Лолаева Светлана Парижевна

Черкасов Глеб Юрьевич

Повседневная жизнь депутатов Государственной думы. 1993—2003

С. П. Лолаева, Г. Ю. Черкасов

Повседневная жизнь депутатов Государственной думы. 1993–2003

Мое дело сказать правду, а не заставлять верить в нее.

Жан Жак Руссо

Недавно я провел вечер в одном прославленном законодательном учреждении, где слушал ответы министров на запросы и любовался на то, как хромой учил безногого прыгать. Уходя, я начертал на двери старую поговорку: «Не задавай вопросов и не услышишь лжи».

Бернард Шоу

Предисловие

Дорогие читатели! Перед вами книга о Государственной думе конца XX — начала XXI века. Если быть более точными, мы расскажем вам о повседневной жизни депутатов трех первых созывов, в период с 1993 по 2003 год.

Мы не ставили перед собой высокой цели оценить всемирно-историческое значение современной Государственной думы и не брались за сложную задачу написания ее фундаментальной истории.

Книга, предлагаемая вашему вниманию, не научная монография, не исторический очерк и не документальная хроника. Это, скорее, попытка без академических умствований и политологических разборов рассказать неизвестное об известном. Отодвинуть кулису и показать, что делается там, внутри, за пределами думской сцены, про которую, казалось бы, давно все ясно и понятно. Ведь хотя заседания Государственной думы, в отличие от ее предшественника — Верховного Совета РФ, — не транслировали в прямом эфире, нижняя палата российского парламента в описываемые годы была самым открытым и самым доступным властным институтом в стране. Репортажи из Думы чуть ли не ежедневно показывали в теленовостях, о принимаемых ею решениях регулярно писали газеты и журналы, а самые известные депутаты — будь то Зюганов или Жириновский, Шандыбин или Хакамада — были известны широкой и вовсе не политизированной публике не хуже, чем герои популярных сериалов или звезды шоу-бизнеса. При этом и серьезно интересующиеся политикой люди, в чем мы неоднократно и с удивлением убеждались, имели весьма смутное представление о том, кем пишутся законы, как они принимаются и чем вообще занимается в Думе такое огромное количество людей.

Если не негативное, то скептическое отношение к Государственной думе, как к институту, и к депутатству, как к роду занятий, сложившееся в 90-е годы, было связано отчасти с плохой осведомленностью. «Когда очевидцы молчат, рождаются легенды», — писал Илья Эренбург.

В эпоху клишированного сознания легенды бойко продуцируются СМИ. Драки, крупные планы которых многократно повторяют телеканалы; сводки криминальной хроники, куда периодически попадают помощники депутатов Госдумы, а то и сами депутаты; тиражируемые бульварными газетами скандалы с участием отдельных народных избранников; осторожно муссируемые более солидными изданиями слухи о покупке депутатских голосов; досужие рассуждения о привилегиях и льготах парламентариев и бесконечно звучащие со всех сторон, зачастую вырванные из контекста, политические заявления…

Составленный из этой обрывочной, противоречивой, не всегда достоверной информации портрет Госдумы весьма непригляден. И ее отрицательный имидж, как никчемного и даже зловредного института, сложился нестихийно. Во времена жесткого противостояния между исполнительной и законодательной ветвями власти, которое, то усиливаясь, то утихая, продолжалось все 90-е годы, он формировался вполне целенаправленно по заказу конкурирующих фирм — президентской администрации в первую очередь.

Парламент как орган народного представительства может и должен быть зависимым только от своих избирателей. В России, где демократические, парламентские традиции по большому счету отсутствуют, где государство всегда — и во времена царизма, и во времена социализма — строилось строго по вертикали, наличие самостоятельного законодательного и представительного учреждения противоречит самой природе, исконной сущности власти.

Период обновления, ломки старой структуры был очень недолгим. И кровавая реформа государственного устройства (мирным, эволюционным путем в нашей стране осуществить этого пока не удавалось), начатая Борисом Ельциным разгоном Верховного Совета осенью 1993-го и закончившаяся принятием новой Конституции и избранием нового парламента в декабре того же года, должна была восстановить естественный, по российским представлениям, порядок. Формальное разделение властей произошло при очевидном, неформальном сосредоточении всей ее полноты на верхушке пирамиды — в Кремле.

Как это часто случается, замысел оказался далек от реального воплощения. Выяснилось, что недостаточно полностью поменять даже основной закон страны — Конституцию, чтобы получить желаемый результат — полную и строгую вертикализацию власти. И первая, и особенно вторая Госдума вышли недостаточно сговорчивыми. Понадобились годы селекции депутатов, их активного приручения и прикармливания исполнительной властью, коррумпирования коммерческими и государственными структурами; целое десятилетие ушло на шлифовку избирательного законодательства и кропотливую и массированную обработку общественного сознания, пока парламент, наконец, был низведен до уровня второстепенного, вспомогательного государственного учреждения, штампующего президентские и правительственные законодательные инициативы.

Произошло это в силу самых разнообразных общеполитических причин и обстоятельств. Но не последнюю роль в этом вертикальном падении парламента сыграл и его имидж — бессмысленной, безответственной, ничего не решающей, ни за что не отвечающей говорильни, собрания позеров, дельцов и балаболов. Трудно рассчитывать на серьезные раздумья граждан над тем, кого посылать в такую Государственную думу. Результат подобного равнодушия избирателей налицо — с каждым созывом Госдума все больше утрачивает черты представительного органа, все меньше в своей деятельности руководствуется так называемыми наказами избирателей и, как следствие, все сильнее бюрократизируется, закукливается, закрывается. Мы работали парламентскими корреспондентами различных изданий в Государственной думе трех созывов и наблюдали этот процесс в непосредственной близости.

Однако в своей книге мы не стремились к воссозданию светлого образа Госдумы, как не преследовали и противоположной цели, и старались по возможности избегать однозначных оценок и категорических выводов. Предметом нашего исследования вовсе не являлись проблемы развития или деградации парламентаризма в России. Мы постарались осветить повседневную, то есть обыденную жизнь депутатов, полагая тем самым вызвать интерес к специфической теме думской деятельности у самого широкого круга читателей. И в идеале — заставить задуматься о том, какой парламент все же нужен нашей стране.

Именно этим обстоятельством объясняется и избранная нами форма изложения. Мы хотели рассказать о различных сторонах думской жизни: об участии в выборах и работе над законами, устройстве думского быта и способах проведения депутатского досуга, о депутатах-спортсменах, думских браках и романах, о лоббизме и поездках парламентариев, о скандалах и смертях, драках и выставках, борьбе с президентом и правительством, внутридумских конфликтах и о многом другом — так, чтобы об этом было одновременно и занятно, и познавательно читать.

Было бы неверным считать предлагаемый вниманию читателя труд художественным повествованием. В книге нет ни одного придуманного события и ни одного вымышленного героя. Все персонажи абсолютно реальны: разница только в том, что одни из них действуют под своими собственными именами, другие — под псевдонимами, третьи сочетают в себе биографические черты и конкретные дела не одного, а двух и даже более лиц.

Сделано это прежде всего для того, чтобы решить главную задачу, которую мы перед собой поставили, — передать дух, атмосферу Думы, показать парадную и будничную жизнь ее разнообразных обитателей, отказавшись от дотошного протоколирования фактов. Впрочем, и для педантичных читателей, интересующихся документальными подробностями и историческими деталями, в книге найдется много справочного материала.

Вовсе не для того, чтобы обезопасить себя от критики в недостаточном раскрытии избранной темы или искаженном отображении отдельных фактов и событий, а ради предельно четкого обозначения авторской позиции: мы не претендуем на капитальность своего исследования и подчеркиваем его субъективный характер. Всякий, кто вместе с нами в любом качестве — депутата, журналиста, сотрудника аппарата, технического работника — обретался в Думе в описываемое десятилетие, может при желании изложить собственную версию прошедшего.

Мы выносим на пристрастный суд читателей свою авторскую вариацию уже ставших историей событий и свой предвзятый взгляд на уже попавших в думские анналы людей.

Светлана Лолаева, Глеб Черкасов

ЧАСТЬ I

МИФЫ И ЛЕГЕНДЫ ОХОТНОГО РЯДА

Что думают о депутатах избиратели. Дума в зеркале общественного мнения

Глава 1

Обзорная

Школьные сочинения на тему «Каким должен быть российский парламент» (1993–2003 годы)

1993 год.

Ольга Б., 10 «а».

«Парламент должен быть органом, который заботится о простых людях, об избирателях. Депутаты не должны ссориться с президентом, а наоборот, помогать ему при проведении реформ».

Дмитрий К., 9 «а».

«Парламент, по-моему, должен быть маленьким. Туда нужно собрать только самых умных и знаменитых людей страны — ученых, писателей, художников, спортсменов, артистов, космонавтов, футболистов и другие таланты — и они будут придумывать такие законы, которые помогут России жить лучше».

Игорь М., 9 «в».

«Мне кажется, что парламент должен быть как царский. Он должен утверждать законы, которые придумывает глава государства. Тогда в стране будет порядок и никто не будет тянуть ее в разные стороны. А то, как с Верховным Советом, которому не нравилось, что реформы делают люди в розовых штанишках».

Денис С., 11 «а».

«Я считаю, что парламент России вообще не нужен. Это совершенно чуждое для нас учреждение. Учреждение парламентов в России всегда заканчивается катаклизмами и бедами. Собрал царь под влиянием народных масс в 1905–1907 годах Думу — и случилась война, а потом революция. И не стало Думы. Потом большевики попробовали собрать Учредительное собрание и тоже вынуждены были его разогнать. А потом Сталин расстрелял свой Верховный Совет и больше не собирал. А Горбачев снова собрал — и развалился Советский Союз. И Ельцину пришлось, как Сталину, расстреливать свой парламент. Потому что иначе Хасбулатов бы взял Кремль, почту и мосты, и развалилась бы Россия. Я думаю, что не надо никакой Думы собирать, одна уже была и кончилась революцией, а надо президенту самому управлять страной. Может быть, иногда спрашивать у людей, правильно ли он делает, собирать что-то вроде веча, как в древнем Новгороде. Это был единственный удачный парламент. Но недолго».

1994 год.

Ирина В., 11 «б».

«Не понимаю, зачем Ельцину нужно было разгонять Верховный Совет, новая Дума ничем не лучше».

Олеся Д., 11 «а».

«Я считаю, что в нашей стране, в отличие от западных, власть вообще не думает о людях. Я никому не доверяю — ни правительству, ни Думе».

1995 год.

Алексей Р., 11 «а».

«Дума ничего не может, она не смогла даже остановить войну в Чечне. Ее никто не слушает. Правительство проводит свою политику разорения людей. Я не знаю, зачем нужен орган, который бесполезен».

Екатерина H., 11 «а».

«Ельцин мог бы прекрасно обойтись без парламента. В Думе одна говорильня. Законов правильных они не принимают. Зато мешают правительству их принимать и довести до конца реформы. И даже хотели отправить Черномырдина в отставку. Даже два раза».

Сергей Р., 9 «б».

«Парламент должен быть сильным и вся власть должна быть у него. Потому там работают представители народа. Я считаю, что Дума должна быть как Конвент. Но без гильотины, конечно».

1996 год.

Варвара К., 10 «а».

«У нас несчастная страна. Президент больной по здоровью. А Дума — по уму».

1997 год.

Владимир В., 10 «б».

«Я недавно смотрел передачу. И там сказали, что 65 % граждан не доверяют Думе, доверяют только 10 %. Спрашивается: зачем народ таких выбирает?»

Ольга М., 11 «а».

«Важнейшими задачами депутатов является решение конкретных проблем избирателей. А в нашем доме уже три года течет крыша, а мы своего депутата ни разу не видели».

1998 год.

Андрей А., 9 «б».

«Мне кажется, что в парламенте должны работать честные, порядочные люди, которые понимают, какие проблемы волнуют их избирателей. И это — самое главное. Если бы в нашем парламенте таких было большинство, то Дума бы работала лучше и страна бы развивалась. А в Думе, к сожалению, очень много тех, кто любит только перед телекамерами позировать. И на митинги ходить».

Елена С., 10 «б».

«Дума должна отвечать за свои решения. А то утвердили Кириенко, он объявил дефолт. И никто не виноват».

1999 год.

Олег К., 11 «а».

«Если бы я мог голосовать, я бы все равно на выборы в Думу не пошел. Сколько их у нас уже сменилось, а жизнь лучше не становится. По-моему, даже хуже. И не думаю, что новые депутаты будут лучше работать».

Арина Б., 11 «а».

«Мне кажется, что Дума работает плохо, потому что депутаты должны в своей деятельности руководствоваться интересами народа и государства, а они думают на самом деле только о себе. Ну, может быть, о своих партиях или фирмах».

2000 год.

Алена Ш., 10 «а».

«И новая Дума опять решает какие-то свои внутренние вопросы между собой. Хотя Путин, кажется, заставляет их принимать полезные для страны решения».

Инна К., 11 «б».

«Хорошо, что в новой Думе больше стало демократических партий и меньше — коммунистов. Это — прошлое».

2001 год.

Сергей А., 9 «в».

«Я уверен, что для России было бы лучше, если бы Госдумы вообще бы не было. Законы принимать может и правительство. А президент — проверять, хорошие ли они законы приняли. Он же и сейчас депутатов контролирует. И расходов насколько было бы меньше: не нужно было бы платить им зарплату, покупать квартиры, содержать сотни машин. И тратить деньги на выборы тоже бы не пришлось».

2002 год.

Артем В., 11 «б».

«Депутаты очень долго раскачиваются, занимаются всякой ерундой, вместо того чтобы быстро принимать важные для страны законы. Поэтому у нас так долго, в отличие от других государств, даже от Китая, идут реформы».

Мария Ч., 10 «б».

«Депутаты действуют только в целях своего личного обогащения. О людях не думают. Мне кажется, им вообще все равно, что в стране творится. И таких большинство. А должно быть наоборот».

Егор Д., 10 «а».

«Дума — это говорильня. Как про дореволюционную так говорили, так и про современную можно сказать. Болтают только и на экранах красуются. Такая вот у них работа».

Вадим Ш., 9 «а».

«Возможно, Дума и делает много чего полезного, только мы мало об этом знаем. Мы ведь откуда про депутатов узнаем? Из телевизора. А там показывают только, как они дерутся, спят и чешутся. Министры, может, тоже в носу ковыряют, но ведь этого не показывают»[1].

Учитель истории московской школы №* Дмитрий Михайлович Дымов отложил тетрадный листочек в сторону, взглянул на настольный календарь, сдвинул маркер на текущую дату — 15 декабря 2003 года — и подошел к окну. В классе было тихо: ученики 11 «а» класса лениво чиркали гелиевыми ручками по небрежно вырванным из тетрадок и блокнотов листкам.

Из тридцати человек, находящихся в кабинете, увешанном историческими картами, планами знаменитых сражений, портретами выдающихся деятелей прошлого, тема сочинения «Каким должен быть российский парламент?» интересовала, наверное, только самого Дымова. Но дети, периодически взглядывая то на застывшего у окна учителя, то на портреты на стенах (председатель первой, еще дореволюционной Думы Муромцев[2] смотрел на школьников мягко и задумчиво, пламенный трибун революционного Конвента Дантон[3] казался свирепым), изо всех сил старались напрячь воображение и подумать о предмете, столь мало их интересующем. Во-первых, потому, что они искренне уважали своего преподавателя истории, благодаря которому даже самый косный ученик знал, кто такой Родзянко[4] и что случилось с Учредительным собранием[5]. А во-вторых, потому, что это было традиционное сочинение: вот уже одиннадцатый год его писали все старшеклассники школы №*. Поговаривали, что Дмитрий Михайлович, бережно собиравший опусы своих учеников (вот и сегодня он притащил пожелтевшую пачку), когда-нибудь их издаст. Тщеславное желание попасть в настоящую книгу заставляло выпускников чуть проворнее водить перьями по бумаге.

А Дмитрий Михайлович, глядя на застывшую Москву-реку, кусок которой вместе с набережной Тараса Шевченко был виден из школьного окна, вспоминал, как ему пришла в голову идея этого сочинения…

21 сентября 1993 года президент Борис Ельцин издал знаменитый указ 1400[6], в котором объявлял о досрочном роспуске Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета и назначении выборов в Государственную думу, нижнюю палату нового российского парламента — Федеральное собрание. 1 октября вышел еще один указ[7], определявший порядок выборов в Государственную думу. В понедельник, 4 октября, Дымов точно так же, как сейчас, стоял у окна учительской и смотрел, как над Москвой-рекой по ярко-голубому небу (редкий цвет для московской осени) ветер нес черные клубы дыма. Старенькие рамы стонали, стекла в окнах дребезжали от танковых залпов, эхом отражавшихся в маленьком телевизоре, по которому в прямом эфире шла трансляция Си-эн-эн штурма Верховного Совета.

«Сейчас этих красноперых и черно… поджарят как следует», — довольно загоготал учитель физкультуры, глядя, как Т-72 выпустил очередной залп по белой башне с часами. «Дмитрий Михайлович! Что же это?» — Губы железной директрисы, от одного взгляда которой замирали и хулиганы, и отличники, и заслуженные учителя, и высокомерные родители, дрожали. Дымов посмотрел на нее, снова перевел взгляд на окно и сказал как можно спокойнее и примирительнее: «Это — наша судьба, наша история. Первый русский парламент — Государственная дума — тоже рождался под аккомпанемент ружейных выстрелов. Вспомните, что предшествовало царскому манифесту 17 октября 1905 года[8]. 9 января народ с хоругвями[9] и…» — Красивую фразу, обычно произносимую Дымовым на уроках, накрыло раскатом танковых орудий. Когда стихло, директор сказала голосом сухим и официальным: «Вы думаете, что новый парламент будет более стоящим, чем тот, который сегодня отправляют в нашу историю? Выстрелы — ружейные ли, танковые ли — ничего, кроме ненависти, страха, рабства, не порождают. Хотя вы у нас знаток истории парламентаризма. Вам виднее».

И разговор этот, и неумная радость физкультурника, и главное — эти чудовищные октябрьские дни оставили у Дымова неприятный осадок, портивший ощущение обновления и окончательной победы над советским прошлым. Возможно, чтобы избавиться от тягостного чувства, учитель и придумал это блиц-сочинение.

Первый раз его воспитанники размышляли «об истоках и смысле» русского парламентаризма 11 октября 1993 года. Спустя несколько дней Дымов по приглашению своего бывшего ученика Леши Букашева начал работать в предвыборном штабе «Выбора России». Еще через три месяца он присутствовал на историческом открытии первой Государственной думы[10]. Тогда все, в том числе и Дмитрий Михайлович, называли ее пятой…

Через две недели, 29 декабря 2003 года, откроется первое заседание четвертой Государственной думы[11]. Уже давно никто не ведет сквозной исторической нумерации и не сравнивает дореволюционный и современный парламенты. И четвертая Дума — не восьмая, а просто четвертая. И никаких аналогий, никаких аллюзий.

Прозвенел звонок. Десятки свежих листочков, исписанных синими, черными, фиолетовыми, сиреневыми и даже розовыми чернилами, легли на учительский стол. Дети прощались и покидали класс, немедленно забыв о государственной важности темы, над которой они только что мучительно размышляли. Дымов сел за стол, взял верхний листок, испещренный мелкими и острыми буквами, и начал читать…

Глава 2

Повседневная

Из опыта работы парламентского корреспондента (1994 год)

Когда парламентский корреспондент газеты «Заря Pocciи» Петр Громадин возвращался поздно вечером домой, родители его ни о чем не спрашивали: ребенок двадцати двух лет от роду был явно переутомлен, и говорить с ним на какие-либо серьезные темы было бесполезно. Все вопросы задавались утром за плотным завтраком — мама старалась «подкрепить Петю калориями» перед очередным изнурительным думским днем.

«Скажи, эти депутаты совсем ничего не соображают? — обычно начинала мать, не дав своему чаду сделать и глотка кофе. — В магазинах цены и не думают снижаться, инфляция чудовищная[12], что они себе там думают?» Петя, судорожно заглотнув кусок колбасы, в очередной раз начинал объяснять матери, что конечно же решения Государственной думы могут иметь определенное отношение к инфляции, однако пока все происходящее — заслуга правительства и лично Бориса Николаевича Ельцина. Дума же, занятая собственным обустройством, ничего ни плохого, ни хорошего сделать не успела.

Когда Петя доходил до этого места, в разговор вступал отец: «Ну, конечно. Пока с комфортом не рассядутся, пока машины, квартиры, дачи, кабинеты с секретаршами и санатории себе не выбьют, ни о какой серьезной работе они думать просто не смогут!» Сын вновь принимался объяснять, что у депутатов Государственной думы, в отличие от их предшественников из Верховного Совета, своего ничего нет и их условия для работы могут вызывать какие угодно чувства, кроме зависти[13]. Но рассказы о думцах, сидящих, в лучшем случае, по двое в крошечных комнатушках, о заседаниях фракций, проходящих прямо в холле за больничного вида ширмами, не производили на родителей никакого впечатления. Среагировав на словосочетание «больничные ширмы», в разговор снова вступала мать, уже как «женщина-врач»: «Ты можешь сказать там кому-нибудь, чтобы докторам повысили зарплату и деньги на лекарства для больниц выделили?» Тут Петя, бросив недоеденный омлет, начинал отступать к дверям и уже в прихожей слышал то ли возглас, то ли вздох родителей: «Ну, может, они тебе хоть квартиру дадут?»

Петя вскипал, возвращался на кухню и объяснял, что Дума, в отличие от Верховного Совета, никаких благ распределять не может, поскольку никаких благ в ее распоряжении нет. Потому ждать квартиру от Думы, мягко говоря, бесполезно, хоть и проводит он там времени столько же, сколько самый усидчивый депутат.

По утрам Громадин отправлялся не в редакцию, а сразу в здание бывшего СЭВ. В самой газете он иногда не бывал вовсе, а свои статьи писал прямо в буфете и потом диктовал по телефону.

Его работой в редакции в целом были довольны. Главный редактор Мария Чернявская несколько раз говорила на «летучках»: «Как здорово, что мы угадали с Громадиным!»

Встреча Пети и журналистики была случайной. Он работал в одном из академических институтов лаборантом, рассчитывая, что после окончания университета ему немедленно дадут должность младшего научного сотрудника. Получив диплом, он выяснил у своего начальника, что ни ставок, ни денег, ни перспектив у их отдела да и у всего института нет.

Как-то в октябре Петя усмотрел в газетном киоске только начавшую выходить газету «Заря Pocciи». Через 15 минут он уже ехал в редакцию. Через два часа получил первое задание. Через три дня была опубликована первая маленькая заметка за подписью «Петр Громадин». Вторая вышла через неделю, а после третьей он перестал их считать.

Своей темы Громадин не имел и был дежурным репортером. Иногда Пете казалось, что так будет вечно: штат редакции был укомплектован маститыми авторами. Несколько раз он бывал свидетелем того, как они ругались между собой из-за тем и места на полосе. Но в середине ноября Петю вызвала Чернявская. Разговор получился, мягко говоря, неожиданным. «Петя, ты сейчас активно пишешь о предвыборной кампании, и мы в целом довольны твоей работой, — говорила Маша, — поэтому я хотела бы обозначить твои перспективы».

Громадин приготовился слушать.

«В январе Дума начнет работать, и я рассчитываю, что ты станешь сначала вторым, а потом и нашим основным парламентским корреспондентом». Петя опешил. «Но ведь есть…» — начал он.

Маша улыбнулась: «Ты боишься, что ребята, которые работали в Верховном Совете, будут недовольны твоим выдвижением? Напрасно, они это и предложили. Пойми, уже сегодня ясно, что Государственная дума ничем не будет напоминать Верховный Совет. Политики там станет меньше, меньше и скандалов — вопрос о власти решается теперь совсем в других местах. Поэтому тем, кто работал в ВС, в Думе, будет просто неинтересно. Они это понимают, руководство издания — тоже. Кого-то из них перекидывают на администрацию президента, кого-то — на редакторскую работу. Решено найти нового человека, который закроет тему российского парламентаризма. Шанс будет предоставлен тебе. А старшие товарищи помогут, подскажут, познакомят с кем надо».

Старшие товарищи и, правда, не были против и рекомендовали Пете в первую очередь знакомиться с людьми, от которых многое будет зависеть в Государственной думе. Таковые, по их мнению, сосредоточились в «Выборе России» и Партии Российского единства и согласия[14]. «Для дальнейшего движения по пути реформ, возможно, и необходимо, чтобы исполнительная власть немного подмяла под себя парламент», — говорил один из «звездных» журналистов. А другой, правительственный обозреватель, и вовсе жалел Петю, считая, что парня бросили на «пустое дело», и даже предлагал пойти поговорить с начальством, чтобы новенького переставили с Думы на что-нибудь более перспективное.

Иногда у Громадина складывалось ощущение, что парламент действительно никого больше в редакции не интересует, поэтому его и скинули на неокрепшие Петины плечи.

Однако карьерная перспектива оставалась карьерной перспективой.

Осень 1993 года стала для Пети порой новых знакомств. К вечеру карман его куртки распухал от визитных карточек кандидатов в депутаты, сотрудников предвыборных штабов и коллег из других изданий. Одним из самых приятных событий стало знакомство с московским корреспондентом американской газеты «The New York Mail» Питером Блэйком. За блестящий русский язык (родители Пита долго работали в СССР, и он учился в английской спецшколе на Кутузовском) и потрясающее понимание местной специфики московские журналисты прозвали его Петей Черновым[15]. Петя звал своего тезку и нового друга Питом. Но, читая его статьи, удивлялся и немного завидовал, как легко американцу удавалось описывать российскую политическую действительность.

В январе Петя стал освещать работу Думы, сначала — при поддержке старших товарищей, а потом — и в одиночку. Неприятной неожиданностью стало то, что парламентская хроника, занимавшая много газетного места во времена Верховного Совета, теперь активно теснилась новостями из правительства и Кремля.

«Отчет о заседании Думы — 40, ну хорошо, 45 строк», — командовала Маша Чернявская и, видя насупленное лицо Пети, спрашивала, что такого они сделали, чтобы писать об этом больше. Петя вспыхивал, начинал спорить, на шум подтягивались коллеги и примерами из своего «верховносоветовского» прошлого доказывали, что Дума тянет строк на 40–50 максимум. Тем более что там полно жириновцев и коммунистов.

В марте Громадин заехал в институт забрать, наконец, трудовую книжку. Руководитель отдела, увидев блудного лаборанта, обрадовался и повел поить его чаем, чтобы расспросить о думских делах. Вопросы доктора наук несильно отличались от тех, что задавали родители или их знакомые. Его, конечно, интересовало, видел ли Петя Жириновского, правда ли, что тот собирается всех пересажать, сколько стоит депутатский обед и т. д. и т. п.

Дошло дело и до претензий.

«Депутаты планируют выделять деньги на академическую науку? — горячился ученый. — Ведь скоро совсем все развалится». Едва Петя начал объяснять, что финансами страны распоряжается правительство, его собеседник тут же подхватил: «И правильно, им в руки деньги давать нельзя, все прошвыряют!»

Громадин свернул разговор, сославшись на необходимость возвращаться в Думу. Кроме удачи, бывший шеф пожелал Пете «сохранить голову, общаясь с этими очень сомнительными людьми».

Но Петя уже привык к скептическому отношению окружающих к Государственной думе. Он защищал депутатов как мог, но не потому, что считал их особенно хорошими или умными.

Просто Громадину очень понравилось работать парламентским корреспондентом.

Глава 3

Тренировочная

Руководство по работе с депутатами (1996 год)

Александр Сундуков, ведущий авторитетной еженедельной информационно-аналитической программы «Разбор полетов», посмотрел на часы и нарочито закашлялся. Ему уже с полчаса как надо было уехать из Останкина. В семь часов — прием в итальянском посольстве (нужно еще за женой заехать), а в девять — ужин в «Сирене»[16] с сотрудником администрации президента. Его друг и главный редактор информационной службы ДТВ («Демократического телевидения») Алик Нехорошев явно затянул свой разбор полетов.

«Саша, ну скажи ты, что ни одного сюжета из Думы в том виде, в котором делают их наши корреспонденты, ты в свою воскресную передачу поставить не сможешь». — Нехорошев, не желая видеть сундуковского нетерпения, решил привлечь к участию в публичной порке парламентских корреспондентов молчавшего всю летучку ведущего. «Ну-у-у, а-а-а, — Сундуков всегда долго собирался с мыслями и терпеть не мог неожиданных вопросов и поворотов в беседе, — разумеется, в том виде, в котором вы их делаете, не смогу… Я смотрел все ваши репортажи за неделю. И что получается? Не „красная“ Дума, а Красный Крест какой-то, Фонд гуманитарной помощи россиянам, пострадавшим от ельцинского режима, институт благотворительных инициатив… — Сундуков явно начинал заводиться. — Что ни сюжет из Думы, так обязательно про то, как депутаты повысили пенсии, освободили инвалидные организации от налогов, приняли обращение к правительству в связи с задержкой выплаты детских пособий. Или о том, что они создали комиссию по расследованию ущерба, нанесенного государству при приватизации нефтегазоалюминиевого АО, или написали запрос в Генпрокуратуру о нарушениях интересов трудового коллектива при приватизации Нижне-верхне-ямского чего-то-обрабатывающего комбината. И все в таком духе».

Алик, сдвинув очки на кончик носа и раскачиваясь в кресле, одобрительно кивал красноречивой телезвезде. «Но они и в самом деле занимаются всем этим», — храбро встрял в монолог Сундукова Мераб, стрингер ДТВ, человек, обладающий большими связями во всех властных институтах и неожиданными знакомствами в самых разных кругах. Сундуков, как и все руководство ДТВ, ценил Мераба за хорошую осведомленность и удивительный нюх на сенсации, но сейчас его реплика вызвала прилив еще большего раздражения. «В самом деле? И это говоришь мне ты, Мераб? Я понимаю, эти, — ведущий кивнул в сторону молодых корреспондентов, — не соображают, кого и как снимать и о чем при этом говорить, но ты-то должен понимать, что главное, главное — правильно расставить акценты. Акценты, Мераб! Прекратите давать мне эти бесконечные синхроны с Зюгановым, вещающим про преступный антинародный режим. Хватит пиарить Илюхина с его обличениями коррупционеров. Я не хочу больше ничего слышать ни про задержки зарплаты, ни про умирающую науку, ни про погибающую культуру. Вы не понимаете, что поставлено на карту?! Вы что, не понимаете, что с вашими коммуно-патриотическими стенаниями про обнищание населения нищими вот-вот станем мы! Вы подумали, куда отправитесь, если выборы выиграет Зюганов? Куда направит партия капиталистических подпевал на перевоспитание?!»

«Ты, Саша, слишком много читаешь газет — передовиц Проханова в „Завтра“[17] и эссе твоего друга детства Пожарова в „Накануне“ — вот тебе и мерещатся мифические коммунистические застенки. Ты что, Зюганова не знаешь? Не видел? Сейчас в итальянском посольстве будешь с ним чинзано пить и спагетти закусывать. А акценты мы правильно расставляем. И про дешевый популизм депутатов, которые пенсии повышают, зная, что денег в казне нет и не будет, больше, чем про сами законы, рассказываем. И про то, что Зюганов Думу использует как предвыборную трибуну, и про то, что за государственный счет, за думский счет, агитационные поездки по стране совершает — тоже». — Мераб попробовал успокоить впавшего в истерию Сундукова.

«Это не я газет много читаю. Это вы их совсем не читаете. С сегодняшнего дня всем в обязательном порядке выдавать газету „Не дай бог!“[18] и проверять, как усвоили. Чтобы вы, наконец, поняли, что от вас требуется. Думу, Алик, я считаю, лучше вообще давать минимально. Только глупости какие-нибудь их, какую-нибудь полную дурь. Хорошо бы драку какую-то. Нет свежей — ставьте старые, в качестве перебивок в думских репортажах. Показывайте, как они оскорбляют друг друга, спят на рабочих местах, голосуют чужими карточками. Показывайте пустой зал и говорите, что в это время обсуждались важнейшие для страны вопросы. Народ должен видеть, чем они там занимаются. На худой конец, ищите смешные сюжеты, вроде того, когда Жириновский какую-то корреспондентку часами со своим портретом наградил за то, что она процитировала на пресс-конференции „Последний бросок на юг“[19]. Кстати, я слышал, что ее после этой истории чуть из „Коммерсанта“ не уволили. Хотя она, разумеется, ничего о своих художествах не писала. А мы с вами миндальничаем!»

Нехорошев удовлетворенно улыбнулся и сказал сладчайшим голосом: «Спасибо, Шурик! Я думаю, всем все понятно. Чтобы было еще понятнее, я подготовлю и доведу до сведения заинтересованных лиц временную служебную инструкцию. Это будет наш внутренний „Не дай бог!“ Не дай бог, показать. Летучка закончена, все свободны. А тебя, Женечка, я попрошу остаться еще на несколько минут».

Из переговорной все выходили в полном молчании. Сундуков вышел первым, на ходу поправляя запонки в манжетах. Женя Плаксенко, субтильный и совсем юный на вид паренек, преданно глядя на Нехорошева сквозь стекла очков, ждал, пока начальник заговорит. Алик тем временем подбирал правильные слова.

Вчера вечером ему позвонил главный редактор «Либерала», газеты, которая, как и ДТВ, финансировалась группой «Стена». «Я выловил тут на верстке одну статейку, почитай, тебе будет интересно». — Голос в трубке был доброжелательным, но ироничным. Расправляя пальцами непослушный факс, Нехорошев прочитал:

«Рубрика: Свобода слова.

Автор: Степан Лодка.

Заголовок: Не виноватый я.

Подзаголовок: Телебоссы принуждают журналистов к извращениям.

„Я знаю, вы — честные журналисты. Вы видите, что происходит в стране. Но вас принуждают извращать истину. Вас заставляют писать, говорить и показывать неправду. Заставляют те, кто платит за эту ложь деньгами, украденными у собственного народа. Но скоро народ скажет „нет“ преступному ельцинскому режиму, который ограбил и унизил его, и вы тоже освободитесь от гнета капиталистов и продажных чиновников“. Так говорил Зюганов. Говорил и раз, и два, и три. Говорит теперь на каждой своей пресс-конференции. К речам про антинародный режим и униженный и оскорбленный народ мы уже давно привыкли. Но с чего это вдруг лидер российских коммунистов и патриотов заинтересовался нашей тяжелой журналистской долей, никак не могли взять в толк.

Тайное стало явным, как всегда, случайно. Курим с группой товарищей после пресс-конференции Зюганова, обсуждаем основные тезисы его выступления, восхищаемся его, вождя, трогательной о нас заботой. А тут его пресс-секретарь, человек новый, простодушный, в идеологических боях еще не закаленный, возьми да и скажи: „Чему вы удивляетесь, это Зюганов не сам придумал. Он вашего коллегу цитирует“.

Мы, разумеется, спросили, о ком речь идет. И выяснилось, что один молодой, но быстро растущий корреспондент независимого негосударственного телеканала именно так объясняет Зюганову и его сподвижникам критический характер своих сюжетов из Думы и из предвыборных поездок по стране с кандидатом в президенты от народно-патриотического блока.

„Я не виноват, это руководство телеканала заставляет меня говорить про Геннадия Андреевича гадости. А я лично его глубоко уважаю“, — после каждой поездки несчастный телевизионщик буквально рыдает на груди у сотрудниц коммунистического штаба. А его сотрудники вынуждены тратить метры красного кумача, чтобы осушать потоки слез, льющихся из глаз честного паренька, которого нелегкая журналистская судьба бросила в руки буржуазных наймитов.

Выслушав этот печальный рассказ, мы с товарищами написали вчера петицию к руководству телеканала с просьбой перестать принуждать нашего коллегу к идеологическим извращениям. Или, на худой конец, прислать вместо него кого-нибудь менее впечатлительного».

Сей разухабистый текст, разумеется, не был напечатан в сегодняшнем номере. Прочитав его, Алик позвонил шефу «Либерала» и поблагодарил за «улов». Теперь дар «редакторских сетей» изучал Плаксенко. Дочитав, он посмотрел на Нехорошева тем же спокойным и преданным взглядом. «О тебе речь?» — спросил Алик. «Возможно, но какое значение имеет то, как я делаю свою работу, если я делаю ее хорошо. Не правда ли?» Даже на Нехорошева, который за годы работы на телевидении видел многое и многих, такой хладнокровный цинизм произвел впечатление. «Иди, далеко пойдешь», — отпустил он Женечку и присел за письменный стол.

Быстро набросанная от руки инструкция, которую он обещал выдать для работы в Думе и с думцами, была простой и краткой:

«Инструкция.

Отстранить от работы в Госдуме на период с 25 апреля по 17 июня куратора парламентской группы ДТВ Барамидзе Мераба Вахтанговича.

Назначить координатором парламентской группы ДТВ Плаксенко Евгения Геннадьевича.

Корреспондентам и операторам ДТВ, работающим в Госдуме постоянно или отправленным туда на разовое задание, согласовывать содержание своих сюжетов и постановку кадров с Плаксенко Е. Г. В его отсутствие — непосредственно с Нехорошевым Александром Сергеевичем.

Все сюжеты, связанные с кандидатами в президенты РФ, независимо от того, где они были отсняты и смонтированы, идут в эфир только после их предварительного просмотра Нехорошевым А. С.

В случае его отсутствия сюжеты должны быть показаны Сундукову Александру Евгеньевичу или гендиректору ДТВ Гудману Владимиру Александровичу.

В случае второго тура президентских выборов данная инструкция продлевается автоматически вплоть до особых распоряжений.

24 апреля 1996 года. Нехорошев А. С.».

Глава 4

Установочная

Отрывки из стенограммы закрытого «круглого стола» у заместителя главы президентской администрации (1999 год)

Встреча замглавы администрации президента Владимира Сергеевича Гусятникова с группой главных редакторов федеральных периодических изданий формально была посвящена текущему политическому моменту. На деле же от представителя Кремля ждали ответа на главный вопрос современности — собирается ли администрация Бориса Ельцина бороться за власть или на Старой площади уже готовятся к передаче дел новым хозяевам страны во главе с премьер-министром Евгением Примаковым? Второй вариант уже был предложен к обсуждению самим премьером[20]. Слово было за Кремлем.

Задача, которая стояла перед Гусятниковым, была не просто сложной, а архисложной. Во-первых, ему предстояло объявить, что Борис Ельцин будет бороться до конца. Во-вторых, убедить собравшихся, что у президента и его команды отличные шансы на победу. В-третьих, надо было избежать лобовой атаки на Примакова — время для этого еще не пришло.

Это было первое появление Владимира Гусятникова на публике в новом качестве: заместителем главы администрации президента он был назначен всего несколько дней назад.

Главные редакторы прекрасно знали его по работе в концерне «Стена» — одной из крупнейших российских олигархических структур, которой принадлежал самый мощный негосударственный медиахолдинг. Переход заметной фигуры концерна (Гусятников занимался пиаром, курировал аналитическую работу и контролировал СМИ) на работу в Кремль был воспринят бизнес- и медиасообществом как свидетельство усиления позиций хозяина «Стены» на Старой площади, Гусятников же хотел использовать встречу для подачи главным редакторам знака: в данном случае речь идет не о возвышении «Стены», а о попытке укрепления власти в целом. Как это было в 1996 году, во время президентских выборов, когда представители крупного бизнеса плечом к плечу с государственными служащими отражали коммунистическое наступление[21].

Владимир Сергеевич решил начать разговор с Государственной думы. С одной стороны, это позволяло избежать прямой критики Примакова, с другой — ее объект был очевиден, поскольку правительство и нижняя палата парламента сейчас были открытыми союзниками. Причем дружили они явно против администрации президента, в которой теперь работал Гусятников.

К тому же новый заместитель главы администрации президента знал, что критика Думы будет воспринята главными редакторами благосклонно: почти все они относились к парламенту скептически. Для кого-то в Думе было слишком много коммунистов. Кто-то долго освещал работу правительства и проникся традиционным для Белого дома пренебрежением к парламенту. Многие не имели ничего против Думы как таковой и с удовольствием ходили на встречи с Геннадием Селезневым и Геннадием Зюгановым, однако к администрации президента, несмотря на ослабление ее позиций, относились с еще большим уважением.

Гусятникову иногда казалось, что скептическое отношение к парламенту у его собеседников было в чем-то нарочитым. Один из них, поминая Думу, менял буквы местами, отчего получалась забавная, по его мнению, непристойность. Другой называл депутатов не иначе как «придурки» и громогласно заявлял о том, что в его газете более одного материала в номере про них выйти не может по определению.

«Нас очень беспокоит явно неконструктивная позиция Государственной думы, — начал Владимир Сергеевич. — К сожалению, это не новость. С первых дней своей работы Дума нынешнего созыва пыталась спровоцировать исполнительную власть на шаги, выходящие за конституционные рамки. В марте 1996 года парламентское большинство пыталось денонсировать Беловежские соглашения. Осенью того же года был принят явно нереалистичный бюджет, исполнение которого было невозможно прежде всего потому, что левые раздули так называемые „социальные статьи“. Весной 1997 года, когда первые вице-премьеры Анатолий Чубайс и Борис Немцов внесли в Думу законопроекты о секвестре бюджета и монетизации социальных льгот, они были с ходу отвергнуты. Осенью того же года коммунисты пытались инициировать вотум недоверия правительству, и только готовность главы государства к компромиссу, его предложение о проведении „круглого стола“[22] смягчили ситуацию. События, связанные с назначением премьер-министром Сергея Кириенко[23], у всех на памяти, думаю, лишний раз про них рассказывать не надо. Однако в последнее время ситуация еще больше обострилась. И проблема не только в процедуре импичмента, которую пытается раскрутить коммунистическое парламентское большинство[24]».

Гусятников очень рассчитывал на то, что главные редакторы все поняли правильно. За вычетом не имевшего никаких практических последствий постановления о денонсации Беловежских соглашений все остальные действия Думы были только частью большой политической игры, цели которой не имели никакого отношения к заявлениям с думской трибуны.

Так, вотум недоверия правительству, которым грозились коммунисты и их союзники осенью 1997 года, стал составной частью большой олигархической кампании, направленной против первых вице-премьеров — Анатолия Чубайса и Бориса Немцова[25]. При этом Гусятников как раз играл против «младореформаторов». Очень непростой была история и с назначением Сергея Кириенко: часть олигархов также выступала против нового премьера и фактически поддерживала левое крыло парламента. Однако формально во всех конфликтах виноватой оказывалась именно Дума.

Владимир Сергеевич немного перевел дух. Заход удался, теперь пора было переходить к основному вопросу.

«Весь предыдущий период не получалось наладить устойчивое сотрудничество между парламентом и правительством. Сегодня ситуация изменилась, однако сказать, что она кардинально улучшилась, наверное, все-таки нельзя. Проблема в том, что если раньше коммунистическое большинство в Думе оказывало постоянное давление на правительство, не давало ему работать, то теперь, когда в составе кабинета министров появились выдвиженцы из левого крыла Думы, парламент излишне комплиментарен к Белому дому.

Кабинет Евгения Примакова совершил и совершает множество ошибок как в экономике, так и в решении социальных проблем. Это естественно. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Тем более что ни одна из допущенных ошибок не является критической. Каждую из них можно исправить. Но теперь это невозможно при абсолютно неконструктивно-лоялистской позиции Государственной думы. Коммунисты и их союзники аплодируют каждому новому шагу правительства, вне зависимости от реального содержания. А когда администрация президента пытается по-товарищески критиковать кабинет министров, представители левого крыла правительства тут же бросаются в Думу за защитой. И получают ее».

Гусятников замолчал, давая главным редакторам получше осознать несуразность положения. Действительно, более привычной была картина единого антидумского фронта правительства и администрации президента.

Владимир Сергеевич продолжал:

«Тяжесть положения усугубляется тем, что Борис Николаевич, натерпевшийся во времена борьбы с Верховным Советом, относится к Думе несколько пристрастно. Тем не менее президент, очевидно, сдерживает себя и не реагирует на провокации со стороны коммунистического большинства. Иногда нам даже приходится предупреждать лидеров компартии о том, чтобы они удерживали своих самых радикальных сторонников. Так, перед оглашением президентского послания Федеральному собранию нам стало известно, что группа радикалов планирует устроить обструкцию президенту[26]. Честно говоря, не знаю, чем бы все кончилось, если бы умеренные силы в руководстве компартии не утихомирили своих бузотеров».

Разговоры о радикальных коммунистах, которых с неимоверным трудом удается удерживать на Охотном Ряду, были любимым аргументом кремлевской администрации со времен президентской предвыборной кампании. Депутаты-коммунисты Василий Шандыбин, Альберт Макашов, сами того не желая, помогали Кремлю лепить образ радикал-реваншистской Думы. Периодически доставалось и лидеру КПРФ Геннадию Зюганову. В сентябре 1998 года, в самый разгар политического кризиса, газета «Коммерсантъ» вышла с «шапкой»: «Зюганов готов к войне». Маленький столбец текста, подписанный доселе не появлявшейся на полосах газеты фамилией, сопровождался огромной фотографией грозно оскалившегося Геннадия Зюганова. Судя по статье, информационным поводом для которой послужили несколько реплик на Совете Думы, коммунисты вот-вот должны были начать вооруженное восстание[27].

Гусятников знал, что руководство КПРФ скорее признает Гайдара и Чубайса лучшими экономистами всех времен и народов, чем призовет своих сторонников к уличным выступлениям. Ни у Думы, ни у партий, представленных в ней, не было ни информационных ресурсов, ни агитационных возможностей, чтобы призвать хоть кого-то на улицы. Однако на широкую публику та статья произвела нужное впечатление, а многие из его сегодняшних собеседников ругали своих парламентских корреспондентов за упущенную сенсацию.

Новоиспеченный чиновник решил добавить еще: «Есть теперь и другая беда. Прикрываясь популистской фразеологией, депутаты занимаются откровенным лоббизмом, проталкивают настолько сомнительные законы, что просто поразительно, как их пропускает Правовое управление палаты. Впрочем, раз во главе него стоит один из лидеров бывшего Верховного Совета Владимир Исаков[28], удивляться нечему. Пока нам удается сдерживать этот напор, однако чем дальше, тем больше это отнимает сил и времени. Конечно же в каком-то смысле мы заинтересованы в том, чтобы депутаты меньше внимания уделяли политике и больше — непосредственно законотворческой деятельности. К сожалению, квалификация депутатов нынешнего созыва не позволяет им в полной мере заниматься улучшением и пополнением нормативной базы. И руки опускаются, когда понимаешь, что важный и нужный закон если и пройдет через Думу, то в настолько исковерканном виде, что хоть караул кричи. К тому же президенту бывает очень тяжело, когда к нему на подпись попадает законопроект, формально внесенный правительством, но впоследствии перелопаченный в недрах Охотного Ряда».

Главные редакторы понимающе переглядывались. Гусятников с ловкостью настоящего фокусника упрятал в один мешок правительство Евгения Примакова, левую Думу, радикальных коммунистов и проблему бесконтрольного лоббизма.

«Необходимо понимать, что президент никогда и никому не отдаст своего права, нет, своей главной обязанности — определять вектор развития страны, движения России к процветанию и демократии, — продолжал Владимир Сергеевич. — Но сейчас самое главное — снять политический накал, отодвинуть угрозу перманентного кризиса. После этого можно будет решать и другие проблемы».

Заместитель главы администрации президента перевел дух, осмотрел присутствующих и сказал: «А теперь, после того как я изложил официальную точку зрения Кремля по текущему политическому моменту, мы можем обменяться мнениями и поговорить неформально. Как это теперь принято, без галстуков».

Первые выступления главных редакторов Гусятников слушал вполуха. Регламент подобных встреч предполагал, что самые неприятные выступления и самые острые вопросы должны относиться на потом.

Гладкое течение разговора оборвалось в тот момент, когда представитель «Коммерсанта» помянул генерального прокурора Юрия Скуратова, прямо противопоставившего себя Борису Ельцину и его окружению. Администрация президента вот уже несколько месяцев безрезультатно пыталась добиться его отставки от Совета Федерации. Вопрос не имел прямого отношения к Думе, однако в данном случае Гусятников не имел права отмолчаться.

«Начну издалека. В 1993 году, когда готовился проект новой Конституции, в силу разных причин было принято решение о том, что некоторые должности находятся в совместном ведении президента и палат Федерального собрания. Генерального прокурора назначает сенат, премьер-министра, председателя ЦБ и главу Счетной палаты — Дума. Идеалистический расчет на то, что парламент будет открыт к конструктивному взаимодействию, не оправдался. Практика последних месяцев показывает: там, где палатам ФС удалось продавить свою позицию по кадровым вопросам, неизбежно возникают проблемы различной степени сложности».

«Это касается и Примакова?» — встрял представитель «Коммерсанта».

«Про это чуть позже, — слегка улыбнулся Гусятников. — Так вот, мы обязаны соблюдать Конституцию, ведь все помнят, кто ее гарант. Нам теперь остается только настаивать на своей позиции, если угодно, продавливать ее. И я бы просил помнить всех, — тут Владимир Сергеевич постарался придать своему голосу предельно жесткие нотки, — указ об отставке пишется за 15 минут»[29]. — «Это верно и в отношении Примакова?» — спросил кто-то из присутствующих. Гусятников принялся терпеливо объяснять: «Поймите, друзья, Борис Николаевич очень благодарен премьер-министру за роль, которую тот сыграл в деле ликвидации кризиса лета прошлого года. Евгений Максимович сделал и может сделать еще многое. Но ему мешает Дума. Мешает безоговорочным одобрением, поддержкой его первых заместителей, к которым, надо сказать, у нас гораздо больше вопросов[30]. Под этим давлением Примаков, может быть, того не понимая, все больше вторгается в зону исключительной ответственности президента. Приходится принимать ответные меры. Или вы думаете, Черномырдина отправили в Белград просто потому, что больше было некого?[31] Но происходящее имеет и безусловно положительную сторону. — Гусятников широко улыбнулся. — Теперь мы точно знаем, что правительство и Дума могут тесно взаимодействовать на пользу общему делу. — Президентский чиновник улыбнулся еще раз. — Осталось поработать с кадровым составом».

Глава 5

Стартовая

Контрольная по истории как пролог для книги (2003 год)

Десять лет назад его ученики не то чтобы мыслили оппозиционно, но излагали свои суждения явно более свободно и раскованно. А сейчас отдельные сочинения такие правильные, что хоть в программу «Время» отправляй для закадрового текста. Дымов аккуратно положил прочитанную работу в стопку сочинений 11 «а» класса и принялся изучать следующие образчики школьной аналитики.

Наталья О.

«Уходящая Дума старалась работать вместе с президентом и правительством. Впервые она не была тормозом на пути реформ. Плохо только то, что у „Единства“ не хватает интеллектуального потенциала. Без СПС в новой Думе им будет тяжело».

Нина Б.

«В Думе все меньше представителей обычных людей и все больше бизнесменов или чиновников. От такой Думы ждать хорошего не приходится. Депутаты принимают решения, которые выгодны для их бизнеса».

Яков Б.

«Хотя законы, которые принимает Дума, по-прежнему некачественные и поэтому депутаты все время вынуждены принимать поправки, за последние годы сделано много полезного. Например, принят Налоговый кодекс, закон о реформе железных дорог. Правда, мне кажется, что это, скорее, заслуга президента. Главная же заслуга депутатов, что они, в отличие от ельцинских времен, не лезли и не мешали своей конфронтацией. Ну, это опять же, потому что Путин — твердый президент».

Валентин П.

«То, что избрали 7 декабря, — вообще не парламент. В Думе теперь одна партийная номенклатура „Единой России“, а демократов нет никаких. Эта Дума будет работать исключительно по указке Кремля».

Анастасия Д.

«Я рада, что в новой Думе сторонников Путина — большинство. Дума единомышленников однозначно будет работать лучше. Теперь там не будет тормозов в виде Явлинского и СПС».

Иван Ф.

«Хочется надеяться, что новая Дума учтет ошибки предыдущих и что она будет меньше подвержена влиянию извне, особенно олигархов».

Петр Л.

«Мне кажется, что вообще пора завязывать с этим экспериментом. Спустя 10 лет после выборов в первую Думу очевидно, что на российской почве парламентская культура не прививается. Депутаты превращаются в обычных чиновников и рвачей. Поэтому надо оставить только правительство — без него, к сожалению, рулить страной невозможно — создать в нем министерство по законам, и пусть пишет. И перестать тратить деньги на содержание этих прожорливых партий — „Избранная Россия“, „Домашняя Россия“, „Единая Россия“ и т. п.»[32].

Учитель отложил разлинованную страничку, покрытую крупными, небрежными мальчишескими буквами. Он был не прав: манера изложения, равно как и мысли последнего автора, была вполне вольной и независимой. Да и в целом сочинения учеников любимого Дымовым 11 «а» не удивили и не расстроили его.

Забавно, но факт: несмотря на живые рассказы Дмитрия Михайловича, оценки, которые из года в год выставляли Думе его ученики, их рассуждения о ее пользе или вреде, необходимости или ненужности мало отличались от усредненных, обывательских. Наверное, если бы Дымов задался целью, как Левада[33] или Ослон[34], подсчитать, какой процент его воспитанников оценивает деятельность Думы положительно, отрицательно и т. п., он вышел бы на показатели, близкие к данным социологических опросов.

Интересно, вписались бы в стандартные рамки соц-опросов особые мнения о природе русского парламентаризма его бывших учеников и тех, кто наблюдал за думскими (и не только) событиями последних лет непосредственно — видного лоббиста Алексея Букашева, знаменитого в недавнем прошлом телеведущего Александра Сундукова, «настоящего русского патриота» и публициста Ивана Пожарова, стопроцентного американского демократа и журналиста Питера Блэйка?

Если можно было бы собрать под одной обложкой безыскусные заметки школьников, тайные досье Букашева, эксклюзивные интервью Сундукова, витиеватые писания Пожарова, отстраненные записки Блэйка, аналитические выкладки главного кремлевского советника Петровского, статьи бессменного думского обозревателя Пети Громадина, анекдоты и байки постоянных обитателей Охотного Ряда, свои собственные воспоминания наконец, могла бы получиться любопытная книжка. Ее можно было назвать «Десять лет проб и ошибок из истории российского парламентаризма». Или нет: «Школа парламентаризма в стране невыученных уроков». Нет, лучше просто и без пафоса: «Повседневная жизнь Государственной думы».

Дымов взял лист бумаги и написал: «Сказ про то, как в депутаты попасть»…

ЧАСТЬ II

СКАЗ ПРО ТО, КАК В ДЕПУТАТЫ ПОПАСТЬ

Сравнительный анализ депутатских корпусов первой — третьей Государственных дум

Глава 1

Патетическая Обзор иностранной прессы: американский журналист о русских выборах (1993 год)

«The New York Mail», № 301, November; 1993 Демократия, или Хаос: Борис Ельцин запустил русскую рулетку

Питер Блэйк

12 декабря — день парламентских выборов и референдума по новой конституции — станет новой точкой отсчета в истории России. В этом меня уверял пожелавший остаться неназванным чиновник кремлевской администрации, обмакивая круассан в чашку с капучино. Мы завтракали в одном из ресторанов отеля «Рэдиссон-Славянская». Я предложил моему конфиденту, в недавнем прошлом младшему научному сотруднику одного из бесчисленных русских НИИ, встретиться в гостинице «Украина». Он отказался: «Любите вы, американцы, над нами подшучивать». «Украина», одна из восьми мрачных сталинских высоток, как страж расположена напротив так называемого Белого дома. Еще полтора месяца назад в этом здании заседал старый русский парламент — Верховный Совет[35]После того как Белый дом проверили на прочность танкисты знаменитой Кантемировской дивизии, он стоит черный и пустой.

«Не волнуйтесь, скоро снова будет белый, — успокоил меня человек из Кремля, — только парламентариев мы туда больше не пустим. Слишком жирно», — хохотнул он и потянулся за очередным круассаном.

Куда пускать новых депутатов, чем их кормить и чем занимать, теперь будут решать в Кремле. Новая конституция восстанавливает старое, царское название парламента — Государственная дума. Но прав этот орган будет иметь несравненно меньше, чем Верховный Совет. Несамостоятельность Думы, явный перекос в сторону исполнительной власти, который отмечают в проекте конституции многие эксперты, отражают желание Бориса Ельцина обезопасить себя от угрозы нового двоевластия.

Если бы русский лидер не боялся негативного отношения со стороны США и Европы, то, кажется, прекрасно правил бы и без парламента. Но для поддержания своей международной репутации Борис Ельцин взамен расстрелянного им антиреформаторского Верховного Совета должен быстро собрать новый демократический парламент.

Пока же Ельцин отлично обходится без парламентариев. Каждый день он подписывает множество разнообразных указов, торопясь использовать свою ничем и никем не ограниченную власть. Значительная часть указов посвящена таким важным вопросам, как приватизация и банкротство предприятий, собственность на земельные участки, банковское дело.

После избрания Думы законодательным регулированием этих проблем должны будут заняться депутаты. Но, если их предложения не понравятся Ельцину, он легко сможет их блокировать. И сам, и во вновь образуемой верхней палате парламента — Совете Федерации. Новый русский парламент, как и американский, будет состоять из двух палат — избираемой Государственной думы и формируемого Совета Федерации. Первый состав этого весьма отдаленного аналога американского сената (если сделать сильное допущение, что Дума — это палата представителей) избирается по двухмандатным округам (по два депутата от каждого из 89 регионов) на два года. В дальнейшем в верхнюю палату будут входить представители от законодательных и исполнительных органов региональной власти.

Полномочия кремлевского лидера после 12 декабря сильно возрастут. Речь идет о создании суперпрезидентской республики. Ельцинские чиновники ссылаются на американский опыт. Мне кажется, что русские подтягиваются не к американскому стандарту, а возвращаются назад, в докоммунистическое прошлое. По новой конституции, президент больше напоминает русского царя — всевластного и безответственного.

Моему собеседнику, любителю круассанов, сравнение с царем понравилось, рассуждения о безответственности — нет.

Так или иначе, принятие новой конституции сегодня — главная забота администрации Ельцина. Глава АП Сергей Филатов подтвердил это на недавнем брифинге: «Главное для нас — это принять конституцию». Дальше шли длинные и путаные рассуждения, которые мой партнер по завтраку, как бывший физик, решительно свел к новой точке исторического отсчета.

Страх, что народ не поддержит ельцинскую конституцию, так велик, что парализует работу Кремля по организации выборов настроенной на реформы Думы. Замести в парламенте кроме коммунистов Зюганова и националистов Жириновского будут состязаться, мешая друг другу, сразу несколько демократических партий, главная из которых — «Выбор России» Егора Гайдара.

К перемене конституции, несмотря на активную пропаганду, люди в массе совершенно равнодушны. «А на кой она мне?» — такой чисто русский вопрос мне задал Николай Иванов, швейцар отеля «Рэдиссон-Славянская». Прочие опрошенные мною по произвольной выборке граждане давали схожие ответы. Мои данные, правда, не совпадают с официальными. Согласно им, более 50 процентов русских поддерживают новый закон. Но волнение кремлевских чиновников позволяет усомниться в достоверности их статистики.

Угадав равнодушие людей к конституции, в Кремле почему-то заблуждаются в отношении партийна предпочтений граждан. Тем временем Гайдара ругают уже и в Москве. Тетя Клава, убирающая мою квартиру за очень приличное по российским меркам ежемесячное вознаграждение в 100 долларов, клянет реформаторов на чем свет стоит. И в качестве компенсации за реформы Гайдара она требует повышения зарплаты у меня.

Вчера на брифинге «Выбора России» я встретил учителя Дмитрия Дымова. Двенадцать лет назад, когда я жил в Москве с родителями и учился в школе на Кутузовском проспекте, этот и тогда демократически настроенный человек, знаток российского парламентаризма, преподавал у меня историю. Он по-прежнему работает в той же школе и одновременно — в штабе гайдаровской партии. Мы радостно пожимали друг другу руки под оптимистические пророчества главы предвыборного штаба Аркадия Мурашева. Воинственно подкручивая пышный ус, бывший начальник московской милиции обещал, что 12 декабря «Выбор России» получит не менее 30 процентов. Я вопросительно посмотрел на Дымова. Дмитрий одернул лацкан потертого пиджака со значком в виде российского триколора и грустно хмыкнул: «Хорошо бы хоть половину. Я в школе не говорю, в каком штабе работаю. Не все поймут».

Всё это — и танки, разогнавшие парламент, и выборы Государственной думы в один день с принятием конституции, которая легитимирует этот новый орган, и спешное сколачивание невнятных предвыборных партий — очень по-русски. Выбрать самый экстремальный вариант для достижения цели, чтобы в последний момент, наплевав на затраченные усилия, положиться на традиционную русскую рулетку.

Глава 2

Эмпирическая

Один день из жизни доверенного лица кандидата в депутаты Государственной думы (1993 год)

4 декабря

7.30

Каждое утро, по уже давно заведенной привычке, за кофе Дымов перебирал дела, которые предстояло сделать за день. Перечтя все заботы, он решал — пить вторую чашку или нет. Утром 4 декабря Дмитрий Михайлович без раздумий сразу заварил кофейник на три чашки: день обещал быть непростым.

Сначала четыре урока в школе. Потом занятия с учеником, которого он готовил к поступлению на истфак МГУ. И, наконец, сегодня, как и почти ежедневно за последние сумасшедшие полтора месяца, помимо обыденных дел Дымова ждали дела предвыборные.

Расценив разгон Ельциным Верховного Совета как последний и решительный бой Совдепии, Дымов, разумеется, не мог остаться в стороне от избрания нового, настоящего парламента со столь ласкающим слух названием — Государственная дума. Сомнений, кому помогать, тоже не было. Естественно, гайдаровскому «Выбору России», сплотившему самых последовательных реформаторов и антикоммунистов.

И за восемь дней до судьбоносных для России выборов активист выбороссовского предвыборного штаба Дымов мог позволить себе третью чашку кофе. День обещал быть непростым.

15.00

Дмитрий Михайлович подъехал к светло-серому зданию, в котором не так давно размещался райком КПСС, а потом районный совет. Теперь дом занимала префектура, выделившая часть помещений для окружной избирательной комиссии. Еще две комнаты занимал предвыборный штаб Алексея Букашева, одного из кандидатов в депутаты по одномандатному округу № * г. Москва и бывшего ученика Дымова.

Букашев пригласил своего старого учителя стать его доверенным лицом. Дымов согласился с восторгом, тем более что Алексей шел на выборы под знаменами «Выбора России».

На первом собрании избирательного штаба кандидат сообщил, что помимо «Выбора России» его поддерживает и московский мэр. На вопрос, не даст ли это неких преимуществ перед остальными соискателями, Букашев ответил, что единственная преференция — это помещение для предвыборного штаба.

Наедине с учителем Букашев был более откровенен. Да, мэрия оказывает поддержку, предоставляя дополнительные возможности для агитации. Да, перед самым голосованием должно появится обращение мэра с призывом к москвичам голосовать за список кандидатов, в котором будет и Букашев. Да, есть еще несколько мелочей, на которые может рассчитывать кандидат от «Выбора России». «Но все это не имеет никакого значения, — убеждал Дымова Букашев, — вы ведь сами говорили, что добро должно быть с кулаками и сетовали, что манифестацию в защиту Учредительного собрания в 1918 году не защищали люди с оружием[36]. Вот и сегодня из-за вольно понятого и неправильно истолкованного представления о честной игре мы не можем дать хоть малейший шанс коммунистам».

Дымов спорить не стал. Он помнил выборы на съезд народных депутатов СССР в 1989 году[37] и давление, которое оказывалось партийными органами. Например, инструктора райкома, убеждавшего учителей провести беседы с родителями, чтобы те голосовали «не за юристов, а за коммунистов». Встреча закончилась скандалом, инструктора пропесочили в городской партийной газете, и он был вынужден уйти из райкома.

По ощущению Дымова, Букашев не особенно-то и пользовался своими преимуществами. Поэтому Дмитрий Михайлович с чистым сердцем посиживал в штабных комнатах перед тем, как идти на заседание окризбиркома. Тем более что в штабе не переводились хорошие кофе, чай и бутерброды.

Котловое довольствие было заслугой начальницы штаба Букашева, энергичной женщины сорока пяти лет, работавшей когда-то в том же НИИ, что и кандидат. Дымову она напоминала Шурочку' из кинофильма «Служебный роман», ту самую, которую «сослали в бухгалтерию». Кипучая, часто не по делу шумная, она целыми днями то по телефону, то лично громким энергичным голосом отдавала указания агитаторам, доверенным лицам и просто людям, забредавшим на штабной огонек.

С неменьшей энергией она обсуждала последние политические новости, состояние дел в штабе и некомпетентность председателя окризбиркома и его членов. К сожалению, однажды она сделала это прямо на заседании комиссии, после чего Букашеву вряд ли помогло бы и личное вмешательство Лужкова.

Спас положение Дымов, который опознал в председателе окризбиркома человека, с которым часто виделся на футбольных матчах. Завести разговор не составило большого труда, и через несколько минут Дымов и председатель уже были лучшими друзьями. Это решило сразу две проблемы: Букашев получил самого лучшего представителя в окризбиркоме, а Дымов был избавлен от контроля Тани — так, несмотря на возраст, все без исключения называли энергичную начштаба.

Только учитель Букашева знал, почему Таня имеет такое влияние на молодого кандидата. Она была женой большого телевизионного начальника, причем уже нового, ельцинского призыва. Таня и познакомила мужа со своим сослуживцем Букашевым, представив его как очень перспективного и дельного человека. С этой рекомендации и началась политическая карьера Букашева. Телебосс был близок к руководству «Выбора России». Букашев пришелся к гайдаровскому двору и получил округ. Назначение Тани на должность начальника штаба стало естественной ответной любезностью молодого кандидата.

Услышав от Алексея эту историю, Дмитрий Михайлович вспомнил застойный анекдот про то, что в хороших местах работают ЖОРы (жены ответственных работников), ДОРы (дочери ответственных работников), ЛОРы (любовницы ответственных работников) и СУКИ (случайно уцелевшая категория интеллигентов).

Впрочем, Таня искренне переживала за дело и старалась помочь кандидату чем могла. Другой вопрос, что, по оценке Дымова, способности ее были невелики. Но, судя по социологическим опросам, Букашев все равно лидировал с большим отрывом.

Заседание избирательной комиссии, на которое специально приехал доверенный учитель, было посвящено способу ведения агитации одним из конкурентов его ученика. Скороспелый миллионер с сомнительной репутацией, не имевший сколько-нибудь внятной программы, пытался задобрить избирателей массированной раздачей «гуманитарной помощи», в наборы которой входили и горячительные напитки. По примерным подсчетам милиции, «колбасно-водочные агитаторы» обработали треть округа и не собирались останавливаться на достигнутом. Самое печальное заключалось в том, что законодательных способов остановить прямой и бесстыдный подкуп избирателей не существовало.

Президентский указ, по которому проходили выборы, никаких санкций не предусматривал, о чем напомнил комиссии представитель одного из оппозиционных кандидатов. Верховный же Совет, продолжил тот же знаток выборных нормативов, соответствующего закона принять не успел. Председатель комиссии вздохнул и объявил, что обратится за консультацией в ЦИК, намекнув, что, благодаря своим связям, рассчитывает получить ее до дня голосования. На том заседание и закончилось.

В помещении штаба, куда на секунду заглянул Дымов перед тем, как ехать в центральный офис «Выбора России», его ждала на редкость любезная Таня. Секрет Таниного расположения выяснился очень быстро — ей тоже нужно было в центральный офис, а машина с телевидения, выделенная мужем, сломалась.

18.30

Формальным поводом для визита в центральный штаб была консультация с юристом о возможных формах борьбы с подпаивающим избирателей миллионером. Там же Дымов рассчитывал застать и Букашева. Но и без особых причин учитель старался почаще заезжать в центральный штаб. Тут всегда можно было узнать свежие политические новости или просто поболтать с интересным человеком. Хотя, конечно, все выглядело не так, как об этом когда-то мечталось.

Дымов не мог забыть, как в первый раз шел в предвыборный штаб «Выбора России». Он теперь даже не мог сказать, чего он ждал от знакомства с лидерами демократического движения. Его пьянили сами слова: «Государственная дума», «либерализм», «господа». Еще в 1992 году Гайдар, тогда только вице-премьер, покорил его одной, произнесенной с трибуны Верховного Совета фразой: «Имею честь доложить уважаемому депутату…» Дымову казалось, что и соратники Гайдара, люди, призванные осуществить историческую миссию — вывести Россию на общемировую дорогу свободы и счастья, не уступают своему лидеру.

Но вожди демократического движения оказались самыми обычными и не всегда высокоидейными людьми. Дымов вспомнил, как помогал писать биографии основных кандидатов для публикации в газете «Заря Росой», запущенной на деньги спонсоров «Выбора России» через пару недель после разгона Верховного Совета. Тексты, составленные со слов помощников и секретарей, до ужаса напоминали сведения учетных карточек членов ВЛКСМ или КПСС. Присланный «Зарей» юный корреспондент Петя Громадин безапелляционно заявил курировавшей газету сотруднице штаба Марине Шутовой: «Ну что они все как с доски почета! Давайте что-нибудь человеческое. Пойдем по списку. Ну, вот Авен Петр, например, чем увлекается? Футболом, теннисом, театром?..» После серии отрицательных ответов Петя со вздохом спросил Шутову: «Может, он марки собирает?» — «Да, собирает… дойчемарки», — ехидно ответила его собеседница. Хобби следующего по алфавиту кандидата, главного идеолога выбороссов, как выяснилось, хорошенькие женщины. «Девушки в штабе даже составили график подачи бумаг на его стол: наш „Суслов“ не преминет ущипнуть или приобнять оказавшуюся рядом молодку», — продолжала откровенничать Шутова. Третий демлидер коллекционировал неприличные анекдоты и любил матерно выругаться, не всегда к месту и всегда — без учета аудитории.

Журналист от всех этих «штрихов к портретам» был в полном восторге. Дымов, участвовавший в беседе, — в ужасе. То, что рассказала Марина, действительности, в общем-то, соответствовало, но говорить и, тем более, писать об этом…

К большой радости Дмитрия Михайловича главный редактор «Зари Россiи» Маша Чернявская, верящая в историческую избранность выбороссов едва ли не больше самого Дымова, почитав Петины заметки, от идеи «очеловечить» биографии демократических вождей отказалась: «На комсомольские характеристики походить, конечно, не будут, но живинка явно не та». И нажаловалась на «не в меру говорливую» Шутову начальнику избирательного штаба Аркадию Мурашеву.

Но это были досадные мелочи. Куда больше смущал учителя стиль работы в штабе — постоянно декларируемый и демонстрируемый цейтнот. Вожди и лидеры, а вслед за ними и рядовые сотрудники все время куда-то спешили и при этом ничего не успевали. Было очевидно, что причина цейтнота в банальной неорганизованности, но Дымов оправдывал ее тем, что, помимо избирательной кампании, лидеры блока страшно заняты работой в правительстве.

По-настоящему тревожило другое: атмосфера в штабе «Выбора России» совершенно не соответствовала политической обстановке в стране. Либералы не просто верили в свою оглушительную победу, они считали ее свершившимся фактом, а само по себе голосование должно было только зафиксировать викторию. Любые сомнения в финальном успехе воспринимались скептически, а тех, кто их высказывал, немедленно зачисляли в паникеры.

Несколько дней назад Дымов стал свидетелем неприятно поразившей его сцены. В штаб прибыли представители одного из регионов Центральной России с просьбой о помощи. По их уверению, руководство области на словах поддерживает «Выбор России», а на деле — ставит на ПРЕС Сергея Шахрая. Местные «выбороссы» слабы и неорганизованны. Делегатов приняли незамедлительно, что порадовало Дымова, усмотревшего в этом добрый знак.

Через полтора часа, выйдя покурить, учитель вновь увидел главу делегации. Обменявшись с ним парой ничего не значащих фраз, Дымов спросил, как прошла встреча. Делегат грустно хмыкнул. Оказывается, вместо того чтобы выслушать единомышленников с места и попытаться им чем-то помочь, один из руководителей штаба прочел им полуторачасовую лекцию об электоральных перспективах «Выбора России», завершившуюся словами: «Думаю, коллеги, менее двадцати процентов вы в области не получите. А там — как постараетесь». «Двадцать процентов, „как постараемся“ — да у нас в области имя „Гайдар“ произносить нельзя», — обреченно махнул рукой провинциал.

Обеспокоенный Дымов разыскал Букашева и пересказал ему эту историю. Кандидат в депутаты тоже расстроился, пошел хлопотать, однако и его вмешательство пользы не принесло. «Вы понимаете, Дмитрий Михайлович, эти же люди всего полгода назад выиграли референдум у Хасбулатова[38], они уверены, что без Верховного Совета у них вообще никаких хлопот не будет. Отсюда — и головокружение от успехов. К тому же сейчас партию строить недосуг, вот пройдут выборы, в область направят специалистов, которые помогут создать крепкую организацию». Дымов внимательно выслушал Букашева, но нельзя сказать, что ученик его успокоил.

После этого случая Дмитрий Михайлович решил сосредоточиться на работе в округе.

19. 30

Выйдя из офиса, Дымов долго сидел в машине и курил сигарету за сигаретой, чтобы успокоиться.

Букашева он нашел легко, тот сидел в одной из комнат и смотрел, — как человек в ярко-синем пиджаке говорит по телефону. Дымов, присев за стол, коротко рассказал о коллизии в округе. Выход был найден быстро: Букашев планировал обратиться в префектуру и позвонить одному из заместителей Юрия Лужкова. На том и порешили. Когда Дымов уже собирался выйти из комнаты, Букашев спохватился и познакомил учителя со своим собеседником. «Это представитель наших спонсоров, вице-президент банка…» На Дымова, улыбаясь, смотрел бывший инструктор райкома. Дмитрию Михайловичу стоило большого труда не устроить скандала немедленно. Но после того как инструктор-банкир ушел, Дымов, волнуясь, поведал Букашеву, что это за человек.

Реакция бывшего ученика крайне расстроила Дымова. Да, Букашев знает, что Сергей Сергеевич работал в райкоме. Да, наверное, он не является твердым сторонником демократических реформ, но довольно того, что глава банка — последовательный либерал. И сейчас не время устраивать люстрации, в противном случае работать будет некому, а в руководство «Выбора России» придется кооптировать Дымова и Букашева, потому что всем остальным дорога в политику будет закрыта.

Добило Дымова даже не содержание разговора, а тон Букашева. Он не горячился, не ругался, а говорил тихим и усталым голосом, как будто учеником был не он, а Дымов.

Появление инструктора райкома на важной и хлебной должности Дмитрия Михайловича не удивило и, по большому счету, не расстроило. Он понимал, что к блоку «Выбор России» прибилось множество людей, которые не были ни либералами, ни демократами, а участвовали в «партии власти» ради карьеры или по какому-то иному расчету. Не эти люди, на взгляд Дымова, определяли лицо блока, но все же их было многовато.

И именно они способствовали тому, что свободные демократические выборы приобрели отчетливо коммерческий характер. До того момента Дымову и в голову не приходило, что на политике можно зарабатывать деньги.

Впрочем, «Выбор России» не зарабатывал. Он, наоборот, тратил и платил. Причем часто, полагал Дымов, там, где этого совершенно не требовалось. Деньги получали все сотрудники и центрального офиса, и местных штабов. Платили и тем, кто стоял в пикетах на улицах города, а это уже, негодовал про себя Дымов, было чистым мотовством. Ведь стоило только бросить клич демократическим активистам! Таня однажды намекнула Дымову, что деньги получают и многие журналисты, которые положительно пишут про «Выбор России». Дымов не поверил, поскольку считал, что журналисты в массе своей по определению должны быть сторонниками демократов и брать деньги сверх установленных редакциями гонораров не могут.

Коммерциализация выборов беспокоила учителя истории потому, что с приходом денег из движения уходили искренность и энтузиазм, позволившие в начале 90-х одолеть коммунистов. Уходил не только дух, но и люди, олицетворявшие его. Дымов знал, что в центральном штабе не слишком привечают старых активистов демдвижения, иногда употребляя за глаза коммуно-патриотический термин «демшиза». По словам одного из консультантов штаба, для осуществления простейших агитационных действий гораздо удобнее нанимать студентов, чем договариваться с активистами, которые «в любой момент начнут кобениться». На замечание Дмитрия Михайловича о том, что наемные войска всегда хуже своих, консультант недоверчиво хмыкнул.

Деньги убивали идею. Да и сам Дмитрий Михайлович, отказавшийся было от зарплаты в штабе Букашева, вскоре переменил свое мнение. Он рассчитывал, что выборное жалованье поможет компенсировать доходы, сократившиеся после отказа от занятий нескольких учеников, однако действительность превзошла самые смелые ожидания. Уже в первый месяц Дымов понял, что с финансовой точки зрения чувствует себя уверенно, пожалуй, впервые с 1990 года. В глубине души учитель даже пожалел о скоротечности избирательной кампании.

Впрочем, Дымова всерьез беспокоило то, что проводимые реформы разрушали основную опору либералов — служивую интеллигенцию, которая с момента отпуска цен почти в полном составе оказалась за чертой бедности. Когда Букашев только пригласил своего учителя, Дымов надеялся, что сможет обратить внимание лидеров демократического движения на бедственное положение интеллигенции. Несколько вечеров подряд он писал докладную записку на имя Егора Гайдара. Потом еще два вечера думал, как ее лучше переправить: через официальные каналы, при помощи Букашева или через Таню. Однако проблема решилась сама собой.

Как-то вечером, разговаривая с Таней, Дымов, как бы между прочим, спросил ее, отчего лидеры демократического движения так невнимательны к проблемам интеллигенции. Ответ Тани был чудовищен по убедительности и цинизму: «Они уверены, что интеллигенты никуда не денутся, поэтому и отложили эту проблему на потом». Дымов не очень поверил, но решил подать записку уже после выборов.

Теперь он сомневался в необходимости своей бумаги, вспоминая разговор с помощником одного из лидеров блока. Тот долго убеждал Дымова, что «те, кто зарабатывает меньше хотя бы ста — ста пятидесяти долларов, либо бездельники, либо халявщики и явно не наши избиратели». В ответ школьный учитель заметил, что зарабатывает значительно меньше, являясь при этом последовательным и типичным сторонником «Выбора России». Его собеседник осекся и начал долго и путано что-то объяснять. Дмитрий Михайлович не стал спорить только потому, что искренне верил в справедливость пословицы: «Перемелется, мука будет».

Вот и теперь, еще раз прокрутив в голове разговор с Букашевым, Дымов решил не расстраиваться заранее. «Сейчас главное — выиграть выборы, принять новую конституцию, изменить советскую конструкцию власти. А попутчики…» На этом Дмитрий Михайлович остановил бег своей мысли, испугавшись всплывшего из-под сознания ленинско-сталинского определения. Он затушил сигарету, взглянул на часы, показывавшие пять минут второго, тронул машину и поехал домой. До исторического голосования оставалась ровно неделя. А значит, завтра снова будет трудный день.

Глава 3

Информационная

Избранные места из переписки парламентского корреспондента с американским другом (1995 год)

Письмо первое.

Привет, Пит!

Давно не писал: у нас выборная страда и полно халтуры.

Моя нынешняя жизнь не менее тяжела, чему какого-нибудь Ивана Делегатова (Ivan de'Legatoff), бьющегося за мандат. А если сей de'Legatoff расторопен и устроился на проходное место да в хороший список, то жизнь у него по сравнению со мной вообще санаторно-курортная.

Моя же скорее напоминает каторгу, хотя местами почти добровольную. С утра забегаю либо в ЦИК за последними вестями с выборных полей, либо в Думу посмотреть на уходящие думские натуры. Многие натуры, правда, уходить не собираются. Прикипели, понимаешь, за два года к Охотному Ряду, машинам-кабинетам, хотят и еще законов пописать на благо народа.

Я же, после знакомства со сводками предвыборных баталий и умонастроением нынешних и перспективных депутатов, плетусь работать на благо своей газеты. Накропав определенное количество строк, получив неопределенное количество пинков от вечно недовольного начальства и залив в себя некоторое количество чего-нибудь бодрящего, бегу трудиться уже на благо собственного кармана. Я и еще целая группа «негров» пишем статейки во славу одного из оппозиционных предвыборных блоков. Мы — славим, другие специально обученные люди — размещают это в СМИ, в основном провинциальных. Там, возможно, это читают. Возможно, и не только специально обученные люди. Есть ли от подобных агиток толк — сомневаюсь. Но работа по их написанию кипит чуть ли не круглосуточно: на съемной хате — три компьютера, как только от станка отходит один «пропагандист», его тут же сменяет другой. Денег в пиар наших «крошек» (так мы ласково называем членов блока) вбухали немерено, народу, особенно в центральную часть списка, набрали вполне видного, но…

Впрочем, это не моя печаль. Деньги за славословия платят так щедро и исправно, что порою я и сам начинаю верить в достоинства превозносимых мною деятелей.

Сочинив очередные предвыборные вирши, — вчера, например, я расхваливал экономическую программу одного из участников блока, что было непросто, учитывая мои смутные представления об экономике, ненависть к любым программам и более чем скептическое отношение к клиенту, — я бреду домой. Но не отдохнуть от трудов праведных и не очень, а снова — работать. По ночам из скромного журналиста и безвестного райтера я превращаюсь в тайного аналитика и пишу записки для просвещения избирательного штаба другого блока. Так что, если использовать подаренное тобою выражение, я тяжело работаю на cash.

А блок этот, даром что близок к властям и нужды в деньгах, как ты понимаешь, не испытывает, платит и не исправно и не щедро. Потому-то, я думаю, рано или поздно и случаются революции — их порождают жадность власти и щедрость оппозиции. Это мое know how, новая формула смены власти. Дарю, пользуйся! Хотя кого вам там менять? Демократов на республиканцев и наоборот? Мы бы и разницы не заметили. Толи дело у нас — десятки предвыборных блоков, и один краше другого.

Но о нашем избирательном изобилии я напишу тебе в следующий раз. Прессуха закончилась, и нужно задать г-ну Рябову[39] пару изумительно эксклюзивных вопросов. Надо же порадовать газетное начальство.

Пока. Петя.

Москва, * октября 1995 года

Письмо второе.

Привет, Пит! Как я понял из нашего телефонного разговора, тебе заказали большую аналитическую статью про российские выборы. Аналитика — это буквально наша специальность! Хотя мои интеллектуальные способности сильно истощены неумеренной работой на кампании (к прочим халтурам добавилось участие в идейном оплодотворении некоего провинциального бизнесмена, мечтающего украсить свой все еще малиновый пиджак депутатским триколором), постараюсь изложить все, что знаю.

Итак, выборы состоятся 17 декабря сего года. И ажиотажа вокруг них сильно больше, чем вокруг прошлых, 1993 года. Поучаствовать в забеге хотели аж 69 избирательных объединений и блоков. Допустили — 43, сумевших собрать и донести до Центризбиркома 200 тысяч качественных подписей в свою поддержку, что, по свеженькому (июня этого года) закону о выборах, является необходимым условием отбора. Ну и 43 (в 1993-м, как ты помнишь, было 13!) — too much[40]. Не всякая старушка — а они у нас самые прилежные избиратели, — даже вооружившись мощными очками, сумеет дочитать список до конца. А если и дочитает, вряд ли что поймет. Мы с ребятами нарисовали «образец» избирательного бюллетеня. Честное слово, самая заманчивая графа — последняя: «против всех». Потому что нормальный человек, пробившись к концу списка через социал-демократов и объединенных демократов, адвокатов и коммунальщиков, «державников» и «соотечественников», любителей пива и стабильности, защитников пенсионеров и природы, пострадавших от властей и преступности, просто коммунистов и коммунистов «За Советский Союз», — не захочет перечитывать этот прайс-лист снова.

А ведь к эдакой простыне выдадут еще и другую — со списком одномандатников, а в ней еще десяток фамилий. Мы тут посчитали, что конкурс на каждое из 225 депутатских мест по мажоритарным округам примерно 11 человек. А по партийным спискам вдвое больше — 23.И это после того, как избиркомы срезали половину заявок и от партий и от одиночек Прямо институт кинематографии, а не парламент!

Шок от 1993 года явно прошел, и Дума признана местом вполне безопасным, во многих отношениях приятным, а при умелом употреблении — полезным.

Понятно нежелание уходить тех, кто уже заседает в Думе. Эти вкусили прелести положения — квартира казенная, проезд бесплатный, харч дешевый, ответственности никакой. А еще статус федерального министра, и хоть почет и уважение не те, а все-таки лицо неприкосновенное. И по телевизору показывают. Хотя бы и общим планом.

У нас в думской тусовке новая игра: «Яне хочу быть депутатом». Ищем тех, кто не собирается больше в Думу. Пока улов небогат. Отдельные министры и мастера сцены, которым на думских подмостках, видно, скучновато.

Но у актеров и сановников — это от пресыщенности. А прочие мечтают приобщиться. На депутатство просто-таки повальная мода. Встретил однокласснииу, выяснилось, что ее муж, полукриминальный подмосковный бизнесмен полусреднего веса, тоже баллотируется в депутаты. «Ему что, — спрашиваю, — неприкосновенность нужна?» Будущая госпожа депутатша одарила меня недобрым взглядом: «Нам статус нужен, Вова бизнес расширяет, интересы у нас!»

Ну, Вове понятно, нужен «статус», чтобы перед местной администрацией красной книжечкой махать и байки про Черномырдина, с которым он на дружеской ноге, рассказывать.

А что потерял в парламенте наш замглавного редактора? Вова-то на свои гуляет, а этот дурачок выклянчил денег у знакомого банкира (чем страшно разозлил «папу», который нашу газету финансирует) и в результате выбрал такой одномандатный округ в Москве, что может кампанию даже не вести, а деньги пропить с хорошими людьми. Я ему прямо так и сказал: «Миша, твои шансы равны нулю, Медведева[41] в Черемушках будут выбирать, пока ему самому не надоест. А кроме него там еще видный кинематографист и знатный публицист к народу пробиваются. Поищи другой округ». В ответ я услышал, что страна идет не совсем туда, а он, Миша, знает, куда ей надо. Тоже мне поводырь!

Конечно, наш Миша такой не один, народных трибунов среди кандидатов в депутаты всегда и везде хватает. Но все же ощущение, что основная масса кандидатов образца 95-го года настроена вполне прагматично. И депутатство становится привлекательным промыслом. Именно промыслом! Не общественным поручением, как в советские времена, когда герой соцтруда или академик непременно должны были в Верховном Совете заседать. И не политической деятельностью, как во времена недавних съездов СССР и России, делегаты которых — от первого до последнего — были уверены, что вершат судьбы и творят историю.

Мне кажется, что сейчас даже Зюганов с его дежурно-пафосным плачем о загубленной стране не думает, что творит историю. А просто понимает, что бороться с антинародным режимом куда комфортнее, глядя на Кремль свысока — из окна своего кабинета на седьмом этаже здания на Охотном Ряду. И возвращаться на нижнюю точку обзора — брусчатку Васильевского спуска — ему совсем не хочется.

А мне, хотя и не хочется, придется вернутся к исполнению своих служебных обязанностей. Начальству пришла в голову страшно оригинальная мысль: «А напиши-ка нам, братец, что за народ в Думу по одномандатным округам идет». Наверное, Миша решил изучить конкурентную среду. Поздно, Миша, поздно. Округ, как сани, надо было готовить летом. Причем, желательно, еще прошлым.

Пока. Петя.

P. S. К письму прилагаю свою заметку про тех, кто штурмует Думу не в партийном строю, а в одиночку.

Москва, * ноября 1995 года

Газета «Либералъ», № 254, * ноября 1995 года

Постоянство

Не хотят сказать «прощай»

Действующие депутаты решили пробиваться в новую Думу всеми возможными способами Петр Громадин.

Почти три тысячи человек готовы побороться за места в новой Государственной думе в одномандатных округах. Среди них — 314 депутатов первого созыва.

Вчера ЦИК огласил окончательный список кандидатов, чьи имена будут внесены в избирательные бюллетени 17 декабря.

Первоначально претендентов на 225 думских мандатов, разыгрываемых в одномандатных округах (вторую половину парламентских мест или еще 225 мандатов, как уже писала газета «Либералъ», распределят между собой 43 избирательных блока), было 5700 человек. Но после отсева избирательными комиссиями к старту допустили только 2729 Остальные не смогли собрать в свою поддержку требуемое законом количество подписей (в среднем пять тысяч автографов или, точнее, не менее одного процента подписей избирателей округа, как и в 1993 году). Из зарегистрированных кандидатов почти две трети — выдвиженцы избирательных объединений и блоков, остальные позиционируют себя в качестве независимых.

И среди «партийных» и среди «независимых» полно знакомых по нынешней Думе лиц. Интересно, что многие из «партийных» действуют по методу двойной страховки и идут и по общефедеральному, и по одномандатному округам. Это и коммунист-капиталист Владимир Семаго, и председатель думского комитета по собственности Сергей Бурков (он включен в центральную часть списка Конгресса русских общин (КРО), и Александр Починок (Демократический выбор России — Объединенные демократы) и т. д. и т. п.

Страхуют себя и лидеры некоторых избирательных блоков, начиная со спикера Госдумы Ивана Рыбкина. Глава именного блока баллотируется также по Аннинскому мажоритарному округу. Его примеру последовали Борис Федоров и Александр Жуков («Вперед, Россия»), Ирина Хакамада из «Общего дела», провозглашающий «Власть — народу» советский экс-премьер Николай Рыжков и режиссер Станислав Говорухин, лидер блока имени Говорухина.

Но хотя нынешние депутаты сделали, кажется, все, чтобы не лишиться полюбившегося места работы, удастся это далеко не каждому. Отчасти потому, что они не договорились между собой. И во многих округах думцы будут конкурировать друг с другом. Например, в Черемушкинском — депутат-экономист Павел Медведев сразится за любовь избирателей с депутатом-режиссером Юлием Гусманом, в Томском округе Степан Сулакшин потягается с Владимиром Бауэром, а в Кунцевском — Алексей Головков с Георгием Задонским. Самое забавное, что в начале работы первой Думы перечисленные народные избранники состояли в одной фракции «Выбор России». О соглашениях между явными идейными противниками, например, демократами и коммунистами, речь тем более не идет.

Состязание между «своими» дает надежду, что состав Думы все же обновится. Особенных сюрпризов, судя по спискам кандидатов, ждать не приходится. Возможно, уходящих актеров в думской труппе сменят новые: по одномандатным округам баллотируются несколько звезд советского кино: Клара Лучко, Леонид Гайдай, Юрий Назаров, Елена Драпеко. Не исключено, что пополнение ждет и военную фракцию: депутатский мундир готовятся примерить генерал Александр Лебедь и его брат полковник Алексей. Кроме них в одиночку штурмуют Думу и представители других семейных кланов — Мавроди и Жириновских.

Сам г-н Жириновский на сей раз ограничился лидерством ЛДПР и не баллотируется в одномандатном округе (в 1993 году главный либерал-демократ выиграл не только коллективный, но и личный зачет — в подмосковном Щелкове).

Письмо третье.

Привет, Пит! Наш предвыборный фестиваль близится к концу. И это радует. Честно сказать, уже устал от бесконечной и бессмысленной трескотни и в жизни, и по ящику. Как в старом анекдоте: приходишь домой, а там станки, станки, станки, включаешь телек, а там все те же рожи. Только за спикера Рыбкина в рекламном ролике почему-то агитируют коровы, а за Явлинского лубочные селяне. Черномырдин со сложенными треугольником руками позирует сам. Имиджмейкеры решили, что нагляднее всего будет, если премьер покажет, как же выглядит «Наш дам — Россия». Вот он и показывает — по всей стране на всех рекламных щитах.

Положительный результат уже есть. Народ сочинил неприличную частушку, которая, уверен, пользовалась бы огромным успехом, если бы ее пускали как закадровый текст, поясняющий, что именно демонстрирует г-н премьер-министр. Вместо этого за НДР голосит советская примадонна Людмила Зыкина, а дебатирует кинорежиссер Никита Михалков (он же номер три в предвыборном списке). Вообще, в этот блок сгрудились чуть ли не все сильные нашего российского домика, начиная от губернаторов и заканчивая номенклатурой помельче.

При этом народ совсем запутали, на кого же ставит Кремль.

В передовых результатах НДР на днях выразил сомнение сам президент, заметив, что много этот блок не получит. Зато Ельцин решил подбодрить своего бывшего соратника Юрия Скокова, заявив о хороших шансах возглавляемого тем Конгресса русских общин. Учитывая крайне низкую популярность г-на Ельцина, политические эксперты разошлись во мнениях, кому — НДР или КРО — пойдут на пользу президентские прогнозы.

Вообще, в Красном тереме явно перемудрили. На один блок любителей власти в России всегда хватит. Но и только! А у них правый блок — НДР вместо «Выбора России», левый — Рыбкин с буренками как альтернатива коммунистам и аграриям, патриотический — КРО с Лебедем в качестве противовеса ЛДПР с Жириновским. Глупцы! Народ этих правых и левых и прочих уклонов не понимает. Власть она и есть власть.

А ведь кроме двух крыльев власти — Черномырдина и Рыбкина — есть еще и пропеллер — «Стабильная Россия», блок, в который вошла часть депутатов, ушедших из «Выбора России». И, судя по обилию телерекламы, стоит этот «пропеллер» недешево.

Очевидно, для вящей неразберихи в Думу идет партия власти старого розлива — ПРЕС. Хитрый Шахрай, правда, страхуется в одномандатном округе, а еще более дальновидный Шохин уже переметнулся в НДР.

«Выбор России» добавил определение демократический, присовокупил несколько мелких демократических партий, назвав их «Объединенные демократы», и марширует в Думу как оппозиция Кремлю. Разумеется, демократическая. Также позиционирует себя и потерявшее свое «Б» — г-на Болдырева — «Яблоко». Но «яблокам» доказывать свою оппозиционность легче — они-то с Кремлем никогда не дружили.

Фрондировать сейчас модно. Если послушать дебаты и почитать программы, буквально все — оппозиция. Или патриотическая, как КРО, или коммунистическая, как «Трудовая Россия», или демократическая, как «Общее дело». Удивляться такому росту оппозиционности не приходится — чеченской войне не видно ни конца ни края, дела в экономике идут паршиво, денег народ не видит месяцами, популярность Ельцина минимальна.

Думаю, это одно из объяснений ажиотажного спроса на депутатские мандаты. Все в предвкушении некой смены декораций, а в этой ситуации лучше быть в театре, а не стоять в кассе за билетами. К тому же, мне кажется, что за начало 90-х народ весь накопленный запас революционного жара выпустил. И теперь многие, конечно, хотят перемен, но мирных, без пальбы из пушек и без демонстраций. В этой ситуации, как показали прошедшие два года, ничего не решающая, но формально права имеющая Дума — лучшее место для ожидания или пережидания властных эволюций.

Пока. Петя.

Москва, * декабря 1995 года

Письмо четвертое.

Привет, Пит! У нас опять полнейший разгром. Выборы с блеском выиграли коммунисты, второе место у ЛДПР. НДР, в который вкачали столько ресурсов, лишь третий, с позорными 10 процентами. Кроме этой троицы на Охотный Ряд вкатилось только «Яблоко». Все остальные 39 объединений не смогли перепрыгнуть 5-процентный барьер.

Особенно тяжело тем, кто остановился недалеко от роковой черты, набрав 4 слишком процента: демвыбороссы растеряны, «Женщины России» бьются в истерике, анпиловцы («Коммунисты — Трудовая Россия — За Советский Союз») готовы рвать мандаты у ревизионистов из КПРФ, Конгресс русских общин (Юрий Скоков, Александр Лебедь, Сергей Глазьев), которому социологи прочили минимум 10 процентов, раздавлен.

С учетом результатов выборов по одномандатным округам победа коммунистов несомненна, и Думу, судя по всему, будут контролировать левые. Либерал-демократы выиграли всего один мажоритарный округ, да и результат НДР не блестящ: в округах у них только десять мандатов. В 1993 году, как ты помнишь, Черномырдин и его нефтегазовые генералы без шума, треска и рекламы провели в Думу по одномандатным округам человек 30 своих ребят, из которых потом слепили группу «Новая региональная политика». «Яблоки» взяли девять мандатов, столько же людей удалось провести демвыбороссам. Так что, с красной нас нижней палаткой!

Это уже вызывает единичные и массовые приступы истерии и паранойи.

Electoral night в этом году хватило ума не устраивать, и поэтому «Россия, ты одурела» (помнишь вопль Юрия Карякина в ночь на 13 декабря 1993 года?), дубль два, граждане не услышали. Зато я отпаивал последними каплями уцелевшей в редакции в выборную ночь водки нашу демшизоидную корреспондентку в Совете Федерации. Когда мы, честные рабочие лошадки, одуревшие от беготни по выборным штабам и охмелевшие от распития утешительных чарок с проигравшими демократами, дописывали последние строки в спецвыпуск газеты, эта бездельница (сенаторов-то теперь не выбирают)[42] ворвалась в нашу сизую от дыма комнатенку с воплем: «Вы снова навязали нам коммунистов. Это — конец!»

Нет, революционные события пагубно действуют на неокрепшие детские мозги! После того как Ельцин в августе 1991 года помахал с танка персонально нашей Ленке (так она, во всяком случае, уверяет), сердце длинноногой десятиклассницы в мини-юбке было безраздельно отдано Демократии. С тех пор она борется за нее словом.

Но готова — и делом. Во всяком случае, поймав в коридоре несостоявшегося депутата Мишу (он, разумеется, проиграл и теперь думает, как отрабатывать 100 тысяч американских рублей, взятых на кампанию), Ленка призывала его немедленно разгонять Думу, если надо, то танками.

Танков к Охотному Ряду, разумеется, никто не отправил, к тому же пока там сидят старые депутаты. Но и без танков в Думе грустно и уныло. Из почти 400 депутатов, пытавшихся сохранить свои кресла, это удалось только 156. Остальные думают, как устраиваться дальше.

Особенно жалобно выглядят те, чьи шансы считались бесспорными. Звезда первой Думы, глава комитета по приватизации Сергей Бурков, один из лидеров КРО, оказался вне игры, проиграв и одномандатный округ. Несколько месяцев назад, желая нейтрализовать не в меру энергичного оппонента, Анатолий Чубайс звал Буркова замом в Госкомимущество. Тот отказался. Политические перспективы казались ему куда привлекательнее чиновных.

В такой же ситуации оказался и его коллега по блоку Сергей Глазьев, глава комитета по экономической политике. Глазьев даже не баллотировался по одномандатному округу, настолько бесспорными представлялись шансы КРО.

А вот Владимир Семаго, проиграв одномандатный округ, все же сумел зацепиться в Думе. В нарушение коммунистических традиций спонсор Семаго устроил почти публичный скандал Зюганову и обеспечил себе место по партийному списку.

Ну что ж, всяк обеспечивает себя как может. Мы, например, собираясь на днях насладиться сигареткой — другой после скромной трапезы в нижней думской столовой, обнаружили пропажу диванов, ранее грамотно ютившихся прямо у выхода из буфета. Это уже не первое перемещение думских лежанок После летних каникул неожиданно поменяли цвет диваны, стоявшие в холле возле Малого зала. Из черных они стали красными (наверное, думские хозяйственники предчувствовали исход предстоящих выборов). Тогда кое-кто из депутатов пытался выяснить, куда исчезла казенная мебель. Но предположения по поводу меблировки чьих-то дач так и остались неподтвержденными «гнусными инсинуациями».

Но что такое диваны по сравнению с грядущими боями за жилплощадь! Не знаю, о чем печалятся граждане, чьи избранники оказались вне новой Думы, сами же экс-депутаты готовятся к решающей схватке за казенные квартиры. Депутатам-провинциалам было выделено временное жилье с обязательством освободить его после истечения срока полномочий. Срок истек так быстро, что большинство уезжать из столицы нашей Родины пока не готовы. Квартирный вопрос в России — по-прежнему вопрос большой политики.

Пока. Петя.

Москва, 24 декабря 1995 года

Глава 4

Поучительная

Выдержки из дневника кандидата в депутаты Государственной думы (1999 год)

Дневник Сергея И.

10 апреля.

Принял решение баллотироваться в Государственную думу. Это не случайная идея и не блажь, а результат долгих и непростых размышлений. Мандат депутата должен стать логичным этапом развития моей карьеры и придать новый импульс для развития бизнеса, что после кризиса августа 1998 года крайне необходимо. Моим предприятиям удалось воспользоваться удачной конъюнктурой и нарастить объемы производства и продаж. Но чтобы мой продовольственный холдинг стал более устойчивым, нужны гораздо более серьезные связи.

Составил для себя список тех задач, которые я должен решить, избравшись в депутаты Госдумы:

1. Расширить круг полезных контактов и отношений.

2. Установить новые, более устойчивые и серьезные, нежели сейчас, связи в органах власти и крупных коммерческих структурах.

3. Найти и обеспечить возможные варианты развития бизнеса в новых направлениях.

4. Освоить ремесло лоббиста.

5. Создать условия для переизбрания в депутаты на следующий срок или, что было бы поинтереснее, для перехода на достойную должность в органы исполнительной власти.

Выполнение этих задач должно окупить те затраты, которые мне придется понести в связи с избранием в депутаты. В ближайшее время необходимо понять, сколько средств нужно аккумулировать для предвыборных выплат и какие есть предложения на рынке вообще.

К сожалению, знакомств в соответствующих сферах у меня недостаточно. Поэтому надо быть настороже.

24 апреля.

Первую, самую предварительную информацию удалось найти без посторонней помощи. Баллотироваться можно либо по одномандатному округу, либо по партийным спискам.

Первое выглядит явно более предпочтительным.

Не люблю политику и не хотел бы с ней связываться в принципе. К тому же, судя по тому, как идут дела в стране, шансы на то, чтобы попасть в следующую Думу, есть только у коммунистов (а я бизнесмен), «Яблока» (там одна демшиза собралась) и ЛДПР (эти вроде ничего, но уж больно одиозный лидер). Возможно, будет еще и партия Лужкова, однако, думаю, там и своих хватает — не пробиться. Больше бы мне подошел черномырдинский «Наш Дом», однако, похоже, его позиции сильно пошатнулись, после того как Черномырдин перестал быть премьером.

Поэтому лучше всего одномандатный округ. К сожалению, в Подмосковье это невозможно. В моем округе депутат — серьезный и авторитетный человек, который еще прошлой осенью на банкете в честь своего дня рождения сказал, что собирается остаться в Думе еще на один срок. Выступать против него — безумие. В паре соседних округов тоже серьезные люди, с которыми не хочется портить отношения. Поэтому, наверное, надо попробовать в Москве — неохота далеко мотаться.

Очень нужен консультант, которому можно было бы доверять. Проверяя, конечно.

Попросил друзей поискать мне такого человека. Обещали, что к моему возвращению из командировки смогут кого-то толкового подобрать. Общий вопрос: зачем тебе это нужно? Не сразу, но придумал хороший ответ: хочу, мол, баллотироваться дальше в президенты. Все смеются. Я тоже.

Хотя, если посмотреть на Бориса Николаевича, то понятно, что президентом у нас может быть кто угодно. А уж депутатом тем более.

22 мая.

Не было меня в Москве месяц, а событий произошло столько, что на иной год хватит.

Ельцин уволил Примакова. Честно говоря, жаль. Старик мне нравился. По крайней мере, с ситуацией после августа 1998 года он совладал неплохо. Когда не знал, что делать, то и не делал. Прижал Березовского. Так положение потихоньку и выправилось. Да и его позиция в отношении США и Югославии была мне близка.

Про назначенного Степашина практически ничего не знаю. Он то всплывает, то снова куда-то девается уже, наверно, лет пять. Последнее место работы — МВД, надеюсь, ему не разрешат тащить в правительство милицию свою.

В Думе коммунисты мутили с импичментом Ельцину. Судя по всему, затея изначально была бесполезной, и зачем она нужна была зюгановцам — непонятно. Возможно, после провала дела их пойдут хуже и это облегчит решение моей задачи по избранию депутатом.

Друзья обещали буквально в течение пары-тройки дней свести меня с человеком, который и журналистом работал в разных газетах — в «Коммерсанте», «Либерале», и в предвыборных кампаниях участвовал.

Сомнительно, конечно, что он из «Коммерсанта» ушел. Просто так, насколько я понимаю, из таких мест не линяют. Хотя в последнее время газета как-то начала терять солидность.

В любом случае, встретимся и посмотрим, что за человек и что он сможет полезного поведать.

24 мая.

Журналиста зовут Петр. Он и вправду работал в «Коммерсанте». Мне даже показалось, что я видел там его фамилию. Хотя обычно я проглядываю полосы про бизнес, а он писал про политику.

Услышал от него немало интересного.

По его словам, все партии, в том числе и коммунисты, готовы рассмотреть вопрос о включении в свой список кандидатов в обмен на финансовый взнос. Чем больше денег, тем выше место, однако на первую тройку мне все равно не хватит. Tÿr я понял, что немного «не догоняю», и попросил разъяснить мне поподробнее правила игры. Понял не совсем: явно законы про выборы составляли те же путаники, что законы про бизнес, — однако в целом картинка сложилась.

Получается так: партия создает избирательный список, во главе которого стоят три человека — это и есть первая тройка. В нее обычно включают лидеров, которые должны агитировать избирателей. Есть еще центральная, или федеральная, часть списка — до 18 человек[43]. По словам Петра, если партия набирает более 5 процентов голосов избирателей от числа проголосовавших, то весь центральный список автоматом попадает в Думу. Есть еще региональные списки. Было бы логично предположить, что их 89 — по числу регионов. Однако каждая партия, на свой вкус, может объединять регионы в группы и уже от их имени выдвигать списки кандидатов. Петр утверждает, что в этом есть особая тонкость, и даже порывался рассказать о ней, но я его прервал и попросил вернуться к делу, оставив частности (этот парень любит порассуждать с умным видом о политике, если будем сотрудничать дальше, придется ему объяснить, что политика меня почти не интересует).

На прямой вопрос о том, где лучше баллотироваться, он ответил как-то невнятно: хорошо, мол, и по списку, и в округе. Потом, правда, разъяснил: можно записаться в региональный список партии и, кроме того, выдвинуться в одномандатном округе. Не рекомендовал баллотироваться в Москве — дескать, много желающих.

Я взял паузу на размышление.

28 мая.

Мое будущее депутатство занимает не только меня, но и моих сотрудников. Секретарша Алена притащила статью из «Московского комсомольца», посвященную как раз установленным специализированными фирмами расценкам на предвыборные услуги для человека, который впервые решил баллотироваться в Государственную думу. Надо сказать, что расценки меня и смутили, и неприятно удивили, поскольку я собирался потратить намного меньше денег. Привожу эту приблизительную смету целиком[44]:

1. Опросы для определения предпочтений избирателей (2 опроса по 1500 человек) —30 000 $.

2. Анализ результатов опросов. Изучение того, как вели себя избиратели на предыдущих выборах. Подготовка предварительных рекомендаций по формированию положительного образа кандидата — 60 000 $.

3. Определение того, на каких положительных качествах кандидата стоит сделать акцент и какой тип макетов агитационных материалов надо использовать, — 10 000 $.

4. Текущие опросы избирателей для того, чтобы узнать, изменяется ли общественное мнение в ходе проведения кампании (4 опроса по 1000 избирателей), — 40 000 $.

5. Анализ мнений избирателей, выявленных во время текущих опросов, и выработка рекомендаций по оперативному вмешательству в ход проведения кампании — 25 000 $.

Работы по продвижению кандидата:

1. Разработка плана проведения избирательной кампании и ее оперативная корректировка. Формирование образа кандидата, план финансирования кампании, детальный план-график проведения кампании, план PR-мероприятий — 40 000 $.

2. Разработка конкретных макетов агитационных материалов, производство фотоматериалов — 8000 $.

3. Сбор подписей для регистрации кандидата (1 % от общего числа избирателей, 6000 подписей по доллару) — 6000 $.

4 Изготовление агитационных материалов (листовки, афиши, плакаты) — 84 000 $.

5. Распространение агитационных материалов — 39 000 $.

6. Проведение именных почтовых рассылок и телефонной агитации — 200 000 $.

7. Производство и размещение наружной рекламы — 40 000$.

8. Организация пикетов в поддержку кандидата (20 пикетов по два человека на 15 дней) — 12 000 $.

9. PR-поддержка кандидата в местных СМИ — 100 000 $.

10. PR-поддержка кандидата в центральных СМИ — 150 000 $.

11. Организация проведения встреч кандидата с избирателями (аренда залов плюс группа сопровождения; приблизительно 10 встреч) — 2000 $.

12. Специальные мероприятия —50 000 $.

13. Юридическое сопровождение кандидата — 60 000 $.

14. Организационно-представительские мероприятия, сбор информации, аналитика — 100 000 $.

15. Организационные затраты избирательного штаба — 35 000 $.

Итого: 1091 000 $, что составляет приблизительно 194 $ на одного избирателя.

Если это реальные цифры, то надо еще очень серьезно подумать над участием в выборах. Тем более, насколько я понимаю, за миллион еще и твердых гарантий нет. Гуманитарные технологи, блин. Путаники.

4 июня.

Один из партнеров обещал организовать встречу со своим одноклассником, действующим депутатом, который просветит меня относительно предвыборной кампании. Заодно и на Государственную думу посмотрю изнутри. Хотя депутат, как мне сказали, очень удивился такому моему желанию.

7 июня.

Был в Государственной думе. Я в шоке. Нужно время, чтобы осмыслить увиденное.

9 июня.

На телевидении сидят такие же путаники, как и в самой Думе. Из передач новостей совершенно невозможно понять, как оно там все выглядит изнутри.

Настоящим ударом для меня стали помещения, в которых размещается наш парламент.

Бедно — это не то слово.

Депутат, к которому я ходил, сидит в так называемом «новом здании» — вход через Георгиевский переулок (Пришлось отстоять очередь за пропуском. Когда я спросил партнера, нельзя ли организовать VIP-проход, он улыбнулся и сказал, что такое возможно, но не за деньги.) Пройдя через пост милиции, попали в холл, в котором толпились странные люди, многие из которых были очень плохо одеты. На мой вопрос, кто это, мне ответили, что это сотрудники аппарата и помощники депутатов.

В «новом здании» узкие коридоры и очень напоминающие советские НИИ маленькие кабинеты. Я сначала подумал, что это комнаты, в которых сидят помощники. Тем сильнее было мое удивление, когда я узнал, что в этих кабинетиках ютятся и депутаты, и их помощники. Правда, нас принимал обычный депутат, а председатели комитетов и лидеры фракций, не говоря о спикере, размещены поприличнее. Это натолкнуло меня на мысль о том, что мало избраться, надо еще подумать о должности в Государственной думе.

Депутат Анатолий оказался толковым парнем. Ему лет 35–40, где-то мой ровесник. Одет прилично, часы недешевые. Да и помощники у него выглядят не как оборванцы. Судя по всему, деловой человек, при этом почти не важничал.

Анатолий рассказал много интересного. Как я и предполагал, цены, названные в газетной статье, несколько завышены и рассчитаны на лохов, у которых совсем нет связей. По словам Анатолия, сэкономить можно на многом. Например, на том, что идти в округ не с чистого листа, а при поддержке административного ресурса. Я попросил его уточнить. Он объяснил, что поддержка губернатора или хотя бы местной власти позволит сэкономить на политтехнологах. Правда, по его же утверждению, установить добрые отношения с губернатором не так просто. Он посетовал на то, что я поздно занялся вопросом, надо было суетиться еще в прошлом году, однако пообещал помочь, а то, цитирую, «надо в Думку приличных людей подтягивать, коммуняки жить не дают». Обещал перезвонить через неделю.

Попрощавшись с Анатолием, пошел посмотреть, что еще есть в Государственной думе.

Шок, шок и шок.

17 июня.

Встретился с Анатолием. Он мне предложил неплохую схему, о которой имеет смысл подумать как следует.

Он утверждает, что среди нынешних депутатов-одномандатников есть те, кто не хочет далее пребывать на Охотном Ряду (поглядев на то, как они там живут, очень хорошо их понимаю). Он готов познакомить меня с одним из таких и выступить посредником в заключении сделки. Депутат сдает мне свой округ со всеми потрохами и связями, в том числе представляет меня губернатору и местным бизнесменам. То есть как бы рекомендует меня в качестве сменщика. Анатолий сказал, что этот депутат набрал на прошлых выборах более 40 процентов голосов, а главное, поддержал будущего губернатора на выборах.

