в каждой случайности есть своя закономерность.

В этот момент зазвонил телефон. Элис тупо уставилась на аппарат, не решаясь взять трубку. Может быть, это Тони? Хотя вряд ли, он ведь только что ушел. Элис нехотя протянула руку…

— С-слушаю!

— Элис, это Мэрион Уиланд!

Профессор Уиланд! Ее любимая преподавательница в университете! Но почему она звонит?

— Д-да, я слушаю вас.

— Знаешь, Элис, я так расстроена, что ты бросила учебу. Должна признаться, ты была моей лучшей студенткой.

И слова эти мгновенно вернули ее к переживаниям по поводу внезапного решения оставить университет. У нее никогда не было возможности сказать Мэрион Уиланд о том, как она любила заниматься у нее на семинарах, слушать ее лекции. Но слова застряли в горле, словно камень.

— Элис? Почему ты молчишь?

Она проглотила комок и с трудом ответила:

— Д-да, проф-фе…

— Можешь называть меня Мэрион, — мягко перебила ее преподаватель. На несколько секунд воцарилась тишина. — А вторая причина, по которой я звоню тебе, заключается в том, что у меня к тебе есть предложение.

Элис еще крепче вцепилась в трубку.

— Д-да, Мэрион…

— Ты очень способный в литературном отношении человек. Что, если тебе начать писать статьи и доклады и зарабатывать этим?

У Элис перехватило дыхание. Она невольно издала ликующий возглас.

— Я согласна!

Мэрион доброжелательно усмехнулась.

— Вот и отлично! Я не сомневалась, что ты правильно отнесешься к моему предложению. Кстати, у тебя есть пишущая машинка?

— Д-да. Т-только… очень с-старая, — запинаясь, ответила Элис.

— Не вопрос, дорогая. Я договорюсь, чтобы тебе выделили электрическую пишущую машинку. Печатать на ней удобнее, чем на механической. В общем, увидимся, и я расскажу тебе о первом задании…

Когда Элис повесила трубку, то некоторое время не могла даже пошевелиться. Трудно было поверить, что ей так повезло. Зарабатывать литературным трудом — это для нее предел мечтаний! И сразу же вспомнилось, в каком отчаянии она пребывала всего несколько часов назад. Поднявшись, Элис прошла в кухню и достала из вазочки пару конфет.

Запивая их кофе, она подумала о том, что судьба дает ей дополнительный шанс продвинуться в занятиях литературой.

— Мистер Боулер, ваш серый выходной костюм выглажен и висит в кабинете, — сухо доложила Рут, когда Тони, запыхавшись, остановился возле двери.

— Я, кажется, немного опоздал, — сказал он.

— Немного? — переспросила секретарша, подчеркивая, что это слово не отражало всей серьезности ситуации, и демонстративно взглянула на элегантные часики с перламутровым циферблатом.

Тони подарил их ей на прошлое Рождество. И при каждом удобном случае она поглядывала на них.

— Уже девять тридцать! — Рут подняла глаза, и Тони заметил, что ей не терпится узнать, почему он опоздал. — Правление в полном составе ждет вас, а вы выглядите так, будто…

— …Будто только что выполз из постели? — договорил он за нее.

Рут помолчала, очевидно застигнутая врасплох, стараясь, однако, не показать своего смущения. Тони нравилось их сотрудничество: он как бы выступал в роли нерадивого начальника, а она — в роли его суровой матери-наставницы. Мальчишкой он рос без всякого надзора со стороны взрослых, теперь же у него оказалось сразу два опекуна. Дома — управляющий Тейлор, а в офисе — секретарша Рут.

Вспомнив о Тейлоре, он неожиданно для себя спросил у нее:

— Скажите, а как вы относитесь к собачьим бегам?

Она посмотрела на него так, будто он лишился рассудка, и кивнула на черную кожаную папку, лежащую на краю письменного стола.

— Здесь собраны все необходимые материалы: производственные планы, рекламные проспекты и, кстати, докладная записка от Лусинды.

— Вы не слышали, она уже пыталась уволить Лестера? — спросил Тони.

— Пока нет, — озабоченно ответила секретарша, пристально посмотрев на него.

Рут поняла, о чем именно спросил у нее босс, поскольку ей было известно все, что происходило в фирме. Сидя рядом с кабинетом генерального директора, она была чем-то вроде центрального терминала, куда стекалась вся почта, вся телефонная информация, все прочие новости и сплетни. Несомненно, Лусинда составила докладную так, чтобы со стороны выглядело, будто она хочет улучшить работу отдела. Однако, как только документу дадут ход, ею тут же будет составлен приказ о кадровых изменениях, что автоматически приведет к увольнению Лестера. Текст докладной записки уже наверняка доведен до сведения всех членов правления, собравшихся сегодня на заседание.

— Черт бы ее побрал! — посетовал Тони, размышляя о замысле Лусинды.

Рут пожала плечами.

— Она слишком решительно настроена и наверняка сделает все, чтобы уволить Лестера.

— Да уж, буквоедство ей тут только на руку.

— Да, вот еще что… — вспомнила Рут. — Снова звонила Джессика.

Боулер раздраженно поморщился. В бизнесе бессмысленно ставить ультиматум, если не готов отвечать за последствия. Кто-то, должно быть, рассказал Джесс об этом правиле до того, как она поставила Тони свой ультиматум, настаивая на женитьбе. Именно с ней, одной из многих его женщин, ему очень не хотелось доводить отношения до каких-либо обязательств. Тони почесал затылок. Все же неприятно было осознавать, что он опять причинил кому-то боль.

— Вот что, вышлите ей букет роз с извинительной запиской.

— Текст написать такой, как обычно?

— Да, как обычно.

Рут уже не раз приходилось так поступать. Она посылала девушкам розы и прикладывала к букету изысканную открытку, в которой от имени Тони высказывалась надежда, что они останутся друзьями. Конечно, это было клише, но оно обычно срабатывало. И все обходилось без ненужных объяснений, взаимных обвинений в неверности и резких, обидных слов.

Тони открыл дверь в свой кабинет, но задержался, прежде чем войти и сделаться снова Энтони Боулером, генеральным директором крупной энергетической компании. Неожиданно, в долю секунды, он ясно осознал всю тяжесть бремени, которое взвалил на себя. За последние дни он успел кое-что вспомнить из прошлой жизни и ощутить себя тем самым сумасбродным и легкомысленным Тони, которым был когда-то.

— Распорядитесь, чтобы членам правления принесли кофе с круассанами, — проинструктировал он Рут. — Пусть они слегка перекусят, я зайду через несколько минут…

— А сколько это — несколько?

— Думаю, десять. Не больше.

— Вы уверены? — В голосе секретарши слышалось сомнение.

— Ну, хорошо! Пятнадцать, — сдался Тони, понимая, что раньше все равно не успеет. — Итак, я опоздаю еще на четверть часа. Если кто-то будет слишком нетерпелив, то скажите, что несколько минут — это еще не конец света. — Он улыбнулся.

Нет, все-таки лучше проводить такие заседания часов в десять утра, тогда точно не опоздаешь. И кстати, вместо того чтобы тратить на них час, укладываться в полчаса. Все равно это по большей части показуха и пустая болтовня. А если присутствующие будут знать, что в их распоряжении всего полчаса, им придется настроиться серьезно и говорить только по делу.

Рут откашлялась.

— Что же, раз вы и без того опоздали, у меня к вам вопрос. Мне заказать еще один букет роз для…

Тони понял, что она имела в виду. Цветы, по мнению Рут, следовало послать особе, из-за которой он ввалился в офис почти на час позже и имел такой взъерошенный вид, словно спал в одежде. Верная Рут! Она слишком предусмотрительна и всегда думает наперед.

Тони окинул взглядом ее стол, поверхность которого почему-то всегда напоминала ему о ледяном катке накануне соревнований по фигурному катанию. И не только потому, что столешница была покрыта стеклом. Просто тут не было ничего лишнего и ничего личного. Чем больше он думал об этом, тем сильнее ему хотелось сделать для своей верной секретарши что-нибудь приятное и одновременно необычное. Вот хотя бы предложить ей дополнительный выходной. Пусть сходит на собачьи бега, что тут плохого? Все расходы он возьмет на себя.

— Так вы хотите, чтобы я послала второй букет роз с запиской?

— Ах, да! — вспомнил он. — Превосходное предложение. Пошлите большой букет лаванды. — Он подумал об огромных разноцветных подушках в квартире Элис. — И пусть в этом букете будет немного диких оранжевых или розовых цветков. Сейчас я переоденусь и напишу адрес…

— А на открытке, — перебила его Рут, — мне написать обычный текст?

— Нет, — усмехнулся Тони. — Напишите так: «До нашей следующей горячей кружки кофе!».

Рут бросила на него недоумевающий взгляд и сказала:

— Хорошо, цветы я вышлю сегодня после обеда. Кстати, не забудьте, что вечером вы улетаете в Аризону. Водитель заберет вас в семь часов прямо из офиса.

— В семь часов?

Надо же, он совсем забыл об этой важной поездке! После долгих переговоров намечалось подписание долгосрочного контракта на замену кабелей и переоборудование нескольких подстанций на большой территории. На очень выгодных условиях.

— А когда у меня самолет?

— В девять вечера.

Он сказал Элис, что скоро позвонит ей. Это означало, что будет назначено свидание, но вот деловая поездка совсем выскочила из головы. Надо бы отменить ее, но встреча на таком высоком уровне предполагала и основательную подготовку — торжественный прием, презентацию, фуршет. В общем, послать к черту подобное мероприятие было невозможно.

— Подберите для меня более поздний рейс. Мне нужно успеть сделать кое-что.

— Мистер Боулер, — ответила Рут. — Более поздних нет. Последний — это и есть именно в девять. Кстати, в местном аэропорту вас будет ждать небезызвестный Ганс Бергманс, с которым вы договаривались при случае обсудить детали совместного проекта.

— Когда, вы говорите, за мной приедет водитель?

— В семь. А перед этим, в пять тридцать, у вас собрание персонала.

— Знаю.

Эти еженедельные собрания проходили до семи часов, но сегодня вечером он решил все изменить.

— Оповестите всех, что собрание продлится до половины седьмого, и пусть именно к этому времени меня ждет машина у главного входа в офис, — распорядился Тони, подумав, что до аэропорта успеет заскочить на несколько минут в ресторанчик «Весельчак Билли», чтобы увидеть Элис. Воспоминание о се больших выразительных глазах и об аромате лаванды, исходящем от ее кожи, сразу улучшило его настроение. — И вот еще что, — попросил он. — Закажите еще и третий букет. Что-нибудь на свой вкус — с райскими птичками, экзотическими орхидеями и так далее…

Секретарша посмотрела на него через плечо, и ее брови в недоумении изогнулись.

— А этот на чье имя?

— Ну как же, на ваше, Рут! — весело отозвался Тони. Увидев, как она беспомощно заморгала, он добавил: — Кроме того, я хочу, чтобы вы взяли выходной. То есть не совсем выходной. Отдохните немного от работы, я ведь знаю, насколько вы усердно трудитесь. Пусть это будет нашей с вами маленькой тайной. Вы ведь в школе прогуливали уроки?

— Уроки? — растерянно переспросила Рут, словно говорила с боссом на иностранном языке.

— Вот именно. Мне нужно, чтобы вы пошли на собачьи бега с одним из моих коллег.

Ведь в каком-то смысле Тейлора можно вполне считать коллегой, решил он и, тихонько напевая себе под нос, вошел в кабинет и закрыл дверь. Правда, перед этим успел оглянуться и понять по застывшему лицу Рут, что она была окончательно сбита с толку.

7

Сидя в кресле-качалке, Элис смотрела на самый неожиданный, самый роскошный и самый желанный в ее жизни букет, который стоял перед ней в вазе на столе. Сейчас, даже спустя много времени после того, как его доставили прямо к порогу квартиры и вручили, она не могла скрыть радости.

Ее поразила аранжировка букета — вкрапления нескольких диких цветков, неожиданно нарушающих ровный фон нежной лаванды. Не такой ли дикой и необузданной нашел ее после долгой разлуки Тони? Да, так оно и было, думала Элис, постукивая ногами в такт ритмичной мелодии. Низкие звуки басов зазвучали в унисон глухому стуку сердца, как только Элис перечитала приложенную к букету карточку: «До нашей следующей горячей кружки кофе!».

Ладно, посмотрим, подумалось ей. Сначала это будет просто черный кофе, очень горячий. Потом горячий со взбитыми сливками, щепоткой ванили и дразнящим ароматом мокко…

Теперь, после того как она перебрала в уме несколько известных ей рецептов варки кофе и страстных любовных сцен, которые мог бы придумать красавчик-плейбой и дикая, необузданная девчонка, Элис позволила себе немного расслабиться. Одна только мысль о том, что они натворят здесь в следующий раз, возможно, уже этой ночью, заставила ее сердце учащенно забиться.

Как жаль, утром Тони быстро уехал на работу и ей не удалось предупредить его, что сегодня у нее выходной. Возможно, к ночи он снова появится у дверей «Весельчака Билли» в надежде проводить ее до дому. Поэтому нужно непременно сообщить ему, что сегодня ему там делать нечего.

Элис просмотрела телефонную книгу, но в списке имен не нашла Энтони Боулера. Почему? — вопрос взметнулся в сознании, подобно испуганной птице, которая, впрочем, сразу же и успокоилась, сложив крылья. Ведь Тони живет не здесь, а в Огдене, в доброй полусотне миль отсюда.

Чтобы получить нужную информацию, следовало позвонить в справочную. Но одно дело поговорить по телефону с Тони, и совсем другое — объясняться с оператором. Элис терпеть не могла телефонные разговоры. И причина была все та же — заикание. Поэтому ей и в ресторан Биллу звонить не хотелось. Казалось бы, чего проще — попросить повара, чтобы он сказал Тони, если тот появится, что у нее выходной. Но она боялась, что сразу начнет заикаться и в результате повесит трубку, толком ничего так и не сумев объяснить. Нет уж, лучше просто дождаться его здесь. Он должен появиться около полуночи, подумалось ей.

Элис бросила взгляд на настенные часы. Они показывали семь сорок пять. Чем же заняться в предстоящие четыре с половиной часа? Тут она щелкнула пальцами и усмехнулась. Неплохо было бы подумать о каком-нибудь необычном и сексапильном наряде для предстоящей бурной ночи. Может быть, удастся что-нибудь отыскать. Элис недовольно скривила губы и прикинула свои возможности.

В голове мелькнула картинка из детства. Двенадцатилетняя девочка стоит неподалеку от стойки в закусочной, украдкой наблюдая за Тони, который увлекся веселой болтовней с парочкой девиц из числа его многочисленных поклонниц. Элис всегда завидовала тому, как они поддразнивали Тони и буквально липли к нему. А ведь и ей тоже хотелось когда-нибудь пофлиртовать с таким парнем!

За последние дни, а точнее, ночи, она поняла, что, даже не произнося слов, одним только телом сумела многое сказать ему. А какими желанными и обжигающими были его прикосновения! Но когда придет время по-настоящему заняться любовью, откуда она узнает, что ему нравится, а что нет? Как, не спросив его, понять, где лучше прикоснуться и как это сделать, чтобы доставить ему самые незабываемые ощущения?

С ее школьным другом они были не слишком изобретательны, и их незатейливая возня на заднем сиденье его машины была похожа на секс с включенным секундомером, когда боишься каждого шороха и постороннего звука за стеклом.

После автомобильной катастрофы, в которой пострадала ее мать, школьного приятеля как ветром сдуло. Он вдруг обиделся на то, что Элис стала уделять ему меньше времени и внимания. Но она не считала, что может оставить заботу о матери или предпочесть ей какое-нибудь иное занятие.

Если бы только у нее нашлись силы ровно и спокойно говорить на заседании суда, то мать смогла бы выиграть значительную сумму денег. Это облегчило бы выздоровление и вообще сделало бы их жизнь на тот момент намного проще. Но говорить спокойно, не запинаясь, так чтобы судье было понятно, она не смогла…

В дверь позвонили. Элис заморгала и мгновенно очнулась. Она посмотрела на настенные часы. Было почти восемь. Кто бы это мог быть?

Встав с кресла, она на цыпочках подошла к входной двери и посмотрела в глазок. На лестничной площадке стоял Тони. Но почему сейчас? — подумала Элис и взглянула на себя в зеркало. На ней была старая розовая футболка с вырезом, джинсы, светлые пушистые тапочки. Человек ее мечты стоял по ту сторону двери, а она чего-то ждала и не открывала… Может быть, еще не поздно переодеться во что-нибудь другое?

Снова раздался звонок.

— Элис? — глухо спросил Тони. — Ты дома?

Задыхаясь, она начала глотать воздух. К черту переодевание. Пока она отыщет что-нибудь, он может уйти!

— Я… з-здесь, — с силой выдавила из себя Элис.

Главное — выглядеть посексуальнее, подумалось ей. Он прислал такой роскошный букет, потому что она вела себя с ним, как амазонка из джунглей, и ему это понравилось. Но что же делать? Элис на секунду задумалась. Потом, взявшись за вырез футболки, что есть силы потянула вниз, чтобы хоть еще немного увеличить его.

