Антон Некрасов

ДЖИХАД-ТАКСИ 2008

Ражден редко отводил взгляд в сторону, и большую часть времени его внимание было приковано к Нино. Дауру это не нравилось, но сегодня молодой человек решил избегать любых конфликтов с Ражденом, не считая себя вправе омрачать собравшимся праздник, а потому мужественно молчал. Незаметно опустив руку под стол, он слегка пожал нежные тонкие пальчики Нино. Девушка робко ответила на его прикосновение, но выражение ее лица при этом нисколько не изменилось. Словно ничего и не произошло.

— Давайте поднимем эти бокалы за благополучие нашего дорогого хозяина. — Тамада поднялся во весь рост, поправив на плече чуть съехавшую бурку, и в продолжении начатого тоста обратился непосредственно к Раждену. — В последнее время наша Лдзаа процветает исключительно благодаря тебе, Ражден! Мало кто делает для благополучия родного края столько, сколько ты. И это кафе — яркий пример того, как уважаемый всеми нами…

Даур уронил голову на грудь. Хвалебные и возвышенные речи в адрес Раждена с каждым разом произносились все более цветисто и напыщенно. Даур от давал себе отчет в том, что это вполне заслуженно. Жители Пицунды не могли не восхвалять такого человека, как Ражден Беселия. Сегодня на открытие своего нового кафе Веселия пригласил всех. Более тысячи человек. Почти как на свадьбу. Состояние Раждена позволяло делать такие жесты.

А Даур… Даур даже не мог себе позволить съездить в город и приобрести для матери необходимые лекарства. Весь его скромный заработок сводился только к тому, что удавалось получить с отдыхающих, которых он в качестве экскурсовода-одиночки возил на своем стареньком разбитом «УАЗе» к озеру Рица, в Новый Афон и к Гегскому водопаду. И при этом Даур практически не имел возможности видеться ни с матерью, ни с Нино. Работа отнимала у него большую часть времени. Но иного выбора не было…

Даур слегка повернул голову вправо и встретился глазами с девушкой. Залюбовался ею. Нино действительно была красавицей. Круглое с правильными чертами лицо, раскосые черные, как ночь, глаза, рассыпавшиеся по плечам волосы с вплетенными в них солнечными лучами… При всем своем желании он никогда не сможет быть с ней, если не заработает достаточно денег. Если не станет таким, как Ражден. У Даура невольно защемило сердце.

— Твой отец по-прежнему не хочет, чтобы мы поженились?

Вопрос вырвался сам собой и в общем шуме гуляющих абхазов прозвучал едва различимо. Но Нино услышала его. Даур готов был поспорить, что в эту самую секунду его возлюбленная думала о том же самом. Глаза ее были подернуты грустной поволокой.

— Да, — так же тихо ответила девушка и глубоко вздохнула. — У нас был с ним об этом разговор. Вчера. Все тот же разговор, который отец заводит к месту и не к месту.

— И что он сказал?

Все присутствующие уже распались на отдельные группы. С противоположной стороны стола доносился громкий гомон подвыпившей молодежи, спорящей между собой на предмет того, чья машина престижней. Рядом с Дауром на низеньком кривоногом табурете сидел Малхаз — один из старейших и самых уважаемых жителей деревеньки. Завернувшись поплотнее в свою темно-серую бурку, старик достал большую трубку из вишневого дерева и неторопливо раскурил ее. Вверх потянулись клубы сизого дыма, терявшиеся на фоне чадящих мангалов. Чуть дальше от Малхаза образовалась еще одна группа: неулыбчивые абхазки преклонных лет. Они кучковались вот так на любом застолье. Ни о чем не говорили, ни к кому не обращались. Просто сидели и безучастно взирали на происходящее вокруг.

— Сказал, что когда твой Даур приедет на новой дорогой иномарке и покажет мне столько золота, чтобы в обеих руках не вмещалось, тогда и отдам за него дочь, — скороговоркой произнесла Нино.

Даур невесело улыбнулся. Неделю назад отец Нино говорил ему то же самое. И по большому счету такое его требование было вполне справедливым. Даур не мог не понимать этого. Словно в насмешку над ним и его чувствами над столом потянулась популярная абхазская песня, живо подхваченная как молодежью, так и поколением постарше.

Рано ли, поздно ли всем, без сомнения,

Надо жениться, семья нужна каждому,

Оридай-дай-дай, надо ведь каждому!

Это серьезно, не просто решение

Принять по делу такому по важному,

Оридай-дай-дай, очень по важному!

Едва заметно двигая губами, запела даже группа молчаливых абхазок. Запел и Ражден, но его взгляд то и дело возвращался к Нино. Даур чувствовал, что вопреки собственному решению он уже начинает понемногу заводиться. Ражден вел себя в высшей степени нагло и недостойно.

— Я его понимаю, — с трудом выдавил из себя Даур. — Будь у меня дочь, а я надеюсь, что когда-нибудь она у меня непременно будет… Я рассуждал бы так же. Твой отец не хочет, чтобы ты бедствовала, Нино… Да и свадьба должна быть, как у людей.

Дауру показалось, что сидящий рядом Малхаз издал глубокий старческий вздох. Молодой человек обернулся, но Малхаз смотрел совсем в другую сторону. Однако ощущение того, что старик слышал их с Нино разговор, не оставило Даура. Да и не удивительно это было. В конце концов, большая часть деревни знала о его проблемах.

Хочется, чтобы любовь была жгучая,

Был для нее ты любимым мужчиной!

Оридай-дай-дай, был ты мужчиною!

Будет любить она только в том случае,

Если есть дом трехэтажный с машиной.

Оридай-дай-дай, только с машиной!

Даур еще раз нежно пожал под столом руку девушки и поднялся. Он с самого начала не собирался долго задерживаться на празднике Раждена. Мать находилась дома совсем одна, и он не мог себе позволить развлекаться вместо того, чтобы быть рядом с единственным по-настоящему родным человеком. Мать нуждалась сейчас в его присутствии, как никогда.

— Ты уже уходишь? — осторожно спросила Нино.

— Да. Домой поеду.

Даур заметил довольную улыбку, скользнувшую по губам Раждена. Веселия даже не пытался ее скрыть, и это переполнило чашу терпения молодого человека. Что себе позволяет этот разжиревший бай? Даур решительно шагнул в сторону владельца вновь открывшегося кафе.

— Поговорить нужно, Ражден?

По большому счету это даже не было вопросом или предложением. Фраза прозвучала в устах Даура как откровенный вызов.

— Что? Зачем? Какие проблемы, Даур? — Ражден не соизволил подняться на ноги.

— Хочу сказать тебе пару слов. Без свидетелей.

Крепкое от природы телосложение молодого человека, блеск его темных глаз, гордая осанка и жесткая отрывистая речь — все это невольно внушало уважение с примешенной к нему долей страха. Даур заметил, как Ражден съежился под его взглядом. Однако игнорировать обращение вовсе он не мог. Веселия встал и молча последовал за Дауром в направлении играющих у самой кромки быстротечной речушки детей. Шагов через десять Даур остановился. Замер и Ражден.

— Что ты хотел мне сказать? — он неумело скрывал чувство нарастающей тревоги.

— Зачем так на нее смотришь? — напрямик спросил Даур.

Пальцы рук сжались в кулаки.

— На кого я смотрю?

Ражден затравленно оглянулся и с облегчением отметил тот факт, что многие из гостей наблюдают за его беседой с Дауром со стороны.

— На Нино.

— Слушай, Даур, зачем ты мне такие кислые слова говоришь? — он выдавил из себя кривоватую ухмылку. — У тебя зачем такая претензия ко мне? На каком таком основании? Как хочу, так и смотрю. Это мое личное дело! Ты пришел ко мне на праздник, а не я к тебе. Это мое кафе. Я тут хозяин. Ты гость…

— Я, может быть, и гость, — согласился Даур. — Но у тебя нет права смотреть так на мою невесту!

— Какую невесту, слушай? — напирая на молодого человека словесно, Ражден машинально отступал от него шаг за шагом. — Никакая тебе Нино не невеста. Она — свободная девушка! Ты делал ее отцу предложение?

— Это тебя не касается! — Даур чувствовал, как в нем закипает кровь.

— Любой может смотреть на нее, как хочет…

Даур не выдержал. Стремительно надвинувшись на Раждена, он выбросил вперед правую руку. Тот не успел заслониться. Кулак врезался в круглое мясистое лицо и заставил Раждена отлететь назад. Он с трудом удержал равновесие, чтобы не упасть. Из правой ноздри показалась тоненькая струйка крови.

— Ах, ты!..

Однако Ражден не спешил наносить Дауру ответного удара. Вряд ли он вообще собирался это делать. Даже в подвыпившем состоянии Веселия отлично понимал, что в рукопашной схватке ему не выстоять против атлетически сложенного Даура и десяти секунд.

Песни за столом разом оборвались, несколько женщин закричали, и к реке бегом устремилось сразу несколько человек.

— Я тебя предупредил, Ражден, — Даур продолжал наступать. — Не смотри на Нино так. Второго такого предупреждения не будет.

Для верности он собирался нанести Раждену еще один удар по лицу, но в последний момент передумал и просто толкнул его в грудь. Ражден нелепо вскинул руки. В этот момент к ним подоспели мужчины, и два человека решительно завернули Дауру руки. Он не стал сопротивляться. Он уже сделал то, что хотел сделать. Еще один мужчина встал между ним и Ражденом. Четвертый положил Веселии руки на плечи. Ражден раздраженно скинул их и отошел в сторону. Промокнул кровь под носом тыльной стороной ладони.

— Убирайся отсюда! — зло выкрикнул он, глядя на Даура.

Даур дернулся, но двое мужчин по-прежнему крепко держали его за руки.

— Щенок! Я пригласил тебя, хлеб-соль дал, а ты по лицу меня бить! — распалялся Ражден, чувствуя себя теперь в полной безопасности. — Не попадайся мне на глаза больше, Даур! У нас теперь с тобой совсем другие разговоры будут! Ты мне еще ответишь за эту кровь!

Вокруг них уже сомкнулся большой круг наблюдателей. Среди них стояла и Нино, тревожно глядя на возлюбленного. Даур успел пожалеть о своей вспыльчивости. В центр круга вышел Малхаз. Дымящейся трубки в руках седовласого старца уже не было. Он мрачно посмотрел сначала на Раждена, затем на Даура и коротко произнес:

— Прекратите.

Взгляды всех присутствующих обратились к Малхазу.

— Что вы здесь устроили? — прежним спокойным голосом продолжил старик. — Нехорошо, Даур. Зачем людям праздник портишь? Зачем на уважаемых людей с кулаками бросаешься? Да и ты, Ражден, тоже хорош. Неужели нельзя было спокойно разобраться?

— Да что я?.. — запальчиво бросил не успевший успокоиться Ражден.

— Тихо! — осадил его Малхаз. — Молчи, когда старшие разговаривают! — Он сам помолчал немного. — Мы не хотим наблюдать здесь драк. На вас смотрят дети, на вас смотрят женщины. Вы должны успокоиться. Должны держать свои эмоции в узде. Пожмите друг другу руки и возвращайтесь к столу. А ты, Даур… — старик вновь посмотрел на молодого человека. — С тобой мне нужно поговорить. Но не здесь и не сегодня. Зайди ко мне на днях, и я дам тебе один дельный совет. Знаю, как помочь твоей беде…

— Беде? — не понял его Даур.

Но Малхаз больше ничего не сказал. Развернувшись, он неторопливо двинулся обратно к столам. За ним потянулись и остальные. Даур стоял, нахмурившись, и не мог себя заставить протянуть Раждену руку в знак примирения. Однако и ослушаться он тоже не мог. Кто-то неловко и робко потянул Даура за рукав. Он обернулся. Рядом с ним стоял двенадцатилетний Есмал, живший по соседству.

— Твоя мама, Даур… — мальчик запнулся, но тут же поспешил продолжить: — Она умирает. И зовет тебя.

* * *

— Прости, я не хотела портить тебе праздник, сынок, — женщина говорила тихо, с придыханием, и Дауру пришлось низко склониться над кроватью, чтобы слышать каждое ее слово. — Но я чувствую, что часы мои сочтены… Я должна была попрощаться с тобой.

Даур почувствовал, как к горлу подкатил предательский ком. Непрошеные слезы сами собой навернулись на глаза.

— И не надо плакать, — мать строго посмотрела на него и тут же продолжила: — Мой сын не должен уметь этого делать. Не к лицу мужчине, — она взяла Даура за руку. — Лучше дай мне фотографию…

Он сразу понял, о чем идет речь. Приподнявшись с кровати, Даур потянулся и взял с тумбочки небольшую прямоугольную рамку коричневого цвета с вставленным в нее снимком. Хотел было передать матери, но та отрицательно покачала головой.

— Нет. Это тебе, сынок. Возьми.

Даур не ответил. Взгляд его упал на старое черно-белое изображение. На снимке был он сам в возрасте семи лет, мать, в то время еще совсем молодая, и отец, которого Даур помнил очень смутно. Сходство между Акубардиа-старшим и его сыном, таким, каким он стал сейчас, к своему двадцатичетырехлетию, было поразительным. Даур отмечал это всякий раз, когда видел этот снимок в коричневой рамке. Мать никогда не убирала фотографию с тумбочки.

Воспоминания об отце у Даура были весьма скудными. Акубардиа-старший исчез из их жизни в далеком теперь девяносто втором. Пропал без вести во время Великой Отечественной Войны, как называли сами абхазы сепаратистский мятеж. Ушел в горы и не вернулся. В те годы так случалось со многими.

— Ты помнишь его, Даур? — голос матери прервал мысли молодого человека.

Он снова склонился к ней. Тоскливо скрипнули пружины кровати.

— Помню. Я еще маленький был. Шакалы в горах кричали, я плакал… А папа мне говорил: «Неужели, сынок, ты какого-то шакала боишься?»

— Да, — Даур чувствовал, что каждое новое слово дается матери все с большим и большим трудом. — Если бы ты попытался выяснить его судьбу… Кто-то говорил, что его видели в Москве. Но не верю я. Ошиблись люди. Он бы наверняка попытался нас отыскать…

Эта часть истории тоже была прекрасно известна Дауру. В деревне об этом ходили разговоры, и молодой человек не мог их не слышать. Тот же Малхаз Гугуава не раз поминал Акубардиа добрым словом. От него же Даур слышал, что брак с его матерью был в жизни отца вторым по счету. Первый раз он был женат на русской женщине, которая впоследствии оставила этот бренный мир, и у них был сын. Если слухи о том, что отца видели в Москве, и имеют под собой хоть какое-то реальное обоснование, то это может быть связано только с первым браком и прямым потомком от него. Но мать была права. Отец обязательно нашел бы возможность связаться с ней и с Дауром. Иначе он поступить не мог…

— Жаль, что он тебя не видит, — мать протянула руку и коснулась пальцами лица Даура. — Он бы гордился тобой, сынок. Таким красавцем стал. И он таким же был. А я… Я его точно уже никогда не увижу. Даже если он жив. Не судьба…

— Не говори так, — Даур перехватил ее сухощавую руку и прижал к собственной груди. Пальцы у матери были совсем холодными. — Тетя Натэла обещала помочь мне с деньгами. На время. Я отработаю. А пока мы сможем купить все необходимые лекарства. Как сказал доктор…

Мать вновь покачала головой и тихонько всхлипнула.

— Уже поздно, сынок.

— Нет…

Но мать словно не слышала его робких возражений.

— Возьми этот снимок себе, Даур. Если когда-нибудь…

Взгляд Даура невольно сфокусировался на маленьком золотом крестике на груди женщины, который вспыхивал блеклыми искрами при каждом вдохе и выдохе. Молодой человек и сам чувствовал, что часы его матери на исходе. И он уже ничем не сможет ей помочь. Ничем…

Крестик качнулся еще раз.

* * *

Крест поблескивал искрами в лучах солнечного света, но теперь он уже не качался. Он не мог качаться. Массивный деревянный крест, врытый в землю на свежей могиле, был мало похож на тот, который Даур привык видеть на груди матери. Почему-то эта мысль неотступно присутствовала в его сознании, пока он стоял на коленях с низко склоненной головой и смотрел на могилу.

Даур не замечал никого и ничего вокруг. Люди по очереди подходили к нему и выражали соболезнования, но Даур их не слышал. Все происходило словно в тумане. Он не мог поверить в то, что мамы больше нет. Она покинула его навсегда так же, как это сделал отец, когда Даур был еще совсем маленьким. Только в этот раз он чувствовал, что в случившемся есть и его собственная доля вины. Возможно, если бы он уделял матери больше времени и внимания, пока она болела, такого бы не случилось. Или обратился к тете Натэле чуть раньше… Но теперь уже все эти размышления не имели никакого значения. Мать умерла… А деньги тети Натэлы пошли на похороны.

— Даур!..

Он с трудом повернул голову. Рядом с ним понуро стоял Ишьяс, с которым Даур вместе вырос и сохранил теплые дружеские отношения по сей день. Видеть Ишьяса без картуза было непривычно. Тот никогда и ни при каких условиях не расставался с головным убором. А сейчас рассеянно комкал его в руках, глядя на свежий холмик с массивным деревянным крестом. Жесткие непокорные волосы Ишьяса торчали в разные стороны.

— Мне очень жаль, Даур, — еще одно скупое механическое соболезнование.

Даур машинально кивнул головой. Но Ишьяс не отходил, продолжая бессмысленно топтаться на месте. Он явно собирался заговорить еще о чем-то, но не решался. То ли тема была в высшей степени щекотливой, то ли Ишьяс считал, что момент не подходящий.

Даур медленно поднялся с коленей. Огляделся. Все остальные, кто пришел на похороны его матери, держались в некотором отдалении от могилы, разбившись на группы по четыре-пять человек. Нино стояла рядом со своим отцом, который, в свою очередь, о чем-то негромко переговаривался со стариком Малхазом. Девушка неотрывно смотрела на Даура, но он, напротив, старался сегодня не встречаться с ней глазами. На душе словно камень лежал…

— Что ты хотел, Ишьяс? — Даур решил облегчить другу задачу.

— Я слышал, у тебя проблемы с деньгами.

Даур ответил не сразу. Проблемы действительно были. Они были всегда. Но сейчас, когда он залез-еще и в долги… На данный момент свое обозримое будущее Даур видел как в тумане.

— Я хотел бы тебе помочь, — предложил Ишьяс. — Конечно, звезд с небес я и сам не хватаю, но мы же друзья, Даур. Твое — мое, мое — твое. Как в детстве. Помнишь? Все общее.

Даур натянуто улыбнулся.

— Нет, спасибо, Ишьяс. Я сам справляться буду.

Он был тронут участием друга, но понимал, что как взрослый мужчина обязан отказаться. Ишьясу и самому приходилось нелегко — он тянул на себе большую семью, в которой к настоящему моменту он был старшим из мужчин.

— Уверен? — Ишьяс не собирался сдаваться.

— Да, я уверен.

Он вновь обратил взгляд на могилу матери. Но теперь уже не на крест, а на снимок, который располагался под ним. Старую фотографию тоже принесла тетя Натэла, но Даур помнил тот день, когда она была сделана. Шесть лет назад. В те времена его мать считалась одной из самых красивых женщин их деревушки. И ничто не предвещало столь скорого конца. Мама на снимке улыбалась. Даур грустно улыбнулся ей в ответ.

— Ты всегда будешь жить в моем сердце, — тихо произнес он.

Ишьяс уже отошел назад и присоединился к группе молодых людей. Вместо него к Дауру направился Есмал. Однако в отличие от других мальчик ничего не стал говорить. Молча встал рядом и тоже несколько секунд смотрел на фотографию матери Даура. Даур обнял его за плечи.

— Пойдем в дом, Есмал, — произнес он. — И скажи всем, чтобы тоже шли. Тетя Натэла уже накрыла на стол.

С этими словами он первым двинулся к крыльцу. Оборачиваться не стал, но знал, что люди потянулись следом за ним.

* * *

Даур подошел к дому старика Гугуавы со стороны луга. Малхаз был на пасеке. Он заметил гостя издалека, махнул ему рукой и отставил в сторону дымарь. Затем вынул из гнезда рамку с медом, положил ее в ящик и закрыл крышку.

Старик зашагал к косому плетню, ограждавшему пасеку.

Даур взял у него из рук ящик.

— Вон, к медоносу поставь, и пойдем во двор, — Малхаз снял с головы защитную сетку и перчатки. — Значит, в невесты хочешь взять Нино?..

Даур молча кивнул.

— Без денег Адамур тебе ее не отдаст никак. Сам троих дочерей вырастил, знаю…

Старик медленно прошел вдоль забора к воротам, сделанным в виде легкой рамы из поперечных и продольных жердей.

— Проходи, — Малхаз пропустил гостя во двор.

— Я знаю, что не отдаст, — Даур сдвинул фуражку с длинным округлым козырьком, загораживая лицо от солнца. — Только как я эти деньги заработаю? На одних туристах много не возьмешь. Куда мне на дорогую машину? А уж на золото и подавно… В наших местах только овец и пасти. Или на таможню идти работать. А кто меня туда возьмет? Отца у меня в городе с блатом нет. Родни — тоже никакой. Разве грабить идти…

— Зачем так говоришь, Даур? — почтенный старец укоризненно посмотрел на своего гостя и присел на лавочку около пристройки к дому. — Неужели мы человека в беде оставим? И где ты такое видел? Многое в нашей жизни изменилось. И молодежь, уж бывает, стариков не слушает. Нет-нет, а в городах по-своему заживет… Мы им не указ. А все же апсуа свой закон чтут, — старик говорил негромко и размеренно. — Не зря же мы родину свою Апсны зовем. Страна души. Это испокон веков как было, так и есть. И сейчас всем родом и радости, и беды встречаем. Апсуа всегда человека выручит. Таков закон. Сам не доешь, а ближнему своему оставь. И пусть так всегда будет. Иди, сядь рядом, — Малхаз похлопал по лавке.

Даур сел рядом со стариком.

— Я к чему это сказал? Ты Гурама помнишь? Ни овец у него не было, ни дома… Ничего не было, совсем бедный был. Так он в Москву уехал. Теперь два дома в Пицунде купил, в центре Москвы квартира. Совсем олигархом стал.

— Да ну! — загорелся Даур.

Наивное удивление парня явно польстило старику.

— Машин у него, как у меня овец, — продолжил Малхаз. — Столько, говорит, у него машин в Москве. Сам на дорогом лимузине приехал. Вот, летом только навещал. Так на него вся Пицунда глазела. Как президент приехал. У него там и окна в машине сами опускаются и поднимаются. А что внутри, совсем не видно. Потому что окна — черные! Как только они ездят на этих автомобилях…

— Это только снаружи ничего не видно. А изнутри, как на ладони, — пояснил Даур. — Только запрещено это — такие окна сейчас. Штрафы большие…

— Он денег столько заработал, сколько мы с тобой и не видели отродясь, — старик похлопал Даура по руке. — Не волнуйся. У него теперь и на штрафы хватает, и на мамалыгу, и на дом… Все у него есть.

— Что, неужели он в Москве так разбогател? — едва не перебил старца Даур.

Старик поднял вверх раскрытую ладонь и многозначительно улыбнулся.

— Слушай, — все так же неспешно проговорил он, охлаждая пыл молодого собеседника. — Гурам — троюродный брат мне. Ты, может, помнишь его лицо. Отец-то твой точно вспомнил бы. На свадьбе у дочери моей гуляли. Эх!..

Гугуава запнулся. На глазах старика выступили слезы. Он предался воспоминаниям. Поторопить старика Даур не смел.

— Гуляли, время было!.. — продолжил наконец Малхаз. — Это еще до войны. А потом как покатилось все… Мужчин сколько в войне погибло. А кого не убили, тот сам из Апсны ушел, чтобы семью спасти… Ладно… — старик посмотрел на Даура. Его влажные от слез глаза блестели на ярком солнце. — Этот Гурам бизнес большой имеет в Москве. У него машин этих — таксопарк целый. Он, когда приезжал, говорит, пусть апсуа ко мне едут. Для абхаза я всегда работу найду, сказал, и заработать дам. Пусть приезжают ко мне. Я и жилье, мол, предоставлю, и с голоду своим умереть не дам. Так он и говорил. Абхазская кровь!

— Это как же это он смог столько денег заработать?! Да если бы я мог… Я бы уже женился.

— Ты машину водить умеешь? — поинтересовался Гугуава.

— Умею, — горячо заверил Даур. — Я, можно сказать, таксистом сейчас и работаю.

— Вот! А у нас, как говорится, мозолистая рука подаяния не просит… Так что, если работать будешь, и на лимузин заработаешь, и на золото. У него, у Гурама, этого золота… На шее только вот такая цепь висит, — старик продемонстрировал два соединенных пальца. — Вот так-то!

Малхаз стал подниматься со скамейки. Даур подставил ему свое плечо.

— Сейчас, подожди, — Гугуава сделал несколько шагов в сторону крыльца дома, а затем остановился у окна. — Эмзар! — крикнул он в раскрытую створку. — Эмзар, пойди сюда!..

Через несколько секунд на крыльце появился мальчик лет десяти.

— Я здесь, — парнишка резво сбежал по ступеням вниз. Сдернув с бельевой веревки панаму, он на бегу нахлобучил ее на голову и подлетел к деду. Старик потрепал мальчика по волосам.

— А ну, поди, принеси со стула в моей спальне листок, куда дядя Гурам записал адрес. Там написано — Москва. Ты читать-то уже умеешь?

— Умею, — звонко отозвался Эмзар. Он рванул на крыльцо и исчез за дверью так же быстро, как появился.

* * *

Никаких сомнений уже не осталось. Взвесив все за и против, Даур твердо решил оставить родную деревушку и отправиться в Москву. Он был твердо уверен в том, что ему понадобится не более полугода на осуществление намеченных планов. А потом он вернется. Вернется уверенным в себе состоятельным человеком. И сможет жениться на Нино. К настоящему моменту в этом заключалась его единственная мечта. При наличии тех средств, которые он сможет заработать в Москве с подачи Гурама, никто не сможет воспрепятствовать их браку с Нино. А ее отец и подавно. Он лишь будет рад такому зятю…

Даур вдохнул полной грудью сладковатый ночной воздух и, подавшись вперед, облокотился на перила веранды. Сегодня он в последний раз наслаждался видом мохнатых южных звезд над высокими горами родного края, в последний раз вслушивался в стрекот цикад, облюбовавших себе местечко в мандариновом саду. Даур знал, что ему будет не хватать всего этого. Но выбора не было. Завтра он на полгода покинет чарующие и дорогие его сердцу окрестности Пицунды. Покинет, чтобы вернуться.