В качестве благодарности я решаю пару-тройку проблем уходящего депутата, а если быть честным — оплачиваю его услуги по внедрению меня в округ. Изложил Анатолий и свой интерес: на все предвыборные мероприятия я должен нанять названную им PR-структуру. Анатолий не стал меня запутывать, сообщив, что эту контору — «PR-конгресс» — возглавляет его двоюродный брат. Меня это не удивило, вполне логичное поведение.

Все равно названная им примерная сумма на круг выходит чуть ли не вполовину меньше, чем деньги, обозначенные в «МК». А это уже больше соответствует моим предварительным планам.

19 июня.

Позвонил журналисту Петру и попросил его «пробить» и Анатолия, и рекомендованного им депутата, и пиар-структуру. Петр потребовал две тысячи долларов в оплату, оговорив при этом, что половину хочет сразу, авансом. Я сказал, что больше двухсот долларов это не стоит. После долгих препирательств (а я еще сдуру позвонил с мобильного телефона) сошлись на полутора тысячах. Правда, авансом только пятьсот и срок исполнения — три дня.

Оборзели все-таки журналюги. Небось, слупит с меня столько, сколько за три месяца работы в своей газетенке не зарабатывает. Еще посмотрим на то, что принесет.

24 июня.

Я был несправедлив к Петру. Он представил мне довольно толковую записку, в которой была аккуратно подобрана вся запрошенная мной информация, включая и отзывы на работу «PR-конгресса», и анализ думских голосований названного Анатолием депутата (для меня стало неприятной неожиданностью, что эти результаты находятся в таком доступном виде). Обещал Петру привлекать его еще, однако он неожиданно впал в амбицию и сказал, что мне дешевле будет положить ему определенную зарплату до конца кампании, а он будет отслеживать ход моих предвыборных дел.

Я спросил его, собирается ли он сотрудничать с «PR-конгрессом», он ответил, что как раз в моих интересах, чтобы эти люди ничего не знали о наших связях. Идея внешнего контроля неплохая — надо обдумать.

До выборов еще почти полгода, а я уже очень устал от этой суеты. Надо успеть отдохнуть, иначе не дотяну до победного финала.

P. S. Оказывается, у Петра тоже есть мобильный телефон. Говорит, выдали в редакции. Господи, да что они там с ума посходили, абы кому телефоны раздавать?

27 июня.

Состоялась встреча «на троих»: Анатолий, я и Николай Васильевич — депутат, который отдает мне свой округ. Из записки, подготовленной Петром, я уже знал, что Николай Васильевич избирался в Думу при поддержке КПРФ. Болтался там во фракции вплоть до президентских выборов, а когда Зюганов (или, как называет его Анатолий, «Папа Зю») пролетел, перебрался в другую депутатскую группу. В общем, разумный человек Однако по нему и не скажешь, что больше не коммуняка, — костюмчик очень посредственный, да и сам выглядит как какой-нибудь мастер с завода.

Несмотря на это, оказался дельным человеком, и мы без особых споров составили предварительное соглашение о дальнейших действиях. Если я соглашаюсь — у меня есть несколько дней на раздумье, — то уже в начале июля я должен лететь в округ, наводить контакты. Николай Васильевич готов помогать мне во всем. Надо принимать решение.

На прощание Анатолий спросил, не хочу ли я войти в партийный список «Отечества». Я удивился и спросил, что это такое. «Партия Лужкова», — с улыбкой ответил Анатолий. Я удивился еще больше, поскольку считал, что у того своих хватает. Анатолий улыбнулся еще шире и объяснил, что на самом-то деле Лужкову нужны люди, особенно в регионах. Политикой мне заниматься не придется, надо будет просто числиться в предвыборном списке. А в качестве бонуса для меня отпечатают плакаты, на которых я буду вместе с Лужковым. Кроме того, пребывание в партийном списке дает дополнительные гарантии для прохождения в Государственную думу. В общем, не все я понял, но просил Анатолия по возможности пробить тему.

29 июня.

Разговаривал с Петром. Он подтвердил, что одномандатник, внесенный в популярный партийный список, имеет некие преимущества перед простым одномандатником. Однако только в том случае, если список популярный и авторитетный, а не как НДР в 1995 году. Тогда я сказал, что, возможно, это «Отечество». Петр ухмыльнулся и сказал, что сегодня, кажется, все записываются в «Отечество», только не всех записывают. Впрочем, по его же словам, Анатолий и правда может оказать помощь, поскольку человек он авторитетный.

Петр как-то странно относится к Анатолию. С одной стороны, уважительно, с другой — чувствуется неприязнь. Надо будет как-нибудь спросить Анатолия про Петра, если он, конечно, его знает. Хотя должен, депутат, как и журналист, тоже любит почесать языком про политику.

2 июля.

Итоговая схема выглядит следующим образом. Я выплачиваю Николаю Васильевичу определенную сумму, а он «вписывает» меня в свой округ и принимает участие в предвыборной кампании, агитируя своих избирателей отдать свои голоса за меня. Помимо оговоренного, он отдает мне и сеть своих общественных приемных — по сути агитационных пунктов. «Избирательная машина», — с уважением сказал Анатолий.

Выплаты происходят несколькими траншами, последний — после того, как меня зарегистрируют в кандидаты.

Представители «PR-конгресса» подключаются к работе буквально с завтрашнего дня — у меня будет встреча с их президентом (двоюродным братом Анатолия). Общая сумма известна, необходимо согласовать детали.

Кроме того, на меня будет работать Петр, который будет предоставлять информацию о ходе моих предвыборных дел в округе.

Составил смету и передал ее моему финансовому директору Людмиле Ивановне. Изучив ее, она с сожалением спросила меня, не хочу ли отказаться от затеи в принципе. «Уже поздно, — ответил я, — вариантов нет». «Вариантов-то миллион», — загадочно буркнула Людмила и пошла разбираться с бумагами.

5 июля.

Президент «PR-конгресса» Александр, двоюродный брат депутата Анатолия, произвел на меня очень хорошее впечатление. Деловой человек, быстро изложил, что нужно от меня, и также быстро рассказал, что собирается делать сам и что его сотрудники. Ко мне будет прикреплен некий Денис — он станет главным консультантом моей предвыборной кампании и уже завтра вступит в контакт с Николаем Васильевичем относительно «избирательной машины» в его одномандатном округе. К сожалению, познакомиться с Денисом мне не удалось — он был на переговорах.

В середине встречи к нам присоединился Анатолий, который рассказал, что предварительные переговоры в штабе «Отечества» дали неплохой результат и, возможно, вскоре можно будет встречаться с одним из тех, кто составляет список сторонников Юрия Лужкова. По оценке Анатолия, я смогу занять третье место в одном из региональных списков, что при определенных обстоятельствах дает дополнительные гарантии моего прохождения в Думу.

«При определенных обстоятельствах» меня обеспокоило, и я не стал скрывать этого. Братья переглянулись и хором стали успокаивать меня, говоря о том, что победа в округе при нынешних раскладах практически обеспечена, а место в списке позволит и чувствовать себя спокойнее, и рассчитывать на дополнительные агитационные ресурсы.

Возникло ощущение, что включение в список тоже будет стоить мне денег. Тем более что смета, которую мне представил Александр, была на 20 тысяч больше, чем цифры, которые мне называл его брат. Это стало неприятным сюрпризом. Впрочем, и Анатолий, и Александр сообщили мне, что расходы в любом случае примерные, и предостерегли меня от чрезмерной и, в конечном итоге, вредной экономии. «Не имеет смысла тратить 60 процентов денег, стоит либо не тратить ничего совсем, либо пойти на расход всех 100, а при необходимости 105, зато получить результат», — назидательным тоном сказал Анатолий. Не мог с ним не согласиться.

7 июля.

Звонил разгневанный Николай Васильевич, спрашивал, что за «ополоумевшего от наглости сосунка» я прислал к нему. Не сразу понял, что речь идет о Денисе, представителе «PR-конгресса». Когда я сказал, что это глава штаба моей избирательной кампании, почти уже отставной депутат хмыкнул и сказал, что с таким молодцем даже его поддержка не поможет и лучше мне сразу отказаться от выборов, чтобы сэкономить и свои деньги, и чужое время. Комментировать это я не стал и, пообещав Николаю Васильевичу перезвонить, тут же набрал номер Александра. Он обещал разобраться.

8 июля.

Все уладилось. Денис при первом знакомстве оказался, и правда, «ополоумевшим от наглости сосунком», однако в присутствии Анатолия и Александра вел себя прилично. Николай Васильевич тоже сменил гнев на милость. Запланировали выезд в округ — я, Николай Васильевич, Денис и Александр в сопровождении нескольких специалистов из «PR-конгресса». Это будет через неделю. В конце разговора выяснилось, что все расходы по поездке я беру на себя.

17 июля.

Вернулся из округа. Все хорошо. Никогда не буду больше так напиваться.

19 июля.

Николай Васильевич познакомил меня с губернатором, его первым заместителем, главами районных администраций, начальником своего предвыборного штаба в прошлую кампанию и еще несколькими людьми, которые были обозначены как представители местного бизнеса. Последние хоть и выглядят странно, как подмосковные ребята лет семь назад, но показались мне самыми конкретными и вменяемыми людьми.

Для всех остальных я, как мне иногда кажется, ходячий бумажник и ничего больше. Ничего страшного в этом пока не вижу — вход в новый бизнес всегда сопряжен с расходами, а для меня выборы в Думу и есть новый бизнес. Теперь следует немного передохнуть — и на финишную прямую.

18 августа.

Вернулся из Испании. В самолете, который вез меня обратно, встретил журналиста Петра, он, оказывается, тоже отдыхал в Испании. Об отпуске-то он предупреждал, однако я и не думал, что журналюги у нас могут отдыхать по Европам. Вот ведь до чего свобода слова довела.

Ближайшие две недели надо будет подзаняться своим бизнесом, а потом снова на выборы.

14 сентября.

Давно не вел дневник, хотя событий было много.

«Чехи»[45] совсем оборзели и начали войну против нас. Взорваны два дома в Москве, ведутся боевые действия в Дагестане. Власть должна показать силу, иначе это не власть. Надо замочить их всех. Хороший повод для Владимира Путина — это новый премьер — проявить себя.

Про Путина совсем ничего не известно, вроде как раньше в ФСБ служил, потом в администрации президента работал. Темная лошадка. Даже Петр, в способности которого выведывать подноготную я теперь верю, ничего толком про него не узнал. Будет искать. Зарплату надо отрабатывать.

А старый премьер — Степашин — подался в «Яблоко», вторым после Явлинского номером. Надо сказать, что все бывшие пристроены: Кириенко — в «Союзе правых сил» вместе с Немцовым, Хакамадой, Гайдаром и прочими путаниками. Виктор Черномырдин — в своем НДР. Примаков возглавил блок «Отечество — Вся Россия», который создали Лужков и регионалы. Под всю эту музыку меня, вопреки всем заверениям Анатолия, не включили в предвыборный список «Отечества». Места, видите ли, не хватило. Удалось, правда, договориться о том, что в моем округе не будут выдвигаться кандидаты от «Отечества». Впрочем, Александр предупредил, что успокоиться можно будет только после окончания регистрации.

Но блок, конечно, у Лужкова и Примакова получился огромный и мощный. Кажется, я знаю, как будут звать следующего президента. И хорошо, что у меня теперь есть связи в его окружении.

В округе выдвинули мою кандидатуру от имени группы избирателей и начали собирать подписи. Также я получил официальную должность — советник губернатора. Так звучит лучше, чем просто бизнесмен из Москвы.

Среди оппонентов два местных партийца: один коммуняка и один «яблочник». Однако выдвижение еще не закончилось. Надо быть повнимательнее.

15 сентября.

Состоялась встреча с Анатолием. Он долго темнил, ходил вокруг да около, а потом сообщил, что создается новый избирательный блок под условным названием «Мужики России». Главным будет министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу, а ориентироваться блок будет на Владимира Путина. Алексей сказал, что я могу стать членом предвыборного списка, не уходя, при этом из округа. Я взял паузу для раздумья.

16 сентября.

Разговаривал с Петром, спрашивал, не ожидается ли появление нового избирательного блока. Он сказал, что ходят слухи о том, что что-то мутит Борис Березовский. Меня это насторожило.

18 сентября.

Серьезно поговорил с Анатолием. Он подтвердил, что к созданию «Единства» — так это будет называться — приложил руку и Березовский. Однако, убеждал он меня, ничего в этом плохого нет. «Пойми, Абрамыч — это технолог, а Абрамович (слышал я что-то про него) — финансист. Но основная идея в другом — создать площадку для Владимира Путина, чтобы ему было на кого опереться». Когда я спросил, а как же «Отечество — Вся Россия», Анатолий пожал плечами и сказал, что у Примакова и Лужкова свои люди и им чужие не нужны, будь то Путин или скромный кандидат в одномандатном округе. Странно, я считал, что после серии консультаций с представителями «Отечества», обошедшимися мне в круглую сумму, я для них свой.

Сразил меня Анатолий тем, что губернатор области, в которой находится мой избирательный округ, также планирует поддержать «Единство». Рекомендовал следить за телевизионными новостями.

20 сентября.

Большая группа губернаторов, среди которых и мой знакомый, объявила о необходимости «избрания конструктивной Думы». Кто бы спорил.

26 сентября.

Объявлено о том, что создается избирательный блок под названием «Единство» («Медведь»), Во главе, и правда, Сергей Шойгу. Анатолий — все-таки очень информированный человек.

29 сентября.

Летим в округ большой представительной делегацией. Мне предстоит посетить избирательную комиссию, встретиться с губернатором и представителями моего штаба, а также решить вопрос о поддержке «Единства». С нами Николай Васильевич. После получения второго транша он весел, бодр и пышет энергией.

30 сентября.

Первым неприятным сюрпризом стало отсутствие Дениса в аэропорту, помещении штаба и, как позднее выяснилось, на территории области. Он, оказывается, уже три дня как в Москве, однако не дал себе никакого труда предупредить меня об этом. Александр, прилетевший со мной одним самолетом (за мой счет), был в курсе отлучки моего начальника штаба, однако также не стал ставить меня в известность, мотивируя это тем, что дела моей кампании требуют работы не только в округе. В любом случае Денис появится уже завтра.

Встреча с губернатором усилила мой интерес к «Единству». Он рассказал мне, что встречался и с главой президентской администрации Александром Волошиным, и с самим Владимиром Путиным, и они заверили его в своем благожелательном отношении к «Единству». При этом губернатор хвалил и Примакова. Надо выждать — время еще есть.

Всю вторую половину дня ездил по округу — более подробно знакомился с территорией. Люди в целом живут бедно. Все-таки путаники из правительства довели народ до ручки.

1 октября.

Проявился Денис, который, оказывается, ездил в Москву договариваться относительно типографии, в которой будут печататься мои агитационные материалы. Также он искал фотографа и команду для выпуска моей специальной предвыборной газеты. Вроде бы всех нашел — обещал представить смету.

Николай Васильевич притащил меня на какое-то тусовище, которое оказалось встречей с его единомышленниками. На нем он объявил о том, что не будет баллотироваться в депутаты, и представил меня в качестве своего преемника. Часть собравшихся встретила меня с одобрением (как успел мне шепнуть Денис, это те, кого уже наняли на мою кампанию), часть — настороженно. Пришлось отвечать на вопросы. Слава богу, Денис и Николай Васильевич меня проинструктировали, о чем и как надо говорить. Ругал Ельцина — искренне. Хвалил Путина и Примакова — тоже искренне. Обещал занимать в Думе патриотическую позицию — когда попаду туда, тогда и разберусь. Назвал себя человеком государственнических взглядов. Собравшиеся были довольны и мной, и небольшим фуршетом, который накрыли для них по окончании встречи.

На прощание меня нагрузили огромной папкой с бумагами, посвященными избирательной кампании в округе. Можно подумать, я буду все это читать. Для подобной работы у меня есть журналист Петр.

3 октября.

Был на учредительном съезде «Единства». Кого там только не было: от бывшего вице-президента Александра Руцкого, который теперь курский губернатор, до телеведущего Комиссарова. Очень много знакомых лиц Мне эта компания нравится. Анатолий, который явно приложил руку к этому делу, ходил озабоченный, но довольный.

5 октября.

Провели совещание вчетвером: я, Анатолий, Александр и Николай Васильевич. Решили все-таки не вносить мою кандидатуру в списки «Единства», поскольку округ у меня из так называемого «красного пояса» (там сильны коммуняцкие позиции). Проще быть независимым кандидатом. Однако я буду похваливать «Единство» и говорить о том, что мне близки его позиции относительно необходимости укрепления власти (я с этим, и правда, согласен), а Анатолий с братом придумают, как пристегнуть к моей кампании Сергея Шойгу. По-моему, оптимальный вариант.

Петр тоже одобрил. По его словам, независимый кандидат свободен в своем поведении, а партийный одномандатник — нет. «Руководство избирательного блока может выкинуть такой предвыборный фортель, что самый наиперспективнейший „партийный одномандатник“ в одночасье потеряет все шансы на успех», — сказал Петр.

Он готовит доклад по тем бумагам, которые я ему передал. Надеюсь, это будет что-то дельное, поскольку в последнее время он, кажется, не сильно перерабатывал. На меня, по крайней мере.

10 ноября.

Ну вот я и зарегистрированный кандидат. Удостоверение получено, счет для предвыборных пожертвований открыт (если бы еще кто-то, кроме меня, туда хоть копейку положил), выделено время для телеагитации на местном телевидении. Денис рекомендовал мне провести два, как он выразился, мероприятия — устроить пресс-коктейль для местной прессы и выставить выпивку штабу. Сделал и то и другое, благо тут цены на продукты питания значительно ниже, чем в Москве и Подмосковье. Жаль, что я не знал этого, когда утверждал зарплату Дениса.

В результате у меня в округе три серьезных конкурента (всего их 14).

Представитель «Яблока». Демократов здесь не любят, но он местный, депутат областного собрания. Считается умным и дельным мужиком. Скорее не ему нужно «Яблоко», а он — явлинцам, без него бы их на вилы подняли.

Бывший губернатор. Проиграл выборы нынешнему и никак не хочет успокаиваться. За него часть местного бизнеса. По убеждениям — государственник, однако состоит в каком-то невнятном избирательном блоке.

Радикальный коммунист, даже не зюгановский, а анпиловский. Денег у него особо нет, однако, судя по тому, как живет народ, поддержкой он будет пользоваться. Александр успокоил меня тем, что его избиратели за меня все равно голосовать не будут, но и моих он не отщипнет.

Мне представили образцы плакатов, листовок и предвыборных роликов. Смотрели их всем штабом — скандал получился нешуточный. Бывший помощник Николая Васильевича кричал на Дениса, что с такой рожей к местным избирателям и соваться нельзя. Не сразу понял, что это он про меня. Когда потребовал ответа, мне объяснили, что у меня на плакатах слишком сытое и довольное выражение лица. Было решено поискать более умелого фотографа. Прежнему тоже пришлось заплатить.

После совещания сразу поехали на телевидение. Журналистка задала несколько вопросов, на которые я, как мне кажется, очень удачно ответил. Денис, правда, потом сказал мне, что не стоило называть правительство путаниками, поскольку получилось, что я и Путина к этой категории отнес. Однако в силу того, что я решительно поддержал военную операцию в Чечне и действия премьер-министра в данном направлении, в целом получилось нормально.

Решил слетать в Москву на несколько дней — накопились вопросы по бизнесу. Штабу обещал вернуться максимум дня через четыре. Заодно узнаю, как там с поддержкой со стороны «Единства». Я свои обязательства стараюсь выполнять неукоснительно.

22 ноября.

Дела в Москве задержали меня вопреки планам на более длительный срок, да и отдохнуть хотелось. Судя по участившимся истерическим звонкам на мобильный, дела в штабе пошли кое-как Будем разбираться.

23 ноября.

Оказывается, сразу несколько кандидатов, в том числе и мои главные конкуренты, объединились в союз против меня. Испугались, наверное. Главное обвинение — не местный. На моих плакатах пишут большими буквами «варяг», о моем московском происхождении регулярно напоминают по местному телевидению. Денис утверждает, что рейтинг упал значительно и надо срочно что-то предпринимать.

К тому же начали кончаться деньги — слава богу, не у меня вообще, а в избирательных фондах. Куда они летят — непонятно. Звонил Александру с целью прояснить вопрос, однако он не смог со мной побеседовать, отговорившись тем, что на Чукотке. Что он там делает?

Денис сказал, что Александр задействован на выборах в Думу Романа Абрамовича. Забавно — еврей-оленевод. Когда пройду в Думу, надо будет с ним познакомиться.

24 ноября.

Путин объявил о том, что, как гражданин, он будет голосовать за «Медведя». Это резко повышает шансы Сергея Шойгу. Наверное, все-таки зря я не вошел в их партийный список Впрочем, среди кандидатов в округе я только один могу похвастаться тем, что близок к «Медведю». К сожалению, пока только на словах.

Срочно нужны плакаты, где я вместе с Шойгу. Фотографии были сделаны еще две недели назад, однако за изготовление печатной продукции взялся штаб «Единства», а там — тянут. Надо узнать, как можно поторопить их, — такие плакаты, с учетом роста популярности премьер-министра, могут решить все дело в мою пользу.

Пришлось согласиться с Денисом и Александром и внести незапланированный взнос в предвыборный фонд. Надеюсь, что это последние серьезные траты, общая сумма расходов еще, конечно, не дошла до пределов, обозначенных в газетной статье, но и на то, что мне назвали в самом начале кампании, это уже мало похоже. Ничего, все в Государственной думе компенсируем.

1 декабря.

С дистанции фактически снялся «яблочник». Явлинский заявил на днях о том, что он против войны в Чечне, доказав тем самым свою полную оторванность от жизни. Народ-то весь за войну. По утверждению Дениса, первые, самые приблизительные социологические опросы показывают, что местный «яблочник» потерял около 15 процентов голосов. Тем проще.

Встречи с избирателями изматывают меня до крайности. Приходится тщательно скрывать, что все они мне малосимпатичны, а их проблемы меня не очень-то и волнуют. Что получается хорошо, так это ругать социально-экономическую политику и Ельцина. А также хвалить Путина. Люди, судя по всему, на него сильно надеются.

11 декабря.

Катастрофа. Весь округ увешан портретами бывшего губернатора вместе с Владимиром Путиным. Я звонил всем подряд с целью понять, что произошло. Выручил Петр, который сказал о том, что Владимир Путин встречался с делегацией какой-то там ассоциации, в которой до сих пор состоит бывший губернатор. Естественно, что Путин поздоровался со всеми за руку. А пронырливый фотограф сделал именно этот снимок. Ну и так далее. В общем, штаб мой прохлопал все на свете, и теперь мое лидерство — а я опережал бывшего губернатора на 4 процента — под вопросом. Выручить меня могу только аналогичные плакаты.

14 декабря.

Плакатов не будет. Петр по моей просьбе ходил в штаб «Единства», чтобы выведать, что там происходит. Однако сильно работать журналисту не пришлось. Его провели через огромную комнату, до потолка забитую запечатанными пачками. Как выяснилось, это плакаты одномандатников, которых поддерживает «Единство». Их отпечатали, а вот разослать не успели. В лучшем случае они поступят ко мне в округ 18 декабря, когда уже будет запрещена всякая агитация. Путаники, путаники и еще раз путаники.

18 декабря.

Сижу в штабе, делать особенно нечего. Только что из моего кабинета ушел Денис, который пытался развеять мои грустные мысли. По его словам, шансы на успех у нас еще есть. И в любом случае, шансы есть и на следующих выборах, если мы не оставим округ или подыщем другой. Денис рассказал, что очень часто отдельных депутатов доизбирают между выборами, когда освобождается какой-нибудь округ.

Это значит, еще раз столько же потратить надо?

Глава 5

Теоретическая

Доклад Фонда технологии и политики, подготовленный по заказу администрации президента РФ (2003 год)

«Строго конфиденциально»

Доклад «О влиянии выборного законодательства и избирательных технологий на результаты выборов в Государственную думу (по материалам кампаний 1993, 1995, 1999 годов)»

Исход выборов в Государственную думу четвертого созыва должен стать одним из определяющих факторов при формировании повестки дня второго президентского срока В. В. Путина. Сложившаяся на протяжении последних десяти лет практика взаимодействия нижней палаты Федерального собрания с органами государственной власти и элитными группами не только полностью изжила себя и неадекватна задачам, которые предстоит решить власти и лояльным к ней элитам в период с 2004 по 2008 год, но и представляет значительную угрозу политической стабильности в государстве.

Безусловно, крайне положительным обстоятельством можно считать то, что на данном этапе ситуация в нижней палате ФС в целом находится под контролем администрации президента.

Государственная дума перестала выполнять роль штаба и опорной базы левой оппозиции. Это стало следствием проведенного весной 2002 года комплекса мероприятий по удалению из руководства Государственной думы представителей КПРФ и формированию «коалиции четырех» в составе фракций «Единство», «Отечество — Вся Россия» и депутатских групп «Российские регионы» и «Народный депутат». Оппозиционные фракции окончательно утратили стратегическую политическую инициативу и в своем нынешнем состоянии не способны всерьез влиять на формирование текущей повестки дня ни на думском, ни на общеполитическом уровне. У администрации президента и правительства есть возможность реализовывать свои политические и законодательные инициативы без существенного сопротивления с их стороны.

Однако сегодняшняя ситуация неустойчива и по определению сохраняется только до окончания полномочий нынешнего состава Государственной думы.

В случае появления нового сильного политического игрока, который может аккумулировать значительные материальные и информационные ресурсы для активизации левой и правой оппозиции, расклад сил в нижней палате Федерального собрания может стать менее благоприятным для Кремля.

Скорее всего, попытка переломить ситуацию и создать на базе Государственной думы базу для наступления на власть будет предпринята в рамках предвыборной кампании и последующем формировании ее политической и организационной структуры. Основания для такого вывода дает усилившаяся в последнее время активность компании ЮКОС.

Президент и его администрация больше не могут позволить себе растрачивать время и политический ресурс на урегулирование межфракционных конфликтов или нейтрализацию негативных для власти импульсов, поступающих от враждебных элит, использующих в своих целях ресурсы Государственной думы.

Необходимо исключить саму возможность использования нижней палаты парламента в качестве площадки для политической или лоббистской игры. Возможно, Государственная дума должна стать чем-то подобным Совету Федерации, изменение правил формирования которого позволило исключить любую вероятность проведения самостоятельной политической линии[46].

К сожалению, аналогичное изменение избирательного законодательства в части выборов Государственной думы практически невозможно. Ситуация диктует только один путь решения проблемы: формирование системы тотального контроля со стороны АП над деятельностью нижней палаты Федерального собрания.

Добиться этого можно только в том случае, если выборы в Государственную думу будут выиграны политической партией, не просто лояльной президенту, но и целиком и полностью зависимой от него, черпающей свой политический ресурс в его популярности. Речь идет о том, чтобы по итогам выборов можно было бы сформировать фракцию, которая насчитывала бы не менее 226, а лучше — более 300 депутатов.

Опыт референдумов 1993 года, президентских выборов 1996 и 2000 годов показывает, что в тех случаях, когда власть использует все свои ресурсы для достижения необходимого результата, исход голосования предрешен. Однако для этого необходимо воспринимать выборы в Государственную думу в качестве самостоятельной политической задачи, а не как промежуточную цель.

Опыт участия в предвыборной кампании в период с 1993 по 1999 год

Задача формирования в Государственной думе пропрезидентского большинства стояла на повестке дня еще в 1993 году, на первых выборах в нижнюю палату парламента. Однако ни тогда, ни на следующих выборах в 1995 году задача выполнена не была.

Опыт предвыборной кампании 1999 года может быть признан относительно удачным только на фоне двух предыдущих попыток. Ниже представлен краткий анализ ошибок и просчетов, допущенных властью в каждой из этих кампаний.

1993 год.

При изучении избирательной кампании 1993 года необходимо учитывать, что тема выборов в Государственную думу была не первым вопросом в повестке дня осени 1993 года. Для президента и его окружения принципиальное значение имело принятие новой Конституции. Именно на этом направлении была сосредоточена львиная доля ресурсов, имевшихся тогда в распоряжении власти. Подтверждением тому можно считать активно циркулировавшие слухи о том, что агитационной кампании ЛДПР был создан режим наибольшего благоприятствования, поскольку Владимир Жириновский, обращаясь к оппозиционному электорату, призывал голосовать за проект Конституции.

Безусловно, на ходе подготовки к первым выборам в Государственную думу сказалась и эйфория, которую испытывали проельцинские элиты после силового устранения из реальной политики группировки Хасбулатова-Руцкого и групп их поддержки. До выборов не был допущен ряд объединений патриотической и левой ориентации. Зачистка политического поля создала иллюзию того, что у власти не осталось полноценных оппонентов.

Сплоченная на момент открытого противостояния с Верховным Советом коалиция сторонников реформ развалилась на несколько партий, каждая из которых претендовала на свое представительство в Государственной думе, «Выбор России», считавшийся главной ставкой администрации президента и правительства, объединял радикально-либеральные элиты и значительную часть деловых кругов. Формальными ее лидерами были первый вице-премьер правительства РФ Егор Гайдар и глава АП Сергей Филатов. Партия Российского единства и согласия (лидеры вице-премьер Сергей Шахрай и вице-премьер Александр Шохин) пыталась представлять интересы элит, ориентировавшихся как на Бориса Ельцина, так и на премьер-министра Виктора Черномырдина. Российское Движение Демократических реформ (лидеры экс-мэр Москвы Гавриил Попов и мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак) объединяло так называемую «перестроечную элиту», бывшую союзником Бориса Ельцина еще во времена его конфликта с Михаилом Горбачевым. Кроме того, на нишу «демократической альтернативы» претендовал блок «ЯБЛоко», выглядевший в глазах электората более перспективным начинанием.

В целом из опыта кампании 1993 года можно сделать следующие выводы:

— в совокупности лояльные президенту избирательные объединения набрали около 25 процентов голосов, однако из-за отсутствия координации действий часть голосов была потеряна, а часть впоследствии растрачена в ходе межфракционных конфликтов. Соответственно, для достижения серьезного успеха власть должна быть представлена только одним избирательным объединением;

— излишняя идеологизированность кампании идет только во вред, поскольку позволяет консолидировать критику оппонентов;

— политический и аппаратный вес далеко не всегда соответствуют электоральным предпочтениям населения. Во главе избирательного блока должна быть фигура, отношение к которой в худшем случае нейтрально, а в лучшем — положительно.

1995 год.

И на этот раз выборы в Государственную думу не были для власти главным пунктом повестки дня. Реконструкция событий весны-зимы 1995 года позволяет сделать однозначный вывод о том, что АП важнее было создать максимально благоприятные условия для предвыборной кампании Б. Ельцина в 1996 году, нежели сформировать договороспособный и адекватный состав нижней палаты парламента.

Среди задач, которые пришлось решать АП в этот период, было определение удобного для Б. Ельцина соперника и нейтрализация потенциальных оппонентов внутри «партии власти». Последняя задача была даже более серьезной, поскольку последствия раскола среди элит, как правило, непредсказуемы.

1. Оказавшееся впоследствии правильным предположение относительно того, что самым удобным соперником для Б. Ельцина будет кандидат от КПРФ, которым почти наверняка станет Геннадий Зюганов, оказало значительное воздействие на ход кампании.

Выборы в Государственную думу 1995 года были, наверное, единственным примером почти полного отсутствия антикоммунистической пропаганды в ходе предвыборной кампании. «Блок Ивана Рыбкина», который должен был стать главным оппонентом КПРФ, не получил поддержки со стороны близких к власти элит, не смог найти собственных ресурсов и скорее выполнял роль удобного для КПРФ спарринг-партнера, нежели реально претендовал на преодоление пятипроцентного барьера.

В результате КПРФ заняла первое место, что, с одной стороны, обязывало ее выдвигать собственного кандидата в президенты, а с другой — создало иллюзию того, что победа на президентских выборах может быть достигнута без создания широкой антиельцинской коалиции.

Особое внимание следует уделить итогам думской кампании 1995 года для ЛДПР. Второе место, занятое Владимиром Жириновским, позволило дезориентировать значительную часть избирателей, которые могли бы проголосовать за кандидата от КПРФ. Необходимо отметить также, что в ходе кампании 1996 года лидер ЛДПР Владимир Жириновский вел жесткую антикоммунистическую агитацию.

2. Для того чтобы лишить президентской перспективы премьер-министра Виктора Черномырдина, было необходимо обеспечить не слишком удачный исход парламентских выборов для его движения «Наш Дом — Россия». Несмотря на то, что НДР считался формально главной предвыборной ставкой исполнительной власти, движение не получило со стороны вертикали власти полной поддержки. За два месяца до дня голосования свой скепсис относительно перспектив НДР публично высказал Борис Ельцин. Для элит это стало сигналом относительно необязательности полноценной поддержки НДР. Кроме того, в предвыборной кампании участвовало еще не менее восьми карликовых блоков, которые по мелочи растаскивали потенциальный электорат НДР.

В результате третье место возглавляемого Виктором Черномырдиным движения «Наш Дом — Россия» поставило крест на возможных планах премьер-министра по участию в президентских выборах[47].

Оценивая кампанию по выборам в Государственную думу второго созыва как подготовительный этап к президентской кампании, необходимо отметить и некоторые другие итоги.

Провал блока «Демократический выбор — объединенные демократы» оказался полезен для Б. Ельцина уже тем, что радикально-либеральным слоям населения было показано, что без ресурса власти их электоральные и политические перспективы ничтожны, а попытка уйти в оппозицию к Б. Ельцину — тупиковый путь, особенно перед лицом «красной угрозы». Радикал-либералы были в итоге мобилизованы в группы поддержки Б. Ельцина на условиях власти.

Провал избирательного блока «Коммунисты — Трудовая Россия за Советский Союз» оказался крайне удачным фактором для будущей антикоммунистической составляющей предвыборной кампании Б. Ельцина.

Наконец, неудача Конгресса русских общин исключила возможность самостоятельного участия в президентской предвыборной кампании кандидата, представляющего так называемую «третью силу» — тех, кто не хотел голосовать за Бориса Ельцина и не мог за Геннадия Зюганова.

В целом, избранная стратегия оказалась верной.

Однако побочным следствием использования парламентских выборов в целях обеспечения благоприятных условий для президентских выборов стало формирование оппозиционной Государственной думы, деятельность которой регулярно входила в противоречие с планами исполнительной власти.

1999 год.

Хотя и в 1999 году парламентская предвыборная кампания также была лишь элементом большой политической комбинации, ее принципиальным отличием явилось то, что именно выборы в Государственную думу стали важнейшим этапом в процессе передачи власти от Б. Ельцина к В. Путину.

В отличие от 1995 года администрация президента была заинтересована в высоких показателях «Единства» для того, чтобы показать элитам, прежде всего региональным, силу обновляемой центральной власти. Концентрация ресурсов исполнительной власти и поддерживавших ее на тот момент элит позволила достичь сравнительно более удачных результатов, нежели в 1993 и 1995 годах.

Несмотря на спешку, в ходе подготовки были учтены практически все ошибки, допущенные в предыдущих кампаниях. Вот что писала пресса за несколько недель до выборов.

«„Медведь“ был последней и удавшейся попыткой Кремля вписаться в парламентскую кампанию. Венчает блок супертройка — главный спасатель России Сергей Шойгу, главный борец России Александр Карелин и главный антикоррупционер России Александр Гуров.

„Медведь“ стал партией власти в чистом виде без каких-либо идеологических претензий. Он предлагает избирателям просто голосовать за власть, которая представлена уверенной и мускулистой троицей лидеров списка. Безусловно, сильным ходом избирательного штаба „Медведя“ стало то, что раскручивают на федеральном уровне только первую тройку и никого больше. Избирателей приучают к тому, что „Медведь“ — это Шойгу, Карелин и Гуров. Никто из них отрицательных эмоций у избирателей не вызывает… При такой фактуре, как у Сергея Шойгу или Александра Карелина, не может быть ничего лучше картинки. Меньше слов — больше дела. Г-н Шойгу очень хорош на пожарище в красной курточке, в камуфляже на границе с Чечней и в генеральском мундире в Кремле.

Но никаких особенных речей „медведям“ и не нужно. И не только потому, что среди „медведей“ нет ни одного красноречивого, а потому что златоустов навалом и в других блоках. И все они так осточертели избирателям, что слова — любые — уже сливаются в один сплошной гул. Что, безусловно, раздражает. Не меньше, кстати, раздражают и лица многих политиков — они так хорошо знакомы, что успели надоесть. И потому эффект новизны и свежести — сильное средство, которое работает на „Единство“. Главное тут — не перестараться»[48].

Стратегически правильным ходом оказалось и формирование фактически единого фронта с «Союзом правых сил» — наследником гайдаровских радикал-либералов. Более взвешенная позиция СПС, выразившаяся, в частности, в лозунге «Путина — в президенты, Кириенко — в мэры», позволила вести совместную агитационную кампанию и против ОВР, и против «Яблока».

Впрочем, провал этих объединений был заложен в их конструкции.

Вот что писала пресса о неудаче блока «Отечество — Вся Россия»:

«Главной ошибкой ОВР можно считать полное отсутствие мобильности — создатели своей резкой критикой режима и „молодых реформаторов“ начисто лишили себя поля для маневра. Видимо, они никак не просчитывали, что Владимир Путин или кто-то подобный ему появится как джинн из бутылки вместе со своей популярностью. Искренняя нелюбовь лидеров ОВР к Кремлю позволила им настолько усомниться в умственных способностях администрации и Семьи, что они совершили одну из самых страшных стратегических ошибок — недооценили противника. Детское удивление Евгения Примакова — за что его так обижают в телевизоре? — могло бы вызвать сочувствие, если бы удивлялся не лидер блока, претендовавшего отнять власть у одних и отдать ее другим. Теперь ОВР во многом склонно списывать свои неудачи на информационную войну, но спрашивается, на какие информационные ресурсы рассчитывал блок? Закрадывается даже страшная мысль о том, что ОВР просто забыл о таком средстве влияния на избирателя, как телевидение».

А вот что писали про «Яблоко»:

«Гражданская партия не может быть партией одного человека. А „Яблоко“ за 6 лет своей думской деятельности все больше трансформировалось именно в направлении партии вождистского типа. Что странно еще и потому, что в „Яблоке“, как ни в одной другой партии, много ярких и вполне самодостаточных людей. То, что они в тени, — вина прежде всего самого г-на Явлинского. И если в новой Думе партия не начнет продвигать и засвечивать новых людей, которые сами, а не через г-на Явлинского, будут говорить, что они сделали полезного для людей, сторонников у вечной демократической оппозиции к следующим выборам может стать еще меньше»[49].

В целом опыт кампании 1999 года может быть признан образцовым для подготовки кампании 2003 года. Однако при этом необходимо учесть следующие обстоятельства:

Вопрос о том, какая именно партия будет избрана в качестве базовой для формирования победоносного избирательного объединения, должен быть решен задолго до начала предвыборной кампании. После этого внесение серьезных корректив считать вредным и невозможным. Определив, на какую партию делается главная ставка, необходимо начать концентрацию ресурсов: все альтернативные проекты могут получить ровно столько, сколько нужно для создания дымовой завесы.

Достижение требуемого результата — от 35 до 40 процентов голосов за выбранную АП партию — невозможно только при помощи PR-технологий, поддержки региональных элит и активного использования всех доступных ресурсов. Нужны решительные шаги по изменению общественных настроений, которые формально не будут иметь никакого отношения к собственно избирательной кампании, однако, в конечном итоге, будут способствовать подъему рейтинга партии.

Используя опыт 1996 года, необходимо выстраивать избирательную кампанию с позиции силы. Представители левой и правой оппозиции должны считаться проигравшими еще до начала кампании. Это позволит дезориентировать еще не определившиеся элиты и электорат.

Было бы желательно формирование нового оппозиционного блока, который смог бы отщипнуть голоса у КПРФ…

В заключение отметим, что окончательное решение «думского вопроса» позволит власти высвободить значительные ресурсы и активнее использовать парламент для решения более значительных задач, стоящих сегодня перед страной.

Борис Петровский, президент Фонда технологии и политики Москва, 23 марта 2003 года

Часть III

ДУМСКОЕ УЛОЖЕНИЕ

Как устроен российский парламент. Чем престижно и выгодно заниматься на Охотном Ряду. Депутатские промыслы — основные и побочные

Глава 1

Историческая

Впечатления очевидца о новом российском парламенте (1994 год)

Первые две недели работы Государственной думы слились для Дмитрия Дымова в один бесконечный день. В нем было много нового и непонятного, впрочем, слова эти стали для Дымова в январе 1994 года почти что синонимами.

И не для него одного.

Избрав Думу и избравшись в Думу, и граждане и политики решительно не понимали, что с этим делать дальше.

«Выбороссы», готовившиеся руководить работой парламента, поняли, что быть им в Думе в меньшинстве. Нежелание возвращаться во времена Верховного Совета было настолько сильным, что среди гайдаровцев пошли разговоры о том, что Думу не следует собирать вовсе. Знающие люди говорили о том, что лидеры выбороссов уже ходили к Борису Ельцину и тот даже задумался об издании нового указа 1400. Впрочем, не менее знающие люди говорили о том, что Думу все равно соберут. Эта версия выглядела более очевидной, хотя бы потому, что никаких законных оснований для упразднения еще несобранной Думы не было.

Поэтому «Выбор России» начал готовиться к первым думским схваткам. Геннадий Бурбулис отвез всю фракцию в бывший пансионат ЦК «Лесные дали» для проведения деловой игры на тему с примерным названием «Жизнь демократического меньшинства в национал-коммунистической Государственной думе». «Лесные дали» выбороссам, особенно провинциальным, понравились, однако с содержательной точки зрения совещание не удалось и что делать дальше «гайдаровцы» не знали.

Не проще было и так называемым «младшим демократам» — «ЯБЛоку» и ПРЕС Сергея Шахрая. Ни те ни другие не ожидали, что наберут так мало голосов. Судя по предвыборным декларациям, оба объединения, особенно ПРЕС Шахрая, собирались бороться с «радикальным либерализмом» «Выбора России». К противостоянию с радикальным национализмом Владимира Жириновского «младшие демократы» не готовились. Теперь картина полностью переменилась, надо было налаживать отношения с «гайдаровцами» и думать, как противостоять Жириновскому.

Сразу после выборов демократические газеты и журналы были заполнены статьями о необходимости создания единого фронта против ЛДПР. Однако Дымов видел, что ничего подобного не происходит, как будто злосчастная встреча «политического Нового года», когда в прямом эфире отмечалась победа ЛДПР, никого ничему не научила.

После выборов Дымов остался в политике и в «Выборе России».

Когда через несколько дней после голосования он заехал в центральный штаб движения, ему неожиданно предложили работу в аппарате фракции. Дымов был уверен, что если бы он не оказался в этот момент в офисе, то о нем бы не вспомнили. Однако отказываться от возможности присутствовать при историческом событии — открытии Государственной думы, пусть и изобиловавшей жириновцами, учитель истории не стал. Тем более что ему пообещали сохранить предвыборную зарплату. При очередном витке инфляции это было совсем не лишним.

Круг обязанностей Дымову никто не объяснил и никаких задач не поставил. Ему выдали пропуск в здание мэрии на Новом Арбате, ставшее на время пристанищем для Государственной думы, и показали комнаты, которые занимал аппарат фракции. Один день Дымов дисциплинированно ждал поручений, а потом стал большую часть времени бродить по Думе, посещая различные мероприятия и собирая информацию, чтобы в любой момент быть готовым поделиться ею с руководством фракции. Правда, возможности для этого ему в первые недели так и не представилось.

Дымову очень хотелось поговорить с Егором Гайдаром, Геннадием Бурбулисом или любым другим руководителем движения «Выбор России». Ощущение неправильности происходящего, появившееся у Дымова в последние дни перед выборами, только усиливалось.

После поражения «Выбора России» и триумфа ЛДПР в любезных сердцу Дымова демократах что-то надломилось. Самоуверенность сменилась растерянностью и каким-то фаталистическим отношением к происходящему.

С непонятным равнодушием лидеры блока смотрели на то, как депутаты, избранные по одномандатным округам при поддержке «Выбора России», один за другим записывались в новую депутатскую группу «Новая региональная политика». Ее формирование шло при одобрении Виктора Черномырдина, 4 января он даже встретился с оргкомитетом НРП. Одним из теневых лидеров «новых региональных политиков» стал глава аппарата Белого дома Владимир Квасов.

Переговоры об устройстве Государственной думы шли все время. Дымову запомнился рисунок на первой полосе газеты «Сегодня», в котором лидеры фракций были изображены в виде карточных фигур. Королем треф был Гайдар — эта карта лежала в стороне, как бы не укладываясь в пасьянс.

Иногда Дымов встречался со своими друзьями, которые наблюдали за происходящим со стороны. Многие из них испытывали страх и растерянность, считали, что присутствуют при конце «Веймарской России» и уже летом Ельцин передаст власть Владимиру Жириновскому. Несмотря на прозрачность исторических аллюзий, Дымов был не согласен с такой трактовкой происходящего. Побывав на нескольких мероприятиях ЛДПР, он отмечал некоторую растерянность, которую испытывал внешне самодовольный лидер партии — победительницы. Жириновский явно не знал, что делать со своей победой.

Впрочем, понимание этого обстоятельства было отравлено для Дымова тем, что первое заседание Думы в качестве дуайена откроет представитель именно ЛДПР — Георгий Лукава. Учитель истории был уверен, что именно поэтому Борис Ельцин и решил не приезжать на первое заседание Государственной думы, предпочтя открыть первое заседание Совета Федерации.

И тем не менее на первое заседание Думы Дымов шел с каким-то особенным чувством. Советская власть кончилась, начиналась совсем другая жизнь. Лучше Государственная дума с ЛДПР и коммуняками, чем Верховный Совет с Русланом Хасбулатовым и Александром Руцким.

В здании бывшего СЭВ, а ныне мэрии Москвы, на время приютившей парламент, уже ничего не напоминало об октябрьских боях. Открывавшая Новый Арбат «книжка» была отремонтирована самым тщательным образом, как и Белый дом, в который переселилось правительство. Новое расположение кабинета министров Дымову понравилось, поскольку, по его мнению, Гайдару, Чубайсу, Борису Федорову и другим реформаторам-министрам будет куда проще совмещать правительственные и депутатские обязанности. Единственное, что немного покоробило Дымова, так это решетка, выросшая вокруг Белого дома. Ну, это все-таки были мелочи.

Около входа в здание было очень много людей, не меньше толпилось и в вестибюле. Тут были и журналисты, и депутаты, и те, кого Дымов условно отнес к сотрудникам аппарата. Иногда сквозь всю эту толпу просачивались хорошо одетые люди, ошеломленно посматривавшие по сторонам. Больше всего внимания привлекала группа симпатичных девушек в мини-юбках, пробивавшихся к лифту. «Секретутки „мостовские“, — раздраженно прошипел мужчина, стоявший рядом с Дымовым, — эх, не добрались мы до „Моста“[50] тогда, в октябре». Дымов невольно отодвинулся, но мужчина, как бы не заметив этого, продолжил: «Суки, парламент расстреляли, здание заграбастали, а Думу сюда засунули, где и мэрия сидит, и конторы всякие мэрские — один „Мост“ чего стоит».

Дымов отвернулся. Сразу после выборов стало ясно, что в Думу в изобилии прошли люди, которые в октябре 1993 года были по другую сторону баррикад, а потом призывали голосовать против Конституции. Хотя самых отпетых сторонников Верховного Совета не допустили до выборов, все равно в Думу попали и Сергей Бабурин, и Александр Невзоров, и Виктор Илюхин, и многие другие радикальные антиельцинисты. Естественно, с ними в Думу пришли и их помощники и соратники. Пережитое в октябре 1993 года не только не охладило их пыл, но, напротив, сделало еще более непримиримыми к происходящему. Дымов понимал, что ему придется встречать их каждый день, каким-то образом общаться, но еще не решил, какую линию поведения по отношению к ним избрать. Ясно было только, что не здороваться не получится.

«Граждане великой России! Россияне! Уважаемые депутаты Государственной думы, уважаемые гости. В это мгновение взоры России да и всего мира обращены к Москве, к этому залу, где начинает работу Государственная дума». Начало речи щуплого старичка с тонким надтреснутым голосом даже понравилось Дымову — жириновец, кажется, смог подобрать нужные и подобающие месту и времени слова.

Дальше было хуже.

«Мы обладаем гигантскими возможностями: сырьевыми, земельными, промышленными, духовными достижениями, колоссальным потенциалом. Мы обладаем уникальным миросозерцанием. В рамках уважительного отношения ко всему тому, что связано с Европой, Азией, различными регионами и, конечно, с учетом всего рационального, что там есть, мы имеем свою логику развития, относительную самостоятельность, свои собственные традиции, и одним из важнейших моментов этого миросозерцания является общественно-политический размах, определенный разворот мышления и практического действия, который дает возможность в переломные трудные моменты нашей истории очень сильно развернуть наш потенциал».

В зале смеялись. Дымов прикрыл лицо руками и молча раскачивался из стороны в сторону. Ему было очень больно. Если бы с думской трибуны звучали призывы к немедленному восстановлению СССР или омыванию сапог в Индийском океане — это хотя бы укладывалось бы в логику политической борьбы. Но щуплый старичок не был страшен, он был смешон, и вместе с ним смешной казалась Государственная дума.

«Утверждайте добро, свет, высочайшие нравственные ценности и замечательные идеи, которые заложены в произведениях Аристотеля, Тимирязева, Бетховена, Чупрова и многих других представителей мировой и отечественной культуры. Спасибо за внимание»[51].

Дымов перевел дух и тут же получил новый удар. Коммунистка Алевтина Апарина от имени своей партии потребовала почтить вставанием и минутой молчания всех жертв октября 1993 года. Дума встала. Потом Виктор Черномырдин начал читать приветствие Бориса Ельцина, но Дымов его уже не слушал. Он переживал выступление Лукавы. Ведь это же пародия на парламент, так нельзя открывать первое заседание Государственной думы. «Как вы яхту назовете, так она и поплывет» — откуда-то всплыло в памяти учителя.

Думская яхта меж тем дрейфовала. После «бенефиса Лукавы» был объявлен перерыв на полтора дня, в ходе которого фракциям предстояло определиться с тем, кто будет руководить Государственной думой.

Вечером 13 января председатель временного секретариата Госдумы Сергей Станкевич огласил список фракций и депутатских групп. Больше всего народа было в «Выборе России» — 76 депутатов. Следующей по численности стала депутатская группа «Новая региональная политика» — 65. Далее шли ЛДПР — 63, АПР — 55, КПРФ — 45, ПРЕС — 30, «ЯБЛоко» — 25, «Женщины России» — 23, ДПР — 15 человек

В отличие от регламента Верховного Совета, разрешавшего одному депутату числиться сразу в нескольких фракциях, в Думе предполагалось ввести чуть ли не крепостное право: народный избранник имел право состоять только в одной фракции или депутатской группе. Правда, и покинуть ее депутат мог без всяких проблем. В ходе предварительных консультаций лидеры фракций решили, что депутатские группы должны насчитывать не менее 35 человек «Новая региональная политика» образовалась без всякого труда, а еще две депутатские группы лихорадочно пытались набрать необходимую для регистрации численность.

Первый проект — «Союз 12 декабря» — инициировали депутаты-одномандатники, близкие к «Выбору России». Однако понимания между потенциальными союзниками не было. Дымов стал свидетелем резкого телефонного разговора Ирины Хакамады, лидера демократической депутатской группы «Союз 12 декабря», с кем-то из лидеров «Выбора России»: Хакамада просила делегировать нескольких депутатов, для того чтобы зарегистрировать группу. Ей отказали, и Дымов долго не мог забыть, как Хакамада, нервничая, сломала сразу несколько тонких сигарет.

Дымову так и не удалось получить от своих коллег по аппарату фракции убедительных объяснений, отчего «Выбор России» не захотел обзавестись верным союзником. Как не неприятно было Дымову, но наиболее логичное объяснение предложил ругавший «мостовских секретуток» человек — Никита Петрович Огоньков.

По его словам, посты в Думе будут распределяться в зависимости от численности фракций: чем больше депутатов, тем больше должностей. План этот предложил, по словам Никиты Петровича, лидер ДПР Николай Травкин, и главы других фракций согласны с ним, потому как никаких других способов разобраться с номенклатурой руководящих должностей не было. Опять же, по его словам, создаваемая «патриотами» группа «Российский путь» также не может набрать сторонников, и Юрий Власов, лидер «РП», уже ходил к коммунистам, но переговоры ни к чему не привели. Зато в «РП» вступил бывший председатель ВС СССР Анатолий Лукьянов.

Все эти дни Дымов метался между различными залами, комнатами, курилками и буфетами, пытаясь понять, что происходит. Уже потом, просматривая сделанные в дни думского устроения записи, Дымов попробовал восстановить подлинную картину событий.

«Политический расклад в ГД формально выглядит следующим образом: крыло реформаторов — „ВР“, „ЯБЛоко“, ПРЕС и полузарегистрированная группа „Союз 12 декабря“ во главе с Ириной Хакамадой и Борисом Федоровым; левая оппозиция — КПРФ, АПР и изначально незарегистрированная депутатская группа „Российский путь“; националистическая оппозиция — ЛДПР и центристы — НРП, „ЖР“ и ДПР.

Однако по факту контроль над палатой скорее в руках ориентированной на Виктора Черномырдина неформальной коалиции — блок из ПРЕС, НРП, „ЖР“, ДПР и иногда АПР. По ряду вопросов к ним близко и „ЯБЛоко“. Самые большие фракции — в большей степени ЛДПР, в меньшей — „ВР“ — находятся в определенной политической изоляции».

На пост спикера Госдумы вечером 13 января были выдвинуты: от ЛДПР — Владимир Жириновский, от ПРЕС — Сергей Шахрай, от «ЯБЛока» — Владимир Лукин, от «Выбора России» — Сергей Ковалев, от аграриев — Иван Рыбкин, от НРП — Владимир Медведев, от «Союза 12 декабря» — Александр Брагинский и от «Российского пути» — Юрий Власов.

В финал вышли «аграрий» Рыбкин и «патриот» Власов. По этому случаю настроение Дымова было хуже некуда. Волгоградский партаппаратчик и не стеснявшийся в выражениях бывший штангист были вовсе не теми людьми, которые могли бы, в представлении Дымова, носить почетнейшее звание председателя Государственной думы.

В итоге, благодаря голосам так называемых «центристов», победил Рыбкин. Как понял Дымов, вся комбинация с выдвижением Юрия Власова была придумана для того, чтобы аграрий не выглядел слишком радикальной фигурой.

Невольно утешил Дымова его новый приятель Никита Петрович, который пока не распознал дымовской принадлежности к «Выбору России» и потому с удовольствием составлял учителю компанию в курилке. Когда было объявлено об избрании спикера, Никита Петрович, хмыкнув, сказал Дымову, что Ивану Рыбкину не верит ни на грош. «Я его 23 сентября в Белом доме встретил, в лифте. Его спросили, как дела, а он, подзакатив глаза, говорит, мол, к Москве подходят „верные Верховному Совету части“. Только вот когда жареным запахло, одним из первых смылся». Дымов посмеялся истории и собрался уж было выходить, как Никита Петрович, будто про себя, сказал: «Наверняка с ельциноидами-гайдароидами снюхался за избрание».

Еще несколько месяцев назад Дымов ответил бы что-то резкое или не придал бы словам своего нового знакомого никакого значения. Но события последних месяцев заставили Дымова быть гораздо внимательнее к любым слухам и сплетням.

Через несколько дней после избрания Ивана Рыбкина были распределены и другие должности. Выработанный в ходе консультаций принцип распределения думских должностей — так называемое «портфельное соглашение», при котором фракции получали должности исходя из своей численности, — смутил Дымова.

Вряд ли те, кто, как он, голосовал за «Выбор России», были согласны с тем, что пост председателя комитета по законодательству получит один из лидеров распущенного Верховного Совета Владимир Исаков. С этой точки зрения было бы честнее объявить себя парламентской оппозицией и не брать никаких постов.

Но уж если идти на компромисс, то он должен быть разумным.

Совсем не понимал Дымов позиции «Выбора России». «Гайдаровцы» сдавали позицию за позицией. Если с тем, что бюджетный комитет получил «яблочник» Михаил Задорнов, а комитет по международной политике — его соратник Владимир Лукин, Дымов еще мог смириться, то вручение комитета по экономической политике представителю ДПР, беглецу из гайдаровского правительства Сергею Глазьеву было Дымову совсем непонятно. Еще меньше, на его взгляд, было логики в том, что бюджетный комитет был разменен на специально созданный комитет по организации работы Думы, который возглавил депутат из Томска Владимир Бауэр.

Читая список комитетов, Дымов поражался фантазии депутатов. Комитет по геополитике, созданный по настоянию ЛДПР, выглядел сущей нелепицей. Также учитель совсем не понимал, зачем надо было создавать и комитет по экологии, и комитет по природным ресурсам, к чему нужны явно дублирующие друг друга комитеты и по местному самоуправлению, и по региональной политике. Государственная дума на глазах превращалась в пухнущее бюрократическое учреждение, и это Дымову активно не нравилось.

Новым ударом для Дмитрия Михайловича стала свара внутри «Выбора России». Из фракции вышли известные и авторитетные демократы Геннадий Бурбулис и Андрей Макаров.

Таня, соратница Дымова по предвыборной кампании, объяснила происходящее так «Гайдар очень разочарован итогами предвыборной кампании. Его убедили в том, что неудача случилась из-за того, что отодвинули в сторону людей из „Дем. России“ и доверились Бурбулису, Головкову и другим коллегам по правительству реформаторов. А „демороссы“ теперь пытаются взять реванш и теснят „номенклатурных демократов“».

Дымов не очень понял, в чем, собственно, дело, чем люди из «Дем. России» отличаются от «номенклатурных демократов» и почему перед лицом коммуно-фашистской угрозы либералы продолжают свои опасные междоусобные игры. На его взгляд, надо было заниматься совсем другими делами: договариваться с Григорием Явлинским и Сергеем Шахраем о совместных действиях в Думе. Этого не происходило.

Через несколько дней объявил о своем уходе из правительства Егор Гайдар. Этот удар Дымов пережил еще болезненнее. На его глазах рушилась картина мира, демократы отступали со всех занятых позиций. Он даже размышлял о том, чтобы бросить все и вернуться в школу, однако передумал.

Тем более что в Думе ему потихоньку начинало нравиться. Те, кого простой школьный учитель привык видеть либо по телевизору, либо издалека на собраниях демократической общественности, ходили рядом и при необходимости с ними всегда можно было поговорить.

Дымову нравилось общаться со всегда веселым и жизнерадостным «выбороссом» Сергеем Юшенковым, который стал председателем комитета по обороне. Приятное впечатление на него произвел и член той же фракции Юлий Нисневич. Это было неудивительно, поскольку Дымов оставался убежденным демократом. Однако после знакомства с председателем комитета по делам общественных объединений Виктором Зоркальцевым, который был заметной фигурой во фракции КПРФ, Дымов пришел к убеждению, что далеко не все коммунисты одним миром мазаны.

Но в целом политика вблизи и изнутри выглядела совсем не так, как это представлялось Дымову по газетам и телепрограммам. И уж точно будни первой постсоветской Думы совсем не напоминали описания заседаний Думы дореволюционной.

Слова «компромисс», «торговля», «размен» превратились из пустых терминов в реально разыгрывавшиеся на его глазах комбинации. Но Дымов был твердо убежден, что все это происходит ради достижения важнейшей цели: ликвидации последствий коммунистического владычества в России. Правда, Дмитрий Михайлович ловил себя на том, что далеко не все депутаты-демократы думают о том же. Впрочем, и среди так называемых консерваторов было не слишком много по-настоящему упертых людей.

Дума была совершенно не похожа на Верховный Совет, хотя его жизнь Дымов знал только из газет, а думскую действительность он познавал лично, сверяя ее с репортажами парламентских корреспондентов. Читать газеты стало интереснее, поскольку учитель теперь хорошо знал авторов.

Ему нравилось общество думских корреспондентов, несмотря на обиду, — нанесенную ими в первый день работы Думы. Как раз объявили перерыв. Дымов пошел курить, и на него из зала заседаний вышел Владимир Жириновский со свитой. Сотрудник аппарата фракции «Выбор России» гордо отвернулся и хотел было пойти в обратную сторону, однако чуть было не был сметен целой толпой журналистов, кинувшихся к лидеру ЛДПР. Дымов с недоумением смотрел на то, как к Жириновскому тянулись десятки диктофонов и микрофонов, а его охранники — на некоторых из них, правда, были депутатские значки — отталкивали слишком ретивых корреспондентов. Учитель был расстроен интересом демократических СМИ к откровенному экстремисту, который через слово обещал их разогнать и посадить.

Впрочем, через некоторое время он привык к тому, что журналисты берут комментарии не только у демократов и что брифинг с участием Геннадия Зюганова привлекает внимание не меньше, чем пресс-конференция Егора Гайдара или Григория Явлинского.

Дымову запомнился эпизод, когда какой-то корреспондент преградил дорогу вице-премьеру и одному из лидеров ПРЕС Александру Шохину. Государственный муж взял в буфете стакан чаю и, поскольку напиток был горяч, бодро побежал с ним к столику. Тут и подвернулся журналист, начавший выспрашивать Шохина о чем-то, видимо, очень важном. Вице-премьер покорно отвечал, перебрасывая обжигающий пальцы стакан из одной руки в другую. Подтянулись и другие корреспонденты. Через некоторое время танец со стаканом прекратился, а когда журналисты рассеялись, вице-премьер сделал глоток, поставил полный стакан на столик и пошел обратно в зал заседаний. Дымов не утерпел и потрогал пальцем стакан — он был почти холодный.

Журналистов было много. Некоторые газеты, казалось, присылали на Новый Арбат целые редакции. Дымов был свидетелем тому, как Сергей Пархоменко, обозреватель газеты «Сегодня», вошел в зал для прессы и громко скомандовал: «Газета „Сегодня“, встать!» Поднялись семь человек

Дымов очень хотел познакомиться с Максимом Соколовым из «Коммерсанта-daily», однако ни разу так и не встретил любимого обозревателя в Думе. Из разговора с другими журналистами он узнал, что, хотя Соколову и сделали аккредитацию, тот туда ни разу не приходил.

В июне 1994 года, когда Дума уже переехала в здание бывшего Госплана на Охотном Ряду, депутаты обсуждали закон об уполномоченном по правам человека. Должность эта уже была занята Сергеем Ковалевым, известным правозащитником, одним из лидеров «Выбора России». Дума назначила его на этот пост в рамках пакетного соглашения, и теперь Ковалев пробивал закон, который бы более четко описал права главного омбудсмена России. Дымов знал о том, что большинство депутатского корпуса относится к Ковалеву весьма критически, в том числе и те, кто называл себя демократами. Тем удивительнее было, что закон приняли в первом чтении.

После голосования Дымов поспешил поздравить омбудсмена с такой важной победой. Однако он оказался не первым. В коридоре, соединяющем зал пленарных заседаний и холл перед Малым залом, стояли сам Ковалев, его помощники и еще два человека, в которых Дымов признал парламентских корреспондентов газеты «Сегодня». Ковалев давал первые комментарии. «Вы знаете, я так волновался, что выкурил все свои папиросы и теперь спешу в кабинет за новой пачкой „Беломора“, — говорил Ковалев, — я конечно же доволен. С одной стороны, не очень рассчитывал, что первое чтение пройдет успешно, а с другой — все-таки Иван Петрович — мой должник». — «Как это?» — спросил журналист помоложе. «Дело в том, что я был в Счетной комиссии, когда выбирали спикера. И именно мой голос оказался решающим, когда зашла речь об одном из спорных бюллетеней. Я высказался за то, чтобы признать его действительным, хотя большинство фракции „Выбор России“ было против избрания Рыбкина и за него не голосовало. Думаю, что Иван Петрович запомнил добро и сегодня помог правозащитному делу. А это важнее всего». Ковалев улыбнулся журналистам и пошел к своему кабинету.

Еще год назад Дымова шокировала бы эта история. Однако за полгода работы в Госдуме он привык к подобным поворотам политики. И только один вопрос мучил его: рассказать ее Никите Петровичу, с которым, несмотря на разницу в политических убеждениях, они стали приятельствовать, или нет?

Глава 2

Бюрократическая

Материалы к диссертации сотрудника аппарата официального представителя президента в Государственной думе (1999 год)

Валерий Георгиевич Красоткин, ответственный сотрудник представительства администрации президента в Государственной думе, решил написать диссертацию о российском парламентаризме. Знал он об этом много, поскольку последние девять лет его жизнь так или иначе была связана с законодательной властью.

В начале 90-х Красоткин на перестроечной волне попал в Верховный Совет РСФСР Себя он там никак не проявил, но в 1992 году сделал чудовищную ошибку, встав в противостоянии Ельцин — Хасбулатов на сторону спикера Верховного Совета. Радикалом Красоткин не был, поэтому в октябре 1993 года не пострадал. Глядя по телевизору на горящий Белый дом, он окончательно понял, где находится настоящая власть, а где — только ее иллюзия.

Работу бывшему члену Верховного Совета было найти непросто, поэтому он, не думая, согласился пойти в администрацию президента, в подразделение, отвечающее за взаимодействие с парламентом. Первое время хасбулатовское прошлое мешало карьере Красоткина. Однако со временем на Старой площади перестали придавать большое значение обстоятельствам войны с Верховным Советом. Да и возможностей проявить себя с лучшей стороны у Красоткина было немало.

Сам себя он называл «президентским лоббистом», человеком, отстаивающим интересы главы государства в Думе.

В 1999 году это было очень непросто.

В нижней палате парламента большинство составляли явные противники Бориса Ельцина. С этим еще как-то можно было бы управиться, если бы власть могла сама для себя сформулировать, что она собственно хочет. Однако меньше, чем за год до выборов в парламент, и чуть больше, чем за год до президентских выборов, Кремль находился то ли в апатии, то ли в предсмертной коме. Власть уплывала из рук ельцинской команды.

Красоткин понимал, что появление в Кремле нового хозяина может стоить ему работы. Надо было использовать все еще имеющиеся возможности для подготовки запасного аэродрома. И диссертация точно не была бы лишней.

У Красоткина были подчиненные: несколько молодых людей, которые с утра до вечера носились по Думе, собирая необходимую информацию. Именно на них и была возложена обязанность по сбору необходимого для диссертации материала. По красоткинской легенде, заказ исходил от нового главы кремлевской администрации, желавшего получить более полное представление о работе всех подразделений.

В назначенный час на рабочий стол Красоткина легли три объемные докладные записки.

Первая бумага касалась распорядка думской жизни. Ее Красоткин листал без особого интереса.

Понедельник — работа комитетов и комиссий.

Вторник 10.00 — заседание Совета Думы, 12.00–15–00 — собрания фракций и депутатских групп,

15–00 -18.00 — парламентские слушания.

Среда. 10.00–18.00 — пленарное заседание.

Четверг. 10.00 — заседание Совета Думы, 11.00–16.00 —работа комитетов и комиссий, 16.00–18.00 — собрания фракций и групп.

Пятница. 10.00–18.00 — пленарное заседание[52].

Тут Красоткин поставил на полях галочку. Описание пятничного заседания было не подробным, поскольку не упоминались ни час ратификаций, ни правительственный час, ни час для заявлений фракций и депутатских групп.

На самом-то деле Дума не слишком соблюдала установленный распорядок работы. Комитеты собирались не когда положено, а когда им было нужно.

На формирование повестки дня регламентом отводилось 20 минут. Меньше 40 минут эта процедура не занимала. Бывало и так, что депутаты затягивали «разминку» и на полтора часа, а однажды, в 1997 году, повестку дня обсуждали чуть ли не до обеда.

Депутатская разминка была одним из любимых развлечений думских телевизионщиков, поскольку самые острые (но совершенно бессмысленные, с точки зрения Красоткина) заявления делались именно в эти минуты. Валерий Георгиевич точно знал, что как только Василий Шандыбин предложит внести в повестку дня вопрос об ответственности администрации президента за кризис в стране, а телеканал НТВ покажет колоритного депутата во всей красе, ему, Красоткину, позвонят из Кремля и потребуют объяснить, что там такое происходит. Он много раз объяснял, что болтовня в начале заседания не может повлечь за собой реальных решений. Однажды Красоткин даже попросил начальство провести работу с руководством телеканалов, чтобы оно не увлекалось трансляциями думских разминок Все было впустую.

Зачастую дебаты по повестке дня затягивались вовсе не потому, что депутатам захотелось поболтать на общие темы. Для знающего человека — а Красоткин себя относил именно к таковым — обсуждение повестки дня пленарного заседания подчас было сродни остросюжетному детективу.

Вот группа депутатов явно затягивает дискуссию, каждый из них выступает не по одному разу, иногда даже они бранятся между собой, втягивая в ссору других коллег. Красоткин чувствует, что здесь что-то не так и отправляет своего помощника Пашу узнать, в чем собственно дело. Через 20 минут ситуация проясняется — на 16.30 назначено первое чтение законопроекта, в принятии которого в нынешнем виде совершенно не заинтересованы несколько мощных ФПГ. Можно провалить его, однако гораздо проще затянуть обсуждение других вопросов, чтобы до законопроекта не дошла очередь.

А вот депутат, склонив голову почти к столу, по слогам читает обращение рабочих расположенного в его округе завода. Труженики возмущены тем, что новые собственники уволили старого директора. Красоткин же знал, что тот поддерживал депутата во время предвыборной кампании. Теперь думец помогает своему покровителю. Письмо же писали в PR-агентстве, в котором подрабатывают и мелкие клерки из администрации президента.

Валерий Георгиевич не имел бы ничего против подобных игр, если бы они не сбивали ему рабочий график. Красоткин отвечал за явку в Думу представителей исполнительной власти, которые должны были представлять внесенные правительством законопроекты. Замминистра, рассчитывавший, что закон будет обсуждаться, как это было записано в повестке дня, в 11.15, с изумлением понимал, что раньше 16.00 до него дело не дойдет. Вернувшись к четырем, заместитель министра узнавал, что сегодня рассчитывать вовсе не на что. Виноват всегда был Красоткин.

Случалось и по-другому. Чиновник закладывал на разминку час, а депутаты укладывались в 30 минут. Тогда снова все планы летели к чертям, график рушился, и Красоткину приходилось вертеться ужом, чтобы восстановить благопристойный бюрократический порядок.

Со временем Красоткин просто стал договариваться с Геннадием Селезневым или его первым заместителем Владимиром Рыжковым о том, что какие-то законы будут обсуждаться в определенное время. Эти договоренности не всегда соблюдались, поскольку ни у спикера, ни у первого вице-спикера не было никакой возможности остановить обсуждение повестки дня на двадцатой минуте.

Однако в целом стало поспокойнее, и всякий раз, когда Красоткин слышал призыв Селезнева к депутатам прекратить пустую говорильню, потому что в правительственной ложе сидит и ждет занятой человек, он испытывал некоторое чувство гордости за проделанную работу.

Красоткин отложил первую бумагу и взял в руки записку, посвященную законодательной работе. Ее Валерий Георгиевич читал особенно внимательно, поскольку считал себя знатоком этой стороны думской жизни.

В целом, с точки зрения Красоткина, организован законодательный процесс был из рук вон плохо и делалось все совершенно не так как надо.

Неправильно было уже то, что почти половина законопроектов, принимаемых к рассмотрению нижней палатой, вносилась депутатами. Президентский чиновник считал, что, наоборот, львиная доля законодательных инициатив должна исходить от президента и правительства. Это было бы логично: у исполнительной власти гораздо больше возможностей подготовить более качественный законодательный продукт, к тому же именно президент и правительство должны определять вектор развития страны. Думское дело — принимать эти законы, по возможности улучшая некоторые их положения. Но депутаты были с этим решительно не согласны.

Работа над законами давалась Думе непросто. В начале каждой сессии утверждался план законопроектных работ на ближайшие полгода. Выполнить его в полном объеме не удалось ни разу. Депутаты, движимые самыми лучшими побуждениями, закладывали в план совершенно нереалистичную цифру — примерно 400 законопроектов на сессию. После этого, в ходе работы, в план включались дополнительные законопроекты — иногда их число доходило до двухсот. А в итоге ни разу палата не могла принять больше, чем 250–300 законодательных актов за сессию.

На самом деле, Красоткин считал, что это число должно быть раза в два меньше.

Исполнительной власти нужно было, чтобы Дума принимала бюджет на следующий год, желательно без особых споров и поправок и ратифицировала международные договоры РФ. Во всех остальных случаях президент и правительство с удовольствием обошлись бы без парламента.

Красоткин знал, что многие его коллеги по Старой площади и Белому дому с большим удовольствием вспоминают период с октября 1993-го по апрель 1994 года, когда любые вопросы решались указами президента и постановлениями правительства.

Как только первая Дума, разобравшись со своим внутренним устройством, взялась за законотворчество, возможности исполнительной власти по регулированию прежде всего экономической жизни страны начали медленно, но неуклонно сокращаться. По Конституции президент имеет право издавать указы только по тем вопросам, которые не регулируются федеральными законами. Однако чем усерднее работала Дума, тем меньшим становилось пространство для указотворчества.

Как ни странно, но победа коммунистов на парламентских выборах в 1995 году принесла Красотки ну и его сослуживцам некоторое облегчение. С одной стороны, в Думе стало больше оппозиционеров, а с другой — за ее бортом оказались многие энергичные и умелые депутаты первого созыва. Коммунист Юрий Маслюков, занявший пост председателя комитета по экономической политике, доставлял гораздо меньше хлопот, чем его предшественник Сергей Глазьев. Председатель комитета по приватизации Павел Бунич из НДР был намного удобнее Сергея Буркова.

Но, несмотря на значительные потери, депутатский корпус продолжал наступление на исполнительную власть. Положение Кремля ухудшилось после того, как в Совете Федерации появились избранные главы регионов и местных законодательных собраний, которые, в отличие от своих предшественников, частенько помогали Думе преодолевать президентское вето. Тот же Глазьев служил в аналитическом управлении верхней палаты и уже оттуда по мере сил мешал исполнительной власти.

Иногда Красоткин с ужасом думал о том, что было бы, если бы помимо коммунистов в эту Думу прошло еще несколько бузотеров из прошлого созыва. Хлопот хватало и без них.

К величайшему облегчению президентской администрации, кроме действительно неудобных для исполнительной власти законопроектов, Дума занималась и другими инициативами, само название которых могло вызвать только иронический смех. Появление проектов «О пчеловодстве» или «О племенном животноводстве» породило целую серию язвительных репортажей и комментариев, суть которых сводилась к тому, что Дума валяет дурака в постоянном режиме вместо того, чтобы принимать нужные для страны и общества законы.

Красоткин считал, что если бы администрация президента и правительство работали согласованно, то через Думу можно было бы провести в принципе любое нужное решение. У исполнительной власти в руках был огромный политический ресурс — федеральный бюджет, и когда она им пользовалась, многие депутаты становились как шелковые. Красоткин не раз видел, как вития, требующий отставки президента с трибуны пленарных заседаний, становится совсем другим человеком, попав в кабинет к заместителю министра финансов.

Сотрудники Красоткина постоянно отслеживали депутатские голосования и готовили справки по статистике голосований каждого из народных избранников. Всякий раз, когда депутат готовился нажать на кнопку для голосования, он должен был держать в голове возможные последствия.

Однако все силы и исполнительной власти, и союзных ей олигархов уходили на междоусобную борьбу, в которой участвовали и фракции, и отдельные депутаты. Всем было не до законотворчества.

Дойдя до описания думских комитетов, Красоткин споткнулся о фразу: «По регламенту в комитете не может состоять меньше 12 и больше 35 человек». Ерунда, подумал Красоткин, это правило никогда не соблюдалось и никогда соблюдаться не будет. В бюджетном комитете под пятьдесят человек и никого это не смущает. В то же время в комитетах по делам национальностей, экологии и вопросам геополитики никогда больше десяти депутатов не было, чуть больше народу состояло в комитете по делам ветеранов.

Красоткин в принципе считал, что после думских выборов 1995 года можно было бы пересмотреть всю структуру, сократив число комитетов как минимум вдвое, оставив только жизнеспособные. Однако при сложившейся практике, когда каждая фракция и депутатская группа считали своим долгом делегировать своих представителей на как можно большее число постов, санация комитетов была невозможна.

Упоминание о пороге численности было формальностью еще и потому, что для значительной части депутатов было совершенно все равно, в каком комитете состоять.

В первые месяцы работы второй Думы парламентарии так часто меняли комитеты, что это получило название «вакханалии переходов».

Красоткин, публично посмеиваясь над «перелетами», на самом деле понимал, что депутаты бродили из комитета в комитет не просто так

Думский регламент обязывал состоять в комитетах всех депутатов, кроме спикера, его заместителей и руководителей фракций и групп. Итого по комитетам должно быть расписано 435 депутатов, больше половины из которых, как считал Красоткин, были решительно не приспособлены к работе в парламенте и, придя в него, не очень понимали, что им тут теперь делать.

Некоторые выбирали занятия согласно своей прошлой специальности: экс-журналисты записывались в комитет по информационной политике; те, кто работал в области ТЭК, отправлялись в комитет по промышленности и энергетике; аграрии также шли в профильный комитет. Казалось логичным, что известный офтальмолог Святослав Федоров стал членом комитета по охране здоровья, его однофамилец Борис Федоров, бывший министр финансов, вошел в бюджетный комитет, а Александр Лебедь, пока был депутатом, работал в комитете по обороне.

Однако никто из них, равно как и многие другие знаменитые депутаты, проявить себя не смогли. Знания и опыт, полученные в прежней жизни, далеко не всегда помогали в законотворчестве.

Депутат, имевший за плечами опыт работы директора средней школы, оказывался бесполезным в комитете по образованию, а бывший генеральный директор какого-нибудь ЗАО был абсолютно номинальной фигурой в комитете по собственности или экономической политике. Красоткин видел, как депутаты, не имевшие ни должного образования, ни опыта парламентской работы, терялись на Охотном Ряду и в массе своей следовали в фарватере своих более поднаторевших в законотворческих баталиях коллег.

В итоге, спустя несколько месяцев после начала работы палаты многие депутаты и вовсе переставали посещать заседания комитетов или появлялись на них эпизодически, когда их просили обеспечить кворум для принятия решения.

Последняя записка была посвящена внутренней жизни фракций и депутатских групп. Перелистав первые страницы, в которых рассказывалось о том, какие фракции есть в Государственной думе, Красоткин прочел: Говоря о роли фракций и групп, необходимо помнить, что вся номенклатура должностей (вице-спикеры, председатели думских комитетов) распределяется между ними. Список должностей может обновляться в начале каждого созыва. Сложившаяся система практически лишает возможности депутатов-одиночек влиять на ситуацию в палате.

Красоткин был абсолютно согласен с тем, что судьба депутата-одиночки в ГД была незавидна. В этом он видел существенную разницу между Думой и Верховным Советом. В Белом доме у независимого парламентария был простор для маневра и возможности для карьеры. На Охотном Ряду депутат-одиночка мог рассчитывать либо на прозябание, либо на влияние в рамках небольшого сообщества — комитета или межфракционной специализированной группы, но не более того.

Признавая некую несправедливость думского устройства, Красоткин относился к нему положительно, поскольку в сложившихся условиях работать ему было гораздо комфортнее.

Всего в Думе было семь фракций и депутатских групп. Однако реальных игроков было меньше, поскольку Аграрная депутатская группа и группа «Народовластие» по всем серьезным вопросам ориентировались на КПРФ.

При этом сам Красоткин понимал, что чем ближе выборы, тем больше депутат начинает смотреть по сторонам.

Добро еще, когда партия в силе и ее планы на будущее ясны, как у КПРФ или «Яблока». В этом случае депутаты — кто волей, а кто и неволей — лояльны к партийному начальству.

Как всегда, твердо держались своего лидера члены фракции ЛДПР. «Мы говорим партия, подразумеваем Жириновский, говорим Жириновский, подразумеваем партия», — как-то пошутили в думских кулуарах. Брутальный лидер ЛДПР не допускал до руля никого из соратников. Кто-то из уязвленных этим жириновцев как-то сказал Красотки ну, что Жириновский отдаст партию только своему сыну. Оба посмеялись над шуткой.

Иметь дело с ЛДПР было для Красоткина сущей радостью. Владимир Жириновский был одним из наиболее удобных партнеров администрации президента, соглашения с ним выполнялись в полном объеме и неукоснительно.

А вот в бывшей проправительственной фракции НДР — разброд и шатания. В то, что Виктор Черномырдин и молодой Рыжков вытянут партию на следующих выборах, никто из членов фракции особо не верит. Поэтому депутаты, которые еще по инерции состоят в НДР, уже ищут себе новых, влиятельных покровителей.

Кроме того, по оценке Красоткина, в последний год работы Думы резко возрастало число независимых депутатов. Среди них появлялись влиятельные люди, например, бывший глава фракции НДР Александр Шохин. Красоткин с грустью подумал о том, что, если бы в Кремле не спали, самое время было бы создавать новую депутатскую группу, появление которой могло бы изменить баланс сил в парламенте. Однако Кремлю было не до этого. Если что и интересовало администрацию президента, так это работа комиссии по импичменту и возможные связи коммунистов с правительством Примакова. Ни о каких больших и долгосрочных комбинациях в Кремле и слышать не хотели. Повлиять на происходящее Красоткин не мог.

Оставалось только писать диссертацию.

Глава 3

Клеветническая

Диалоги американского и русского журналистов о Думе, выборах и Путине (2000 год)

«The New York Mail», № 16, January, 19, 2000

Кукловоды выходят на сцену

Новый русский парламент полон отставных министров и действующих олигархов

Питер Блэйк

Скандалом закончился первый день работы постельцинской Думы. Почти половина фракций отказалась участвовать в ее заседаниях. Причина — кадровый сговор коммунистов и кремлевской партии «Единство». Они переизбрали спикером коммуниста Геннадия Селезнева и распределили остальные должности без учета мнений демократов и фракций, которые контролируют региональные лидеры во главе с московским мэром Юрием Лужковым.

Союз Владимира Путина с Геннадием Зюгановым, который будет его главным соперником на президентских выборах в марте, возможно, является тактическим. Но эта тактика многое говорит о стратегии нового российского лидера. Депутата Сергея Ковалева, сидевшего в советские времена за свои политические взгляды, она заставила вспомнить старый лозунг: «КГБ — вооруженный отряд партии».

Обделенные фракции не верят, что произошедшее случайно. Это «план Березовского — Путина», — заявил мне один из лидеров «Яблока» Сергей Иваненко.

Сам демонизируемый русскими политиками и журналистами олигарх Березовский теперь тоже депутат. В новую Думу собрали, кажется, весь бизнес и политический бомонд эпохи Ельцина…

Вообразите себе палату представителей, в которой Мадлен Олбрайт сбивает с ног генерала Уэсли Кларка, Джордж Сорос прогуливается под ручку с Лоуренсом Саммерсом., а Майк Тайсон обедает в обществе Питера Дженингса[53].

Приблизительно такое сюрреалистическое зрелище можно наблюдать сегодня на Охотном Ряду. Борис Березовский шепчет что-то отставному премьеру Виктору Черномырдину; генерала Александра Коржакова, некогда всесильного шефа ельцинской охраны, теснит пышная свита экс-премьера Евгения Примакова; многократный чемпион мира по вольной борьбе Александр Карелин направляется в зал заседаний едва ли не под руку с ведущей новостей на главном государственном телеканале Александрой Буратаевой. Прибавьте к этому еще дюжину бывших министров и премьер-министров, десяток генералов, нескольких космонавтов и телеведущих, пяток супербогачей, а также толпы никому не известных людей с депутатскими значками, путающихся в переходах, лестницах и коридорах бывшего Госплана СССР, а ныне здания Государственной думы, — и картинка станет почти полной.

Я, протягивая думскому охраннику свою аккредитацию окоченевшими от холода пальцами (на улице примерно 3 градуса по Фаренгейту,) посторониться, чтобы пропустить вперед взмахнувшего депутатским удостоверением невысокого подтянутого молодого человека в одном костюме. «Абрамович!!!» — тут же завопили телевизионщики, караулившие знаменитостей y парадной думской лестницы, ведущей наверх, к залу заседаний. Человек в костюме попытался метнуться направо клифтам, но поздно — журналисты взяли его в кольцо.

Влиятельный олигарх, тайный друг и советник семьи президента Ельцина, человек, чье имя еще несколько месяцев назад было известно лишь посвященным, за любой фотографией которого охотились все российские издания, несколько затравленно улыбался, глядя в объективы и слушая захлебывавшихся в желании перекричать друг друга журналистов. «Почему вы без пальто?» — Корреспонденту Русской службы Би-би-си удалось перекрыть гул коллег. «У меня пока нет кабинета, я здесь в первый раз, вот и оставил пальто в машине», — ответил олигарх, продолжая пятиться к спасительному лифту. «Вы часто будете приходить в Думу?» — пропищала совсем юная журналистка, героически пытаясь остановить закрывающиеся двери лифта редакционным диктофоном. «Если вы так будете доставать меня вопросами, то нечасто», — и зеркальная кабина понесла Абрамовича к вершинам публичной политики.

Сам Роман Абрамович вместе с его партнером и другом Борисом Березовским вознесли к политическим вершинам многих из тех людей, которые оказались на Охотном Ряду. Именно Березовский называется в качестве отца-основателя кремлевского блока «Медведь» («Единство»), который занял второе место на последних парламентских выборах. Ни один, ни другой олигарх пока не изъявили желания вступить во фракцию «Единство». Однако многие на Охотном Ряду уверены, что не занимающие никаких официальных постов депутаты-олигархи продолжают дергать за ниточки выпущенных ими на думские подмостки политиков.

Во всяком случае, поверить в то, что никому не известные люди из «Единства», не имея готовой партитуры, сами в первый же день так лихо распределили главные думские роли, невозможно.

Если не привыкший к публичному общению Абрамович хотя бы пожаловался на бытовую неустроенность, то депутаты — «медведи» игнорировали любые обращенные к ним вопросы. Это продолжалось до тех пор, пока парламентский обозреватель государственного телеканала РТР Марина Лиллевяли не пожаловалась на молчаливость кремлевских депутатов одному из их кураторов Михаилу Маргелову. «Не было приказа — вот и молчат», — пояснил журналистке Маргелов, руководитель «Росинформцентра» — структуры, занимавшейся официальной пропагандой и контрпропагандой во время осенней операции российских войск в Чечне в прошлом году.

Вскоре после этого разговора комментировать происходящее начал лидер фракции «Единство» Борис Грызлов. Про него пока известно только то, что он земляк Путина. А произнесенный Грызловым текст, судя по стилистике, готовили в том же «Росинформцентре».

Пит отшвырнул недельной давности газету, придвинул к себе клавиатуру, отхлебнул из пластикового стаканчика аппаратного кофе и задумался над первой строчкой очередной статьи. В тот момент, когда он уже был готов ударить по клавишам, в нижнем правом углу экрана появился сигнал о полученном ICQ-сообщении. Пит нажал на зеленый цветочек и прочитал:

ICQ 335 879 045

Grom: Почему ты не заехал в Думу? Инсургенты во главе с Примаковым создали постоянный консультационный совет и буквально принялись сочинять законы[54].

Пальцы Пита быстро забегали по клавиатуре.

ICQ 343 277 619

Wind: Все это бессмысленно и, главное, совершенно неинтересно для читателей моей газеты. Я не могу ежедневно описывать совещания, которые отличаются только местом дислокации: на третьем этаже у Кириенко, на пятом — у Примакова или на седьмом — у Явлинского. К тому же я заранее могу сказать, чем это закончится.

Grom: И чем?

Wind-. Они еще несколько раз посовещаются все вместе, сбегают к Путину поодиночке. Те, разумеется, кого он соизволит принять. Затем скажут, что и. о. президента ни при чем, и вернутся в зал заседаний.

Grom: Выбив в качестве компенсации морального ущерба парочку новых комитетов!

Wind: Возможно, но какое отношение к реальной политике имеет то, кому достанутся комитеты по феминизации женщин, утилизации Севера, выживанию ветеранов, разрыву с соотечественниками и комиссия по добровольному окультуриванию депутатов? К тому же у коммунистов комитеты все равно отнимут. Не завтра, не через месяц, так через год.

Grom: Ты сегодня какой-то злой. Наезжаешь на всех и всё.

Wind: Потому что я приехал в Москву не Думой вашей заниматься. Кому она вообще интересна? Что она решает? Что она значит? Не то что в мире, но даже в вашей собственной стране? Хотя бы раз за шесть лет она предложила какое-то решение, которое что-нибудь всерьез изменило? Даже в рамках своих, пусть и невеликих по конституции, полномочий? Остановила войну в Чечне? Отправила в отставку хотя бы одно правительство? Приняла хотя бы один эпохальный закон? Один раз у нее бы шанс спросить с Ельцина — и тем не воспользовалась[55]. А что теперь эта ваша новая Дума? Одни уже построены, других построят чуть позже. Мне интересен только Путин. Я пытаюсь понять, кто он такой. Потому что первое задание редакции я считаю уже выполненным.

Grom: А какое было первое?

Wind: Узнать, кто будет следующим президентом, в смысле, есть ли у Путина, которого завещал России Ельцин, реальные соперники. Поскольку у вас кандидаты в президенты уже по традиции, очень удобной, кстати, клубятся в Думе, я и приехал на ее открытие.

Grom: И…?

Wind: И быстро понял, что говорить, кроме как об этом неизвестном чекисте, больше не о ком. Примаков, о котором у нас еще пару месяцев назад всерьез рассуждали, на выборы не идет. Да ему и в Думу идти не стоило. Я посмотрел тут, как он с журналистами общается, чуть не рычит бедный от их непочтительности и нарушения субординации. Какой он публичный политик! За ним все время ходит длинный такой, в очках. Я сначала думал, охранник — так ретиво он прессу от старика отгонял. Оказалось, нет, тоже депутат. То ли Усачев, то ли Косачев[56]…

Степашин, которого Явлинский в «яблоки» взял, уже заявил, что поддерживает кандидата Путина. А ведь мог сам преемником стать! Или Явлинского из благодарности поддержать. Этот-то пойдет. Да разве ваш народ за него проголосует? За него даже Дымов голосовать не собирается. Явлинский, по его мнению, недостаточно либерален. А его настоящие либералы — Немцов, Чубайс, Кириенко — хитрецы: знают, что шансов нет, потому даже и дергаться не будут.

Зачем портить имидж, отношения с властью. Кириенко бедного, по-моему, уже и сейчас корежит, что он сдуру связался в Думе с этими bad guys[57] — Явлинским и Примаковым. Он ведь так сладенько на выборах Кремлю подпевал.

Grom: Да уж, помним. «Кириенко — в Думу, Путина — в президенты!»

Wind: Кто остается — Зюганов? У этого как у Гойи — «Все в прошлом». И в прошлом-то ничего серьезного не было, а сейчас и вовсе, как говаривала моя русская бабушка, продался не за понюх табака — за какие-то жалкие комитеты и спикерский пост для Селезнева, который при первой возможности готов из партии сбежать. В подмосковные губернаторы он же пытался уйти? Вот и выходит, что у вас, как всегда: велика Россия, а выбирать некого.

А про Путина никто ничего не говорит. То ли боятся уже, то ли не знают. Мы в думском буфете с Дымовым, Родиным и Афанасьевой[58] пили кофе, подходит Гончар. Я его сто лет знаю, еще со времен демократического Моссовета. Ну, поговорили о том о сем. Он мне: «А что ты думаешь о Путине?» Я ему в ответ: «У вас спросить хотел. Лично мне Путин со всеми своими полетами на истребителях, ездой на танках напоминает мальчика из бедной семьи, попавшего в дорогой игрушечный магазин. И он то машину схватит, то самолет и одновременно рот набивает пирожными, конфетами…» Гончар ничего не сказал, быстро допил кофе и распрощался. Кажется, ему мой образ не понравился.

Grom: Вот ты про это все и напиши! Не ты один интересуешься «Who is mister Putin?»[59].

Wind: Напишу. Обязательно. Только сначала получу у него интервью. Я уже отправил запрос в пресс-службу. Мне обещали. А то я ведь русские порядки хорошо знаю: напишешь что-нибудь не то, и «доступ к телу» будет закрыт навеки.

Grom: Он и сейчас не свободен. Да и не может быть. Когда Клинтон в 1995-м на 50-летие в Москву приезжал[60], ваши ребята всю Москву на уши поставили.

Wind: Это разные вещи. У нас избирателей не строят, выборы не фальсифицируют и преемников не оставляют.

Grom: У каждого свои недостатки.

Wind: А некоторые предпочитают погорячее[61].

Grom: Ладно, я прощаюсь. Возвращаюсь в Думу на вечернее заседание.

Wind: Всем нашим привет.

И Пит вернулся к своей статье и остывшему кофе.

А Петя выключил компьютер, сунул в карманы блокнот и диктофон и побежал из духоты редакции на холод улицы. Спускаясь вниз по Тверской к Охотному Ряду, он думал, что в России умеют построить кого угодно. Не только избирателей, депутатов, но даже самых что ни на есть демократичных западных журналистов. Просто нужно знать, кому и что посулить: хорошую жизнь, выгодный пост или эксклюзивное интервью.

Глава 4

Просветительская

Памятка начинающему депутату с сопроводительными письмами (2002 год)

Петя — Питу.

«Привет, Пит! Ты оказался прав! Союз „Красного терема“ с „красными“ депутатами оказался непрочным.

Зюганов и К° не только потерял все думские посты, но — в неравной борьбе с помазанниками Кремля на Охотном Ряду — и некоторых товарищей. Короче говоря, у КПРФ и родственных им агропромышленников отобрали почти все комитеты. То есть некоторые кабинеты у коммунистов остались, только их владельцы перестали быть Зюганову товарищами. Сего высокого звания за неподчинение партийной дисциплине лишились спикер Госдумы Геннадий Селезнев и председатели комитетов: по делам женщин — Светлана Горячева и по культуре — Николай Губенко. Все они отлучены от партии за упорное и публичное предпочтение сановных кресел партийному билету. Думские номенклатурные старожилы — глава комитета по общественным объединениям и религиозным организациям Виктор Зоркальцев и руководитель мандатной комиссии Виталий Севастьянов (оба занимают свои посты еще с 1994 года, с первой Думы) — не дразнили партийных гусей комментариями в СМИ и сохранили и посты, и билеты.

Результаты: у нас как бы независимый председатель парламента (точнее, его лояльность Кремлю теперь не сдерживается партийной принадлежностью), а обиженные полтора года назад „маленькие“ (как окрестил тогда Жириновский фракции СПС и „Яблоко“) получили воздаяние. „Яблоку“ достался комитет по образованию, а СПС даже два — по экономической политике и труду. Прочее коммунистическое наследство распилили теперешние друзья „Единства“ — ОВР и „Российские регионы“ и старый его союзник — „Народный депутат“. Таким образом, Кремль окончательно „взял“ Думу.

Но это, разумеется, видимая часть думского айсберга, то шумовое сопровождение, которое только помогает грамотным и хватким людям обделывать свои делишки, не занимая никаких думских постов.

Как гласит известная пословица, „не место красит человека, а человек — место“. Это точно. За годы работы в Думе я знавал немало совершенно бессмысленных председателей комитетов, которые командовали только пылью в своем кабинете, и рядовых парламентариев, определявших голосования целых фракций. В этой

Думе, как и в двух предыдущих, ловкость и знания значат куда больше, чем чины и звания.

Этот главный думский закон я никак не могу втолковать своему горе-клиенту, вечному кандидату в депутаты бизнесмену Сергею И. Помнишь, я рассказывал тебе про этого чудака, которого я консультировал во время последней избирательной кампании? В Думу он не попал, что иначе как неблагосклонностью звезд объяснить трудно. Округ ему продали хороший, дело было верное, но в последний момент появился случайный кандидат, который неожиданно для всех и самого себя выиграл. Редко, но такие чудеса происходят. Но на моего подопечного это „чудо“ подействовало крайне угнетающе. У мужика просто снесло крышу. Нет чтобы успокоиться и пойти зарабатывать деньги для латания дыр в хозяйстве, пробитых непомерными тратами на кампанию. (А его как лоха раскрутили по полной программе. Не я, увы! — мне, как всегда, досталась лишь копейка малая, — а наш с тобой знакомец еще по 1993 году Анатолий. Он подсунул Сергею фирму своего брата — „PR-конгресс“, и та обслужила несчастного кандидата по VIP-тарифу, да еще и не избрала.) Сергей решил немедленно избираться снова. Кинулся в первый же свободный округ, где выборы были признаны несостоявшимися, и — опять проиграл. „PR-конгресс“ снова неплохо заработал, хотя, честно сказать, как и я, не советовал ему соваться в этот подмосковный округ. Проиграв вторично, недавно наш неукротимый бизнесмен рискнул в третий раз, уже на Алтае. И опять — мимо. Теперь „PR-конгресс“ держит его буквально за руки и за ноги, умоляя до 2003 года никуда не соваться, а заплатить за проходное место в надежном партийном списке. Понятно, он им репутацию портит. Но Сергей как одержимый. У Цвейга — амок на почве любви, а у этого — на почве депутатства.

Меня уже даже Анатоль просил: „Объясни ты ему, что в Думе не все так просто. Что при своей твердолобости он вряд ли отобьет потраченные деньги“. Я попытался, но… Собирается рискнуть последний раз, в Ханты-Мансийском АО, чтобы попасть еще в эту Думу. Я его спрашиваю: „В чем смысл?“ А он мне: „Хочу осмотреться, чтобы в новой Думе быть уже опытным депутатом и развернуться как следует“. Учи таких дурней, они все понимают извращенно!

Пока же он заказал мне очередную аналитическую записку про то, кто и чем в Думе занимается. Если он платит, я изображу ему нашу думскую музыку. Хотя, честно сказать, объяснять все в десятый раз надоело. С ним уже и сам Анатоль поговорил, причем, насколько я понял из сбивчивого пересказа клиента, то ли из жалости, то ли от злости выложил все как на духу, буквально с перечислением источников своего личного кормления. Я обалдел, сам услышал много интересного. А этот олух все равно ничего не понял.

Как все люди, страдающие манией величия, он полагает, что стоит ему только занять думский кабинет с табличкой, как к нему тут же побегут представители всех лоббистских родов войск Табачники — с акцизными деньгами, пивовары — с рекламными, золотопромышленники слитками будут расплачиваться, а нефтяники сделают ему персональный отвод от трубопровода и будут качать нефть в танкер, который Сергей пришвартует, очевидно, прямо в фонтане у Большого театра, чтобы недалеко от места работы стоял[62]. Короче говоря, сознание как у персонажа комиксов.

Но мы люди привычные. Мы согражданам уже сколько лет одно и то же вдалбливаем! И, судя по их выборной реакции, совершенно впустую. Многие знания порождают у них, как и у Сергея, только большее помутнение в мозгах и все меньшее — представление о реальности.

Ладно, пока. Надеюсь на скорую встречу. Если ничего не сорвется, летом нанесу визит в ваш край заповедной демократии, отдохну от нашего заповедного края „романтиков“. Впрочем, советы для них по-прежнему приносят живые деньги. А это — главное. Пока. Петя.

Май 2002 года».

Сопроводительное письмо.

Петя — Сергею И.

«Уважаемый Сергей! Долго думал, как объяснить вам, что такое Государственная дума на самом деле, в чем ее соль, каковы правила игры. Из разговоров с вами у меня создалось впечатление, что, несмотря на знакомство с отдельными депутатами, неоднократные посещения Думы и опыт уже трех(!) избирательных кампаний, вы представляете себе этот орган несколько упрощенно, если можно так сказать, стереотипно-обывательски. Возможно, если бы вы поняли, что такое Дума, то отказались бы от настойчивых попыток попасть на Охотный Ряд. Потому что осознали бы невозможность реализовать там те цели и задачи, ради которых вы стремитесь стать депутатом.

Я тружусь парламентским корреспондентом уже почти десять лет, то есть в непосредственной близости наблюдал работу всех трех Дум. Передо мной прошли сотни депутатов (после каждых выборов парламент обновляется примерно на две трети, то есть через Охотный Ряд прошла уже тысяча человек). Среди них были люди знаменитые и неизвестные, молодые и старые, богатые и бедные, преуспевшие на иных поприщах и не особенно успешные. Скажу вам сразу: опыт предыдущей жизни, каким бы он ни был, ни в коей мере не предопределяет депутатскую судьбу. Я видел отставных министров и премьер-министров, которые не знали, чем себя занять на Охотном Ряду, и простых рабочих, ставших не только „народными трибунами“, но и ловкими лоббистами. Я видел успешных бизнесменов, беспомощно пытающихся найти себе хоть какой-то думский промысел, и школьных учительниц, виртуозно пробивающих целые налоговые законы. Я видел университетских профессоров, построивших за время работы в Думе мосты и дороги в своих округах, и бывших губернаторов, не способных провести ничтожной поправки в бюджет.

Депутат — это не только особая профессия, это — особый талант. Это — сочетание публичности и кулуарности, изворотливости и прямолинейности, это — умение вовремя нажать и столь же своевременно отступить, это — необходимость торговаться и договариваться, это — способность к временным союзам и мимолетным дружбам, это — умение забывать о принципах, симпатиях и антипатиях ради достижения цели, это — концентрация воли и холодное упорство. И, главное, что все эти качества нужно проявлять день за днем, под объективами камер, под назойливые и дурацкие вопросы журналистов, невзирая на козни конкурентов, тупость и зависть партийных товарищей. Успешный депутат в разрезе — человек малоприятный, даже страшноватый.

Я, разумеется, толкую о депутатах, которым удалось за время пребывания в Думе чего-то добиться — неважно, для своих избирателей, своей партии или себя лично.

Есть и другие — их, безусловно, большинство, которые приходят на Охотный Ряд статистами, необходимыми для проведения решений, которые предлагают их более активные коллеги. Депутат-статист — тоже не так плохо. В конце концов из 145 миллионов россиян только 450 избранных получают красную депутатскую книжицу, значок с триколором, неприкосновенность, статус федерального министра, номер „с флажком“ на машину, бесплатные квартиру и проезд на транспорте, оплаченные междугородные звонки, повышенную пенсию и прочие приятные мелочи жизни. Я знавал людей, которым вполне довольно было и этих, видимых и ощутимых, атрибутов причастности к власти.

Чтобы не быть разочарованным Охотным Рядом, надо четко понимать, что ты ждешь от пребывания там — статуса, денег, славы — и хладнокровно взвесить свои возможности, чтобы добиться желаемого. Иначе может получиться, как с одним моим хорошо знакомым депутатом, занявшим недостающие 100 тысяч долларов на избирательную кампанию в уверенности, что легко „отобьет“ эти деньги в Думе. Теперь он бегает от кредиторов.

Надеюсь, мой рассказ о том, что означает та или иная должность в Думе, чем престижно и выгодно заниматься на Охотном Ряду, поможет вам лучше понять, совпадают ли ваши желания с представляемыми депутатским статусом возможностями.

Июнь 2002 года».

Памятка начинающему депутату

(Думская арифметика, или Когда количество не переходит в качество)

В Думе 450 депутатов. Начальственных должностей в 10 раз меньше:

председатель — 1;

первый заместитель председателя — 1;

заместители председателя — 4–8;

лидеры фракций и депутатских групп — 7–10;

председатели комитетов и постоянных комиссий — 24–34.

Кроме того, есть еще и заместители председателей комитетов — от 3 до 9 в каждом. В Думах разных созывов количество зампредов составляло от 50 до 70 человек Формально и они считаются думской номенклатурой.

В нынешней, третьей Думе, где распределение постов воистину является «яблоком раздора» (оно стало причиной затяжного межфракционного конфликта зимой 2000 года и громкого скандала весной 2002 года), даже договорились, что руководящие должности могут занимать не более половины членов фракций и депутатских групп. Спустя полгода после начала работы комитет по регламенту выявил «чудовищные» нарушения: семь думских объединений вышли за рамки номенклатурного максимума. Рекордсменом оказалось «Яблоко», 75 процентов депутатов которого были «руководителями». При этом у фракции не было под началом ни одного комитета, и «излишки» были накоплены исключительно за счет постов зампредов[63].

Имеются еще и главы подкомитетов думских комитетов — от 1 до 5 в зависимости от комитета.

И, наконец, последняя начальственная думская должность — председатели временных комиссий. В первой Думе их было 13, во второй — 49, в действующей — 31.

Значение этих комиссий неодинаково. Одни из них работают планомерно и постоянно (в этой Думе, например, комиссия по государственному долгу и зарубежным активам), другие, как комиссия «Границы России», даже не были сформированы. С одной стороны, были заставившие понервничать министров и олигархов комиссии второй Думы — по анализу итогов приватизации в 1992–1996 годах и по анализу и проверке соответствия законодательству порядка, условий, результатов и последствий аукционов по продаже пакетов акций ОАО «Связьинвест», ОАО «Тюменская нефтяная компания», ОАО «Сибнефть» и РАО «Норильский никель». С другой — были созданы десятки разнообразнейших структур, зачастую с не менее грозными названиями (к примеру, комиссия той же второй Думы по расследованию антигосударственной деятельности определенных должностных лиц, относящих себя к «реформаторским силам»), но которые так ни разу и не собрались. А даже собравшись, ничего не решали.

И уже самое последнее. Должности, которые скорее можно отнести не к начальственным, а к представительским. Это главы Межпарламентской группы, Совета соотечественников и Общественной молодежной палаты.

В Думе не было и нет модной сейчас вертикали власти. По идее, все депутаты — от председателя до рядового — равны. Председатель Госдумы не может издать приказа, обязательного к исполнению всеми или отдельными депутатами. То же самое относится и к комитетам. Глава комитета руководит его работой, но не может распоряжаться мнением и действиями рядовых членов. Если в любой другой организации — равно государственной или коммерческой — руководитель вправе наказать или уволить плохо работающего сотрудника, то в Думе все иначе. Член комитета может не ходить на заседания и вообще не участвовать в его работе, председатель комитета ничего не может сделать с нерадивым депутатом. Точно так же и председатель палаты не в состоянии повлиять на прогульщика.

Александр Жуков, один из самых известных российских парламентариев, уже пятый год возглавляющий главный — бюджетный — комитет Думы, дал, на мой взгляд, лучшее определение достоинств депутатского статуса: «У депутата нет начальников»[64].

Дума — райское место для бездельников. Став депутатом, можно вообще не ходить на работу и при этом исправно получать зарплату и пользоваться всеми прочими полагающимися народным избранникам благами.

Но отсутствие иерархии и всеобщее равенство депутатов вовсе не означает, что на Охотном Ряду царит полная анархия. Думское устройство, конечно, далеко от чиновной вертикали и несколько напоминает хорошо организованную дружину с Советом Думы и делением на сотни (фракции) и полки (комитеты). Именно Совет Думы решает, какие законы и постановления и в каком порядке рассматривать[65]. Право решающего голоса в этом органе только у лидеров фракций и депутатских групп. С недавнего времени (с 20 марта 2002 года) даже спикер, так же как и председатели комитетов, имеет лишь совещательный голос. «Центристская четверка», в которую входят фракции «Единство», ОВР и группы «Народный депутат» и «Регионы России», при поддержке СПС и ЛДПР провела это решение, мотивируя его тем, что КПРФ, обладая двумя голосами в Совете Думы, имеет преимущество перед другими фракциями. Объяснение лукавое, поскольку Дума, где большинство у прокремлевской «четверки», может пересмотреть любые решения, принятые Советом Думы.

В комитетах решения тоже принимаются большинством голосов. Во фракциях все зависит от внутреннего устава. Там, как правило, решения большинства обязательны для исполнения, в депутатских группах чаще всего они носят только рекомендательный характер для ее членов.

Думский табель о рангах, или Когда лучше быть «главным по тарелочкам»

Председатель Государственной думы.

Первый человек на Охотном Ряду и, по Конституции, четвертый — в стране. Председатель нижней палаты парламента становится и. о. главы государства в том случае, если эти обязанности не могут исполнять ни президент, ни премьер-министр, ни председатель Совета Федерации. С 1993 года эта статья Конституции применялась дважды: в 1996-м, когда премьер Черномырдин сутки подменял на президентском посту Ельцина, которому делали шунтирование, и в 1999-м, когда Ельцин досрочно ушел в отставку и и. о. на три месяца до выборов стал премьер-министр Путин.

До спикеров дело пока не доходило. Нынешний глава Думы Селезнев, кстати, очень нервно реагирует, когда его на западный манер величают спикером. Возможно, потому, что это слово гораздо больше отвечает сути занимаемой им должности и куда правильнее отражает место председателя Госдумы в российской государственной иерархии. Да и в думской — тоже. «Яблочник» Владимир Лукин во второй Думе как-то осадил пытавшегося продавить свое мнение коммуниста Селезнева, заметив ему, что спикер, то есть тот, кто ведет заседания Думы, — не более чем «диспетчер», главная задача которого предоставлять слово желающим выступить депутатам.

Председатель Думы — должность почетная, но очень зависимая. Сначала неизбежно — от выдвинувшей партии, потом, столь же неизбежно, — от Кремля. Коммунист из аграрной фракции Иван Рыбкин от-дрейфовал в сторону Кремля всего за год. Селезнев в силу того, что у КПРФ во второй Думе был блокирующий пакет, а Ельцин был крайне непопулярен, стойко продержался первые четыре года. В третьей Думе его понадобилось всего лишь поставить перед выбором: партия или должность. При нынешней тенденции на вертикализацию всей страны главой следующей Думы, скорее всего, изначально будет проверенный ставленник Кремля[66]. Поэтому об этой должности можно не думать.

Лидер фракции.

Должность менее статусная, с точки зрения общегосударственной иерархии, зато — более свободная. Но и этот пост, увы, мало досягаем. Самый простой способ стать лидером фракции — возглавить предвыборный список и привести свой блок или партию к победе. Большинство прошлых и действующих лидеров фракций действовали именно так

Хотя в короткой думской истории есть и исключения. Самое удивительное из них — назначение лидером прокремлевской фракции «Единство» никому не ведомого Бориса Грызлова. Сей достойный муж не входил в число лидеров блока, а всего лишь возглавлял питерский список «Медведя». Если бы блок набрал чуть меньше голосов (а в Кремле и ожидали более скромного результата), Борис Вячеславович продолжал бы налаживать межрегиональное деловое сотрудничество в своем фонде «Развитие регионов». О том, почему из шести десятков разнообразных «медведей», попавших в Думу, лидерство было отдано радиотехнику Грызлову, ходят разные версии. По одной из них, хотели сделать приятное Путину, назначив питерца (Грызлов был единственным «медведем», прошедшим в Думу от родного города) и. о. президента.

Если новичку Грызлову поверили как земляку будущего президента, то другому думскому новобранцу — Игорю Лебедеву руководить фракцией ЛДПР доверил папа — Владимир Жириновский.

Третий пример, когда депутат выбился из рядовых в лидеры, можно назвать «служивым». Владимир Рыжков, начинавший простым членом фракции НДР, своей активностью и работоспособностью сумел понравиться премьеру Виктору Черномырдину. Доказательством благосклонности партийно-хозяйственного босса было назначение молодого депутата первым вице-спикером. Правда, это произошло через полтора года после начала работы второй Думы и было связано с кадровой рокировкой внутри фракции НДР: с поста лидера фракции был снят Сергей Беляев, его место занял первый вице-спикер Александр Шохин. Когда Шохин в свою очередь испортил отношения с Черномырдиным и вышел из фракции, занять место фракционного лидера было предложено Рыжкову.

Но если вы не земляк президента, не любимчик премьера и не сын партийного вождя, шансов возглавить фракцию у вас немного.