— Эй! — озабоченно сказал Тони. — Что с тобой?

Элис неподвижно стояла в прихожей, опустив голову и широко раскрытыми глазами уставившись на то, во что превратила свою футболку. Она разорвала ее почти пополам! То ли оказалась сильнее, чем до сих пор считала себя, то ли ткань была слишком тонкой. В таком виде она напоминала себе распутную девицу в разгар шумной оргии.

— Элис?

Сейчас открыть ему просто так она уже никак не могла. И лихорадочно думала о том, что нужно поскорее сделать что-то, чтобы отвлечь внимание Тони от превращенной в лохмотья футболки. Так ничего и не придумав, она посильнее взъерошила волосы, моля Бога, чтобы хоть это помогло.

— Эй, что с тобой? — опять спросил он из-за двери.

Ладно, настало время представления! Элис повернула ключ, отпустила защелку и медленным плавным движением распахнула входную дверь.

На пороге стоял Тони. Вид у него был такой, словно он шагнул сюда прямо с обложки самого раскупаемого эротического журнала. Темные волосы и голубые глаза хорошо сочетались с двубортным темно-синим пиджаком, под которым была накрахмаленная сорочка в бело-голубую полоску и кремовый галстук. Элис облизала мгновенно пересохшие губы. Ее взгляд скользнул ниже, к брюкам с идеально отутюженными складками, а потом — к элегантным кожаным ботинкам.

Элис подняла глаза, спрашивая себя, сколько времени она разглядывает одежду Тони, а потом вдруг вспомнила, что у нее на ногах — о ужас! — пушистые тапочки. Они уже почти выцвели, а местами мех отошел, обнажив пустоты. Черт побери! Хотелось с досады топнуть ногой, но едва ли это помогло бы.

— Ты в порядке? — спросил Тони, и лицо его выражало беспокойство.

Элис кивнула в ответ, зная, что глаза все равно выдадут ее.

— У меня всего несколько минут, — проговорил Тони, входя.

Дверь захлопнулась за ним с мягким стуком.

Несколько минут? Элис напряглась, стараясь не выдать разочарования, а скорее даже полного опустошения. Может быть, хорошенько поразмыслив, Тони решил, что их едва начавшиеся отношения лучше прекратить и расстаться, пока не поздно?

— Иди сюда, — прошептал он, притягивая се к себе.

От него исходил дурманящий мускусный аромат. Элис прижалась щекой к пиджаку Тони и потерлась о ткань, удивившись ее мягкости. И почувствовала, как его губы начали свой сладострастный путь по ее щеке, направляясь к мочке уха, где вскоре она ощутила его горячее дыхание, мгновенно заставившее ее вспомнить все события прошлой ночи.

Неожиданно ей стало все равно, что на ней надето и как выглядят ее волосы. Главное сейчас — это его запах, горячее дыхание, прикосновение его сильных и в то же время нежных рук.

— Уверен, что тебе хорошо, — услышала Элис его шепот. — Дай же мне взглянуть на тебя.

О Боже! Тони отступил на полшага и оглядел ее с ног до головы.

— Превосходно, — удовлетворенно проговорил он.

Элис, беспомощно раскрыв рот, уставилась на человека, который счел, что она прекрасна в таком виде. И зачем-то спросила:

— Т-ты так считаешь?

— Послушай, я заехал в ресторанчик, полагал, что найду тебя там. В девять мне надо быть в аэропорту.

Какой аэропорт? Зачем это? — подумала она.

— Видишь ли, мне нужно улететь в другой город. По делу, — торопливо объяснил Тони, ища взглядом ее глаза, словно понимая, что доставляет ей страдания. — Через несколько дней я вернусь. Обещаю позвонить тебе.

Элис показалось, что обещание Тони позвонить выглядело как прощальный поцелуй.

Он бросил на нее вопросительный взгляд.

— Ну вот, ты снова волнуешься. — Мужские руки начали гладить ее спину и легко прошлись по тем местам, от прикосновения к которым Элис ощутила сильное возбуждение. — Не беспокойся, — мягко проговорил Тони. — Это обычная командировка, и я действительно позвоню тебе. Но кое-что меня все-таки беспокоит.

— Что же? — коротко спросила она, подумав при этом о волосах, которые намеренно взлохматила, устроив на голове подобие вороньего гнезда.

— Ведь ты скорее всего не станешь поднимать трубку, не так ли?

— Н-не стану, — кивнула Элис. Нет, с волосами все в порядке. Слава Богу.

— Так вот, — продолжал он, очевидно на ходу продумывая что-то. — Если телефон позвонит два, нет… три раза подряд, знай, что это я. Хорошо?

Это был очень простой, но все-таки секретный сигнал для них обоих. Так они впредь будут общаться друг с другом. Раз Тони это придумал, то, наверное, он желает продолжать их отношения. Ему хочется большего… Она улыбнулась.

Он тоже ответил улыбкой, которая заставила Элис затрепетать.

— А если, подняв трубку, ты не захочешь говорить, то ничего, не волнуйся. Я скажу «привет» и дам знать, что у меня все в порядке. Потом спрошу, как у тебя дела. Если ничего не скажешь в ответ, то я буду знать, что у тебя все хорошо и тебе сейчас удобнее просто помолчать. Идет?

Элис затаила дыхание.

— Идет, — с трудом прошептала она.

— Вот умница! — воскликнул Тони, и его взгляд задержался на разорванной футболке.

Обняв Элис за талию, Тони пальцами свободной руки нежно тронул груди в кружевном бюстгальтере на месте разрыва футболки, а потом его ладонь скользнула ниже, погладив ее живот. Эти прикосновения завели Элис, желание веером разбежалось по всему телу.

— Безумно хочу тебя, — хрипло прошептал он. — Просто не нахожу себе места.

— Я т-тоже… — ответила она страстным шепотом.

Быстрым движением Тони схватил нижний край разорванной футболки, собрал в кулак, и в минуту страстного затмения Элис решила, что эти ненужные лохмотья прямо сейчас будут сорваны. Но вместо этого Тони еще ближе притянул ее к себе, и его губы теперь почти касались полураскрытых губ Элис.

— Когда я вернусь, — прошептал он, — у нас с тобой будет прекрасная ночь любви. — Он вновь просунул руку в разрыв футболки и сквозь бюстгальтер погладил набухший правый сосок. Элис мгновенно встрепенулась, и ей стало жарко. — Мы будем любить друг друга всеми возможными способами. Всю ночь напролет…

Элис, едва дыша, вскинула голову и застонала, когда пальцы Тони принялись ласкать сначала одну грудь, потом другую. Затем последовал поцелуй, который оказался долгим, страстным и многообещающим.

Нет, Энтони Боулер не отменил свою поездку. Слишком много людей зависело от него, он это осознавал. И скоропалительного решения, которое могло бы повредить делам фирмы, не последовало.

Но, видит Бог, как же ему хотелось остаться! Пока он языком играл с губами Элис, его так и подмывало спустить с нее джинсы, сорвать трусики и взять ее прямо тут, в прихожей. Поцелуи его стали более грубыми, требовательными, а тело повторяло движения Элис. И желание от этого разгоралось все сильнее.

Он с тихим стоном слегка оттолкнул молодую женщину и взглянул на ее груди, все еще наполовину скрытые чашечками бюстгальтера, и на щеки, залитые румянцем. Если бы она только шепнула в этот момент, что хочет большего, ничто не удержало бы его. Он с нетерпением ждал: эта безумная просьба вот-вот должна была сорваться с ее губ, и тогда… Но, слава Богу, Элис не проронила ни слова! Да и сам Тони не смог выразить бушующие в нем эмоции. Элис с помощью какой-то магической власти почти лишила его дара речи.

Ему нужно было уходить, иначе он рисковал потерять контроль над собой. Пересилив себя, Тони отстранился, тяжело вздохнул и опрометью выскочил из квартиры.

Элис, покачиваясь, стояла на месте, не понимая, почему он исчез так быстро. Когда дверь захлопнулась, она некоторое время растерянно моргала, думая, что все, что только что произошло, было лишь предметом ее разыгравшегося воображения. В какой-то момент она вдруг ощутила тесную связь с Тони, а потом все растворилось словно сон при громком дребезжании будильника.

Элис прошла через комнату к окну и отодвинула штору, чтобы видеть, как он уходит. Она была настолько заворожена его внезапным появлением, что даже не успела подумать, откуда у него такая дорогая одежда. Ее взгляд скользнул вдоль улицы, — ей хотелось увидеть машину, в которой он приехал. Приметив несколько недорогих автомобилей, припаркованных напротив, Элис пыталась догадаться, какой из них принадлежит Тони. Но, странное дело, в их сторону он не пошел, а стоял у края тротуара, посматривая на часы. И в этот момент из-за угла медленно выехал черный «кадиллак» и остановился возле Тони. Тот привычно открыл заднюю дверь и сел в него.

Элис едва могла поверить своим глазам. Ведь она увидела не обыкновенную подержанную легковушку и даже не машину, которая по карману человеку с приличным заработком, а дорогой представительский лимузин! Полностью раздвинув шторы, она прильнула к окну, наблюдая, как уезжает Тони.

Итак, дорогие часы, дорогая одежда и еще лимузин, причем с водителем! Да кто же он такой, Энтони Боулер?

Больше всего на свете Элис ценила правду, которую пока не получала от Тони. Но, выходит, она почти ничего не знала о нем. Может быть, это потому, что сама мало о чем его расспрашивала?

Элис потянула за шнур и задернула шторы. Ее ждала пустая ночь. Ночь без любимого Тони.

В восемь часов утра раздался телефонный звонок. Элис, забыв о заикании, схватила трубку, думая, что это Тони. Однако на другом конце провода послышался голос Мэрион Уиланд. Она сообщила, что будет проезжать мимо и могла бы завезти обещанную пишущую машинку прямо сейчас.

Это было очень кстати, поскольку визит Мэрион мог отвлечь Элис от мучительных мыслей о Тони, постоянно вертевшихся в голове. Да и пора было заняться конкретным делом.

В ожидании своей бывшей преподавательницы Элис надела джинсы и блузку. Посмотрев в зеркало, укоризненно покачала головой и привела прическу в порядок. И тут раздался звонок в дверь.

— Рада снова видеть тебя! — тепло приветствовала ее Мэрион Уиланд, переступая порог квартиры.

Здороваясь с ней, Элис вспомнила о ее манере прохаживаться по аудитории при чтении лекции. Сейчас в правой руке Мэрион был футляр, похожий на чемоданчик.

— Можно поставить машинку? — спросила она.

— Да, спасибо! — ответила Элис и кивнула, довольная тем, что та взяла на себя всю инициативу.

Мэрион извлекла из футляра пишущую машинку, поместила ее на стол и включила в розетку, отодвинув при этом в сторону стопку бумаги, исписанную мелким почерком. Она из соображения такта ничего не спросила о рукописи, которую только что увидела, однако, поняв, что Элис не забросила свое писательское дело, осталась довольна.

Спустя несколько минут обе женщины уселись за стол. Мэрион, скрестив руки на груди, принялась не спеша и очень подробно объяснять суть будущей работы. Писание статей на различные темы не показалось Элис слишком сложным делом. Кроме того благодаря ему, она вполне могла развить свои способности и даже многому научиться.

— Все эти статьи предназначены для одной крупной энергетической компании. Она называется «Фаст комьюникейшн». Ты, наверное, слышала о ней?

— К-конечно. — Элис не пришлось слишком напрягать память. В голове промелькнули броские газетные заголовки, связанные с ростом и падением курса акций этого предприятия. С ее обширной деятельностью по электрификации целых регионов.

Мэрион вкратце рассказала, как из маленькой конторы с полусотней работников компания всего за пять лет выросла в мощную фирму, от деятельности которой теперь зависит едва ли не целый штат.

— Помимо прокладки линий электропередачи, «Фаст комьюникейшн» строит подстанции, выпускает широкий ассортимент электротехнического оборудования, — говорила она. — Но, как ты знаешь, успех в любом бизнесе достигается отнюдь не легким путем и не одним только везением. Малейшие ошибки немедленно используют конкуренты. С недавнего времени в газетах распространились слухи о том, что компания недобросовестна в отчетности. Поэтому правление «Фаст комьюникейшн» поручило генеральному директору выступить в средствах массовой информации и развеять подобные домыслы раз и навсегда. — Мэрион вскинула голову и поправила волосы. — Отдел связей с общественностью «Фаст комьюникейшн» вышел на меня, поскольку я не раз давала им консультации относительно стилистики докладов, даже писала тексты для них. Но, видишь ли, сейчас мне самой этим заниматься некогда, ведь я преподаватель, и работа в университете со студентами мое основное дело. Но ты наверняка справишься. Кроме того, это принесет тебе вполне ощутимый заработок.

— С-спасибо за доверие. Я б-буду стараться, — пообещала Элис. Видя, что в нее верят, она вдруг перестала ощущать себя неудачницей, никчемной студенткой, бросившей учебу по собственной глупости.

— Теперь о самом важном, — сказала Мэрион. — Главный офис компании расположен в Огдене. Это пятьдесят миль отсюда. Ездить туда лично нет необходимости. Получать задания и отправлять готовые статьи будешь через меня. Связь по телефону.

— Да, — еще раз согласилась Элис и благодарно кивнула.

— Можно мне выпить воды? — попросила Мэрион. — Несколько дней подряд у меня были лекции, и голос изрядно сел. Не знаю, смогу ли сегодня провести занятие, возможно, придется просить кого-нибудь из коллег о замене. — Она усмехнулась. — Кое-кто из студентов наверняка воспользуется моим отсутствием и прогуляет занятие.

— Сейчас я налью вам минеральной воды.

Улыбнувшись, Элис направилась в кухню, а Мэрион Уиланд пошла следом. Хорошо, что бутылка с минеральной так и простояла ночь на столе, вода не была холодной. Выпив полстакана, профессор окинула взглядом кухню и сказала:

— У тебя тут довольно необычно, не так, как у других.

Необычно! После вчерашнего «необычного» секса с Тони это слово приобрело для нее новое значение. Отвернувшись, чтобы Мэрион не смогла увидеть, как ее щеки заливает густой румянец, Элис попыталась взглянуть на свою кухню глазами гостьи.

Стены она сама выкрасила в ярко-желтый, веселый солнечный цвет, который бодрил и настраивал на оптимистичный лад. Фотографии понравившихся блюд и рецепты, вырванные из журналов, Элис вставила в рамочки с магнитами. Ими была почти полностью покрыта дверца холодильника. Кроме того, они же были прикреплены прищепками кое-где и к дверцам шкафчиков. Это выглядело вполне естественно и даже оригинально. И, кстати, свидетельствовало о том, что хозяйка кухни умеет и любит готовить.

— Как на рынке где-нибудь в Провансе, — мечтательно пробормотала Мэрион, кивнув на две корзины, наполненные овощами и фруктами.

— Прованс? — Элис слегка покачнулась, не зная, что ответить на щедрое сравнение ее маленькой скромной кухни со столь живописным местом Южной Франции.

Мэрион заметила ее смущение и добавила:

— Яркие светлые стены, развешанные повсюду вырезки с кулинарными рецептами, живые, неподдельные цвета фруктов и овощей…

Элис бросила взгляд на все это.

— Н-но разве никто больше не покупает баклажаны, помидоры или бананы?

— Да, но ты выбрала самые лучшие, самые яркие, а потом разложила их, как настоящий художник, — убедительно проговорила Мэрион Уиланд. И, прежде чем озадаченная Элис смогла что-либо ответить, вдруг с вдохновением добавила: — У тебя восхитительная квартира, пусть небольшая, но это твой мир, непохожий ни на какой другой, неподдельный и уютный. В нем все так мило, даже очаровательно! Он отражает твою душу. Нет, ты во многом не похожа на других. Словно одарена свыше видеть во всем красоту…

Элис была растрогана до слез. За неполный час общения с Мэрион Уиланд она поняла, что не нужно было поддаваться минутной слабости и бросать учебу. Но раз уж это произошло, не стоит хоронить себя раньше времени. Впереди целая жизнь, и, самое главное, появилась новая работа, а уж там она разберется…

8

Зевнув, Элис сделала еще глоток кофе, раздумывая над тем, что сказала ей профессор Уиланд. На семинарах по литературе они немало времени посвятили поэзии. Принимая во внимание речевые затруднения, профессор никогда не вызывала ее для устного ответа. Едва ли эта чуткая женщина догадывалась о том, что ее любимая ученица при чтении стихов совершенно не заикается.

Элис усмехнулась. Так же свободно она произносила слова в состоянии крайнего раздражения. Но возмущенной и поэтому говорящей без запинки ее видели редко. Последний гневный выплеск случился у нее много лет назад, когда она надела воздушное шифоновое платье, чтобы пойти в нем на школьный бал, а Макс обозвал ее пигалицей. Она в сердцах накричала на него, без единой запинки ответив на неожиданную обиду.

После того случая брат больше ни разу не позволял себе насмешек в ее адрес. А злополучное платье мать впоследствии потихоньку убрала из шкафа, заменив его на менее вычурный наряд.

