Анна Антонова

Мой ирландский хулиган

Глава 1

Первая встреча

– Do you have a letter?[1] – сказал пограничник.

Мы с Женькой переглянулись – распечатать приглашение от его тети мы не догадались, беззаботно решив, что визы будет достаточно.

Женька молчал – собственно, поэтому пограничник в нарушение правил подозвал к окошку еще и меня. Я срочно активировала в голове английский – не думала, что он понадобится мне так скоро! – и сочинила целых две фразы:

– We didn’t know we must have it. We are going to visit my boyfriend’s aunt[2].

Выговорив это, я ужаснулась – какой еще boyfriend, надо же было сказать просто friend! Но мой промах, похоже, остался незамеченным – пограничник спросил координаты тети, и Женька написал на поданном ему листочке имя и телефон. Ирландец пощелкал клавишами и попытался развернуть к нам монитор:

– Is this Oksana?

Провод отошел, и монитор погас. Он сделал еще одну попытку, а потом взялся за телефон:

– Is this Oksana? Where are you? In the Dublin airport?[3]

Видимо, ответ его удовлетворил – он проштамповал наши паспорта и наконец пропустил нас в Ирландию. Вскоре к нам присоединилась Женькина мама, с которой уже не возникло никаких проблем.

– Уф, – выдохнул Женька. – Что это было?

– Боятся иммигрантов, – пояснила тетя Ира. – Поэтому проверяют.

– Хорошо проверяют, – хмыкнул он. – А если Оксана не в аэропорту?

На одной из дверей нам встретилась табличка на непонятном наречии – «Oifig dunta» и ниже английский перевод – «The office is closed»[4].

– Вот уж воистину, – хмыкнул Женька. – Ойфиг дунта!

– Наконец-то! – всплеснула руками Оксана. – Почему так долго? Мне уже пограничник звонил!

– Поэтому и долго, – пояснил Женька. – Не хотели к вам пускать. А еще у него монитор не работает…

– Он спросил, жду ли я гостей, – продолжала она. – Я вас назвала, а фамилию Нины не помню! Но он уже не стал ждать… Ладно, пойдемте в машину! – спохватилась она.

Мы загрузили чемоданы в багажник, устроились на сиденьях, и наше путешествие началось.

Дождь начался внезапно. Только что за окнами машины было темно, но тихо, и вдруг яростно забарабанили по стеклам капли, зашумел настоящий ливень. Мы с Женькой завертели головами и одновременно заговорили:

– Это что, дождь?

– Вот так сразу?

– Да, – усмехнулась сидевшая за рулем Оксана. – Привыкайте! У нас тут и не такое еще с погодой бывает.

Через несколько сотен метров дождь так же внезапно кончился – мы даже успели заметить на дороге границу между мокрым и сухим асфальтом.

– Мы под тучкой, что ли, проехали? – задрал голову Женька, словно хотел увидеть тучку на потолке машины.

– Похоже, – пришлось отозваться мне, потому что никто не торопился ему отвечать – Оксана была занята разговором с Женькиной мамой, сидевшей рядом с ней на переднем сиденье.

– А Серега Синицын, не знаешь, женился?

– Женился, развелся и снова женился, – усмехнулась тетя Ира.

– Ну вот, – расстроилась Оксана. – А говорил, что никогда, что всю жизнь будет меня ждать…

– Никогда не говори «никогда», – философски заметила Женькина мама, и та согласилась:

– И не говори! Мужчинам вообще верить нельзя!

– Слышал? – Я не упустила момента подпустить шпильку и легонько толкнула Женьку локтем. – Вам верить нельзя!

– Не верь, – невозмутимо пожал плечами он.

– Вот мой нынешний… – продолжала Оксана.

Я смутилась – не привыкла, чтобы взрослые запросто обсуждали при мне личную жизнь, – но не будешь ведь затыкать уши. Поэтому я просто придвинулась к стеклу и стала без особых успехов всматриваться в пейзаж за окном.

Оксана была двоюродной сестрой Женькиной мамы, а его, соответственно, троюродной тетей. Я знала это так хорошо, потому что в посольстве от них потребовали составить родословное древо – других бумаг, подтверждающих родство, попросту не оказалось. Хотя Женька уверял: увесистого пакета документов, который мы собрали, хватило бы не то что без родословного древа, но и без Оксаниного приглашения – если бы у нас была забронирована гостиница, конечно. Но так как ехали мы не в гостиницу, а к ней домой, пришлось Женьке сидеть и рисовать на компьютере красивую табличку с именами членов своей семьи, напоминающую королевские династии из учебника истории.

А началось все с того, что Оксана, уже довольно давно перебравшаяся жить в Ирландию, заскучала вдали от родины и начала приглашать к себе родственников. Дошла очередь и до тети Иры с Женькой, видевшим троюродную тетку от силы несколько раз, да и то в нежном возрасте, о котором обычно остаются весьма смутные воспоминания.

Приглашала она и мою маму, с которой была знакома через тетю Иру, но та не смогла взять отпуск и отпустила меня одну под ее ответственность. То есть я сейчас так легко говорю – «отпустила». Подозреваю, что маме это стоило немалых душевных мук, и только вера в тетю Иру, за долгие годы дружбы ставшую почти родной, позволила ей разрешить мне поехать с ними.

– А Ирландия – это ведь часть Англии? – спросила я тогда у Женьки.

– Нет. – Он настолько удивился, что даже не проехался на тему моего географического кретинизма. – Вполне самостоятельное государство.

– Но как же, – упорствовала я, – мы в школе на английском проходили – «Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии».

– Так то Северная. Вообще Ирландия – остров. И его северная часть принадлежит твоему любимому Соединенному Королевству. Которое, как известно, состоит из Англии…

– Шотландии и Уэльса, – подхватила я. – Мы это тоже проходили.

– «Проходили!» – передразнил он. – Видимо, совсем мимо прошли!

– Ты уже цитируешь училок? – ехидно осведомилась я. – Наша англичанка именно так любит говорить.

– Вот, – не смутился Женька. – Даже преподавательница говорит, а ты не слушаешь.

– А ты, можно подумать, всегда слушаешь!

– Ирландия долгое время была под властью Англии, – не стал продолжать глупую перепалку Женька. – Освободилась только в двадцатом веке.

– Да-да, припоминаю, в новостях рассказывали про какие-то взрывы, – вспомнила я.

– Это ИРА, – пояснил Женька. – Ирландская республиканская армия. Они до сих пор борются за присоединение к Ирландии ее северной части. К сожалению, не всегда законными методами.

Погрузившись в воспоминания, я не сразу заметила, что в свете дальних фар мелькает полосатый жезл. Бросив беспокойный взгляд по сторонам, Оксана начала притормаживать, одновременно прижимаясь в обочине.

– Этого только не хватало! – бормотала она. – Откуда он тут взялся! У вас паспорта далеко? Там все в порядке?

– Конечно, – заверила Женькина мама.

Это был странный вопрос, учитывая, что не далее как два часа назад мы благополучно – хоть и не без приключений – прошли паспортный контроль в аэропорту, но все равно мы невольно напряглись и замолчали. А вдруг пограничник все же что-то заподозрил и сообщил в полицию?

– Hello, mam[5], – козырнул полицейский, когда Оксана остановилась и опустила стекло со стороны водителя.

Это все, что я смогла понять, – дальнейшая беседа на английском ускользнула от меня, как я ни старалась разобрать хотя бы отдельные слова. Это слегка настораживало – неужели все мои знания годятся только на то, чтобы отвечать на пятерки у школьной доски?.. Додумать эту мысль я не успела – полицейский, улыбаясь, пожелал нам всего наилучшего. Оксана ответила ему тем же, но, едва мы тронулись с места, посетовала:

– Заболталась с вами и скорость превысила. На шестьдесят евро штрафа попала!

– «Hello»? – удивилась я. – А разве «здравствуйте» – это не «How do you do»?[6]

– Так уже никто не говорит, – усмехнулась Оксана. – Только в учебниках осталось.

Происшествие со штрафом на время омрачило нашу поездку, но Оксана, похоже, была не из тех, кто долго расстраивается, и через минуту они с тетей Ирой возобновили разговор об общих знакомых.

Женька и я, забытые на заднем сиденье, невольно слушали их, потому что сами молчали. Мы с ним были знакомы тысячу лет, с самого детского садика, и провели вместе столько времени, что уже давно не испытывали никакой неловкости, даже если вовремя не находилась подходящая тема для разговора.

Это была наша вторая совместная поездка, первая состоялась прошлым летом, когда наши мамы купили путевки в Скандинавию. Холодное Балтийское море, по которому мы путешествовали на пароме, сказочные башни Стокгольма, завораживающие норвежские фьорды, – все это подействовало на нас странным образом: мы с Женькой решили, что между нами может быть нечто большее, нежели просто детская дружба[7]. Но потом мы вернулись домой, флер романтического путешествия и сопровождающего его курортного романа развеялся, и мы мало-помалу вернулись к обычной жизни – каждый к своей.

Это не значило, что мы перестали общаться, – дружбу наших мам никто не отменял. Поэтому мы по-прежнему встречались на семейных праздниках, не возражали, когда за столом мамы по старой памяти усаживали нас рядом, и спокойно обменивались новостями. Я знала, что всегда могу обратиться к Женьке, если у меня вдруг откажется подключаться к Интернету компьютер, а он, в свою очередь, в любое время мог рассчитывать на качественное сочинение.

О промелькнувшей между нами искре мы, не сговариваясь, предпочитали не вспоминать, словно ничего и не было. Ничего и в самом деле не было – просто один раз поцеловались, да и то как-то не по-настоящему. А объятия – друзья тоже обнимаются, что тут такого?..

– Подъезжаем к городу, – сказала Оксана. – Скоро будем на месте.

– А вы в центре живете? – поинтересовалась тетя Ира.

– Нет, в центре тут вообще никто не живет, это не принято, – усмехнулась та. – Там в основном только магазины, кафе, офисы, музеи всякие… А живут люди в коттеджных поселках.

– Что же у вас, совсем многоэтажек нет? – наконец прорезался Женька.

– Есть несколько, – ответила Оксана. – Но основная масса все же живет в домах. Да что я рассказываю, скоро сами увидите.

За окнами стояла темнота, поэтому увидеть что-либо было затруднительно. Но мы послушно всматривались в мелькающие силуэты старинных зданий, остатки разрушенных крепостей, мост над неширокой речкой… Вскоре мы покинули центр города и порулили к столпившимся вдали ульям – так издалека выглядели освещенные фонарями ровные ряды одинаковых домов.

– Бишопс Филд, – оживился Женька, заметив указатель. – Я это название давно запомнил, еще когда документы на визу заполняли.

– Какое поле? – не смогла полностью перевести я.

– Епископское, – с видом глубокого превосходства отозвался он. – Все забыла, да?

– А я и не знала, – не поддалась на провокацию я. – Зачем мне такие специфические знания? Сам-то, наверно, в играх своих любимых ими обогатился?

– Я вообще много слов благодаря играм знаю, – не стал отпираться Женька.

– Значит, не пропадешь за границей, – съехидничала я. – Всегда сможешь поддержать беседу о епископах, кузнецах, единорогах, гномах и… кто там у вас еще?

– Кстати, а что это за странные надписи везде? – обратила внимание Женькина мама.

– Тут все указатели и вывески продублированы на ирландском, – пояснила Оксана. – У них действует программа по возрождению ирландского языка, а то его сейчас почти никто не знает, все на английском говорят.

– Это из-за многовекового владычества Англии, – с умным видом добавил Женька, но развить тему не успел.

– Выходим, – скомандовала Оксана, и увлекательная беседа прервалась сама собой, чему я была только рада. Препираться подобным образом мы могли если не бесконечно, то очень долго – пока кому-нибудь, чаще всего мне, не надоедало.

Мы выгрузили из багажника чемоданы и гуськом прошли в дом. Там было нисколько не теплее, чем на улице, где тоже ничего не напоминало, что на дворе июль.

– Летом мы отопление не включаем, – сообщила Оксана, заметив, как я поежилась. – Здесь все на электричестве, поэтому получается очень дорого.

– Ничего, – преувеличенно бодро отозвалась я. – Я читала, что самая здоровая температура в помещении – восемнадцать градусов.

– Вот у нас тут и есть восемнадцать градусов.

– Да… – растерянно протянула я, не ожидавшая, что мое пожелание сбудется буквально.

– Мы пробовали включать отопление – дети сразу начинали болеть, – пояснила она. – Такой вот парадокс.

– Кстати, где они? – оглянулась Женькина мама.

– Маша сейчас в Ростове, у бабушки в гостях, Максим у друга ночует.

– А старший Максим?

– Старший сейчас работает в другом городе, – глуховато отозвалась Оксана, и больше Женькина мама ни о чем не спросила.

– Раздевайтесь, мойте руки, сейчас будем ужинать, – бодро воскликнула хозяйка дома.

Мы сняли куртки, хотя делать этого совсем не хотелось, и по очереди отправились в ванную комнату. Я надеялась хотя бы согреть руки, но из крана хлынула ледяная вода. Кое-как сполоснув их, я снова вышла в столовую, представлявшую собой единое целое с кухней. Еще на первом этаже располагалась небольшая гостиная с камином, а прихожая практически отсутствовала – почти сразу от входной двери начиналась лестница на второй этаж.

– Пока ешьте салат, – сказала Оксана, – а я погрею соус с синенькими.

«Почему соус? – удивилась я про себя. – К какому блюду? Не к салату же? И кто такие синенькие?»

Задавать свои вопросы вслух я, естественно, не стала, молча приступив к салату. После ужина в самолете прошло уже прилично времени, и есть давно хотелось, но мой энтузиазм быстро угас – салат был из холодильника, а замерзнуть еще сильнее не хотелось.

Наконец Оксана подала загадочный «соус», оказавшийся не чем иным, как тушеной картошкой с мясом. Загадка «синеньких» тоже решилась банально – ими оказались обыкновенные баклажаны.

– Очень вкусно, – похвалила я, наконец начиная согреваться, и все же не удержалась от вопроса: – А почему соус?

– Не знаю, – пожала плечами Оксана. – У нас это блюдо так называется.

– «У нас» – это в Ростове, – пояснил мне Женька. – Я дома уже слышал, поэтому не удивляюсь.

– А я в первый раз, – призналась я, интуитивно поняв, что тему «синеньких» развивать не стоит.

– Устали, наверно? – проницательно поинтересовалась Оксана после ужина – когда мы закончили есть, была уже глубокая ночь. – Пойдемте наверх, я покажу, где кто будет спать.

Женькина мама устроилась в комнате Оксаны, сам Женька стал временным соседом ее сына Максима, мне же досталась комната Маши. Когда я шагнула за порог, у меня в глазах зарябило от розового цвета – я словно попала внутрь домика Барби.

– Наконец-то почувствую себя принцессой, – пробормотала я, оглядывая кровать с воздушным пологом.

Женька, тащивший снизу мой чемодан, хмыкнул, но от комментариев воздержался. Так началось наше путешествие в Ирландию.

Глава 2

Вересковый мед

Когда мы утром спустились на кухню, Оксана как раз закрывала стеклянную дверь, выходившую во внутренний дворик.

– Смотрите, что у меня выросло, – похвасталась она, демонстрируя несколько некрупных розовых ягод. – Строуберри… Как это по-русски? – запнулась она.

Видно было, что она не рисуется, а в самом деле забыла. У меня, как назло, все английские названия ягод водили в голове хоровод, и я никак не могла выцепить из него нужное слово.

– Клубника, – наконец вспомнила Оксана. – Вообще-то тут не принято грядки сажать, но я воткнула несколько кустиков на память о нашей даче в Ростове. Вот у нас там клубника росла – не чета здешней!

– А можно двор посмотреть? – спросила тетя Ира, и Оксана гостеприимно распахнула дверь:

– Прошу.

Крошечный дворик был покрыт густой ярко-зеленой травой, на которой стоял круглый батут и сушилка для белья.

– Траву косить пора, – покачала головой Оксана. – Я первый раз посеяла – ничего, посеяла второй – а тут и первая взошла…

Еще на крошечном пятачке у дома под зонтиком стоял стол и несколько стульев, но вкушать здесь утренний кофе желания не возникало – было более чем прохладно, дул совсем не летний ветер, и хотелось поскорее вернуться в дом.

– Что вы едите на завтрак? – спросила Оксана, когда мы снова оказались на кухне.

Мы с Женькой переглянулись и вместе ответили:

– Кашу.

– Замечательные дети, – восхитилась она. – Моих ни за что не заставишь. А кашу какую?

– Овсяную, – доложили мы.

– Совсем чудо, – умилилась она и полезла в шкаф. – Кажется, у меня тут была где-то…

Наконец она извлекла неначатый пакет крупы, потом достала из холодильника молоко в непривычной пластиковой бутылке с ручкой и поставила все на стол:

– Прошу!

– Oat[8], – прочитала я и удивилась: – А разве это «дуб»?

– Дуб – «oak», – снисходительно отозвался Женька.

– Тоже из игр знаешь?

– Конечно.

Тетя Ира сварила кашу, которая на вкус ничем не отличалась от нашей, а потом мы попили кофе с бутербродами.

– Масло соленое? – удивился Женька.

– Да, – ответила Оксана. – Тут другого нет. Мы уже настолько привыкли, что вообще забыли про несоленое.

Я волновалась, что Оксана уйдет на работу, мы останемся брошенными на произвол судьбы и ничего не увидим в Ирландии, но после завтрака она объявила:

– Сегодня я во вторую смену. Собирайтесь, сейчас прокатимся в одно местечко, я вам такое покажу!

И мы радостно побежали наверх одеваться.

Машина карабкалась вверх по склону горы, точнее, холма, которыми покрыта, как мы уже успели заметить, вся Ирландия. Местность вокруг была каменистая, лишь кое-где мелькали в расщелинах кустики скудной растительности.

– Здесь, – объявила Оксана, притормаживая. – Выходите из машины и внимательно смотрите. Обратите внимание – двигатель я заглушаю, вот, даже руки с руля убрала.

Мы послушно вышли, уставились на машину и не поверили своим глазам – незаведенный автомобиль медленно ехал вверх по склону.

– Как? – не поверил Женька. – Это же противоречит законам физики.

– Вот, – усмехнулась довольная произведенным эффектом Оксана, – такое место волшебное.

– Наверное, это обман зрения, – не унимался он. – Кажется, что дорога идет вверх, а на самом деле вниз.

– Не знаю, – развела руками она. – Это место даже ученые изучали и пока никакого объяснения найти не смогли.

– Магнитная аномалия, – предположила Женькина мама. И без перерыва воскликнула: – Ой, овца!

– Кто овца? – немедленно заинтересовался Женька, красноречиво посмотрев на меня.

– Я бы попросила… – начала я и тут сама увидела овцу, мирно жевавшую придорожную траву и косившую на нас круглым выпуклым глазом.

– А почему у нее на спине синее пятно? – поинтересовался Женька.

– Это фермеры свой скот метят краской, – пояснила Оксана и позвала нас: – Ладно, садитесь обратно, прокатимся до вершины холма.

Оставив машину на стоянке, дальше мы пошли пешком. Я явно погорячилась, надев легкую ветровку, – ветер здесь был сильнее, а солнце, ярко светившее утром, сейчас скрывалось за низкими рваными облаками. В ноги даже сквозь мокасины врезались мелкие камешки, но скоро я перестала замечать неудобства, настолько удивительно выглядела местность вокруг: громоздились огромные валуны, кое-где между ними журчали и падали невысокими водопадами родники, а из расщелин выбивались низкие кустики с метелками бледно-сиреневых цветов.

– Это же вереск! – остановилась я.

– Не знаю, я в ботанике не силен, – съязвил Женька.

– При чем здесь ботаника? Есть такая поэма Роберта Льюиса Стивенсона – «Вересковый мед».

– Стивенсона? – переспросил он. – А я думал, он один «Остров сокровищ» написал.

– Ты не только в ботанике, ты еще и в литературе не силен, – вздохнула я. – Например, он написал еще «Приключения принца Флоризеля» и…

Увидев, что Женьке это название ни о чем не говорит, я прервала лекцию по зарубежной литературе и просто закончила:

– И эту вот поэму:

Из вереска напиток

Забыт давным-давно,

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино.

– Ты наизусть знаешь? – поразился он.

– Только начало, – призналась я.

– А про что там дальше? – заинтересовался Женька.

«Зайди в Интернет и почитай», – захотелось ответить мне в отместку за «ботанику», но я, естественно, этого не сделала и послушно рассказала:

– Там король шотландский завоевал некий горный народец, владевший тайной приготовления верескового меда. Осталось из них всего двое, старик-отец и сын. Их привели к королю, и он, угрожая пытками, велел раскрыть секрет приготовления меда. И старик согласился, но прежде попросил утопить своего сына в море, – якобы ему совестно будет при нем раскрывать тайну. Пожелание было выполнено, и тогда старик заявил, что сомневался в сыне, как бы тот не выдал тайну, вот и попросил его убить, а самому ему ничего не страшно и секрет умрет вместе с ним.

– Да-а, – протянул Женька. – И это здесь, в Ирландии, происходило?

– Вообще-то нет, в Шотландии, – призналась я. – Просто пейзаж очень похожий. Только тут моря нет.

– Моря тут сколько угодно, – услышала окончание нашего разговора Оксана. – Вернее, океана. Это же остров!

– Где океан? – оживился Женька.

– Скоро увидим, – пообещала она. – Вы здесь все посмотрели? Тогда поехали.

– Куда теперь? – спросила в машине тетя Ира.

– В один близлежащий городок, там замок красивый и пляж, – ответила Оксана. – Туда как раз дорога вдоль побережья идет.

Море, как пишут в романах, появилось перед нами неожиданно. Только что расстилались за окнами идеальные квадраты полей и пастбищ, и вдруг на горизонте заблестела ослепительно-голубая полоска – когда мы покинули вересковый холм, небо прояснилось.

– Смотрите, море! – закричала я от избытка чувств.

– Океан, – снова поправила Оксана.

– Атлантический, – со знанием дела добавил Женька и победно взглянул на меня.

География всегда была моим слабым местом, поэтому я молча согласилась – Атлантический так Атлантический.

– По новой дороге едем, – заметила Оксана. – Даже навигатор о ней еще не знает, показывает, что мы прямо по морю катим, – кивнула она на экранчик.

Судя по нему, наш путь и правда пролегал прямо по водной глади.