Несколько больше шансов стать лидером депутатской группы. До этой должности можно дорасти. Как доросли многие руководители депутатских групп в нынешней Думе. Олег Морозов — депутат-одномандатник из Татарстана — стал лидером группы «Российские регионы» еще в середине второй Думы, а в третьей с самого начала возглавил депутатскую группу, состоящую из депутатов-одномандатников, — «Регионы России». Глава «Народного депутата» Геннадий Райков по заказу Кремля пытался создать группу с таким же названием еще во второй Думе, приведя в нее ряд депутатов, входивших в сателлитные КПРФ группы аграриев и «Народовластие». В первой Думе аналогичным образом создавались новые депутатские группы «Стабильность» и «Россия», куда переманивались депутаты из неугодных Кремлю фракций и групп. И руководили ими проявившие смекалку рядовые депутаты Алексей Леушкин («Стабильность») и Игорь Шичанин («Россия»),

Первый заместитель председателя Госдумы.

И Иван Рыбкин, возглавлявший первую Думу, и спикер Госдумы первого и третьего созывов Геннадий Селезнев — представители оппозиционных Кремлю фракций. Поскольку, начиная с первой Думы, при распределении думских кресел в большей или меньшей степени соблюдается фракционный баланс, посты первых зампредов во всех трех Думах занимали члены основной проправительственной фракции. В первой Думе — выборосс Михаил Митюков, во второй — последовательно сменявшие друг друга «домушники» (Александр Шохин, Владимир Рыжков, Борис Кузнецов), в третьей — «медведица» Любовь Слиска.

Должность первого заместителя председателя — самая публичная после спикерской. Первый зам осуществляет формальную и, что важнее, неформальную связь с внешним миром — правительством, Кремлем и т. п.; составляет план законотворческих работ; в отсутствие председателя чаще всего ведет пленарные заседания; наконец, именно он — думский ньюсмейкер номер один после главы Думы. Еще одна важная особенность — первый заместитель замещает председателя в его отсутствие без издания специального распоряжения.

Отвечающий за законотворческий процесс первый вице-спикер завален бумажно-диспетчерской работой. Но загруженность и чересчур конкретные обязанности искупаются тем, что первый вице-спикер — всегда на виду. В отличие от других зампредов (особенно при таком их обилии, как в третьей Думе, где их целых девять человек) первый известен широкой публике не меньше самого председателя Госдумы.

Впрочем, эффективность и эффектность этого поста в значительно большей степени зависит от личности занимающего его человека, чем место спикера, которое, вопреки пословице, красит человека само по себе. Из пяти первых вице-спикеров, которые сидели в этом кресле за годы существования Думы, наиболее активным и ярким был Владимир Рыжков. Настолько ярким, что за полтора года своей работы затмил прекрасно ведущего заседания и обладающего хорошей реакцией Селезнева и превзошел по популярности всех думских лидеров, с большинством из которых при этом наладил дружеские рабочие отношения.

Митюков был слишком сух и прямолинеен и явно проигрывал на фоне гибкого и красноречивого Рыбкина. Александр Шохин своей монотонной речью за пять минут усыплял любой зал, а его многословие отбивало желание лишний раз задавать ему вопросы даже у самых ретивых журналистов. Борис Кузнецов, сменивший Владимира Рыжкова, не имел никакого влияния, поскольку его к тому моменту окончательно утратил НДР, формально продолжавший считаться проправительственной фракцией, а отношения Думы с исполнительной властью вошли в стадию открытой конфронтации. Стремительно вознесенная из саратовской глуши к вершинам московской политики Любовь Слиска пытается проводить думскую линию Кремля так же незамысловато, как очевидно, некогда усмиряла членов областного профсоюза «Союзпечати», распределяя путевки на волжские турбазы.

Однако, как показывает именно последний пример, стать первым вице-спикером теперь можно благодаря не столько сильным позициям внутри фракции власти, сколько протекции в Кремле. А это уже не имеет непосредственного отношения ни к выборам, ни к внутри-думским раскладам.

Заместитель председателя Госдумы.

Стать им легче хотя бы потому, что простых замов много. В третьей Думе аж восемь человек — по одному от каждой фракции и группы, не считая проправительственную (от нее в думском президиуме — первый зам). Зампред — отличная должность для делового человека: высокий статус, но при этом ты не находишься под постоянным прицелом журналистов и иных досужих наблюдателей.

Самый лучший пример правильного использования этого поста демонстрирует Артур Чилингаров — бессменный вице-спикер, «главный по тарелочкам», то есть по думскому хозяйству в первой и второй Думах (в третьей Думе ответственный за хозяйство — зампред от «Народного депутата» Владимир Аверченко). Этот, казалось бы, аполитичный человек, никогда открыто не участвующий в политических интригах, нулевой ньюсмейкер (задавать вопросы ему бесполезно — он, если что и знает, никогда не говорит), прекрасно решает из своего кресла самые разнообразные вопросы. Высокая лоббистская эффективность заслуженного полярника, в сочетании с неизменной политической лояльностью к власти, позволяет ему из созыва в созыв занимать свое кресло.

Место зампреда вполне реально получить, вложив определенное количество денег в правильную партийную кассу или конкретные партийные руки. Это, так сказать, товар на продажу, которым располагает любое думское объединение. Сказанное не означает, что все фракции всякий раз пользуются этой возможностью. Но достаточно взглянуть на список людей, занимавших и занимающих эту должность, чтобы понять, что далеко не всегда выбор делегата от фракции или группы в президиум определялся его положением во фракции или партии. Во второй Думе посты вице-спикеров занимали сразу двое представителей бизнеса: Михаил Юрьев от «Яблока» и Михаил Гуцериев от ЛДПР. По информации из самих партий, новоиспеченные и яблочник и либерал-демократ сели в президиум, вложив некие суммы в кампании соответствующих избирательных объединений. В нынешней Думе «бескорыстной» помощью КПРФ заслужил свой высокий пост Геннадий Семигин — он стал зампредом по квоте сателлитной коммунистам агропромышленной группы.

Правда, политических назначенцев в президиуме пока все же больше: Владимир Лукин от «Яблока», Ирина Хакамада от СПС. Однако их возможности с пользой употребить вице-спикерский пост более ограничены — слишком они на виду. Недаром вице-спикер от ОВР Георгий Боос явно сожалел, что нельзя сочетать два поста — вице-спикера и председателя налогового подкомитета бюджетного комитета. Один, очевидно, для престижа, другой — для дела. Либо лоббизм, либо идеология — эти бизнесы в Думе четко разведены.

Владимир Жириновский, который одним из первых в стране превратил политику в высокодоходный бизнес, напротив, предпочел место вице-спикера креслу лидера партии, очевидно, из лоббистских соображений. Продавать голоса фракции Кремлю и правительству (а именно этот промысел был основным для ЛДПР в первых двух Думах), которые теперь контролируют думское большинство, занятие не слишком прибыльное. Нынешний пост открыл для этого талантливого лоббиста иные возможности, поскольку зампред — представитель как бы всей Думы.

И все же должность вице-спикера более всего подходит людям аполитичным. Плохо одно: денежные вложения в избирательное объединение, в списке которого такой человек не просто пойдет на выборы, но и зарезервирует себе место зампреда, на порядок выше, чем ставка за проходное место. И от кампании к кампании цены растут!

К плюсам этой должности относится также несколько необязательный характер работы. Хотя спикер распределяет обязанности между своими замами, только первый зам имеет четкую сферу ответственности — организацию законотворческого процесса, что и является главным занятием депутатов. Формально все зампреды курируют деятельность думских комитетов, отвечают за связи с другими государственными органами и налаживают связи с парламентами зарубежных стран. Но какой конкретной, поддающейся исчислению работой они заняты, за все годы работы в Думе установить не удалось.

Вице-спикеры — по сути, чисто представительские должности, своего рода утешительные призы для фракций, не сумевших провести в президиум своего спикера. Даже в Совете Думы они не имеют права голоса. Их авторитет напрямую связан с личными качествами. И, как правило, председатели комитетов, особенно ключевых, влиянием значительно превосходят вицеспикеров.

Председатель комитета.

Комитетов в Думе много, их председателей, соответственно, тоже. Но эти должности, с одной стороны, равноценны, с другой — абсолютно нет. Каждый глава комитета имеет одинаковый набор привилегий: персональную машину, отдельный кабинет с приемной и секретарем, госдачу и т. п. Но председатель бюджетного комитета неравен главе комитета по экологии, а глава комитета по международным делам и внутри Думы, и за ее пределами куда авторитетнее, чем глава комитета по самоуправлению. Более того, не говоря об обывателях, не каждый федеральный чиновник знает фамилии всех глав думских комитетов. А те, кто возглавляет ключевые структуры — бюджетный, международный, оборонный, — известны, как правило, даже простым телезрителям.

Стать главой комитета можно только по фракционной квоте. Чем в более крупной фракции состоит депутат, тем больше у него возможностей занять начальственную должность: количество комитетов, контролируемых тем или иным объединением, прямо пропорционально ее численности. Хотя качество комитетов, записываемых за фракцией, далеко не всегда соответствует ее численности. За годы работы Думы появились определенные традиции: некоторые комитеты по негласной договоренности находятся как бы в ленном владении отдельных фракций и групп. Правда, чаще всего это связано не столько с конкретными фракциями, сколько с конкретными людьми. Например, во второй Думе коммунисты, имевшие явное большинство, не возражали против того, чтобы бюджетный комитет вновь достался «Яблоку», поскольку все оценили профессионализм и ответственность главы этого комитета в первой Думе Михаила Задорнова. Однако после его ухода в правительство Черномырдина «Яблоку» не удалось сохранить комитет за собой. Несмотря на пакетное соглашение, комитет отошел «Российским регионам». Причина была проста: ни члены комитета, ни Дума в целом не хотели назначать председателем «яблочницу» Оксану Дмитриеву. В то же время всех устраивала кандидатура члена группы «Российские регионы» Александра Жукова. Благодаря ему бюджетный комитет в третьей Думе вновь достался группе, объединившей депутатов-одномандатников.

Другой пример «наследственного лена» — комитет по делам общественных объединений и религиозных организаций. С 1994 года его возглавляет коммунист Виктор Зоркальцев. И даже во время недавнего пакетного передела в Думе новое центристское большинство не ставило вопроса о смещении Зоркальцева с этого поста.

То есть для того, чтобы возглавить комитет, особенно, значимый, депутат должен быть авторитетом и профессионалом в конкретной области. И даже «Единство», чьи кадровые выдвиженцы порой вызывали у сторонних наблюдателей недоумение, старалось следовать этому принципу.

Заместитель председателя комитета.

Шансы получить место зампреда комитета намного выше. Прежде всего потому, что ощутимо больше подобных должностей. И хотя их тоже распределяют по фракционным квотам, вероятность занятия такого кресла довольно высока. Кроме того, чтобы стать зампредом комитета, не нужно быть выдающимся специалистом. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на списки комитетов нынешней Думы. Историк Владимир Коптев-Дворников сначала в должности зампреда комитета изучал аграрные вопросы по поручению фракции «Единство». Перейдя во фракцию СПС, он почувствовал необходимость разобраться с приватизацией, чем и занимается также в ранге зампреда комитета. Педагог, зампред комитета по культуре и туризму Владимир Семенов (СПС), прежде чем занять этот пост, как член фракции «Единство» трудился рядовым сначала в комитете по международным делам, затем в комитете по энергетике. Экономист Адриан Пузановский, благодаря смене депутатской группы («Регионов России» на «Народный депутат»), из рядовых членов комитета по экономической политике вырос в зампреды комитета по науке.

Другой вопрос, что этот, как бы руководящий, пост может оказаться довольно бессмысленным в смысле практическом. К примеру, зампреду комитета по делам женщин, семьи и молодежи вряд ли с руки лоббировать интересы пивоваров или табачников, зато, наверное, удобно поддерживать производителей противозачаточных средств или детских игрушек Прежде чем подбирать себе тот или иной пост (равно как и комитет), следует подумать, насколько сфера его деятельности соотносится с собственными интересами.

Заместители комитетов так же, как их главы, не равны между собой. Их вес зависит и от значимости самого комитета, и от количества замов, и от личности председателя.

Председатель подкомитета.

Должность, не зависящая от фракций, не включаемая в пакетное соглашение. В большинстве случаев, если речь не идет о бюджетном, кредитном и энергетическом комитетах, довольно бессмысленная. С другой стороны, на людей, плохо знающих думскую кухню (а таких и среди лоббистов — большинство), должность на визитке — председатель такого-то подкомитета та-кого-то комитета — действует более впечатляюще, чем просто — депутат. При этом среди председателей подкомитетов и были и есть реально авторитетные люди. Георгий Боос или Владимир Дубов, например. Боос возглавлял налоговый подкомитет бюджетного комитета во второй Думе, Дубов — в третьей. Правда, это опять же относится главным образом к экономическому блоку комитетов.

Председатели временных комиссий.

Часто на эти должности назначаются видные думские деятели, лидеры или заместители лидеров фракций, руководители комитетов. Но бывают и исключения. Например, член КПРФ Валерий Воротников, руководивший в прошлой Думе комиссией по анализу итогов приватизации, был новичком и всего лишь возглавлял подкомитет в комитете по безопасности. Но временные комиссии, как правило, образования довольно дурацкие, возникающие на волне эмоционального всплеска депутатов, и тратить время на них не стоит.

Хотя случаются комиссии, которые создаются явно по заказу (например, практически все комиссии «По изучению ситуации, сложившейся в АО, ОАО, РАО… в связи с приватизацией» (продажей пакета акций, в ходе экономических реформ и т. п.). Но чтобы стать учредителем такого органа, а тем более — возглавить его, нужно быть опытным лоббистом или представлять интересы серьезных структур — деловых или политических — неважно.

Куда точно не стоит лезть — ни в председатели, ни в рядовые — это в излюбленные парламентариями комиссии по расследованию. В условиях нашей страны, где не существует, как в США понятия парламентского расследования[67], кроме хлопот и неприятностей, участие в работе подобных комиссий еще никому и ничего не приносило.

Думский престиж, или Куда пойти учиться

В нынешней Думе — 28 комитетов и три комиссии. В двух предыдущих их было меньше. Но точное количество не так уж и важно. Раздутая думская структура — вовсе не следствие делового подхода. Если бы у депутатов не было столь устаревшего представления о престиже, если бы самые обеспеченные из них не испытывали желания получить халявные машину и дачу, если бы достигшие государственных вершин не продолжали болезненно стремиться к регалиям и постам, число думских комитетов смело можно было свести к десяти, максимум — к пятнадцати. Например, по количеству тематических групп, на которые условно можно разделить все ныне действующие думские комитеты.

Экономические:

• по бюджету и налогам;

• по кредитным организациям и финансовым рынкам;

• по экономической политике и предпринимательству;

• по собственности;

• по промышленности, строительству и наукоемким технологиям;

• по энергетике, транспорту и связи.

Силовые:

• по обороне;

• по безопасности.

Правовые:

• по государственному строительству;

• по законодательству.

Международные:

• по международным делам;

• по делам СНГ и связям с соотечественниками.

Региональные:

• по делам национальностей;

• по делам Федерации и региональной политике;

• по вопросам местного самоуправления;

• по проблемам Севера и Дальнего Востока.

Гуманитарные:

• по труду и социальной политике;

• по образованию и науке;

• по культуре и туризму;

• по охране здоровья и спорту;

• по делам женщин, семьи и молодежи;

• по делам ветеранов.

Общественные:

• по информационной политике;

• по делам общественных объединений и религиозных организаций.

Природные:

• по аграрным вопросам;

• по природным ресурсам и природопользованию;

• по экологии.

Организационно-хозяйственные:

• по регламенту и организации работы Думы;

• мандатная комиссия;

• счетная комиссия;

• комиссия по этике.

Толковые комитеты, то есть те, в которых есть смысл всерьез работать, я выделил курсивом. Они относятся к разным сферам деятельности, и какую из них выбрать, зависит исключительно от того, каковы профессиональные, деловые, карьерные и иные интересы депутата. Если интересов нет вовсе, то, как для плохого абитуриента, куда пойти учиться — все равно. Потому что для серьезного депутата-новичка работа в комитете на начальном этапе — это учеба.

Если перефразировать на думский лад известную поговорку про солдата, который плох, если не хочет стать генералом, то можно сказать так «Плох тот депутат, который не смог стать лоббистом».

И в самом деле, наиболее успешные думцы вовсе не те, кто занимают посты и кабинеты, а те, кто реально продвигают политические и экономические решения. В каком виде — законов, поправок к ним, думских постановлений, депутатских запросов, публично озвученных вопросов или кулуарно переданной информации — неважно. Важен результат. И его зачастую добиваются отнюдь не те люди, чьи лица знакомы потребителям программы «Время».

Для политического лоббизма Дума — орган, изначально мало приспособленный (а в эпоху вертикализации власти — тем более). По Конституции, влияние депутатов на проводимую президентом политику сведено к принятию, законов. Для экономического лоббизма главный инструмент — опять же законы и прежде всего бюджет и налоги.

Именно поэтому бюджетный комитет — самый престижный для большинства членов нижней палаты. В этом комитете из созыва в созыв работает примерно каждый десятый парламентарий. И если бы основной инстинкт настоящего законодателя не сдерживался фракционной дисциплиной и здравым смыслом, в комитет по бюджету записались бы все 450 народных избранников. А так в нем всего 50 человек.

Но это вовсе не означает, что эти 50 могут все, а остальные — ничего. Талант лоббиста и членство в том или ином комитете — вещи, не связанные напрямую. Это понимание приходит, и довольно быстро, поэтому реально в комитете работают не более 20 человек Все остальные появляются от случая к случаю, а то не ходят туда и вовсе. В прошлой Думе в членах бюджетного комитета состоял Константин Боровой — экс-глава Российской товарно-сырьевой биржи. Он изредка показывался в дверях зала заседаний бюджетного комитета, попыхивая сигареткой, и ждал, пока кто-то из сотрудников аппарата вынесет ему пакет рассматриваемых документов. Чаще присылал на заседания своих помощников. Другие не присылают даже их.

В нынешней Думе еще одним привлекательным комитетом для депутатов, особенно для новичков, показался комитет по кредитным организациям и финансовым рынкам, отпочковавшийся от бюджетного. Именно туда, кстати, записалось немало депутатов-бизнесменов. Но надежды большинства из них на молочные реки с кисельными берегами не оправдались. Комитет возглавил опытный экономист, лоббист и аппаратчик Александр Шохин, зампредом комитета стал один из самых квалифицированных специалистов в области банковского законодательства, бессменный парламентарий (еще с Верховного Совета) Павел Медведев, и все прочие замы и рядовые члены комитета были обречены на вторые-третьи роли. Возможно, поэтому киснувший в банковском комитете миллионер из Подмосковья Мартин Шаккум недавно с таким восторгом воспользовался открывшейся вакансией и пересел из кресла зампреда в кресло главы комитета по промышленности.

В третьей Думе, которая с каждым днем становится все более лояльной к исполнительной власти, лоббизм расцвел небывало пышным цветом. И условия к этому были созданы в самом начале, в момент знаменитого пакетного передела. Возможно, кому-то и казалось, что подоплека скандала вокруг комитетов в январе 2000 года была политической — Кремль, мол, брал Думу под контроль. На самом же деле, и теперь это совершенно очевидно, истинной причиной конфликтов и споров был передел бизнеса. Потому самые интересные с точки зрения лоббизма комитеты и накрошили на части. От бюджетного комитета отъели банки и финансы, от комитета по промышленности — энергетику и транспорт. К экономической политике добавили предпринимательство, чтобы у комитета, помимо теоретических споров с правительством, наконец появилось живое дело поддержки бизнеса.

Умные люди (речь идет не только и не столько о депутатах) просто оборудовали на Охотном Ряду правильные рабочие места, культурно поделив сферы влияния. Кстати, даже к убыточной культуре (я имею в виду соответствующий комитет) добавили доходный туризм, а дотационное здравоохранение укрепили прибыльным (местами) спортом. Если посмотреть на свежий список думских комитетов и сравнить со старыми, разница будет очевидна.

Осмысленность комитета в большой степени зависит от руководителя. Потому что с этим, в свою очередь, связано, чем занимается комитет, какие законопроекты через него идут. А последнее определяет вес и влияние комитета как в Думе, так и за ее пределами.

Например, одним из самых влиятельных думских комитетов был в первой-второй Думах комитет по труду и социальной политике. Не в последнюю очередь это было следствием энергичности и редкой предприимчивости его главы — Сергея Калашникова. Несмотря на внешность человека, явно не испытывающего недостатка в средствах для поддержания своей внушительной формы, Калашников обладал таким даром убеждения, что проголосовать против предложенной им поддержки сирых и убогих было просто невозможно. А к числу униженных и оскорбленных тогда относились не только пенсионеры и матери-одиночки, но и представители многочисленных внебюджетных фондов (в том числе государственных, аккумулировавших деньги, сопоставимые с госбюджетом), спортивных союзов, приторговывавших табаком и нефтью, инвалидных организаций, промышлявших паленой водкой, и т. д. и т. п.

Комитет по экономической политике, возглавляемый в первой Думе бывшим министром внешнеэкономических связей Сергеем Глазьевым, напротив, вместо разработки и принятия конкретных законов погряз в теоретических спорах. Под его эгидой едва ли не еженедельно проводились парламентские слушания, на которых заслуженные советские академики клеймили монетаризм правительства Черномырдина. За два года депутаты сумели подготовить всего лишь один серьезный закон «О соглашениях о разделе продукции», и то это было сделано вопреки Глазьеву и сопровождалось крупным думским скандалом с обвинениями главы комитета в подлоге документов, фальсификации решений согласительной комиссии и т. п.

Разумные руководители комитетов до скандалов дело не доводят. А если и устраивают их, как глава комитета по культуре во второй Думе Станислав Говорухин, то с четко обозначенной целью. Скандалом, причем одним из самых громких в думской истории, сопровождалось рассмотрение закона «О государственном регулировании оборота продукции сексуального характера», который вел комитет по культуре. И, несмотря на стенания Татьяны Астраханкиной и ее коллег по КПРФ об окончательном подрыве нравственности в стране, закон все же был принят[68]. А спустя некоторое время Говорухин снял фильм «Ворошиловский стрелок» по заказу кинокомпании «Мост». Именно группа «Мост», по уверению многочисленных источников, была заказчиком и законопроекта.

Подобные примеры можно множить. Но зашифрованная в них мысль одна: приобретя нужные навыки и связи, при договороспособности и определенной сметке с пользой для жизни можно трудиться на любом думском посту и в любом комитете.

Глава 5

Фатальная

Из воспоминаний бывалого депутата (2003 год)

Анатолий сделал радио в машине чуть погромче, чтобы послушать новости. «Новые обстоятельства в „деле ЮКОСа“». Депутат Государственной думы, глава налогового подкомитета Владимир Дубов, являвшийся компаньоном Михаила Ходорковского, арестованного четыре дня назад в новосибирском аэропорту «Толмачево», покинул страну. Предположительно, он направился в Израиль. Напомним, что господин Дубов прошел в Думу по спискам движения «Отечество — Вся Россия», а в ходе уже начавшейся избирательной кампании намеревался баллотироваться по спискам «Единой России». Другие новости. Лидер депутатской группы…

Анатолий выключил радио. Все было ясно, кроме того, кто именно слил журналистам информацию. Решение о том, что совладельцу компании ЮКОС не место в предвыборном списке «Единой России», было принято накануне. Дубова об этом известили. Так же ему намекнули на то, что, в случае запроса Генеральной прокуратуры, вопрос о лишении депутатского иммунитета будет решен положительно. Дубов, в отличие от своего партнера, решил не искушать судьбу. Удостоверение депутата Государственной думы больше не могло служить защитой от уголовного преследования.

Депутатский иммунитет был одной из самых существенных охотнорядских преференций. Правда, его значимость для депутатов, по мнению Анатолия, несколько преувеличивалась. Он вспомнил, как летом полномочный представитель президента в Думе Александр Котенков, находясь в командировке в Екатеринбурге, заявил: «Треть депутатов пришли в Госдуму ради депутатского иммунитета и для решения проблем собственного бизнеса, треть — для удовлетворения своих политиканских амбиций, треть — профессионально работать. Подобный баланс я наблюдаю во всех трех созывах».

«Где Александр Алексеевич насчитал треть, понять невозможно, но иммунитет — морковка, безусловно, лакомая, — думал Анатолий, — и никто пока не решился его отменить. Хотя в предвыборных речах обещают все и всегда. Кроме, разве что, коммунистов: те считают, что отмена иммунитета поможет власти расправиться с политической оппозицией. Может быть, они и правы. Только обычно-то мы никого не отдавали».

С 1994 по 2003 год Дума трижды принимала решение о снятии с депутатов иммунитета.

Глава концерна «МММ» Сергей Мавроди, избранный депутатом на довыборах осенью 1994 года, был, безусловно, одиозной фигурой, присутствие которой на Охотном Ряду дискредитировало весь депутатский корпус. Генеральная прокуратура несколько раз обращалась к Думе с просьбой предоставить ей возможность задать несколько вопросов автору самой знаменитой финансовой пирамиды. Пару раз не хватило голосов, но уже весной 1995-го решение было проголосовано. А осенью того же года Дума приняла беспрецедентное решение о досрочном прекращении депутатских полномочий — ввиду того, что Мавроди продолжал «заниматься оплачиваемой деятельностью». Анатолий попытался вспомнить, встречал ли он хоть раз Мавроди в Думе, и решил, что, наверное, нет. Собственно, депутатской работой глава «МММ» почти не занимался, разве что оповестил коллег о планах создать депутатскую группу «Народный капитал», в которую тут же записался и тут же выписался Леша Митрофанов.

Зато вот второго в истории Думы депутата, лишенного депутатской неприкосновенности, Надира Хачилаева Анатолий встречал на Охотном Ряду частенько. Хачилаев ходил на заседания, давал пресс-конференции и вообще старался казаться настоящим депутатом. Неприкосновенности его лишили в 1999 году после нападения боевиков Басаева на Дагестан. Анатолий отметил, что и Хачилаев прошел в Думу по результатам довыборов.

Третий случай не имел никакого отношения к первым двум и произошел уже во время работы Думы нынешнего созыва. Осенью 2001 года Дума дала Генеральной прокуратуре согласие на привлечение к уголовной ответственности депутата от СПС Владимира Головлева. В отличие от Мавроди и Хачилаева, он чужаком на Охотном Ряду не был. Однако Дума защищать его не стала. Сам Головлев объяснял интерес к нему со стороны правоохранительных органов политическими причинами и своей оппозиционной деятельностью. У Генеральной прокуратуры была другая версия. Анатолий чуть ли не на память вспомнил фрагмент, кажется, из «Независимой газеты»:

«Никаких уголовных дел в отношении депутата Головлева нами не возбуждалось, — заявила корреспонденту „НГ“ старший помощник прокурора по СМИ Ирина Серникова. — Скорее всего, речь идет об уголовном деле, возбужденном в 1996 году по факту хищения государственных средств в особо крупных размерах в областном комитете по управлению гос-имуществом». Начальник отдела по расследованию особо важных дел облпрокуратуры Юрий Арцер тоже был немногословен. «Материалы дела составляют более 100 томов, в каждом томе — 200–250 страниц, в них фигурируют хищения, мошенничество и злоупотребления, допущенные в ходе приватизации, — сказал он. — В ходе следствия мы неоднократно направляли депутату Головлеву официальные приглашения для дачи свидетельских показаний, писали даже Селезневу, но депутат не изъявил желания помочь следствию. Поэтому и пришлось ставить вопрос о лишении его депутатского иммунитета»[69].

Анатолий считал, что на самом деле у Генеральной прокуратуры имелись основания для подробной беседы с Головлевым. Однако если бы речь шла не об оппозиционере, то и прокурорский интерес был бы более сдержанным, и депутаты никогда не отдали бы своего коллегу. Любопытно, что за лишение Головлева депутатской неприкосновенности голосовали и члены СПС, по спискам которой он прошел в Думу в последний раз (до того Головлев избирался по одномандатному округу).

«Да, времена меняются, — думал Анатолий, высматривая место для парковки, — раньше никого не отдавали. Станкевича, депутата Думы первого созыва от фракции ПРЕС, бывшего заместителя председателя Моссовета, например, не отдали, а он и ждать не стал конца полномочий, мотанул в Польшу. Вот, правда, Скорочкина могли бы и отдать».

В мае 1994 года одномандатник от Коломенского избирательного округа Сергей Скорочкин признался в убийстве двух человек, совершенном в состоянии необходимой обороны. Депутаты поначалу горой встали на защиту своего коллеги. 1 июня 1994 года спикер палаты Иван Рыбкин написал письмо директору Федеральной службы контрразведки Сергею Степашину с просьбой обеспечить Скорочкину и его семье безопасность. Через месяц заместитель Степашина Евгений Савостьянов написал ответ, в котором сообщалось, что Скорочкин уже отказался от соответствующих предложений.

Дело Скорочкина живо обсуждалось на Охотном Ряду. А сам депутат путешествовал по фракциям: сначала записался в «Либерально-демократический союз „12 декабря“», а потом перебрался в ЛДПР. Следствие продолжало изучать обстоятельства происшествия, причем версия Скорочкина выглядела все менее убедительной. 30 января 1995 года прокурор Московской области поставил перед и. о. генерального прокурора вопрос о внесении в Госдуму представления о лишении неприкосновенности Сергея Скорочкина и даче согласия на его привлечение к уголовной ответственности, арест и проведение обыска.

Под давлением обстоятельств Дума могла бы лишить Скорочкина иммунитета. Однако сделать этого депутаты не успели — через три дня Скорочкина похитили и убили.

А по округу были назначены довыборы, и депутатом стал Герман Титов, дважды переизбиравшийся потом в Думу. Несмотря на разницу в политических взглядах, Анатолий относился к космонавту номер два с огромным уважением и приязнью. Его внезапная смерть расстроила в Думе многих.

Анатолий припарковал машину, но не стал из нее выходить, пораженный никогда не приходившей ему раньше в голову мыслью: «А ведь и правда, округ-то несчастливый, два депутата избирались и обоих уже нет. Скорочкина убили, да и естественную смерть Титова логичной не назовешь». Перебрав в голове еще несколько фактов, депутат обнаружил некую закономерность.

Помимо Коломенского был и еще один несчастливый одномандатный округ — Мытищинский. 12 декабря 1993 года по нему был избран Андрей Айдзерзис. В апреле 1994 года его застрелили в подъезде собственного дома. Вспыхнувшая волна гнева в Думе быстро сошла на нет, поскольку очень быстро стало очевидно, что Айдзерзиса настигла пуля из его бизнес-прошлого. Преемником Айдзерзиса стал как раз Сергей Мавроди. Потом по этому округу был избран Сергей Юшенков, которого убили летом 2003 года (правда, в третью Думу он был избран по спискам СПС). Анатолий чуть поморщился, пытаясь вспомнить, кто сейчас представляет злосчастный округ в Думе, потом его лоб разгладился — бывший командующий ВВ Московской области Аркадий Баскаев явно мог постоять за себя даже и в споре с судьбой. Тем более что в 1999 году в этом округе голосование было признано несостоявшимся — генерал стал депутатом по итогам довыборов.

Были и другие зловещие предзнаменования.

В ноябре 1994 года около своего дома погиб коммунист Валентин Мартемьянов, представлявший в 1992 году интересы компартии на процессе в Конституционном суде. Первые, возникшие по горячим следам, версии предполагали политическую подоплеку происшествия. Однако очень быстро выяснилось, что все гораздо проще: депутата до смерти избили какие-то пьяные хулиганы.

В ноябре 1995 года был найден мертвым в гостиничном номере Сергей Маркидонов, один из лидеров группы «Стабильность». Рядом с кроватью лежал пистолет. Стал ли Маркидонов жертвой покушения со стороны одного из своих охранников или это было самоубийство, так и осталось невыясненным. От нелепости смерти и некоего сходства фамилий тоже тянуло мистикой.

Были не только несчастливые округа и месяцы, но и роковые должности. Сергей Юшенков занимал в первой Думе пост председателя комитета по обороне. Его преемником стал Лев Рохлин, убитый 3 июля на своей даче. Обстоятельства его смерти так и остались невыясненными.

Смерть Рохлина открыла серию убийств депутатов по политическим мотивам. К таковым следовало отнести и случившееся в ноябре того же года покушение на Галину Старовойтову, и убийство все того же Владимира Головлева, и, наконец, недавний расстрел Сергея Юшенкова.

Анатолий уже почти решил отбросить эти глупые мысли, но, глуша двигатель, вспомнил совершенно нелепую историю времен первой Думы.

Осенью 1995 года в Думе по всем ящикам для документов была разложена обстоятельная бумага, представлявшая из себя политический астрологический прогноз. Депутаты первой Думы, согласно этой бумаге, должны были погибнуть почти в полном составе. Первым шло имя «выборосса» Виталия Савицкого, смерть которого, согласно прогнозу, должна была наступить в конце 1995 года. Бумагу почитали, посмеялись и забыли.

9 декабря 1995 года Савицкий погиб в автокатастрофе. После этого Анатолий по лицам своих коллег точно мог сказать, кто из них читал эту бумагу и кто из них верил в астрологию. Однако выборы, торжество КПРФ, провал «Демократического выбора России» и фактически начавшаяся предвыборная президентская кампания заставили всех позабыть о звездах. Да и, к счастью, не сбылось больше ничего из этого прогноза.

Анатолий выбросил из головы мистику и вышел из машины. Через десять минут в кабинете его двоюродного брата Александра, президента группы компаний «PR-конгресс», начиналось рабочее совещание по текущим вопросам. В том числе предполагалось обсудить ход избирательной кампании в ряде округов, где «PR-конгресс» вел одномандатников. В последнее время Анатолий немного отошел от этих дел, но, по опыту прошлых лет, готов был предположить, что среди клиентов «PR-конгресса» есть и те, кто ищет в думских стенах защиту от следственных органов.

За годы, проведенные в политике, Анатолий видел многих кандидатов в депутаты, карьера которых в какой-то момент выруливала к развилке: либо в Думу за неприкосновенностью, либо к следователю на допрос. Их было не так много, как об этом писали в газетах, но все равно хватало. Анатолий настойчиво советовал своему' брату не брать таких клиентов, поскольку возможные издержки могли быть намного значительнее прибыли. Однако президент «PR-конгресса» обычно поступал по своему разумению, а депутат предпочитал не вникать в детали.

«В свете последних событий депутатский иммунитет становится очень условным, — подумал Анатолий, входя в здание, — сегодня есть, а завтра нет». Тут ему пришлось окончательно переключиться на действительность — навстречу ему шел «вечный кандидат» Сергей, которого на этот раз, кажется, все-таки должны были избрать депутатом.

ЧАСТЬ IV

ПРИТЧИ О ЛОВКОСТИ

Думский лоббизм и лоббисты в Думе

Глава 1

Описательная

Рабочие материалы к газетной колонке (1995 год)

Настроение у Пети было препаршивое. Один раз взялся не за свою тему, и вот результат — скандал разразился неимоверный. А все из-за того, что этой оленеглазой экономистке — второму парламентскому корреспонденту «Либерала» — приспичило в разгар летней думской страды укатить с мужем в Португалию. Как будто нельзя было поехать на месяц позже, когда и депутаты наконец уймутся со своим законотворчеством и разъедутся по санаториям и домам отдыха.

Зато у Пети теперь не было ни отдыха, ни покоя. Вчера на него целый час орал первый зам главного редактора Миша Ливонский, уверявший, что Петя подставил не только газету, но, что гораздо серьезнее, — «папу», а вернее, группу «Стена», которая и финансировала газету «Либералъ». «Какого… ты написал, что закон об основах налоговой системы активно лоббировали представители коммерческих банков. Ты, когда такую… черкал, помнил, где и как сам-то зарплату получаешь?» Этого Петя, чья зарплата была раз в десять меньше Мишиной, выдержать уже не мог: «Это тебе, когда ты ее читал, корпоративная Visa „Стена-банка“ должна была… жечь!» Дальнейший диалог о Петиной статье сплошь состоял из терминов, не имеющих никакого отношения к обсуждаемым экономическим сюжетам. И только глобальное различие весовых категорий огромного Пети и карманного Миши удержало спор в теоретических рамках.

Сегодня к Громадину, мирно наслаждавшемуся в Малом зале законом «О племенном животноводстве», который в Большом зале столь же спокойно обсуждали депутаты[70], подошел пресс-секретарь бюджетного комитета Андрей Низамутдинов. Он довел до сведения Пети недовольство своего шефа: «У нас никогда не было проблем с вашей газетой, мы ценим профессионализм ваших журналистов. Но то, что Вы написали в своей статье, совершенно не соответствует действительности». И так далее и тому подобное. Громадин договорился, что возьмет у Задорнова интервью, дабы председатель комитета мог лично опровергнуть его грубые инсинуации и излить на читателей «Либерала» свет истины.

В редакции Петю ждал еще один сюрприз. Не успел он войти в конуру, которая была отведена в «Либерале» начальнику отдела политики, как был перехвачен жизнерадостной референткой. Оксанчик протянула ему факс, при первом взгляде на который Петя понял, что в щекотливых ситуациях чиновники действуют значительно резвее депутатов. Начальник департамента налоговых реформ Министерства финансов Александр Иванеев прислал опровержение на Петину статью с просьбой опубликовать его в ближайшем же номере газеты…

Заметка, вызвавшая такой переполох, была, на взгляд самого Громадина, энергичной, но вполне невинной. Просидев полчаса на «жердочке»[71] в зале заседания бюджетного комитета и полистав текст законопроекта, с трудом выпрошенного у сурового руководителя аппарата Бориса Антоновича Горобцова, Петя понял, что голова его уже пухнет от специальных налоговых режимов, пени, ставок рефинансирования, платежей за недра и прочего экономического шаманства.

В разгар полемики о том, должны ли налоговые органы проверять лишь расчетные счета коммерческих банков (эту точку зрения отстаивал бюджетный комитет) или, как настаивал Минфин, и корреспондентские счета, Громадин вышел покурить. Под лестницей налево от зала заседаний глядел в окошко, нервно барабаня пальцами по подоконнику, незнакомый молодой человек приятной наружности. Петя привычным жестом вытряхнул из «Gitanes» сигарету и протянул пачку явно расстроенному незнакомцу. «Я не курю», — вежливо отказался тот. «А я, — ответил коммуникабельный журналист, желая завязать беседу, — даже если бы и не курил, то начал бы, послушав все эти бредни про налоги и их основы».

Дальнейшая беседа и близко не напоминала необязательный светский треп. Молодой человек оказался статс-секретарем и ведущим специалистом департамента налоговых реформ Минфина и рассказал много интересного про тоскливый законопроект, на обсуждении поправок в который Громадин едва не уснул. По словам Дмитрия Игнатьева, новоприобретенного Петиного приятеля, после одобрения правительственного законопроекта в первом чтении в марте этого года депутаты создали согласительную комиссию, чтобы скорректировать ко второму чтению не устраивавшие их положения. В комиссии оказалось «непропорционально велико» представительство депутатов, отстаивающих интересы банковского сектора. В результате в законе появились нормы, которые категорически не устраивали Минфин. Например, от налогообложения освобождался Банк России. По мнению минфиновского чиновника, этот вопрос вообще не должен был рассматриваться в данном законе и был включен в него банковскими лоббистами исключительно для умиротворения ЦБ, «чтобы он был подобрее к коммерческим банкам». Самим банкам тоже было сделано послабление. Депутаты сочли возможным не индексировать размер пени за неуплату налогов. В таком варианте сами штрафы теряли всякий и экономический, и административный смысл, пояснил Пете его новый друг.

Петя ничего не понимал ни в налогах, ни в банках. Экономикой не интересовался, статьи на бюджетно-налоговые темы не читал даже в родной газете. Тексты Наташи, которая сейчас вместо депутатов «любила португалов»[72], были такими же нудными и скучными, как таблицы поправок к описываемым ею законам. Экономическое законодательство в Думе отчего-то освещали в основном девчонки, и их пристрастие к мелочам, к деталям — «ах, аграриям добавили еще 1,5 триллиона»[73], «ах, прогноз инфляции скорректировали на полпроцента» — по мнению Пети, было связано с патологической женской неспособностью взглянуть на проблему в целом, оценить общее, а не частное.

Однако «частное» в изложении Игнатьева вызвало у Пети неподдельный интерес. И, вернувшись на заседание комитета, он стал внимательно слушать дискуссию. «Минфин хочет свести счеты с Центробанком», — хрипел в микрофон какой-то депутат, кажется, из числа «стабилов». Задорнов, не любящий эпатажа, поморщился: «Ну, это вы, пожалуй, чересчур. Но в целом…»

А в целом, за исключением отдельных деталей, все обстояло так как рассказывал Дмитрий. О чем Петя и написал. Читая теперь опровержение г-на Иванеева, Громадин поймал себя на мысли, что, поправляя какие-то Петины неточности, минфиновский чиновник в завуалированной форме подтверждает главную мысль наделавшей столько шума статьи — работая над законом, депутаты исходили не только из государственных интересов и даже не из своего их понимания.

«К концу третьей сессии думский лоббизм — уже не открытие и не откровение» — этой мыслью Петя поделился с начальником отдела политики и экономики Дмитрием Руслановым, к которому зашел рассказать о новостях из Думы и показать иванеевский факс. Русланов, погруженный в чтение информационных лент, слушал его совершенно безучастно. Но возбужденного парламентского корреспондента равнодушие шефа не смутило, и под монотонное щелканье компьютерной мышки, которой Дима листал сообщения агентств, Петя продолжил свои размышления вслух.

Группа депутатов во главе с зампредом комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Владимиром Лепехиным — он же одновременно и главный редактор «Новой ежедневной газеты» — даже предложила специальный законопроект[74], чтобы легитимировать этот вид деятельности. Проект был отвергнут по причине «отсутствия предмета регулирования». Однако болезненная реакция думских деятелей, чиновников и представителей банковского сообщества на последнюю публикацию в «Либерале» доказывает, что «предмет регулирования» все же есть.

Это не означает, что депутат или группа депутатов непременно получают за пролоббированное решение некое материальное вознаграждение. Первоначально Дума могла так мало, а другие властные институты — президент, подписывающий указы стоимостью в триллионы, правительство, выпускавшее распоряжения ценой в миллиарды, — так много, что к депутатам не было смысла и обращаться. И поэтому думский лоббизм скорее был формой озвучивания наказов избирателей: аграрии требовали увеличить господдержку сельского хозяйства, коммунисты пеклись о ВПК и т. д. и т. п. Кроме того, в Думе очень силен так называемый социальный лоббизм. Не только левые фракции, но и все остальные, за исключением, может быть, выбороссов, инициируют и принимают бесконечные постановления и обращения о невыплатах зарплат, пенсий, пособий. И готовы чуть ли не ежедневно повышать и то, и другое, и третье, нисколько не смущаясь тем, что в казне нет денег на их своевременную выплату даже в нынешних размерах.

Реальное «грехопадение» случилось в мае 1994 года во время рассмотрения Думой проекта федерального бюджета на 1994 год в первом чтении. После двух неудачных попыток голосования исполнительная власть начала искать новых союзников. В роли Евы выступил Владимир Жириновский, лидер фракции ЛДПР (до этого либерал-демократы воздерживались от голосования), в роли змея-искусителя — один из зампредов Центробанка. Что было использовано в качестве плода с древа познания добра и зла, так и осталось неизвестным. Сама же история со сговором между правительством и либерал-демократами получила довольно широкую огласку. Об этом писали и «Либералъ», и некоторые другие газеты. (Пете о тайной встрече Жириновского с банкиром рассказал Дымов. Увлеченная бюджетными параметрами, Наташа, конечно, была не в курсе.) И даже говорили по телевизору: обличителем грязных бюджетных махинаций стал Николай Сванидзе, ведущий информационно-аналитической программы «Подробности» на канале РТР[75].

В думских кулуарах назывались самые различные суммы, то ли обещанные, то ли сразу же выданные ЛДПР Говорили, что расплачивались с Жириновским вовсе не деньгами, а услугами. Но, так или иначе, большинство депутатов были шокированы этой историей: получать деньги или их эквивалент за голосование, да еще и от правительства! Правительство договаривается с «фашистами»[76]! Это изменило для думцев картину мироздания не меньше, чем знакомство с грешной землей изменило ее для изгнанных из рая Адама и Евы.

С тех пор Жириновский и исполнительная власть установили прочные деловые отношения. «Райские яблочки» в обмен на голосование стали универсальной формулой взаимовыгодного товарообмена. Масштаб поставок диктовался важностью рассматриваемого вопроса. Первая удачная торговая операция с властью убедила Жириновского в том, что, если правильно поставить дело, политика — это высокодоходный бизнес[77]. Поняли это и другие депутаты, и поэтому многие законы, принятые или проваленные Думой, имеют конкретную цену, заказчиков и исполнителей. Но зачастую, даже при очевидном интересе неких структур к тому или иному проекту, невозможно назвать ни подрядчика (депутата или группу депутатов), ни даже приблизительный гонорар.

Самый прозрачный, с точки зрения лоббистских интересов, документ — бюджет. Целые фракции и отдельные депутаты носятся по Думе с поправками и открыто похваляются измененными или внесенными в бюджетный план строчками. В отношении остальных законов — тех же «Основ налоговой системы», например, — можно лишь делать предположения, задаваясь классическим детективным вопросом: «Кому это выгодно?»

Это касается и недавно отвергнутого Думой законопроекта «Об основных принципах деятельности государственных внебюджетных фондов». По нему все четыре государственных социальных фонда должны были перейти на казначейское исполнение своих бюджетов. Но глава Пенсионного фонда Василий Барчук и председатель думского комитета по труду Сергей Калашников (ЛДПР) убедили депутатов, что отданные в госказну деньги пенсионеров, больных и безработных будут немедленно разбазарены правительством. Напуганные такой перспективой думцы провалили закон, позволив и дальше прокручивать сумму, равную половине федерального бюджета страны, через коммерческие банки. После голосования член бюджетного комитета, яблочница Оксана Дмитриева заявила, что за этим решением стоят «четкие финансовые интересы как отдельных депутатов, так и депутатских групп». Но столь же четко называть конкретные фамилии и суммы она, разумеется, не стала.

Правда, не всегда конкретные выступления конкретных людей означают, что у них есть личные меркантильные интересы в продвигаемом законе. Депутат от Черемушкинского округа Москвы Павел Медведев, ярый сторонник законодательного регулирования банковской сферы, уговаривал коллег сохранить за президентом право издавать «банковские» указы и поддержать в таком виде обновленную версию закона «О банках и банковской деятельности в РСФСР». «Как я объясню старушкам-избирательницам, что мы не приняли этот, защищающий их последние сбережения, закон, потому что не согласились с неправильной поправкой президента?»

Старушки-избирательницы, так же как и избиратели помоложе, конечно, не могут не тревожить депутатов. Но, как говаривал американский писатель Амброз Бирс, «депутат — человек, заботящийся об интересах своих избирателей всегда, кроме случаев, когда они расходятся с его собственными».

В канун выборов процент совпадения интересов избирателей и их избранников резко возрастает. «Всем нам надо идти на выборы и всем нам нужно спасать Россию» — с этим лозунгом наперевес «женщина России» Светлана Орлова на днях пробила через Думу закон, освобождающий от уплаты налога на прибыль музеи, театры, библиотеки, организации инвалидов и расширяющий круг льготников по налогу на добавленную стоимость. Число спасателей России ближе к осени, к выборам, к рассмотрению очередного федерального бюджета, наверняка возрастет…

За то время, что Петя толкал свои разоблачительные филиппики, Русланов успел прочитать факс из Минфина, изучить последние сообщения «Интерфакса» и Reuters и прикинуть, какие тексты от отдела политики пойдут на первую полосу. Дав Громадину договорить, Дима тряхнул сползающей на левый глаз прямой челкой, поправил очки и сказал кратко и безо всякого выражения: «Опровержение публикуем на третьей полосе в „подвале“. О лоббизме напиши колонку с лицом[78] на первую. И еще, возьми интервью у этого Игнатьева. Посмотрим, захочет ли он опровергать опровержение своего начальника».

Петя мотнул головой и осторожно, чтобы ничего не сбить и ни обо что не удариться, выполз из крошечного закутка начальника.

Колонка имела большой успех. Ее, как и жесткое и откровенное интервью Игнатьева, цитировали агентства. Однако и тут не обошлось без конфуза: бильдредакторы, как всегда, все напутали и вместо фотографии Дмитрия Игнатьева поставили к его интервью портрет его тезки — Сергея Игнатьева, одного из заместителей министра экономики, человека значительно старше годами и столь осторожного в высказываниях, что журналисты прозвали его «Тишайшим».

Теперь гневные факсы в газету прислали сразу две пресс-службы — Минфина и Минэкономики. Но еще больше негодовала вернувшаяся с «самого запада Европы» Наташа. Дочерна загорелая журналистка в белом сарафанчике, больше походившем на ночную рубашку, с возмущением выговаривала Громадину, что за две недели он умудрился испортить ее отношения с множеством полезных людей, а некоторые связи попросту «обрубил».

Петя хотел ответить ей каким-нибудь хамством о неразборчивости в связях, но, посмотрев на розовый бантик на кудрях негодующей экономистки, промолчал, ругнувшись про себя: «Что взять с этой Барби!»

Глава 2

Политическая

План фиктивной избирательной кампании (1996 год)

Таня, помощник депутата Анатолия, села за компьютер, завела новый файл и напечатала заголовок: «План промоушен кампании депутата Госдумы N, кандидата в губернаторы К…ой области».

Депутат N был рядовым и не знаменитым одномандатником, про которых не пишут в газетах и не поминают в выпусках теленовостей. Его голос не слишком громко звучал на заседаниях комитета, в котором он состоял вот уже второй созыв. Однако депутату N предстояло теперь стать заметной политической величиной.

В 1993 и в 1995 годах N избирался в своем одномандатном округе при отсутствии какого-либо сопротивления или поддержки со стороны администрации области. У главы региона и депутата был своего рода пакт о нейтралитете. Отношения испортились во время президентских выборов. Депутат, по совету своего коллеги Анатолия, сразу встал на сторону Бориса Ельцина, а губернатор долго колебался между президентом и Геннадием Зюгановым. В конце концов область вместе со своим начальством поддержала Ельцина, однако в Кремле губернаторские метания запомнили. Глава региона решил, что это происки депутата N, и поклялся, что в следующую Думу тот не попадет. Депутат пообещал в ответ сместить губернатора, однако, как это сделать, не знал.

Тут очень кстати руководство крупной сырьевой компании, работавшей в регионе, тоже поссорилось с губернатором и предложило депутату N профинансировать его избирательную кампанию. Отказываться тот не стал, но решил обратиться к своему коллеге Анатолию за советом. По итогам непродолжительных переговоров организацию кампании в области взяла на себя только что созданная фирма «PR-конгресс» во главе с двоюродным братом депутата Анатолия. Сам он обещал заняться лоббистской и информационной поддержкой на федеральном уровне. Денег, которые были выделены на избирательную кампанию, должно было хватить на все.

При разработке стратегии было учтено, что депутат N был не первым парламентарием, решившим стать губернатором.

Пионером движения был Николай Федоров, избранный в феврале 1994 года президентом Чувашии. На этом вклад Государственной думы первого созыва в укрепление губернаторского корпуса был исчерпан. Зато вторая Дума делегировала в Совет Федерации[79] сразу несколько своих воспитанников[80]. Особенно активно депутаты перебирались с Охотного Ряда в губернаторские апартаменты осенью 1996 года, когда выборы глав регионов прошли чуть ли не в половине субъектов Федерации. Тогда особый успех сопутствовал депутатам-коммунистам, которых активно поддерживало руководство их фракции. Однако депутат N не мог рассчитывать на поддержку ни КПРФ, ни иной политической партии. Он так долго старался держаться подальше от какой-либо группировки, что теперь никто не желал признавать его своим. «Его образ, его взгляды, его идеологию надо лепить заново, — объяснял Тане, ставшей ответственной за пиар, депутат Анатолий, — плохо то, что он совсем никакой, но это же и хорошо. О нем не знают ничего хорошего, но и не могут сказать ничего плохого. Тем лучше».

Первое появление на публике депутата N получилось провальным. Виновата была в этом только Таня. За годы работы с депутатом Анатолием она уверовала в то, что у нее сложились прекрасные отношения с думскими журналистами. Те, и правда, привечали Анатолия, поскольку он и знал многое, и информацией делился охотно, особенно в тех случаях, когда ему это было выгодно. Собственно, в журналистском внимании к депутату Танина заслуга была невелика. Она только смогла упорядочить контакты и сделать так, чтобы журналисты проявляли интерес к нему, не только когда нужно им, но и когда что-то нужно от них. Сама Таня считала, что может договориться с думскими корреспондентами о чем угодно. В этом состояла ее главная ошибка.

Первая пресс-конференция депутата N проводилась в Государственной думе в Малом зале. Таня обошла всех знакомых журналистов и попросила прийти на нее, активно задавать вопросы и, по возможности, осветить в своих изданиях тот факт, что депутат N собирается баллотироваться в губернаторы К…ой области.

Брифинг был назначен на день пленарного заседания. Как назло, на это заседание было запланировано сразу несколько важных вопросов, поэтому у думских корреспондентов, с которыми обычно общалась Таня, хлопот хватало и без депутата N. Они дружно явились на пресс-конференцию, посидели пять минут и ушли. Информация о выдвижении депутата N появилась на лентах информационных агентств, газеты и телевидение обошли это событие молчанием.

Зато непосредственно на пресс-конференции депутата N взяла в оборот группа представителей неведомых Тане изданий.

Все это походило на кошмарный сон.

Первым микрофон захватил весьма немолодой, но энергичный дяденька с окладистой бородой: «Радиопрограмма „Отечество, память и ты“, полковник Хохлов. Как бы вы могли прокомментировать заявление государственного департамента США о выделении дополнительных средств на развитие демократии в России? Не кажется ли вам, что агенты влияния, засевшие в органах власти Российской Федерации, будут использовать эти средства для разрушения российской государственности?» Пока бородач витийствовал, на лице депутата N явно читался ответ — глубочайшее сожаление, что он ввязался в большую политику. Следом вопрос задавал столь же немолодой, но еще более бодрый гражданин: «Поляков, агентство „Росика“. Каким образом вы могли бы прокомментировать ситуацию, сложившуюся в лесопромышленном комплексе, после того как первый вице-премьер Владимир Потанин?..»

Таня с нетерпением ждала окончания этой чудовищной пресс-конференции, и когда, наконец, депутата N отпустили из зала, она выдохнула с облегчением.

Уже вечером, после очень жесткого разговора с депутатом Анатолием, Таня составила список просчетов, допущенных при подготовке мероприятия. «Пресс-конференция была не подготовлена, журналисты не проинструктированы, депутату N было нечего сказать. И, вообще, к появлению на публике он был не готов».

Следующий месяц прошел в сплошных хлопотах.

Таня расписала план мероприятий, в которых должен был принять участие кандидат в губернаторы. Для того чтобы он больше не пугался прессы, ему нашли психолога, призванного избавить кандидата от «страха перед камерой и диктофоном». Первые сдвиги стали видны уже через несколько дней: кандидат в губернаторы достаточно живо дал первое интервью центральной прессе.

В целом депутат N стал активнее выполнять свои непосредственные обязанности. Почти каждый день он направлял в различные ведомства депутатские запросы относительно ситуации в К…ой области. О любом из них извещались журналисты, кое-что попадало на ленту информационных агентств. Периодически появлялись и большие интервью кандидата, удалось пробить и пару больших статей о ситуации в области.

Впрочем, количество публикаций в московской прессе не имело особого значения. Большая часть информационных материалов производилась для двух газет, которые начали выходить в К…ой области огромными тиражами. Маленькая информационная заметка из «Известий» сопровождалась огромным комментарием, из которого следовало, что нет хуже беды для государства и области, чем действующий губернатор.

Материалы для этих газет готовились в Москве, печатались в области, сопредельной с К…ой, и доставлялись туда чуть ли не партизанскими тропами. Когда областная милиция перехватывала грузовики с тиражом, все экземпляры уничтожались, а сопровождавших лиц приходилось потом вытаскивать из СИЗО. После второго такого случая у депутата N и депутата Анатолия появилось сразу несколько десятков помощников на общественных началах: соответствующие «корочки» получили все сотрудники предвыборного штаба.

Планировались мероприятия, в которых депутату N отводились первые роли. Анатолий через комитет, где числился N, инициировал парламентские слушания, посвященные социально-экономической ситуации в депрессивных регионах страны на примере К. ой области. Тема слушаний выглядела достаточно сомнительно, однако председатель комитета был Анатолию кое-чем обязан и поэтому согласился их провести. Таня участвовала в подготовке доклада, с которым планировал выступить депутат N. Удалось договориться и о том, чтобы слушания были помянуты по телевидению, а одна из предвыборных газет готовилась отвести под них почти целый номер.

Анатолий целыми днями просиживал в администрации президента, пытаясь заручиться поддержкой Кремля. Однажды он приехал в Думу, выпил подряд три рюмки коньяку и расстроенно сказал Тане: «Система у нас и многопартийная, и многоподъездная, когда начинаешь дружить с одним из подъездов, тут же ссоришься с другим». Из этого Таня сделала вывод, что поддержка, может быть, и будет, но не от всего Кремля, а только от одной из группировок. Другая же по каким-то причинам недовольна активным участием Анатолия в кампании депутата N. Таня не сомневалась, что эти хлопоты будут включены в счет отдельно.

Не менее тяжело шли переговоры и с руководством КПРФ. Верхушка компартии было очень недовольна нынешним губернатором, который избирался при поддержке левых, а потом «сдал» Зюганова на президентских выборах. Однако и депутата N, последовательного ельциниста, коммунисты поддержать были не готовы. От них на губернаторских выборах баллотировался первый секретарь обкома, не имевший ни малейшего шанса на успех.

Переговоры продолжались неделю, к ним подключился вице-президент компании — спонсора N. В итоге стороны пришли к соглашению, что коммунистический кандидат построит всю свою кампанию на жесткой критике действующего губернатора, а за несколько дней до выборов снимет свою кандидатуру, призвав голосовать за того, кто сможет избавить область от «вора и проходимца». Поскольку предполагалось, что к тому времени самым реальным кандидатом будет выглядеть депутат N, голоса хотя бы части коммунистов должны будут уйти к нему. Депутат Анатолий не стал рассказывать своим сотрудникам, во что обошлось согласие КПРФ, и только качал головой: «Деловые люди, очень деловые».

Не менее деловыми оказались и жириновцы, которые, прослышав о выборах, тут же выставили своего кандидата. Эти переговоры также легли на плечи депутата Анатолия, однако в данном случае разговор был более конкретным. Кандидат от ЛДПР тоже собирался снять свою кандидатуру, а к критике губернатора обещали подключить и лидера ЛДПР. На парламентских выборах Жириновский брал в К…ой области не менее 10 процентов голосов, и все они теоретически могли отойти депутату N.

Вторую пресс-конференцию кандидата провели уже в «Интерфаксе»[81], и, по мнению Тани, она прошла значительно успешнее. Кандидат энергично сыпал обвинениями в адрес руководства области и обещал поправить дела, как только его изберут.

Результат был более чем положительным: про выборы в К. ой области написали и «Коммерсантъ», и «Известия», и «Сегодня»[82], и другие центральные газеты. Отчет о пресс-конференции появился в вечерних выпусках новостей.

Анатолий был доволен, но предупредил Таню, что теперь будет сложнее: «Раньше губернатор не обращал на депутата N внимания, а теперь он понимает, что играть надо всерьез».

Проблемы начались уже на следующий день. Председателю комитета позвонил его старый приятель, который работал вице-губернатором К. ой области, и попросил отменить слушания. Сделать это было уже невозможно, но зато выяснилось, что в парламентских слушаниях планируют принять участие лояльные к своему губернатору думцы из К…ой области и представители областного совета. Мероприятие, намеченное как бенефис депутата N, могло вылиться в малоприятный скандал.

Анатолию звонили несколько видных депутатов с одним и тем же вопросом: зачем он связался с каким-то N и ради этого ссорится с влиятельным и разумным губернатором? «Еще хорошо, что я не вошел во фракцию НДР, давление было бы гораздо более сильным», — сказал после одного из таких разговоров Анатолий. Он рассказал Тане случай, когда пара членов правительственной фракции играла на стороне одного кандидата в губернаторы, в то время как НДР поддерживал действующего губернатора: «В итоге их вызвали к председателю исполкома Владимиру Бабичеву, на тот момент — главе аппарата правительства, и он велел им немедленно прекратить самодеятельность, если они не ищут проблем на свои головы. У Бабичева всегда найдутся убедительные аргументы!»

В Думе появились несколько человек, которые отлавливали журналистов и рассказывали, что депутат N месяцами не появляется в своем округе и ничего не делает для избирателей. Эти же люди несколько раз навестили кабинет N и попытались устроить там что-то вроде сидячей забастовки. Выяснилось, что пропуска им заказывал «прогубернаторский» депутат. Жалоба в охрану не дала никакого результата.

Были неприятности и посерьезнее.

У концерна, который спонсировал избирательную кампанию N, были конкуренты, которые не были заинтересованы в смене власти в К…ой области. Они вложились в специально созданный губернаторский фонд. Для Анатолия это не стало неожиданностью.

Однако те же компании, собираясь провести через Думу пару поправок в налоговое законодательство, планировали привлечь для этого группу умелых депутатов-лоббистов, среди которых был и Анатолий. Теперь его участие в этом выгодном и перспективном проекте было под вопросом — опять в связи с участием в выборах губернатора К. ой области. Анатолий иногда жалел о том, что так явно включился в чужую игру, которая, хотя уже и принесла ему неплохой доход, в дальнейшем обещала только хлопоты и проблемы.

Но отступать было некуда. Дело было не столько в том, что нельзя было бросать на произвол судьбы депутата N — его судьба Анатолия, по большому счету, не волновала. Отказаться от проекта — значило отрубить себе саму возможность для самостоятельной игры и в Думе, и за ее пределами. Кидал не любили нигде.

Решимость Анатолия подогревало и то, что концерн, финансировавший кампанию, был доволен ее ходом и особенно ролью, которую играл в этом процессе сам Анатолий. Установившиеся отношения могли вполне компенсировать все остальные неприятности. Для этого надо было только проявить себя с лучшей стороны.

И Анатолий старался как мог.

Парламентские слушания прошли на пять баллов. То есть скандал случился — депутат N смотрелся не слишком убедительно, однако в теленовостях все выглядело так, как надо. Специальный номер специальной газеты был подготовлен в тот же день и отправлен в типографию.

Через день N в начале пленарного заседания огласил заявление, в котором перечислялись нападения на его предвыборные штабы и доверенных лиц. Депутат потребовал послать наблюдателей от Думы в К…ую область. Заявление N послужило поводом для продолжительной дискуссии, в которой были помянуты все губернаторские выборы, проходившие в последние полгода, выборы президента и референдум по Конституции. Ведущий заседание был вынужден поставить предложение о создании комиссии на голосование, оно необходимого числа голосов не набрало, однако группа депутатов все равно объявила о готовности бороться за соблюдение законности в К. ой области. Сразу же в кабинете депутата N прошел брифинг инициативной группы, а пара думцев выразила желание немедленно вылететь в регион и там уже наблюдать за ходом избирательной кампании.

Таня знала, сколько сил и времени было потрачено на то, чтобы уговорить этих депутатов принять сторону своего коллеги N и во сколько это обойдется спонсорам избирательной кампании.

Губернатор собирался дать пресс-конференцию в Совете Федерации. Таня упросила своих знакомых журналистов сходить на нее и задать несколько вопросов. Один из них — относительно интереса Генпрокуратуры к взаимоотношениям первого заместителя губернатора и недавно прогоревшего банка — вызвал у главы области настоящую истерику. К тому же все это показали в вечерних новостях. Интерес Генпрокуратуры проявился по итогам нескольких запросов, подготовленных штабом депутата N. Одну из бумаг подписали сразу 30 думцев, среди которых были представители практически всех фракций и депутатских групп.

На следующий день Таня унимала истерику депутата N, прочитавшего за один день сразу в двух газетах про то, что он связан с чеченской мафией и, кроме того, придерживается нетрадиционной сексуальной ориентации. Подоспевший Анатолий убедил кандидата в том, что этот слив компромата — не последний и говорит он о том, что губернатор его боится. А значит, шансы на победу высоки.

Депутаты, ездившие в К…ую область, дали брифинг, в ходе которого рассказали о грубых нарушениях предвыборного законодательства командой губернатора. На следующий день в популярной молодежной газете появился отчет, как эти думцы отдыхали во время своей поездки. Суть статьи сводилась к тому, что подобные люди не имеют права даже поминать слово «законность».

За три дня до голосования в К…ой области Таня сидела на работе и правила последнее интервью депутата N. «Процесс идет? — спросил вбежавший в кабинет Анатолий. — Где у нас это выйдет?» Таня объяснила, что это — для молодежной газеты и уточнила: «N обещал назначить вас первым вице-губернатором. Надеюсь, вы не согласитесь, не бросите Думу?» — «Соглашусь я или нет, не имеет никакого значения, поскольку у N нет и не будет никакой возможности назначать вице-губернаторов», — ответил Анатолий, садясь за стол. «Вы думаете, он проиграет?» — переспросила Таня. «У него и не было ни одного шанса выиграть, — улыбнулся Анатолий. — губернатора в области не особо любят, но и про N всё знают, поэтому никакой замены Шилова на Мылова не состоится».

Увидев, что Таня расстроилась, депутат улыбнулся еще шире: «Не принимайте все это близко к сердцу, это того не стоит. N не пропадет, да и его спонсоры восстановили отношения с губернатором, который теперь хорошенько подумает, прежде чем ссориться с ними. Мне, конечно, в ближайшее время в К…ую область лучше не ездить. Мои друзья, — тут Анатолий показал пальцем наверх, — обещали нас как-нибудь помирить. В общем, все кончилось хорошо, — депутат встал, прошелся по кабинету, снова сел за стол, — к тому же мы наработали большой опыт, который нам обязательно пригодится».

Глава 3

Практическая

Партийный детектив о бюджетных деньгах (1997 год)

Никита Петрович Огоньков, чуть запыхавшись, вошел в кабинет Николая Васильевича, депутата, у которого он работал помощником уже три года: «Мне надо очень серьезно поговорить с вами наедине, Николай Васильевич».

Тот удивленна поднял брови: «Что-то серьезное? Может быть, твой дружок Дымов сагитировал тебя из партии выйти и в „Демвыбор“ записаться?» Однако, поняв по насупленному виду Огонькова, что тому не до шуток, тоже стал серьезным: «Ну, хорошо, давай потолкуем».

Через пять минут Николай Васильевич и Огоньков остались одни в кабинете. Дверь, против обыкновения, была заперта.

«Николай Васильевич, я стал невольным свидетелем того, как координатору нашей фракции предлагали взятку, — медленно проговорил Огоньков, — и что самое печальное, похоже, он готов ее принять. Надо немедленно обратиться к Зюганову, к Купцову, нужно остановить это». Никита Петрович вскочил со стула, однако депутат жестом усадил его обратно.

«Товарищ Огоньков, не мельтешите, как демократ какой-нибудь, сядьте и толком все расскажите, — резко проговорил депутат. — Откуда у вас эта информация и понимаете ли вы, что сейчас пытаетесь бросить тень на заслуженного человека, очень много сделавшего для возрождения партии?»

«Николай Васильевич, я никогда не занимался подковерными интригами, — так же жестко ответил Огоньков. — Но, кажется, я действительно горячусь, давайте расскажу поподробнее».

За полчаса до описываемой беседы Никита Петрович шел по коридору одного из этажей нового здания. Проходя мимо кабинета, который занимал координатор, он обратил внимание, что дверь в него чуть-чуть приоткрыта. Огоньков не обратил бы на это никакого внимания, однако фраза «Они делают вид, что совсем ничего не понимают», заставила его застыть на месте.

Незнакомый голос продолжал: «Мы провели очень серьезные переговоры с руководством фракции, говорили и с теми, кто у вас отвечает за этот сектор законодательства. По общим вопросам мы, кажется, нашли понимание, но когда дело доходит до конкретного разговора, сразу начинает бить какой-то идеологический водопад. У нас полное ощущение, что против нас играют наши оппоненты и ваше руководство торгуется и с нами, и с ними. Именно поэтому мы решили обратиться к вам с такой маленькой просьбой».

«Мы ведь не против компромисса, но в том виде, в котором вы представили проект, мы не можем за него голосовать. Фракция предлагает еще до первого чтения создать согласительную комиссию». — Координатор фракции, казалось, стоял на своем.

«То же самое мне говорил и Зюганов! — Незнакомец хмыкнул. — Как вы не понимаете, пока согласительная комиссия будет заседать, пока то да сё, Ельцин подпишет указ и премьер-министром станет Чубайс[83]. Уже сейчас его люди и Институт экономики переходного периода во главе с Гайдаром готовят очень серьезные предложения и по секвестру бюджета, и по финансовой политике, и по налогам, и конечно же по внебюджетным фондам[84]. В итоге проиграют все: и мы, и руководство вашей партии. А если закон уже пройдет хотя бы первое чтение, будет гораздо проще»

«Мы не утвердим Чубайса премьером», — поспешно сказал координатор.

«Значит, вас распустят, назначат новые выборы, а парни „Железного дровосека“ развернутся на полную катушку, — закончил фразу незнакомый голос. — Смотрите, что я вам предлагаю: вы даете команду во время заседания голосовать не „против“, а „за“. Мы позаботимся о том, чтобы проект стоял в нужное время, когда никого из тех, кого стоит опасаться во время голосования, в зале не будет. Вы дадите нужный знак…»

«Скандал будет чудовищный, — ответил координатор, — я разом угроблю свою политическую карьеру».

«А она у вас есть? — насмешливо спросил незнакомец. — Всё надеетесь, что Геннадий Андреевич на белом коне въедет в Кремль?»

Никита Петрович был атеистом, но в этот момент он был готов вознести любую молитву, только бы услышать, как координатор фракции произносит короткое слово «вон».

Две минуты в комнате молчали. Потом оторопевший Огоньков услышал, как координатор медленно произнес: «Ну что ж, давайте обсудим детали». Огоньков невольно сделал шаг назад и услышал, как незнакомый голос умиротворенно произнес: «Слышу слова делового человека. Можно я у вас покурю?»

«Конечно, — ответил координатор, — я только окно приоткрою».

«Тогда будет сквозняк, — сказал незнакомец, — дверь-то приоткрыта». Огоньков опрометью бросился из коридора и, забыв о первоначальной надобности, отправился в свой кабинет, рассчитывая застать шефа на месте.

«Николай Васильевич, мне кажется, вам надо спешно выходить на Зюганова, требовать созыва президиума ЦК, совета фракции», — начал было снова Никита Петрович.

«Никита, не шуми. — Николай Васильевич сделал шаг вперед и, глядя Огонькову в глаза, продолжил: — Я посоветуюсь с товарищами, обсудим, так дело не останется». И потом, подумав, добавил: «Вообще молодец, вот что такое настоящая партийная бдительность». Никита Петрович улыбнулся, а депутат добавил: «Ты, смотри, двери в кабинет поплотнее закрывай, а то враг-то не дремлет, может, у нас там в коридоре твой Дымов шастает, наши партийные секреты выведывает».

Раз в год Никита Петрович Огоньков непременно болел ангиной. Избежать этого было невозможно, и он давно уже смирился с тем, что минимум на неделю выпадает из жизни. На этот раз хворь упала на те дни, когда должен был рассматриваться злополучный проект бюджета того самого фонда. СМИ Огоньков не доверял патологически, поэтому зазвал к себе в гости Дымова, который и без того рвался навестить заболевшего приятеля. С друга-демократа Огоньков взял слово подробно рассказать о том, что происходило в Думе.

Никита Петрович не стал посвящать Дымова в историю с координатором фракции: Дмитрий Михайлович был, как ни крути, идеологическим противником.

Огоньков вообще никому больше не рассказывал о случившемся.

Он знал, что на следующий же день Николай Васильевич с утра отправился на девятый этаж старого здания в штаб фракции[85] и просидел там почти до вечера. А вернувшись, сказал, что все будет хорошо. Выведывать подробности Огоньков не стал, почувствовав, что депутат ничего больше рассказывать не будет.

Прошло два заседания фракции — вопрос о координаторе не поднимался. Законопроект был включен в повестку дня одного из пленарных заседаний, но рассмотреть его не успели, перенесли на следующее.

И тут Огоньков заболел.

Дымов явился ровно в семь и с порога, едва убедившись, что друг пошел на поправку, начал изобличать двуличие коммунистов: «Ваши — в своем репертуаре: сначала поругаются, поклянутся в том, что никогда не проголосуют за предложения антинародного режима, а потом — будьте любезны».

«О чем ты, Михалыч?» — Огоньков почувствовал, что у него темнеет в глазах. Дымов, не обращая внимания, продолжал: «О поправке в закон о взносах во внебюджетные фонды, о чем же еще. Я как раз около Малого зала курил с вашим экспертом. Володя, кажется, его зовут. Сговорились пойти кофе попить, но Володя попросил подождать пять минут, пока законопроект провалят. Только проголосовали „за“. У эксперта вашего глаза навыкат, он сигарету бросил да куда-то побежал». Дымов помолчал немного и продолжил уже другим тоном: «Это-то все ерунда, а вот когда утром кто-то из ваших запрос смастерил о том, что Чубайса вот-вот премьером назначат…»

Огоньков поддерживал по мере сил беседу, но мысли его были далеко от злокозненных ельцинских планов относительно главного аллергена страны[86]. Он не знал, что думать: либо Николай Васильевич обманул его и никому ничего не рассказал, либо координатор сумел переубедить руководство фракции. Первый вариант делал невозможным дальнейшее сотрудничество Огонькова с депутатом, второй — ставил под сомнение дальнейшее пребывание Никиты Петровича в Думе и партии. Можно было простить руководству вялость в июне 1996 года[87], но спускать с рук предательство Никита Петрович не собирался.

Через два дня, отчаянно кашляя и чихая, Огоньков приплелся в Думу. Было уже вечернее заседание, но около Малого зала толпились журналисты. Навстречу Никите Петровичу бросился Дымов. «Ну и зачем ты явился? Мало того, что не выздоровел, так сейчас еще больше разболеешься от этого зрелища». — «А что случилось?» Дымов пожал плечами: «Сам не понимаю. Почему-то вся ваша фракция без карточек для голосования. По каждому вопросу депутаты от микрофона позицию обозначают. Вплоть до Зюганова. И голосов не хватает, и времени отнимает много. Селезнев уже потребовал, чтобы новые карточки изготовили, но пока суд да дело…»[88]

К Дымову подошел какой-то журналист: «Дмитрий Михайлович, я узнал, отчего „комики“ без карточек. У них координатор запер все карточки в сейф и уехал куда-то. Кабинет и на охрану поставлен — я сам ходил смотреть». Дымов вопросительно посмотрел на Огонькова. «Я на больничном, сам пока ничего не знаю», — буркнул Никита Петрович и пошел к своему кабинету.

Николай Васильевич уже был там. «Я хочу знать, что происходит!» — чуть ли не истерически выкрикнул Огоньков. «Да успокойся ты, Никита, — раздраженно ответил депутат, — и без того скандал получился едва ли не на всю Думу, а ты еще эмоций добавляешь. Сядь, посиди, сейчас все расскажу».

Огоньков присел на стул. Николай Васильевич отпил из чашки кофе и начал свою повесть:

«В руководстве фракции не удивились моему рассказу. К координатору и раньше вопросы были, а мое сообщение — кстати, я подробностей не стал раскрывать — удивления не вызвало. Но и прямых улик против него не было. А человек заслуженный. Поэтому во время заседания для подстраховки решено было еще одного человека на голосование посадить. И тут — на тебе, ровно перед голосованием его выдернули из зала по какому-то делу. А когда Шохин вопрос на голосование поставил, координатор возьми да махни: „‘За’, мол“[89]. Фракция у нас дисциплинированная, все и нажали „за“. И всё — закон принят в первом чтении. На следующий день координатора на совет фракции вызвали, а он там истерику устроил: дескать, ошибся я, по запарке руку не так поднял. Ну, тут ему и дали понять прямым текстом, что не от запарки рука потянулась. Но от этого не легче — пятно-то на всей фракции, на всей партии. Думаю, через какое-то время координатора освободят от работы, чтобы больше не запаривался. Уже известно, кто его заменит — этот человек не подведет. А пока нынешний исполнитель этой роли обиделся и в округ уехал, а карточки у себя в сейфе оставил».

Николай Васильевич с грустной улыбкой посмотрел на поникшего Огонькова: «Никита Петрович, да что ты приуныл. Партия и не такие удары переносила, и какой-то там координатор вряд ли сможет ее подкосить. Очищение всегда на пользу. А ты отправляйся домой, я тебе вызову машину. На следующей неделе ты мне нужен бодрый и здоровый».

Уже и машина увезла Никиту Петровича домой, уже и заседание закончилось, а Николай Васильевич сидел в своем кабинете и обдумывал события последних дней.

Депутат не стал рассказывать всего своему помощнику. Огоньков хоть и надежный человек, но надо еще взвесить, стоит ли доверять ему на все сто. Он идеалист и не понимает, что настали новые времена.

Перед тем как пойти к руководству фракции, Николай Васильевич зашел к координатору и попробовал ему намекнуть на то, что в курсе его дел. Разговор не получился, координатор то ли делал вид, что не понимает, о чем речь, то ли вправду не понял. Только после этого Николай Васильевич пошел на прием к одному из членов президиума ЦК КПРФ. Тот внимательно выслушал и велел Николаю Васильевичу помалкивать до поры об этом деле. Почему в итоге голосование состоялось, так и осталось невыясненным.

Конечно, координатор теперь вылетит из фракции и из партии, скорее всего, в следующем составе Думы его не будет. Сделано это будет аккуратно, скандал будут заминать всеми возможными способами. С карточками для голосования, конечно, нехорошо получилось.

С другой стороны, ясно, что координатор внакладе не остался, возможно, и работу теперь в Москве ему будет найти несложно. Человек рискнул, поставил на карту все, что было. Возможно, проиграл. А может быть, и выиграл. Сразу и не понять.

В партии после проигранных президентских выборов творилось непонятное. Результаты второго тура голосования не просто зафиксировали успех Бориса Ельцина, но и поселили сомнение в душах депутатов от КПРФ. Тех, кто продолжал рассчитывать на то, что через год-два ненавистный режим все равно будет сметен волной народного гнева, осталось немного. Все остальные напряженно размышляли о том, как жить и работать дальше.

У Николая Васильевича эти мысли появились сразу после окончания президентской предвыборной кампании. Правда, пока ничего не получалось. Это до выборов можно было не слишком озадачиваться сложной депутатской наукой. Теперь пришла пора привыкать к тому, что жизнь состоит из законов и поправок к ним. Сама по себе эта задача была бы и не так уж тяжела, однако выяснилось, что ежедневно и ежечасно приходится вступать в контакт с многократно охаянной исполнительной властью, представителями того самого «антинародного режима». Обойти его было никак нельзя. Собственно, первая попытка вписаться в бюджетный процесс провалилась, в том числе и потому, что ему ясно дали понять: пробивать строку в бюджете и голосовать против него нельзя[90].

Николай Васильевич был свидетелем того, как Олег Миронов, один из наиболее уважаемых членов фракции, публично, при журналистах, говорил: «Мое голосование по бюджету зависит от того, удастся ли мне пробить в него статью на строительство моста через Волгу. Если моя настойчивость приводит к положительному результату, то я голосую „за“, если нет — то я „против“»[91]. Откровенность видного коммуниста несколько шокировала Николая Васильевича, но говорить он ничего не стал: Олег Орестович и еще несколько человек были в партии на особом положении. Но ведь о том, как включиться в какое-нибудь прибыльное дело, думали и другие, рядовые члены фракции. Тем более, есть с кого пример брать.

Во фракции все знают о больших играх, которые руководство ведет и с правительственными чиновниками, и с финансово-промышленными группами. Но стоит задать вопрос, последует стандартный ответ: «Деньги на следующую избирательную кампанию собираются». Ну да, собрать деньги на выборы, пройти в Думу и снова начать собирать деньги на выборы. На колу мочало — начинай сначала.

Вольно вождям рассуждать о больших перспективах. Они-то всегда на коне будут. Когда в 1994 году в область приезжало руководство партии, все было по-старому, по-советски: «Волги», костюмы фабрики «Большевичка». А сейчас уже и иномарки, и одежда от Босса Хьюго. Буржуазное, так сказать, обрастание.

И с идеологическим обоснованием все в порядке. Еще в 1994 году в словаре лидеров партии появился старый термин — «национально ориентированная буржуазия». Потом к нему добавилось и «государственническое крыло» режима. Соответственно и отношение к такому крылу может быть вовсе не таким строгим, как к режиму в целом[92].

Но это большая игра. А должна быть еще и своя, малая.

Каждое утро в кабинете напротив, который занимает депутат Анатолий, молодой и очень шустрый парень из числа «проправительственных», начинает кипеть жизнь: приходят и уходят какие-то люди, все время звонит телефон — дела делаются. Пару раз Анатолий намекал, что для разумного человека занятие всегда найдется. Возможно, в следующий раз к этим намекам стоит отнестись повнимательнее. Но в рамках.

Глава 4

Методическая

Инструкции для практикующего лоббиста (2001 год)

Красоткин, глядя из правительственной ложи на голубое табло с результатами голосования по кандидатуре аудитора Центрального банка, вдруг ощутил бесконечную усталость. Это было похоже на вынужденный просмотр плохого кино: невозможно оторваться, но и наблюдать дальше совершенно неинтересно.

Развязку действа, раскручивающегося сейчас в зале пленарных заседаний Государственной думы, сотрудник администрации президента знал заранее. И банальный сценарий, который должен был логично подвести депутатов к правильному решению, был ему откровенно скучен.

Табло вспыхнуло синим еще раз. В зале раздалось несколько ликующих возгласов: «Юникон!» — и боковым зрением Валерий Георгиевич увидел, как сидевший сзади, чуть сбоку от него человек побелел и стал лихорадочно ослаблять узел дорогого галстука. Красоткин, опознав в случайном госте правительственной ложи пиарщика из «Pricewaterhouse Coopers», успокоительно похлопал его по плечу: «Ну что ты так расстраиваешься, у вас же уже есть контракт с Банком». Бледное лицо, покрытое мелкими капельками пота, дрогнуло, бескровные губы скривились в иронической усмешке и выплюнули: «Коня и деньги получу нескоро»[93].

«7,5 миллиона рублей — сумма немаленькая даже для „Прайсов“[94], но ведь Геракл[95] заказал им проверку по международным стандартам, — подумал Красоткин. — А про каких коней он толкует? Цитата какая-то, наверное. Совсем я всё позабыл в этой Думе!»

Позабыл — не позабыл, но в отличие от этого впечатлительного «фирмача», зарплата которого наверняка в разы больше казенной красоткинской, дело он свое туго знает. Еще неделю назад Валерий Георгиевич, докладывая руководству администрации президента о думских буднях, рассказал, что аудитором Центрального банка РФ по отчету за 2001 год, скорее всего, будет назначена российская фирма «Юникон». Начальник Красоткина наморщил «ленинский» лоб и сказал, слегка заикаясь: «Странно, а Шура Шохин говорил мне, что они рекомендуют „Прайс“ и ФБК». Красоткин вежливо кашлянул и ответил: «Но есть и другой Шура. Жуков. И его комитет. Комиссия по аудиту тоже поддерживает „Юникон“. Вы же знаете…» — «Знаю. Бурыкина[96]. В прошлом году ее фирма даже в конкурсе не участвовала. А в этом они решили, что и десять миллионов[97] на дороге не валяются. Но главное — престиж, реклама! — перебил подчиненного высокопоставленный собеседник. — Ну что ж, молодец бабенка, не теряется. А иначе, зачем было садиться в кресло главы аппарата бюджетного комитета». — «Но она, как уверяют в „Юниконе“, больше не только не совладелец компании, но даже акций не имеет!» — «Валера, ну ты-то не смеши! Ты же знаешь, это депутаты бывают бывшими, — сановник выразительно посмотрел на бывшего депутата Верховного Совета РСФСР, — и бедными. А бывших совладельцев не бывает. Да еще когда они уходят на такие сладкие места. Ну, нас в данном случае это не касается. Товарищ Жуков зря, конечно, так откровенно подставляется. Но для нас и это хорошо: лишний крючок никогда не помешает! Приятно и то, что Гераклу еще раз пистон вставят, прокатив его закадычный „Прайс“. Но в принципе, какую фирму выберут думаки, все равно. Я думаю, что и Банкиру это скоро будет безразлично».

Больше о ЦБ и его предполагаемом аудиторе не было сказано ни слова.

Но, возвращаясь с аудиенции, Красоткин задумался над последним замечанием патрона. Что он имел в виду, когда говорил, что Геращенко скоро не будет волновать, кто его ревизует? Уже подготовленные поправки в закон о ЦБ, по которым аудитора будут назначать не депутаты, а члены Национального банковского совета?[98] Или дал понять, что принято принципиальное решение поменять главного банкира страны? Разговоры об этом ходили давно: Виктор Геращенко вернулся командовать ЦБ после августовского кризиса 1998 года и, как и многие другие высокопоставленные чиновники, достался Путину в наследство от Ельцина. А отношения с независимым и острым на язык банкиром у нового президента явно не сложились. И хотя Виктор Владимирович лично Красоткину был крайне симпатичен, как «гвардеец» президента он считал, что золотовалютные резервы страны (а они последние месяцы стремительно росли) должны находиться в руках стопроцентно путинского человека[99]. Но все это были вопросы будущего, к тому же выходящие за компетенцию Красоткина. Из беседы с руководством он сделал главный вывод: администрация президента в игре вокруг аудитора не участвует, в ее ход ни на чьей стороне не вмешивается, ограничиваясь ролью внимательного стороннего наблюдателя.

Именно поэтому Валерия Георгиевича сегодня так раздосадовала реплика Николая Харитонова [100] о необходимости призвать к порядку «людей из администрации, которые, пригнувшись, бегают между рядами». Люди Красоткина действительно ходили по залу, обсуждая с отдельными депутатами некоторые проблемы, уж точно никак не связанные с аудитом ЦБ. Но, поскольку атмосфера в зале, как всегда, в моменты рассмотрения важных вопросов, была накалена до предела, «беготня» чиновников раздражала и, главное, дезориентировала и депутатов, и прочих участников заседания. И служебное рвение красоткинских подчиненных, по его мнению, было крайне несвоевременно: Кремлю приятно насолить Геращенко, но чужими руками.

Такую же точно позицию администрация президента занимала и год назад. Тогда вместо открыто лоббируемого Геращенко «Pricewaterhouse Coopers» (PWC) Дума утвердила в качестве аудитора по отчету за 2000 год связку из двух компаний — «Deloitte & Touche» и ФБК. Но прошлогодняя интрига явно уступала нынешней: просто и Геращенко, и «Прайсы» избрали ошибочную тактику. Аудиторская компания самоустранилась, очевидно, считая, что Геращенко сам обработает депутатов, как это было в 1998 и 1999 годах[101]. Виктор Владимирович же не учел, что состав Думы радикально изменился и недостаточно договориться с коммунистами, аграриями и ЛДПР, добавив к ним фракцию ОВР под личные гарантии Примакова. Оппоненты PWC, часть из которых лоббировала «Deloitte & Touche», часть — просто хотела наказать «Прайсов» за пренебрежительное и высокомерное отношение к депутатским вопросам по отчетам прошлых лет, добились поддержки пропутинских фракций и правых. «Pricewaterhouse Coopers» мог бы поторговаться с банковским комитетом — и Шохин, и его заместитель Шаккум открыто говорили о своей готовности к диалогу — но не проявил ни малейшей заинтересованности.

А в Думе вопросы такого уровня никогда не оставляют равнодушными даже тех, кто не имеет своего непосредственного интереса. У настоящего думского игрока, у профессионального лоббиста всегда найдутся поправка в закон, запрос в правительство или что-то подобное для проведения взаимовыгодной операции. «Ты — мне, я — тебе» — стратегию и тактику взаимозачетов на Охотном Ряду освоили блестяще. Красоткин знал это отлично по собственному опыту продвижения президентских инициатив. Причем не в такой комфортной, как сейчас, обстановке, когда администрация легко набирает 226 голосов, необходимых для проведения обычного закона[102], а в условиях перманентного противостояния Думы и Кремля, как это было в предыдущие четыре года.

Пригодный для торга товар, разумеется, нашелся. Банковский комитет и, в частности, его зампред Мартин Шаккум настаивали на привлечении к аудиту ЦБ помимо иностранной еще и российской компании ФБК Бюджетный комитет полагал, что достаточно и одного аудитора. Компромисс был найден, когда более опытные парламентарии из бюджетного комитета предложили размен: назначить двух аудиторов ЦБ, но не «Прайс» и ФБК, а «Делойт» и ФБК. Дума эту сделку, хотя и с небольшим перевесом голосов, одобрила.

Возможно, и потому, что Геращенко, желая переубедить депутатов, еще больше испортил дело, недвусмысленно намекая с думской трибуны на якобы личную заинтересованность Жукова в продвижении «Deloitte & Touche». Столь бесцеремонное навязывание PWC вкупе с грубым нарушением неписаных законов убедило депутатов в том, что Геращенко играет нечисто. О чьих-то мнимых или реальных связях и интересах в открытую в Думе, как и в других госучреждениях, говорить не заведено. Конечно, Жириновский периодически кричит, что «Яблоко» и СПС финансирует Запад, но — никаких конкретных названий. Даже думцы, не знающие английской поговорки про стекло и камни[103], ей строго следуют.

Но, при всей келейности лоббистских сделок, информация просачивается. К тому же в этой Думе, даром, что она, как пишут газеты, «ручная», «послушная Кремлю», лоббисты всех мастей — и свои местные из числа депутатов, и пришлые посланцы бизнеса — действуют все более открыто и напористо. Дело дошло до того, что на заседаниях бюджетного комитета участвуют в прениях и разъясняют смысл предлагаемых поправок представители заинтересованных компаний. Того же «Прайса», кстати. О лобби российских нефтяников и говорить нечего — эти действуют так, как будто это их, а не Путина Дума. Скоро дирижировать голосованием фракций будут по мобильнику: «Алло, это Морозов? Это ЛУКойл, голосуйте „против“. Алло, это Немцов? ТНК на проводе. Голосуйте „за“»[104]. Кабинет № 365 в новом здании, который занимает депутат ОВР Владимир Дубов, в недавнем прошлом вице-президент ЮКОСа, просто-таки штаб «налоговой революции».

Да и Наталья Бурыкина в те времена, когда она ожидала вердикта комиссии по аудиту, топчась в коридоре вместе с думскими журналистами, вряд ли могла проводить такие лихие операции в поддержку своей компании. А теперь она обсуждает сумму вознаграждения, которую получит «Юникон», на заседании бюджетного комитета.

Об этом Красоткин узнал, к сожалению, не от своих сотрудников, которые должны посещать ключевые заседания комитетов, а из газеты «Время новостей»: «Когда в ходе обсуждения прозвучало пожелание депутатов определять сумму общего гонорара не путем сложения двух заявок, а как некую среднюю величину, глава аппарата комитета Наталья Бурыкина не смогла сдержать эмоций. „Это невозможно!“ — вырвался у нее, очевидно, инстинктивный вопль в защиту интересов фирмы, одним из совладельцев которой она являлась в своей додумской карьере. В результате деликатный денежный вопрос так же, как и вопрос статуса аудиторов, остался открытым»[105].

И спрашивается: к чему было так открываться? Ведь комбинация по выведению «Юникон» в единственные аудиторы по отчету за 2001 год наверняка уже была детально продумана и расписана. Чего стоила только статья Ивана Пожарова в последнем номере газеты «Накануне».

«И опять жирные западные счетоводы будут мять унизанными перстнями пальцами наше золото, каждый грамм которого оплачен кровью и потом русских людей. Прокопченных буровых мастеров, качающих нефть на вышках Ходорковского и Абрамовича; рабочих с обожженной кожей, плавящих никель в душных цехах Потанина; раньше срока согнувшихся прокатчиков, тянущих трубы для Мордашова; гранильщиков, слепнущих от блеска якутских алмазов в мастерских АЛРОСы.

Власть жиреет и пухнет с каждым годом и конвертирует национальный продукт в чужие бумажки, переводя их в банки Цюриха и Нью-Йорка, офшоры Гибралтара, скупая виллы на Лазурке и особняки в Лондоне. Естественно, что эта власть не хочет, чтобы народ знал, сколько денег у него украдено. Сколько их потрачено на строительство новых дворцов для Путина и „достойную старость“ для Ельцина. Сколько их недодано умирающим от бессилия старикам, сколько их отняли у прозрачных от вечного недоедания детей, сколько их не хватило сгорающим от лучевой болезни чернобыльцам и спивающимся от безнадежности героям афганской и чеченской.

Именно поэтому „проверять“ Центральный банк опять призывают иностранных специалистов. Тех, кто принес на нашу землю монетаристскую заразу, наводнил Россию зелеными бумажками с чуждыми нам президентами и лозунгами. Бог, в которого верят они, — мамона. Мы верим в справедливость и величие России. Но именно поэтому Геращенко не открывает свои кладовые для ревизии русской компании. Знает, что русские люди не будут утаивать правды о „стабилизационных“ кредитах залегшему в швейцарских Альпах Смоленскому, о щедром даре Внешторгбанку. И, чтобы скрыть свои сомнительные сделки, на помощь снова кличут услужливый „Прайс“».

Статейка, конечно, была полной абракадаброй. И свидетельствовала в первую очередь о том, что и «патриоты России» превосходно вписались в рыночные отношения.

Но ключевые тезисы, ради которых этот опус и был написан, без витиеватого плача о бедных и обличения богатых были повторены на сегодняшнем обсуждении вопроса об аудиторе. Сначала «независимый» Николай Гончар заявил, что ЦБ и PWC «уже связывают коммерческие отношения» и потому надо оставить в списке аудиторов только «Юникон». Затем его поддержали центристы — Вячеслав Резник из «Единства» и левые — Сергей Штогрин от аграриев (сразу после этого сотруднику PWC и надо было развязывать галстук!). А потом зал просто захлестнула волна «патриотизма». Депутаты бились за право «Юникона» единолично проверять ЦБ так, будто во главе компании стояли Минин с Пожарским, «Pricewaterhouse Coopers» возглавлял Лжедмитрий, а Центробанк был Грановитой палатой, которую следовало немедленно освободить от иноземных захватчиков.

А «освобождать» ЦБ, кроме «Юникона», было попросту некому. Компания ФБК кандидатуру которой активно поддерживал банковский комитет, грамотно была выведена из игры еще до вынесения вопроса на Думу. Внезапно выяснилось, что у ФБК нет лицензии для банковского аудита. Вопрос: нужна ли эта лицензия или нет — был весьма спорным, и заинтересованные в продвижении этой фирмы Шохин и Шаккум, как и год назад, поначалу упорствовали.

И снова бюджетники предложили банкирам законодательный бартер. «Сомнительный» ФБК был отвергнут в пользу лицензированного «Юникона» под обязательства поддержки бюджетным комитетом законопроекта об инвестировании средств для накопительных пенсий, который курировал комитет по банкам.

«Прайс», как ненужная и враждебная структура, был «добит» на заседании Думы руками рядовых депутатов. Судя по тому, что в одиночку «Юникон» собрал почти 300 голосов, работа была проведена по-женски тщательно. Или, может быть, это Пожаров сжег депутатские сердца своим глаголом?

Глава 5

Разоблачительная

Записка о природе думского лоббизма (2003 год)

«Воистину, все, что ни делается, — все к лучшему», — подумал Букашев и выпустил аккуратненькое кольцо из «Coiba». От сигарет он отказался лет пять назад, зато пристрастился к сигарам: дорого, респектабельно, солидно — человек, красиво курящий элитную сигару, производит на собеседника должное впечатление. Производить впечатление для профессионального лоббиста, — а Букашев относился к верхушке этой небольшой пока в России касты, — качество если не главное, то весьма важное. А, возможно, если бы десять лет назад избиратели N-ского округа Москвы не предпочли ему какого-то задрипанного идиота, все было бы по-другому и не было бы сейчас ни «Пушкина»[106], ни Veuve Clicquot и «икры осетра с блинами пшеничными», ни восхитительного вкуса этой кубинской сигары…

Ленивое течение приятных мыслей было прервано появлением Дымова, которого Букашев и пригласил перекусить в «Пушкине».

«У меня к вам предложение самое неожиданное», — сказал Букашев, когда официант отошел от столика, откупорив и разлив шампанское. Дымов машинально выпил содержимое своего бокала и сморщился: «Наше полусладкое, на мой взгляд, лучше, хотя я предпочитаю, особенно в эту пору года, запотевшую рюмку водки с соленым огурцом всем этим изыскам». Букашев улыбнулся: «В ваши обязанности дегустация шампанских и вин входить не будет. Я прошу вас о другом. Хотите остаться в Думе? В качестве моих глаз, ушей и, если понадобится, рук и ног».

«Вы собираетесь продолжать? Вам пример ЮКОСа — не предостережение? Леша! Опомнись! Ходорковский — в тюрьме. Дубов с Невзлиным — в бегах. Шахновский — под судом!»[107]

«Они действовали слишком бесцеремонно. Мы — вы же знаете — намного хитрее, лобовых атак не предпринимаем, в открытую не прем. Да и денег таких, как они, ни в правительство, ни в администрацию, ни в Думу кидать не готовы. Мы люди договора, компромисса, редких, но хорошо подготовленных операций. Уход ЮКОСа с игровой площадки открывает нам дорогу». В голосе Букашева звучали несвойственные ему страсть и напор.

Дымов задумчиво потыкал вилкой в блинчик, отхлебнул выдохнувшейся кислой жидкости из фужера, скривился и сказал: «Главная проблема в том, что в думском лоббизме начинается новый этап, новый период. И все будет делаться совсем по-другому. Не так, как вы все привыкли».

Букашев выпустил двойное кольцо, проводил его взглядом, достал бутылку шампанского из ведерка, налил себе и Дымову, с удовольствием, смакуя, выпил и произнес: «Какой такой период? Какой такой этап? Вся разница, Дмитрий Михайлович, уважаемый вы мой историк, лишь в количестве денег. Аппетит приходит во время еды. Вы думаете, новым депутатам не захочется есть?» Дымов отодвинул тарелку и ответил медленно и спокойно: «Есть хочется всем. Но, возможно, теперь еду будут раздавать централизованно и находиться пункт раздачи будет не в кабинете 365»[108]. Букашев делано засмеялся: «Да, интересно, кому достанется кабинет Володи. Ну да, ладно. Если вы так настаиваете на этапах и периодах… Сегодня 17 декабря. К 24-му можете написать записку о думском лоббизме с любимой вашему сердцу периодизацией и прочей ерундой? Это, разумеется, будет оплачено, независимо от того, готовы ли вы работать со мной дальше». Дымов на мгновение задумался и кивнул головой. Букашев попросил принести кофе, счет и перевел разговор на другую тему.

А ровно через неделю в рабочем кабинете Букашева, на зеленом сафьяне огромного письменного стола лежала написанная Дымовым записка.

Лоббизм в Государственной думе (1994–2003 годы).

Государственная дума — нижняя палата Федерального собрания РФ — является законодательным и представительным органом власти. В отличие от своего предшественника — Верховного Совета РФ — не обладает ни распорядительными, ни контрольными функциями. Это обстоятельство определяло с самого начала и определяет сейчас не только место Госдумы во властной структуре государства, но и ее роль в сложной системе лоббирования интересов со стороны различных государственных и коммерческих организаций. Если смотреть на десятилетнюю историю Думы именно с этой точки зрения, то ее можно разбить на следующие этапы:

кустарный (1994–1995 годы), или период первоначального накопления;

мануфактурный (1996–1999 годы), или период расширения влияния;

промышленный (2000–2003 годы), или период олигархического разложения.

Это деление совпадает со сроками работы первой, второй и третьей Государственных дум, что, при всей условности любых периодизаций, отнюдь не случайно. Изменение политической и экономической ситуации в стране, состава депутатского корпуса, отношений между парламентом и исполнительной властью, развитие законодательной базы — все эти факторы влияли на рост или, напротив, снижение привлекательности Думы как органа, эффективного с позиций лоббирования интересов как коллективных, так и индивидуальных заказчиков.

В начале своей работы Госдума как властная структура, способная принимать значимые экономические и хозяйственные решения, не котировалась совсем. Постановления, с первых дней в изобилии выпускаемые Думой, в отличие от аналогичных документов ВС РФ, носили исключительно рекомендательный характер. Законов практического свойства, которые бы затрагивали интересы тех или иных бизнес-групп, принималось крайне мало. Пока думцы занимались политикой[109], экономическая да и реальная политическая жизнь страны регулировалась с помощью указов президента и постановлений правительства. И поэтому вся лоббистская деятельность концентрировалась именно в Белом Доме и Кремле.

Осмысленной работе с Думой препятствовало еще два обстоятельства. Во-первых, наиболее известные и привлекательные, по убеждению потенциальных лоббистов, депутаты одновременно были либо действующими, либо только что отставленными[110] членами правительства. И, естественно, представляли больший интерес в своей главной, министерской ипостаси. Во-вторых, на первоначальном этапе нижняя палата нового парламента являла собой раздираемое идеологическими противоречиями, плохо организованное собрание случайных людей и произвольных их объединений с довольно слабыми вертикальными и практически не выстроенными горизонтальными связями. Проводить через подобную структуру любые, даже самые простейшие решения было весьма затруднительно.

Изменения начались весной 1994 года, когда правительству для одобрения федерального бюджета пришлось искать способы организации Государственной думы в целом, формы сотрудничества с дружественными и методы воздействия на недружелюбные фракции. И методы, и способы, и формы были найдены: исполнительная власть построила тех, на кого имела то или иное влияние: «Выбор России», НРП, ПРЕС, «Женщин России», аграриев, и коррумпировала тех, кто не признавал бесплатной любви и дружбы (ЛДПР).

Принятие бюджета-94 можно считать точкой перелома. И потому, что было наглядно показано: с Думой можно договариваться, и потому, что сами думцы поняли: им есть, чем торговаться. Еще одним важным последствием бюджетной премьеры-94 стало превращение дебатов по финансовому плану в разновидность ежегодной торговой ярмарки — главного события думского сезона. Начавшаяся весной 1994-го бюджетная торговля с большим или меньшим размахом просуществовала до конца 2003-го, несмотря на прямое указание президента Путина о необходимости ее прекращения[111], адресованное лояльной ему третьей Думе.

С осени 1994 года, после устройства думцев в постоянном помещении на Охотном Ряду, началась масштабная работа над законопроектами. Это решило важную задачу налаживания межфракционных коммуникаций. Профессиональные интересы, интересы проведения законопроектов часто оказывались сильнее идеологических разногласий, что, в свою очередь, послужило превращению Думы из российского «Гайд-парка под крышей» в законодательный орган.

Первый думский призыв, по большому счету, не столько принимал важные для бизнес-сообщества законы[112], сколько помогал ему отбить атаки со стороны правительства. Депутаты исправно проваливали налоги, увеличивающие бремя для предпринимателей, по максимуму сохраняли, а по возможности — расширяли налоговые и прочие льготы, мешали переводу денег, обслуживающих государственные нужды, в казенные учреждения. То есть, по мере своих скромных сил, они способствовали обогащению банков, сомнительным экспортно-импортным операциям и прочим небезупречным делам всевозможных фондов — от Пенсионного до Национального фонда спорта. Но на фоне залоговых аукционов, безвозмездных ссуд, льготных кредитов, афер с государственными долгами, махинаций с КНО[113] и покровительства откровенному криминалу в бизнесе, чем занимались исполнительная власть и отдельные высокопоставленные чиновники[114], все это были невинные шалости.

Уже во второй Думе трудно было обнаружить закон, в котором не было бы хоть чьего-то интереса. Если в проекте не предусматривались какие-либо льготы или создание фонда с бюджетным финансированием и достойными номенклатурными должностями[115], его принятие вызывало недоуменные вопросы. От оленеводческого народа до бюджета развития, от пчелиного роя до сексуальных запретов, от электромагнитной совместимости до бравых казаков[116] — всё, помимо явного, имело тайный, материальный смысл. Каждая комиссия по расследованию неправильной приватизации или небесспорного аукциона создавалась не только с политическими, но и с сугубо практическими целями. Всякий запрос в правительство, любой политический скандал имели меркантильную подоплеку. Однако думский лоббистский потенциал существенно снижало то обстоятельство, что многие, принятые Думой и даже прошедшие через Совет Федерации проекты так никогда и не становились законами[117]. Президент, сфера указного права которого в экономике из года в год сужалась, безжалостно браковал лоббистские инициативы депутатов. Дума, в свою очередь, столь же методично отклоняла идеи исполнительной власти.

Поскольку множество законов были непрямого действия и требовали уточнения подзаконными актами, лучшим местом для продвижения интересов оставались Старая площадь и Краснопресненская набережная[118]. Именно поэтому в эти заповедники и рвались представители бизнеса. Дважды за вторую половину 90-х годов вице-премьерами становились крупные предприниматели — глава АвтоВАЗа Владимир Каданников[119] и президент ОНЭКСИМбанка Владимир Потанин[120]. В 1996–1997 годах заместителем секретаря Совета безопасности был глава ЛогоВАЗа Борис Березовский[121]. Весной 1999 года в администрацию президента был делегирован Сергей Зверев[122] из «Моста»[123], в августе его сменил Владислав Сурков[124] из «Альфы»[125].

И все же и во второй Думе, на которую приходится пик противостояния законодательной и исполнительной властей[126], депутатам удалось совершить несколько серьезных прорывов, которые показали бизнес-сообществу, что при правильном использовании парламент является весьма перспективной площадкой для продвижения интересов. Причем интересов долгосрочных. Главным таким прорывом было одобрение первой, общей части Налогового кодекса, к тому же в депутатской, а не в правительственной версии. Кроме того, были приняты вторая часть Гражданского кодекса и Бюджетный кодекс. Последний — тоже в депутатском, а не в минфиновском варианте[127]. Наконец, депутаты утвердили закон о приватизации государственного имущества[128], согласно которому госпрограмма приватизации должна ежегодно вноситься в Думу и утверждаться ею вместе с бюджетом. Вкупе с повышением уровня самого бюджетного торга, который вели парламентарии, все это производило впечатление.

Впечатление было настолько сильным, что третьей Думой представители финансовых и бизнес-структур занялись всерьез. Лоббистское дело было поставлено буквально на промышленную основу. Депутатам уже не приходилось самим сочинять нужные законы и поправки к ним. Единственное, что от них требовалось, — правильно голосовать. Проекты готовились в правительстве[129], поправки к ним — в заинтересованных в их приемлемом для себя виде компаниях[130]. Иногда, правда, уже в Белом доме, рассматривались варианты, заранее обговоренные с посланцами того или иного бизнеса[131].

Коммерсанты нашли оптимальную для себя формулу — одновременную игру на двух, а то и трех досках: в правительстве, администрации президента и Думе[132]. Лоббирование интересов сразу по всей законодательной цепочке оказалось куда более эффективным. С правительством согласовывался общий вид, с депутатами шлифовались детали. В процесс включились все, и теперь в думских кулуарах называли не только оплату депутатских услуг той или иной компанией, но и гонорар, полученный чиновниками в правительстве. Послушная власти Дума, которая голосует, как прикажут, и чьи проекты, в отличие от второй и первой Думы, не отправляются сразу в корзину, оказалась выше всяких похвал.

Еще более привлекательным вариантом может быть лишь Дума, заполненная представителями самих компаний, которым не надо будет платить за услуги «пообъектно»[133].

Уже в первой Думе определились основные направления думского лоббизма, которые в модифицированных, разумеется, версиях существовали все десять лет.

1. Корпоративный лоббизм. Защита интересов отдельных финансовых и бизнес-групп. Инструментарий «корпоративной обороны» широк: от проталкивания новых законов и правки уже имеющихся до использования депутатских запросов в конкурентной борьбе.

2. Отраслевой лоббизм. Принятие законов, постановлений, запросов в поддержку той или иной отрасли народного хозяйства.

3. Региональный лоббизм. Проведение решений в пользу отдельных регионов и территорий.

4. Социальный лоббизм. Продвижение законов, постановлений, депутатских запросов, направленных на защиту интересов избирателей, в первую очередь малозащищенных групп граждан: детей, матерей-одиночек, ветеранов, инвалидов, а также некоторых категорий трудящихся: врачей, учителей, шахтеров.

5. Политический лоббизм. Принятие документов, отражающих политические интересы Думы в целом или некоторых ее фракций и групп. Использование депутатского статуса и думской площадки для реализации отдельных политических проектов, как то: выборы в региональные и местные органы исполнительной и законодательной власти; президентские избирательные кампании; политические акции как регионального, так и федерального масштаба и т. п.

Лоббистские направления расположены в порядке убывания их важности и снижения интенсивности работы по ним в третьей Думе. В первой Думе картина выглядела прямо противоположно, то есть последние пункты были первыми.

Именно в этом, обратном порядке приводятся примеры для характеристики того или иного лоббистского течения.

Политический лоббизм был в большей степени характерен для первого и второго думского созывов. Наиболее яркие его образчики в первой Думе: постановление об амнистии участникам событий 1993 года; постановка вопросов о недоверии правительству[134] и отдельным министрам[135] и попытка сформировать комиссию по импичменту президента; антипрезидентские, антивоенные постановления Думы, касающиеся Чечни. Во второй Думе нужно отметить денонсацию Беловежских соглашений[136], попытку импичмента президента, многочисленные постановления с требованием отставки Чубайса и других чиновников[137], попытки принятия договора об общественном согласии и постановления с осуждением агрессии НАТО в Югославии.

В третьей Думе это направление лоббизма стало отмирать, поскольку любые политические законы, постановления и заявления принимались исключительно с одобрения администрации президента. Едва ли не единственными примерами политического лоббизма была попытка СПС провести свой вариант закона об альтернативной службе, а «Яблока» — воспрепятствовать принятию закона о ввозе на территорию России отработанных ядерных отходов. Для протестующих фракций борьба против этого правительственного закона была прежде всего выполнением воли избирателей[138].

Социальный лоббизм тоже можно считать упадническим течением. Если в первых созывах он, как и политический, был характерен практически для всех фракций (в большей степени для КПРФ и ее сателлитов, «Женщин России», «Яблока», а также депутатов-одномандатников), то в третьей Думе стал уделом оппозиционных объединений — левых и «Яблока». Основные достижения первой и второй Думы: регулярные, не зависящие от наличия денежных ресурсов у государства и социальных фондов, повышения размера пенсий, зарплат и пособий; законы о льготах различным категориям граждан — от ветеранов и детей до милиционеров и малочисленных народов Севера; поправки в госбюджет, направленные на увеличение расходов по социальным статьям (образование, здравоохранение, культура). В третьей Думе правительству при поддержке так называемых центристских фракций[139], наконец, удалось добиться отмены основных законов о льготах, финансирование которых не было обеспечено бюджетными ресурсами. Примечательно, что принимались эти акты, когда экономическая ситуация в стране была кризисной. А отменялись, когда начался экономический рост и в казну стали поступать значительные дополнительные доходы за счет постоянно растущих цен на нефть. Не только правительство, но и думское большинство и не подумало восстановить хотя бы часть отмененных льгот. Более того, Дума поддержала создание в бюджете стабилизационного фонда для перечисления сверхдоходов. Так что распределением реальных (а не виртуальных, как в 1994–1999 годах) дополнительных бюджетных денег последние годы в Думе практически не занимались[140].

Региональный лоббизм, который практикуют в основном депутаты-одномандатники, окончательно уйдет, наверное, только с переходом на чисто партийную избирательную систему[141]. Однако поскольку большинство одиночек в третьей Думе тоже оказались связаны железной фракционной дисциплиной, и это направление заметно зачахло. Самое крупное поражение — перераспределение налоговых доходов в пользу федерального бюджета с одновременным переносом на региональный уровень большинства социальных расходов. В классическом виде региональный лоббизм — это пробивание строчек в федеральном бюджете с целью увеличения субсидий для родного региона; включение в федеральную инвестиционную программу конкретных региональных объектов или даже объектов, находящихся на территории определенного округа; ходатайства по делам региона и округа в органах исполнительной власти. Самые значительные достижения мастеров этого направления в первых Думах — законы о свободных экономических зонах в Ингушетии и Калининградской области, льготы для ЗАТО[142].