Скрип половицы заставил Даура прервать ход собственных мыслей и обернуться. Нино, завернутая в белоснежную простыню, не столько скрадывающую, сколько подчеркивающую идеальные формы ее тела, приблизилась к молодому человеку и нежно обняла его за крепкие мускулистые плечи. Даур привлек девушку к себе и горячо поцеловал в губы. Свет полной луны пробивался сквозь легкую прозрачную ткань и позволял Дауру видеть очертания тела любимой.

— Я люблю тебя, — тихо и, как показалось Дауру, даже боязливо произнесла Нино. — И никогда не была так счастлива, как сейчас. До сих пор не могу прийти в себя.

Он поцеловал ее еще раз.

— Не жалеешь?

До сегодняшнего дня ни у нее, ни у него никогда не было физической близости, и Даур сам едва сдерживал переполнявшие его эмоции. Ему хотелось подхватить Нино на руки, отнести обратно в комнату и не отрываться от нее до самого рассвета. Но, с другой стороны, мысль о том, правильно ли они поступили, поддавшись порыву, или совершили ужасную ошибку, неотступно преследовала молодого человека. Меньше всего на свете ему хотелось причинить боль любимой…

— Жалею? О чем ты? — переспросила Нино. — Как можно жалеть о том, что способно сравниться лишь с теплой водой или солнечными лучами? Никто ведь никогда не жалеет об этом, Даур. Верно?

— Да, конечно. Но…

— Ты — мой мужчина, — на глазах Нино появились слезы, но в этот момент она и сама не смогла бы объяснить, чем они вызваны. Ощущением бесконечного счастья от того, что произошло между ними, или неотвратимой близостью скорой разлуки с любимым человеком. — Я верю в то, что мы поженимся и будем вместе всегда, Даур. Я нарожаю тебе детишек. Мы будем счастливы. Гораздо счастливее, чем все остальные…

Каждое ее слово падало на душу Даура, как капли бальзама. Его руки заскользили по плечам Нино. Белоснежная ткань мягко упала к ногам девушки. Даур склонился и стал ласково покрывать поцелуями ее тело. Нино откликнулась на его действия глубоким вздохом.

— Ты ведь вернешься, Даур?

— Вернусь, — страстно заверил он. — Обещаю тебе, Нино! Ты для меня — единственное, ради чего стоит жить. И ты — единственное, ради чего я еду. Гугуава сказал мне, что это мой шанс, и я ему верю.

— Я буду ждать тебя, Даур. — Нино прижала его голову к своей груди. — Буду ждать тебя столько, сколько понадобится. Потому что люблю тебя.

— И я люблю тебя, Нино. Обещаю, что не задержусь надолго.

Он все-таки подхватил ее на руки, и девушка трепетно обвила шею Даура руками. Их губы слились в поцелуе. Молодому человеку казалось, что в этот момент и звезды, и луна, и посеребренные вершины гор — все улыбается им. Все вокруг разделяет их с Нино счастье. Иначе и быть не могло.

Он внес ее в комнату и осторожно опустил на кровать поверх покрывала. Лег рядом. Девушка запустила пальцы в густые волосы Даура.

— Если любишь меня, так люби, Даур.

Он чувствовал, как гулко стучит ее сердце, и осознавал, что точно так же в унисон бьется и его собственное.

— Да, Нино. Я буду любить тебя, — отозвался он.

Туман, в котором Даур видел свое будущее, стоя у могилы матери, рассеялся. Теперь он совершенно ясно и четко знал, что ему делать. Знал, к чему стремиться. Не в эту секунду, а вообще по жизни. На этот раз перед взором Даура все представало в радужных красках. Он отправится в большой город, заработает очень много денег и вернется в родные края на белой дорогой машине. А затем всю оставшуюся жизнь он проведет рядом с любимой девушкой. С той, которая нежилась сейчас в его объятиях…

Рассвет застал молодых людей еще спящими. Первые лучи солнца ударили Даура по глазам. Он встрепенулся, попытался подтянуть правую руку, но не смог. Голова Нино с черными, как вороново крыло, волосами лежала у него на плече. Пару минут Даур влюбленно смотрел на девушку, лаская взором каждую черточку ее лица. По губам его блуждала счастливая улыбка.

Нино тоже открыла глаза.

— Я люблю тебя.

Вместо ответа Даур поцеловал ее в лоб. Затем осторожно высвободил руку и приподнялся на кровати. Девушка откинулась на подушку.

Даур встал, снял со спинки кровати халат и набросил его на плечи.

— Не будем долго прощаться, — сказал он, и по голосу возлюбленного Нино поняла, насколько ему тяжело. — Я собираюсь уехать до обеда…

— Я хочу тебя проводить, — она и сама не могла понять, откуда в ней взялась такая решимость.

— Проводить?

— Да. До Псоу.

— Не надо, Нино…

Ее глаза наполнились слезами, и Даур не нашел в себе сил спорить с ней и дальше. Предпочел уступить. В конце концов, ей сейчас было во сто крат тяжелее, чем ему. Он уезжал, а она оставалась. Даур понимал это.

— Хорошо, — он кивнул. — Я попрошу Ишьяса отвезти нас, а потом он вернет тебя обратно. Никто не хватится… Надеюсь.

— Спасибо, Даур.

Он, как и минувшей ночью, вышел на веранду. Но уже не для того, чтобы полюбоваться на звезды и горы, а чтобы дать Нино возможность одеться. Несмотря на то, что произошло между ними, Даур не собирался лишний раз смущать девушку своим присутствием.

* * *

«Уазик» остановился у пограничного перехода через реку Псоу, и Ишьяс заглушил двигатель. Даур спрыгнул на асфальт и мрачно окинул долгим взглядом хаотично передвигавшихся как в том, так и в другом направлении по мосту торговцев-«челноков». Поставил на землю сумку. Затем оглянулся назад и обласкал взглядом родные горные хребты.

— Скучать будешь? — Нино уже стояла рядом с ним.

Ишьяс на некоторое время благоразумно остался за рулем автомобиля. Даур и Нино были совершенно одни, но это было не то же самое, что сегодня ночью у него дома. Горечь расставания отравляла Дауру душу. И за ними все равно наблюдали со стороны.

— Буду, — он хотел дотронуться рукой до ее руки, но не мог себе этого позволить. Однако девушка и так все понимала по выражению его глаз. — Конечно, буду. Как я могу не скучать по тебе?

— Не по мне, — Нино уже едва сдерживала слезы. — По горам, по солнцу, по морю? Мне бы всего этого очень не хватало.

— И по ним тоже…

— Береги себя, Даур, — ее голос дрогнул. — Обязательно береги. Я слышала, что русские нас не очень любят. Сколько раз говорили об этом по телевизору. И это ужасно…

— Люди — везде люди, Нино, — философски заметил он. — Есть хорошие люди, а есть плохие. Но хороших, конечно, больше. Всегда так. А шакалы… — Даур выдержал паузу и улыбнулся, в большей степени желая приободрить девушку, нежели рассчитывая скрасить момент шуткой. — Неужели я каких-то шакалов бояться буду? Не бывать этому.

Молодой человек и сам верил в то, о чем говорил. Напугать его тяготами московской жизни или каким бы то ни было отношением со стороны окружающих не представлялось возможным. Даур не чувствовал ни капли тревоги.

— Возвращайся скорее, — ласково попросила его Нино.

— Обернусь, как птица, — пообещал он в ответ. — Так что готовься к свадьбе. Когда у меня будут полные карманы золота, как у Гурама, твоему отцу нельзя будет никуда деться. Такой завидный зять на дороге не валяется. Как думаешь?

— Ты нравишься мне таким, какой ты есть, — робко ответила Нино. — И я буду рада, если таким ты и вернешься. Таким, как прежде.

— Только богаче. И это позволит мне сделать тебя счастливой.

— Я и так счастлива.

Ишьяс уже выбрался из машины и приблизился к влюбленным. Протянул Дауру широко раскрытую ладонь.

— Удачи, брат, — сказал он.

— Спасибо, Ишьяс. И поосторожнее с моим «уазиком», — напутствовал Даур. — Он мне дорог как память о былых временах…

— Ай, зачем так говоришь? — Ишьяс поддержал шутку друга. — Какой «уазик»? У тебя теперь «Хаммер» будет, глаз не оторвать. А может, и не один, да?

— Будет лишний — тебе подарю.

— Договорились, — Ишьяс рассмеялся. — Только без обмана.

— Никакого обмана, — Даур сложил руки на груди. — Как ты говорил? Твое — мое, мое — твое. Да, Ишьяс?

— Так всегда было.

— Так и будет.

— Не забывай звонить, — Ишьяс легонько похлопал друга по плечу. — Чтобы мы знали, что у тебя все в порядке. И чтобы не зазнавался.

— И мне звони, — тихо обронила Нино.

На сердце у Даура все-таки лежала некоторая печаль, но он постарался отогнать дурные мысли прочь. Как известно, чем дольше расставание, тем оно тяжелее. Он поднял с земли сумку и забросил ее на плечо. Затем скользнул рукой в нагрудный карман рубашки и выудил из него фотографию, которую вручила ему на смертном одре мать. Еще раз с тоской посмотрел на снимок и убрал его обратно. Решительно двинулся в сторону моста. Оглянулся. Нино и Ишьяс стояли на прежнем месте, не спеша отправляться в обратный путь. Даур, как можно бодрее, помахал им рукой. Ишьяс ответил ему тем же.

— Я буду ждать тебя, Даур! — неожиданно крикнула девушка.

Он на мгновение остановился, но, совершив над собой усилие, только кивнул головой в знак того, что понял ее слова.

Толпа переругивающихся между собой «челноков» поглотила Даура. Среди общего скопления он заметил несколько знакомых лиц из родной деревушки, но в общей массе эти суетные люди были ему не знакомы. Даур улыбался, чувствуя себя уже частью этой новой, доселе неведомой ему бурлящей жизни. Солнце светило в лицо, и от этого казалось, что глаза молодого человека горят.

* * *

— Привет, Астамур!

На ходу расстегивая дорогой бордовый пиджак с посеребренными пуговицами, Гурам Джибович миновал переделанный под рабочий кабинет гаражный бокс и остановился перед большим навесным зеркалом. Привычным движением руки поправил волосы, разгладил усы, стряхнул с воротника невидимые пылинки и остался крайне доволен своим собственным отражением. На пухлых, чуть выпирающих вперед губах появилась широкая улыбка.

Астамур Шенгелиа, работавший на Гурама в качестве управляющего подпольным таксопарком, сразу отметил, что сегодня хозяин находится в отличнейшем расположении духа. В последнее время, учитывая сложившуюся обстановку, с Гурамом Гогричиани такое случалось нечасто.

— Доброе утро, Гурам Джибович, — откликнулся Астамур с дежурным подобострастием и вновь переключил все свое внимание на собравшихся в боксе у его рабочего стола пятерых водителей. — Ладно, что у тебя, Хвича?

Невысокий коренастый абхазец, которого Астамур назвал Хвича, протянул управляющему деньги. Астамур небрежно принял ворох смятых купюр, старательно разгладил их, разложил по степени достоинства банкнот и, время от времени подслюнявливая большой и указательный палец правой руки, пересчитал.

— Маловато, Хвича, — изрек он.

— Больше нет, — хмуро откликнулся водитель-абхаз. — Я сам остался без гроша в кармане, Астамур. Кушать нечего. Шестой день на один только план работаю.

— Здесь не хватает больше тысячи! — Шенгелиа словно и не слышал жалких оправданий водителя.

— Меня оштрафовали. Эти менты… Ты же сам знаешь… Сам работал…

Гурам тем временем прошел к своему столу и занял хозяйское место. Сцепил пальцы в замок и положил их на местами потрескавшуюся полированную поверхность. Гурам давно уже подумывал о том, чтобы сменить мебель в своем импровизированном офисе, хотя бы ради относительного престижа, но все как-то руки не доходили. Да и зачем теперь? С того момента, как все основные функции по управлению бизнеса взял на себя Шенгелиа, Гурам появлялся в боксах крайне редко. Ему только оставалось почивать на законных лаврах.

Гогричиани достал из нагрудного кармана пиджака толстую сигару и неторопливо раскурил ее, со скукой наблюдая за традиционной разборкой управляющего с водителями. Когда-то Гураму приходилось заниматься этим самому, но он вынужден был признать, что у Астамура эта часть получается куда как лучше. Крепкая фигура Шенгелиа в совокупности с его почти двухметровым ростом внушала любому спорщику невольное уважение. А потому управляющему удавалось весьма быстро погасить любой конфликт.

— Мне плевать на ментов, плевать на твои штрафы! — Астамур грозно надвинулся на Хвичу. — Почему я должен думать о твоих проблемах? Ты не в состоянии решить их сам? А кто решит мои? Ты об этом подумал? Фирму содержи, аренду плати, все тем же ментам… Я им тоже плачу, Хвича. Ты не знал об этом, скажешь? Я им много плачу! Чтобы такие дармоеды, как ты, могли хлеб с маслом кушать. Закончен разговор!

Шенгелиа небрежно швырнул деньги, и прежде, чем водитель успел подхватить их, купюры веером разлетелись во все стороны. Абхаз опустился на колени и принялся их собирать.

— Правила одни для всех! — жестко произнес Шенгелиа. — Хочешь работать — сдавай план. Четыре пятьсот. Не больше и не меньше. А у тебя и так висит долг еще с прошлой недели, Хвича. Напомнить, сколько? — управляющий развернулся лицом к столу и взял толстую синюю тетрадь. — Три тысячи! Три, Хвича! Это многовато. Тебе не кажется? Вместе с недостающими сегодня получается дополнительный день работы. Слушай, я ведь не принуждаю тебя ни к чему. Не работается — не работай. Возвращайся к себе в Сухуми и выращивай там мандарины!..

Водитель собрал с пола деньги и тяжело разогнулся. На лице у него была написана полная растерянность. Он затравленно оглянулся на товарищей, но ожидаемой поддержки так и не нашел. Абхазы молча стояли, глядя себе под ноги. В руках Гурама Гогричиани щелкнула зажигалка. Сигара потухла, и ему пришлось раскуривать ее снова. К потолку поднялся густой сизый клуб дыма. Гурам с наслаждением откинулся на спинку стула, и тот опасно заскрипел под его массивной тушей. Шенгелиа покосился на шефа.

— Я не возьму сегодня с тебя денег, — вновь обратился управляющий к Хвиче. — Просто запишу в долг одну смену. Но долги надо будет отдавать. И только потом — обратно в Сухуми. Ясно?

Красная шариковая ручка заскользила по бумаге в общей тетради. Астамур так же старательно, как и все, что он делал, зафиксировал необходимые цифры.

— Я понял, Астамур… — с трудом выдавил из себя Хвича, отступая к двери.

— Это хорошо, что понял, — Шенгелиа оторвал взгляд от тетради. — Никто не будет кормить тебя задаром. Что у тебя, Амиран? — маленькие черные, как уголь, глаза сфокусировались на следующем водителе.

Немолодой уже мужчина с зализанными назад волосами и крючковатым носом осторожно выступил вперед и покорно протянул Астамуру деньги. На щеках и подбородке Амирана проступала двухдневная щетина. Шенгелиа критически оглядел его.

— Приведи себя в порядок, — презрительно бросил он. — Почему небритый? Ни один уважающий себя клиент не сядет к тебе в машину. Побоится. Или ты выходной решил себе устроить?

Амиран ничего не ответил. Молча коснулся пальцами лица и понуро уронил голову. Управляющий так же скрупулезно, как и в предыдущий раз, принялся пересчитывать деньги. Когда он закончил, взгляд его стал колючим.

— Четыре тысячи? — уточнил он, глядя Амирану в глаза. — Почему только четыре? Где еще пять сотен? У тебя плохо с арифметикой? Или ты думал, что глупый Шенгелиа не заметит недостающей монеты?

— Нет, я так не думал, Астамур, — крючконосый абхаз сунул руки в карманы просторных брюк и на всякий случай отступил на пару шагов назад от стола управляющего. — Просто у меня вышла накладка сегодня…

— Какая накладка?

— С бензином. Я заправлялся на Боровицкой, и мне вместо бензина залили какой-то мочи. Я, конечно, вернулся и пытался им что-то объяснить, чего-то добиться… Но разве с этими шакалами поспоришь? — Амиран пожал плечами. — Говорят, не нравится — не ездий. Мне пришлось заправляться еще раз. А бензин, ты знаешь, какой сейчас дорогой стал, Астамур… И на клиентах я потерял.

Шенгелиа нахмурился.

— Ты что, сейчас пытаешься меня разжалобить? — спросил он после небольшой паузы. — Ты пытаешься из меня слезу выжать? Да? Думаешь, Шенгелиа скажет: «Ах, какой бедный Амиран! Как плохо ему живется!»? А затем залезу к себе в карман и сам заплачу за твой вонючий бензин?

— Нет, я…

— Мочи ему залили! Нет, вы слышали, Гурам Джибович? — управляющий вновь обернулся к Гогричиани. — Ему льют в машину мочу, а мы должны страдать. Весь бизнес должен страдать! Да, Амиран? Может, ты хочешь, чтобы мы все тут поработали на тебя? Нет, ты скажи! Скажи: «Хочу, Астамур. Хочу, чтобы и ты, и Гурам Джибович — все поработали на меня. Кормите меня, поите, а я буду только приходить и жаловаться на то, как все вокруг несправедливо относятся ко мне». Ты об этом мечтаешь, Амиран? Об этом, да? Только вот что я тебе скажу, дорогой. Не будет этого! Никогда не будет. Ты работаешь на нас, а не мы на тебя. Смотри сюда, Амиран.

Шенгелиа бросил деньги и тетрадь на стол, а сам шагнул вперед. Заложил руки за спину, наклонился и плюнул. Амиран едва успел отдернуть ногу, чтобы пузыристая слюна не попала ему на ботинок.

— Видишь? — спросил управляющий. — Видишь, я плюю на этот бетонный пол? Так вот, пока здесь сохнет, ты должен вернуться с деньгами. А мы все будем ждать тебя. Понимаешь меня?

— Я не успею, Астамур.

— Он не успеет! — Шенгелиа криво усмехнулся. — А ты постарайся! Когда-то нужно и поработать, Амиран. Не все же сидеть на чужом горбу! Иди же! Чего ты ждешь?

Амиран нервно сглотнул, и было заметно, как у него под подбородком характерно дернулся непомерно большой кадык. Однако ответить на поставленное Астамуром условие ему было нечего. Нужно было идти и выполнять.

— Подожди! — неожиданно вмешался в их полемику Гогричиани. — Ну, зачем ты так строго, Астамур? Я знаю Амирана давно, и он — хороший работник. У каждого случаются накладки в работе. Мы должны идти навстречу.

Словно в подтверждение собственных слов, Гурам погасил сигару в пепельнице, выбрался из-за стола и прошел к месту управляющего. На губах шефа все так же играла улыбка.

— Давай просто запишем ему в долг, — предложил Гогричиани и выразительно кивнул на тетрадку. — Пятьсот рублей — не такие уж большие деньги. Амиран будет приносить на сотню больше в день, и за неделю этот долг сойдет на нет.

— Как скажете, Гурам Джибович, — Шенгелия явно был недоволен таким решением хозяина, но оспаривать его не стал. — Вы вправе идти на любые уступки, но должен заметить, что общие долги Амирана и так растут как снежный ком. Еще та история с сумкой…

— Я помню, Астамур, помню, — прервал рассуждения управляющего Гурам. — И думаю, что Амиран тоже все прекрасно помнит. Но мы же люди, а не звери. Правда, Амиран?

— Да, конечно.

У последнего предложение Гурама тоже не вызвало ни особой радости, ни особого облегчения, но Амиран старался не подать виду.

— Вот видишь, — Гогричиани расплылся в еще более широкой улыбке. — Запиши ему еще пятьсот рублей, Астамур, и закроем на этом тему. На сегодня…

Шенгелиа вновь взял в руки заветную тетрадь, но в дверь бокса постучали прежде, чем он успел коснуться бумаги кончиком ручки.

— Кто там такой скребется, как робкая кошка? — выкрикнул управляющий, но рука Гурама опустилась ему на плечо.

— Успокойся, Астамур, ладно?

— Да, Гурам Джибович.

С дорожной сумкой через плечо Даур зашел в бокс и огляделся. В глазах молодого человека мелькнуло недоумение. Он ожидал увидеть совсем иную картину. Воображение рисовало Дауру роскошный, богато обставленный офис, людей в дорогих костюмах с дипломатами в руках, блестящие иномарки, одна другой краше… Одним словом, как по телевизору. Но на деле все оказалось иначе. Явившись по адресу, который дал ему Малхаз, Даур был первым делом поражен относительной убогостью райончика, где размещался подпольный таксопарк Гурама Гогричиани. Общее впечатление усиливалось и рядом стареньких гаражей из силикатного кирпича, между которыми красовалось несколько «убитых» автомобилей. «ГАЗ-2401» с багажником, перевязанным проволокой, проржавевшая до основания «пятерка», древний «Опель-Аскона», мятый «Гольф-2» и штук пять или шесть вазовских «копеек».

Внутри бокса оказалось не лучше. Во всяком случае, явных признаков процветания, о которых говорил Малхаз, точно не наблюдалось.

В первую минуту Даур даже подумал, что он ошибся адресом, но затем заметил владельца таксопарка Гурама Гогричиани. Пару раз Дауру приходилось его видеть в родной деревушке, когда Гурам наведывался к родственникам. Молодой человек открыто улыбнулся.

— Тебе кого, парень? — обратился к нему Гурам.

Даур поправил сумку, решительно прошел вперед, обогнув стол Шенгелиа, и протянул Гогричиани руку для приветствия. Грузный абхазец машинально пожал ее. Лицо Астамура Шенгелиа стало при этом еще более мрачным.

— Даур Акубардиа, — представился гость, демонстрируя Гураму в улыбке ряд ровных белых зубов. — Я из Пицунды. От Малхаза Гугуавы. Он тебе, кажется, родственником приходится. Троюродным братом, как он говорил, или что-то в этом роде.

Некоторое время Гурам молча смотрел на Даура, потрясенный таким непосредственным и панибратским напором. За то время, что Гурам прожил в Москве и приобрел в определенных кругах некоторый вес, он успел отвыкнуть от обращения на «ты», принятого в родной деревушке. Его рука все еще находилась в руке Даура. Наконец губы Гогричиани растянулись в ответной улыбке. Он привлек молодого человека к себе и тепло обнял за плечи.

— Из Пицунды? От Гугуавы? Ну конечно! Как же, как же! Малхаз звонил мне и предупреждал о твоем приезде. Проходи, дорогой! Очень, очень рад! Искренне рад. Проходи же, говорю. Что стоишь как неродной?

Гурам отступил назад и указал на небольшой диванчик у дальней стены бокса. Затем сам повел Даура, продолжая похлопывать его по плечу. В двух шагах от дивана Гогричиани обернулся и легко взмахнул рукой, давая понять присутствующим, чтобы его оставили с гостем наедине. Водители поспешно передали Астамуру выручку, и тот, уже не считая, сложил все деньги в ящик стола. В конце концов, он всегда успеет выяснить, кто сколько сдал. Обманывать Шенгелиа никто из сотрудников таксопарка не рискнул бы.

Амиран первым оказался у двери и, понизив голос, так, чтобы его не услышал ни хозяин, ни управляющий, коротко бросил остановившемуся рядом с ним низкорослому абхазу:

— Смотри, Фазиль, и этого дурачка охмурили.

— Точно, — согласно кивнул низкорослый.

С этими словами они оба вышли из помещения. За ними потянулись и остальные. Последним бокс покинул Шенгелиа, мягко притворив за собой дверь. Гурам и Даур остались наедине.

— Работать, значит, приехал? — Гогричиани уже сидел рядом с земляком на диване и открыто смотрел ему в глаза. — Ай, молодец! Это правильно. Малхаз тепло о тебе отзывался… А люди нам нужны. Как же без них? Бизнес расширять надо. Кормиться надо. Да? Так-то. Работаем в две смены, Даур. Одна смена днем, другая на тех же самых машинах — вечером-ночью. С восьми до восьми. Вот такой график. Но тут, дорогой, работать надо, а не чачу пить и не в нарды играть! Это не Пицунда! Это Москва. А она слезам не верит… Помнишь такой фильм? Да? Так вот, все верно. Все так и есть, Даур. Не верит она слезам.

— Э-э-э, так для этого я сюда и приехал! — все первоначальные сомнения Даура разом отпали. Если нет офиса и всех прочих новомодных наворотов — значит, так оно и надо. Значит, так и должно быть.

Гурам знает, что делает. Ему ли не знать. — И что, действительно можно хорошо заработать?

— Заработать — не то слово, дорогой! — Гурам поднял вверх указательный палец. — Ты меня видишь? Пиджак на мне видишь? Да это что? Я тебе дом свой покажу. Хочешь?

— Хочу, — весело откликнулся Даур.

— Ай, и в самом деле! — Гурам так и подскочил на месте. — Что же мы тут сидим в гараже, как собаки приблудные? Поедем ко мне. Я тебе все расскажу, все покажу. А заодно и о работе поговорим. За ужином. Диана, дочь моя, красавица, стол нам накроет. По высшему разряду. Хлеб-соль кушать будем и беседы вести. Поедем?

— Поедем, — согласился Даур.

То, как его принял Гурам, пришлось молодому человеку по душе. От такого гостеприимства незримо веяло родными просторами Пицунды. Даур невольно подумал, что, наверное, Москва мало чем отличается от его края. Как он и сказал Нино на прощание, везде есть и хорошие люди, и плохие.

— Это все твои вещи? — Гогричиани указал на сумку Даура.

— Все.

— Немного. Но ничего, скоро разживешься. Все у тебя будет.

Он поднялся с дивана, а следом за ним встал и Даур. Вместе — и гость, и хозяин — направились к выходу из бокса. На пороге Гурам остановился.

— Подожди секунду, — взгляд его обратился к столу управляющего. — Ты иди к машине, Даур. Темно-зеленый «Лексус» на улице. А я сейчас…

Гурам дождался, пока молодой человек выйдет, прошел к столу Шенгелиа и выдвинул верхний ящик. Не глядя, собрал деньги, полученные управляющим от водителей. Затем, беспокойно оглядываясь на дверь, Гогричиани быстро переместился в дальний угол бокса и откинул в сторону висевший на стене старый брезентовый чехол от «Жигулей». Набрал на встроенном сейфе комбинацию цифр и, когда дверца открылась, бросил деньги в металлическое чрево. После чего запер сейф и вернул чехол на прежнее место…

Даур покорно ждал Гурама на улице, с живым интересом разглядывая темно-зеленый блестящий автомобиль удачливого земляка. Молодой человек свято верил в то, что не пройдет и месяца, как он будет ездить на точно таком же. Нино, а в особенности ее отцу, это понравится.