Элис еще немного отпила из кружки, смакуя кофе, запах которого возбуждал ее больше, чем сам напиток.

Понемногу она обрела уверенность в том, что не так уж одинока в этом мире. Возможно, судьба уготовила ей, в отличие от остальных ее родных и знакомых, особую роль. Но почему у нее, внешне такой спокойной и невозмутимой, внутри бушевал ураган эмоций?

Все-таки жаль, что в школьном возрасте ее не показывали неврологу. Посещение опытного специалиста в клинике стоило слишком дорого, и матери это было не по карману. Кроме того, встреча с врачом и необходимость объяснять ему что-то пугала Элис до смерти.

Последнее дни она все больше печалилась о том, что не может нормально, как все, говорить. Может быть, это из-за Тони? Ведь он прилагал усилия, чтобы отыскать способ общения, как можно менее связанный с речью. Элис ценила его старания, но чувствовала, что ей этого мало. Она должна была общаться с ним и с помощью слов тоже.

Например, ей хотелось рассказать ему, как прошел очередной день. И о том, что ей удалось получить замечательную работу и теперь она будет писать статьи и доклады для крупной энергетической компании. А еще с ним можно было бы поговорить о прочитанных книгах и о самом сокровенном — о своих мечтах…

Элис мельком взглянула на часы — стрелки показывали семь тридцать утра. Вчера она пообещала Мэрион к полудню набросать черновой вариант речи, или скорее ее ключевые моменты. Это задание требовало навыков, которых у нее пока не было. Но она почему-то не сомневалась, что справится.

Вчера, после ухода профессора, Элис до поздней ночи обдумывала ее поручение. И сегодня, встав пораньше, она уже успела просмотреть оставленный Мэрион материал, быстро освоила новую пишущую машинку, набросала план написания по разделам… Суть статьи сводилась к тому, чтобы дать понять общественности, что «Фаст комьюникейшн» работает в рамках действующего законодательства штата и ничем не запятнала себя.

Еще две кружки кофе, и черновик с тезисами был в основном готов. Нужные фразы рождались быстро, складываясь в стилистически грамотно оформленные предложения, а пальцы уверенно печатали текст.

Покончив с этим, Элис в очередной раз мельком посмотрела на часы. Было уже девять тридцать. Мэрион просила приносить готовые работы к ней в университет и уже сегодня ждала ее к полудню. Так что оставалось достаточно времени, чтобы успеть еще раз внимательно прочитать текст.

Элис подошла к зеркалу и заглянула в него. Светлые волосы, не тронутые расческой с прошлого вечера, торчали в разные стороны. А на щеке осталось пятно от шоколадки, которую она съела с булочкой и запила кофе. Неужели ей уготована в будущем участь одинокой старой женщины, редко обращающей внимание на собственную внешность?

Быстро приведя себя в порядок, Элис снова углубилась в работу, а потом стала собираться в университет. Неподалеку от ее дома останавливался рейсовый автобус, на котором можно было без пересадок за четверть часа добраться до центра города. На него-то она и поспешила, положив в сумку папку с текстом.

Приехав в университет и поднявшись на второй этаж, где располагался филологический факультет, Элис постучала в дверь кабинета профессора Мэрион Уиланд. Та была на месте и искренне обрадовалась ее появлению, взяла страницы с текстом, внимательно прочитала, но так и не внесла никакой правки.

— Я была уверена, что ты сумеешь это сделать, — сказала она. — Но не ожидала, что у тебя получится так хорошо.

После этого она провела Элис в свою приемную и познакомила с секретарем.

— Дженнифер Морган, — приветливо улыбнувшись, назвалась белокурая девица, скорее всего вчерашняя школьница.

— Это — мисс Лоуэлл, — представила ее Мэрион, — или просто Элис. Я ведь говорила, что она будет выполнять работу для компании «Фаст комьюникейшн». Порядок доставки текстов остается прежним. Ты принимаешь у нее текст, звонишь в фирму, оттуда присылают курьера на машине. Посыльный забирает выполненную работу и оставляет задание для следующей. О результате сообщают тебе по телефону, а ты звонишь мисс Лоуэлл…

— Да, профессор, — послушно кивнула секретарь.

— Теперь я кое-что должна оговорить с тобой, Элис, — Мэрион вывела ее в коридор, заполненный студентами. — Ну, во-первых, гонорар ты будешь получать через меня, без задержки. А во-вторых, в дальнейшем постоянный предварительный просмотр текста с моей стороны едва ли понадобится. Ты умеешь точно выражать мысли. Мне это ясно уже сейчас, по первой работе.

— Спасибо, профессор! Для меня ваша оценка всегда много значила, — поблагодарила Элис, удивившись, что произнесла это без запинки.

— Вот видишь, — улыбнулась Мэрион Уиланд, словно прочитав ее мысли, — тебе полезны положительные эмоции. Тебя надо больше хвалить.

Элис приободрилась, смущенно улыбнулась в ответ, почувствовав, что готова взять на себя полную ответственность за выполнение порученной работы. Ее тексты будут проверять непосредственно в самой компании, и, может быть, это станет делать даже сам генеральный директор. Что ж, пусть так! Она справится со всеми заданиями, лишь бы босс не вздумал беседовать с ней по телефону или вызывать для личного знакомства…

— Да, вот еще что, — как бы между прочим сказала миссис Уиланд. — В дальнейшем, чтобы не нарушать установленного порядка, подписывай свои тексты моим именем — «Мэрион». Дело в том, что ответы из фирмы тоже формально будут адресованы мне. Общение начиналось через меня, и я, возможно, буду периодически просматривать переписку, чтобы быть в курсе дел компании и помогать тебе, если понадобится. Со временем ты станешь профессиональным составителем речей, статей и докладов, что наверняка пригодится тебе в жизни.

Элис молча кивнула, но вдруг задумалась. Зачем Мэрион понадобилось, чтобы под готовым текстом ставилось ее имя? С какой целью? Она вдруг ощутила непонятную тяжесть в груди. Подписываться чужим именем казалось ей неправильным и граничащим с ложью. Но что же делать? Таковы условия, на которых она получила работу. Раз компания «Фаст комьюникейшн» предпочла столь странный способ общения, то это ее право. Видимо, так действительно удобнее.

— Простите, что прерываю вашу беседу. — Дженнифер выглянула из приемной. — Я позвонила в Огден, в головной офис фирмы, они сказали, что прямо сейчас высылают машину. Им срочно нужен этот текст…

Элис, волнуясь, посмотрела на Мэрион.

— Не о чем беспокоиться, дорогая! — подбодрила ее профессор Уиланд. — Я не сомневаюсь, что все будет хорошо. Дженнифер или я перезвоним тебе домой и сообщим, как только получим известие от «Фаст комьюникейшн».

Звонок из университета не заставил себя долго ждать. В пятом часу вечера телефон вдруг затрезвонил, и у Элис от волнения сердце ушло в пятки. Подбежав к аппарату, она схватила трубку и услышала радостный голос Мэрион Уиланд.

— Ну, поздравляю! — воскликнула та. — Все в порядке, как я и предполагала. Им это подошло. От генерального директора только что поступил ответ. Дженнифер сейчас тебе расскажет. Пока!

— Мисс Лоуэлл, вы слушаете? — спросила та, взяв на другом конце провода трубку. — Звонила секретарь генерального директора и от имени босса передала, что все выполнено очень хорошо. Правда, слово «трудоемкий» ему не понравилось. Он заменил его другим. И есть еще пара абзацев, которые придется опустить, — они показались боссу лишними. А в остальном, повторяю, все очень хорошо. Толковая работа — это он и просил передать. Так что я тоже поздравляю вас с хорошим стартом! Созвонимся, до свидания.

— Спасибо, до с-свидания, — только и успела ответить Элис, прежде чём услышала короткие гудки.

Положив трубку, она ощутила моментальное облегчение, как будто с плеч свалился тяжкий груз, весь день не дававший ей покоя.

Итак, ее похвалили. Хотя и несколько скуповато. Но что можно было ожидать от генерального директора такой большой фирмы? Главное, работа подошла! Значит, она справилась и у нее будет возможность и дальше делать для них тексты. Правда, кое-какие коррективы ему все же пришлось внести. Впрочем, это пустяки, подумалось ей. «Толковая работа» — вот два самых важных слова, которые заслонили для нее все остальное в этом телефонном сообщении. И она гордо повторяла их про себя, улыбаясь, пока собиралась на другую свою работу — в ресторан.

— Послушай-ка, шалунья, а как ты будешь добираться домой?

Близилась полночь. Билл уже закончил с чисткой гриля и готовил кухню к утренней смене.

Элис на всякий случай обернулась, чтобы убедиться, кому это сказано. Раньше он мог так окликнуть и Джину. Но та, не обращая на него внимания, сидела в дальнем углу кухни и, не выпуская изо рта сигарету, увлеченно болтала по телефону с подругой.

— Пешком доберусь. Как же еще? — тихо ответила Элис, беря свитер. Закончив работу, она уже готова была идти.

— В такой-то час? — неодобрительно прохрипел Билл. — Мы с Джиной подбросим тебя.

Мы с Джиной. Это уже что-то значило. Внезапная грусть охватила Элис. Она вспомнила, как хорошо ей было, когда Тони ждал ее у выхода, а потом провожал до дома. Однако эти воспоминания были с привкусом горечи… Поначалу ей казалось, что он, как и она, испытывал определенные денежные затруднения, раз пользовался общественным транспортом. Однако человек, в кошельке у которого не густо, едва ли может позволить себе ездить в представительском лимузине. Мысль о том, что Тони что-то скрывает от нее, не давала покоя Элис.

— Джина, куколка! — крикнул Билл. — Вешай-ка трубку, мы отвезем кое-кого домой!

Интересно, догадался ли Билл, в каком смятении она сейчас пребывает? — задумалась Элис. Кроме того, она не знала, как отнестись к его неожиданному проявлению внимания и готовности подвезти ее до дома. Раньше ведь ему такое и в голову не приходило. В последние дни она начинала потихоньку осознавать, что у толстяка шеф-повара доброе сердце. Грубоватое, как и его хозяин, но все-таки большое и доброе.

Вскоре Элис уже сидела в красном пикапе позади Джины и Билла. От нее не укрылось, как тот, как бы невзначай, дотронулся до колена Джины, и ее напарница явно не воспротивилась этому. Элис никогда бы не пришло в голову, что эти двое могут влюбиться друг в друга. Впрочем, о том, что в ее жизни появится Тони Боулер, она не смела и мечтать.

Билл несколько раз, прежде чем двигатель завелся, включал зажигание, прогревая машину. Он покрутил ручку настройки радиоприемника и отыскал одну из местных радиостанций.

— Куда едем? — рявкнул он, обернувшись к Элис.

Та вздрогнула. Она терпеть не могла разговаривать вслух, а здесь была вынуждена не только говорить, но и делать это достаточно громко, чтобы ее услышали сквозь шум работающего мотора и звуки музыки, льющиеся из радиоприемника.

Джина толкнула локтем Билла.

— На приличных дам не принято кричать, — заявила она.

И Элис пришлось быстро отвернуться, чтобы никто не заметил ее улыбки. Джина была человеком отзывчивым и, если узнавала, что кто-нибудь из подруг находится в затруднительном положении, сразу же стремилась помочь. Она уменьшила громкость радиоприемника, обернулась и спросила:

— Куда тебя отвезти, дорогая?

Элис объяснила, использовав для этого минимум слов. Билл согласно кивнул, и машина тронулась.

Пока они ехали мимо кварталов, отделявших ресторанчик от квартиры Элис, единственными звуками в кабине были шум двигателя и заунывный голос певца в радиоприемнике.

— А куда запропастился твой приятель? — вдруг громко спросил ее Билл, не оборачиваясь.

Элис почувствовала, как внутри у нее все похолодело. Вопрос застит ее врасплох. Она в жизни бы не догадалась, что Билл мог заметить то, что Тони до этого поджидал ее возле входа в ресторан. Спасибо, толстяк пока помалкивал насчет эротического танца с кофейником, который она устроила назло бывшей однокурснице Делл Паунелл.

Джина снова пихнула Билла в бок.

— Это тебя не касается. Нечего совать свой нос куда не следует, — сурово сказала она. Но чуть позже обернулась к Элис и, с пониманием вздохнув, спросила: — А где же он все-таки, милая?

Итак, эти двое догадываются о ее отношениях с Тони! Хотя Джина наверняка не хотела над ней подтрунивать, а задала вопрос просто из любопытства.

— Уехал… п-по д-делам, — с трудом выговорила Элис, слабо отдавая себе отчет, по какому именно делу и куда он уехал.

— А этот приятель поможет тебе с твоей машиной? — осведомился Билл, и его голос на этот раз показался Элис даже сердитым.

По-настоящему шеф-повар злился редко. Ну разве только, если какой-нибудь посетитель жаловался на качество приготовленной пищи. Однажды Элис оказалась свидетельницей того, как Биллу пришлось заново жарить бифштекс, который он потом сам же и отнес на стол обиженного клиента. Ей не удалось услышать, что именно Билл сказал ему, но посетитель быстро покончил со своим ужином, расплатился и вышел. И больше она его в ресторанчике никогда не видела.

На этот раз Джине снова пришлось вмешаться:

— Ты становишься несносным, Билл, и орешь громче моей сварливой тетки!

Обернувшись, она ободряюще подмигнула и принялась топать подошвой по днищу автомобиля в такт музыке. История с машиной Элис была ей известна до мельчайших подробностей. Точно так же она знала и о том, что девушка по собственной воле ушла из университета. Джина была к ней достаточно внимательна и понимала, что Элис начнет заикаться, если ей придется отвечать на подобные личные вопросы.

Остаток пути ехали молча. А когда остановились, Билл и Джина обернулись и в тусклом свете уличного фонаря она заметила на их лицах беспокойство. Неужели эти люди переживали за нее? Элис никогда бы не подумала, что виной тому могут быть ее отношения с Тони.

— Со м-мной в-все в п-порядке, — сказала она, рассчитывая, что эти простые слова успокоят их. Но ее ожидания не оправдались, беспокойства на их лицах не убавилось. Улыбнувшись, Элис открыла дверцу и, махнув на прощание, вышла.

Спустя пять минут у себя в квартире она сняла платье и надела просторную футболку. Подсыпав корма хомячку и убедившись, что зверек принялся за еду, девушка прошла в кухню, приготовила себе сандвич и чашку горячего чая.

Решив наутро позвонить Дженнифер Морган, она перекусила, затем улеглась и стала погружаться в сон, мечтая о том, чтобы грядущий день принес поменьше неприятностей. И чтобы поскорей возвратился Тони…

Элис сняла трубку и набрала номер.

— Д-доброе утро, Дженнифер, — сказала она, услышав знакомый голос.

— Здравствуйте, мисс Лоуэлл! — по-деловому отозвалась та. — Вы позвонили как нельзя кстати. Я только что говорила по телефону с секретарем генерального директора «Фаст комьюникейшн».

— Так! Я внимательно слушаю! — Элис выговорила эти слова без всякой запинки. Это от волнения, подумалось ей. Если раньше она ощущала неприятный холодок внутри, то теперь возникло такое чувство, будто в животе завелась юркая ящерица. Может быть, директор компании нашел еще какие-нибудь недочеты в ее тексте? Вряд ли… Ведь Мэрион Уиланд утверждала, что все получилось отлично! Стоп. Элис взяла себя в руки, подумав, что если бы сейчас рядом была ее мать, то совет, полученный от нее, был бы, безусловно, следующим: немедленно оставить все переживания и просто спокойно выслушать само сообщение. Что она и сделала, прижав к уху телефонную трубку.

— Секретарша сообщила, что у ее босса сегодня в пятнадцать часов запланирована встреча в нашем университете со студентами выпускного курса. Кстати, некоторые из них могут в будущем стать сотрудниками компании. Генеральному директору хотелось бы поговорить с ними, но так, чтобы беседа получилась неформальной и не зацикливалась на одной только электроэнергетике. Он спрашивает, какие еще вопросы стоит поднять на предстоящей встрече. Не могли бы вы тезисно изложить их?

Новое задание выглядело не совсем обычно, к тому же было чересчур срочным, поэтому Элис вполне могла сослаться на нехватку времени и вежливо отказаться. Но в поручении ей послышалась просьба о помощи, а в этом случае не в ее правилах было отказывать.

— Хорошо, я попробую, — пообещала она. — Как только все будет готово, позвоню.

— Но учтите, времени у вас в обрез, — напомнила Дженнифер.

— Я поняла, — сказала Элис и положила трубку.

Итак, мистер генеральный директор пожелал иметь под рукой шпаргалку для беседы со студентами. Что ж, мисс бывшая студентка, нужно попробовать изложить их, сказала она себе. В конце концов дополнительная работа — это дополнительный заработок…

Элис села за пишущую машинку, откинувшись в кресле и мысленно оказавшись в стенах аудитории. Она попыталась представить, что же именно студентам университета хотелось бы услышать от руководителя «Фаст комьюникейшн».