– Здесь часто так, – пояснила Оксана. – Дорог много строится, вот и едешь то по полю, то по морю.

Она остановилась у бетонного пирса, и мы высыпали наружу. Солнце светило обманчиво ярко, однако теплее не стало из-за пронзительного ветра. Он рвал волосы и надувал ветровки, глаза слепил блеск воды, но мы не трогались с места – не отрываясь смотрели, как одна за другой набегают на каменистый берег волны с белыми гребнями.

Изредка такая погода случалась и у нас, и я, когда была маленькой, удивлялась – почему на улице холодно, если светит солнце? Здесь же, похоже, это обычное явление.

– Ну как, насмотрелись? – поторопила нас Оксана. – Поехали, а то времени уже много.

Мы с сожалением погрузились обратно в машину и покатили дальше по извилистой, но идеально гладкой дороге.

У Оксаны зазвонил телефон.

– Номер какой-то незнакомый, – пробормотала она, взглянув на экран, и по-английски ответила: – Hello!

Она долго слушала, а потом вдруг воскликнула:

– О, my God! Itv’s my son![9]

Завершив разговор, она начала резко разворачивать машину:

– Возвращаемся в город. Из гарды звонили, Максима задержали.

– Откуда?

– У них тут полиция называется «гарда», – пояснила Оксана. – Вот подлец! Ну он у меня получит! В гарду он попал! Уж извините, не получится сегодня замок посмотреть. Хотя они мне сказали: «Если у вас сейчас нет возможности приехать, мы его подержим до вечера».

– А может, пусть лучше подержат? – по-своему отреагировала Женькина мама. – Чтобы был урок.

– Нет уж, – стиснула зубы Оксана. – Я ему сама такой урок задам – никакой гарде и не снилось!

Мы лихо вкатили в город и домчали до «гарды». Оксана выскочила из машины и побежала внутрь, а мы остались осматривать площадь, которую окружали симпатичные двухэтажные домики.

– «Паб», – прочитал на одном из них вывеску Женька и подмигнул мне. – Надо будет сходить.

– Я тебе схожу в паб! – услышала его слова тетя Ира. – Впрочем, тебя туда и не пустят, – ехидно заметила она. – Оксана рассказывала: здесь всем, кому до восемнадцати, вход в питейные заведения запрещен. Так что обломись, – совсем по-детски закончила она.

– Как же? – расстроился он. – Побывать в Ирландии и не сходить в паб, не попробовать настоящий «Гиннесс»? Да меня все засмеют!

– Какой еще «Гиннесс»? – округлила глаза его мама. – Между делом я узнаю, что мой сын пьет пиво?!

– Да какое пиво, мам, – с досадой отозвался Женька.

– Откуда же ты знаешь про «Гиннесс»?

– Про «Гиннесс» все знают, – возмутился он. – И еще про ирландский виски.

– Виски? – ахнула она.

– Да расслабься, я прикалываюсь, – махнул рукой Женька, а тетя Ира заметила:

– Смотрите, идут!

На пороге гарды показалась Оксана в сопровождении хмурого русоволосого парня – по виду нашего с Женькой ровесника.

– Этот Максим с детства Оксане столько проблем доставляет, – наблюдая за ними, рассказала тетя Ира. – Вечно с какой-то шпаной водился, болтался по непонятным местам… И здесь, видимо, за ум не взялся.

– А ты знаешь Максима? – поинтересовалась я у Женьки. – Он ведь тебе родственник, какой-то там брат?

– Видел когда-то, – буркнул он. – В сопливом детстве. Ничего уж и не помню.

– Ой, а теперь ты большой и страшный!

– Здравствуй, Максим, – поприветствовала его тетя Ира. – Как ты вырос!

Максим переминался с ноги на ногу, не выказывая никакой радости от встречи с родственниками.

– Садись в машину, – приказала ему Оксана, забыв провести церемонию знакомства.

Тот сел к нам на заднее сиденье и угрюмо представился:

– Максим.

– Нина, – пискнула я.

С Женькой они обменялись рукопожатием и довольно прохладными братскими объятиями. Так как Максим открыл дверцу и сел с моей стороны, мне пришлось подвинуться на середину. Я втиснулась в спинку сиденья, мечтая съежиться до размеров Алисы, выпившей уменьшающего зелья. Меня даже через куртку нервировало прикосновение его голой руки – парень, несмотря на более чем прохладную погоду, был в одной футболке, – смущал горький запах незнакомой туалетной воды. Я так старалась стать незаметнее, что пропустила несколько вдохов и заметила это, только когда мне перестало хватать воздуха.

– Из супермаркета они что-то стащили! – все-таки не дотерпела до дома Оксана.

Это меня спасло – я судорожно выдохнула и немного пришла в себя. Отдышавшись, я осторожно огляделась по сторонам – кажется, Женька ничего не заметил, а Максим и подавно не обращал на меня внимания.

– У нас что, дома есть нечего? – патетически вопросила мама виновника торжества.

– Я ничего не брал, – буркнул тот.

– А кто брал?

Максим промолчал, и Оксана продолжала:

– Это все твой дружок Джон, вечно он тебя на пакости подбивает! Ты пойми – ему ничего не будет, а нам через год на ирландский паспорт документы подавать! Не получишь паспорт, будешь жить в России!

Женька еле слышно хмыкнул, а мы обменялись красноречивыми взглядами: оказывается, жить в России – это страшилка и наказание.

– Ну и буду жить в России, – мрачно отозвался Максим. – Сдалась мне твоя Ирландия!

– Ах так! – взвилась Оксана. – И это после всего, что я для тебя сделала? Работаю ради вас на двух работах, и никакой благодарности! Да ты хоть знаешь, сколько я за твою школу денег заплатила? И ты после этого говоришь, что…

До дома мы доехали под аккомпанемент разнообразных Оксаниных доводов и односложных ответов ее сына.

– Есть будешь? – все-таки смягчилась она, когда мы переступили порог.

– Нет, – буркнул Максим, скрываясь в своей – то есть на время их с Женькой – комнате.

– Ты, значит, в супермаркете поел? – по новой завелась она.

Слушать семейные разборки было неприятно и неудобно, но Оксану, похоже, такие мелочи не смущали. Или она считала нас своей семьей и не находила нужным сдерживать распирающие ее эмоции.

– Ну вот и что с ним делать? – риторически вопросила она у Женькиной мамы, и та ответила в своей неподражаемой манере:

– Да ремня ему хорошего, что на оболтуса любоваться?

– Как же, – вздохнула Оксана. – У них с этим строго! Могут и ребенка отнять, если он пожалуется на жестокое обращение.

– Вот и пусть отнимут, – засмеялась тетя Ира. – Прочувствует, каково без мамы жить.

– Тебя тоже так воспитывали? – шепотом спросила я у Женьки.

– Как?

– Ну, ремнем.

– Да иди ты, – отмахнулся он.

– Сам иди, – обиделась я. – К своему драгоценному четвероюродному братцу. В следующий раз вместе грабить магазин пойдете.

– И пойдем, – пообещал Женька, удаляясь в апартаменты Максима, которые тот с ним временно делил.

А я осталась с их мамами, как настоящая пай-девочка.

Глава 3

Призрак курортного романа

– Весь день насмарку из-за этого поганца, – ругалась Оксана. – Не успели замок посмотреть и на пляж не попали!

– А до него далеко ехать? – спросила Женькина мама.

– Ехать-то недалеко, только мне на работу пора, – озабоченно посмотрела на часы та.

– Может, мы тогда сами где-нибудь погуляем? – робко предложила я.

Оксана с сомнением посмотрела на меня:

– Можно в городе. Там тоже есть что посмотреть: башня средневековая, всякие-разные развалины… В общем, и правда – собирайтесь, я вас отвезу в центр, а сама на работу. Только красавца моего тоже с собой возьмите, я его теперь одного не оставлю. Эй, чудо из супермаркета! – крикнула она.

Реакции не последовало, и она переформулировала запрос:

– Максим!

– Чего? – раздался сверху недовольный голос.

– Спускайся и Женю с собой прихвати!

Вскоре по лестнице протопали две пары ног, и Оксана объявила:

– Собираемся и едем в центр. Возражения не принимаются! – пресекла она возможный бунт, заметив возмущение на лице сына.

– Я-то что там забыл? – все же угрюмо буркнул тот. – Мне сопровождающие не нужны, я взрослый человек!

– Ты уже доказал, какой ты взрослый, – парировала она. – Взрослые люди в гарду не попадают!

Максим выразительно хмыкнул. Оксана запнулась, поняв, что ляпнула не то, но сбить ее с толку было не так-то просто.

– Короче, я все сказала! – подытожила она. – Собирайтесь!

В прежнем составе мы загрузились в машину и двинулись в центр города.

– Оксан, а сколько у тебя смена? – спросила по дороге Женькина мама.

– Шесть часов, – отозвалась она.

– Тяжело, наверно, столько за кассой супермаркета сидеть?

– Ничего, нормально, – отмахнулась она. – Тем более, все так умиляются, когда узнают, что я из России.

– А они любят народ из России? – приятно удивилась тетя Ира.

– Да, – заверила Оксана. – Еще уточняют: «Not from Poland?»[10] Вот поляков почему-то очень сильно не любят.

– А откуда они знают, что ты из России?

– Слышат акцент и спрашивают, – пояснила она. – Однажды одна бабулька надолго возле меня зависла, все расспрашивала, что да как… За ней уже целая очередь скопилась, а ей хоть бы хны.

– Вот, наверное, все бесились, – предположил Женька.

– Как миленькие стояли и не жужжали, – усмехнулась Оксана. – Никто даже не ерзал!

– У нас бы эту бабульку…

– Так то у вас, – вздохнула она. – А тут цивилизация. Вот, кстати, смотрите!

Оксана указала за окно, и мы послушно повернули головы – по тротуару ехал бодрый старичок в электрическом кресле.

– Увидишь такое в России?

Мы согласились, что нет.

– А здесь везде рассекают без малейших препятствий. Вот вам и Россия!

За этими увлекательными разговорами мы прикатили в центр города.

– Все, народ, уже опаздываю, – торопливо бросила Оксана. – Попозже созвонимся, я вас заберу. Город показать не успеваю, возьмите карту в информационном центре. Да и Макс все знает. Смотри у меня! – погрозила она сыну. – От тети Иры ни на шаг!

Захлопнув дверцу, она умчалась в свой супермаркет, а мы остались посреди улицы, как выпавшие из гнезда птенцы. То есть это у меня возникло такое ощущение – больше, похоже, никто не растерялся.

– Максим, где информационный центр? – спросила тетя Ира.

– Вон, – хмуро кивнул он на указатель в виде большой буквы «I».

– А зачем нам какой-то центр, – внезапно осенило ее. – Ты же сам можешь показать нам башню!

– Какую еще башню? – упорно не шел на контакт парень.

– Средневековую, – терпеливо пояснила та. – Твоя мама сказала, у вас в городе есть.

– Да тут этого добра везде полно, – буркнул Максим. – Вся Ирландия – сплошные развалины.

– Где? – оживленно завертела головой я. – Где сплошные развалины?

Вокруг нас стояли милые двухэтажные домики с офисами, магазинами и кафе, может, и старинные, но явно не средневековые.

Максим смерил меня снисходительным взглядом и процедил сквозь зубы:

– Ладно, двигайте за мной.

И мы двинули.

Довольно быстро мы вышли к набережной неширокой реки. Угловым зданием у перекрестка и оказалась круглая средневековая башня. Она вполне органично вписывалась в городской пейзаж, и я, кажется, поняла, что имел в виду Максим под «сплошными развалинами».

Женькина мама задрала голову, оценила высоту сооружения и сама у себя спросила:

– Там ведь явно лифта нет?.. Вот что, дети, – решительно постановила она. – Вы сейчас идете культурно просвещаться, а я… вон в тот магазинчик, – кивнула она на торговый центр через дорогу.

– Мам, у тебя с английским не очень, – деликатно напомнил Женька, но тетя Ира лишь отмахнулась:

– Разберусь как-нибудь. Люди всегда договорятся, если одному надо купить, а другому продать. Ну все, давайте, созвонимся.

И, сделав нам ручкой, она шагнула к переходу.

– Один пошел по магазинам, их осталось трое, – переиначил Женька стишок про десять негритят.

– Скоро вас останется двое, – пообещал Максим.

– Третий пойдет повесится? – смело съязвил мой друг детства.

Я поежилась – мне вдруг показалось, что Максим сейчас его ударит. От этого парня исходила скрытая опасность, и я бы не посмела так вольно с ним шутить. Однако ничего не произошло, он даже бровью не повел, сказал просто:

– Вот что, дети, – он издевательски выделил последнее слово, явно цитируя Женькину маму. – Вы идите пока окультурьтесь, а я… Прикроете, в общем, – небрежно махнул он и, повернувшись к нам спиной, вразвалочку зашагал по тротуару.

Мне почудилось в этой развязной походке нечто нарочитое. Или я слишком демонизирую самого обычного парня?

– «Окультурьтесь», – тем временем глумился Женька. – Совсем руссиш язык забыл! И что вообще значит «прикроете»? Я клонов выводить не умею! Нинон, может, ты умеешь? – вдруг вспомнил он мое старое прозвище.

Поначалу меня ничего не царапнуло, но постепенно дошло – он не называл меня так, на изысканно-французский манер, уже очень давно, с той самой поездки в Скандинавию. Что вдруг случилось теперь – заграничная атмосфера навеяла или… перед нами опять забрезжил призрак курортного романа? Женька интуитивно почувствовал мой интерес к его четвероюродному братцу и решил, так сказать, заново застолбить территорию? Парни, как я успела убедиться, жуткие собственники, причем чаще всего это выражается в простой формуле собаки на сене, которая «не ест сама и не дает другим»…

Я украдкой взглянула на оставшегося «негритенка» – Женька безмятежно рассматривал бойницы башни сквозь экран фотоаппарата – и облегченно выдохнула. Опять я надумала себе невесть что! Действительность гораздо проще и банальнее, вряд ли моя скромная персона способна вызвать такие бурные страсти.

– Ну что, идем? – деловито поинтересовался он, сделав несколько кадров.

– Конечно, идем, – вздохнула я. – Должны же мы хоть что-то тут посмотреть.

Без проблем приобретя билеты, мы поднялись на первый ярус башни. Под стенами, сложенными из неотесанных валунов, стояли витрины с экспонатами времен Средневековья: оружием, украшениями, чем-то еще – плохо понимая подписи, мы догадывались о назначении далеко не всех предметов.

– Чего-то не хватает, – озирался по сторонам Женька.

– Посетителей? – предположила я.

Кроме нас, похоже, в башне никого не было.

Он помотал головой.

– Костей?

– Каких еще костей? – изумился он.

– У нас в любой краеведческий музей придешь, первым делом увидишь доисторические кости, – смутившись, пояснила я. – И еще глиняные черепки.

Женька хмыкнул:

– Здесь у них наконечники копий и серебряные монеты. У нас такое тоже изредка встречается.

Тетя Ира напрасно испугалась – лестница, хоть и винтовая, была не очень крутой, и мы без особых затруднений перебрались на следующий ярус. Там тоже никого не обнаружилось. Мы не сговариваясь подошли к бойнице и выглянули наружу.

– Странно видеть сквозь бойницу современный город, – проговорила я.

– А ты что хотела? – отозвался Женька. – Рыцаря на белом коне?

«Сам ты рыцарь», – хотела возмутиться я, но вовремя спохватилась – на рыцаря он не очень тянул.

На последнем ярусе башни тоже было пусто, только неизвестно для кого на экране демонстрировался документальный фильм про Средневековье.

– Я понял, кого не хватает! – вдруг воскликнул Женька. – Бабулек-смотрительниц!

– Точно, – огляделась я. – У нас в каждом зале сидят и так на тебя посматривают, словно ты уже сигнализацию отключил. А тут заходи кто хочешь, бери что хочешь…

– Смотри, – язвительно позвал он. – Вон твой принц!

Я с подозрением выглянула в бойницу и увидела Максима в компании парней в спортивных костюмах и каких-то жутких толстых девиц в майках-алкоголичках и мини-юбках, еще больше подчеркивавших все «прелести» фигуры.

– Ну у них и… принцессы, – словно прочитал мои мысли Женька.

– Оксана рассказывала вчера, что здесь никто особенно по поводу внешности не заморачивается, – вспомнила я. – Да я и сама раньше читала – только в России девушки в повседневной жизни расфуфыриваются по самое не балуйся, а нигде за границей это не принято.

Тут я запоздало сообразила, что никак не отреагировала на «принца» – неужели моя теория «синдрома курортного романа» оправдывается? Но ничего остроумного я придумать не сумела, поэтому сочла за лучшее не развивать тему.

– Пошли познакомимся, – предложил тем временем Женька.

– Зачем? – воспротивилась я. – Нужны они нам!

– Как, ты не хочешь познакомиться с настоящими ирландцами? – делано возмутился он.

– С чего ты взял, что это настоящие ирландцы? – спросила я, вприпрыжку – словно и не в музее – спускаясь за ним.

– Сама же сказала – больше никто так не одевается.

Однако знакомиться ни с кем не пришлось – когда мы спустились, компании на улице уже не обнаружилось.

– Пошли тогда пройдемся, – нимало не расстроился Женька.

– А твоя мама?

– Потом созвонимся, – легкомысленно отмахнулся он. – А мы пойдем карту возьмем.

– Как лучше спросить про карту? – задумалась я.

– Очень просто, – пожал плечами Женька. – «Map, please»[11].

Я фыркнула:

– Очень вежливо!

– Зато просто и доступно, – возразил он. – Наверняка им не доставит большого удовольствия наши заикания слушать.

– Я думаю, они там ко всему привычные, – ответила я, милостиво пропустив мимо ушей «заикания».

Карту мы получили без проблем, сориентировались, где ближайшие достопримечательности, и двинулись туда. Как мы поняли, там располагались остатки крепостных стен средневекового города.

Я все надеялась, что станет теплее, но этого почему-то не происходило, – даже в городе дул пронзительный ветер, а изредка выглядывавшее солнце грело не сильнее, чем зимой. Поэтому мы быстро убежали с набережной и зашагали по пустынным улицам. Городок был небольшим и красивым, но из-за отсутствия людей не очень уютным.

– Где же все? – недоуменно озиралась я.

– Рано спать ложатся, – пожал плечами Женька.

– В семь вечера?

– Значит, готовятся ко сну.

– А встают, надо думать, в пять?

– Ты не забывай, что у них в центре жилых домов практически нет, – напомнил он. – А офисы и музеи уже закрылись.

– Как же мы на стены попадем? – забеспокоилась я.

– Я думаю, там никакого музея нет, – утешил Женька.

Он оказался прав – внушительной толщины крепостные стены из грубого серого камня обнаружились посреди улицы, аккуратно вписываясь в ряд домов.

– Они вот так просто стоят? – пораженно остановилась я. – И никто их не охраняет?

– Как видишь, – философски заметил Женька. – А вон там, смотри, автостоянка!

Я перевела взгляд в указанном направлении и удивилась еще больше: остатки крепостных стен стояли углом, и асфальт между ними был размечен под парковку. А сзади, довершая сюрреалистическую картину, возвышалось суперсовременное здание из стекла и бетона.

– Вот это да!

– Максим же сказал, что развалин тут как грязи, – пожал плечами Женька. И вдруг процитировал Пятачка: – Кажется, дождь начинается!

– Ой, правда. – Я тоже почувствовала, как на меня летят холодные капли. – Только этого не хватало!

– Знали, куда ехали, – глубокомысленно заметил он. – Теперь насладимся местным колоритом.

Я раскрыла зонтик и сделала приглашающий жест. Женька поколебался секунду, но потом все же шагнул под купол. Он перехватил ручку, и мы стали совещаться, куда направить свои стопы. Возвращаться к башне и искать в торговом центре тетю Иру не хотелось, да и идти туда было далеко, мы бы успели полностью промокнуть. А кафе, даже фастфуда, поблизости не наблюдалось.

– Давай там переждем, – потянул меня Женька.

Высмотрел он нишу в одной из стен. Мы нырнули туда, тяжело дыша. Я захлопнула зонт и поежилась – струи дождя сюда не долетали, но теплее тоже не стало. Скорее, наоборот, – в этой нише хорошо было бы прятаться от солнца в жаркий летний денек, которых здесь, как я подозревала, вообще не случалось.

– Хоть не промокнем, – оптимистично заметил мой друг, стряхивая с рукава холодные капли.

– Интересно, это надолго? – тоскливо протянула я, выглядывая из нашего убежища.

Небо было ровного серого цвета без малейшего просвета.

– Наслаждайся местным колоритом, – насмешливо предложил он.

– Уже насладилась, – буркнула я.

И вдруг поняла, отчего я всем недовольна – подсознательно я ждала: в этом уединенном местечке Женька даст понять, что я ему не совсем безразлична. Думала, его и правда посетили ревнивые мысли, когда он заметил мой интерес к его братику, и он взглянул на меня по-новому… Лучше времени и места для романтического объяснения не придумать! Но я стояла в глубине ниши, а он спиной ко мне ближе к входу, и в этой спине не было ровным счетом никакого намека на романтику.

Глава 4

Сломанный зонтик

– Пошли, – выглянул наружу Женька. – Кажется, кончается дождь.

Еще моросило, но в каменной нише было холодно, притом мои тайные надежды не оправдались, и я разочарованно согласилась:

– Пошли.

Я раскрыла зонтик и сделала приглашающий жест, но Женька отмахнулся и зашагал в стороне от меня. Что-то, очевидно, между нами все же произошло, а я и не заметила. Может, он ждал инициативы от меня?..

– Давай поедим? – предложил Женька, и все мои романтические фантазии разбились об эту простую фразу.

Я напридумывала себе невесть что, а он просто предлагает поесть!

– А нас не будут искать с собаками? – слегка опомнилась я.

Женька достал телефон и взглянул на экран:

– Мама не звонила, так что время у нас есть.

– Тогда давай, – согласилась я. – Только где?

– Что всегда спасет от голода за границей? – вопросил он и сам же ответил: – Конечно же, «Макдоналдс». Ты и ассортимент знаешь, и названия, без проблем можно объясниться и сделать заказ.

– Да ну его, – не одобрила я эту блестящую идею. – Дома надоел. Мы что, приехали в Ирландию поесть в местном «Макдоналдсе»?

– Так в паб не пустят, – развел руками Женька.