Отраслевой лоббизм характерен как для фракций, так и для депутатов-одиночек. У каждой фракции и группы есть одна или несколько «любимых» отраслей. У аграриев — это, естественно, АПК. У коммунистов — ВПК, наука, образование, культура. Во второй Думе левые, кроме прочего, были активными защитниками вяхиревского «Газпрома». В первой — угольной, легкой и текстильной промышленности. Приоритеты «Яблока» — ТЭК, наука и образование. НДР во второй Думе, естественно, как и лидеру движения, премьер-министру Виктору Черномырдину, были близки интересы «Газпрома». Часть «домушников» увлекалась банковским и страховым бизнесом, рынком ценных бумаг и строительством. СПС в третьей Думе интересовался банками, ТЭКом, связью. У ЛДПР нет «своей» отрасли, все зависит от конкретного заказа. То же самое касается и президентской «квадриги». Хотя до слияния у вошедших в блок фракций были свои отраслевые пристрастия. У ОВР — банковский и строительный бизнес, дорожные фонды, таможня. У «Регионов России», как и во второй Думе, — ТЭК, что связано с большим числом депутатов из нефтедобывающих регионов, и дорожные фонды. Хотя в целом эта группа, как и «Народный депутат», состоящий из одномандатников, не имела общих для всех ее членов отраслевых интересов.

Некоторые примеры отраслевого лоббизма: закон «О соглашениях о разделе продукции», проведенный усилиями «яблочных» депутатов Алексея Михайлова и Алексея Мельникова; принятый Думой, но отклоненный президентом Земельный кодекс в редакции аграриев; закон об образовании, подготовленный во второй Думе профильным комитетом под руководством коммуниста Ивана Мельникова; закон, закрепляющий 25 процентов плюс одну акцию Газпрома в собственности государства, продвинутый КПРФ; закон о страховании гражданской ответственности автомобилистов, принятый в третьей Думе; сохранение до 2003 года отчислений в дорожные фонды, пробитое в 2000 году депутатами от ОВР Георгием Боосом и Геннадием Куликом[143]. Кроме того, различными фракциями за эти годы проведено бесчисленное количество преференциальных поправок в налоговые законы и бюджет.

И все же отраслевые интересы сплошь и рядом уступают место корпоративным[144]. По мере того как компании оценивали перспективность лоббизма в Думе, именно это направление становилось основным. В первой Думе корпоративный лоббизм был практически неразвит: в тот романтический период бизнес спонсировал отдельных депутатов и их объединения если не совершенно бескорыстно, то явно не под конкретные гарантии «отработки» полученных денег. Все начало довольно быстро меняться во второй Думе, когда в числе думцев оказались выходцы из бизнеса, а финансово-промышленные группы начали активным образом использовать парламентариев как для проведения необходимых им законодательных актов, так и для борьбы с конкурентами. Этот вид лоббизма достиг пика в третьей Думе, когда на Охотном Ряду появились представители некоторых крупнейших ФПГ, а многие компании, не заславшие своих сотрудников на Охотный Ряд, стали заводить постоянных контрагентов из числа депутатов, энергично коррумпируя народных избранников. Корпоративным лоббизмом занимаются в той или иной степени представители всех фракций. Идеологические разногласия в данном случае отступают на третий план.

Среди крупнейших достижений корпоративного лоббизма — главы Налогового кодекса, посвященные налогу на прибыль, налогу на добычу полезных ископаемых, налогообложению объектов, разрабатываемых на условиях СРП, принятые в интересах крупнейших нефтяных компаний, прежде всего ЮКОСа. Здесь же — законы, посвященные реформе железных дорог, пролоббированные группой высокопоставленных чиновников МПС и правительства, законы о реформе РАО «ЕЭС», в принятии которых были заинтересованы руководители компании и прежде всего Анатолий Чубайс, изменение порядка взимания табачных акцизов в интересах ряда табачных компаний во главе с British American Tobacco. Но были и провалы, крупнейший из которых — Таможенный кодекс, в котором запретили толлинг, на сохранении которого настаивало алюминиевое лобби во главе с Олегом Дерипаской[145].

Заблуждение, Что думский лоббизм — это исключительно лоббизм депутатов. Дума все годы своего существования была достаточно открытой площадкой. И играли на ней не только депутаты, но и представители правительства, президентской администрации, различных компаний. Депутаты зачастую были не настоящими, а подставными игроками, которые только ставили на кон чужие фишки[146]. Особенно это относится к третьей Думе, где лоббист-одиночка мог сделать немногое, и компании вербовали большое число лоббистов-статистов из разных фракций[147].

Эта специфика породила массу лоббистских изысков. Например, бартер, когда поддержку одного закона меняют на голосование по-другому. Это один из излюбленных приемов сотрудников администрации президента, в совершенстве отточивших технику обмена во второй, «красной», Думе для мобилизации голосов в поддержку инициатив исполнительной власти. Бартер позволяет всерьез играть и маленьким фракциям, и даже отдельным депутатам. Талантливый лоббист в одиночку может сделать больше, чем крупная фракция.

Другой прием из лоббистского арсенала — шантаж. Он активно использовался и думской, и правительственной сторонами для проведения нужного решения или блокирования ненужного. Самые распространенные сферы применения — важные политические вопросы, бюджеты. Был наиболее употребим в первой и во второй Думе. В третьей, в силу того, что исполнительная власть контролировала достаточно большое количество голосов для принятия любого обычного закона[148], использовался довольно редко.

И все же самым надежным способом «решения вопроса» был и остается метод материального стимулирования. Под этим не всегда понимаются собственно деньги[149], хотя и они, безусловно, тоже. Ставки на оказываемые услуги, естественно, росли от Думы к Думе[150]. Но в принципе всё и всегда зависело от сложности заказа. Особенность третьей Думы — широкое распространение «контрактов», то есть не разовая оплата услуг депутата, а заключение с ним неформального «трудового договора». В этом случае депутат получал определенную сумму за решение вопроса «под ключ» — от внесения проекта или поправки в закон до его принятия подкомитетом, комитетом и Думой. В такие договоры часто входила и обязанность депутата вербовать других сторонников проекта. Разумеется, подсаживали на контракты профильных депутатов, которые работали в том комитете, который рассматривал соответствующий закон, либо людей, которые обладали весомым голосом в своих фракциях. Некоторые наиболее опытные думские лоббисты имели не один «трудовой договор». Но и не всякая компания могла позволить себе такую расточительность. Это практиковали, как правило, пулы компаний: нефтяной, табачный, пивной, алюминиевый, — которые имели долгосрочные интересы в Думе[151].

Если говорить о роли фракций в думском лоббизме, то через все три Думы прослеживается интересная закономерность.

Хуже всего в этом деле преуспевали проправительственные фракции: «Выбор России», ПРЕС, а затем «Россия» и «Стабильность» в первой Думе, «Наш Дом — Россия» во второй и «Единство» — в третьей. Конечно, в каждой из этих фракций были талантливые лоббисты-одиночки[152], но у фракций в целом было слишком много ограничений и слишком мало свободы маневра. Кроме того, за исключением, возможно, «Единства» в третьей Думе, проправительственные фракции всегда отличались крайне низкой дисциплиной, что тоже является серьезным недостатком для практического лоббизма. У «Единства», а затем и у всей центристской четверки было еще одно преимущество по сравнению с предшественниками: от депутатов требовалась полная политическая лояльность, при этом в отношении большей части экономических законов руки были совершенно развязаны.

Особое место, безусловно, занимает ЛДПР. Отсутствие каких-либо ограничений — идеологических, этических, моральных — в сочетании с железной фракционной дисциплиной и единоначалием превратили это думское объединение в настоящих «лоббистов по вызову». Если бы в добавление к этому большая часть членов ЛДПР обладала необходимыми для продвижения решений навыками и знаниями[153], это была бы просто команда суперпрофи. В 2000–2003 годах либерал-демократам было тяжело и из-за малочисленности, что оказалось серьезнейшим недостатком в условиях «построенной» Думы, когда власть крайне редко испытывала нужду в услугах Жириновского и его бригады.

У многочисленных коммунистов[154] и левых вообще всегда были проблемы другого плана: эффективному лоббизму мешали жесткие идеологические рамки и плохие отношения с исполнительной властью. Если лоббистская задача вписывалась в эти контуры, она решалась. И не только в Думе, если в этом решении были заинтересованы некие силы в исполнительной власти[155]. Но беда в том, что многие законы, принятые в Думе, например тот же запретительный Земельный кодекс, блокировались по выходе из нее[156]. Вторая проблема заключалась в том, что большая часть «заказов со стороны», в первую очередь законопроекты, носили ярко выраженный рыночный характер и не могли быть взяты левыми в работу по идейным соображениям. Впрочем, идейные соображения отнюдь не мешали отдельным левым депутатам успешно жать думскую лоббистскую ниву.

Также зажатым в идеологические, хотя и совершенно другие, тиски «яблокам» по некоторым позициям было проще, чем коммунистам. Их либеральные экономические представления всегда были привлекательны значительно более широкому кругу потенциальных заказчиков. Заманчивость «Яблока» в качестве лобби-партнера заключалась в высоком профессиональном уровне большинства депутатов и высоком, как у коммунистов и жириновцев, уровне дисциплины. Недостатки этой фракции, впрочем, не менее серьезны, чем достоинства. В условиях третьей Думы, с одной стороны, построенной Кремлем, с другой — проплаченной олигархами, виртуозность фракционных лоббистов не могла покрыть малочисленности фракции. Другой не менее существенный изъян — пресловутая яблочная принципиальность и негибкость: партнер, готовый договариваться только на собственных условиях, всегда не удобен. В третьей Думе, где предложение со стороны депутатов едва ли не превышало спрос со стороны заказчиков, этот порок особенно мешал сторонникам Григория Явлинского.

Правые — СПС, в отличие от «Яблока», куда более гибки. К их несомненным плюсам относился и профессионализм членов фракции. К несомненным минусам — традиционно слабая у либералов дисциплина и некий идейный разброд и шатания. Партия, слепленная из разных организаций, и изначально не была, и потом не стала монолитной. Ориентация на разных лидеров (Чубайса, Кириенко, а затем и уход части старых демвыбороссов во главе с Юшенковым и Похмелкиным) и разные группы экономических интересов не давали возможности правым показать весь мощный лоббистский потенциал.

Впрочем, лоббистский потенциал отдельных фракций из числа прошедших в четвертую Думу вряд ли будет всерьез востребован. У Кремля контрольный пакет — более 300 голосов «Единой России». Поэтому договариваться о чем-то логичнее на Старой площади, а не на Охотном Ряду. Дума как площадка для лоббизма, возможно, снова утратит привлекательность.

Прочитав дымовскую записку, Букашев задумался. Ничего нового старик ему вроде и не сообщил. Как практик с солидным стажем Алексей знал не меньше Дымова. Но сведенные воедино с педантичностью историка факты заставляли задуматься. Особенно стоило подумать над последним выводом записки.

Букашев был глубоко убежден, что учитель не прав и, в четвертой, уже совсем прокремлевской Думе, если действовать с умом, можно будет решать проблемы. Наверное, он просто более циничен, чем кудахчущий о разложении и коррумпированности депутатов Дымов. Но не исключено, что Дмитрий Михайлович и прав: начинать зондаж новоиспеченных парламентариев нужно с верхушки, с думского руководства. Возможно, стремительно «советизирующиеся» единороссы будут жестко придерживаться принципа «демократического централизма» и принимать лоббистские заявки станут в одном, главном окошке. Тогда стоит задача выяснить, где оно — главное. И Букашев удовлетворенно отложил дымовский опус в ящик стола.

ЧАСТЬ V

ПЕСНЯ О ДОМЕ

Места депутатской работы и отдыха

Глава 1

Гостевая

Впечатления от Государственной думы бизнесмена и кандидата в депутаты Сергея И

(1999 год)

После того как мы обсудили с депутатом Анатолием все деловые вопросы, я попросил его организовать мне небольшую экскурсию по зданию. Он с готовностью согласился выступить в роли Вергилия (я, правда, не очень понял, что это значит).

Поскольку кабинет Анатолия находился в новом здании, мы начали осмотр как раз с него. Депутат мне показал только один этаж, заверив, что остальные тринадцать, за вычетом первого, совершенно ничем не отличаются друг от друга.

Если так, то дело плохо.

Я не часто бываю в органах власти. До моего первого посещения Государственной думы мне доводилось заходить только в администрацию Московской области на Старой площади. Там мне не показалось. И мой офис, и конторы многих моих партнеров были отремонтированы и обставлены гораздо богаче. Но в областной администрации старомодность обстановки искупало витавшее в ней ощущение власти.

Дума была похожа на орган власти еще меньше, чем областная администрация.

Длинный, не очень широкий, коридор. Пол застелен дешевым ковролином. Очень много дверей. Было неприятно, что за каждой из них сидит депутат. Мне почему-то казалось, что у них должны быть гораздо более представительные кабинеты.

От Анатолия не ускользнуло, что я несколько иронически осматривал его рабочее место. Как видно, у него еще приличные апартаменты, потому что у другого народного избранника, к которому мы заглянули по какому-то делу, было значительно хуже.

Депутат, лицо которого я иногда вижу по телевизору, и два его помощника ютились в маленькой комнатке, обставленной не очень дорогой офисной мебелью. Депутатский стол был помещен около окна, рядом стоял стул для посетителя и крошечный, не более чем на два посадочных места, кожаный диванчик Почти у двери втиснулся еще один стол, около которого присели сразу два человека. Когда мы с Анатолием вошли внутрь кабинета, ощущение тесноты только усилилось. Мы не стали задерживаться, тем более что дело, придуманное моим спутником, было явно пустяковым.

А вот зал заседаний комитета меня практически и не разочаровал. Большая комната, в центре большой стол, вокруг стулья. Очень похоже на переговорную в моей фирме, разве что в думском варианте отсутствовала настенная доска для записей. Ну и опять же, мебель попроще.

Потом повезло. Мы случайно встретили в коридоре председателя комитета, он зазвал к себе по какому-то делу Анатолия, ну и меня за компанию.

Этот кабинет находился в том же коридоре. Я был готов ко всему, однако действительность меня немного успокоила. Миновав приемную с секретаршей, мы попали в большое и неплохо обставленное помещение. Разумеется, председатель комитета работает в нем один. Собственно, эти апартаменты полностью отвечали моим представлениям о том, как должно выглядеть рабочее место любого, самого обычного депутата. Правда, о том, как должен размещаться думский начальник, у меня было совсем другое мнение.

Когда мы вышли от председателя и пошли в старое здание, депутат Анатолий, видимо, обратив внимание на мою растерянность, пояснил, что в новом здании, и правда, не слишком шикарные кабинеты и депутаты этим давно уже недовольны. Но поделать ничего нельзя, поскольку Дума и так едва-едва помещается на Охотном Ряду. Потому многие депутаты, из деловых, снимают офисы рядом с Думой, где и размещается основная часть их сотрудников. Так, сказал Анатолий, у депутата, к которому мы заходили, есть офис тут же рядом, там в кабинете в хоккей играть можно.

Он рассказал также, что у каждого парламентского комитета есть своя территория, этаж или пол-этажа. Соответственно, депутаты, которые записываются в комитет, получают площадь на этой территории. Потом все перемешивается, поскольку многие переходят из комитета в комитет, но кабинеты уже не меняют. Больше всех от этого страдают сотрудники комитетов, отвечающие за раздачу документов, — бедным клеркам приходится рыскать по всем этажам в поисках почтовых ящиков для документации. Я заметил, что лучшим способом избежать этого было бы введение запрета на переходы: избрался, записался в комитет, ну и занимайся делами. Анатолий посмеялся и сказал, что после того, как меня выберут депутатом Государственной думы, я на многие вещи взгляну по-другому.

За разговорами мы дошли до холла, в котором по-прежнему толпился народ. Анатолий глянул на часы и предложил перекусить в местной столовой. Их тут две: одна — депутатская, вторая — для аппарата и посетителей. Меню, правда, одно и то же. Естественно, мы пошли в депутатскую. Для этого надо было миновать буфет, представлявший собой длинную залу, по одной стороне которой расположены стойки с закусками, а по другой — столики. Мне все это напомнило кафетерий советских времен, и я поспешил поделиться своим наблюдением с Анатолием. Тот спорить не стал.

Выбив чеки за еду (забытое, надо сказать, занятие), мы отправились в саму столовую. По дороге нам встретились две буфетчицы, катившие тележку, накрытую белыми салфетками. Перехватив мой взгляд, Анатолий пояснил, что таким образом доставляется еда думскому начальству. Когда-то, во времена первой Думы, по его словам, в столовой можно было встретить хоть Чубайса, хоть Рыбкина, хоть Зюганова. Однако со временем думские вожди оставили эту нелепую демократическую моду и теперь едят у себя в кабинетах.

Вот это показалось очень правильным.

Еда в столовой и сама столовая не произвели на меня особого впечатления. Честно говоря, я опять же рассчитывал на большее. Впрочем, к этому моменту я уже понял из рассказов Анатолия, что деловые депутаты пользуются местным сервисом, равно как и местными кабинетами, только по необходимости, когда нет времени. Большей популярностью думская кухня пользуется у сотрудников аппарата и случайных посетителей, поскольку здесь намного дешевле, чем в остальных местах. Это правда. Обед стоит совершенно ничтожных денег — это я, как знаток продовольственного рынка, могу сказать точно. Но в любом случае, когда изберусь, ходить кушать буду не сюда. Или хотя бы войду в круг тех, кому могут доставлять еду прямо на рабочее место.

Задумавшись о том, как надо будет организовать свое рабочее пространство после избрания депутатом Государственной думы, я закурил. Тут же ко мне подошла хорошенькая официантка с недовольным выражением лица и потребовала потушить сигарету. Я очень удивился ее наглости и, не обращая внимания на тон, попросил принести кофе. Официантка, вместо того чтобы исполнить требование, еще раз попросила потушить сигарету. Я начал закипать, но тут увидел, что Анатолий подает мне какие-то знаки. Пришлось послушаться и пойти за ним в специальное место для курения.

Мы вышли в холл старого здания.

Анатолий мне говорил, что новое здание построили то ли при Хрущеве, то ли при Брежневе, а вот то, что обычно показывают по телевизору, здание бывшего Госплана СССР, было возведено Сталиным. Думаю, это правда. Достаточно взглянуть на эти два здания и понятно, где власть, а где просто так, не пойми чего.

Только стоя посреди огромного холла и глядя на величавую лестницу, я почувствовал, что нахожусь в Государственной думе, здании, в котором принимаются важнейшие решения и создаются значительные карьеры. Я даже представил, как я иду по этой лестнице на первое заседание и на пиджаке у меня депутатский значок.

Испытать всю полноту ощущений мешали люди, толкавшиеся в холле, курившие рядом или скакавшие туда-сюда по лестнице. Многие из них были одеты абы как да и выражение лиц имели соответствующее. Около входа, к счастью, за постом охраны, надрывно орала о своих несчастьях какая-то тетка, которую никто и не думал удалять на улицу.

Я обратил на это внимание Анатолия, и он тут же согласился со мной, что всяких сумасшедших в Думу приходит много, а как не допускать их до здания, еще не придумали. Я поинтересовался, а как быть, если в момент теткиных воплей из Думы захочет выйти, например, ее председатель Геннадий Селезнев или кто-нибудь еще из местных VIP. Анатолий снова усмехнулся и поведал мне, что думские начальники ходят через специальный подъезд[157]. Вот туда никаких посторонних людей не пускают. Я было хотел пройтись и посмотреть, но решил не напрягать лишний раз депутата.

На диване около буфета сидели Владимир Семаго и две девушки, одна помоложе, а другая постарше, внимательно слушавшие его рассказ. При этом девушка постарше фривольно устроилась на подлокотнике. Перед Семаго стояли трое молодых людей: двое также внимали депутату, а один отвернулся в сторону. Еще двое ребят болтали о своем, нисколько не обращая внимания на депутата. Все участники мизансцены поприветствовали нас, однако не отвлеклись от своих занятий ни на минуту. Анатолий пояснил, что с Семагой общаются парламентские журналисты. Мне не понравилось — не думал, что по Думе свободно бродят корреспонденты, которые вот так запросто могут подойти к депутату[158].

Мы поднялись по понравившейся мне лестнице и попали вовсе не к залу заседаний, а к так называемому Малому залу, в котором проводятся пресс-конференции и парламентские слушания. И только миновав узкий коридор, мы оказались в окрестностях зала заседаний, который находится не в новом и не в старом здании, а в переходе между ними. Это меня позабавило.

В зале заседаний как раз шли парламентские слушания, и Анатолий завел меня в зал и даже усадил на депутатское место. Ничего особенного: удобное кресло, обтянутое красной тканью. На столике передо мной были разные кнопки, и я даже немного потыкал в них. Увидевший это Анатолий пояснил мне, что без карточки проголосовать невозможно, к тому же сегодня не день заседания и система отключена. С тем я и оставил пульт, чтобы обратить внимание на более существенные вещи — на президиум, в котором обычно сидят спикер и его заместители, а также на правительственную и гостевую ложи. По словам Анатолия, любой депутат может спокойно встать с места и подойти либо к председателю, либо к ложам за каким-то своим делом.

Тут я понял, что меня смущало и в новом, и в старом зданиях, а в зале заседаний Государственной думы так и просто шокировало. Перемещение людей внутри парламента по своей интенсивности напоминало Тверскую улицу в разгар рабочего дня. Большая часть из них, очевидно, болталась по Государственной думе без дела.

Взять хотя бы парламентские слушания, на которые меня, благодаря депутату Анатолию, занесла судьба. Вместо того чтобы слушать докладчика, многие присутствовавшие занимались своими делами, переговаривались между собой или вовсе говорили по телефонам. За короткий срок моего пребывания в этом зале председательствующий был вынужден несколько раз призывать участников к тишине.

Я сам видел, как, уходя из зала, депутаты оставляли на сиденьях папки с материалами для слушаний. Неудивительно, что законы выходят такими путаными, а негативной информации о работе парламента в СМИ хоть отбавляй.

Мы вернулись в холл, и Анатолий предложил еще походить по старому зданию, посмотреть, как расположилось руководство фракций и групп. Выйдя к Малому залу, мы неожиданно попали в толпу, через которую было непросто пробраться. Если раньше я сравнивал Думу с Тверской улицей, то теперь все это начинало напоминать барахолку начала девяностых. Анатолий, крепко держа меня за локоть, пояснил, что это депутаты-коммунисты, которые проводят свои слеты не в помещении фракции, а в Малом зале, дескать, только туда и умещаются.

Мы все-таки вырвались из коммунистической толпы и поднялись по ступенькам наверх. Это дало мне возможность увидеть, как в сопровождении свиты шествует к своим сторонникам Зюганов. Он появился с другой стороны и медленно побрел по направлению к Малому залу. Меня поразило, что он останавливался поздороваться со всеми, кто попадался ему на пути. Даже не обращавший никакого внимания на шествие коммунистов здоровяк в свитере невероятной расцветки тоже был удостоен рукопожатия. Стоявший рядом Анатолий хмыкнул: «Вот так и получается, главный коммунист у нас в быту демократ, а главные демократы…» Заканчивать он не стал и повел меня дальше по старому зданию, в котором мне нравилось все больше и больше.

Мы заглянули в помещения, занимаемые объединением, в котором состоял Анатолий. Там я впервые насладился покоем и тишиной. Секретарша главы объединения угостила нас кофе, и под сигаретку' я смог спокойно дослушать рассказ Анатолия об устройстве жизни в старом здании.

Как оказалось, все думское начальство — от спикера и вице-спикеров до руководителей фракций — сидит именно здесь. Тут же находятся представительства администрации президента и правительства. Есть тут и парламентские комитеты — одни, как выразился Анатолий, по заслугам, а другие — нет.

К первым относятся комитеты по безопасности и обороне. Их поместили в старом здании, поскольку тут есть помещения, которые нельзя прослушивать, — режим секретности соблюдается по-прежнему строго. Якобы 9-й и 10-й этажи оборудованы специальной защитой, равно как и 6-й, на котором сидят председатель Государственной думы и его первый вице-спикер. По словам Анатолия, о спецзащите на 9-м и 10-м этажах пронюхали коммунисты и жириновцы, поэтому вытребовали себе здесь помещения под свои фракции. При этом коммунисты переехали уже в этой Думе, обменявшись этажами с «Яблоком».

Комитеты по организации работы Думы и по культуре в секретности не нуждаются, однако уже по сложившейся традиции тоже занимают помещения в старом здании. А вот председателей комитетов по делам ветеранов, конверсии и делам Севера засунули сюда потому, что в новом здании для них не хватило специально оборудованных кабинетов. Вот людям и повезло: сидят, как короли, в старом здании в то время, как члены их комитетов ютятся в новом.

К сожалению, мы не смогли осмотреть апартаменты председателя Государственной думы — туда просто так не пускают. А вот у его заместителей все по-простому: любой человек может зайти в приемную и спросить о приеме у VIP-персоны. Чуть сложнее попасть к лидеру фракции, однако и это не составляет большого труда. Главное, чтобы был на месте.

Тут я спросил у Анатолия, почему так просто перемещаться по Думе и так просто подойти к любому, самому высокопоставленному лицу. Ответ Анатолия меня не очень убедил: дескать, те, кто смог попасть в здание Государственной думы, имеют право на свободное перемещение по ней. Анатолий сказал, что многие депутаты и сотрудники аппарата не очень довольны таким положением дел, однако ничего поделать нельзя — наследие прежних, еще верховносоветских времен.

Когда я приду в Государственную думу, многое надо будет сделать по-другому. Например, навести порядок с проходом да и вообще придать этому зданию вид настоящего государственного учреждения. Иначе мне будет очень сложно решить задачи, которые я поставил перед собой.

Глава 2

Хозяйская

Размышления помощника депутата о достоинствах и недостатках жизни и работы в Госдуме (1999 год)

Никита Петрович Огоньков заканчивал упаковку своего нехитрого скарба. Повертев в руках белую кружку с жирной черной надписью «Сегодня», он начал аккуратно заворачивать ее в свежий номер этой самой газеты, после чего положил в картонку, где уже лежали синий ежедневник «Reuters», прозрачного стекла оранжевая пепельница с черными буковками по кругу — «Либералъ», майка размера XXL, на которой крупно красным было написано «Власть», а сверху, сбоку, мелко черным — «Коммерсантъ», бежевая бейсболка «Московского комсомольца», зажигалка с зеленой аббревиатурой НТВ, настольный календарь «Русского телеграфа» за 1998 год и множество подобных вещиц. Все шесть лет работы в Государственной думе Никита Петрович собирал предметы с логотипами различных средств массовой информации. Сам он дружбы с прессой никогда не водил, а экспонаты для коллекции большей частью поставлял его приятель Дмитрий Михайлович Дымов, у которого с наглым и разболтанным думским пулом были самые что ни на есть приятельские отношения.

Основные вещи — книги и бумаги — были уже собраны, сложены в коробки, которые громоздились теперь у стены, сужая и без того тесный кабинет. Коробки эти страшно раздражали шефа Никиты Петровича — Николая Васильевича. К уходящему с Охотного Ряда депутату постоянно забегали попрощаться разнообразные люди, и тому всякий раз приходилось пояснять протискивающемуся сквозь картонные баррикады визитеру: «Извиняй, брат, видишь, чемоданное настроение».

Однако выговаривать Никите Петровичу за «чемоданное настроение» депутат не решался. Чувствовал свою вину. Сам-то Николай Васильевич уходил из Думы по доброй воле и на хорошо подготовленные позиции. А Никита Петрович — в никуда и на позиции совсем не подготовленные. До пенсии оставалось чуть более года, десять месяцев — до выслуги лет на госслужбе, необходимой для получения повышенного пенсиона (45 процентов от нынешней зарплаты помощника депутата). Уход из Думы в этой ситуации был почти катастрофой. Без пяти минут пенсионеру устроиться на другую казенную службу без особых протекций нечего было и мечтать. Уход в иное место означал потерю всего того, что заставляло многих мелких и средних чиновников, в том числе и охотнорядских, держаться за свои места: медицинского обслуживания, надбавки к пенсии, санаторно-курортных путевок со скидками, бесплатного проезда на городском общественном транспорте и прочих мелочей, совсем не лишних для человека, не скопившего ничего, кроме брелоков, зажигалок и календарей с символикой недолговечных российских изданий.

Правда, Николай Васильевич был виноват лишь отчасти. Существовала жесткая договоренность с его преемником-депутатом, что вместе с избирательным округом и мандатом он наследует и думского помощника, то есть Никиту Петровича. Огоньков не только познакомился с наследником, но уже думал, как будет выстраивать с ним отношения. В общем, Сергей Владимирович — так звали предполагаемого сменщика Николая Васильевича — ему даже понравился. Другой породы и формации, чем он сам или Николай Васильевич, — не выходец из советских партийных и хозяйственных органов, а нувориш и бизнесмен. Но не бандит и не либерал. И на том спасибо.

Но когда казалось, что все предрешено, и Никита Петрович уже почти упросил думских хозяйственников не освобождать кабинет Николая Васильевича, а попридержать полмесяца до вселения нового хозяина — все рухнуло. Несмотря на хлопоты Николая Васильевича в округе победил не Сергей Владимирович, а другой человек. А поскольку он был совсем чужой — не из коммунистов, к которым Николай Васильевич был близок все эти годы, и не из шайгаков[159], с которыми депутат начал сближаться последние пару месяцев, завещать ему помощника было невозможно.

Но и при таком исходе выборов все могло быть иначе. Никита Петрович взял со стола желтый газетный лист «Ведомостей» и начал заворачивать свои сменные ботинки — пару некогда прекрасных португальских светло-коричневых штиблет, купленных в конце семидесятых в Доме обуви на Щербаковской. Если бы шеф не поссорился с Зюгановым, Никиту Петровича могли бы взять в аппарат фракции или какого-нибудь комитета, которым в новой Думе будут руководить коммунисты. Но после того как Николай Васильевич отказался помогать в своем округе идущему при поддержке КПРФ кандидату, и без того прохладные отношения с бывшими товарищами были практически разорваны.

Дымов, и не только он, уверял Никиту Петровича, что главная причина разрыва отношений вовсе не идеологическая. Николай Васильевич вместо того, чтобы бесплатно «завещать» партии свое место в округе, решился его продать (естественно, не само место, а поддержку кандидата в депутаты со стороны местной власти и бизнеса). Огоньков и сам это знал. Доверенным лицом Николая Васильевича он не был, но не был и идиотом и думские нравы за столько лет работы изучил неплохо. Было досадно, что сделка не была секретом и для других. Особенно — для Дымова.

Их дружба — дружба людей с ярко выраженными и диаметрально противоположными идеологическими взглядами — для посторонних казалась более чем странной. Впрочем, в Думе, с ее пестрым во всех смыслах населением, случалось всякое. Познакомившись в суматошном январе 94-го, Огоньков и Дымов стали приятельствовать, ничего не зная друг о друге. Когда узнали, прекращать знакомство было и жалко, и глупо. Кроме того, иметь своего человека в чужом лагере полезно. Рыхлую ткань думских отношений скрепляли именно такие межфракционные связи.

Но, несмотря на искреннюю приязнь, Никита Петрович и Дмитрий Михайлович не упускали случая поддеть друг друга, когда речь шла о неблаговидных действиях депутатов из лагеря противника.

И теперь, глядя из окна пятого этажа нового здания Госдумы вниз на привычную суету думских машин в Георгиевском переулке, Огоньков поймал себя на мысли, что ему будет всего этого страшно не хватать. И язвительных уколов за кофе в нижнем думском буфете, и обмена важной информацией, и просто думских сплетен в относительной тиши и интимности депутатского кабинета, и политических споров на сизых от табачного дыма межэтажных пролетах. И даже тоскливого вида на серое здание напротив, и выкриков диспетчеров: «Машина госномер такой-то — к десятому подъезду!» — и этого узкого, как пенал, кабинета.

Огоньков заклеил скотчем последнюю коробку, поставил ее рядом с остальными. Теперь оставалось ждать, когда Дымов вывезет барахло на своем «тарантасе». Николай Васильевич предлагал сделать это на думской машине, но Никита Петрович, в глубине души крайне обиженный на начальника, отказался.

Причины для обиды были. Сам Николай Васильевич за шесть лет депутатства сумел сделать немало. Ничем не примечательный депутат из ничем не примечательного российского региона, попавший в первую Думу почти случайно (помогло партийное прошлое второго секретаря райкома КПСС: обозлившиеся на распоясавшихся московских реформаторов, обычно индифферентные жители области поддержали кандидата-партократа в пику либеральной столице), сумел оказаться полезным руководству фракции КПРФ. И, между прочим, не без помощи Никиты Петровича, который, благодаря своей работе в Верховном Совете РФ, сноровке и активности, не только сохранил старые контакты, но и быстро завел массу новых и регулярно снабжал начальника ценной информацией. Уже легко пройдя во вторую Думу, Николай Васильевич терся в окружении лидера КПРФ и Народно-патриотического союза России ровно до оглашения результатов первого тура президентских выборов. Узнав (опять же от вездесущего Никиты Петровича), что Зюганов, вышедший во второй тур с почти равным Ельцину результатом, едва ли не на следующий день после повторного голосования собирается отбыть в санаторий (и уже заказал себе соответствующие билеты и путевки), Николай Васильевич понял, что за власть оппозиция всерьез бороться и не думает, а значит, делать ставку на политическую карьеру бессмысленно.

Осенью Николай Васильевич ушел из КПРФ в группу «Народовластие», перевелся из комитета по законодательству в бюджетный и начал интересоваться преимущественно экономическими законопроектами. Первые попытки бюджетного лоббизма оказались не слишком успешными. Правительство, заинтересованное в принятии бюджетного проекта, торговалось по-крупному с оппозиционными фракциями. И для продвижения личных интересов у новоявленного спеца по бюджету не хватало мастерства и знаний. Однако через год обнаружился весьма перспективный для индивидуального лоббизма предмет: Дума начала рассматривать законопроекты о предоставлении права на разработку месторождений полезных ископаемых на условиях соглашений о разделе продукции. О скандальном законе об СРП Николай Васильевич, как депутат еще первой Думы, конечно, слышал, но в чем его смысл, вред или польза, не понимал совершенно. Истина открылась во время споров Никиты Петровича с Дымовым. Первый кричал о распродаже родины, второй толковал о миллиардных инвестициях. Аргументы Дымова заинтересовали депутата куда больше, и он стал изучать вопрос. После того как лидер депутатской группы «Народовластие», бывший советский премьер Николай Рыжков пробил в список разрешенных к разделу продукции находящееся на территории его одномандатного округа Белгородское железорудное месторождение, Николай Васильевич понял, что нужно действовать. На территории его округа тоже было небольшое, но перспективное месторождение золота, и клиенты, заинтересованные в его переводе на режим СРП, выходили на Николая Васильевича еще раньше. Николай Васильевич с помощью Никиты Петровича и его друга Дымова разведал отношение к этому объекту в Думе, затем поработал с колеблющимися и, хотя не с первой попытки, но сумел провести нужный закон. В результате сын депутата был введен в совет директоров соответствующего предприятия и получил небольшой, но приятный пакет акций.

Успешное выполнение еще нескольких заказов из области, уже не связанных с СРП, позволило Николаю Васильевичу организовать в родном городе консалтинговую фирму, фактически — при администрации губернатора. Возглавила фирму дочь депутата, закончившая Академию госслужбы, куда папа дальновидно ее пристроил, едва осмотревшись в Москве.

Подготовив неплохие плацдармы на родине, можно было оставлять суетную Москву. Как старый номенклатурный работник, Николай Васильевич понимал, что достиг потолка, выжать большего на парламентской ниве ему не удастся — и возраст не тот, и калибр. К тому же лоббисты — ему не нравилось это емкое иностранное словечко, не имеющее русских аналогов (ну как сказать — толкачи?), — становились все профессиональнее. За шесть лет, с начала первой Думы до конца второй, на глазах Николая Васильевича выросли и появились люди, которые, представляя и государственные и частные структуры, занимались только этим. Люди эти были более подкованными, молодыми и дерзкими, чем Николай Васильевич. Заниматься же в Думе политикой — дело совершенно безнадежное. Николай Васильевич, который — смешно теперь и вспоминать — шел в парламент с твердым желанием разрушать ненавистный ельцинский порядок, довольно скоро понял, что Дума — такой же оплот этого режима, такой же необходимый элемент новой системы, такой же декор, каким старый, догорбачевский Верховный Совет СССР был для советского строя. Поняв это, он стал медленно, но верно отходить от псевдополитических думских баталий и заниматься сугубо практическими и конкретными делами: бюджетом, налогами, кредитами и т. п.

Благодаря этому, прекратив депутатствовать и вернувшись в родной город, Николай Васильевич имел возможность либо стать председателем совета директоров ОАО «СРП-золотодобыча», либо возглавить фирму по консалтингу, вполне поднявшуюся за три года на заказах местных властей. Уставшая давать советы «провинциалам» дочка хотела перебраться в Москву. Тем более что папа оставлял ей депутатскую квартиру в Митине, которую предусмотрительно приватизировал еще после первого думского срока. Полученных от продажи депутатского места денег кандидата Сергея было достаточно и для обмена митинской «трешки» на более приличный район, и для радикального переустройства дачи в родном городе.

Обо всем этом Никита Петрович знал отчасти напрямую (как бессменный помощник депутата он принимал участие во всех думских делах Николая Васильевича), отчасти реконструировал из обрывков телефонных и иных разговоров шефа со вторым помощником по Думе (тот был родственником и доверенным лицом и на Охотном Ряду появлялся только по случаю) и рассказов его помощников по округу. Какая-то информация была получена из бесед с коллегами из думского аппарата — не только с Дымовым, но и с помощниками депутатов из КПРФ и «Народовластия». От последних, правда, поступали в основном внутрипартийные слухи и сплетни: о том, кто реально рулит во фракции — Зюганов, лицо партии, или Купцов, который отвечает за финансирование; почему главой экономического комитета после ухода Маслюкова в правительство сделали серого Тихонова; правда ли, что Зюганов разочаровался в главном экономическом эксперте фракции депутате Савельеве и в следующую Думу его не возьмут, а пригласят прозябающего в аппарате Совета Федерации Глазьева? Текущие деловые новости: как идет тот или иной законопроект, кто реальный автор поправки, внесенной депутатом таким-то, и сколько он за нее получил, будет ли вето президента на другой спорный закон и какова позиция сенаторов по третьему, — можно было узнать от сотрудников аппаратов комитетов. Там народ в целом был более профессиональный и менее случайный, чем депутатские помощники и, тем более, сотрудники фракций. Хотя, конечно, это очень зависело и от комитета, и от фракции.

Больший профессионализм и независимость аппаратчиков из комитетов были связаны еще и с большей стабильностью их работы. Набор комитетов из Думы в Думу оставался приблизительно одинаковым, и состав экспертов и технических работников комитетов менялся нерадикально. В отличие от помощников депутатов и сотрудников фракционных аппаратов, которые в случае провала депутата или партии на выборах автоматически становились безработными, профи из комитетов сохраняли свои места. Во всяком случае, до того момента, пока новый председатель комитета и новый начальник аппарата комитета не начинали кадровой чистки. Но поскольку профессионалов ценили все, то зачастую даже при смене фракционной принадлежности комитета не только большая часть сотрудников, но и руководители аппаратов оставались на местах. Мало менялся и кадровый состав собственно думского аппарата — специалистов, работавших в одном из семи управлений (кадровом, организационном, правовом, аналитическом и др.) и пресс-службе Государственной думы.

Никита Петрович положил в кружку пакетик чаю, плеснул кипятку из чайника (который он тоже собирался забрать, если этого не сделает давший на «Тефаль» деньги Николай Васильевич) и вздохнул. Ему, отставной козы парторгу предпенсионного возраста с давно забытой специальностью инженера-гидравлика, ничего не светит, и ни в аппарат Думы, ни в какой комитет его не возьмут. Там сидят или зубры, или молодые и перспективные, которые карьеру делают. Примеров тому полно. Моторин, руководивший аппаратом бюджетного комитета, теперь замминистра финансов. Пансков, занимавший ту же должность в самом начале Думы, потом и вовсе министром стал[160]. Еще несколько человек из аппарата бюджетного комитета сейчас в Минфине на хороших должностях. Пресс-секретаря комитета по экономической политике Антона Сурикова Маслюков забрал с собой в Белый дом.

Правда, Боос, став министром по налогам, назначил свою помощницу Наташу Аристархову начальником отдела[161]. И Головков, возглавив Росгосстрах, взял с собой свою помощницу Таню Разбаш[162]. Бывшие помощники Хакамады — Степан Орлов и Владимир Коптев-Дворников — и вовсе в депутаты попали. Первый — в Мосгордуму, второй — только что избран в новую Госдуму по списку «Единства». А Николай Васильевич… тут Огоньков потянулся за валидолом.

А, с другой стороны, что он может сделать, если только что в курилке Никита Петрович слушал, как Дымов утешал хорошенькую девчушку из аппарата НДР? Даром, что в начале Думы это была главная проправительственная фракция, занимавшая лучшие думские апартаменты (правое крыло третьего этажа старого здания), — теперь ее люди тоже не знают, куда деваться.

Днем раньше, зайдя вместе с тем же Дымовым в огромный кабинет в старом здании, который в последние предвыборные месяцы занимала пресс-служба фракции НДР, он застал сцену эвакуации «Нашего дома». Пол, столы, стулья — все свободное от людей и ненужных теперь компьютеров и папок с документами пространство было уставлено коробками, завалено бумажными рулонами, календарями, майками, кепками, флажками. На столах россыпью лежали круглые значки с тремя уже совершенно бессмысленными буквами. На одной из обшитых деревянными панелями стен от высоченного потолка до пола висел громадный предвыборный плакат улыбающегося Владимира Рыжкова. На противоположной стене с плаката поменьше улыбался Виктор Черномырдин. Под ним с хмурым видом чистил папки, периодически отправляя какие-то бумаги в корзину, молодой человек из аппарата НДР. Несколько известных думских журналистов над чем-то хохотали, чокаясь новенькими кружками с надписью «НДР». Судя по царившему веселью, пили они вовсе не чай. Повышенным спросом у гостей, приглашенных на «бесплатный аукцион, посвященный закрытию „Нашего дома“», как назвал это мероприятие Петя Громадин, обозреватель демократической газетенки «Либералъ», пользовались весьма добротного качества рубашки-поло, особенно синие. «Это — цвет настоящего консерватизма, Рыжков лично подбирал оттенок, — смеялась пресс-секретарь лидера фракции Маша Андреева, закуривая очередную сигарету. — Ну, хватит тряпками заниматься, разбирайте лучше плакаты. Хочешь, мы снимем для тебя вот этот большой, с Рыжковым? Дома повесишь». Юная журналистка, влюбленная, по словам Дымова, в молодого лидера НДР, услышав Машин вопрос, закатила карие глаза и учащенно задышала, чтобы не заплакать.

Плакать же впору было не этой вертихвостке, а строгой секретарше из приемной Рыжкова. Новый лидер новой фракции власти наверняка приведет свою. Хотя, как сообщил Огонькову мрачный юноша, рвавший ненужные документы, большая часть сотрудников фракции НДР рассчитывает зацепиться в аппарате свежеизбранного «Единства». «Профессионалы всегда нужны, а этих собирали с бору по „мишке“ по всей России — откуда у них люди?» — успокаивая самого себя, заявил он, виртуозно кинув окурок в высокую белую фарфоровую пепельницу с сосудом для воды внутри.

Когда таких профессионалов полторы тысячи (а численность аппарата Госдумы с сотрудниками фракций и комитетов, не считая депутатских помощников, была близка именно к этой цифре), то уникальность и нужность каждого из них выглядят как-то сомнительно. С другой стороны, Никита Петрович, наблюдавший работу Думы не по телевизору из Малого зала, как эти бездельники из газет, а изнутри, понимал, насколько большую роль играет думский аппарат.

Это ведь только говорится, что депутаты пишут законы или работают над поправками. И тем и другим занимаются никому не ведомые рядовые думские чиновники. Нет, бывают, конечно, суперпрофи, которые могут, если надо, и сами закон сочинить. Но в основном… Огоньков вспомнил, как однажды в дверях кабинета Олега Миронова столкнулся с Василием Шандыбиным. Олег Орестович, находясь, очевидно, под интеллектуальным впечатлением беседы с товарищем по фракции КПРФ, задумчиво протянул: «Вот Василий Иванович — хороший человек, но может он закон написать? Нет!» Сам Миронов, ставший позже уполномоченным по правам человека, тогда бился над проектом закона о Конституционном собрании. Но он был не просто юрист-конституционалист, а профессор! Есть, правда, и категория депутатов-графоманов, вроде либерал-демократа, главы комитета по труду Владимира Лисичкина. Его личный план законопроектных работ в начале второй Думы состоял из 104 пунктов.

Среднестатистический же депутат не только не пишет законов, но не всегда и прочитать их может. И впрямь, пойди разберись, что там в Налоговом кодексе понаписано. Кроме депутата-адвоката Андрея Макарова, который этот самый кодекс и докладывал Думе, его понимают еще, возможно, полдюжины членов бюджетного комитета, Моторин в Минфине и Починок в МНС[163].

Отсюда и профессионализация лоббизма. Что успеет осмыслить народный избранник, который получает к пленарному заседанию пакет документов килограмма на три весом? Из них килограмм — поправки к какому-нибудь кодексу: Налоговому, Бюджетному, Уголовному — все равно. Вот и голосуют. Кто по решению фракции. Кто по совести. А кто и по спецзаказу.

Заказов в Думе было достаточно. И самых разных. В принципе, толковый человек в Думе без приработка не пропадет. Подрабатывают все — от депутатов до думских водителей.

Думскими, правда, они только называются. На самом деле и сами водители, и их машины относятся к автохозяйству Управления делами президента. Строго говоря, ничего своего у Думы нет. От бумаги для законопроектов и скрепок, которыми их сшивали, до туалетной бумаги и булочек в думском буфете — все закупается, выдается и управляется всемогущим ведомством кремлевского завхоза Павла Бородина[164]. Но и на «давальческом сырье» обитатели Охотного Ряда делают свой бизнес — большой и маленький.

Думские шоферы по обыкновению калымят. Особой любовью разгонных водителей пользуются депутаты, которые берут машину для поездки по нескольким адресам и, приехав в нужное место, помечают конец маршрута более поздним временем. Это дает шоферу возможность еще час-другой поработать на свой карман на государственных машине и бензине, а не мчаться к одной из диспетчерских — в Георгиевский переулок или на Звенигородское шоссе. Шеф Никиты Петровича никогда не проявлял такой доброты, а в ответ на подобную просьбу однажды устроил скандал и пообещал написать на водителя жалобу. Впрочем, машиной он пользовался нерегулярно: как человек, привыкший к режиму и порядку, он ездил на думском автобусе, который централизованно с утра доставлял парламентариев из Митина на Охотный Ряд, а вечером — отвозил обратно. «Так и спокойнее и полезнее, в дороге с коллегами пообщаешься. А езда на этих раздолбанных „Волгах“ — одна нервотрепка. То водитель опоздает якобы из-за пробок, то машина сломается», — объяснил как-то свою нелюбовь к автомобилям Николай Васильевич.

Рядовым депутатам персональных машин не полагалось, только руководству Думы — председателю, его замам, главам комитетов и лидерам фракций. Думская номенклатура ездила на иномарках. Спикер — на огромном «мерседесе» с красной и синей мигалками наверху и машиной сопровождения, вице-спикеры — на «Ауди-8» с синими мигалками, главы комитетов — на «Ауди-6» без мигалок, зато с федеральными номерами, на которых вместо цифр, обозначающих регион, красовался большой российский триколор. Лидерам фракций полагались седьмые БМВ с синими мигалками, но многие из них дополняли и разнообразили свой парк Лидер ЛДПР Жириновский всегда ездил под прикрытием джипов охраны. Потом его примеру последовали и некоторые другие. Что особенно возмущало старого коммуниста Никиту Петровича — и Зюганов. Самым скромным долгое время был Явлинский — он ездил на «Волге», причем не думской, а своего «ЭПИцентра». Это раздражало Никиту Петровича еще больше, чем барство товарища Зюганова. «Дешевый популизм», — говорил он, и Дымов, не любивший «Яблоко», как всякий приверженец гайдаро-чубайсовского либерализма, согласно кивал головой. Друзья успокоились, когда и Явлинский к середине работы второй Думы пересел на 728-й БМВ.

Машины, правда, косвенно — источник прибыли не только для водителей, но и для депутатов. Продажа думских пропусков на машину — одна из статей незамысловатого бизнеса. Бумажка с буквами «ГД», формально дающая всего лишь право парковаться возле думских зданий на Охотном Ряду и в Георгиевском переулке, востребована и теми, кто никогда не имел никаких дел в окрестностях Думы. Никита Петрович обнаружил это совершенно случайно (его депутат мелкой розничной торговлей думских документов не промышлял). Как-то, вопреки своему обыкновению, он был вынужден взять «частника». Каково же было удивление Огонькова, что хозяин автомобиля, на лобовом стекле которого красовался пропуск, представления не имел, где расположена Государственная дума. На вопрос о том, откуда у него этот документ, водитель ответил фразой из старого анекдота: «Почему купил? Друзья пришли на день рождения, подарили». Стоимость «подарка» он назвать не смог[165], зато похвалил его полезность: «Представляешь, за парковку нигде не плачу — даже не просят, а отъедешь от Москвы километров на сто, там вообще почет и уважение, менты честь отдают». В начале работы первой Думы количество пропусков, которое мог получить депутат, не было строго лимитировано, под конец второй заявок стало поступать так много, что комитет по регламенту и организации работы Думы решил навести в этом какой-то порядок Ограничить количество пропусков вынуждало и возросшее количество личных автомобилей депутатов, их помощников и сотрудников аппарата: припарковать машину у Думы становилось все труднее[166].

А вот ограничить число помощников депутатов на общественных началах (штатных не может быть больше пяти, при этом не более двух — в Думе, остальные — в регионе) долго не удавалось. Меньше пятнадцати — двадцати помощников не было, пожалуй, ни у одного народного избранника. Были среди думцев и истинные рекордсмены: их «группа поддержки» составляла несколько сот человек[167]. Больше других, если судить по количественным данным, нуждались в помощи и совете жириновцы. Но встречались такие «ослабленные» депутаты и в других фракциях — и у коммунистов, и у демократов. Продажа удостоверений помощников была одним из самых распространенных думских приработков. И уж точно — самым скандальным. По частоте попадания в криминальную хронику помощники Государственной думы делили строчку в милицейском рейтинге, наверное, только с «ночными бабочками». Никиту Петровича это обстоятельство весьма расстраивало, поскольку бросало тень и на весь корпус думских помощников, и на саму Думу. В удостоверении не указывалось, что его хозяин является помощником всего лишь на общественных началах[168]. Понятно, что «браткам» на крутых машинах и в золотых цепях бесплатный проезд на общественном транспорте (из-за чего многие депутаты быстренько оформили помощниками своих родственников и знакомых) был не нужен. Но помимо этого думская «ксива» давала возможность прохода не только в Думу, но и «по поручению депутата Государственной думы… в здания органов государственной власти, органов местного самоуправления». Кроме того, удостоверение помощника было своего рода охранной грамотой: в случае его задержания, ареста, привлечения к ответственности депутат должен был быть немедленно поставлен в известность.

Среди внештатных помощников депутатов попадались и действительно дельные люди. Чаще всего, по наблюдениям Никиты Петровича, это были эксперты, трудившиеся в каких-то институтах или исследовательских центрах и реально помогавшие депутатам писать законы или поправки, либо люди, занимавшиеся партийной деятельностью и нужные не столько парламентарию, сколько фракции и партии. Третью категорию полезных внештатников составляли активисты в регионах. В провинции, в отличие от Москвы, удостоверение помощника депутата Госдумы производило впечатление на чиновников, что помогало решать хотя бы мелкие проблемы, с которыми обращались к своим избранникам граждане.

А в столице и влияние, и материальное обеспечение даже штатных помощников депутата оставляли желать лучшего. Это Огоньков, проработавший помощником два срока, знал не понаслышке. Влияние, правда, было материей субъективной, зависящей и от депутата, и от расторопности его помощника. Что же касается зарплаты, то она устанавливалась каждым депутатом лично. На всех помощников ему выделялся фонд в размере 1,65 депутатского оклада, и народный избранник определял, сколько штатных помощников ему нужно и как делить между ними эти деньги. Правда, работу помощника можно было совмещать с другой деятельностью. И некоторые коллеги Никиты Петровича, например, Дымов, этим правом пользовались. Правда и то, что, помимо государственного оклада, многие депутаты доплачивали своим помощникам из иных источников. У Николая Васильевича в первые годы работы в Думе таких источников попросту' не было (тогда, впрочем, они были не у многих думцев), а когда они и появились, он нарушать заведенного порядка не стал. Хотя иногда подбрасывал Никите Петровичу' «премиальные»: долларов 100–200.

Но Огоньков никогда не жаловался: на фоне тотальной нищеты населения его обеспечение, а тем более, депутатское, казалось ему просто роскошным. И когда Николай Васильевич, довольно быстро позабывший о том, как до своего чудесного избрания в Думу он радовался хорошему урожаю картошки на даче, начинал рассуждать о зарплатах американских конгрессменов или членов германского бундестага, его помощник заводился не на шутку.

Оклад депутата, приравненный одним из первых постановлений нового парламента к окладу федерального министра, в 1994 году более чем в три раза превосходил среднюю зарплату по стране (зарплата всех думцев, за исключением председателя палаты, чье денежное вознаграждение и социальные льготы приравнены к премьерским, одинакова). Кроме того, депутатам ежемесячно выдавали еще пять минимальных зарплат на возмещение так называемых представительских расходов. Иногородние депутаты для переезда в Москву получали «подъемные»: половину от ежемесячной депутатской зарплаты на самого народного избранника и по четверти — на каждого члена его семьи. Помимо отпускных (депутатский отпуск длится 48 рабочих дней) парламентариям выдавали «лечебные» — по два ежемесячных оклада. И, наконец, в отличие от Никиты Петровича, которому для получения повышенной пенсии нужно было довести стаж работы на госслужбе до пятнадцати лет, любому депутату для этого достаточно было одного года. Всего одного года, чтобы, уйдя на заслуженный отдых, получать пенсию в размере 55 процентов зарплаты действующего депутата! Николай Васильевич же, чей депутатский стаж вдвое превышал трехлетний порог, будет до конца жизни получать 75 процентов думского оклада.

Иногородним депутатам, разумеется, предоставлялся бесплатный кров. Сначала парламентарии размещались в гостиницах. Одни, как Николай Васильевич, жили в «Москве», другие — в «России». Позже столичные власти начали выделять им служебные меблированные квартиры в новостройках нового московского района Митино. Всем депутатам полагался бесплатный проезд на всех видах общественного транспорта, за исключением такси. Последнее им ни к чему, к услугам каждого народного избранника круглосуточно бесплатное думское такси — прикрепленные к Думе машины. Государство оплачивало и все поездки депутатов по стране. В родной город, неважно, где он находится — на Чукотке или в Центральной России, депутат мог летать, ездить, плавать совершенно бесплатно хоть каждый день.

Парламентариев обслуживала находящаяся в новом здании Думы специальная касса, которая всегда имела брони на поезда и самолеты в любом направлении. Поначалу услугами этой кассы могли пользоваться не только депутаты. И билеты (за деньги, разумеется) можно было приобретать не только для парламентария, членов его семьи и его помощников, но и для любого человека. К концу второй Думы эту практику запретили, как уверял Никиту Петровича Дымов, из-за расцветшей пышным цветом спекуляции (еще один скромный думский приработок) билетами на популярные направления в период летних отпусков, зимних каникул и т. п.

Депутаты-москвичи (в первой Думе их было большинство — 280 человек, во второй уже только треть — 154)[169], которым не нужно было предоставлять жилье, пользовались другими льготами, распространявшимися, естественно, и на иногородних: бесплатные разговоры (хоть междугородные, хоть международные) и со служебного, и с домашнего телефонов; бесплатное медицинское обслуживание в поликлиниках Управления делами президента (во взрослой — на Сивцевом Вражке, и в детской — в Старопанском переулке) и больницах и самих депутатов, и членов их семей. Понятие «семья» было очень широким: Никита Петрович с удивлением узнал, что ее членами считаются не только несовершеннолетние и учащиеся дети депутатов, но даже их внуки.

Наконец, депутаты могли с комфортом отдохнуть. К их услугам были президентские «Лесные дали» в Подмосковье или «Русь» в Сочи. А кроме того, еще не один десяток санаториев и домов отдыха по всей стране — от Алтая до Пятигорска и от Калининграда до Сочи — прибранные к рукам самым крепким хозяйственником страны Павлом Бородиным. Депутатам и членам их семей санаторно-курортные путевки полагались примерно за треть рыночной цены. «Зачем мне ехать в какую-то Испанию или Турцию, когда я за втрое меньшие деньги могу отдохнуть в „Руси“ с женой и сыном и меня еще все местные чиновники будут на руках носить, на машинах возить, шашлыками кормить», — случайно услышал прошедшим летом телефонные откровения председателя одного из комитетов Никита Петрович.

Многие рядовые депутаты, включая Николая Васильевича, рассуждали так же. «Дают — бери, бьют — беги», — еще в первой Думе пояснил он Огонькову незамысловатую философию народных избранников. И Никита Петрович, которого из горящего Верховного Совета 4 октября 1993 года выводил ОМОН, вздрогнув, подумал, что любовь к халяве и привилегиям в зародыше убивает всякую политическую оппозицию в стране.

Так он думал тогда, шесть лет назад. За прошедшие годы непримиримые противники Ельцина стали его верноподданными губернаторами, а рьяные сторонники — заклятыми врагами. Белое много раз оказывалось черным, а черное — белым. Политика, парламентская, в частности, в которой во времена работы в Верховном Совете Никита Петрович видел инструмент для отстаивания интересов народа, на его глазах окончательно выродилась в способ удовлетворения интересов отдельных граждан или их небольших групп. А главное, то ли постаревший, то ли уставший, то ли прозревший Огоньков так привык к не шикарной, но стабильной жизни госчиновника, причем особенного чиновника, обладающего всеми преимуществами, но в условиях думской вольницы не несущего тягот казенной службы, что сама мысль об уходе из Думы представлялась невыносимой. Казалось бы, позови его сейчас какой-нибудь «медведь» или даже проклятие России — Березовский, и к ним бы помощником пошел.

На этих невеселых мыслях дверь отворилась. И в кабинет как-то боком вошел депутат Николай Васильевич. «Собрался? Не торопись. Я поговорил с Райковым. Он обещал взять тебя в аппарат „Народного депутата“ (два месяца назад Николай Васильевич, решая некие, ему лишь известные задачи, ушел из „Народовластия“ в „Народный депутат“, сколачиваемый Геннадием Райковым по заказу Кремля. Совет Думы, правда, отказался регистрировать новую группу). В Кремле ему твердо сказали, что в новой Думе эту группу создадут».

Никита Петрович растерянно смотрел на начальника, пытаясь понять смысл сказанного. Когда слова депутата трижды прокрутились в голове, протяжно, как пленка, пущенная на более медленной скорости, помощник, сбивая верхнюю коробку со столь тщательно упакованными сувенирами, кинулся жать руки Николаю Васильевичу. Жизнь. Настоящая жизнь. Думская жизнь не заканчивалась для него этим холодным декабрьским днем… Надо будет порадовать жену: в январе они теперь, как всегда, смогут съездить на недельку в «Лесные дали»!

Глава 3

Парадная

Комментарии школьника к экскурсии в Государственную душу (2001 год)

«Здание, в котором мы сейчас с вами находимся, было сооружено в 1932–1936 годах по проекту архитектора Александра Лангмана на месте снесенных торговых строений Охотного Ряда и церкви Параскевы Пятницы. Сначала оно предназначалось для Совета труда и обороны, впоследствии здесь размещался Совнарком СССР, переименованный в 1946 году в Совет министров СССР. Позднее здание было передано Госплану СССР, а с 1994 года здесь заседает Государственная дума — нижняя палата Федерального собрания Российской Федерации. Переходом это, так называемое старое здание Госдумы соединяется с новым…»

На этих словах Василий Спирин, ученик 10 «А» класса московской школы №*, перестал прислушиваться к заученной речи, которую приставленная к их группе думская тетка произносила с большим пафосом, и стал озираться по сторонам. Ничего, а главное, никого интересного он не увидел, но слушать про Леонида Павлова, который чего-то там строил в 1967 году, у него не было ни малейшего желания.

Он куда на экскурсию пришел? В архитектурный музей или в Думу? Он на живых политиков посмотреть хочет: на Жириновского, Зюганова, на этого, который дефолт организовал, — Кириенко, а ему про конструктивизм какой-то уже десять минут талдычат. Хотя всем известно, что ничего конструктивного депутаты эти не делают. Только мешают правительству и президенту. Так, во всяком случае, уверяет их историчка Марина Антоновна.

Правда, куратор на подготовительных курсах при университете считает, что какие-то полезные экономические законы Дума все же приняла. Идея организовать этот культпоход принадлежит именно ему. А ребята, конечно, обрадовались, особенно, когда пообещали, что всем дадут справки для школы. Что такой-то в пятницу не просто прогуливал уроки, а посещал важное государственное учреждение, смотрел, как законы принимают, беседовал с депутатами, давал им эти, как их, ага, вспомнил — наказы.

«А теперь мы поднимемся наверх по лестнице и попадем в зал заседаний» — на этих словах Вася очнулся от своих мыслей и стал подниматься вслед за остальными. Пролет, еще пролет, холл какой-то с кучей людей, еще лестница, длинный узкий коридор и… «Уважаемые депутаты! Прошу определиться. Включите, пожалуйста, систему электронного голосования…» — Васька вздрогнул, услышав знакомый и в то же время незнакомый голос. Распихав девчонок, которые, несмотря на шиканья сопровождающих, тихо взвизгивали, глядя куда-то вниз, он оказался прямо у барьера балкончика, нависавшего над залом. Гостевой балкон, честно сказать, с трудом вмещал 30 подростков, которые вынуждены были активно толкаться, чтобы что-то увидеть. Зато внизу, как на ладони, не по телевизору, а вживую, сидели депутаты, самые настоящие депутаты! Васе это напомнило театр, когда сидишь на балконе верхнего яруса и смотришь на сцену. Только в театре темно и далеко, а здесь зал залит светом, и люди — внизу, прямо под тобой. Спирин стал выискивать глазами знакомые лица. Но сверху все казались одинаковыми: полупустой зал с кремовыми креслами и дяденьки в темных костюмах бегают зачем-то туда-сюда. Узнал Вася только Селезнева, который и призывал депутатов голосовать. Он сидел в президиуме и говорил с кем-то по телефону — не по мобильному, а по самому обыкновенному. В этот момент табло напротив балкона стало красным: на нем появились результаты открытого голосования: «за», «против», «воздержались», «не голосовали». «Закон отклоняется, переходим к следующему вопросу повестки дня», — вместо Селезнева, который, пока Вася изучал красное табло, куда-то испарился, заговорила дородная женщина, смахивающая на учительницу по труду. «Это первый заместитель председателя Государственной думы Любовь Константиновна Слиска», — торжественно провозгласила думский экскурсовод и пояснила, что в отсутствие председателя заседание ведет его первый заместитель или кто-то из простых замов. Тут все одновременно начали галдеть, задавая вопросы, и она попросила всех помолчать, чтобы не мешать работе депутатов, поберечь вопросы на будущее и послушать ее.

«Перед вами зал пленарных заседаний. Это основное рабочее место депутатов. Именно в этом зале принимаются законы и другие важнейшие решения. В президиуме, который находится перед нами, сидят председатель Госдумы и его замы. В Думах двух первых созывов замов было меньше и они постоянно находились в президиуме. В нынешней Думе заместителей девять человек, по числу депутатских объединений, и они, если не ведут заседание, сидят на своих местах в зале. В зале у каждого депутата — персональное место в отсеке, отведенном его фракции или депутатской группе. Если смотреть со стороны президиума, то левый фланг занимает фракция КПРФ, за ней — депутаты Агропромышленной группы. Центр отдан „Единству“, сразу за ним сидит ЛДПР. Правее от „Единства“ размещается ОВР, за которым — места „Народного депутата“. Правый фланг — у „Союза правых сил“, крайние правые ряды занимает „Яблоко“. За СПС и „Яблоком“ располагается группа „Регионы России“». — Пока тетенька-экскурсовод монотонно расписывала порядок рассадки депутатов, тетенька в думском президиуме опять поставила что-то на голосование, и депутаты, словно по команде, начали бегать между рядами. Причем делали это так быстро и ловко, что было видно — тренируются часто. «Если у каждого свое место, зачем же они бегают?» — поинтересовался Вася. «Они голосуют, — пояснила экскурсовод, — бывает, что у депутата во время заседания какая-та важная неотложная встреча, а голосование — тоже важное, вот он и просит коллегу по фракции проголосовать и оставляет свою карточку». — «И важные встречи, очевидно, сразу у половины депутатов, а другая половина в это время бегает с карточками. Они хотя бы меняются?» — язвительно спросил Женя, знайка и зазнайка, которого Вася терпеть не мог. «Обычно во фракции есть дежурный, который отвечает за голосование, — наверное, на автомате ответила экскурсовод и тут же осеклась: — Всё, наши полчаса истекли, скоро перерыв. Если хотите пообщаться с депутатами, идемте. Вопросы зададите потом, нам надо еще фракции посмотреть».

К двум часам, когда Васькина группа спустилась с балкона и оказалась вновь в холле у Малого зала, заседание действительно закончилось, потому что из боковых коридоров начали выходить люди со значками на лацканах. Большинство из тех, в чьи лица жадно вглядывались Спирин и его друзья, были им совершенно неизвестны. Но вот раздался радостный девчачий вопль: «Жириновский!!!» — и Вася увидел, как девчонки, несмотря на внушительных размеров парней, окружающих лидера ЛДПР, пробились к нему и он уже добродушно треплет кого-то по щеке.

Пока Жириновский и большая часть школьников располагались для памятного фото, пока тетя из Думы разбиралась с кнопками врученных ей фотоаппаратов, из коридора повалили знаменитость за знаменитостью. Вон прошел курчавый Немцов со стриженной под пацана Хакамадой в диковинных широких штанах; вот Комиссаров, который в «думской семье» выглядел толще и старше, чем в телевизоре. А вот группа каких-то распонтованных молодых людей с депутатскими значками, в розовых галстуках и туфлях с загнутыми носами. «О, депутаты — плейбойчики!» — пропел противный Женька прямо в ухо Ваське.

Съемка наконец закончилась, и только все собирались рвануть в буфет, как предложила думская сопровождающая, появился Зюганов и сказал густым голосом: «Ну что, молодежь, пришли посмотреть, как работает Дума?» И все, и Вася тоже кинулись за автографами к Зюганову, а потом еще минут пять снимались с ним. Потом Вася сдуру потащился на его пресс-конференцию. Но там было довольно скучно. Зюганов критиковал какие-то законы, ругал «Единство» и некоего Вешнякова, слегка лягнул Путина и больше всего говорил про антинародный режим. Уходить посреди речи коммунистического лидера было неудобно, но Спирин, боясь отстать от своих, тихонько вышел из зала.

В пустом холле на диване дремал какой-то дядька, рядом стояла камера и лежали штативы. А у лестницы Настя и Арина, две самые симпатичные девчонки курсов, кокетничали с двумя довольно молодыми парнями. Одного из них — невысокого очень светлого блондина — Вася узнал. Он участвовал в передаче «Форт Боярд». Увидев Ваську, девчонки быстро распрощались с героем, у которого тоже взяли автограф, и припустили вниз по лестнице.

А позже, в буфете, запивая кока-колой дешевые и очень даже съедобные пирожки, Спирин слышал, как за соседним столиком над блондином подшучивали. «Ты учти, Эрни, за совращение малолетних… это не тост», — говорил, смеясь, высокий толстяк.

«Весело тут, — подумал Вася. — Некоторым». После посещения нескольких фракций, в каждой из которых дяденька или тетенька долго и нудно рассказывали про свою славную партию, про работу с избирателями, и Спирин, и другие ребята начали уставать.

То прикольное ощущение от Думы, которое они испытали, глядя на бегающих по залу депутатов или непосредственно общаясь с думскими знаменитостями (Зюганов Васе руку пожал), сменилось конкретным ожиданием «звонка». Особенно, когда их начали грузить рассказом о работе над законом. Сначала его вносят в какой-то Совет Думы, потом рассылают по комитетам и фракциям, затем рассматривают в профильном комитете, после чего — на пленарном заседании в первом чтении. Если проходит, опять всем на свете рассылают и ждут поправок, которые обсуждают в комитете, а затем — снова всей Думой, во втором чтении. Перед тем как голосовать в третьем чтении, проводят юридические и лингвистические экспертизы, голосуют и отправляют в Совет Федерации, а оттуда — президенту.

И это, если закон всех устраивает. А нет — так согласительные комиссии, отклонения, вето, переголосования, и так — без конца. Зачем писать такие плохие законы, если их потом столько народа переписывает? Попробуй накатать так контрольную — два балла обеспечено.

Они тут все время должны что-то изучать, писать и переписывать — и это очень на школу похоже. Судя по телеку, Вася думал, что депутаты веселее время проводят. А так — тоска. Одно от школы отличие — можно «уйти на важную встречу» и за тебя без проблем кто-то ответит. Вот бы и в школе так!

Глава 4

Строевая

Из личных наблюдений думского охранника (2002 год)

Власть всегда должна оставаться властью, иначе это не власть, а посмешище какое-то. Мало прицепить вывеску на вход и раздать красные корочки, надо еще выглядеть соответственно — и внутри, и снаружи.

Многие нам завидуют, поскольку охранять Государственную думу, дескать, веселее и проще, чем то же правительство. Черта с два! В Белом доме просто приятно работать. Люди степенные и важные, порядок знающие: зашли утром на работу, а вечером — по домам. И из кабинета в кабинет ходят, не потому что время убить надо, а по делу. Четко прописано, кто куда ходить может, где закрытая для прохода зона, а где посвободнее. Красота! Не то что у нас.

Ребят, которые у второго и десятого подъезда стоят, иногда просто жалко. Особенно тех, что у десятого, в новом здании: там больше всего народу в Думу проникает. Через них основной поток идет. Им и вздохнуть некогда, в особенности, когда в здании какие-то большие мероприятия происходят. Только успевай документы проверять. А люди в очереди еще претензии предъявляют: мол, что вы там копаетесь, мы опаздываем.

Я раньше думал, что тяжелее всего парням приходится в дни пленарных заседаний. Оказывается, нет. В пленарку что: депутаты явились — из тех, кто сюда ходят постоянно, сотрудники аппарата. Журналисты. У большинства постоянные пропуска, кое-кого ребята в лицо знают. В общем, ничего хорошего, но жить можно.

А вот когда большие парламентские слушания происходят или сразу несколько на один день приходится, так совсем беда. Под это столько народу по разовым пропускам на объект прется — ни в сказке сказать, ни пером…

Да еще и выглядят они в массе своей, конечно, просто непотребно.

Я давно работаю в системе охраны и помню, как в государственное учреждение не то что в джинсах — без костюма и галстука зайти было нельзя! Сейчас те времена вспоминаются как благословенные.

Подхожу раз к посту охраны на втором подъезде и вижу, как они пропускают какого-то патлатого типа с барсеткой в руках и — я даже глазам не поверил — в тренировочном костюме! Я и спрашиваю ребят: «А что вы этого братка пустили? К кому он пришел?» А они и объясняют, что депутат, мол. Самый настоящий депутат. Идет на свое рабочее место, законы принимать. Я хотел было проверить, неужто так и попрется в зал заседаний, а потом вспомнил: день-то не пленарный. Значит, просто в кабинете посидит, секретаршу пощупает и куда-нибудь еще поедет. Только не в ресторан — туда в таком виде не пустят. Не Дума все-таки! Я потом посмотрел по базе данных: и правда, этот чудик — депутат. А по первой профессии — артист одного из московских театров. Артист! Вот потому и Дума такая, что артисты в Думе сплошные.

Депутаты, надо сказать, в целом еще более-менее выглядят. Аппарат тоже в последнее время подтянулся, хотя по некоторым помощницам сразу видно, в чем они помогают. Жаль, непонятно почем. Среди тех, кто по разовым пропускам идет, бывают самые разные люди: кто-то прилично выглядит, кто-то — обтрепано.

А вот журналисты — смех да грех. Все в джинсах, некоторые волосами так заросли, что и лица не видно. Я раз в пресс-службе поинтересовался, а нельзя ли с руководством изданий провести работу, чтобы пару-тройку хиппи в чувство привести. Нет, говорят, нельзя, нет у нас таких полномочий.

Да бог с ним — с видом, но ведут они себя… Чума настоящая, когда депутаты с послания президента к себе возвращаются. Соберутся толпой у входа и давай бросаться на каждого, кто входит. Толчея, шум, гам. Телевизионщики со своей аппаратурой охрану теснят, а та и ответить не моги — шуму будет!

Но журналюги хоть хлеб свой отрабатывают, профессия у них такая. Я в ней, честно говоря, смысла особого не вижу, однако раз так заведено, пусть будет. Кроме того, многие ребята с постоянно действующими корреспондентами какие-то свои отношения установили, а с журналистками помоложе даже перемигиваются.

Депутаты объективно утомляют. Не все, конечно, но многие.

Еще два года назад какой-нибудь провинциал сидел у себя дома, руководил ЗАО «Сивка-Бурка» или считался ведущим специалистом в каком-нибудь местном органе власти. Потом занесла его нелегкая в Думу, мне и моим ребятам на голову. Первые месяцы он еще ничего, а потом, как попрет из него…

Приходит тут один, жалуется, зачем, мол, к нему пропускают каких-то людей, которых он видеть совсем не хочет. Из области его претензии ему предъявляют за прошлую деятельность. Я объясняю, что охрана сама по себе пропуска не выписывает, нам бы — волю, мы бы половину тех, кто сегодня по Думе бродит, один раз бы выгнали и никогда больше обратно не пустили. Начали разбираться, выяснилось, что пропуска выписывает его политический оппонент из того же города. Ну, тут уже наши полномочия кончаются: запретить это народным избранникам мы не в силах.

Есть и еще одна категория — бывшие. Сильные мира сего, которые из большой власти вылетели и теперь здесь, у нас в Думе, обретаются или заходят по какому-то делу.

Проверяю я пост на втором подъезде и вижу, как к ребятам подходит парень с очень знакомым лицом. Шепчется с ними о чем-то и идет на улицу обратно. Я решил посмотреть, чем кончится. Смотрю, через двери входит Филатов Сергей Александрович, бывший глава администрации президента, а сегодня — никто и звать его никак. Охране улыбается, руку за «ксивой» тянет, а ребята ему в ответ улыбаются и машут рукой: мол, знаем мы вас, не надо никаких удостоверений, проходите. Я потом спросил, выясняется: охранник Филатова, закрепленный за ним навсегда, подошел к ним и попросил босса без проверки документов пропустить. Оказывается, он так в каждом учреждении просит, чтобы у его босса иллюзия сохранялась, что его до сих пор помнят и ценят. Вот чудак! Ты будь властью, так тебя и без особых напоминаний помнить и уважать будут.

Я, с избранием третьей Думы, когда чуть ли не все бывшие премьеры с вице-премьерами у нас оказались, строго-настрого велел у всех документы проверять. Вылетел из власти — так веди себя соответствующе. А то посидел с полгодика в Белом доме, дел наворотил, а теперь валит с улыбочкой — дескать, привечайте меня. А ты кто такой, чтобы тебя привечать? Депутат? Так таких тут много. Не власть это, и все тут. Они, может быть, и сами понимают, что ничего не решают и ничего от них по большому счету не зависит. Потому и глотку дерут, что от власти реальной их отдалили. И осталось им только тусоваться и народ всякий непонятный привечать.

Потому и с проходом в Думу полная неразбериха. Выписать пропуск может каждый депутат — 450 человек. Могут пропуска заказывать и аппараты фракций и комитетов, в общем, все, кому заблагорассудится. От того и получается, что народу в здании бывает, как на стадионе.

Мы в свое время предложили изменить порядок прохода в Государственную думу: сделать так чтобы разовый пропуск мог заказать не каждый депутат сам по себе, а только через комитет или фракцию. Кроме того, когда человек приходит, его внизу должен сотрудник думский встречать. Прошел, зашел, куда тебе надо, и — на выход. И народу меньше, и охране спокойнее. Проект рассмотрели и отложили — депутаты не поймут. А где же им понять? Они только жаловаться потом могут, что их от государственных дел отрывают.

Зато что нам удалось, так это ограничить хождение вокруг зала пленарных заседаний. Раньше как было: ребята стоят около каждого входа в сам зал, а по периметру народ какой-то непонятный колготится. Было неудобно перед коллегами, которые министров или даже премьера сопровождают: выходит охраняемая персона из зала, а на нее толпой не пойми кто бросается.

Такая суета начиналась, не приведи господь!

Теперь все по-другому. В день пленарных заседаний попасть в окрестности Большого зала могут только те, кому это положено: депутаты, сотрудники аппарата и, разумеется, приглашенные гости. Журналистов к залу не подпускают, правда, пресс-служба раздала нескольким своим кадрам пропуска[170]. Тоже бывают неприятные ситуации. Но все равно с прежними, недоброй памяти временами не сравнить.

К спикеру просто так тоже не попасть. Его крыло отгорожено, ребята на входе стоят, спрашивают: а что это ты, мил человек, к председателю Государственной думы идешь — по делу или просто так?

Да, дай бог, и повсюду порядок наведем. Меня на оптимистичный лад новый президент настраивает. Вот кто к охране относится со всем вниманием. Когда еще на премьера утверждаться приезжал, так его охрана все подходы перекрыла, все под контроль взяла. И говорят, так всегда и всюду. Очень большое внимание уделяется вопросам безопасности.

А человек, который знает толк в охране, понимает, что такое власть!

Глава 5

Застольная

Слухи и сплетни думской обслуги (2003 год)

Никогда Дымов не выпивал и не закусывал столько, сколько в последние дни уходящего 2003 года, последние дни его думской жизни.

СПС не сумел преодолеть пятипроцентного барьера, депутат, помощником которого Дымов трудился последние четыре года, проиграл выборы в округе единороссу. И Дмитрий Михайлович эвакуировался из Думы, как «партийное знамя», ни нести, ни оставить которое теперь было абсолютно некому.

Выбрав десять лет назад роль думского наблюдателя, Дымов жил на Охотном Ряду налегке, никакого барахла, кроме самых срочных бумаг, здесь не держал, и собирать ему было нечего. А потому он мог располагать оставшимся и теперь совершенно свободным временем как угодно. И легко переходил от чинного застолья в комитете на стихийную пьянку во фракции, от запланированного «на посошок» с симпатичными ему людьми из аппарата официального представителя правительства к стремительному опохмелу с друзьями-журналистами. А между этими официальными и дружескими, казенными и слезливыми попойками опрокидывались бесконечные рюмашки, чашки и стаканчики с самыми разнообразными людьми, с которыми общительный и толерантный Дмитрий Михайлович подружился за годы работы в Думе.

Сегодняшний банкет был седьмым или восьмым в чреде прощальных возлияний, но отказаться от него не было никакой возможности. Да, честно говоря, и желания. Потому что учитель впервые был приглашен на новогодний бал тех, кто обслуживал многочисленных обитателей и посетителей Охотного Ряда. Короче говоря, Дымову предстояло вальсировать с поварихами, буфетчицами, парикмахерами, официантами, комендантами, кастеляншами. Заслуги Дмитрия Михайловича в получении такого эксклюзивного приглашения не было никакой: его в качестве кавалера взяла бывшая соседка по коммуналке Люба, или, как все ее называли теперь — тетя Люба, работающая в думском буфете.

Новогоднее застолье обслуживающего персонала проходило в нижней столовой, там же, где днем раньше гуляли депутаты: одни из них радостно встречали Новый год, другие — безрадостно прощались с Думой.

Ассортимент новогоднего стола, на который, в отличие от депутатского, явно не выделялись деньги по смете Госдумы, мало чем отличался от обычного думского банкетного. То же колбасное ассорти, те же волованы с икрой, те же мясные «шарики» на горячее. Даже напитки были аналогичными. Люди сервиса, правда, явно предпочитали «Гжелку» «Ахтамару», и фужеры с рюмками были не с двуглавыми орлами, а самые обычные, какие всегда подавались в столовой и буфете.

«Не хватало еще нашим гербовую посуду ставить, — пояснила Дымову тетя Люба, — если эти прут…» Выяснилось, что после каждого думского банкета пропадает посуда: рюмки, бокалы, которые на протокольные мероприятия подаются не абы какие, а с российским гербом. «Неужели депутаты стаканы таскают?» — усомнился Дымов, наливая себе коньяк. «Они ли, те ли, кто их обслуживает, не скажу, но недостача — налицо, и боем она не покрывается. Депутата с фужером, врать не буду, за руку не ловила, а журналистика, сунувшего рюмочку в карман, сама видала на банкете, который этим щелкоперам Селезнев в январе давал».

Видя, что Дымов задумался, тетя Люба сказала: «Да ладно, что стекляшки эти — тут мебелями вывозили. Мне Нинка-кастелянша рассказывала», — и ткнула в женщину с лицом недовольным и изможденным. «Это она о первой Думе, наверное, про скандал, когда Бауэра и его комитет по организации работы Думы обвиняли в пропаже диванов», — сообразил думский старожил. Диваны в Думе изнашивались просто-таки стремительно. Петя Громадин веселился, что вместо солидных кожаных диванов, которые стояли в кабинете первого вице-спикера во второй Думе, Слиске поставили дешевые, плюшевые, «как в борделе». Никогда не обращавший внимания на такие мелочи, после этого разговора Дмитрий Михайлович заметил, что на такой же сомнительный плюш поменяли кожу и в апартаментах левого крыла третьего этажа, которые занимало руководство фракции СПС. Аннигилировалась, впрочем, не только мебель. «Каждую смену созыва считают компьютеры, технику — и не досчитываются», — пояснял лидер Агропромышленной группы Николай Харитонов журналистам причины ужесточения пропускного режима, введенного перед недавними выборами по распоряжению главы думского аппарата Александра Лоторева.

«Депутатам стол не на что домой купить? Они вон себе здесь какие хоромы отделывают». — Тетя Люба потянулась за волованом. «Не говори, Любка, особо те, что на деньгах сидят», — подключилась к разговору соседка по столу. Она оказалась кем-то вроде бригадного генерала думских уборщиц и долго, со смаком расписывала Дымову и Любе, какие евроремонты сделали в своих кабинетах некоторые народные избранники. У того депутата, «дружка которого теперь посадили» (Дымов не сразу сообразил, что речь идет о Владимире Дубове из ОВР, одном из крупнейших акционеров ЮКОСа), по описанию статс-уборщицы, «приемная обшита буком или чем-то вроде того, а в ней — секретарша и барная стойка, а кабинет современный, в общем, как в кино». Еще один депутат — Гальченко, чтобы расширить свой кабинет, присоединил часть холла перед залом заседания бюджетного комитета. «Кто ему это разрешил и, главное, за сколько?» — кудахтали женщины. «За сколько, за сколько? В 2000-м, я слышала, депутаты новые от одной до пятнадцати тысяч „зеленых“ за хороший кабинет отдавали. Это только за само помещение. А этот, „пейте без остановки“, две лучшие комнаты в крыле у „бюджетников“ себе захапал и все полностью „под люкс“ отделал», — продолжала выдавать «жилищное» досье новая знакомая. Только после того, как тетя Люба заметила, что «с его появлением в буфете стали продавать исключительно „напитки из Черноголовки“», Дмитрий Михайлович разгадал, что с полуслова понимающие друг друга дамы имеют в виду депутата Владимира Пекарева, главу группы компаний «ОСТ».

В зале становилось все шумнее, сказывалось количество опустошенных бутылок из-под более крепких напитков, чем пекаревский лимонад. Народ начал танцевать, фланировать от столика к столику, и когда тетя Люба пустилась в пляс с каким-то усачом, вместо нее к Дымову подсела женщина с «карнавальной» раскраской на лице и праздничным сооружением на голове. После пары рюмок Лена, так звали женщину с вызывающим макияжем и пугающей прической, сообщила, что она — «лучший мастер в думской парикмахерской».

Очевидно, чтобы поддержать светскую беседу с помощником депутата, как представился Дымов, Лена начала говорить о своих клиентках: «О! Когда Любка избралась и пост такой заняла, она поначалу все к нам бегала. Минимум два раза в неделю у меня укладку делала. Ты помнишь, что у нее на голове-то было? Жалкий саратовский перманент! А мы ей и мелирование делали, и причесочки всякие модные. И по одежде советы давали. А то, как она одевалась-то поначалу? В барахло турецкое, рюшки с рынков. Шубы, и то приличной не было — облезлая из кусков норки. Потом-то Слиска загордилась. В „Веллу-Долорес“ ходить стала. И тряпки у нее теперь все — фирменные. Денег, наверное, подзаработала. У нас-то цены — коммунистические. Укладка — 200 рэ. А в салоне — в пятнадцать раз дороже. И, ты думаешь, лучше? Нет. Мы на государственных людей работаем! Я еще в брежневские времена в УПДК трудиться начинала. Кто из депутатов понимает, к нам ходит. Коммунистические все дамы — у нас. Но они денег столько не гребут, совесть имеют. Или не дают им?» Каждое последующее предложение этого длинного монолога давалось новой знакомой Дымова с все большим трудом, поскольку перемежалось добрым глотком горячительного. Дмитрий Михайлович, страшно боявшийся пьяных женщин и сцен, был счастлив снова увидеть тетю Любу. Она застала финальную часть пламенной речи парикмахерши. Но и этого было достаточно, чтобы ненавидящая коммунистов буфетчица (на идеологической почве они и подружились с Дымовым в далекие шестидесятые), к тому же изрядно подогретая прогулкой по залу, взвилась, как ракета: «Это коммуняки твои бедные?! Да они сколько лет подряд на этой Думе паразитировали! Хозяйство думское у них только полтора года как отняли[171], а до этого все было под ними: и комитеты, и все ресурсы думские. Даже в санаториях они лучшие комнаты занимали. И в новом доме на Улофа Пальме им первым квартиры давать начали. А они в них и сами не жили, и государству не отдавали!» Пока тетя Люба переводила дух, вдруг протрезвевшая Лена завопила: «А Слиске твоей квартиру там не дали?! Еще какую — пять комнат! А куда ей столько с одним мужем?! И все эти ваши дерьмократы поганые за квартиру душу продадут — не только партию. Вон еще одна такая юристка, Мизулина, ради квартирки новой из фракции сбежала. Чубайсу продалась!»

Дымов, пораженный осведомленностью и, главное, политизированностью думской обслуги, пытался унять разбушевавшихся женщин, переведя разговор на другую тему. И рассказал смешную историю о том, как год назад его знакомые журналисты из «Комсомолки» разыграли депутатов. Они обзвонили десятка полтора думцев из самых разных фракций и предложили каждому из них подзаработать на некоем корпоративном новогоднем празднике, изображая Деда Мороза с последующим разоблачением своего инкогнито. К великому удивлению корреспондентов, гонорар в полторы тысячи долларов заинтересовал всех без исключения — от коммуниста Василия Шандыбина до члена СПС Маргариты Баржановой, от единороссов Кадыр-Оола Бичелдея и Дмитрия Солдаткина до «народного депутата» Александра Чуева и «независимого» Виктора Черепкова.

Не только тетя Люба и Лена, успевшие уже выпить за мир и дружбу, но и другие участники банкета хохотали над новогодней историей, которая в изложении профессионального рассказчика Дмитрия Михайловича казалась еще смешнее. Как это часто бывает, после общего бурного веселья вдруг наступила тишина. Ее нарушил женский плач: «Полторы тысячи долларов! Зарплата у них маленькая — 500 долларов. А как мне на мою — в тысячу рублей жить?» Дымов с удивлением посмотрел по сторонам. За соседним столом обиженно всхлипывала маленькая худенькая женщина, которой на вид можно было дать и тридцать, и пятьдесят. «Это мои кадры». — Дмитрий Михайлович увидел, как к плачущей направилась его соседка по столу, начальница думских золушек.

«Не расстраивайся, бабонька, сейчас их всех отсюда выкинут, а мы останемся, — решила успокоить уборщицу парикмахерша Лена. — И из Пальмы этой выкинут. Я точно знаю, мне человек из аппарата лоторевского сказал, когда я его стригла. И бумажки им уже вручили. Как в Митине было, никого не оставят — ни Мизулину эту, ни этого, как его, который Ходорковского посадил. А не пойдут — так по суду с ОМОНом выселять будут!»[172] После этого всплеска политических и человеческих эмоций банкет стал вянуть, музыка — стихать, народ — скучнеть и потихоньку расходиться. Легкая позолота элитарной жизни, к которой приобщились выпивавшие, закусывавшие и танцевавшие в депутатской столовой простые думские люди и рядовые избиратели, слетела с них тут же, на выходе из тяжеловесного здания с российским флагом на крыше и советским гербом на фасаде.

Дымов, с трудом прикурив сигарету на холодном декабрьском ветру, медленно пошел к метро. У перехода он оглянулся. Жалости, что приходится уходить из этого дома, где столько пережито, передумано, переделано за десять лет, больше не было. После банкета «в людской» он чувствовал только жгучее разочарование, разочарование от того, что эти десять лет «не потрясли мир» и все было напрасно.

ЧАСТЬ VI

ПРОЗА ЖИЗНИ

Привычки и повадки депутатов. Корпоративные правила поведения, этика и эстетика охотнорядской жизни

Глава 1

Спортивная Речитатив депутата-футболиста (1995 год)

Перед матчем.

А ведь это была мечта детства — выйти в основном составе московского «Спартака» в красной майке с белой полосой против бело-голубого киевского «Динамо» и порвать их, как тузик грелку. Не я один мечтал — весь наш класс в СДЮШОР «Спартака» мечтал об этом. Потому и пахали так на тренировках. У меня были неплохие шансы сделать мечту былью — тренер меня выделял. Но дома все были против. Как в той поговорке: было у отца три сына: двое умных, а один футболист. Нас было, правда, двое, но все равно ни о каком большом спорте мечтать я и не мог. Поэтому бросил спартаковскую школу и начал готовиться к поступлению в университет и, вообще, строить карьеру. Которая и вывела меня на это поле, против команды Верховной рады Украины. Среди них тоже наверняка есть кто-то из занимавшихся в спортивной школе «Динамо» (Киев) и мечтавших порвать парней в красных футболках с белой полосой. Вот жизнь и сделала круг.

Когда через несколько месяцев после начала работы Государственной думы появилось предложение провести внутридумский турнир по мини-футболу, я был в первых рядах желающих погонять мяч. Было забавно.

Свою команду выставили даже «Женщины России» — за них играли независимые депутаты во главе с Геной Бурбулисом. Он тоже любит футбол В 1992 году даже организовал матч между правительством России и правительством Москвы — говорят, для того, чтобы сгладить конфликтную ситуацию между двумя реформаторскими командами. Ну, конфликт, конечно, решали по-другому, но и футбол помог.

Футбол вообще очень сильно сближает. Летом 1994 года, когда чемпионат мира в США был, почти вся Дума ходила невыспавшаяся — футбол по ночам смотрели. А потом еще и впечатлениями делились, не обращая внимания на фракционную принадлежность и политические взгляды. У агрария Николая Харитонова, большого любителя футбола, как выяснилось, даже идея появилась: на следующий чемпионат мира послать думскую делегацию, чтобы и за сборной присмотрела, и интересы страны соблюла[173]. А что удивительного — тот же Харитонов рассказывал, что в советские времена делегации ЦК на чемпионат мира отправлялись. Идея с думской делегацией чудо как хороша — думаю, к тому времени и авральные сессии прекратятся.

Остальные виды спорта представлены в Думе как-то меньше. В шахматы многие играют. Я недавно узнал, что рядом с нами заседают целых два председателя шахматной федерации России: бывший — Аркадий Мурашев и нынешний — Андрей Макаров[174]. С адвокатом хотелось бы поближе познакомиться, шахматная баталия была бы прекрасным поводом. Жаль, я только знаю, как фигуры ходят, и не больше.

Говорят, Зюганов еще в волейбол играет. Сам не видел, да и не хотел бы. Не похож он на спортсмена.

Это …опа! Пора на поле.

В перерыве.

Летим 0:2, летим в одну калитку. Перед началом матча кто-то говорил, что у них кто-то из бывших футболистов есть в составе. Вполне может быть. Не из команды мастеров, конечно, их-то я всех помню, а какие-нибудь ребята, за дубль поигравшие, а потом депутатами ставшие. Это бы, конечно, многое объяснило. Потому что играть, может быть, многие из нас и не умеют, но очень стараются. Надо будет тренироваться побольше. Хотя выборы через два месяца, может быть, многих из тех, с кем я сегодня играю, и не будет вовсе в Думе. Может, и меня не будет.

А пока надо спасти этот матч. Во что бы то ни стало спасти.

Здесь, на поле, мы — команда, мы играем за Россию, и не очень важно, кто из нас жириновец, а кто — выборосс. И пас отдается не тому, кто с тобой в одной фракции, а тому, кто в лучшей позиции. А когда под конец тайма чуть драка не получилась, вся команда как один встала. Смешно. И грустно немного. Потому что мы снимем форму, наденем пиджаки и снова станем политическими противниками. И это чувство локтя исчезнет до следующего футбольного матча.

Хотя сначала надо спасти этот. Во что бы то ни стало спасти.

Спустя четыре часа. Думский буфет.

Депутат подошел к столику с полным подносом еды. Переставил тарелки и блюдца на столик и медленно, но методично начал их опустошать. Журналисты, привыкшие общаться с ним запросто, сначала попытались завести разговор, но потом, увидев выражение его лица, замолчали.

Когда депутат закончил трапезу, придвинул к себе чашку с кофе и закурил, кто-то из журналистов решился на вопрос: «Говорят, согласительная комиссия по бюджету отклонила новые предложения Чубайса?» Депутат равнодушно пожал плечами. «У вас в округе что-то не так?» — спросила другая журналистка. Депутат покачал головой. «Так что случилось-то?» — не выдержал первый журналист.

Депутат повернул голову и внимательно посмотрел на собеседника. Затянулся сигаретой. Отпил кофе. Снова затянулся: «Хохлам 1:3 влетели».

Глава 2

Тусовочная

Беседы о депутатском досуге (2000 год)

«6 декабря в 23.00 во время планового обхода нового здания Государственной думы на… этаже мое внимание привлек шум, доносившийся из кабинета депутата N. После многократных требований дверь, запертая изнутри, открылась, и на меня вывалился пьяный человек в грязной расстегнутой рубашке и полуспущенных брюках. В кабинете было накурено, за столом депутата сидели еще один мужчина и две женщины, все, судя по виду и реакции, в состоянии сильного алкогольного опьянения… На столе — полупустая литровая бутылка „Смирнофф“, на полу — пустые бутылки, окурки, бумажки и прочий мусор из перевернутой урны. В ответ на требование предъявить документы одна из женщин, захохотав, в развязных выражениях предложила мне присоединиться к общему веселью. Сидевший рядом с ней мужчина попытался разлить по стаканам водку, большая часть которой расплескалась на лежавшие на столе бумаги. Тогда человек, открывший мне дверь, начал ругаться, употребляя нецензурные слова, и велел мне немедленно убираться и „не мешать народному представителю и его народу отдыхать“. Когда я по рации стал вызывать старшего по смене, скандаливший мужчина предъявил удостоверение депутата Госдумы N и потребовал „исчезнуть отсюдова“, если я не хочу проснуться в Чечне, куда по одному его звонку меня отправит Рушайло[175]. Другой участник пьянки закричал, что „щас уже звонит в министерство“, и сунул мне в руки удостоверение внештатного советника МВД, а также удостоверение помощника депутата N…»

Дочитывать копию рапорта старшего лейтенанта ФСО Василия З. сотрудник представительства президента в нижней палате Валерий Красоткин не стал: ничего нового и ничего интересного. И депутат — самый что ни на есть рядовой забулдыга из «заднескамеечников», да и пьянка самая обычная. Этот старлей, похоже, из новеньких, потому так вдохновенно и расписывает.

В думской «алкогольной хронике» есть куда более яркие страницы. Одно шоу с помощницей либерал-артиста Вячеслава Марычева, спьяну вылезшей на думскую крышу и развлекавшуюся швырянием бутылок, чего стоит. Больше шуму наделали только депутаты-«домушники», которые годом позже, уже во второй Думе, славно угостившись в своих апартаментах, решили помериться силами, не рассчитав которые, вдребезги разнесли стеклянную дверь в одном из холлов.

Из-за еще менее эстетичных последствий безудержного пьянства, кстати, было решено убрать диванчики, стоявшие в думском буфете. И Красоткин брезгливо поморщился, вспомнив неаппетитный вид буфетных сидений, испорченных, по одной версии, депутатами из ЛДПР, по другой — заглянувшими на думский огонек экспертами.

Менялись партии и люди (каждый созыв нижняя палата парламента обновлялась на две трети) — привычка выпивать и закусывать на рабочем месте оставалась неизменной. Почти год отработавшая третья Дума в этом смысле ничем не отличалась от предыдущих. Как и в прежние годы, одни пили «тихо и интеллигентно», после чего бдительные помощники бережно грузили опьяневшего от законодательных паров депутата в служебную машину (Красоткин, к примеру, уже знал, что к новоиспеченному главе одного из думских «силовых» комитетов после 14.00 лучше не обращаться: загружен под завязку), другие — не могли обойтись без «цыганочки с выходом». И ладно бы про депутатские слабости можно было прочитать только в отчетах думской охраны. А то ведь и в газетах!

Все как один парламентские журналисты со смаком процитировали речь, с которой депутат Александр Федулов обратился к думской комиссии по этике с просьбой осудить недостойное поведение члена фракции КПРФ Николая Иванова: «В Государственной думе Федерального собрания Российской Федерации, в высшем законодательном органе страны, нашем парламенте, по адресу: Георгиевский переулок, дом 2, в туалетной комнате в оскорбляющем человеческое и депутатское достоинство виде находился первый секретарь Курского обкома Коммунистической партии Российской Федерации депутат Государственной думы России Николай Николаевич Иванов. Обняв унитаз и склонив в него свою голову, с обнаженной нижней частью тела, обращенной к входившим участникам Великой Отечественной войны, первый секретарь Курского обкома КПРФ тихо-мирно спал. В дальнейшем, разбуженный охраной, он был сопровожден в свой кабинет…»[176]

«При таких возможностях — напиваться на рабочем месте! — Подчиненный Красоткина Паша, аккуратно подшивавший докладную на депутата N в специальную папочку, завистливо вздохнул. — Шли бы лучше хоть в клуб какой. „Дума“ вот рядом недорогая недавно открылась»[177]. Валерий Георгиевич насмешливо взглянул на помощника и назидательно протянул: «И что они там будут делать? Толковому депутату интим нужен. Бессмысленному — пафос и статус[178]. А в „Думе“ твоей все как на ладони. Ни приватности, ни шика, ни вентиляции. И хоть вроде клуб закрытый, а публика разношерстная, сомнительная. Сам видел, как от Волошина[179] на презентации нового проекта Павловского какого-то седовласого пассионария из числа журналистов оттаскивали: он Александру Стальевичу что-то про демократию объяснить хотел. А потом у депутатов слишком много поводов для праздников. По клубам не набегаешься». Собеседник Красоткина согласно кивнул: «Депутату К. поздравления от администрации передал, букет вручил. На новогодний банкет сами пойдете?» Валерий Георгиевич тихо застонал.

Работа в Думе, помимо других качеств, требовала от чиновника здоровой печени. Слава богу, лично сотрудники думского десанта президентской администрации поздравляли только самых важных депутатов. Иначе легко было спиться. Почти каждое пленарное заседание начиналось с того, что председательствующий оглашал список «новорожденных» думцев. Выслушав жидкие аплодисменты коллег (жидкие не из-за равнодушия или неприязни, а из-за малочисленности: с утра в зале заседаний редко собиралось больше сотни народных избранников), именинники перебирались в свои кабинеты принимать поздравления и наполнять фужеры. Чем более высокое положение занимал депутат, тем гуще и длиннее была очередь поздравителей, тяжелее букеты и экзотичнее подарки. День рождения лидера фракции или председателя влиятельного комитета выливался в большой праздник, в котором принимали участие не только думские завсегдатаи, но и люди со стороны — федеральные и региональные чиновники, представители компаний. По количеству и качеству гостей, обилию букетов, адресов и подарков зачастую можно было судить о реальном статусе депутата. Пока высшего результата достиг председатель прошлой и нынешней Думы Геннадий Селезнев. В ноябре 1997 года с пятидесятилетием его приехал поздравить сам президент Борис Ельцин, впервые с момента учреждения нового парламента переступивший порог нижней палаты. В подарок юбиляру Ельцин привез орден «За заслуги перед Отечеством» II степени.

Многие депутаты сочли бы личным политическим достижением, если бы их приехал поздравить даже не сам глава государства, но любой из его пышной свиты — от главы администрации (тогда это был Валентин Юмашев) до первого вице-премьера (в то время — Анатолий Чубайс). Владимиру Жириновскому, которому орденов не вручали, а высокопоставленные лица предпочитали общаться с ним без лишних свидетелей[180], приходилось компенсировать недостаточность сановного внимания размахом празднеств. Соратники состязались в фантазийности подарков, преподнося любимому вождю заводных лошадей чуть ли не в натуральную величину, его портреты, картины, скульптуры разных форматов и материалов и тонны разнообразного оружия. Самому Жириновскому доморощенные думские празднества довольно скоро наскучили, и в свое пятидесятилетие, в разгар предвыборной президентской кампании 1996 года, он принимал поздравления в киноконцертном зале «Россия».

Правда, тогда, при сравнительно бедной Думе (богачей в первых созывах было раз-два и обчелся: Брынцалов с Язевым, Семаго с Юрьевым, да Боос с Гуцериевым[181]; это теперь охотнорядских миллионеров на десятки считают[182]), устройство думским деятелем не партийного слета или предвыборного съезда, но личного праздника в специально арендованном зале было чем-то особенным. А владелец Московского коммерческого клуба со своим рестораном и казино коммунист Владимир Семаго в первой Думе казался сущим графом Монте-Кристо[183].

Сейчас не только знаменитости вроде певца и депутата Иосифа Кобзона, снявшего для празднования своего дня рождения развлекательный комплекс «Кристалл», но даже начинающие депутаты, совершеннейшие юнцы в политике, празднуют именины с размахом — в модных клубах и ресторанах[184]. И Красоткин взглянул на пыхтящего напротив Пашу, который недавно с восторгом рассказывал о том, как он славно погулял в казино «Метрополь» на дне рождения своего однокурсника, а ныне зампреда аграрного комитета, члена фракции «Единство» Владимира Коптева-Дворникова[185].

Наверное, поэтому любивший выделяться из толпы Жириновский, поняв, что киноконцертными залами, равно как и шестисотыми «мерседесами» и прочими БМВ в этой Думе никого не удивить, в свой очередной день рождения приехал на Охотный Рад на раритетном «запорожце» сиреневого цвета[186]. Правда, под прикрытием джипов с охраной.

Но если огромный автомобильный парк Жириновского[187] рос и пополнялся постепенно, то с охраной или толпой соратников, многие из которых выглядели как профессиональные бодигарды, вождь либерал-демократов ходил с первого дня своей думской работы. Кроме него, в сопровождении охранника по Думе сначала перемещался только председатель Госдумы. С годами число боявшихся одиночества даже в родных думских стенах парламентариев возросло. Не только отставные премьеры, которым госохрана была положена как носителям страшных военных тайн, но и некоторые лидеры — фракций, например Геннадий Зюганов, начали передвигаться по Охотному Ряду с эскортом. В третьей Думе, когда депутатствовать стали и настоящие олигархи, и олигархи light, полку телохранителей прибыло. «Пожалуй, только в зал пленарных заседаний думцы еще пока входят без сопровождения, — сказал Валерий Георгиевич вслух. — Даже в туалет — уже под прикрытием, и у залов заседаний комитетов некоторых депутатов ждут». — «Конечно, в зал пленарок посторонний не войдет, ребята из ФСО начеку. А по остальному зданию какой только сброд не шляется, — включился в рассуждения начальника Паша. — Вот избранники наши и боятся, что их побьют».

Жириновского, который был участником или застрельщиком едва ли не всех думских драк впрочем, побили, невзирая на всегдашнее плотное кольцо окружения. Сам Красоткин знаменитого удара Марка Горячева в лик либерал-демократа республики не видел. Но слышал о стычке в столовой (дело было в 1994 году в здании СЭВ) во множестве красочных пересказов, в том числе от своего знакомца еще по Верховному Совету РФ депутата Артема Тарасова[188]. Жириновский, ультимативно потребовавший от мирно жевавшего сосиску депутата освободить зарезервированное для ЛДПР место, получив физический отпор, стушевался и безропотно сел за соседний столик. И член фракции ПРЕС, питерский предприниматель Горячев, не успевший сделать ничего выдающегося на законодательной ниве, все же вошел в думскую историю как человек, укротивший Жириновского.

«Укротишь его, как бы не так, — возразил шефу Паша, не любивший экспрессивных людей в принципе и побаивавшийся „неадекватных качков“ из ЛДПР, в частности. — Помните, как он Тишковскую за волосы таскал[189] и минералкой из президиума плескался[190]?»

Валерий Георгиевич скривился. Думские драки так же, как попойки или беспрестанно попадающие в криминальную хронику депутатские помощники, были реальной визитной карточкой Госдумы. У обывателей, судя даже по репликам домашних Красоткина, было полное впечатление, что депутаты проводят время в скандалах, драках и пьянках. Если раньше сотрудника администрации президента это мнение вполне устраивало, то теперь ситуация изменилась. Кремлевское руководство, начав операцию по формированию центристского думского большинства, решило лепить «светлый думский образ»[191]. Дурацкие выходки, вроде запроса Федулова, этому мешали. В конце концов, пьют, дерутся и занимаются куда более непристойными вещами, например сексом непосредственно на рабочем месте, во всех парламентах мира (об этом Красоткин регулярно узнавал из дайджестов иностранной прессы). И российские депутаты не лучше и не хуже других. За годы капитализма пообтесались, приоделись. В малиновых пиджаках, тренировочных штанах и с барсетками, как в первой Думе, уже никто не ходит. Не только те, что из бизнеса пришли, но даже Вася Шандыбин и тот в Hugo Boss и дорогих ботинках. И масло из масленки прямо пальцами спьяну, кажется, никто уже на банкетах не выковыривает. «Наблюдал я как-то такую сцену в первой Думе», — живописал Красоткин Паше, который начал работать с депутатами сравнительно недавно.

«Конечно, они же теперь все по заграницам отдыхают». — В голосе помощника вновь зазвучали завистливые нотки.

«Все не все, но многие», — подумал Валерий Георгиевич. Особенно это бросалось в глаза зимой, когда несколько десятков депутатов возвращались после недели работы в округах, большая часть которых лежала в совсем не солнечных широтах, с подозрительно одинаково загорелыми лицами. Хотя отдыхали, как правило, по сугубо индивидуальным программам.

Особого депутатского братства и дружбы в Думе вообще не наблюдалось ни между фракциями, ни внутри них. Слишком разными были люди, которые прошли в парламент даже по одному и тому же партийному списку. Но явственно видовые отличия бросались в глаза только в первой Думе. Уже вторая была куда менее «разноцветной». Возможно, из-за левого большинства, которое смотрелось как классический партхозактив (члены черномырдинской НДР, впрочем, в массе своей выглядели точно так же, только в костюмчиках поновее и подороже), то ли потому, что с каждым созывом все меньше становилось по-настоящему экзотических и ярких персонажей. Готовый нацепить поверх пиджака бутафорские груди Марычев, экспансивная Алла Гербер, воинствующие демократы Глеб Якунин и Александр Осовцов, косящий под деревенского простачка выпускник МГИМО Михаил Лапшин, как и многие прочие думские лицедеи, остались особенностью именно Думы изначальной.

Конечно, продолжал куролесить востоковед Жириновский, а дипломат Леша Митрофанов умело ассистировал ему в качестве бэк-вокалиста. Роль «человека от сохи» небесталанно играл сменивший Лапшина на посту аграрного лидера Николай Харитонов. А «человек из народа» Василий Шандыбин пытался занять опустевшую после ухода Марычева нишу главного думского клоуна. Но странно. То, что выглядело искренним и естественным в начале думской истории, те всплески человеческих эмоций, которые в чем-то помогли растопить лед идеологической отчужденности, мешавшей нормальной коллективной работе в первой Думе, все больше раздражало сегодня, когда отличия между депутатами из разных фракций становились все менее уловимыми.

Один депутат из ЛДПР, молодой, но очень неглупый, как-то по-дружески объяснил «чего-то не догоняющему» сотруднику президентской администрации: «Ты пойми, в Думе нет ни левых, ни правых. Это вы в Кремле для своих дел придумали. Есть лохи и нормальные, конкретные парни. Деловые пацаны есть и у нас, и у „Яблока“. Со всеми можно договориться». Парламентские стены и в самом деле очень быстро «выравнивали», «нивелировали» депутатов. И набриолиненный «домушник» Георгий Лунтовский в золотых цепях, печатках и браслетах или яблочный вице-спикер Михаил Юрьев с пальцами в перстнях по типажу мало чем отличались от рядовых либерал-демократов. И скоро пришедших из различных социальных слоев депутатов роднили не только манера одеваться или особый думский сленг, но и манера поведения. Красоткин вспомнил, как в первой Думе был скандализован объяснением зампреда комитета по общественным организациям Ирины Зубкевич, сорвавшей организованную в пресс-центре администрации президента пресс-конференцию: «Не пришла машина!» Поехать на метро было явно ниже депутатского достоинства демократки первой волны, одной из лидеров еще травкинской ДПР.

Принадлежность депутатов к одной касте, к одному элитарному клубу, возможно, была не видна посторонним, но совершенно очевидна для тех, кто наблюдал думскую повседневность вблизи. Если в первой Думе многие жириновцы и выбороссы друг другу руки не подавали, то в третьей — ничто не мешало Владимиру Вольфовичу, только что гневно обличавшему продавшихся американцам демократов, дружески хлопать по бокам встретившегося в холле лидера СПС Бориса Немцова и интересоваться рецептом его диеты.

Идеологически упертый яблочник Сергей Иваненко в свободную от фракционных дел минутку с удовольствием играл в шахматы с идейно неустойчивым Александром Жуковым (начинавший как демократ Жуков в конечном итоге оказался в государственнической «Единой России») в кабинете еще одного «беспринципного» шахматиста Андрея Макарова[192].

В думских футбольных командах цвет партийного билета и вовсе не имел никакого значения. И аграрий Харитонов дружно бегал по полю с «медведем» Грызловым. И даже на корпоративных вечеринках, куда, особенно в девяностые, модно было приглашать депутатов Госдумы[193], иногда сталкивались люди из фракций-оппонентов. Что, как уверял Красоткина Паша, попавший на один такой банкет, не мешало ни коммунисту, ни путинисту, крепко выпив, со слезами на глазах предлагать тосты «за Думу, президента и великую Россию». «А что тут удивительного? Получают же их партии деньги от одного и того же спонсора. А простым депутатам, тем более, что делить?» — разумно пояснил молодой бюрократ.

Делить все же было что. И даже внутри фракций. И к концу каждого депутатского срока то в одном, то в другом объединении непременно вспыхивали раздоры, приводившие к уходу кого-то из парламентариев из родной команды.

Только Жириновский, хотя бежали и от него, твердо держал свою бригаду. Возможно, потому, что и работал, и расслаблялся в избранном товарищеском кругу. Он не только брал значительную часть своей думской клиентелы во все загранкомандировки (в основном к тиранам — в Ливию к Каддафи или в Ирак к Хусейну), но и отдыхать любил вместе с однопартийцами. И то сплавлялся с ними на пароходе по Волге[194], то устраивал коллективный культпоход в стрип-клуб, то проводил новогодние каникулы всей фракцией на теплых морях.