* * *

Вечерние сумерки окутали столицу, когда черный спортивный автомобиль с двумя дверцами пересек район Южного Бутова и остановился на самой его окраине. С этой точки прекрасно просматривался ряд гаражей из силикатного кирпича, в одном из которых и располагался импровизированный офис Гурама Гогричиани.

Водительская дверца спортивного автомобиля неспешно отворилась, и Джемал выбрался из салона. Его тонкие стильные усики в совокупности с уложенными на косой пробор волосами и греческими чертами лица придавали молодому человеку весьма импозантный вид. В зубах Джемала дымилась тонкая длинная сигарета с белым фильтром.

Поставив автомобиль на сигнализацию, Джемал спустился вниз и остановился у бокса-офиса Гогричиани. Постучал костяшками пальцев по металлической створке. Щелком отбросил сигарету в сторону, машинально поправил ворот рубашки и заложил руки за широкий кожаный ремень.

Открывать дверь никто не торопился, но Джемал умел ждать. По прошествии минуты он постучал еще раз, но теперь уже носком ботинка. С противоположной стороны двери послышались шаги, а затем створка с лязгом отъехала в сторону.

— Чего стучишь, как баран? — в проеме бокса выросла массивная фигура Астамура Шенгелиа. — Не видишь, что закрыто? Чего надо?

Цепкий взгляд Джемала уже успел зафиксировать и крепкую металлическую дверь толщиной в три пальца, и едва заметный глазок видеокамеры над ней, и, главное, характерно оттопыренный слева пиджак Астамура, скрывающий огнестрельное оружие. Джемал натянул на лицо маску беспечности.

— Шиномонтаж ищу, — буднично произнес он. — Это у вас тут?

— Нет, не у нас. Нет здесь вообще никакого шиномонтажа. Так что вали отсюда, парень! Давай-давай!

Джемал не стал спорить. Равнодушно пожав плечами, он отошел в сторону. Дверь бокса тут же захлопнулась. Он не обернулся. Поднялся к своей машине, извлек из кармана мобильный телефон и набрал номер.

Вызываемый Джемалом абонент ответил после второго гудка.

— Слушаю.

— Это я, — на всякий случай Джемал старался говорить шепотом. — Сейчас на месте. Только что приехал, осмотрелся…

— И что? — собеседник выказывал откровенное нетерпение.

Джемал снял автомобиль с сигнализации, распахнул водительскую дверцу, но садиться за руль не торопился. Вместо этого он оперся рукой о корпус, переложив аппарат к другому уху.

— Даже не знаю, что сказать. Скорее всего, с наскока взять его не получится. — Он выдержал паузу. — Попробовать, конечно, можно, но я бы не рекомендовал. А что, я не понимаю, договориться по-мирному с ним никак нельзя? По-людски, так сказать…

Собеседник тяжело вздохнул.

— Я уже пытался, — как-то неохотно признался он. — И не раз. Отказывается. Боится, понимаешь… А какое дело, вай! Он из Абхазии, я из Абхазии. Свои люди… Могли бы миллионами ворочать. Но Гурам — трус!

— Так, может, оставить его в покое? — предложил Джемал. — Не проще будет? Можно для этого дела и своих людей набрать. Опять же плюс — делиться ни с кем не придется. Подумай?

— Не знаю… — после паузы откликнулся невидимый собеседник. — Я вполне понимаю твои опасения, Джемал. Я сам не хочу крови. Как-то не по-человечески получается… — Он вновь помолчал. — Ну хорошо. Я попробую поговорить с ним еще раз. В конце концов, вода камень точит. Но это в последний раз. В самый последний.

— Пусть так, — Джемал кивнул, хотя было понятно, что собеседник не может этого видеть. — Если что-то прояснится, звони. В любой момент.

Спрятав мобильник обратно в карман, Джемал подумал секунду-другую, а затем достал его снова. Набрал другой номер. На этот раз соединение происходило довольно долго. Джемал успел насчитать семь или восемь гудков.

Наконец раздался едва слышный щелчок, и бархатный женский голосок коротко откликнулся:

— Да.

Джемал расплылся в улыбке:

— Привет, солнышко! Увидимся?

— Привет! Сейчас никак не могу. Давай чуть позже, — предложила девушка.

— Но сегодня?

— Сегодня.

Джемал сел наконец в машину и свободной рукой запустил двигатель. Затем утопил в панели кнопку прикуривателя.

— За тобой заехать? — спросил он.

— Нет, я приеду сама. Все, как договорились. Больше говорить не могу. Целую.

— И я тебя…

Связь прервалась. Джемал закрыл дверцу автомобиля и выудил из кармана пачку сигарет. Щелкнул прикуриватель. Выплывшая из облаков круглая луна отразилась на капоте спортивной машины.

* * *

Даур ходил по квартире Гогричиани, как по музею. Прежде ему доводилось видеть такое только по телевизору, а теперь… Достаточно было протянуть руку и дотронуться. Мебель из мореного дуба, хрусталь, сервиз «Мадонна», ковры… Все это в представлении Даура и было признаками богатства и хорошего тона. Прекрасно было бы привезти Нино в такую обитель.

Рука хозяина легла Дауру на плечо, и молодой человек обернулся.

— К столу садись, — гостеприимно предложил Гурам. — Все уже готово. А это Диана. Моя дочь, о которой я тебе говорил. Знакомься. Красавица, да?

Чуть позади Гогричиани, успевшего переодеться в роскошный домашний халат и мягкие тапочки, Даур заметил девушку, расставлявшую на столе приборы. От обилия съестного рябило в глазах. Лобио, мамалыга, шашлык, сациви, коньяк, чача, вино… Но все это Даур заметил чуть позже. Его поразила сама девушка. И не потому, что она была красива, хотя назвать Диану Гогричиани несимпатичной было бы по меньшей мере кощунством. Высокая, стройная, с фигурой, по мнению Даура, словно с обложки модного журнала, она двигалась неспешно и грациозно, как кошка, плавно покачивая бедрами. Черные волосы каскадом спадали ей на плечи, обрамляя круглое, как у отца, но миловидное личико. Губы цвета спелой вишни, прямой тонкий нос, яркие выразительные глаза, едва заметная ямочка на подбородке…

Но не это поразило Даура, а то, как разительно отличалась Диана от тех девушек, которых ему приходилось видеть до этого. От той же Нино, например, или ее подруг. Диана высоко держала голову, бросала на отца и его гостя независимые взгляды, обладала уверенной походкой. На ней была черная облегающая блузка и такого же цвета бриджи, едва прикрывающие колени. Золотые серьги, цепочка с крестиком, браслет на левой руке. Ничего подобного Даур и представить себе не мог.

Малхаз говорил ему, что город меняет людей, но не до такой же степени. И потом — девушка!.. Молодой человек словно уменьшался в размерах под взглядом ее зеленых глаз. А ведь смутить его было трудновато. Так он, во всяком случае, думал.

— Ну, что же ты стоишь? — подбодрил опешившего Даура Гурам. — Садись, дорогой. Садись на почетное место гостя.

Сам Гогричиани уже сидел, оставив без внимания тот факт, что всего минуту назад собирался представить друг другу Даура и свою дочь. Молодой человек опустился напротив хозяина. Гурам старательно расправил белоснежную салфетку и постелил ее себе на колени. Затем взял со стола бутылку вина. Разлил янтарного цвета жидкость в два высоких бокала. Выразительно посмотрел на дочь.

— Ты присоединишься, Диана?

Даур был уверен, что девушка не сможет отказать отцу в таком приглашении, но та лишь презрительно скривила свои тонкие вишневые губы.

— Зачем? Слушать ваши скучные деловые разговоры? Мне что, больше делать нечего? — Она взмахнула рукой, и ошарашенный Даур заметил еще и блеснувшее рубиновое кольцо на среднем пальце. — Стол я накрыла, и на этом хватит эксплуатаций. Я пойду к себе.

С этими словами девушка развернулась и вышла из комнаты. Гурам поставил бутылку на стол и с улыбкой повернулся к гостю. Взгляд Даура был более чем красноречив, но он промолчал. Однако Гурам и сам смог прочесть мысли молодого человека. Улыбка сменилась кислым выражением лица, и он характерно прищелкнул языком.

— Да-да-да, сам знаю, дорогой, — растягивая слоги, произнес Гогричиани. — После смерти ее матери с ней стало особенно трудно. Совсем от рук отбилась. А что я могу поделать? Времени на все не хватает. И потом, это город, дорогой. Это Москва. А она диктует свои условия. Понимаешь? Тут все по-другому, Даур. Ну да ладно! Сам скоро узнаешь. А пока давай выпьем, — он призывно поднял свой бокал. — За твой приезд, Даур! И за то, чтобы этот большой город благосклонно принял тебя в свои объятия!

— За твои успехи, Гурам! — ответил Даур любезностью на любезность, и они чокнулись.

— Ты кушай, кушай, — сказал Гогричиани после того, как они выпили. — Кушай, не стесняйся. А я пока, чтобы не терять времени даром, в двух словах обрисую ситуацию.

— Слушаю, — Даур потянулся к блюду с шашлыком.

— Во-первых, тебе следует получить регистрацию, — наставительно начал Гурам, насаживая на вилку жирный кусок мяса и отправляя его в рот. — Паспорт у тебя российский есть?

— Конечно, есть, — Даур гордо похлопал себя по нагрудному карману рубашки, где вместе с фотографией семьи у него лежали и все необходимые документы. — Накануне отъезда позаботился. Я же не совсем плохой на голову, да? Понимал, куда еду. Съездил в Сухуми, получил.

— Это хорошо, — Гурам вновь разлил вино по бокалам. — Но регистрация все равно нужна.

— Слушай, зачем регистрация? — горячо воскликнул Даур, едва не поперхнувшись. — Паспорт же есть. А Москва большая, на всех хватит!

— Э нет! Право на проживание и работу в Москве паспорт не дает, — остудил его пыл Гурам. — Иначе ментам придется каждый день платить. Но в этом ничего сложного нет, Даур. Вон, в метро объявления висят. Специальные конторы этим занимаются. Звонишь, приезжаешь, платишь и получаешь. Тем более что по паспорту ты — россиянин. А паспорт, кстати, потом мне отдашь. Когда работать начнешь. Когда регистрация на руках будет, он тебе уже без надобности.

— А если милиция потребует?

— В этом районе меня все менты знают, — небрежно отмахнулся Гурам. — Как что, ко мне отправляй. Понял?

— Понял.

Минуты две-три они ели в полной тишине, затем хозяин вновь нарушил молчание.

— Слушай дальше. Надо решить проблему с жильем. Ты пока на территории фирмы жить будешь. Там комната есть. Кровать свободная. Душ, туалет, электроплитка… Зимой тепло. Я с тебя как с земляка недорого и возьму. Сто пятьдесят долларов в месяц. В Москве это не деньги. Зато охрана! Там вон Шенгелиа всегда ночует… Ну, ты его видел. Крепкий парень, да?

— Да, — сдержанно ответил Даур.

Аппетит у него как-то сразу пропал. Учитывая сегодняшний по-родственному теплый прием, он искреннее надеялся на более льготные условия. Гурам заметил перемену настроения гостя и с улыбкой на губах добродушно развел руками.

— Как заработаешь, переселяйся в «Балчуг» или «Рэдиссон-Славянскую»! — весело откликнулся он, желая вывести собеседника из состояния ступора, в которое тот впал. — Или на улице живи. Мне все равно, — заметив, как нервно дернулся при этих словах Даур, Гогричиани улыбнулся еще шире. — Ну, что так обиделся, земляк? Шутка! Твое здоровье, дорогой!

Он двинул навстречу Дауру свой бокал.

— И твое, Гурам! — ответил молодой человек.

Они снова выпили.

— В-третьих, тебе надо более или менее изучить Москву, — как ни в чем не бывало продолжил Гогричиани, возобновляя прерванную трапезу. — Хотя бы район будущей работы. Купить карту, немного поездить… Уяснить правила поведения на дороге. Запомни, Даур, если тебе откровенно хамят, особенно на дорогой тачке, — не огрызайся. Ты тут — никто и звать тебя никак, ты уж извини. Да, и заодно надо выяснить и запомнить «козырные» номера…

— А это что такое? — спросил Даур.

— Милиция, правительство, прочие шишки с деньгами… Если машина с таким номером тебя подрезала, никогда не выясняй отношения…

— А если такой шакал совсем не прав? — отозвался Даур с чувством оскорбленного достоинства, словно он уже находился на дороге.

Гурам покачал головой. Улыбки на его лице уже не было. Теперь перед Дауром предстал опытный «москвич», успевший понять, почем тут фунт лиха.

— Извинись, — Гурам отложил вилку и вытер руки салфеткой. Бросил ее на стол. — А то хуже будет… Изувечат за здорово живешь. И это еще самое лучшее. А то и в тюрьме сгноят… Понимаешь, дорогой? Ты, я, Астамур и даже вон дочка моя, Диана — все мы в этой поганой Москве люди даже не второго, а пятого сорта. Наша цель — деньги заработать, Даур! Ты ведь этого хочешь?

Собеседник кивнул.

— А для этого иногда приходится и через себя переступить, — грустно заключил Гогричиани. — Понимаю, неприятно, понимаю, обидно, понимаю, не в наших правилах, но тут… Тут надо. Все понял?

— Немного, — все так же сдержанно ответил Даур.

— Ну, «немного» — это уже хорошо, — парировал Гурам. — «Немного» — это лучше, чем ничего. Для начала совсем неплохо.

На столе рядом с правой рукой Гогричиани завибрировал мобильник, поставленный им на беззвучный режим. Даур покосился на аппарат. Гурам поднял телефон, сверился с высветившимся на дисплее номером, и лицо абхазца исказилось в недовольной гримасе. Проигнорировав звонок, он положил телефон на прежнее место.

— На чем я остановился? — было видно, что этот вызов заметно выбил Гурама из привычной колеи. От благостного настроения не осталось и следа. Он наморщил лоб. — Ах да! Теперь о главном, Даур…

Телефон продолжал вибрировать, но Гогричиани старался не обращать на него внимания.

— Я дам тебе машину. «Шестерка» середины восьмидесятых. Машина, конечно, старая, но очень хорошая, — теперь улыбка у Гурама была неживой. Словно приклеенной. — Она еще послужит тебе какое-то время. Нужно же на чем-то учиться, да? Малхаз сказал, ты умеешь водить?

— Умею.

Телефон прекратил вибрировать, но буквально секунд через десять вновь дал о себе знать. Гурам бросил взгляд на дисплей, но в руки аппарат больше не брал.

— Вот и хорошо, — продолжил он. — Плата за пользование — двадцать долларов в сутки. Плюс к этому ты должен будешь за каждую смену сдавать мне четыре тысячи. Рублей, конечно. Ну, а что сверху — то уже твое, Даур. Хоть десять тысяч сверху зарабатывай, хоть пятьдесят. Я только радоваться буду, на тебя глядя! Ну что? Как тебе такие условия?

Даур ненадолго призадумался. Он как-то не рассчитывал, что ему придется делиться с Гурамом выручкой. Молодой человек полагал, что все участие земляка будет сводиться к тому, что он создаст благоприятные условия для работы…

— А можно заработать пятьдесят тысяч в день? — недоверчиво поинтересовался он.

— Ну а почему же нельзя? — теперь уже мобильник смолк окончательно, и к Гураму вернулись прежние интонации. — Все можно, дорогой. Если очень хочется, можно сделать даже то, что лишь на первый взгляд кажется невероятным. Слышал, наверное, такую русскую поговорку? «Глаза страшатся, а руки делают». Да? Очень правильная, я тебе скажу, поговорка. Сам через это прошел. А если будешь по пятьдесят тысяч в день зарабатывать, то уже через два-три месяца сможешь такую же вот квартиру, как у меня, купить. Машину красивую…

— Машину, да, — мечтательно протянул Даур. — Машина хорошая нужна. А вот квартира мне не сильно нужна, Гурам. Я к себе в деревню вернуться хочу, жениться хочу. Деньги на свадьбу нужны.

— Жениться? — переспросил Гогричиани. Он уже вновь наполнял бокалы. — Ну, это дело святое! Нужное дело. А если у тебя такая благородная цель, то ты, значит, и бездельничать не будешь. Да?

— Я и не собирался! — вспыхнул Даур.

— Верю, — миролюбиво откликнулся Гурам. — Верю, дорогой. Зачем такой вспыльчивый? Шуток совсем не понимаешь, да? Это нехорошо, Даур. Чувство юмора всегда пригодится… Ну ладно, — он взял со стола телефон и машинально сбросил с дисплея пропущенные вызовы. — Я тебе вроде все объяснил, все растолковал. Надо только будет попросить еще кого-нибудь из наших, чтобы объяснили тебе детали. Как и где работать, например… Ну, я об этом позабочусь. Может, коньячку, Даур? Добрый коньяк, не суррогат какой-нибудь.

— Нет, Гурам. Мне и вина достаточно будет.

— Ну, как знаешь.

Уже не чокаясь и не произнося никаких тостов, что само по себе было странным, Гогричиани отправил в рот новую порцию спиртного. Даур поколебался немного, покрутил в руках бокал, а затем последовал примеру хозяина. В голове у Даура уже слегка зашумело.

В комнату вернулась Диана, бесшумно отворив дверь. Она привлекла к себе внимание мужчин легким перестуком туфель на тонкой шпильке, когда приблизилась к столу и остановилась по правую руку от отца. Гурам повернул голову. Даур отставил в сторону опустевший бокал из-под вина и тоже посмотрел на девушку. На Диане уже не было ни черной блузки, ни бриджей. Вместо всего этого на ней красовалось легкое экстравагантное платье с глубоким квадратным вырезом на груди, откровенно подчеркивающим достоинства ее тела. Даур машинально отвел взгляд в сторону.

— Я еду к подруге, — жестко объявила Диана. — На дачу.

— Почему так поздно? — только и поинтересовался Гурам, бросив мимолетный взгляд за окно, где вечерняя тьма полностью поглотила столицу.

— Она только что позвонила, — девушка привычным движением руки поправила широкий лайковый ремень, опоясывающий талию. — Пригласила на загородную вечеринку.

Даур ожидал всплеска эмоций со стороны Гурама, но ничего подобного не произошло. Гогричиани выслушал дочь, а затем только молча кивнул головой в знак согласия. Даур не мог поверить в реальность происходящего. Молодая девушка уезжает из дома на ночь глядя. Совершенно одна… И отец относится к этому как к чему-то само собой разумеющемуся. Москва, куда Даур так стремился, находясь в родных пенатах, в этот момент предстала перед ним совершенно в ином свете. Как город, погрязший в разврате. Не зря ли он явился сюда?..

Диана вышла, а спустя минут пять мужчины услышали, как хлопнула входная дверь квартиры. Старинные настенные часы с массивным маятником в гостиной у Гогричиани пробили одиннадцать раз. Даур невольно вздрогнул. Гурам остался спокоен и невозмутим. Несмотря на то что гость отказался от его щедрого предложения, он с хрустом скрутил пробку с коньячной бутылки. Однако налил только себе. Бокал Даура наполнил все тем же янтарного цвета вином.

— За твою будущую свадьбу, дорогой! — провозгласил он. — За твою невесту! И за то, чтобы в вашей будущей семье и в вашем новом доме всегда царили мир и согласие!

— За будущее не пьют, Гурам, — возразил Даур, но по его лицу было видно, что слова Гогричиани пришлись молодому человеку по вкусу.

— Пьют, Даур. Еще как пьют! В человеке главное что? Вера! А без веры… Без веры, считай, пропал человек. Понимаешь меня?

Даур кивнул, и они вместе выпили. Под окнами заурчал двигатель, а потом было слышно, как отъехала машина. Какое-то чувство подсказало Дауру, что это была машина Дианы. Девушка укатила на свою загородную вечеринку.

Гурам вздрогнул от неожиданности, когда под его рукой вновь, как и прежде, бесшумно завибрировал мобильник.

* * *

На низенькой прикроватной тумбочке протяжно завыл встроенный в часы будильник. Джемал отбросил одеяло и сел на кровати. Пригладил рукой волосы, сонно потянулся. Будильник продолжал заунывно подвывать, и Джемал повернул голову, проверяя, как на этот вой среагирует его подруга. Оказалось, никак. Девушка спала мертвым сном, тихонько посапывая и слегка раздвинув губы в улыбке. Ее тело было почти полностью завернуто в одеяло. Выглядывала только голова и пальцы правой ноги с розовым лаком на ногтях.

Джемал протянул руку, подхватил с тумбочки часы и выключил будильник. Вой оборвался. Минуты две Джемал сидел без движения, затем, сделав над собой усилие, поднялся с кровати и направился в ванную комнату. Наскоро приняв душ и обернув стройное мускулистое тело махровым полотенцем, он прошел в кухню. Сварил себе кофе, налил в небольшую пузатую чашечку и разместился за резным деревянным столом у окна. Закурил.

Солнечные лучи, преломляясь через стекло, игриво отбрасывали блики от белоснежного подоконника. Погода обещала быть сегодня на загляденье, и внутреннее состояние Джемала в полной мере соответствовало этому радужному прогнозу.

Попивая кофе маленькими обжигающими глотками и покуривая сигарету, Джемал расслабленно откинулся на высокую спинку стула. В таком положении и застал его телефонный звонок.

Джемал неохотно поднялся, зажал зубами белый фильтр сигареты и прошел к буфету. Снял с зарядки мобильник, где он оставил его вчера вечером, и только после этого ответил на вызов.

— Все еще спишь?

Отец! Странно, но он никогда не утруждал себя ни словами прощания, ни словами приветствия. Словно продолжал один непрерывный диалог. Когда-то такой подход к общению раздражал Джемала, и ему потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к этой манере отца. Таков уж был Нугзар Евлоевич, и с этим ничего нельзя было поделать. Теперь Джемал принимал его таким.

— Нет, я уже проснулся, — Джемал вынул изо рта сигарету. — А что случилось? Есть изменения в планах?

— Есть. Мне нужно срочно поговорить с тобой. Ты дома?

— Дома.

— Отлично. Я сейчас приеду.

В трубке мобильного раздались короткие гудки отбоя. Джемал положил аппарат на прежнее место. Утро было безнадежно испорчено. Причем вот в такой безжалостной форме. Забыв про кофе и энергично смяв сигарету в стоявшей неподалеку пепельнице, Джемал быстро вернулся в спальню. Девушка все так же безмятежно спала. Только поза ее изменилась, и теперь она лежала не на спине, как десять минут назад, а на левом боку, завернувшись в одеяло, как в кокон. Джемал присел на краешек кровати и легонько потряс девушку за плечо. Она дернула веками раз, другой, третий, а затем лениво приоткрыла глаза.

— Не будь садистом, — проворковала она с улыбкой. — Дай поспать, Джемал. Если тебе срочно нужно куда-то ехать, я не против. Езжай. Я знаю, где ключи, и сама все закрою. Потом отдам при встрече. Хорошо?

Она предприняла попытку перевернуться на другой бок, но Джемал не позволил ей это сделать. Его рука все так же жестко и уверенно лежала у нее на плече.

— Мне очень жаль, солнышко, но поспать не получится, — сказал он. — Мне никуда ехать не нужно. Нужно тебе.

— Что? Мне? — она скинула-таки с себя одеяло, и ее обнаженное тело предстало перед Джемалом во всей красе. — Почему?

— Мой отец едет сюда. Если он нас застукает, убьет сначала меня, а потом и тебя…

— Умирать я не собиралась, — шутливо бросила девушка.

— Да, мне это тоже пришлось бы не по душе, — улыбнулся Джемал. — Так что не будем искушать судьбу, звезда моя. Собирайся.

— А он далеко? — девушка уже села на кровати.

Джемал с трудом сдерживал желание прикоснуться к ней, заключить в объятия, вновь повалить на сбитую постель. Но он знал, что как раз сейчас и не может позволить себе ничего подобного. Все, на что он отважился, так это слегка провести рукой по ее черным волосам. Девушка охотно подалась Джемалу навстречу, но он тут же поднялся на ноги.

— Он не сказал. Возможно, уже подъезжает, — полотенце едва не соскользнуло с талии, но Джемал успел подхватить его. — Будем надеяться на то, что удача посопутствует нам. Однако в любом случае поторопись, милая.

— Мне хватит пяти минут, — заверила его девушка.

Джемал кивнул и вышел из спальни. Кофе уже успел остыть, и Джемал, сделав один глоток, поморщился. Выплеснул содержимое чашки в раковину. Пустил воду. Мобильник молчал, но Джемал знал, что отец не станет звонить еще раз. Хорошо, что вообще предупредил о своем утреннем визите. Бывало и такое, что он приезжал и вовсе без всяких звонков. Джемалу это не нравилось, но с этой чертой характера отца приходилось мириться, как и со всеми другими…

Девушка действительно уложилась в пять минут, как и обещала. Когда она ступила на порог кухни, при ней даже была черная дамская сумочка, небрежно болтавшаяся на плече. Волосы расчесаны и уложены, губы накрашены, на ногах — туфли. Джемал прищелкнул языком.

— Молодец! Оперативно, — похвалил он.

— Ну так, не привыкать…

— Прости, что так получилось, — Джемал приблизился к ней и ласково коснулся губами мочки уха. — Но ты же сама все понимаешь…

— Само собой.

— Я тебя люблю.

— И я тебя.

— Позвоню.

— Буду ждать.

Он проводил ее до двери, поцеловал на прощание и, когда девушка вышла, защелкнул замок. Только после этого смог облегченно перевести дух. На этот раз пронесло, но жить и дальше при таком риске становилось невыносимо. Все тайное рано или поздно становится явным. Да и отец — далеко не дурак. Джемалу страшно было подумать о том, что будет, когда отец все узнает.

Вернувшись на кухню, Джемал закурил и встал у окна с раскрытой форточкой. С этой точки ему было отлично видно, как от подъезда отъехала одна машина, а буквально спустя минуты три или четыре подъехала другая. Отцовская. Темно-синий «Хундай» с тремя пятерками на номерном знаке. Джемал не спутал бы этот автомобиль ни с каким другим.

Он отошел от окна, потушил сигарету под струей воды из крана, а затем бросил ее в мусорное ведро. В дверь позвонили. Требовательно и настойчиво. Опять же, так, как умел только отец. Джемал пошел открывать.

— Он не берет трубку, — едва переступив порог квартиры, раздраженно бросил отец. — Я звонил ему вчера весь вечер, а он ни разу не взял трубку. Раз шесть или семь звонил. И ничего. Тишина! Он игнорирует меня! Сукин сын!

— Здравствуй, папа, — Джемал отступил в сторону, пропуская отца.