– А тут кроме пабов ничего нет?

– Детские кафе наверняка есть, – издевательски ответил он. – Только одно условие – ты переведешь все названия из меню и сама будешь общаться с официантом.

– Пошли в «Макдоналдс», – согласилась я, немного подумав.

По опыту знаю – если у Женьки такое настроение, с ним лучше не связываться, все будет испорчено. Дешевле согласиться.

– Смотри, – вдруг позвал он. – Вот он, настоящий ирландский колорит!

Я проследила за его взглядом и хмыкнула: к средневековой каменной стене был аккуратно прислонен сломанный зеленый зонтик. Подняв глаза, я тоже заметила кое-что интересное: табличку с обозначением границ городских стен времен викингов и Средневековья.

– А здесь что, викинги побывали? – удивилась я.

– Чем ты слушала? – укорил Женька. – В музее же фильм показывали, где говорилось, что город был основан викингами.

– И ты, можно подумать, все понял! – обиделась я.

– Я понял по контексту, – важно сообщил он. – И в целом – по набору экспонатов. Вообще-то, – хитро прищурился он, – нам в прошлом году в Скандинавии тоже рассказывали, что викинги завоевали все прибрежные города Ирландии.

– Нашел что вспомнить, – смущенно пробормотала я.

Упоминание Скандинавии, после поездки в которую у нас едва не разгорелся роман, сейчас царапнуло особенно неприятно.

Несмотря на блестящую Женькину теорию о том, как легко за границей поесть в «Макдоналдсе», загвоздка все же возникла. Мечтая согреться, я попросила горячий чай, в ответ на что услышала вопрос милого мальчика-азиата:

– Lemon? Peache?[12]

– Что он имеет в виду? – удивилась я и повторила: – Have you got hot tea?[13]

– Lemon? Peache?

– Это холодный чай у них с лимоном или персиком, – сообразил Женька. – И он спрашивает, какой тебе.

– Как же объяснить, что я горячий чай хочу? – беспомощно посмотрела на него я.

Он пожал плечами, и я решила проблему по-другому:

– Coffee, please[14].

– Чума, – прокомментировал Женька, когда мы наконец оказались за столиком. – А я думал, это просто прикол.

– Что? – не поняла я.

– В мультике «Южный парк», – пояснил он. – Там была сцена: герои приходят в какой-то фастфуд и просят: «Два гамбургера и картошку фри». Им работник отвечает: «Chicken sandwich?»[15] Они: «Нет, два гамбургера и картошку фри». А он им снова: «Chicken sandwich?»

Я хихикнула, глотнула кофе, чувствуя, как руки наконец-то согреваются, и вдруг заметила – работники кафешки пересмеиваются, глядя в нашу сторону и только что не показывая пальцами.

Мне мигом стало даже не тепло, а жарко. Мы тут прикалываемся, а они нас обсуждают, видимо считая какими-то не знающими языков дикарями? Вот они, минусы не самого блестящего английского в англоговорящей стране…

На улице послышался странный шум, я перевела взгляд за окно и облегченно выдохнула – предметом обсуждения были вовсе не мы! Когда же я от этого комплекса избавлюсь, почему мне до сих пор кажется: если смеются, то обязательно надо мной? Дома я думала, что успешно взяла этот барьер, но в экстремальных обстоятельствах все вылезло снова…

Служители общепита спешно побросали рабочие места, благо посетителей было немного – это у нас на родине народ по-прежнему осчастливливал «Макдоналдс» очередями, – и высыпали за дверь. Мы, спешно доев, последовали их примеру.

По улице шагала колонна волынщиков и барабанщиков в килтах и беретах. Размеренная завораживающая музыка пригвождала к месту и проникала в самое сердце.

– А это же шотландский инструмент, да и прикид тоже, – заметил прагматичный Женька. – Что они тут делают?

– Волынки у многих европейских народов распространены, – возразила я, наблюдая, как ансамбль становится в кружок.

– А килты? – не отставал он.

– Входят в состав национального костюма.

– Откуда ты знаешь?

– Кое-что почитала перед поездкой.

– Да ладно?

– Перестань цепляться и дай послушать! – с досадой проговорила я. – Где ты в Москве увидишь марширующих по улице волынщиков?

– На Дне святого Патрика.

Я сделала вид, что увлеченно слушаю музыку, не имея желания продолжать этот бесполезный спор. И правда, мы с Женькой никогда не пропускали день святого покровителя Ирландии, с недавних пор пышно отмечаемый и у нас на родине. На этом празднике волынщиков действительно можно было встретить в ассортименте! Но все равно это не то, что сейчас, – вечером обычного буднего дня в центре небольшого городка… Вот теперь я наконец-то почувствовала, что я в Ирландии!

– Сколько бы у нас народу сбежалось, – словно прочитал мои мысли Женька. – А тут человек десять от силы!

Зрителей импровизированного концерта и правда набралось мало.

– Может, у них каждый вечер такое, и всех уже задолбало? – предположил он. – Иначе почему никому не интересно?

– Ага, они, наоборот, окна закрывают и уши затыкают, – подхватила я. – У нас, если бы по улице волынщики маршировали, сразу бы толпень сбежалась.

– Я думаю, если бы у нас по городу маршировал ансамбль русских народных инструментов, толпень сбежалась бы не меньше, – хмыкнул Женька.

Я не стала отвечать на это риторическое замечание – просто стояла и слушала. Барабаны удивительно сочетались с волынками, создавая торжественный, проникающий в самую глубину души ритм, буквально выворачивающий все чувства наизнанку. Меня переполняло самое настоящее счастье: я в Ирландии, слушаю случайно встреченных на улице волынщиков!

– Ну что, пойдем, может? – скучно нарушил очарование момента Женька.

Я раздраженно посмотрела на него:

– Мама позвонила?

– Нет, просто поздно уже, – пожал плечами он.

Словно услышав его, ансамбль перестроился и стал потихоньку удаляться. Мы за ним не последовали – обратно к башне вела другая улица.

– Блин, – чертыхнулся Женька по дороге, глядя на экран своего телефона. – Когда она только успела?

– Что? – забеспокоилась я.

– Пятнадцать пропущенных вызовов!

– От мамы?

– Нет, от святого Патрика!

– А что ты злишься? – проворчала я, вытаскивая свой телефон и лицезрея на экране не меньшее количество пропущенных вызовов от тети Иры и, что напугало меня гораздо сильнее, от моей собственной мамы.

Она скрепя сердце отпустила меня в Ирландию «одну» и строго-настрого велела слушаться Женькину маму, как ее саму, а я в первый же день отправилась в «самоволку»! Но зачем тетя Ира ей об этом рассказала?

– Все твои волынщики, – пробурчал в ответ Женька.

– Такие же мои, как твои!

– Но это же ты зависла около них на полчаса!

Я, едва не задохнувшись от возмущения, собиралась возразить: глупо было бы пропустить такое зрелище, раз уж приехали, и это он так оголодал, что не мог потерпеть до дома, и вообще…

Его телефон зазвонил снова, Женька торопливо нажал кнопку приема, и сказать мне ничего не удалось. Ему, впрочем, тоже, – он только слушал с унылым выражением лица.

– Короче, все уже дома, и нам велено на автобусе ехать, – доложил он, нажав на «отбой». – Пошли, мне объяснили, где остановка.

Остановку мы нашли быстро, сверились с расписанием, согласно которому нужный нам автобус должен быть прибыть через десять минут, и стали терпеливо ждать. Однако терпения нашего хватило ненадолго – минуты через три мы стали подпрыгивать и приплясывать на месте, безуспешно пытаясь засунуть руки поглубже в рукава на манер муфты. Остановка располагалась на обычной улице, но в каком-то чрезвычайно неудобном месте – ветер здесь дул особенно сильно, просто сбивал с ног.

Прошло десять минут, но ничего не произошло – автобус не появился.

– А еще говорят, за границей по общественному транспорту можно часы сверять, – возмутилась я. – У них тут все прямо как у нас!

– Недаром я читал, что у русских и ирландцев много общего – пьют, работать не любят, ко всему относятся раздолбайски… – подхватил Женька.

Других желающих прокатиться на автобусе не наблюдалось, улицы к этому времени совсем опустели, и я тоскливо поинтересовалась:

– Может, следующего тоже не будет?

Женька не ответил, сосредоточенно глядя куда-то в сторону. Я тоже посмотрела туда – уличный термометр на противоположной стороне улицы издевательски показывал «23».

– Кажется, они немного погорячились, – пробормотала я. – Может, все-таки тринадцать?

– В Ирландии средняя летняя температура летом плюс семнадцать, а зимой плюс двенадцать, – забубнил Женька как по писаному. – Поэтому есть романтичное название – «остров вечной весны».

– Ничего себе вечная весна!

– Такой климат обусловлен, с одной стороны, арктическими ветрами, продувающими остров насквозь, с другой – теплым течением Гольфстрим.

– Похоже, арктические ветра побеждают, – проворчала я.

Женька не ответил. Я уже всерьез забеспокоилась, что заболею и испорчу себе всю поездку, поэтому малодушно предложила:

– Давай позвоним, попросим нас забрать?

– Да они, я так понял, решили нас проучить, – тоскливо отозвался он.

– Не идти же пешком, – возмутилась я. – Мы ведь не виноваты, что автобуса нет! Кстати, когда там следующий?

– Еще через десять минут, – заглянул в расписание он.

– Уже два раза по десять минут прошло! – возмутилась я.

– А он еще через десять.

Наконец автобус с нужным номером вынырнул из-за угла. Нашему счастью не было предела!

– Бишопс Филд? – уточнил Женька у водителя, и тот согласно кивнул.

Когда мы устроились на сиденье, настроение наше улучшилось, но ненадолго – оказалось, ехать нам всего пару остановок. Мы даже согреться толком не успели, а водитель объявил, что мы приехали, дескать, вот ваше Епископское поле, пожалуйте на выход!

Вяло поблагодарив его, мы покинули салон и снова затряслись от холода. Нам предстояло пройти через весь поселок коттеджей. Стиснув зубы и засунув руки в карманы, мы стартовали с невиданной для прогулки скоростью. Мы уже не обращали внимания на пустынные улицы, когда мимо нас промчалась машина с открытыми окнами, откуда развеселая компания поддержала наш спринтерский забег издевательскими криками и свистом.

– И тут гопники! – на ходу удивился Женька.

– Чувствуйте себя как дома, – вздохнула я.

Глава 5

Они убили Кенни

Наконец добравшись до дома, мы услышали о себе много интересного. Я не поняла одного – зачем тетя Ира звонила моей маме.

– Подумала – вдруг ты ее машинально набрала, – пояснила она.

Женька выразительно хмыкнул, а я только вздохнула, не став возмущаться, почему она такого низкого мнения о моих умственных способностях.

– Короче, больше одни никуда! – подытожила Женькина мама. – Мы вас отпустили как взрослых, а вы…

Мы покаянно слушали знакомый текст, тактично не напоминая, что это она сама не пожелала карабкаться с нами на башню. Почему никого не волнует, что Максим бросил дорогих гостей, мы тоже предусмотрительно не стали интересоваться – зачем подбрасывать хворост в огонь. Если он вернулся раньше нас, то уже свое получил, а если его до сих пор нет… Тоже его проблемы, в конце концов!

Утром выяснилось, что коварный ирландский климат подкосил флагмана нашей маленькой команды – тетю Иру.

– Отлежаться надо пару деньков, – авторитетно заявила Оксана. – Если сейчас по улице ходить, можно совсем свалиться. А я сегодня, как назло, утром работаю…

– А потом? – с надеждой спросила тетя Ира. – Не сидеть же ребятам из-за меня дома!

Мы молчали, затаив дыхание.

– А потом я тоже работаю, – сокрушенно призналась та. – Вернее, подрабатываю два раза в неделю – бебиситтером[16]…

Она наморщила лоб, вспоминая русское слово, но мы кивнули в знак того, что поняли.

– Ира, – осторожно начала Оксана. – А чего ты боишься их отпускать? Тут вам не Россия! У меня вон Максим давно уже везде один ходит…

Женькина мама иронично посмотрела на нее, словно напоминая, чем это закончилось для ее драгоценного сыночка, но благоразумно промолчала.

– С Максимом отпущу, – отважилась тетя Ира. – При одном условии – не так, как вчера!

– Так, как вчера, не будет, – решительно постановила Оксана и закричала: – Макс!

Значит, он все-таки дома.

– Чего? – свесилась через перила лестницы всклокоченная голова.

– Приведи себя в порядок и спускайся.

– У меня каникулы, – буркнул тот. – Поспать не дадут!

Однако вскоре Максим появился в столовой с заспанным, но умытым лицом и кое-как приглаженными волосами.

– Поедешь сегодня с ребятами в Килкенни, – непререкаемым тоном велела Оксана.

– Куда? – фыркнул от смеха Женька.

– В Килкенни, – повторила она. – У них полно таких названий – Килларни, Килки, Килраш… Вечно кого-то убивают, – зловеще пошутила она[17].

– Килраш[18] – особенно смешно, – хмыкнул Женька.

Ее сынок, не принимавший участия в беседе, что-то буркнул.

– Ты уже был в Килкенни? – зловеще переспросила она. – Ну так съездишь еще раз! Быстро завтракай и одевайся, все только тебя ждут!

Максим пробурчал себе под нос, что никому не навязывался и давиться едой теперь не собирается, но послушно направился к столу.

– Вот все и решилось, – довольно заметила Оксана и, понизив голос, добавила: – В другом городе он никуда не денется.

– А как они туда поедут? – с опаской поинтересовалась тетя Ира. – Неужели на машине?

– Нет, конечно, кто ему машину даст, – успокоила та. – У него и прав-то еще нет, хотя водит уже вполне прилично… На автобусе. Я их подброшу до автовокзала.

Автовокзал располагался на набережной, по которой мы вчера так и не погуляли. Дул сильный ветер, по небу резво бежали рваные серые облака, но сквозь них проглядывали голубые лоскутки неба и даже иногда солнце.

– Скажите «спасибо», что дождя нет, – заметила Оксана, глядя, как мы ежимся от ветра.

Мы сказали «спасибо» викингам, святому Патрику и благополучно погрузились в автобус. Я, естественно, села с Женькой, а Максим где-то сзади.

– Килкенни, – протянул Женька. – Оказывается, это не просто прикол.

– Что за прикол? – не поняла я.

– Я тебе уже рассказывал про мульт «Южный парк»? В общем, там про четверых мальчиков, один из которых, по имени Кенни, в конце каждой серии погибает, и его друзья говорят: «Они убили Кенни!»

– А потом? – озадаченно переспросила я. – Ну погибает он, а потом что?

– А в следующей серии снова появляется как ни в чем не бывало.

– Оригинально!

– А тут город Килкенни – «убили Кенни», – словно дурочке, растолковал Женька.

– Да я поняла!

– Очень прикольный мульт, – продолжал он. – Покажу, когда вернемся. Тебе понравится.

От этих простых слов меня почему-то бросило в жар: Женька как ни в чем не бывало строит планы, что мы с ним будем делать после возвращения! Мы с ним, вместе!

– Скорее всего, авторы мульта бывали в Ирландии, – торопливо заговорила я, скрывая смущение. – Или слышали про этот город, вот и придумали такой прикол.

– Может быть, – согласился Женька, что тоже меня удивило – обычно он никогда не упускал возможности поспорить.

– Уши вянут вас слушать, – раздался сзади ленивый голос Максима. – «Килкенни» – от ирландского названия, означает «церковь Каника». Это имя монаха, который там монастырь основал.

– О, кого мы слышим! – издевательски обрадовался Женька. – Великий немой прорезался!

– А еще я, как ни странно, умею читать и писать, – отозвался Максим.

Я напряглась – только ссоры мне тут не хватало! Оказывается, братцы-то не сильно друг друга жалуют.

– Интересно! – поспешила я разрядить ситуацию. И попросила: – А еще расскажи что-нибудь.

– Я экскурсоводом не нанимался, – недовольно заметил Максим, но все же нехотя дополнил свой скудный рассказ: – Там собор древний и замок, сходим туда. Вы сходите, – поправился он.

– А ты что, опять слинять собрался? – удивился Женька. – Только попробуй! Я больше за тебя огребать не хочу!

Ответом ему было высокомерное молчание. Продолжать разговор никто не захотел, и я отвернулась к окну.

За стеклом пробегали идиллические картинки: ярко-зеленые поля с изумрудной травой, на которых паслись, словно подобранные одна к другой, пестрые черно-белые коровы, изредка попадались аккуратные домики. На горизонте поднимались холмы, у их подножия тянулись полоски лесов, на ярко-голубом небе висели ослепительно-белые облака с такими ровными краями, что они казались нарисованными. Если не замечать автобуса, легко представлялось – таким тут все было и сто, и двести, и пятьсот лет назад.

– А что это за развалины? – задумалась я вслух, в очередной раз заметив в отдалении от дороги полуразрушенные каменные строения. – Дома недостроенные? У вас тоже долгострой?

– Сама ты долгострой, – неожиданно ответил Максим, к которому я вообще-то не обращалась. – Это руины средневековых замков.

– Просто торчат посреди чистого поля? – так удивился, что вступил в разговор, Женька. – И никто их не пасет?

Не сговариваясь, мы с ним обернулись, ожидая ответа. Максим возлежал на сиденье, прикрыв глаза, и больше ничего нам пояснять не собирался.

– Ну ничего ж себе! – снова изумился Женька. – Средневековые замки стоят никому не нужные, без заборов с собаками!

– В тех, что получше сохранились, музеи, – все же соизволил пояснить наш «экскурсовод». – А таких тут как грязи.

– И их даже не нужно охранять?

– От кого охранять-то?

Мы с Женькой не нашлись, что ответить, просто понимающе переглянулись. Мы чувствовали себя дикарями с острова невезения. Хотя «остров невезения» – это скорее как раз про Ирландию… Это им крупно не повезло с соседями!

За увлекательными разговорами мы не заметили, как въехали в город, и вскоре автобус уже разворачивался на остановке.

– Так быстро? – удивилась я.

– А что ты хотела, – на этот раз блеснул знаниями Женька. – Вся Ирландия по площади – где-то треть Московской области.

– Да мы просто в соседний городок приехали, – пояснил Максим, легко спрыгнувший вслед за нами. – До Дублина от нас, например, часа два ехать. А до западного побережья вообще пять.

– Что, – не поверил Женька, – весь остров можно пересечь за пять часов? Это несерьезно! Как же ты тут живешь-то?

– Зато у нас медведи в ушанках по улицам не ходят, – парировал Максим, демонстрируя, что еще не совсем утратил связь с родиной.

– Куда сначала пойдем, в собор или в замок? – вмешалась я, видя, что перепалка может затянуться.

Про себя я порадовалась – наконец-то у Женьки появился другой объект для насмешек, и он от меня отстанет. Правда, я ни в чем ему не уступала, но иногда поддерживание спора на должном уровне требовало слишком больших затрат душевных сил.

– В собор, – постановил наш проводник.

Он пока не делал попыток нас покинуть, и я немного успокоилась. Как самый разумный и уравновешенный член нашего маленького коллектива, я считала необходимым следить за порядком и вернуть всех домой в целости и сохранности.

Килкенни казался игрушечным. Этот маленький городок напоминал сказочный: чистенький, уютный, украшенный цветами и замысловатыми вывесками. Вдоль дороги стояли старинные двухэтажные дома, над которыми поднимались шпили и башни.

– Вот бы здесь жить остаться, – восхищенно вертела головой я.

– Со скуки помрешь, – категорично отозвался Женька.

– Пошли быстрее, – озабоченно задрал голову Максим. – Скоро дождь будет.

Я тоже посмотрела в небо, по-прежнему ярко-голубое, с легкими белыми облаками, и не поняла, по каким признакам он определил приближение дождя, но мнению местного жителя стоило доверять.

Собор мы увидели издалека и одновременно с Женькой ахнули:

– Вот это да!

Монументальная громадина из серого камня четко вырисовывалась на фоне потемневшего неба – похоже, прогноз насчет дождя начинал сбываться. Когда мы подошли ко входу, погода уже заметно испортилась, и двор, усеянный покосившимися могильными плитами со стершимися от времени надписями, мы пересекали, отворачиваясь от порывов ветра и первых холодных капель.

– Готичненько! – прокомментировал Женька.

Я фыркнула от смеха и покосилась на Максима – его лицо осталось непроницаемым.

Глава 6

Как зовут твою девушку?

В собор мы влетели вовремя – дождь уже начал расходиться. Отряхнувшись возле дверей, мы купили билеты и прошли внутрь. По собору мы ходили молча – нас придавили своим величием стройные колонны, монументальные стены, каменные статуи в нишах.

– Еще на башню можете подняться, – кивнул Максим, когда мы снова оказались у входа, и добавил тоном заправского экскурсовода, от роли которого так старательно открещивался: – Она единственная не перестраивалась, настоящий тринадцатый век.

– Какой-какой? – переспросила я. – Тогда понятно, почему обычные развалины тут никого особенно не интересуют…

– А ты разве с нами не пойдешь? – в отличие от меня, увлекшейся лирикой, уловил суть дела Женька.

– Я там уже был, – спокойно пожал плечами Максим. – И еще раз карабкаться по этой лестнице меня не прикалывает. Я вас тут подожду. К тому же там дождь совсем разошелся…

– Растаешь или ноги отвалятся? – язвительно поинтересовался Женька, но Максим не повелся:

– И то и другое. Идите, а то времени мало, нам еще обратно ехать. Билеты у вас действительны и в башню.

Раскрыв зонты, которых сегодня у нас для разнообразия было два, мы побежали ко входу в башню. Он располагался на высоте метров шести от земли – к низкой дверке вела шаткая металлическая лесенка.

– Кажется, я понимаю своего брательника, – пыхтел Женька, балансируя на скользких ступеньках и с трудом удерживая над головой зонт. – А ты знаешь, почему вход так высоко?

– Чтобы враги не забрались, – ответила я, карабкаясь следом.

– Молодец, знаешь, – удивился он. – Но за столько веков могли бы проковырять дверку для туристов.

– Зато аутентично, – не согласилась я, ввалилась вслед за ним в каморку, низко нагнув голову, чтобы не впечататься в каменный свод, и машинально выпалила: – Hello![19]

– Hello! – приветствовал нас улыбчивый старичок.

Он проверил наши билеты, указал наверх и что-то оживленно заговорил.