Во-первых, для начала она напечатала список самых популярных музыкантов, не сомневаясь, что именно им молодежь отдает предпочтение. Вдруг кто-то спросит солидного босса о его пристрастиях, пусть хоть немного сориентируется в этом. Конечно, сама она была далеко не в восторге от того, что многие из них вытворяли на сцене.

Во-вторых, нельзя было не вспомнить о наркотиках, уже сгубивших немало судеб и грозящих молодым страшной бедой.

В третьих, наверняка любого студента волнует его будущая работа. Но есть ли шанс получить ее и, тем более, рассчитывать на карьеру, когда кругом столько безработных?

Часть молодых людей, приехавших на учебу издалека, захотят вернуться домой. Но, возвратившись, поймут, что для того, чтобы работать на бензоколонке или официантом в кафе, не стоило заканчивать университет.

Семья? Это тоже проблема, можно ли всерьез думать о ней при той неопределенности, которая окружает молодого человека, вступающего в большую жизнь?..

Спустя час Элис начисто перепечатала тезисы и торопливо набрала номер Дженнифер Морган.

— У м-меня все готово, — сообщила она.

— Сколько получилось? — поинтересовалась та.

— С-страница ч-через один интервал. Сейчас п-привезу.

— Мисс Лоуэлл, а не могли бы вы продиктовать мне текст, я его застенографирую, потом отпечатаю. Мне кажется, так у нас получится быстрее.

— Но п-понимаете… — Элис попыталась было объяснить, что при чтении у нее могут возникнуть определенные затруднения. Она, возможно, станет заикаться и не сумеет прочесть текст так, чтобы все было понятно.

— Мисс Лоуэлл, — мягко возразила Дженнифер. — Не думайте заранее, что у вас не получится, не настраивайте себя на неуспех и, мне кажется, тогда все будет в порядке. Попробуем, а?

— Хорошо… — Элис, вздохнув, согласилась.

И, прежде чем начать чтение, взглянула на только что написанный текст. Сочиненные ею фразы послушно стояли в абзацах и были известны ей от начала до конца. Она стала не спеша и несколько нараспев читать. Вопреки ее опасениям, чтение проходило гладко, без сколько-нибудь заметных сбоев, и заняло, в общем, минут двадцать, не более.

— Вы вполне нормально читаете! — обрадовалась Дженнифер Морган. — Сейчас я напечатаю текст и свяжусь с «Фаст комьюникейшн». Об их ответе сообщу. Вы будете дома в ближайшие два-три часа?

— Разумеется, буду, — пообещала Элис. — Звоните, жду…

Положив трубку, она подумала о том, что напрасно бросила учебу в университете. Что с того, что профессор Кенсилл оказался педантом и врединой? Надо было взять себя в руки. Тему она хорошо знала, прочитать доклад вполне могла. Ведь сумела же только что легко и свободно сделать это для генерального директора крупной фирмы! Трудности на жизненном пути для того и возникают, чтобы человек их преодолевал, а не сдавался им на милость…

Телефонный звонок из университета не заставил себя долго ждать.

— Вы слушаете, мисс Лоуэлл? Все хорошо, как я и предполагала! — сказала Дженнифер. — Я задиктовала ваш текст по телефону секретарше в «Фаст комьюникейшн», та сразу напечатала его и положила на стол боссу. Он прочитал и назвал то, что вы сделали, отличной работой. Так что разрешите вновь поздравить вас с успехом.

— Спасибо… — поблагодарила Элис.

— Постойте, это еще не все. — В голосе Дженнифер послышалось удивление. — Секретарь перезвонила мне еще раз буквально только что. Генеральный директор интересуется, пишет ли Мэрион еще что-нибудь, кроме статей, речей и тезисов на заданную тему? И что любит читать?

— Мэрион? — переспросила Элис и тут же вспомнила, что так по договоренности с профессором Уиланд она подписывает свои работы.

— Да, это ваш псевдоним, — напомнила Дженнифер. — Ну так как быть с вопросами? Ведь они адресованы вам…

Элис была удивлена любопытством столь важной персоны по отношению к себе. Но все же решила, что было бы невежливо не ответить. Может быть, следовало немедленно рассказать миссис Уиланд о непредвиденном повороте в ведении сугубо формального диалога с «Фаст комьюникейшн»? Но наверняка та ничего не будет иметь против, ведь в бизнесе принято развивать неформальные отношения — это часть политики по завоеванию новых клиентов. Она попросила Дженнифер при случае, если это так важно, передать, что пишет прозу, но очень любит поэзию. И назвала несколько громких поэтических имен…

Закончив разговор и положив трубку, Элис подумала о Тони, который обещал позвонить. Но что, если тот пробовал сделать это, а телефон был занят? Вдруг после этого он решил вообще не звонить? Она раздвинула шторы и взглянула на небо. Как здорово было бы рассказывать о себе не какому-то там генеральному директору крупной энергетической компании, а любимому мужчине. Вот ему бы она с удовольствием открыла душу!

Тони Боулер стоял на балконе своего дома, вслушиваясь в тишину. Было уже далеко за полночь, но спать не хотелось. На ночном небе, усыпанном звездами, он отыскал одну, далекую и мерцающую, и задумался.

Надо было оставаться честным хотя бы по отношению к самому себе. Не совсем формальное телефонное общение с незнакомой женщиной, с этой Мэрион из университета штата, составляющей для него речи и доклады, наверняка со стороны выглядело несколько странновато. Недаром Рут, которую он попросил еще раз позвонить в Логан и передать ряд вопросов для Мэрион, не имеющих прямого отношения к работе, в удивлении округлила глаза. А когда он задиктовал ей — тоже для передачи туда, — что в юности с удовольствием читал фантастику, но сейчас, кроме рабочих документов и газетных статей на экономические темы, ничего уже не читает, поскольку не имеет физической возможности делать это, Рут укоризненно покачала головой.

Тони вдруг ощутил неловкость оттого, что затеял этот телефонный диалог, да еще с привлечением двух секретарш в качестве передаточных звеньев. Но впервые за невероятно долгий период времени ему от души понравился такой непринужденный «разговор» с человеком, который не был полностью зациклен на работе в «Фаст комьюникейшн». Его служащие стремились прежде всего к тому, чтобы выполнить поручение и отчитаться перед ним. Женщины, которых было немало в его жизни, мечтали лишь о дорогих подарках. И Тони иногда совершенно искренне хотелось, чтобы в одночасье исчезли, растворились все супермаркеты и ювелирные магазины.

Но составитель речей и докладов по имени Мэрион оказалась совершенно другим человеком. За ее скупыми сообщениями о занятиях литературой, о любимых книгах стоял богатый и разносторонний внутренний мир. И это позволило Тони рассказать ей о том, о чем он никогда и никому еще не рассказывал, а именно о своем юношеском увлечении фантастикой.

Ему живо вспомнилось, как, укладываясь спать в углу и без того тесной гостиной, он накрывался одеялом с головой и, взяв в руки фонарик и книгу, погружался в особый мир, хотя бы временно уходя от мрачной реальности. А летом в свободные дни он отправлялся за город, на свое любимое место возле ручья. И там сидел часами, прислонившись к тополю и вдохновенно читая под журчание воды и веселое чириканье птиц.

Герои прочитанных книг делали его насущные проблемы не такими острыми и неразрешимыми. Тони даже надеялся, что когда-нибудь сможет убедить отца не пьянствовать, а младшего брата Лео бросить воровать.

С Элис Тони ни о чем таком не говорил. Их близость была прежде всего физической, но сейчас ему как никогда хотелось ощутить радость словесного общения. Правда, он, как и обещал, пытался дозвониться ей пару раз, но безуспешно. Номер был хронически занят. Может быть, придет время, и они смогут о многом рассказать друг другу? — предположил он. И, вернувшись с балкона в спальню, быстро разделся и лег. Утром его ждали дела, надо было хорошо выспаться.

Следующий день пролетел незаметно. В перерыве между деловыми встречами Тони позвонил Элис, использовав оговоренную схему из трех последовательных звонков. Она ответила, но беседа носила односторонний характер, и Тони пришлось смириться с этим. В конце концов он сам сказал ей, что она не обязана говорить.

Ночью, внезапно ощутив приступ одиночества, он подумал, что сойдет с ума, если каким-нибудь образом не свяжется с внешним миром. Телефонный диалог через секретарей с Мэрион воскресил в нем былые воспоминания, уход из дома…

Случилось это в ночь перед его отъездом в колледж. Лео попался на очередной краже в супермаркете, и ему уже не суждено было выкрутиться. Отец, изрядно набравшись, набросился на Тони, обвинив его в том, что тот ничего не может сделать для родного брата. Его пьяные, невразумительные тирады не были для Тони в новинку. Но в тот раз Боулер-старший настолько разошелся, что дал волю рукам. Тони вдруг понял, что ему не место в этой семье. Единственным выходом было навсегда уехать отсюда. Той же ночью он, торопливо собрав пожитки, покинул Саммерсвилль, уверенный, что больше никогда не вернется в Западную Виргинию.

9

Элис напевала под нос одну из полюбившихся мелодий, вспоминая о необычном телефонном диалоге с директором «Фаст комьюникейшн», имевшем продолжение на следующий день.

Дженнифер позвонила ей с утра и зачитала поступившее для нее из Огдена сообщение. Высокопоставленный собеседник рассказал, что хранит у себя на рабочем столе африканскую маску, которая служит ему талисманом, а заодно напоминает о неудачах в жизни и о том, чего хотелось бы добиться.

Элис поняла, что директору не хочется обсуждать подробности, поэтому в ответном сообщении она вскользь упомянула, что у нее в жизни тоже бывали нелегкие времена, особенно в детстве. Но не стала объяснять, что причиной всех бед было ее заикание.

Такой «разговор» пришелся Элис по душе, ведь ей предоставлялась свобода выбирать для этого любые слова, не беспокоясь о своем досадном физическом недостатке.

Это было нечто вроде интеллектуального общения, не больше. Ни о каком флирте не шло и речи. В конце концов она могла по-прежнему смело считать, что встречается с Тони и, кроме него, у нее никого нет. Ей надо было непременно увидеться с ним, рассказать о том, что накопилось на душе…

Элис бросила взгляд на часы — было ровно четыре пополудни — и подумала, что пора принять душ и отправляться на работу.

В этот момент раздался звонок в дверь, заставивший ее опрометью броситься в прихожую и прильнуть к глазку. На нее смотрели до боли знакомые голубые глаза. Тони! Элис затаила дыхание. Была ли она готова именно сейчас встретиться с ним? Ее все еще мучило недоумение по поводу его осторожности в сексе, изысканной, дорогой одежды и роскошного лимузина, в котором он последний раз уехал.

Но, несмотря ни на что, это был по-прежнему тот самый Тони Боулер — парень, который много лет назад специально пришел и уселся в первом ряду в школьном актовом зале, когда ей вручали премию по литературе. Элис в тот момент с благодарностью ощутила его поддержку. Что и говорить, ведь она, боясь себе в этом признаться, мечтала о встрече с ним долгие годы.

Элис открыла дверь и впустила гостя. Когда же он оказался в прихожей, ей показалось, что оба они перенеслись в прежние времена. Внешне Тони сегодня сильно напоминал того парня, которого она помнила с детства: выцветшие джинсы, поношенный кожаный пиджак, обыкновенная белая футболка… Он выглядел усталым, но взгляд его был как всегда внимателен. В какую-то секунду Элис ощутила себя двенадцатилетней девочкой, безнадежно заблудившейся в лесу и счастливо спасенной своим самым обожаемым героем — Тони Боулером.

Она улыбнулась, мужчина ответил ей улыбкой, и с него словно свалился какой-то непомерно тяжкий груз.

— Как поживаешь? — спросил Тони.

Его взгляд медленно скользил по ее фигуре, и Элис чувствовала, что он касается самых интимных мест.

— Нормально, — ответила она.

— Ты сегодня классно выглядишь.

Элис опустила глаза, посмотрела на свою длинную розовую футболку и тут же заметила, что набухшие соски слишком явно проступают сквозь ткань. Что ж, о чувствах у нее спрашивать было бы излишне. Тело само говорило обо всем. Она вдруг поняла, что ее больше не волнуют прежние вопросы и сомнения относительно Тони. Кем бы он на сегодняшний день ни был, в его груди билось сердце того самого парня из родного Саммерсвилля. И только это имело значение в данный момент.

Ей было что сказать ему. Но мысли смешались, отошли на второй план, поскольку она вдруг остро ощутила запах мужчины, недавно побывавшего под душем…

Боже праведный, душ! — в то же мгновение подумалось ей. Ведь пора собираться на работу!

— Я… — Элис, не опуская глаз, неопределенно махнула рукой в сторону часов.

Тони перехватил взглядом ее жест.

— Половина пятого, — медленно произнес он, слегка задумавшись. А потом вновь посмотрел ей в глаза. — Ты спешишь на работу, не так ли?

Она кивнула.

— Тогда я не буду мешать тебе и подожду здесь.

Вскоре Элис уже шагнула под теплые упругие струи душа, борясь с разочарованием. Тони не остановил ее! Девушка в истоме закрыла глаза. Вода стекала по ее разгоряченному телу, смягчая напряжение страсти.

А Тони беспокойно ходил по комнате из угла в угол, каждый раз задевая ногой оранжевую подушку. Торчавшие сквозь ткань футболки набухшие соски Элис так сильно завели его, что ему едва удавалось сдерживаться. И живо вспомнилось, как недавно в этой комнате он раздел ее, целовал, занимаясь с ней нежной любовной игрой. Давным-давно, в Саммерсвилле, когда она была еще девочкой, он успел разглядеть ее озорную, игривую натуру. А у женщины по имени Элис Лоуэлл игривость приобрела откровенно сексуальный оттенок. О Господи, одна мысль о ней уже возбуждала его!

В этот момент из ванной донеслось тихое пение. На фоне шума льющейся воды голос Элис был мягким и милым. Его негромкое звучание заставило Тони застыть на месте и слушать. Бедняга стал похож на аргонавта, увлекаемого пением сирен. Наконец он потихоньку отворил дверь в ванную и увидел полупрозрачную полиэтиленовую занавеску с изображением птиц. Ему сразу вспомнилось, что древние часто изображали сирен птицами с женскими головами…

А голос Элис продолжал манить. И не было сил противиться этому. Тони проскользнул в ванную, на ходу сняв пиджак…

Французское мыло было пенистым и душистым. Смывая его, Элис прошлась губкой по бедрам, животу, плечам… И при этом напевала о любви, пропуская некоторые строчки знакомой песни, которые помнила не полностью.

Неожиданно она осознала, что чья-то рука нежно растирает мыло на ее коже, и слабо выдохнула. А обернувшись, увидела Тони. Он был только в джинсах. И от вида голого торса и мускулистой груди мужчины у нее разом перехватило дыхание. Элис была ошеломлена его присутствием и непрестанно вздрагивала от возбуждения, когда он касался ее груди, бедер, живота…

Потом Тони расстегнул молнию на джинсах и сбросил их. Элис, задыхаясь, не смогла удержаться от соблазна. Опустив взгляд, она с восхищением обнаружила мощно оттопыренную ткань трикотажных трусов. Ей захотелось протянуть руку и снять их, чтобы Тони, как и она, был совсем без одежды. Но нет, с этим стоило повременить, ведь он не просто раздевался, а дразнил… И ее тело отвечало, дрожа от нарастающего возбуждения.

Держа одной рукой джинсы, другой Тони пошарил в карманах и вытащил квадратный пакетик с презервативом. Отбросив джинсы в сторону, он осторожно положил презерватив на край ванны. После этого взялся за резинку трусов, готовясь от них освободиться.

Элис ждала. Он слегка потянул резинку вниз, обнажив густую поросль черных волос, а затем, усмехнувшись и глядя ей в глаза, полностью стянул трусы и выпрямился, обнаженный. Даже в самых безумных фантазиях Элис не смогла бы представить себе столь великолепно сложенного мужчину, который был готов любить ее прямо сейчас.

Тони вошел в ванну, задернул за собой занавеску и шагнул к Элис. Забрав у нее мыло, он начал натирать ее плечи, потом спину. Круговые движения были медленными и осторожными. Когда его руки прошлись по животу и стали опускаться ниже, он почувствовал, как женщина вздрагивает.

Сердце Элис подпрыгнуло, когда их тела соприкоснулись. Она прижалась лицом к его груди и прошлась губами и языком по его соскам. Оба стояли, обнявшись, в струях воды и ощущали себя частью особого мира, наполненного волнующими сказочными красками. В этом мире слова были излишни, ведь язык тел звучал куда выразительнее. Элис перехватила взгляд Тони и подумала, что сейчас она обнимает мужчину своей мечты, единственного, кого она готова и хочет любить.

Тони опустил руки на ее ягодицы и с силой придвинул к себе. Она застонала, слегка запрокинула голову, широко раскрыв глаза, полные страсти. Он держал женщину крепко, очарованный красотой и до такой степени непреодолимо увлекаемый ее стонами, что отдал бы все на свете, лишь бы овладеть ею прямо сейчас. Потом отыскал ее губы, которые послушно открылись, едва ощутив прикосновение его губ.