— Да… Здравствуй, конечно, — Нугзар потрепал сына по щеке, словно тому было десять. — Но ты можешь себе это представить? Он меня игнорирует! Земляк, называется… Шакал трусливый!

Джемал не счел нужным что-либо отвечать на это. Отец отстранил его и решительно прошел в гостиную. Остановился по центру комнаты и, словно хороший охотничий пес, повел носом.

— С женщиной был? — на губах Нугзара появилась лукавая улыбка.

Джемал неопределенно пожал плечами.

— Был, — ответил на собственный вопрос отец. — Папу не обманешь, Джемал! Только что ушла? Да?

— Да.

В свои пятьдесят с лишним лет Нугзар производил впечатление крепкого и уверенного в себе человека. Его истинный возраст можно было определить только по нескольким резким морщинам на лице, которые, откровенно говоря, лишь добавляли Нугзару определенного шарма, и седым, словно подернутым инеем, волосам. Широкое скуластое лицо несло на себе печать богатого жизненного опыта с примешанной к нему легкой грустью.

Прожив в Москве без малого пятнадцать лет, Нугзар успел обрасти различными связями, в том числе и в местных криминальных кругах. Его знали, его уважали, а некоторые даже боялись… В целом Нугзар процветал, о чем свидетельствовали и его материальный достаток, и социальное положение. Но больше всего в жизни он ненавидел статичность, а потому всегда стремился к расширению сфер собственного влияния…

Так было и теперь. Джемал знал об этом, хотя и находился в некоторой неизвестности относительно того нового дела, которое предложили Нугзару влиятельные московские сутенеры. Оно заключалось в организации транспортных услуг, так называемых «машин для девочек». На данный момент это была вся информация, которой владел Джемал.

— Расскажи мне об этом деле, отец, — коротким взмахом руки он предложил переместиться в кухню.

Нугзар не стал спорить. Они разместились за столом друг против друга, и Джемал придвинул поближе к отцу графин с виноградным соком. Однако Нугзар даже не притронулся к напитку. Мысли его были заняты совсем другим.

— Отец! — вновь окликнул его Джемал.

Нугзар встрепенулся.

— Ну а что тут рассказывать? — он недовольно поморщился. — Я ведь говорил тебе о том предложении, которое мне сделали. Транспортировка проституток по адресам до ожидания клиентов на какой-нибудь точке. Для этого надо как минимум десять-двенадцать тачек. Каждому водителю за такую услугу падает на карман от двадцати пяти долларов за час и выше. При этом им совершенно не нужно ездить по городу и искать себе клиентов. Представь, стоит он на точке с проституткой в салоне и ждет звонка. Ну или везет ее по конкретному адресу. Бензин — отдельно, сексуальные услуги проститутки в салоне машины — тоже отдельно. Очень выгодный бизнес…

Джемал слушал отца, не перебивая, но когда тот замолчал, осторожно спросил:

— Про бизнес я понял. Но при чем тут Гурам Гогричиани?

— Неужели ты не понимаешь? — Нугзар всплеснул руками, а его высокий покатый лоб прорезали две продольные морщины. — Связываться с москвичами мне не хочется. Слишком опасно. Заложат в любой момент. Армянам, например. О грузинах я вообще не говорю, — он потянулся было к графину, но в последний момент передумал и опустил руку на стол. — Наиболее оптимальный вариант — свои, апсуа. А на всю Москву у нас только один подпольный абхазский таксопарк. Гогричиани.

Это Джемалу было известно. Известно ему было и то, что отец предлагал Гураму по-хорошему войти в долю, но тот отказался. Из чувства страха.

— Он бы имел куда больше, — осторожно вставил молодой человек.

— А я о чем говорю? — вновь, как и в момент своего прихода, завелся Нугзар. — Как человеку ему говорил: и мне выгодно, и тебе выгодно, и водилам твоим выгодно! — Он хлопнул ладонью по столу. — А он мне что? Я, мол, законы нарушать не хочу, меня отсюда попрут… Да и не по нутру мне это, говорит. Будто он со своим нелегальным таксопарком ничего не нарушает! Шакал! Нет, хуже! Трусливый койот!

Джемал потер пальцами подбородок и искоса посмотрел на лежащую у створки серванта пачку сигарет. Хотелось курить, но Джемал никогда не позволял себе курить в присутствии отца. Хотя тот наверняка догадывался о пагубной привычке сына.

— Все равно… — не очень уверенно произнес молодой человек. — Доходить до крови… Это как-то… Ну, нехорошо, отец.

— Нехорошо, — согласился Нугзар. — Но, может, крови и не понадобится, сынок. Гогричиани можно просто припугнуть…

Джемал не стал дослушивать предложение до конца.

— А если отдельно обработать каждого конкретного водилу? — выдвинул он контраргумент.

— Мы пытались, — отец тяжело вздохнул. — Они тоже боятся. Мол, лучше синица в руках…

— Да, я понял. А как насчет этого быка? Шенгелиа?

— Он предан Гогричиани, как пес. Да и вообще, — Нугзар покачал головой. — Тупой он какой-то… Как и все псы.

Нугзар призадумался. Машинально налил себе сока и выпил. В голове у него закрутилась какая-то мысль. Джемал не торопил отца с продолжением разговора и не задавал больше никаких наводящих вопросов. Коротко бросил взгляд за окно и отметил тот факт, что машина Нугзара все еще стоит у подъезда, а водитель не покидает салона. Значит, отец не собирался надолго задерживаться у него в гостях.

Нугзар медленно поднял взгляд на сына. Тонкие губы подернулись слабой улыбкой.

— Можно обойтись и без крови, — сказал он. — И как мне сразу не пришло в голову такое простое решение? У Гурама есть дочь, которую он искренне любит. Диана, кажется… Что, если кто-нибудь возьмет девушку в заложницы, а мы, в свою очередь, выступим в роли благородных спасителей? Решим проблему Гурама по своим каналам и за свой счет, естественно. Исключительно из чувства этнической солидарности. После такого ему ничего не остается, как с благодарностью принять наше предложение…

Джемал удивленно вскинул брови.

— Да ты что, отец? Неужели ты пойдешь на такое? Она-то в чем виновата?

Нугзар только поморщился.

— Ай, столько в Москве живешь, сынок, а так ничего и не понял, — он налил себе новую порцию виноградного сока, но пить не стал. — Никто ни в чем не виноват. Все кушать хотят, да? Или мы их скушаем, Джемал, или они — нас… Понимаешь?

— И кто будет производить такое похищение? Я? — Джемал шумно отодвинул стул назад и поднялся на ноги. — Ты меня, конечно, извини, отец, но я на такое…

— Сядь! — резко оборвал сына Нугзар. — Сядь и успокойся. Я не собираюсь подставлять тебя под такой удар. За кого ты меня принимаешь? Ты и я — только в роли спасителей, как я и говорил.

— Тогда кто?

— Найдем, — задумчиво молвил Нугзар.

— И как скоро?

Ответ последовал не сразу.

— Есть у меня одни надежные люди на примете… — Нугзар пробежался рукой по седым волосам. — Встретимся, поговорим. Их, конечно, еще найти надо, а на это уйдет время. Но куда мы торопимся, да? Месяц или два. Это уже не имеет значения. Главное — результат. А мы его получим. Не сомневайся, сынок.

Джемал видел, что после этого принятого решения настроение у отца заметно улучшилось. Оно уже не было таким, как в момент прихода. Нугзар залпом осушил стакан сока и вальяжно откинулся на спинку стула.

— А что же ты, сынок, кофейком отца родного не побалуешь? — он даже игриво подмигнул Джемалу правым глазом. — Или совсем скупердяй стал?

— Нет… Я… Конечно, отец. Одну секунду. Просто… Может, ты еще раз с Гурамом поговоришь?

— Хватит! — последнее слово отца прозвучало резко и властно, как щелчок циркового хлыста. — Хватит уже разговоры разговаривать. Пора переходить к каким-то действиям, Джемал. И дать понять шакалу, что он шакал.

Джемал не стал больше спорить. Переубедить отца в чем-то, если тот уже все взвесил, — задача неразрешимая.

* * *

Дауру не терпелось начать работать. Ведь теперь каждый день приближал его к заветной цели. На днях, может быть, уже с завтрашнего дня он начнет копейка к копейке откладывать на свою иномарку. И тогда же пойдет отсчет времени, оставшегося до свадьбы с Нино.

Он огорчился, когда Астамур не выдал ему ключи от автомобиля. Однако настаивать на том, чтобы его в первый же день допустили до работы, было, по меньшей мере, нецелесообразно. Гурам был прав. Для начала нужно было изучить город. Выслушав короткое наставление Астамура Шенгелиа, Даур развернулся и вышел из бокса.

Утро выдалось прохладное. Не такое, как в это время года в Пицунде.

Несмотря на ранний час, площадка перед «офисом» стремительно пустела. В боксе Даур видел, как водители подходили к столу Астамура, расписывались в путевом журнале и один за другим уходили. Слева около соседнего гаража одиноко притулилась кремовая «шестерка». За рулем этого автомобиля Дауру и суждено было с завтрашнего дня начать сколачивать свое состояние.

Даур обошел машину. Дверцы и крылья у основания кузова проржавели, капот и крышка багажника были перекошены, однако закрывались плотно. Зато окно задней дверцы оставляло небольшую щель. Радиаторная решетка отсутствовала. Вместо нее в панель рамки была вставлена мятая картонка. В целом автомобиль выглядел более или менее сносно. Особенно по сравнению с теми древними «копейками», раритетными «Опелями» и дышащими на ладан «Фольксвагенами», которые можно было лицезреть перед офисом Гогричиани.

Занятый осмотром автомобиля, Даур не заметил, как к нему подошли.

— Эй, брат, слышишь, ты не из Пицунды? — мужской голос прозвучал совсем близко, в нескольких шагах от него.

Даур повернулся. Рядом стоял один из тех абхазцев, которых он вчера видел в офисе Гогричиани. Гурам Джибович называл его Амираном. Даур осмотрелся. Рядом с боксом ворота соседнего гаража были открыты. Там, над ремонтной ямой, стоял черный автомобиль с открытым капотом. Амиран, видимо, направлялся в бокс к Астамуру и по ходу окликнул Даура.

Амиран был худощав. Нос большой с горбинкой, типичный для кавказца. Ввалившиеся щеки в буквальном смысле обтягивали выдающиеся скулы. На вид ему было лет пятьдесят. Черные миндалевидные глаза смотрели твердо.

— Да, из Пицунды. Как ты угадал? — Даур приветливо улыбнулся. — У меня что, на лице написано? В Пицунде абхазы какие-то особенные?

— Да нет, — Амиран мял в руках обрывок промасленной ветоши. — Мне твое лицо знакомо. Хибла Акубардиа тебе не родственница?

— Это моя мама, — грустно сказал Даур. — А откуда ты ее знаешь? — Он неторопливо достал фотографию, которая лежала в нагрудном кармане рубашки. — Вот она на фотокарточке.

Даур протянул Амирану снимок и тут же заметил, как губы Амирана на мгновение растянулись в улыбке.

— Я тебя помню. Это было семь лет назад. В Сухуми. Мы отмечали рождение маленького Заура, сына Нифадоры. И ты там тоже был с матерью. Она — троюродная тетка моей покойной жены. Я запомнил ее лицо. Она была красивая женщина. А тогда ты еще подростком был…

— Вот так да! Какая встреча! — Даур не скрывал радости.

— Как ее здоровье? — Амиран вернул фотографию.

— Она теперь рядом с моим прадедом лежит, в Лдзаа, — ответил Даур.

— Прости.

Амиран заметно стушевался и продолжил движение в сторону «офиса». Даур последовал за ним.

— Да… А ты давно здесь работаешь? — поинтересовался молодой человек.

— У Гурама? Три года. А ты что, тоже работать приехал?

— Да, — Даур кивнул.

— Подожди. Я сейчас в журнале отмечусь и выйду к тебе. — Амиран взялся за ручку двери, ведущей в «офис». Затем скрылся в помещении, а через минуту уже вернулся.

— Тварь последняя! — абхаз разъяренно харкнул на землю. Не останавливаясь, двинулся к своей машине. — Чтоб ты сдох, Астамур! Тварь, а! Как человеку сказал: тормоза сломались. Нет, ему плевать… — приговаривал он на ходу.

Даур последовал за Амираном, в недоумении глядя ему в спину.

— Что-то случилось? — осторожно спросил он, когда они поравнялись с гаражом, где стояла «шестерка» Амирана.

— Случилось. Три года назад. Когда я впервые пришел к этому поганому псу — Гураму Гогричиани.

Даур не верил своим ушам. Слова, которые слетали с губ Амирана, были оскорбительны для уважаемого им родственника Малхаза — Гурама Гогричиани. Однако вступиться за него Даур не успел.

— В Пицунде совсем не найти работу, да? — как ни в чем не бывало продолжил Амиран.

Даур пожал плечами, хотя собеседник стоял к нему спиной и не мог этого видеть. Он решил отнести грубость Амирана к разряду случайностей, пока ему не понятных. Все-таки Москва, как он уже убедился, — город странный. И люди здесь не такие, как в Абхазии. Амиран, видимо, тоже…

— Деньги нужны большие, — осторожно проговорил он. — Поэтому и приехал. Я собираюсь жениться.

— Деньги… — задумчиво протянул Амиран.

— Да. Я поработаю немного. Заработаю на иномарку и поеду домой, — продолжил Даур. — Свадьбу сыграю. А там посмотрим. А на новой иномарке можно богатых туристов возить, — охотно делился он своими планами.

— А иномарку на какие деньги купишь? — Амиран открыто усмехнулся.

Даур даже растерялся от такого вопроса. Очевидность его плана, казалось, была понятна всем.

— Как же! Я приехал в Москву… У Гурама Джибовича работать буду, — разъяснил он. — Дядя Малхаз ему родственник. Он договорился, что я тоже буду работать на такси…

— Так как же ты на иномарку тогда заработаешь? — перебил его Амиран. — Пока еще никто из наших ни гроша не то что на иномарку, на хлеб не отложил.

Даур предпочел ничего не отвечать. Вызывающее поведение дальнего родственника из Абхазии начинало его раздражать. А что касается скептического отношения Амирана к планам Даура, то, в конце концов, работать тоже надо уметь! Уж его, Даура, учить работать не надо. Он по две смены за день будет выжимать, а деньги свои заработает. Как в Лдзаа говорят, хороший работник пот из камня выжмет…

— А ты Москву-то знаешь? — Амиран полез под машину.

— Нет. Откуда? — Даур остался стоять в воротах. — Я в первый раз здесь. Только вчера приехал. Но я быстро запомню улицы. Я в Пицунде таксистом работал.

Амиран грохнул в яме какой-то железкой.

— Брат, хочу тебе совет дать. Ты сегодня не езди никуда. Купи карту. Изучи, — голос Амирана, доносившийся до Даура, звучал глухо. — Ключ подай на четырнадцать, тормозной шланг закрепить не могу.

Амиран высунул из ямы руку. Даур подал ему необходимый гаечный ключ.

— Прежде чем в город ехать, надо узнать, где рыбные места. — Из ямы вылетела промасленная трубка с шайбой на конце. — Есть такие места в городе, откуда можно вообще не вернуться. В лучшем случае приедешь с побоями. Таксисты из частных фирм отметелят за милую душу. Хорошо, если еще машину не изувечат. Регистрация-то у тебя есть?

— Гурам Джибович сказал, что обо всем позаботится, — недоумевая по поводу слов Амирана, ответствовал Даур.

— Гурам? Шакал он! На нашем горбу в рай хочет въехать! — зло проговорил Амиран, выбираясь из ямы.

— Слушай, как не стыдно, а? — взорвался Даур. — Человек нам работу дает. А ты клевещешь на него. Это нехорошо. Он нам на хлеб дает заработать!

— Слушай, — Амиран в упор посмотрел на наивного коллегу. — Я из Абхазии, ты из Абхазии. Зачем буду тебя обманывать? Сам убедишься… — бросил он, садясь в машину. Стал заводить двигатель. С четвертой попытки машина завелась. — Ты лучше садись ко мне на заднее сиденье и покатайся пару дней со мной. Москва — не Пицунда, — прокричал Амиран из салона. — Покажу тебе, где наши точки. Всегда есть клиенты. А через пару дней делай, что хочешь. Хочешь, сам езжай, если не передумаешь работать. А то, может, решишь, что персики в Абхазии лучше выращивать, чем в Москве за лихим рублем гоняться.

— Слушай, а надо, наверное, предупредить управляющего, что я поехал с тобой. Гурам Джибович сказал, чтобы я обо всем ставил в известность Астамура.

— Как знаешь, — бросил Амиран, выкатывая машину из гаража. — Попробуй, если он на месте.

Даур постучал в дверь офиса. Однако ему не ответили. Дверь оказалась уже заперта.

— В кафе, наверное, пошел. Что ему тут делать? — Амиран подкатил к боксу. — Смену он уже отправил, а остальное — не его забота. Теперь ему только выручку собрать вечером. И кто сколько должен подсчитать. Работа-то не пыльная, да…

Даур не слышал окончания фразы. В это время воздух прорезал резкий гудок локомотива: за забором гаражного кооператива проходила железная дорога.

— Нет худшего хозяина, чем бывший раб, — продолжил Амиран, когда поезд прошел. — Ты с Астамуром поосторожней. Он сам — бывший «бомбила». Гогричиани его над нами поставил, возвысил. Прямо цепной пес!

— Бомбила? — переспросил Даур.

— Бомбила — это нелегал, работающий на такси. Как мы с тобой. Таксопарк-то у Гурама подпольный. Только ты смотри не болтай об этом. А то с твоей наивностью… Так ты поедешь со мной? — уточнил Амиран.

— Мне надо дождаться Астамура. Я обещал ему.

— Ладно, подождем немного твоего Астамура. Только если его долго не будет, не обижайся, мне на рейс надо. И так в ночь сегодня работать буду.

— С утра и до ночи? — удивился Даур. — Это сколько же ты зарабатываешь за день?

— Какой заработок, земляк! Из одного долга — в другой, — Амиран посмотрел на реакцию собеседника. Лицо Даура выражало растерянность. — А ты думал, что тебя здесь на «Форд Мондео» посадят и карточку постоянного клиента для обслуживания в автосервисе выдадут? Нет. Будешь батрачить, как проклятый. Ремонтировать эту старую развалюху за свои деньги. А им плевать. Ничего ты не докажешь. Короче, одни долги отрабатывать будешь.

Амиран, удовлетворенный тем, какое впечатление произвел на Даура его монолог, сделал паузу.

— Так ведь ты не виноват, что машина сломалась! Что же тут доказывать? — возмутился Даур. — Машина — старая. Гурам знает это.

Амиран ничего не ответил. Даур поводил глазами по вышкам подъемных кранов, возвышавшихся вдали на фоне новостроек.

— Да, Москва — не Абхазия…

Ему вспомнились бескрайние альпийские луга Кавказа. Затем мысль его вернулась к Нино… Он вспомнил ее блестящие в свете луны черные волосы…

— Наивный ты! Забудь Абхазию, — вновь заговорил Амиран. — Это сказка была для школьников. А здесь жизнь, как в стае шакалов. Я тебе как брату скажу. Гурам здесь на всем деньги делает. Из-за лишней копейки удавится. Я эту систему давно понял. Мы здесь — рабы. Ты думаешь, здесь правда кого-то интересует, да? Никого! Здесь ее вообще нет.

— Как это нет?! Вот она, перед нами — правда! — Даур показал на «шестерку» Амирана.

Тот только зло усмехнулся.

— Кому ты должен-то? — спросил Даур.

— Сколько бы ты здесь ни работал, всегда останешься должен хозяину, — изрек Амиран. — Хорошо, если у тебя несколько дней в месяц сверх норматива что-то набежит. На ночлежку хватит. Для голодного, как в Абхазии говорят, и соль с перцем — хорошая еда.

— А сколько получается, если в две смены работать? — полюбопытствовал Даур.

— Две смены — две нормы выручки сдай. Лучше, конечно, когда за одну смену закрываешь дневной норматив.

— А зачем же ты тогда во вторую смену собираешься работать? — не понял Даур.

— Поработаешь немного — и ты поймешь…

* * *

Как и всегда, в часы пик движение на Ленинградском проспекте встало. Транспортный поток продвигался со скоростью пять-шесть километров в час. Амиран нервничал, постукивая пальцами по рулевому колесу. Он то и дело высовывал голову в раскрытое окно и пытался понять, что происходит впереди. Однако ничего определенного разглядеть ему не удавалось.

— Ничего, — буркнул он то ли себе под нос, то ли негромко обращаясь к сидящему рядом Дауру. — Сейчас Белорусскую проскочим, и там получше пойдет. Наверное…

Двух пассажиров, с которыми Амирану подфартило за последние полтора часа, считать достойным началом рабочего дня никак было нельзя, а это, естественно, не прибавляло «бомбиле» хорошего настроения. Накануне выезда Шенгелиа не преминул напомнить Амирану о новом долге. Следовательно, за сегодняшний день Амиран должен был отдать в контору не четыре тысячи пятьсот, как обычно, а четыре шестьсот. И это еще не считая расходов на бензин. А теперь и чертова пробка!.. Хотя от нее никуда нельзя было деться. Просто не нужно было ехать в этот район. Надо было двигаться не к центру, а в сторону Дмитровского шоссе. Но Амиран осознал это слишком поздно.

А Даур, казалось, и не придавал никакого значения загруженности дорог. Он с удовольствием рассматривал через окно открывающиеся его взгляду столичные красоты. К таковым Даур относил и сотрудников ДПС с яркими зелеными жилетами на груди и спине, и суету прохожих, и придорожные билборды, извещавшие водителей как о том, куда выгоднее вложить средства, так и о том, что в сауне на Кропоткинской самые благоприятные условия для состоятельных клиентов…

Даур широко и счастливо улыбался, считая себя частью этого мегаполиса.

— Да что же они стоят там? — горячился Амиран. — Авария, что ли, какая? Мы так до площади и за час не дотянем!

Он снова высунулся в открытое окно, прищурился из-за бьющих с левой стороны солнечных лучей и заметил примыкающую к Ленинградскому проспекту узкую улочку. Две или три машины из общей пробки не выдержали и уже свернули на нее. Куда эта улочка вела, Амиран не знал, но его устраивало одно только то, что она не была загружена. Однако до поворота на нее его машине оставалось еще метров двадцать. Амиран хмуро бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— Слышь, Даур, посмотри-ка, там ментов на обочине нигде не видно?

— Кого? — не сразу врубился Даур.

— Ну, милиции. Гаишников, чтоб им, ишакам, пусто было, — Амиран сплюнул в раскрытое окно. — Посмотри со своей стороны. Спереди и сзади. Нет никого?

Даур тоже высунулся в окно, как до этого делал его земляк. Бросил взгляд по ходу движения и в обратном направлении. Гаишников в ярких зеленых костюмах поблизости не наблюдалось.

— Нет, никого нет, — сообщил он Амирану.

«Бомбила» удовлетворенно кивнул головой, дождался, когда впереди стоящая машина продвинется на метр вперед, резко вывернул руль и направил «шестерку» на обочину. Лихо проехавшись по тротуару и распугав прохожих, Амиран достиг перекрестка и ушел влево по Нижней.

— А так разве можно? — растерянно спросил Даур, оглядываясь назад.

— Нельзя, — усмехнулся его наставник. — Но если следовать всем правилам, брат, то ты не то что на пригоршню золота не заработаешь, но даже на сменные трусы не хватит…

* * *

— Смотри, это наш контингент, — Амиран запустил двигатель, попутно указывая Дауру на двух низкорослых вьетнамцев, спускавшихся с крыльца общежития Педагогического института. — Денег у них немного, но зато, если время от времени наведываться в этот райончик, можно кое-что срубить.

— А кто они такие? — Даур старался вникать в каждое произносимое Амираном слово, понимая, что в предстоящей работе ему это пригодится.

— Торгаши. Нелегалы. В общем-то, по большому счету, такие же, как и мы с тобой. Только они из Вьетнама. Везут в златоглавую всякое-разное, как муравьи, а их тут шпыняют на каждом углу. Ну, да что с русских возьмешь?..

Вьетнамцы поставили на землю у входа в общежитие четыре чудовищных размеров тюка и стали оглядываться в поисках машины. Амиран призывно посигналил им и тут же подогнал машину к крыльцу. Один из вьетнамцев приблизился к раскрытому боковому окну со стороны водителя.

— На «Красный дракон»? — деловито поинтересовался Амиран.

Он уже был знаком с этой точкой, представляющей собой азиатский рынок, где, кроме всего прочего, торговали и ингредиентами для национальной кухни. Вьетнамцы с большими тюками частенько мотались по этому адресу.

Потенциальный клиент кивнул.

— За пятьсот поехали? — предложил Амиран.

Снова согласный кивок. Цена действительно была подходящей. Любой другой таксист из коренных жителей повез бы за гораздо большие деньги. Если вообще бы повез. Амиран это знал, и знал это сам вьетнамец.

— Загружайтесь, — распорядился таксист.

Вьетнамцы не заставили себя ждать. Даур, сидя рядом со своим новым товарищем, молча наблюдал за тем, как три больших тюка привязали к верхнему багажнику, а четвертый с большим трудом запихнули в салон на заднее сиденье. Оба вьетнамца расположились слева и справа от тюка. Захлопнули дверцы. Амиран стремительно сорвал машину с места. По салону мгновенно распространился резкий запах чего-то гниющего, но водитель вел себя так, словно ничего подобного и не произошло.

— На «Красный дракон» ехать — и пробок не так много, — поделился он с Дауром. — Я этот маршрут уже знаю. Наблатыкался, как говорят в Москве. Раз семь уже мотался.

— А что за запах такой, слушай? — Даур повел носом и недовольно поморщился.

— Это от их мешка, — пояснил Амиран и посмотрел на вьетнамцев в зеркало заднего вида.

— Что у вас там? — Даур обернулся.

Один из вьетнамцев что-то ответил ему, но смысла молодой человек не понял. Амиран негромко хмыкнул.

— Разговаривать с ними — что ишака доить, — сказал он, сноровисто перестраивая «Жигули» в левый ряд и тут же наращивая скорость. — Они знают только, куда ехать и сколько это стоит. Я пытался… А в мешках у них «ньок нам». Это соус такой из протухшей рыбы. Я с этой мерзостью тоже сталкивался. Ты в окно дыши, брат. Оно так легче будет, и глаза не сильно режет, — посоветовал Амиран в заключение.

— Вай! Они что, шашлык не любят кушать? Как все нормальные люди? — недоуменно воскликнул Даур, но совету все же последовал и послушно высунул голову в окно.