– Что? – наморщила лоб я, старательно вслушиваясь.

– Просит подождать, пока оттуда спустятся, а то лестница узкая, – перевел Женька.

Я посмотрела на него с восхищением, и он приосанился:

– У кого из нас пятерка по английскому?

– Он говорит неправильно, – тихо сказала я, покосившись на старичка. – У них же куча диалектов.

– Не знаю, я все понял, – заявил он, а старичок вдруг спросил:

– What country are you from?[20]

Этот вопрос понял бы даже третьеклассник, и мы хором выпалили:

– Russia!

– Oh, Russia! – обрадовался смотритель. – What part of Russia?[21]

Мы удивленно переглянулись, но уточнили:

– Moscow.

– Oh, Moscow! – еще больше обрадовался тот. – Good!

Он собирался еще о чем-то нас спросить, но тут сверху послышался шум, громкие шаги, и к нам вывалились бодрые пожилые туристы, бурно выражавшие свой восторг. Раскланявшись с ними, мы наконец смогли пройти и ахнули.

– Так вот что имел в виду Максим, – протянула я. – А вовсе не то недоразумение на входе!

Вверх уходила почти отвесная винтовая лестница.

– Ладно, пошли, – подтолкнул меня Женька. – А то еще кто-нибудь придет.

– Сомневаюсь, – вздохнула я. – В такую-то погоду.

Очень скоро мне стало не до разговоров – дыхание сбилось, коленки начали подгибаться, а мы достигли только первой небольшой площадки у крошечного окошка-бойницы. Пейзаж открывался нерадостный – мрачное серое небо, темно-синие тучи и льющийся дождь.

– Может, скоро кончится, – оптимистично заметил Женька и пошел дальше вверх по лестнице.

Он, казалось, ни капли не устал, даже не запыхался, и я тоже старалась показать, что подъем дается мне легко, тратя на беззаботный внешний вид дополнительные усилия.

– Вот это круто, – несмотря на все препоны, восхищалась я. – Настоящая средневековая башня!

Я прижала ладонь к грубым камням, но, почувствовав воистину многовековой холод, отдернула руку и поежилась – и без того было весьма нежарко.

Вскоре мы добрались до смотровой площадки, но выходить медлили – там завывал ветер и хлестал косыми струями дождь.

– Пару кадриков, – соблазнял меня Женька, зная мою слабость к фотографированию.

Против пары кадриков я устоять не смогла. Мы выбрались на площадку и торопливо пощелкали фотоаппаратом. Вид с высоты птичьего полета открывался жутковатый и завораживающий одновременно – над крышами маленького старинного городка висели низкие тучи, одна из которых, казалось, лежала прямо на остроконечном шпиле одной из церквей. Ветер свистел в ушах и бросал волосы в лицо, он буквально сдул нас обратно, внутрь башни.

Мы отдышались и потихоньку начали спускаться с удвоенной осторожностью, чтобы не покатиться по ступенькам. Снизу послышался какой-то шум – кто-то поднимался нам навстречу.

– Что же мужик их не придержал, пока мы не спустимся? – возмутился Женька. – Или руссо туристо самые малоценные?

– Он это сказал до того, как узнал, что мы из России, – справедливости ради заметила я. – На нас же не написано?

Ответить он не успел – показалась веселая промокшая компания, со смехом распластавшаяся по стенам, пропуская нас. Когда мы наконец добрались до выхода, любезно распрощались со смотрителем и вышли на улицу, произошла чудесная метаморфоза – дождь кончился, тучи рассеялись, выглянуло солнце.

– Ну я фигею, дорогая редакция, – протянул Женька, глядя в очистившееся голубое небо.

– Как они только тут живут с такой погодой? – отряхиваясь, риторически вопросила я.

– Зато медведи по улицам не ходят, – усмехнулся он. – Кстати, о медведях. Где там мой дорогой братец?

Мы вернулись в собор и добросовестно обошли его весь. Максима нигде не было.

Мы молча брели по свеженькой, умытой дождем улице.

– В замок пойдем? – наконец нарушил молчание Женька.

– А как же твой братец?

– А что мой братец? Не заблудимся и без него, найдем как-нибудь до автовокзала дорогу.

– Да я не про это! Если мы разминемся, нас точно больше одних не отпустят!

Женька задумался, прикидывая перспективы.

– Ну и где нам его искать? – протянул он.

– Подождать у собора.

– Мы там уже все посмотрели, пошли лучше в замок, – настаивал Женька.

– Вот вы где! – кто-то со всей силы налетел на нас сзади.

Я наступила в лужу, почувствовала, как в мокасине захлюпала вода, и возмущенно обернулась:

– Это ты где шлялся!

– О, прекрасная королевна изволит гневаться, – протянул Максим.

С его волос капала вода, одежда тоже была мокрой, словно все время, пока шел дождь, он провел под открытым небом.

Я хотела продолжить разборку, но он азартно предложил:

– Пошли, я вас в паб отведу.

– Так ведь не пустят, – хмуро отозвался Женька.

– Со мной пустят, – заверил тот. – Места надо знать. Кстати, я не «шлялся», как вы изволили выразиться, – издевательски поклонился он в мою сторону, – а ходил договариваться. С предками-то фиг сходишь, а куда ж в Ирландии без паба, это, можно сказать, главная достопримечательность.

Максим свернул в ближайший переулок, и мы, переглянувшись, потянулись за ним.

– «Pudding lane»[22], – прочитала я на вывеске и хмыкнула: – Познакомься, Нина, это пудинг!

– Пудинг, это Нина! – подхватил Женька.

– Вы о чем? – обернулся Максим.

– Так, о своем, – высокомерно бросил мой друг детства. – Непереводимый русский фольклор.

– Какой же он русский, если это из «Алисы в Стране чудес»? – узнал цитату тот.

– В Зазеркалье, – поправил Женька.

Максим хмыкнул и толкнул какую-то дверь:

– Сюда.

Мы оказались в полутемном зале с развешанными по стенам фотографиями в рамках. Деревянные столы и простые лавки, несмотря на обеденный час, были пусты, и я начала смутно догадываться, почему мы смогли сюда попасть – видимо, заведение просто еще не открылось.

– Ну что, по «Гиннессу»? – заговорщицки спросил Максим, когда мы устроились за столиком.

– Так не продадут, – повторил Женька.

– Да что ты заладил – не продадут, не продадут! – рассердился он. – У меня знакомый тут работает!

– И из-за нас твой знакомый готов лишиться лицензии? – ядовито поинтересовался мой друг.

Максим махнул рукой, отошел к стойке, перекинулся несколькими фразами со стоявшим за ней парнем и вскоре вернулся с тремя небольшими кружками.

– Пинты много будет, – пояснил он и, увидев недоумение на наших лицах, пояснил: – Поллитра.

– Я не буду, – испугалась я, до сего момента свято уверенная, что пиво будут пить только мальчики.

– Да брось ты, – он поставил кружки на стол и сел напротив меня. – Побывать в Ирландии и не попробовать «Гиннесс» – преступление.

– Не хочу, – упиралась я. – Я еще никогда пиво не пила.

– Все когда-то бывает в первый раз, – философски заметил Максим.

Я смутилась – в его словах мне почудился какой-то скрытый смысл – и поспешно глотнула из кружки, не почувствовав вкуса.

– Так-то лучше, – одобрительно заметил он, облокотившись на стол и внимательно наблюдая за мной.

– Я смотрю, тут вовсю идет совращение младенцев, – прокомментировал Женька и без перехода добавил: – Пойду-ка я… руки помою.

«Нет!» – едва не завопила я. Оставаться наедине с его братом мне категорически не хотелось, но не идти же вслед за Женькой в туалет.

– Напомни, как тебя зовут? – нахально поинтересовался Максим, когда мы остались одни.

– Зачем, все равно не запомнишь, – парировала я, глядя ему в глаза.

– Я очень постараюсь, – заверил он серьезно. – Даже запишу, чтобы не забыть.

Впервые за эти дни я его как следует рассмотрела – до этого он как-то ухитрялся оставаться в тени. Или просто ни разу не смотрел на меня прямо? Серые глаза, светло-русые волосы – они с Женькой были чем-то похожи, хотя их родство казалось весьма далеким. Только у Максима взгляд жестче и лицо непроницаемое – словно он сделал все для того, чтобы никто не лез к нему в душу. Женька более простой и открытый… Стоп, почему я вообще их сравниваю?

Вернувшийся Женька прервал смутный поток моих мыслей.

– А поесть мы закажем? – потер руки он. – Какое у вас тут национальное блюдо?

– Ирландское рагу, – продолжая изучающе смотреть на меня, ответил ему Максим.

– Я что-то пропустил? – внимательно оглядел нас Женька.

– Пытаюсь запомнить, как зовут твою девушку, – невозмутимо ответил ему брат.

Я замерла. Что-то сейчас будет?

– Моего друга, – выделил Женька, – зовут Нина.

– У меня есть шанс? – притворно обрадовался Максим.

– Хватит обсуждать меня в моем присутствии, – возмутилась я. – Ирландское рагу? Отлично, берем!

– А что это такое? – поинтересовался Женька.

– Из крысы, – невозмутимо доложил Максим.

– Из какой еще крысы? – вздрогнула я.

– Не я это придумал, было в каком-то фильме или книжке… – оправдывался он. – Вспомнил – «Трое в лодке, не считая собаки» Джерома К. Джерома! Там три англичанина путешествовали по Темзе и однажды решили приготовить ирландское рагу, но рецепта никто не знал, и они просто положили туда все, что у них оставалось из припасов.

– Только не говори, что у них в припасах была крыса!

– Крысу принесла собачка Монморанси.

– И ее положили в рагу?

– Не помню…

Максим жестом подозвал парня из-за стойки и коротко переговорил с ним на шикарном английском – так быстро, что я ничего не разобрала.

– Классно язык выучил, – искренне похвалила я.

Он пожал плечами:

– Говорят, без акцента.

– Круто, – снова подтвердила я. – Тут учишь, учишь, а все равно…

– Я ж специально не учил, так, по ходу дела, – отмахнулся Максим. – Зато я грамматики не знаю – всех этих времен и прочей пурги.

– Я знаю «пургу», а что толку? – вздохнула я. – Говорить-то от этого не легче.

– Оставайся, – легко предложил он. – Сразу заговоришь.

К счастью, принесли три огромных тарелки с рагу, и мне не пришлось комментировать это сомнительное предложение.

– Картошка с мясом? – разочарованно протянул Женька.

– Соус! – вспомнила я, хихикнула и обнадежила: – Может, все-таки с крысой?

– Спасибо, и тебе приятного аппетита!

– Кстати! – вспомнила я и спросила, обращаясь к Максиму: – Почему нас смотритель в музее спросил, из какой мы части России? Какая ему разница? Ирландцы знают какие-то части России, кроме Москвы?

Он хмыкнул:

– Для местных жителей Россия – это весь бывший Советский Союз. Вот они и уточняют, откуда ты – из Прибалтики или, скажем, с Украины.

– Вот дикие люди, – удивился Женька. – До сих пор не в курсе, что СССР распался?

– Просто эмигранты предпочитают представляться, что они из России, – пояснил Максим. – Вдруг кто-то не знает, что такое Латвия или Молдавия?

– Дикие люди, – повторил мой друг.

– А вы-то много знали про Ирландию до того, как сюда приехали? – обиделся за жителей своей второй родины Максим.

– Почитали кое-что…

– А до того, как почитали? – не отставал он.

– Дублин, ирландские танцы, День святого Патрика, – старательно перечислил Женька.

– Мы на День святого Патрика в Москве каждый год ходим, – поддержала я. – У нас на Арбате парад обычно бывает и концерт. Я даже день помню – семнадцатое марта.

– И кто такой святой Патрик? – решил основательно проинспектировать наши знания Максим.

– Покровитель Ирландии, – послушно доложила я. – Принес сюда христианство в пятом веке нашей эры. Изгнал с острова всех змей.

– Змей и правда до сих пор нет, – кивнул он. – Правда, ученые утверждают, что никогда и не было! А День святого Патрика, как мне рассказывали, в Москве отмечают едва ли не круче, чем в Ирландии. Тут все празднование сводится к тому, чтобы пойти в паб и напиться пива. Пипл, давайте ускоримся, – озадаченно посмотрел на часы Максим, – а то последний автобус скоро уходит.

Мы быстренько доели рагу, парни допили пиво, которого я осилила лишь полкружки и никакого особенного эффекта не заметила.

– Смотри! – вдруг толкнул меня под руку Женька, когда мы вышли на улицу.

Я перевела взгляд в указанном направлении и фыркнула от смеха – один из домов украшала вывеска «Kilkenny people»[23].

– Так вот кто убил Кенни, – заметил он, и мы дружно рассмеялись.

Глава 7

Ирландский завтрак

Видимо, Оксана оценила, что мы, как добропорядочные дети, вернулись домой вовремя и все вместе, и вечером сказала:

– Завтра едем в Дублин! Мне в Русское посольство нужно по делам, и вы заодно по городу погуляете. Только учтите, выезжаем рано, а то я в приемные часы не попаду.

В семь утра следующего дня мы, зевая, уже сидели в машине. Тетя Ира чувствовала себя неплохо и, конечно, пропустить поездку в Дублин не могла, так что нам опять пришлось разместиться втроем на заднем сиденье.

– Моя очередь сидеть с краю, – быстро объявила я.

– Ладно, я посередине, – великодушно согласился Максим.

Я бы, конечно, предпочла устроить посередине Женьку, а не его братца – чем-то этот вечно хмурый парень меня смущал и заставлял чувствовать себя неловко в его присутствии, – но делать было нечего. Не продолжать же ломаться, рассаживая всех по своему желанию!

Однако беспокоилась я напрасно – едва мы расселись, Максим положил голову на подголовник и мерно засопел. Это было очень грамотное решение, учитывая, что нам предстояло еще целый день гулять по городу, и я сказала себе, что тоже не лишним будет подремать. Почти всю дорогу я честно провела с закрытыми глазами, но напрасно – отключиться все равно не удалось, только зря пропустила все красоты за окном.

Около десяти утра Оксана притормозила у Русского посольства и с беспокойством посмотрела на часы:

– Уже не успеваю вас в центр забросить, придется самим добираться. Вон там остановка автобуса, на нем доедете до…

– Мам, я в теме, – перебил ее проснувшийся Максим.

– Точно, – хлопнула себя по лбу она. – Я ж забыла, что ты в Дублине лучше меня ориентируешься. Ир, ты с ними?

– Нет, лучше с тобой, – мудро усмехнулась Женькина мама. – Зачем я буду молодежи мешать! Они у нас самостоятельные, везде справляются, к тому же Максим город знает. Идите, дети! – напутствовала она.

– Мелочь у вас есть? – спохватилась Оксана. – Билет надо покупать у водителя, а они сдачи не дают – за ней надо потом в офис транспортной компании идти.

– Все есть, – отмахнулся Максим и через меня потянулся к дверце:

– Прошу.

Я ступила на асфальт и поежилась – даже к десяти утра нисколько не потеплело.

– А вот и автобус, – оживился Максим. – Давайте в темпе!

И мы рванули в лучших традициях национальной русской забавы – бега за автобусом. Он оказался двухэтажным, и мы, отдав водителю монетки – конечно, считать их без сдачи никто не заморочился, – стали карабкаться наверх по неудобной лесенке посреди салона.

– Зачем, выходить скоро, – проворчал Максим, но все же последовал за нами. – Что вы как дикие!

– Ни разу еще в двухэтажном автобусе не ездили, – миролюбиво пояснила я.

Мы уселись на сиденье и с восторгом уставились в окно – с такого непривычного ракурса.

– А это что там впереди, собор Святого Патрика? – всмотрелся Женька.

– Ну да, – отозвался Максим.

– Выходим тогда!

– Так до центра еще не доехали.

– Так собор же Святого Патрика! – для непонятливых пояснил Женька, направляясь к лесенке.

Внизу мы были пойманы странным господином в шляпе, с густой рыжей бородой.

– How do you do? – приветствовал он нас фразой из учебника, которой, по словам Оксаны, давно уже никто не пользовался.

– How do you do? – выудив из памяти обрывки школьных знаний, повторила я в ответ, старательно улыбаясь.

Персонаж еще пытался что-то нам сказать, но тут, к счастью, двери открылись, и мы с облегчением покинули автобус.

– Какие вы колоритные персонажи, – ухмыльнулся Максим. – Городские сумасшедшие сразу почувствовали родственные души.

– Да, мы такие, – самодовольно согласился Женька, для разнообразия проигнорировав и «персонажей», и «сумасшедших». – Вот у вас тут народ чудной! У нас бы и в голову не пришло в автобусе с незнакомыми людьми здороваться, даже если они тебе показались очень прикольными.

– Кстати, – вспомнила я, – твоя мама говорила, что так никто не здоровается, а вот, пожалуйста.

– Значит, тоже турист, – нелогично предположил Максим и вдруг закричал: – Стой, ты куда!

Я, шагнувшая было на «зебру» пешеходного перехода, испуганно замерла.

– Это для кого написано? – указал он на дорогу.

На асфальте красовалась огромная надпись белыми буквами: «LOOK RIGHT»[24].

– В Ирландии правостороннее движение, – нравоучительно сказал он. – Возможно, вы уже успели заметить, что водитель сидит не слева, а справа?

Мы, конечно, успели это заметить, хотя и не катались на переднем сиденье.

– Поэтому, переходя дорогу, надо смотреть сначала направо, а потом налево, – продолжал лекцию Максим. – И для таких, как вы, рассеянных с улицы Бассейной, сделали специальную надпись.

– Как мило, – притворно восхитился Женька. – Ирландец до мозга костей помнит русские детские стишки!

– Пойдемте, – потянула я, чтобы пресечь перепалку.

Перед тем как шагнуть на переход, я решила законопослушно посмотреть направо, для чего мне пришлось сделать над собой небольшое усилие.

– Голова не поворачивается, – пожаловалась я.

– Вот она, сила привычки, – заметил Женька, когда мы наконец перешли на другую сторону улицы.

Солнце ярко светило, но практически не грело, поэтому мы быстро нырнули в собор. Конечно, там было нисколько не теплее, но мы по крайней мере спрятались от вездесущего ветра.

– Сурово тут у вас, у католиков, – огляделся Женька. – Не то что у нас церкви – веселые, нарядные, разноцветные. А у вас серые каменюки, и все.

– Зато у вас стоять надо, – парировал Максим. – А здесь скамеечки удобные. Не хотите, кстати, присесть?

Присесть особо не хотелось – совсем недавно несколько часов просидели в машине! – но мы тем не менее послушно уселись на деревянную скамейку с мягким бархатистым сиденьем. Под ногами обнаружилась ступенька, тоже обитая бархатом.

– А это что, для гномов? – пошутил Женька.

– Для коленопреклонений, – серьезно отозвался Максим.

– С ума сойти! Коленопреклонение – и то с комфортом! А где же аскеза и смирение плоти?

– А ирландские гномы, кстати, называются лепреконы, – продолжал познавательный рассказ Максим. – Они ходят в зеленой одежде и держат в руке левый башмак, так как шьют обувь, но во время работы людям никогда не показываются. У каждого из них свой горшочек золота. Есть ирландская легенда – если прийти к основанию радуги, можно найти золото лепрекона.

– Нашел где рассказывать о гномах, – фыркнул Женька. – В соборе! Вот покарает тебя святой Патрик, будешь знать!

– Лепреконы – как раз его спутники, – разочаровал моего друга Максим. – И главные персонажи празднования Дня святого Патрика.

– И тут выкрутились, – восхитился Женька. – Правильно, со святым не очень-то попразднуешь!

– На самом деле ты прав, мой юный друг, – снисходительно заметил тот. – Я читал, что образ лепреконов растиражировали в рекламных целях. Не делать же сувениры со святым Патриком!

– Как не стыдно – расселись в соборе и такую чушь несут, – возмутилась я. – Пошли отсюда!

– Никто не понимает, – легкомысленно отозвался Женька.

– Ага, ты единственный русский турист, единственный и неповторимый! – съязвила я.

– Или ты гнева святого Патрика боишься? – прищурился он.

– Нет, лепрекона, – в тон ответила я и поднялась со скамьи.

Когда мы вышли из собора, на улице наконец немного потеплело.

– Может, перекусим? – огляделся по сторонам Женька.

Я мысленно поблагодарила его – он прочитал мои мысли. После нашего более чем раннего завтрака прошло уже прилично времени, но сама я напоминать о еде стеснялась, чтобы не прослыть обжорой.

– Может, ты и в Дублине какое-нибудь суперское заведение знаешь?

– Пивоварня «Гиннесс», – с серьезным видом ответил Максим.

Тут зазвонил его телефон и прервал увлекательный разговор.

– Да, мам, – ответил он. – Все нормально, осматриваем достопримечательности. Собираемся где-нибудь перекусить. Почему не надо? Окей, понял.

Он нажал на отбой и доложил:

– Они сделали все дела и предлагают поесть вместе. Сказали идти к О’Коннел-стрит, у маман там любимое кафе.

– А ты знаешь, где эта стрит? – поинтересовался Женька.

– Обижаешь, – отозвался Максим. – Топайте за мной, отведу в лучшем виде.

И мы потопали. О’Коннел-стрит оказалась центральной улицей Дублина, шумной и оживленной. В ее начале возвышался огромный памятник, а ближе к середине – сверкающий на солнце шпиль.

– Наконец-то нашлось место, где по-настоящему мало туристов, – довольно огляделся Женька. – Я думал, их в Скандинавии не будет, но там болтались толпы японцев и вообще куча народу. А здесь даже на центральной улице никого.

– Откуда ты знаешь, кто турист, а кто нет? – возразила я. – На нас, например, не написано.

– Ты видишь тут толпы баранов во главе с экскурсоводом? – нелюбезно охарактеризовал он организованный туризм.

– Нет, – вынуждена была признать я.

– Памятник в центре города, а туристов нет, – довольно кивнул он. – Кстати, что это за мужик в пиджаке?

Максим поморщился, но все же ответил:

– Дэниэл О’Коннел, борец за права ирландцев.

– А что за палка там торчит? – не унимался Женька.

Я видела – он специально выводит четвероюродного братца из себя, и все ждала, когда тот взорвется, но Максим как ни в чем не бывало отвечал:

– Дублинская игла, совсем недавно поставили. Шпиль сто двадцать метров высотой. Символ чего-то там, – он наконец тоже сбился на Женькины формулировки. – Кстати, именно там нам встречу назначили.