— Тони, — проговорила Элис. — Ты мой… Мой навсегда!

Слова вылетели из нее свободно, без всяких усилий. Пальцы Тони к тому времени уже касались самых нежных мест на внутренней стороне ее бедер. И новая волна возбуждения пронзила Элис. Она нашла его руку и положила ее ладонью на свое лоно. Весь мир завертелся у нее перед глазами, когда Тони начал ласкать ее. Искусные движения его пальцев заставляли вздрагивать ее тело, пробуждая безумные желания.

Он на мгновение отвлекся, надел презерватив, потом, слегка приподняв Элис за талию, раздвинул коленями ее ноги и властно вошел в нее. Она тихо и коротко вскрикнула. Но Тони, перехватив этот крик долгим страстным поцелуем, начал совершать настойчивые движения, на которые она самозабвенно отвечала.

— Да, милый! Да! — вскоре выкрикнула Элис, содрогаясь. И замерла, ожидая момента, когда Тони догонит ее.

Он продолжал движения и несколько позже тоже достиг вершины блаженства. Потом стоял, молча обнимая ее под струями душа, и чувствовал себя, как во сне, от которого не хочется пробуждаться.

После бурных минут страсти Тони проводил ее до ресторанчика. На прощание они поцеловались у входа, и это, конечно, было замечено Биллом и Джиной. Нет, вопросов с их стороны не последовало. Но, подвезя ее ночью до дома, оба обернулись и с беспокойством посмотрели на нее, сидящую за их спинами в пикапе.

— Я в порядке! — сказала Элис, выходя из машины. И усмехнувшись, захлопнула дверцу и мысленно пожелала, чтобы эта парочка переживала о чем-нибудь другом.

Отперев дверь квартиры, Элис вздохнула и направилась к клетке с хомячком.

— Привет, Приятель! — позвала она. — П-проголодался, бедняжка?

Она порезала яблоко на дольки и положила в кормушку. Зверек немедленно принялся за еду.

Наблюдая за ним, Элис подумала, что так и не нашла времени, чтобы задать Тони те вопросы, которые вертелись у нее в голове. Хотя не стоит драматизировать ситуацию, подумала она. Можно будет поговорить с ним позднее, когда они оба несколько поостынут и будут готовы трезво воспринимать события.

Утром ей позвонила Дженнифер и сообщила, что профессор Мэрион Уиланд оставила для нее записку.

— Я сейчас ее зачитаю. Вы слушаете?

— Да-да, к-конечно. Читайте, п-пожалуйста.

Послышался шорох бумаги, — видимо, секретарь развертывала сложенный вчетверо лист:

Элис, есть срочная работа. Нужен текст для «Фаст комьюникейшн». Генеральный директор завтра в полдень выступает по телевидению. А причина его выступления такова. Одна женщина из соседнего штата утверждает, что рабочие компании повредили телефонный кабель неподалеку от ее дома, из-за чего она не смогла вовремя вызвать «скорую помощь» для своего маленького сына, ставшего жертвой несчастного случая. Мальчик, слава Богу, остался жив, но его мать обвиняет «Фаст комьюникейшн» в том, что он едва не погиб. Компания на данный момент категорически отрицает свою причастность, и поэтому директор хочет незамедлительно созвать пресс-конференцию, чтобы отмести всякие домыслы и подозрения. За текст выступления обещано заплатить втрое больше. В общем, прошу тебя, займись этим. Наведи справки, почитай прессу. Мэрион.

— С-спасибо, Дженнифер, — сказала Элис. — Я посмотрю, что можно для них сделать…

Положив трубку, она быстро оделась и, выйдя из дома, купила в соседнем киоске на углу свежие газеты. Затем вернулась в квартиру, устроилась в кресле и принялась их просматривать. Вскоре ей были известны новые подробности этого скандала.

Линда Селборн, так звали эту молодую мать, жила на маленьком ранчо на Норт-Платт в Вайоминге. Она рассказала журналистам, что ее сынишка получил серьезную травму, свалившись с трактора. Испуганная женщина буквально оборвала телефон, тщетно пытаясь дозвониться до «скорой». Однако сигнал на линии отсутствовал. Тогда миссис Селборн положила малыша на заднее сиденье машины, сама села за руль и проехала почти сорок миль до Ролинса, где врачи окружной больницы едва успели спасти жизнь мальчику. В отделении интенсивной терапии журналистам сообщили, что, опоздай она хотя бы на четверть часа, ее сын мог бы не выжить.

Этот случай живо напомнил Элис о беде, свалившейся на ее мать семь лет назад. Слава богу, что тогда поблизости оказался телефон и «скорая» смогла приехать вовремя. А этой бедной женщине, Линде Селборн, пришлось добираться слишком далеко, и несчастная рисковала каждую секунду потерять единственного сына.

Обе истории были в чем-то схожи: в том и другом случае пострадавшие боролись за истину. Молодая мать из Вайоминга твердо стояла на том, что в случившемся виновата «Фаст комьюникейшн». Если же это действительно так, размышляла Элис, компании необходимо хотя бы честно признать свою ошибку и взять на себя ответственность. Невыразительное дежурное заявление о том, что несчастье произошло не по их вине, едва ли спасет репутацию фирмы, о которой так радело руководство.

Глаза Элис наполнились слезами. Она поняла, что не сможет ничего написать в защиту «Фаст комьюникейшн» и отстаивать ее непричастность, пока не узнает всей правды. Надо было позвонить этой женщине и попробовать расспросить ее обо всем. Элис бросилась было к телефону и взяла трубку, но что-то остановило, ее. Да, через справочную без труда можно будет узнать интересующий ее номер. Но слова наверняка застрянут у нее в горле, как только она попытается что-то спросить у совершенного незнакомого ей человека. Элис в отчаянии положила трубку на рычаг. Слезы подступили к глазам.

Она подошла к окну и взглянула на небо. Сегодня оно казалось безоблачным. Может быть, именно сейчас в это безбрежное синее небо смотрела и ее мать? Элис улыбнулась и решила, что надо позвонить ей и попросить совета.

Тони Боулер сидел в гостиной. За окном уже опустились сумерки. Небо было затянуто облаками, от него веяло грустью. Менее суток назад они с Элис занимались любовью, и он чувствовал себя на вершине блаженства. А вернувшись домой, узнал от Тейлора, что юрисконсульт «Фаст комьюникейшн» звонил ему и просил поскорее с ним связаться.

До глубокой ночи они с юристом обсуждали ситуацию, которая возникла в связи с обвинениями, выдвинутыми Линдой Селборн из Вайоминга. Тони приходилось сталкиваться с подобными ситуациями, но впервые обвинения против «Фаст комьюникейшн» оказались прямыми. С легкой руки газетчиков, компания выглядела теперь откровенным воплощением зла.

Энтони отдал распоряжение тщательно расследовать роковой случай. Но, по утверждению юриста, это уже было сделано. По его словам, на месте обрыва кабеля не проводилось никаких работ.

— Мы имеем дело, — категорично заявил он, — с бедной матерью-одиночкой, которая ухватилась за возможность высосать из нас побольше денег. Для нее мы вроде дойной коровы. Она утверждает, что имеет свидетеля — какого-то молодого парня, наверняка наркомана. Я уже навел справки, за ним числится несколько краж. Крайне ненадежный тип, ему никто не поверит.

Тони вспомнил о своем брате. Если бы сам он больше интересовался жизнью Лео и помогал ему, то, возможно, тот не угодил бы в тюрьму. Но в прошлое уже нельзя вернуться и что-нибудь в нем поправить.

— Что будем делать? — спросил он.

— Настоятельно рекомендую вам выступить с официальным заявлением, — сказал юрист.

Тони согласился, оговорил с ним ключевые вопросы и наутро потребовал, чтобы ему выделили время в пресс-центре для выступления. А заодно дал поручение отделу по связям с общественностью созвониться с Мэрион Уиланд, составителем его речей, статей и докладов, и заказать текст выступления. Лично они никогда не встречались, но то, что она делала, вполне устраивало его…

— Еще коньяку, мистер Боулер?

Тони обернулся и увидел Тейлора, стоявшего на пороге гостиной. На нем была черная атласная пижама, а в руке управляющий держал газету. Наверное, выбирал, на кого будет ставить на предстоящих собачьих бегах, подумал Тони и улыбнулся.

— Ты же знаешь, я пью только одну порцию, — ответил он, понимая, что Тейлор просто искал предлог поговорить. Наверняка чтобы выразить свое очередное беспокойство.

— Я просматривал газеты, — заморгав, сказал Тейлор.

Тони взглянул на свой бокал, на дне которого оставалось немного коньяка, и устало вздохнул. Утром он рассчитывал получить тезисы предстоящего выступления от своего составителя, чтобы во всеоружии встретить журналистов, которых, словно изголодавшихся волков, учуявших запах добычи, наверняка набьется завтра полный зал.

— Тейлор, удалось ли тебе сходить на собачьи бега, пока я был в отъезде?

Сухой взгляд пожилого управляющего сразу оживился.

— Как же, сэр! Милашка Лейла обошла всех на три корпуса, — гордо заявил он. — Эта особа уже в четвертый раз выигрывает!

Тони улыбнулся, размышляя об одной весьма милой пожилой особе.

— Послушай, дружище, мне бы хотелось, чтобы ты на днях сводил на бега одну мою коллегу.

— Коллегу? — растерялся Тейлор.

Тони допил коньяк, потом встал с кресла.

— Вот именно, коллегу. Я думаю, что ты сможешь быть для нее неплохим гидом.

Тейлор заморгал, застигнутый врасплох неожиданным поручением.

— Но мистер Боулер…

Тон, которым он пытался отказаться, был таким же, как у Рут, когда ей несколько раньше было сделано аналогичное предложение. Тони никогда не встречал более похожих друг на друга людей, живущих по строгим правилам, организованных во всем до мелочей и порой даже раздражающих этим.

— Не волнуйся, все развлечения за мой счет. Сперва пригласи эту даму в загородный ресторан и обязательно закажи бутылку лучшего шампанского. Затем вы пойдете на бега и ты все ей расскажешь: как выбрать собаку-победителя, как делать ставку… Постарайся, чтобы ей было интересно.

Тейлор посмотрел на хозяина так, будто тот лишился рассудка.

— Хорошо, я все устрою, мистер Боулер.

— Вот и отлично! — Тони отправился в спальню, но остановился на пороге гостиной и попросил: — Послушай, Тейлор, я хочу, чтобы ты не называл меня больше «мистер Боулер». Зови просто Тони, пожалуйста! — И он похлопал управляющего по плечу, совершенно не обращая внимания на его расширившиеся глаза. После чего вышел из комнаты.

Тишину прорезал телефонный звонок. Зная, что мать должна перезвонить ей, Элис уверенно схватила трубку.

— Послушай, я выполнила то, о чем ты меня просила! — услышала девушка немного приглушенный голос матери, которая решила обрадовать ее тем, что ей удалось отыскать телефон Линды Селборн по справочнику. Та, конечно, была крайне удивлена звонку от совершенно незнакомой женщины, но согласилась ответить на все вопросы. — Так вот, Элис, машина «Фаст комьюникейшн» с оборудованием находилась в трех милях от ее ранчо, как раз на том месте, где произошел обрыв кабеля, — объяснила мать. — Они занимались подготовкой площадки для установки опоры линии электропередачи.

— Но… п-почему об этом н-не сообщили в новостях? — с трудом спросила Элис, размышляя о поручении Мэрион.

— Похоже, моя милая, ситуация не из приятных. Судя по всему, подросток, видевший машину, ездил на краденом мотоцикле. Хуже того, его проверили на наркотики и тест дал положительные результаты.

— Так, значит, ему н-не п-поверят?! — ужаснулась Элис.

— В том-то все и дело, — сокрушенно заключила мать.

Элис вспомнила, что похожая история случилась с Лео, младшим братом Тони. Тот вечно попадал в неприятности. Яблоко от яблони недалеко падает, — так считали в Саммерсвилле, имея в виду пьяницу-отца. Тони при этом выглядел приятным исключением из правил.

Элис вдруг выпрямилась, как будто ее резко встряхнули. Перед глазами начала всплывать картинка, в которой отсутствовал один очень важный элемент.

— Мама, — тихо сказала она. — А ты помнишь, к-как звали отца Тони Боулера?

— Отца Тони? А почему ты вдруг спросила? — послышался удивленный голос матери. — Впрочем, его звали Лейн. А что?

Элис едва не задохнулась от озарившего ее прозрения. Сначала этот человек надевает потертые джинсы с футболкой, становясь как две капли воды похожим на милого ее сердцу Тони. В другой раз на нем дорогой деловой костюм. И уезжает он не на общественном транспорте, как обычно, а на представительском лимузине с шофером.

Итак, аббревиатура «ЭЛБ», которой были подписаны все телефонные послания из «Фаст комьюникейшн», расшифровывалась как «Энтони Лейн Боулер»! То есть Тони и был директором этой компании.

10

Элис печатала текст выступления для главы «Фаст комьюникейшн». Ее пальцы летали по клавишам, и она не осознавала, что по оконному стеклу барабанили капли легкого дождя, их неровный стук сочетался со стуком пишущей машинки.

Пусть ей не удалось много лет назад высказаться в суде в защиту матери, не по своей вине попавшей в автокатастрофу. На этот раз у нее найдутся силы, чтобы защитить человека, отстаивающего свои права. Она писала текст сразу начисто и была настолько поглощена работой, что не замечала, как бежит время.

Знал ли Тони, о чем именно попросили ее написать в отделе по связям с общественностью? — вдруг подумала она. Дженнифер еще раз позвонила ей и зачитала их просьбу:

Подчеркните, что речь идет о бедной женщине, которая хочет засудить компанию и выудить из нее побольше денег. Упомяните, что у нее много неоплаченных счетов. Особое внимание уделите тому, что единственный свидетель, якобы видевший грузовик «Фаст комьюникейшн» на месте обрыва кабеля, — совершенно ненадежный, накачанный наркотиками тип, который вдобавок разъезжал на краденом мотоцикле.

Понятия не имея о корпоративной политике компании, Элис догадывалась, что человек, занимающий такую должность, как Тони, наверняка полагался на всякого рода советников и помощников, которые, собственно, и сообщали ему все факты. Вправе ли он был, основываясь лишь на этих сообщениях, во всеуслышание заявлять о ненадежности свидетеля? Она проигнорировала наставления, которые были даны ей для выполнения поручения, и скорее всего теперь не получит денег за сделанную работу. Но сейчас это не имело значения.

В ее тексте все было изложено так, как подсказывала ей совесть: говорилось об истине и долге каждого человека перед обществом, о честности и ответственности… Генеральный директор, ознакомившись со всем этим, легко поймет, что такое выступление принесет его компании еще больше вреда, чем молчание в ответ на обвинения. Ему это наверняка покажется предательством…

Элис встала из-за стола и зашагала по комнате, нервно потирая ладони. Она вдруг почувствовала тошноту. Потом остановилась перед окном, наблюдая, как дождь струился по стеклу. Ничего, ей всего лишь хотелось рассказать правду, чтобы защитить молодую мать.

Если Тони предпочтет использовать то, что написала она, то полностью противопоставит себя той позиции, которую «Фаст комьюникейшн» уже озвучила в средствах массовой информации. Может быть, как генеральный директор, он не посмеет сделать это. Но ей все же стоило попробовать…

Элис ходила по комнате из угла в угол, у нее не было сил хоть немного расслабиться. Теперь она думала о том, что, используя телефонные сообщения, Тони, по сути, откровенничал с другой женщиной, с неизвестной для себя Мэрион. И одновременно добивался свиданий с ней, с Элис! Она остановилась и посмотрела на свое отражение в зеркале. Говорят, что люди зеленеют от ревности, и, казалось, цвет ее лица действительно изменился…

Но ей тут же стало смешно. В конце концов ведь и она сама увлеклась телефонным общением с помощью двух секретарей. Как все-таки забавно получилось: она и он, испытавшие сильнейшее физическое влечение, случайно обнаруживают, что рассказывали друг другу о своих привязанностях и привычках, даже не подозревая об этом.

Почувствовав некоторое облегчение, Элис остановилась у стены, на которой были развешаны семейные фотографии, и с трудом сдержала слезы. Тони не смог уберечь от беды ни младшего брата, ни отца. А сейчас ему хотелось защитить свою компанию и служащих от надвигающегося грандиозного скандала.

Насколько ей было известно, жители маленького Саммерсвилля никогда не винили Тони в том, что произошло с его семьей, скорее он сам не находил себе покоя, вновь и вновь переживая об этом. И наверняка все эти годы не мог отделаться от тяжелой душевной ноши…

Она вложила страницы с текстом в большой конверт, отвезла в университет и отдала Дженнифер. Та при ней созвонилась с Огденом, и в офисе компании сказали, что курьер прибудет через час.

— Я позвоню вам домой, мисс Лоуэлл, когда они сообщат по телефону о результате, — пообещала секретарь и мило улыбнулась. — Не сомневаюсь, что и на этот раз все будет в порядке.