Несмотря на регулярные служебные и личные поездки к «чужим берегам», многие думцы не брезговали и отечественными вояжами. Путевка для депутата, его жены и детей в казенных санаториях и домах отдыха стоила процентов пятнадцать от реальной рыночной цены. Дальней депутатской родне она обходилась процентов в тридцать — пятьдесят[195]. За пределами родины народные избранники тоже не всегда путешествовали за свой или думский счет. Леша Букашев из «Бета-групп» как-то спьяну проговорился Красоткину, что осмотр индонезийских достопримечательностей руководителями одного из ключевых думских комитетов с супругами обошелся его компании больше чем в сотню тысяч долларов.

Валерий Георгиевич вспомнил рассказ Пети Громадина из «Либерала» о том, как его коллега, специализирующийся на ресторанной критике, встретил в дорогом парижском ресторане депутата О. с супругой в компании людей из крупного российского металлургического комбината. Жена депутата выбрала бутылочку бордо за полторы тысячи долларов. Официант откупорил вино, пышнотелая госпожа депутатам, отпив глоточек, сморщилась и сказала: «Кислятина!» А металлический пиарщик зарычал на побелевшего от ужаса сомелье: «Слыхал?! Тащи другое!» Все слушатели, включая Красоткина, хорошо знавшие и депутата О., и его молодую женушку, помогавшую мужу «осуществлять связи с общественностью», весело засмеялись. И только американец Пит Блэйк сказал задумчиво: «В Америке у этого депутата могли быть неприятности».

Глава 3

Походная

Не путевые заметки журналистов (2001 год)

Пит специально прилетел утренним рейсом из Нью-Йорка, чтобы встретить в вашингтонском аэропорту Даллеса делегацию Государственной думы, прибывающую из Москвы по приглашению американских конгрессменов. Тема российско-американской парламентской встречи — бюджетный федерализм — нисколько не интересовала его и мало волновала «The New York Mail». Однако Блэйк уже больше года — с мартовских выборов президента в 2000 году — не был в России, и поэтому любая встреча с московскими политиками представляла для него несомненный интерес. К тому же, насколько можно было судить как по американским, так и по российским публикациям (а Пит ежедневно читал электронные версии всех значимых русских изданий и, вообще, был активным пользователем Рунета), а также по регулярному виртуальному общению с Петей Громадиным, Путину удалось за короткое время довольно сильно изменить российский политический ландшафт. Но главная причина, по которой Пит уговорил начальство направить его в эту командировку («The New York Mail», разумеется, имел бюро в столице и специальных людей, занимающихся конгрессом), было желание реально, а не по Интернету пообщаться с Громадиным. Петя, вопреки своему обыкновению, на сей раз решил воспользоваться думской «халявой».

Правда, когда получасом позже Пит со своим приятелем выруливал из аэропорта на хайвей, Петя пояснил, что всей халявы-то — американская виза, которой занимался думский протокольный отдел. Остальные расходы оплачивала редакция.

Если бы в США направлялся Геннадий Селезнев, то Громадин мог бы претендовать и на бесплатный перелет — спикеру был положен персональный самолет. Петя, не раз летавший с Селезневым по стране, рассказывал Питу, что это были самые комфортные в его, Петиной, жизни путешествия: огромный лайнер не заполнялся и наполовину, и можно было не только по-человечески сидеть, но даже выспаться, расположившись сразу на трех креслах.

В этот раз делегация была рангом пониже и поэтому добиралась до США на обычном рейсовом самолете. Но Пете повезло: загляну в в бизнес-класс к одному из думских бонз, он провел большую часть полета именно в этом отсеке, составив компанию депутату, заливавшему то ли страх от полета, то ли скуку многочасового пути виски, в неограниченном количестве предлагавшемся VIP-пассажирам. «Однако, — назидательно сказал Петя, жадно, после долгого воздержания, затягиваясь очередной сигаретой, — за все удовольствия надо платить. Из самолета моего государственного мужа пришлось буквально вести под руки. А на паспортном контроле едва не вышло конфуза. Ваши доблестные погранцы никак не хотели поверить, что этот мертвецки пьяный человек, с расстегнутой до пупа рубашкой и с огромным крестом на богатырской цепи, — высокопоставленный депутат-коммунист».

Зато теперь Петя был свободен, как ветер. Как-то давно он объяснил Питу, что в таких командировках главное написать одну общую заметку про визит для удовольствия пресс-службы и взять интервью с главой делегации, причем вовсе не в связи с поездкой. Интервью, и даже не одно, было взято в самолете, пока запрет на курение и изобилие спиртного не подорвали силы Пети, а главное, его думских собеседников. Текст о визите практически написан. Поэтому Петя планировал просто отдохнуть и объяснить Питу, что, собственно, происходит в путинской России.

А то, что Россия менялась, было видно по всему. Не только по одежде — галстуки делегатов третьей Думы стоили не дешевле 150–200 долларов, но и по манере держаться. В русских снова появилась та настороженность, хотя пока едва уловимая, которая была характерна для советских чиновников, попадавших за рубеж.

Менялось у думцев и отношение к окружающему миру. В 1994 году те, кто хотел узнать что-то новое, смотрели на мир широко открытыми глазами. К 2001 году в этих глазах появилось презрение. «Ну что вы, американцы, устроили с этим пересчетом бюллетеней и сварой на весь мир? И смех и грех, самим-то не стыдно?»[196] — свысока выговаривал сегодня Питу хорошо знакомый депутат, в середине девяностых состоявший в КПРФ, а на рубеже веков переметнувшийся в «партию власти». Блэйк, боявшийся пропустить Петю, заводить споров с экс-коммунистом не стал. Но отчетливо вспомнил, как тот же депутат, отловив Пита весной 1996 года в штабе Геннадия Зюганова, умолял его «написать правду про то, как банда Ельцина фальсифицирует выборы». Изменились политические оценки, но неизменным оставался запах алкоголя — вечный спутник этого депутата. Только раньше пахло посредственной водкой, а теперь — хорошим виски.

Это тоже было признаком возросшего благосостояния. Хотя, по наблюдениям Пита, и у народных избранников, и у других официальных лиц, приезжающих из Москвы, оно начало расти довольно давно. В 1994 году думцы еще жались и считали каждый доллар. А уже два года спустя оплачивали номера в «Four seasons» и «Watergate». Сотрудник «US aid» рассказывал Блэйку, каких трудов стоило собирать с утра всех членов думской делегации, приезжавшей в США в 1996 году по их приглашению. Недовольные скромным уровнем гостиницы, предложенной принимающей стороной, некоторые депутаты переселились в пятизвездные отели. И с утра съезжались на запланированные мероприятия из дорогих вашингтонских апартаментов.

«А помнишь, как Валентин Ковалев читал лекцию в Гарварде?» — Пит обернулся к Пете. Но тот, с незажженной сигаретой во рту, крепко спал на заднем сиденье «плимута». Правда, Громадин слышал эту смешную историю много раз.

Одну из первых думских делегаций, посетивших США в 1994 году, возглавлял вице-спикер Госдумы от КПРФ Валентин Ковалев. Американцы, которые наивно думали, что только что ступившим на путь демократии русским будет полезен американский опыт, организовали в Гарварде, в Школе политических наук имени Кеннеди, специальный курс лекций для думской делегации. Однако профессору-милиционеру[197] это показалось обидным. Он обратился к организаторам со встречным предложением: дать и российским парламентариям возможность выступить перед слушателями Гарварда. Поскольку дело было летом и студенты разъехались на каникулы, лекторам из Госдумы пришлось ограничиться преподавателями школы. А жаль. «СССР, — сообщил Ковалев аудитории, — был самодостаточной страной». «USSR was the self-sufficient country», — повторил переводчик. «Я бы сказал даже self-satisfied country», — поправил его высокопоставленный думец. И все слушатели, включая двух-трех депутатов, знавших английский язык, захохотали[198].

Тогда же, в 1994 году, Пита поразило, что только небольшая часть депутатов использовала возможность узнать что-то новое и перенять чужой опыт. Это касалось не только поездок в США.

Знакомая русская журналистка рассказывала Питу о поездке в 1997 году в Норвегию в составе небольшой группы депутатов. Часть из них настолько не интересовала цель визита — изучение национального законодательства в области нефтедобычи, что уже на второй день они просили норвежцев сократить число встреч с парламентариями, представителями компаний и чиновниками. А некоторые так утомились теоретической частью поездки, что от практической — посещения платформ в Северном море — наотрез отказались. И предпочли изучать в это время ассортимент магазинов в Бергене.

Пит опросил еще нескольких русских коллег, и все они подтвердили, что для большей части думцев заграничные поездки повод «или для шопинга, или для уокинга»[199]. Причем, пожалуй, последнее было для депутатов более привлекательным.

Скандал во время визита в Италию в 1996 году даже обсуждался на Совете Думы, а его участникам пришлось писать объяснительные. Двое охотнорядских бедолаг, прекрасно проведя время в сауне гостиницы, то ли спьяну (версия главы делегации), то ли «из-за неверной организации гостиничного пространства» (этой легенды придерживались виновники инцидента) с лицами, красными от сауны и граппы, и голыми торсами, едва прикрытыми махровыми полотенцами, ввалились в холл отеля… И оказались в толпе мужчин в смокингах и женщин в вечерних платьях. Моментально протрезвев, представители российского народа вспомнили, что представители народа итальянского именно в это время дают прием в честь гостей из России.

Не всегда свидетелями депутатских слабостей становилось столь большое число посторонних. Но неурядицы возникали почти в каждой поездке: то, привыкнув к бесплатной телефонии на родине, какой-нибудь депутат откажется оплачивать свои разговоры. То другой с пеной у рта уверяет, что выставленный гостиницей счет за просмотр эротического телеканала — не что иное, как провокация против российского парламентария. Такой же провокацией, очевидно, было и задержание в 1995 году брюссельской полицией депутата Госдумы, устроившего дебош в стриптиз-баре.

Впрочем, «отрывались» в таких поездках не только народные избранники, но и иронизирующие над ними журналисты. Во время визита Геннадия Селезнева в Китай один юный корреспондент из государственного информационного агентства заказал себе в номер ужин из ресторана отеля. Аппетит у журналиста был отменный, отель — шикарный. Итоговый счет составил 700 долларов. Юноша, недолго думая, записал ужин на номер спикера. Скандал был грандиозным. Селезнев, разумеется, ни о чем не узнал, но его помощники, тут же вычислившие смекалистого обжору, не только провели разъяснительную работу с ним, но и пожаловались в информагентство. На некоторое время проштрафившегося корреспондента из Думы убрали. А вскоре он и сам ушел и из агентства, и из Думы в более сытное место — в одну из нефтяных компаний, возглавил которую бывший член Государственной думы.

Пит долгое время не мог понять, отчего русские так ведут себя за границей. На одной из вечеринок в Москве он спросил об этом своих коллег и получил взаимодополняющие друг друга ответы. Первая версия гласила, что депутаты воспринимают заграничные командировки в качестве полагающихся им по статусу льгот. Не важно, зачем ехать, важно, куда и насколько. Но у депутатов, реально занятых законотворческими или политическими делами, никогда нет времени. «Понимаешь, Пит, прокатиться на халяву готовы все, ну или почти все. Но, когда надо провести очень важную поправку в закон, не до прогулок по миру. И чтобы не пропадало место, его отдают другому депутату, которому в Думе и заняться нечем».

Вторая сводилась к тому, что процент случайных и бессмысленных членов в любой делегации соответствует пропорции таких же людей в Думе. «Летит в какую-нибудь Перигонию официальная делегация из десяти думцев во главе с вице-спикером и зампредом международного комитета. Ее руководство занято официальными мероприятиями, укреплением межпарламентской дружбы: чтобы и дальше к себе звали и сами перигонийские парламентарии в гости приезжали. Еще пара депутатов любознательна по натуре. Остальные полетели, потому что им в Думе скучно. Ну и развлекаются соответственно „здоровью и полученному образованию“».

Встречая думцев, наведывавшихся в США, Пит не мог решить, какое из предложенных русскими друзьями объяснений больше походит на правду. Он охотно верил, что среди депутатского корпуса полно любителей попутешествовать за казенный счет. Таковые, впрочем, были в любом парламенте любой страны. В Думе дело было поставлено на широкую ногу: в ней было не менее шестидесяти групп по связям с парламентами других стран. А потому поездки, ответные визиты с сопутствующей официально-светской жизнью были неизбежны.

Пит притормозил у ресторанчика, любимого вашингтонскими журналистами, и обернулся назад: «Алле, Петя, просыпайся, приехали. Пора перекусить». Петя лениво открыл один глаз, пожевал прилипшую к губе сигарету, потом закурил, ловко щелкнув зажигалкой, и сказал: «Умоляю, только без виски!» — «Могу угостить тебя красным вином, почти таким же, которое так понравилось Ельцину за завтраком у Клинтона», — насмешливо сказал Пит. «А, это ваше секретное химическое оружие, от которого крепкого русского человека начинает штормить, — в тон ему ответил Петя. — Кстати, Коржаков описал этот случай в своей книжке»[200].

«И как он?» — спросил Пит. «Писатель и депутат, — пожал плечами Петя. — А в целом — никак Равно как и прочие отставники, вынужденные доживать свой политический век в Думе. Как Примаков, Куликов, Николаев и прочие, и прочие. Им только и остается, что мемуары писать. Или крепко любить президента Путина. Чтобы тот вспомнил и из Думы забрал. Как Кириенко или Степашина с Черномырдиным[201]. Он теперь переквалифицировался в дипломаты»[202]. — «Знаю». — И Блэйк в красках рассказал, как в феврале 1997 года, выступая в Вашингтоне на заседании комиссии «Гор — Черномырдин», русский премьер энергичными жестами поторапливал переводчика, подыскивавшего адекватные слова для передачи его красноречивых пассажей.

«Ну, где они, ваши „ножки Буша“[203]? Не этого, нового, а того — старого, папы Буша, которого Стаканыч, как и маму Буш, хорошо знал?»[204] — спросил Громадин, и друзья, хохоча, вышли из машины.

Глава 4

Развлекательная

Любимые анекдоты депутатов и анекдоты из думской жизни (2002 год)

Петя грустно помешивал сахар в чашке двойного эспрессо. Отхлебнул и поморщился — кофе был двойным по объему, но отнюдь не по крепости. «Все вырождается», — подумал журналист и печально оглядел пустые витрины буфетных прилавков. Засохшие шпротины, икра «заморская баклажанная» неаппетитного цвета, кучкой застывшая на дне четырехугольной фарфоровой салатницы, бутерброды с сырокопченой колбасой на прикрытых пищевой пленкой блюдах — всем этим продуктовый набор думского буфета вечером в среду исчерпывался. Ни румяных пирожков, ни любимых корреспондентками заварных пирожных с творожным кремом, ни «полезного для мозгов», как уверял Ваня Родин из «Независимой газеты», салата из консервированного криля, ни даже самого популярного у журналистской братии «Столичного» салата — кусочков слипшегося сыроватого картофеля, украшенных сверху двумя тонюсенькими ломтиками вареного мяса и прозрачными лепестками маринованных огурцов. А главное — никакого «холодного кофе».

В блаженные времена, когда Дума была еще местом живым, а не складом кремлевских марионеток, когда в буфете можно было курить, а помимо стоячих были «сидячие» места — низенькие столы у крытых дешевым зеленым сукном низеньких же диванчиков, стоявших прямо напротив двери, ведущей из думского холла на первом этаже старого здания, — здесь, как в любом приличном месте, продавали спиртные напитки и, более того, даже в розлив. Потом разливать крепкое спиртное в тонкие чайные стаканы перестали, зато знакомой буфетчице (а постоянному думскому журналисту все буфетчицы были не просто знакомые, а чуть ли не родные) всегда можно было заказать «холодного кофе» и получить 50–100 граммов коньяку в маленькой кофейной чашечке. К «кофе» в те времена всегда находился тонко порезанный лимончик, девчонкам в качестве закуски брали еще конфетку — трюфель или «Мишку косолапого» — конфеты в буфете продавались поштучно.

Сейчас, когда за окном льет, настроение омерзительное и слушать бредовую дискуссию о железных дорогах[205] нет никакого желания, глоточек такого кофейку пришелся бы весьма кстати. Тут Петя увидел, что к его столику с чашкой кофе в руках идет Сергей Юшенков. В отличие от Пети погода и тоскливые дебаты не испортили ему настроения, по коньяку и табаку депутат тоже явно не страдал, потому что не пил и не курил.

«Как дела?» — мрачно поинтересовался у него Петя. Юшенков вместо ответа достал из кармана диктофон, положил его на столик рядом с чашкой кофе и сказал: «Петр, еще ты мне своего любимого анекдота не рассказал». Петя, который знал их массу и мог выдать на любую тему и к любому случаю, задумался: «Даже не знаю, у меня много любимых, Сергей Николаевич. А почему вы анекдоты собираете, а не думские байки? Ваши коллеги такое порой несут, что нарочно и не придумаешь». Юшенков, который уже издал первый выпуск сборника «Любимые анекдоты политических деятелей и журналистов»[206], улыбнулся: «Анекдот, тем более любимый, характеризует человека лучше, чем любые выступления. Люди невольно выдают то сокровенное, что обычно в себе подавляют». — «Ну да!» — недоверчиво хмыкнул Петя. «Ты даже не представляешь, до какой степени. Многие, кстати, потом понимают, что сказали лишнее. Не то чтобы неприличное, а лишнее о себе. И бегут ко мне с просьбой заменить анекдот. Второй дубль, как правило, дает уже привычный образ, образ, в котором человек преподносит себя окружающим».

«И часто вас просят сделать замену?» — поинтересовался журналист. «Если человек выдает анекдот с ходу, особо не задумываясь, то бывает. Ну, например, один депутат из КПРФ рассказал мне старый анекдот про передовика, награжденного поездкой в Париж. Вечером он хочет сходить посмотреть на стриптиз, а жена уговаривает его сэкономить деньги на подарки, обещая, что сама покажет ему любое шоу. Глядя на супругу в роли стриптизерши, работяга с досадой сплевывает: „Говорил мне наш парторг, что это гадость, а я не верил!“»

Петя, хотя и слышал этот анекдот раз сто, захохотал. Юшенков — тоже, причем заразительно, чуть ли не до слез. Отсмеявшись, он продолжил: «Не успел я расшифровать диктофонную запись — а я обязательно это делаю, чтобы дать авторскую версию, — как прибегает ко мне мой коммунист и говорит, что перепутал и не этот анекдот его любимый. И взамен рассказывает какой-то совсем несмешной — про Ельцина». — «И какой анекдот вы включаете в сборник — спонтанный, который суть психологический портрет, или второй, с выверенным образом?» — спросил Громадин. «Если получается, то оба. А у некоторых — и по три анекдота в моем сборнике. Ладно, ты вспоминай, а мне нужно в зал возвращаться, может быть, уже дошли до голосования». — И депутат поставил на стол пустую чашку и взял диктофон.

Петя, которого голосование по «железке» не интересовало вовсе, побрел на лестницу курить. Да, любопытно, каким был бы парламент, если бы депутаты говорили то, что думали. Безыскусных людей, людей, которые не боялись показать свое истинное лицо в нынешней, третьей Думе, были единицы. Даже те, кого Петя знал много лет, с 1994 года, и помнил их веселыми, жизнерадостными, с юмором относившимися к окружающим и, главное, к себе, теперь вошли в образ или, как говаривала Ирина Антоновна Иновели, бессменный думский обозреватель «Интерфакса», «забронзовели».

Сегодня трудно представить балагурящего за чашкой кофе в буфете Явлинского: «В России даже закон Паркинсона превращается в болезнь». Или Жукова, позабывшего об идущем на заседании комитета бюджетном дележе и увлеченно спорящего с журналистами о вчерашнем футбольном матче. Или некоего куртуазного депутата, подобно коммунисту-капиталисту Владимиру Семаго, обсуждающего с думскими барышнями последние моды, демонстрируя пальто «Черутти — Армани», «только вчера купленное в Париже». Юшенков был одним из немногих думских старожилов, которого не меняли ни посты, ни годы, ни обстоятельства.

Возможно, потому, что, несмотря на признаваемую даже оппонентами принципиальность (правда, они чаще называли ее демшизоидностью), ему всегда была свойственна ирония. Еще в начале девяностых, в бытность членом Верховного Совета РФ, Юшенков придумал мифического депутата Егора Шугаева. Доросший в Госдуме до почетной должности спикевицера, все девяностые Шугаев писал статьи, раздавал интервью и даже сочинял целые законы. Самый известный из них — о наследственном депутатстве — Егор Иванович Шугаев предложил задолго до того, как Владимир Вольфович Жириновский провел в парламент своего сына и сделал его лидером фракции ЛДПР[207].

«Реальность превосходит самые смелые фантазии», — неожиданно вслух резюмировал Петя, чем страшно удивил незнакомую девушку, напряженно следившую за большим экраном в холле у Малого зала, на котором в тот самый миг появились результаты голосования по одному из железнодорожных законопроектов. «Вы знали, что они его примут?» — восхищенно спросила незнакомка. «Здесь, мадемуазель, я знаю абсолютно все!» — галантно раскланялся Петя. «Наверное, какая-то начинающая фадеевская лоббистка[208], кто еще будет так восторгаться этим голосованием», — подумал про себя Громадин, входя в «Аквариум».

«Аквариумом» называли стеклянную выгородку для прессы, сооруженную в начале работы третьей Думы. Он располагался на балконе третьего этажа, занимая по длине все пространство между левой и правой лесенками, ведущими от холла у Малого зала на третий этаж старого здания. Журналисты, привыкшие к Малому залу, сначала «Аквариум» невзлюбили. Но постепенно стали перемещаться туда: в отличие от прежнего места дислокации здесь стояли столы, был ксерокс, и никто не выключал телевизора с трансляцией думского заседания в самый неподходящий момент из-за того, что надо подготовить зал для пресс-конференции. Несколько раздражало лишь то, что на сидящих за стеклом журналистов таращились все проходящие мимо, особенно экскурсанты.

В один прекрасный день, устав от повышенного к себе внимания, журналисты решили пошутить. Быстро от руки были изготовлены импровизированные плакаты: «Осторожно! Пресса! Близко не подходить!», «Журналист думский обыкновенный. Просьба покормить!» и т. п. Проходивший мимо «Аквариума» народ, читая эти надписи, умирал со смеху. Но веселье длилось недолго. Не успели телевизионщики снять коллег, как в выгородку с встревоженным лицом вбежала сотрудница пресс-службы с просьбой руководства «немедленно прекратить цирк». «Скорее зоопарк», — засмеялись зачинщики, но, не желая подводить пресс-службу, с которой у большинства думских журналистов были прекрасные отношения, плакаты сняли. «Юмор и Дума — две вещи несовместные», — продекламировал тогда Петя.

Сейчас, выводя корявым почерком на обороте какого-то законопроекта заголовок «Байки из Думы», — он вспомнил свой парафраз великого поэта и поставил эпиграфом. Получилось красиво.

Байки из Думы

Юмор и Дума — две вещи несовместные.

А. С. Пушкин — П. Е. Громадин

Предисловие.

Дума — одна из палат российского парламента. Это — его нижняя палата. В Думе заседают депутаты. Они много говорят. В основном — умное. Их умные слова и мысли позже становятся законами. Если, конечно, кажутся достаточно умными верхней палате. И, главное, — верховному главнокомандующему, то есть президенту.

Иногда депутаты устают говорить умное. И тогда они говорят то, что думают. Эти слова, как правило, не становятся законами. Некоторые из этих слов настолько хорошо обдуманны, что их не рискуют в первозданном виде публиковать даже в стенограммах думских заседаний. Стенограмма, разумеется, не закон, но все же документ. Более того, документ исторический.

То, что предлагается вниманию читателей, ни в коем случае не документ, не исторический источник и даже не сборник анекдотов или смешных цитат. Во всем этом нет и тени юмора. Дума — учреждение почтенное и предельно серьезное (см. выше). Это — просто байки из Думы. Байки не только о депутатах, но и обо всех, кто посещал Охотный Ряд. В том виде, в каком их запомнил автор.

Старейший депутат, член фракции ЛДПР Григорий Лукава, открывавший работу первой Госдумы, всякий раз, ставя на голосование какой-то вопрос, предупреждал: «Включаю машину голосования». Новоиспеченные думцы веселились от души.

1994 год.

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский при обсуждении повестки дня в очередной раз выступил с заявлением о необходимости немедленной поддержки православных сербских братьев. Слово по ведению попросил депутат Гусман: «Юлий Соломонович Гусман, „Выбор России“. Я хочу обратиться к Владимиру Вольфовичу Жириновскому, как православный к православному…»

1995 год.

Депутат Вячеслав Марычев, обращаясь к спикеру Ивану Рыбкину: «Я понимаю, что вы меня ущемляете, тем не менее моя любовь к вам не пропадает, она с каждым вашим, так сказать, ущемлением увеличивается и увеличивается».

1995 год.

Член фракции «Женщины России» Светлана Орлова при обсуждении налоговых законопроектов: «Всем нам надо идти на выборы и всем нам нужно спасать Россию».

1995 год.

Глава комитета по экономической политике Сергей Глазьев при обсуждении вопроса о намерении правительства приватизировать «Рыбинские моторы»: «Раньше были воры в законе, а теперь мы имеем правительство вне закона».

1995 год.

Председатель правительства Виктор Черномырдин, завершая свое выступление в Думе, успокоил депутатов: «Все те вопросы, которые были поставлены, мы их соберем в одно место. Вы знаете, в какое!»

1996 год.

Председатель правительства Виктор Черномырдин, реагируя на реплику депутатов из зала, что раньше народ жил хорошо, а сейчас доведен до нищеты, воскликнул: «А ну-ка, встаньте те, кто хорошо жил!» Встали всего несколько человек, среди них — бывший первый секретарь Горьковского обкома КПСС Геннадий Ходырев.

1996 год.

Председатель Госдумы Геннадий Селезнев, подводя на пресс-конференции для думских журналистов итоги весенней сессии: «Мы уже на своей шкуре убедились, что такое принять хороший нужный закон».

1996 год.

Лидер аграрной депутатской группы Николай Харитонов, комментируя нежелание правительства сокращать экспорт американских куриных окорочков: «Правительство вновь припало к пыльному сапогу заокеанских путеводителей».

1996 год.

Лидер аграрной депутатской группы Николай Харитонов в ходе обсуждения проекта Земельного кодекса: «Если бы императрица Екатерина II, немка, восстав из гроба, увидела бы, как разбазариваются привоеванные ею земли, в том числе и пашни, она вернулась бы обратно!»

1996 год.

Лидер либерал-демократов Владимир Жириновский при обсуждении поправок в раздел «образование» в бюджетном проекте: «Надо спасти хотя бы молодое поколение, которое, лишившись возможности учиться, стоит на панели».

1996 год.

Министр финансов Александр Лившиц, заканчивая доклад о проекте бюджета на 1997 год: «Если не сделаем хороший бюджет, не надо будет искать, кого сажать — я перед вами».

1996 год.

Депутаты, ссылаясь на публикации в прессе, задали премьеру Виктору Черномырдину вопрос о его доходах. Черномырдин ответил: «Если бы я был так богат, как об этом говорят, то я бы здесь не стоял».

1996 год.

Владимир Жириновский при обсуждении постановления с требованием отставки Бориса Немцова с поста вице-премьера неожиданно вступился за иностранных журналистов: «Им можно верить, поскольку они всегда говорят правду, по крайней мере, чаще, чем наши».

1997 год.

Председатель Госдумы Геннадий Селезнев, комментируя проект бюджета: «Правительство действует как пожарная команда: латает тришкин кафтан».

1997 год.

Депутат Екатерина Лахова во время обсуждения закона об обороте товаров и услуг сексуального характера: «Презерватив — это то, что необходимо нашим, в общем-то, людям».

1997 год.

Председатель российского правительства Виктор Черномырдин пригрозил, убеждая депутатов принять бюджет на 1998 год в первом чтении: «Ввяжемся в драку — провалим следующие да и будущие годы. Кому это нужно? У кого руки чешутся? У кого чешутся — чешите в другом месте».

1997 год.

Депутат Петр Щелищ: «От депутатов, вообще говоря, компетентности трудно ждать. К ним и не предъявляется такое требование».

1997 год.

Лидер аграрной депутатской группы Николай Харитонов, выступая при обсуждении проекта бюджета: «Как говорится в народе, нам не удастся и ночь переспать, и невинность сохранить».

1997 год.

Депутат фракции «Яблоко» Елена Мизулина, отвечая на выпады Владимира Жириновского, у строившего скандал на пленарном заседании Госдумы: «Лично считаю, что вот такие оскорбления, которые позволяет себе господин Жириновский, связаны как раз с тем, что у меня не только мама — не юрист, но и папа — тоже».

1998 год.

Лидер КПРФ Геннадий Зюганов в связи с голосованием Думы по кандидатуре Сергея Кириенко на пост премьер-министра: «Парламент остался единственной возможной преградой для стабилизации ситуации в стране».

1998 год.

Сергей Кириенко, выступая в Госдуме в связи с утверждением его на пост главы правительства: «Я просто крайне прямолинейно и в лоб ушел от ответа на этот вопрос».

1998 год.

Заместитель лидера фракции «Яблоко» Сергей Иваненко, комментируя предположения о возможном роспуске Думы: «Мы за то, чтобы парламент умирал естественной смертью».

1998 год.

Лидер аграрной группы Николай Харитонов во время повторного обсуждения кандидатуры Виктора Черномырдина на пост премьер-министра в сентябре 1998 года: «Соответствуем ли мы наказам тех переполненных залов в сельских клубах и в городских домах культуры и площадей, на которых выступал и Владимир Вольфович, обнимая так жалостно старушек, которые верили ему? После этих кульбитов за последние три дня, уважаемый Владимир Вольфович, я думаю, даже те старушки, у которых нет уже зрения и слуха, перестанут вам верить».

1998 год.

Вскоре после августовского кризиса 1998 года депутаты утвердили Виктора Геращенко в должности главы Центрального банка. На вопрос думской журналистки о планах Геращенко ответил: «Мы пойдем вперед. Куда? К победе коммунизма, конечно!»

1998 год.

Думская журналистка пыталась узнать у недавно ставшего главой Центробанка Виктора Геращенко о новых кадровых назначениях. Геращенко уклонялся от ответа, но, услышав в очередной раз вопрос о возможном приглашении на пост зампреда ЦБ члена бюджетного комитета Георгия Лунтовского, Виктор Владимирович в свою очередь спросил корреспондентку: «А вы что так переживаете? Он ваш муж, что ли?»

1998 год.

Василий Шандыбин во время обсуждения вопроса об импичменте президенту, обращаясь к Владимиру Жириновскому: «Я ответственно заявляю, что я доктор рабочих наук и в любой момент готов дать сдачи таким докторам юридических наук».

1999 год.

Николай Рыжков, комментируя отставку Евгения Примакова с поста премьер-министра: «Я думаю, уважаемые коллеги, нам благодарить Бога не за что, наоборот, он наказывает, по-видимому, всех».

1999 год.

Лидер аграрной депутатской группы Николай Харитонов, выступая по поводу утверждения Владимира Путина премьер-министром: «Вы будете тем Рихардом Зорге, работая в российском правительстве, который будет стоять на стороне национальной экономики и на стороне трудового народа России».

1999 год.

Депутат Виктор Черномырдин в первый день работы третьей Думы поделился впечатлениями с журналистами: «Никак еще не могу это для себя понять. Где я? Куда я попал?»

2000 год.

Депутат Сергей Степашин, комментируя сговор «Единства» и КПРФ относительно распределения думских постов в первый день работы третьей Думы: «Я думаю, что Владимиру Владимировичу Путину кто-то подкладывает очень серьезную медвежью услугу».

2000 год.

Владимир Жириновский при обсуждении Думой плана законопроектных работ: «Восстановите гимн, и страна скажет: „Не надо зарплаты“».

2000 год.

Лидер агропромышленной депутатской группы Николай Харитонов: «Вековая застенчивость рабочего депутата Шандыбина не позволяет ему сказать вслух то, от чего наши сердца растают».

2000 год.

Депутат Борис Березовский, только что объявивший коллегам-депутатам о сложении своих полномочий, заявил журналистам: «Знаете, старый анекдот, чем еврей отличается от англичанина? Англичанин уходит, не прощаясь, а еврей прощается, но не уходит. Я буду неправильным евреем, попрощаюсь и уйду».

2000 год.

Депутат Василий Шандыбин возмущался коллегами, на месяц лишившими его слова за оскорбительное заявление в адрес первого вице-спикера Любови Слиски: «Почему вы Любовь Константиновну не осуждаете, когда она сказала: „Хочу — дам вам, Шандыбин, хочу — не дам“»?

2000 год.

Первый вице-спикер Любовь Слиска — депутатам во время обсуждения поправок к бюджету: «Вы решили меня сегодня угробить».

2000 год.

Глава думского комитета по регламенту Николай Локтионов, обращаясь к первому вице-спикеру Любови Слиске: «Вы все смешали в кучу и поперепутали все яйца в корзине».

2000 год.

Депутат Алексей Митрофанов, недовольный тем, что ЦБ держит большую часть своих резервов в американских ценных бумагах, заявил, обращаясь к зампреду Центробанка Татьяне Парамоновой: «Это же подрасстрельное дело! Вы думаете, комиссары в пыльных шлемах не придут?»

2000 год.

Депутат-«яблочник» Алексей Арбатов о военном приложении к бюджету: «По присланной бумажке о военной политике государства можно судить с таким же успехом, с каким пациент может судить о состоянии своего здоровья по истории болезни, которой помахал перед ним врач».

2001 год.

Депутат от Чечни Асланбек Аслаханов: «Я не могу здесь повторить, что говорят в палаточных городках о Жириновском и Митрофанове. Я могу только сказать, с чем их сравнивают. Люди говорят, что Жириновский… это овес… пропущенный… через лошадь».

2001 год.

Коммунист Валентин Романов, комментируя принимаемые Думой законы: «Сегодня МПС, завтра РАО „ЕЭС“ — уже не осталось ничего, что не было бы пущено в распыл».

2002 год.

Послесловие.

Это только малая часть того, что от всей души наговорили за прошедшие годы наши думские политики и их гости. Надеюсь, что устное творчество депутатов будет развиваться столь же успешно, как законотворчество. А значит, у этой книги будет продолжение…

Глава 5

Лирическая

Эссе о думских пороках и добродетелях (2003 год)

«В Думе мало женщин. Это ее главный недостаток. Их всего десять процентов, надо бы побольше. Если в зале много красивых женщин, появляется дополнительный кураж». — Депутат Алексей Митрофанов похлопал рукой по аппетитному плечику Веры Попович, корреспондентки молодежной музыкальной радиостанции «Минимум».

Девушка от удивления едва не выронила микрофон. Это был первый человеческий ответ за те два часа, что она слонялась по кошмарному думскому зданию, спрашивая видных депутатов о недостатках Думы. Идея блиц-опроса осенила радийных начальников, мозги которых, очевидно, расплавились от гнетущей московской жары. Журналистка же, привыкшая общаться с раскованными диджеями и рок-музыкантами, была совершенно заморожена ответами думцев. Все как один долго и нудно говорили о каких-то дурацких законах.

«У вас, и в самом деле, баб мало?» — Вера плюхнулась на красный кожаный диван рядом с немолодым человеком, внимательно слушавшим ее разговор с депутатом, и лихорадочно вытряхнула сигарету из пачки. «Здесь не курят. — Голос был спокойным и приятным. — Теперь». — «А где теперь курят?» — и, не дожидаясь ответа знатока думских нравов, метнулась к тяжелой дубовой двери с латунным стилизованным изображением женской фигурки.

Дымов вытащил «Беломор» и, разминая в руках папиросу, стал спускаться по белым мраморным ступеням, с которых в преддверии думских каникул уже скатали красные, с узорами по бокам, ковровые дорожки. Пыхтя беломориной в маленьком внутреннем дворике, в который вела незаметная дверь справа от парадной думской лестницы, Дмитрий Михайлович думал над простодушным вопросом залетной журналистки.

За годы, проведенные в Думе, он привык к тому, что здесь, по преимуществу, мужской мир. Хотя, впервые попав в парламент, школьный учитель, всю жизнь проработавший среди шиньонов и шестимесячных завивок, был потрясен обилием усов, лысин и бритых затылков.

Женщины в Думе, конечно, были: и депутатки, и сотрудницы аппарата. Журналистки, в конце концов. Щи в столовой и чай в буфете разливали опять же женщины. Они же принимали одежду в гардеробах, пылесосили ковролин и меняли ведра с водой в думских напольных пепельницах.

«Самая заметная думская женщина — это тетенька в синем халате», — язвительно заметил как-то бывший ученик Дымова, американский журналист Пит Блэйк. «Ты дезориентирован воинствующим феминизмом своих соотечественниц, — парировал его русский коллега Петя Громадин. — Вот он, символ правильного использования мощного женского потенциала — „Техник Аленушкина“», — и Петя показал табличку на думской двери, мимо которой они проходили. «Зато никакого харасмента, адюльтера, секса, порно, голубых, розовых, резинок-жвачек и прочей западной заразы у нас в Думе нет», — продолжал дурачиться Громадин. «Ты уверен?» усомнился Пит. «Да, у нас только законные браки с клятвой верности на думском регламенте и романтические вздохи под шелест диктофонной пленки».

То, что в шутливой форме изложил Петя, было и всерьез довольно близко к истине. Несмотря на обывательскую молву о царящем в Думе разврате (Дымову постоянно приходилось опровергать бредни, которыми изводили его то коллеги в школе, то соседки по дому), неформальная, не связанная с основной деятельностью жизнь на Охотном Ряду была такой же обыкновенной, как в любом другом огромном казенном учреждении. За пределами парламента отдельные думские избранники позволяли себе куда больше вольностей. Возможно, именно эти, попадавшие то на телевизионный экран, то в желтую прессу истории и давали основания думать, что у себя-то в Думе депутаты и вовсе отрываются по полной программе.

Однако Валентин Ковалев, потерявший портфель министра юстиции из-за неправильно подобранной банной компании, думским обитателям запомнился только потому, что как вице-спикер от КПРФ восседал в президиуме.

Владимир Жириновский, под объективами телекамер то целующийся с итальянской порнозвездой Чичоллиной, то не совсем по-отечески обнимающий молодых накачанных красавцев, был замешан во множестве думских скандалов и драк, но ни разу — с сексуальным подтекстом. Более того, Жириновский был просто-таки ходячим образцом добропорядочного семьянина. Его жена Галина, хотя и не трудилась, как супруги некоторых других депутатов, штатной помощницей у своего мужа, зато посещала едва ли не все пресс-конференции лидера ЛДПР и вообще была весьма частой гостьей на Охотном Ряду.

Борис Немцов, этот плейбой российской политики, со счета внебрачных детей и жен которого сбилась бульварная пресса, попав в парламент, даже изменил привычке дружески целовать при встрече всех хорошеньких знакомых женщин. Давно знавшие лидера фракции СПС журналисты уверяли, что в бытность Немцова вице-премьером корреспондентки из правительственного пула едва ли не дрались за место его одалиски. И белодомовские труженики пера лишь удивленно покачивали головами, слушая рассказы своих думских коллег об остепенившемся младореформаторе.

Возможно, причиной асексуальности Думы и в самом деле было незначительное число женщин. В зале заседаний их число от созыва к созыву уменьшалось. В первой Думе было 63 женщины и даже целая дамская фракция — «Женщины России» (вначале туда записался депутат-одномандатник Анатолий Гуськов, но через четыре месяца был исключен за «систематическую неявку на заседания фракции»). Во второй — 49, а в третьей — всего 36.

Пропорция 1 к 5 привносила в зал пленарных заседаний дух не рыцарства, но казармы. Отсюда — оговорки по Фрейду, сомнительного свойства шутки и реплики.

Первый «сексуальный» скандал в Думе разразился во время обсуждения закона «О государственном регулировании оборота продукции сексуального характера». Депутаты, бьющиеся против «легализации порнографии», выступали с речами, которые сами впору было запрещать как непристойные. Журналисты, особенно телевизионные, ликовали. Жертвами морально-нравственных исканий пали корреспондент ОРТ Павел Рязанцев, у которого на время отняли думскую аккредитацию за слишком живой репортаж об обсуждении закона, и на месяц лишенный слова депутат-коммунист Василий Шандыбин. Его наказали за рассуждения о степени сексуально-технической подготовленности депутата Екатерины Лаховой.

«В депутатах кричит нереализованное либидо», — заявил Дымову знакомый психиатр, посмотревший сюжет из Думы. Дмитрий Михайлович, уставший от разговоров на «жареную» тему, отмахнулся. Но, когда в третьей Думе заседания довольно часто начала вести женщина — первый вице-спикер Любовь Слиска, он подумал, что доктор не так уж и не прав. И сама Слиска, устававшая от выкриков из зала, порой делала смешные оговорки («Депутаты, успокойтесь, сядьте, ну что вы прямо из штанов выпрыгиваете, я не могу дать сразу всем»). Ее даже невинные реплики нередко провоцировали весьма фривольные ответы. «Депутаты, успокойтесь, какие-то вы сегодня все возбужденные», — заметила Слиска, перед тем как объявить получасовой перерыв. Едва заседание возобновилось, слово попросил депутат от КПРФ Юрий Никифоренко — солидный, немолодой, скучной наружности человек Сдвинув очки на кончик носа и перебирая какие-то бумаги на столе, он произнес голосом будничным и монотонным: «Уважаемая Любовь Константиновна, перед перерывом вы сказали, что депутаты очень возбуждены. Так вот, сообщаю, что в этом зале вы давно никого не возбуждаете».

Иногда неадекватную реакцию депутатов вызывали совершенно неожиданные вещи. Например, в первой Думе едва не был завален закон «О кондоминимумах». «Что это за слово такое — „кондом… кондо… минимум?“

И звучит даже неприлично. Не принимать закон», — возмущались из зала депутаты. Не лишенный остроумия спикер Иван Рыбкин тут же нашелся: «Давайте не дадим великодержавному шовинизму погубить нужный закон. А ко второму чтению авторы поменяют его название». Совету Рыбкина последовали, и законопроект был выпущен из Думы в свет под благопристойным названием «О товариществах собственников жилья».

Быть может, если бы в думском товариществе представительниц прекрасного пола было бы побольше, любое невольное проявление женственности со стороны дам-депутаток не воспринималось бы так болезненно. А так ни одна мелочь не оставалась незамеченной. В первой Думе умы мужчин будоражили мини-юбки пламенной коммунистки Татьяны Астраханкиной и экстравагантность по-мальчишески стриженной демократки Ирины Хакамады. Во второй — миловидность и ухоженность белокурой ведущей подмосковных теленовостей Нины Бердниковой и молодость пухленькой комсомолки Даши Митиной (средний возраст депутаток был даже не бальзаковским). Появление среди основательных дам в старомодных платьях и с начесами на головах молодки, щеголявшей в пышных цыганских юбках и длинных позвякивающих серьгах, не могло не вызвать определенного оживления.

Но дело было не в возрасте. Любая юбка, юбка сама по себе, юбка как атрибут существа другого пола, находилась в фокусе постоянного депутатского внимания. «Ты видал, какая на Мизулиной юбка, разрезы аж до…» — такой сугубо мужской разговор между двумя перезрелого вида депутатами Дымов случайно услышал возле умывальника в день обсуждения вопроса об импичменте Ельцина. Отставка президента, роспуск Думы, судьба страны, наконец, — что это по сравнению с удачным кроем куска материи на бедрах депутатки?

Впрочем, беспрестанная забота о судьбах страны и мира не мешала некоторым депутатам устраивать судьбы собственные. Наиболее расторопными оказались думцы первого созыва. За сокращенный срок работы (первая Дума, избранная по знаменитому ельцинскому указу 1400, заседала два, а не четыре года) несколько народных избранников сумели найти в парламентских стенах свои половинки. Законным браком сочетались «яблочники» Оксана Дмитриева и Иван Грачев, выбороссы Алла Амелина и Борис Титенко. Либерал-демократ Алексей Митрофанов предпочел коллеге журналистку и женился на Марине Лиллевяли, парламентской корреспондентке информационной программы «Вести» российского телеканала. В третьей Думе состоялась одна громкая свадьба: член фракции СПС Борис Надеждин женился на юнице (невеста была чуть старше дочки депутата от одного из первых браков), с которой познакомился опять же в Думе, где будущая служительница Фемиды проходила производственную практику. Свадебное пиршество в «Савое», на котором гуляла вся партия, а отвергнутый ради депутата незадачливый студент рыдал на подарочных коробках от Чубайса, подвело черту под самым пылким и откровенным думским романом. Влюбленный депутат посвящал предмету своей страсти песни, диски с которыми щедро дарил всем желающим. А вид длинных, едва прикрытых клочком ткани ног и ослепительного декольте возлюбленной демократа радовал глаз думских обитателей, уставших от однообразного вида серых депутатских костюмов, белых блузочек депутаток и потертых журналистских джинсов.

На этом официальная летопись думских амуров заканчивается. Во второй Думе разразился было скандал вокруг «яблочника» Игоря Лукашева, бросившего жену и детей в родном Волгограде ради прекрасных глаз своей помощницы, но его быстро погасили. Вскоре Лукашев совершенно по иным причинам вышел из «Яблока». И в думских кулуарах шутили, что все дело в нарушении партийной дисциплины: Грачеву, создавшему новую ячейку общества с членом родной фракции, уход из старой семьи не стоил партбилета.

Понимая, что Политическая жизнь полна соблазнов, некоторые жены депутатов сопровождали мужей не только в столицу, но и непосредственно к месту работы. В первой Думе «семейственность» даже стала причиной небольшого конфликта. Жены депутатов выбороссов — Виктора Похмелкина и Владимира Тетельмина — работали у мужей штатными помощниками. Их коллеги сочли такое смешение личного с общественным недопустимым. Похмелкин и Тетельмин немедленно нашли выход из положения — они поменялись своими женами, то есть помощниками. В дальнейшем, возможно, поняв, что находящимся под постоянной супружеской опекой депутатам можно только посочувствовать, никаких «запретов на профессию» в Думе не вводили. И Леониду Машинскому во второй Думе ассистировала его жена Оксана, а Надежда Похмелкина была бессменной помощницей своего мужа. (Кстати, сын Владимира Жириновского Игорь Лебедев некоторое время во второй Думе работал помощником папы.)

В отличие от благопристойных официальных анналов неофициальные полны рассказов, которые подошли бы не только для обычной бульварной газетки, но и для журнала «Playboy». То один журналист, придя слишком рано на интервью, видит застывшего за столом с блаженной улыбкой на лице депутата Б., в то время как его помощница что-то усиленно ищет под столом. То другой корреспондент застает врасплох парочку полуодетых помощников депутата Г.

Были также думские уборщицы, ворчавшие по поводу кучи использованных презервативов, которые вместе с батареей пустых бутылок пришлось с утра выгребать из помещений одной из фракций. И думские охранники, в кульминационный момент взломавшие двери кабинета, откуда доносились стоны преодолевших идеологические и прочие преграды сотрудников аппарата КПРФ и НДР. И думские водители, рассказывавшие о любовных утехах депутатов с неизвестными особами на заднем сиденье машины.

Водители, впрочем, были народом привычным и невпечатлительным. Однако некоторые депутаты про-кремлевской фракции в третьей Думе сумели впечатлить даже их. «Представляешь, забираю этого кудрявого в норке из ночного клуба, а он с собой еще какого-то парня тащит. И как начали они целоваться да миловаться, меня чуть не стошнило. Хотел даже замечание сделать. Ладно бы с девкой, а то — с мужиком. Диспетчеру я сказал потом, чтоб к этому, в бабьей шубе, меня больше не посылала. Могу не сдержаться. А она мне: ты назад не смотри, ты вперед смотри». — Рассказывавший Дымову эту историю шофер смачно сплюнул и еще более смачно выругался.

Дума — вообще довольно объективное зеркало российского общества — отражала и новые модные тенденции в сексуальных отношениях. В кулуарах и кабинетах первых двух Дум сплетничали о депутатке, которая якобы бегала в гостиничный номер к спикеру Рыбкину в полупрозрачном пеньюаре. Спорили, правду ли написал журнал «Карьера» про роман Григория Явлинского с Татьяной Ярыгиной. Судачили о мужьях Ирины Хакамады, пассиях Владимира Семаго и поклонницах Станислава Говорухина. Со смехом рассказывали о том, как Татьяну Астраханкину в варшавском аэропорту остановил для выяснения личности полицейский, не распознавший в стройной синеглазой блондинке в откровенном мини депутата сопредельного государства.

Любимой темой пересудов в третьей Думе было мужеложество. В гомосексуализме подозревали всех и каждого, и если раньше видным думским и недумским деятелям приписывали любовниц из числа звезд шоу-бизнеса, актрис и спортсменок, то теперь политикам «подбирали» любовников из того же звездного ряда. Непримиримый борец со всяческой буржуазной заразой Василий Шандыбин как-то во время утренней разминки выступил с целой речью о «гомосеках», проникших повсюду — не только в Думу, но и в правительство, администрацию президента и т. д.

Лидер группы «Народный депутат» Геннадий Райков пошел еще дальше и потребовал восстановления в Уголовном кодексе статьи, карающей за мужской гомосексуализм. В ответ либерал-демократ Алексей Митрофанов, чтобы показать абсурдность этой инициативы, предложил отнести «к „преступному сексуальному поведению“ и лесбиянство, так как оно „сопровождается понижением рождаемости и сокращением численности населения в государстве“, и сажать вступивших в „противоестественную“ связь женщин на срок от одного года до пяти лет». Апофеозом секс-законотворчества был проект правого депутата Владимира Семенова о запрете онанизма, предусматривающий штрафы для нарушителей на сумму от пяти до двадцати минимальных зарплат. Бороться с воинствующими консерваторами как-то иначе, кроме выдвижения встречных, заведомо идиотических законопроектов, никто из выступавших за равноправие секс-меньшинств новаторов не стал. Ни один из депутатов не рискнул и открыто признаться в практическом применении исповедуемых взглядов.

Закона, запрещающего однополую мужскую любовь, как и прочих других, Дума не приняла, и единственным следствием «сексуальных» войн стали клички, придуманные думскими острословами для их наиболее активных участников. За Геннадием Райковым прочно закрепилось прозвище «антипидер». Группу активно критиковавших его молодых людей, куда кроме Владимира Семенова входили Андрей Вульф, Владимир Баранников и другие, окрестили Squadra adzura — «Голубая команда».

И все же, несмотря на официальные и неофициальные легенды, несмотря на гораздо большую, чем в любом другом государственном учреждении, свободу общения (правда, и она с каждым годом скукоживалась, пока не дошла до среднебюрократического уровня), основная часть думских завсегдатаев, очевидно, выбирала для страстных романов и бурного секса более уютные и менее публичные места, чем мрачное здание бывшего Госплана на Охотном Ряду.

«И, наконец, черт возьми, за столько лет работы в этой треклятой Думе я ни разу не занималась здесь любовью», — пожаловалась как-то Дымову знакомая журналистка, объясняя, почему хочет уйти из парламентских обозревателей. «Черт возьми, за столько лет работы в Думе у меня не было здесь ни одного романа», — с грустью подумал Дымов в ответ.

ЧАСТЬ VII

БАЙКИ ИЗ ДУМЫ

Самые выдающиеся депутаты — от Иванушки-дурачка Марычева до Ивана-царевича Рыжкова

Глава 1

Коллекционная

Из альбома думской буфетчицы (1997 год)

«А вам что взять?» — Разогревавшая бутерброд и стоявшая спиной к прилавку тетя Люба услышала бас со знакомыми обличительными интонациями. «Ой, да я сама, мне, Геннадий Андреевич, только чайку, и то неудобно», — искательно заверещал в ответ женский голос. «Ну, это мы можем. Два чая, пожалуйста». — Зюганов протянул буфетчице бумажку и подвинул стоявшую на прилавке чашку своей спутнице. «Позвольте, это мой чай», — заявила подошедшая за бутербродом девица, перехватывая блюдце. «Ваш — заберите», — несколько сконфузился Зюганов, перед которым тетя Люба, давясь смехом, уже ставила два горячих стакана.

«Вот так ваш вождь у журналисточки чай чуть и не скоммунизьмил», — сидя после работы на лавочке у подъезда, тетя Люба развлекала старушек-соседок, которые все, как одна, голосовали за коммунистов. «А ничего бы с ней и не случилось, — баба Женя, пока позволяли ноги, ходила даже на митинги и Зюганова почитала борцом и героем, — а еще кого ты там видала?» Несмотря на политические предпочтения, соседки с неменьшим интересом слушали рассказы не только про коммунистов, но про любых думцев.

Думские дебаты, в отличие от верховносоветских, по телевизору не показывали, и страна знала только тех героев, которые мелькали в теленовостях. Набор мелькающих менялся, число было постоянно и не превышало двух десятков. «Это, как если бы вместо очередной серии „Санта-Барбары“[209] пересказывали бы ее краткое содержание», — жаловалась одна из самых политизированных старушек.

Тетю Любу же собственно думские прения волновали мало. Ее интерес к депутатам был сродни интересу к актерам. В молодости стену над Любиной кроватью украшали фото звезд советского экрана. Портретов любимых политиков она не собирала, да и любимых, в общем-то, и не было, но любопытство она проявляла исключительно в отношении известных персон.

Когда Думу только собрали, тете Любе больше всего хотелось посмотреть на Кашпировского. Хотя пик его популярности, как и ажиотаж вокруг съездов, был уже в прошлом, увидеть необычного человека было интересно. Как-то он брал у нее чай, и тетя Люба рассказывала потом товаркам, что целитель взглянул — и тут же прошла с утра нывшая голова. Гипнотические способности либерал-демократа[210] нравились, впрочем, далеко не всем. Священник и выборосс Глеб Якунин летом 1995 года даже прочел в Думе «молитву против сатанизма», обращенную против Кашпировского. Ответ всесоюзного гипнотизера православному священнослужителю был непочтительным: «Если бы я был способен давать установку депутатам, то сделал бы так, чтобы Глеб Якунин приходил в Думу не в рясе, а в одних подштанниках».

Известный тяжеловес Юрий Власов, кумир тети Любиной юности, ходил в Думу не в атлетических подштанниках, а как все — в костюме. Однако, несмотря на спортивную закалку, писательский талант и парламентский опыт[211], стать политическим тяжеловесом так и не смог. В начале работы Думы он был одним из кандидатов в спикеры, затем пытался создать депутатскую группу «Российский путь», но добиться ее регистрации так и не сумел и большую часть своего думского срока провел депутатом-одиночкой.

Одинокими оказывались в Думе большинство попавших сюда знаменитостей. И почти никто из них не проявил своих звездных качеств на думской сцене. Например, Александр Невзоров, которого тетя Люба, как и ее бабушки-старушки, затаив дыхание, каждый день слушала все «Шестьсот секунд»[212], в парламенте не только замолчал, но даже и показывался редко. Грозный Глебыч был настолько незаметен в первой Думе, что было непонятно, зачем он пошел во вторую[213].

И не только Невзоров спокойно уживался во второй Думе с героиней многих своих сюжетов — «дамой в тюрбане» — Людмилой Нарусовой[214]. Знаменитый обличитель высокопоставленных расхитителей советской собственности Тельман Гдлян, став депутатом второго созыва, тоже не стал конкурировать с Виктором Илюхиным за звание главного борца с коррупцией. Тетя Люба, помнившая «узбекское дело»[215] и ожидавшая, что Гдлян немедля начнет называть имена, пароли и явки российских коррупционеров, была крайне разочарована.

Разочаровали буфетчицу и политические звезды, прежде всего обожаемые ею демократы. Гайдар, по призыву которого она едва не кинулась к Моссовету[216], в Думе вовсе не казался героем. Говорил непонятно, путано, при этом краснел и как будто надувался, ходил смешно, сильно отмахивая одной рукой, и вообще выглядел человеком, которому здесь неловко и неуютно. Из гайдаровской партии Любе больше всего нравился Юлий Гусман, веселый, живой и остроумный, который даже Жириновскому не давал спуску. Сразу видно — актер!

Было ощущение, что многие чувствовали себя в Думе не в своей тарелке. Тетя Люба обратила внимание на двух интеллигентного вида депутатов, которые всегда ходили вместе, будто боялись потеряться. Потом она узнала, что это Вячеслав Шостаковский и Игорь Яковенко из «Яблока».

Глядя на думцев, тетя Люба иногда думала, что и их работа, как и ее, далеко не всем подходит. Ей, например, профессия буфетчицы по душе: всегда на виду, среди людей. И депутаты — на виду, им тоже надо крутиться и везде поспевать. А не всем это нравится, не у всех получается. Уже в первой Думе, посмотрев, как закисли почти все знаменитости и, наоборот, раскрутились совсем неведомые люди, тетя Люба поняла, что здесь действуют какие-то свои законы.

Лучше всех адаптировались, по ее наблюдениям, киношники. Оно и понятно: у них профессия публичная, привыкли на камеру работать. Не только веселый Гусман — жаль, его во вторую Думу не взяли, — но и Станислав Говорухин, и Николай Губенко были очень активными. Причем, в отличие от бывшего заведующего заводским клубом, главного открытия первого думского созыва Вячеслава Марычева[217], они не актерствовали, а занимались серьезными депутатскими делами.

Так, во всяком случае, говорил тете Любе ее дружок Дымов. Говорухин какой-то закон про секс пробивает[218] (недаром он все с красивыми девицами по Думе фланирует!), Губенко и вовсе с президентом спор про культурные ценности затеял[219]. И ведь выиграл! Хотя он не только режиссер, а, кажется, и министром был[220].

Обидно тете Любе было еще вот что: если в первой Думе и среди правых знаменитости попадались, то во второй — они все больше у левых. И космонавты все: Герман Титов, Виталий Севастьянов и Светлана Савицкая — в КПРФ[221]. Поэтому журналисты так коммунистов и окучивают.

Тетя Люба слыхала однажды, как Людмила Нарусова отчитывала корреспондентов за то, что они берут интервью не у тех, у кого надо: «Мимо вас только что прошел замечательный ученый, академик Галазий, вы бы у него лучше спросили про президентское послание». Но циничные думские завсегдатаи толпой ринулись к проходившему через рамку металлоискателя Зюганову и оставили замечание депутатки без комментариев.

Буфетчица разделяла нелюбовь жены Собчака к коммунистам и жириновцам. Но что делать. В Думе зажигались свои звезды, появлялись свои кумиры, и тетя Люба, как и остальные, интересовалась ими куда больше, чем теми, кто вызывал любопытство вначале. Например, ей, постоянной думской обитательнице, совершенно нечего было рассказать соседкам и подружкам ни про первого советского миллионера Артема Тарасова, ни про строителя «пирамид» Сергея Мавроди.

Звезды Думы были совсем другими. Недаром, когда тетя Люба впервые шла сюда на работу, она испытывала волнение, как в детстве, перед первым в жизни походом в цирк. В ее представлении Госдума и была своего рода цирком, где лучшие коверные награждались всероссийской популярностью. В первой Думе лучшим был профессиональный массовик-затейник Марычев, во второй — «доктор рабочих наук» коммунист Василий Шандыбин. За ними в Любином рейтинге популярности следовали скандалист Владимир Жириновский, коммунист-капиталист Владимир Семаго, демагог Алексей Митрофанов, борец Виктор Илюхин, провокатор Альберт Макашов, «футуристическая женщина» Ирина Хакамада[222], главная «женщина России» Екатерина Лахова и, разумеется, думские вожди — Иван Рыбкин, Геннадий Селезнев, Геннадий Зюганов, Николай Харитонов, Григорий Явлинский, Николай и Владимир Рыжковы, Олег Морозов.

В первой Думе интерес вызывали, конечно, министры. Выполняя наказ соседок, тетя Люба даже как-то поинтересовалась у министра труда Георгия Меликьяна ситуацией с пенсиями. Меликьян был прост и дружелюбен, но особенно порадовать буфетчицу ему было нечем. Чубайса тете Любе ни о чем спросить не довелось: ни чая, ни кофе первый приватизатор России у нее не пил. Но министры все же, хотя и казались тете Любе величинами, были чужими, не думскими.

Когда она поделилась своими соображениями с Дымовым, тот задумался. Марычев, по его мнению, Думе был явно полезен: разряжал обстановку и, как профессиональный культмассовый работник, способствовал объединению разномастных и негативно настроенных друг к другу группок хотя бы в некое подобие коллектива. Шандыбина Дмитрий Михайлович считал, скорее, антиподом либерал-демократа. По его уверению, рабочий-депутат не только агрессивен, но и далеко не бескорыстен в своей клоунаде. «За его эскападами, как правило, стоит конкретный заказ, и в лучшем случае — это партийное задание».

На взгляд тети Любы, Дымов, как всегда, мудрил. Факт остается фактом — бойкие депутаты, вроде Жириновского или его зама Митрофанова, Макашова или Илюхина, и были самыми известными. Причем и за пределами Думы.

«Ты пойми, за редким исключением отнюдь не те, кто лицедействует, реально решают что-то в Думе», — просвещал буфетчицу помощник депутата и, показав на какого-то совершенно неведомого мужичка с бесцветной рожей, пытался уверить, что его мнение определяет голосование чуть ли не всех трех левых объединений по экономическим вопросам.

«Кто ж его выбрал, его и запомнить-то невозможно. Наверное, случайно, — упрямилась тетя Люба. — Помню, дружки твои журналисты в прошлой Думе показали мне одного такого. Тоже говорили, что он в авторитете, с Рыбкиным и Кремлем в дружбе. И помоложе, и посмазливее был, а все равно не прошел второй раз. Хотя он к тому же еще и сын, нет, внук, ну этого, с двойной фамилией».

«Внук Молотова — Риббентропа?[223] — засмеялся Дымов. — Ты не переживай, его и так через день по телевизору показывают».

Мало ли кого по телевизору показывают! И выглядят они часто совсем не так, как в жизни. На Кобзона, например, лучше на экране смотреть: слишком он ненатуральный вблизи: будто в сценическом гриме. У телевизионного Лебедя такой бас-басище — за один голос влюбиться можно. А в жизни, если без микрофона, он говорит хоть и басом, но тихо, что даже странно для боевого генерала. Другой генерал знаменитый, хоть и не боевой, а бывший ельцинский охранник Коржаков — тоже совсем не страшный, хотя, кто его знает, улыбается хитренько и все больше молчит.

Некоторые депутаты, наоборот, в жизни интереснее. В телевизоре разве разглядишь золотые заклепки на крокодиловых ботинках лекарственного фабриканта Владимира Брынцалова? Люба слышала, как глава «Феррейна» уверял журналистов, что и крокодил, и золото — самые что ни на есть настоящие. Перед тем как перейти к вопросам личного порядка, Брынцалов говорил о делах общественных и печалился о бедном народе: «Ну не идет кость в горло, когда крутом неустроенность!»

Если производитель водки и таблеток предпочитает рептилий уже в виде изделий, то депутат первой Думы Александр Осовцов из «Выбора России» — живых: у него в рабочем кабинете жил небольшой удав [224].

Один из самых знаменитых людей в теперешней Думе и один из самых молодых — Владимир Рыжков тоже, оказывается, не только историю любит[225], но и природу. Как красочно он недавно у Зайцевой рассказывал[226] о том, как в детстве сусликов из норок выманивал!

Иногда, глядя на пеструю думскую толпу, тетя Люба думала: как все же люди в депутаты попадают? Зачем в Думу идут? Правильного ответа на этот вопрос она не знала. Знала неправильный — защищать интересы страны и народа.

Наверное, среди этой оравы в 450 человек можно сыскать и настоящих защитников. Но они — чудики. Вроде Марычева. Или даже еще чуднее.

Глава 2

Классифицирующая

Каталог депутатов Государственной думы (1999 год)

Через пару дней после выборов в третью Думу[227], отоспавшись после очередной electoral night и специального выпуска газеты, Петя решил еще раз изучить списки свежеиспеченных депутатов.

Повторное штудирование и партийных перечней, и уточненного свода одномандатников не изменило той физиономии новой Думы, которая нарисовалась в выборной ночи в Останкине[228].

Вернее, она проявилась уже часа в два пополуночи[229]. И большинство журналистов начали разъезжаться: кто — в редакции, кто — по избирательным штабам. Перед всеобщим разъездом в зал, отведенный для Федерального информационного центра «Выборы-99», заглянула Татьяна Кошкарева с видом усталым, но довольным[230]. А на трехчасовом брифинге[231] к Пете подсел главный метеоролог НТВ Александр Беляев. Внимательно слушая Орешкина[232] и разглядывая раскрашенную в цвета идеологических пристрастий граждан электронную карту России, он, похоже, думал о политической погоде на ближайшие годы.

К утру, к очередному докладу членов Центризбиркома с последними данными о результатах голосования по стране, народу оставалось немного: десять-пятнадцать сонных «писателей», дежурные бригады телевизионщиков и неутомимая Сажи Умалатова. Несмотря на давно очевидное поражение своего блока[233] и отсутствие всякого интереса со стороны прессы, она почему-то все не уезжала и продолжала в компании двух-трех соратников сидеть в зале — маленькая гордая женщина из давно ушедшей эпохи.

Знаменитости новой эпохи в ФИЦ и не приезжали. Проигравшие — Примаков и Лужков[234] — выясняли отношения в прямом эфире на НТВ. За победивших[235], которые, за исключением первой тройки[236], были никому не известны, вещал в передаче Евгения Киселева придворный кремлевский политтехнолог Глеб Павловский[237].

Петя, глядевший в перерыве между брифингами по установленным в холле телевизорам то одно, то другое шоу, подумал, что жизнь устроена как-то неправильно. Бедный, затравленный Примус[238] явно не хочет идти в Думу, но придется. А этому неуемному провокатору Павловскому на Охотном Ряду — самое место: интриговал бы публично, в остальных местах, может, спокойнее бы было — так нет, витийствует в эфире. А вместо него, вместо всех этих шабдурасуловых, пономаревых, доренок, сурковых, маргеловых, «кошек в нарзане»[239] в парламент помаршируют десятки невесть где рекрутированных «солдат березового призыва»[240].

Правда, в администрации президента тоже, оказывается, пребывают в состоянии некоторой растерянности. Сегодня с утра Громадин встретил в Думе озабоченного Красоткина. Отмахиваясь от насмешливых Петиных поздравлений с внедрением в парламент кремлевских «преторианцев»[241], чиновник то ли специально, то ли случайно проговорился, что, внимательно изучив «медвежьи» фамилии[242], его начальство призадумалось. Процент, набранный на скорую руку сколоченным «Единством», превзошел самые оптимистические ожидания, и депутатские мандаты должны получить люди, которых записали в кремлевский список до кучи, совершенно не рассчитывая когда-либо увидеть в думских рядах. К этому Валерий Георгиевич ничего добавлять не стал, но шустрый Петя разузнал по своим каналам, что администрация уже ведет разъяснительную работу среди отдельных новоявленных депутатов, уговаривая их отказаться от думских кресел[243]. Громадин быстренько написал об этом статью в следующий номер газеты под сакраментальным заголовком «Таких не берут в депутаты».

Сейчас, вновь просматривая незнакомые имена, Петя задумался: а каких берут в депутаты? И зачем люди в эти самые депутаты идут?

Над вопросом, почему их выбирают, который после всяких выборов становился поводом для шумных и бессмысленных споров и в редакции, и в Думе, и дома, Петя даже не хотел размышлять. Отработав уже четыре федеральных избирательных кампании[244] и поучаствовав в нескольких региональных, Громадин понял, что мотивы, по которым голосующие исключительно «сердцем» россияне выбирают себе предмет обожания, недоступны его разумению так же, как неизменно алогичное поведение знакомых ему женщин — от матери до коллег и подружек.

Ну, как, например, объяснить, что жители Петиного московского Центрального округа уже в третий раз голосуют за Николая Гончара[245]? Чем их так обаял этот разоблачитель Центрального банка[246]? Открытками, которые он тоннами рассылает жителям округа ко всем праздникам в фирменных думских конвертах и за думский счет? Ни о каких свершениях Гончара во благо избирателей Петя ни разу не слышал. С Лужковым, который поддерживал его раньше, Николай Николаевич разругался. И все равно, несмотря на отсутствие мэрской поддержки, без которой не рискнули идти на выборы другие московские депутаты-старожилы — Александр Жуков и Павел Медведев[247], — независимый кандидат Гончар опять победил.

Как победили в своих, не московских, округах черкес Березовский, чукча Абрамович и бурят Кобзон[248].

Хотя, к чему, например, Абрамовичу или Березовскому, у которых целый Кремль в кармане[249], нужна эта нижняя палатка? Что они в ней собираются делать? Лоббизмом заниматься?[250] Или страхуются, соломку депутатской неприкосновенности стелют на всякий случай? Чем займет себя в парламенте целый выводок отставных премьеров? На футбольную команду их пока не хватает, а на баскетбольную — вполне. Впрочем, если они всех депутатов — бывших министров и вице-премьеров — соберут, то легко смогут играть уже и в футбол, причем команда на команду[251].

Весьма сомнительно, что большинству из высокопоставленных чинов удастся найти в Думе более толковое дело, чем участие в спортивных мероприятиях. В парламенте, как показывает опыт двух первых созывов, «звездят» совсем другие люди.

Вот они, «открытия» последних четырех лет: Сергей Иваненко, Олег Морозов, Алексей Митрофанов, Владимир Рыжков, Николай Харитонов, Сергей Решульский, Александр Жуков, Георгий Боос, Елена Мизулина, тот же Геннадий Селезнев, наконец. Именно они, а не Макашов или Шандыбин и даже не Жириновский с Зюгановым, определяли лицо уходящей Думы[252], основные линии ее законотворческой и политической деятельности. Так же, как и в первой Думе, «главными» депутатами были вовсе не Чубайс, Гайдар, Бурбулис или Шахрай. А кроме «старшего по должности» и действительно запомнившегося спикера Ивана Рыбкина — Михаил Задорнов, Сергей Юшенков, Сергей Глазьев, Сергей Бурков, Сергей Калашников, Екатерина Лахова, Виктор Илюхин, Ирина Хакамада, Оксана Дмитриева, Григорий Томчин, Татьяна Астраханкина, Алла Гербер.

Интересно и другое. Человек, «засиявший» в одной Думе, может не попасть в следующую и, даже переизбравшись вновь, рискует закиснуть от долгого депутатства. Парламентариев, которые в свое время «зажигали» на союзных съездах или в Верховном Совете, но как-то потухли в Госдуме, немало. Среди них — Владимир Исаков и Николай Травкин, Илья Заславский и Сергей Станкевич. Во второй, левой, по преимуществу, Думе «потерялись», несмотря на активность, оказавшиеся в абсолютном меньшинстве правые — Сергей Юшенков, Сергей Ковалев, один из самых известных советских и российских парламентариев Галина Старовойтова. Неуютно чувствовал себя в роли простого депутата и Иван Рыбкин, и один из видных думцев первого созыва, бывший вице-спикер от ЛДПР Александр Венгеровский.

И Селезнев, если он не попадет в губернаторы и станет трудиться в новой Думе рядовым депутатом или даже вице-спикером, будет не слишком счастлив[253].

Ситуация с новой Думой, где оказались толпы совершенно случайных людей, которых звали поработать в массовке, а вовсе не на главных ролях, отчасти напоминает 93-й год, когда думская история только начиналась. Для большинства тогдашних новобранцев, впервые получивших депутатские мандаты[254], приход в парламент был спонтанным.

Первая Госдума избиралась в исторически сжатые сроки: от разгона старого парламента до набора нового прошло два с половиной месяца. А потому создание новых партий и выдвижение парламентариев-одиночек осуществлялись в порядке если не революционном, то пожарном. В этой спешке предвыборные блоки сколачивались едва ли не по заветному российскому принципу — «третьим будешь?», который, как оказалось очень скоро, для совместного занятия политикой не особенно пригоден.

И не только случайных политических связей, но и случайных людей, в том числе и благодаря этим связям, в первой Думе оказалось довольно много.

Если кандидаты в депутаты первого разлива не вполне представляли себе, куда и зачем избираются, то их преемники были уже вполне прагматичны и более-менее осознавали, какие возможности и какие преимущества может дать депутатский статус. И, уже начиная со второй Думы, можно говорить о разных парламентских типах.

Если бы Петя составлял каталог Государственной думы, то он располагал бы депутатов не в алфавитном порядке, не по фракциям и депутатским группам, а в соответствии с их думской специализацией. Например, так:

Каталог депутатов Государственной думы

Законодатели. Парламентарии, еще до прихода в Думу или до повторного туда избрания представлявшие, в каких комитетах и над какими проектами будут работать. Депутаты, которые сами были авторами многих законопроектов и поправок в действующие законы и активно участвовали в работе над большинством ключевых российских законов. Такие, как «шлифовщики» всех федеральных бюджетов главы бюджетного комитета Михаил Задорнов и Александр Жуков или «вечный депутат» Павел Медведев, специалист по банковскому законодательству, много лет добивавшийся принятия закона о страховании вкладов граждан в банках. Автор Бюджетного кодекса Оксана Дмитриева или боровшиеся все годы работы в Думе за свой закон «О соглашениях о разделе продукции» и смежное с ним законодательство Алексей Михайлов и Алексей Мельников[255]. Совершенно разные по политическим убеждениям коммунисты Анатолий Лукьянов и Олег Миронов, «яблочники» Елена Мизулина[256] и Сергей А. Попов, вместе работавшие в комитете по законодательству и над конституционными поправками, и над Уголовным кодексом. Или «яблочник» Виктор Шейнис и коммунист Виктор Зоркальцев, занимавшиеся избирательным законодательством. Наконец, Сергей Бурков, Григорий Томчин, Иван Грачев и Григорий Задонский[257], отчаянно спорившие еще в первой Думе о направлениях и правилах приватизации[258].

Политики. Те, кто составляет основу политического каркаса палаты. Люди, которые заняты не столько законотворческой, сколько представительской деятельностью. Разумеется, мнение народа они представляют в том виде, в каком сами его понимают. К этой же категории относятся думцы, занимающиеся чистым политиканством, без оглядки на каких-то там избирателей. Самые яркие представители, безусловно, — Жириновский и его либерал-демократы.

Но кроме них к этой категории относятся думские руководители, лидеры всех депутатских объединений и партийные функционеры. Например, спикеры Иван Рыбкин и Геннадий Селезнев, лидер КПРФ Геннадий Зюганов, его заместитель Валентин Купцов и координатор фракции Сергей Решульский. Яблочный вождь Григорий Явлинский и его зам Сергей Иваненко. Аграрные начальники — Михаил Лапшин (в первой Думе) и Николай Харитонов. Руководитель женской фракции в первой Думе Екатерина Лахова и заведующие «Нашим домом» во второй — Александр Шохин и Владимир Рыжков[259].

Карьеристы. Одна из самых крупных думских коалиций. Для основной части депутатов этой категории, как и для профессиональных политиков, законотворчество тоже не слишком интересно. Для них Дума — это место, где можно завязать полезные связи, заложив тем самым фундамент дальнейшей карьеры. Среди «карьеристов» встречаются люди, которых искренне захватывает сам законотворческий процесс (например, Сергей Бурков, Михаил Задорнов, Георгий Боос, Владимир Рыжков или Татьяна Нестеренко). Или, возможно, в отличие от других, они понимают, что активная работа на этом поприще может дать дополнительные возможности для продвижения по карьерной лестнице.

Фортуна улыбается, безусловно, не всем карьеристам. И не всегда — самым достойным. Карьера в политике зависит от множества факторов: чьих-то симпатий и антипатий, благоприятных раскладов, вовремя принятого решения. Классический образчик успешного карьериста — «яблочник» Михаил Задорнов, ушедший в правительство Черномырдина, несмотря на разрыв со своей партией[260]. Обратные примеры — Сергей Бурков, отказавшийся в первой Думе от предложений Чубайса[261], или Владимир Рыжков, не рискнувший занять пост вице-премьера по социальным вопросам в кабинете Евгения Примакова[262]. Неудачливых карьеристов в Думе, как и везде, разумеется, больше, чем удачливых. Так и не дождался вожделенного поста в правительстве член НДР Владимир Тарачев, напрасно суетился Алексей Подберезкин из КПРФ. Завяли, уйдя из Думы, активисты первого созыва Алексей Леушкин и Владимир Лепехин. Случаются, правда, и везунчики, как Кирилл Игнатьев[263], двадцатитрехлетний депутат-выборосс, назначенный в апреле 1995 года заместителем генерального директора ОРТ.

Резервисты. Политические функционеры и высокопоставленные чиновники, для которых Охотный Ряд — транзитная станция перед новым назначением. Место, где с относительным почетом и комфортом можно пересидеть неблагоприятные времена, оставаясь при этом на виду у властей предержащих. Резервисты за редким исключением[264] не бывают откровенными оппозиционерами. И, даже входя в оппозиционные фракции, как, например, Юрий Маслюков или Геннадий Кулик во второй Думе, умудряются поддерживать с исполнительной властью ровные рабочие отношения. И тот и другой вопреки общей партийной линии голосовали за некоторые правительственные инициативы — тот же бюджет.

Как и в случае с карьеристами, не всем резервистам сопутствует удача. Некоторые депутаты настолько долго находятся в запасе, что плавно переходят в разряд отставников. Но наиболее активные из сидящих в резерве не выпадают из номенклатурной обоймы совсем, а лишь перемещаются из Думы в правительство, оттуда снова в парламент. Наконец, для правильного резервиста всегда найдется теплое место в какой-нибудь коммерческой структуре[265].

К виртуозам резервного жанра следует отнести Рамазана Абдулатипова[266], несколько раз менявшего парламентское кресло на министерское и обратно. И Геннадия Кулика — возможно, лучшего запасного отечественной политико-бюрократической элиты. Бывший советский министр[267], народный депутат СССР, Кулик успешно депутатствовал в первой и второй Думах, поработал аграрным вице-премьером примаковского кабинета и снова вернулся — уже в третью Думу.

Схожая история и у другого резервиста и коллеги Кулика по правительству Примакова — Юрия Маслюкова. Когда бывший председатель Госплана появился во второй Думе, его товарищ по фракции Владимир Семаго так напутствовал разыскивающих новоиспеченного депутата журналистов: «Вы его сразу узнаете, он как будто сошел с портретов членов Политбюро». Описание оказалось более чем точным: представительный глава думского комитета по экономической политике Маслюков не только выглядел, но и держал себя, как подобает высокопоставленному бюрократу. И, несмотря на идеологические расхождения, никогда не использовал публично выражений «представители антинародного режима» в отношении министров или работников президентской администрации. Оттого, наверное, и был зван в правительство младореформатора и технократа Сергея Кириенко — министром промышленности и торговли. Из рухнувшего от дефолта кабинета Маслюков вышел не просто уцелевшим, но и окрепшим, и направился на повышение — первым заместителем Евгения Примакова. В конце 1999 года Маслюков снова избрался в Госдуму по списку КПРФ[268].

Не однажды входил в парламентскую реку и снова выходил из нее — в правительственную еще один записной депутат — Николай Травкин[269]. У других же, как, к примеру, у бывшего главы Госкомимущества Сергея Беляева, неудачная думская деятельность поставила крест на карьере вообще. Беляев, лидер фракции НДР, рассорился со своим патроном Виктором Черномырдиным[270], со скандалом ушел из фракции и досиживал думский срок в рядах нефракционных аутсайдеров.

Его более опытные коллеги по фракции оказались удачливее. Тоже поссорившийся с Черномырдиным Александр Шохин, работавший в гайдаровском, в первом черномырдинском правительстве[271] и даже несколько дней в примаковском, благополучно избрался в третью Думу[272]. Алексей Головков, глава аппарата гайдаровского правительства, потрудившись полтора срока в Думе, возглавил Росгосстрах[273].

Но кроме резервистов, которые уходят на более ответственную работу[274], бывают и те, для кого карьера так и заканчивается на Думе[275].

Один из самых серьезных политиков первой половины девяностых — Сергей Шахрай вырвался из второй Думы всего лишь на пост главы аппарата Счетной палаты[276]. А некогда грозный госсекретарь, правая рука Ельцина — Геннадий Бурбулис так и застрял в парламенте[277]. Возможно, записными парламентариями станут и вновь прибытие на Охотный Ряд отставники — Валерий Драганов или Андрей Кокошин[278].

Беглецы. Для этой категории думцев важнее всего депутатская неприкосновенность. Несмотря на расхожее мнение, что большинство депутатов укрывается в Думе от правосудия, реально откровенных беглецов не так много. Самые известные — Надир Хачилаев, Владимир Головлев[279], Сергей Мавроди, Сергей Шашурин.

Бизнесмены. Люди, пришедшие в парламент с достаточно высоких позиций в тех или иных бизнес-структурах. От созыва к созыву таких людей в Думе становится все больше и больше[280]. Если и коммунист-капиталист Владимир Семаго был в первой Думе персонажем вполне экзотическим, то во второй Думе появилось немало капиталистов поосновательнее, чем гендиректор Московского коммерческого клуба.

Предпринимателей хватало и в первой Думе, но многие из них оказались столь же несчастливыми, как и большое число бизнесменов лихого периода первоначального накопления капитала по всей стране: Андрей Айдзерсис и Сергей Скорочкин были убиты, Марк Горячев пропал и, по некоторым данным, тоже был убит, правда, уже через несколько лет после ухода из Думы.

Если сначала в парламент двинулись делегаты в основном среднего и малого бизнеса, то во второй Думе появились и «тяжеловесы». Например, один из вице-президентов ЛУКОЙЛа Мухарбек Аушев, глава промышленной компании «БИН» Михаил Гуцериев, хозяин крупной уральской корпорации «ЯВА» Валерий Язев.

Далеко не все посланцы бизнеса сами были предпринимателями. Но именно эти «специальные» люди активнее всего и отстаивали интересы бизнес-сообщества. Как, например, бывший сотрудник группы «Мост» Валерий Воротников, возглавлявший в Думе одну из комиссий по итогам приватизации. Или депутат первой и второй Дум, толкач первой части Налогового кодекса адвокат Андрей Макаров[281].

Свадебные генералы. Депутаты-знаменитости, взятые в партийные списки ради привлечения дополнительных голосов, а потом не сообразившие отказаться от мандатов[282]. Некоторые из них вполне адаптируются к думской жизни и работе. Например, главы комитетов по культуре, которые традиционно возглавляют кинодеятели: в первой Думе — Юлий Гусман, во второй — Станислав Говорухин[283].

Но для многих Дума так и остается чужой территорией. К числу таких депутатов можно отнести членов фракции НДР — художественного руководителя театра «Современник» Галину Волчек, академика-эколога Георгия Галазия, академика-физика Жореса Алферова[284]. Не нашли себя в Думе ни актриса Наталья Гундарева, ни офтальмолог Святослав Федоров, ни космонавт Герман Титов, ни певец Иосиф Кобзон[285].

Народные трибуны. Эта категория объединяет депутатов, у которых есть не только призвание, но и талант излагать мысли и чаяния своих избирателей. Или, что случается куда чаще, программные установки своих партий. Самые яркие народные трибуны, не считая, разумеется, главного думского краснобая Владимира Жириновского, — Татьяна Астраханкина, Валентин Варенников, Станислав Говорухин, Николай Губенко, Альберт Макашов, Юрий Никифоренко, Василий Шандыбин, Юлий Рыбаков, Галина Старовойтова, Сергей Митрохин, Вячеслав Марычев.

Солдаты партии. Довольно многочисленная группа депутатов, разумеется, исключительно фракционных. Не всегда, в отличие от трибунов, выступают с громогласными заявлениями, обозначающими партийную линию. Но именно эти люди составляют костяк каждой фракции, ее гвардию. Как правило, включаются на проходные места в партийных списках на парламентских выборах: Алевтина Апарина, Тамара Плетнева, Александр Кравец, Александр Куваев, Иван Мельников, Татьяна Астраханкина, Сергей Решульский, Валентин Чикин, Александр Шабанов, Виктор Пешков (КПРФ), Егор Соломатин, Алексей Митрофанов (ЛДПР), Алексей Мельников, Сергей Митрохин («Яблоко»).

Заднескамеечники. Самая многочисленная фракция. К ней относятся депутаты, которые, просидев срок, а то и не один, в Госдуме, так и не сумели хотя бы каким-то осмысленным способом — выступлением ли, продвижением ли законопроекта — обозначить свое присутствие в парламенте. Некоторые из них все же пытаются что-то делать, но не всегда успешно. В крупных фракциях — как, например, КПРФ во второй Думе — главная задача заднескамеечников — правильно голосовать и не высовываться[286]. Но при всей своей незаметности заднескамеечники, в отличие от солдат партии, — народ ненадежный. Как раз они становятся главной добычей думских и внедумских политтехнологов в моменты ключевых голосований или образования новых депутатских групп.

Помимо названных десяти, существуют и другие, более мелкие, категории депутатов. Кроме того, как и в обычной жизни, среди думских обитателей преобладают смешанные типы: случалось, солдат партии становился видным народным трибуном, а посланец бизнеса — политиком и т. п.

Прочитав сделанные наброски, Петя удовлетворенно закрыл файл. Когда этот текст дополнится фамилиями новичков из третьей Думы, каталогизация депутатов будет завершена и вполне можно будет написать на ее основе большую умную статью. На целую полосу. Или в журнал какой-нибудь запродать. Например, в «ФАС»[287]. Они любят такие штучки. Прекрасная идея. И Петя стал набирать телефонный номер.

Глава 3

Обучающая

Практикум для думских пресс-секретарей (2000 год)

Облизывая пересохшие от волнения губы, человек с депутатским значком на лацкане пиджака начал говорить: «„Народный депутат“ считает, что право отзыва сенаторов…» Обозреватель «Интерфакса» Ирина Антоновна Иновели, которая, как парламентский дуайен[288], считала возможным по ходу корректировать ответы не то что никому не ведомого депутата, но и видных думских бонз вроде Зюганова или Явлинского, безапелляционно прервала новичка: «Про группу вашу потом. Что решила согласительная комиссия?» В этот момент из зала заседания фракции «Единство», где совещались сенаторы и депутаты, вышел президент Чувашии Николай Федоров[289] и попытался незаметно прошмыгнуть мимо толпы третий час ожидавших хоть каких-нибудь новостей журналистов. «Николай Васильевич!» — Иновели кинулась вслед убегающему президенту. За ней припустили все остальные: юные корреспонденты информагентств, боявшиеся отстать от прыткой конкурентки, раздраженные газетчики, которым парламентарии срывали dead-line[290], телеоператоры, похватавшие свои Betacam, путающиеся в чужих проводах радиорепортеры… На местах остались лишь вальяжные обозреватели еженедельных журналов, Таня, в недавнем прошлом помощник депутата Анатолия, а ныне вице-президент компании «PR-конгресс», и всеми покинутый депутат. От неожиданности он так и остался стоять посреди брошенных штативов и растерянно слушал комментарий Федорова, говорившего юридически четкими формулировками: «Законопроекты о реформе федеральной власти свидетельствуют о том, что наметился крупный поворот в российской политике, поворот от институтов и методов конституционно-правовой и судебной ответственности к административно-политическим и политико-репрессивным рычагам и методам управления поведением и поступками людей[291]. Надеюсь, членам Совета Федерации в рамках работы согласительной комиссии удастся минимизировать или нейтрализовать негативные последствия принятия Думой закона о новом порядке формирования верхней палаты»[292].

Таню, которая заглянула в Думу не по старой памяти и не из праздного любопытства, а, можно сказать, со спецзаданием, ни закон о сенаторах вообще, ни мнение пока еще сенатора Федорова в частности не волновали. Зато ее заинтересовал депутат, которому так и не удалось произнести явно заранее заготовленную речь, ради которой он вперед всех и покинул согласительную комиссию.

«Кто таков?» — спросила она подошедшего Ваню Родина, кивнув в сторону незадачливого дебютанта. Даже Иван, который, кажется, знал в Думе каждую собаку, прежде чем ответить, заглянул в блокнот и справочник Белонучкина[293]: «Депутат К. Глава администрации Б-ского района С-кой области. Шел при поддержке НДР, теперь — в „Народном депутате“». — «Наш клиент!» — удовлетворенно замурлыкала Таня.

Ее двухдневные наблюдения и беседы полностью подтверждали те смелые предположения, которые выдвинул президент PR-конгресса. «Времена открытости и панибратства в политике закончились. Народ с Путиным пришел серьезный, закрытый. А у нас мода всегда из Кремля идет. И депутат, Танюша, скоро захочет быть персоной важной, труднодоступной. Так, чтоб всякий журналист не мог бесцеремонно по поводу или без оного за рукав дернуть и диктофон в морду сунуть. Уважаемые люди в Думу не для того пришли, чтобы самим бумагу марать или журналистам политические сплетни сливать. Но стать знаменитостью хочется каждому. А это что значит? Значит, что пора открывать при нашей конторе школу' пресс-секретарей. Увидишь, скоро они каждому из 450 депутатских душ понадобятся. Мы должны опередить других». Таня, знавшая Думу куда лучше Александра, пусть и депутатского брата, недоверчиво хмыкнула. Но «понюхать думский воздух», по совету шефа, все же пошла.

То, что она увидела и услышала в Думе, разительно отличалось от знакомой ей картины. Первый из встреченных ею журналистов, Громадин, был мрачен. «Мало того, что все лето, вместо того чтобы чемпионат смотреть[294], круглыми сутками заседаем в согласительных комиссиях то по налогам, то по сенату[295], так еще каждый депутат теперь норовит закрытый брифинг соорудить, так сказать, излить душу off the record[296] — Петя раздраженно хмыкнул, — будто им есть, что скрывать. То, что они на своих background[297] вещают, ни со ссылкой на источник, ни без нее никому не интересно. Раньше, помнишь, твой Анатоль изредка звал очень узкий круг понятливых журналистов, человек пять-шесть. Ну, к Вове[298] мы ходили. Но они фактуру давали. А сейчас обставились все пресс-секретарями, общаются, как кремлевские, в закрытом режиме. А на выходе — информационный ноль». — «Так и не ходи ты к ним!» — Таня недоумевающе пожала плечами. «А конкуренты, а иностранцы?» — И Петя напомнил легкомысленной собеседнице, что, кроме написания заметок в собственную газету, он еще поставляет думские новости в известное американское агентство и сливает политические слухи и сплетни во вполне респектабельное английское издание. Практика стрингерства журналистов на чужеземные СМИ началась на рубеже девяностых, когда в стране появилась живая политическая жизнь, и существовала до сих пор. На думском сленге передать информацию в иностранное агентство называлось «немного поторговать родиной»[299]. В этом смысле в Думе мало что изменилось.

В остальном Тане было удивительно, как за полгода могли произойти столь разительные перемены. Первым двум Думам удалось сохранить информационную открытость ранних ельцинских времен, когда между журналистами и информацией не стояла стена из специально обученных пресс-секретарей, ньюсмейкеры щедро сыпали комментариями и давали интервью, не требуя потом прислать их на согласование, а слово «пиар» звучало так же загадочно и непонятно, как маркетинг и консалтинг. Думская пресс-служба не пыталась руководить журналистами, а по мере сил оказывала содействие, особенно тем из них, кого хорошо и давно знала.

На Охотном Ряду можно было узнать новости не только про думские дела, но и про то, что творится на Старой площади и Краснопресненской набережной. Частенько руководство изданий просило парламентских корреспондентов поискать в Думе какой-нибудь правительственный документ, мотивируя это тем, что в Белом доме «вряд ли что-нибудь сольют». К тому же именно через Думу и отдельных думцев часто осуществлялись информационные сливы из других, более закрытых учреждений. Так, например, повышенную информированность Виктора Илюхина, пока он был председателем думского комитета по безопасности[300], связывали с тем, что именно через него вбрасывались материалы из Генеральной прокуратуры и спецслужб. Да и другие депутаты частенько пользовались своими информационными источниками, в том числе и для того, чтобы завести дружбу с журналистами. Таня сама неоднократно ксерила попадавшие к Анатолю бумаги, чтобы «утечь их прессе». С разрешения депутата, разумеется.

Сложившаяся традиция, в частности, предполагала, что журналист контактирует с народным избранником напрямую. У депутата должны были быть достаточно веские основания, чтобы отказать в разговоре знакомому корреспонденту. Политическая принадлежность не имела особого значения. Парламентский обозреватель НТВ Эрнест Мацкявичус был любимцем всех думских лидеров, вне зависимости от того, что показывал канал. Это легко было бы списать на пристрастие депутатов к телевидению и личное обаяние самого корреспондента. Но и демократа Сергея Юшенкова можно было увидеть беседующим с сотрудником газеты «Завтра» Николаем Анисиным. Хотя очевидно, что рассчитывать на доброе слово о себе в этом издании Юшенков не мог.

Через пресс-секретарей с журналистами общались главным образом думские вожди. Но пресс-секретари Егора Гайдара — Анна Тягуненко, или Геннадия Зюганова — Андрей Андреев[301], или Григория Явлинского — Евгения Диллендорф считались не их личными помощниками по работе со СМИ, но главами фракционных пресс-служб. Да и, кроме того, постоянные думские корреспонденты могли спокойно обратиться с вопросом к любому из руководителей, включая председателя Госдумы, лидера фракции или комитета, встретив их в думском холле. Вторые люди во фракциях, такие, как Валентин Купцов или Сергей Решульский в КПРФ, или Сергей Иваненко из «Яблока», так же, как руководители комитетов, не говоря уже о рядовых депутатах, и вовсе общались с журналистами без посредников.

Танины лирические воспоминания только усилили раздражение Громадина. «А теперь только у каждого из лидеров СПС по пресс-секретарю. Сначала было особенно смешно. Они перемещались по Думе в связке, как альпинисты: Андрей Поляков, пресс-секретарь Кириенко, Лиля Дубовая, ассистирующая Немцову, и Катя Головкова при Хакамаде. А кроме того — еще Аня Трапезникова, опекающая прочих правых депутатов. Хотя многие из них вроде тоже пресс-секретарями собираются обзавестись. И Иваненко, кстати, „бронзовеет“, и личный пресс-секретарь — Лена Лукашова — у него уже есть. Все они в целом милые ребята, но… — Петя запнулся. — Мы с Родиным тут объясняли одному парнишке с Урала, что его дело — познакомить нас со своим депутатом и не мешать дружбе, а он в ответ как заведенный: надо, дескать, обсудить формат сотрудничества и определить список тем для освещения. Или Наташка, которая в „Либерале“ про экономику пишет, ты ее должна помнить. Она в бюджетном и банковском комитетах со всеми, с кем надо из новеньких, быстренько познакомилась. У большинства — вот сила женского обаяния — телефоны мобильные срисовала. Только начала душевно контачить, как против нее целые полчища пресс-секретарей выступили: „Вы, мол, по телефону с шефом пощебечете, он бог весть что наговорит, а мы потом расхлебывай“. Ладно бы еще от этих помощничков толк какой-то был. Как от Саши Семеновой, которая в бюджетном комитете-у Жукова прессой разруливает. Она хотя от Шуры лишних людей по мере сил и возможностей отсекает, но зато всегда в курсе всего происходящего, и пресс-релиз толковый напишет, и документ нужный достанет. А среди депутатов появились и вовсе чудные экземпляры. Голоса скандально известного экс-банкира, а ныне — либерал-демократа и зампреда бюджетного комитета Ашота Егиазаряна[302] на заседаниях комитета никто не слышал. Молчит и улыбается загадочно. С журналистами вообще не общается. Зато у него целых два пресс-секретаря, и они от его имени наперегонки комментируют всё — от внешних долгов до земельных налогов. Барышни из информагентств довольны — ашотовские мальчик с девочкой им уже готовые тексты в руки дают, только диктуй». Очередью выдав обличающую новые думские порядки тираду, Громадин вздохнул и в ожидании сочувствия взглянул на Таню. Но новоиспеченная пиарщица, которую Петины сказы скорее порадовали, уже обдумывала план первой лекции для передового отряда будущих думских пресс-секретарей.

Первую лекцию Таня, женщина практическая и не любившая отвлеченных политических рассуждений, начала с наглядного рассказа о неизвестном депутате, которого никто не стал слушать. Особенно хорошо ей удалось передать психологическое состояние думского новичка, у которого «от уныния даже опал ежик белобрысых волос». Фиаско депутата, по мнению Тани, объяснялось тем, что он сунулся «в думскую воду» без соответствующей пиар-подготовки и правильного «выведения его на журналистов». «Если бы думские корреспонденты знали, что вслед за официальным комментарием они услышат пикантные подробности о том, как сенаторы ругались с депутатами и как их разводил Сурков[303], его, возможно, и послушали бы. А так, кому интересно мнение никому не ведомого безликого думца, одного из 450 ему подобных?»

«Сегодня мы обсудим с вами, как из депутата обычного сделать если не знаменитость, которую постоянно показывают в теленовостях, то хотя бы человека известного, периодически появляющегося в тематических телепередачах и упоминающегося в газетах, — со вкусом затянувшись сигаретой, продолжала Таня. — Есть немало случаев, когда при верной постановке дела в Думе зажигались настоящие политические „звезды“. Взять, к примеру, Ирину Хакамаду. Кто ее знал до 1994 года, когда она была генеральным секретарем учрежденной Константином Боровым „Партии экономической свободы“? Единицы. А сегодня я вижу в ваших глазах вопрос: что это за партия и кто такой Боровой, если сама Хакамада была у него на посылках? А началось все с первых дней работы первой Думы. Ставка была сделана на то, что публика уже несколько устала от прежних демократических вождей и жаждала новых лиц. Женщин в политике тогда, впрочем, как и сейчас, было немного. Экзотическая фамилия вкупе с необычной внешностью была удачным дополнением. Но главное, что с ней грамотно поработали. Коллеги из ЦПТ[304]  выбрали нишу: молодой профессионал, для которого политика — только инструмент для законотворчества. Ирина на тот момент слушалась своих консультантов безоговорочно и поэтому сразу стала узнаваемым лицом.

Результат — очень неплохая, можно сказать, удачная карьера. Из рядового депутата в председатели госкомитета[305]. Сейчас снова в Думе, но уже вице-спикер, один из лидеров парламентской фракции СПС».

Таня перевела дух и продолжила со все возрастающим энтузиазмом: «А вот еще один яркий пример, когда профессиональная работа с думским клиентом дала блестящий результат. Владимир Рыжков до назначения на пост первого вице-спикера Госдумы, хотя и заседал в Думе почти четыре года, был практически неизвестен не только широкой публике, но даже думским завсегдатаям. Новый пресс-секретарь Рыжкова Маша Андреева, придумав формат регулярных неофициальных брифингов у первого вице-спикера после заседаний Совета Думы, постепенно раскрутила своего подопечного. Сначала у него брали комментарии только по текущим политическим вопросам, затем он стал не просто думским ньюсмейкером номер один, но настоящей звездой. Его мнение обо всем на свете — от качества бюджетного проекта до вклада в искусство Аллы Пугачевой — с удовольствием транслировали и федеральные телеканалы, и солидные газеты, и попсовые радиостанции, и журналы для домохозяек».

Прикуривая новую сигарету, Таня внимательно посмотрела на усердно конспектировавших ее слова стажеров. Хорошие примеры явно заинтересовали слушателей, но теперь надо было переходить к технологии «делания звезд», а готовой формулы успеха, как неожиданно для себя открыла Таня, готовясь к семинару, не существовало.

Например, логично было бы предположить наличие прямой зависимости между занимаемым депутатом положением и интересом к нему со стороны прессы. Но Борис Кузнецов, сменивший на посту первого вицеспикера Владимира Рыжкова, за целый год работы так и не снискал внимания журналистов.

Показательной была история и с Михаилом Юрьевым, вице-спикером от «Яблока». Его аппарат прилагал неимоверные усилия, чтобы сделать его думским светилом. Однако ощутимых результатов не было. Юрьева узнавали в лицо, но только потому, что он иногда вел пленарные заседания. Вспоминая опыт работавших на вице-спикера Ирины Львовой и Юрия Шейна, Таня пришла к выводу о том, что причиной неудачи стало отсутствие темы, принципиального и интересного журналистам вопроса, который мог бы привлечь к депутату внимание. Некий всплеск интереса пришелся на лето 1996 года, когда по Думе прошел слух о том, что Юрьев участвует в создании новой депутатской группы. Как только стало ясно, что проект закончился ничем, «яблочный» вице-спикер снова, явно против своей воли, отошел в тень.

Можно было бы списать неудачу Юрьева на его неопытность. Однако и вице-спикер от депутатской группы «Народовластие» Сергей Бабурин, известный еще со времен съездов народных депутатов РСФСР[306], во второй Думе, несмотря на свой статус, также звездой считаться не мог. Слабый интерес к нему тлел только благодаря участию в работе НПСР, созданного на основе зюгановской предвыборной коалиции. Бабурин обозначал некую оппозицию КПРФ, чем периодически и бывал интересен.

Успешная додумская карьера, даже приправленная ключевым постом на Охотном Ряду, сама по себе не гарантировала внимания журналистов и, соответственно, популярности.

Таня вспомнила такую показательную историю. В сентябре 1997 года лидер фракции «Наш Дом — Россия» Сергей Беляев подал в отставку и вышел из НДР, мотивируя это разногласиями с руководством движения и его лидером Виктором Черномырдиным. Была организована пресс-конференция, на которой уже уходящий лидер фракции чуть ли не по бумажке зачитал заявление для прессы и сбивчиво ответил на несколько вопросов. Оставшийся лояльным руководству НДР депутат Алексей Головков в тот же день организовал в своем кабинете самый настоящий пресс-центр, где оппоненты Беляева наперебой давали комментарии, общий смысл которых сводился к тому, что отставка лидера фракции — благо для всех, кроме, возможно, самого Сергея Георгиевича. Информационная схватка осталась целиком и полностью за противниками бывшего лидера фракции. Все могло быть иначе, если бы экс-глава Госкомимущества Беляев сумел установить дружеские отношения с прессой. Однако они были, скорее, комическими. Весной 1996 года, в разгар президентской кампании, лидер фракции НДР проехался с агитационными целями по районам Крайнего Севера и, в частности, прыгнул с парашютом в районе географической точки Северного полюса. Поездка и без того больше походила на развлекательную прогулку, а распространенный по ее итогам пресс-релиз, в котором Беляев был назван «думским Амундсеном», только подлил масла в огонь журналистского скептицизма. После этого иначе как «адским думансеном» Сергея Беляева не называли.

Танины рассказы о провальных имиджмейкерских проектах аудиторию явно обескуражили. Чтобы поднять боевой дух своих питомцев, Таня решила добавить позитива.

«Есть депутаты, журналистское внимание к которым не особенно зависит от их статуса. Виктор Похмелкин, к примеру, представлял интерес для корреспондентов и когда состоял в могучем „Выборе России“ в первой Думе, и когда был членом маргинальной группки „демвыбороссов“ во второй. То же самое можно сказать и о Сергее Юшенкове, который ни в прошлой, ни в этой Думе не занимает никаких постов. Или об Алексее Митрофанове, который, перестав быть главой комитета по геополитике, остался одним из самых востребованных думских политиков.

Правда, если у депутата была некая должность, а потом он ее терял, это неизбежно лишало его определенной доли внимания, особенно со стороны телевидения», — продолжала Таня и, не замечая противоречия в собственных словах, пустилась в красочное повествование об Александре Шохине. Осенью 1994 года только что отставленный вице-премьер явился в Думу исполнять свои депутатские обязанности. Поднявшись по парадной думской лестнице, он застыл на месте, ожидая, что к нему, как обычно, бросятся за комментариями. Но телекамеры и журналисты окружили кого-то другого. Шохин пожал плечами и поплелся к залу заседаний.

Взглянув на своих учеников и поняв, что они окончательно сбиты с толку, Таня решила не пугать их свежими примерами. В новой Думе совершенно никакого интереса не вызывали не только некогда грозные и влиятельные министры вроде Анатолия Куликова[307] или Валерия Драганова, но и тот же Владимир Рыжков, чей звездный взлет только что был расписан в качестве образцового.

Во время недавнего визита в Думу Таня стала свидетелем следующего разговора. «Нужен умный комментарий по закону о Совете Федерации для воскресной аналитической программы. Кого посоветуешь?» — спросила у Громадина корреспондентка государственного телеканала. «У Рыжкова возьми, он же федеративными отношениями занимается и в комитете профильном состоит», — с ходу сказал Петя. «Этот не пойдет, — со вздохом ответила девушка, редкий думский репортаж которой еще несколько месяцев назад обходился без рыжковского синхрона, — он для нас теперь персона нон грата. Прямое указание начальства»[308]. — «Новые времена — новые герои. Тогда к Райкову[309] иди. Он-то вроде сейчас в фаворе», — усмехнулся Петя.

А Тане потом, когда уже пили чай в буфете, сказал: «Нам в газете пока не говорят, у кого брать комментарии. Но недовольные журналистским тоном депутатские пресс-секретари в редакцию названивать начали. Раньше на такие звонки отвечали насмешками». И Петя напомнил историю времен первой Думы. Весной 1994 года корреспондент газеты «Сегодня» Алексей Кирпичников начал свою статью с такого пассажа: «В глубоких глазах Ирины Хакамады стояли слезы — Дума не приняла закон о некоммерческих организациях». Помощник Хакамады передал журналисту претензию своей начальницы. Через месяц тот же Кирпичников написал: «На железном лице Ирины Хакамады не дрогнул ни один мускул — Дума снова не приняла закон о некоммерческих организациях». Таня с Петей посмеялись. А потом Громадин грустно обронил: «Вот и пресс-секретарь Семигина недавно в „Итоги“ звонил».

Вице-спикер от агропромышленной депутатской группы Геннадий Семигин, за взбитый на голове кок прозванный «колхозным Элвисом Пресли»[310], одним из первых новых думцев решил наладить дружеские контакты с прессой. Он собрал аккредитованных в Думе журналистов на легкий фуршет (фрукты, шампанское) и одарил каждого выпущенной под его редакцией энциклопедией «Политическая Россия». Буквально через день после ознакомительной встречи Петя Громадин и корреспондент газеты «Сегодня» Иван Трефилов, встретив в холле Семигина, поздоровались с ним, назвав его по имени-отчеству. Вице-спикер посмотрел на них с явным недоумением. «Как специалист по PR, объясни, зачем он нас собирал?» — спросил Трефилов у Тани.

Но у Тани, которая в свою бытность депутатским помощником тоже поила журналистов — не шампанским, но чаем, — объяснений не нашлось. К тому же застолья устраивали многие. Геннадий Зюганов под Новый год собирал постоянных думских корреспондентов в своем кабинете, а на Восьмое марта непременно дарил гвоздики журналисткам. Добрая половина пишущей и снимающей братии побывала по приглашению Владимира Семаго в его клубе. Любил пообщаться с прессой в приватной обстановке, в частности в ресторане «Репортер» на Гоголевском бульваре, экс-предприниматель Георгий Боос.

И все же интерес журналистов к тому или иному думцу объяснялся отнюдь не совместными чаепитиями. Не пользующаяся особой симпатией думских обозревателей Елена Мизулина или сдержанный Анатолий Лукьянов были частыми героями репортажей благодаря своей постоянной работе над ключевыми законопроектами. Из полусотни депутатов престижного бюджетного комитета, не считая его председателей Михаила Задорнова и Александра Жукова, лишь несколько по-настоящему активно работающих парламентариев — Оксана Дмитриева, Геннадий Кулик, Татьяна Нестеренко, Андрей Макаров, Павел Медведев, Сергей Штогрин, тот же Георгий Боос — регулярно цитировались в СМИ.

Толковый человек, придя в Думу с конкретными целями, как правило, быстро соображал, с кем из журналистов следует устанавливать контакты. Один из классических примеров — член НДР Георгий Лунтовский. Отвечая в бюджетном комитете за взаимодействие с Центробанком, депутат подружился прежде всего с корреспондентами, освещавшими банковскую тематику. В результате Лунтовского обильно цитировали информагентства, специализированные издания и тематические полосы ежедневных газет. И если для едва знавших о существовании такого человека думских телевизионщиков его назначение осенью 1998 года зампредом ЦБ было сюрпризом, то для постоянных конфидентов депутата — вполне закономерным событием.

Найдя, наконец, правильные и вдохновляющие примеры для своих подопечных, Таня сформулировала правило думского успеха: «Чтобы депутат был популярен у прессы, он должен обладать своими, эксклюзивными источниками информации, на уровне депутатского объединения или комитета влиять на принятие решений, вести интересную тему и уметь общаться с журналистами».

Пока творцы будущих звезд прилежно записывали рецептуру думского счастья, Таня думала о том, что людей, в которых сочетались бы все эти качества, и даже обладателей одного из необходимых достоинств на Охотном Ряду не так уж много. И, судя по тому, как стремительно меняется Дума, «звезды» скоро будут зажигать по сигналу сверху, из Кремля. Если это будет там кому-нибудь нужно.

Глава 4

Компрометирующая

Распечатки телефонных прослушек (2002 год)

Иван Пожаров, обозреватель газеты «Накануне», получил ответственное задание. Два дня назад в редакцию поступил пакет, в котором лежали записи любопытных телефонных разговоров. К сожалению, фамилии и названия организаций из «прослушек»[311] были изъяты. Спустя несколько часов в редакцию позвонил человек, представившийся «патриотически настроенным сотрудником правоохранительных органов». Анонимный патриот пообещал предоставить полный вариант телефонных бесед, если ему будут даны «железные гарантии» публикации без купюр. «У вас есть три дня на размышления, в случае вашего отказа я найду, кому отдать эти документы».

На редколлегии было решено прежде всего определить степень аутентичности «прослушек». Дело поручили Пожарову. Снова и снова вчитываясь в многократно изученный текст, Иван пытался понять, что это за компания решила устроить столь своеобразный кастинг для будущих депутатов. Без этого подброшенные бумаги были не более чем набором лучше или хуже известных фактов, слухов и сплетен.

Разговор № 1.

К. Сотрудник управления по GR[312] кампании ***.

А. Начальник управления по GR компании ***. (Начало разговора отсутствует.)

К. Насколько я понял, мне надо подготовить предложения по возможным сливам компромата на интересующих нас депутатов. Какие ограничения?

А. Какого рода?

К. Политические, статусные. Компромат искать на всех: от коммунистов до «заединщиков» или кого-то обойти? Вопрос статуса тоже важен. На кого рыть — на думское начальство или кого попроще? И самое главное, рассчитывать ли на нашу службу безопасности. Потому что часть клиентов хорошо прикрывают, а у некоторых из-под пиджаков погоны известного ведомства светятся[313].

А. Ты не понял задачу. Тебе не надо искать ничего принципиально нового, хотя, если что-то само вылезет, хорошо. Тебе нужно создать основу для базы данных, которую мы потом будем пополнять. Просто прикинуть, на какого депутата лучше искать информацию в его додепутатский период, а на кого — интересно было бы сейчас порыть. Кого бы тебе привести для примера? Знаешь Геннадия Кулика?

К. А кто его не знает! Раньше с коммуняками, кажется, был, теперь в ОВР. В правительстве немало поработал.

А. Это мягко сказано — немало. Вот смотри. Кулик был министром сельского хозяйства в правительстве Силаева. Время было мутное, союзный центр боролся с ельцинской Россией, кто чем владеет и управляет, было непонятно. Но главное, была реальная угроза голода и чудовищный дефицит. Кулик затеял проект с чеками «Урожай-90», суть которого в том, что продукты, которые производило село, должны были меняться на дефицитные промышленные товары, закупавшиеся на деньги, вырученные от продажи нефти. Ни денег, ни товаров, ни продуктов никто толком не увидел. Началось следствие, но с Кулика — как с гуся вода. Потом он пошел в депутаты и прославился как один из самых ловких лоббистов. А ведь в первых Думах левых с рыночным мышлением было немного. Потом, после дефолта, Кулика в правительство Примакова позвали, снова вытаскивать страну из продовольственной катастрофы, гуманитарную помощь завозить, село поднимать. «Яблоко» тут же вспомнило про дела начала девяностых и направило соответствующий депутатский запрос[314]. Правда, к тому времени на Кулика набралось уже много свежего материала. Одна история с сыном Аркадием, работавшим в банке СБС-АГРО, через который шли дотации на сельское хозяйство, чего стоила. Газеты об этом очень активно писали. Но Кулик на наветы, хоть устные, хоть письменные, не реагировал. После увольнения Примакова Геннадия Васильевича тоже из Белого дома «ушли». Но он недолго отдыхал и через полгода снова оказался в Думе. Так вот, вопрос не в том, чтобы что-то новое на него накопать, — хотя он и сейчас не сидит сложа руки: говорят, ВАТ[315] активно помогает, — а в том, чтобы определить, что может быть действенно против него использовано. Иногда даже стопроцентный компромат не работает. Массовое сознание у нас ведь своеобразное.