Встретившись с мамами, мы свернули на одну из боковых улиц, зашли в шумное кафе самообслуживания и встали в очередь.

– Что будем есть? – поинтересовалась Оксана. – Может, ирландское рагу?

– С крысой? – встрял Женька, который никак не мог остановиться.

Мамы усмехнулись – видимо, были знакомы с первоисточником, – а мы поспешили отказаться:

– Нет, не надо рагу.

– Разве рагу едят на завтрак? – резонно поинтересовался Женька.

– Тогда и берите завтрак, – предложила Оксана.

– Так и называется?

– Да, ирландский завтрак.

– А что туда входит?

– Увидите, – усмехнулась она и, когда подошла наша очередь, заказала «Irish breakfast»[25].

Дородная тетенька взяла огромную тарелку, шустро накидала на нее разных продуктов и поставила на мой поднос.

Когда мы расплатились в кассе и уселись за стол, я с удивлением уставилась на блюдо, где лежали несколько кусков колбасы, яичница, фасоль, грибы, два куска пудинга и хлеб.

– Это завтрак? – наконец спросила я.

– В деревнях такой завтрак употреблялся ближе к обеду, уже после работы, – пояснила Оксана. – Поэтому он был очень обильный.

– Разве можно столько съесть? – не поверила я.

– А ты попробуй.

– Нина съест, – усмехнулся Женька. – Она у нас любит покушать.

Я внимательно посмотрела в его сторону, словно раздумывая, стоит ли связываться и отвечать на такую бестактность, потом просто толкнула его локтем в бок и решительно взялась за вилку.

Глава 8

Поцелуй в каменном веке

Как бы ни были мы голодны, целиком ирландский завтрак не смог осилить никто. Женька оставил на тарелке грибы, которые никогда не ел, Максим – пудинг, а я – нелюбимую мною фасоль. После еды немедленно захотелось спать – сказывался подъем в пять утра. Не помог даже кофе, поданный нам в огромных кружках. Но когда Оксана спросила:

– Ну что, домой? – все дружно замотали головами.

– А куда пойдем? Может, в музей?

Это предложение энтузиазма не вызвало.

– Мы там совсем заснем, – пояснил Женька.

– Тогда в парк, погулять?

Этой идеей тоже никто не вдохновился.

– Тринити-колледж, – всплыл у меня в голове топик по английскому, посвященный Ирландии.

– Точно! – обрадовалась Оксана. – Сейчас прогуляемся до Тринити-колледжа, а потом придумаем, куда дальше двинуться.

Выйдя из кафе, мы заметили еще один памятник – в отличие от гражданина О’Коннела, возвышавшегося на пафосном постаменте, этот стоял прямо на тротуаре и изображал мужчину в сюртуке и шляпе, опирающегося на трость.

– Что за важный господин? – заинтересовалась я и прочитала: – Джеймс Джойс. Как я сразу не догадалась!

– А ты знаешь, кто это такой? – с подозрением поинтересовался Женька.

– Писатель известный, – просветила его я.

– Автор романа «Улисс», – неожиданно подхватил Максим. – Лидер литературы авангарда.

Женька, не ожидавший такой подставы, озадаченно замолчал. Было заметно: он переживает, что его заткнул за пояс какой-то ирландский хулиган, и теперь напряженно придумывает, как, в свою очередь, его уесть.

– Какой же Джойс лидер, – наконец придумал он, – если умер, – он присмотрелся к подписи, – в 1941 году?

– А до сих пор остался непревзойденным, – кивнула я.

– Если почитать «Улисс», начинаешь сомневаться в смысле существования всей последующей литературы авангарда, – выдал Максим.

– Ты читала? – повернулся ко мне Женька.

– Я… э-э-э… – замялась я.

Не отвечать же, что узнала о Джойсе из путеводителя.

– Я читал, – вмешался Максим. – Мы по ирландской литературе проходили.

Крыть было нечем – ирландская литература в программу нашей средней школы явно не входила.

– Пойдемте, умники, – наконец вмешалась Женькина мама.

Мы пешком добрались до Тринити-колледжа и опять наткнулись на необычную скульптуру – прямо посреди тротуара девушка в длинном платье и чепце везла тележку с рыбой. Рассмотреть ее было трудно из-за облепивших памятник туристов.

– Это Молли Мэллоун, – пояснила Оксана, видимо, чтобы предотвратить очередную перепалку. – По легенде, она торговала рыбой, но потом заболела и умерла, а ее призрак продолжает появляться на улицах Дублина. А иногда по ночам слышится ее голос: «Рыба, свежая рыба, креветки, мидии…»

Я представила себя ночью на дублинской улице и поежилась.

– О ней есть песня, очень известная, – все же не упустил случая блеснуть знаниями Максим.

– Идем в колледж, – поторопила Оксана.

Внутрь мы не попали, а снаружи Колледж Троицы походил на средневековый замок, которых мы уже повидали немало, так что экскурсия закончилась быстро.

– Хочешь здесь учиться? – вдруг обратился к Максиму Женька.

– А ты? – не остался в долгу тот. – Это общедоступное образовательное учреждение, нужно только аттестат международного образца…

– А мы поедем осматривать мегалитические сооружения? – поспешила сменить тему я.

– Какие-какие?.. – озадаченно переспросил Женька.

– Мегалитические, – с удовольствием пояснила я. – Каменного века то есть.

– Ну ладно-ладно, я уже понял, что здесь самый тупой, – пробурчал он.

– Не отчаивайся, друг мой, – положил ему руку на плечо Максим. – У тебя еще есть шанс выбраться из плена невежества.

– А у тебя еще есть шанс отмазаться от полиции? – ехидно прищурился мой друг детства.

Лицо Максима потемнело, его кулаки непроизвольно сжались, и он процедил:

– Если бы мы были одни…

– Отойдем? – деловито предложил Женька.

Я смотрела на него и не узнавала – таким агрессивным я его еще не видела.

– Ты мой гость, – великодушно отмахнулся Максим.

– И брат, – робко напомнила я.

– Четвероюродный, – скривился Женька.

Но спор на этом, к моей огромной радости, прекратился. Хорошо, наши мамы что-то обсуждали в стороне и пропустили душераздирающую сцену братских разборок.

– Так куда поедем? – поинтересовалась Оксана.

– Да вот Нина хочет в каменный век, – издевательски доложил Женька.

Предатель! Я его защищала как могла, а он…

– Куда-куда? – озадаченно переспросила она.

– Читала в путеводителе, – я стала торопливо листать страницы, – что недалеко от Дублина есть комплекс мегалитических сооружений, древнее Стоунхенджа и даже пирамид египетских, название только забыла… А вот, Ньюгрейндж, – с усилием прочитала я сложное название.

– Надо же, – взяла у меня из рук книгу Оксана. – Я и не слышала про такое. А думала, мы все тут уже объездили… Будет что маме показать в следующий приезд, – обрадовалась она.

– Что, бабушка приезжает? – испугался Максим.

Боевой настрой с него мигом слетел, он попросил:

– Мам, ты ей, пожалуйста, ничего не рассказывай… ну, про это…

– Как внучок в полицию попал, – услужливо подсказал Женька.

– Да она не раньше осени приедет, – усмехнулась Оксана. – Осенью тепло, и дождей почти не бывает.

«Зачем же мы приехали летом?» – едва не спросила я, но вовремя прикусила язычок. Приехав в гости, нечего выпендриваться.

– Так, я примерно представляю, где это, – приговаривала Оксана, разглядывала карту из путеводителя. – Поехали тогда? Кто помнит, где мы машину поставили?

Все озадаченно молчали.

– Шучу, – засмеялась она. – У кафе она, так что возвращаемся к вашему любимому Джойсу!

– Знакомая дорога? – спросила Женькина мама, когда мы выехали из города и покатили по шоссе.

– Конечно, – кивнула Оксана. – Нам по пути, мы бы и домой так ехали. Помню, едем мы как-то с Даблина…

Мы с Женькой синхронно хихикнули и переглянулись, пользуясь тем, что с переднего сиденья ничего не видно, но Максим нас коварно выдал.

– Что вы ржете? – недовольно поинтересовался он.

Оксана недоуменно взглянула в зеркальце:

– Да, что смешного?

– «Ту тикетс ту Даблин, плиз»[26], – сквозь душивший его смех проговорил Женька. И продолжил известный анекдот: – «Куда, блин?» – «Туда, блин!»

– Да-а, – протянул Максим. – Вершины юмора!

– Расскажи ты анекдот, – предложил Женька.

– Проходит ирландец мимо паба… – начал Максим.

– Ну? – подбодрил его тот.

– Все, – невозмутимо заметил его брат. – Можно смеяться.

– Да-а, – в свою очередь протянул Женька. – Вот это я понимаю – национальный юмор!

– Вам не понять, – важно кивнул Максим.

– Приехали, – объявила Оксана.

Она припарковала машину на стоянке, и мы направились в кассу за билетами. Вместе с ними нам выдали красные и зеленые кружочки, которые следовало наклеить на одежду.

– Это что-то вроде пропуска, – пояснила Оксана. – Тут три комплекса сооружений, один из которых сейчас закрыт, там еще раскопки идут. Все это дело ведь не так давно открыли, лет пятьдесят назад. Я на стенде у кассы прочитала, – пояснила она.

Оказалось, добираться до сооружений надо на автобусе – комплекс занимал нехилую территорию. Трясясь по проселочной – типично русской! – дороге, мы с изумлением осматривались по сторонам. С погодой нам сегодня исключительно повезло – ярко голубело небо, ослепительно-белые облака казались вырезанными из бумаги, зеленели холмы, на которых паслись стада одинаковых черно-белых коров, тоже будто ненастоящих, из детского набора «Ферма».

Наконец нас высадили у огромного круглого холма.

– Это и есть Ньюгрейндж, – кивнула Оксана. – Можно будет зайти внутрь. А сейчас давайте экскурсовода послушаем.

Экскурсия проводилась, естественно, на английском, поэтому я только что уши не вытягивала, стараясь не пропустить ни слова и побольше понять. К моему удивлению, это оказалось совсем не сложно: экскурсовод – милая девушка с гладко зачесанными назад волосами – говорила четко и ясно, старательно артикулируя слова.

Я поняла, что перед нами погребальная камера, по своему устройству напоминающая знаменитый Стоунхендж. Она сложена из огромных каменных блоков весом то ли двадцать, то ли сорок тонн – в масштабах каменного века это было непринципиально. Камера устроена так, что раз в год, в день зимнего солнцестояния, в нее проникают лучи восходящего солнца и освещают ее на несколько минут. Но этого уникального зрелища удостаиваются лишь избранные счастливцы, а мы, простые смертные, увидим имитацию поразительного явления. На этом месте рассказа нам предложили войти внутрь.

– Вы что-нибудь поняли? – спросила Оксана.

Мы кивнули.

– Экскурсовод хорошо говорит, – добавил Женька. – Все понятно.

– Для туристов стараются, – пояснила она. – Вы идите, а я вас тут подожду. Мне в маленьких замкнутых пространствах нехорошо становится.

– У меня тоже клаустрофобия, – заявила тетя Ира.

Я слышала об этом впервые, но спорить не стала – они остались снаружи, а мы гуськом потянулись за ручейком туристов. У входа стоял высокий кучерявый парень, заботливо державший руку на уровне входа, контролируя, чтобы никто не стукнулся головой.

– Круто, – оценил сервис Женька. – Берегут здоровье туристов.

– Может, наоборот, берегут древнее сооружение от тупоголовых, – отозвался Максим.

– Только твоя дубовая башка способна пробить сорокатонную глыбу!

Мы вошли в узкий коридор, и перепалка увяла сама собой – глупо было пререкаться в месте, построенном пять тысяч лет назад. Туристы столпились в небольшой комнатке под каменными сводами. Стенами также служили гигантские каменные монолиты. Стало немного жутко – я даже начала понимать, почему мамы моих доблестных спутников решили сюда не ходить. Экскурсовод отдельно объявила, что сейчас наступит полная темнота, пугаться которой не стоит, так задумано для демонстрации эффекта проникновения в камеру солнечных лучей в день зимнего солнцестояния.

Мы с Женькой снова фыркнули от смеха, а Максим назидательно пояснил:

– Забота о туристах! А вы, дикие люди, все ржете…

И тут в самом деле погас свет, наступила кромешная темнота и такая же тишина. В этот самый момент я почувствовала на своих губах короткий, но требовательный поцелуй и невольно ответила на него…

Я настолько опешила, что покачнулась и на самом деле едва не проломила головой многотонный каменный монолит, когда по потолку заскользили неуверенные лучи света, постепенно набирающие силу.

Конечно, нам уже много раз напомнили, что это всего лишь имитация, но эффект был потрясающим. Если это так поражало сейчас, трудно представить, какое впечатление производило в каменном веке… Впрочем, отдельный вопрос, как древние люди тут все устроили! Похоже, они были неслабыми астрономами! Если, конечно, не рассматривать популярную на некоторых телеканалах версию, что в древние времена строительством на Земле занимались инопланетяне…

В общем, выходя из кургана, я в полной мере оценила заботу о туристах в лице парня, не дающего им стукнуться головой о низкий каменный свод. В том невменяемом состоянии, в котором я пребывала, возможно было все.

Я боялась смотреть в сторону своих горе-спутников. Мне вообще хотелось убежать куда-нибудь к основанию радуги – не за сокровищами лепреконов, а просто подальше отсюда. Что я теперь буду делать оставшиеся дни – ломать голову, кто из них решил поцеловать меня тайком? А может, я напрасно подозреваю своих друзей, это сделал кто-то из туристов, плененный моей неземной красотой? Или просто перепутал меня со своей девушкой?..

Голова у меня пошла кругом – версии в нее приходили одна фантастичнее другой.

– Ну как сходили? – спросила тетя Ира.

Они с Оксаной удобно устроились на одной из скамеечек и, судя по всему, неплохо проводили время. А какой-то… нехороший человек воспользовался их отсутствием, чтобы… Осознав весь масштаб катастрофы, я едва не задохнулась от возмущения. Я готова была прямо сейчас подлететь к парням, схватить за шиворот обоих и заорать: «А ну признавайтесь, кто это сделал?» Но поступать так я, конечно же, не стала – хватило остатков здравого смысла. Все равно мне никто не ответит, а я только прилюдно опозорюсь.

– А вон там, – показала Оксана, – знаменитый холм Тара, древняя столица Ирландии. Помните, в «Унесенных ветром» поместье О’Хара так называлось? Это в честь него, ведь отец Скарлетт был ирландцем.

Меня не интересовало, кем был отец Скарлетт. Вокруг шумели туристы, делясь впечатлениями от посещения кургана, светило, хоть и не сильно грело, солнце, дул приятный ветерок, зеленела трава, полностью оправдывая неофициальное название Ирландии – Изумрудный остров. А я с подозрением смотрела на парней, как ни в чем не бывало рассказывавших мамам о том, что происходило внутри, и чувствовала себя чужой на празднике жизни. Невыносимо было сознавать: я не в силах разгадать загадку, если только тот, кто так неумно подшутил надо мной, не соизволит признаться сам, а он, конечно же, этого ни за что не сделает…

Стоп, а если усилием воли выключить истерику и немножко, совсем чуточку, подумать? Я же ни в чем не виновата, правильно? Я не сделала ничего плохого и вовсе не виновата, что у кого-то дурацкое чувство юмора. Однако просто так я этого не оставлю! В лепешку расшибусь, а узнаю, кто это был, ведь вариантов всего два. Версии о туристе, внезапно сраженном моей красотой, и каком-то постороннем романтике даже я не могла рассматривать всерьез.

– Ребят, давайте в машину, – позвала Оксана. – Поздно уже, а нам еще ехать и ехать.

Мы послушно загрузились в автомобиль. Парней, к счастью, почти сразу вырубило, оба задремали, что мне было только на руку – можно спокойно подумать.

Вариант первый. Женька. Мой друг с детского сада, с которым мы знакомы уже… не скажу, сколько лет. Всякое случалось в наших отношениях: был период, когда мы не общались, а в прошлом году, во время поездки в Скандинавию, с ним случился приступ любви, в которой он и поспешил мне признаться и даже поцеловал на ветреной набережной Осло…

Стоп. Что же я туплю – мне же просто надо вспомнить и сопоставить свои ощущения, и тогда я пойму, Женька это был или нет. Я закрыла глаза, представила Осло, набережную, ветер с фьорда, нас с Женькой… на этом месте мое воображение засбоило. Видимо, после возвращения, когда стало ясно: наши отношения остались прежними, а это было что-то вроде курортного романа, – память услужливо стерла ненужные воспоминания.

Итак, вариант два. Максим. При мысли о нем мое сердце невольно забилось чаще, и я с удивлением прислушалась к себе – что это со мной? Я поймала себя на крамольной мысли: мне бы хотелось, чтобы это оказался именно он! – но я немедленно прогнала ее. Я вовсе не собираюсь ни в кого влюбляться, просто хочу установить истину!

Неожиданно мне в голову пришло новое соображение – может, я уловила аромат какой-нибудь туалетной воды? Пришлось с сожалением признать, что нет – ничего такого я не почувствовала. Просто не успела или не обратила внимания? Теперь это не имело значения…

И тут меня осенило. Почему бы мне не воспользоваться методом принца из сказки «Золушка»? Если я повторю поцелуй с каждым из них, то уж точно выясню, кто это был! Как ни хорохорятся парни, в такой ситуации вряд ли кто-то сможет сохранить лицо и не выдать себя…

Я почувствовала, как по моему лицу расплывается счастливая улыбка, и тут же покраснела. Неужели я это сделаю? И сама себе ответила: сделаю! Я не узнавала себя, и новая «я» нравилась мне гораздо больше прежней.

Глава 9

Тропа гигантов

– Сегодня у меня выходной, – радостно объявила Оксана за завтраком. – Поэтому предлагаю прокатиться в Северную Ирландию.

– Это которая к Англии относится? – переспросила тетя Ира.

– А у нас нет английской визы, – напомнил Женька.

– Разве нам не шенгенскую дали? – удивилась я.

– Нет, Нинон, – снисходительно пояснил он. – Нам дали ирландскую визу, потому что, да будет тебе известно, Ирландия, как и Великобритания, в Евросоюзе на особых условиях, ограниченных.

– Нинон? – вскинул брови Максим.

Я поморщилась, но предпочла сделать вид, что не обратила внимания, продолжила увлекательную беседу с Женькой:

– Но ведь тут евро?

– А это вообще при чем? Страна может быть членом Евросоюза и не перейти на евро, и наоборот. Короче, не забивай себе голову, запомни только: в Англию не пускают по шенгенской или ирландской визе и там нет евро.

– Спасибо за лекцию, господин профессор, – язвительно поблагодарила я.

– Всегда пожалуйста, – раскланялся Женька. – Появятся вопросы – обращайся.

– А у меня пока что один вопрос, – вмешалась тетя Ира, с неодобрением взглянув на сына. – Нас что, в Северную Ирландию не пустят?

– Да пустят вас, – успокоила Оксана. – Мы с моей мамой уже ездили – все нормально. На машины с ирландскими номерами внимания не обращают, привыкли. Только в Великобританию соваться не стоит – там, конечно, тоже границы как таковой нет, но при посадке на паром могут выборочно проверить документы.

– На паром? – удивилась я.

– Ну да, это остров соседний, – пояснила она мне, будто совсем неграмотной. – Страна ведь называется «Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии».

– Нина сделала великое географическое открытие, – съязвил Женька, но Оксана не дала ему развить тему:

– Хватит болтать, давайте собирайтесь, а то ехать неблизко – считай, на другой конец страны.

– Прикольно, – и в самом деле переключился он на новую тему. – У нас бы так, чтобы можно было за один день на другой конец страны туда-обратно смотаться!

– Остров маленький, – улыбнулась Оксана.

– Удивительно, – проговорила я. – Крошечная страна, которую притом англичане столько веков давили, а какое влияние по всему миру! И танцы ирландские, и музыка, и День святого Патрика… Отчего так?

– В девятнадцатом веке в Ирландии случился голод, из-за которого жители начали спешно покидать страну, – вновь блеснул энциклопедическими знаниями Женька. – Вот они и разъехались по всему миру, разнося свое влияние. Особенно много в Америку эмигрировало.

– Собираться! – скомандовала Оксана, взглянув на часы. – Чтобы все стояли у машины через десять минут!

Я думала, нам надо будет переходить границу, и гадала, как мы это сделаем без виз, поэтому очень удивилась, когда вокруг замелькали флаги с красными крестами на синем фоне.

– Почему столько британских флагов? – озадачилась я вслух.

– Так мы уже на территории Великобритании, – усмехнулась Оксана. – Видите: уже не «garda» написано, а «police»?

– И правда… А границы нет?

– Конечно, нет, – успокоила она. – Поэтому я и сказала, что проблем никаких.

– Если что, – прорезался всю дорогу молчавший Максим, – всегда можно закосить под дураков: типа, мы из России и не знали, что страна другая, границы-то нет…

Косить под дураков нам не пришлось: мы благополучно прибыли на побережье Атлантического океана, где Оксана обещала нам фантастическое зрелище.

– Мы с вами на побережье Козвей-Кост, – тоном экскурсовода объявила она. – Пройдем дорогой гигантов.

– Что за гиганты? – лениво осведомился Женька.

– Сейчас сами все увидите, – пообещала Оксана. – Билеты только купим.

– А туда еще и билеты нужны?

– Это национальный заповедник, – пояснила она.

– Как же мы купим билеты, если у них тут английские фунты? – вспомнила я.

– В кассе принимают и евро, – успокоила Оксана.

– В расчете на туристов из просто Ирландии?

– Вообще на туристов. Можете даже сувенирчик приобрести, но учтите – евро они принимают, но сдачу все равно дают в фунтах.

– Круто, – обрадовался Женька. – Будут у нас фунты или эти, как их там… шиллинги, что ли? Короче, монетки английские.

– Пенсы, – подсказала я. – Шиллинги были в ходу почти пятьсот лет, но в двадцатом веке вышли из обращения.

И сразу добавила, не дожидаясь дополнительных вопросов:

– У нас в школе на английском был топик про деньги.

– Ну да, так все и было, – не смутился он.

Мы присмотрели симпатичный магнитик за фунт с небольшим, но у кассы нас ждал облом – табличка «No coins»[27].