— С-спасибо на добром с-слове, — поблагодарила Элис, прощаясь, хотя прекрасно сознавала, что на этот раз компания вряд ли сочтет возможным положительно оценить ее работу.

Вернувшись домой, она стала ждать звонка. И через полтора часа телефон ожил, настойчиво требуя, чтобы хозяйка сняла трубку.

— К сожалению, плохие новости, мисс Лоуэлл! — Голос Дженнифер был грустным и торопливым. — Сейчас я зачитаю сообщение, поступившее на ваше имя:

Моя компания в кризисной ситуации. Завтра днем мне необходимо выступить в защиту «Фаст комьюникейшн» и ее служащих… Но, невзирая на рекомендации отдела по связям с общественностью, вы составили мне такую речь, которая лишь усугубляет и без того зловещий облик моей фирмы в глазах журналистов! О чем вы думаете? ЭЛБ.

Казалось, кровь застыла у нее в жилах. Энтони Лейн Боулер, генеральный директор «Фаст комьюникейшн», мог, оказывается, быть бесцеремонным, несговорчивым, властным. Он не требовал переписать все заново, а просто отчитал составителя, известного ему под именем Мэрион.

Но отступить и сдаться Элис уже не могла. Попросив передать по телефону сообщение в офис фирмы для ЭЛБ, она продиктовала следующую фразу:

Человек становится сильнее, когда сбрасывает с себя маску.

Слова эти должны были неминуемо задеть душу Тони. В них была правда. Для него наступило время взглянуть на себя со стороны и принять судьбоносное решение. Ему не требовалась маска — ни та, невидимая, которую он напускал на себя, занимая важный пост в компании, ни та, что в виде некоего африканского талисмана присутствовала на его рабочем столе. Он мог оставаться самим собой и при этом выглядеть намного сильнее и привлекательнее.

Слезы застилали глаза, когда она, продиктовав свою фразу, положила трубку. Все, пора было кончать со всей этой писаниной и телефонным общением с главой фирмы. Профессор Уиланд наверняка поймет ее. И завтра же, решила Элис, надо будет позвонить матери, признаться в том, что она сама бросила занятия в университете, сказать, что страшно тоскует по родному дому и хочет вернуться…

Ночной звонок в дверь был требовательным и прервал и без того беспокойный сон Элис. Вскочив и поначалу с трудом соображая, она зачем-то напряженно прислушалась, но различила лишь шум дождя за окном. Часы показывали два тридцать ночи. Кто мог сейчас так настойчиво трезвонить в ее квартиру? Может быть, это был ее домовладелец?

На улице шел сильный дождь, наверное, крыша у кого-нибудь из жильцов верхнего этажа протекла и он решил справиться, что творится у остальных. Зевнув и накинув поверх ночной рубашки одеяло, Элис, шаркая тапочками, отправилась к двери. Посмотрев в глазок, она вначале подумала, что в коридоре перегорела лампочка, — там была сплошная темнота. Потом темнота вдруг исчезла. Это стоявший перед дверью человек поднял голову. И сердце Элис отчаянно забилось. Тони!

Она торопливо повернула ключ в замке, распахнула дверь настежь и ахнула. Он стоял, промокший до нитки. Элис ощутила характерный запах танина, исходивший от насквозь сырого кожаного пиджака. С черных волос Тони продолжали стекать дождевые капли. Никогда она не встречала его таким измученным, словно побывавшим под пытками.

Элис терзалась вопросом, догадался ли он, кто на самом деле являлся составителем текстов для «Фаст комьюникейшн»? А может быть, он явился сюда, чтобы уличить ее в обмане? Элис на всякий случай потуже завернулась в одеяло, готовая выдержать предстоящий натиск.

— Ты мне нужна, — хрипло проговорил Тони.

Он опустил голову, словно не в силах был произнести что-либо еще. Инстинктивно протянув руки, она уронила одеяло на пол и обняла Тони. Ночная рубашка сразу же намокла, но Элис не обращала на это внимания. Ее любимый нуждался в ней сейчас, вот что было главным! Они стояли, обнявшись. И Элис вдруг осознала себя не девчонкой, которая соскучилась по дому и хочет вернуться, а женщиной, в чьей помощи и заботе нуждается этот мужчина.

Она медленно отстранилась, закрыла дверь и потянула Тони за собой в комнату, где, не говоря ни слова, стала снимать с него мокрую одежду, размышляя о том, что же привело его к ней сегодня ночью. Видимо, после прочтения ее последнего послания нынешний Тони, директор крупной энергетической компании, и тот, кем он был раньше, стали враждовать между собой. И она молила Бога о том, чтобы Тони, с которым она вместе росла — честный и бескорыстный человек, — победил в этой схватке.

— Повернись, — тихо попросила Элис.

Тони подчинился, и она сняла с него промокший пиджак, стянула сырую футболку, помогла освободиться от ботинок, оставлявших на полу следы. Затем спустила джинсы, их которых он вышагнул, оставшись перед ней в трусах.

Из ванной она принесла большую махровую простыню и насухо вытерла его. Потом, поняв, что у нее нет для него подходящей одежды, принесла из прихожей свое одеяло, в которое он завернулся.

— Ни одна женщина не жаловала мне одеяло со своего плеча, — грустно усмехнулся он.

— Рада, что я первая такая, — ответила она в том же духе, хотя и понимала, что ни ему, ни ей сейчас не до шуток.

— Что стряслось с твоей матерью? — как гром среди ясного неба прозвучал вопрос Тони.

С минуту, показавшуюся вечностью, оба пристально смотрели друг другу в глаза. Учитывая, что в таком небольшом городке, как Саммерсвилль, весть об автокатастрофе разносилась быстро, Тони мог легко встретить какого-нибудь знакомого, который случайно рассказал ему о матери Элис. Сама она старалась избегать нелегких для себя воспоминаний. Возможно, сегодня пробил час откровения. Завтра Тони придется сделать серьезный выбор. Вдруг правда о ее матери поможет ему по-новому воспринять боль молодой женщины из Вайоминга?

— Авток-катастрофа, — с трудом ответила Элис. Черт побери, она снова заикается! Ей хотелось сказать больше, еще хотя бы несколько слов. Подбирать их было очень трудно. Она закрыла глаза, решив не повторять все подробности. — П-победила ложь.

Тони дотронулся ладонью до полураскрытых губ Элис, словно пытаясь успокоить ее, избавить от горьких воспоминаний.

— А ты, выходит, была единственным свидетелем?

Элис кивнула. Если Тони не знал подробностей, то догадаться об остальном ему не составит труда. О том, например, что Элис из-за дефекта речи и боязни публичного выступления не смогла защитить мать на суде…

Она отвернулась, чтобы он не увидел, как у нее на глазах появились слезы.

— Пойдем в п-постель, — тихо сказала она, взяв его за руку и подводя к разложенному на полу спальному мешку.

Он лег, все еще завернутый в одеяло, потом распахнул его, жестом приглашая ее к себе. Элис опустилась на колени, сняла намокшую ночную рубашку, легла и прильнула к Тони, с наслаждением ощутив тепло его сильного тела.

От порыва ветра с дождем задрожали стекла. Элис закрыла глаза, не желая терзать себя переживаниями ни о прошлом, ни о будущем, и с наслаждением прикоснулась к мускулистой груди Тони. Подушечками пальцев ощутила биение его сердца и долго держала ладонь в этом месте, прислушиваясь к голосу жизни и сравнивая его с шумом дождевых капель за окном. Так с помощью легких ласковых касаний руки она передавала ему свою любовь и нежность, — то, чего Энтони Лейну Боулеру не мог дать остальной мир.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Даже в самых безумных мечтах Элис представить себе не могла, что услышит от него эти волшебные слова. И ей вдруг захотелось защитить его, потому что завтра Тони должен будет встретиться лицом к лицу с репортерами и отвечать на их вопросы. Для нее тяжким испытанием было выступление с докладом перед однокурсниками в университете. Но то, что предстояло Тони завтра, вообще не укладывалось у нее в голове.

Постепенно дождь за окном смолк, небо прояснилось, и сквозь неплотно задвинутые шторы в комнату проник лунный свет. Элис всмотрелась в лицо Тони. Он выглядел умиротворенным, как будто обрел неожиданное облегчение, освободился от тяжкого груза проблем.

Элис придвинулась ближе, через мгновение их губы встретились. И он начал ласкать ее груди, слегка сжимая пальцами отвердевшие соски. Охваченная страстью, она застонала, готовая к тому, что он возьмет ее. Тони стянул с себя трусы, перевернулся на спину. И через мгновение Элис, повинуясь ему, неожиданно оказалась сидящей на нем, как амазонка.

Все произошло так быстро, что она с удивлением осознала, как глубоко он вошел в нее, и замерла, как бы привыкая к случившемуся. Затем желание, которым она была переполнена, заставило ее двигаться вверх-вниз. Движения сначала были медленными, даже плавными, но страсть и стремление достичь кульминации заставляли увеличивать темп. И вскоре взвинтив его, отчего он стал похож на темп бешеной скачки, она все явственнее стала приближаться к концу дистанции. Бурный финиш оказался совместным. Потом оба лежали молча в сладком изнеможении.

Впрочем, их покой был недолог. Элис вскоре уже ласкала его грудь. И когда ее рука скользнула к животу Тони и дальше вниз, то обнаружилась полная его готовность к продолжению того, что совсем недавно завершилось. Ни слова не сказав, он поставил ее на колени, а на локти она опустилась сама, поняв, что это надо сделать. И пока Тони, войдя в нее и придерживая ее за бедра, настойчиво и ритмично двигался, а она с самозабвением отвечала ему, ей хотелось, чтобы это начавшееся безумие никогда не прекращалось.

Достигнув пика блаженства, она застонала, остановилась и оглянулась. Тони завершал начатое, делал последние импульсивные движения…

— Ты прелесть, Элис! — сказал он, ласково обнимая ее, когда они засыпали.

Он проснулся рано и прислушался. За окном было тихо. Часы, тикавшие на стене, показывали пять утра. Обычно, если на работе что-либо не ладилось, у него появлялись проблемы со сном. Нередко в эти предутренние часы он просыпался, шел в кухню, пил холодный чай, иногда съедал сандвич.

Тейлор, словно чувствуя, что Тони проснулся, неизменно появлялся там же и сам плотно завтракал, хотя знал, что они еще разойдутся по спальням, чтобы скоротать в постелях оставшиеся пару часов до окончательного пробуждения.

Тони взглянул на спящую Элис и улыбнулся. Она стала для него настоящим спасением. В его нынешней напряженной жизни присутствие такой женщины казалось просто чудом. Он вновь почувствовал, что хочет ее, но не стал будить. Ведь они видятся не в последний раз. Им предстоит провести вместе еще много-много дней и фантастических, не похожих одна на другую, ночей. Впервые за последние десять лет Тони решил, что готов разделить с женщиной свою жизнь. Но только с Элис, именно с ней.

Тихо выскользнув из-под одеяла, он прошел в кухню. Отворил дверцу холодильника, заглянул туда и увидел тарелку с салатом, брусок сыра, коробку яиц и пластиковые контейнеры, видимо, с полуфабрикатами.

Тони был рад, когда обнаружил то, что искал, — пару бутылок с минеральной водой. С наслаждением выпив стакан, он подумал, что надо будет сделать рацион Элис более разнообразным и вообще серьезно поговорить с ней о правильном питании. И улыбнулся, поймав себя на мысли, что уже начал проявлять заботу о ней.

Оставив дверь холодильника открытой, чтобы не зажигать свет в кухне, Тони с интересом рассмотрел игрушечный деревянный домик, стоявший на подоконнике. У матери Элис было хобби: в свободное время та занималась изготовлением сувениров из дерева. Он вспомнил, с какой гордостью она дарила свои поделки друзьям и знакомым.

Выпив еще минеральной воды, Тони поставил стакан на стол. В этот момент его взгляд упал на лежащие в беспорядке листки бумаги. Подойдя и взяв один, он с изумлением увидел короткий, напечатанный на машинке текст, под которым стояла подпись «ЭЛБ».

Странно, в ее квартире текст, подписанный им! Нахмурившись, он поднес страницу к свету и начал читать:

Моя компания в кризисной ситуации. Завтра днем мне необходимо выступить…

Это же его последний ответ Мэрион! Откуда он мог здесь взяться?

Судорожно схватив остальные листки, он просмотрел их. Тексты были ему хорошо известны, в конце каждого стояли его инициалы. У него в руках была почти вся переписка с Мэрион.

Если бы у Тони отсутствовало логическое мышление, то он мог бы успокоить себя любым объяснением неожиданной находки. Например, тем, что Мэрион — близкая подруга Элис, случайно забывшая у нее свои документы… Некоторые очень часто стремятся оправдать поведение тех, кого знают, невольно вводя себя в заблуждение… К такому типу людей Тони не принадлежал.

Он тщательно взвесил факты и проанализировал их. Могла существовать лишь одна причина его находки. И она заключалась в том, что в роли Мэрион выступала Элис!

Предательство никогда не выглядело столь горьким. Его обвели вокруг пальца, как наивного мальчишку. Этого бы наверняка не произошло, не будь он ослеплен любовью или тем, что сам себе вообразил.

Почему Элис лгала? — задумался он, но тут же отмахнулся от этой мысли, не желая ломать себе голову. Гадать, зачем люди совершают те или иные поступки, было делом бесполезным и неблагодарным.

В ванной он нашел свою одежду и быстро облачился в нее, не обращая внимания на то, что штаны с футболкой и тем более кожаный пиджак еще не высохли. Ничего, это поможет ему скорее вернуться на грешную землю, в реальный мир, в котором больше не существовало ни честности, ни чистоты.

Выйдя из квартиры, Тони закрыл за собой дверь и одновременно вычеркнул это место и время, проведенное здесь, из своей жизни.

11

Элис проснулась, когда солнце проникло в комнату сквозь неплотно задернутые шторы. Она с тревогой взглянула на настенные часы. Половина десятого! Резко вскочив, прошла по квартире. Тони и след простыл. Элис почувствовала разочарование, однако оно быстро прошло. В неожиданном уходе не было ничего необычного. Ее любимый спешил и, наверное, решил не беспокоить ее, дав как следует выспаться.

От Мэрион она узнала, что пресс-конференция назначена на двенадцать в главном офисе «Фаст комьюникейшн» в Огдене. Он, видимо, тихонько оделся и вышел пораньше, ведь ему требовалось еще добраться до дома, привести себя в порядок, облачиться в строгий костюм и, главное, продумать свое выступление.

От волнения Элис не находила себе места. Что он будет говорить журналистам? Прошлой ночью ее любимый, родной Тони явился к ней вконец измученным. В глубине души она догадывалась о причинах: он боролся с истиной. Элис вспомнила, как Тони спросил ее о катастрофе, в которую попала ее мать. И когда она рассказала, как все случилось, то увидела в его глазах понимание. Как ему втолковать, что черствость и ложь могут стать причиной самых страшных несчастий? Он в конце концов и сам может пострадать, если будет и дальше опираться на своих бессердечных советников.

Нужно срочно принять душ, одеться и пулей лететь на вокзал, чтобы ближайшим пригородным поездом добраться до Огдена. В лучшем случае она опоздает на пресс-конференцию примерно на четверть часа. Черт побери, следовало попросить Тони разбудить ее перед уходом! Но разве можно было думать об этом в его жарких объятиях?

В этот момент раздался телефонный звонок. Она судорожно схватила трубку, прижав ее к уху. И услышала приятный голос. Женщина, представившаяся Рут, сообщила:

— Элис, я звоню вам от имени человека, пожелавшего остаться неизвестным. Он выплатил необходимую сумму и забрал вашу машину с полицейской стоянки. Я распорядилась, чтобы автомобиль полностью заправили и рано утром пригнали к дому, а ключ положили под половичок перед дверью вашей квартиры.

Рут? Но кто же это? Ошарашенная, Элис подскочила к окну и для верности пошире раздвинула шторы: напротив дома у тротуара стоял ее старенький, но дорогой сердцу «форд». Значит, ей уже не нужно спешить на вокзал! В Огден она поедет на собственной машине…

Пребывая в приподнятом настроении, Элис не стала ломать себе голову над тем, что за женщина ей позвонила. Хотя и подумала, что она наверняка из «Фаст комьюникейшн».

Резко свернув на большой скорости в переулок, Элис услышала громкую ругань и прерывистый автомобильный гудок.

— Эй, чокнутая, тебя где научили так ездить?

Она бросила взгляд в зеркало заднего обзора. Какой-то парень за рулем ярко-красного «мустанга» с открытым верхом погрозил ей кулаком. Видимо, он собирался отъехать от тротуара, но не думал, что из-за поворота на такой скорости вылетит другая машина, которая едва не подрезала его.

Элис рассмеялась в ответ и надавила на педаль газа. В Огдене она была всего несколько раз и потому плохо помнила расположение улиц. Пришлось купить карту-путеводитель и определяться в городе с ее помощью. Пару раз она разворачивалась, поскольку выбирала ошибочный маршрут.