— Так то нормальные, — Амиран выжимал из машины все, на что та была способна. — А это же вьетнамцы, да? Что с них возьмешь? «Ньок нам» — их национальное блюдо, да? Они этот соус в общежитии прямо в ваннах засаливают и своим же продают. Бизнес. Всем еда нужна.

— А мы страдай, да? — Дауру казалось, что даже проникающего через раскрытые окна в салон свежего воздуха недостаточно, чтобы справиться со стремительно расползавшимся «ароматом» «ньок нама».

— Такая уж у нас работа, — Амиран пожал плечами. — Ты же сам хотел капитал заработать. Вот и привыкай!

— Это никогда не выветрится!

— Выветрится. Часа через два. Но мы, конечно, столько ждать не можем. Ни один клиент не сядет в машину. Так что потом освежителем воздуха для туалетов салончик сбрызнем, и, считай, мы уже на горных высотах. Воздух раем покажется, да? Я тебя потом этому тоже научу.

Минут десять они ехали в полном молчании. Амиран уверенно лавировал в общем транспортном потоке, кого-то грубо подрезая, а кого-то благоразумно пропуская. Даур дышал в раскрытое окно. Вьетнамцы сидели неподвижно, словно застывшие фигурки из воска…

Когда Амиран остановился, Даур первым делом распахнул еще и дверцу автомобиля. Однако этого оказалось недостаточно. Он поспешно выбрался из салона и отошел к обочине. Вьетнамцы сняли свои тюки с багажника, расплатились с Амираном и ушли. «Бомбила» тут же нырнул в бардачок, где у него хранился освежитель воздуха. Даур приблизился.

— Вот потому их ни один московский таксист возить и не согласится. — Амиран обрызгал заднее сиденье машины. — Но ты, если не хочешь, можешь туда и не ездить. Я тебе эту общагу на крайний случай показал. Если совсем невыкрутка будет. Понимаешь?

— Я постараюсь обойтись без нее, — Даур плюхнулся на пассажирское место.

— Ай, не зарекайся! И потом смотри, брат, — Амиран убрал освежитель обратно в бардачок и помахал перед носом Даура пятисотрублевой купюрой. — Это тоже деньги, да? Они на дороге не валяются.

— Здесь все равно, словно овца сдохла, — Даур обернулся назад.

— Минут через пять пройдет, — Амиран уже выкручивал руль, разворачивая на проезжей части свою старенькую колымагу. — Или принюхаешься. А пока продолжай дышать в окно. Я тоже так подышу. Сигарету будешь?

— Не курю.

— Молодец! Я тоже.

— А где же ты взял бы сигарету? — удивился Даур.

— Э-э, стрельнули бы!

* * *

Амиран припарковался на площади трех вокзалов, но глушить двигатель не стал. Смахнул со лба выступившие капельки пота. Его смуглая кожа отливала на солнце бронзой.

Даур потянул на себя ручку дверцы.

— Ты куда? — Амиран опустил ему пальцы на плечо.

Молодой человек повернул голову.

— Все тебе знать надо, да? В туалет сходить хочу.

— Не советую.

— Как «не советую»? — Даур вскинул брови. — Почему так говоришь?

Ответить Амиран не успел. Из стоящей перед ними иномарки неторопливо выбрались два крепких парня славянской внешности и вразвалочку приблизились к допотопной «шестерке». Оба остановились рядом с водительской дверцей.

— Через минуту чтобы вас не было, обезьяны, — лениво через губу бросил один из парней, облаченный в серую майку-борцовку с изображением бычьей головы на груди и накинутую поверх нее легкую куртку. — Тачку перевернем… И покалечим. Обоих. Вопросы есть?

— Ай, извини, дорогой, — на лице Амирана вмиг возникло рассеянное туповатое выражение, какого Даур не замечал у него прежде. — Мы друга с поезда ждем! Он уже подойдет, и мы сразу едем. Хорошо, да?

Парень слегка заколебался, но ему на выручку тут же пришел его приятель. Покручивая автомобильный брелок на тонкой цепочке, он чуть наклонился к раскрытому окну и пристально вгляделся сначала в Амирана, затем в Даура.

— Друга, говоришь? — он сплюнул себе под ноги. — От ваших друзей уже тошнит, образины. Вам уже, придуркам, сто раз говорили, что никто вас здесь не ждет, в натуре. А они все едут и едут.

— У меня у сестры свадьба, — Амиран обиженно надул губы.

— И сестра тут твоя на хер никому не нужна. Нам хоть свадьба, хоть поминки, в натуре… Скажи, Женек?

— Угу, — кивнул его товарищ.

Кулаки Даура невольно сжались, а кровь прилила к лицу. Он не понимал, как может Амиран терпеть такое по отношению к себе. Эти двое парней, хоть и были крепкими, не вызывали у Даура никакого страха. Он считал, что при желании сумеет справиться с ними. Он уже собирался было включиться в дискуссию, но Амиран, словно почувствовав его настрой, повернулся к Дауру и сдвинул брови к переносице. Дескать, не лезь. Затем снова обратил взгляд на наглецов и глуповато улыбнулся.

— Не поминки. Только свадьба. У сестры…

— Во придурок, — парень с брелоком в руках громко расхохотался. — Ладно, чудило, мы дадим вам пять минут, чтобы дождаться черножопого друга. Придет — уедете втроем. Не придет — все равно мотайте отсюда на хер. Иначе дришпак ваш долбаный задом наперед вывернем. Вместе с вами. Все ясно?

— Ясно, да, — Амиран закивал головой.

Оба парня, удовлетворенные исходом переговоров, вернулись к своей машине. Амиран с улыбкой повернулся к Дауру.

— Это место — одно из самых хлебных в Москве, но сюда лучше не соваться. Убить могут. Видал, да? Но при некоторой доле смекалки… — «бомбила» постучал себя пальцем по лбу. — В общем, у нас есть теперь пять минут. За это время может появиться какой-нибудь жирный клиент, и мы его подхватим. Если нет, все равно уедем. Эти ребята не шутят, Даур.

— Но они же шакалы! — молодой человек начал немного остывать, но внутри него все еще клокотала злость. — Как же ты?..

— Шакалы, — не стал спорить Амиран. — Но это их территория.

— Как это «их территория»? Они что, ее купили?

— Не сомневайся. Именно купили. Таких точек в Москве много, и за них постоянно идет борьба, — объясняя своему новому товарищу прописные истины, Амиран не забывал зорко поглядывать по сторонам, выискивая в толпе потенциальных клиентов. — Бывшая Комсомольская площадь, Курский вокзал, Павелецкий, Белорусский… Все аэропорты и конечные станции московского метро к ним тоже относятся. Плюс строительные и продуктовые рынки, а в ночное время популярные рестораны и казино. Элита работает на «Шарике»…

— Что такое «Шарик»? — Даур смотрел только на иномарку, в которой скрылись два амбала-славянина.

— «Шереметьево-2», — пояснил Амиран. — Я в Москве уже с две тысячи третьего года и слышал, как в две тысячи пятом за территорию, прилегающую к «Шереметьево», разгорелась самая настоящая битва. Не хуже, чем наш сепаратистский мятеж в девяносто втором, да? Между собой воевали несколько таксомоторных компаний и, конечно, «бомбилы». С обеих сторон использовалось огнестрельное оружие, домкраты, бейсбольные биты… Тогда за этот кусок убили директора «Москэба». А еще раньше застрелили двух руководителей лобненского такси, имевших свои стоянки у «Шереметьево-2». Хотя подозреваю, тебе это ни о чем не говорит. Верно?

— Верно, — подтвердил Даур.

— Ничего, разберешься. Со временем. И тогда поймешь, о чем я сейчас говорил.

— Может, и пойму, — насупился Даур. — Только я одного не понимаю, Амиран. Москва ведь большая. И людей всегда больше, чем такси! Неужели договориться нельзя?

— Можно. Договориться всегда можно, — ответил Амиран. — Но только за деньги. Понимаешь, тут «фильтры» стоят, которые заряжают в три раза больше реальной цены. И если ты будешь сбивать цену — будут неприятности. А хочешь к ним под крыло — плати. Пятихатку. То есть пять сотен. Ментам в руки. Это их точка. Но менты кавказцев не берут. Боятся… И не доверяют, конечно.

Амиран замолчал. Его взгляд сфокусировался на невысоком сутулом мужчине в маленьких круглых очках. Держа в обеих руках по чемодану и не имея возможности «голосовать», он оглядывался в поисках свободной машины такси. Амиран поднял руку и слегка махнул мужчине, привлекая его внимание. Тот заметил этот жест, но, к счастью, его не заметили громилы из иномарки.

Мужчина оказался понятливым. Увидев за рулем «шестерки» водителя восточных кровей, он сразу сообразил, что можно сэкономить. И решительно двинулся через дорогу к автомобилю Амирана. Даур перегнулся через сиденье и гостеприимно распахнул заднюю дверцу. Мужчина забрался в салон.

Из отведенного местной братвой пятиминутного лимита оставалось еще секунд сорок.

— Уложились, — шепнул Амиран Дауру и счастливо улыбнулся. — Я же тебе говорил, брат. Смекалка! Она в нашем деле не лишняя.

* * *

— Это наша точка, — по щекам Амирана обильно катился пот. Чувствовалось, что к четырем часам дня он уже основательно измотан. Бессонные ночи давали о себе знать.

«Шестерка» остановилась неподалеку от супермаркета у станции метро «Новогиреево». Амиран выбрался из салона и размял слегка затекшие ноги. Даур счел за благо последовать примеру земляка.

— А почему именно эта? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Этого я знать не могу, — Амиран запустил руку в нагрудный карман рубашки и достал из него несколько смятых купюр. Разгладил. — Гурам договорился. Таких у него по городу штуки четыре. Хотя и здесь надо вести себя аккуратно. Иногда ментовские облавы случаются. А у них такса, как и везде. Я тебе уже говорил. Пятьсот рублей. Платишь — и тебя отпускают. Только на пятьсот рублей беднее. А это уже невыкрутка. Понял? Приходится мчаться к той общаге у пединститута или еще в какое-нибудь гнилое местечко.

— Почему же они берут пятьсот рублей, если Гурам договорился? — очередной наивный вопрос сорвался с уст Даура.

Амиран, к этому моменту успевший пересчитать больше половины заработанных им к этому моменту денег, оторвался от своего занятия и посмотрел на Даура как на полного идиота. Молодому человеку этот взгляд не очень понравился.

— Почему? — переспросил Амиран. — Да потому что для них Гурам — никто. И ты для них никто. И я. Им плевать, кто там с кем договорился. Не нравится — вали обратно к себе в Абхазию. Или мирись. Гурам мирится. Но он не в убытке. Эти пятьсот рублей не с него же снимают, а с нас. На ежедневный план это никак не влияет. Запишут в долг. И отдавать все равно придется.

— Так с ним поговорить надо, — выдвинул предложение Даур. — Объяснить, что и как.

— Думаешь, он не знает?

— И что? Неужели Гурам станет обкрадывать своего брата, апсуа?

Амиран не удержался от саркастического смешка.

— Апсуа! Ты в своем уме, Даур? Нет тут никаких апсуа. Это Москва. Тут есть только мы и наши братья славяне, которые на самом деле совсем нам не братья.

— Как так?

— Э-э! — Амиран махнул рукой с зажатыми в них купюрами. — Что с тобой говорить? Поработаешь с мое, сам все на собственной шкуре почувствуешь. Слушай, я сбился из-за тебя! Теперь сначала считать придется.

Даур хотел было спросить еще что-то, но передумал. Амиран полностью сосредоточился на деньгах. Пока он считал, Даур просто стоял и думал. После того, что он сегодня увидел и услышал, перспектива заработать на свадьбу и дорогую машину уже не казалась ему такой легкой. Во всяком случае, Амиран звезд с небес не хватал. Но, может быть, он делает что-то не так, как нужно. Четыре с лишним года в Москве в качестве «бомбилы» еще не значит приобретение опыта. Смекалка, по мнению Даура, — это не все. Тот же Гурам, вон, добился куда больших успехов, а он наверняка поопытнее и посмекалистее Амирана будет.

— Маловато, — недовольно молвил «бомбила», складывая купюры в тряпичную сумку на поясе и в очередной раз смахивая с лица пот. — Шайтан бы побрал этого Шенгелиа! Ладно… Давай покрутимся тут с парку часиков, а потом еще мотнемся на несколько приглянувшихся мне мест. И еще один раз придется подзаправиться. Ты кушать-то как?

— Не отказался бы, — признался Даур.

— Тогда иди в супермаркет и возьми нам по паре штук хачапури. И, может быть, пару булок с сосисками. Не бог весть что, но зато экономно получится.

Амиран сунул в руки Даура сто рублей. Тот разочарованно покрутил банкноту в руках. После королевских яств в доме у Гогричиани ему совсем не улыбалось есть булки с сосисками. Однако иного выбора у молодого человека попросту не было. Он покорно двинулся в направлении супермаркета, но через пару шагов остановился и вернулся обратно к севшему в салон Амирану.

— А сколько вообще заряжать нужно? — это был главный вопрос, который волновал Даура в ходе всего сегодняшнего обучения, но он долго не решался его озвучить.

— Ну, это сложный вопрос, брат, — Амиран почесал кончик своего крючковатого носа. — В зависимости от километража. Смотришь на счетчик — отсюда и пляшешь. Иногда и накинуть сверху не грех. Только в разумных пределах.

— А за километр сколько? — не отставал Даур.

Амиран огляделся по сторонам.

— Вон видишь, желтая «Волга» из гостаксопарка стоит? — «бомбила» указал на располагавшийся в метрах двадцати от них автомобиль с шашечками на крыше. — Они за километр берут двадцатку. Ты же заряжаешь в полтора раза меньше. То есть рублей пятнадцать. Хотя тариф этот все время меняется… Ну, грубо говоря, от «Речки», например, до «Шарика» по счетчику будет тысячу двести, а ты заряжаешь восемьсот. Торгуетесь — и за семьсот соглашаешься. А этот на желтой «Волге» будет стоять и ждать лоха, который тысячу двести заплатит. У него вариантов других нет. Там совсем иные правила игры. Но он может и не дождаться никого. А ты за счет оборота имеешь в итоге больше. Дошло, да?

— Дошло, — не очень уверенно бросил Даур.

Амиран видел, что на самом деле неофит понял далеко не все. Ну, ничего! Такое познается только на практике. Именно это Дауру и предстояло в скором времени. Скорее всего, с завтрашнего дня.

— Слушай, а с такими тарифами через сколько я смогу заработать на дорогую иномарку? — осторожно поинтересовался Даур и нарвался именно на такую реакцию со стороны товарища, которой и опасался.

Амиран наградил его еще одним выразительным взглядом, означавшим то, что Дауру прямая дорога не в «бомбилы», а в потенциальные клиенты дома умалишенных. Говорить Амиран ничего не стал. Его глаза сказали больше, чем можно было бы выразить при помощи слов. Но Даур уже и не нуждался в ответе. В этот момент он окончательно решил для себя, что у них с Амираном разный взгляд на вещи. И разный подход. Даур был уверен, что очень скоро он сумеет доказать это скептически настроенному товарищу. Резко развернувшись, он прямиком зашагал к зданию супермаркета. Амиран напряженно смотрел ему в спину и отвернулся только тогда, когда Даур скрылся из виду. К желтой «Волге» подошел какой-то подвыпивший клиент, и Амиран мгновенно напрягся. Если клиент с таксистом не договорятся, надо срочно брать этого типа в оборот и предлагать свои услуги. По более сходной цене.

* * *

— Диана, а давай тебе сегодня визажик сделаем? Губки чуть-чуть поярче обведем, носик подправим… Я не могу, у тебя такое лицо артистичное! Гламур будет просто в шоке, — косметолог Рита нежно водила пальцами по густой пене, размазанной по лицу Дианы. — Ты, кстати, еще не слышала? У нас Витюша вчера из отпуска вышел. Он над тобой с новыми силами так постарается… У него сейчас вдохновение! Ну, новые впечатления и все такое… Сама понимаешь.

— Куда ездил-то? — едва заметно шевеля губами, произнесла Диана.

— Да в Таиланд, кажется! Патайя — это же в Таиланде? Да?

— Не знаю. А вы что с ним, не общаетесь, что ли?

— Общаемся, почему? — Рита придвинула к себе столик, вытянула из пластикового контейнера бумажную салфетку и аккуратно промокнула пену вокруг глаз клиентки. — Просто не успели еще перетереть толком. У меня вчера клиенты до одиннадцати вечера были.

— А ты мой маникюр новый видела? — сменила тему Диана.

Она показала своему косметологу руку с многочисленными кольцами на пальцах. Длинные ногти были выкрашены в ярко-красный цвет. На кончике каждого ногтя черным цветом была нанесена роза.

— У Милки наращивала?

Рита взяла с полки пустую баночку для смешивания препаратов и тубу с косметической красной глиной. Осторожно выдавила содержимое в банку.

— Да. А татушки? Как тебе?

— Супер! — выдала Рита. — Такое, конечно, только Милка может сделать…

Она не успела закончить фразу. В сумке у Дианы зазвонил мобильник.

— Дай телефон, пожалуйста, — Диана чуть приподнялась в кресле.

— Срочное что-то?

— Не знаю. Звонок какой-то непонятный, — девушка пожала плечами. — Телефон дай. Он в отделении, где перламутровая кнопка.

Рита достала из сумки Дианы трубку и протянула, ее клиентке.

— Да, — Диана привстала на локте. — Что?.. Сегодня не могу. Нет, папа на «Лексусе» забирает. У меня машина сломалась. В сервисе. В каком, в каком? Где и всегда. На Тимирязевской… Ну что ты такое несешь? Ну я в маске лежу у косметолога… Куда я снимусь отсюда? Еще полчаса как минимум… Да не нагнетай ты! Нет… Я тебя не дождусь. Перестань нести ерунду. Он вечно что-нибудь придумает! Знаешь, сколько я в Москве живу?.. Ну вот! И если всего бояться… Ну, все-все, пока. Созвонимся потом. Да… Пока.

— Все в порядке? — спросила Рита, когда Диана закончила разговаривать.

— Да, — бросила девушка, опуская аппарат на полку рядом с зеркалом и принимая в кресле косметолога прежнее положение.

Однако от опытного взгляда Риты не ускользнуло, что телефонный звонок все же омрачил безмятежный настрой клиентки.

— У тебя точно все нормально, Диана? — переспросила она.

— Да, конечно. Все нормально. Знакомые позвонили. Говорят, в нашем районе готовят облаву на кавказцев. Из-за каких-то отморозков…

Диана поправила выбившуюся из-под белоснежного полотенца, прикрывавшего ее голову, непослушную прядь волос.

— A-а! Я слышала об этом. По телевизору говорили, — поспешила вставить словоохотливая Рита. — На Черкизовском рынке задержали азербайджанцев… Да? В общем, на Никитинской живет один из администрации Юго-Западного округа. Его ограбили. Якобы этническая банда. Влезли в квартиру. Обчистили. На двести тысяч. Всю технику вынесли, золото. На самом деле, конечно, миллиона на два, я думаю. Какие там двести тысяч! У него двести на карманные расходы только. Он бы и не заметил их. Мало ли, за подкладку завалились… Я почему еще знаю, у меня подруга там рядом живет. Ну, там элитный дом… Туда-сюда, ОМОН приехал, охрану потом поставили.

— И что, поймали? — полюбопытствовала Диана.

— Да. Посадили вроде уже…

Рита обмакнула в баночку с глиной мягкую кисть. Крупными мазками нанесла крем на лицо Дианы.

— И кто же это был?

— Да подростки какие-то, — Рита пожала плечами. — Азербайджанцы. Шесть парней. Вот-вот! Теперь из-за этих козлов и пошли разговоры, что, мол, снова надо кавказцев выселять из Москвы…

— Вот-вот! — в той же тональности подхватила Диана. — А почему Лужкову с Батуриной в Пицунде и в Гаграх скупать все санатории можно? А про кавказцев говорят, что, типа, русским на рынке торговать не дают…

— Да я вообще не понимаю! — возмутилась Рита. — Среди русских, что ли, бандитов мало? Почему теперь всех кавказцев подозревать? Они, на кого проще списать, все проблемы и валят. Хорошо еще, на рынках фрукты появились, а то, как в том году, — пустые прилавки. Кому от этого лучше? Армянам запретили торговать, и сами же без овощей остались. Ужас какой-то! Как вспомню! Груши и мандарины только в супермаркетах можно было купить. И то турецкие. Как чугунный мост стоили. Ну и что теперь будет?

— Да хватит, что ли! — презрительно поморщилась Диана. — В первый раз, что ли? Что вы все заладили: «Что будет, что будет». Ничего не будет! Поорут-поорут и перестанут. Максимум на каждом углу начнут документы спрашивать. Когда такое начинается, отец вообще из машины лишний раз не выходит. Боится. Только до работы, а там его все менты знают… И домой так же, — девушка рассмеялась.

— Разогревающий лосьон сегодня будем делать? — Рита нажала на педаль под креслом клиентки. Спинка изменила наклон, приняв горизонтальное положение.

— Нет. Я не успею. В следующий раз сделаем. Ладно?

— Как скажешь, — Рита отошла в сторону, но уже через пару секунд вернулась обратно. — Ты, главное, сама-то не нервничай. Ладно? К тебе разве менты пристают?

Косметолог поднесла к лицу Дианы пиалу со светло-салатовой жидкостью. Стала неторопливо смывать с ее лица маску, макая ватный тампон в пиалу.

— Да прям уж! — Диана фыркнула. — Меня это вообще никак не касается. Никто еще ни разу паспорт не спросил в Москве…

— Ну правильно, — поддакнула Рита. — С ними ведь тоже надо уметь. Тебя же, небось, даже ни один гаишник не оштрафует. Они как декольте увидят, так им никаких документов не надо.

Теперь уже засмеялась Рита. Заливисто и от души. Диана только улыбнулась в ответ.

* * *

Пошел уже третий месяц, как Даур работал «бомбилой» в подпольном таксопарке Гурама Гогричиани. Несмотря на все то, что он мысленно говорил себе и вслух своим коллегам по нелегкому бизнесу, молодой человек достаточно быстро понял, что Москва — это вовсе не тот земной рай, который снился ему накануне отъезда из Лдзаа. В реальности все оказалось совсем иначе. За минувшее время Даур не только не сумел ничего скопить, но и с трудом сводил концы с концами, зарабатывая на жилье в гараже под опекой Астамура Шенгелиа и скудное питание. Все, как и прогнозировал пару месяцев назад Амиран в процессе так называемого вводного курса. Благо дело, в долги не залез. Вернее говоря, залез, но несильно…

Всему виной был целый ряд стечения мелких обстоятельств. После небольшой аварии, в которую Даур угодил в конце сентября, когда сказалась его лихая абхазская манера езды, пришлось отстегнуть потерпевшему сто долларов. Даур искренне полагал, что при этом он еще хорошо и дешево отделался. Несколько раз приходилось платить вымогателям в погонах, чтоб им пусто было, как любил приговаривать Амиран. А один раз Даура грубо подрезал какой-то качок на черном блестящем джипе. Молодой человек не стерпел. Высказал «шакалу» с искусством и от души все, что о нем думал, а потом со всех ног удирал дворами, когда качок достал пистолет и закричал, что застрелит «чурку» к гребаной матери.

Благодаря всем этим событиям Даур отстегивал теперь Шенгелиа и стоящему за его спиной Гогричиани не четыре тысячи пятьсот рублей в день, а четыре тысячи семьсот. Но Даур старался не падать духом…

Но с другой стороны, у некогда простоватого и наивного абхазского паренька появился и кое-какой опыт. И самое главное, он запомнил, что ремесло «бомбилы» во многом похоже на лотерею. Сегодня ты можешь что-то выиграть, а завтра проиграешь еще больше. Как правило, так и случалось. Даур чаще оставался в проигрыше, чем в выигрыше. Но сдаваться было не в его принципах…

Время от времени Даур, верный своему слову, звонил Нино и справлялся, как у нее дела. Девушка всегда искренне радовалась и неизменно сообщала, что у нее все благополучно. Не считая того, что она скучала по Дауру. Он и сам скучал по ней и каждый раз клялся, что в самом скором времени вернется в Лдзаа с полными карманами золота. Момент их свадьбы, по мнению Даура, был не за горами. Ему просто необходимо было вработаться. Добиться того, чтобы Москва приняла его с благосклонной улыбкой на устах. Даур делал для этого все возможное и полагал, что еще трех-четырех месяцев будет достаточно для осуществления поставленной цели.

При этом он работал по семнадцать часов в сутки. Приходил в каморку над гаражом, которую Даур делил на двоих с Амираном, в районе полуночи, а в семь утра уже был на ногах и решительно садился за руль старой разбитой «шестерки»…

* * *

Даур слегка клевал носом от недосыпа, стоя рядом со станцией «Новогиреево», когда по боковому стеклу машины требовательно постучали. Даур моментально вскинул голову и заметил стоящего рядом слегка покачивающегося молодого человека в дутой спортивной куртке и в съехавшей набок клетчатой кепке-восьмиклинке. В зубах у парня торчала сигарета.

Даур приспустил окно.

— В Теплый Стан, — в лицо «бомбиле» пахнуло винными испарениями. Затем парень сыто икнул. — Поехали?

Даур мысленно прикинул километраж и приблизительно вытекающую из него цену. Сделал соответствующую скидку, но в любом случае навар с такой поездки должен был получиться ощутимый.

— А сколько платишь? — деловито осведомился он.

— Две с половиной устроит?

Даур сделал вид, что размышляет, хотя в этом не было никакой необходимости. Названная цена вполне удовлетворяла его запросы. Если день начинался столь многообещающе, Даур видел в этом хорошее предзнаменование. Он согласно кивнул.

— Устроит. Садись.

Парень неторопливо обогнул машину и плюхнулся на пассажирское сиденье. Сигарета все еще торчала у него в зубах, а в руках неизвестно откуда появилась початая бутылка пива. Даур запустил двигатель «шестерки» и тронулся с места.

Парень несколько раз подряд глубоко затянулся табачным дымом, приспустил стекло и швырнул сигарету в образовавшийся проем. Затем жадно приложился губами к стеклянному горлышку бутылки. Рыгнул.

— Будешь? — предложил он Дауру.

Тот с улыбкой покачал головой.

— Брось! — парень слегка толкнул «бомбилу» в плечо. — В это время еще никаких ментов. Они все спят по своим теплым постелькам. Хлебни! Чего ты?

— Не могу. Мне еще целый день работать.

— А-а! — протянул клиент. — Тогда понятно. Ты сам-то откуда? Из Грузии?

— Из Абхазии.

— Хрен редьки не слаще. По мне вы все на одно лицо.