– Ну вот, – расстроился Женька, вертя в пальцах монетку в пять евро. – Десятку менять неохота – куда мы потом с этими фунтами?

– Будешь всем дарить, – предложила я. – И понтоваться, что в Англии побывал.

– Не, – решил он. – Понтоваться, что был в Ирландии, круче.

За разговорами мы вышли из здания кассы, предъявили билетики, и нам тут же любезно предложили с комфортом прокатиться до побережья на автобусике – за один евро.

– Это для пенсионеров, – отмахнулась Оксана, и мы бодро поскакали вниз по каменистому склону на своих двоих.

Зрелище перед нами и правда открылось такое, что дух захватило – каменистый берег, образовывающий бухту, серо-синее небо над волнующимся океаном, по глади которого разбросаны голые островки с белыми стаями галдящих чаек. Было пасмурно, дух свежий ветер, но чувствовалось в этом пейзаже свое мрачное великолепие.

– А что там такое внизу? – прищурился Женька.

– И не только внизу, – усмехнулась довольная Оксана. – Сейчас увидите.

Мы спустились по узкой тропинке и не сразу обратили внимание, что каменистая стена приобрела красновато-кирпичный оттенок и правильную форму ровных шестиугольных колонн, уходивших, казалось, прямо в небо.

– Это что такое? – чуть ли не в один голос воскликнули тетя Ира, Женька и я.

– Вам сейчас Макс расскажет, – кивнула на сына Оксана.

– Почитайте путеводитель, – отрезал тот.

– В путеводителе нет, – миролюбиво пояснила я. – Он же только по Ирландии, без северной ее части.

– А я вам экскурсоводом не нанимался, – тихо буркнул он, но Оксана услышала и прикрикнула: – Макс! Никакого уважения к гостям! – и тут же повернулась к нам с извиняющейся улыбкой:

– Он эту историю хорошо знает, они сюда со школьной экскурсией ездили.

– Дураками без виз прикидывались? – осведомился Женька.

– Нам, гражданам Евросоюза, визы не нужны.

– А вы граждане?

Я внутренне сжалась – похоже, назревал нешуточный конфликт. Однако Оксана спокойно ответила:

– В следующем году будем подавать документы на ирландский паспорт. И если только кое-кто не прекратит свои выкрутасы…

– Ладно, слушайте, – перебил Максим, видимо, чтобы свернуть неприятную тему. – Это так называемая тропа гигантов – соединенные между собой базальтовые скалы. Много миллионов лет назад на этом месте было нечто вроде вулкана. Жидкий базальт быстро застывал и сжимался, образуя колонны правильной шестиугольной формы.

– А почему именно шестиугольной? – заинтересовался Женька.

– По закону физики, – снисходительно пояснил ему брат. – Когда-нибудь видели, как грязь на солнце застывает и трескается?

– Тоже кубиками, – вспомнила я. – То есть этими – шестиугольничками.

– Пятерка тебе, – похвалил меня Максим. – Ну вот, собственно, и все.

– А легенда? – не отставала от него Оксана.

– О нет! – простонал он, но все же неохотно заговорил: – По легенде, это сделал знаменитый герой кельтских мифов Фингал…

– Какой-какой герой? – не поверил Женька.

– Это английский вариант имени, а по-ирландски – Финн Мак-Кумал, – поправился он.

– А почему он финн?

– Означает «прекрасный», – пояснил Максим. – А «Мак», как известно, означает… – Он сделал паузу, но никто не ответил, и он закончил сам: – Сын. Но вы не перебивайте.

Похоже, он вошел во вкус своей роли и торжественно продолжал:

– Финн Мак-Кумал должен был сразиться с одноглазым великаном и вбил в море столбы, чтобы перейти его, не замочив ног. Потом он утомился и прилег отдохнуть, и тем временем великан сам перебрался к нему по мосту. Тогда жена Финна, указав на мужа, сказала, что это его сын. Великан испугался, каким же окажется отец крупного «младенца», и убежал через море обратно, ломая за собой мост. Так и появились колонны и плиты, по которым мы как раз сейчас идем.

За рассказом мы спустились к воде и в самом деле теперь ступали по каменным шестиугольным плитам, словно по паркету. Впечатление портило лишь то, что все они были разной высоты. Кроме нас, по ним с радостными возгласами прыгало еще множество туристов. Все крепко сжимали в руках фотоаппараты и непрерывно фотографировались.

– А вот знаменитый камень «Капля», – показала Оксана.

На мой взгляд, огромный вогнутый камень скорее напоминал лежащую на боку запятую. Впрочем, рассмотреть его было сложно – камень облепила рыжеволосая семья с тремя или четырьмя детьми, фотографирующаяся в разных комбинациях.

– Не все ирландцы рыжие, – хмыкнул Женька, процитировав фразу из статьи путеводителя, развенчивавшей мифы об Ирландии.

Мы долго любовались семейной фотосессией, и наконец Оксана не выдержала. Она подошла к камню и с милой улыбкой попросила:

– Just one foto[28].

Нам сразу уступили заветное место, и она скомандовала:

– Давайте, дети, я вас щелкну.

Я хотела возмутиться, что никакие мы не дети и я вовсе не хочу фоткаться с парнями, но она поторопила:

– Быстрее, публика ждет!

Мы послушно уселись в углубление запятой – я, конечно, посередине. Места было мало, и мы оказались плотно прижаты друг к другу. Оксана, как назло, долго примеривалась и наконец крикнула:

– Давайте потеснее! Что вы как неродные!

Теснее было некуда, но парни послушно с двух сторон обняли меня за плечи.

Заветный кадр был сделан. После нас в темпе сфотографировалась тетя Ира – сама Оксана сказала, что у нее уже куча фоток с этого места, – и камень вновь облепила рыжеволосая семейка. Я же вдруг отчетливо поняла – все решится сегодня или никогда.

Глава 10

Короткое замыкание

Вдоволь насмотревшись на шестиугольные камни, мы решили прогуляться по побережью. Вскарабкались по узкой ступеньке выше по склону и оказались на такой же неширокой тропке, идущей прямо вдоль обрыва. Вид отсюда открывался просто фантастический – ожившая картина Айвазовского. К счастью, не «Девятый вал»…

А вот погода была странной – иногда сквозь тучи проглядывало хмурое солнце, и тогда казалось, что потеплело, можно для разнообразия походить в футболке. Но потом налетал пронзительный ветер, и приходилось снова натягивать куртку. Здесь, наверху, дуло особенно сильно, и я застегнулась под самое горло.

– Ой, овечки, – обрадовалась я, повернувшись к ветру спиной и обнаружив в противоположной от моря стороне пастбище. – И даже черная есть! Дайте фотик!

Но черная овца равнодушно жевала траву, явно не желая позировать русским туристам.

– Эй, овечка! – позвала я.

Та – о чудо – вдруг повернула морду, и я успела сделать снимок.

– Откликнулась на зов сестры по разуму, – ехидно заметил Женька.

– Ах ты… – От возмущения я забыла все слова, но мне на помощь неожиданно пришел Максим:

– Это ты у нас, братец, настоящий баран!

Я быстро пришла в себя и, чтобы поскорее свести все в шутку, небрежно предложила:

– Подеритесь.

Женька хмыкнул, отвернулся и молча пошел вперед, за своей мамой и Оксаной. Мы с Максимом остались на тропинке одни – все туристы находились внизу, сюда мало кто добирался.

Надо было идти, но я почему-то медлила, в душе проклиная себя. С каждой секундой сделать это становилось все сложнее и сложнее, пока наконец Максим не предложил:

– Пошли, одно место покажу.

Это прозвучало так просто, что я облегченно вздохнула и без колебаний последовала за ним.

Похоже, мы удалялись от туристических мест – тропинка становилась все уже и круче, местами приходилось продираться через колючий кустарник.

– Смотри, – вдруг заметила я. – Эти кусты как маленькие деревья. Может, тут лепреконы живут? Ой, кажется, дождь начинается…

Я подставила руку под капли и раскрыла зонтик.

– Иди сюда, – позвала я, но Максим только отмахнулся – уже, наверное, как истинный ирландец, привык не обращать внимания на дождь, который, впрочем, лишь немного покрапал и неохотно закончился.

Дорога того стоила – мы вышли к пустой смотровой площадке с несколькими скамейками и деревянным ограждением вдоль обрыва. Ветер рвал волосы, о прибрежные валуны бились волны, оставляя белые хлопья пены, кричали чайки, и мне самой хотелось закричать – от восторга.

Я подошла вплотную к перилам и раскинула руки. Пусть я выгляжу глупо, играя в «Титаник», – мне хотелось хоть на минутку ощутить дыхание полета.

Максим неслышно подошел сзади и громко, перекрикивая шум ветра и волн, спросил:

– Нравится?

– Да, спасибо! – прокричала в ответ я.

Он еще что-то говорил, но я не могла расслышать, оглушенная то ли грохотом воды о камни и свистом ветра, то ли своим счастьем.

– Телефон, говорю, выключи! – громко проговорил он мне в самое ухо.

Меня словно скинуло с облаков на землю. Я вдруг представила, как выглядит наш побег со стороны, и похолодела от ужаса.

– А если нас искать будут? – растерянно пролепетала я, но он уверенно ответил:

– Не будут.

Непонятно, почему он был так в этом уверен, но его уверенность передалась и мне. Я послушно выключила телефон и машинально проследила, как Максим делает то же самое.

– Ну вот, – почти весело проговорил он. – Спрятались. Да не дрожи ты так, – заметил он. – Мама знает, что я тут как у себя дома ориентируюсь. Мы, когда с классом ездили, все здесь с пацанами облазали. Получили, правда, потом по репе… Ладно, пофиг, – оборвал себя он.

Я не узнавала Максима – этот вечно невозмутимый, хмурый парень явно нервничал и всеми силами старался это скрыть. И тут я решилась. То ли мне передалась его безбашенность, то ли северным ветром выдуло из головы все мысли, но я вдруг – неожиданно для себя самой – шагнула к нему, обняла за шею одной рукой и небрежно поцеловала в губы.

Все мои чувства обострились, я наблюдала за происходящим словно со стороны в замедленной съемке: вот его глаза расширяются от удивления, вот пальцы белеют, впиваясь в перила ограждения, а волосы взлетают от очередного порыва ветра…

– Это был ты, – невозмутимо констатировала я, вернее, некая самоуверенная особа, невесть каким образом поселившаяся во мне. – Тогда, в Ньюгрейндже.

– Я, – вынужденно признал он и сам стал отвечать на рвущиеся у меня с языка вопросы: – А как еще к тебе подойти? У тебя на лбу написано: «Не влезай – убьет!» Притом ты вечно не одна, а с этим клоуном…

– Нелюбезно ты о брате, – уколола я.

– У вас что-то было с ним? – напрямик спросил Максим.

– У нас… э-э-э… – запнулась я.

Не рассказывать же все перипетии нашей детской дружбы.

– Понятно, – отвернулся он. – А со мной ты, значит, просто поиграть решила, позлить бойфренда…

– Минуточку, – возмутилась я. – Разве я первая начала?

– Конечно! С самого приезда мне глазки строила!

– Ничего я не строила! Это ты заскучал тут, девки у вас, мы видели, страшные… Вот и решил поразвлечься с заезжей дурочкой! То же мне, поцелуй в темноте, как романтично! Так мог поступить только трус! – выпалила я и судорожно вдохнула.

– То есть ты думала, что это мой дорогой брат Женечка? – уточнил он.

– Ничего я не думала! Кроме того, что так поступать подло!

– Хватит шпарить как по учебнику, – поморщился Максим. – Наслушался уже – сыт по горло. И вообще, пошли отсюда – спасибо, поговорили. Я все понял.

– А мои чувства кого-нибудь интересуют? – возмутилась я. – Что ты понял?

– Что ты любишь своего дорогого Женю.

– Не люблю! То есть не знаю… Я не могу, когда на меня так давят…

– Никто на тебя не давит, – устало проговорил он. – Думай сколько влезет.

– Столько не влезет, – сердито уточнила я. – Мы уезжаем скоро.

Он пожал плечами и ничего не ответил. И я поняла, что продолжать разговор бессмысленно – ничего нового друг о друге мы уже не узнаем.

Возвращались мы молча. Своих обнаружили в том же сувенирном магазинчике. Увидев Женьку, я почувствовала себя предательницей, хотя мы ничего друг другу не обещали и вообще были просто друзьями.

Я готова была спрятаться под прилавок, но наше появление никакого ажиотажа не вызвало – нас вяло поприветствовали, а затем вернулись к разглядыванию сувениров.

– А что вы с зонтом? – обратила внимание Оксана.

– Дождь начинался, – пояснила я, убирая в сумку зонтик, который так и таскала в руках.

– Разве это дождь? – усмехнулась она. – Мы тут на такой даже внимания не обращаем.

Я ждала язвительных комментариев Женьки, но он был непривычно молчалив, что говорило красноречивее любых подколок. Слишком сильно он старался казаться невозмутимым, чтобы это оказалось правдой.

Я фыркнула – смешно! Можно подумать, он ко мне неравнодушен. Да если так, у него была масса возможностей проявить свои чувства – не здесь, а там, дома. Или дома у него нет времени на эти глупости, а здесь, в поездке, можно и расслабиться?..

Голова у меня пошла кругом. Нет, не выйдет из меня роковой женщины. Не умею я интриговать и сталкивать парней лбами, оставаясь при этом белой и пушистой, этакой оскорбленной невинностью.

«Не умеешь, – ехидно заметил кто-то внутри меня, – а все-таки рассорила братьев!»

Чепуха! Никого я не ссорила, они и без меня практически не общались, да и какие они братья – седьмая вода на кефире…

В общем, мысли путались, и я поняла – если еще немного подумаю об этом, у меня в голове случится короткое замыкание. И я усилием воли заставила себя на что-нибудь переключиться – вот хотя бы на эту миленькую подвеску для телефона с кудрявой черной овечкой, спину которой украшал зеленый листок клевера – знаменитый ирландский трилистник.

– Нравится? – раздался над ухом тихий голос Максима.

Я вздрогнула от неожиданности – дежавю!

– Нравится, говорю? – словно не заметил моего замешательства он. – Давай подарю на память об Ирландии.

– Только об Ирландии? – с горечью повторила я.

Не ответив, он снял подвеску со стойки и понес к кассе. Там он попросил у Оксаны карту и без проблем ею расплатился.

– Точно, – хлопнул себя по лбу Женька. – Как я не догадался – карточкой же можно платить!

Но магазин уже закрывался, и все, что мы успели купить – черную овечку с зеленым листком на спине, которая теперь моталась на шнурке за моим телефоном.

– Ух ты, шесть часов, – удивилась Оксана, когда нас вежливо выставили на улицу. – Здесь всегда время незаметно летит. Пора домой двигать… Но в Белфаст мы все равно заедем, – сама себе сказала она. – Не могу я вас без столицы Северной Ирландии оставить.

Белфаст мы осматривали в стиле туристов из рекламы какого-то фотоаппарата – таксист катал их по Риму на бешеной скорости и на ходу комментировал: «Термы!», «Фонтан!», «Колизей!».

– Красная телефонная будка! – показывала Оксана. – Типично английская. А вот красный почтовый ящик – тоже как в Англии. А вот, смотрите, копия Биг-Бена…

На центральной площади мы все же вышли из машины, чтобы насладиться прекрасными зданиями в викторианском стиле – видимо, Оксана поняла, что без этого поездка по Белфасту потеряет смысл. Мы сфотографировались и у телефонной будки, и у почтового ящика, и у огромного колеса обозрения, в этот поздний час, к сожалению, не работавшего.

– Вроде тут еще музей «Титаника» есть, – вспомнил Женька. – Он же именно здесь был на воду спущен.

При упоминании «Титаника» я покраснела, но этого, к счастью, никто не заметил.

– Некогда, – с сожалением ответила Оксана. – Да и закрыт он уже. Но вы не расстраивайтесь, там ничего подлинного нет, сплошная реконструкция.

– Конечно, – хмыкнул Максим. – Откуда там подлинное возьмется – все ж на дне морском валяется.

– Не умничай, – одернула его она и снова посмотрела на часы: – Поехали? Дорога неблизкая, а уже темнеет.

Мы почти бегом направились к машине. Я бы многое отдала за то, чтобы сесть на переднее сиденье, но мне, естественно, никто не стал этого предлагать. Я предвкушала двухчасовую поездку на раскаленной сковородке – меж двух огней почти в буквальном смысле, – но неожиданно для себя отключилась и благополучно проспала до самого дома, к которому мы подъехали глубокой ночью.

– Оксан, сколько у тебя с нами хлопот, – покачала головой тетя Ира, когда мы, сонные, по очереди вылезали из машины. – Мы-то устали, а ты столько часов за рулем!

– Ничего, я привычная, – весело отмахнулась та. – Зато хоть какое-то разнообразие. А то работа-дом. Благодаря гостям я всю Ирландию посмотрела! Так что приезжайте еще, – весело заключила она.

– Спасибо, – пробормотала я себе под нос. – Уж лучше вы к нам.

Глава 11

Трое в тумане

Приехав домой, мы сразу разошлись по комнатам и завалились спать – день получился очень длинным и насыщенным событиями. Я ждала, что утром я посмотрю на ситуацию свежим взглядом и ужаснусь тому, что сделала – сама поцеловала малознакомого парня! А ведь мне еще предстояло несколько дней с ним общаться, старательно делая вид, что ничего не было… Хватит ли у меня на это сил?

Впервые я подумала о возвращении домой без грусти. Расстояние в несколько тысяч километров мало способствует выяснению отношений. Правда, какие-то нехорошие люди придумали электронную почту, аську, а совсем уж отпетые злодеи – скайп…

Я зажмурилась и помотала головой, словно проводя в голове перезагрузку. Чего теперь жалеть, что сделано, то сделано! Больше я ничего предпринимать не буду, подожду, как станут развиваться события.

– Куда бы вас сегодня отправить? – задумалась Оксана после завтрака. И пояснила: – Я просто сегодня весь день занята.

– Разве у тебя не по сменам в супермаркете работа? – удивилась тетя Ира.

– Так я же говорила, что еще в одном месте подрабатываю, – смущенно пояснила та. – Бебиситтером… Э-э-э…

– Няней, – подсказала я.

Она кивнула:

– Да, с ребенком одним сижу. Так что придется вам самим на автобусе путешествовать. Можно в Лимерик, часа два туда ехать…

– Там из достопримечательностей один замок, – оповестил общественность Женька, глядя в мой путеводитель.

– Еще стихи, – добавила я.

– Про стихи тут тоже есть, – кивнул он. – Но вряд ли их там кто-то читает прямо на улице.

– Что за стихи на улице? – спросил с лестницы Максим.

– Лимерики, – любезно пояснил Женька и зачитал с листа: – Короткие юмористические пятистишия, написанные определенным размером. Например…

Жил старик у подножья Везувия,

Изучавший работы Витрувия,

Но сгорел его том,

И он взялся за ром,

Ром-античный старик у Везувия! —

с чувством продекламировал Максим.

– Браво, – поаплодировал ему Женька. – Тоже в школе учили?

– Ну а где же еще, – небрежно отозвался тот.

– На русском? – вкрадчиво поинтересовался мой друг.

– Ты меня поймал, – сокрушенно признался тот. – Лимерики я читал на русском. Что делать, моя страшная тайна раскрыта…

Я почувствовала себя лишней, хотя сама начала разговор про стихи.

– Поезжайте тогда в Корк, – вмешалась в поэтическую беседу Оксана. – Большой город, много чего посмотреть можно. В общем, Ир, там магазинчик один есть…

– Что-то я за вчерашний день так устала, что никуда не хочу, – неожиданно призналась тетя Ира. – Пусть дети съездят, я дома отдохну, а после обеда, может, по магазинам спокойно пройдусь.

Вот это была новость дня! Я с подозрением посмотрела на маму своего лучшего друга – неужели она что-то заметила и решила дать нам возможность спокойно, без взрослых, выяснить отношения? Или она болеет за Женьку – допустим, они с моей мамой сговорились нас сосватать? В детстве они частенько шутили на эту тему, пока мы решительно не пресекли эти глупые приколы. Но вдруг идея осталась? Правда, почему она не учитывает присутствие Максима, которое никак нельзя назвать незаметным? Или думает, что тот деликатно не будет соперничать с братом? Но Женька ему далеко не родной брат. Впрочем, какое соперничество, мы живем в разных странах и, скорее всего, скоро расстанемся надолго, если не навсегда…

Окончательно запутавшись, я мысленно махнула на все рукой и пошла во временно оккупированную мною спальню Барби – собираться в Корк.

Когда мы уезжали из Уотерфорда, погода была вполне приемлемой – пасмурной, но хотя бы без дождя и пронизывающего ветра. Но едва рейсовый автобус причалил к автовокзалу в Корке, Ирландия проявила себя во всей красе – небо беспросветно обложило низкими серыми тучами, и полил несильный, но монотонный дождь, не оставлявший никаких надежд на то, что он в обозримом будущем кончится.

Мы постояли некоторое время под крышей автовокзала, а потом Максим сказал:

– Чего ждем? Открывайте зонты и вперед!

У него самого зонта, конечно, не оказалось, и Женька отдал ему свой, а мы с ним спрятались под моим. Это, естественно, не способствовало хорошей защите от дождя, и Женька ворчливо поинтересовался:

– А ты принципиально зонт не носишь?

– Хоть носи, хоть не носи – все равно промокнешь, – философски отозвался тот. – Тут вообще народ спокойно к погоде относится – уже ко всему привыкли.

Словно в подтверждение его словам, идущая впереди нас компания из трех человек вдруг опустила зонты, посмотрела на небо, а потом синхронно закрыла их и как ни в чем не бывало пошла дальше под проливным дождем.

– Видали? – кивнул Максим.

– Да, – только и проговорил Женька. – Суровый ирландский пипл.

Кое-как доскакав по стремительно разрастающимся лужам до первого описанного в путеводителе собора, мы вошли внутрь. Теплее не стало, но хотя бы сверху на нас не лилась вода. К тому же, как оказалось, здесь имелось дополнительное развлечение: за отдельную плату можно подняться и позвонить в колокол.

Мы, конечно, не могли упустить эту возможность и вскоре уже карабкались по узкой винтовой лестнице – не такой крутой, конечно, как в соборе Килкенни, но тоже очень впечатляющей. На одной из площадок мы заметили висящие на перилах разноцветные наушники и остановились.