Если сказать, что по Думе ходит бывший премьер, наделавший огромных государственных долгов и поставивший страну на грань катастрофы, то все сразу подумают про Гайдара. А я имел в виду не Егора Тимуровича, а Николая Ивановича Рыжкова, к которому вышесказанное может быть отнесено даже в большей степени. Но на обывательском уровне Гайдар — «погубитель России», а про «подвиги» Рыжкова все давно забыли, и сейчас бессмысленно напоминать, что именно при нем страна влезла в долги.

Или вот есть коммунист из рабочих — Шандыбин. Его воспринимают как недотепу и горлопана. А мне рассказывали, что начал он как-то на заседании фракции слишком рьяно за советскую власть агитировать, а Купцов ему и говорит: «Ты сядь, Василий!» Потому как всем товарищам известно, что это он перед телекамерами — борец за права трудящихся, а в Брянске у него и магазины, и еще какая-то коммерция. До поры до времени никто не обращает на это внимания. А надо будет — отгвоздят по полной. Действенность компромата вообще сильно от текущего момента зависит.

Ты заметил, какой недавно мощный информационный залп дали по Геннадию Селезневу? «Мегаполис-экспресс» тиснул статейку «Карьера вальяжного Гены», в которой обвинил главу Думы во всем: от продажи «Правды» греческим бизнесменам и желания развалить КПРФ до нетрадиционной сексуальной ориентации[316]. А совпало это с обострением отношений между Селезневым и руководством компартии. Но совсем не факт, что публикацию коммунисты организовали. Могла и другая сторона, чтобы спикера Государственной думы к разрыву с Зюгановым подтолкнуть. Любопытно другое, про продажу газеты «Правда» ведь не в 2002 году узнали.

Вообще, додумский послужной список практически любого депутата может считаться источником компромата. И все-таки гораздо интереснее то, что было сделано уже непосредственно в Думе. Не мне тебе рассказывать, что люди из ОПГ[317] прикрываются депутатскими мандатами от уголовного преследования. Это понятно — неприкосновенность, может, для того и придумали.

Другое важно — что конкретный представитель оргпреступности в Думе делает: пересиживает лихие времена или новые контакты устанавливает? Потому что коммерсант-бандитов у нас много, и депутатская неприкосновенность никому бы лишней не была, а в Думу рвутся далеко не все.

К. Понял.

(Конец разговора.)

Разговор № 2.

Ц. Вице-президент компании ***.

А. Начальник управления по GR компании ***.

(Начало разговора отсутствует.)

Ц. …С этим ясно, а как там наш «мегапроект» развивается?

А. Рассчитываю скоро представить первые результаты. По крайней мере, подходы мы уже определили: разбили депутатов на виды и подвиды и в соответствии с этим подбираем информацию.

Ц. Разъясни.

А. Мы исходили из того, что под статью каждого депутата можно подвести. Например, любой одномандатник может быть обвинен в нарушениях избирательного законодательству. Но тут тоже нужно с умом подходить. Есть депутаты «вечные», которые по своим округам избираются чуть ли не с горбачевских съездов. Они не особо перспективны: явно избирательная машина выстроена, и компромат нарыть будет трудно. А на тех, кто по первому разу прошел, могут быть интересные сюжеты. Особенно там, где новый человек из бизнесменов старого депутата победил.

Отдельная категория — бывшие бизнесмены. Тут широкий выбор: нарушение налогового законодательства, махинации на таможне, обналичка, незаконная приватизация. С этими клиентами вообще масса вариантов. К примеру, Владимир Брынцалов. Его можно по фискальным делам помотать, а можно поприжать за то, что принадлежащий ему «Феррейн» продукцию некачественную делает[318]. Мы по публикациям в СМИ пробили — есть за что зацепиться. И про прочих «пищевиков» то же самое накопать — делов нет.

Ц. (Смех.)…Я вот подумал… Виктор Семенов, тот, что бывший министр сельского хозяйства, хозяин агропредприятия «Белая Дача». Его «Дача» поставляет овощи для комбината питания Управления делами президента, то есть и для Думы. В случае чего можно в какой-нибудь газетке желтой статью дать: «Депутат Семенов травит коллег своими огурцами».

А. (Смех.)…а депутат Пекарев — напитками из Черноголовки. Но Пекарев у нас в одном списке, а Семенов в другом, в «министерском», где бывшие министры и премьеры. Правда, список подсократился: Шохин из Думы в «Ренессанс-Капитал» ушел. А про него уже при первом приближении столько повылезало: и про внешние долги, и про приватизацию, и про «черный вторник»[319]. Вообще, с депутатами, которые из исполнительной власти в Думу пришли, одно удовольствие. И это не только министров касается. Вот, например, избрали в Думу бывшего губернатора Московской области Анатолия Тяжлова. Он на прежнем месте девять лет сидел — только копни…[320]

Ц. (Задумчиво.) В общем, мы можем получить под 400 файлов, одни побольше, другие поменьше.

А. Примерно так.

Ц. Я тебе перезвоню через пару часов. Подумать надо.

Разговор № 3.

А. Начальник управления по GR компании ***.

К. Сотрудник управления по GR компании ***.

А. В общем, задача не меняется, но корректируется. Руководство решило обозначить приоритеты, на которых стоит сосредоточить усилия. Все остальное не то чтобы побоку, но факультативно. Во-первых, нужна вся информация по финансированию политических партий и по доходам лидеров фракций.

К. То есть нам интересно не то, как Немцов управлял областью или вице-премьером служил, а как он сейчас собирает деньги на выборы и с кем собирается ради этого в деловые контакты вступать.

А. Верно понял. И еще про коммунистов руководство очень просило узнать. Но только без пропаганды — без «красных директоров», которые разворовывают предприятия, чтобы профинансировать КПРФ[321]. Если есть что-то конкретное на Видьманова, Маслюкова, про отношения Семигина и Зюганова[322]. В прессе много пишут о том, как коммунисты да и все остальные продают места в списке. А нам надо точно знать — как. Под какие обязательства и гарантии, какие места предоставляются. Я вот знаю, что в 1995 году по договоренности с «Мостом» в список КПРФ были включены шесть человек, в том числе Алексей Подберезкин. Но доказательств фактических нет. И про ЛДПР очень много что пишут, про то, что Жириновский был готов в 1999 году Толе Быкову место предоставить[323].

К. Ага, понял. К выборам готовимся?

А. Сейчас не об этом. Интересуют также подробности лоббистских историй. Но это у тебя и без того на контроле. А еще нужны сведения, как интересующие нас люди реагируют на компромат, на информационное давление. Кто устойчив, кто — нет. Известно, что средний депутат обидчив как гимназистка, однако нас середнячки не волнуют.

К. То есть в диапазоне от Жириновского до Зюганова?

А. Не понял.

К. У меня есть шкала определенная. На одном ее конце — Владимир Вольфович. Ему все равно, что о нем пишут или говорят, главное, чтоб не забывали. Сколько о нем слухов да сплетен: от продажности до нетрадиционных сексуальных пристрастий. А он любой скандал к пользе обернет.

На другом конце шкалы — Примаков. Он со времен Доренко во всем видит элемент заговора и травли. И мне кажется, что большинство депутатов все-таки ближе к Примакову, чем к Жириновскому. Но вообще реакция во многом зависит от политического опыта. Уж как Зюганова били в 1996 году, во время президентской кампании, а он до самого последнего момента держался. И Явлинского в 1999 году в чем только не обвиняли: от финансовой нечистоплотности до сокрытия факта лечения в психиатрической клинике[324]. Но это — лидеры. Знали, на что идут.

А. А я еще подумал, что и сами депутаты могут какой-нибудь компромат подкидывать на своих коллег. Мне тут вырезку из «Московского комсомольца» принесли…

К. И что там?

А. Читаю: «По слухам, в Государственной думе назревает грандиозный скандал — говорят, что группа неких депутатов собрала пребольшой портфель компромата на своих коллег. Что может двигать этой группой — сказать трудно, то ли народные избранники уже начали готовиться к новым выборам, то ли действительно возмущены думской коррупцией… О содержимом „компроматного портфеля“ рассказывают, что он наполнен сведениями о думских взятках…»[325]

К. Либо конкуренты наши, либо ерунда какая-нибудь. Вот есть в Думе такой депутат — коммунист Юрий Никифоренко. Он в какой-то момент чуть ли не каждый день стал направлять по несколько депутатских запросов в Генеральную прокуратуру. При первом же приближении выяснилось, что Никифоренко просто-напросто тщательно читает прессу и, найдя любой острый материал, просто перекатывает его, не забывая, впрочем, приложить к запросу оригинал. Он еще очень обижался, этот Никифоренко, что на него внимания никто не обращает — ни журналисты, ни Генпрокуратура.

А. Ну понятно. Теперь есть еще несколько интересных моментов…

(Разговор прерывается.)

Разговор № 4.

Ц. Вице-президент кампании ***.

А. Начальник управления по GR компании ***.

(Первые минуты разговора отсутствуют.)

А. …И согласно поставленным задачам ребята накопали информацию на двух перспективных политических лидеров: Пехтина[326] и Володина[327]. Причем стараться особенно и не пришлось.

Ц. Все на поверхности лежало?

А. Судом ничего не доказано, но истории интересные. С Пехтиным миром решили все уладить. Но бумаги остались и могут в любой момент быть востребованы. Как и с Володиным.

Ц. Поразительно, как легко информация нашлась. Ты уверен, что нам ее специально не подбросили?

А. Уверен. Потому что это наша модель сработала. Мы, когда по указанному списку пошли, смотрели, кем человек до выборов работал. На энергетику глаз сразу упал. В случае с Володиным соратники по фракции помогли: он считается растущим политическим кадром, и не всем это по вкусу.

Ц. Да от соратников только и жди подвоха. В 1995 году, когда я еще рядом со Старой площадью работал, все говорили, что компромат на рыбкинскую мебель именно из администрации президента слили[328]. Притом что другой рукой администрация помогала Рыбкину блок его имени мастерить.

А. Вообще, я доволен. Первая же проба показала, что схема работает. Теперь мы хотим капитальную базу данных разработать, в которой все будет: и перспективные места залежей компромата, и точки соприкосновения разных депутатов, в том числе и самые неожиданные, и их предполагаемая реакция на вброс неприятной информации.

Ц. Правильно. Нам нужна не коллекция компромата, а инструмент, при помощи которого мы могли бы двигать через Думу интересующие нас вопросы. Слушай, а мне тут справочку подкинули какого-то СПИК-центра[329].

А. Видел я ее. Они наш же метод использовали, но толком ничего не нарыли — серьезного продукта там нет. Им лень было даже поискать что-то существенное. Вот про Сергея Ковалева, правозащитника нашего великого, какую-то муть написали про сотрудничество с иностранными разведками. Прямо Вышинским пахнуло. А куда как интереснее скромный фактик, как Ковалева прямо около метро «Текстильщики» в 1998 году лохотронщики на крупную сумму денег развели[330]. Не вяжется, казалось бы, — правозащитник и азарт. А штришок ценный.

Ц. Никогда бы не подумал!

А. Ожидаемые вещи и не производят компрометирующего впечатления. Вот про похождения Немцова что ни пиши, ему не повредит. У него имидж плейбоя, и лишняя соблазненная красотка ничего не добавит и не убавит. Ведь компромат — это прежде всего покушение на сложившийся образ.

В феврале 1996 года корреспонденты НТВ сняли в VIP-зале аэропорта сцену: лидер фракции НДР Сергей Беляев разговаривает с жириновцем Михаилом Монастырским. А Монастырскому до этого уже приписывали связь с ОПГ. Так из того телесюжета вывели не просто связь НДР и ЛДПР, но и связь Беляева и ОПГ. А на самом деле, два земляка встретились, ну и что им не поговорить? Однако по репутации Беляева как респектабельного политика был нанесен тяжелый удар.

Или что делал Доренко с Примаковым и Лужковым в 1999 году? Не просто охаивал, а ставил под сомнение их деловые качества и способности как руководителей.

Ц. Честно говоря, достоверно получалось.

А. Ну это не так важно сегодня. А вот что касается депутатов из того списка, который вы мне перекинули…

(Запись прерывается.)

Разговор № 5.

Ц. Вице-президент компании ***.

А. Начальник управления по GR компании ***.

Ц. Наш проект получил одобрение у руководства. Ставится новая задача: готовить список депутатов, которых стоило бы двигать в следующую Думу. Партию специально покупать не будем, избирательное объединение готовить тоже, однако своих людей надо и по одномандатным округам запустить и по спискам разным раскидать. И тут ваша база данных очень пригодится.

А. Кого не брать в депутаты?

Ц. И кого брать, и кого не брать. Поэтому завтра мы пойдем к…

(Запись прерывается.)

«К кому?» — наверное, в сотый раз думал Пожаров и, перебирая все серьезные российские корпорации, прикидывал, какой из них, невзирая на плачевный итог интриг Березовского и Гусинского, хочется продолжить политические игры по-крупному, не только заслав в следующую Думу тайный отряд своих людей, но и подготовив крючки для потенциальных оппонентов. По идее, этим могла заниматься любая из ныне равноудаленных от власти олигархических структур. Понять, какая конкретно, из присланного текста была совершенно невозможно. Оставалось ждать звонка «патриотически настроенного сотрудника правоохранительных органов». Но он в «Накануне» так и не перезвонил. Распечатку на всякий случай положили в редакционный архив. И, за обилием новых скандальных тем, благополучно о ней забыли.

Глава 5

Ностальгирующая

Монолог несостоявшегося депутата (2003 год)

Где он сейчас, тот счастливец, который вытащил его, Букашева, депутатский мандат, а его самого отправил в месячную депрессию и запой? Из запоя Алексея вывела энергичная, честолюбивая жена, которая, пригрозив разводом, заставила бывшего научного сотрудника и несостоявшегося парламентария быстро искать новое поприще. При завязавшейся в ходе избирательной кампании дружбе с тогдашними министрами это было несложно, и уже в феврале Букашев трудился начальником управления по связям с общественностью одного весьма перспективного банка. Потом было много всякого: и работа в московской мэрии, и в аппарате федерального правительства, и, наконец, нынешняя работа в одной из крупнейших российских компаний. Он — вице-президент, у него солидный пакет акций, и он не просто богатый, но весьма богатый человек.

Кто из тех, с кем он в 93-м шел в одном предвыборном блоке, преуспел больше? Чубайс, который прошел почти все ступеньки иерархической бюрократической лесенки, — был и первым вице-премьером, и главой администрации президента, и вот уже сколько лет возглавляет РАО «ЕЭС России»? Авен, глава «Альфа-банка», который — умный, даже не пошел в Думу — вскоре вообще выскочил из политики и ушел делать деньги[331]. Гайдар? Для него Дума — была не стартом, а скорее финалом политической карьеры. Парламентская сцена обнажила его главный недостаток — беспомощность как фигуры публичной. При этом Егор — умница и вполне деловой человек, иметь с ним дела — полезно и приятно, и его Институт экономики переходного периода не только пережил разные переходы, но и вполне процветает. Остальные — иных уж нет, как Юшенкова или Головлева, а те — далече. Хитрый питерец Томчин — даром, что мозгов у него больше, чем у всего питерского землячества в Кремле и Белом доме, — после очередного провала правых на выборах опять не у дел[332]. Сергей Адамович Ковалев — заложник своей биографии. Диссидентами не рождаются, но ими живут и умирают…

А вот чиновниками, наверное, все-таки рождаются. В этом смысле Володе Бауэру[333] повезло. Один раз хорошо устроился и теперь в ус не дует. Это и неплохо: есть с кем о VIP-ложе на любой футбол договориться.

Женя Бушмин тоже нашел себя: сначала менял должности заместителей министров, теперь — сенаторов[334]. Вадик Булавинов, проиграв в 1995 году, сумел попасть в третью Думу, а потом, наконец, стать мэром родного Нижнего Новгорода[335]. Теперь в Совете Федерации вообще много бывшего думского народу. Владимир Кузьмич Гусев из ЛДПР. Света Орлова, Николай Рыжков. Теплая у них там компания подобралась. Да еще с Бурбулисом в придачу[336].

Иногда Букашев думал: а что бы было, если бы его все-таки избрали депутатом? Как бы он повел себя в декабре 1994 года, когда началась война в Чечне? Ушел бы из «Выбора России» или остался с Гайдаром до конца? Переизбрался бы снова в Думу в лихом 1995 году или пошел бы искать себе место в жизни, как это пришлось сделать большинству депутатов-выбороссов? Букашев прошел этот путь, но на два года раньше, когда все было намного проще и хлебных мест было в изобилии.

Те, кому не удалось устроиться сразу, хоть где-то зацепиться в Москве — хоть в Счетной палате, как Сергею Буркову, — как будто вовсе пропадали. И когда Букашев, встречаясь с кем-то из старых выбороссовских знакомцев, для поддержания светского разговора начинал интересоваться судьбой того или другого приятеля, выяснялось, что последняя информации о человеке совпадала с окончанием его депутатских полномочий. Потом люди исчезали.

Так было и с депутатами Верховного Совета. Осенью 1994 года его познакомили с неприметным человеком, который, казалось, прятал лицо за бородой. Потом Букашеву объяснили, что это один из самых известных белодомовских деятелей Олег Плотников[337], который после расстрела Белого дома уехал к себе в Кострому и стал учительствовать.

Из известных Букашеву депутатов, кажется, никто не вернулся к прошлым, додумским занятиям. Другое время диктовало другие правила игры: бывшие думцы из числа тех, кто не подготовил запасные аэродромы, болтались по столице в поисках нового места в жизни. Тогда, в январю 1996 года, когда на него обрушился целый поток просителей, Букашев пытался помочь знакомым, кое-кого из действительно стоящих ребят пристроил на работу. В январе 2000 года Букашев не пустил к себе на прием никого — если депутат не смог переизбраться и не подготовил за четыре года никаких путей для отступления, значит, это нестоящий человек.

И правда — чего сложного переизбраться в Думу? Взять, к примеру, Анатолия, который уже в четвертый раз выигрывает в своем округе. Правда, и ему в Думе уже поднадоело. Летом Анатоль был на даче у Букашева, как-то незаметно напился и устроил истерику. Мол, в Думе он только время теряет зря и больше уже физически не может туда ходить. «Я так скоро в Травкина превращусь», — плакал он пьяными слезами.

Травкина, впрочем, в Думе больше нет, а Анатолий есть. Ветеран охотнорядский! Больше не плачет. Этого дуралея, «вечного кандидата» Сергея И., которого, совместными усилиями запихав в «Единую Россию», наконец сделали депутатом, будет посвящать в премудрости думской жизни.

Саша Жуков вот в Думе застрял. Ему уже давно пора в исполнительную власть уходить, а то пересидит в Думе. Хорошо, что уж не председателем бюджетного комитета будет теперь, а, говорят, первым вице-спикером. Возможно, посидит немного в президиуме и в правительственную ложу переберется[338].

Вот в чем прелесть депутатской должности — на любую должность можно уйти без всяких проблем. Хочешь в бизнес, хочешь во власть федеральную или региональную — всякий переход выглядит логичным развитием карьеры. А вот с поста вице-президента частной корпорации в правительство на серьезную должность по нынешним временам не уйдешь. Не принято.

Можно было, конечно, для «очищения биографии» в депутаты сходить. Сейчас он бы себе мандат точно обеспечил. Но к чему? Ведь посмотришь иногда, как даже солидные и небедные люди, попав в Думу, начинают суетиться, — и сразу желание пропадает. Мечта о политике — это так, детство, гипнотизм дымовских уроков истории.

И только иногда, на грани между сном и явью, чудится картина: думский президиум, трибуна и спикер объявляет: докладчик — депутат Государственной думы Алексей Букашев.

Потом приходится просыпаться.

ЧАСТЬ VIII

МИСТЕРИЯ-БУФФ

Дума как главная политическая сцена России

Глава 1

Потешная

Повесть о сданном партбилете (1995 год)

Заявление.

Прошу исключить меня из фракции «Выбор России».

Депутат Государственной думы от *** одномандатного округа Анатолий П.

Открытое письмо Анатолия П., депутата Государственной думы, председателю фракции «Выбор России» Егору Гайдару и всем членам партии «Демократический выбор России»

Уважаемые коллеги!

В этом письме я хочу объяснить мотивы своего решения о выходе из фракции «Выбор России» и приостановке членства в партии «Демократический выбор России».

Скажу сразу: это решение было для меня очень непростым. Я не спал три ночи перед тем, как взять лист бумаги и написать на нем: «Заявление о выходе из фракции „Выбор России“».

Я перебирал в памяти все то хорошее и все то плохое, что было с нами за эти два года.

Я вспоминал октябрь 1993 года, когда мы все, воодушевленные перспективами, которые открывались перед либеральным движением, участвовали в формировании движения и блока «Выбор России». Вспоминал непростые предвыборные дни и тяжкое разочарование, постигшее нас всех в черную ночь с 12 на 13 декабря.

Но была принята новая Конституция, и это было самое важное. Основной закон открывал большие возможности для движения по пути либеральных реформ. Возможности, которыми мы не воспользовались.

Тогда, в декабре 1993 года, многие из нас думали: пусть нас меньшинство в Думе, зато в правительстве наши позиции крепки. И то, чего «Выбор России» не может сделать в нижней палате парламента, мы пробьем через правительство, через Совет Федерации, в который в декабре 1993 года при нашей поддержке было избрано более сорока сенаторов. Председателем Совета Федерации стал Владимир Филиппович Шумейко, один из лидеров нашего блока.

Тогда, в декабре 1993 года, «Выбор России» располагал огромным политическим и человеческим потенциалом. Мы были способны на многое.

Егор Тимурович! Я уважал Вас и уважаю прежде всего как человека, который осенью 1991 года не побоялся взять на себя ответственность и фактически возглавил правительство реформ[339]. Я преклонялся перед Вашим мужеством в октябре 1993 года. Но отчего ответственность и мужество изменили Вам в январе 1994 года, когда по совершенно смехотворным причинам Вы покинули правительство? Как Вы могли оставить пост первого вице-премьера?

С этого Вашего решения — а за Вами ушел и вице-премьер Борис Федоров, тоже член фракции «Выбор России», — наше движение начало терять свои позиции в исполнительной власти. И плохо от этого стало и нам, и власти.

Егор Тимурович, вспомните, как в феврале 1994 года наши оппоненты из левых фракций протаскивали постановление об амнистии, позволившее выйти на свободу членам ГКЧП и руководителям Верховного Совета. Конечно, фракция «Выбор России» была решительно против этого, однако наши голоса ничего не решали. Но Ваше место в тот момент было не в Думе, не в здании бывшего СЭВ, а в Кремле, с теми, кто думал, как остановить безумное думское решение. Может быть, именно Вашего участия, Вашего слова не хватило власти для того, чтобы остановить февральскую стыдобу.

А ведь если бы Вы тогда остались в правительстве, может быть, и ПРЕС Сергея Шахрая повел бы себя иначе и не стал голосовать за амнистию.

А вообще, Егор Тимурович, часто ли Вы думали о том, скольких проблем удалось бы избежать нашей стране, если бы в правительстве по-прежнему работал бы первый вице-премьер Гайдар Е. Т.? Ведь Анатолий Борисович Чубайс остался и продолжает продвигать реформы. Один, без той поддержки и помощи, которую Вы могли бы ему оказать.

Могло бы не быть «черного вторника». Могло бы не быть Чечни. Но это отдельная история.

Когда депутаты из нашей фракции Сергей Юшенков и Элла Памфилова отправились в Грозный, чтобы вызволить из плена русских танкистов[340], я поддерживал антивоенную позицию «Выбора России». Когда 12 декабря в Москве, на Пушкинской площади партия «Демократический выбор России» проводила митинг, я был рядом с Вами. Вернувшись домой, я узнал, что накануне из нашей фракции вышел министр иностранных дел Андрей Владимирович Козырев. Человек с безупречной либеральной, реформаторской репутацией. Он попрощался с нами, потому что был категорически не согласен с позицией «Выбора России» по Чечне.

Тогда, в декабре 1994-го, ни я, ни многие другие люди реформаторских убеждений не могли предположить, что во время новогоднего штурма Грозного российскими солдатами в президентском дворце Джохара Дудаева будет находиться один из лидеров партии «Демократический выбор России» Сергей Ковалев. И в кошмарном сне не могло мне привидеться, что уполномоченный по правам человека назовет Шамиля Басаева[341] чеченским Робин Гудом, а партия с этим согласится.

Ведь все-таки есть какая-то разница между антивоенной и прочеченской позицией? Об этом мне регулярно напоминают избиратели из моего округа. Они не хотят войны, но и позиция «Выбора России» им совсем не близка. Они говорят об этом открыто, а «Выбор России» не желает этого слышать.

На рубеже 1994–1995 годов из нашей фракции ушел не только Андрей Козырев. Покинули «Выбор России» и другие депутаты, которые не могли смириться с тем, что партия либеральных реформаторов превращается в какое-то подобие «Демсоюза», а ее лидер встает в один ряд с Валерией Новодворской.

С этого и началась деградация «Выбора России».

Егор Тимурович, Вы не задумывались о том, что в январе 1994 года в нашей фракции было 78 человек, а сегодня, когда я пишу Вам это письмо, в ней нет и пятидесяти депутатов? Нашей фракции принадлежало четыре думских комитета, однако председатели трех сегодня уже не с нами.

Что, все, кто ушел из «Выбора России», бессовестные карьеристы?

Владимир Рыжков, которого на октябрьском съезде «Выбора России» в Суздале Вы называли «надеждой партии», больше не нужен этой партии?

Что, заместитель председателя фракции Алексей Александров, абсолютно состоявшийся человек, ищет, где лучше, и потому ушел в НДР?

Что, Владимир Бауэр, уход которого из фракции сопровождался грандиозным (и никому не нужным) скандалом, лишний в «Выборе России»? Тогда зачем его так настойчиво двигали на пост председателя комитета по организации работы Думы?

Председатель исполкома Олег Бойко[342], один из самых значительных российских предпринимателей, приход которого в партию был воспринят как начало альянса с крупным бизнесом, оказался человеком без убеждений?

Алексей Головков, Ваш соратник по правительству реформ, глава аппарата Вашего правительства, человек, который привел Вас в августе 1991 года к Геннадию Бурбулису, организовывал движение «Выбор России», изменил своим принципам?

А может быть, это Вы изменились? Может быть, Вам пришлась по душе роль вечного демократического оппозиционера? Так эта ниша занята давно и бесповоротно. Там живет Явлинский с «Яблоком». У «Выбора России» была совсем другая ниша. Мы были либеральным крылом власти, мы должны были продвигать реформы рука об руку с президентом и правительством. Для нас оппонирование власти никогда не должно было принимать политического характера. Мы обязаны были быть внутри власти.

Однако при той излишне радикальной позиции, которую теперь занимает «Выбор России» и лично Вы, боюсь, это больше невозможно.

Поэтому я и принял решение об уходе. Наши пути расходятся. Очень надеюсь, что не навсегда.

Анатолий П.

Либералъ, № 175, *сентября 1995 года.

Позиция.

«От фракций Думе только вред».

Бывший выборосс объясняет причины своего прощания с Егорам Гайдаром.

Заявление Анатолия П. о разрыве с фракцией «Выбор России» стало одной из тех предвыборных неожиданностей, которые придают дополнительную интригу думской избирательной кампании. Частично свои мотивы депутат изложил в открытом письме Егору Гайдару, которое публикует газета «Либералъ». Однако у редакции остались вопросы, которые парламентский корреспондент «Либерала» Петр Громадин задал Анатолию П.

— Анатолий, вы ушли из «Выбора России», когда казалось, что для гайдаровцев время расколов прошло. Почему вы так задержались с выходом?

— Действительно, большая часть моих коллег попрощалась с «Выбором России» на рубеже 94–95-го годов. Кто-то стал создавать депутатскую группу «Стабильность», кто-то вошел в группу «Россия», потом некоторые примкнули к создаваемому Виктором Черномырдиным движению «Наш Дом — Россия». Я же оставался во фракции, считая, что за «Выбор России» надо бороться. За большинство из тех, кто там есть сегодня, надо бороться. За Егора Тимуровича Гайдара надо бороться. И ушел я, когда понял, что возможностей для этой борьбы больше не осталось.

— В «Выборе России» считают, что вы испугались того, что не попадете в Думу.

— Хотел бы напомнить своим уважаемым коллегам, что я одномандатник, победил в округе в 1993 году, рассчитываю выиграть выборы и сейчас. Прощаясь с партией, я сам лишаю себя и материальной, и информационной поддержки, на которую, безусловно, мог бы рассчитывать.

С другой стороны, теперь я могу говорить с избирателями откровенно и по делу, не отвлекаясь на разъяснения, отчего Егор Тимурович и Сергей Адамович так полюбили Шамиля Басаева.

— Мне кажется, это не совсем так.

— Избиратели это так видят. И никак иначе. Честно говоря, мне вообще трудно объяснить гражданам, чем мы занимались в Думе целых два года. И речь тут не только о «Выборе России», но и обо всех остальных фракциях.

Только вспомните: что сделала Дума после того, как приступила к работе?

— Поделила должности…

— Ну, это организационный момент. А потом?

— Объявила амнистию.

— Вот именно. Объявила амнистию участникам событий 1991 и 1993 годов. Видите ли, других забот у нас на тот момент не было. Несколько дней подряд коммунисты, жириновцы и другие оппозиционеры сыпали с думской трибуны обвинениями в адрес власти, а либералы им отвечали. Политическое шоу получилось знатное. А результат чудовищный.

Сергей Шахрай, вице-премьер правительства, и возглавляемая им фракция ПРЕС голосовали за то, чтобы люди, у которых руки в крови, вышли на свободу. Мотивация была просто смехотворной — дескать, одновременно мы прекращаем работу комиссии по расследованию событий октября 1993 года. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы комиссия довела свою работу до конца. Ведь это же наша прямая обязанность — разбираться в том, что происходит. Но мы предпочитаем шоу.

В апреле мы долго обсуждали Договор об общественном согласии, который предложила подписать всем участникам политического процесса администрация президента. Идея была совсем неплоха, однако и тут мы устроили большое политическое шоу. Каждая фракция определялась: надо ей подписывать договор или нет.

В октябре 1994 года случился «черный вторник», когда за два дня национальная валюта обесценилась больше чем на треть. Вместо того чтобы разобраться в причинах произошедшего, Дума попыталась объявить вотум недоверия правительству. Имела ли эта затея какой-либо практический смысл? Конечно же не имела. А ведь призывы вынести вотум недоверия правительству звучали регулярно. Так же, как и предложения отправить в отставку того или другого министра или на худой конец вызвать его на ковер. Хорошо еще, что в апреле 1995 года мы приняли поправку в регламент, которая запрещает фракциям по своему желанию инициировать откровенно бесполезную процедуру вотума недоверия правительству. Теперь надо собирать 90 подписей под специальным обращением. Ни одна фракция самостоятельно решить такую проблему не может. А то, боюсь, в предвыборную страду либо коммунисты, либо ДПР непременно устроили бы еще одно представление.

— Был и еще один вотум недоверия летом 1995 года, который окончился успешно для Думы…

— Успехом для Думы стало то, что правительство внесло ответный вотум доверия, и тем самым кризис был исчерпан[343]. Конечно, трагические события в Буденновске[344] вызвали шок у всех нас. Разумеется, эмоционального всплеска было не избежать, однако доводить до голосования за вотум недоверия правительству, да еще в такой момент!

— По-вашему, Дума не имеет права критиковать правительство?

— Безусловно, имеет. И вотум недоверия правильно упомянут в Конституции. Однако для принятия такого решения должны быть серьезнейшие, железобетонные основания, чтобы у общества не возникло и малейших сомнений в обоснованности шага. А атаковать правительство ради извлечения политической выгоды — просто безответственно.

Но на этом политические игры лета 1995 года не кончились.

В августе 1995 года мы посвятили внеочередное заседание палаты обстановке в Югославии[345]. Не нашим проблемам — не бюджету, например, а болтовне на внешнеполитические темы. Это заседание широко осветило телевидение. А потом избиратели меня спрашивают: чем вы там занимаетесь? После таких заседаний у меня нет четкого ответа на этот вопрос.

Апофеозом стала безобразная драка, которую устроил депутат Николай Лысенко, начавший прямо в зале заседаний избивать Глеба Якунина. Стычку поддержал и Владимир Жириновский, поднявший руку на Евгению Тишковскую.

Ведь именно по этой отвратительной потасовке судят избиратели о Думе. Кто такие депутаты? Те, кто горлопанят с утра до вечера да женщин бьют. И виноваты в подобном восприятии парламента именно мы.

Лицом Думы стал депутат от ЛДПР Вячеслав Мары-чев, который то и дело устраивает представления с переодеваниями, выступает с провокационными заявлениями. Фактически он выступает в роли коверного. Но ведь Дума — не цирк! И вина за то, что о депутатах судят по Марычеву, лежит на всех нас.

Всякий раз, когда у Думы есть выбор между серьезной работой и политическим спектаклем, она выбирает второе. И с высоты своего двухлетнего опыта могу сказать, в чем тут дело.

— В чем же?

— В фракционном устройстве нижней палаты парламента. Слишком много воли дано фракциям, чересчур повышенное внимание уделяется их политическим интересам.

Вот, допустим, Дума обсуждает некий закон. После того как кончились вопросы к докладчику, каждая фракция выдвигает представителя для выступления. И если в законе есть хоть небольшой политический подтекст, деловое обсуждение выливается в бесконечное выяснение межфракционных отношений.

В 1994 году менялось руководство во фракции «Демократическая партия России». Уходил Николай Травкин, приходил Сергей Глазьев. Целый месяц внимание Думы было приковано к этому процессу. Соответственно и информационная волна была весьма значительного размера. А ведь во фракции ДПР никогда не было более 15 человек, и особой роли в думских делах она не играла.

Вспомните, как «Выбор России» расставался с депутатом Владимиром Бауэром и пытался оставить за собой возглавляемый им комитет по организации работы Думы. Сколько было публикаций в прессе, специальные брифинги по этому поводу проводились. Шум на весь мир. И никому не интересно, что во фракции были депутаты — я сейчас не себя имею в виду, — которые в это время занимались законотворчеством.

А ведь именно работа над законами — главная наша задача. Но мы занимаемся этим как бы в дополнение к политической деятельности.

Должно быть все наоборот. Львиную долю нашего внимания следует уделять законодательной работе, а не политике.

Поэтому, если жители моего округа окажут мне доверие снова, я не буду входить больше ни в какую фракцию. Хватит. Я устал от политической возни, да и избиратели тоже.

Глава 2

Драматическая

Хроника одного назначения (1998 год)

«Я вам объясняю: и в Южной Корее, и в других странах… Только Индонезия дожила до такого момента, когда заполыхала вся страна. Заполыхала вся страна! Туда идем? Туда призываете? Туда хотите прийти? Это вы хотите туда подвести черту! Опасная черта, опасная! И не надо все от имени народа, давайте…»[346] — Спокойно начавший, но стремительно распалявшийся от своих слов человек на трибуне на секунду затормозил, чтобы перевести дыхание, и тут же был атакован выкриками: «Хватит!», «Есть у вас самолюбие?!», «Давайте голосовать!»

«Это конец. После такого ему уже не подняться». — Блеснув очками, заместитель генерального директора ДТВ Нехорошев обернулся к телеведущему Сундукову, в кабинете которого они смотрели прямую трансляцию внеочередного заседания Государственной думы. Депутаты второй раз за последние две недели рассматривали кандидатуру Виктора Степановича Черномырдина на пост премьер-министра России[347].

«Алик, это было понятно уже вчера, на моем эфире, — важно ответил Сундуков, не отрываясь от экрана. — Сейчас покажут результаты. Да! Полный провал! 138 — „за“, 273 — „против“. А ты заметил, что все они — от Гриши до Зю[348] — сегодня чуть ли не слово в слово повторили то, что говорили у меня?»

«То-то после вчерашнего эфира ты прибежал ко мне с дрожащей челюстью и, чуть не плача, жаловался на то, что „эти думские кретины своими идиотскими речами тебя подставили“», — подумал Нехорошев. Но вслух сказал другое: «Да, вчерашняя программа просто как генеральная репетиция. Если бы в Кремле пошевелили мозгами, посмотрев „Разбор полетов“, сегодняшнего „избиения“ заслуженного политического тяжеловеса республики можно было бы избежать».

Его собеседник, не почувствовав сквозившей в словах друга иронии, проговорил еще более важно, чем раньше: «Ну что ж Зато теперь, я надеюсь, у них хватит мозгов внести кандидатуру Примакова!»

Фамилию Примакова и сегодня в Думе, и вчера в «Разборе полетов» назвал Явлинский. Услышав в эфире имя нелюбимого им министра иностранных дел, «этого старого ретрограда», Сундуков сморщился как от лимона. Но сегодня ему казалось, что именно он навел лидера «Яблока» на эту блестящую мысль.

«Итак, дорогие друзья, — начал вчерашний эфир Александр Сундуков, — завтра Государственная дума на своем внеочередном пленарном заседании вновь попытается утвердить главу российского правительства. Как и неделю назад, депутаты будут рассматривать кандидатуру Виктора Черномырдина.

31 августа Виктору Степановичу не удалось убедить депутатов в своей способности вывести страну из глубочайшего финансового и экономического кризиса, в котором она оказалась вследствие известных событий 17 августа. Однако президент Борис Ельцин продолжает настаивать именно на этой кандидатуре.

В пятницу Черномырдин выступил перед региональными лидерами, членами Совета Федерации. По Конституции, верхняя палата не участвует в утверждении председателя правительства. Но сенаторы все же обратились к депутатам с просьбой не усугублять тяжелейшую экономическую ситуацию политическим кризисом и „одобрительно отнестись к кандидатуре Черномырдина“[349].

В тот же день Дума отложила повторное рассмотрение вопроса о премьере до понедельника. Завтра с утра в Кремле пройдет совещание лидеров фракций с президентом. На этой встрече, кроме вопроса о кандидатуре на пост главы кабинета, будет обсуждаться и „Политическое соглашение“ — документ, направленный на объединение усилий всех ветвей власти для вывода страны из кризиса[350]. Сегодня в преддверии этих важных событий в нашей передаче из студии „Россия“[351] участвуют лидеры четырех думских фракций: Геннадий Зюганов, Владимир Жириновский, Александр Шохин и Григорий Явлинский.

Мой первый вопрос к руководителю фракции КПРФ Геннадию Зюганову. Геннадий Андреевич, вы заявили в пятницу, что позиция вашей фракции неизменна и вы по-прежнему не готовы поддержать Виктора Черномырдина. В то же время именно на нем настаивает президент, его рекомендуют губернаторы. У вас самая большая фракция в Думе, и без вашего участия решение этого вопроса невозможно. Каким вам видится выход из ситуации?»

Геннадий Зюганов, руководитель фракции КПРФ, из студии «Россия»:

«Уважаемый Александр Евгеньевич! Я выслушал все выступления в Совете Федерации. Примерно две трети недовольны сложившейся ситуацией и предложили немедленно провести консультации обеих палат и президента для поиска приемлемой кандидатуры и заключить политическое соглашение, которое носило бы силу закона и было обязательным для всех.

Мы подтверждаем еще раз свою последовательную и строгую позицию: мы за Виктора Степановича голосовать не будем. Наша фракция будет голосовать солидарно, открыто и единогласно против кандидатуры Черномырдина. Считаем, что он не справится с этой должностью. Он это услышал и от Совета Федерации.

И последнее. Мы должны собраться в понедельник, обсудить сложившуюся ситуацию и найти приемлемое решение по кандидатурам. Президент должен отозвать кандидатуру Черномырдина».

«Знаем мы вашу солидарность. Как полгода назад за Кириенко проголосовали? Не захотели из Думы снова на улицу идти, уличной агитацией заниматься. Когда в Думе-то сидишь, и олигархи по-другому относятся. Не вы, а они вас просят помочь. Не бескорыстно, конечно» — так думал Сундуков, слушая угрюмо басившего Зюганова. Впрочем, на этот раз Зюганов со товарищи, по информации аналитического управления «Стены», намерены держаться твердо. Ведь на их стороне не только нищие однопартийцы, но и некоторые из богатых (или бывших еще вчера богатыми) спонсоров.

Александр Сундуков, автор и ведущий аналитической программы «Разбор полетов» из студии в Останкине:

«Владимир Вольфович, а вы согласны с тем, что президент должен отозвать кандидатуру Виктора Черномырдина?»

Владимир Жириновский, руководитель фракции ЛДПР, из студии «Россия»:

«Нет и еще раз нет. Курс доллара уже почти 20 рублей, и уже в Москве очереди в продовольственные магазины — сметают все подряд. Потом нас обвинят. Нас или распустят, или мы утвердим Черномырдина, но нас обвинят, что мы после Кириенко рубль взорвали еще в два-три раза! Вот об этом нужно думать. Я не говорю, как голосовать.

Кто мешает консультироваться, консультируйтесь. В Совете Федерации есть кандидатура? Нет кандидатуры. Государственная дума — есть кандидатура? Нет. Если есть одна кандидатура, только он может, хочет и только его предлагает президент? Да логика должна быть! Есть другая? Нет. И тогда что тянуть? Это мне непонятно».

Жириновский говорил с такой экспрессией, что Сундуков про себя порадовался, что лидер либерал-демократов сидит не в останкинской студии, а в гостинице «Россия» на безопасном от него, Сундукова, отдалении[352]. Впрочем, напор Владимира Вольфовича означал лишь то, что Кремлю удалось найти веские аргументы, которые заставили его изменить позицию. 31 августа ЛДПР не участвовала в голосовании по кандидатуре Черномырдина. Очевидно, что не очереди в продовольственных магазинах склонили Жириновского на сторону креатуры Ельцина. Корреспонденты ДТВ рассказывали, что в последние дни в Думу зачастил Борис Березовский. Эту информацию подтверждали и из «Стены».

Александр Сундуков: «Э… ммм… Спасибо, Владимир Вольфович. Александр Николаевич, ваша фракция, естественно, и на сей раз поддержит лидера своего объединения НДР».

Александр Шохин, руководитель фракции НДР, из студии «Россия»:

«Речь идет не о судьбе нашей фракции, объединения или ее лидера. Речь идет сегодня о судьбе страны. Причем эти судьбы надо рассматривать не через призму будущего каждой политической партии на возможных досрочных выборах, не только через призму того, сумеют ли партии участвовать в досрочных выборах в декабре — январе или только в июне. Речь идет не только и не столько о судьбе амбициозных политиков, которые рассматривают себя кандидатами в президенты. Речь идет о целостности страны, речь идет о безопасности наших сограждан. Именно поэтому простой процедурный вопрос — дача согласия на назначение председателя правительства — перерастает в острую политическую дискуссию и ставит массу политических проблем.

Мы неоднократно говорили, что состав правительства, его ядро должны быть оглашены до голосования по кандидатуре председателя правительства.

Критерии здесь простые: это профессионализм членов правительства и политическая поддержка не только самого председателя, но и тех членов правительства, которые будут обнародованы до голосования по итогам консультаций. Именно поэтому мы поддержали формулу, которая содержится в политическом соглашении, формулу, в соответствии с которой утверждение состава правительства предполагает консультации с Государственной думой».

Речь Шохина лилась полноводно и спокойно, словно могучая река по равнине. Он практически не делал пауз между предложениями и никак не выделял — интонацией ли, возвышением ли голоса — ключевые слова и мысли. От этой монотонности шохинского выступления Сундуков едва не задремал. Ведущий спохватился, взглянув на часы, и понял, что словоохотливого думца давно пора останавливать.

Александр Сундуков: «Дааа… МММ… А вы что думаете, Григорий Алексеевич?»

Раздраженно думая о сбитом Шохиным хронометраже, Сундуков даже забыл заранее подготовленный для Явлинского вопрос. Но тому подсказки были не нужны. Слегка склонив голову набок и презрительно оттопырив нижнюю губу, Явлинский затоковал уверенно и привычно.

Григорий Явлинский, лидер фракции «Яблоко», из студии «РОССИЯ»:

«Наша фракция не поддержит кандидатуру Виктора Степановича Черномырдина на должность премьер-министра страны. Мы уже объясняли. У нас есть все основания для отрицательного голосования по этой кандидатуре.

Мы говорили о том, что именно во время того, как Виктор Степанович Черномырдин был главой правительства, в стране расцвела невиданная до этого времени коррупция. Была создана полукриминальная система. Был построен карточный домик из абсолютно неэффективной экономики, которую первое же малейшее колебание на мировых рынках и кризис развалили и, собственно говоря, перечеркнули усилия многих и многих миллионов людей, которые за последние пять-шесть лет все же пытались что-то сделать.

Новая программа Виктора Степановича, которую он изложил в Совете Федерации, по многим своим пунктам представляет собой просто упражнения по тушению огня бензином. И я могу это доказать в два счета через цифры или через логику этой программы.

Кроме того, именно в период работы правительства Черномырдина в новой России состоялось самое большое количество политических криминальных убийств, в том числе в Москве, и ни одно из них до сих пор не раскрыто.

И, наконец, мы никогда не забудем то, что случилось в Чечне. Именно правительство Черномырдина вело войну в Чечне, и десятки, десятки и десятки тысяч людей там убиты. Там предана Российская армия, там сравняли с землей целый субъект Российской Федерации. Как же мы будем голосовать и назначать этого человека вновь?»

«Боже, и этот вдруг разошелся не хуже Жириновского. А если „папа“[353] переиграет? И решит все-таки поддержать Чирика? Интересно, что сейчас Черномырдин говорит у Киселева? Надо все-таки попридержать моих гостей. А то договорятся, неизвестно до чего», — думал Сундуков, слушая страстные обличения Явлинского.

Александр Сундуков: «Ваше мнение… эээ… ммм… понятно, спасибо, Григорий Алексеевич. А вы, Геннадий Андреевич…»

В то время как в студии Сундуков пытался удержать беседу с думскими лидерами в рамках допустимой фронды, которую в случае, если хозяин «Стены» снова передумает, можно было бы представить зондажем мнения оппозиции, Алик Нехорошев в своем кабинете пытался выстроить панораму мнений. Одним глазом он смотрел на экран с мекающим Сашей и его гостями, вторым — наблюдал за выступлением Виктора Черномырдина в программе Евгения Киселева «Итоги» на канале НТВ. В данный момент речь шла о приехавшем в Москву «аргентинском кудеснике» Кавальо[354] и его опыте по выводу страны из жесточайшего финансового кризиса. «О, про Аргентину, currency board и прочую чушь они зря. Очередной заоокеанский эксперимент да еще опять на букву „м“ — монетарный — способен даже осторожного Геннадия Андреевича подвигнуть на воззвание к народным массам». — И Алик щелкнул пультом.

На ОРТ шел сюжет на все ту же тему утверждения премьера. Депутат Владимир Семаго, в стиле casual — голубой пиджак в крупную клетку, голубая рубашка и темно-голубые джинсы, — на фоне собственного клуба[355] рассказывал о том, что за положительное голосование по кандидатуре Черномырдина некие люди предлагают депутатам по 5 тысяч долларов. При этом, уверял Семаго, рядовые парламентарии совершенно не в курсе тех переговоров, которые ведутся верхушкой Думы с Кремлем или еще кем-то: «У нас сегодня в парламенте создалась ситуация, когда происходят какие-то консультации, о которых из 450 человек — я говорю это официально — 430 не знает ничего. Народ, который сидит и смотрит телевизор, не понимает, что происходит. Мы не имеем прямого диалога с президентом. В понедельник мы будем обсуждать что-то. Что обсуждать, если фракция КПРФ сказала, что не будет голосовать? Что, президент меняет кандидатуру? Нельзя так, когда в парламенте семь[356] человек всего говорят. Я в пятницу и на пленарном заседании сказал, что это чудная вещь! Надо приглашать президента в Думу, а не проводить какие-то подковерные консультации».

«Ну что ж, Семаго пиарится перед мэрскими выборами[357]. А Таня, Валя и Абрамыч[358] пытаются показать, что нежелание голосовать за Черномырдина — не воля всей Думы, а заговор ее верхушки. Про баксы только надо было вырезать. А то не аккуратненько как-то. Концы с концами у них не сходятся», — устало подумал Нехорошев и вновь переключил внимание на друга Сашу.

Геннадий Зюганов, руководитель фракции КПРФ, из студни «Россия»:

«..Ситуация сегодня напоминает январь 1917 года, когда была ненависть к царю и его камарилье во главе с Распутиным, сегодня это отношение ассоциируется с правлением Ельцина, Черномырдина, Березовского и всех других кукловодов.»

Александр Сундуков, автор и ведущий аналитической программы «Разбор полетов», из студии в Останкине:

«Ээ… ммм… Александр Николаевич, пожалуйста, очень коротко, у нас осталось всего несколько минут до конца передачи. А что вы думаете по поводу тех кандидатур, которые звучали в ходе обсуждения в Совете Федерации? Их же сейчас назвал и Геннадий Андреевич — Строев, Лужков, Маслюков, Геращенко, Титов…»

Александр Шохин, руководитель фракции НДР, из студии «Россия»:

«Мы не можем вести дискуссию, имея в виду только персональные аспекты, кто лучше: Черномырдин, Лужков, Строев? Могут появиться и другие кандидатуры. Григорий Алексеевич Явлинский высказывал готовность взять ответственность на себя. Если так схема будет развиваться, то число готовых взять ответственность за спасение страны будет равно числу сенаторов и членов Государственной думы».

Александр Сундуков: «Григорий Алексеевич, вы действительно готовы, отринув, ээ… антипатию… ээ… я имею в виду ваше сложное отношение к Борису Ельцину, ээ… готовы возглавить правительство?»

Григорий Явлинский, лидер фракции «Яблоко», из студии «РОССИЯ»:

«Да, „Яблоко“ готово взять на себя ответственность. Мы не создадим чуда, мы не сможем все исправить, но мы готовы провести консультации со всеми — от ДВР до КПРФ — для создания работоспособного правительства и выводить страну из кризиса. Но, учитывая наши отношения с президентам, учитывая то, что мы являемся оппозицией, демократической оппозицией Ельцину, мы предлагаем компромисс.

Кого мы в России можем назначить, чтобы нам его не снимать через три месяца? Какие характеристики этого человека должны присутствовать? Это должен быть человек, который не принадлежит ни к одной партии. Это должен быть человек, который имеет достаточный политический авторитет, чтобы к нему прислушивались силовые структуры. Это должен быть человек, который известен во всем мире. Это должен быть человек, который не собирается баллотироваться в президенты. Это должен быть человек, за которого можно проголосовать в Думе с первого раза. К счастью для России, такой человек в России есть: это, например, Евгений Максимович Примаков».

Александр Сундуков:

«Что ж, ээ… очень интересно. К сожалению, наше эфирное время истекло. Я благодарю уважаемых лидеров думских фракций за участие в нашей программе. Нашим зрителям я напоминаю, что завтра Государственная дума вновь рассмотрит вопрос о главе российского правительства. О там, что будет проходить на совещании у президента в Кремле и в Думе на Охотном Ряду, вы сможете узнать из новостей телекомпании ДТВ. А я на этом с вами прощаюсь. До встречи ровно через неделю».

Ровно через неделю, за два часа до эфира Сундуков просматривал подготовленный для него помощницей дайджест прессы.

«Примаков, по информации из осведомленных источников, до последнего отпиравшийся от премьерского кресла, сильно смахивает на папу Иоанна XXII, который прикидывался умирающим, чтобы заставить конклав остановить на нам свой выбор. Так или иначе, кремлевские сидельцы свой выбор сделали. Хотя, очевидно, с еще большим неудовольствием, чем авиньонские пленники.

Главный аргумент, который убедил Ельцина из всех неприятных кандидатов — Маслюкова, Лужкова, Строева, Титова, Геращенко (единственный приятный — Черномырдин — сам гордо отказался от третьей попытки), — 10 сентября наконец выбрать одного — Примакова — это возможность отправить его в отставку, когда „он сделает свое дело“.

Новорожденный премьер, как разведчик, дипломат, журналист, ученый, арабист в одном лице, прекрасно все понимает. Поэтому, возможно, не выглядит особо довольным.

Зато, как именинники, сияют едва ли не все думские вожди. У каждого из них есть повод для праздника. Явлинский горд тем, что дал ценный совет и к нему, против обыкновения, прислушались. Зюганов и его товарищи Рыжков и Харитонов рады вдвойне. Во-первых, они победили Ельцина и отыгрались за весеннее унижение с назначением Кириенко. Во-вторых, потому что почитают Примакова за своего.

НДР объясняет свое довольство государственническим взглядом на вещи — политический кризис разрешился и теперь начнется работа по преодолению последствий экономического. О том же говорят и представители „Российских регионов“ во главе с Олегом Морозовым. Но если последним: ничего не светит, то „домушники“ и при Примакове, как и при Черномырдине, рассчитывают получить места в новом кабинете. Слухи ходят и о лидере фракции НДР Александре Шохине, и о первом вице-спикере Владимире Рыжкове[359].

Сияют все, за исключением одного лишь Владимира Жириновского. Он откровенно грустен: по слухам, оплакивает неполученный гонорар за утверждение Черномырдина.

П. Громадин. „Либералъ“, № 166, 12 сентября 1998 года».

«Наконец Россия дождалась. Дождалась государственно-мыслящего человека во главе своего национального правительства. Конечно, патриотам России еще рано бить в литавры. Спрятавшиеся в Кремль, подальше от гнева многократно ограбленного и разоренного народа, погубители отечества наверняка захотят заслать в новое правительство своих людей. Но вряд ли у них это получится.

Сейчас, когда народ — от думцев до шахтеров, от брокеров до крестьян — неспокоен, Ельцин и его клика вынуждены будут пойти на уступки.

И Примаков, как мудрый дипломат, начал их требовать. В пятницу, после того как Дума триумфально — 317 голосами — утвердила Евгения Максимовича на посту председателя правительства, главой Центробанка был назначен Виктор Геращенко.

Уже известно, что первым вице-премьером, то есть вторым человеком после Примакова в правительстве, будет коммунист Юрий Маслюков. Такое условие, как и по Геращенко, поставил Примаков Ельцину.

Впервые с 1991 года экономика и финансы страны будут находиться не в руках западных прислужников, жалких эпигонов американского монетаризма, а под присмотром государственников и патриотов России[360]. Значит, есть надежда на выздоровление страны. Значит, появился шанс на спасение России!

И. Пожаров. „Накануне“,№ 38,12 сентября 1998 года».

Почитав своего одноклассника Пожарова, Сундуков вздрогнул.

Если отбросить дешевую риторику и посконный патриотизм, Иван оказывался зачастую более точным в прогнозах, чем писаки из либеральных газет и даже, чем он, Сундуков. Несмотря на его, Сундукова, личные контакты с достаточно высокопоставленными людьми в Кремле, на оперативную информацию аналитического управления «Стены», на профессионализм репортеров и обозревателей ДТВ.

Сундуков вспомнил разгромную статью Пожарова после того, как в апреле Дума, дважды отказав Кириенко, в третий раз утвердила его на посту премьер-министра[361]. Через пять минут он нашел ее в архиве рабочих материалов к апрельской передаче.

«Малодушие депутатов, особенно постыдное у депутатов народно-патриотического толка, будет иметь последствием новые беды, новые горести для народов России. Что Кириенко? Через полгода Ельцин выкинет его как ставшую ненужной упаковку.

Но глупости, которые неизбежно натворит тот, кого даже либеральные журналисты называют киндер-сюрпризом, придется исправлять тяжело и мучительно.

Убийственна логика наших „левых“, которые стыдливо, шепотком, в думских коридорах оправдывали свое „отступничество“. Ельцин, дескать, все равно бы назначил Кириенко и без нас. А что было бы со страной, которая потеряла бы последних заступников в лице Думы?

Не о народе думали его избранники, а о себе, о своем налаженном думском благополучии. В этом господа либералы правы.

Когда Кириенко впервые появился в Думе, в кулуарах шутили: „Калигула привел в сенат лошадь, а Ельцин прислал пони“.

Сенаторам, которые рискнули бы выразить свое неудовольствие императору, грозила смерть. Депутатам, отказавшимся потакать прихотям президента, — всего лишь новые выборы. Но и это оказалось слишком страшно для тех, кто так быстро привык к сытости.

И. Пожаров. „Накануне“,№ 16,23 апреля 1998 года».

Теперь он пишет о шансе для России. О чем он? О левом повороте, который сделает Примаков и его правительство? Об отстранении Ельцина? Комиссию по импичменту, которую на днях создали депутаты, они распускать не собираются. Что будет еще через полгода? А через год? Красный реванш? Может быть, «папа» зря под держал Примакова? Может быть, пора начинать игру против него?

С этими тревожными мыслями Сундуков пошел в студию, где его уже ждали Жириновский, Зюганов, Шохин и Явлинский. На сей раз — в качестве реальных, а не виртуальных участников «Разбора полетов».

Глава 3

Эпическая

Сага об отставке (1999 год)

«В четверг, 13 мая, в Москве, в Государственной думе на Охотном Ряду начнется показ эпического думского представления под названием „Депутаты отрешают президента Бориса Ельцина от должности“. Спектакль готовился к прогону почти год. И теперь режиссеры, актеры, статисты, осветители и распорядители заняли свои места и готовы начать. Действо продлится три дня и завершится в субботу 15 мая — гала-голосованием: депутаты оценят вину Ельцина по пяти пунктам обвинительного заключения[362]. Этот документ подготовила специальная думская комиссия, созданная в июле 1998 года». — Сундуков был настолько зол и взвинчен, что говорил резко, отрывисто и против обыкновения не делал длинных пауз и не мекал.

По мнению ведущего, выходить посреди недели — во вторник — со специальным выпуском «Разбора полетов» было сущей нелепицей. К тому же из-за этого ему пришлось на три дня раньше вернуться из Лондона, где он занимался семейными делами.

«Аполитично рассуждаешь! — спародировал Алик Нехорошев известного киногероя[363], пытаясь привести телезвезду в хорошее расположение духа. — В то время когда наш народ еще не знает всей правды о нависшей над ним угрозе — возможной отставке мудрого из мудрейших, трезвого из трезвейших президента, ты, уважаемый, отказываешься от эфира». Саша одарил Алика недобрым взглядом и вышел из кабинета, прошипев: «Гусятников все объяснит кому надо».

Тем не менее служба есть служба, и английский домик надо отрабатывать. Поэтому, хотя и без воодушевления (все это уже сто раз рассказывалось и как минимум еще раз будет повторено в воскресной передаче, когда комедия закончится), Сундуков вещал про импичмент, расклад сил в Думе и возможные последствия думской затеи.

После пикантного сюжета о недавнем провале импичмента против американского президента Клинтона[364], сделанного собкором ДТВ в США, ведущий перешел к изложению механизма отрешения от власти главы Российского государства.

«Конституция 1993 года предусматривает три варианта досрочного ухода президента со своего поста: добровольная отставка, стойкая неспособность по состоянию здоровья осуществлять свои полномочия или отрешение от должности[365].

Основной закон не дает никаких толкований понятию „стойкая неспособность“ и не предлагает способов ее определения. Начиная с 1995-го и по 1998 год[366] депутаты Госдумы несколько раз поднимали вопрос о так называемом „медицинском импичменте“, пытаясь принять соответствующие законы и постановления. Застрельщиками всякий раз выступали коммунисты, в частности глава думского комитета по безопасности Виктор Илюхин, и всякий раз терпели фиаско.

Механизм отрешения от должности президента довольно четко прописан в 93-й статье Конституции. Не менее трети депутатов выдвигают обвинения против президента в государственной измене или ином тяжком преступлении. Их фактическую обоснованность и соблюдение процедурных правил оценивает специально создаваемая Государственной думой комиссия. По завершении ее работы выдвижение обвинения против президента двумя третями голосов одобряют депутаты. Затем Верховный суд выносит заключение о наличии в действиях президента признаков преступления, а Конституционный суд оценивает, была ли соблюдена процедура. Если заключения обоих судов положительны, вопрос об отрешении президента от должности рассматривает Совет Федерации. Решение считается принятым, если его поддерживают две трети членов верхней палаты. При этом, если Совет Федерации не выносит своего вердикта в трехмесячный срок после решения Госдумы, обвинение против президента считается отклоненным». — Пересказав весьма близко к тексту две статьи Конституции, Сундуков остановился, чтобы перевести дыхание.

Сделав глоток воды, что позволял себе крайне редко, он продолжил: «По мнению большинства экспертов, механизм российского импичмента настолько сложен, что практически не имеет шансов быть когда-либо реализованным. Это понимают как противники, так и сторонники отрешения Бориса Ельцина от власти.

Недавно в разговоре со мной один из высокопоставленных оппозиционеров признался: довести процедуру до конца реально лишь в случае, когда восставший народ захватит Кремль, возьмет под свой контроль все прочие органы власти — правительство, парламент, суды. Иначе собрать 300 голосов в Госдуме, 118 — в Совете Федерации и добиться поддержки Верховного и Конституционного судов — абсолютная утопия.

Если зачинщики импичмента понимают безнадежность своего предприятия, то спрашивается: зачем они это делают? Зачем Дума, и прежде всего ее левое большинство, затевает новую политическую свару за год до новых выборов президента, спустя несколько месяцев после тяжелейшего финансового и экономического кризиса, из которого только начинает выбираться народное хозяйство страны, при нормальных — впервые за последние годы — отношениях парламента с правительством? Никакого иного объяснения, кроме безответственного политиканства, характерного для нашей думской оппозиции на протяжении всех труднейших лет проведения экономических реформ, просто нет. Прикрываясь волей народа…»

Услышав нотки благородного гнева, окрасившего голос Саши при словах «волей народа», Алик Нехорошев удовлетворенно затянулся сигаретой. Шурик явно входил в привычную роль. Можно считать, что очередной «Разбор полетов» вполне удался.

«Вижу, что Тэтчер, но здесь написано Ганди». Этот старый советский анекдот Красоткин, а может, не только он, вспомнил, слушая диалог между своим шефом — официальным представителем президента в Государственной думе Александром Котенковым и спикером Геннадием Селезневым.

«Геннадий Николаевич, я прошу прощения, что не стал перебивать раньше, действительно я не знаю, что за ошибка произошла, но с самого начала я получил известие о том, что вносится кандидатура Степашина». — Хотя Котенков говорил привычно-уверенным тоном аппаратчика, шея и лицо его стремительно покраснели.

«Александр Алексеевич, я сегодня с чистыми ушами, трубка работает совершенно точно и четко. Президентом была названа кандидатура Аксененко, о чем я вам и сказал. Значит, будет два премьера»[367]. — Селезнев даже и не пытался скрыть издевки в голосе.

В зале загудели. Двадцатью минутами ранее председатель Госдумы сообщил депутатам, что во время получасового перерыва[368] он переговорил с Борисом Ельциным, чтобы узнать причину, по которой был отправлен в отставку Евгений Примаков. Президент заявил, что у него к Примакову «серьезные вопросы» и уже сегодня на пост председателя правительства «в Государственную думу будет внесена кандидатура министра путей сообщения Аксененко».

Через пять минут после того, как спикер Думы и представитель президента перебросились репликами о премьерах, снова был объявлен перерыв в пленарном заседании: руководство палаты хотело обменяться мнениями на Совете Думы и посовещаться с фракциями.

Выйдя из коридора, соединяющего холл у Большого зала с холлом у Малого, Красоткин услышал, как Селезнев говорит на телекамеры: «За отставкой Евгения Примакова явно проглядывают политические интриги Бориса Березовского».

Валерий Георгиевич бочком протиснулся сквозь ряды плотно обступивших спикера журналистов к лестнице, но не успел дойти даже до лифта, как был атакован группой знакомых газетчиков во главе с Громадиным. «Вы что же народ путаете, мировое агентство „Рейтер“ с толку сбиваете. — Петя мотнул головой в сторону коллег. — Спикер нам говорит — Аксененко, а мы ему — да нет, Степашин. И Селезнев ведь нам не поверил, пока письмо заветное не получил. Валерий Георгиевич, что происходит?» Красоткин задумчиво взглянул на Петю: «Вы спикера слушайте, он дело говорит», — и быстро нырнул в лифт. Поднимаясь на шестой этаж, Красоткин с тоской подумал, что, помимо трех дней непрерывной суеты и беготни в связи с импичментом, впереди еще неизвестно сколько хлопотливых дней или недель с утверждением премьера. Хотя со Степашиным будет легче, чем с Аксененко[369]. Его они быстро утвердят. Возможно, с первого раза.

Тем более, если импичмент не пройдет. А он обязательно провалится. По-другому и быть не может. Сколько людей на это работают, Гусятников из Думы не вылезает. Олигархи некоторые тоже подкрепление прислали. Сегодня с утра он видел, как Букашев из «Бета-финанс-групп» задушевно с депутатом из «Российских регионов» общался. Березовский, как волк, по думским коридорам рыскал еще до майских праздников. А как вчера вечером Сундуков заливался! «История нам не простит, если мы дадим наследникам большевизма в очередной раз погубить нашу с вами родину!» Честное слово, с 1996 года такого высокого штиля не слышал!

Правда, и сторонники импичмента времени зря не теряют. Известно, что лужковские, шаймиевские, рахимовские депутаты получили от своих региональных начальников четкую установку — голосовать «за» и их вряд ли удастся переубедить или перекупить[370].

Вот если бы Примус занял правильную позицию — сказал бы своим дружкам-коммунистам, что уйдет в отставку, если они не прекратят с импичментом шалить. Может, и оставил бы его Дед[371] в покое.

Хотя нет. Все равно бы не оставил. Березовскому Примаков давно как кость в горле. Да и время уже. Пора Царю Борису преемника искать. Такого, чтоб свой был на 200 процентов. А Примаков — он точно не свой[372].

«Николай Васильевич, вам-то это зачем? — Круглое лицо Гусятникова расплылось в добродушной улыбке так, что неопределенного опенка светлые глаза превратились в узкие щелки, как у кота, приготовившегося к прыжку за добычей. — Вы, я слышал, и в Думу следующую идти не планируете. Вам сейчас что надо? Вам надо спокойно подготовить плацдармы для комфортной жизни на думской пенсии. Вы человек разумный, кое-что и сами приготовили. И фирма консалтинговая у дочки есть, и акции неплохого АО — у сынишки. Но, знаете, в жизни все так ненадежно, — Гусятников притворно вздохнул, — и фирмы разоряются — заказы теряют, и акции обесцениваются. Да мало ли…»

Ничуть не введенный в заблуждение нарочитой доброжелательностью президентского эмиссара депутат тревожно заерзал в кресле. «Вы подумайте, — голос Гусятникова по-прежнему был вкрадчивым, — зачем вам этот импичмент, зачем вам это голосование. Перед избирателями отчитываться? Да они вам теперь до лампочки. Перед партией? А что она вам хорошего сделала? Вы что думаете, что ваш Зюганов, даже если импичмент и пройдет, поднимет народные массы на свержение антинародного режима? Да он сам первый молится, чтобы все провалилось».

«Ну, это вы, молодой человек, загнули». — Николай Васильевич в глубине душе разделял аргументы собеседника, но был шокирован его наглостью. «Загнул? Вспомните девяносто шестой год. Тогда у ваших шансов было куда больше. Вы выиграли фактически. И что? Взяли свою победу?» — Гусятникова начинал раздражать этот коммуняка, который наверняка даст себя уговорить, но считает нужным при этом ломаться как первокурсница. Сколько дел через этого дедка проворачивали, а сейчас он вдруг вздумал взбрыкивать.

«Так, оставим лирику, перейдем к делу. Мы готовы гарантировать вам, что у ваших бизнесов в С-ской области проблем не будет. В обозримой, разумеется, перспективе. Мы готовы найти вам покупателя, жирного покупателя, которому вы сможете продать свой округ. Объясняю — сдать ему свои связи, своих людей и получить за все это приличную сумму денег. Чего вам еще надо? Правительственную наградку за беспорочную службу отчизне? Для детей, внуков что-то? Говорите, пока я добрый». — В железобетонном голосе чиновника теперь не было и намека на дружелюбие.

«Я не могу… Как я смогу не проголосовать… Это — конец. Это не то что из группы, но из Думы бежать придется. Мне руки никто не подаст». — Николай Васильевич чуть не плакал.

Гусятников пристально взглянул на депутата и заговорил даже сочувственно: «Зачем же не голосовать. Вы голосуйте. Голосуйте „за“. Хоть по всем пунктам… Кроме Чечни. Скажете потом, что ошиблись, что очки забыли. Да что угодно. Вы что думаете, вы один такой будете? А насчет группы — вообще выбросите из головы. Если вам так нужно в коллективе состоять, запишитесь в „Народный депутат“ — мы скоро группу свою начнем сколачивать с прицелом на следующую Думу. Ну, по рукам?»

В этот момент дверь открылась и в кабинет вошел Никита Петрович, помощник депутата. «Тебе что, Никита?» — Николай Васильевич не смог скрыть волнения и раздражения. «Я взял распечатки голосований, которые вы просили». — Огоньков отвечал своему шефу и в то же время злобно смотрел на Гусятникова.

«О’кей, мне пора, — сказал посланец президента, поднимаясь. — Я восхищен, Николай Васильевич, вашей разумной позицией. На таких, как вы, и держится наша страна».

Гусятников вышел. И в кабинете повисла тишина. Огоньков тревожно думал о цели гусятниковского визита. Николай Васильевич не менее тревожно размышлял о последних словах своего гостя.

Между собой депутат и его помощник эту тему обсуждать не стали.

В то же самое время в том же новом здании Думы, только тремя этажами выше, Алексей Букашев беседовал с депутатом N из К-ской области.

«Дорогой мой! Вы тысячу раз правы. Вы думаете, мы не понимаем, что Ельцин — это зло? Но вы же знаете, что выбирают из двух зол. Правильно. Меньшее! У нас есть точная информация, поверьте, у нас в „Бете“ сидят настоящие профи — так вот, надежная информация из Кремля, что, если Дума проголосует за импичмент, Дедушка разгонит ее к такой-то матери.

Как? Да как угодно. Отзовет кандидатуру Степашина и внесет Чубайса, Черномырдина, Юмашева, да хоть самого Березовского. И что вы тогда станете делать? Проголосуете? Так он и к силовому варианту готов. Верные источники сообщают, что кантемировцам и таманцам[373] уже дан сигнал был наготове. Не пойдут, думаете? Не девяносто третий год? Губернаторы теперь Ельцина не поддерживают? Вы что, не знаете всех этих местных царьков? Да это они сейчас охрабрели, потому что не цыкали на них давно.

Новый указ 1400[374] уже написан. Проголосуйте только в субботу. И такое начнется! Ну, скажите, кому нужен этот хаос, эта сумятица? А может, и гражданская война.

Эти люди способны на все. На любые провокации. Вы говорите, Ельцин стар. Да, может, он и суперстар. Но „семья-то большая“… И молодая!

Потом, вы же охотник Вы же знаете, что матерого, если тронул, лучше сразу добивать. Иначе — беда. Сразу — Дума не может. Не в ее это компетенции. Значит, не вы его, а он вас завалит.

Послушайте. Через год, а может, и раньше ЕБН[375] уйдет. Сейчас надо думать о том, как дальше жизнь выстраивать, кого вместо него ставить, чтобы все не переругались и не передрались. Вы же знаете, как у нас все политики и все олигархи друг друга любят. Сегодня надо разумных людей консолидировать, а не воду на „красную“ мельницу лить[376].

„Бета“ вам и раньше была другом. Мы вам помогали и в 1995-м, на думских выборах, и в 1996-м — на губернаторских. Тогда, правда, не совсем удачно вышло, ну, что ж без осечек не бывает. Мы готовы поддержать вас и в декабре 99-го. Финансовые вопросы, губернатора — берем на себя.

Вы меня правильно только поймите. Я вас не покупаю. Вы — государственно мыслящий человек. Такие люди, как вы, нам в Думе и нужны. Мы с вами сотрудничать в любом случае будем.

Но, честное слово, зачем вам лезть в эту чужую и глупую притом игру? Сегодня — среда. Голосование — в субботу. Поезжайте завтра или в пятницу домой, в округ — срочно. Хотите, мы вам какое-нибудь неотложное депутатское дело организуем. А оттуда отбейте телеграмму. Правительственную. „Горячо поддерживаю все пять пунктов обвинения. Прошу внести мою телеграмму в протокол и засчитать мой голос. Депутат N. М-ский округ № * К-ской области. 15 мая 1999 года“[377]. Ну как? Лады? Жду звонка. Звоните на мобильный или в офис в любое время дня и ночи».

«Они пригласили Горбачева, Хасбулатова, Руцкого, Грачева… Никто из них не придет. Что говорить? О чем? О развале Союза, разгоне Верховного Совета, Чечне — обо всем, что произошло за последние девять лет? А о чем должны рассказывать патриотические писатели, которых тоже позвали? Они-то, наверное, придут[378]. Ведь „поэт в России больше, чем поэт“. Зато юрист в России меньше, чем юрист. Это — или „голый министр“, или легкомысленный прокурор, или сын юриста[379]. Поэтому, с юридической точки зрения, их импичментная конструкция, конечно, критики не выдерживает». — Питер Блэйк, выйдя из Думы, медленно шел по Моховой по направлению к старому зданию МГУ.

«Правда, и в нашей стране бесконечных юристов, их реальных и потенциальных клиентов в конечном счете вопрос решила не юридическая казуистика, а политические расклады. Поэтому Клинтон и уцелел[380]. Но его в самый разгар скандала поддерживало более 60 процентов американцев. А у них картина прямо противоположная. — С этими мыслями Пит дошел до поворота на Большую Никитскую и остановился на переходе, раздумывая, заглянуть ли на журфак или идти вверх по Никитской к бульварам. — Согласно социологическим опросам[381], более 70 процентов считает, что Ельцин заслуживает импичмента. И вот она странность русской души: с кем ни поговори, никто не верит, что отставка президента возможна. Побеседую-ка еще с народом». — И американец решительно двинулся в сторону университета.

У памятника Ломоносову примостилась стайка ребят, которые курили и болтали о чем-то своем.

«Добрый день, коллеги, Питер Блэйк, корреспондент газеты „The New York Mail“, — по-американски вежливо представился Пит. Студенты уважительно присвистнули. — Меня интересует ваше отношение к импичменту президента Ельцина. Вы наверняка знаете, что завтра Государственная дума начинает…»

«Да знаем мы все, — перебил Пита долговязый парень в потертой джинсовой куртке. — Вообще, стыдно за президента, которому надо доказывать, что ему давно пора в отставку. С другой стороны, нет преемника, которого бы все признавали. А раз так, импичмент не имеет смысла. Поэтому вряд ли удастся. Да и деньги на новые выборы опять надо выпрашивать у вас, американцев, у МВФ. А вы же будете требовать продолжения нынешнего курса. А он нужен только ельцинскому окружению и криминальной элите»[382].

«Браток, — подключился к разговору совсем юный мальчишка с банкой пива в руках, — ситуация, понимаешь ли, следующая: массовая импотенция захлестнула страну. Кризис, одним словом. Верхи не могут, низы… тоже не могут. И это на фоне того, что все хочут. Срочно необходим препарат, поднимающий силу воли, и которого будет достаточно „одной таблэтки“». Говоривший смял руками банку и захохотал.

«Тебе уже достаточно, — сердито сказала девушка с пирсингом на хорошеньких пухлых губах. — Я поддерживаю Ельцина только за то, что он пока единственный сдерживает коммуняк. А Зюганов, смертельно боящийся власти и из-за этого еще сильнее ненавидящий Ельцина, будет еще хуже».

Другая девушка, с толстой светлой косой и большими правдивыми глазами, настоящая отличница по виду, заговорила, захлебываясь от волнения: «Никто в Европе или Америке среди бела дня не расстреливал собственный парламент и мирных безоружных людей, как это сделал Ельцин в 1993 году. Он никогда не заслуживал того, чтобы быть главой русского государства. Выборы 1996 года — это фальшивка. Нужен не импичмент, а открытие уголовного дела».

«Господа-товарищи, без язвенника и алкоголика, трехпалого и отравителя канализаций, разгонщика парламентов и истребителя национального богатства шептались бы вы сейчас на нарах в Сибири. Те, кто выжил бы. А не с этим агентом ЦРУ, ФБР или — чего у них там еще есть?» — После реплики парня, который был явно лет на пять старше остальных участников разговора, Пит поблагодарил всех за беседу и попрощался.

Дойдя до Тверского бульвара, он присел на скамейку почти в самом его начале, вытащил блокнот и бумаги, которые сегодня раздавали в Думе. Среди них были и письма людей, присланные в адрес Думы. Например, такое письмо от ветерана Великой Отечественной войны Геннадию Селезневу: «Проголосовать за импичмент — это значит спасти Россию, ее народы, приблизить всенародный праздник, чтобы вся Россия глубоко и свободно вздохнула. Проголосовать против импичмента — это значит продолжить уничтожение России, продолжить геноцид народа. Голосование должно быть только поименное для того, чтобы знать каждого депутата в лицо и как с ним обращаться. Уважаемые народные депутаты! Слово за вами!»

«Слово действительно за ними», — подумал Питер. Пока он листал бумаги, к нему подсела пара — обыкновенного вида мужчина лет сорока и женщина лет тридцати — тридцати пяти. Они спросили у Пита спички, и он, протянув зажигалку и подождав, пока соседи по скамейке раскурят свои сигареты, решил поинтересоваться и их мнением. На сей раз он представляться не стал, а спросил так, как люди обычно обсуждают горячие новости: «А как вы думаете, будет или не будет импичмент?» — безукоризненный русский и стандартная внешность не выдали в нем иностранца.

«Будет или не будет импичмент — в этом обывателю разобраться сложно, — рассудительно сказал мужчина. — Мало найдется народу, который настолько хорошо бы изучил Конституцию. Мне кажется, правильнее спросить не „пройдет или не пройдет“, а „нужно или не нужно“. На мой взгляд — нужно. Пусть будет в России прецедент, когда власти придется отвечать перед народом за результаты своей работы».

«А я с ужасом представляю себе, что начнется, если импичмент пройдет, — сказала женщина, нервно стряхивая пепел, — как коммунисты, не сдерживаемые ничем и никем, тихой сапой заключат союз с Югославией. Если бы не было Ельцина „у руля“, их предложения о военной поддержке братьев-славян уже бы осуществились. И тогда… Мне сразу вспоминаются мои детские страхи о возможной войне со Штатами.

Да и что Ельцина убирать? Что это изменит? В нашей стране любой человек, дорвавшись до власти, тут же начинает деградировать. Воздух такой, наверно…»

Собеседники Пита докурили и пошли дальше по бульвару в сторону Тверской. А Пит еще долго сидел на лавке, читая записи в своем блокноте и принюхиваясь к совершенно обычному майскому воздуху над Тверским бульваром.

Таня общалась с избирателями депутата Анатолия в его общественной приемной, расположенной в убогой комнатенке одного из столичных РЭУ. Помощник Анатоля по округу серьезно, а главное, совершенно некстати заболел, и отдуваться, как всегда, приходилось Татьяне. И вот вместо того чтобы присутствовать при историческом событии — начале слушаний по первому в истории России импичменту первого российского президента, она сидела за облезлым столом на неудобном стуле и слушала десятую по счету старушку.

Жалобы были похожи, как похожи все московские, а может быть, и не только московские РЭУ, жэки и тому подобные конторы. У предыдущей бабуси с неприятным, крикливым голосом и красным лицом текла крыша. И во время первых майских гроз ее «совсем затопило». У кругленькой низенькой бабушки, которая сейчас сидела перед Таней, хулиганы сломали в подъезде перила и почтовые ящики, и она «осталась без программы передач».

Строго говоря, невзгоды большинства этих старушенций не имели никакого отношения к деятельности депутата Государственной думы. Ну не его это задача — заниматься кодовыми замками, гаражами, районными хулиганами и прочей дребеденью. Когда Таня первый раз общалась с избирателями, она каждому прямо так и говорила. Прием шел с невероятной скоростью, и за 20 минут Таня разобралась с двадцатью ходоками. Скандал после этого был несусветный. В первый и, честно сказать, в последний раз душка Анатоль топал на Таню ногами, орал и кричал, что уволит ее немедленно.

Когда гнев Анатоля поутих, он извинился и в течение часа терпеливо объяснял Тане, что высокие политические материи, которыми он занят в Думе, его избирателям непонятны и малоинтересны. Они живут своей повседневной жизнью, состоящей из текущих кранов, засорившихся мусоропроводов и незаконных «ракушек». И повседневная жизнь депутата, состоящая из законов, постановлений и заявлений, по их мнению, бессмысленна и бесполезна. «Чтобы за меня проголосовали в следующий раз, я должен заниматься дворами и подъездами, а не только бюджетом и налогами», — заключил Анатоль. Таня урок усвоила, с избирателями старалась в обычной жизни не сталкиваться, ограничивая свое общение предвыборными встречами, на которых все же говорили не только о бытовых, но и политических проблемах.

Но сегодня уже через полчаса с начала приема Татьяна горько сожалела, что не у всех, а только у одной избирательницы украли программу телепередач и не прихватили заодно и все телевизоры.

Первейший вопрос, который задавали помощнице люди, как депутат собирается голосовать по импичменту. Первым двум Таня сдуру брякнула правду: отрицательно по всем пяти пунктам. Бабка замахнулась клюкой и ушла громко бранясь. Интеллигентный мужчина, недовольный размещением пивного ларька рядом с детской площадкой, разочарованно покачал головой.

Почуяв неладное, Таня стала давать более обтекаемые ответы и попыталась провести доморощенный опрос. Вывод был крайне неутешительным. 70 процентов настаивали, причем в категоричной форме, на голосовании за импичмент, 20 процентов были против, оставшиеся — равнодушны.

Потрясенная внезапным политическим пробуждением обывательских масс, неравнодушная Татьяна, ломая каблуки на новых туфлях, помчалась в Думу предупреждать Анатолия.

Анатолий, вынужденный 14 мая, как дежурный по голосованию своей депутатской группы, безвылазно сидеть в зале пленарных заседаний, рисовал геометрические фигуры. Уже целая пачка листов была покрыта кубами, цилиндрами, конусами и параллелепипедами. Черчение позволяло депутату отвлечься от обвинительных речей в адрес президента и сосредоточиться на собственных размышлениях.

Поразмыслить было о чем. Вчера он получил, полуофициальное пока, предложение войти в правительство Степашина. Пост предлагался не самый видный, даже не министерский, а всего лишь главы госкомитета. Но для людей понимающих и деловых такой комитет подороже большинства министерств будет.

И все же Анатоль колебался. Слишком много было неопределенностей. И главная — как долго просидит Степашин. Если не очень — то резона никакого. Премьер, который его сменит, начнет тасовать людей, особенно тех, что не на ключевых, но на стоящих должностях. За полгода на новом месте серьезно ничего не наработаешь и вернешься к разбитому корыту. Думская кампания осенью уже на полную мощь будет идти, и проворонить свой округ, в который вложено столько сил и средств, очень обидно.

И еще одна неясность — сам ли Степашин будет определять политику своего кабинета. Александра Жукова тоже позвали. Да к тому же в вице-премьеры! Саша ему сказал, что, скорее всего, пойдет, но выглядел не очень уверенным и довольным. Причина, очевидно, та же: неясно, под кем окажешься — под Степашиным или под Аксененко. А это — две большие разницы.

Лично у него, у Анатолия, желания связываться со всей этой «семейной» шайкой нет. Сейчас команда губернаторов с Лужковым, Шаймиевым и Яковлевым выглядит куда привлекательнее. Но он и с ними открыто дружить пока отказался. Надо подождать, посмотреть, как повернется. А то можно таких дров наломать… И депутат поморщился.

А еще этот импичмент. Как все не вовремя! Таня, помощница, вчера как оглашенная орала, что избиратели требуют голосовать «за». Мало ли чего они требуют! Не их это ума дело! С избирателей его многолетней заботы про их мелкие нужды хватит. А в дела государственные лезть нечего.

И все же он сглупил. Надо было, как этот идиот, депутат N, взять и срочно уехать. Вот когда пожалеешь, что округ в Москве! Сиди тут и слушай.

«Неужели вы не слышите, как воет вся Россия, вопиет и протягивает к нам руки: „Освободите нас от него, спасите наших детей!“ Ведь вся Россия, кроме, может быть, определенного процента жителей криминальных мегаполисов да еще полутора сотен депутатов — давайте назовем вещи своими именами: депутатов, готовых всегда продавать себя, и, к сожалению, на них есть покупатели, — вся остальная Россия требует у нас отрешения президента от должности». — Станислав Говорухин демонстрировал высокий класс профессионализма, и актерского, и депутатского. Но Анатолия, который обалдел за полтора дня от всех этих пламенных речей, говорухинский призыв ничуть не тронул.

«„Вся Россия“[383], может, и требует, господин Говорухин, а наша партия „депутатов, на которых всегда есть покупатели“, подождет наивысшей цены», — подумал Анатоль, заканчивая штриховку очередного куба.

Громадин сидел за столом президиума[384] в Малом зале, разложив рядом с собой слегка помятые и замусоленные бумаги. Листки формата «A4», коряво расчерченные Петей на пять колонок, были испещрены фамилиями. В столбцах напротив каждой фамилии — цифры. У большинства, правда, была заполнена только третья колонка.

Петя взглянул на часы. Без четверти три. Через пятнадцать минут депутаты начнут получать бюллетени, и процесс «неотрешения Ельцина от должности» пойдет.

Свой процесс — прием ставок в тотализатор — журналист прекратил ровно в два часа. По прошлому опыту он знал, что политический букмекер должен не только вовремя начать сбор денег, но, что еще важнее, своевременно его закончить. Иначе — суета, суматоха, или того обиднее — случайный победитель, который срывает банк только потому, что был лучше других осведомлен.

Такая история произошла несколько лет назад во время голосования по проекту бюджета. Все поставили на то, что Дума финансовый план провалит, а помощник одного из депутатов в последний момент сделал ставку на его принятие. Причем точно угадал число голосов. Позже, когда разочарованные журналисты передали новость в свои редакции, а счастливчик сгреб банк, выяснилась причина его прозорливости. Чубайс в последний момент умаслил аграриев, пообещав им надбавку на село за счет дополнительных доходов. И эта информация, разумеется, стала известна не только депутатам, которым дали новую установку голосовать «за», но и некоторому количеству работников аппарата.

На сей раз опасаться было нечего: к участию в тотализаторе по импичменту Ельцина думская тусовка, посовещавшись, решила допустить только собратьев-журналистов. По большой дружбе было сделано исключение для Маши Андреевой, пресс-секретаря лидера НДР Владимира Рыжкова, и Эдуарда Гельмана, помощника Сергея Адамовича Ковалева.

С одной стороны, никакой особой инсайдерской информации быть не могло. Позиции всех фракций за три дня слушаний по импичменту — 13, 14, 15 мая — были многократно озвучены и многосторонне обсуждены. По всем пяти пунктам обвинения депутаты должны были голосовать открыто именными бюллетенями. И максимумы, и минимумы голосов по каждому пункту множество раз посчитаны и пересчитаны и в Думе, и в Совете Федерации, и в администрации президента, и в правительстве, и в любой газете — от «Крокодила» до «Коммерсанта». Выходило, что если все будут твердо держаться озвученных позиций, то третий пункт обвинения — развязывание войны в Чечне — должен набрать искомые 300 голосов. И будет сделано первое реальное действие в сложной, долгой и, по сути, невозможной процедуре отрешения российского президента от должности.

С другой стороны, здравомыслящим наблюдателям было понятно, что Дума, за годы противостояния с Кремлем до совершенства отточившая искусство бесконтактного политического карате, способна красиво обозначить удар, даже эффектно распиарить его, но никогда — нанести.

Кто, несмотря на громкие заявления и именные бюллетени, уклонится от голосования или проголосует «неправильно» — в этом и состояла решающая инсайдерская информация.

До конца, до того самого момента, когда будут официально объявлены результаты, ни в чем нельзя быть уверенным. Да и работа со стороны тех, кто играет против импичмента — а это не только люди из администрации президента, но и посланцы отдельных губернаторов, представители ряда компаний и олигархических структур, — будет идти почти до финиша.

«Не удивлюсь, если в последний момент кого-то из сторонников импичмента увезут на „скорой“ с острым аппендицитом. А какой-нибудь новоявленный Степа Лиходеев вместо Охотного Ряда по срочно-неотложным делам окажется в своем округе»[385], — язвительно говорил вчера Пете Дымов.

Сам Дымов был уверен, что «эта дурацкая затея» провалится, но делать ставку в тотализаторе отказался. Хотя для него Петя готов был сделать еще одно исключение.

«А нет Дымова без Огонькова! — радостно завопил пару часов назад Громадин, увидев двух приятелей, подходивших к Малому залу. — Дмитрий Михайлович, торопитесь делать ставки. Принимаю по всем пяти пунктам — от сговора до геноцида[386]. Каждая ставка — по 100 рублей. Правда, в основном ставят на Чечню[387]. Полста человек почти. Как я, по всем пяти пунктам, пока только трое. А в два часа ровно я свою контору закрываю».

Увлекшись описанием системы ставок, более сложной, чем обычно, поскольку голосовалось сразу пять вопросов, Петя не заметил, как Дымов побледнел и опустил голову, а Огоньков, напротив, покраснел и, казалось, сейчас лопнет от ярости. «Страна на грани… такой вопрос решается… народ… люди… а они пари… на деньги… тотализаторы… позор… предатели… дерьмократы!» — Из обычно сдержанного коммуниста потоком хлынули бессвязные слова, и бранные, и простые. Петя от неожиданности даже растерялся. Дымов быстро попрощался и увел Огонькова, который продолжал ругаться на ходу.

«Ельцин — это абсолютное зло для России», — рокотал Зюганов на трибуне, и слова его снова и снова повторялись в каждом из сотен телевизоров, стоящих в думских залах, холлах и кабинетах.

«Деньги — абсолютное зло», — машинально перефразировал Петя Зюганова и, расстроенный глупой сценой с Огоньковым, побрел в Малый зал разбираться со списками и ставками.

«Мерзавцы!» — Огоньков, задыхаясь, опустился на стул в своем кабинете и раздраженно отпихнул стакан с водой, который налил ему напуганный состоянием друга Дымов. «Кто, Никита? — как можно мягче спросил Дмитрий Михайлович. — Журналисты? Так это не потому, что импичмент, такие штуки на каждое важное голосование устраиваются»[388].

«Вот в это верю, — по-прежнему тяжело дыша, захрипел Огоньков, — из всего устроили карнавал, шоу. Всё — на выставку! Всё — на продажу! Всё — только повод для ерничанья, издевательства, насмешки. Страна гибнет! Народ вымирает! Уже все разрушено, загажено, продано. А мы веселимся! Казино устраиваем! Тотализаторы! Уже в самой Думе! Митя! Ты ж историк Русский интеллигент! Тебя не страшно?»

Дмитрий Михайлович слушал монолог Огонькова, глядя в окно, — по давней привычке, чтобы собраться с мыслями. Щадя их дружбу, которую он тем более ценил, что она была случайной, неожиданной и нелогичной, Дымов все эти месяцы, с тех пор как была создана комиссия по импичменту, совершенно сознательно не говорил с Огоньковым на эту тему. Не хотел ссориться. А ничего, кроме ненужной и глупой ссоры, из этого разговора бы не вышло. Слишком разным было их отношение и к Ельцину, и к его деятельности, и, соответственно, к импичменту.

Дымов, который полагал, что из всех выдвинутых против президента обвинений только одно — по Чечне — имело основания, с самого начала считал затею с импичментом дурью и пустым делом, которое нужно коммунистам да и всей Думе только для внешней рекламы. Довести процедуру до конца в том виде, в каком она описана в Конституции, не удастся. Заставить Ельцина добровольно уйти, подвесив над ним угрозу отстранения, даже если Дума и вынесет свой обвинительный вердикт, невозможно. Любое давление только повышает сопротивляемость Бориса Николаевича, укрепляет его волю, волю к власти. Это Дымов считал основным, корневым качеством Ельцина. Огоньков, напротив, верил, что импичмент — серьезная политическая акция, которая увеличит ряды сторонников КПРФ и откроет коммунистам дорогу к власти. Законной власти, разумеется, в результате победы на президентских выборах. Кроме того, он был убежден, что «преступления Ельцина не должны оставаться безнаказанными».

После вспышки Никиты Петровича, невольно спровоцированной Петей (а возможно, не столько им, сколько всей гнетущей, выжидательной атмосферой в Думе последнего месяца[389], особенно последних дней, с отставкой Примакова, внесением кандидатуры нового премьера, скучными трехдневными слушаниями по импичменту), Дымов не мог больше отмалчиваться. Повернувшись лицом к Огонькову, он заговорил: «Ты знаешь, я всегда был против этой процедуры. Считал и считаю, что Ельцин должен спокойно доработать до конца срока и так же спокойно уйти, дав возможность по-честному прийти другому. Но если бы я считал иначе, если бы я был сторонником импичмента, тогда происходящее в Думе бесило бы меня куда больше, чем, быть может, не слишком умная журналистская забава. Потому что для меня очевидно: твои однопартийны сделали все, чтобы Дума никогда не проголосовала ни одного пункта обвинения против декларативно ненавидимого ими Ельцина. Потому что именно они настояли на сохранении всех пяти пунктов обвинения, большая часть которых абсолютно абсурдна, а главное, недоказуема ни в одном суде земного шара. Сделано это с единственной целью — распылить голоса, не дать возможность сконцентрировать мнения всех недовольных в одном, самом проходном пункте. Делается ли это осознанно или по искреннему непониманию, не знаю. Но несомненно, что такая позиция приведет к провалу вашего заведомо бессмысленного мероприятия».

То, что случилось дальше, Дымов не мог даже представить. Дослушав друга, Огоньков вдруг закрыл лицо руками и зарыдал. Только плечи его вздрагивали, а из горла периодически вырывались страшные всхлипы.

Дмитрий Михайлович тихонько вышел из кабинета, притворив за собой дверь. И некоторое время стоял, прислушиваясь к шорохам внутри. Услышав звук шагов и наливаемой в стакан воды, Дымов пошел к лифтам. Таким опустошенным он не чувствовал себя с октября 93-го.

Сергей И. сбросил пиджак, закурил и включил телевизор. Все неплохо в этом Лондоне, и отель этот Chelsea, хоть и четыре звездочки, но в самом центре. И сервис вполне сносный, но этот английский — буквально всюду' — просто достал. И в отеле, в отличие от Турции или Кипра с Испанией, русских каналов почему-то нет. Объясниться на рецепции еще как-то получается. На выставке есть переводчики. Но понять скороговорку местных дикторов он совершенно не в состоянии. А от взлетов и падений хваленой английской интонации у него начинает болеть голова еще быстрее, чем от хваленого английского эля.

О, стоп! Что это? Москва! Дума? Что случилось? Импичмент?! Услышав знакомое слово — спасибо Монике Левински — Сергей впился в экран. Понять что-либо из телевизионной картинки — какой-то мужик, наверное, депутат, но не из известных[390], что-то зачитывает, стоя на трибуне, — было невозможно. Из закадровой трескотни — тем более. Наконец в телевизоре появилось знакомое лицо, парень из президентской администрации — забыл его фамилию, что-то смешное и птичье, — сказал четко и внятно и, главное, по-русски: «Импичмент провалился[391], и те, кто…» Но что — те и кто они, Сергею узнать не удалось: последующие слова чиновника забили переводом. Но этот толстенький парень с русой бородой и довольным лицом — теперь премию, наверное, получит или повышение — сказал главное. Импичмент провалился! И это важно. А то перед иностранными коллегами стыдно. Сегодня его американец какой-то пытал про импичмент и Ельцина. И, считая, наверное, что переводчица излагает его мысли не слишком точно, для пущей наглядности повторял: «Элсын, Элсын», звонко щелкая пальцем по горлу.

Теперь мы вам покажем: «Ельцин, Ельцин». Это наш президент. И мы, в отличие от вас, его слабости на весь мир обсуждать не будем. Порезвились немного коммуняки в Думе, выпустили пар, и довольно.

Это у американцев — голубое платье, ложные клятвы[392]. У нас, как у англичан, президент — вне обвинений[393].

С таким патриотическим настроем Сергей направился на ужин.

Глава 4

Патриотическая

Споры о словах и музыке (2000 год)

Двое немолодых мужчин — Дмитрий Михайлович Дымов и Никита Петрович Огоньков — смотрели по телевизору трансляцию заседания Государственной думы и ругались между собой.

На трибуне стоял председатель комитета по конституционному законодательству, коммунист Анатолий Лукьянов. «Обсуждая этот вопрос, мы, конечно, хорошо понимали, что он по своему существу является политическим и не может не вызвать определенной дискуссии, полемики в обществе, поэтому мы сосредоточились прежде всего на правовой стороне этой проблемы», — начал свое выступление бывший председатель ВС СССР. «Нет, но ты только послушай, Никита, вопрос вызывает полемику в обществе, и поэтому они не будут его толком обсуждать[394], — сокрушался Дымов. — Нет, ну так же нельзя». — «Неправильно мыслишь, Дмитрий Михайлович, время вседозволенности и анархии закончилось», — отвечал Огоньков. Впрочем, и ему было невесело.

Новую государственную символику Российской Федерации принимали буднично, как самый обычный, посвященный самой прозаической проблеме, закон. Пусть и конституционный[395]. Управиться должны были за один день — 8 декабря.

И Огоньков, и Дымов были не очень довольны тем, каким образом решился этот вопрос. При всей разнице политических взглядов оба были убеждены в том, что дело это прежде всего политическое и обсуждать нужно не юридические тонкости, а политические позиции. Однако депутаты говорили о какой-то ерунде.

Юшенков, к великому возмущению Огонькова, обратил внимание коллег на то, что мелодия Александрова является заимствованной. Лукьянов парировал это тем, что «Патриотическая песнь» Глинки, считающаяся еще пока гимном России, «является католическим хоралом XVI века, но преобразованным». Потом Юшенков и Лукьянов поспорили немного о том, как надо вести себя при исполнении гимна: можно ли сидеть или лучше вставать. Тут нервы не выдержали у Огонькова: «Демократы чертовы, с самого утра процедурными глупостями занимаетесь, раз уж проиграли, то научитесь сносить это с достоинством, а не цепляться к мелочам». Дымов только пожал плечами: «А что, Никита, ты хочешь, комедия она и есть комедия».

Итоги голосования были предопределены — пакет законопроектов о государственной символике Дума примет. Против были только СПС и «Яблоко», однако от их позиции в данном случае уже ничего не зависело.

Решение, к великому огорчению Дымова и Огонькова, принимали не на Охотном Ряду, а в Кремле. И не тайком, а на вполне протокольном мероприятии с участием президента, глав палат Федерального собрания, лидеров думских фракций и членов президиума Государственного совета. Огоньков с удовольствием тогда прочел в газетах слова Путина: «Если считать невозможным использовать в современной России символику Советского государства, то это означает признание того, что наши матери и отцы прожили напрасно. Не могу согласиться с этим ни умом, ни сердцем»[396].

После этого Думе оставалось только проголосовать «за».

Друзья по-разному восприняли известие о том, что государственная символика России, наконец, будет утверждена законом.

Огоньков радовался. Для него путинское предложение о возвращении гимна СССР было логичным продолжением нового курса нового президента. Изгнание губернаторов и глав региональных законодательных собраний из Совета Федерации[397], введение федеральных округов, арест Владимира Гусинского[398], энергичное размежевание с Борисом Березовским, утверждавшим, что якобы именно он создал «Единство» и помог Путину стать президентом[399], — все эти шаги получили у Огонькова самую решительную поддержку. Далеко не всё в новом президенте Никите Петровичу нравилось, многие его шаги отдавали «ельцинской отрыжкой», но в целом «корабль Россия» начал поворачиваться в правильном направлении. И логично, что поворот этот будет происходить под звуки советского гимна. Пусть пока и без слов[400].

Дымову Путин до последнего момента тоже нравился. Как ни парадоксально, но почти все президентские решения, которые приветствовал Огоньков, у Дмитрия Михайловича также не вызывали серьезных возражений. Может быть, не стоило арестовывать Гусинского и так сильно давить на НТВ, рассуждал Дымов, но ведь и постоянное использование телевидения в политических целях одного человека тоже не совсем правомерно. Ну, Совет Федерации, в котором чуть ли не половину составляли коммунисты[401], давно надо было прищучить — тем более что новый порядок заполнения верхней палаты считался временным[402]. Впоследствии предполагалось сенаторов выбирать — а Дымов всегда был за прямые выборы.

Именно потому, что Путин казался Дымову вполне пристойным преемником Бориса Николаевича, известие о возвращении гимна стало для него тяжелейшим ударом. Ельцин таких «подарков» коммунистам ни с того ни с сего не делал, а уж новый и весьма популярный президент мог, с точки зрения Дмитрия Михайловича, и вовсе не обращать внимания на левых.

На самом-то деле, использование в качестве государственного гимна мелодии Александрова было единственной уступкой, которую Путин сделал коммунистам. В остальном на компромисс шли они, соглашаясь и на ненавистный триколор, и на герб с двуглавым орлом.

Однако СПС и «Яблоко» чувствовали себя совершенно оскорбленными. И именно поэтому в ходе заседания чуть ли не каждый депутат из демократических фракций старался вышутить происходящее.

Председатель комитета по законодательству Павел Крашенниников предложил обсудить вопрос о том, почему гимн должны транслировать в 24.00 и в 6.00 не только государственные, но и частные телеканалы и радиостанции. «Яблочников» Шишлова и Митрохина интересовало, как можно принимать гимн без слов.

Несколькими этажами выше, в кабинете нового здания, Огоньков уже матом крыл «проклятых демобалаболов». Дымов отворачивался: он считал, что честнее было бы покинуть зал заседания и не участвовать в этой стыдобе.

Наконец, на трибуне появился Николай Губенко, который от имени комитета по культуре должен был дать оценку президентским предложениям.

«Любопытно, что вопросы символики мы рассматриваем 8 декабря, в день подписания Беловежских соглашений. Надеюсь, что принятие символики не будет столь губительно для страны», — начал Губенко. «Что характерно, и в том и в другом случае решение проходит благодаря голосам коммунистов»[403], — добавил Дымов. Огоньков зло посмотрел на приятеля.

«Почему же я, коммунист, позволю себе голосовать за двуглавого орла и триколор? Это нелегкое решение. С этими символами связаны бесчестье стрелецких казней, трагедии декабристов, Ленского расстрела, Кровавого воскресенья, эпоха царской России — тюрьмы народов, предательство Власова и так далее. Но Суворов, но Кутузов, Нахимов, Корнилов, но русский народ, на который история обрушивала страшные испытания и который всегда был главным героем, будь то борьба с наполеоновским нашествием, будь то севастопольская эпопея, — сколько достоинства, сколько терпения и страданий, сколько преданности Родине!» — продолжал Губенко.

«Вот теперь я точно знаю, что председатель думского комитета по культуре не знает родной истории, и не спорь со мной, Никита, я столько учеников выучил, сколько этот приятный мужчина ролей не переиграл», — прокомментировал услышанное Дымов.

Губенко тем временем продолжил: «Флаг и герб, конечно, несут в себе идеал, но они не должны быть вопиющим противоречием с реальностью государства. Если ОМОН под красным флагом дубинками разгоняет голодных шахтеров, то это не просто театр абсурда, это святотатство».

«А теперь, значит, можно», — снова съязвил Дымов. Огоньков только нахмурился.

«Идея всемирного братства, которую символизировал прежде глобус в гербе СССР, теперь придушена надвигающейся на мир глобализацией, — подводил идейную базу Губенко, — поэтому орел пусть зорко вглядывается в обе стороны».

«Да, правда, и орел наш — президент тоже зорко вглядывается в обе стороны: одна голова улыбается левым, а вторая — правым», — дополнил депутата Дымов. «Дима, прекрати ерничать!» — завопил Огоньков. «Ну знаешь, я тут такого от тебя наслушался, что теперь могу себе позволить немного пошутить», — ответил Дмитрий Михайлович, но все же примолк. Да и Губенко больше не давал поводов для шуток.

Дальнейшее обсуждение было вялым. Огоньков и Дымов внимательно слушали пояснения Вилинбахова[404] и позволяли себе отвлекаться во время выступления депутатов и Котенкова. Они даже не стали спускаться вниз, к Малому залу, где обычно кипела думская жизнь. Все было и так ясно. К двенадцати часам приняли законы о гимне и флаге. Был объявлен перерыв. Друзья пошли позавтракать. А к часу, когда вернулись в кабинет, их ожидал самый настоящий сюрприз. Лидеры фракций и депутатских групп отказались от обязательных выступлений перед голосованием. В зале пленарных заседаний это возмутило только Жириновского: «Мы даже не даем возможности им (демократам. — С.Л., Г. Ч.) высказаться! Чего хорошего в этом? Ведь мы же вяло приняли сейчас… радости не испытываем, понимаете?! Мы проголосовали, но никакой радости не испытываем! Все недовольны, понимаете? Вот в этом плане мы сами виноваты — сами себе затыкаем рот! В этом наш с вами позор! Позор!»

Дымов и Огоньков тоже были в ярости. На их глазах попирались принципы, сами основы дискуссии в парламенте. Никогда такого не было, чтобы по принципиальному вопросу не проходило обсуждения, не выступали лидеры фракций.

«Это профанация, конечно», — промямлил Никита Петрович. «Все гораздо хуже, Никита, — грустно сказал Дымов. — Неужели ты так и не понял, что администрация президента живет по принципу „зеленых“ времен Гражданской войны: бей „красных“, пока не побелеют, бей „белых“, пока не покраснеют. Вместе с коммунистами они продавили гимн, вместе с нами продавят свободу купли-продажи земли[405]. Путин укрепляет режим личной власти, формирует коалицию… нет, не коалицию — опору для себя и для своей власти. Ни мы, ни вы ему не нужны. Он вообще без идеологии обойдется, легко и непринужденно. А в итоге проиграем и мы, и вы, потому что он решит, что гораздо удобнее иметь дело с „Единством“».

«Сколько его, этого „Единства“?» — насмешливо спросил Огоньков. «Если понадобится, будет очень много, — ответил Дымов, — и тогда в Думе будет тишь, гладь и полная благодать. Все вопросы станут решать в Кремле, ну еще что-то в правительстве. А депутатам останется просто кнопки нажимать».

«Мы не допустим этого», — твердо сказал Огоньков. Дымов засмеялся: «А вас в какой-то момент и спрашивать перестанут. Помнишь ту заметку, где писали, что администрация президента у вас комитеты отнимет»[406]. — «Брешут все журналисты», — неуверенно сказал Никита Петрович. «Ага, — засмеялся Дымов, — брешут и брешут, а потом всё так и получается. Только если ваши посты наши возьмут, то это им все равно боком выйдет».

Огоньков махнул рукой. Он не очень поверил в пессимистичные прогнозы своего друга, расстроившегося из-за гимна. «Союз нерушимый», — хотел было запеть Огоньков, но решил не добивать Дымова.

Глава 5

Критическая

Картинки с думской выставки (1994–2003 годы)

11 января 1994 года.

Анатолию казалось, что он спит и видит дурацкий сон. Если так выглядит парламент и такой балаган, похлеще верховносоветовского, здесь будет всегда, то, пожалуй, он сделал ошибку: надо было и дальше заниматься выпуском щитовых домиков по финской технологии. Новоиспеченный депутат осторожно скосил глаза, чтобы посмотреть на реакцию партийных вождей: Чубайс сидел очень прямо, слегка задрав подбородок кверху, и явно думал о чем-то своем, Гайдар[407], напротив, несколько скрючился и глядел куда-то вбок.

«Знамя мира — это дар женщин Чувашской республики Государственной думе. Знамя мира — символ единения всех людей доброй воли во имя общего блага независимо от национальности, вероисповедания и политических воззрений…» — Голос Надежды Бикаловой[408] торжественно звенел.

«Боже, она будет его разворачивать? Или завернется в него? Или, как олимпийцы, пробежится с ним по залу?» — думал Анатоль, пока депутат от Чувашии рассказывала про Рерихов, Пакт мира, Гаагскую конвенцию и про то, что знамя мира «реет над высочайшими вершинами планеты, установлено на Северном и Южном полюсах Земли, неоднократно побывало на космической орбите и даже в открытом космосе». «А ведь толковая должна быть, по идее, женщина — Фондом имущества в своей республике рулила», — подивился Анатоль, поглядев в припасенную им циковскую объективку на кандидатов в депутаты. И еще раз скосил глаза на главу всего российского имущества Анатолия Чубайса. Тезка, однопартиен и кумир был абсолютно невозмутим.

15 июня 1995 года.

«Ой, что это?!» — взвизгнула корреспондентка газеты «Либералъ» и, бросив депутата Анатоля, которого она пытала о возможности трастового соглашения правительства и банкиров[409], кинулась куда-то влево. Удивленный Анатоль машинально пошел за ней. На стене, напротив стеклянных дверей, ведущих к лифтам, между двумя входами в зал заседаний висело оно — Знамя мира! Белое полотнище с красной окружностью посередине и тремя красными треугольниками, расположенными внутри.

«Это ауристические яйца космических махатм, Наташа, — дурашливо объяснял своей коллеге Петя Громадин. — Если бы ты присутствовала на историческом открытии нашей Государственной думы, ты бы знала, что они были преподнесены господам депутатам в первый же день их работы. Правда, Анатолий Петрович?» — «Правда», — в тон ему ответил Анатоль и быстренько ретировался в сторону лифтов.

«Упорная женщина, эта Бикалова. Добилась все-таки, чтобы повесили этот непонятный флаг[410], больше, по-моему, похожий на товарный знак Эх, такую бы энергию, да в нужных целях». — И Анатоль стал подниматься на тринадцатый этаж в кабинет Чубайса и Томчина[411]. Надо же узнать новости про залоговые аукционы.

5 декабря 1997 года.

Громадин и Родин, лениво попыхивая сигаретами, стояли у телевизора в холле возле Малого зала.

«Напомню, 5 декабря — День Конституции, при которой бюджет принимался всегда в срок, и обсуждение бюджета проходило минут за 10–15, быстро, хорошо, эффективно: кнопки нажали — пошли дальше…» — Энергичную речь зампреда фракции НДР Алексея Головкова мечтательно продолжил Петя Громадин: «…Обедать или хотя бы чай пить. С пирожками».

Иван покачал головой: «Чирика послушаем и пойдем, они наверняка продлят заседание».

«Чего их слушать? Ясно — бюджет не проходит: „яблоки“ — против, „комики“ — против, „народники“[412] — против. Даже если аграрии проголосуют, — не пройдет. Правительство уже все козыри выложило, Минфин и оборонку до трех с половиной процентов догоняет[413], и, как сказал Харитонов, слово „село“ начинает говорить, не заикаясь. Слышишь, Стаканыч заводится не хуже Жира»[414]. — И Петя кивнул в сторону экрана.

«Я не хотел бы здесь сейчас, на заседании Думы, умами мериться — у кого больше, у кого меньше. Ну что вы вынуждаете?! Что, нам об этом сегодня здесь говорить надо? Вы хотите помериться умом? Давайте!» — Премьер-министр и в самом деле распалялся.

«Пойдем, а… — продолжал уламывать упорного Родина Петя. — О-о-о! Смотри, Ельцин!» — вдруг заорал он.

И в самом деле, по дальней от них правой лесенке спускался президент.

В окружении малочисленной — три-четыре человека — свиты Ельцин ступал медленно и величаво, как Статуя Командора. Но секундного промедления, после которого обалдевшие от неожиданности журналисты метнулись к нему[415], хватало, чтобы президент, прикрываемый с тыла охранниками, уже вошел в коридор, ведущий к залу заседаний.

Пока Иван передавал по мобильнику сообщение о прибытии Ельцина в Думу и выслушивал ахи и охи редактора, оглушенный продолжительными аплодисментами Петя удивлялся радушию, с которым приветствовали Бориса Николаевича депутаты.