Парень пьяно загоготал. Такое отношение обидело Даура. Невзирая на советы Амирана и остальных «коллег», он никак не мог к этому привыкнуть. Не мог и не хотел. Однако и на рожон старался не лезть. Кто знает, что представляет собой этот тип. Как всегда в таких случаях, он счел за благо промолчать. Лучше уж не общаться с пассажиром вовсе, чем общаться на тему национальных вопросов. Впрочем, парень, как выяснилось минуты через две, и не стремился к продолжению диалога. Сделав еще пару глотков, он сунул бутылку с остатками пива себе между коленей, откинулся на спинку сиденья и захрапел.

Москва медленно просыпалась и в этот час совсем не напоминала Дауру встревоженный муравейник, как это бывало днем. Транспорта на дорогах было немного, пробки не успели сформироваться, а потому «шестерка» Даура продвигалась по городу достаточно легко и быстро. Пассажир продолжал всхрапывать во сне. Бутылка с остатками пива упала под сиденье, и из горлышка потянулась пенная жидкость. Даур заметил это, но решил не будить пассажира. Резиновые коврики можно будет вымыть и позже…

Лишь достигнув Теплого Стана и не зная, куда двигаться дальше, Даур решился встряхнуть паренька за плечо. Тот с трудом разлепил веки, помотал головой и огляделся, не сразу врубившись в ситуацию.

— Куда нам теперь? — спросил Даур.

Парень повернул к нему голову. От него несло, как от винной бочки. Прищурил глаза и только пару секунд спустя понял, где он находится. Даур заметно сбросил скорость.

— Через пару кварталов направо и тормозни прямо у магазинчика, — распорядился пассажир. — Из красного кирпича.

Даур в точности выполнил все необходимые указания, и вскоре его «шестерка» прижалась к обочине в том месте, где указал пассажир.

Парень достал из кармана куртки несколько сторублевых купюр, отсчитал четыре и протянул их Дауру. Тот посмотрел сначала на деньги, затем в лицо клиента.

— В чем дело? — парень нахмурился.

— Ты сказал, две с половиной, да?

Ехидная усмешка скользнула по губам пассажира.

— С тебя и этого будет достаточно, черномазый.

Даур снял правую руку с рулевого колеса и коснулся пальцами лежащей рядом с ручным тормозом монтировки. Амиран уже успел объяснить ему, для каких целей преимущественно нужен данный предмет. Парень, хоть и был пьян, заметил это движение, и ухмылка на его лице превратилась в звериный оскал.

— Здесь четыре сотни, — жестко отчеканил Даур.

— И что? Не хочешь это брать? Ну и не надо. Мое дело — предложить, — пассажир быстро вынул из того же кармана, откуда только что доставал деньги, удостоверение с красными корочками и продемонстрировал его Дауру. — У тебя вообще лицензия есть, макака? Я щас ментов позову, и ты не только без машины останешься, но и сядешь в Бутырку. Годика на три. Хочешь? Я легко могу это устроить.

При виде удостоверения Даур растерялся. Парню только это и требовалось. Он спрятал деньги и удостоверение в карман, отпихнул носком ботинка оброненную им бутылку пива и выбрался из «шестерки». Громко хлопнул дверцей.

— Вали отсюда! — бросил он на прощание. — Понаехало тут…

Затем он, покачиваясь, двинулся к магазину. Даур беспомощно стиснул зубы. Обида захлестнула его с головой, но он ничего не мог поделать…

* * *

— Мне нужно в Шереметьево! Только быстро! — бледное сухощавое лицо с большими навыкате глазами сунулось в салон «шестерки» со стороны пассажирского места. — На самолет опаздываю. Домчишь минут за двадцать — не обижу.

Даур среагировал без колебаний. Во-первых, с подобными случаями за истекшие два с половиной месяца ему уже приходилось сталкиваться, и он знал, что клиенты, опаздывавшие на вокзал или в аэропорт, действительно не станут скупиться. Во-вторых, прилично одетый, интеллигентного вида мужчина не показался ему из разряда тех, кто не держит данного слова. И наконец, в-третьих, что, в общем-то, и было основополагающим фактором, Даур больше полутора часов мотался по городу порожняком, пока не забрел сюда, в район Садового кольца. Даже до плана, который он был обязан отдать Шенгелиа, не хватало без малого две тысячи.

— Садись, — решительно бросил он и тут же повернул ключ в замке зажигания.

Пассажир нырнул в салон, разместившись на переднем сиденье, а две сумки, составляющие его багаж, бросил на заднее. Бегло бросил взгляд на наручные часы.

— Регистрация уже через полчаса, — сказал он, не столько обращаясь к таксисту, сколько к самому себе. Было заметно, что мужчина сильно нервничает.

— Успеем, — заверил его Даур.

«Шестерка» стремительно сорвалась с места.

За то время, что он провел в Москве, Даур еще не слишком хорошо знал город, а в большинстве случаев ему и подавно приходилось пользоваться картой, всегда хранившейся в бардачке, но уж как побыстрее без пробок добраться до «Шереметьева», ему было прекрасно известно.

— Старенькая у тебя машинешка, — мужчина с бледным лицом сложил руки на коленях. — Не развалится на ходу?

— Побегает еще. Проблемы, конечно, с ней есть, но… Разве это проблемы, да?

Даур хотел было продолжить общение с клиентом, но тут же осекся, едва бросил взгляд на сидящего рядом мужчину. К разговорам тот явно был не расположен, и один-единственный вопрос, который им был озвучен, основывался не на проблемах какого-то незнакомого «бомбилы», а на вопросах собственной безопасности. Теперь же пассажир полностью сосредоточился на том, как бы ему не опоздать к самолету. Он был натянут, как стальной канат, и все его движения сводились исключительно к тому, чтобы время от времени поглядывать на часы.

Даур заставил лететь свою «шестерку» на той скорости, которую автомобиль был в состоянии развить. Какая именно это скорость, он и сам не знал. Спидометр в машине не работал…

Минут через пятнадцать, когда в поле видимости уже появилась парковочная стоянка перед Шереметьево, Даур запоздало понял, что даже не оговорил с клиентом вопрос оплаты. Туманное «не обижу» в Москве с ее дорогими лимузинами размером с трамвай, шикарными женщинами на задних сиденьях, роскошными бутиками, ресторанами и казино мало что значило. Об этом Даур уже знал и понимал, что в подобных ситуациях необходимо держать ухо востро.

— Все, тормози, — распорядился клиент, заметив запруженность при въезде на стоянку. — Я здесь выскочу. Так быстрее получится.

Даур подчинился и послушно прижал машину к обочине. Мужчина вынул из внутреннего кармана дорогого кашемирового пальто увесистое портмоне, не глядя, отшелестел несколько купюр и протянул их Дауру. Вечер выдался безлунным, в салоне было слишком темно, и Даур не мог разглядеть, какого достоинства купюры ему предлагались. Машинально принял их, а затем только потянулся к боковому выключателю. Однако мужчина не стал ждать. Проворно подхватив с заднего сиденья сумки, он бегом устремился к зданию аэропорта.

Даур зажег слабенький оранжевый свет в салоне. На руках у него было шесть новеньких хрустящих банкнот достоинством по пятьсот рублей каждая. Три тысячи! На губах Даура появилась счастливая улыбка. Благодаря удачному стечению обстоятельств за пятнадцать минут ему удалось окупить полуторачасовой простой. План был полностью на руках, бак заправлен, а сверху выходило больше тысячи. Себе на карман. Не бог весть что, но впереди у Даура до завершения обычного рабочего дня оставалось еще часов пять.

Крайне довольный, он развернулся прямо на проезжей части и направил «шестерку» в противоположную от аэропорта сторону. «Бомбить» на «Шарике» он пока не рисковал, памятуя о встрече с местными братками, которая произошла у них с Амираном в первый день работы. «Смекалить», как выражался его товарищ, Даур еще в полной мере не научился.

* * *

Из зала игровых автоматов неподалеку от станции метро «ВДНХ» в морозную ночь вывалился крепкий двухметровый мужик в расстегнутом пальто, накинутом поверх черного свитера ручной вязки, и без головного убора. Фигурные снежинки приземлялись на его густую всклокоченную шевелюру и тут же таяли.

Даур, стоявший на своей «шестерке» у обочины, заметил его сразу, но, лишь коротко мазнув по мужику взглядом, отвел глаза в сторону. На потенциального клиента мужик никак не тянул. Гораздо больше он походил на человека, только что проигравшегося в пух и прах. Тем более с учетом того, откуда он только что появился. Этот контингент уже был известен Дауру, и, откровенно говоря, выходец из Пицунды относился к подобным личностям с чувством искреннего презрения. Он не мог понять, как можно спустить за один вечер столько денег, сколько хватило бы ему на добротный домик в родной Лдзаа. Но это Москва. Здесь совсем другие правила игры, совсем другой уровень жизни, совсем другие законы. Иногда Даур задумывался об этом и понимал, что он не вправе никого судить. Каждый живет так, как ему хочется. И так, как ему позволяет материальное благосостояние…

— Слышь, черный! — мужик успел приблизиться к его машине и пытался открыть дверцу с противоположной от водителя стороны. — Эй! Выгляни на секунду!

Даур протянул руку и поднял вверх фиксатор.

— Чего надо?

— Не «чевокай», — грузная объемная туша приземлилась на пассажирское место. Кресло опасно заскрипело. — Дело хочу предложить тебе.

— Ехать куда, да?

— Нет, не ехать, — мужик потер друг о друга ладони, а затем сунул одну руку за отворот свитера. Вынул цепочку, разомкнул на ней застежку, снял с шеи и помотал перед лицом у Даура. — Цепочку золотую купишь? За бесценок отдам!

Даур невольно отшатнулся.

— Нет, я…

— Да подожди ты отказываться, черный, — поспешно перебил его мужик. — Пойми, я проиграл все, что можно. Только что. Но я еще смогу отыграться, если вернусь туда, — он указал большим пальцем себе за спину, на зал игровых автоматов. — Нужны деньги. Срочно. Я же не прошу у тебя в долг. Я тебе продаю. Золото! Чистейшее! Знаешь, за сколько ты сможешь ее продать?

— За сколько? — магическое слово «золото» произвело на Даура впечатление.

— Тысяч двадцать. Не меньше, — мужик заметно погрустнел. — Для меня эта цепочка — память… Но выбора нет. Бери! Всего за тысячу!

— Ну, я не знаю…

— За тысячу! — повторил мужик. — Девятнадцать тысяч — чистого навара. А если повезет, то и больше.

Даур поколебался еще секунд пять, а затем все-таки взял цепочку в руки. Пригляделся. Предложение мужика звучало заманчиво. У него появится наконец возможность что-то отложить. Девятнадцать тысяч для затравки — это совсем немало.

— Хорошо.

Даур спрятал цепочку в карман и достал деньги. Отсчитал десять купюр по сто и передал их мужику. Тот тяжело вздохнул, выбрался из салона и мигом скрылся в зале игровых автоматов. Даур мысленно пожелал ему удачи. Завел мотор и тронулся с места. Последний час сегодня можно не отрабатывать…

К одиннадцати Даур был в гараже, а когда в половине двенадцатого в их скромной каморке нарисовался усталый и злой как черт Амиран, он похвалился перед товарищем той выгодной сделкой, которую ему удалось провернуть сегодня.

— Покажи, — попросил Амиран.

Даур достал цепочку и положил ее в раскрытую ладонь земляка. Амирану не пришлось даже долго разглядывать «драгоценность» и уж тем более прицениваться к ней.

— Это фальшивка, брат, — печально поведал он, подбросил цепочку на руке, а затем небрежно швырнул ее на пол.

— Как фальшивка? — ахнул Даур.

— А так. Тебя обманули, как наивного ишака. Эта цепочка ничего не стоит. И пятидесяти рублей за нее не дадут, — Амиран опустился на топчан и скинул ботинки. — Хотя если ты найдешь такого же дурачка, как ты сам, Даур… Вай-вай! Сколько раз я тебе говорил? Тут, в Москве, каждый норовит кинуть другого. А уж таких, как мы с тобой, для русских — святое дело. Понимаешь, о чем я?

Ноздри Даура грозно раздулись.

— Я найду этого шакала! Найду и…

— Не найдешь, — Амиран покачал головой. — Ты думаешь, он там каждый день? Это не так. Сегодня в одном месте, завтра в другом… И потом, даже если найдешь его, денег-то твоих у него все равно нет. Он проиграл их так же, как и все остальные, через десять минут после твоего отъезда.

— Но…

— Я тебе один вопрос задам, Даур. Он тебя силой заставил купить эту железку?

— Нет.

— Тогда какие претензии?

Они оба помолчали. Амирану было тяжело смотреть на осунувшееся лицо Даура. Он поднялся с топчана, в одних носках прошелся по грязному полу и ободряюще похлопал товарища по плечу. Даур на это никак не отреагировал.

— Ты просто никогда больше не повторяй ничего подобного. Хорошо? — посоветовал Амиран. — Жизнь, она учит, да? Ничего ни у кого не покупай.

Вообще-то, насколько я знаю, некоторые привокзальные «бомбилы» промышляют скупкой мобильников, золота, дорогих часов и прочей ерундой… Такой вот левый бизнес. Они же приторговывают наркотой и «паленой» водкой, учитывая то, что в Москве торговля водкой на вокзалах запрещена. Но это вокзальные, Даур. Им никто не станет всовывать уши от слона. Там своя коалиция. А мы… И не ведись на дармовой хлеб. Может, слыхал такую поговорку? Дармовой, он только в мышеловке! Очень грамотная поговорка, скажу тебе.

Даур продолжал молчать.

— Сколько ты за нее отдал, говоришь? — спросил Амиран.

— Тысячу.

— Шенгелиа запишет тебе в долг.

— Знаю, — Даур кивнул.

* * *

Стального оттенка «Мерседес» отъехал от заправочной колонки, уступая место следующей на очереди «шестерке» Даура. Краем глаза «бомбила» успел заметить, что за рулем «Мерседеса» восседала девушка в дорогом белоснежном манто. Честно говоря, в последнее время Даур начинал ощущать на себе веяние столичного менталитета, и его неокрепшая еще психика с трудом справлялась с каждым новым наскоком. Амиран называл это «ударом по темечку». Он утверждал, что сам прошел через это, но со временем привык, приспособился. Главное, как говорил он, не пускать эмоции глубоко в себя. Даур старался.

Сзади недовольно посигналили, и заглядевшийся было на девушку в «Мерседесе» горец тронул автомобиль с места. Подкатил к колонке, выбрался из салона, взял в руки шланг.

Приспособив пистолет к баку и убедившись в том, что счетчик исправно заработал, Даур бегом устремился к ближайшему магазинчику в надежде купить чего-нибудь пожевать. Тех же хачапури, например, или примитивную булку с изюмом. Сегодня с клиентурой все было в порядке, Даур трудился не покладая рук, а вот взбунтовавшийся желудок не желал идти на поводу у своего хозяина…

С ватрушкой в одной руке и с пакетом кефира в другой Даур вернулся к машине. Счетчик уже остановился, и «бомбила», поставив кефир на крышу «шестерки», вернул заправочный шланг на прежнее место. Как это ни странно, но в очереди за ним уже никого не было. А вот на лобовом стекле автомобиля внимание молодого человека привлек приклеенный лист бумаги. Зайдя спереди, Даур прочел написанный на листке текст:

«ЗАМОЧИ ЧЕРНОЖОПОГО! ОЧИСТИ МОСКВУ ОТ ХАЧЕЙ!»

Негромко ругнувшись на родном наречии, Даур принялся поспешно соскребать ногтем приклеенный лист, но тот поддавался с большим трудом.

— Эй! Ты че там делаешь, дебил?

Даур оглянулся. С противоположной от магазинчика стороны к нему приближались четверо бритоголовых подростков в кожаных куртках. В руках одного из них, шествовавшего первым, красовалась черная бейсбольная бита. Идущий следом за ним паренек с откровенно помятым лицом механически наматывал на кисть правой руки велосипедную цепь. У двух других скинхедов, а Даур уже успел понять значение этого иностранного слова, никакого оружия не было, однако сомневаться в том, что при желании оно может появиться в виде выкидных ножей, припрятанных в карманах куртки, не приходилось.

— Ты че, читать не умеешь, баран? — к Дауру обращался парень с бейсбольной битой. — Там написано «замочи черножопого». И написано не просто так. Ты ведь черножопый? Да?

Вступать со скинхедами в полемику не имело смысла. Даур и так прекрасно понимал, каковы их дальнейшие намерения. Он не стал терять времени понапрасну. Лихо перемахнув через капот «шестерки», бомбила дернул на себя ручку водительской дверцы.

— Мочи его! — призывно гаркнул обладатель бейсбольной биты.

Все четверо стремительно рванули вперед. Даур уже был за рулем. Запустил двигатель, отжал сцепление, и машину с ревом бросило вперед. Сокрушительный удар биты пришелся по багажнику «шестерки».

— Стой! — раздался окрик со стороны кассы.

Но Даур уже ничего не видел и не слышал. Его автомобиль выскочил с территории заправочной станции и на полном ходу рванул по Смоленской в сторону центра. В зеркало заднего вида Даур заметил, что бритоголовые попытались его преследовать, однако из этой их затеи ничего не вышло. Один из парней подхватил с асфальта осколок кирпича и запустил им вслед удаляющейся машине. К счастью, промахнулся…

Лишь проехав метров триста и немного успокоившись, Даур запоздало понял, что означал этот отчаянный крик «Стой!». Он уехал, не оплатив бензин. Молодой человек криво усмехнулся. Ну, хоть какая-то польза от происшедшего…

* * *

Нежно-салатового цвета «Шевроле-Субурбана» неспешно миновал подъездную дорожку, приблизился к внушительному трехэтажному особняку и через раскрытую металлическую створку гаражных ворот скатился по пандусу в цокольное помещение. Остановился рядом с темно-синим «Хундаем» с тремя пятерками на номером знаке. Двигатель «Шевроле» смолк, а через пару секунд из салона степенно выбрался смуглый высокий мужчина в длинном кожаном плаще бежевого оттенка. На голове у него красовалась шляпа с узкими полями, а на плечах небрежно висел такой же бежевый, как плащ, гладкий шарфик. Щегольской вид мужчины портила только трехдневная щетина, проступившая на массивных скулах и большом квадратном подбородке.

Нугзар сделал несколько шагов навстречу гостю и протянул руку в знак приветствия.

Тиглата Бит-Байро, представителя крупной ассирийской общины на территории Москвы, он знал уже больше полутора лет. Познакомились в одном из культурных центров столицы, ассирийском храме у метро «Дубровка». Нугзар пришел туда, когда у него возникли проблемы с грузинской группировкой, занимавшейся рэкетом на подведомственной ему территории. Требовалась поддержка, и Нугзару рекомендовали именно Бит-Байро, в действительности выходца из Тбилиси. Тиглат помог тогда новому знакомому, и с этого момента у них с Нугзаром установились неплохие деловые отношения, назвать которые дружескими можно было с большой натяжкой. У Тиглата Бит-Байро, как правило, вообще не было друзей. В его окружении не было даже людей, которым Тиглат полностью и безоговорочно доверял.

Нугзар знал, что некогда, еще во времена лихих девяностых годов, Тиглат принадлежал к одной из наиболее жестоких этнических группировок ассирийцев, промышлявших все тем же рэкетом и торговлей наркотиками, но занимал в ней далеко не самое ведущее положение. Над Тиглатом был кто-то еще, но с этими людьми Нугзар знаком не был. Позже Бит-Байро откололся от старых подельников и примкнул к новой группировке. Теперь он и его товарищи контролировали в отдельных районах Москвы уличную проституцию и производство синтетического наркотика ЛСД. Этой же группировке принадлежали такие элитарные заведения, как казино «Золушка» и «Клуб Плаза». И опять же Тиглат не стоял во главе общины. Однако Нугзар предпочитал не копать глубоко и иметь дело именно с ним.

— Рад тебя видеть, Нугзар, — рукопожатие Бит-Байро было, как всегда, крепким и уверенным. — Зачем ты меня искал? Мне передали, что у тебя какое-то дело, но какое…

— Может, пройдем в дом? — гостеприимно предложил Нугзар, но Тиглат в ответ только отрицательно покачал головой.

— Нет времени. У меня сегодня еще две встречи, но я, как видишь, в первую очередь предпочел увидеться с тобой. Давно про тебя ничего не слышал. Что-то стряслось?

— Мне предложили дело, Тиглат…

Нугзар решил обратиться за поддержкой к Бит-Байро по двум причинам. Во-первых, он вполне мог быть его будущим компаньоном по сутенерскому бизнесу и, стало быть, получит и свой личный интерес, а во-вторых, Гурам Гогричиани вряд ли сможет отличить ассирийцев от грузин, учитывая немалое внешнее сходство. Это тоже являлось частью плана Нугзара. Для абхазца грузины — страшнейшее из зол! На Гогричиани это подействует.

— Что за дело?

Нугзар не успел ответить. Водительская дверца «Шевроле» приоткрылась, и на бетонный пол подземного гаража ступил еще один ассириец. Этот был заметно ниже и смуглее Тиглата, зато щетина на лице отсутствовала. На нем была короткая кожаная куртка с заклепками и высокие, почти ковбойские, сапоги. Глаза Нугзара сошлись в подозрительном прищуре, но Тиглат успокоил его, едва заметно раздвинув губы в улыбке.

— Это Гиваргис, — представил он своего товарища. — Можешь смело говорить при нем, Нугзар. Надежный человек. И преданный.

Гиваргис облокотился на раскрытую дверцу автомобиля и не стал приближаться к Тиглату с Нугзаром. Однако с того места, где он стоял, ассириец мог прекрасно слышать каждое произносимое слово. Левая рука Гиваргиса скрылась в боковом кармане куртки.

Нугзар удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Ты Гурама Гогричиани знаешь?

— Нет. Кто это?

Нугзар объяснил. Затем в общих чертах обрисовал Бит-Байро и тот бизнес, участие в котором предложили ему самому, и то, какую роль он собирался отвести во всем этом Гогричиани. Свой короткий рассказ Нугзар закончил тем, что Гогричиани попросту отказался от сотрудничества.

— Но я не могу отступиться. И не хочу, — глаза Нугзара недобро блеснули.

Тиглат слушал собеседника молча, лишь время от времени понимающе покачивая головой. Гиваргис щелкнул зажигалкой и раскурил сигарету.

— Я тебя понимаю, Нугзар, — Тиглат расстегнул две верхних пуговицы у себя на плаще. — Я бы тоже не захотел упустить такой выгодный бизнес из рук. Но что ты хочешь от меня? Чтобы я прикончил Гогричиани? Насколько я могу судить, у тебя и своих людей хватило бы для такого грязного дела?

— Нет. Мне нужно совсем другое.

Нугзар пригладил рукой седые волосы, а затем полез во внутренний карман пиджака. Тиглат мгновенно напрягся, но это было заметно только по тому, как он плотно сомкнул губы. Реакция Гиваргиса была куда более зримой. Зажав сигарету зубами, он стремительно скользнул пальцами за отворот своей куртки, а спустя секунду Нугзар мог видеть черную рифленую рукоятку огнестрельного оружия. Брови абхаза удивленно взметнулись вверх.

— В чем дело? — он достал из-под пиджака небольшой коричневый конверт. — Как так, Тиглат? Ты не доверяешь мне? Разве я давал повод?

— Прости, Нугзар, — Бит-Байро натянуто улыбнулся, а затем, чуть повернув голову, кивнул Гиваргису. Тот вернул оружие на прежнее место. — Времена меняются. А вместе с ними меняются и люди. Мы давно не виделись, Нугзар… Что-то около трех месяцев, да? Так что извини меня. Продолжим?

— Продолжим.

Нугзар бросил Тиглату конверт, и тот легко поймал его на лету.

— У Гогричиани есть дочь, — после произошедшего голос Нугзара стал металлическим. — Я хочу, чтобы вы похитили ее. Но при этом не причинили никакого вреда. Просто подержали у себя пару-тройку дней, а потом отпустили. Все остальное я беру на себя…

— А что остальное?

— Эту часть плана я хотел бы оставить при себе.

— Брось, Нугзар! — Тиглат сдвинул шляпу на затылок, а затем перебросил конверт с одной руки на другую. — Я ведь извинился. И за себя, и за Гиваргиса… Что в этом конверте?

— Все, что вам может пригодиться для осуществления этого дела, — последние слова собеседника не успокоили Нугзара. Он по-прежнему хмуро смотрел на обоих ассирийцев из-под сдвинутых к переносице бровей. — Фото девушки, фото ее дома, фото ее машины… Я не хочу никакой осечки в этом деле, Тиглат. Сначала как следует отследите все ее маршруты, и только после этого…

— А что потом?

Бит-Байро не собирался сдавать своих позиций, но Нугзар подозревал, что разговор может пойти в таком ключе. Тиглат был из той категории людей, кому дай только палец, и они с радостью оттяпают тебе всю руку. По локоть.

— А до «потом» еще дожить надо! — Нугзар вновь сунул руку в карман, но в этот раз выудил из него увесистую пачку денег в банковской упаковке. — Это аванс, — он небрежно бросил пачку на капот «Шевроле». — И повторяю еще раз. Сразу ее не хватайте. Проследите, чтобы наверняка. Если что, я буду на связи.

— А если этот твой Гогричиани в ментуру ломанется? — Тиглат прищурился. — Тогда что?

— Не ломанется, дорогой. Ментам слишком многое объяснять придется. Так что Гогричиани дешевле будет со мной договориться… — Нугзар выдержал небольшую паузу, а затем, почувствовав, что первый раунд между ним и Бит-Байро уже выигран, совсем с иными интонациями спросил: — Так ты действительно не хочешь со своим другом подняться в дом, Тиглат? Мои двери всегда открыты для тебя.

— Нет, мы поедем.

После этих слов Гиваргис как по команде забрал с капота деньги и скрылся в салоне. Тиглат тоже развернулся и направился к задней дверце «Шевроле». Однако, прежде чем отрыть ее, вновь посмотрел на абхаза:

— Последний вопрос, Нугзар. Почему мы?

— Вы — ассирийцы. Все ассирийцы похожи на грузин. Гураму Гогричиани и в голову не придет, что грузины могли действовать по моей наводке.

— Ясно. А с тем бизнесом?..

— Поговорим об этом позже, Тиглат, — оборвал ассирийца Нугзар. — После того, как закроем первую проблему.

Минуты полторы Бит-Байро не двигался, молча глядя на абхаза. Затем дернул на себя дверцу автомобиля, снял с головы шляпу и бросил ее в салон. Нугзар не без удивления отметил тот факт, что Бит-Байро почти лысый. Над правым виском был виден небольшой пятисантиметровый рубец.

— Я позвоню тебе, когда дело будет сделано, — бросил Тиглат.