– Зачем это? – удивилась я.

– Если ты стоишь прямо под колоколом, то может нехило дать по ушам, – пояснил Женька.

Запасшись наушниками, мы стали подниматься дальше. К нашему разочарованию, прямо под колокол туристов не пускали – мы оказались в небольшой комнатке, куда спускались веревки от колоколов, за которые и надо было дергать.

– Всего, – расстроился Женька. – Я-то думал…

Я же, наоборот, порадовалась, что не придется выходить на открытую всем дождям и ветрам площадку. В голове мелькнуло: лучшего места для романтического объяснения не придумать – кроме нас, больше дураков осматривать достопримечательности в такую шальную погоду не нашлось. Но куда девать третьего лишнего? Не с башни же сбрасывать. Также большой вопрос, кто тут лишний…

Я поежилась – то ли от холода, то ли от своего черного юмора. А я становлюсь циничной! Но плохо это или хорошо, я пока не понимала. Передо мной стояли более насущные задачи.

– Вот, наверное, весело жителям ближайших домов, – усмехнулся Женька. – Так-то колокола пару раз в день звонят, а тут туристы целыми днями названивают!

– Ирландцы – очень гостеприимная нация, – назидательно произнес Максим. – Для туристов ничего не жалко!

Словно в подтверждение его слов, на стене висели листы с рядами цифр – если дергать за обозначенные номерами веревки, можно было исполнить несколько мелодий. Мы этим не особенно заинтересовались, так как местных хитов все равно не знали, а вот Максим старательно сыграл нечто пафосное и торжественное.

– Гимн Ирландии, – пояснил он. – Правда, я наврал кое-где…

– Мы все равно не в теме, – успокоил его Женька. – Я как-то в ирландской музыке не силен.

– Я тоже, – призналась я.

– Да знаете вы, – утешил Максим. – Просто не догадываетесь, что это ирландская музыка. Ее все очень активно юзают.

– Например? – заинтересовался Женька.

– Ну, например, старая песня «Скутера» «How much is the fish?»[29] – это на самом деле ирландская народная, «Iv sistr» называется.

– Так про рыбу или про сестру? – не поняла я.

– Сестра тут вообще ни при чем, это же на ирландском, – начал объяснять Максим, но Женька его перебил.

– Я понял, – воскликнул он. – Это покупатель… как ее… Молли из Дублина! Которая призрак!

– Вот же фантазия богатая, – снисходительно покачал головой Максим. – Я точно текста оригинала не знаю, но она явно не про рыбу.

– Как же ты не знаешь, – упрекнул его братец. – Плохо уроки учил?

– Там про сидр, – неохотно ответил Максим.

– Вот алкаши, вечно у них все про выпивку!

– Недаром говорят, что русские и ирландцы очень похожи! – парировал тот.

На это Женьке ответить было нечем, или он просто утомился спорить. Мы спустились с колокольни и, как ни хотелось остаться в закрытом помещении, снова вышли под дождь. Мы предусмотрительно посмотрели карту из путеводителя под крышей, поэтому резво доскакали до следующего собора.

– Что, мы так и будем ходить от церкви к церкви? – уныло поинтересовался Женька, стряхивая с рукава холодные капли.

– В России вообще кроме церквей смотреть нечего.

– Есть еще монастыри!

В общем, поездка в Корк была безнадежно испорчена. Мы перекусили в «Макдоналдсе» в полном соответствии с Женькиной теорией питания за границей, вернулись на автовокзал и уже совсем скоро катили обратно.

– Как приятно сидеть в теплом автобусе, когда на улице холод и дождь, – зажмурилась я.

– Еще и туман, – добавил Женька.

И правда, – густая белесая пелена подступала почти вплотную к окнам, отчего становилось жутковато – как будто мы оказались вне времени и пространства, и ничего не осталось в мире, кроме нашего автобуса и этого тумана.

Вскоре Женька задремал. Меня тоже в тепле начало клонить в сон, когда я услышала сзади шепот:

– Нин!

Встрепенувшись, я оглянулась и увидела Максима, прижимающего палец к губам.

– Иди сюда, – тихо позвал он.

Я посмотрела на мирно посапывающего Женьку, которого в этот раз для разнообразия пропустила к окну, и, оставив сумку, осторожно перебралась на заднее сиденье.

Максим сразу по-хозяйски обнял меня, прижал к себе и безо всякого стеснения поцеловал. Мысли броуновскими частицами кружились в голове – надо оттолкнуть его… да что же это… так просто нельзя… Но ничего подобного я не сделала, растворившись в его объятиях.

Максим судорожно вздохнул, и я воспользовалась этим, чтобы отстраниться. Он не обиделся – провел рукой перед глазами, словно отгоняя какое-то видение, и прошептал:

– Нин… Ты мне сначала так не понравилась!

Я так опешила от этого заявления, что глупо захлопала глазами, как заводная кукла.

– А ты… – только и смогла выговорить я, ничего не придумав.

– Все время нос задирала, смотрела на меня, как на… – Он запнулся, а я как раз собралась с мыслями:

– А как еще я могла смотреть на человека, попавшего в полицию?

– Далась тебе эта полиция!

– Ну как же, как же, – насмешливо произнесла я. – Не каждый день такого интересного персонажа встретишь!

– А потом, – не слушая меня, продолжал он, – знаешь, когда все изменилось? Я наблюдал за вами в Килкенни перед тем, как подошел. И ты мне показалась такой нежной, беззащитной… Тебе совсем не идет делать вид, будто все вокруг дураки, а одна ты королева, – неожиданно закончил он.

Я едва не поперхнулась, услышав это заявление.

– У меня такой вид? – ошарашенно переспросила я.

– По крайней мере, первое впечатление, – кивнул он.

– Я уж молчу, какое у меня о тебе было первое впечатление!

– Сам понял, не дурак, – усмехнулся Максим. – Хорошо, что мы во всем разобрались, да?

С этими словами он снова обнял меня за плечи, нежно, но бережно прижимая к себе.

А я закрыла глаза, вспоминая – когда мне последний раз было так хорошо.

Женька заметил мое отсутствие, когда автобус уже подъезжал к городу. Он завозился на сиденье и недоуменно оглянулся.

– Может, нас заберут… – начал было он, но вдруг словно что-то понял, осекся и замолчал.

Максим, конечно, успел убрать руки, и мы просто сидели рядом, как примерные школьники. Но Женька, видимо, все равно все понял – не став продолжать фразу, он мрачно взглянул на нас и нарочито медленно отвернулся.

Вернулись мы такие замерзшие и промокшие, что Оксане пришлось включить в доме дорогостоящее отопление. Только тогда я наконец перестала дрожать, сидя в кресле у незажженного камина и заворачиваясь в плед, словно какая-нибудь героиня английского романа. Все остальные куда-то разошлись, так что компанию мне никто не составлял… Едва я об этом подумала, на лестнице послышались шаги.

– Чай будешь? – небрежно поинтересовался спустившийся со второго этажа Женька.

Я, слегка удивившись такой заботе, кивнула. Чай уже давно был выпит, но не мешало бы закрепить согревательный эффект. Краем глаза я наблюдала, как он включает чайник, бросает в чашки пакетики, заливает их кипятком.

– Держи, – подав мне чашку, он устроился на диване рядом с моим креслом.

Молчание затягивалось. Я будто физически ощущала, как оно уплотняется, вытесняя собой воздух, и задала первый пришедший в голову вопрос:

– Где твой братец?

Я тут же отругала себя – нашла о чем спросить! Теперь насмешек и издевок не оберешься! Но Женька ответил на удивление мирно:

– Умотал куда-то. Сразу, как мы вернулись, переоделся и убежал. Ему вроде звонил кто-то, только он на своем птичьем английском говорил, я ни фига не понял, – простодушно признался он.

Он ничем не выдавал того, что увидел в автобусе нечто необычное, и я немного успокоилась – может, Женька и правда ничего не заметил? Зато Максим, похоже, обиделся, раз куда-то ушел…

Я пожала плечами – мол, лишняя информация, не представляющая для меня интереса, спросила просто так, от скуки – и небрежно бросила:

– А я и не заметила.

– Ты в душе была, – отозвался Женька. – Кстати, прикинь, у них тут все на электричестве – и вода, и отопление, притом автономно для каждого дома. Заметила, что в душе водонагреватель проточный? Он же обалдеть сколько энергии жрет! Свой дом – это, конечно, очень круто, но если нет газа, то его содержание в такую копеечку влетит! Да еще Оксана за него кредит платит…

Я вполуха слушала его глубокомысленные рассуждения о тяготах жизни в собственном доме, напряженно размышляя о том, куда мог уйти Максим. Позвонили, и он убежал! Я настолько привыкла видеть его все время с нами, что напрочь забыла – у него своя жизнь, в которой нам, гостям с далекой забытой родины, места нет. Видели же мы его с какими-то страшными девками! Вот к ним, наверно, и отправился, рассказывать про приехавших из России чудиков…

Стоп, а почему это вообще меня волнует? Неужели я ревную? Этого еще только не хватало! Но, сколько я себя ни убеждала, что-то неприятно кололо в самое сердце, заставляя постоянно бросать взгляды в окно.

– Так что жить в доме есть смысл, если ты супер-пупер специалист и круто зарабатываешь, – тем временем развивал свою мысль Женька. – Я где-то видел в инете объявление: Ирландия приглашает на работу программистов. Так что поедем после института в Ирландию, – неожиданно закончил он.

Я поперхнулась чаем, чудом не пролив его на плед.

– Ты что, мне предложение делаешь? – откашлявшись, спросила я.

– Какое еще предложение? – не понял он. – Я так просто, думаю вслух…

За окном мелькнула тень, ручка задергалась, а потом в дверь постучали. Поставив чашку на журнальный столик, Женька пошел отпирать замок.

– Вы чего закрылись? – недовольно спросил Максим вместо приветствия.

– По московской привычке, – развел руками Женька. – А вы что, входную дверь вообще не запираете?

Не удостоив его ответом, Максим протопал вверх по лестнице и хлопнул дверью в свою комнату, откуда через минуту загрохотал хард-рок.

– Видала? – кивнул Женька, перекрикивая музыку. – Они тут даже двери не запирают!

– Какой смысл, если она со стеклом и рядом окно гостиной?

– И правда, – согласился он.

Музыка стихла так же внезапно, как и включилась. Я подумала, что прошел еще день, приближающий нас к отъезду, и вдруг я замерла, словно пораженная заклинанием окаменения. Это значит, что Максима я больше никогда не увижу? Стоп, не буду думать об этом сейчас. Возможно, в его мыслях моей скромной персоне совсем нет места.

Глава 12

Наш личный водитель

Следующее утро прошло по знакомому сценарию. Оксана уехала на работу, захватив с собой подсевшую на шопинг тетю Иру, а перед этим составила для нас развлекательную программу:

– Съездите в парк исторического наследия. Тут недалеко, в соседнем городке Вексфорде. Туда на автобусе доберетесь, а вот до парка, к сожалению, только на такси можно доехать. Но вы не волнуйтесь, они там всегда дежурят на площади у автовокзала. Максим знает, – поспешила она успокоить Женькину маму, вероятно уже представлявшую ужасы нашего одинокого катания на такси по незнакомой стране. – А еще там недалеко музей сельского хозяйства, можете потом прокатиться, если не очень поздно будет.

Однако после того, когда Оксана высадила нашу троицу на автовокзале, сценарий неожиданно дал сбой. Женька побежал за билетами, словно специально оставив нас одних, и Максим небрежно бросил:

– Вы поезжайте, а я сегодня не могу.

Меня словно холодной водой окатило.

– Почему? – с трудом выдавила я.

– Достало, что мы как дебилы везде втроем ходим.

– А как бы ты хотел? – опрометчиво спросила я, тут же пожалев об этом. Однако, как известно, сказав «а», говори «б», и я отчаянно предложила:

– Хочешь, с тобой куда-нибудь съездим, а? Только вдвоем?

– Посмотрим, – проворчал он, глядя в сторону.

– Купил! – раздался радостный возглас, и на нас налетел Женька.

Он быстро оценил наши хмурые лица:

– А что такие кислые?

Максим молчал, и мне пришлось ответить за него:

– Он не сможет с нами поехать.

– А что такое? – поинтересовался Женька.

– Дела, – туманно пояснил тот.

– Знаем мы твои дела! – прищурился он. – Это которые в супермаркете?

Максим искоса взглянул на него, что-то пробурчал по-английски, развернулся и зашагал прочь.

– Что? – посмотрел на меня Женька. – Что я такого сказал?

– Тебе виднее, – вздохнула я. – Это же твой брат!

– Псих какой-то! – проворчал он. – Что только на него нашло?

– И он правда не нанимался нас веселить, – вступилась я. – Зачем ему ради нас ехать, если он везде уже был?

– По законам гостеприимства, – издевательским тоном заметил Женька и тут же сменил тон: – Шутки шутками, а нам теперь что делать?

– Поедем, куда собирались, – постановила я.

– Ты будешь объясняться с таксистом, – сразу предупредил он. – И со всеми кассирами, билетерами, водителями…

– Договорились, – остановила его я.

И мы отправились в самостоятельное странствие.

Мы благополучно купили билеты в кассе и погрузились в автобус. Я уже привыкла, что, отдавая водителю билет, надо поздороваться и улыбнуться, и сделала это почти на автомате.

На привокзальной площади, подойдя к стоянке такси, я собралась исполнить наш уговор, но Женька вдруг проявил благородство – подойдя к ближайшей машине, он наклонился и спросил:

– Heritage park?[30]

Скучавший водитель – благообразный седой джентльмен – обрадовался и пригласил нас садиться. Ехать до парка оказалось недалеко, минут десять, и все это время он тестировал наш английский: спросил, откуда мы – не обойдясь, конечно, без коронного вопроса «Из какой части России?», – где остановились, что успели посмотреть, нравится ли нам в Ирландии…

Я в меру своих знаний отвечала, а Женька только кивал – он, как собака, все понимал, но сказать не мог. Наконец, подрулив ко входу в парк, водитель разразился особенно длинной тирадой. Суть ее сводилась к следующему: когда мы нагуляемся, он может приехать за нами и отвезти в музей сельского хозяйства – я успела поведать, что потом мы собираемся именно туда. Вручив нам визитку, он развернулся и уехал, а мы, купив билеты, прошли на территорию парка.

Оксана ничего не успела рассказать о нем, кроме названия, поэтому ориентироваться пришлось по местности и выданному нам в кассе плану. Как мы поняли, здесь реконструировались исторические сооружения с самых древних времен – начиналась экспозиция с дольменов.

– И что это такое? – озадачился Женька.

– Сооружения каменного века, – просветила его я. – Сделаны из гигантских каменных плит в виде небольших домиков. Назначение неизвестно, версий много – то ли это гробницы, то ли алтари…

– Что-то мне это напоминает… – озадачился он. – Мы же совсем недавно были в сооружении каменного века?

И так многозначительно посмотрел на меня, что мне стало не по себе. Это намек? Только как его понимать – неужели он что-то заметил?

– А ты откуда все это знаешь? – спросил он, и я против воли отвлеклась от своих мыслей.

– В школе по истории проходили, – невинно пояснила я. – В пятом классе. А вообще-то мы дольмены с мамой видели, когда на Черном море отдыхали. К ним до сих пор ходят, чтобы зарядиться магической энергией и мудростью веков.

– А там они откуда?

– Это загадка.

– Хорош глумиться.

– Я серьезно! Дольмены встречаются на побережьях многих морей и океанов, даже в Африке. И никто не может объяснить, как древние люди передавали друг другу секрет их строительства.

– Ладно, уговорила, – милостиво согласился Женька. – Ну что, полезем заряжаться магической силой?

– Так они здесь, наверное, не настоящие? – усомнилась я. – Сказано же – реконструкция.

– Может, его сюда из какого-то дикого места перевезли? – предположил он.

Почитав табличку, мы не смогли ничего понять: не из-за плохого знания языка, а потому, что на ней ничего по интересующему нас вопросу не говорилось. В любом случае, залезть в дольмен у нас бы не получилось из-за ограждения. Не особенно расстроившись, мы пошли дальше.

– Нежарко, – поежилась я.

– Неудивительно, – в тон отозвался Женька. – Мы же, считай, в лесу, сюда солнце почти не проникает.

Действительно, парк напоминал лес – или была искусно создана такая видимость. Мы шли по дорожке, ориентируясь по указателям, и что-то все время не давало мне покоя, я постоянно оглядывалась и вертела головой по сторонам.

– Ты кого ищешь? – наконец спросил Женька. – Не волнуйся, наш юный друг не потерялся, он просто нас покинул.

Я не отреагировала на это сомнительное замечание – меня вдруг осенило:

– А где туристы? Почему никого нет?

Он тоже оглядел пустую дорожку:

– Действительно… Что же, сюда вообще народ не ездит?

– Может, не сезон?

– Ага, июль – не сезон!

– Так Оксана же сказала: весной и осенью тут погода лучше, дождей нет, – вспомнила я. – Впрочем, сегодня тоже дождя нет.

И правда – когда мы вышли на полянку с хижиной первобытного человека, уже ярко светило солнце. У входа в хижину дымился костер, создавая иллюзию, что хозяева ненадолго отошли и скоро вернутся. Вокруг по-прежнему никого не было, и я порадовалась:

– Наконец-то фотки нормальные получатся. А то вечно кто-нибудь в кадр влезет и все испортит. Щелкнешь меня у костра?

– Не очень-то ты похожа на снежного человека, – хмыкнул Женька.

– Первобытного, – невозмутимо поправила я, устраиваясь на заботливо положенном у костра бревнышке.

Женька сделал пару снимков.

– Давай теперь тебя, – предложила я, но он отмахнулся:

– Пойдем лучше внутрь?

– А туда разве можно?

Оказалось, что внутрь можно – там тоже был трогательно воссоздан быт древних людей: на стенах висели шкуры, на полу стояла примитивная посуда и всякие палки-копалки.

– Как у них дрова дымятся, а огня нет? – тем временем задумался Женька. – Специальным составом, что ли, пропитаны? Интересно, они их утром специально поджигают, а вечером, когда парк закрывается, гасят?

А я смотрела на все эти шкуры и думала: если бы он по-прежнему что-то испытывал ко мне, неужели стал бы сейчас рассуждать про дрова, вместо того, чтобы просто сделать шаг и…

То, что оказалось так легко с Максимом, было совершенно невозможно с Женькой – сейчас я поняла это особенно отчетливо. Значит ли это, что между нами ничего нет и не может быть?..

– Нинон, что зависла? – окликнул меня Женька. – Пойдем, а то мы дальше каменного века не продвинемся!

И мы пошли продвигаться в глубь веков. Посмотрели кельтские кресты, первые каменные храмы, реконструкцию древнего монастыря и наконец вышли к средневековой крепости, располагавшейся на берегу озера.

– Слушай, – вдруг осенило Женьку. – А ведь это, считай, как у нас музей деревянного зодчества.

– И правда, – удивилась я. Подобная мысль мне в голову не приходила. – Подумать только, насколько разная у народов история…

Продолжить эту глубокую мысль мне не дали.

– Смотри, ладьи викингов! – воскликнул Женька и помчался вниз по склону.

Я последовала за ним, и вскоре мы вышли на берег озера, где и правда увидели довольно достоверно воссозданные ладьи. Тему викингов, а также их ладей нам подробно раскрыли в Скандинавии, откуда они, собственно, и были родом. Именно тогда Женька меня первый раз поцеловал… Казалось, это произошло так давно, будто и не со мной.

Сделав круг и вернувшись ко входу, мы поели в кафе – благо по устройству оно напоминало столь уважаемый туристами фастфуд, – вышли к воротам парка и в нерешительности остановились.

– Ну что, поедем в сельскохозяйственный музей?

– Поедем, – кивнул Женька, выудил из кармана телефон с ирландской сим-картой, выданный ему по приезде Оксаной, и сунул его мне в руки: – Звони таксисту.

– Почему я? – заныла я, чувствуя, что отвертеться не получится.

– А кто еще? – удивился Женька и начал набирать номер с визитки.

– Подожди, – испугалась я. – Мне же надо придумать, что сказать.

Составив в уме фразу, я обреченно кивнула:

– Ладно, давай.

Услышав в трубке жизнерадостное «Hello», я произнесла заготовленный текст:

– Hello, its tourists from heritage park[31].

– Oh, how are you?[32] – обрадовался таксист.

В этом месте у меня сработал рефлекс – я ответила строго, как предписывал автор диалогов из учебника английского:

– Well, thanks[33]. Could you take us?[34]

– I’ll come in five minutes[35], – пообещал он и отключился.

Я отняла трубку от уха и потрясла вспотевшими пальцами – разговор на английском с местным жителем потребовал колоссального напряжения.

– Сказал, что через пять минут приедет, – доложила я, отдавая телефон. – Если я все правильно поняла, конечно.

Поняла я все правильно – через четыре минуты возле ворот затормозила знакомая машина, и таксист приветствовал нас как родных. Мы загрузились внутрь и двинулись в сторону «агрикультурного»[36], по выражению Женьки, музея.

По дороге таксист расспрашивал, понравилось ли нам в парке, что мы там видели – как будто сам там не бывал, – чем мы занимаемся на родине, попутно рассказывал о себе…

Я отвечала односложным интернациональным «угу», и он в итоге забеспокоился:

– Do you understand?[37]

– Yeah[38], – встрепенулась я.

За время пребывания в Ирландии я наконец-то отучилась от канонического «yes» и начала, как герои американских фильмов, небрежно тянуть «е-е-е».

Женька хихикнул, и я толкнула его локтем – все ждала похвалы, как успешно я провела телефонные переговоры, но, естественно, так ничего и не дождалась, а он теперь еще и глумится. И тут наш водитель очень кстати поинтересовался, почему я говорю одна, и я мстительно доложила:

– He understands but doesn’t speak[39].

Женька ни грамма не смутился, а мы тем временем въехали в ворота музея. Водитель бросил охраннику:

– I’ll just kick this people[40], – и тот беспрепятственно пропустил нас на территорию, хотя, видимо, машины полагалось оставлять у входа и дальше топать пешком.

Водитель заверил, что приедет к семи, а мы пошли к музею, который на самом деле оказался огромным дендропарком со средневековым замком, где, как нас успел просветить таксист, располагался один из офисов министерства сельского хозяйства.

– Ничего себе, – удивлялся Женька. – В замке офис! У нас бы так.