До начала пресс-конференции оставалось менее четверти часа. Спустя несколько минут ей удалось наконец отыскать нужное место. Огромное здание «Фаст комьюникейшн» трудно было спутать с каким-нибудь другим. Оно монументально высилось на площади с несколькими перекрестками и светофорами.

Элис пришлось потратить еще десять минут, чтобы подъехать поближе и отыскать свободное место для парковки. Заперев машину, она обнаружила, что парковка платная. Пришлось выложить целых пять долларов, на что она никак не рассчитывала. При ее экономии и расчетливости придется сегодня обойтись без обеда. И завтра тоже…

У главного входа в здание уже собралась внушительная толпа журналистов и прочей публики. В громкоговоритель объявили, что всех приглашают в конференц-зал. У дверей стояли охранники и выборочно проверяли журналистские удостоверения. Элис повезло: ей удалось затесаться в середину небольшой съемочной группы и беспрепятственно войти в здание. А оказавшись в конференц-зале, она успела сесть. Те же, кому не хватило мест, стояли в проходах.

Ей никогда не приходилось видеть столько микрофонов, портативных магнитофонов, фотоаппаратов и камер сразу. Боже мой, подумала она, какой ответственный момент для Тони!

Вскоре распахнулись боковые двери, и в зал вошла группа людей в темных костюмах. Среди них она сразу заметила Боулера. Вошедшие разместились за широким столом на возвышении, напоминавшем невысокую сцену, и принялись совещаться. Тони оказался не в центре, как она ожидала, а сбоку.

Элис было трудно рассмотреть выражение его лица. На нем был строгий, угольного цвета костюм, зеленовато-голубая рубашка и полосатый галстук. Он выглядел столь безупречно и, казалось, так все контролировал, что у Элис возникло ощущение, что перед ней бесчувственный робот.

В этот момент из-за стола поднялся высокий худощавый мужчина и приблизился к микрофону:

— Дамы и господа! Нет нужды дополнительно объявлять вам, по какому поводу мы сегодня собрались. Надеемся, что через полчаса вы получите ответы на все ваши вопросы. Слово предоставляется мистеру Энтони Боулеру, генеральному директору компании «Фаст комьюникейшн».

Раздались негромкие аплодисменты, на фоне которых Элис расслышала свист и язвительные замечания. Она предположила, что помимо журналистов в зал пришли сотрудники «Фаст комьюникейшн» и их оппоненты из числа сторонников пострадавшей семьи из Вайоминга.

— Здравствуйте, — негромко обратился к залу Тони, и Элис удивилась спокойствию в его голосе. Он показался ей слишком бесстрастным.

Зал сразу притих, приготовившись слушать. Энтони Боулер откашлялся и нагнулся к микрофону.

— Согласно недавним сообщениям в прессе, компания «Фаст комьюникейшн» якобы несет ответственность за повреждение телефонного кабеля в районе реки Норт-Платт в штате Вайоминг. Что, в свою очередь, помешало владелице ранчо вызвать машину «скорой помощи» по телефону 911. В связи с этим хочу со всей определенностью заявить, что бурильно-крановая машина находилась по меньшей мере в двадцати милях от указанного места и просто физически не могла…

Элис почувствовала, как кровь застучала у нее в висках. Тони упрямо гнул официальную линию компании: попросту механически как попугай повторял то, что вкладывали ему в уши юристы и сотрудники отдела по связям с общественностью! Элис поднялась и протиснулась поближе к столу. Ей хотелось увидеть лицо Тони и понять: неужели он сам верил в то, что говорил?

— Когда вы гигант, подобный «Фаст комьюникейшн», — продолжал Тони, — то легко стать мишенью для нападок…

Элис не нравился его голос, слишком официальный и надменный. Сидевшие рядом с Тони заместители и коллеги спокойно смотрели в зал. Значит, им удалось убедить генерального директора в своей правоте. Они солгали или все-таки дали понять, что непризнание вины — это лучший способ уберечь компанию от неприятностей? Хотя на самом деле неважно, каким способом Тони решил оправдаться. Никакие объяснения не смогут остановить волну разочарования, которая очень быстро перерастет в возмущение. Все могло кончиться еще большим скандалом.

Элис подошла поближе и пристально взглянула на Тони. Неожиданно их взгляды встретились. Он запнулся, потом вновь как ни в чем не бывало посмотрел на собравшихся в зале. Но он же увидел меня, подумала Элис. Неужели проигнорировал? Но почему?

— Говорят, что есть свидетель, который утверждает, будто видел нашу спецмашину как раз на том месте, где был поврежден кабель. — Глаза Тони сверкнули. — Но кто, хотел бы я знать, поверит подростку-наркоману? Вы могли бы поверить?

— Да! — вдруг нарушил тишину чей-то голос.

Элис выпрямилась, еще не вполне осознавая, что именно она выкрикнула это слово, и сделала шаг вперед. Ее щеки горели, на нее были устремлены взгляды, микрофоны, кинокамеры. Она и Тони вновь посмотрели друг на друга. На этот раз на его лице уже не было равнодушия, оно выражало крайнее изумление.

Ей стало вдруг невыносимо жарко, как будто она стояла под палящим солнцем. Осознав серьезность момента, Элис набрала в легкие побольше воздуха и почувствовала, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Сейчас ей предстояло выступить перед огромной аудиторией. Она должна это сделать и не может, просто не вправе отказаться и уйти. Этот шанс нельзя было упустить!

— Тони, — сказала она, собрав все силы и не опуская взгляд. — Ты так стремишься выгородить свою компанию, своих сотрудников, поскольку в свое время оказался не в состоянии защитить собственную семью…

Элис удивилась тому, что произнесла все это без запинки. Видимо, от большого волнения и гнева. И заморгала, борясь с охватившей ее паникой. Ведь она так часто сдавалась и убегала. Так случилось на том злосчастном суде. То же самое произошло в университете. Она боялась, что начнет заикаться. Боялась подвергнуться насмешкам. Даже сочувствию.

Один из сотрудников компании, всматриваясь в лицо Элис, наклонился к Тони и что-то шепнул ему на ухо. Видимо, посоветовал, как лучше выпроводить ее из зала, догадалась Элис. И наверняка назвал заикой, которую не стоит воспринимать всерьез человеку, занимающему столь высокий пост.

Ее гнев постепенно перерос в ярость. Наплевать, что они там вообразили о ней! Она не позволит пострадавшей женщине испытать то же, что выпало на долю ее матери!

— Ты наделен властью и способен помочь бедной женщине и ее сыну, — громко и уверенно продолжала она. — У тебя есть возможность восстановить истину: — Ей вдруг вспомнились слова матери о том, что каждому дано сделать правильный выбор. Сегодня этот шанс есть как у нее, так и у Тони. — Имя твоей компании известно далеко за пределами штата. Ты не запятнаешь его, добившись правды. Люди наверняка оценят и поймут тебя…

Все начали хлопать, и нестройные аплодисменты вскоре переросли в бурную овацию. Посыпались вопросы:

— Скажите, вы знаете пострадавшую семью? — спрашивали репортеры. — Вы говорили с подростком, видевшим спецавтомобиль?

Элис повернулась лицом к толпе журналистов и собралась с духом. Ей уже не было страшно.

— Имя молодой матери из Вайоминга — Линда Селборн. Позвоните ей, и вы узнаете совсем иную версию происшествия. Линда утверждает, что подросток, оказавшийся единственным свидетелем, — вполне нормальный парень. И никакой не наркоман. Конечно, он успел кое-что натворить, но его нельзя назвать лжецом. В «Фаст комьюникейшн» заявили, что Линда Селборн хочет отсудить у них кругленькую сумму, но ей вовсе не нужно это. Она лишь хочет добиться правды.

Элис стала пробираться к выходу, чувствуя удивительную легкость, как будто сбросила с плеч тяжкое бремя, которое давило на нее долгие годы. На минуту она остановилась, обернулась и что есть силы крикнула:

— Скажи им правду, Тони! Ради Лео, скажи!

Их взгляды встретились. Элис могла поклясться, что поначалу непроницаемое лицо Тони покрыла тень. Он не произнес ни звука, и тогда она повернулась и пошла прочь. И ни разу не оглянулась.

Тони, затаив дыхание, смотрел, как из зала уходила Элис. Стол президиума осаждали репортеры, щелкали затворы фотоаппаратов, на вопросы холодно и невозмутимо отвечал начальник отдела по связям с общественностью.

А он вдруг ощутил невероятную усталость, которая, как ему показалось, накопилась не за один сегодняшний, бесконечно напряженный день, а за все последние годы…

Через некоторое время Тони, не дождавшись окончания пресс-конференции, покинул зал.

— Энтони! — Лусинда Слейтер, стуча высокими каблуками, пыталась догнать его. — Поздравляю с удачным выступлением!

— К черту выступление! — отмахнулся от нее Тони.

Ему до смерти надоел весь этот спектакль. Надоели подхалимы и подлизы, их льстивые речи не стоили и одного слова Элис.

Однако теперь слишком поздно было вспоминать об этом. По ее прощальному взгляду он понял, что ей больше никогда не захочется его видеть. А у него никогда не появится шанс объясниться, рассказать, что он все-таки добился правдивого расследования происшествия. И имел на руках факты, неопровержимо доказывающие вину его компании. Но не смог публично признать это. Только сейчас…

Стук каблуков не прекращался. Тони надеялся, что, поняв намек, Лусинда отстанет, однако та все-таки нагнала его.

— Энтони, одну минутку. Я насчет Лестера…

Энтони Боулер остановился и повернулся к ней.

— Очень рад, что ты напомнила мне о нем, — ледяным голосом произнес он. — Я назначаю его руководителем отдела перспективных разработок.

От неожиданности Лусинда едва не лишилась дара речи.

— Но… ведь эту должность занимаю я!

— Занимала. До сегодняшнего дня, — спокойно возразил Тони. — Пока я не прочитал твою докладную записку, где ты изложила так называемые факты о полной некомпетентности старшего менеджера. Только все это чистейшая ложь!

Он до сих пор не мог свыкнуться с мыслью о том, что юридический отдел дал ему заведомо неправильную, лживую информацию о повреждении кабеля в районе Норт-Платт в Вайоминге. Ложь во имя защиты компании!

— Но…

— Все, Лусинда, ты уволена. И нет нужды повторять это. Советую поскорее подыскать себе другую работу.

Тони повернулся и ушел, сожалея лишь о том, что не принял такого решения прежде. Многое, очень многое нужно было сделать совершенно иначе. Но не сейчас, а раньше…

Он миновал вращающиеся стеклянные двери и спустился в холл. От нахлынувших переживаний голова шла кругом. Надо же было случиться такому: Элис, сотрудничавшая с компанией под именем Мэрион, по сути, предала его. Отчасти он и сам был виноват, поскольку ни разу не настоял на личной встрече с человеком, готовившим тексты его выступлений…

В то же время на Тони произвела сильное впечатление решимость Элис, не побоявшейся на глазах у целого зала, под ослепительными вспышками фотоаппаратов выступить с гневной и весьма убедительной речью. Но как, черт возьми, ей это удалось? Он не находил ответа.

Когда Тони только еще ознакомился с текстом своего выступления, написанным мнимой Мэрион, то первой его реакцией были раздражение и гнев. Как посмел совершенно посторонний человек, которому дали возможность заработать вполне приличные деньги и проинструктировали, как надо писать, нести такую отсебятину? И неважно, что Тони превосходно знал обо всем, просмотрел все новости и видел интервью с пострадавшей матерью.

Он связался по телефону со своим юристом. Тот клялся и божился, что Линда Селборн не права и что никаких работ в месте повреждения кабеля компания не производила. И добавил еще, что подросток, считавшийся свидетелем, накануне принял наркотик, вызывающий галлюцинации, поэтому никакого понятия о том, что происходило на самом деле, у него и быть не могло.

Положив трубку, Тони задумался. С одной стороны, у него перед глазами стояло лицо бедной женщины, не на шутку переживающей за жизнь ребенка. Но, с другой, — если его компанию обвиняют несправедливо, то страдает не одна только ее репутация. В конечном счете это удар и по ее доходам, по благосостоянию сотрудников. Вот тогда-то Тони, стремясь хотя бы на время укрыться от обременявших его проблем, сломя голову бросился к Элис. И ее чувства заставили его поверить, что главными критериями в жизни являются любовь, добро и справедливость.

Но потом он случайно обнаружил у нее в кухне тексты своих телефонных сообщений. И ему стало ясно, что это она, прячась под именем Мэрион, сотрудничала с «Фаст комьюникейшн». Мир опять показал себя таким, каким был на самом деле: суровым и коварным. В нем не оставалось места чистоте помыслов, искренности и романтике. Поэтому невинное лицо молодой матери из Вайоминга для Тони больше не являлось гарантией истины. Именно тогда он решил вновь сделаться сухим и равнодушным и занять непреклонную позицию на пресс-конференции.

Тони вошел в лифт и нажал кнопку шестнадцатого этажа.

Рут встретила его понимающим взглядом, разгадав невеселое настроение генерального директора. Он холодно кивнул ей, вошел в кабинет и закрыл дверь. На столе его, как обычно, ожидали документы и письма. Рут успела просмотреть их и указать на каждом степень важности.

Усевшись за стол, Тони долго не мог собраться с мыслями. Его взгляд случайно упал на африканскую маску, служившую ему талисманом в течение последних лет. Вспомнив, что зачем-то сообщил о ней Мэрион, то есть Элис, он схватил маску и швырнул ее в мусорную корзину.

Потом вызвал Рут и попросил отыскать для него телефон Линды Селборн из Вайоминга. Но, передумав, решил сам найти его и набрал номер справочной…

12

— Подружка, не пора ли тебе домой? — промурлыкала Джина, держа перед собой зеркальце и накрашивая губы ярко-красной помадой. — Сегодня твоя последняя ночь в этой забегаловке, не будем же мы тебя, Элис, заставлять работать полную смену. Разве я не права, Билл?

Шеф-повар кивнул и ласково посмотрел на Джину.

— Как скажешь, моя куколка.

Улыбнувшись, Элис стала нарезать дольками лимон. Если бы всего неделю назад ей сказали, что кто-то может вскружить голову Биллу, она бы не поверила. Удивительно, что любовь может сотворить с мужчиной.

Но улыбка тут же и исчезла с ее лица. Она схватила другой лимон, стремясь занять себя чем угодно, лишь бы не думать о Тони. Но тщетно. Чем бы Элис ни занималась, его образ стоял перед глазами. Прошлой ночью она смогла убедиться, что Тони нуждался в ней, желал ее. И, главное, сказал, что любит.

— Эй, посмотри, надо же! — вдруг воскликнул Билл. — Не твой ли это приятель, шалунья?

Элис моментально очнулась и, вскинув голову, посмотрела в сторону зала. Тони?

— Да нет же, его передают по ящику! — крикнула ей Джина, жестом показывая на экран маленького телевизора, стоящего на шкафчике в углу кухни. Билл иногда смотрел его, пока готовил какое-нибудь блюдо. — Так это он или нет? — заинтересовалась Джина. — Билл, дорогой, прибавь громкость.

Действительно, приглядевшись, Элис с изумлением узнала в выступавшем Тони Боулера!

— «Фаст комьюникейшн» в свое время провозгласила девиз: «Наш престиж и наша честность превыше всего», — говорил он в микрофон. — А сегодня я вынужден принести извинения Линде Селборн от имени компании, поскольку мы не смогли следовать этому девизу и нарушили его.

Сид вытер замасленные руки о фартук.

— Какой у него модный костюмчик, — хрипло заметил он, взглянув на экран. — Слушай, а он починил твою машину?

— Не мешай выступать ее приятелю, — резко оборвала его Джина и, обращаясь к Элис, шепнула: — Он починил?

Та кивнула, испытывая огромное удовлетворение от того, что только что увидела по телевизору. Значит, Тони лично поговорил с молодой матерью, а также с подростком, которого раньше сочли наркоманом, и пересмотрел прежнюю позицию.

— Вроде бы стоящий парень, вот что я тебе скажу, — заметила Джина, слушая, как Тони Боулер уверенно отвечает на вопросы журналистов.

Взяв сразу четыре готовых блюда, Джина, не спеша и демонстративно покачивая бедрами, отправилась в зал.

Шеф-повар, глядя ей вслед, хмыкнул, потом украдкой взглянул на Элис.

— Ты еще встречаешься с ним?

— Нет, — ответила она, хотя ей трудно было в этом признаться даже самой себе.

Домовладельца она уведомила о том, что съезжает с квартиры. Потом позвонила Максу. Ее брат полгода назад устроился водителем-дальнобойщиком в крупную экспедиторскую фирму, и маршруты его поездок часто достигали даже таких удаленных от Западной Виргинии штатов, как Колорадо и Юта. Ей повезло: через сутки Макс обещал приехать с грузом в Солт-Лейк-Сити, откуда было рукой подать до Логана. Он поможет упаковать и загрузить все ее вещи, после чего они вдвоем на его огромном трейлере с прицепом отправятся вместе домой, в родной Саммерсвилль.

Нет, она не спасалась бегством, а скорее двигалась навстречу своей судьбе. Возвращалась туда, откуда, видимо, и не стоило уезжать.