Он сел в «Шевроле», и автомобиль стал плавно сдавать назад. Нугзар заложил руки за спину и стоял так, пока машина ассирийцев не скрылась из виду.

* * *

С топчана взметнулось облако пыли, когда Даур тяжело опустился на него. Подтянул ноги и уперся подбородком в колени. За последние три месяца лицо горца сильно осунулось, в глазах пропал блеск, а присущая Дауру жизнерадостная улыбка уже редко когда появлялась на губах. К тому же по всему телу как бескрайний океан разливалась не проходящая ни на минуту усталость. Подобное физическое состояние стало для Даура нормой. Недосыпы, недоедание, изматывающий рабочий день за «баранкой» разваливающейся на ходу колымаги, постоянные стрессы, пагубно влияющие на психику…

Сегодня Даур едва заставил себя выехать на «точку». Он заставил, конечно, но в итоге начал работать не в семь утра, как обычно, а где-то в районе десяти. И вернулся в гараж, когда часовая стрелка перевалила за цифру семь. О том, чтобы сдать Астамуру Шенгелиа положенный план, не приходилось и мечтать. Даур смог набрать только три тысячи, из которых одну треть потратил на еду и бензин. Но сейчас его это совсем не волновало…

Вчера вечером, проработав на таксопарк Гогричиани ровно три месяца, Даур, что называется, свел дебет с кредитом. И результаты крайне опечалили молодого человека. Если не сказать больше.

Ежедневно он должен был отдавать Шенгелиа четыре тысячи семьсот рублей (двадцать долларов за аренду машины, план и растянутый долг за аварию). В графу расходов также попадал бензин и запчасти. В общей сложности эта графа вырастала более чем за пять с половиной тысяч в сутки. Плюс сто пятьдесят долларов за эту койку при гараже. Еще были менты и разные форс-мажорные обстоятельства…

В самые удачные дни Даур зарабатывал «сверху» не пятьдесят тысяч, как красиво рисовал ему во время их первой встречи Гурам, а где-то от пятисот рублей до тысячи. Ну, максимум, две! А в неудачные с трудом выходил в нули или, что еще хуже, оставался должен. А долги надо было гасить. Шенгелиа старательно записывал цифры в ненавистную всем общую тетрадочку. Едва ли не с каждым днем эти записи о долгах Даура росли как снежный ком. А он не спал, кушал только «Доширак» или вонючие хачапури, которые тут совсем не умели готовить, трудился в немыслимых условиях столичных улиц… И все это ради чего?

Этот вопрос прочно засел у Даура в голове. Он не мог понять, почему так получалось, но в сознании все чаще и чаще всплывали слова Амирана в первый рабочий день новичка и этот его взгляд, словно он общался с полным идиотом. Теперь Даур признавал, что он и есть идиот. Как он мог думать, что ему удастся отложить что-то на «пригоршню золота» и «новую иномарку»? Смешно…

Даур стянул с головы кепку, швырнул ее рядом с собой на топчан и после этого поднялся на ноги. Спустился с надстройки в основное помещение бокса.

Шенгелиа восседал на своем рабочем месте, забросив ноги на стол, и со скучающим видом изучал записи в тетради. Кроме него, в боксе никого больше не было. Гурам появлялся в гаражах не часто, а для водителей было еще слишком рано.

Заметив спускающегося Даура, Астамур поспешно отложил тетрадь в сторону и хмуро уставился на «бомбилу».

— Ты уже здесь? — спросил он. — Почему так рано?

Даур проигнорировал его вопрос.

— Мне нужно позвонить, — он кивнул на телефон, стоящий рядом с ногами управляющего. — По личному. Не оставишь меня одного?

— Что? — Астамур грозно поднялся во весь свой двухметровый рост. — Я, между прочим, работаю тут, да? В отличие от некоторых. А ты что говоришь? «Пошел отсюда, шакал, я тут разговоры разговаривать буду». Личный вопрос у него, видите ли! Ты план принес?

— Сегодня нет.

— Нет?! У тебя что, выходной, да?

— Запиши мне в долг и дай позвонить, — резко отрубил Даур.

С этими словами он прошел к столу и придвинул к себе аппарат. Шенгелиа накрыл трубку рукой. Даур побагровел и перехватил управляющего за кисть. Губы Шенгелиа искривились в болезненной гримасе.

— Ты что, шакал?..

— Убери руку, Астамур, — Даур продолжал давить управляющему на запястье. — Убери руку и оставь меня. По-хорошему тебя прошу. Как человека.

Взгляд молодого человека был красноречивее любых слов. Астамур поколебался еще с пару секунд, исключительно для вида, а затем убрал с аппарата руку.

— Звони, — милостиво разрешил он, сохраняя хорошую мину при плохой игре. — Только недолго. А потом вернемся с тобой к вопросу о плане.

Даур ничего не ответил. Дождавшись, пока управляющий покинет кабинет, оставив его в одиночестве, снял трубку и быстро набрал привычный номер, по которому привык звонить едва ли не каждые две недели. При любом удобном случае. Однако вот уже больше месяца Нино не отвечала на его звонки. Это начинало слегка беспокоить Даура.

Вот и сейчас один длинный гудок сменялся другим, но к телефонной трубке на том конце провода в такой далекой, но родной сердцу Даура деревушке никто не подходил. Молодой человек не мог понять причин происходящего. В прошлый раз к аппарату хотя бы подходила мать Нино и отвечала, что дочь сейчас никак не может поговорить с Дауром. Отвечала достаточно грубо и нелюбезно, что уже само по себе настораживало горца, но хотя бы отвечала. Так было дважды. А теперь вообще тишина…

Даур опустил трубку обратно на аппарат. Не дожидаясь возвращения Астамура, он вновь поднялся наверх в свою каморку и, не раздеваясь, растянулся на топчане.

Даур не знал, сколько времени он пролежал вот так без движения, мысленно проклиная себя за эту идею с поездкой в Москву и теряясь в догадках относительно молчания его возлюбленной. Он и сам не заметил, как задремал. Накопившаяся за три месяца усталость все-таки дала о себе знать.

Проснулся Даур от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. В первую минуту, еще не открыв глаз, он решил, что это Шенгелиа, и приготовился дать наглому управляющему достойный отпор, но когда веки Даура распахнулись, он увидел перед собой встревоженное лицо Амирана.

— Эй, что случилось, брат? — земляк сидел рядом на корточках, и его лицо было вровень с лицом Даура. — Ты заболел, да?

— Нет.

Даур принял сидячее положение и растер пальцами виски. Все мысли, которые роились у него в голове до того, как он отключился, мгновенно вернулись. О работе, о деньгах, о Нино…

— А почему не работаешь? — не отставал Амиран. — Я приехал, смотрю: твоя машина стоит, Шенгелиа рвет и мечет. Говорит, ты совсем рано приехал сегодня. Неприятности, да? Опять накрыл тебя кто?

— Да, накрыл, — Даур горько усмехнулся. — Я сам себя накрыл.

— Как это?

— Как ты и говорил. Ты ведь предупреждал меня, Амиран? Так?

— Да о чем предупреждал-то? — собеседник явно начинал заводиться, не понимая сути разговора. — Ты можешь толком говорить? Ты какой-то странный сегодня.

— Предупреждал, — Даур будто и не слышал его слов. — Конечно, предупреждал. А я, дурак, не послушал тебя. Надо было сразу уезжать обратно… Нет, пер, как ишак упрямый! — он помолчал немного. — Который час?

— Начало первого.

— Да, поздно уже, — протянул Даур. — Но ничего. Я с ним завтра поговорю. Прямо с утра и поговорю.

— С кем? — Амиран был серьезен, как никогда.

Наблюдая за тем, как Даур молча смотрит на собственные носки и не собирается отвечать на поставленный вопрос, Амиран постепенно приходил к выводу, что его друг повредился головой. Как-то уж совсем странно он себя вел. Как правило, подобных разговоров и уж тем более подобного поведения за Дауром не водилось. Значит, или в аварию угодил, или по темечку чем-то тяжелым стукнули. Но машина вроде бы, насколько успел заметить Амиран, целая. Если под эту колымагу вообще подходило определение «целая»…

— С кем говорить-то собрался, Даур? — повторил свой вопрос Амиран после затянувшейся паузы.

Молодой человек поднял наконец на него взгляд.

— С Гурамом говорить буду, — жестко изрек он.

— С Гурамом? О чем?

— Уйду я отсюда…

Такой ответ озадачил Амирана еще больше. Он поднялся с корточек и теперь смотрел на Даура сверху сниз. Руки абхаза были глубоко заложены в боковые карманы потертой кожаной куртки.

— Э-э-э, куда уйдешь? Что ты говоришь такое?

Даур тоже встал с топчана.

— Домой поеду. В Пицунду. В Лдзаа. Буду работать экскурсоводом, как прежде. «Уазик» свой обратно у Ишьяса выкуплю… А там, может, что и придумается… Родственники помогут, друзья помогут. Наскребу что-нибудь на свадьбу, а иномарка… Да шайтан с ней, с иномаркой! Жил я без нее раньше и еще проживу. Не хочу больше на Гурама задарма горбатиться!

Он замолчал. Амиран осторожно опустил руку на плечо Даура и с сочувствием заглянул ему в глаза.

— Тебя били, да? — негромко поинтересовался он. — По голове били, да?

— Никто меня не бил! — Даур раздраженно скинул руку Амирана и отошел в сторону. Остановился у двери в душевую комнату. От души хлопнул ладонью по косяку. — Никто, кроме жизни. Понимаешь? Я сегодня только понял, что, как ни старайся, ничего заработать не могу. До этого еще надеялся, а теперь… Посчитал все и понял! Зачем я здесь, в Москве? На какие богатства рассчитывал? Ишак тупоголовый! Никто тут меня не ждал, и никто не собирался класть к моим ногам горы золота. Я могу и год, и два работать на Гурама… Могу десять лет работать. А ничего не изменится. Только долги мои Шенгелиа будет в свою паршивую тетрадку записывать.

— Вай, вон оно что! — хмыкнул Амиран. — Прозрел, значит?

— Прозрел.

— Давно пора, да?

Даур кивнул.

— Только куда же ты теперь пойдешь, если ты Гураму деньги должен? — теперь в его голосе появилась печаль.

Не глядя больше на Даура, Амиран неторопливо стянул куртку, скатал ее валиком и положил в изголовье топчана. Скинул ботинки, лег, устало потянулся. В спине что-то хрустнуло. Лунный свет, падавший через небольшое окошко под потолком, отбрасывал блик от его большого крючковатого носа. Даур приблизился, сел рядом с Амираном и только сейчас, впервые за три месяца, заметил большие красноватые круги под глазами товарища.

— Тебе что, тут нравится? — спросил он.

— Нет, — Амиран смотрел в потолок.

— А почему не уходишь тогда?

На этот раз с ответом помедлил более старший товарищ.

— Потому что тоже должен… Да и ехать мне некуда. Дом в Сухуми разрушен, а на новый у меня и денег нет. Уж лучше в этом гараже жить. Крыша есть, с голоду вроде не помираю…

— Жизнь, как у приблудного пса, да?

— А я и есть пес, — Амиран закинул руки за голову. — Приблудный. А разговор это пустой, Даур. Ничего он не меняет, да? Гурам тебя не отпустит…

— Как так не отпустит? — Даур вскочил на ноги и быстро заходил взад-вперед по маленькой клетушке. — Э-э-э, я ему что, раб из учебника по древней истории, да?

— Почти. Как и все мы…

Даур вздрогнул, как от неожиданно нанесенной ему пощечины.

— Зачем так говоришь? Я ему долги отдам, машину его паршивую отдам, топчан вон этот отдам. А чего ему еще надо?

— Все равно не отпустит, — уверенно заявил Амиран, но голос его при этом уже звучал сонно и глухо. — Давай спать. Завтра на работу рано. И мне, и тебе.

— Не поеду я ни на какую работу! — никак не мог успокоиться Даур. — Я с Гурамом говорить поеду. И тебе советую. Со мной в Пицунду поедешь, поживешь у меня какое-то время. «Уазик» посменно водить будем. Хочешь?

— Не хочу, — последовал ответ. — Я спать хочу, Даур. Очень. А ты успокойся и подумай хорошенько. У тебя паспорт где?

— У Гурама.

— Ну вот…

— Что «вот»? — Даур остановился, а руки его непроизвольно сжались в кулаки, как это всегда бывало в момент гневной тирады. — Никакой я ему не раб! Я — свободный человек! Свободный, Амиран! Я ему завтра так и скажу, да? И пусть он подавится своими развалюхами, своим Астамуром и всем этим вшивым бизнесом в придачу. А я домой поеду. К родным, к друзьям, к Нино… Ты зря не соглашаешься, Амиран! Думаешь, мы не сможем с тобой вдвоем денег заработать, да? На такой топчан и булки с сосисками точно сможем. Слышишь, да?

Даур умолк и только в этот момент, когда в комнатке воцарилась тишина, заметил, что Амиран спит.

Даур грустно вздохнул, хотел было вернуться на свой топчан, но передумал. Вместо этого он вышел из помещения, тихонько скрипнув дверью со старыми проржавевшими петлями. Спустился вниз по металлической лестнице.

Шенгелиа не было. Он уже тоже наверняка отправился спать в смежный бокс, приняв от водителей ежедневную выручку. «Офис» Гогричиани пустовал. Даур приблизился к телефонному аппарату.

На этот раз трубку сняли. Не сразу, но сняли.

— Да, кто это?

Даур узнал голос отца Нино. С губ молодого человека готово было сорваться традиционное приветствие, но он вовремя осекся, вспомнив о том, который сейчас час. Не самое лучшее время выяснять у отца девушки, почему та не отвечает на звонки. После секундного колебания Даур положил трубку обратно на аппарат, как раз тогда, когда абонент на том конце провода повторил свой вопрос, но с куда более угрожающими интонациями.

* * *

Гиваргис остановил «Шевроле-Субурбану» в двух кварталах от станции автосервиса, наклонился вперед и бросил окурок в пепельницу под приборной панелью.

— Здесь, — коротко известил он расположившегося сзади Тиглата.

— Уверен?

— Да. Она вчера звонила сюда по телефону и интересовалась, когда можно будет забрать машину. Ей сказали — в пятницу и назвали точный адрес. Я тут же приехал и проверил все на месте.

Доклад Гиваргиса, как всегда, был четким и лаконичным. Бит-Байро в первую очередь и ценил своего соратника за эту его немногословность. Тиглат и сам не любил много разговаривать, предпочитая тишину и одиночество любому виду общения. Гиваргис идеально подходил ему в этом.

— Хорошо, — ассириец пристроил на голове шляпу с узкими полями, застегнул плащ и толкнул от себя заднюю дверцу «Шевроле». — Я пойду сам, а ты пока оставайся в машине. Если заметишь что-нибудь подозрительное, сразу звони на мобильник. А когда придет время, я подам тебе сигнал. Тоже через телефон.

— Да, Тиглат.

— Какая у нее машина?

— Красный «Фольксваген»-«жук». Стоит в самом дальнем конце бокса. Слева от входа, — проинформировал старшего Гиваргис.

Тиглат не стал больше ничего спрашивать. Выбравшись из салона, он размеренным шагом двинулся к центральному входу в автосервис. Зашел внутрь и окинул пристальным взглядом светлое просторное помещение. Автомобиль Дианы Гогричиани, о которой только что говорил ему Гиваргис, Тиглат заметил почти сразу. Однако приближаться нему сразу он не рискнул. Рядом с соседней машиной возился какой-то узбек в замусоленной синей робе. Плюс к этому девушка-диспетчер смотрела на визитера со своего рабочего места. Тиглат с улыбкой направился к ней.

— Добрый день, — ассириец знал, как понравиться определенному типу женщин, и успешно использовал это свое знание на практике. — Я хотел бы отдать в ремонт свою машину, и мне очень приятно, что в силу этих, казалось бы, печальных обстоятельств у меня появился шанс заговорить со столь очаровательной девушкой.

Улыбка не сходила со смуглого лица Бит-Байро, выставляя на обозрение крепкие передние зубы. Даже трехдневная щетина не могла испортить общего впечатления при виде его правильных, словно высеченных из гранита черт. Говорил Тиглат без всякого акцента.

Девушка улыбнулась в ответ и скромно опустила глаза.

— Мы рады будем вас обслужить, — сказала она.

— Приятно вдвойне. А у вас есть прайс-лист или что-нибудь в этом роде?

— Да, конечно.

Девушка скользнула рукой куда-то вниз, а через секунду положила на стойку перед Тиглатом прозрачную папку-скоросшиватель. Но он даже не притронулся к ней.

— Ай, как негостеприимно! — усиливая эффект, Бит-Байро прищелкнул языком. — Зачем же вы так жестоки… — он слегка опустил взгляд и прочел имя девушки, написанное на бейджике, — Наташенька. Можно сказать, сразили меня своей красотой в самое сердце, а теперь ведете светскую беседу, как с обычным клиентом. Предложили бы чай или кофе. А хотите, поужинаем сегодня вместе?

— До завершения рабочего дня еще далеко, — игриво ответила Наташа.

Было видно, что внимание клиента, состоятельность которого легко оценивалось по дорогому кожаному плащу и поблескивающему на левом запястье серебряному браслету часов, льстило ей. И одновременно с этим забавляло.

— Не спорю, — Тиглат облокотился на стойку.

Краем глаза он заметил, что узбек закончил свои манипуляции с автомобилем, захлопнул капот и, вытирая руки прямо о штаны, отошел в сторону. Бесцельно потоптался пару секунд на одном месте, косясь на Тиглата, а затем направился в глубь бокса.

— Но я никуда и не тороплюсь, — продолжил Бит-Байро. — Машина будет на ремонте, а мы… Здесь, в этом районе, наверняка отыщется какое-нибудь приличное заведеньице?

— Да. За углом хороший ресторан.

— Вы там были?

Наташа снова смутилась.

— Не приходилось. Но мне говорили, что это хороший ресторан.

— Отлично, — Тиглат кивнул. — Значит, туда и пойдем. Если вы не против, конечно.

— У вас странная манера заводить знакомство… Э-э…

— Резо, — любезно подсказал ассириец, понимая, что девушка намекает на то, что ей до сих пор не известно имя собеседника. — И я вообще личность неординарная.

Он намеренно представился грузинским именем. Если что-то пойдет не так, то прикрыться легендой, озвученной Нугзаром, будет весьма кстати.

— Рада знакомству, Резо, — жеманно произнесла девушка.

— Так вы угостите меня кофе?

— Если хотите.

Она повернулась к Тиглату спиной. Где-то в глубине салона хлопнула дверь, но никто не появился. Бит-Байро сделал логичный вывод, что это, скорее всего, удалился механик-узбек. Он сунул руку в карман плаща, нащупал телефонный аппарат и нажал указательным пальцем кнопку вызова. Наташа, то и дело оборачиваясь через плечо, колдовала с пакетиками растворимого кофе. Тиглат продолжал улыбаться. Мысленно просчитав до десяти, он нажал на телефоне новую кнопку. На этот раз кнопку отбоя. Вызов уже прошел, и Гиваргис получил необходимый сигнал.

— Вам с сахаром или без? — осведомилась Наташа.

— С сахаром. Три ложечки, будьте добры.

Щелкнула кнопка электрического чайника, и девушка принялась разливать кипяток по двум пузатым белым чашкам. Затем ссыпала в каждую из них растворимое кофе из пакетиков. Тиглат быстро обернулся. Гиваргис находился уже в дверях салона и вопросительно смотрел на подельника. Бит-Байро кивнул. Гиваргис вошел в помещение. Наташа аккуратно положила в одну из чашек три ложки сахара. Вторую оставила без внимания. Тиглат стремительно подался вперед и, перегнувшись через стойку, нежно обнял девушку за плечи, не давая ей тем самым возможности обернуться.

— А что же себе? — прошептал он ей в самое ухо.

Она не стала вырываться. Наоборот, Тиглат почувствовал, что его неожиданное прикосновение приятно девушке. Она лишь слегка повела плечиками.

— Что себе?

— Вы пьете кофе без сахара? — уточнил Бит-Байро.

Он не видел, как Гиваргис прошел у него за спиной, но чуть позже боковым зрением заметил, как тот направился к ярко-красному «Фольксвагену» Дианы Гогричиани.

— Я стараюсь следить за фигурой, — Наташа засмеялась.

Тиглат развернул ее к себе через левое плечо. Его руки скользнули по ее рукам.

— Вам это не нужно, — пылко заверил он девушку. — У вас и так идеальная фигура. Поверьте мне, как человеку, работающему в мире моды.

— Вы работаете в мире моды?

Глаза девушки округлились от изумления. Тиглат театрально опустил взгляд. Он знал, что теперь Наташа со своего места не может видеть скрывшуюся за корпусом «Фольксвагена» фигуру Гиваргиса.

* * *

— Я уезжаю, Гурам.

Даур обратился к Гогричиани без всяких предисловий. Едва тот переступил порог бокса, традиционно осмотрел себя в зеркале и грузно опустился в кресло. Даур садиться не стал, хотя напротив Гурама имелся свободный стул. Он просто навис над полированным столом, как беркут, и уперся кулаками в гладкую поверхность.

Никого, кроме них двоих, в этот момент в боксе не было. Водители уехали на смену, а Шенгелиа отправился в кафе завтракать. Даур не перекинулся с управляющим и парой слов. Астамур обращался к нему, но молодой человек демонстративно игнорировал собеседника. Не приблизился он и к оставленной вчера на улице «шестерке». Спонтанное решение бросить эту неблагодарную работу в таксопарке, принятое вечером, за ночь только окрепло и переросло у Даура в уверенность. Если бы Гурам не явился в «офис» сам, «бомбила» отправился бы к нему домой.

— Уезжаешь? Как уезжаешь? Куда, дорогой? Что ты такое говоришь?

Никакого удивления на лице Гурама не было, из чего Даур сделал логичный вывод, что хозяин таксопарка привык к подобным разговорам со стороны водителей. Наверняка кто-нибудь время от времени заводил с Гогричиани беседы на подобные темы. Не глядя на Даура, Гурам открыл верхний ящик стола, вынул из него коробку с сигарами и поставил ее на стол. Раскрыл.

— Я не буду больше работать, — подобное отношение не смутило молодого человека. Он уверенно гнул свою линию. — От этой работы я только в долгах, как в шелках, да? Я не то что на свадьбу себе заработать не могу, мне даже есть нечего, Гурам. Живу как собака. Куда это годится? Не могу больше! Надоело, да? Поеду обратно домой. Верни мне мой паспорт, и разойдемся с тобой, как вежливые интеллигентные люди…

Гогричиани солидно покачал головой в знак согласия. Сунув в рот сигару, он неторопливо раскурил ее и выпустил в потолок густой клуб дыма. От прежней благожелательности, с какой он встретил земляка три месяца назад, когда потчевал его в своем доме, не осталось и следа. На этот раз Даур видел перед собой жесткого беспринципного бизнесмена, прекрасно знающего, чего хочет от жизни в целом и от сложившейся в данный момент ситуации в частности.

— Я понимаю тебя, Даур, — спокойно произнес Гурам. — Все так начинают, да? И я сам так начинал. Сначала нелегко, но зато потом все эти труды окупают себя с лихвой.

— Я уже в Москве три месяца! — запальчиво бросил молодой человек.

— И что? — Гогричиани с удовольствием перекатывал сигару по нижней губе из одного уголка рта в другой. — А я здесь уж несколько лет. Даже сам точно не помню, сколько. И знаешь, когда у меня появилось все это? — он сделал рукой широкий полукруг.

Даур не ответил.

— Два года назад. Только два года, дорогой. А до этого я жил так же, как и ты. Недоедал, недосыпал, трудился как вол… А иначе нельзя, Даур. Иначе ничего не получится. Терпение надо иметь…

— Я не могу ждать так долго, — Даур поколебался немного, но затем все же опустился на скрипучий стул с высокой спинкой. — Моя невеста так долго не будет ждать. Ее родители так долго не будут ждать… Они уже не отвечают на мои телефонные звонки.

Гогричиани пожал плечами. Его широкое лицо скрылось за очередным клубом дыма. Абхаз разогнал его рукой.

— Ничего не поделаешь, Даур. Это жизнь. Жестокая и очень беспощадная штука, — Гурам помолчал немного. — Но если хочешь, иди. Если ты так решил… Я не стану удерживать тебя насильно. Я же не зверь какой-нибудь. Все понимаю, дорогой. Конечно, будет лучше, если ты еще подумаешь, взвесишь все, как следует. Так будет лучше именно для тебя, да?

— Я уже все взвесил.

— Ну хорошо, — Гурам опустил дымящуюся сигару на краешек пепельницы. — Хозяин — барин.

Даур облегченно перевел дух. Амиран настроил его перед этим разговором совсем на иной лад. Молодому человеку казалось, что ему придется спорить с Гогричиани значительно дольше. Придется кричать, доказывать. Дауру не хотелось всего этого, но если бы такая необходимость возникла… Но Гурам не стал противиться его желанию. Он легко отпускал его.

Даур поднялся со стула, потоптался пару секунд на одном месте, а затем протянул руку раскрытой ладонью вверх.

— Паспорт отдашь, Гурам?

— Конечно. Зачем он мне? — Гогричиани даже не пошевелился. Равнодушно смотрел на сизую струйку дыма, поднимавшуюся под потолок от кончика его сигары. — Но не сейчас. Ты ведь сам только что сказал, Даур, что ты в долгах как в шелках. Я к тебе, как человек, и ты должен ко мне, как человек. Зачем ссориться, да? Зачем будем врагами расставаться? Отработай хотя бы то, что ты должен, — и мы в расчете. До конца месяца. Я тебе план сброшу, не придется ишачить круглые сутки… Согласен, да? Отдаешь долги — получаешь паспорт. Все справедливо. Так?

— Так, — Даур понуро опустил голову.

Он понимал, что, по большому счету, Гурам прав. И условие последнего действительно было справедливым. Почему «фирма» должна нести убытки из-за него, Даура? Он ведь сам взялся за эту работу. Никто не тянул его, как теленка на веревке. Работать до конца месяца не хотелось, но Даур знал, что не сможет поступить, как неблагодарный шакал. Двумя неделями больше, двумя меньше — какая разница? Главное, что Гурам готов его отпустить. Главное, что он не раб, как говорил вчера Амиран.

— Сегодня, если хочешь, можешь и не работать, — Гогричиани вновь пристроил сигару во рту и глубоко затянулся. — Но это, конечно, увеличит твои долги, да?

— Увеличит, — согласился Даур. — Но я не буду отдыхать. Сейчас поеду на смену.

— Ну и молодец! — Гурам продемонстрировал широкую лучезарную улыбку. — Видишь? Всегда можно договориться. Всегда можно найти общий язык. Ссоры ни к чему, да, Даур? Мы же с тобой одних кровей.