– И у нас тоже, – ответила я. – В Кремле что находится?

– Так то Кремль, – непонятно отозвался он.

Мы быстренько осмотрели сам музей, посвященный великому голоду, случившемуся в девятнадцатом веке из-за неурожая картошки, которую в память об этом здесь даже посадили на клумбу вместо цветов. Потом насмотрелись на павлинов, расхаживавших по двору, словно голуби или куры, прогулялись по дендропарку с диковинными цветами и деревьями. В общем, программа была досрочно выполнена, а до семи оставалось еще много времени. Мы, устав от бесконечных блужданий, решили посидеть на скамейке, но быстро замерзли и все же пошли к назначенному месту встречи. О чудо, машина нас уже ждала!

Водитель быстро домчал нас до центра Вексфорда и завел речь о том, что сейчас едет в Уотерфорд, где живет его сын, и мог бы захватить нас собой, но мы вежливо отказались под предлогом, что хотим еще погулять по городу. Тогда он совершил круг почета и показал нам основные городские достопримечательности, на чем мы и распрощались.

– Он что, бесплатно предлагал нас в Уотерфорд отвезти? – задумалась я.

– Я тоже не понял, – отозвался Женька.

– А спрашивать как-то неудобно было, – кивнула я. – Но мы ведь все равно хотели прогуляться?

Городок, как и почти все в Ирландии, оказался крошечным, поэтому мы прошлись по набережной, полюбовались памятником похожему на мушкетера королю и вернулись к автобусной остановке.

По дороге я сонно думала о том, что сегодня у Женьки была масса возможностей объясниться со мной, но все их он благополучно упустил.

Когда мы вышли из автобуса в Уотерфорде, то первым делом увидели Максима. Я от неожиданности замерла на месте, внезапно вспомнив о своем опрометчивом предложении. Неужели мы и правда куда-нибудь поедем с ним вдвоем?

– Что? – наткнулся на меня шедший сзади Женька и тут же расплылся в ехидной ухмылке: – А, наш юный друг! Чем обязаны?

– Где вы шляетесь? – вместо ответа пробурчал тот. – Задолбался уже вас ждать.

– Так не ждал бы, – пожал плечами Женька. – Мы и без тебя дорогу знаем.

Максим выразительно посмотрел на него как на дурака, и тот догадался:

– Или хочешь скрыть, что подло нас бросил на растерзание вексфордских таксистов?

– Не палите меня, что с вами не ездил, – хмуро попросил тот, очевидно сделав над собой усилие.

– При одном условии – ты сам расскажешь, где шлялся, – передразнил Женька, оглянулся на меня и делано ужаснулся: – Или об этом не при дамах?

– Да просто с пацанами тусовались, – неохотно ответил тот.

Женька, видимо поняв, что большего не добьется, разочарованно бросил:

– Ладно, поехали домой. Так и быть, не спалим.

Вечером мы с Максимом случайно столкнулись на лестнице и уже почти разминулись, когда он вдруг негромко бросил мне в спину:

– Пойдем прогуляемся.

Сердце бешено заколотилось, но я не колебалась ни секунды, просто ответила:

– Пойдем.

Мы ни от кого не прятались, но – удивительное дело – нам никто и не встретился. Так что мы свободно покинули дом и направились, как я поняла, к автобусной остановке.

Ехали мы недолго и вскоре уже вышли на крошечной станции небольшого городка – будь мы в России, я бы сказала, поселка.

– Лисмор, – опередил мой вопрос Максим. – Вы сюда не попали, когда ездили меня из гарды забирать, – мрачно усмехнулся он без тени раскаяния. – Вот я и решил, что не могу тебя лишить этой поездки.

– И какие тут достопримечательности? – без лишних комментариев спросила я.

– Никаких, – просто ответил он. – Только океан. То есть еще замок есть, но сейчас туда уже поздно идти.

И мы направились к океану. Начинало темнеть, но на пляже было много людей. Никто, естественно, не купался, редкие парочки просто сидели на берегу за странными низенькими заборчиками.

– Что это? – удивилась я.

– Ширмы от ветра, – просветил меня Максим.

– Ничего себе! – поразилась я. – Обычно на пляже зонтики от солнца, а у вас тут ширмы от ветра!

Найдя одну свободную, мы тоже устроились за ширмой на коврике-пенке, который Максим предусмотрительно прихватил с собой в рюкзаке.

– Моря не видно, – пожаловалась я.

Перед нами открывался симпатичный вид на пирс с пришвартованными яхтами и городок, карабкающийся вверх по склону холма, но все же с морем все это конкурировать в живописности не могло. Я высунула нос из-за ширмы, задохнулась от ветра и тут же спряталась обратно:

– Ты прав, видом на море придется пожертвовать.

Мимо нас прошла группа людей в гидрокостюмах.

– Дайверы? – удивилась я.

– Нет, у нас же тут не Красное море, – усмехнулся он. – Просто вода холодная, а купаться хочется. Вот народ и изощряется.

– Купается в гидрокостюмах? – не поверила я, наблюдая, как «дайверы» входят в воду. – Вот это сильно! Ты случайно не захватил? – пошутила я. – А то странно как-то – на море и не купаемся…

– Зачем ты только приехала, – вдруг с тоской проговорил Максим.

Я в недоумении повернулась к нему:

– Ты очень любезен!

– Уедешь через день, а мне тут оставаться, – не слушая, продолжал он.

– А ты мечтаешь о немытой России? – Я выдерживала шутливый тон, словно боясь серьезного разговора и всеми силами откладывая его.

– Вот я и говорю, – буркнул он себе под нос. – Лучше бы ты вообще не приезжала…

– Да успокойся, больше не приеду, – обиженно бросила я. – Можешь всем хвастаться, как легким движением руки влюбил в себя дурочку из России и бросил с разбитым сердцем.

– А ты влюбилась в меня? – недоверчиво переспросил он.

– Все тебе скажи, – рассмеялась я.

– Конечно!

Он дернул меня за рукав, шаткая конструкция пошатнулась, и мы с ним полетели на холодный песок.

– Пусти! – барахталась я. – На вашем море только моржевать можно!

Он помог мне подняться, отряхнул от песка, а потом развернул к себе лицом и еще раз серьезно проговорил:

– Лучше бы ты не приезжала!

Обижаться я и не подумала – это прозвучало как признание в любви.

Глава 13

Шаг налево

Я давно заметила на дороге, которой мы каждый раз выезжали из города, указатель «Dolmen, 8 km» и ждала удобного момента, чтобы попросить Оксану туда заехать. Он настал только в последний день перед нашим отъездом, когда она задумалась:

– Что бы вам напоследок показать?

– Дольмен, – с готовностью подсказала я.

– Дольмен? – переспросила Оксана.

– Сооружение каменного века, – заторопилась с объяснениями я. – Я такие видела у нас на Черном море. Интересно посмотреть, какие они здесь.

– Мы в парке наследия уже видели, – словно мне назло, напомнил Женька.

– Там реконструкция, – не отставала я. – А здесь настоящий.

– В Ньюгрейндже не насмотрелась на камни? – ехидно заметил он.

– Все равно не знаем, куда еще поехать, – нарочито небрежно пожала плечами я. – А это совсем недалеко, быстро обернемся.

– Поехали, – решила Оксана. – Мне самой интересно, что за дольмен такой. Миллион раз мимо ездила и этого указателя не замечала, а ты вон какая глазастая!

Я не поняла, комплимент ли это, но на всякий случай решила промолчать, раз принципиальное согласие было получено.

Мы быстренько – благо ехать недалеко – собрались и прыгнули в машину. Бодро добрались до указателя, свернули по нему, но очень скоро уперлись в развилку без всяких опознавательных знаков.

– Куда теперь? – спросила у меня Оксана, как будто это не она, а я была местным жителем. Впрочем, она тут же решила: – Направо поедем. Это больше указателю соответствует.

Дорога была абсолютно пустой, обочины заросли густым кустарником, поэтому мы явно ехали куда-то наугад.

– По-моему, мы гораздо больше восьми километров проехали, – философски заметил Женька. – Нина у нас как Сусанин.

Мне захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Хорошо хоть Максим отказался с нами ехать под предлогом неотложной встречи с друзьями. Искомый же дольмен, по его словам, он видел тысячу раз. Тетя Ира тоже осталась дома – собирать вещи.

– Наверно, надо было налево поворачивать, – предположила я.

– Теперь уже возвращаться не будем, – возразила Оксана. – Мне кажется, эти дороги параллельно идут, так что куда-нибудь выедем в итоге.

– Желательно не куда-нибудь, – опять не смолчал Женька. – А все-таки к дольмену. Иначе Нина не увидит в Ирландии главную достопримечательность.

Придумать достойный ответ я не успела – Оксана заметила едущую нам навстречу машину, посигналила, притормозила и, опустив стекло, спросила:

– Hello, how are you? We are looking for dolmen![41]

Водитель недоуменно покачал головой и покатил дальше.

– Прикольно, – вдруг развеселился Женька. – Оказывается, это время и в реальной разговорной речи используется? А я думал, специально для учебников придумали. Как его там – continuous?

– Present continuous[42], – поправила я и с удовольствием отыгралась за дольмен: – Чем ты слушал, вообще-то одно из самых часто употребляющихся времен. Это тебе не условное наклонение.

– А что там с условным наклонением? – неожиданно заинтересовался он. – Приведи пример.

– Ну… это… – замялась я.

Правила образования условного наклонения я и сама помнила плоховато.

– Если бы Нина не захотела посмотреть на дольмен, мы бы не заблудились на дороге, – немного подумав, выдал он. – Слабо на английский перевести?

– Сам переведи, раз такой умный, – огрызнулась я.

Оксана опять притормозила и обратилась к двум бредущим вдоль дороги фермерам:

– Hello! We are looking for dolmen.

Фермеры задумались, а потом один из них неуверенно переспросил, сложив руки домиком:

– Stones?[43]

– Yes, – хором выкликнули мы.

Несколькими взмахами руки он указал направление. Оксана кивнула, горячо поблагодарила единственного встретившегося нам знатока древностей и сказала:

– И правда надо было налево поворачивать.

Следуя указаниям, мы быстро добрались до искомого места и выбрались из машины.

– Ничего себе, – повертела я головой.

Вокруг расстилались огороженные заборами пастбища, на которых лениво жевали травку ухоженные черно-белые коровы. Дольмен сиротливо ютился в уголке между двух заборов. Сам он огорожен не был, возле него лишь стояла табличка с описанием этого удивительного сооружения, созданного шесть тысяч лет назад.

– Круто, – первым отмер Женька. – Древнейший памятник стоит себе посреди коров и никому не нужен.

– Никто вообще не знает, что это такое, – подхватила я. – Вот у нас на Черном море вокруг дольменов заповедник сделали, туда только с экскурсией можно попасть.

– Малая часть в заповеднике, – возразил Женька. – Я читал, что на территории России большинство дольменов тоже стоят в чистом поле и любой желающий может написать на нем «здесь был Вася».

– До них еще добраться надо! А тут в обитаемом месте, совсем рядом с городом… Кстати, – сообразила я. – Ты же не знал, что такое дольмены, меня еще в парке наследия спрашивал?

– Проверял тебя, – невозмутимо ответил Женька.

Я смерила его внимательным взглядом, но удержалась от комментариев, просто предложила:

– Полезли?

– Внутрь? – с сомнением протянул Женька.

– Конечно, – кивнула я. – Сфоткаю.

– Что-то стремно, – сомневался он.

– Да ладно, – отмахнулась я. – Шесть тысяч лет простоял, так что уже не упадет.

Женька забрался по камням и выглянул сквозь щель между каменными плитами. Я сделала снимок, передала ему фотик и поспешила занять его место.

– Ой, – поежилась я, забравшись в каменный домик и ощутив над собой многотонную каменную плиту.

Один ее край съехал, он лежал, опираясь всего на один угол, и непонятно было, когда это произошло – тысячу лет назад или только вчера.

– Что-то стремно…

– Вот-вот, – подхватил Женька. – А я предупреждал!

– Поехали, – поторопила Оксана в своей обычной манере, хотя в этот раз спешить нам было некуда. – Ну камни и камни, что тут долго рассматривать?

Я бы с удовольствием порассматривала, представляя, как в четвертом тысячелетии до нашей эры древние люди передвигали гигантские каменные плиты, попыталась почувствовать энергетику, которая в дольменах якобы особенно сильна, но делать было нечего – мы прыгнули в машину и отправились в обратный путь.

В городе Оксана высадила нас в центре.

– Погуляйте на прощанье, – напутствовала она. – А я на работу.

Вылезая из машины, я задела выходившего следом Женьку и машинально извинилась:

– Sorry. Ой, – спохватилась я и засмеялась. – Уже на автомате по-английски говорю.

– Скоро русский забудешь, – проворчал он.

Распрощавшись с Оксаной, мы медленно побрели по набережной.

– Ну что, я считаю, поездка удалась, – рассуждал Женька. – Все посмотрели, даже в Северной Ирландии побывали…

– Все никогда не посмотришь, – возразила я. – Вот Оксана тут живет, а Ньюгрейндж и дольмены только с нами первый раз увидела.

– Вот именно, что Оксана тут живет, ей торопиться некуда. Если что-то постоянно под рукой, ценность этого теряется, – философски заметил он. – Люди, которые на море живут, вообще купаться не ходят… О, смотри, – вдруг оживился он. – Наш юный друг с какими-то гопниками!

И правда – от стоявшей у парапета компании отделился Максим и помахал нам рукой. Пришлось подойти, поздороваться. Он что-то быстро проговорил по-английски, все засмеялись.

– Ну ладно, нам пора, – поторопился откланяться Женька.

– Стойте, – задержал его Максим. – Вы это… сорри, в общем, если что не так. Прикольно потусовались, прикатывайте еще.

– Лучше вы к нам, – лукаво заметила я, стрельнув в него глазками.

Это не укрылось ни от Женьки, ни от компании гопников, как он их охарактеризовал. Максим же просиял и нарочито небрежно обратился ко мне:

– Можно тебя на минуточку?

– Я сейчас, – кивнула я опешившему Женьке.

Мы с Максимом зашли за угол и остановились возле странной клумбы, которая выглядела как огромный цветочный горшок на ножках.

– Ты не думай, я не просто развлекался, – наконец глухо проговорил он. – Ты мне на самом деле понравилась.

– Ты мне тоже, – кивнула я, сглотнув комок в горле.

– Просто дальше-то что?..

– Не оправдывайся, – остановила его я. – Все и так понятно.

– Ты не обижаешься? – просветлел он.

– На что? – улыбнулась я.

Мне показалось, он потянулся меня поцеловать, но в последний момент передумал и просто пожал мою руку, задержав ее в своей. И это сказало мне больше любых слов.

Распрощавшись с Максимом и его приятелями, с которыми Женька, несмотря на свои скромные познания в английском, успел пообщаться, мы пошли дальше. В лицо нам дул ветер с реки, но сейчас он был не пронизывающим, а теплым, легко развевающим волосы. Я могла поклясться – мы с Женькой сейчас чувствовали одно и то же: легкость и светлую грусть от того, что завтра мы уже не сможем вот так запросто прогуляться по набережной ирландского городка.

Нас кто-то окликнул. Сначала мы по инерции пролетели мимо, а потом я затормозила и обернулась – на тротуаре стоял пожилой мужчина и смотрел нам вслед. Это была примечательная личность – невысокий джентльмен в теплой клетчатой жилетке, с недлинной седой бородкой. На его ухе болталась золотая серьга, а на пальце поблескивало кольцо.

Когда мы остановились, он просиял и еще раз поздоровался:

– Hello. Are you Irish?[44]

Мы переглянулись, не сговариваясь усмехнулись – нас уже принимают за ирландцев! – и хором ответили:

– No.

Последовали стандартные вопросы – из какой мы страны и из какой части России. Потом улыбчивый дедушка расспросил, понравилось ли нам в Ирландии и что именно. Далее последовал вопрос, оценили ли мы ирландскую кухню.

– It’s so expensive to eat and drink in Ireland[45], – подмигнул он.

Мы напряглись, видимо синхронно уловив в его фразе некий намек. Наш собеседник, словно почувствовав это, начал раскланиваться. Он пожелал нам всего наилучшего, пригласил приезжать еще и удалился. Мы тоже продолжили свой путь.

– Я думал – сейчас денег начнет просить, – сказал Женька.

– Я тоже, – призналась я. – У нас, если с тобой кто-то заговаривает на улице, все обязательно этим заканчивается.

– А ведь он, похоже, просек, что мы об этом подумали, раз так быстро слинял, – грустно заметил Женька. – Наверное, решил: вот, приехали из дикой России, ни о чем, кроме денег, думать не могут… Слушай! – вдруг воскликнул он. – А ведь это был лепрекон!

– Маленького роста, с бородой, весь в золоте… – задумчиво перечислила я.

– Все сходится, – кивнул он. – Так что это была проверка на вшивость – если бы мы по-другому отреагировали, он бы нам горшочек с золотом дал.

– А как бы мы отреагировали – сами денег ему дали? – усомнилась я.

– Да, – серьезно кивнул он. – Лепрекон бы увидел, что мы не жадные, и поделился с нами золотишком.

– Момент катастрофически упущен, – с сожалением протянула я.

– Да, – согласился Женька. – Придется еще раз приехать. Ты как, хотела бы еще в Ирландии побывать?

– Не знаю, – выдавила я.

Разговор принимал опасный оборот, приходилось взвешивать каждое слово.

– Ты же сам сказал – все посмотрели…

– Со всеми познакомились, – в тон мне продолжил он.

– С кем это мы познакомились? – насторожилась я.

– С Оксаной, Максимом… Понравился тебе мой брат? – неожиданно спросил он.

Меня словно оглушило разрядом грома.

– В каком смысле? – выдавила я.

– В прямом, в каком еще, – пожал плечами он. – Думаешь, если все тактично молчали, то никто ничего не заметил?

Я молчала, растеряв все мысли и слова, – я думала, Женьке все равно, где и с кем я провожу время. А он об этом и думал. И нашел крайне удачный момент высказаться…

Наконец я собралась и ринулась в наступление:

– А тебе-то что? С какой стати тебя интересует моя личная жизнь?

– Да ни с какой! Просто интересно, чем тебя зацепил сей гражданин!

– Тем, что он не зануда!

– Конечно, зануды в полицию не попадают, – не остался в долгу Женька. – Так что, все решено? Как закончите школу, поженитесь, и ты тоже сюда переедешь?

– До чего же фантазия богатая, – покачала головой я. – Уже и замуж меня выдал!

– А что, по-моему, все логично.

– Да с чего тебя вообще это интересует?

– Предостеречь хочу, – заявил он. – По-дружески. Можно даже сказать – по-братски.

– По-братски брата предостерегай, – выпалила я. – А мне ты не брат и не…

Я хотела сказать «не друг», но запнулась – все-таки это было неправдой. Ведь мы много лет, начиная с детского сада…

– Продолжай, – подбодрил он, но я уже растеряла весь пыл.

– Знаешь, ты мне напоминаешь человека, который живет у моря и не ходит купаться, – устало проговорила я. – Пока я рядом, я тебе не нужна. Но стоит только сделать шаг вправо или влево – все, считается побегом!

– Особенно шаг налево, – серьезно кивнул Женька, но в его голосе мне послышался смех. – Ладно, Нинон, забей!

По резкой смене его тона я поняла, что попала в точку, но развивать тему не стала – мне вдруг показалось ужасно скучным во всем этом копаться.

Какая разница, кто что кому сказал сегодня, если завтра будет новый день. День, когда лепрекон, возможно, принесет нам горшочек с золотом.

Примечания

1

У вас есть письмо? (англ.)

2

Мы не знали, что надо его взять. Мы едем навестить тетю моего парня (англ.).

3

Это Оксана? Где вы? В дублинском аэропорту? (англ.)

4

Офис закрыт (англ.)

5

Здравствуйте, мэм (англ.).

6

Дословно – «Как вы поживаете?». Отвечать полагается этой же фразой.

7

Читайте об этом в повести Анны Антоновой «Девушка лучшего друга».

8

Овес (англ.).

9

Боже мой! Это мой сын! (англ.)

10

«Не из Польши?» (англ.)

11

Карту, пожалуйста (англ.).

12

Лимон? Персик? (англ.)

13

У вас есть горячий чай? (англ.)

14

Кофе, пожалуйста (англ.).

15

Куриный сэндвич? (англ.)

16

От англ. «babysitter» – няня.

17

Kill – убить (англ.).

18

В английской транскрипции «Россия» произносится как «Раша».

19

Здравствуйте (англ.).

20

Из какой вы страны? (англ.)

21

Из какой части России? (англ.)

22

Переулок пуддинга (англ.).

23

Люди Килкенни (англ.).

24

Посмотрите направо (англ.).

25

Ирландский завтрак (англ.).

26

«Два билета в Дублин, пожалуйста» (искаж. англ.). Шутка, основанная на игре слов.

27

«Без монет» (англ.).

28

Только одно фото (англ.).

29

«Сколько стоит рыба?» (англ.)

30

Парк исторического наследия? (англ.)

31

Здравствуйте, это туристы из парка исторического наследия (англ.).

32

Как ваши дела? (англ.)

33

Спасибо, хорошо (англ.).

34

Можете нас забрать? (англ.)

35

Буду через пять минут (англ.).

36

От англ. «agriculture» – «сельское хозяйство».

37

Вы понимаете? (англ.)

38

Разговорная форма «yes» – «да».

39

Он понимает, но не говорит (англ.).

40

Я только заброшу этих людей (англ.).

41

Здравствуйте, как дела? Мы ищем дольмен! (англ.)

42

Настоящее продолженное – одна из грамматических форм настоящего времени в английском языке.

43

Камни? (англ.)

44

Здравствуйте. Вы ирландцы? (англ.)

45

Это так дорого – есть и выпивать в Ирландии (англ.).

Content

Анна Антонова
Мой ирландский хулиган

Глава 1 Первая встреча

Глава 2 Вересковый мед

Глава 3 Призрак курортного романа

Глава 4 Сломанный зонтик

Глава 5 Они убили Кенни

Глава 6 Как зовут твою девушку?

Глава 7 Ирландский завтрак

Глава 8 Поцелуй в каменном веке

Глава 9 Тропа гигантов

Глава 10 Короткое замыкание

Глава 11 Трое в тумане

Глава 12 Наш личный водитель

Глава 13 Шаг налево

Примечания