Ее мир неожиданно пересекся с миром Тони, поскольку оба в тот момент нуждались в том, чтобы помочь друг другу встать на правильный путь. Но их пути были разными. Тони принадлежал миру большого бизнеса, где делались очень крупные ставки. Мир Элис был намного меньше и скромнее и включал в себя семью, узкий круг друзей, ну и еще ее мечту, теперь уже, похоже, несбывшуюся…

Элис с трудом сдерживала слезы, когда снимала фартук. Пора было заканчивать последний рабочий вечер. Теперь она чувствовала себя готовой оставить навсегда этот ресторанчик, уехать из Логана, распрощаться, возможно, с самым лучшим и дорогим для нее периодом жизни. Пути назад уже не было.

Элис окинула тоскливым взглядом опустевшую квартиру. Они с братом только что закончили паковать ее вещи. Получилось несколько больших картонных коробок. Все было готово к отъезду.

Мак стал выносить вещи вниз и загружать их в трейлер, а Элис решила переодеться в дорогу. Ей показалось, что рядом вот-вот появится Тони и обнимет ее. Но она в очередной раз сурово напомнила себе, что этому не суждено сбыться. Нет, она не поддавалась панике, просто сделала для себя трезвый и логичный вывод: они с Тони больше не увидятся никогда.

Хотя сердце ее по-прежнему учащенно билось при горькой мысли о том, что их любовь, словно большая яркая комета, вспыхнула, достигнув высшей точки, и распалась, оставив за собой ледяной след.

Хорошо, что Тони все-таки извинился от лица компании перед пострадавшей семьей из Вайоминга. Из газет она узнала, что он позаботился о том, чтобы мальчика перевезли в столицу штата, и полностью оплатил лечение и последующий курс реабилитации. Дома, на ранчо у Норт-Платт, малыша ждал новенький складной велосипед и большой цветной телевизор.

Элис смахнула с лица слезы. Все это хорошо, Тони воспользовался шансом, предоставленным судьбой, спас собственную репутацию и репутацию компании, но… Пора было покончить со всем этим и уехать отсюда.

Оставалось захватить клетку с хомячком и позвонить Мэрион Уиланд, чтобы та сообщила, куда лучше — в университет или прямо к ней домой — отвезти пишущую машинку. Элис присела к столу и начала задумчиво перебирать страницы с телефонными сообщениями. Не стоит, наверное, хранить их, ведь воспоминания о Тони принесут ей только не стихающую ни на день боль. Она могла поклясться, что даже сейчас чувствует его запах, который сводил ее с ума…

Телефонный звонок как будто разбудил ее.

— Мисс Лоуэлл, это Дженнифер Морган, привет! — послышался хорошо знакомый ей голос. — На ваше имя сегодня пришло сообщение из «Фаст комьюникейшн». Профессор Уиланд сказала, что вы уезжаете, но я подумала, что все же нужно обязательно позвонить. Ведь сообщение адресовано лично вам.

— Мне? — удивилась Элис.

— Да. Вот я записала: «Просьба передать лично Элис Лоуэлл». А отправитель тот же — с инициалами «ЭЛБ».

В голове у Элис все перемешалось. Она бессильно опустила руку с трубкой на стол.

Откуда Тони узнал, что именно она выступала под именем Мэрион? Или это было известно ему с самого начала, и он просто скрывал от нее? Нет, невозможно, не может быть! Профессор Уиланд сообщила бы ей…

Но тут внезапная мысль осенила ее, и Элис вздрогнула. Внутри все похолодело от ужасной догадки. Вчера утром она удивилась, что Тони так рано уехал, не сказав ей ни слова, и решила, что он поспешил на пресс-конференцию. Но эти записи телефонных сообщений из «Фаст комьюникейшн» лежали на кухонном столе. Тони наверняка наткнулся на них и прочитал, поняв, что Мэрион — это она. Сердце у нее сжалось при мысли о том, что он счел ее предательницей. С хриплым стоном она разорвала все письма на мелкие кусочки и бросила в корзину. Потом вспомнила, что телефонная трубка до сих пор лежит на столе.

— Дженнифер! — с надеждой воскликнула она.

— Да-да, я слушаю, — отозвалась секретарь. — Я сейчас зачитаю вам это сообщение. Правда, оно очень личное…

— Н-ничего, — бессильно выдохнула Элис.

— Тогда слушайте:

Моя дорогая, любимая Элис! Позапрошлым утром я случайно обнаружил, что именно ты под именем Мэрион составляла для меня тексты, в том числе и последний, с которым мне предстояло выступить перед журналистами. И почувствовал себя обманутым. Ведь я считал тебя самым честным и искренним созданием на свете, а ты скрыла от меня свое участие в делах моей компании и свое несогласие с позицией руководства в последнем скандальном деле. Но, признаюсь, я ошибся, и мне не следовало обижаться на тебя. Вчера я провел еще одну пресс-конференцию, на которой признал вину компании в случившемся на ранчо в штате Вайоминг. Потом я позвонил тебе на работу, и мне сказали, что ты уезжаешь навсегда, возвращаешься в Саммерсвилль. Поверь, твой отъезд для меня — невыносимая боль. Понимая, что он неизбежен, хочу напутствовать тебя такими словами:

Наступит день, и воротятся птицы,

Не все — одна иль, может, две,

Чтоб кинуть взгляд назад и вспомнить…

Твой Тони.

Глаза Элис наполнились слезами. Она положила трубку, но слова, написанные любимым, по-прежнему звучали у нее в голове. Она легко догадалась, что свое письмо он закончил четверостишием Эмили Дикинсон. Ее любимой поэтессы.

Что он хотел этим сказать? Что две птички — это Тони и Элис, и обеим суждено вернуться домой? Подумав, она решила, что это всего лишь стихи, которые сейчас не имеют большого значения. Возможно, Тони просто имел в виду, что их встречи навсегда сохранятся в его сердце. Возможно…

Она подошла к окну и взглянула на небо. На протяжении последних месяцев Элис часто тешила себя мыслью о том, что мать с братом тоже смотрят на небо и постоянно вспоминают о ней.

Спустя несколько минут, переодевшись и держа клетку с хомячком в одной руке, а футляр с пишущей машинкой — в другой, Элис спускалась по лестнице к ожидавшему ее трейлеру.

Может быть, подумалось ей, когда она будет смотреть на звезды из окон родного дома в Саммерсвилле, Тони тоже посмотрит на небо и оно соединит их хотя бы на время. И тогда он наверняка подумает о ней, возвратившейся к родным пенатам, чтобы помнить о нем.

Включив радиоприемник и напевая себе под нос, Элис просматривала полки с книгами, пока наконец не отыскала сборник цитат и изречений знаменитых людей. Несколько броских высказываний о дальновидности, стратегии и лидерстве как раз придутся кстати в речи, которую она готовила для кандидата на пост губернатора Западной Виргинии.

Спустя полгода после возвращения в Саммерсвилль ей удалось открыть небольшое литературное агентство, занимавшееся подготовкой статей, рекламных текстов и других документов. С каждым месяцем работы прибавлялось, дело начало приносить доход. И Элис арендовала под офис две комнаты в одном из зданий, недалеко от центра, и даже наняла себе помощницу. Та выполняла ее поручения, и у Элис еще оставалось время для ведения рубрики книжных обозрений в местной газете. Раньше она и не мечтала о том, что станет литературным критиком, к тому же в родном городе. Как и о том, что у нее появится перспектива закончить университет. В этом помогла Мэрион Уиланд, устроившая ее на заочное обучение.

Элис по-прежнему жила в доме матери, но рассчитывала, что через год сможет купить себе небольшую квартиру.

Благодаря курсу речевой терапии, который Элис начала проходить сразу по возвращении в Саммерсвилль, она стала говорить почти без запинки, не стесняясь. И с каждым днем у нее это получалось все лучше и лучше.

Увлекшись своим занятием и продолжая напевать себе под нос, Элис спустя несколько минут почувствовала на себе чей-то пытливый взгляд. Обернувшись, она не поверила своим глазам. Слегка ссутулившись и опираясь на косяк открытой двери ее кабинета, пристально глядя ей в глаза, стоял Тони Боулер. Затаив дыхание, Элис некоторое время не могла пошевелиться. Потом рассеянно, на ощупь нашла клавишу радиоприемника и нажала, выключив его. Сердце ее учащенно забилось, когда она заметила, как сверкнули глаза Тони, которые были по-прежнему угрожающе-притягательными.

Он выглядел немного уставшим. А одет был так, как будто никуда и не уезжал из Саммерсвилля. Как в старые добрые времена, на нем были потертые джинсы, ковбойка и ботинки на толстой подошве.

Элис была приятно удивлена, узнав в нем того самого Тони, который давным-давно уже завоевал ее сердце и до сих пор продолжал жить в нем.

— Ты выглядишь просто потрясающе, — хрипло проговорил он, не скрывая своего восхищения.

— То же самое могу сказать и о тебе.

Его брови поползли вверх от удивления. Видимо, он не ожидал столь быстрого и складного ответа без намека на заикание.

— Мои дела пошли на лад, как видишь, — не без гордости сказала Элис, предвосхищая его вопрос. — Прохожу курс коррекции речи у хорошего специалиста, и есть результаты. А раньше, помнишь, я боялась…

— Это просто здорово! — воскликнул он. — Я так рад, что ты смогла пересилить себя.

Тони бросил на нее такой откровенный взгляд, что у Элис сбилось дыхание, и она едва сумела взять себя в руки.

— Выходит, — с трудом проговорила она, — мы с тобой не виделись почти год.

— Получается, что так.

Она начала беспокойно переминаться с ноги на ногу. Тони подошел к ней и посмотрел в окно. Проследив за его взглядом, Элис увидела внизу, на дороге, большой и совершенно новый грузовик с крытым кузовом.

— Это твоя машина? — поинтересовалась она.

Тони молча кивнул.

Знал ли он о том, как покалывало ее сердце каждый раз, когда она то и дело вспоминала о нем?

— В этом грузовике все мои вещи, — объяснил Тони. — Я уехал из Огдена, решил вернуться в Западную Виргинию.

— Навсегда? — не сдержалась Элис.

О Боже, сколько раз она мечтала снова встретить Тони именно здесь, в Саммерсвилле! Представляла себе, как они заговорят, как обрадуются друг другу. Это были наивные мечты, капелька успокаивающего бальзама на ее израненное сердце. Разве можно было воспринимать их всерьез? Но, оказывается, в жизни все еще могли происходить чудеса!

Единственное, во что Элис с трудом верилось, так это в то, что Тони мог запросто бросить свой бизнес.

— Ты приехал, чтобы остаться жить здесь, в этом городе? — еще не веря своему счастью, тихо спросила Элис. Но вдруг невеселая догадка осенила ее. — Шумы в сердце! Ты как-то говорил мне. Неужели это настолько серьезно?

На секунду задумавшись, он смущенно кивнул. До того, как появиться у Элис в офисе, он заехал к ней домой. Ее мать не выглядела слишком обрадованной его возвращению и неохотно объяснила, где сейчас можно найти Элис.

— Благодарю вас, миссис Лоуэлл, — сказал он и подумал, что ее неприветливость, возможно, связана с тем, что она по-прежнему считала его озорным мальчишкой с окраины. Или, может быть, в жизни Элис появился новый мужчина? Раньше в роли такого счастливчика Тони считал себя…

— Так, значит, шумы в сердце? — переспросила Элис, и глаза ее потемнели.

— Ты права, — кивнул он. — Я вернулся в родные места, чтобы вылечить свое сердце. Оно уже давно не дает мне покоя. Я долго мучился, пытаясь понять причину. К счастью, сердце указало мне дорогу сюда, в Саммерсвилль.

— Сюда? — зачем-то спросила Элис.

Только сейчас до нее стал доходить смысл сказанного.

— Я долго размышлял, чем заняться по возвращении, — продолжал Тони. — На часть своих сбережений я попытаюсь создать Центр реабилитации подростков. Таких, как Лео… Кстати, своего младшего брата я отыскал в Чарльстоне. После освобождения из тюрьмы он нашел там работу. Попробую убедить его стать консультантом в моем центре.

Тони не рассказал о том, что первым делом подъехал к городскому кладбищу и постоял на могиле Лейна Боулера. Спустя много лет он наконец помирился с отцом.

— Кстати, к тебе у меня тоже есть предложение, — подойдя поближе к Элис, проговорил Тони.

Она вопросительно подняла брови.

— Какое?

— Мне непременно понадобится человек, который будет вести информационный бюллетень, привлекать спонсоров, выступать на радио и телевидении.

Близость Тони вызвала покалывание по всему телу Элис. Он подозревал, что за вулкан скрывается под ее аккуратно застегнутым розовым платьем. И сразу вспомнил о том, что недавно прочитал об Эмили Дикинсон. Образ тихой дамы, облаченной в белое и собирающей в поле цветы, никак не вязался с остротой и интенсивностью ее стихов. Она многим напоминала ему Элис. И недаром была ее любимой поэтессой.

Элис облизала пересохшие губы.

— Это временный проект или долгосрочный?

— Как пожелает леди! — многозначительно ответил он. — Но я уверен, она сейчас сама скажет мне об этом.

Лицо Элис озарила счастливая улыбка. Тони облегченно вздохнул и нежно прижался к ней, погрузив пальцы в ее шелковистые волосы. Их поцелуй был жарким и неистовым. Слегка утолив страсть, он нежно посмотрел в глаза любимой.

— Леди получит все, что ни пожелает, — шептал Тони. — И так продлится столько, сколько мы пробудем вместе…

Эпилог

— А не кажется ли вам, что мы все заслужили небольшое путешествие? — сказал как-то за ужином Тони.

— Кажется, но еще не закончено правое крыло Центра, а через два месяца должно состояться его открытие, — напомнила Элис, засовывая последнюю ложку каши в широко открытый ротик Пола. Полуторагодовалый малыш не страдал отсутствием аппетита и начинал хныкать, когда в тарелке заканчивалась еда.

— Послушай, дружище, — потрепал его по золотистым волосикам Лео, — если так пойдет и дальше, ты попадешь в Книгу рекордов Гиннесса как самый прожорливый младенец на свете! Знаешь, какой ты будешь толстый и неповоротливый! А я еще хотел купить тебе велосипед и бейсбольную перчатку с битой…

— Хватит дразнить ребенка! Никакой он не обжора, просто мы собираемся стать большими и сильными. Да, Пол? — заступилась за малыша Джудит, невеста Лео, которая училась в медицинском колледже и была буквально помешана на пухлых младенцах.

— Так что, мы отправляемся к водопадам или нет? — Тони растянулся в шезлонге и кинул в бассейн огромный полосатый мяч. Тот шлепнулся на воду и поплыл, вызвав бурный восторг самого младшего члена большого семейства Боулеров. — Я думаю, что никому из нас не помешает неделя-другая отдыха, ведь потом будет не до этого. Как только реабилитационный центр откроется, мы все будем спать по четыре часа в сутки…

— Ага, особенно Пол! — добавил Лео с усмешкой.

— Знаешь, милый, судя по всему, тебе пора заводить собственных детей. Все твои разговоры сводятся к племяннику. Ты просто очарован им, — заметила Элис и улыбнулась, взглянув на Джудит. Пожалуй, из этих двоих получатся прекрасные родители. Кто бы мог подумать, что братец Тони так преобразится!

Вдруг у ограды появилась долговязая фигура Герберта, четырнадцатилетнего подростка, сына Джона Кларка — разорившегося фермера, живущего у сердобольной сестры. Рыжие пряди волос почти скрывали лицо парня. И если бы не сутулость, из-за кустов не сразу определишь, чем он к тебе повернут — физиономией или затылком.

— Привет, Герберт, заходи. Мы тебя видим.

Калитка приоткрылась, и по дорожке, прямо к столу, рвануло лохматое существо, представляющее странную помесь пуделя с мустангом. Оно стало выписывать чудовищные круги по лужайке, подпрыгивая и взбрыкивая задними ногами.

— Старик Фред умер. Вчера кто-то сжег его лодочный сарай. Иначе я этого пса к нему бы отвел, а теперь не к кому. Можно, он пока поживет у вас? Домой мне его никак нельзя. Отец пьет, и брат теперь надирается. Они обещали пристрелить Сикса, а мне его жалко.

— Ладно, парень, не переживай. Только ведь он убежит, смотри, как носится…

— От вас не убежит. А я потом что-нибудь придумаю. Просто пока подержите его, чтобы не пристрелили…

Ночью стал накрапывать дождь, потом он перешел в ливень. Элис стояла у окна, вглядываясь в темноту. Может ли человек не спать от счастья? Наверное, может, если счастья слишком много. А у нее его было действительно с избытком, и она верила, что это надолго. И знала, что с радостью поделится им с другими, которым его не хватает. И, видимо, Вселенная, в разумное устройство которой продолжала верить мать Элис, действительно выводит людей в заветный час на нужную дорогу, чтобы те могли встретить своих любимых. Это так здорово — любить! Кто еще этого не знает?

Content

Флора Поллинг
Песня жаворонка

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Эпилог