«Надо же, только что кричали о катастрофе, к которой ведет страну ее руководство!» — Громадин пожал плечами и достал диктофон с блокнотом, приготовившись слушать историческую речь президента с трибуны Государственной думы.

Исторического в ней, впрочем, не было ничего. Она была абсолютно сиюминутной, отличаясь при этом лаконичностью и удивительной четкостью формулировок. Депутатов Ельцин назвал «государственными работниками крупного государства», пояснил, что не приезжает к ним, потому что «Конституция есть Конституция, статус есть статус», и заметил, что «может быть… иногда, по некоторым крупным, серьезным государственным вопросам нам и стоит встречаться и послушать президента». После чего, указав депутатам, что наговориться у них «еще будет времени достаточно», Борис Николаевич призвал их «не задерживаться, а взять и проголосовать за бюджет».

От силы двухминутное выступление главы государства было встречено аплодисментами и, главное, верноподданническим голосованием за совершенно безнадежный финансовый план.

И совершенно так же, как в каком-нибудь киносюжете про явление монаршей особы народу, «государственные работники», пользуясь моментом, стали хлопотать перед хозяином «крупного государства». Просили, конечно, не за свои интересы, а за страну: Аграрный вождь Николай Харитонов ходатайствовал о подписании Земельного кодекса. Коммунист Казбек Цику — закона о правительстве.

Ельцин, как рождественский дедушка, осчастливил всех. Думских лидеров позвал через неделю на «круглый стол» по кодексу[416]. Прочим пообещал подписать закон о правительстве[417].

«Учитывая, что я принимаю решения в одном чтении, я согласен», — важно сказал президент, и зал зашелся в аплодисментах.

«Хорошо, что хоть „ура“ не кричали», — ворчал Петя, направляясь с Иваном к вожделенным пирожкам.

22 декабря 1998 года.

Дымов медленно прогуливался в переходе второго этажа между старым и новым зданиями. И проклинал себя за то, что договорился именно здесь, а не у гардероба, встретить и проводить к своему депутату приглашенного им эксперта.

Народу в переходе было, как на Тверской: шла выставка придворного художника ЛДПР, «самородка» из Пскова Игоря Быстрова[418]. Сам Дымов мазню этого самородка видал — и не раз и лицезреть его новые «произведения» не имел ни малейшего желания.

Из всех художественных выставок, которые ему приходилось видеть в Думе, быстровские были самые отвратительные. А ажиотажа всегда вызывали намного больше, чем какие-нибудь незатейливые натюрморты или пейзажи родных лесов-полей — стандартный сюжетный ряд провинциальных живописцев, которым земляки-депутаты регулярно организовывали персональные вернисажи на Охотном Ряду.

Но остальные дымовского отвращения к так называемому «политическому лубку» явно не разделяли.

«Ты глянь, как Гайдар-то похож». — И крашеная блондинка средних лет с восторгом ткнула пухлой рукой в висевшую на стене картину. Подпись под полотном гласила: «Гайдар выходит из сексшопа с надувной куклой, похожей на Эллу Памфилову». — «Ой, и Немцов как настоящий, симпатяга, и остальные тоже. Даже лошади!» — захлебывалась восхищением ее товарка.

«Что-то новое намалевал», — раздраженно подумал Дмитрий Михайлович. Ценительницы прекрасного в это время отчего-то едва не по слогам зачитывали: «Борис Немцов пересаживает бояр с лошадей на ишаков».

«Опытный кормчий Владимир Жириновский требует от капитана Сергея Кириенко взять на борт „Титаника“ пару кочегаров с буксира» — эту подпись читали два знакомых Дымову сотрудника аппарата уже в другом конце выставочной стены, куда поспешно сбежал Дымов, не выдержав художественного экстаза двух дамочек «А что, Дмитрий Михайлович, что-то в этом есть. Если с юмором отнестись. Это ж политическая сатира. И краски яркие, сочные. И похожи ведь все», — обратился к Дымову один из аппаратчиков. «Особенно подписи ему удаются. Наверное, он их на парус Митрофановым сочиняет. Тот известный хохмач», — прошипел Дымов и пошел прочь.

«Одна из первых картин Игоря Быстрова — „Березовский уговаривает Коржакова убить Гусинского“ — имела ошеломляющий успех! Борис Абрамович неоднократно к ней подступался. Но я не продал. Со временем хочу открыть галерею. А что, лет через десять многих нынешних политиков мы только по таким лубкам и сможем вспомнить». — Только что помянутый Дымовым Митрофанов давал интервью какой-то региональной телекомпании. Рядом с упитанным депутатом стоял невзрачный лысый мужичонка, пропитому лицу которого даже очки не придавали хоть сколько-нибудь интеллигентного вида.

«А как возникают идеи этих полотен?» — В голосе теледивы не было и грана иронии. «Это — к художнику», — и Митрофанов показал на своего лысого спутника.

«Полотна! Идеи! Художник! На политиков в шутовском виде посмотреть всем любопытно». — Возмущенный Дымов, позабыв об эксперте, которого он должен был встретить, решительно зашагал в сторону выхода.

5 июня 2000 года.

Красоткин незаметно снял наушники. Как, похоже, и большинство присутствовавших в зале, выступление ни в переводе, ни в оригинале его совершенно не занимало. Да и что интересного российским депутатам и чиновникам может сообщить эта lame duck?[419], так, кажется, называют в США уходящих президентов?

Клинтон говорит уже почти полчаса и всё — банальности: ситуацию в Чечне надо решать политическими методами; России следует вступать в ВТО, а для этого — дальше корректировать национальное законодательство; США думают о развертывании ПРО и т. д. и т. п.

Заранее ясно, что скажут после этого депутаты: нечего нас учить и пугать. И правы будут.

Хотя где они, депутаты? От силы их человек 150 сидит, остальные — чиновники из администрации и МИДа, да из МГИМО вроде кого-то подогнали. Хорошо ума хватило регистрацию не проводить. А то вышел бы конфуз: по рядам при иностранном госте с чужими карточками бегать не станешь.

Ну, международникам-то, возможно, и интересно. А думцам куда любопытнее свои президенты. Вон как Ельцина в 1997-м встречали. Да и Лукашенко несколько месяцев назад[420]. Кроме «яблоков» да Юшенкова с Ковалевым и Рыбаковым[421], все были в полнейшем восторге.

А дисциплина и в этой Думе хромает. На обычной-то пленарке народу маловато. И ради Клинтона в понедельник, к десяти утра, тем более, кто потащится?

Красоткин поискал глазами, на месте хотя бы лидеры фракций, и вновь перевел взгляд на выступающего. Обычный мужик Немолодой уже. Седой. А какого шороху на весь мир со своими любовными интрижками навел! И что в нем такого особенного? Только что президент.

Наверное, заканчивает. Надо послушать, что скажет в конце. «Америка и Россия не обречены быть противниками, но мы не обречены быть и союзниками. Наши отношения будут зависеть от нашей дальнейшей совместной работы». — Голос в наушниках был точным и бесстрастным. Клинтон же явно должен был сделать особое ударение на этой фразе.

Раздались аплодисменты. Мидовская клака хлопала заученно отчетливо, не слишком громко, но и не тихо.

Увидев, что Клинтон покидает трибуну, Красоткин поспешил выйти из ложи: высокий гость должен быть сопровожден подобающей свитой.

Но ни свита, ни охрана не предупредили конфуза. Когда американский президент проходил мимо телекамер и журналистов (те, заранее предупрежденные Черемухиным[422] о бессмысленности попыток и жесткости американских секьюрити, не лезли и вопросов не задавали), раздался крик «Билл, сними штаны и покажи, какой ты сексуальный босс!» Думская охрана немедленно стащила со стола кричавшую — вполне приличную с виду женщину.

Когда ее уводили для выяснения личности, Красоткин смотрел ей-вслед даже с сочувствием: в конце концов, только она одна рискнула задать Клинтону единственный вопрос, ответ на который с интересом послушали бы если не все, то многие из участников этого скучного протокольного мероприятия.

6 июня 2001 года.

Уже вынырнув из подземного перехода на Охотный Ряд, тетя Люба поняла, что в Думе сегодня будут какие-то споры. Второй подъезд осаждало человек сто с плакатами «Ядерному ввозу — нет!», «Штатам — доходы, а России — отходы!», «Депутат, одумайся!».

«Хорошо хоть в этот раз наручниками себя не приковывают к дверям», — сочувственно подумала буфетчица, протискиваясь через пикетчиков к входу. Как и большинство обычных российских граждан, она была категорически против ввоза ОЯТ, но, в отличие от прочих, она хорошо знала то меньшинство, от которого зависело решение.

«Ох, ребята, да хоть все лето тут митингуйте, все бесполезно», — сказала она пареньку, протянувшему ей листовку с открытым письмом академиков президенту[423]. «Лучше быть активным, чем радиоактивным, тетя!» — Парень со значком «Яблока» на рубашке продекламировал лозунг с плаката, который держали двое других ребят с такими же значками.

С сомнением качая головой, тетя Люба вошла в здание. Улучив первую же свободную минутку, она подошла к телевизору, по которому шла внутренняя трансляция заседания. СПС и «Яблоко» настаивали на переносе рассмотрения законов об ОЯТ.

«Уважаемые депутаты, вы ездили по своим округам и видели, что народ в буквальном смысле отторгает такой закон. Ну, не хотят наши люди превращать Россию в отхожее место для иностранного ядерного дерьма. Ну, нельзя же так относиться к своему народу». — «Яблочный» депутат Митрохин, говоря, немного наклонял голову так, что казалось, сейчас боднет любого из своих оппонентов.

«Да, народ не готов. Но вы поймите, что такое народ сегодня, в этой ситуации, когда с мнением народа не считаются. Решение не единожды уже принимали вопреки мнению народа. Народ сегодня надо убеждать! А убеждать его сегодня можно только теми конкретными действиями, которые целесообразны, которые в интересах страны, в интересах своего народа», — поучал «яблочника» аграрий Геннадий Чуркин.

«Все ясно, примут», — сокрушенно сказала тетя Люба и пошла работать.

Через полчаса в буфете появилась группка журналистов. «Что там с отходами?» — спросила их тетя Люба.

«Как что? Будем ввозить! А вы сомневались в наших избранниках? Вы можете на них положиться. Чем-чем, а отходами они нас всегда обеспечат». — И незнакомый журналист криво ухмыльнулся.

15 июня 2001 года.

«Позор, позор!» — вопила Елена Драпеко прямо в ухо Виктору Плескачевскому[424].

Плескачевский, имеющий некоторую фору благодаря микрофону, пытался рассказать залу что-то про альтернативные варианты Земельного кодекса. Однако перекричать актрису с профессионально поставленным голосом было нелегко. Особенно учитывая то, что и возле трибуны несколько десятков депутатов — коммунистов и аграриев — скандировали без остановки то же: «Позор, позор, позор!»

Грефу[425], которому пришлось делать свой доклад прямо из правительственной ложи, было легче. И то он довольно быстро свернул выступление. А что было делать Плескачевскому?! Не отпихивать же Лизу Бричкину[426] — этого избиратель, в отличие от Земельного кодекса, точно может не простить!

Ага! Ее, наконец, пытаются оттащить. О, Тихонов нападает на Брынцалова![427] Всё — началось! Куча мала.

«Не будем забывать, что в стране длительное время существует нелегальный оборот земли. И главная цель этого кодекса — поставить под государственное регулирование нелегальный оборот земли». — Плескачевский под крики Драпеко и звуки потасовки мужественно заканчивал выступление.

Георгий Боос, только что сменивший в кресле ведущего Геннадия Селезнева, пытался урезонить дерущихся. Коммунисты и аграрии продолжали осаждать трибуну, крича скороговоркой одно слово: «Позор! Позор!» Из зала доносились разные, в основном нелицеприятные, слова в адрес разбушевавшихся левых.

Либерал-демократ Митрофанов надрывно кричал в микрофон: «Как генеральному продюсеру сегодняшнего шоу, режиссеру Шандыбину сделать замечание: активнее двигайте массовку! Актриса одна работает, а вы не можете поддержать ее! Потом, Лена, развернись с другой стороны, потому что камеры должны видеть, они видят только зад. Плохая работа! Ну, ты же профессионально работаешь! Нельзя…»

Тетя Люба, которая наблюдала за этим действом по думскому телеканалу, хохотала как безумная: «Цирк, чистый цирк».

Коммунисты тем временем делали последние попытки этот «цирк» остановить.

«Неужели вы думаете, что вы — самые народные из народных?! Куда мы торопимся? Куда мы спешим? Или мы действительно народные, представляем мнение народа или, как говорится, машем рукой на этот народ!» — взывал Виктор Илюхин.

«Мы обращаемся к правительству: уважаемые коллеги, не поддавайтесь на этот шантаж! Это не позиция народа! Народ избрал ту Думу, которая сегодня в общем и целом разделяет подход к земельной реформе. Наша фракция настаивает на поименном голосовании по проектам, мы будем сознательно голосовать за либеральную земельную реформу, за свободный труд свободных людей на своей собственной земле!» — Виктор Похмелкин из СПС говорил с неменьшим пафосом, чем Илюхин.

«Молодец, правильно! — заметила тетя Люба. — А то они про народ вспомнили! Неделю назад, когда землю нашу под отходы отдавали, говорили, что народ ничего не понимает! Вот вам — получайте! Кто вас-то поддерживает, кроме тех, что с плакатами[428]. Свои шесть соток всякий хочет узаконить». Тема земли была очень близка тете Любе, у которой был не только дачный участок, но и родственники в подмосковной деревушке.

«О, глянь! Уходят». — Тетя Люба пихнула подругу, которая смотрела трансляцию, поджав губы и без комментариев.

Коммунисты и аграрии и в самом деле, узнав, что Путин вмешиваться в дело не собирается[429], уходили из зала.

«Теперь точно примут»[430], — удовлетворенно сказала тетя Люба. «Кинул их Путин», — разочарованно ответила ее коллега.

20 июня 2003 года.

Депутаты вяло и привычно переругивались, обсуждая повестку дня. Рогозин требовал разобраться с правами русских в Туркмении, Федулов возмущался, почему его насильно отправляют в отпуск, Надеждин[431] предлагал комиссии по этике разобраться с Жириновским, заявившим, что «нужно было объединяться с фашистами и завоевывать весь мир», Жириновский призывал снять с повестки дня законопроект о лотереях.

Пожаров этой, как и любой другой думской разминкой, не интересовался вовсе. В Думу он заглянул просто, чтобы еще раз посмотреть на депутатов.

Вчера Иван посетил выставку «Первые лица» в Государственном геологическом музее, где были выставлены эскизы к будущей картине «Заседание Государственного совета»[432] и частично размеченный огромный — 4 метра на 9 метров — холст.

Эти ребята — некто Климов и Богдалов — явно поймали фишку. В наше время, когда всё превращается в шоу и всё — повод для пиара, идея сделать ремейк знаменитого репинского полотна очень богата.

Кому из сидящих, к примеру, в этом зале не хочется попасть если не в историю, то хотя бы в историческую картину. Недаром такой любовью в Думе пользуется этот псковский «примитивист» Быстров. Правда, идеи многих его картин действительно смешные. Прямо как иллюстрации к некоторым публикациям газеты «Накануне». Ну не та, конечно, где Жириновский в Кремль въезжает — хотя при таком рекрутинге серостей в политику и до этого скоро дойдет, — а про Дьяченко, Березовского, Ельцина.

А у этих-то ребят и вовсе замысел серьезный: не абы как политиков представят, а как видных государственных мужей — в золотых эполетах, лентах да аксельбантах. Как, к примеру, будет Селезнев смотреться в мундире царского сенатора?

Возможно, и получше, чем в сером костюмчике. А вот Немцова лучше в белые штаны обрядить[433].

Правда, вчера художники жаловались, что рисуют только по фото и телекартинкам. Вживую никто не позирует.

Ничего, пока просто не знают. Как узнают, побегут.

Хотя уже ясно, что картина эта будет так же похожа на оригинал, как нынешние думцы на членов царского Госсовета. Стоит только послушать, что они говорят: «В зале трудно найти депутата, который не испытал бы все прелести нашей избирательной системы. Необходима продолжительная работа, для того чтобы наша законодательная база отвечала всем принципам демократии…»[434]

Какая демократия? Какие выборы? Чтобы избирать такую власть?

1901 год без выборов и демократии выглядит куда симпатичнее. Во всяком случае, на картине Ильи Ефимовича.

Хотя, может быть, и у этой ловкой парочки на холсте все будет смотреться отлично?

Взглянем в ноябре[435]. И Пожаров отправился в газету писать сокрушительную рецензию на репинский ремейк.

7 ноября 2003 года.

Огоньков с колонной ветеранов медленно двигался к памятнику Карлу Марксу, традиционному месту проведения митинга. Настроение было приподнятое, можно даже сказать, боевое. Как всегда в дни таких праздников, когда доводится быть не просто среди единомышленников, а чувствовать, так сказать, их товарищеское плечо.

Правильно у Маяковского сказано: «Партия — это миллионов плечи, друг к другу прижатые туго…» Миллионов, правда, уже нет. Но все равно, когда идешь вот так как сейчас — с красным бантом на пальто, с красной гвоздикой в руках и под красными флагами, — чувствуешь, будто время повернулось вспять и всё как прежде…

«Смотри, смотри!» — Огонькова дернула за рукав Анна Тимофеевна, пожилая уже женщина, за семьдесят, но очень активная, ни одного митинга не пропускает. «Да смотри же!» — ликуя, кричала она. Колонна остановилась. Огоньков поднял глаза наверх и увидел… Над зданием Государственной думы, мимо которого они как раз сейчас проходили, развевался красный флаг! Родной советский флаг с золотыми серпом и молотом! Все закричали «ура-ааа, ура-ааа!» и захлопали. А Анна Тимофеевна, прижав правую руку к груди, запела «Марсельезу». Ни Огоньков, ни остальные, в отличие от бывшей учительницы французского языка, красивых иностранных слов не знали, а потому запели советский гимн со старыми, разумеется, словами.

Колонна двинулась дальше, а Никита Петрович пел «Союз нерушимый» и чувствовал себя совершенно счастливым.

17 ноября 2003 года.

Огоньков с возмущением читал проект парламентского запроса к генпрокурору, подготовленный членом фракции «Единство — Единая Россия» Олегом Уткиным и первым зампредом фракции «Отечество — Единая Россия»[436] Константином Косачевым. Депутаты обращались к Устинову с требованием разобраться в действиях Ашота Бениаминова, помощника депутата Госдумы Владимира Никитина. Бениаминов, водрузивший 7 ноября над зданием Госдумы красный флаг и снявший государственный российский, по мнению единороссов, надругался над госсимволом и нарушил статью 329-ю Уголовного кодекса.

В подготовленной бумаге Никиту Петровича больше всего возмутило не стукачество кремлевских[437] — что от них ждать, они и своих-то закладывают, — а вранье. Уверялось, что красный флаг развевался над Думой всего четыре минуты — с 12.15 до 12.19.

Какие четыре минуты! Сколько народу его видело! Пело и радовалось! Не меньше часа висело красное знамя.

«Но ничего, скоро выборы. Народ вам покажет! Скоро совсем флаг вернем! Снова Дума будет нашей — красной!» — И Огоньков открыл календарь, чтобы посмотреть, сколько дней осталось до победы[438].

Вместо послесловия

Когда в 1993 году авторы новой российской Конституции решили назвать одну из палат нового парламента «Государственной думой», они не просто прельстились красивым и ласкающим ухо сочетанием слов, а сделали вполне отчетливый политический выбор. В начале девяностых апелляция к русской истории была не модой, но инструментом, с помощью которого пытались построить новую, посткоммунистическую страну. То, что на смену Советам пришла именно Государственная дума, выглядело торжеством исторической справедливости, возвращением на торную дорогу мировой истории, с которой в 1917 году свернула Россия. И, по наивности тех лет, очень многим казалось, что достаточно только вернуть забытые или запрещенные имена, припасть к корням, как тут же жизнь станет такой же, как и во всем цивилизованном мире.

В этом смысле выбор имени для нового парламента мало чем отличался от повсеместного учреждения обществ потомков дворян и купцов, добросовестных и карикатурных попыток возрождения казачества, активного использования отмененных Октябрьской революцией букв русского алфавита.

Однако очень быстро стало ясно: простой реставрацией терминов другой эпохи преемственность обеспечить невозможно. Так же, как нельзя построить полноценное государство, основываясь на ценностях давно ушедшего в историю общества. Уже к середине девяностых годов реставрационная логика и риторика ушли на второй, если не на третий план.

Но в определенном смысле ельцинская Государственная дума все-таки стала наследницей Думы времен Николая II.

Кто являлся и является главным объектом иронии и насмешек со стороны модных юмористов? Депутат Государственной думы, хоть в 1908-м, хоть в 1998-м. О работе какого органа власти в газетах пишут самые едкие и критические репортажи? О заседаниях Государственной думы, будь то в 1909-м или в 1999 году. Кого принято ругать за чашкой чая или кружкой пива за то, что жизнь не так хороша, как хотелось бы? Думцев. Ни одному другому органу власти так не доставалось на орехи, как Государственной думе, хоть в начале, хоть в конце XX века.

Видимо, от царской Думы Думе постсоветской России досталось «теплое местечко» в эпицентре всеобщей и безоглядной критики со стороны людей самых разных политических убеждений. Депутатов били за все: за то, как говорят и как молчат, как занимаются ерундой и делают что-то важное, не по разуму и не по чину, за то, что законы принимаются слишком быстро, и за то, что важнейшие законы годами лежат без движения. Далеко не всегда критика была объективной и справедливой. Зачастую Дума выполняла роль громоотвода, а депутаты отдувались не только за себя, но и за министров. Последние, впрочем, лучше от этого к депутатам относиться не стали.

На самом деле, споры о том, какой должна быть Государственная дума, — это споры о том, какой должна и может быть власть в России. И вообще, Государственная дума — это настоящая власть или нет?

«Государственная дума — это произведение народной мудрости и народного юмора, деленное на произведение его же глупости и его же пофигизма». Безымянный автор этого афоризма сумел лучше многих объяснить причины скептического отношения граждан к своему парламенту. В любой стране мира парламент — это слепок общества, его зеркало. Особенность российской ситуации в том, что граждане упорно не желали признавать отражение своим.

Можно сколько угодно иронизировать над тем, что некоторые депутаты неправильно произносят слова, значение которых они сами не до конца понимают. Но разве в девяностые годы в русский язык не пришло превеликое множество терминов, которыми все мы учились пользоваться буквально на ходу?

Можно ругать депутатов за то, что они слишком увлечены решением собственных бытовых проблем и не уделяют должного внимания задачам государственной важности. Все это верно, но также верно и то, что граждане в массе своей, после кратковременного всплеска общественной активности конца 80-х — начала 90-х также оставили политические проблемы тем, кто был готов ими заниматься. В этом смысле депутаты не хуже и не лучше избравшего их населения.

Дума училась вместе с обществом, в том числе и на его ошибках. Ляпы в законах и безответственные решения сказывались на жизни каждого человека, но и Дума зачастую страдала от того, что граждане присылали в нее далеко не тех, кто мог бы принести пользу в думской работе. Нам не нравилось смотреть в думское зеркало, потому что нам не нравилось выражение лица. А потом мы стали равнодушны к тому, какой будет Дума, уделяя парламентским выборам все меньше внимания и участия.

Еще в 1995 году в среде политологов и политических журналистов широкое распространение получило мнение, согласно которому парламентские выборы, проходящие всего за полгода до президентских, являются своего рода «праймериз», пробой пера перед выборами главы государства. То есть тренировкой перед схваткой за настоящую власть. Термин «праймериз» употреблялся и в 1999 году. А вот в 2003-м о «праймериз» и говорить было как-то неловко.

В начале октября 2003 года, за несколько месяцев до выборов нижней палаты Федерального собрания четвертого созыва, председатель Государственной думы Геннадий Селезнев сказал в интервью журналу «Политбюро», что «если Дума окажется под контролем только одной партии, то надо будет снова вводить в Конституцию шестую статью».

Спикер оказался прав по сути и не прав по форме. Оказывается, можно было обойтись и без изменений Основного закона.

На парламентских выборах, которые прошли 7 декабря 2003 года, партия «Единая Россия» набрала 37 процентов голосов и, сформировав фракцию численностью более 300 человек, взяла под полный контроль Государственную думу четвертого созыва. Одна партия получила возможность принимать любые решения, не считаясь ни с другими политическими силами, представленными в Государственной думе, ни с общественным мнением. До декабря 2003 года невозможно было себе представить, что все руководящие посты в парламенте могут быть замещены представителями одной из фракций. Подобная практика полностью противоречила принципам, утверждавшимся в годы работы Думы предшествующих созывов. Их опыт был отброшен в сторону — и это, наверное, самое печальное.

Нет, безусловно, в ситуации, когда парламент работает рука об руку с администрацией президента и правительством, можно найти и свои положительные моменты. Законы принимаются быстро, политических скандалов почти нет, равно как и самой политики. И снова можно говорить о зеркальном совпадении: ставшая частью вертикали власти Дума отражает общественную поддержку вертикали, а вернее, моральную неготовность против нее протестовать. Тишина в Думе — тишина в стране. Или наоборот. Как кому больше нравится. Усталость от бурных перестроечных и постперестроечных лет и потеря веры в собственные силы вызвали к жизни патерналистские настроения у самых широких слоев населения, в том числе и тех, кто требовал перемен в начале девяностых. Выборы в Думу 2003 года проходили будто под девизом строк Бориса Гребенщикова: «И все, что у нас есть, — это радость и страх, страх от того, что мы хуже, чем можем, и радость от того, что все в надежных руках». Большинство граждан сочли руки «Единой России» надежными и отдали ей и себя, и свой парламент.

Поэтому той Думы, которая существовала десять лет, с 1993 по 2003 год, Думы, над которой чаще смеялись и ругали и которую гораздо реже — одобряли, больше нет, поскольку нет и страны, которая, пусть и голосуя сердцем, а не разумом, пусть разочаровываясь и заблуждаясь, но реально кого-то выбирала. А не дежурно и обреченно ставила галочку в подсказанном свыше месте.

Россия вошла в новый этап своей истории, в котором, наверное, нет места для многопартийной и политизированной Думы, этап, в котором она просто не нужна. Так же как не нужна и большинству граждан нашей страны. В декабре 2005-го, по данным ВЦИОМ, 20 процентов опрошенных считали, что можно обойтись вовсе без партий, еще 25 процентов полагали, что достаточно и одной.

У этой новой, уставшей от политического многообразия и необходимости постоянного личного выбора страны есть свой новый, тихий и монохромный парламент. Старый — шумный и пестрый — принадлежит истории: как в великом, так и в малом, как в свете принятых решений, так и в проявлениях повседневной жизни.

Январь 2005-го — июль 2006 года

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Развитие российского парламентаризма традиционно сопровождается стрельбой.

Проведение выборов можно доверить только надежному человеку. Николай Рябов (в центре) руководил думскими выборами 1993 и 1995 годов. Под присмотром Александра Вешнякова (справа) избраны третья и четвертая Думы. Александр Иванченко (слева) не провел ни одних выборов.

В ночь после выборов результаты голосования меняются каждый час.

В российских выборах главное — не тайное, а сердечное волеизъявление.

Осталось самое сложное — правильно подсчитать голоса.

Аншлаги в Думе бывают нечасто. Например, в начале парламентской сессии.

Первое заседание первой Государственной Думы как старейший депутат открывал член ЛДПР Георгий Лукава.

В думском президиуме традиционно зарезервировано место для дамы. В первой Думе Ивану Рыбкину ассистировала главная «Женщина России» Алевтина Федулова.

Весной 1994 года депутаты обосновались в бывшем здании Госплана СССР на Охотном Ряду.

Большой зал заседаний Госдумы — место, где принимаются все российские законы.

Пульт для голосования — главное орудие труда депутата.

Малый зал чаще используется журналистами, чем депутатами.

Впервые Борис Ельцин посетил Госдуму в ноябре 1997 года, чтобы поздравить ее председателя Геннадия Селезнева с пятидесятилетием и вручить ему орден.

Спустя два месяца президент снова приехал на Охотный Ряд: уговаривать депутатов поддержать бюджет.

Позицию президентов — сначала Ельцина, потом Путина — в Госдуме отстаивал их официальный представитель Александр Котенков.

Виктор Черномырдин, в отличие от Бориса Ельцина, был частым гостем в Думе. В 2000 году экс-премьер и сам стал депутатом.

Аграрий Иван Рыбкин руководил Госдумой всего два года.

Коммунист Геннадий Селезнев продержался в кресле спикера восемь лет.

Долгожителем в президиуме оказался и полярник Артур Чилингаров (на фото — крайний справа): он бессменно занимает пост вице-спикера с 1994 года.

Седьмой год удерживает свои позиции и первый вице-спикер Госдумы Любовь Слиска.

К концу 90-х народ уже одинаково возмущался и президентом…

…и депутатами Госдумы.

Третья Дума, в отличие от двух первых, чутко прислушивалась к президенту. Мнение избирателей интересовало депутатов все меньше.

Через десять лет после расстрела «коммунистического» Верховного Совета над Госдумой на несколько минут взвился красный советский флаг.

В Думе полно свободных мест. И для прилежных депутатов, и для их мундиров.

Законодательные споры порой переходят в рукопашные бои.

Но большинство идейных противников стараются соблюдать политес.

Депутат Вячеслав Марычев практиковал нетрадиционные для парламента формы работы.

Депутаты Олег Финько и Василий Шандыбин предпочитали амплуа народных трибунов.

Красноречие и умение убеждать ценятся в Думе больше законодательного усердия.

Парламентские дебаты у одних вызывают смех…

…других усыпляют.

В Думе себя не нашли: ни интриган Борис Березовский…

…ни харизматик Александр Лебедь…

…ни служака Сергей Степашин…

…ни молчун Роман Абрамович.

Мастера культуры выступают на Охотном Ряду в качестве и шоуменов, и политических звезд.

Дни рождения Владимира Жириновского всегда отмечаются с особым размахом.

Думские холлы легко превращаются в банкетные залы.

Дума — орган мужского рода.

И женщинам-депутатам приходится завоевывать место под думским солнцем экстравагантностью, как Ирина Хакамада…

…напором, как Любовь Слиска…

…боевитостью, как Татьяна Астраханкина…

…дотошностью, как Елена Мизулина.

Для думских комбинаторов шахматные баталии — прекрасный тренинг.

Одни депутаты, как Андрей Макаров, предпочитают модные виды спорта…

…другие, как Георгий Боос, экстремальные…

…третьи, как Борис Грызлов, просто любят погонять в футбол.

Парадная думская лестница — излюбленное место для памятных фото.

В дни принятия Думой важных решений интерес прессы к депутатам резко возрастает.

С балкона для прессы за пленарными заседаниями наблюдают только телеоператоры и фотокорреспонденты.

Остальные журналисты следят за думскими дискуссиями по мониторам, установленным в холлах и в Малом зале.

Если судить по данным соцопросов, Дума, скорее, бесполезная зона.

ХРОНОЛОГИЯ

1993 год

21 сентября — Борис Ельцин выступает по Центральному телевидению с обращением к народу и сообщает о подписании указа № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации». Распускаются действующие представительные органы власти — Верховный Совет и Съезд народных депутатов и назначаются выборы в новый парламент — двухпалатное Федеральное собрание, состоящее из Государственной думы и Совета Федерации. Значительная часть народных депутатов отказывается признать законность действий президента и заявляет об отстранении Ельцина от власти. К присяге в качестве нового президента приводится вице-президент Александр Руцкой.

1 октября — Публикуется указ № 1557 «Об утверждении уточненной редакции положения о выборах депутатов Государственной думы в 1993 году и внесении изменений и дополнений в Положение о федеральных органах власти на переходный период».

3–4 октября — Конец противостояния Верховного Совета и расформировавшего его своим указом президента. Сторонники ВС во второй половине дня 3 октября пытаются штурмовать телецентр «Останкино» и здание московской мэрии на Новом Арбате. В столице вводится режим чрезвычайного положения, стягиваются подразделения Таманской и Кантемировской дивизий. 4 октября утром Белый дом, где находились члены Верховного Совета, взят штурмом.

12 декабря — Референдум по проекту Конституции РФ и первые выборы в Государственную думу и Совет Федерации. Конституция принята, Совет Федерации и Государственная дума выбраны. Пятипроцентный барьер на выборах в Думу преодолевают ЛДПР, «Выбор России», КПРФ, «Женщины России», АПР, Блок «Явлинский — Болдырев — Лукин», ПРЕС, ДПР. По одномандатным округам избрано только 219 из 225 депутатов: в Татарстане выборы не состоялись из-за низкой явки избирателей, а в Чечне вообще не проводились.

1994 год — первый год работы Государственной думы первого созыва

11 января — Старейший депутат Георгий Лукава (ЛДПР) открывает первое заседание Государетвенной думы. Оно проходит в здании столичной мэрии на Новом Арбате, 36. Борис Ельцин направляет депутатам письменное приветствие (в первом заседании Совета Федерации президент участвует лично).

14 января — Госдума 223 голосами утверждает Ивана Рыбкина (АПР) председателем Государственной думы.

17 января — Депутаты принимают временный регламент Госдумы и голосуют за коалиционный список, в который входят заместители председателя Госдумы, в том числе и первый, главы думских комитетов, уполномоченный по правам человека и председатель Счетной палаты.

9 февраля — Госдума создает комиссию по расследованию причин и обстоятельств событий сентября — октября 1993 года.

23 февраля — Депутаты принимают постановление об амнистии участникам событий 1991 и 1993 годов и о прекращении работы парламентской комиссии.

23 марта — Первое голосование о включении в повестку дня вопроса о недоверии правительству. Предложение набирает 81 голос при необходимых 226.

25 марта — Принимается постоянный регламент Государственной думы.

Май — Государственная дума переезжает из бывшего здания СЭВ на Новом Арбате в бывшее здание Госплана СССР на Охотном Ряду.

24 июня — Госдума утверждает свой первый федеральный бюджет — на 1994 год. Депутаты принимают конституционный закон «О Конституционном суде».

21 октября — Госдума принимает первую часть Гражданского кодекса.

27 октября — По инициативе фракции ДПР Дума голосует вотум недоверия правительству. Вотум набирает 198 голосов при необходимых 226.

28 октября — В Государственной думе выступает Александр Солженицын.

Ноябрь — декабрь — Депутаты «включаются» в «чеченский кризис». Сергей Юшенков, Григорий Явлинский, Элла Памфилова и другие совершают регулярные поездки в Чеченскую республику с целью освобождения пленных и налаживания мирного процесса.

9 декабря — Госдума принимает постановление «Об итогах первого этапа приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации», в котором признает итоги первого (чекового или «ваучерного») этапа приватизации неудовлетворительными.

1995 год — последний год работы Государственной думы первого созыва

Январь — март — Фактический развал фракций ПРЕС и «Выбор России». Из последней депутаты начали выходить еще в конце 1994 года. Министр иностранных дел Андрей Козырев вышел из фракции в знак несогласия с ее «антипрезидентской» позицией по чеченскому вопросу. Лев Пономарев и Глеб Якунин, напротив, в знак несогласия со слишком осторожной позицией по тому же вопросу. Часть бывших выбороссов и членов ПРЕС уходит в новые пропрезидентские депутатские группы — «Стабильность» (зарегистрирована 14 марта) и «Россия» (зарегистрирована 24 марта).

25 января — На волне чеченских событий, по предложению коммуниста Гордеева, Дума голосует вопрос о соответствии занимаемой должности Верховного главнокомандующего и министра обороны. Предложение получает 99 голосов.

22 февраля — Депутаты принимают закон «Об органах Федеральной службы безопасности в Российской Федерации», определяющий порядок деятельности спецслужбы и порядок контроля и надзора за ее деятельностью.

24 февраля — Депутаты принимают закон «О восстановлении и защите сбережений граждан Российской Федерации», касающийся вкладов, находившихся в Сбербанке до 1992 года.

10 марта — Госдума отстраняет Сергея Ковалева от должности уполномоченного по правам человека.

12 апреля — Госдума принимает закон «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР „О Центральном банке РСФСР (Банке России)“», который фактически является новой редакцией закона о ЦБ, предоставляющей ему максимальную независимость.

14 апреля — В регламент Государственной думы вносится поправка, запрещающая фракциям ставить вопрос о вынесении вотума недоверия правительству. Этим правом наделяются только депутатские коллективы численностью не менее 90 человек.

14 апреля — Принимается закон «Об общественных объединениях», посвященный реализации гражданами права на объединение, создание, деятельность, реорганизацию и (или) ликвидацию общественных объединений.

25 апреля — Борис Ельцин объявляет о том, что Виктору Черномырдину и Ивану Рыбкину поручено создать, соответственно, право-и левоцентристские избирательные блоки на выборах во вторую Госдуму в декабре 1995 года.

11 мая — Группа депутатов слагает с себя полномочия в связи с избранием аудиторами Счетной палаты. С депутатским мандатом расстается и назначенный еще 17 января 1994 года председателем Счетной палаты Хачим Кармоков.

9 июня — Государственная дума принимает новый вариант федерального закона о выборах в Госдуму, в целом подтверждающий правила игры, установленные указом Бориса Ельцина от 1 октября 1993 года, в частности, пропорционально-мажоритарную систему.

16 июня — Вице-спикер Геннадий Селезнев (КПРФ) предлагает инициировать процедуру импичмента президента.

Июнь — июль — Парламентско-правительственный кризис.

21 июня — Дума выносит вотум недоверия правительству. 22 июня — Виктор Черномырдин вносит в Думу вопрос о вотуме доверия кабинету министров. 30 июня — Борис Ельцин увольняет министра внутренних дел Виктора Ерина, директора ФСБ Сергея Степашина и зампреда правительства, министра по делам национальностей Николая Егорова, отставки которых требовали депутаты. 1 июля — Дума снова голосует вотум недоверия правительству — на этот раз предложение не проходит. Стороны признают «парламентско-правительственный кризис исчерпанным».

5 июля — Депутаты принимают закон «Об основах государственной службы». В нем впервые вводится разделение государственных служащих на категории («А», «Б», «В») и определяются рамки их полномочий.

14 июля — Президент Борис Ельцин издает указ о назначении на 17 декабря выборов в Государственную думу второго созыва.

12 августа — Депутаты принимают закон «Об общих принципах организации местного самоуправления», в котором не просто описываются условия, необходимые для реализации этой конституционной нормы, но и приводятся конкретные формы ее воплощения в жизнь. Закон фактически так и не заработал.

24 ноября — Госдума дает согласие на назначение председателем Банка России Сергея Дубинина.

5 декабря — Государственная дума принимает закон «О Совете Федерации», которым отменяются прямые выборы в верхнюю палату Федерального собрания. Отныне и до 2000 года в Совет Федерации входят «по должности» главы исполнительной и законодательной власти субъекта РФ.

6 декабря — Госдума принимает согласованную с Советом Федерации редакцию закона «О соглашениях о разделе продукции», посвященного особому режиму при разработке месторождений полезных ископаемых.

17 декабря — Проходят выборы в Государственную думу второго созыва. Пятипроцентный барьер преодолевают четыре партии: КПРФ, ЛДПР, «Наш Дом — Россия» и «Яблоко».

22 декабря — Последнее заседание Госдумы первого созыва.

1996 год — первый год работы Государственной думы второго созыва

16 января — Дуайен депутатского корпуса Григорий Галазий (НДР) открывает первое заседание Государственной думы второго созыва. Дума подавляющим большинством голосов подтверждает действие регламента, действовавшего в Думе прошлого созыва. Регистрируются три депутатские группы: «Аграрная депутатская группа», депутатская группа «Народовластие» и группа «Российские регионы — независимые депутаты». Первые две созданы при активном участии КПРФ.

17 января — Депутаты избирают председателем Государственной думы Геннадия Селезнева (КПРФ).

19 января — Депутаты избирают пять заместителей председателя палаты и глав 26 комитетов. КПРФ получила десять комитетов и мандатную комиссию. ЛДПР, НДР и «Яблоко» — по четыре комитета, депутатские группы — по два. «РР — НД» отказывается принимать должности.

23 января — «Российские регионы» выдвигают своих кандидатов на пост председателей комитетов. Процесс комплектации руководства Думы завершен.

21 февраля — Депутаты принимают федеральный закон «О присоединении России к уставу Совета Европы».

15 марта — Госдума по инициативе КПРФ денонсирует решение Верховного Совета РФ от 12 декабря 1991 года о ратификации Беловежских соглашений.

18 марта — Председатель думского комитета по безопасности Виктор Илюхин (КПРФ) сообщает о том, что в выходной день, в воскресенье, сотрудники Службы безопасности президента заняли здание Госдумы.

16 июня — Проходит первый тур президентских выборов. Во второй тур вышли Борис Ельцин и Геннадий Зюганов, набравшие, соответственно, 34,82 процента и 32,13 процента голосов избирателей. Кроме лидера фракции КПРФ Геннадия Зюганова в первом туре президентских выборов участвовали депутат Александр Лебедь, занявший третье место с 14,71 процента голосов, лидер фракции «Яблоко» Григорий Явлинский (7,42 процента), лидер фракции ЛДПР Владимир Жириновский (5,84 процента), депутаты Святослав Федоров (0,93 процента) и Владимир Брынцалов (0,16 процента).

18 июня — Президент Борис Ельцин назначает Александра Лебедя на пост секретаря Совета безопасности РФ «с особыми полномочиями».

3 июля — Второй тур президентских выборов. Президентом вновь становится Борис Ельцин, получивший 53,8 процента голосов. Геннадий Зюганов набирает 40,3 процента.

10 августа — Государственная дума дает согласие на назначение Виктора Черномырдина председателем правительства РФ. «За» подано 314 голосов. Геннадий Зюганов утверждает, что фракция КПРФ и ее союзники голосовали «против», однако депутатам-одномандатникам, в округах которых Борис Ельцин получил большинство, было разрешено свободное голосование.

25 декабря — Госдума принимает конституционный закон «Об уполномоченном по правам человека». Первое чтение этого закона состоялось еще в весеннюю сессию 1994 года. Задержка с его утверждением была связана сначала с неприятием думским большинством омбудсмена Сергея Ковалева, а потом, после его снятия с должности, с различными взглядами на роль самого института. Победила «бюрократическая» точка зрения, против которой выступал и Ковалев, и многие другие правозащитники.

1997 год — второй год работы Государственной думы второго созыва

15 января — Председатель думского комитета по безопасности Виктор Илюхин пытается инициировать импичмент президента Бориса Ельцина по медицинским показаниям.

5 февраля — Госдума принимает закон «О культурных ценностях, перемещенных в СССР в годы войны и находящихся на территории Российской Федерации». Де-факто реституция становится невозможной, поэтому Борис Ельцин накладывает на закон вето, и до начала 1998 года продолжается доработка проекта.

11 апреля — Принят конституционный закон «О Правительстве Российской Федерации».

22 апреля — Координатором группы «Российские регионы» вместо Владимира Медведева становится Олег Морозов.

24 июня — Депутаты принимают закон «О приватизации государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества в Российской Федерации». Согласно ему, правительство, в частности, должно ежегодно вместе с проектом федерального бюджета вносить программу приватизации на будущий год.

3 сентября — Лидер фракции НДР Сергей Беляев объявляет об уходе со своего поста и выходе из фракции, мотивируя это разногласиями с руководством движения. Лидером проправительственной фракции становится первый вице-спикер Александр Шохин, его должность занимает Владимир Рыжков.

Октябрь — ноябрь — Парламентско-правительственный кризис. Фракция КПРФ объявляет о готовности вынести вотум недоверия правительству. В ответ Борис Ельцин объявляет о готовности сесть за круглый стол переговоров с оппозицией. Начало «мирного периода» во взаимоотношениях между парламентом и исполнительной властью. Продлится он до 23 марта 1998 года.

5 декабря — Борис Ельцин в первый и последний раз приезжает на пленарное заседание Государственной думы, чтобы убедить депутатов принять бюджет на 1998 год во втором чтении.

1998 год — третий год работы Государственной думы второго созыва

23 марта — Борце Ельцин отправляет в отставку правительство Виктора Черномырдина. Исполняющим обязанности премьер-министра назначается глава Минтопэнерго Сергей Кириенко.

10 апреля — Государственная дума отклоняет кандидатуру Сергея Кириенко на пост премьер-министра. «За» —143, «против» — 186, воздержались 5 человек.

17 апреля — Государственная дума повторно отклоняет кандидатуру Сергея Кириенко на пост премьер-министра. «За» — 115, «против» — 271, воздержались 11 человек.

23 апреля — Государственная дума с третьей попытки дает согласие на назначение Сергея Кириенко на пост председателя правительства РФ. «За» — 254 депутата, «против» — 117.

22 мая — Госдума избирает депутата Олега Миронова (КПРФ) уполномоченным по правам человека в РФ.

17 июня — Депутаты создают комиссию по подготовке обвинения против президента Российской Федерации для отрешения его от должности (так называемая комиссия по импичменту). «За» голосует 331 депутат. Председателем комиссии избирают Вадима Филимонова (КПРФ).

Июнь — июль — Сергей Кириенко представляет в Думу антикризисный пакет, предполагающий, в частности: отчисление в Пенсионный фонд 2 процентов от заработной платы граждан и 14 процентов с доходов предпринимателей; введение с 1 августа по усмотрению регионов налога с продаж величиной до 5 процентов; сокращение перечня социально значимых товаров, облагаемых льготной ставкой НДС; увеличение импортных пошлин на все товары на 3 процента; увеличение в 2–4 раза ставки земельного налога; введение сбора на операции по безналичной покупке иностранной валюты в размере 0,4 процента; введение налога на процент по банковским вкладам и депозитам, а также на выплату страховых премий; введение акцизов на высокооктановый бензин. Госдума не поддерживает большинство инициатив премьер-министра.

16 июля — Депутаты принимают первую часть Налогового кодекса. В ней даются конструкция и общие правила функционирования налоговой системы в стране, в частности, определяются отношения между налоговыми органами и налогоплательщиками и устанавливается закрытый перечень налогов.

17 июля — Депутаты принимают Бюджетный кодекс, в котором содержатся детальное описание бюджетной системы страны и порядок взаимоотношений между ее различными уровнями.

17 августа — Правительство Российской Федерации объявляет о девальвации рубля и отказе платить по государственным бумагам, в частности Государственным краткосрочным обязательствам (ГКО). Начало экономического кризиса.

23 августа — Борис Ельцин отправляет в отставку с поста премьер-министра Сергея Кириенко, поскольку «сегодня нужны те, кого принято называть „тяжеловесами“». И. о. премьер-министра назначается Виктор Черномырдин.

31 августа — Государственная дума отклоняет кандидатуру Виктора Черномырдина на пост председателя правительства РФ.

4 сентября — Государственная дума повторно отклоняет кандидатуру Виктора Черномырдина на пост председателя правительства РФ.

11 сентября — Государственная дума дает согласие на назначение Евгения Примакова председателем правительства РФ. Госдума утверждает отставку Сергея Дубинина с поста главы Центробанка и утверждает в этой должности Виктора Геращенко.

Сентябрь — Депутаты Юрий Маслюков, Геннадий Кулик, Георгий Боос, Александр Шохин, Георгий Ходырев и Владимир Рыжков получают предложения занять посты в правительстве Евгения Примакова. Рыжков отклоняет предложение, Шохин принимает, но потом подает в отставку еще до того, как Дума снимает с него депутатские полномочия.

2 декабря — Дума принимает постановление о восстановлении памятника Феликсу Дзержинскому на Лубянке.

16 декабря — Дума принимает закон «О первоочередных мерах в области бюджетной и налоговой политики».

1999 год — последний год работы Государственной думы второго созыва

10 марта — Госдума принимает в первом чтении конституционный закон «О государственном гимне Российской Федерации» (музыка Александрова, слова Михалкова и Эль-Регистана).

12 апреля — Депутаты вносят поправки в регламент, предусматривающие возможность открытого голосования именными бюллетенями и детализирующие порядок выдвижения обвинения против президента.

12 мая — Борис Ельцин отправляет в отставку правительство Евгения Примакова и предлагает Госдуме дать согласие на назначение председателем правительства Сергея Степашина.

13, 14, 15 мая — Госдума рассматривает вопрос об отрешении президента Б. Н. Ельцина от должности. Специальная думская комиссия по оценке соблюдения процедурных правил и фактической обоснованности обвинения, выдвинутого против президента РФ, сформулировала пять пунктов обвинения. Оглашаются итоги голосования по вопросу об отрешении президента РФ Бориса Ельцина от должности. Ни один из пяти пунктов обвинения не набирает требуемых для дальнейшего продолжения процедуры импичмента 300 голосов.

19 мая — Депутаты дают согласие на назначение Сергея Степашина председателем правительства РФ.

9 августа — Борис Ельцин отправляет в отставку правительство Сергея Степашина, назначает и. о. премьера Владимира Путина и предлагает Госдуме дать согласие на его назначение председателем правительства. Президент издает указ о назначении на 19 декабря выборов в Госдуму третьего созыва.

16 августа — Депутаты дают согласие на назначение Владимира Путина председателем правительства РФ.

13 декабря — Госдума ратифицирует договор о создании Союзного государства Российской Федерации с Республикой Беларусь.

19 декабря — Выборы в Государственную думу третьего созыва. Пятипроцентный барьер преодолевают шесть партий и блоков: КПРФ, «Единство» («Медведь»), ОВР, СПС, ЛДПР, «Яблоко».

24 декабря — Последнее заседание Госдумы второго созыва.

31 декабря — Борис Ельцин досрочно прекращает полномочия президента РФ. И. о. президента, по Конституции, становится председатель правительства Владимир Путин.

2000 год — первый год работы Государственной думы третьего созыва

18 января — Первое заседание Госдумы третьего созыва заканчивается скандалом. Протестуя против сговора крупнейших фракций — КПРФ и «Единства», их сателлитов — Агропромышленной группы и «Народного депутата», а также фракции ЛДПР о распределении думских должностей, фракции ОВР, СПС, «Яблоко» и группа «Регионы России» покидают зал заседаний. Оставшиеся депутаты утверждают председателем Госдумы Геннадия Селезнева (КПРФ). Принимается постановление о создании 27 комитетов.

9 февраля — Фракции ОВР, СПС и «Яблоко» прекращают бойкот заседаний Госдумы. Группа «Регионы России» начала участвовать в пленарных заседаниях еще 25 января.

15 марта — Создан 28-й комитет — по делам ветеранов. Численность комитетов в Думе третьего созыва сравнивается с их численностью в Думе второго созыва.

26 марта — Выборы президента РФ. На пост главы государства претендуют четыре депутата Госдумы: лидер фракции КПРФ Геннадий Зюганов, лидер фракции «Яблоко» Григорий Явлинский, заместитель председателя Госдумы Владимир Жириновский и член фракции ОВР, кинорежиссер Станислав Говорухин. Президентом становится и. о. президента Владимир Путин.

29 марта — Госдума рассматривает постановление об обращении в Конституционный суд по поводу указа и. о. президента Владимира Путина о гарантиях президенту, находящемуся в отставке, в части иммунитета от уголовного преследования. Постановление получило в поддержку 136 голосов при 226 необходимых.

12 апреля — Депутаты принимают заявление по поводу решения Парламентской ассамблеи Совета Европы приостановить полномочия российской делегации. Дума выражает сожаление по поводу решения ПАСЕ и одобряет решение российской делегации покинуть зал.

14 апреля — Госдума ратифицирует Договор между РФ и США о дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-2).

21 апреля — Госдума ратифицирует Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний.

17 мая — Госдума дает согласие на назначение Михаила Касьянова председателем правительства РФ.

7 июля — Депутаты принимают президентский пакет законопроектов об административной реформе. Он, в частности, предусматривает новый порядок формирования Совета Федерации: главы исполнительной и законодательной власти регионов перестают быть сенаторами. Кроме того, президент получает право отрешать от должности руководителей регионов в случае нарушения ими законов, а они, в свою очередь, по тем же основаниям могут освобождать глав местного самоуправления.

19 июля — Госдума принимает вторую часть Налогового кодекса. Принятый закон устанавливает единую 13-процентную ставку подоходного налога, вместо отчислений в Пенсионный и другие социальные фонды вводит единый социальный налог, меняет в пользу Центра перераспределение налоговых доходов между федеральным и региональными бюджетами.

20 сентября — Депутаты отклоняют предложенный фракцией СПС законопроект об ограничении депутатской неприкосновенности.

4 октября — Госдума отклоняет предложенный фракцией СПС законопроект об упразднении депутатских надбавок к пенсиям.

8 декабря — Госдума принимает пакет конституционных законов о государственной символике: в качестве гимна утверждается мелодия советского гимна с новым текстом Сергея Михалкова, государственного флага — триколор, герба — двуглавый орел. Кроме того, принимаются законы о знамени Вооруженных сил РФ — красный флаг без звезды, серпа и молота — и знамени ВМФ РФ — Андреевский флаг.

2001 год — второй год работы Государственной думы третьего созыва

17 января — Госдума отклоняет поправки в КЗоТ, согласно которым 12 июня из Дня независимости переименовывался в День России, а 7 ноября из годовщины Великой Октябрьской социалистической революции — в День согласия и примирения.

24 января — Госдума принимает поправки в закон об общих принципах государственного устройства субъектов РФ, которые снимают ограничение, запрещающее баллотироваться в губернаторы более двух раз.

25 января — Депутаты принимают закон «О гарантиях президенту Российской Федерации, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи». В законе предусматривается пожизненная неприкосновенность российского президента: его можно привлекать к ответственности только за тяжкие уголовные преступления с согласия большинства обеих палат парламента. Депутаты отказываются распространить действие закона на экс-президента СССР Михаила Горбачева.

14 марта — Госдума по инициативе КПРФ рассматривает вопрос о недоверии правительству Михаила Касьянова. «За» голосуют только коммунисты и члены Агропромышленной группы, предложение из 226 необходимых голосов набирает только 126. Фракция «Единство» еще накануне отклоняет предложение своего лидера Бориса Грызлова поддержать коммунистов, чтобы спровоцировать роспуск Госдумы и досрочные выборы.

21 марта — Депутаты принимают закон, размораживающий 17-ю главу Гражданского кодекса, которая разрешает свободную куплю-продажу любых земель за исключением сельскохозяйственных.

26 апреля — Госдума принимает федеральный конституционный закон о чрезвычайном положении, который в разных вариантах безуспешно дискутировался с 1994 года. Согласно принятому документу, положения об органах особого управления территорией, на которой объявлен режим чрезвычайного положения, регламентируются не федеральным законом, а утверждаются президентом РФ. Кроме того, закон предусматривает приостановление действий политических партий и общественных объединений, которые препятствуют нормализации обстановки.

6 июня — Депутаты утверждают пакет законопроектов об отработанном ядерном топливе, разрешающий его ввоз, хранение и переработку на территории России.

15 июня — Госдума, несмотря на устроенную КПРФ и Агропромышленной депутатской группой обструкцию, принимает в первом чтении Земельный кодекс.

21 июня — Госдума принимает закон «О политических партиях», согласно которому, в частности, организация, которая хочет зарегистрироваться в качестве партии, должна иметь не менее 10 тысяч членов и отделения не менее чем в половине регионов страны.

20 сентября — Депутаты в окончательном, третьем, чтении принимают Земельный кодекс.

30 ноября — Госдума одобряет законы о трудовых пенсиях в РФ и обязательном пенсионном страховании в РФ, которые ухудшают пенсионное обеспечение многих категорий граждан.

21 декабря — Депутаты принимают новый Трудовой кодекс, согласно которому работникам нельзя платить меньше прожиточного минимума, а в случае задержки зарплаты более чем на 15 дней работники предприятия могут приостановить работу без объявления забастовки.

2002 год — третий год работы Государственной думы третьего созыва

20 марта — Депутаты принимают поправку в думский регламент, согласно которой председатель Госдумы лишается решающего голоса в Совете Думы.

Депутаты утверждают отставку Виктора Геращенко с поста председателя Банка России и дают согласие на назначение главой ЦБ Сергея Игнатьева.

3 апреля — Передел думских комитетов. КПРФ и Агропромышленная депутатская группа лишаются постов председателей восьми комитетов и мандатной комиссии. Большинство освободившихся должностей передаются фракциям, обиженным при распределении думских постов в январе 2000 года.

5 апреля — В отставку подает руководитель аппарата Госдумы Николай Трошкин, которому днем ранее комитет по регламенту выразил недоверие. А еще через несколько дней Госдума назначает на этот пост депутата группы «Регионы России» Александра Лоторева.

19 апреля — Депутаты принимают президентский закон о гражданстве, ужесточающий правила получения российского гражданства, в том числе и для русскоязычных граждан, проживающих за пределами РФ.

22 мая — Госдума принимает новую версию закона об основных гарантиях избирательных прав граждан, согласно которой в выборах могут участвовать только партии или создаваемые с их участием блоки; не менее 15 процентов депутатов региональных парламентов должны избираться по партийным спискам.

Госдума отменяет отставку главы комитета по делам женщин Светланы Горячевой и главы мандатной комиссии Виталия Севастьянова и не принимает отставку глав комитетов: по культуре — Николая Губенко, по делам общественных организаций — Виктора Зоркальцева, по региональной политике — Валентина Никитина. Вслед за этим КПРФ на своем пленуме исключает из партии коммунистов, которые демонстративно отказались покидать думские посты, — Губенко, Горячеву и председателя Госдумы Геннадия Селезнева.

27 июня — Депутаты принимают закон «Об инвестировании средств для финансирования накопительной части трудовой пенсии в РФ», который фактически вводит монопольное положение Пенсионного фонда РФ на рынке пенсионных сбережений.

28 июня — Госдума принимает закон об альтернативной гражданской службе, устанавливающий, что решение о направлении на АТС принимают военкоматы; выбравшие АТС служат в Вооруженных силах в качестве гражданского персонала в 1,75 раза дольше, чем обычные солдаты-срочники.

20 сентября — Депутаты принимают поправки в закон о референдуме, запрещающие его проведение в последний год полномочий Госдумы и президента.

20 ноября — Депутаты принимают закон о выборах депутатов Госдумы, который, в частности, с 2007 года увеличивает с 5 до 7 процентов проходной барьер для партий, принимающих участие в думских выборах.

24 декабря — Госдума окончательно утверждает железнодорожную реформу, предусматривающую, в частности, образование РАО РЖД.

2003 год — последний год работы Государственной думы третьего созыва

22 февраля — Депутаты принимают пакет законопроектов по реформе электроэнергетики.

9 апреля — Госдума принимает поправки в закон об основах федеральной жилищной политики и другие законодательные акты РФ в части совершенствования системы оплаты жилья и коммунальных услуг, которые по сути означают переход к 100-процентной оплате населением услуг ЖКХ.

7 мая — Депутаты утверждают поправки в закон о политических партиях и о выборах депутатов Госдумы, согласно которым с января 2004 года право создавать предвыборные блоки сохранится только за партиями.

20 июня — Госдума принимает поправки в закон об общих принципах организации госвласти субъектов РФ, в которых прописывается новая система разграничения полномочий между федеральным Центром и регионами. В частности, предусматривается право Москвы вводить временную финансовую администрацию. В то же время Центр перекладывает на региональные и муниципальные бюджеты свои расходы, в частности, по финансированию образования, дотациям ЖКХ.

3 сентября — Президент Владимир Путин издает указ о назначении на 7 декабря выборов в Госдуму четвертого созыва.

16 сентября — Госдума принимает поправки в закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации».

28 ноября — Последнее рабочее заседание Госдумы третьего созыва.

7 декабря — Выборы в Госдуму четвертого созыва. Пятипроцентный барьер преодолевают только четыре блока — «Единая Россия», КПРФ, «Родина» и ЛДПР Демократические партии — СПС и «Яблоко» — не проходят в новый парламент.

11 декабря — Последнее заседание Госдумы третьего созыва.

29 декабря — Первое заседание Госдумы четвертого созыва.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

Документы и материалы

Конституция Российской Федерации. М.: Юридическая литература, 1997.

Бюллетень заседания Государственной Думы // Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. М., 1994.

Выборы в Российской Федерации. М.: ВЭЛТИ, 1998.

Выборы депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации третьего созыва. 19 декабря 1999 года. Итоги. М.: Издание Центральной избирательной комиссии Российской Федерации, 2000.

Выборы депутатов Государственной Думы. 1995. Электоральная статистика. М.: Весь мир. 1996.

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации второго созыва / Подгот.: П. А. Аверин, А. Н. Аверьянов, Н. А. Васецкий и др. Под общ. ред. Г. Н. Селезнева. М., 1996.

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации третьего созыва. 2000–2003 / В. И. Барсуков и др. Под общ. ред. Г. Н. Селезнева. М.: ВЭЛТИ, 2000.

О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации»: Федеральный закон Российской Федерации от 5 июля 1999 года № 133-ФЗ // Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации. 1999. № 23. Ст. 1492.

О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации: Федеральный закон Российской Федерации от 21 июня 1995 года № 90-ФЗ // Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации. 1995. № 18. Ст. 742.

О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации: Федеральный закон Российской Федерации от 24 июня 1999 года № 121-ФЗ // Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации. 1999. № 21. Ст. 1386.

О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации: Федеральный закон Российской Федерации от 20 декабря 2002 года № 175-ФЗ // Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации. 2002. № 36. Ч. 1. Ст. 2082.

О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации: Федеральный закон Российской Федерации от 18 мая 2005 года № 51-ФЗ // Российская газета. 2005. 24 мая.

О политических партиях. Федеральный закон Российской Федерации. М.: Ось-89, 2005.

О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации: Указ Президента Российской Федерации от 21 сентября 1993 года № 1400 // Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации. 1993. № 39. Ст. 3597.

О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации: Федеральный закон Российской Федерации от 8 мая 1994 года № 3-ФЗ // Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации. 1994. № 7.

Об основных гарантиях избирательных прав граждан Российской Федерации (с изменениями и дополнениями от 26 ноября 1996 года): Федеральный закон Российской Федерации от 6 декабря 1994 года № 56-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 33. Ст. 3406; 1996. № 49. Ст. 5498.

Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации: Федеральный закон Российской Федерации от 19 сентября 1997 года № 124-ФЗ (с изменениями и дополнениями от 30 марта 1999 года, 10 июля 2001 года) // Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 38. Ст. 4339; 1999. № 14. Ст.1653; 2001. № 29. Ст. 2944.

Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации (с изменениями и дополнениями от 27 сентября, 24 декабря 2002 года, 23 июня, 4 июля, 23 декабря 2003 года) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 24. Ст. 2253; № 39. Ст. 3642; № 52. Ч. I. Ст. 5132; 2003. № 26. Ст. 2572; № 27. Ч. 11. Ст. 2711, 2716; № 52. Ч. I. Ст.5038.

Об утверждении уточненной редакции Положения о выборах депутатов Государственной Думы в 1993 году и внесении изменений и дополнений в Положение о федеральных органах власти на переходный период (с изменениями и дополнениями от 6 ноября 1993 года, 4 февраля 1994 года): Указ Президента Российской Федерации от 1 октября 1993 года № 1557 // Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации. 1993. № 39. Ст. 3597; № 41. Ст. 3907; № 45. Ст. 4333; № 6. Ст. 437.

Пятая Российская Государственная Дума // Под общ. ред. И. П. Рыбкина. М.: Известия, 1994.

Регламент Государственной Думы Федерального Собрания парламента Российской Федерации. Принят постановлением Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 25 марта 1994 года № 80–1 (с дополнениями и изменениями). М.: Известия, 1995.

Регламент Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. Принят постановлением Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 22 января 1998 года № 2134–11. М.: Известия, 1998.

Регламент Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. Принят постановлением Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 22 января 1998 года № 2134-II: По состоянию на 3 сентября 2001 года. М.: Издание Государственной Думы, 2001.

Стенограмма заседаний. Бюллетень // Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. М., 1994–2003.

Литература

Васецкий H. А., Краснов Ю. К. Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации второго созыва. Состав и структура, правовой статус, основные результаты деятельности. М.: Издание Государственной Думы, 1999.

Гайдар Е. Т. Дни поражений и побед. М.: Вагриус, 1996.

Ельцин Б. Н. Записки президента. М., 1994.

Ёлчев В. А Аппарат Государственной Думы и законотворческий процесс. М.: Памятники исторической мысли, 1999.

Зернистые мысли наших политиков. М.: ЭКСМО-Пресс, 2000.

Коргунюк Ю. Г., Заславский С. Е. Российская многопартийность: становление, функционирование, развитие. М.: Центр ИНДЕМ, 1996.

Коржаков А. В. Борис Ельцин: от рассвета до заката. Послесловие. М.: Детектив-пресс, 2004.

Котенков А. А. Конституционно-правовые основы, практика и проблемы повышения эффективности взаимодействия Президента Российской Федерации с Государственной Думой Федерального собрания Российской Федерации в законотворческой сфере: Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук М., 1998.

Косопкин А. С., Нефедова Т. И. Психологические особенности парламентской деятельности на примере Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. М.: Верста, 2002.

Кудинов О. П., Шипилов Г. А. Диалектика выборов. М.: ЗАО ПО «Мастер», 1997.

Левые в современной России / Т. Шавшукова, А. Верховский, А Тарасов, Г. Черкасов. М.: Панорама, 1997.

Малкин Е. Б., Сучков Е. Б. Основы избирательных технологий. М.: Русская панорама, 2000.

Пешков В. П. Оппозиция и власть: общественное восприятие М, 2000.

Примаков Е. М. Восемь месяцев плюс. М.: Мысль, 2001.

Помощник депутата Государственной Думы: права, обязанности и повседневная деятельность. М.: Фонд развития парламентаризма в России, 2001.

Россия на думских и президентских выборах. М.: Карнеги, 1999.

Рыбкин И. П. Мы обречены на согласие Выступления, статьи, интервью. М.: Международные отношения, 1994.

Рыжков В. А. Четвертая республика. Очерк политической истории современной России. М.: Ad Marginem, 2000.

Салье М. Е. Шестая Государственная Дума и второй президент России. М.: Азбука, 1996.

Селезнев Г. Н. Вся власть — закону! Законодательство и традиции указного права в России. М.: Сегодня, 1997.

Тарасов A. M. Миллионер. М.: Вагриус, 2004.

Федеральное собрание первого созыва. Совет Федерации. Государственная Дума. 1993–1995: Справочник 6-е изд / Автор-составитель Г. В. Белонучкин. М.: ООО «Панорама», 1996.

Федеральное собрание: Государственная Дума второго созыва. 1996–1999: Справочник 3-е изд. / Автор-составитель Г. В. Белонучкин. М.: ООО «Панорама», 2000.

Федеральное собрание: Совет Федерации. Государственная Дума: Справочник. 2-е изд. / Автор-составитель Г. В. Белонучкин. М.: Информационное агентство «Панорама современной политики», 2003.

Фракция «Яблоко» в Государственной Думе Федерального собрания Российской Федерации. Законодательная деятельность, позиция, результаты голосования. М.: «ЭПИцентр», 2003.

Шохин А. Мой голос будет все-таки услышан. М.: Наш дом, 1995.

Шохин А. Взаимодействие властей в законодательном процессе. М.: Наш дом, 1997.

Шейнис B. Л. Взлет и падение парламента: переломные годы в российской политике (1985–1993). В 2 т. М.: Московский центр Карнеги; Фонд ИНДЕМ, 2005.

Шугаев Е. Любимые анекдоты политических деятелей и журналистов. М.: Три века истории, 2001.

Homo Deputatus в парламенте и в политике. Анализ опросов кандидатов и депутатов Государственной Думы. М.: Центр политических технологий, 2001.

Периодические издания

Афанасьева Елена. Дума сдавала в багаж… // Новая газета. 2000.4 мая.

Афанасьева Елена. Цесаревна Конституция // Политбюро. 2003. 8 декабря. № 47.

Беляев Александр, Муранова Марина. Репортаж со дня рождения самого поющего депутата Госдумы // Независимая газета. 2001. 22 сентября.

Березницкая Лена, Лолаева Светлана, Хамраев Виктор, Волков Дмитрий, Черкасов Глеб. Они сделали это // Время MN. 1999. 24 декабря.

Вальцова Валерия. Небо в клеточку — VIРы в полосочку // Русский курьер. 2003. 27 ноября.

Вальцова Валерия, Путилова Татьяна. Немцов любит красный цвет, а Зюганов — «Хьюго Босс» // Русский курьер. 2003. 17 октября.

Вандышева Ольга. Девушки, бойтесь думцев, овладевающих массами! Народные избранники опробуют новые методы борьбы за депутатские кресла // Комсомольская правда. 2003. 23 мая.

Вандышева Ольга. Депутаты едут к избирателям — в Нью-Йорк, Гавану и Тегеран // Комсомольская правда. 2005. 20 апреля.

Воробьев Владислав. Ордер для депутата // Труд. 2000. 19 октября.

Гельман Эдуард. Слухи о популизме преувеличены // Политбюро. 2003. 20 января. № 2–3.

Гельман Эдуард. Лучший закон — плохой закон // Политбюро. 2003.6 октября. № 37.

Гельман Эдуард. Кремлевская палатка // Политбюро. 2003. 8 декабря. № 47.

Давидов Николай. России — долги, Шохину — шелка // Новая газета. 1999. 22 ноября.

Депутаты Госдумы собрали компромат на коллег // Московский комсомолец 2002. 14 февраля.

Должанский Алексей. Сколько стоит стать депутатом // Московский комсомолец. 1999. 18 мая.

Ермаков Денис. Мы наш, мы старый мир построим // Политбюро. 2003.8 декабря. № 47.

Ермаков Денис. Картинки с выставки // Политбюро. 2003. 3 ноября. № 41.

Ерошова Анна. «Я отведу тебя в сенат», — сказал мне депутат // Известия. 2003. 2 сентября.

Зорина Милена. Певица Шакира за 40-минутное выступление получила 11 000 000 // Комсомольская правда. 2006.13 марта.

Иванова Ирина. Кто дирижирует депутатами? // Вечерний Челябинск. 2002. 22 июня.

Кириллов Игорь. Зюганов готов к войне // Коммерсанта Daily. 1998.1 сентября.

Кошкарева Татьяна, Нарзикулов Рустам. Кто финансирует КПРФ // Независимая газета. 1998. 5 декабря.

Лолаева Светлана. Корнелий Шацилло: Российский парламентаризм и судьбы реформ //Деловой мир. 1992. 26 сентября.

Лолаева Светлана. Михаил Задорнов: «Нормальной парламентской культуры у нас пока нет» // Сегодня. 1995. 11 июля.

Лолаева Светлана. Владимир Семаго: «Я никогда не стремился к накопительству» // Сегодня. 1995. 28 июня.

Лолаева Светлана. Сергей Бурков: «„Белые пятна“ в законах о приватизации многих устраивают» // Сегодня. 1995.4 августа.

Лолаева Светлана. Борис Ельцин и Юрий Лужков позвали москвичей к избирательным урнам // Сегодня. 1996. 26 июня.

Лолаева Светлана, Черкасов Глеб. В Думе может родиться новая депутатская группа // Сегодня. 1997.7 февраля.

Лолаева Светлана, Черкасов Глеб. Лоббизм в Думе, или Неподкупный Джо // Эксперт. 1997. 7 июля. № 25.

Лолаева Светлана, Черкасов Глеб. Романтический прагматизм: «Яблоко» в поисках разделенной любви // Эксперт. 1997. 4 августа. № 29.

Лолаева Светлана, Черкасов Глеб. Между Ноздревым и Фамусовым: либерал-демократы в действии // Эксперт 1997. 11 августа. № 30.

Лолаева Светлана. Дума нашей мечты. Исполнительная власть может договориться с депутатами почти обо всем // Русский Телеграф. 1997. 30 декабря.

Лолаева Светлана, Черкасов Глеб. Сумерки свободы. Год назад президент нанес сам себе кадровый нокаут // Время MN. 1999. 23 марта.

Лолаева Светлана, Черкасов Глеб. Вторые имена российских политиков // Время MN. 1999. 1 апреля.

Лолаева Светлана. Охотный Ряд навсегда // Время MN. 1999.2 июня.

Лолаева Светлана, Черкасов Глеб, Корсунская Дарья. Малая сила слабых. Дума достигла конституционного предела // Время MN. 1999. 28 июня.

Лолаева Светлана. Александр Жуков: «Я бы хотел быть спортивным комментатором» // Время MN. 1999. 2 августа.

Лолаева Светлана. Соломонова проверка Центробанка // Время MN. 1999. 23 ноября.

Лолаева Светлана, Черкасов Глеб. «Медведь» своего не отдаст // Время MN. 1999. 26 ноября.

Лолаева Светлана. Через тернии // Время MN. 1999. 7 декабря.

Лолаева Светлана. Сергей Иваненко: «Люди относятся к депутатам как к родственникам» // Время MN. 1999. 7 декабря.

Лолаева Светлана. Владимир Рыжков: «Лучше плохой парламент, чем никакого» // Время MN. 1999. 8 декабря.

Лолаева Светлана. Алексей Митрофанов: «Дума — самое симпатичное государственное учреждение» // Время MN. 1999 14 декабря.

Лолаева Светлана. Александр Жуков: «У депутата нет начальников» // Время MN. 1999. 16 декабря.

Лолаева Светлана. Пусть всегда будет Дума // Время MN. 1999. 17 декабря.

Лолаева Светлана. Доверие к власти. Приязнь избирателей завоевать легко// Время MN. 1999. 20 декабря.

Лолаева Светлана. Тонкая работа. Правительство может сформировать парламентское большинство // Время MN. 1999. 21 декабря.

Лолаева Светлана. Парламентский передел. Новые депутаты присматриваются к должностям // Время MN. 1999. 22 декабря.

Лолаева Светлана. Куда приводят мечты // Время MN. 1999. 23 декабря.

Лолаева Светлана, Черкасов Глеб. В поисках правил игры. Россия не знает, с чем войдет в 2001 год // Время MN. 1999. 27 декабря.

Лолаева Светлана. Занавес поднимается. Новая Дума на нашу голову // Время MN. 2000. 18 января.

Лолаева Светлана, Дарья Корсунская. Спикер большинства. Союз «Единства» и КПРФ привел к объединению правых, «Яблока» и ОВР // Время MN. 2000. 19 января.

Лолаева Светлана. Неизвестная Дума. Нижняя палата парламента будет менее предсказуемой // Время MN. 2000. 18 января.

Лолаева Светлана. Мастер-класс. Депутаты упражнялись в бюджетном лоббизме // Время новостей. 2000.4 декабря.

Лолаева Светлана. Лучшее, конечно, впереди. Нефтяники и правительство борются за депутатские души // Время новостей. 2001.

28 мая. Лолаева Светлана. Самая послушная на свете. Дума постепенно теряет вид представительного органа власти // Время новостей. 2001. 18 июля.

Лолаева Светлана. Тридцать восемь попугаев // Время новостей. 2002. 2 апреля.

Лолаева Светлана. Антология лоббизма // Время новостей. 2002. 11 апреля.

Лолаева Светлана, Воронина Анфиса. Здесь тоже курят // Время новостей. 2002. 23 мая.

Лолаева Светлана. Подарки под елочку // Политбюро. 2002. 23 декабря. № 12.

Лолаева Светлана. Волшебная сила галочки // Политбюрю. 2003. 1 декабря. № 45.

Лукьянова Инна. Анатолий Тяжлов, мокрое дело // Профиль. 1999. № 34.

Минаев Сергей. Нетерпение // Экспресс-газета. 2002. 29 мая.

Никольская Алена. ФАПСИ разрешило Думе смотреть порно // Газета. ру. 2002. 27 июля.

Московкин Лев. Доступная Дума // Московская правда. 2003. 7 июня.

Оганджанян Шаген. Небедная Россия. Партия власти подтвердила свою выборную состоятельность. Пока финансовую // Новые Известия. 2003. 22 октября.

Озерова Мария. Дело о думском унитазе. Депутаты оголили нижнюю часть // Московский комсомолец. 2003. 22 марта.

Озерова Мария, Шарий Любовь. Охотники до Охотного Ряда. Новая Дума может стать «олигархической» // Московский комсомолец. 2003. 1 июня.

Оленин Наталья. Матч-реванш. ЦБ получил шанс поработать с желанным аудитором // Время новостей. 2001. 19 декабря.

Оленин Наталья. Искушение для искушенных // Время новостей. 2001. 24 декабря.

Оленин Наталья. Сто лет обреченности // Газета. ру. 2006. 25 апреля.

Орлова Нелли. Две кожи Василия Шандыбина // Консерватор. 2003. 28 февраля.

Остапчук Елизавета. В Госдуме после 6 вечера пахнет колбасой и водкой // Столичная вечерняя газета. 2003. 27 ноября.

Плющенко Олег, Плющенко Светлана. В трусишках думец серенький под елочкой скакал… // Комсомольская правда. 2000. 28 декабря.

Рейтинг российских миллиардеров-2006 // Финансы. 2006. 13 февраля. № 6.

Родин Иван, Сас Иван. Внимание Генпрокуратуры переключилось на Думу // Независимая газета. 2001. 30 октября.

Савельев Антон. Вячеслав Володин получил кличку «шесть процентов» // Stringer.ru. 2006. 26 апреля.

Соколов Максим. Wolga, Wolga, Mutter Wolga, Wolga, russische Landschaft //Коммерсантъ-Daily. 1994. 11 августа.

Сучков Евгений. Торт с сюрпризом // Время MN. 1999. 5 мая.

Сучков Евгений. Стратегия поражения // Время MN. 1999. 23 ноября.

Сучков Евгений. Между прошлым и будущим // Время MN. 1999. 6 декабря.

Сучков Евгений. О чем молчит телевизионная социология // Время MN.1999. 20 декабря.

Тоберт Татьяна. В Думе засели толстосумы//Жизнь. 2005.23 марта.

Туровский Ростислав. Личный зачет // Политбюро. 2003. 15 сентября. № 34.

Хамраев Виктор. Андрей Логинов: «Законы-обманки — не наш стиль» // Политбюро. 2003. 20 января. № 2–3.

Хамраев Виктор, Никифорова Мария, Кузнецова Вера, Черкасов Глеб. Миша и Медведь // Время новостей. 2001.6 марта.

Цветкова Роза. К разводке готов // Strana.ru. 2004. 5 февраля.

Черкасов Глеб. Демократам придется договариваться // Сегодня. 1995.9 июня.

Черкасов Глеб. Партии и движения в погоне за синей птицей // Сегодня. 1995. 15 августа.

Черкасов Глеб. Народно-патриотический союз понес первые потери при учреждении // Сегодня. 1996. 8 августа.

Черкасов Глеб. Свои среди чужих, чужие среди своих // Эксперт. 1997.21 июля. № 27.

Черкасов Глеб. Тихое угасание фракции, или Колхоз в Государственной думе // Эксперт. 1997. 28 июля. № 28.

Черкасов Глеб. Февральская эволюция // Коммерсантъ-Власть. 1998. 2 февраля. № 5.

Черкасов Глеб. Покупайте кимоно //Vesti.ru. 2000. 26 января.

Черкасов Глеб. Последняя кампания // Vesti.ru. 2000. 9 февраля.

Черкасов Глеб. Битва в пути // Время новостей. 2001. 14 сентября.

Черкасов Глеб. Партии второго — третьего эшелона // Россия на думских и президентских выборах. М.: Карнеги, 1999.

Черкасов Глеб. Две истории про Конституцию // Политбюро. 2002. 16 декабря. № 11.

Черкасов Глеб. Геннадий Селезнев: «Если Дума станет однопартийной, в Конституции надо будет восстанавливать шестую статью» // Политбюро. 2003. 13 октября. № 38.

Шелест Даша. Каадыр Бичелдей: «Всего за тысячу долларов депутаты и спляшут, и сыграют на дуде» // Комсомольская правда. 2002. 31 января.

Шлейное Роман. Партия закрытых уголовных дел. У «Единой России» железобетонная крыша — Генпрокуратура РФ // Новая газета. 2003. 20 октября.

Интернет-сайты:

www.duma.gov.ru;

www.council.gov.ru;

www.cikrf.ru;

www.pnp.ru;

www.akdi.ru;

www.cityline.ru/politika;

www.levada.ru;

www.fom.ru;

www.wciom.ru;

www.budgetrf.nsu.ru;

www.democracy.ru;

www.conservator.ru;

www.stringer.ru;

www.compromat.ru;

www.gazeta.ru;

www.lenta.ru;

www.newsru.com;

www.cprf.ru;

www.ldpr.ru;

www.yabloko.ru;

www.carnegie.ru/ru/pubs.

Примечания

1

В школьных сочинениях использованы данные социологических опросов Фонда общественного мнения за 1993–2003 годы.

2

Сергей Андреевич Муромцев (1850–1910) — председатель Первой Государственной думы (27 апреля — 8 июля 1906 года). Юрист, публицист, общественный деятель, один из основателей и лидеров конституционно-демократической партии (партии кадетов). Председатель совещания 9–10 июля в Выборге, которое представители ряда думских партий собрали после опубликования 9 июля манифеста Николая II о роспуске Думы. За подписание выборгского воззвания «Народу от народных представителей» с призывом до созыва Думы не давать «ни копейки в казну, ни одного солдата в армию» был приговорен (как и еще 166 подписантов) к трем месяцам тюрьмы и лишению избирательных прав при выборах в Думу и на общественные должности. Заключение отбывал в Таганской тюрьме.

3

Жорж Жак Дантон (1759–1794) — деятель Великой французской революции, один из организаторов восстания 10 августа 1792 года, свергнувшего монархию. В сентябре 1792 года избран в Национальный конвент, высший законодательный и исполнительный орган Первой республики. В апреле 1793-го стал фактическим руководителем первого Комитета общественного спасения, призванного следить за деятельностью министров и принимать меры обороны против внешних и внутренних врагов; в июле того же года изгнан из нового состава комитета якобинцами, близкими к Робеспьеру. В апреле 1794 года вместе с некоторыми другими представителями правого крыла якобинцев, выступавших за смягчение революционного террора, казнен по приговору Революционного трибунала.

4

Михаил Владимирович Родзянко (1859–1924) — депутат Государственной думы третьего и четвертого созывов (1907–1917), один из основателей и лидеров октябристов (партия «Союз 17 октября»); с 1911 года — председатель Госдумы. После Февральской революции возглавил Временный комитет Государственной думы. Во время Гражданской войны 1918–1920 годов находился сначала при армии Л. Г. Корнилова, затем — А. И. Деникина, безуспешно пытался воссоздать Совещание членов Государственной думы всех четырех созывов. В 1920 году эмигрировал в Югославию.

5

Учредительное собрание — представительное учреждение, созданное на основе всеобщего избирательного права для установления формы правления и выработки Конституции России. Выборы в Учредительное собрание проходили с 12 (25) ноября 1917-го до начала 1918 года. Было избрано 715 депутатов, большинство голосов (около 59 процентов) получили эсеры, за большевиков было подано 25 процентов голосов Заседание Учредительного собрания проходило 5(18) января 1918 года в Таврическом дворце в Петрограде. Среди 410 присутствовавших депутатов преобладали эсеры-центристы. Большинство делегатов отказались признать декреты советской власти, принятые на Втором Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов 25–27 октября (7–9 ноября). В пятом часу утра 6 (19) января заседание было закрыто по требованию караула. В ночь с 6 (19) на 7 (20) января Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) принял декрет о роспуске Учредительного собрания, одобренный затем делегатами третьего Всероссийского съезда Советов.

6

Имеется в виду Указ от 21 сентября 1993 года «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации». См.: Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации (САПП РФ). 1993. № 39. Ст. 3597.

7

Речь идет об Указе от 1 октября 1993 года № 1557 «Об утверждении уточненной редакции Положения о выборах депутатов Государственной думы в 1993 году и внесении изменений и дополнений в Положение о федеральных органах власти на переходный период». См.: САПП РФ. 1993. № 41. Ст. 3907; 1993. № 45. Ст. 4333; № 6. Ст. 437.

8

8 Опубликованный в разгар всероссийский политической стачки в октябре 1905 года манифест императора Николая II «06 усовершенствовании государственного порядка». В документе декларировалось предоставление народу политических и гражданских свобод и создание законодательной Государственной думы.

9

Мирное шествие к Зимнему дворцу петербургских рабочих (свыше 140 тысяч человек), желавших подать петицию императору Николаю II, было расстреляно правительственными войсками. Кровавое воскресенье 9 (22) января 1905 года (были убиты и ранены более 4,5 тысячи человек) стало началом первой русской революции 1905–1907 годов.

10

Имеется в виду Госдума первого созыва (1993–1995), избранная 12 декабря 1993 года. Ее первое заседание состоялось 11 января 1994 года.

11

Госдума четвертого созыва была избрана 7 декабря 2003 года и должна работать до конца 2007 года.

12

В 1994 году годовая инфляция составила 315 процентов, что было все же существенно ниже, чем в 1992 и 1993 годах. За 1992 год потребительские цены выросли в 26 раз, в 1993-м — в 10 раз.

13

Условия для работы в первые месяцы работы у депутатов были действительно не блестящими. Многоэтажное здание мэрии (бывшего СЭВ) по адресу Новый Арбат, 36, где временно разместили новых депутатов, было настолько плотно заселено разнообразными государственными и коммерческими конторами, что народным избранникам не удалось выделить отдельные рабочие кабинеты. Больше всего повезло некоторым членам фракции «Яблоко»: ЭПИцентр, в котором работали многие из новоиспеченных «яблочных» депутатов (от лидера Григория Явлинского до будущего министра финансов Михаила Задорнова), в то время арендовал помещения как раз в здании на Новом Арбате. Впрочем, уже весной 1994 года Дума переехала в спешно отреставрированное турецкими рабочими для новых российских парламентариев здание бывшего советского Госплана на Охотном Ряду.

14

Именно в этих двух фракциях состояли действующие члены правительства. В частности, вице-премьер Егор Гайдар, глава Госкомимущества Анатолий Чубайс, министр иностранных дел Андрей Козырев — в «Выборе России»; вице-премьеры Сергей Шахрай и Александр Шохин — в ПРЕС. Согласно переходным положениям новой российской Конституции депутаты первой «пробной» Госдумы могли совмещать министерские и депутатские функции. Некоторые депутаты, как Егор Гайдар или его коллега по фракции министр труда Элла Памфилова, покинули свои кресла в кабинете министров вскоре после выборов в Думу. Другие, как Козырев или Чубайс, до конца работали в двух местах.

15

Шутливый, хотя и неверный перевод фамилии Пита — Blake. Черный по-английски — black.

16

Этот расположенный на Большой Спасской улице рыбный ресторан был популярен среди политической и деловой элиты во второй половине 90-х годов. Под ногами посетителей плавали те самые рыбы, которыми предлагало полакомиться ресторанное меню.

17

«Завтра» — еженедельная газета патриотического направления. Предшественницей «Завтра» была газета «День», выходившая с декабря 1990 года. 4 октября 1993 года «День» закрыли, но уже в ноябре была зарегистрирована газета «Завтра». Ее бессменный главный редактор, так же как и газеты «День», — писатель Александр Проханов. Практически каждый номер «Завтра» открывает передовица Проханова.

18

Еженедельная газета «Не дай бог!» (с подзаголовком «Газета о том, что будет после 16 июня») была учреждена в апреле 1996 года, согласно данным Судебной палаты по информационным спорам при президенте РФ, Московским региональным фондом поддержки первого президента Российской Федерации. Это издание откровенно антикоммунистической направленности выходило во время президентской кампании 1996 года тиражом 10 миллионов экземпляров и распространялось главным образом в провинции. Первые номера газеты не имели выходных данных, в последующих номерах появилось указание на тираж, а также имя главного редактора — Леонида Милославского. Милославский одновременно являлся членом редколлегии издательского дома «Коммерсантъ», а в августе 1996-го стал гендиректором этого ИД.

19

«Последний бросок на юг» — вышедшая в 1993 году книга лидера ЛДПР Владимира Жириновского, в которой он предлагает свой рецепт спасения страны — «последний бросок на юг, выход России к берегам Индийского океана и Средиземного моря».

20

22 января 1999 года премьер-министр Евгений Примаков направил председателям обеих палат Федерального собрания письмо с предложением, обращенным как к парламенту, так и к президенту. Примаков рекомендовал определить «систему добровольно взятых на себя обязательств, действующих до новых президентских выборов». Речь шла о фактическом отказе властных институтов пользоваться частью своих конституционных полномочий. Президенту рекомендовалось воздерживаться от роспуска парламента и увольнения правительства. Дума должна была отказаться от процедуры импичмента президента, правительство — от постановки в парламенте вопроса о вотуме доверия (это также могло вести к роспуску Думы). К письму Примакова прилагался законопроект о гарантиях неприкосновенности лицам, занимавшим пост президента. Инициатива Примакова была воспринята тогдашней администрацией президента как объявление войны. Через три с половиной месяца Борис Ельцин отправил правительство Примакова в отставку.

21

В начале 1996 года два непримиримых противника — Владимир Гусинский и Борис Березовский — провели в Давосе, где проходил ежегодный Всемирный экономический форум, переговоры о необходимости вмешательства в ход избирательной кампании на стороне Бориса Ельцина, на тот момент безнадежно отстававшего от лидера КПРФ Геннадия Зюганова. Позднее к коалиции присоединились и другие крупные бизнесмены — Михаил Ходорковский, Владимир Потанин, Владимир Виноградов, Александр Смоленский… Представителем этой группы стал Анатолий Чубайс, незадолго до этого уволенный из правительства. Сотрудники многих крупных корпораций были делегированы непосредственно в ельцинский предвыборный штаб как на формальной, так и на неформальной основе. Среди них — генеральный директор НТВ Игорь Малашенко, вице-президент группы «Мост» Сергей Зверев, вице-президент НК «ЮКОС» Леонид Невзлин и другие.

22

15 октября 1997 года Борис Ельцин позвонил в Госдуму и пообещал лидерам левого парламентского большинства регулярно проводить заседания «круглых столов» для обсуждения самых злободневных политических и экономических вопросов. 21 октября Ельцин прислал в Думу письмо, в котором указывалось, что «круглый стол» будет проходить под председательством президента с участием председателя Государственной думы, лидеров фракций и депутатских групп, председателя Совета Федерации и представителей межрегиональных ассоциаций, председателя правительства и двух его первых заместителей, лидеров двух крупнейших объединений профсоюзов, а также руководителя администрации президента. Тем самым Ельцин снял опасность начала процедуры вотума недоверия правительству, которым угрожали коммунисты. До марта 1998 года прошло несколько заседаний «круглого стола», однако существенного влияния на происходящие в стране события они не оказали.

23

23 марта 1998 года Борис Ельцин отправил в отставку правительство Виктора Черномырдина и предложил Госдуме утвердить в качестве главы кабинета министра топлива и энергетики Сергея Кириенко. Дума дважды отказывалась поддержать президентского выдвиженца, и только 24 марта, когда перед депутатами встал выбор роспуск парламента или голосование за Кириенко, — новый премьер-министр был утвержден.

24

17 июня 1998 года Дума создала комиссию по подготовке обвинения против президента Российской Федерации для отрешения его от должности (так называемая комиссия по импичменту). Председателем комиссии был избран Вадим Филимонов (КПРФ). Решение формально было исполнением старого предвыборного обещания коммунистов — добиться отставки Бориса Ельцина, однако подоплека состояла в том, что после выдвижения обвинения президент не имел возможности распустить Думу. Именно поэтому за начало работы комиссии — первого шага на пути к импичменту — проголосовал 331 депутат. Тогда предполагалось, что при угрозе роспуска комиссия немедленно представит свои выводы и Дума успеет проголосовать за выдвижение обвинения.

25

Летом 1997 года в окружении Бориса Ельцина произошел раскол: группировка во главе с руководителем администрации президента Валентином Юмашевым и дочерью президента Татьяной Дьяченко вступила в конфликт с группировкой первых вице-премьеров — Анатолия Чубайса и Бориса Немцова. Истоки конфликта — в нарушении неформальных договоренностей о приватизации государственной собственности: пакет акций «Связьинвеста», обещанный группе «Мост» во главе с Владимиром Гусинским, в результате аукциона достался президенту ОНЭКСИМбанка Владимиру Потанину, которого поддерживали первые вице-премьеры. Конфликт между двумя околоельцинскими группировками немедленно выплеснулся на полосы газет и экраны телевизоров. Взаимный обмен компроматом и обвинениями, а также скрывавшиеся за этим аппаратные и кулуарные бои получили тогда название «войны олигархов», которая вызвала к жизни политический кризис 1998–1999 годов.

26

В марте 1999 года группа радикальных коммунистов действительно планировала устроить обструкцию Борису Ельцину во время оглашения послания Федеральному собранию.

27

См.: Кириллов Игорь. Зюганов готов к войне // Коммерсантъ-Daily. 1998. 1 сентября. Статья начиналась со следующего пассажа: «После вчерашнего заседания Совета Думы стало ясно: страна вплотную подошла к угрозе гражданской войны. Дума во главе с Геннадием Зюгановым готова ее начать».

28

Владимир Исаков — в конце 80-х близкий соратник Бориса Ельцина, потом столь же непримиримый противник, один из лидеров антиельцинской оппозиции в ВС РСФСР. В первой Думе, в которую он прошел по спискам Аграрной партии России, занимал пост главы комитета по законодательству, с 1996 по 2002 год — глава правового управления Госдумы.

29

Согласно кремлевским апокрифам эту фразу произнес в апреле 1999 года свеженазначенный руководитель президентской администрации Александр Волошин в споре с группой высокопоставленных чинов Министерства обороны РФ.

30

Первыми вице-премьерами в правительстве Евгения Примакова были выдвиженцы левых — Юрий Маслюков и Вадим Густов. Им, а также еще одному «левому» вице-премьеру — Геннадию Кулику приписывалось и дурное влияние на премьера, и содействие КПРФ в перехвате власти, и главная роль в «левом повороте» правительства. На самом же деле заместителям премьера доставалось только потому, что администрация президента не решалась начать открытую атаку на самого Евгения Примакова.

31

Гусятников говорит о миссии Черномырдина во время балканского кризиса весны 1999 года.

32

В школьных сочинениях использованы данные опросов ФОМ за 2003 год.

33

Юрий Александрович Левада — один из ведущих российских социологов. В 1988 году возглавил только что созданный Всесоюзный центр изучения общественного мнения при Министерстве труда. В 2003 году ушел вместе со всеми сотрудниками из ВЦИОМа и создал независимую социологическую структуру ВЦИОМа, позже переименованную в Аналитический центр Юрия Левады (Левада-Центр).

34

Александр Анатольевич Ослон — известный социолог, начинал работать как завотделом компьютерной обработки данных во ВЦИОМе; в 1991 году инициировал создание фонда «Общественное мнение» и возглавил его.

35

Белый дом — неофициальное, но ставшее традиционным с начала 1990-х годов наименование административного здания на Краснопресненской набережной, 12. С 1981 года здесь размещались Совет министров РСФСР и Верховный Совет РСФСР, с декабря 1991 — го по октябрь 1993 года — Верховный Совет Российской Федерации, с 1994 года — Дом Правительства Российской Федерации.

36

5 (18) января 1918 года в Петрограде отряды Красной гвардии расстреляли мирную манифестацию в поддержку Учредительного собрания. Само собрание было разогнано большевиками несколькими часами позже, в ночь с 5 (18) на 6 (19) января.

37

26 марта 1989 года прошли выборы народных депутатов СССР. Им предшествовала первая за все годы советской власти полноценная избирательная кампания. Инициативные группы граждан и отдельных предприятий начали выдвигать альтернативных кандидатов, вокруг которых складывались неформальные группы поддержки. Вопреки сопротивлению партийного аппарата (хотя в ряде случаев партийные функционеры нижнего звена подыгрывали неформалам) многие выдвиженцы смогли стать кандидатами, а потом и депутатами. В целом избирательная кампания 1989 года вызвала огромный общественный подъем и обозначила переход от горбачевской перестройки к подлинной демократизации.

38

Референдум, состоявшийся 25 апреля 1993 года, формально был призван положить конец конфликту между Борисом Ельциным и Верховным Советом во главе с Русланом Хасбулатовым. На всенародное голосование были вынесены четыре вопроса: об одобрении деятельности президента Бориса Ельцина, о согласии с социально-экономической политикой правительства и президента, о необходимости досрочных выборов президента и парламента. В реальности итоги референдума имели сугубо пропагандистский характер, что было ясно еще до голосования. Второй вопрос противоречил действующей Конституции. Для положительного ответа на четвертый вопрос — о досрочных выборах парламента — необходимо было получить согласие половины от общего числа избирателей. Команда Ельцина выдвинула агитационный лозунг; «Да — Да — Нет — Да». Итоги голосования в целом были соответствующими, что стало идеологическим и пропагандистским обоснованием для всех последующих действий Бориса Ельцина.

39

Николай Тимофеевич Рябов — с 1993 по 1996 год председатель Центральной избирательной комиссии Российской Федерации. В 1992–1993 годах был заместителем председателя ВС Российской Федерации, во время осеннего противостояния президента и Верховного Совета перешел на сторону Ельцина. После разгона парламента назначен главой ЦИКа. После президентских выборов 1996 года направлен послом РФ в Чешскую Республику, затем был послом РФ в Азербайджанской Республике. В настоящее время возглавляет посольство России в Молдавии.

40

Чересчур (англ.).

41

Имеется в виду Павел Алексеевич Медведев, депутат Государственной думы первого — четвертого созывов (то есть с 1993 года по настоящее время). С марта 1990-го по сентябрь 1993 года Медведев был народным депутатом РСФСР/РФ. Каждый раз избирался по одному и тому же одномандатному округу города Москвы.

42

С 1995 года порядок формирования Совета Федерации был изменен: в него стали входить по должности по два представителя от каждого региона — глава исполнительной и глава законодательной власти субъекта Федерации.

43

По закону 1995 года «О выборах депутатов Государственной думы» предвыборный список должен был делиться на федеральную и региональные группы кандидатов, при этом в федеральной части не должно было быть больше двенадцати человек. Перед выборами 1999 года, по новой версии закона о выборах депутатов Государственной думы, было предусмотрено увеличение числа кандидатов в федеральной части списка до восемнадцати. Формально это делалось для расширения регионального представительства, чтобы Дума не состояла из одних москвичей. Однако на деле избирательные объединения, имевшие шансы на общий успех, расписывали кандидатов из Москвы по проходным местам в региональных списках.

44

Цит. по: Должанский Алексей. Сколько стоит стать депутатом // Московский комсомолец. 1999.18 мая.

45

«Чехи» — презрительное название чеченских боевиков, сначала использовавшееся в армии, а впоследствии проникшее и в обывательский лексикон.

46

Весной и летом 2000 года по инициативе Владимира Путина была проведена так называемая «федеративная реформа», частью которой стало очередное изменение принципа формирования Совета Федерации. С 1996 года в него, по должности, входили главы исполнительной и законодательной власти регионов. Это делало Совет Федерации влиятельной политической структурой, способной оппонировать Кремлю. Именно поэтому один из первых шагов нового президента был направлен на ослабление Совета Федерации. Предложение Путина состояло в замене губернаторов и председателей региональных парламентов их представителями. После принятия соответствующих законов в течение полутора лет состав Совета Федерации сменился почти полностью. На деле это вылилось в деградацию Совета Федерации, не играющего с той поры никакой самостоятельной политической роли.

47

Премьер-министр Виктор Черномырдин никогда публично не заявлял о своем желании участвовать в президентских выборах 1996 года. Однако ряд влиятельных группировок считали его вполне адекватной заменой растерявшему свою популярность и явно больному Борису Ельцину. Президентское окружение подозревало премьера в двойной игре (см., например, соответствующие главы воспоминаний Александра Коржакова «Борис Ельцин: от рассвета до заката»).

48

Цит. по: Лолаева Светлана, Черкасов Глеб. Медведь своего не отдаст // Время MN. 1999. 26 ноября.

49

Цит. по: Березницкая Лена, Лолаева Светлана, Хамраев Виктор, Волков Дмитрий, Черкасов Глеб. Они сделали это // Время MN. 1999. 24 декабря.

50

Офис группы «Мост» Владимира Гусинского во время событий октября 1993 года находился в здании столичной мэрии. Собеседник Дымова либо не знает, либо скрывает, что сторонники Белого дома, сломив сопротивление правительственных частей и заняв мэрию, не смогли захватить помещения «Моста». Причины этого назывались самые разные, официальной версии не существует.

51

Цитируется по стенограмме пленарных заседаний Государственной думы от 11 января 1994 года.

52

Цит. по: Федеральное собрание. Совет Федерации. Государственная дума / Под ред. Г. Белонучкина. М.: Фонд развития парламентаризма, 1996. С. 129.

53

Мадлен Олбрайт — в 1997–2000 годах госсекретарь США; Уэсли Кларк — в 1997–2000 годах главнокомандующий силами НАТО в Европе; Джордж Сорос — всемирно известный американский предприниматель и филантроп; Лоуренс Саммерс — министр финансов США в 1999–2001 годах; Майк Тайсон — знаменитый американский боксер; Питер Дженнингс — один из самых известных американских телеведущих, более сорока лет проработавший на телеканале ABC News.

54

Петя Громадин имеет в виду думские объединения, покинувшие зал заседаний 14 января и почти месяц не принимавшие участие в «пленарках»: ОВР, СПС, «Яблоко» и группу «Регионы России».

55

Пит имеет в виду попытку импичмента весной 1999 года.

56

Видный ныне депутат, глава международного комитета в Госдуме четвертого созыва Константин Косачев в начале 2000 года был совершенно незнаком думским завсегдатаям и журналистам. Из-за того, что в первые дни думской работы, особенно в первый кризисный месяц, он действительно часто сопровождал Примакова, многие по ошибке принимали Косачева за секретаря лидера ОВР.

57

Плохими парнями (англ.).

58

Иван Родин — бессменный думский обозреватель «Независимой газеты», который и по сей день освещает работу нижней палаты. Елена Афанасьева — в описываемое время обозреватель «Новой газеты», одна из самых опытных в стране парламентских журналистов, работала еще на знаменитом Первом съезде народных депутатов СССР 1989 года.

59

Впервые этот вопрос публично был задан членам российской делегации на Всемирном экономическом форуме в Давосе в начале 2000 года.

60

Имеется в виду приезд Билла Клинтона в Москву на торжества по случаю празднования 50-летия Победы над фашизмом. В мае 1995 года кроме Клинтона в Москву приезжали руководители и других ведущих мировых держав: президент Франции Франсуа Миттеран, премьер-министр Великобритании Джон Мейджор, канцлер Германии Гельмут Коль.

61

Завершающая реплика и название знаменитой американской кинокомедии «Some Like It Hot», в русском прокате известной как «В джазе только девушки».

62

Государственная дума расположена на улице Охотный Ряд, в двух минутах ходьбы от Большого театра.

63

См.: Федеральное собрание: Совет Федерации. Государственная Дума. Справочник. 2-е изд. / Автор-составитель Г. В. Белонучкин. М.: Информационное агентство «Панорама современной политики», 2003. С. 233.

64

См.: Лолаева Светлана. Александр Жуков: «У депутата нет начальников» //Время MN. 1999.16 декабря.

65

Во второй Госдуме большинство голосов в Совете Думы было у левых фракций, и критика этого внутридумского органа со стороны Кремля была постоянной и интенсивной. Настолько, что один из лидеров прокремлевского блока «Единство» борец Александр Карелин в ходе предвыборной кампании даже обещал разогнать Совет Думы в случае своего избрания в парламент. Разумеется, такой вопрос никогда не ставился.

66

Именно так и случилось. Председателем четвертой Госдумы стал лидер «Единой России» Борис Грызлов.

67

Закон «О парламентском расследовании Федерального собрания РФ» был принят только в конце 2005 года. Однако сфера его применения ограничена. В частности, не подлежат парламентскому расследованию деятельность президента РФ, деятельность суда по осуществлению правосудия и деятельность органов следствия и дознания.

68

Окончательное название принятого обеими палатами парламента законопроекта — «О государственной защите нравственного здоровья граждан и усилении контроля за использованием продукции сексуального характера». Однако в силу он так и не вступил, поскольку 7 апреля 1999 года был отклонен президентом Борисом Ельциным.

69

Цит. по: Родин Иван, Сас Иван. Внимание Генпрокуратуры переключилось на Думу // Независимая газета. 2001. 30 октября.

70

За исключением аккредитованных в Думе тележурналистов и фотокорреспондентов остальные представители прессы, так же как сотрудники аппарата, наблюдали за ходом пленарных заседаний по внутреннему думскому телеканалу. Телевизоры с большими экранами были установлены в холлах у Большого (зал пленарных заседаний) и Малого залов, а также в самом Малом зале. Большая часть журналистов располагалась для работы именно там.

71

«Жердочкой» журналисты называли деревянную панель, которая шла вдоль ближней к входу стены. Именно на этой высокой и довольно широкой полке корреспондентам приходилось сидеть в те дни, когда в бюджетном комитете был аншлаг и свободных кресел не было.

72

Неточная цитата из песни Александра Вертинского «Лиловый негр».

73

Речь идет о неденоминированных рублях, то есть 1,5 триллиона равны 1,5 миллиарда.

74

Имеется в виду законопроект «О регулировании лоббистской деятельности в федеральных органах государственной власти».

75

Информационно-аналитическая программа «Подробности», авторами и ведущими которой были Николай Сванидзе и Сергей Доренко, выходила на канале РТР (прежнее название канала «Россия») с декабря 1993-го по апрель 1996 года.

76

В начале работы первой Думы оценка ЛДПР большинством демократических фракций была именно такой. «Выбор России» открыто называл сторонников Жириновского «фашистами». В ответ либерал-демократы так же величали выбороссов. Летом 1995 года члены фракции «ВР» предложили провести парламентские слушания «О противодействии фашизму». ЛДПР выступила со встречным предложением об аналогичных слушаниях. Совет Думы решил удовлетворить обе заявки разом и совместить слушания. Проходившее в Большом зале мероприятие, где в основном собрались члены «Выбора России» и приглашенные им эксперты, с одной стороны, и либерал-демократы и их консультанты — с другой, было одним из самых скандальных в истории первой Думы.

77

После Владимира Вольфовича подобное открытие сделали многие другие. Но далеко не всем удавалось существовать в этом бизнесе так долго и успешно, как главному либерал-демократу России. К тому же проправительственным фракциям приходилось голосовать даже за неприятные для них решения по обязанности. В том же 1994 году бюджет был принят в окончательном, третьем чтении только после того, как за него проголосовал «Выбор России», три первые попытки голосования окончились провалом. В четвертый раз, когда за проект проголосовала почти вся гайдаровская фракция, он был утвержден. В ЛДПР за бюджет в третьем чтении не голосовал никто.

78

Русланов имеет в виду колонку с фотографией автора.

79

Губернаторы по должности были членами Совета Федерации.

80

Всего главами исполнительной власти субъектов Федерации были избраны девять депутатов Думы второго созыва. Большинство из них принадлежали клевым фракциям и депутатским группам:

Баир Жамсуев (член группы «Российские регионы») — губернатор Агинско-Бурятского автономного округа;

Семен Зубакин (член незарегистрированной группы ДВР-ОД) — президент республики Горный Алтай;

Алексей Лебедь (член группы «Народовластие») — председатель правительства Республики Хакасия;

Юрий Лодкин (КПРФ) — губернатор Брянской области;

Евгений Михайлов (ЛДПР) — губернатор Псковской области;

Владимир Сергиенков (член группы «Народовластие») — губернатор Кировской области;

Петр Сумин (член группы «Народовластие») — губернатор Челябинской области;

Александр Черногоров (КПРФ) — губернатор Ставропольского края;

Валентин Цветков («Российские регионы») — губернатор Магаданской области.

81

Проведение пресс-конференции в центральном офисе информационного агентства «Интерфакс» считается одним из самых престижных и эффективных PR-мероприятий. В частности, гарантируется активное освещение пресс-конференции со стороны самого агентства, а также повышенное внимание журналистов других изданий. То, что депутата N пригласили в «Интерфакс», в данном случае является свидетельством того, что его предвыборная кампания уже на слуху в Москве и представляет интерес для СМИ. В противном случае в проведении пресс-конференции было бы отказано.

82

Ведущие газеты 90-х годов старались отражать все значимые события в общественно-политической и социально-экономической жизни страны и мира. При этом мелкие и незначительные происшествия оставались вне поля зрения редакций. Попадание на полосы «Сегодня» или «Коммерсанта» было свидетельством значимости мероприятия. Кроме того, публикации в этих газетах могли привести к тому, что на избирательную кампанию обратит внимание и телевидение — сотрудники центральных телеканалов обычно внимательно читали «Сегодня» и «Коммерсантъ» и без всяких ссылок использовали информацию оттуда в своих сюжетах.

83

В начале зимы 1996 года в Государственной думе и правительстве большой популярностью пользовались слухи о том, что Борис Ельцин отправит в отставку правительство Виктора Черномырдина и назначит премьер-министром Анатолия Чубайса, а если Дума откажется утвердить его, то президент распустит нижнюю палату парламента. То, что под этими слухами была определенная почва, подтвердилось в марте 1997 года, когда Чубайса назначили первым вице-премьером правительства.

84

Институт экономики переходного периода во главе с Егором Гайдаром с середины 90-х годов выполнял функцию «мозгового центра» правительственных либералов. ИЭПП участвовал в разработке предложений по коррекции экономической политики государства, с которыми весной 1997 года выступил первый вице-премьер Чубайс.

85

Левое крыло девятого этажа старого здания с января 1996 года занимало руководство фракции КПРФ, именно там находились кабинеты Геннадия Зюганова и его первого заместителя Валентина Купцова.

86

«Национальным аллергеном» называли Анатолия Чубайса. Прозвищем бравый реформатор обязан Борису Ельцину, заявившему в декабре 1995 года, что один вид первого вице-премьера Чубайса вызывает аллергию у всей страны и именно поэтому движение Виктора Черномырдина «Наш Дом — Россия» заняло только третье место на парламентских выборах. Впрочем, Чубайс никакого отношения к избирательной кампании НДР не имел.

87

В июне 1996 года после первого тура президентских выборов штаб Геннадия Зюганова отменил все агитационные поездки по стране и фактически свернул предвыборную кампанию. Сам кандидат от левых ограничивался пресс-конференциями и интервью зарубежным журналистам. Официальных объяснений своеобразной предвыборной тактике не последовало, но поведение руководства вызывало скрытый ропот у активистов компартии.

88

Обычно в зале пленарных заседаний присутствует значительно меньше людей, чем это отражает табло голосования. Многие депутаты, зарегистрировавшись с утра, уходят из зала заседаний по своим делам, оставляя единомышленникам свои карточки для голосования. Правомерность подобной практики дебатировалась со времен Верховного Совета РСФСР. Особую остроту тема приобретала в моменты конфликтов между исполнительной властью и депутатами. Известны случаи, когда представитель президента в Думе Александр Котенков демонстративно считал депутатов, реально присутствовавших в зале, и сравнивал результаты с количеством зарегистрировавшихся парламентариев. Бывало и так, что депутат, присутствовавший в зале заседаний, оказывался без карточки — в этом случае до изготовления новой (минут 10–15) он голосовал от микрофона.

89

20

20 У каждой фракции была отработана своя методика подачи сигналов, подававшихся координатором при определении позиции по тем или иным вопросам.

90

Начиная с 1996 года администрация президента в сотрудничестве с правительством и отдельными ведомствами начало кампанию по фактической перекупке оппозиционных депутатов, прежде всего одномандатников. Одной из форм психологического давления были доверительные беседы о том, что депутат, голосующий против проекта бюджета, вряд ли может рассчитывать на решение вопросов, важных для его округа.

91

Реальная цитата Олега Миронова, произнесенная осенью 1996 года в присутствии группы парламентских журналистов.

92

Рассуждения депутата отражают метаморфозы позиции КПРФ. Собственно говоря, партия Зюганова, в отличие от радикальных коммунистических организаций, не отрицала права частного капитала на существование. Это было как важным составным элементом политической линии, направленной на придание КПРФ респектабельности и расширение круга сторонников, так и способом участия в лоббистской деятельности. Слова о «национально ориентированном предпринимательстве» вошли в лексикон Геннадия Зюганова уже в 1994 году. Что касается «государственнического крыла» в правительственном аппарате, то под этим подразумевались, как правило, противники Гайдара, Чубайса и других «реформаторов». Парадокс был в том, что при необходимости коммунисты вступали в контакты и с «национальным аллергеном». Один из лидеров компартии говорил однажды одному из авторов книги, что «с Чубайсом дело иметь проще: если обо всем договорились, то, значит, все будет сделано».

93

Цитата из комедии Лопе де Вега «Собака на сене».

94

Красоткин имеет в виду сумму гонорара, которую «Pricewaterhouse Coopers» запросил за аудит ЦБ. Официальный аудитор банка, которого определяла Дума, проводил проверку отчета по российским стандартам. Поэтому ЦБ самостоятельно заказывал еще и проверку по стандартам международным. Об этом заказе и упоминает работник администрации президента, утешая сотрудника компании.

95

Имеется в виду председатель ЦБ В. В. Геращенко.

96

Речь идет о Наталье Бурыкиной, возглавившей в 2000 году аппарат бюджетного комитета Госдумы. До прихода на работу в Думу Бурыкина была первым заместителем генерального директора ЗАО «Юникон». В 1999 году неудачно участвовала в выборах в Госдуму по Кунцевскому одномандатному округу Москвы. В декабре 2003 года избрана депутатом Госдумы по списку «Единой России». В настоящее время — член фракции «Единая Россия», глава налогового подкомитета думского комитета по бюджету.

97

«Юникон» оценил свою работу по проверке отчета ЦБ в 10,8 миллиона рублей.

98

Соответствующие изменения в закон о Банке России были внесены в 2002 году, и в декабре 2001 года Дума подбирала аудитора для ЦБ в последний раз. Однако в 2002 году Национальный банковский совет не успел провести требуемого законом конкурса для подбора аудиторской компании, поэтому Центробанк продлил контракт с «Юниконом», который проверял отчет ЦБ и за 2002 год.

99

Догадка Красоткина оказалась верна: три месяца спустя глава государства внезапно отправил Геращенко в отставку и предложил Думе утвердить в должности председателя Центробанка первого заместителя министра финансов Сергея Игнатьева. Депутаты, разумеется, поддержали выбор президента, и с 20 марта 2002 года Банком России руководит земляк Путина.

100

В Госдуме третьего созыва Николай Харитонов был лидером Агропромышленной группы.

101

В 1998 году Геращенко надавил на депутатов, заставив их поменять уже практически утвержденного аудитора. Им, кстати, был «Юникон». Но тогда думцы, как и вся элита, были настолько перепуганы дефолтом, что смотрели на Геращенко как на человека, который спасет их и страну заодно от разорения и хаоса.

102

Для того чтобы принять конституционный закон, а также для преодоления вето президента или Совета Федерации, необходимо 300 голосов депутатов.

103

Красоткин имеет в виду поговорку: «People who live in glass houses should not throw stones» — «Людям, живущим в стеклянных домах, не следует швыряться камнями».

104

Красоткин и тут угадал. В мае 2003 года при обсуждении главы Налогового кодекса, посвященной СРП, Владимир Дубов подал докладывающему с трибуны закон Сергею Штогрину мобильный телефон. Штогрин погрузился в телефонную беседу, очевидно, уточняя детали поправок, которые он излагал депутатам. Пришедший в ярость спикер Селезнев разразился следующей тирадой: «Сергей Иванович, ну вы побойтесь Бога! Вы чего там, доклады делаете, чего вы приняли, какой кровью? Это же безобразие просто. Это депутат Дубов провоцирует на такие вещи. Заберите свой телефон и положите в сторонку. Неуважение к Думе. Такого не было, когда уже докладчику дают ЦУ по телефону». Позже, в июле того же года, Селезнев пожаловался на разнузданность лоббистов на Охотном Ряду Путину. А президент в свою очередь воспроизвел его рассказ на встрече с членами Госсовета: «Вот мне Селезнев, я доверяю ему как председателю Госдумы, говорит: „Вы знаете, я молчал, и вы можете поверить в мою искренность и объективность. Просто уже тошнит, не могу уже больше сидеть. Кроме того, что и так тяжело, текущие дела, но то, что бизнес творит в зале, это просто переходит границы!“»

105

Цит по. Оленич Наталья. Третий лишний. Банк России проверит достойнейший //Время новостей. 2001. 19 декабря.

106

Имеется в виду кафе «Пушкинъ» на Тверском бульваре в центре Москвы, одно из любимых мест российской деловой и политической элиты в начале XXI века.

107

Речь идет об основных акционерах компании ЮКОС: глава компании Михаил Ходорковский был арестован в конце октября 2003 года; Леонид Невзлин и Владимир Дубов после этого эмигрировали в Израиль. Против Василия Шахновского было возбуждено дело об уклонении от уплаты налогов в крупном размере. Шахновский заплатил 53 миллиона 366 тысяч рублей налогов, штрафов и пени и в феврале 2004 года был приговорен Мещанским судом к одному году лишения свободы. Однако в связи с «изменением обстановки», в частности уходом из ЮКОСа, суд освободил Василия Шахновского от наказания.

108

Кабинет в новом здании Госдумы, который занимал глава налогового подкомитета, депутат от ОВР Владимир Дубов.

109

Январь 1994 года ушел на распределение думских портфелей, рассаживание по фракциям и депутатским группам и создание комиссии по расследованию событий 21 сентября — 4 октября 1993 года; в феврале депутаты готовили пакет документов по амнистии участникам октябрьских событий; в марте — начали ставить вопрос о недоверии правительству Черномырдина; в апреле — отклонили Договор об общественном согласии.

110

Имеются в виду выбороссы Анатолий Чубайс — глава Госкомимущества, министр иностранных дел Андрей Козырев, члены ПРЕС — вице-премьер Сергей Шахрай, вице-премьер, министр экономики Александр Шохин, министр труда Геннадий Меликьян, аграрии — вице-премьер Александр Заверюха и министр сельского хозяйства Александр Назарчук, член ДПР, министр без портфеля Николай Травкин. Отставленные — все выбороссы: первый вице-премьер Егор Гайдар, вице-премьер, министр финансов Борис Федоров, министр труда Элла Памфилова, директор Федерального информационного центра Михаил Полторанин. Кроме ушедшей в марте Памфиловой, остальные оставили правительство в январе 1994 года.

111

Путин заявил об этом в апреле 2001 года, выступая с посланием к Федеральному собранию. Нужно, сказал президент, оставить Думе возможность «либо принять, либо отклонить предложения правительства, но не изменять параметры». Но бюджетная торговля — явление нормальное для любого парламента, тем более, для российского. Так же как и дореволюционная, нынешняя Дума, по Конституции 1993 года, имеет практически единственный закон, позволяющий ей влиять на текущую политику государства — бюджет. Отмирание бюджетной торговли будет означать окончательную деградацию Думы как представительного органа. Деградацию, протекавшую по прочим направлениям думской деятельности весьма стремительно. Особенно последние четыре года.

112

Хотя принимались, безусловно, и они. И самый важный — первая часть Гражданского кодекса.

113

Казначейские налоговые освобождения, выпускавшиеся Минфином с марта 1995 года и ходившие до августа 1996 года денежные суррогаты. Использовались для финансирования предприятий и отраслей народного хозяйства в счет будущих налоговых доходов. Через год после начала выпуска этих квазиденег, весной 1996 года, доходы, поступавшие в федеральный бюджет, на две трети состояли из КНО.

114

В середине 90-х и отдельные структуры, и целые отрасли патронировались на самом верху. Премьер Виктор Черномырдин, не скрывая, лоббировал интересы «Газпрома», первый вице-премьер Олег Сосковец курировал алюминиевую промышленность, Анатолий Чубайс и его замы по ГКИ — Петр Мостовой, Альфред Кох, Дмитрий Васильев — определяли списки приватизируемых объектов и опекали некоторые ваучерные фонды и компании. ГКИ способствовал проведению залоговых аукционов, в результате которых в частные руки за весьма скромные деньги ушли такие предприятия, как «Норильский никель» или «Юганскнефтегаз». Главный охранник Ельцина Александр Коржаков, а также советник и тренер президента по теннису Шамиль Тарпищев протежировали Национальный фонд спорта. Коржаков с министром обороны Павлом Грачевым бились за неформальный контроль над экспортом оружия. И так далее, и тому подобное.

115

Так называемые «льготные законы» были просто бичом второй половины 90-х. Льготы на проезд, лечение, повышенные пенсии и т. п. забивались едва ли не в любой закон, неважно, кого он касался: инвалидов-чернобыльцев, таможенников, работников правоохранительных органов… В результате различным категориям граждан было «выписано» такое количество льгот, что на их реализацию не хватило бы и нескольких федеральных бюджетов. Прекрасные номенклатурные должности предусматривались и для управления бюджетом развития в придуманном депутатом от КПРФ Юрием Маслюковым Агентстве по экономическому развитию, которое должно было сочетать функции госструктуры и финансово-кредитного института.

116

На каждую из названных тем Дума приняла по федеральному закону.

117

Примерно треть принимаемых второй Думой проектов отклонялась президентом.

118

На Старой площади располагается администрация президента, на Краснопресненской набережной находится Дом Правительства РФ.

119

Владимир Каданников занимал пост первого вице-премьера с января по август 1996 года. Лоббировал запретительные ввозные пошлины на импортные автомобили. После ухода из правительства и до октября 2005 года — председатель совета директоров АО «АвтоВАЗ».

120

Владимир Потанин был первым вице-премьером с 15 августа 1996-го по 17 марта 1997 года. Курировал экономический блок. С мая 1998 года — президент, председатель правления холдинга «Интеррос». Основные активы компании РАО — «Норильский никель», концерн «Силовые машины», АКБ «Росбанк», группа «О.В.К.», СК «Согласие», НПФ «Интеррос-Достоинство», АПК «АГРОС», издательский дом «Проф-медиа», фонд «Открытые инвестиции».

121

Березовский с октября 1996-го по ноябрь 1997 года был заместителем секретаря Совбеза Ивана Рыбкина. С апреля 1998-го по март 1999-го — исполнительный секретарь СНГ С декабря 1999-го по июль 2000-го — депутат Госдумы от Карачаево-Черкесии. С лета 2000 года живет в Великобритании. В декабре 2002 года Ген прокуратура РФ предъявила ему обвинение в мошенничестве в особо крупных размерах в связи с хищением машин с «АвтоВАЗа». В марте 2003 года арестован английской полицией по запросу Генпрокуратуры. В сентябре 2003 года получил политическое убежище в Великобритании. «ЛогоВАЗ» возглавлял до марта 1997 года. С 1995 по 2000 год — член совета директоров ОРТ. С 1996 по 2000 год — член совета директоров «Сибнефти».

122

Сергей Зверев работал в группе «Мост» с 1993 по 1998 год, затем с поста президента ТОО «Группа-Мост» перешел в «Газпром» заместителем председателя правления. В администрации президента Зверев проработал с мая по начало августа 1999 года и ушел, обнародовав причины ухода на пресс-конференции. По его уверению, администрация президента и ее глава Александр Волошин проводят политику конфликта, в администрации давно всех «делят на своих и чужих». «Сам Волошин — „человек, не способный договориться“ и в последнее время советуется только с Березовским и Абрамовичем, из-за чего в действиях администрации доминируют корпоративные, а не государственные интересы». Один из ключевых игроков в операции по блокированию импичмента Ельцина, Сергей Зверев, с 1999 года во властных структурах не работает, но и далеко от власти не уходит: возглавляемая им компания «КРОС» участвует в отдельных пиар-проектах власти. Например, в 2002 году обеспечивала пиар-поддержку Всероссийской переписи населения. Жена Зверева, Светлана Миронюк, с 2003 года возглавляет государственное информационное агентство — РИА «Новости».

123

Имеется в виду «Медиа-Мост» Владимира Гусинского. Этому ЗАО принадлежали, в частности, телекомпания НТВ, радиостанция «Эхо Москвы», кинокомпания «Кино-Мост» и издательский дом «Семь дней» (газета «Сегодня», журналы «Итоги», «Семь дней», «Караван историй»). В 2000 году после ареста и подписания протокола о передаче медиа-холдинга, а главное, НТВ «Газпрому» Гусинский уехал из страны. Постоянно живет в Израиле.

124

В отличие от других посланцев олигархических структур Владислав Сурков в Кремле прижился и до сих пор работает заместителем главы президентской администрации, пересидев и своего бывшего шефа — Александра Волошина. Последний попал в администрацию президента по протекции Березовского и был сначала помощником президента по экономическим вопросам.

125

В консорциум «Альфа-групп» помимо «Альфа-банка» входят инвестиционный холдинг «Альфа-эко», управляющая компания «Альфа-капитал», страховая компания «Альфа-Страхование», 50 процентов нефтяной компании ТНК-ВР, группа компаний «Перекресток» и ряд других структур. Председатель наблюдательного совета директоров — Михаил Фридман, президент «Альфа-банка» — Петр Авен.

126

Исключение составляет короткий период премьерства Примакова, когда Дума принимала требуемые правительством законы, например «О первоочередных мерах в области бюджетной и налоговой политики», и прислушивалась к рекомендациям кабинета в иных сферах. В частности, Примакову удалось провести через Думу поправки в налоговое и таможенное законодательства, сопряженные с законом «О соглашениях о разделе продукции», и заставить депутатов ратифицировать договор с Украиной.

127

Удивительная особенность первых двух Дум. Помимо уже приведенных, есть множество других примеров, когда из альтернативных законопроектов депутаты выбирали не президентский или правительственный, а парламентский. Например, в первой Думе из двух проектов закона «О соглашениях о разделе продукции» парламентарии предпочли не вариант президента, касавшийся только иностранных компаний и исключительно нефтяных месторождений, а версию депутатов-«яблочников» Алексея Михайлова и Алексея Мельникова. Их проект распространялся и на российские компании, и на все виды полезных ископаемых. То же было и с законопроектом о банкротстве кредитных организаций. Уже в третьей Думе подобное публичное депутатское вольнодумие было просто невозможным.

128

Закон 1997 года «О приватизации государственного и муниципального имущества».

129

В отличие от первых двух Дум большинство рассматриваемых законов готовилось правительством.

130

Это касалось, разумеется, прежде всего экономических законов. На заседании бюджетного комитета во время рассмотрения глав Налогового кодекса сидели целые делегации экспертов заинтересованных компаний — от нефтяных до табачных. Члены комитета возмущались, что получают таблицы с поправками не заранее, а непосредственно на Заседании комитета. Сотрудники аппарата оправдывались тем, что сами в глаза не видели рабочих документов. Объяснялась странная ситуация просто: над некоторыми особенно серьезными законами, как, к примеру, главе НК о налоге на прибыль или налоге на добычу полезных ископаемых, работали аналитики компаний, в первую очередь ЮКОСа. Участие «буржуазных специалистов» в законодательной работе приняло такие масштабы, что они, едва ли не перебивая депутатов, выступали на заседаниях комитетов. В первых Думах депутаты не всегда давали слово даже представителям министерств и ведомств.

131

О подобных случаях довольно много писали газеты. В частности, утверждалось, что пул табачных компаний во главе British American Tobacco в пику другому пулу под предводительством Phillip Morris пробил в правительстве замену одной системы табачных акцизов на другую, более выгодную для себя. В отдельных публикациях назывались астрономические суммы — чуть ли не миллионы долларов, потраченные ВАТ на подкуп чиновников и депутатов.

132

Верхняя палата российского парламента — Совет Федерации — в редких случаях занимается содержательным разбором поступивших из Думы законов. Поэтому для лоббистов нет смысла активно и постоянно работать там.

133

Бизнес даже приступил к реализации этой схемы: в каждом избирательном списке — от КПРФ до СПС, от «Единой России» до «Яблока» — на выборах 2003 года присутствовали представители крупных компаний.

134

Вопрос о недоверии правительству в первой Думе голосовался трижды. В октябре 1994 года — по требованию фракции ДПР (194 — за, 56 — против, 56 — воздержались). В июне 1995 года — по инициативе депутатов из разных объединений. На сей раз думцы, возмущенные событиями в Буденновске, выразили правительству недоверие 241 — за, 72 — против, 20 — воздержались. На следующий же день премьер Черномырдин поставил перед депутатами вопрос о доверии. Под угрозой роспуска (проголосовать за доверие — потерять лицо, против — быть распущенными, поскольку после первого голосования Ельцин заявил, что с позицией Думы не согласен и отставлять кабинет министров не намерен) Дума вновь поставила на голосование вопрос о доверии. Результат (193 — за, 116 — против, 47— воздержались) помог Думе уцелеть. Удовлетворенный Черномырдин вопрос о доверии отозвал.

135

В июне 1995 года депутаты рекомендовали президенту уволить министров: внутренних дел — Виктора Ерина, обороны — Павла Грачева, национальностей — Николая Егорова. Кроме того, они пытались принять аналогичные рекомендации по главе ФСБ Сергею Степашину, вице-премьеру Сергею Шахраю, первым вице-премьерам Анатолию Чубайсу и Олегу Сосковцу, главе МИДа Андрею Козыреву. Через несколько дней Ельцин отправил в отставку Егорова, Ерина, Степашина и ставропольского губернатора Кузнецова. Дума несколько раз просила президента оставить Грачева, Ерина и Чубайса. Неудовольствие депутатов вызывали также министр внешнеэкономических связей Олег Давыдов и руководитель аппарата правительства Владимир Квасов.

136

15 марта 1996 года Дума приняла два постановления: «Об углублении интеграции народов, объединившихся в СССР, и отмене постановления ВС РСФСР от 12 декабря 1991 года» и «О юридической силе для РФ итогов референдума 17 марта 1991 года».

137

Вторая Дума требовала отставки министра финансов Владимира Панскова (февраль 1996), главы администрации президента Анатолия Чубайса (февраль 1997), его же — с поста первого вице-премьера и министра финансов (ноябрь 1997), вице-президента АО «Алмазы России — Саха» Петра Мостового, первого вице-премьера Бориса Немцова (декабрь 1997).

138

В 2001 году во время обсуждения Думой закона, разрешающего ввоз на территорию страны отработанного ядерного топлива, 93,5 процента граждан России высказались против его принятия.

139

Имеется в виду созданный в апреле 2001 года союз четырех пропутинских фракций — «Единство», ОВР, «Регионы России», «Народный депутат».

140

Четвертая Дума покончила с социальным лоббизмом окончательно и бесповоротно, приняв в 2004 году закон о монетизации льгот.

141

Это вполне может случиться в пятой Госдуме, которую россияне должны выбирать в декабре 2007 года уже по новому избирательному закону.

142

ЗАТО — закрытые административно-территориальные образования. К ним относится большинство советских секретных городов: Саров (бывший Арзамас-16), Снежинск (бывший Челябинск-70), Снежногорск (бывший Мурманск-60), Северск (бывший Томск-7) — всего около пятидесяти городов и поселков.

143

Вопреки желанию правительства отменить налоги с оборота лоббирующие интересы дорожных фондов депутаты настояли на сохранении на два года налога на пользователей автодорог, хотя и в уменьшенном виде: 1 процент от выручки, вместо 2,5 процента.

144

Например, нефтегазовый пул, организованный ЮКОСом, ЛУКОЙЛом, ТНК, «Сибнефтью» и «Газпромом» в третьей Думе для лоббирования своих интересов, защищал позиции не всей отрасли в целом, а только крупнейших компаний. Более того, ЮКОС, который играл в этом пуле главную роль, прежде всего заботился о собственных интересах, которые далеко не всегда совпадали с интересами партнеров. Именно ЮКОС настоял на радикальном снижении налога на прибыль, согласившись взамен на отмену инвестиционной льготы по этому налогу. Это было совершенно невыгодно другим компаниям, например ТНК, о чем ее представители потом и говорили. То же самое касалось и единого налога на добычу полезных ископаемых, и главы НК о СРП. Табачники и вовсе разделились на две непримиримые команды и пробивали через Думу две различные системы табачных акцизов. И победила вовсе не отраслевая дружба, а одна из группировок.

145

История с толлингом и новой версией Таможенного кодекса просто детективна. Вариант, за который голосовала Дума, предусматривал сохранение этого специального таможенного режима, но в результате лингвистических и юридических правок смысл соответствующей статьи оказался прямо противоположным. Толлинг — режим, при котором предприятия, работающие на привозном сырье и сразу вывозящие готовую продукцию за рубеж, не платят ни импортных пошлин на сырье, ни экспортных на свой товар.

146

Когда депутат пробивает в бюджете деньги на строительство дороги в родном регионе или фракция бьется за увеличение финансирования армии, культуры и т. п. — это работа на себя. Когда отдельный думец или целая группа парламентариев ратует за принятие некоего закона в интересах некой компании или бизнес-объединения — это игра чужими фишками, явление, особенно распространенное в третьей Думе.

147

Речь идет, безусловно, о компаниях и их отраслевых объединениях, которые имели постоянные, устойчивые интересы в Думе и достаточное количество денег, чтобы нанимать целые группы поддержки. Это уже упоминавшиеся пулы нефтяников, табачников во главе с ВАТ, пивное и алюминиевое лобби.

148

Для обычного закона необходимо 226 голосов. После образования четверки центристских фракций Кремль стабильно имел необходимые голоса.

149

Правительство расплачивалось с тем же Жириновским не живыми деньгами, а услугами, например, протекцией некоей компании, за которую хлопотал депутат. Однако были методы и денежного стимулирования, нечто вроде дополнительной зарплаты, которую платили членам проправительственных фракций. Ставки зависели от значимости депутата, и выплаты не были регулярными.

150

В первой Думе про деньги практически не говорили. Во второй уже назывались весьма различные суммы — от нескольких сотен до нескольких тысяч долларов. В третьей контракты некоторых депутатов оценивались уже в десятки тысяч долларов. Естественно, подобная информация никогда не имела сколько-нибудь надежного подтверждения. Очевидно одно — коррумпированность депутатов увеличивалась от созыва к созыву и в третьей Думе достигла просто угрожающих масштабов. Виной тому отчасти было то, что в ключевом, бюджетном, комитете фактически банковали представители бизнеса, начиная с главы аппарата комитета, бывшей совладелицы аудиторской компании «Юникон» Натальи Бурыкиной, и заканчивая главой налогового подкомитета Владимиром Дубовым, одним из крупнейших акционеров ЮКОСа. Если прибавить к этому постоянно пасшихся в Думе, в том числе и на заседаниях комитетов, штатных сотрудников отдельных компаний, например, главного пиарщика ВАТ Сергея Аксенова или партнера аудиторской компании «Pricewaterhouse Coopers» Наталью Грибкову (она же — жена тогдашнего министра труда Александра Починка), — то картина «олигархического разложения» станет полной. Причем разложение затронуло едва ли не все фракции. На одном из заседаний фракции КПРФ, когда депутат Василий Шандыбин пытался продавить какое-то решение, заведя привычное «я, как рабочий человек», замглавы фракции Валентин Купцов дал понять, что заказной характер многих шандыбинских выступлений и запросов — секрет Полишинеля. На «Яблоко», например, депутаты которого активно противостояли многим из лоббируемых ЮКОСом решений, руководство компании пыталось давить, угрожая отказом в спонсорской помощи. Впрочем, лоббистская вакханалия не была тайной ни для Кремля, ни для Белого дома. Более того, многие члены правительства активно играли на стороне компаний. Пропутинские депутаты горячо поддерживали проплаченные бизнесом законы, а президент затем спокойно их подписывал.

151

Например, тех же пивоваров, кроме ежегодного пересмотра акцизных ставок, волновал закон о рекламе. Это же касается и представителей табачных компаний.

152

Например, Алексей Головков, Александр Шохин, которые и в первой, и во второй Думе был членами разных проправительственных фракций, или Вячеслав Резник из «Единства» в третьей Думе. Но если эти депутаты имели разносторонние интересы и были серьезными игроками, то другие их товарищи по фракции играли по маленькой. Интересы Алтайского края лоббировал лидер НДР Владимир Рыжков. В третьей Думе первый вице-спикер Любовь Слиска из «Единства» продолжила благородное дело омбудсмена Олега Миронова и выбивала деньги на строительство моста через Волгу. Ее одно-партиец Игорь Динес хлопотал за ВАТ и проникся проблемами игорного бизнеса. Вячеслав Володин, лидер ОВР и один из видных центристов, выбрал себе еще более экзотический объект. Он предложил правительству проект помощи Деду Морозу. Рассчитанная на три года федеральная программа «Великий Устюг — родина Деда Мороза» обошлась бы казне, по расчетам Володина, всего в 165 миллионов рублей.

153

Увы, уровень большинства членов ЛДПР, за исключением самого Владимира Жириновского, Алексея Митрофанова, Михаила Кузнецова, Евгения Михайлова (два последних — нынешний и бывший губернаторы Псковской области), Евгения Ищенко (в конце второй Думы вышел из ЛДПР), всегда оставлял желать много лучшего.

154

Относительно мало — 46 человек — их было в первой Думе.

155

Например, как это было в случае с законом о «Газпроме» в 1998 году.

156

Принятый второй Думой Земельный кодекс, запрещавший свободный оборот земель, был отклонен президентом Борисом Ельциным.

157

Председатель Государственной думы, лидеры фракций и высокопоставленные гости из администрации президента и правительства традиционно проходят в здание через первый подъезд (справа от центрального входа в Госдуму, ближе к Колонному залу Дома союзов). Делается это для того, чтобы при необходимости отсечь журналистов, а также оградить думских VIP-персон от встреч с просителями, всегда толпящимися у входа во второй подъезд, которым обычно пользуются рядовые депутаты, сотрудники аппарата и постоянно аккредитованные в Думе корреспонденты.

158

В Государственной думе первых трех созывов по традиции, заложенной еще во времена Верховного Совета РСФСР, парламентские журналисты пользовались почти полной свободой перемещения по зданию. Депутаты, которые желали иметь добрые отношения с постоянно аккредитованными корреспондентами, были вынуждены придерживаться в общении дружески-неформального стиля, предполагавшего в том числе и светскую болтовню.

159

Имеется в виду блок «Единство», который на выборах 1999 года возглавлял министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу.

160

Владимир Пансков был руководителем аппарата комитета по бюджету Государственной думы с января по август 1994 года. С ноября 1994-го по август 1996 года — министр финансов РФ. В 1996–1997 годах — первый замминистра экономики РФ. С июня 1997 года по июль 2006-го — аудитор Счетной палаты.

161

Наталья Аристархова работала в Думе очень недолго — с февраля по декабрь 1998 года. После того как Георгий Боос был назначен министром по налогам и сборам в правительстве Примакова, он забрал свою давнюю сотрудницу (раньше она работала в принадлежащей Боосу фирме «Светосервис») в министерство начальником отдела. Но и после его ухода ее карьера успешно развивалась. С 2002 по 2005 год Аристархова была замминистра МНС. Слета 2005 года — советник руководителя Роснедвижимости.

162

Татьяна Разбаш с 1995 по 1998 год была пресс-секретарем депутата Алексея Головкова. Затем, с 1998-го по 2000-й, работала его же пресс-секретарем в «Росгосстрахе». С 2000 года и по настоящее время — пресс-секретарь Михаила Касьянова.

163

Михаил Моторин — замминистра финансов в 1997–2004 годах. В 1998–2000 годах курировал налоговую реформу. Александр Починок — глава Госналогслужбы в 1997–1998 годах, в 1999–2000 годах — министр по налогам и сборам. Был депутатом ВС РФ и депутатом Госдумы первого и второго созывов.

164

Павел Бородин был управляющим делами президента РФ с ноября 1993-го по январь 2000 года.

165

Цена пропуска на машину колебалась от 500 до 1000 долларов США.

166

В третьей Думе порядок выдачи пропусков постепенно изменили. И это было буквально производственной необходимостью: число принадлежащих думцам БМВ, «мерседесов», «лексусов», «ауди» и других иномарок увеличилось настолько, что пришлось расширить парковки, выгородив на Охотном Ряду вдоль здания Госдумы три полосы движения, а также организовав дополнительные паркоместа на улице Большая Дмитровка, по обе стороны от Дома союзов, и у Большого театра. Всем депутатам на их личные автомобили были выданы федеральные номера. Сами же думские пропуска были поделены на две категории: старого образца — белого цвета с триколором и нового — голубоватые, без флажка. Голубой пропуск давал право ставить машину на всех думских парковках, кроме расположенных непосредственно у старого и нового зданий, проезжать через Георгиевский переулок, въезд в который со стороны и Большой Дмитровки, и Тверской был перекрыт шлагбаумами с охраной.

167

В июле 1999 года в закон «О статусе члена Совета Федерации и депутата Государственной думы Федерального собрания РФ» были внесены изменения, согласно которым депутат не может иметь более тридцати помощников на общественных началах. Поправками в тот же закон, принятыми три года спустя, это число было увеличено до сорока человек.

168

Эта запись, по закону о статусе депутата, появилась только в 2004 году.

169

Почти столько же столичных депутатов было и в третьей Думе — 153 человека.

170

Первоначально в здании Думы на Охотном Ряду было только две закрытые зоны — холл около кабинета спикера и собственно зал заседаний. Летом 1997 года Федеральная служба охраны добилась закрытия и пространства вокруг Большого зала в дни пленарных заседаний. Пройти туда можно было только по специальным пропускам, которые были выданы депутатам и части сотрудников аппарата. Мера больнее всего ударила по журналистам, которые обычно подкарауливали депутатов и гостей из правительства непосредственно у выхода из зала. В ответ на недовольство думского пула пресс-служба выдала нескольким журналистам пропуска в «запретную зону», взяв обязательство не заходить непосредственно в зал пленарных заседаний.

171

С января 1996-го по апрель 2002 года руководителем аппарата Госдумы был Николай Трошкин, назначенный по представлению председателя Госдумы, члена КПРФ Геннадия Селезнева. В апреле 2002 года фракция «Единство» при поддержке большинства думских объединений совершила так называемый пакетный передел, в результате которого коммунисты и агропромышленники потеряли почти все думские посты. Трошкин подал в отставку за несколько дней до этого. На его место, с подачи прокремлевских фракций, был назначен Александр Лоторев, депутат группы «Регионы России».

172

Депутатов третьей Думы, которых не переизбрали в четвертую, действительно попросили освободить выделенные им квартиры. Многих, правда, удалось выселить только после решения суда. Для депутата Владимира Юдина, с запроса в прокуратуру которого началось так называемое «Дело ЮКОСа», тоже не было сделано исключения. Управление делами президента отказало ему в просьбе приватизировать московскую квартиру в депутатском доме в обмен на две питерские. Депутаты предыдущих созывов, не оказавшие столь неоценимых услуг правоохранительным органам, сумели сохранить за собой служебное жилье. 48 квартир приватизировали думцы первого созыва, почти 200 — второго. Первый председатель Госдумы Иван Рыбкин был награжден за отличную работу элитной квартирой в центре Москвы, в Плотниковом переулке, второй — Геннадий Селезнев — квартирой на Ленинском проспекте.

173

В 1998 году думской делегации не удалось выехать на чемпионат мира по футболу, поскольку российская сборная не смогла на него пробиться. А вот в 2002 году, когда под руководством Олега Романцева сборная все-таки попала на чемпионат мира, проводившийся в Японии и Южной Корее, Дума была представлена достаточно широко: по различным оценкам, поддержать команду выехало от 20 до 40 депутатов.

174

Мурашев возглавлял РШФ с 1992 по 1994 год. Его сменил Макаров, занимавший этот пост вплоть до 1997 года. Затем руководство перешло к другому депутату — Андрею Селиванову. В апреле 2003 года во главе шахматной федерации встал председатель думского бюджетного комитета Александр Жуков, который руководит ею и по сей день.

175

Владимир Рушайло — министр внутренних дел РФ с мая 1999-го по март 2001 года.

176

На самом деле эта история случилась 12 марта 2003 года. Обращение депутата Федулова цитируется по стенограмме утреннего пленарного заседания Госдумы от 21 марта 2003 года.

177

Имеется в виду клуб-ресторан «Дума», располагающийся в Никитском переулке в подвале Института Европы, сразу за гостиницей «Националь».

178

Специальных закрытых клубов для представителей политической и деловой элиты в России за постсоветские годы так и не возникло. В разное время роль таких неформальных площадок играли различные заведения: в начале 90-х — клуб при Центре либерально-консервативной политики во главе с Аркадием Мурашевым и Алексеем Головковым на Большой Никитской, с середины 90-х — Дом приемов «ЛогоВАЗа» (или, точнее, Березовского) на Новокузнецкой улице. В первой Думе и в начальный период второй статусные люди из думских левых назначали деловые встречи в Московском коммерческом клубе. Там же нередко бывали и некоторые члены «Круглого стола бизнеса России». Во второй половине 90-х большинство крупных компаний открыло свои клубы и рестораны, где обсуждались в том числе и «щекотливые» политэкономические вопросы. У ЮКОСа, например, был Дом приемов в Колпачном переулке, неофициально именуемый «Замком», а помимо этого — бизнес-клуб в поселке Жуковка.

179

Александр Волошин — глава администрации президента при Борисе Ельцине и Владимире Путине (с марта 1999-го по октябрь 2003 года).

180

Спустя десять лет все изменилось. В апреле 2006 года к шестидесятилетию Жириновского и в ознаменование 100-летия со дня начала работы Первой Государственной Думы президент Путин наградил лидера ЛДПР орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени. А праздновал свой юбилей заслуженный парламентарий в Кремлевском дворце съездов.

181

Владимир Брынцалов — депутат Госдумы второго и третьего созывов, глава АО «Феррейн»; Валерий Язев — депутат Госдумы с 1997 года по настоящее время, до избрания — глава АООТ «Корпорация Ява»; Михаил Юрьев — вице-спикер во второй Госдуме, член фракции «Яблоко», до избрания в Думу — президент промышленной группы «Интерпром», вице-президент РСПП; Георгий Боос — депутат Госдумы второго, третьего и четвертого созывов, до избрания — президент АО «Светотехника»; Михаил Гуцериев — вице-спикер Госдумы второго созыва, фракция ЛДПР, до избрания — глава БИНбанка.

182

В третьей Думе было несколько десятков человек, пришедших в Думу из крупного бизнеса, обладающих огромными личными состояниями. Среди них, помимо наиболее известных Бориса Березовского, Романа Абрамовича и Владимира Дубова, — Сулейман Керимов («Нафта — Москва»), Игорь Лисиненко («Майский чай»), Вячеслав Резник (бывший глава Росгосстраха), Валерий Рязанский (гендиректор «Измайлово»), Владимир Пекарев (группа предприятий «Ост» — напитки из Черноголовки).

183

В июне 2006 года Владимир Семаго, возглавивший после ухода из Думы в 2000 году проектную компанию «Энергопром», снова стал депутатом, теперь от «Единой России». Но в четвертой Думе он вряд ли может считаться особым богачом. Сегодня на Охотном Ряду заседают уже два десятка миллиардеров. Правда, долларовых из них только трое — Сулейман Керимов, Леонид Симановский (экс-глава ОАО «НОВАТЭК») и Александр Лебедев (Национальный резервный банк). Но и состояния думских долларовых мультимиллионеров впечатляют: 470 миллионов — у совладельца пивзавода «Красный Восток» Айрата Хайруллина, 300 миллионов — у одного из совладельцев сети магазинов «Седьмой континент» Владимира Груздева.

184

По-настоящему развернулись только думцы четвертого поколения. Либерал-демократ Сулейман Керимов в марте 2006 года пригласил на корпоративную вечеринку «Нафта — Москва» в ГКЗ «Россия» мировых поп-звезд — Шакиру и Агилеру. За сорока пятиминутное выступление каждая из них получила около миллиона долларов.

185

Кобзон в «Кристалле» и Коптев-Дворников в казино «Метрополь» праздновали свои дни рождения осенью 2001 года.

186

Въезд Жириновского на Охотный Ряд на малолитражке состоялся в апреле 2002 года.

187

К третьей Думе за Владимиром Жириновском в базе ГИБДД числилось порядка 300 различных автомобилей по всей стране. Впрочем, это особенность либерально-демократической партийной экономики: едва ли не все имущество партии, движимое и недвижимое, записано на лидера ЛДПР.

188

См.: Тарасов А. М. Миллионер. М.: Вагриус, 2004.

189

Речь идет о драке во время заседания Государственной думы 9 сентября 1995 года. Национал-республиканец Николай Лысенко попытался сорвать крест с экс-выборосса Глеба Якунина. Евгения Тишковская из группы «Новая региональная политика» вступилась за Якунина, а Жириновский стал оттаскивать ее от Лысенко. Телекадр, где Жириновский таскает за волосы женщину-депутата. долгие годы был непременной заставкой ко многим передачам, рассказывающим про Госдуму.

190

История, случившаяся на пленарном заседании 11 марта 1998 года. Жириновский, лишенный до конца дня слова за оскорбление ряда депутатов, в частности Владимира Семаго, Елены Мизулиной и всей фракции «Яблоко», пытался сорвать заседание. Оккупировав думский президиум; он отказывался покинуть его, пока ему не дадут высказаться, кричал, поливал пытавшихся унять его коллег водой из стоявших на столе бутылок. Кадры с бушующим в президиуме Жириновским — тоже одни из самых известных.

191

Реально центристское большинство сложилось весной 2001 года. Думский центр, контролировавший достаточное для принятия обычного закона количество голосов, составили, кроме фракции «Единство» и изначально близкой к нему группы «Народный депутат», их бывшие оппоненты — фракция ОВР и группа «Регионы России». Однако «положительным» образ Думы стал уже после выборов 2003 года, когда прокремлевская «Единая Россия» получила в результате выборов конституционное большинство голосов в нижней палате.

192

В первую Думу Макаров прошел при поддержке «Выбора России», но уже в январе ушел в «Союз 12 декабря». Во второй был независимым депутатом. В четвертой — вступил в «Единую Россию».

193

В 90-е годы депутаты были классическими «свадебными генералами». Сложился даже настоящий прейскурант цен на депутатские услуги. За рядового депутата устроители вечеринок готовы были выложить от одной до полутора тысяч долларов. «Звезды» вроде Хакамады, Кириенко, Жириновского стоили не меньше 3–5 тысяч.

194

В августе 1994 года на пароходе «Александр Пушкин». Интересно, что в то же самое время речной вояж по волжским городам на яхте «Россия» совершал и президент Борис Ельцин. В сентябре 2003 года Жириновский вновь проплыл по великой русской реке уже с предвыборными агитационными целями. Кроме действующих депутатов в поездке участвовали кандидаты в депутаты. По итогам заплыва избирательный список был скорректирован. По утверждению ряда СМИ, Жириновскому не понравилась пальба из ружья, открытая на борту речного лайнера кандидатом под номером два полковником в отставке Павлом Черновым. Добравшись до Центризбиркома, лидер партии поставил на второе место в списке сотрудника фракции Алексея Островского, который ныне и заседает в четвертой Госдуме.

195

Самым любимым местом летнего отдыха у депутатов был сочинский санаторий «Русь». Например, именно там провели последние летние каникулы третьей Думы и лидер СПС Борис Немцов с дочкой Жанной, и глава бюджетного комитета Александр Жуков с семьей. В Сочи тем же летом отдыхали лидер думских аграриев Николай Харитонов с женой и внуком и вице-спикер Ирина Хакамада с мужем и дочкой. И только лидер коммунистов Геннадий Зюганов традиционно предпочитает Сочи курорты Кавказских Минеральных Вод, в частности санаторий «Заря» в Кисловодске.

196

Речь идет о пересчете спорных бюллетеней во время президентской кампании в США в 2000 году. На проверку ушел почти месяц, после чего победителем был назван республиканец Джордж Буш-младший.

197

До избрания в Госдуму Валентин Ковалев был профессором юридического института МВД РФ. В январе 1995 года стал министром юстиции РФ. Был отправлен в отставку после «банного скандала».

198

Московский гость поправил переводчика, очевидно, чтобы усилить свою мысль, и перепутал слова sufficient — достаточный и satisfied — удовлетворительный.

199

Игра слов, основанная, впрочем, на не совсем правильном употреблении английских слов shopping — делать покупки и walking — гулять, прогуливаться. Русские коллеги Пита имели в виду не гуляние, а гульбу, загул.

200

Петя ссылается на книгу Коржакова «Борис Ельцин: от рассвета до заката». Бывший охранник президента объясняет, почему Ельцин в 1994 году не смог выйти из самолета в аэропорту Шеннона для встречи с премьер-министром Ирландии. По версии Коржакова, у президента случился сердечный приступ из-за того, что за завтраком у Билла Клинтона он злоупотребил красным сухим вином.

201

В этом диалоге друзья упоминают экс-премьеров Евгения Примакова, Сергея Степашина, Сергея Кириенко, Виктора Черномырдина, бывшего главу МВД Анатолия Куликова, отставного начальника погранслужбы Андрея Николаева и бывшего руководителя охраны президента Ельцина Александра Коржакова. Все они были депутатами Госдумы третьего созыва.

202

В мае 2001 года Виктор Черномырдин был назначен послом РФ на Украине и до сих пор занимает этот пост. Сергей Степашин в апреле 2000 года был избран главой Счетной палаты и тоже по настоящее время руководит ее работой. Сергей Кириенко в мае 2000 года был назначен полпредом президента в Приволжском федеральном округе и работал в этом качестве до ноября 2005 года, до назначения главой Росатома.

203

«Ножки Буша» — насмешливое название куриных окорочков, в огромных объемах экспортировавшихся из США в Россию в начале 90-х годов.

204

Петя намекает на комментарий Черномырдина (Стаканыч — одна из кличек экс-премьера) по поводу публичного обвинения его во взятках со стороны кандидата в президенты США Буша-младшего. «Знаю хорошо маму, папу. Но этот! Жаль, что такое важнейшее направление — кандидат в президенты им не владеет. А если тем более владеет, то еще тогда страшнее!» — сказал российский экс-премьер.

205

Речь идет о пакете законопроектов по реформе железных дорог, который обсуждался в Госдуме летом 2002 года.

206

См.: Шугаев Е. Любимые анекдоты политических деятелей и журналистов. М.: Три века истории, 2001.

207

Идея наследственного или семейного депутатства оказалась очень привлекательной. В 2003 году по списку «Единой России» в Госдуму прошел бывший заместитель директора Службы внешней разведки Виталий Васильевич Маргелов, отец главы международного комитета Совета Федерации Михаила Маргелова. Весной 2004 года сенатором от Орловской области стала дочь бывшего спикера Совета Федерации, губернатора Орловской области Егора Строева Марина Рогачева. Дочь Егора Гайдара Мария принимала участие в довыборах в Госдуму в конце 2005 года (сняла свою кандидатуру в пользу Виктора Шендеровича). Дочь Бориса Немцова Жанна тогда же пыталась стать депутатом Мосгордумы. Сын самого Юшенкова — Алексей после убийства отца в 2003 году баллотировался в Госдуму по одномандатному округу, но неудачно.

208

Во время прохождения пакета законопроектов по реформе железной дороги главой Министерства путей сообщения был Геннадий Фадеев.

209

Популярный американский телесериал, насчитывающий более 2000 серий. По российскому телевидению его показывали десять лет — с 1992 по 2002 год.

210

Анатолий Кашпировский прошел в Думу по списку ЛДПР, но почти в самом начале работы Думы, в марте 1994 года, вышел из нее. В апреле 1995 года гипнотизер вновь примкнул к либерал-демократам, но продержался у них только до июля.

211

Юрий Власов — знаменитый штангист, чемпион Олимпийских игр 1960 года и многократный чемпион Европы и мира. Писатель («Себя преодолеть», «Особый район Китая», «Соленая радость» и другие книги). В 1989–1991 годах — народный депутат СССР, член Межрегиональной депутатской группы. В 1995 году избирался во вторую Госдуму по списку объединения «Власть — народу!» и одномандатному округу, но не прошел. В 1996 году баллотировался в президенты РФ, но набрал менее одного процента голосов.

212

Вечерняя десятиминутная информационная программа, которая выходила на пятом, ленинградском (потом — питерском), телеканале с 1989 по 1993 год. Ее автором и одним из ведущих был Александр Невзоров.

213

Александр Невзоров был депутатом и третьей Госдумы, а сейчас заседает и в четвертой.

214

Людмила Нарусова, депутат Госдумы второго созыва. Сейчас член Совета Федерации от Республики Тыва, глава комитета по информационной политике. Жена первого мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака. Как и Собчак, была частой героиней «600 секунд». За один из экстравагантных головных уборов была прозвана Невзоровым «дамой в тюрбане».

215

Одно из самых громких уголовно-политических дел второй половины 80-х годов. Расследованиями коррупции высокопоставленных партийных и государственных деятелей Узбекской ССР занимались следователи по особо важным делам Генпрокуратуры СССР Тельман Гдлян и Николай Иванов.

216

В ночь с 3 на 4 октября вице-премьер Егор Гайдар призвал всех сторонников президента собраться у здания Моссовета (ныне московская мэрия) на Тверской, 13.

217

До избрания в Думу Вячеслав Марычев был директором Дома культуры Сталепрокатного завода в Санкт-Петербурге.

218

Имеется в виду закон «О государственном регулировании оборота продукции сексуального характера». Он был принят Думой под названием «О государственной защите нравственности и здоровья граждан и об усилении контроля за оборотом продукции сексуального характера», но отклонен президентом.

219

Речь идет о законе «О перемещенных культурных ценностях», подготовленном комитетом по культуре Госдумы. Президент отклонил этот закон и, несмотря на то, что обе палаты Федерального собрания преодолели его вето, отказался его подписывать. Закон был подписан Ельциным только после решения Конституционного суда.

220

Николай Губенко был последним советским министром культуры — с 1989 по 1991 год.

221

В третью Думу была избрана еще одна женщина-космонавт — Елена Кондакова. Она прошла по списку ОВР и записалась в бюджетный комитет. На первом заседании бюджетного комитета все члены — а их было порядка 50 человек — представлялись и кратко рассказывали о себе. Елена Кондакова сидела рядом с членом своей фракции Георгием Боосом. Когда очередь дошла до Кондаковой, говорить начал Боос: «Летчик-космонавт, Герой Российской Федерации…» Раздался взрыв хохота — большинство присутствующих не знали в лицо Кондакову, зато прекрасно знали экс-министра по налогам и сборам, депутата второй Думы Бооса. Последний, нимало не смутившись, ткнул пальцем в соседку и сказал совершенно серьезно: «Это я не про себя, это я про нее рассказываю».

222

Тетя Люба имеет в виду экстравагантную внешность Хакамады, ее манеру одеваться, а также передовые либеральные политические взгляды.

223

Речь идет о Вячеславе Никонове, депутате первой Госдумы от ПРЕС. Во вторую Думу Никонов не попал: «Блок Ивана Рыбкина», по списку которого он шел, не сумел преодолеть пятипроцентный барьер. Сейчас Никонов — председатель комиссии Общественной палаты по международному сотрудничеству и общественной дипломатии. «Внук Молотова — Риббентропа» — прозвище Никонова, который на самом деле — внук сталинского наркома иностранных дел Вячеслава Молотова, подписавшего известный Пакт о ненападении с министром иностранных дел гитлеровской Германии Риббентропом.

224

Любовь к живой природе Александр Осовцов сохранил и после ухода из Думы. И сейчас у него в загородном доме небольшой домашний зоопарк, в котором, кроме удавов и питонов, живут карликовый бегемот, енот, лемуры, пони, лошади. В Думу Осовцов пытался попасть еще дважды: в 1995 году по списку ДВР и в 2003 году по списку «Яблоко». Оба раза он приносил неудачу своим партнерам.

225

Владимир Рыжков действительно любит приводить в выступлениях исторические примеры. Уже в третьей Думе он стал кандидатом исторических наук. Защищался Рыжков по своей книге «Четвертая республика (очерк политической истории современной России)», в которой анализируется политический уклад ельцинской России с 1993 по 1999 год.

226

Имеется в виду выходившая на канале НТВ программа Ирины Зайцевой «Герой дня без галстука». Передача, где Рыжков рассказывает про сусликов, была показана в 1999 году.

227

Состоялись 19 декабря 1999 года.

228

Федеральный информационный центр «Выборы-99» был организован не в Центризбиркоме, а в Останкине.

229

К этому времени уже стало ясно, что кремлевское «Единство» победило блок губернаторов «Отечество — Вся Россия» и что «медведи» борются с коммунистами за первое место.

230

Татьяна Кошкарева в 1999 году была главным редактором информационных программ ОРТ. Этот принадлежавший Борису Березовскому телеканал всю предвыборную кампанию занимался пиаром «Единства» и компрометацией ОВР.

231

В ночь подведения итогов члены ЦИКа ежечасно дают брифинги, уточняя результаты голосования на выборах.

232

Глава группы «Меркатор», специализирующейся на информационной графике, Дмитрий Орешкин участвовал в брифингах ЦИКа, на которых подводились итоги голосования.

233

Сажи Умалатова — известный депутат Верховного Совета СССР. Возглавляемая ею Партия мира и единства набрала на парламентских выборах 1999 года 0,37 процента голосов.

234

Лидеры блока ОВР, который набрал 13,33 процента голосов.

235

Имеется в виду блок «Единство», занявший второе место на выборах-99 с 23,32 процента голосов. У победителей — коммунистов было чуть больше — 24, 29 процента.

236

Первая тройка «Единства»: глава МЧС Сергей Шойгу, многократный олимпийский чемпион, борец Александр Карелин, основатель и начальник управления по борьбе с организованной преступностью еще в советском МВД автор ряда документальных книг Александр Гуров.

237

Глеб Павловский — глава Фонда эффективной политики. С 1999 года тесно связан с администрацией президента. ФЭП принимал активное участие в кампании «Единства» 1999 года.

238

Именно против Евгения Примакова, у которого был высокий рейтинг, активнее всего использовался черный пиар во время кампании 1999 года.

239

Ксения Пономарева — генеральный директор ОРТ, Игорь Шабдурасулов — первый замглавы администрации президента, Вячеслав Сурков — замглавы президентской администрации, Михаил Маргелов — глава «Росинформцентра», Сергей Доренко — ведущий воскресной программы «Время», Татьяна Кошкарева — начальник Дирекции информационных программ, Рустам Нарзикулов — руководитель Аналитического центра ОРТ («кошка в нарзане» — их прозвище в журналистских кругах) — люди, принимавшие активное участие в кампании по раскрутке «Единства», дискредитации ОВР и «Яблока».

240

Отцом-основателем «Единства» был Борис Березовский.

241

Преторианцами в Древнем Риме называлась привилегированная часть войска, занимавшаяся прежде всего охраной полководцев. Со времен императора Августа (23 год до н. э. — 14 год н. э.) так называлась императорская гвардия.

242

Блок «Единство» назывался также «Медведь».

243

Просили об этом, в частности, представителей движения «Поколение свободы» — Владимира Семенова, Владимира Коптева-Дворникова, Александра Баранникова.

244

Имеются в виду думские выборы 1993,1995 и 1999 годов, а также президентские 1996 года.

245

Николай Гончар — председатель Моссовета в 1991–1993 годах, член Совета Федерации 1993–1995 годов, депутат Госдумы с 1996 года по настоящее время.

246

После кризиса 1998 года Гончар активно занимался вопросом «сомнительных» операций Центробанка, в частности, размещением его резервов в офшорной компании ФИМАКО (Financial Management Company Limited), принадлежащей Евробанку — «дочке» Банка России.

247

Александр Жуков и Павел Медведев — депутаты-одномандатники из Москвы. Оба избирались в Думу четыре раза: в 1993,1995,1999, 2003 годах. В 1999 году Жуков в обмен на поддержку его в округе вошел в федеральный список ОВР. Медведев связь с ОВР не афишировал, но сдержал данное обещание и, избравшись в Черемушкинском округе, вошел в Думе во фракцию ОВР.

248

Березовский стал депутатом от Карачаево-Черкесии, Абрамович — от Чукотки, Кобзон, уже во второй раз, — от Агинского Бурятского АО.

249

Березовский и Абрамович считались членами «семьи», были самыми близкими к Кремлю и Ельцину олигархами.

250

Когда Абрамович попал в Думу, к нему потянулись целые процессии депутатов и не только с предложениями различных лоббистских проектов. Однако Абрамович в Думе лоббизмом активно не промышлял.

251

В третьей Думе было шесть бывших премьеров: Николай Рыжков, Егор Гайдар, Виктор Черномырдин, Сергей Кириенко, Евгений Примаков, Сергей Степашин. С бывшими министрами отставников набиралось порядка 30 человек.

252

Полномочия каждой Думы действуют до тех пор, пока новая не соберется на первое заседание. Третья Дума провела его 18 января 2000 года.

253

Геннадий Селезнев баллотировался в губернаторы Московской области, но проиграл Борису Громову. Это случилось за несколько дней до первого заседания третьей Думы, на котором Селезнев вновь был избран спикером. В четвертой Думе Селезнев трудится уже как простой депутат.

254

В первую Думу было избрано 26 народных депутатов СССР и 70 народных депутатов РСФСР — РФ.

255

Члены фракции «Яблоко» и ближайшие сподвижники Григория Явлинского (Алексей Михайлов вместе с Явлинским и Задорновым был автором программы «500 дней») Мельников и Михайлов в первой Думе бились за принятие своей версии закона с главой экономического комитета Сергеем Глазьевым и своим бывшим соратником по блоку сенатором Юрием Болдыревым. Во второй Думе им с боями удалось провести необходимые для работы закона об СРП поправки в налоговое и таможенное законодательства и перечни месторождений, которые можно разрабатывать на условиях соглашений. В третьей Думе они сражались по соответствующей главе Налогового кодекса с ЮКОСом, который через своих многочисленных лоббистов делал все возможное, чтобы режим production sharing в России стал невыгодным.

256

В середине работы третьей Думы Елена Мизулина перешла во фракцию СПС.

257

Депутат-выборосс Георгий Задонский еще в первой Думе пытался провести закон об ипотеке. Но сделать это удалось только во второй — «яблочнику» Ивану Грачеву.

258

Вот еще некоторые наиболее яркие представители этой группы депутатов: Алексей Арбатов, Валерий Гребенников, Николай Губенко, Тамара Злотникова, Сергей Калашников, Павел Крашенниников, Геннадий Кулик, Владимир Лысенко, Иван Мельников, Сергей Митрохин, Борис Надеждин, Виктор Похмелкин, Адриан Пузановский, Олег Смолин.

259

К этой же категории можно отнести практически всех видных единороссов: Любовь Слиску, Бориса Грызлова, Вячеслава Володина, Олега Морозова, Владимира Пехтина. Украшение этой же группы: Сергей Бабурин, Николай Безбородов, Станислав Говорухин, Светлана Горячева, Николай Губенко, Вячеслав Игрунов, Виктор Илюхин, Андрей Исаев, Сергей Ковалев, Евгений Логинов, Владимир Лукин, Владимир Лысенко, Алексей Митрофанов, Сергей Митрохин, Борис Надеждин, Борис Немцов, Геннадий Райков, Дмитрий Рогозин, Николай Рыжков, Геннадий Семигин, Степан Сулакшин, Ирина Хакамада, Сергей Юшенков.

260

Когда осенью 1997 года Задорнов стал министром финансов в правительстве Черномырдина, он был исключен из «Яблока».

261

Буркова приглашали на работу в Госкомимущество.

262

Осенью 1998 года Владимир Рыжков сначала согласился, а через два дня отказался стать вице-премьером по социальным вопросам в правительстве Примакова. Этот пост заняла посол РФ в Греции Валентина Матвиенко, чья политическая карьера после этого пошла резко в гору.

263

Вот еще некоторое количество думских карьеристов: Александра Буратаева, Александр Венгеровский, Вячеслав Володин, Валерий Гартунг, Валерий Гребенников, Владимир Гоман, Борис Грызлов, Михаил Гуцериев, Александр Жуков, Михаил Задорнов, Константин Затулин, Владислав Игнатов, Сергей Калашников, Михаил Кузнецов, Николай Локтионов, Георгий Лунтовский, Леонид Маркелов, Виктор Машинский, Евгений Михайлов, Алексей Митрофанов, Элеонора Митрофанова, Олег Морозов, Борис Надеждин, Вячеслав Никонов, Светлана Орлова, Роман Попкович, Геннадий Семигин, Михаил Сеславинский, Любовь Слиска, Владимир Тихонов, Александр Турбанов, Ирина Хакамада, Артур Чилингаров.

264

Борис Немцов в третьей Думе.

265

Оно находится даже и для неправильно ведущих себя резервистов. Борис Немцов, не попав в четвертую Думу, стал председателем совета директоров концерна «Нефтяной». В декабрю 2005 года он покинул этот пост, заявив, что считает невозможным совмещать эту работу с общественно-политической деятельностью. Вскоре после его ухода в концерне начались проблемы, а на его главу Игоря Липшица было заведено уголовное дело.

266

Председатель Совета национальностей ВС РФ. После роспуска Верховного Совета был назначен первым заместителем главы Госкомитета по делам Федерации и национальностей. В 1994–1995 годах — зампред Совета Федерации. В январе 1996-го — ноябрю 1997 года — депутат Госдумы от Дагестана. С августа 1997-го — по август 1998 года — зампред правительства, затем министр национальной политики Российской Федерации (1998–1999 годы), министр Российской Федерации (с мая 1999-го по 2000 год). С декабря 2000-го и по май 2005 года — представитель правительства Саратовской области в Совете Федерации. В мае 2005 года назначен Чрезвычайным и Полномочным Послом РФ в Таджикистане.

267

Геннадий Кулик был зампредом правительства РСФСР и министром сельского хозяйства. В настоящее время — депутат четверной Госдумы, председатель думского комитета по аграрным вопросам.

268

До апреля 2002 года Маслюков возглавлял думский комитет по промышленности. Сейчас он — депутат четвертой Думы, член фракции КПРФ.

269

Травкин был народным депутатом СССР, с марта 1990-го по май 1993 года — депутатом Верховного Совета РСФСР, затем работал главой администрации Шаховского района. С декабря 1993 года — депутат первой Думы и одновременно, с апреля 1994-го по январь 1996 года, — член правительства РФ. С 1996 по 1998 год — член фракции НДР, по спискам которой он избрался во вторую Думу. С мая по конец 1999 года — в «Яблоке». Депутат третьей Думы от «Яблока», с ноября 2000 года — член СПС.

270

Сам Виктор Черномырдин, как человек многоопытный и мудрый, быстро понял, что Дума — не слишком подходящее место для такого солидного человека, и с удовольствием воспользовался предложением Путина перейти на дипломатическую работу. С мая 2001 года он представляет Россию на Украине в ранге Чрезвычайного и Полномочного Посла.

271

Первое правительство Черномырдина — декабрь 1992-го — июль 1996 года, второе — август 1996-го — март 1998 года.

272

В третьей Думе Шохин возглавлял комитет по кредитным организациям, с октября 2002 года — председатель наблюдательного совета ИК «Ренессанс капитал». В октябре 2005 года избран президентом Российского союза промышленников и предпринимателей; с сентября 2005 года — член Общественной палаты РФ.

273

На смену ему в третью Думу пришел бывший глава Росгосстраха Вячеслав Резник. Головков проработал в Росгосстрахе до марта 2002 года, после чего возглавил Промышленно-страховую компанию. С января 2003-го по март 2004 года — исполнительный директор финансовой корпорации «НИКОЙЛ». С марта 2004 года по настоящее время — заместитель руководителя аппарата Правительства РФ.

274

Как, например, Александр Дзасохов, два срока руководивший Северной Осетией, возглавляющая комиссию при президенте Путине Элла Памфилова, Александр Починок, который работал главой Госналогслужбы, министром труда, а теперь — заместитель полномочного представителя президента в Южном федеральном округе. Валентин Степанков — замминистра по природным ресурсам. Сергей Кириенко — с мая 2000 года по ноябрь 2005 года — полпред в Приволжском округе; с осени 2005 года — глава Росатома.

275

Как у Владимира Бабичева, Тельмана Гдляна, Владимира Гусева, Александра Коржакова, Андрея Николаева, Игоря Родионова.

276

Отставному премьеру Сергею Степашину повезло больше. Поработав несколько месяцев депутатом в третьей Думе, куда он прошел по списку «Яблока», Степашин получил назначение командовать Счетной палатой и руководит ею уже второй срок.

277

Бурбулис два срока был депутатом Госдумы. С 2002 года заседает в Совете Федерации.

278

Экс-глава Таможенного комитета Валерий Драганов и бывший секретарь Совета безопасности Андрей Кокошин депутатствуют уже второй срок, избравшись по списку «Единой России» в четвертую Думу.

279

И с Хачилаева, и с Голонлева была снята депутатская неприкосновенность. Но она не защитила бы их в любом случае — оба были убиты.

280

В третьей Думе было около шестидесяти депутатов-бизнесменов.

281

В третьей Думе бизнес отстаивал свои интересы уже вполне прицельно. О пуле нефтегазовых компаний и роли бывшего вице-президента ЮКОСа, депутата от ОВР Владимира Дубова уже упоминалось. Но кроме него во всех фракциях — от КПРФ до «Единства» — было множество представителей бизнеса, большинство из которых вполне успешно занимались лоббизмом в собственных интересах. Вот только некоторые из этих депутатов: Ашот Егиазарян, Владислав Игнатов, Константин Ветров, Сулейман Керимов (ЛДПР), Геннадий Семигин, Леонид Маевский, Игорь Анненский, Игорь Игошин (КПРФ и Агропромышленная депутатская группа), Константин Ремчуков, Сергей Генералов, Дмитрий Савельев, Маргарита Баржанова, Николай Брусникин (СПС), Игорь Лисиненко, Валерий Рязанский, Максим Васильев (ОВР), Владимир Пекарев, Владимир Брынцалов, Гаджи Махачев, Мартин Шаккум («Народный депутат»), Сайт Гуцериев, Борис Зубицкий, Вячеслав Резник, Рэм Храмов («Единство»).

282

Например, в отличие от режиссера Никиты Михалкова — номера два в избирательном списке НДР в 1995 году.

283

В третьей, тоже весьма успешно, — Николай Губенко.

284

Жорес Алферов прошел во вторую Думу по списку НДР, но в апреле 1999-го вышел из этой фракции. Согласно думскому апокрифу — после голосования за советский гимн. Лидер фракции НДР Владимир Рыжков на заседании фракции поставил Алферову на вид «неправильное» голосование, после чего академик заявил, что оказал честь, согласившись представлять движение НДР, и не собирается выслушивать выговоры от каких-то мальчишек. В третью Думу прошел по спискам КПРФ. В период депутатства в третьей Думе он стал Нобелевским лауреатом. Депутат четвертой Госдумы (фракция КПРФ).

285

Поскольку Кобзон не только певец, но и предприниматель, то он в Думе, скорее, как посланец бизнеса, а не культуры. Злые языки поговаривают, что и депутатская неприкосновенность певцу не лишняя. Во всяком случае он заседает уже и в четвертой Думе.

286

Это же относится и к большинству членов «Единства» в третьей Думе.

287

Журнал «ФАС», основателем и главным редактором которого был журналист Михаил Леонтьев, выходил в 1999–2001 годах. Журнал специализировался на политической сатире.

288

Ирина Антоновна Иновели — один из старейших парламентских журналистов в стране. Информацию о деятельности Госдумы передает с ее первого заседания в январе 1994 года и по сей день.

289

Николай Федоров — народный депутат СССР, член Межрегиональной депутатской группы, министр юстиции России в силаевском (1990–1991) и гайдаровском правительствах, подал в отставку в марте 1993 года из-за несогласия с ельцинским указом об особом порядке управления. В декабре 1993-го избран депутатом первой Госдумы по списку ДПР. В феврале 1994 года сложил депутатские полномочия в связи с избранием президентом Чувашии. Руководит этой республикой по настоящее время.

290

Dead-line — на журналистском сленге — последний срок подписания номера газеты или журнала.

291

Цитируется по «Интерфаксу» от 7 июля 2000 года.

292

Речь идет о предложенном президентом Владимиром Путиным законе «О порядке формирования Совета Федерации Федерального собрания РФ». Согласно ему, главы региональной и исполнительной власти лишались статуса сенаторов и, соответственно, неприкосновенности. Путинский закон вызвал серьезное сопротивление региональных лидеров, но после незначительных уступок, в частности, постепенного перехода на новый порядок, был принят. Теперь регионы в Совете Федерации представляют случайные люди, как правило, не имеющие к ним прямого отношения.

293

Речь идет о справочниках «Федеральное собрание», которые с 1994 года выпускает Информационно-экспертная группа «Панорама». Автор-составитель справочников — Григорий Белонучкин. Издания содержат информацию обо всех депутатах Госдумы, комитетах и депутатских объединениях, а также об основных событиях думской жизни и деятельности.

294

С 8 июня по 2 июля 2000 года в Бельгии и Голландии проходил чемпионат Европы по футболу.

295

Летом 2000 года, помимо уже упоминавшегося пакета законопроектов по федеративной реформе, Дума рассматривала несколько глав второй части Налогового кодекса, посвященной отдельным налогам.

296

С английского — не подлежащий оглашению (в печати).

297

С английского — подоплека; подноготная. Здесь имеется в виду закрытая пресс-конференция. Со второй половины 90-х годов — очень распространенная форма общения чиновников, политиков и даже крупных предпринимателей с прессой.

298

Имеется в виду Владимир Рыжков, который в Думе второго созыва занимал пост первого вице-спикера, а затем — лидера фракции НДР. В 1997–1999 годах — один из самых известных и самых популярных у журналистов депутатов.

299

Копирайт этого выражения принадлежит Ивану Родину из «Независимой газеты».

300

Виктор Илюхин возглавлял этот комитет в первой и во второй Думах в 1994–1999 годах. В третьей Думе его сменил член фракции «Единство», начальник ВНИИ МВД Александр Гуров.

301

С середины деятельности второй Думы. До этого пресс-секретарем фракции КПРФ был Михаил Молодцов, а в первой Думе пресс-службу коммунистов возглавлял Эдуард Ковалев.

302

Имя Ашота Егиазаряна неоднократно упоминалось в прессе в связи с банкротством «Уникомбанка», скандальной историей вокруг офисного здания «Даев-плаза», а также пленкой, на которой заснят в щекотливой ситуации человек, похожий на бывшего генпрокурора Скуратова. Егиазарян — депутат Госдумы и четвертого созыва.

303

Замглавы президентской администрации Владислав Сурков курировал Думу и принимал активное участие в продвижении путинских законопроектов.

304

Центр политических технологий — созданная в конце 1991 года под руководством Игоря Бунина экспертная структура, занимающаяся как исследовательской, так и практической деятельностью, в том числе PR, имиджмейкерством и т. п. ЦПТ участвовал во многих думских кампаниях и консультировал многие кремлевские проекты, в частности, НДР, «Единую Россию», «Народную партию».

305

С октября 1997-го по сентябрь 1998 года Ирина Хакамада занимала пост председателя Государственного комитета России по поддержке и развитию малого предпринимательства.

306

Летом 1991 года Сергей Бабурин конкурировал с Русланом Хасбулатовым за пост председателя Верховного Совета РСФСР.

307

Анатолий Куликов — министр внутренних дел РФ с июля 1995 года по март 1998 года. С февраля 1997-го по март 1998 года одновременно с министерским занимал пост зампреда правительства.

308

В третьей Думе Владимир Рыжков, как и лидер НДР Виктор Черномырдин и большинство депутатов-одномандатников, избиравшихся при поддержке НДР, вступил во фракцию «Единство». Но уже в начале июля 2000 года написал заявление о выходе из нее. За день до этого большинство членов фракции высказались за исключение Рыжкова, мнение которого все время идет вразрез с фракционной линией. Рыжков, в частности, публично критиковал горячо поддерживаемые «Единством» путинские федеративные законы.

309

Лидер группы «Народный депутат» Геннадий Райков, малозаметный во второй Думе, стал одним из наиболее популярных парламентариев в третьей.

310

Эту, отчасти лестную, кличку Геннадию Семигину дал корреспондент «Итогов» Дмитрий Хитаров.

311

Прослушки — записи телефонных разговоров. Активно использовались для вброса компромата. Отличить подлинную про-слушку от специально сфабрикованной фальшивки было практически невозможно, поэтому редакция «Накануне» и испытывала определенные сомнения относительно публикации поступившего к ней материала.

312

GR — government relations — отношения с органами государственной власти. Специалист в GR — человек, устанавливающий отношения корпорации с органами госвласти. В России часто путают GR и PR.

313

Сам факт, что среди депутатов Госдумы были люди, служившие в органах государственной безопасности, был общеизвестен, однако точного числа чекистов, которые никогда не бывают бывшими, назвать никто не мог. Были депутаты, такие как Геннадий Гудков («Народный депутат»), Николай Харитонов (лидер Агропромышленной группы), которые и не скрывали своей службы в КГБ. Про многих ходили только ничем не подтвержденные слухи.

314

Запрос был направлен 4 ноября 1998 года и был посвящен всем ключевым фигурам кабинета Евгения Примакова: Юрию Маслюкову, Вадиму Густову и Геннадию Кулику. Последнему опять же инкриминировали аферу с чеками «Урожай-90».

315

Начиная с 2001 года группа табачных компаний во главе с British American Tobacco (ВАТ) активно лоббировала изменение порядка взимания табачных акцизов. Им противостояла другая группа производителей под предводительством Philip Morris. Несмотря на очевидные потери для бюджета, ВАТ и его сторонникам удалось пробить через правительство и Госдуму выгодные для себя налоговые поправки. Геннадий Кулик активно выступал на стороне British American Tobacco. См. также сноску 62 к части IV.

316

См.: Агентство экзотических новостей // Мегаполис-Экспресс. 2002.4 февраля.

317

ОПГ — организованные преступные группировки. Тем, кто представляет их себе в виде групп молодых накачанных людей с обрезами в руках, стоит вспомнить, что были и лидеры, которые на рубеже веков встали перед необходимостью легализации.

318

См., например: Минздрав обвиняет Брынцалова в подделке лекарств// Lenta.ru. 2001. 22 марта.

319

Александра Шохина чаще всего обвиняли в принятии неверных решений при определении судьбы внешнего долга страны в 1993 году (см. Давидов Николай. России — долги, Шохину — шелка // Новая газета. 1999. 22 ноября) и обвальном падении российской валюты в октябре 1994 года (Коржаков А Борис Ельцин: от рассвета до заката. М.: Интербук, 1997).

320

Вот классический пример публикаций о Тяжлове: «В это время шеф, губернатор Московской области Анатолий Степанович Тяжлов, мирно посапывал в комнате отдыха. На столике рядом с ним стояли початая бутылка водки и граненый стакан, в тарелке лежало несколько бутербродов. Рабочий день только начинался». См.:Лукьянова Инна. Анатолий Тяжлов, мокрое дело // Профиль. 1999. № 34.

321

«Красные директора» — руководители промышленных предприятий, поддерживающие КПРФ в обмен на выбивание льгот и кредитов. Скорее пропагандистский, нежели реально существовавший тип.

322

Юрий Маслюков считался связующим звеном между КПРФ и деловым сообществом. Основывалось это на влиянии бывшего главы Госплана на всех бизнесменов, вышедших из этой структуры. Александр Видьманов — президент Росагропромстроя, слыл главным финансистом КПРФ. См. подробнее Кошкарева Татьяна, Нарзикулов Рустам. Кто финансирует КПРФ // Независимая газета. 1998. 5 декабря.

323

Анатолий Быков — скандально известный предприниматель из Красноярска, которого обвиняли в том, что он является лидером местной ОПГ. В начале парламентской кампании 1999 года вошел в первую тройку списка ЛДПР, однако был исключен из него ЦИК за сокрытие данных об имуществе.

324

См., например: Явлинский под колпаком спецслужб // Агентство политических новостей. 1999. 16 ноября.

325

См.: Депутаты Госдумы собрали компромат на коллег // Московский комсомолец. 2002.14 февраля.

326

В марте 2001 года прокуратурой Магаданской области было возбуждено уголовное дело № 14 158 (на основании материалов, предоставленных УФСБ Магаданской области) по факту злоупотребления руководителями ОАО «Колымаэнерго» — генеральным директором Г. И. Смолиным, председателем совета директоров В. А Пехтиным и главным бухгалтером Кондратьевой — при эмиссии акций ОАО «Колымаэнерго». В августе 2001 года это дело было прекращено по ст. 5 п. 2 УПК РФ. На совещании в РАО «ЕЭС России» у председателя правления Чубайса, состоявшемся 29 мая 2001 года, решили: «По представленным материалам, указывающим на злоупотребления руководства ОАО „Колымаэнерго“ при размещении четвертого выпуска акций, нами проведена проверка. По ее результатам принят протокол совещания… в соответствии с п. 1.1 которого на гендиректора ОАО „Колымаэнерго“… возлагается обязанность до 10.06.01 возвратить денежные средства в размере 1,4 млрд рублей, вложенных в векселя… либо возвратить акции ОАО „Колымаэнерго“ на указанную сумму…» (см.: Шлейное Роман. Партия закрытых уголовных дел. У «Единой России» железобетонная крыша — Генпрокуратура РФ // Новая газета. 2003. 20 октября).

327

В мае 2006 года в журнале «Финансы», № 6 было объявлено, что Володин состоит в списке самых богатых людей России, — якобы он владеет блокирующим пакетом акций холдинга «Солнечные продукты» и его личное состояние оценивается в 2,7 миллиарда рублей. Тогда же на сайте www.stringer.ru был опубликован материал «Вячеслав Володин получил кличку шесть процентов», в которой со ссылкой на бывшего министра саратовского правительства Георга Джлавтяна указывалось, что в 2002 году депутат Госдумы Вячеслав Володин организовал устойчивую группу для получения откатов за лоббирование трансфертов из федерального бюджета.

328

Весной 1995 года сразу несколько газет обнародовали информацию о том, что спикер Думы Иван Рыбкин, возглавлявший парламентскую делегацию во время визита в США приобрел в г. Роквилл, штат Мэриленд, гарнитур дачной мебели и с помощью российских дипломатов оформил погрузку покупки в спецсамолет для отправки в Россию.

329

В июле 2002 года был опубликован доклад Службы политической информации и консультации «Центр» (СПИК-Центр) под названием «Перспективы отмены депутатской неприкосновенности: оценка заинтересованности депутатов Государственной думы». Судя по тексту доклада, почти половина депутатов была не заинтересована в отмене депутатской неприкосновенности, поскольку в противном случае они оказались бы фигурантами уголовных дел. Всего в списке фигурировало 216 человек

330

В 2004 году Ковалев снова попался на удочку лохотронщиков. См.: Цветкова Роза. К разводке готов // Strana.ru.2004. 5 февраля.

331

Петр Авен — министр по внешнеэкономическим связям в первом гайдаровском правительстве. Прошел в первую Думу по списку «Выбора России», но отказался от мандата и ушел в бизнес.

332

Григорий Томчин — депутат Госдумы первого и третьего созывов. С января 2004 года — председатель совета Фонда законодательных инициатив; глава Всероссийской ассоциации приватизированных и частных предприятий с 1996 года. Неудачно пытался стать сенатором от Иркутской области. С осени 2005 года — член Общественной палаты РФ.

333

Депутат Госдумы первого созыва. С 1996 года по настоящее время — член исполкома, вице-президент Российского футбольного союза.

334

Евгений Бушмин — депутат Госдумы первого созыва. В разное время работал заместителем министра по налогам и сборам, заместителем министра финансов, затем представлял в Совете Федерации Нижегородскую область. В настоящее время — сенатор от Ростовской области.

335

Депутат Госдумы первого и третьего созывов. 29 сентября 2002 года избран мэром Нижнего Новгорода. Неудачно участвовал в мэрских выборах в 1998 году.

336

Владимир Гусев — сенатор от Ивановской области, председатель комитета по промышленности в первой и второй Думах, бывший зампред Совета министров СССР, первый секретарь Саратовского обкома партии. Светлана Орлова — зампред Совета Федерации, депутат первой и второй Дум, сенатор от Кемеровской области. Николай Рыжков — депутат Думы второго и третьего созывов, во второй Думе — лидер группы «Народовластие», председатель Совета министров СССР в 1985–1990 годах. Геннадий Бурбулис — бывший госсекретарь РФ, депутат первой и второй Дум, сенатор от Новгородской области.

337

Олег Плотников — депутат ВС РСФСР / РФ, лидер депутатской группы «Смена — Новая политика», один из главных противников Бориса Ельцина.

338

В Думе второго (с 1997 года) и третьего созывов Александр Жуков занимал пост председателя бюджетного комитета. В четвертой Думе он стал первым вице-спикером, однако уже через два месяца был назначен первым вице-премьером в правительстве Михаила Фрадкова.

339

В октябре 1991 года Борис Ельцин сформировал правительство России, во главе которого встал сам президент. Первыми вице-премьерами были назначены государственный секретарь РФ Геннадий Бурбулис и малоизвестный тогда экономист Егор Гайдар, занявший одновременно пост министра экономики и финансов. Несколько единомышленников Гайдара также заняли посты в правительстве: Анатолий Чубайс стал главой Госкомимущества, Владимир Лопухин — министром топлива и энергетики, Петр Авен — председателем Комитета внешних экономических связей. Гайдар и его команда взяли на себя ответственность за проведение экономической реформы, сами себя называли «правительством камикадзе». Впоследствии Гайдар и его сторонники неоднократно отмечали, что многие экономисты отказались войти в кабинет министров, испугавшись ответственности.

340

26 ноября вооруженные формирования антидудаевской оппозиции попытались штурмом взять Грозный и свергнуть президента Чечни Джохара Дудаева. Атака была отбита, причем в плен к дудаевцам попали несколько российских военнослужащих. Группа депутатов, среди которых были Сергей Юшенков, Григорий Явлинский, Элла Памфилова, совершила несколько поездок в Чечню для освобождения пленных. Другой задачей парламентариев было начать мирный диалог между российским руководством и официальным Грозным. Пленных вернуть удалось, а в мирном диалоге никто заинтересован не был.

341

Уполномоченный по правам человека Сергей Ковалев («Выбор России») с самого начала конфликта занял жесткую антивоенную позицию, которая его противниками зачастую трактовалась как про-чеченская. Во время попытки штурма Грозного, предпринятого российскими войсками в новогоднюю ночь 1995-го, Ковалев вместе с группой правозащитников находился в резиденции Дудаева. Вскоре после этого ему пришлось уйти в отставку с поста уполномоченного по правам человека. После событий в Буденновске Сергей Ковалев сказал, что Басаев — чеченский Робин Гуд (точной цитаты и контекста, по-видимому, не существует). Это дало повод противникам «Выбора России» упрекать гайдаровцев в симпатиях к чеченским боевикам. Сам же Ковалев через несколько лет в интервью «Эху Москвы» пояснил: «Робин Гуд — это человек, который высокими словами прикрывал творимый им произвол», — дав таким образом понять, что говорил о Басаеве в сугубо критическом контексте.

342

Олег Бойко — президент банка «Национальный кредит», на учредительном съезде «Демократического выбора России» был избран председателем исполкома ДВР. Вместе с ним в партию пришли еще несколько банкиров, занявших ключевые должности в исполкоме. Однако после того как отношения ДВР и Кремля осложнились, Бойко покинул партию и принял участие в формировании движения «Наш Дом — Россия».

343

21 июня Госдума в связи с событиями в Буденновске вынесла вотум недоверия правительству. 22 июня Виктор Черномырдин внес в Думу встречный вопрос — о вотуме доверия кабинету министров. Решение по этому вопросу должно было быть принято депутатами в течение десяти дней. По Конституции, если Дума дважды в течение трех месяцев выносит вотум недоверия правительству, президент или отправляет в отставку кабинет министров, или распускает Думу. Не желающая досрочного роспуска Дума оказалась в сложном положении. Однако ситуация разрешилась компромиссом. 30 июня Борис Ельцин уволил министра внутренних дел Виктора Ерина, директора Федеральной службы контрразведки Сергея Степашина и министра по делам национальностей Николая Егорова, отставки которых требовали депутаты. 1 июля Дума вновь поставила вопрос о вотуме недоверия правительству — на этот раз предложение не прошло. После этого Черномырдин отозвал свой вопрос о вотуме доверия и стороны признали «парламентско-правительственный кризис исчерпанным».

344

14 июня группа чеченских боевиков во главе с Шамилем Басаевым напала на город Буденновск (Ставропольский край). К вечеру 14 июня боевики заняли городскую больницу, взяв в заложники несколько сот человек. Попытка штурма больницы закончилась неудачно. После этого в переговоры вступил премьер-министр Виктор Черномырдин, которому удалось договориться о том, что боевики освободят заложников (часть сразу, часть после того, как прибудут в безопасное место на территории Чечни), а федеральная власть начнет мирные переговоры с сепаратистами. 20 июня боевики покинули Буденновск. Часть заложников заменила группа правозащитников, депутатов и журналистов во главе с Сергеем Ковалевым.

345

В связи с эскалацией военных действий в Боснии и Герцоговине и вмешательством американского флота Дума провела внеочередное заседание, главным итогом которого стала драка в зале.

346

Здесь и далее цитаты политических деятелей приводятся по стенограмме заседаний Государственной думы от 4 и 7 сентября 1998 года.

347

Кратко напомним предшествовавшие этому события. 17 августа правительство Сергея Кириенко объявило о замораживании выплат по государственным бумагам ГКО-ОФЗ и введении плавающего валютного курса. Первое означало суверенный дефолт, второе — девальвацию рубля. Вслед за этим большая часть банков заморозила вклады граждан, началось стремительное обесценение рубля, граждане начали сметать товары с прилавков. 23 августа президент Борис Ельцин отправил правительство Кириенко в отставку. И. о. премьер-министра был назначен Виктор Черномырдин, который возглавлял российский кабинет министров с декабря 1992-го по конец марта 1998 года. Его же кандидатура была внесена для утверждения на пост председателя правительства в Государственную думу. 31 августа депутаты голосовали по этой кандидатуре первый раз. Черномырдина поддержали всего 94 депутата против 252. Несмотря на обещания перед повторным внесением кандидатуры провести консультации с Думой, президент уже на следующий день внес ту же кандидатуру повторно.

348

Речь идет о лидере «Яблока» Григории Явлинском и лидере КПРФ Геннадии Зюганове.

349

На самом деле это обращение поддержал только 91 член Совета Федерации из 178. 17 человек высказались против, шесть воздержались. Значительная часть сенаторов, например московский мэр Юрий Лужков, покинувший заседание до голосования, предпочли не обозначать своей позиции нажатием кнопок.

350

Сундуков говорит о подготовленном трехсторонней комиссией Совета Федерации, Государственной думы и правительства «Политическом соглашении между Президентом, Советом Федерации, Государственной думой и Правительством Российской Федерации». Думская оппозиция настаивала на перераспределении полномочий между исполнительной и законодательной властью в пользу последней. В частности, разговор шел о внесении поправок в закон о правительстве.

351

Имеется в виду специально оборудованная телестудия, которая находилась в гостинице «Россия». Этой студией для прямых эфиров часто пользовались корреспонденты как российских, так и иностранных телекомпаний. Туда же часто приглашались и политики, участвовавшие в шедших в прямом эфире информационных и аналитических передачах.

352

Сундуков радуется тому, что беседа с Жириновским происходит на расстоянии, очевидно, памятуя, что во время одной из шедших в прямом эфире телепередач лидер ЛДПР плеснул апельсиновым соком в лицо Борису Немцову. Немцов, правда, немедленно ответил Жириновскому тем же.

353

Сундуков имеет в виду главу группы «Стена», владельца медиахолдинга, в который входило ДТВ. Некоторые олигархические структуры, после первого провала Думой кандидатуры Черномырдина, резко поменяли фронт — с поддержки бывшего премьера на поиски другой кандидатуры. Изменение настроений было связано, в частности, с тем, что спустя неделю после пребывания Черномырдина в должности и. о. стало ясно, что самостоятельной роли он играть не будет. Приветствовавшие его как «преемника», при котором Ельцин, доведший страну до дефолта, а многих из них до разорения, отойдет в тень, олигархи увидели, что вопросы по-прежнему решаются ближайшим окружением Бориса Николаевича — главой АП Валентином Юмашевым, дочерью президента Татьяной Дьяченко и Борисом Березовским.

354

В начале сентября в Москву по приглашению и. о. вице-премьера российского правительства Бориса Федорова приезжал бывший министр финансов Аргентины Домениго Кавальо (Domingo Cavallo). Несмотря на то, что в 1996 году Кавальо был уволен из правительства с формулировкой «за хроническую неспособность сократить бюджетные расходы», рядом либеральных российских деятелей и СМИ отец «аргентинского экономического чуда» был воспринят едва ли не как гуру. В прессе дебатировалась возможность использования в русской практике рецептов от Кавальо, например, введение так называемого «currency board» («валютного управления», «валютной администрации») — жесткой привязки рубля к доллару в соотношении один к одному Количество рублей в экономике должно было быть равным количеству долларов.

355

Имеется в виду Московский коммерческий клуб, генеральным директором которого был Владимир Семаго.

356

Очевидно, Семаго говорит о лидерах семи думских объединений — четырех фракций и трех депутатских групп, которые и участвовали в переговорах с правительством и администрацией президента и вырабатывали позицию Думы.

357

Владимир Семаго баллотировался на выборах мэра Нижнего Новгорода. В первом туре, состоявшемся 27 сентября, он занял третье место, получив 21 процент голосов.

358

Нехорошев имеет в виду главу администрации президента Валентина Юмашева, дочь президента Татьяну Дьяченко и Бориса Березовского.

359

И Шохину, и Рыжкову действительно были предложены посты вице-премьеров в правительстве Примакова. Рыжков сначала согласился, но через два дня от поста вице-премьера по социальным вопросам отказался. Шохин даже примерился к новой работе, но 30 сентября передумал, мотивировав свой отказ невозможностью трудиться в одном правительстве с Михаилом Задорновым. Поскольку ни тот ни другой депутатских мандатов не сдавали, оба благополучно продолжили депутатствовать.

360

Кроме Маслюкова, который ушел из Думы в правительство еще при Кириенко, вице-премьером по аграрным вопросам был назначен и другой думец — член Агропромышленной группы Геннадий Кулик. Примаков пригласил в свой кабинет также члена ЛДПР Сергея Калашникова на пост министра труда. Чуть позже в правительство из Думы ушли Георгий Боос из НДР — министром по налогам и сборам — и коммунист Геннадий Ходырев. Последний возглавил Министерство по антимонопольной политике.

361

Борис Ельцин трижды предлагал кандидатуру Сергея Кириенко на пост председателя правительства. 10 апреля Дума отклонила ее при тайном голосовании карточками: 143 — «за», 186 — «против», 5 — воздержались. 17 апреля депутаты вновь отказали Кириенко уже в открытом голосовании: 115 — «за», 271— «против», 11— воздержались. 24 апреля Дума по итогам тайного голосования наконец согласилась на его назначение: 251— «за», 25 — «против», 39 унесли бюллетени. Поскольку большая часть депутатов «Яблока» не участвовала в голосовании, забрав свои бюллетени, было очевидно, что Кириенко смог пройти благодаря поддержке левых депутатских групп — Аграрной и «Народовластия» — и части коммунистов.

362

Специальная комиссия по оценке соблюдения процедурных правил и фактической обоснованности обвинения, выдвинутого против президента РФ, сформулировала пять обвинительных пунктов: разрушение СССР и ослабление РФ путем заключения и реализации Беловежских соглашений; совершение государственного переворота в сентябре 1993 года; развязывание и проведение военных действий в Чеченской республике; ослабление обороноспособности и безопасности РФ; геноцид российского народа.

363

Имеется в виду товарищ Саахов, один из героев фильма «Кавказская пленница».

364

12 февраля 1999 года верхняя палата конгресса — сенат — сняла обвинения с президента Клинтона.

365

Статья 92 Конституции Российской Федерации.

366

Первая попытка поставить вопрос об импичменте была предпринята коммунистами в 1995 году после событий в Буденновске. Сначала подписи за выдвижение обвинения поставили и некоторые члены «Выбора России», но позже их отозвали. В любом случае Думе не удалось набрать 226 голосов, необходимых для создания специальной комиссии. В первой же Думе по инициативе все тех же коммунистов и Вячеслава Марычева обсуждался и законопроект о государственной медицинской комиссии, которая могла бы засвидетельствовать «стойкое нездоровье» президента. Проект был вынесен на голосование в начале 1996 года уже во второй Думе и отклонен. В начале 1997 года депутаты несколько раз дискутировали относительно «медицинского импичмента», но никакого решения так и не было принято. Последняя попытка принять закон о медицинском импичменте Ельцина хотя бы в первом чтении была предпринята в ноябре 1998 года. Для принятия проекту не хватило пяти голосов.

367

Диалог между Котенковым и Селезневым цитируется по стенограмме дневного пленарного заседания Госдумы 12 мая 1999 года.

368

Обычно перерыв во время утреннего пленарного заседания проходит с 12.00 до 12.30, но 12 мая 1999 года он был объявлен на полчаса раньше. Депутатам стало известно об отставке Евгения Примакова с поста председателя правительства, и они поручили Геннадию Селезневу узнать ее причины.

369

Министр путей сообщения Николай Аксененко в то время жестко ассоциировался с Борисом Березовским. Отношение к последнему у депутатов было крайне негативным.

370

Красоткин имеет в виду депутатов, в основном одномандатников, которые были избраны в Думу при поддержке региональных лидеров — мэра Москвы Юрия Лужкова и президентов Татарстана — Минтимера Шаймиева и Башкортостана — Муртазы Рахимова. Они, как и еще целый ряд сильных губернаторов, хотя и не публично, поддерживали импичмент. Позже большая часть этих региональных лидеров вошла в антикремлевский избирательный блок на думских выборах-99 — «Отечество — Вся Россия».

371

Примус — известное в политических и журналистских кругах прозвище Евгения Примакова. Дед или Дедушка, Царь Борис — прозвища Бориса Ельцина.

372

Красоткин правильно оценил будущую расстановку сил. Осенью 1999 года Примаков возглавил предвыборный блок «Отечество — Вся Россия». На декабрьских выборах в Думу ОВР был главным конкурентом созданного при участии Березовского блока «Единство». Контролируемый олигархом канал ОРТ, особенно информационно-аналитическая программа Сергея Доренко, в каждой передаче подвергал жесточайшей критике Примакова и московского мэра Лужкова.

373

Букашев имеет в виду Кантемировскую и Таманскую дивизии, которые были задействованы Кремлем в событиях 1993 года.

374

Букашев намекает на знаменитый ельцинский указ 1993 года, с которого начался разгон Верховного Совета.

375

ЕБН — еще одно прозвище Ельцина, образованное из первых букв его фамилии, имени и отчества.

376

Букашев намекает на коммунистов.

377

Некоторые депутаты, отсутствовавшие во время голосования в Думе, действительно давали подобные телеграммы, например депутат и певец Иосиф Кобзон. Разумеется, «телеграммные» голоса засчитаны не были. Что, впрочем, любому знакомому с думским регламентом человеку было понятно заранее.

378

Пришел только писатель-деревенщик Василий Белов.

379

Пит имеет в виду Валентина Ковалева, Юрия Скуратова и Владимира Жириновского.

380

В декабре 1998 года палата представителей вынесла импичмент Клинтону по двум пунктам обвинения — «лжесвидетельство» и «препятствие правосудию». Но сенат снял эти обвинения: по первому пункту «за» прю голосовал и 55 республиканцев, «против» — 45 демократов; по второму пункту голоса разделились поровну — 50 на 50. Для объявления импичмента обвинение должно было поддержать две трети сенаторов.

381

По данным ФОМ, народ был настроен более радикально, чем его избранники: различные пункты обвинения, выдвинутые против Ельцина, поддерживали от 67 (геноцид) до 87 (Чечня) процентов опрошенных.

382

Здесь и далее использованы реальные мнения людей, взятые с интернет-форумов апреля — мая 1999 года.

383

Анатоль имеет в виду движение региональных лидеров «Вся Россия», которое начало создаваться в феврале 1999 года. Учредительный съезд движения прошел в мае 1999 года. А в августе вместе с «Отечеством» Юрия Лужкова «Вся Россия» создала предвыборный блок ОВР.

384

Малый зал устроен так: вверх по лестнице тремя лучами идут расположенные полукругом ряды кресел; внизу, справа от входа, — стол президиума с креслами, справа от него — трибуна для выступлений. Стол в президиуме — для участников пресс-конференций. До того как в третьей Думе была сделана специальная выгородка для прессы на третьем этаже, так называемый «аквариум», и журналисты следили за трансляцией пленарных заседаний по телевизорам, установленным в Малом зале, они частенько располагались за этим столом.

385

Дымов намекает на персонажа романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» — Степана Лиходеева, директора театра Варьете, которого Воланд переносит из Москвы в Ялту.

386

Петя имеет в виду первый пункт — Беловежские соглашения, подписанные лидерами России, Украины и Белоруссии — Ельциным, Кравчуком и Шушкевичем, и пятый — геноцид российского народа.

387

То есть на третий пункт — развязывание и ведение войны в Чеченской республике.

388

Так называемые тотализаторы устраивались журналистами в Думе, разумеется, только по ключевым голосованиям, по вопросам, которые вызывали всеобщий интерес. Один из них был организован в связи с рассмотрением Думой кандидатуры Черномырдина на пост премьер-министра в августе 1996 года. Тогда «банк сорвал» думский обозреватель «Коммерсанта» Евгений Юрьев. В апреле 1998 года результаты третьего голосования по кандидатуре другого премьера — Сергея Кириенко — «угадал» автор и составитель лучших справочников по Федеральному собранию, сотрудник информационно-экспертной группы «Панорама» Григорий Белонучкин. Тотализатор по импичменту был одним из последних. Время неопределенностей заканчивалось. И уже в третьей Думе результаты почти всех голосований были настолько предсказуемыми, что делать ставки стало неинтересно.

389

Слушания по импичменту первоначально должны были состояться в апреле. Но их дата несколько раз переносилась.

390

Сергей, очевидно, имеет в виду депутата Игоря Братищева. Именно он как глава счетной комиссии Думы докладывал о результатах голосования.

391

Ни один из пяти пунктов не набрал необходимых 300 голосов. Больше всего — 283 голоса — было подано за третий пункт — развязывание войны в Чечне. По пунктам голоса распределились следующим образом:

по первому пункту (Беловежские соглашения): «за» — 239, «против» — 79, недействительных бюллетеней — 13;

по второму пункту (разгон парламента в 1993 году): «за» — 263, «против» — 60, недействительных бюллетеней — 8;

по третьему пункту (развязывание войны в Чечне): «за» — 283, «против» — 43, недействительных бюллетеней — 4;

по четвертому пункту (ослабление обороноспособности страны): «за» — 241, «против» — 77, недействительных бюллетеней — 14;

по пятому пункту (геноцид российского народа): «за» — 238, «против» — 88, недействительных бюллетеней — 7.

392

Сергей имеет в виду голубое платье Моники Левински, которое в качестве вещественного доказательства фигурировало в деле отрешения Клинтона от должности, и ложную клятву, которую дал Клинтон, уверяя конгрессменов, что у него не было близких отношений с практиканткой Белого дома.

393

Сергей перефразирует известное изречение: «Жена Цезаря вне подозрений», приписывая слова Гая Юлия Цезаря англичанам.

394

Здесь и далее цитируется по стенограмме пленарного заседания Госдумы от 8 декабря 2000 года.

395

Герб, гимн и флаг Российской Федерации, как записано в Конституции РФ, утверждаются федеральными конституционными законами, требующими 300 голосов депутатов.

396

Вопрос о государственной символике был предметом конфликта между Думой и президентом начиная с 1994 года. Борис Ельцин настаивал на том, чтобы флагом РФ был триколор, гербом — двуглавый орел, а гимном — «Патриотическая песнь» Глинки. В 1995 году Дума приняла эти законы в первом чтении. Однако, после того как на парламентских выборах в 1995 году победу одержали коммунисты, пакет завис. В 1997 году законы были возвращены в первое чтение, а в 1999 году Дума приняла закон о государственном гимне, вернувший мелодию Александрова — бывший советский гимн. На упоминаемой встрече, которая состоялась 29 ноября 2000 года, Путин предложил компромисс, который должен был поставить точку в этой истории.

397

В мае 2000 года Путин начал федеративную реформу. Она стала первым масштабным проектом администрации нового российского президента. Реформа включала в себя введение семи федеральных округов, изменение порядка формирования Совета Федерации и наделение президента правом распускать местные законодательные собрания, отказывающиеся приводить региональное законодательство в соответствие с федеральным. Наибольшие споры вызвала реформа Совета Федерации, в котором с 1996 года заседали главы исполнительной и законодательной власти субъектов Федерации. Путин предложил заменить их представителями регионов, которых назначали бы губернаторы и ЗакСы. Делалось это для того, чтобы ослабить политическое влияние, которое оказывали на политическую жизнь региональные бароны. Однако была и другая версия: глава администрации президента Александр Волошин мстил за унижение, испытанное им в апреле 1999 года, когда он убеждал сенаторов уволить генерального прокурора Юрия Скуратова. Совет Федерации устроил ему обструкцию.

398

Арест хозяина компании «Медиа-мост», которой принадлежала, в частности, телекомпания НТВ, Владимира Гусинского произошел 11 июня. Его отпустили через несколько дней, однако с этого момента начались давление на НТВ и борьба власти с отдельными олигархами.

399

Борис Березовский считался в период с 1999 по 2000 год наиболее приближенным к Кремлю олигархом и одним из авторов операции «Преемник», благодаря которой президентом России стал Владимир Путин. Однако после начала федеративной реформы Березовский вступил в конфликт с президентом, в июле 2000 года сложил с себя полномочия депутата Государственной думы и в конце года отбыл в фактическую эмиграцию в Великобританию.

400

8 декабря слова нового гимна были еще неизвестны. Новый текст гимна, написанный Сергеем Михалковым, был утвержден в марте 2001 года.

401

Многие губернаторы, заседавшие в Совете Федерации, избирались при поддержке КПРФ и Народно-патриотического союза. Это же относилось и к главам законодательных собраний.

402

Анонимные источники в администрации президента часто намекали в СМИ на то, что с 2004 года Совет Федерации будут выбирать как это было в 1993 году.

403

Депутаты ВС РСФСР, состоявшие во фракции «Коммунисты России», проголосовали за ратификацию соглашения об упразднении СССР, которое подписали Ельцин, Кравчук и Шушкевич. Впоследствии этот факт часто использовался в антикоммунистической пропаганде.

404

Главный герольдмейстер России, заместитель директора Государственного Эрмитажа Георгий Вилинбахов.

405

Через несколько дней после решения вопроса о государственной символике фракция СПС внесла поправку в закон о введении Гражданского кодекса в действие, размораживающую «земельную» главу этого кодекса. Статья 260 главы 17 Гражданского кодекса «Право собственности и другие вещные права на землю» предоставляла собственникам право продавать, дарить, отдавать в залог, сдавать свои земельные участки в аренду и т. п., если соответствующие земли не исключены или не ограничены в обороте. Поскольку коммунисты были против Земельного кодекса, который и должен был установить эти ограничения, то земельный вопрос мог решиться максимально либеральным образом. Считается, что это было сделано по согласованию с администрацией президента.

406

5 декабря 2000 года в газете «Время новостей» вышла статья «Правый поворот Кремля»: «Слова про „непримиримую оппозиционность“ к режиму Путина, возможно, всего лишь по инерции сказанные Геннадием Зюгановым на недавнем коммунистическом слете, могут дорого обойтись КПРФ. По информации из близких к Кремлю источников, коммунисты могут лишиться большинства думских комитетов, отданных им при разделе портфелей в начале работы новой Думы. Дело, конечно, не в словах Зюганова. И даже не в недавнем выпаде его коллеги Анатолия Лукьянова, обвинившего г-на Путина в том, что в законопроекте о гарантиях бывшим президентам он фактически выдал себе „индульгенцию на совершение любых преступлений“. Мало ли чего не скажет политик, чтобы понравиться избирателю. Но и своими действиями коммунисты уже давно демонстрируют оппозиционность линии президента. С момента инаугурации они не поддержали ни одного важного закона: ни федеративного пакета, ни Налогового кодекса, ни бюджета, ни гарантий экс-президентам, ни третьего срока для нужных губернаторов».

407

Лидеры движения «Выбор России».

408

Депутат от Чувашской республики в первой Госдуме. Входила в группу «Новая региональная политика».

409

Весной 1995 года группа банков, в частности «МЕНАТЕП», «ОНЭКСИМбанк», предложила правительству отдать им в траст ряд крупных промышленных объектов: РАО «Норильский никель», ЮКОС, «Сибнефть», Тюменскую нефтяную компанию. В конце 1995-го — в 1996 году правительством были проведены залоговые аукционы, в результате которых госпакеты акций некоторых предприятий, в том числе уже перечисленные, под денежные залоги передавались бизнес-структурам. Позже все эти объекты остались в руках у кредиторов: государство не смогло вернуть деньги. Во второй Госдуме была создана специальная комиссия по расследованию залоговых аукционов. Но, несмотря на ее выводы об имевших место нарушениях законодательства, к государству предприятия не вернулись. Вопрос о незаконности залоговых аукционов периодически всплывает до сих пор.

410

Знамя мира, предложенное в 1929 году Николаем Рерихом, висело в думском холле вплоть до конца 2004 года. Причем в 1997 году уже новое знамя, подаренное Думе Международным центром Рерихов взамен обветшавшего первого, было помещено под стекло и снабжено табличкой с рассказом о его истории и значении. Инициатором снятия «оккультного полотнища» был член «Родины» Александр Крутов.

411

Анатолий Чубайс и Георгий Тамчин — депутаты-выбороссы в первой Думе. Оба были членами комитета по приватизации и сидели в комнатах 13–28 и 13–29 с общей приемной.

412

Сленговое название думских объединений: «комики» — КПРФ, «народники» — группа «Народовластие».

413

Имеется в виду, что расходы на национальную оборону должны были составить 3,5 процента ВВП.

414

Чирик — одно из прозвищ Виктора Черномырдина, Жир — Владимира Жириновского.

415

Приезд Бориса Ельцина был тем удивительнее, что это был второй — и последний — его визит в Государственную думу. До 5 декабря он приезжал в Думу лишь однажды, 6 ноября 1997 года, поздравить председателя Государственной думы Геннадия Селезнева с пятидесятилетием и вручить ему орден «За заслуги перед Отечеством». Приезд Ельцина был вызван насущной необходимостью принятия бюджета хотя бы в первом чтении: только в этом случае МВФ готов был предоставить России очередной транш кредита.

416

Реально «круглый стол» по Земельному кодексу состоялся только в январе следующего года. На нем была достигнута договоренность о согласованной редакции, но и она никогда не была подписана Ельциным.

417

До этого момента Борис Ельцин в нарушение Конституции не подписывал конституционный закон о правительстве: обе палаты парламента преодолели вето, и он обязан был поставить свою подпись. Однако президент тянул, ссылаясь на нарушение процедуры при принятии закона. Но свое обещание Думе Ельцин сдержал: закон, наконец, был подписан.

418

Карьера Быстрова, согласно самой распространенной легенде, началась с того, что его земляк, депутат от ЛДПР Евгений Михайлов (позже был губернатором Псковской области), преподнес Жириновскому картину «Последний бросок на юг», навеянную одноименной книгой главного либерал-демократа. Владимиру Вольфовичу понравилось, и партия, в частности Алексей Митрофанов, начала патронировать художника-самоучку. Первая персональная выставка Быстрова прошла в Думе в зале комитета по геополитике в 1997 году. После этого оказавшийся весьма плодовитым живописец выставлялся в Думе не раз.

419

Хромая утка (англ.).

420

Александр Лукашенко выступал в Думе 27 октября 1999 года.

421

Сергей Юшенков, Сергей Ковалев, Юлий Рыбаков — независимые депутаты Госдумы. В первой Думе входили в «Выбор России».

422

Виктор Черемухин — руководитель пресс-службы Государственной думы с 1993 по 2002 год.

423

Перед рассмотрением законов по ОЯТ в окончательном третьем чтении открытое письмо президенту, депутатам Госдумы и членам Совета Федерации с просьбой приостановить принятие решения о ввозе в страну отработанного ядерного топлива «и найти другие способы решения проблем, связанных с радиоактивным загрязнением территории России», подписали академики РАН О. Ладыженская, Г. Добровольский, И. Шафаревич, А. Шилов, Б. Петровский, Н. Шереметьевский, Л. Татаринов, О. Ларичев, М. Агеев.

424

Елена Драпеко — актриса, депутат третьей Думы от КПРФ, Виктор Плекачевский — член фракции «Единство», глава комитета по собственности.

425

Герман Греф — министр экономического развития и торговли.

426

Самая известная роль актрисы Драпеко — Лиза Бричкина из фильма «А зори здесь тихие». Думские коллеги часто называют Драпеко Бричкиной.

427

Георгий Тихонов — депутат-коммунист; предприниматель Владимир Брынцалов в третьей Думе входил в прокремлевскую группу «Народный депутат».

428

В день обсуждения Земельного кодекса в первом чтении у стен Думы состоялся несанкционированный митинг протеста. Сначала в нем участвовала примерно тысяча человек. Демонстранты держали в руках плакаты «Руки прочь от русской земли!», «Мать не продают!» и перекрыли проезд по Моховой улице в сторону Лубянки. Позже милиция оттеснила митингующих на противоположную от Думы сторону, к гостинице «Москва». Под конец под красными знаменами там митинговали человек двести.

429

По требованию коммунистов спикер Селезнев звонил Путину, летевшему на саммит в Шанхай. Путин подтвердил, что поддерживает проект правительства.

430

Правительственный вариант законопроекта, из которого был изъят вопрос о регулировании оборота сельхозземель, был принят Думой в первом чтении 245 голосами спустя полтора часа после того, как левые покинули зал.

431

Александр Федулов — сначала член «Единства», затем независимый депутат: Дмитрий Рогозин — глава международного комитета в третьей Думе, член группы «Народный депутат», Борис Надеждин — член СПС.

432

Речь идет о ремейке знаменитой картины Ильи Репина «Торжественное заседание Госсовета 7 мая 1901 года».

433

Пожаров намекает на скандал, который устроили депутаты второй Думы по поводу того, что вице-премьер Немцов встречал прибывшего в Москву с официальным визитом президента Азербайджана Гейдара Алиева не в костюме, а в белых брюках и синем клубном пиджаке.

434

Из выступления коммуниста Леонида Иванченко.

435

На самом деле презентация картины Сергея Калинина и Фарида Богдалова «Заседание Федерального собрания» состоялась только в сентябре 2004 года в московском Музее современного искусства. На презентации присутствовал Владимир Жириновский, которому картина очень понравилась. «Я от имени депутатов Госдумы выражаю восхищение полотном. Нам нравится картина. В ней отражены все ведущие политические деятели сегодняшнего дня. Художники не только хорошо уловили момент времени, но и тонко уловили психологический характер своих героев», — сказал лидер ЛДПР.

436

После слияния «Отечества», «Всей России» и «Единства» в одну партию — «Единая Россия» думские фракции получили соответствующие дополнения к названию.

437

Огоньков имеет в виду запрос генпрокурору в отношении компании ЮКОС члена группы «Российские регионы» Владимира Юдина, выбранного в Думу от ОВР.

438

На состоявшихся 7 декабря 2003 года парламентских выборах КПРФ показала самый плохой за всю историю думских выборов результат — 13 процентов. «Единая Россия» получила 37 процентов.

Content

Лолаева Светлана Парижевна и др Повседневная жизнь депутатов Государственной думы. 1993—2003

С. П. Лолаева, Г. Ю. Черкасов Повседневная жизнь депутатов Государственной думы. 1993–2003

Предисловие

ЧАСТЬ I МИФЫ И ЛЕГЕНДЫ ОХОТНОГО РЯДА Что думают о депутатах избиратели. Дума в зеркале общественного мнения

Глава 1 Обзорная Школьные сочинения на тему «Каким должен быть российский парламент» (1993–2003 годы)

Глава 2 Повседневная Из опыта работы парламентского корреспондента (1994 год)

Глава 3 Тренировочная Руководство по работе с депутатами (1996 год)

Глава 4 Установочная Отрывки из стенограммы закрытого «круглого стола» у заместителя главы президентской администрации (1999 год)

Глава 5 Стартовая Контрольная по истории как пролог для книги (2003 год)

ЧАСТЬ II СКАЗ ПРО ТО, КАК В ДЕПУТАТЫ ПОПАСТЬ Сравнительный анализ депутатских корпусов первой — третьей Государственных дум

Глава 1 Патетическая Обзор иностранной прессы: американский журналист о русских выборах (1993 год)

Глава 2 Эмпирическая Один день из жизни доверенного лица кандидата в депутаты Государственной думы (1993 год)

Глава 3 Информационная Избранные места из переписки парламентского корреспондента с американским другом (1995 год)

Глава 4 Поучительная Выдержки из дневника кандидата в депутаты Государственной думы (1999 год)

Глава 5 Теоретическая Доклад Фонда технологии и политики, подготовленный по заказу администрации президента РФ (2003 год)

Часть III ДУМСКОЕ УЛОЖЕНИЕ Как устроен российский парламент. Чем престижно и выгодно заниматься на Охотном Ряду. Депутатские промыслы — основные и побочные

Глава 1 Историческая Впечатления очевидца о новом российском парламенте (1994 год)

Глава 2 Бюрократическая Материалы к диссертации сотрудника аппарата официального представителя президента в Государственной думе (1999 год)

Глава 3 Клеветническая Диалоги американского и русского журналистов о Думе, выборах и Путине (2000 год)

Глава 4 Просветительская Памятка начинающему депутату с сопроводительными письмами (2002 год)

Глава 5 Фатальная Из воспоминаний бывалого депутата (2003 год)

ЧАСТЬ IV ПРИТЧИ О ЛОВКОСТИ Думский лоббизм и лоббисты в Думе

Глава 1 Описательная Рабочие материалы к газетной колонке (1995 год)

Глава 2 Политическая План фиктивной избирательной кампании (1996 год)

Глава 3 Практическая Партийный детектив о бюджетных деньгах (1997 год)

Глава 4 Методическая Инструкции для практикующего лоббиста (2001 год)

Глава 5 Разоблачительная Записка о природе думского лоббизма (2003 год)

ЧАСТЬ V ПЕСНЯ О ДОМЕ Места депутатской работы и отдыха

Глава 1 Гостевая Впечатления от Государственной думы бизнесмена и кандидата в депутаты Сергея И (1999 год)

Глава 2 Хозяйская Размышления помощника депутата о достоинствах и недостатках жизни и работы в Госдуме (1999 год)

Глава 3 Парадная Комментарии школьника к экскурсии в Государственную душу (2001 год)

Глава 4 Строевая Из личных наблюдений думского охранника (2002 год)

Глава 5 Застольная Слухи и сплетни думской обслуги (2003 год)

ЧАСТЬ VI ПРОЗА ЖИЗНИ Привычки и повадки депутатов. Корпоративные правила поведения, этика и эстетика охотнорядской жизни

Глава 1 Спортивная Речитатив депутата-футболиста (1995 год)

Глава 2 Тусовочная Беседы о депутатском досуге (2000 год)

Глава 3 Походная Не путевые заметки журналистов (2001 год)

Глава 4 Развлекательная Любимые анекдоты депутатов и анекдоты из думской жизни (2002 год)

Глава 5 Лирическая Эссе о думских пороках и добродетелях (2003 год)

ЧАСТЬ VII БАЙКИ ИЗ ДУМЫ Самые выдающиеся депутаты — от Иванушки-дурачка Марычева до Ивана-царевича Рыжкова

Глава 1 Коллекционная Из альбома думской буфетчицы (1997 год)

Глава 2 Классифицирующая Каталог депутатов Государственной думы (1999 год)

Глава 3 Обучающая Практикум для думских пресс-секретарей (2000 год)

Глава 4 Компрометирующая Распечатки телефонных прослушек (2002 год)

Глава 5 Ностальгирующая Монолог несостоявшегося депутата (2003 год)

ЧАСТЬ VIII МИСТЕРИЯ-БУФФ Дума как главная политическая сцена России

Глава 1 Потешная Повесть о сданном партбилете (1995 год)

Глава 2 Драматическая Хроника одного назначения (1998 год)

Глава 3 Эпическая Сага об отставке (1999 год)

Глава 4 Патриотическая Споры о словах и музыке (2000 год)

Глава 5 Критическая Картинки с думской выставки (1994–2003 годы)

Вместо послесловия

ИЛЛЮСТРАЦИИ

ХРОНОЛОГИЯ

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

Примечания