Даур не стал больше ничего говорить. Развернувшись на месте, он быстро направился к выходу из бокса. Хлопнула металлическая дверь. Гурам остался один. Улыбка сползла с его лица, и он рассеянно ткнул сигару в пепельницу. Рука машинально потянулась к поясу, где в кожаном чехле находился мобильник. Выудив аппарат, Гогричиани пробежался по именам в записной книжке, нашел необходимый и нажал кнопку вызова. Уголек от сигары продолжал тлеть, но Гурам не замечал этого. Пальцы его нервно барабанили по столешнице.

— Гурам, ты? — откликнулся наконец невидимый абонент.

Гогричиани хмыкнул. Значит, и его номер также был забит у этого человека в записную книжку.

— Я, Артем, — ответил он. — Мне надо срочно с тобой поговорить. Очень важное дело.

— Приезжай, — лаконично бросил собеседник. — Я до обеда буду на месте. Ты знаешь, где.

— Хорошо…

В трубке уже зазвучали гудки отбоя. Гурам негромко выматерился. Несмотря на все его титанические усилия, отношение со стороны коренных москвичей на любом уровне оставалось прежним. Гогричиани был для них отбросом.

* * *

— Здравствуйте! А мы уже подумали, что у вас что-то случилось. Вы же хотели еще час назад забрать машину, — диспетчер автосервиса на Тверской заискивающе-учтиво улыбнулась клиентке.

Диана, в большей степени благодаря отцу, всегда была здесь желанной гостьей. Гурам Гогричиани, воспитывая дочь без материнского участия, никогда не скупился на расходы, связанные с ее содержанием. В том числе это касалось и машин Дианы. По достижении совершеннолетия в ее арсенале всегда был какой-нибудь модный автомобиль из разряда компакт-класса.

Не обращая внимания на диспетчера, Диана продолжала телефонный разговор:

— Представляешь, у меня телефон отключился! Беспонтовая связь! Переключусь на «Билайн»! На фиг этот график! — разразилась она, обращаясь к невидимому собеседнику. — Папа должен был за мной в салон заехать. Я жду. Маску не стала делать. Представляешь? А его нет и нет… Ну, я у косметологички моей попросила трубку. Звоню ему, а у него тоже в отключке. Пришлось такси вызывать… Сплошные расстройства!

Излив накопившиеся эмоции, Диана бросила трубку в сумочку. Диспетчер безропотно выслушала гневный монолог клиентки.

— А ваш папа заезжал, — вымолвила она, когда поток красноречия Дианы иссяк. — Пойдемте за мной… Он с утра оплатил ремонт и тюнинг. Мы сделали вам вибродемпфирующую обивку салона и заменили рулевое колесо. И на бампере у вас скол был. Не забудьте, теперь кнопки поворотников и выключатели фар находятся на руле. Придется немного потренироваться, чтобы привыкнуть.

Диспетчер вышла из-за стойки и направилась в полутемный угол бокса, где стоял ярко-красный «Фольксваген»-«жук». Диана процокала шпильками по пенобетонной плитке следом за ней.

— Тут так темно! Может, свет включите? А то я навернусь сейчас, — неуклюже взмахнув руками, Диана переступила через лапу подъемника.

— Да, сейчас, конечно! Вы пока постойте там. Я сейчас включу свет.

Сотрудница автосервиса в одиночестве проследовала в угол бокса. Нащупав на стене выключатель, она нажала на кнопку. Под потолком затрещали лампы дневного света. После нескольких вспышек бокс залил белесый электрический свет.

Отполированный до блеска ярко-красный «Фольксваген» сиял как новенький. Затемненные стекла делали автомобиль еще более внушительным.

Диана подошла к машине и открыла дверцу. Из салона приятно пахнуло новенькой кожаной обивкой в сочетании с нежным цитрусовым ароматом автомобильного освежителя воздуха. Диана, не глядя, бросила на пассажирское сиденье свою сумочку и уселась на водительское сиденье.

— Ах, да! Механик поменял вам топливный шланг и фильтр тонкой очистки. У вас уже пробег был больше тридцати тысяч. Но это можно будет потом оплатить, — добавила диспетчер, протягивая Диане ключи от машины. — Гурам Джибович должен на днях на ТО заехать, мы тогда ему и скажем…

— Я все равно ничего не понимаю в устройстве автомобиля. Вы все папе скажите, — небрежно отмахнулась Диана.

Она вставила ключ в замок зажигания и повернула его. Стартер заскрежетал, однако ожидаемого за этим клокотания двигателя не последовало. Диана вопросительно посмотрела на диспетчера.

— Не успели закачать бензин, — виновато пояснила та.

Со второго раза машина действительно завелась.

Через пять минут ярко-красный «Фольксваген Нью Битл 1,8 Т» влился в пеструю шеренгу автомобилей, движущихся в сторону Китай-города. Беспрепятственно миновав район Тверской площади, Диана въехала в небольшую пробку в районе Камергерского. Машины еле-еле ползли. Движение вяло и неохотно регулировал низкорослый гаишник. Диана приоткрыла окно. Достала из сумочки пачку сигарет. Разглядывая через окно стоящие рядом автомобили, она щелкнула зажигалкой и закурила.

В левом ряду параллельно автомобилю Дианы тянулся черный «Мерседес» с тонированными стеклами. Движение между тем окончательно встало. Окошко «Мерседеса» со стороны пассажира открылось, и из него выглянуло обрюзгшее лицо какого-то Толстого маленького господина. Его выбритая наголо голова едва виднелась из салона. Мужчина нагло вперился в лицо Дианы сальным взглядом. Она отвернулась и поспешно закрыла свое окно, сделав вид, что не заметила «соседа». В этот момент ее взгляд выцепил в зеркале заднего вида какую-то вспышку. Диана вздрогнула. Ей показалось, что на заднем сиденье сидит человек, однако рассмотреть его она не успела. В следующий момент на голову ей накинули какую-то тряпку.

— Попалась! — грозно прорычал голос на заднем сиденье.

Диана не смогла выговорить ни слова. Сигарета выпала из рук, приземлившись куда-то на пол. Диана попыталась закричать, но из этого ничего не вышло. Из груди вырывался лишь жалкий сип.

— Эй, эй, ты чего? Ты там не задохнулась? — проговорил все тот же голос на заднем сиденье.

Диана узнала его. Это был Джемал.

— Что ты делаешь? — взревела девушка, когда молодой человек снял с ее головы платок. — Еще одна такая выходка!.. И я тебя…

Диана задыхалась. Она не могла больше вымолвить ни слова.

— Ну, все-все, Дианочка! Я просто хотел пошутить. Что ты так разнервничалась? Слышишь? — попытался успокоить ее Джемал, нежно поглаживая по плечу. — Слышишь? Я просто спрятался. Хотел тебе сюрприз сделать.

— Да иди ты! — откликнулась она. — Эта твоя любовь к театральным выходкам!

Диана, глядя на себя в обзорное зеркало, вытерла потекшую с ресниц тушь. Джемал вышел из машины и пересел на сиденье рядом с девушкой.

— Поехали в «Планету Голливуд», — весело предложил он. — Покушаем. И обсудить надо кое-что. Мне кажется, уже пора…

— Я чуть с ума не сошла, — бросила Диана, продолжая наводить марафет.

— Ну, все-все, — Джемал поймал ее руку, аккуратно водившую подушечкой пальца под нижним веком. Притянул девушку к себе и поцеловал в губы.

— Ладно, поехали, — согласилась Диана.

* * *

Девушка в белом полушубке кинулась в сторону его машины так стремительно и неожиданно, что Даур невольно вздрогнул. Ее растрепанные волосы были выпачканы грязью, слегка припухшая нижняя губа кровоточила, под левым глазом виднелось характерное уплотнение. Сомневаться в том, что девушку только что били, не приходилось. Она принялась нервно дергать ручку дверцы с пассажирской стороны, не обращая ни малейшего внимания на то, что та не желает ей поддаваться, и то и дело оглядываясь через плечо.

Даур поспешно снял дверцу с фиксатора, и девушка рванула ее на себя. Упала на сиденье и тут же захлопнула за собой дверь.

— Поехали отсюда! — глотая слезы, выпалила пассажирка. — Быстрее! Быстрее! Поехали, я тебе говорю! Чего ты стоишь?

Даур откровенно растерялся от такого напора.

— А куда ехать-то?

— Все равно, — девушка отбросила назад грязные волосы и снова оглянулась через плечо. — Лишь бы подальше отсюда. Езжай! Я тебя умоляю, хачик, езжай!

Даур повернул ключ в замке зажигания и тут же бросил «шестерку» вперед. В зеркале заднего вида он заметил, как из ближайшей арки выскочили двое крепких мужчин без головных уборов. На одном было расстегнутое драповое пальто, на другом — кожаная куртка. Первый сжимал в руке клюшку для гольфа.

— Вот уроды! — сидящая рядом с Дауром девушка разрыдалась в голос. — Козлы вонючие! И откуда такое быдло берется только? Хотя мне на них везет…

Машина вошла в поворот, и Даур направил ее по Бакунинской, по-прежнему не имея ни малейшего представления, куда нужно ехать. Спросить об этом плачущую девушку вновь он не решался. Не в том она была состоянии. Даур снова посмотрел в зеркало и убедился в том, что их никто не преследует.

— Что случилось? — осторожно поинтересовался «бомбила».

Она подняла на него заплаканное лицо. Косметика размазалась по щекам, лишая девушку последних черт привлекательности. Губа распухла еще больше, но кровь уже не текла. Несколько запекшихся капель осталось на подбородке.

— Тебе зачем? — раздраженно произнесла она.

— Ну, не знаю… — Даур замялся. — Может, нужна помощь? Я подумал… Можно вернуться и разобраться с этими типами. Они тебя побили?

— Побили.

— Так вернемся или как? — он слегка сбросил скорость.

— Не надо, — девушка прекратила рыдать и попыталась стереть с лица тушь. Однако только размазала ее еще больше. — Отвези меня лучше на Нижегородскую. Дом 83а. И больше ничего не нужно. Никаких разборок.

— Но как же так?..

— Чего ты хочешь, герой? — девушка извлекла из пачки тонкую сигарету, пристроила во рту и щелкнула зажигалкой. — Прославиться?.. Я сама разберусь со своими проблемами. И никто, кроме меня самой, в них не виноват. Никто меня не гнал на такую работу.

— А кем ты работаешь? — не унимался Даур.

Он остановился на светофоре и включил правый поворотник. Чтобы доехать до Нижегородской, ему придется сделать немалый крюк. И это еще при том, что месторасположение данной улицы он знал весьма приблизительно. Когда они окажутся в нужном районе, надо будет свериться с картой. Или спросить у девушки, куда ехать.

— Тем же, кем и ты, — она криво усмехнулась. — Проституткой. Удовлетворяю желания клиентов. А это, — она дотронулась пальцем до распухшей губы, — издержки профессии. Скажешь, у тебя такого не бывает?

— Бывает, — со вздохом признался Даур.

— Ну вот! И ты каждый раз разбираешься?

Ему нечего было ответить, и он замолчал. Ситуация была теперь более чем понятной. И в первый раз за последние три месяца Даур подумал о том, что девушка права. Он тоже был своего рода проституткой. Проституткой низкого качества. Голодной и оборванной…

Пользуясь подсказками клиентки по ходу движения, Даур привез ее по нужному адресу. Остановил «шестерку» напротив нужного подъезда. Девушка полезла в сумочку за деньгами, но «бомбила» остановил ее коротким взмахом руки.

— Не надо денег, — решительно произнес он. — Пусть это будет для тебя светлым моментом сегодняшнего дня.

— Ну, спасибо, — весьма посредственно отреагировала пассажирка и с прежним сарказмом добавила: — Герой!

Даур широко улыбнулся. Девушка выбралась из салона и пошла к подъезду.

* * *

Даур не обратил никакого внимания на обогнавший его черный джип, продолжая прокручивать в голове недавнюю встречу с проституткой и ее слова, обращенные к нему. «Тем же, кем и ты. Проституткой». Очень точное определение. И зачем он только согласился отрабатывать для Гурама долги? Нужно было сразу брать его за грудки и требовать выдачи паспорта. Куда бы он делся? А Даур бы уже сейчас был на пути домой, а не катил бы на этой разбитой «шестерке», которую он уже начинал тихо ненавидеть, по загруженной транспортом Большой Черкизовской…

Все тот же черный джип возник перед машиной Даура так неожиданно, что «бомбила» резко ударил по тормозам и одновременно бросил руль вправо. Однако избежать столкновения все равно не удалось. Раздался глухой удар, и Даура буквально швырнуло лицом на приборную панель.

Из джипа неторопливо выбрались трое крепких ребят, синхронно хлопнув дверцами. На вид каждому из них было никак не меньше двадцати пяти лет. Тот, что шел впереди остальных, широко раздвинул губы в улыбке, и Дауру показалось, что у него во рту сверкнула золотая фикса. Он продолжал сидеть без движения, не рискуя покидать свое авто.

Парень с фиксой ударил «шестерку» носком ботика по бамперу. Его дружок, белобрысый амбал в дутом пуховике и нахлобученной на затылок норковой шапке, потянул на себя ручку дверцы со стороны водителя. Его широкое скуластое лицо оказалось в салоне.

— Вылазь, черножопый, — негромко распорядился он. — Вылазь, вылазь. Чего ты сидишь теперь, как пенек? Иди посмотри на дело рук своих.

Он ухватил Даура за шкирку и выволок наружу. Тот даже не сопротивлялся. При всем своем желании он не сумел бы противостоять этим гориллообразным типам, а ко всему прочему, Даур и сам прекрасно понимал, что в данной ситуации виноват именно он. Наивному абхазу было невдомек, что подобные подставы в Москве происходят едва ли не на каждом углу. Благо дело, до сегодняшнего дня ему удавалось благополучно избегать сходных инцидентов. Но езда на машине — лотерея.

Парень с фиксой стоял, заложив руки в карманы.

Третий браток, с выглядывающей из-под куртки красочной татуировкой на шее в стиле героя известного фильма «От заката до рассвета», воспользовавшись тем, что вниманием Даура завладели его товарищи, слегка наклонился к «шестерке» и провел по тупому «носу» небольшим кусочком наждака. На корпусе осталась характерная отметина с содранной краской. «Татуированный» спрятал наждак и разогнулся.

Блондин вывел Даура вперед, подталкивая его кулаком в спину.

— Вот он, Шумахер сраный! Глянь, Темыч, какой кадр? Чурка недобитая, — блондин явно апеллировал к парню с фиксой, и Даур резонно решил, что именно тот и является старшим в их трио. — Сидит в своем дришпаке, окопался, мать его. Еле выковырял. Че рот раззявил, образина? — вопрос уже был обращен к самому Дауру, и для пущей убедительности блондин сопроводил его очередным болезненным тычком промеж лопаток. — Глянь, что ты наделал? Ты по-русски хоть понимаешь? Или нам переводчик понадобится?

— Не понадобится, — подал наконец голос тот, кого подельник назвал Темычем. — Я по глазам его блудливым вижу, что все он отлично понимает. Да, хачик?

— Да, — выдохнул Даур. — Я все понимаю, да? Понимаю, что виноват, но…

— Какие «но», хачик? — Темыч надвинулся на него, как локомотив, и горец невольно отступил назад. — Ты хоть врубаешься, на сколько попал? Ты бригадную тачку поцарапал! Видишь, вмятина?

Узкий палец с вытатуированным чуть выше средней фаланги синим перстнем ткнул в направлении заднего крыла джипа. Даур проследил за ним взглядом и действительно увидел характерную вмятину. Молодому человеку было невдомек, что она была там еще задолго до сегодняшней «аварии». Такое ему просто не приходило в голову. Даур до сих пор верил людям на слово. Он перевел взгляд на свою «шестерку» и заметил содранную краску. Татуированный дружок Темыча стоял рядом с невозмутимым видом, перекатывая на зубах изжеванную спичку.

— Вижу…

— Он видит! — вновь вклинился в дискуссию блондин. — Это хорошо, что ты хоть что-то видишь, образина! Как же ты тогда нашу тачку не заметил? Такого-то крокодила! Прыщи на носу считал, что ли?

— Знаешь, сколько такую вмятину заделать на сервисе стоит, хачик? — с ухмылкой поинтересовался Темыч.

Даур не знал. Но разумно полагал, что сумма должна выглядеть внушительно. Взгляд Даура метнулся в сторону, и он мысленно прикинул, сколько времени ему потребуется на то, чтобы завладеть оставшейся в салоне его машины монтировкой. «Татуированный» словно разгадал ход его мыслей и сместился к пассажирской дверце «шестерки».

— Че ты зенками крутишь, хачик? — ноздри Темыча свирепо раздулись. — Знаешь или нет?

— Нет, не знаю… Только мне…

— А я тебе скажу, — оборвал его Темыч. — Это стоит пять штук.

Даур гордо вскинул голову. Услышанное приободрило его.

— Хорошо, да? Я отдам.

— Чего ты отдашь?

— Пять тысяч, — молодой человек полез в карман куртки и выудил из него несколько сотенных купюр. — У меня сейчас с собой только три, но я смогу завтра…

Блондин раскатисто засмеялся. «Татуированный» выплюнул спичку и тоже улыбнулся. Темыч, напротив, ничего смешного в этом не узрел. Его лицо буквально побагровело от злости.

— Ты че, издеваешься, хач? — процедил он сквозь зубы. — Совсем башка дырявая? Кому нужны твои вшивые фантики? Я с тобой про нормальные деньги говорю! Понял? И если я сказал пять штук, это значит пять штук. Баксов, осел! Баксов!

— Баксов? — опешил Даур. В горле у него мгновенно пересохло. — Так это же…

— И эти деньги нам нужны сейчас, а не через год, — Темыч продолжал распаляться, словно и не слыша жалкого бормотания молодого человека. — И не через десять лет. Гони бабки, мудила черножопая!

— У меня столько нет…

Даур отступил к машине, но Темыч тут же стремительно подался вперед и цепко ухватил абхаза за плечо.

— А меня это волнует?

Пальцы Темыча больно сдавили Дауру руку, и он нахмурился. Теперь уже и в нем закипела благородная кровь горца. Да, он чувствовал себя виноватым из-за случившегося, но это не давало права громилам из джипа разговаривать с ним в подобном тоне, а уж тем более столь грубо хватать его и причинять боль. Дауру невольно вспомнились слова отца, сказанные когда-то в детстве о том, что он ни в коем случае не должен бояться шакалов. А сейчас перед ним были именно шакалы.

— Убери руки, да? — хлестко бросил Даур.

— Что? — Темычу показалось, что он ослышался.

— Я сказал — убери руки! А не то…

Темыч криво улыбнулся.

— Ах ты, мудила!

Слова прозвучали почти ласково и сочувственно и никак не предвещали того, что произошло в следующую секунду. Кулак Темыча вылетел вперед стремительно, как пущенное из пушки ядро. Удар пришелся Дауру в область солнечного сплетения, мгновенно перекрыв доступ кислорода. Горец широко распахнул рот, пытаясь справиться с накатившей на него волной окутывающего легкие тумана и вернуть себе утраченное чувство реальности…

Темыч отпустил его, но лишь для того, чтобы освободить место для маневра подскочившему слева блондину. Второй браток ударил Даура по почкам. Молодой человек сложился пополам, а ладонь блондина со свистом рассекла воздух и ребром опустилась Дауру на шею. «Бомбила» грузно приземлился на грязный асфальт. Краем глаза он видел, как мимо него по Большой Черкизовской вяло тянутся в плотном транспортном потоке табуны машин равнодушных москвичей и гостей столицы. Никто из водителей даже не поворачивал головы в сторону Даура. Кому из них было дело до избиения какого-то «чурки»? Вмешиваться — себе дороже…

Даур сжал кулаки и хотел было подняться на ноги, но ему не позволили этого сделать. Новый удар Темыча с ноги пришелся горцу по ребрам. Даур перевернулся на спину. Сознание готово было покинуть его в любую минуту. Темыч и его светловолосый подельник не собирались снова атаковать жертву. Зато с другой стороны к Дауру приблизился третий браток. Пижонски поддернув широкие спортивные штаны, «татуированный» опустился рядом с Дауром на корточки. Даур собрал в себе все силы, на которые был способен, и изготовился к броску. Он намеревался оттолкнуться руками от асфальта и ударить братка подошвами ботинок в лицо. Останутся, конечно, еще двое его дружков, но Даур полагал, что справиться с двумя противниками будет гораздо легче, чем с тремя. А уж если у него будет шанс добраться до монтировки в машине…

Однако его планам не суждено было осуществиться. Он даже не успел нанести удар сидящему возле него на корточках человеку. Браток с бесстрастным выражением на лице достал из-под куртки пистолет и приставил черное вороненое дуло ко лбу Даура. Абхаз нисколько не сомневался в том, что стоит ему сделать одно неверное движение, и браток без колебаний спустит курок.

— Ну что, говнюк? — голос у татуированного был совершенно бесцветным, под стать выражению его лица. — Теперь врубаешься, с кем ты связался?

Даур моргнул, но ничего не ответил.

— Этот мир не обеднеет, если мы отправим на тот свет одну обезьяну вроде тебя, — все так же спокойно продолжил браток, еще сильнее вдавливая ствол пистолета в лоб горца. — Так что ты подумай хорошенько, прежде чем снова быковать. Понял?.. Теперь по поводу денег. Они нам, как и сказал тебе Темыч, нужны срочно. То есть в течение сегодняшнего дня. Тачка твоя — дерьмо. За нее в лучшем случае можно выручить долларов десять. И то я сильно в этом сомневаюсь. Но хрен с ним! Остается четыре тысячи девятьсот девяносто. Что у тебя еще есть, козел?

Даур понял, что он действительно находится не в том положении, когда можно диктовать условия. Потирая ушибленные ребра, он перевернулся на бок, а затем сел. Татуированный все еще держал его на мушке. Даур потер друг о друга руки.

— Ничего у меня нет, — с горечью произнес он. — У меня и жизни-то толком нет…

— Давай без слюнтяйства, — подошедший ближе Темыч презрительно поморщился. — Ты бомбишь? Так?

— Так, — ответил Даур.

— И на кого батрачишь? Кто твой хозяин, черножопый?

— Гурам Гогричиани.

— Ну вот видишь, — Темыч растянул губы в улыбке. — А говоришь, ничего у тебя нет. Хозяин-то есть. А это уже неплохо. Поехали к нему. Потолкуем, разберемся… Тащи его в машину, Петля.

— Вставай, — коротко распорядился «татуированный».

Даур поднялся на ноги. Блондин кивком указал ему на джип.

— А как же моя машина? — спросил «бомбила».

— Да кому она нужна? Лезь в джип, тебе говорят.

Пистолет Петли ткнулся Дауру под ребра, вызвав резкую боль. Он послушно направился к джипу и разместился на заднем сиденье. Петля сел рядом с ним. Блондин занял место за рулем, а Темыч на переднем пассажирском месте.

— Адрес какой? — бросил он, не оборачиваясь.

Даур назвал. Внедорожник тут же тронулся с места, нагло вклинился в общий поток автомобилей и устремился по Большой Черкизовской в южном направлении…

За все время пути до Южного Бутова никто из братков не проронил ни слова. Они вели себя так, словно Даура в салоне и не существовало вовсе. За исключением того обстоятельства, что пистолет Петли лежал на правом колене владельца и был направлен дулом в сторону жертвы. Палец не покидал спускового крючка. Темыч расслабленно откинулся на высокую спинку и устало смежил веки. Блондин за рулем джипа чуть склонился вперед и включил магнитолу. По салону негромко разлилась тихая музыка, которую Дауру никогда не приходилось слышать раньше. Что-то из русского шансона…

Джип подкатил вплотную к гаражам из силикатного кирпича и остановился прямо напротив импровизированного «офиса» Гогричиани. Даур, находясь в плену собственных невеселых мыслей, не обратил внимания на то, что братки легко нашли нужное место без всяких дополнительных подсказок с его стороны.

— Тут? — только и уточнил Темыч, когда внедорожник замер.

— Тут.

— Тогда вылазь. Чего расселся?

Даур вышел из машины. За ним как привязанный последовал и Петля. Затем из салона выбрался Темыч. Блондин остался неподвижно сидеть за рулем.

Даур огляделся. Ни одной из машин его товарищей рядом с «офисом» не наблюдалось. Только те автомобили, которые давно уже окончательно вышли из строя. Оно и не удивительно. В это время суток все «бомбилы» исправно несли смену. Сомневался Даур и в том, что Шенгелиа в этот час окажется на рабочем месте. А вот «Лексус» Гурама, как это ни странно, был припаркован в двух метрах от металлических ворот «центрального входа».

— Присмотри за ним, Петля, — Темыч вызывающе сверкнул золотой фиксой во рту. — А я пока пообщаюсь с хозяином этой макаки. То есть точно с такой же макакой, только повыше рангом.

Он издал какой-то странный звук, напоминающий хрюканье, что, видимо, должно было означать удовлетворение от собственной шутки, и вразвалочку двинулся к боксу. Даур остался стоять на месте рядом с Петлей…

Темыч заметил Гогричиани сразу, едва перешагнул порог гаража. Владелец подпольного таксопарка был в гараже совершенно один. Он сидел за своим столом с сигарой в руках, но не курил ее, а только вдыхал аромат. Темыч молча подхватил стул, прошел с ним к рабочему столу Гогричиани и сел, вальяжно забросив ногу на ногу. Потянулся в карман за сигаретами.

— Ну? — нетерпеливо выпалил Гурам.

Темыч удивленно вскинул брови.

— Что «ну»?

— Как все прошло?

— Отлично. Если ты еще не понял, Гурам, у меня никогда не бывает осечек, — сигарета уже была у Темыча во рту, и он поднес к ее кончику пляшущий огонек зажигалки. Глубоко затянулся. — Этот твой чудик сейчас на улице. Под присмотром Петли. Кусает губы и нервничает по поводу того, какой у нас с тобой происходит разговор. Ну и пусть понервничает. Ему это только на пользу пойдет. Так? И где ты только находишь таких кретинов, Гурам? У тебя что, на них нюх?

— Это мой земляк.

Гогричиани, так и не прикурив сигару, положил ее на столешницу. Та покатилась было к краю, но Гурам остановил ее большим пальцем.

— Оно и видно, — хмыкнул Темыч.

Гурам счел за благо сделать вид, что не расслышал или не понял последнего намека. Ссориться с таким человеком, как Артем Ремезов, и уж тем более злить его не входило в планы Гогричиани. Он прекрасно знал, что при желании Ремезов со своими людьми мог устроить его бизнесу такие проблемы, что и в самом страшном сне не приснится. Эти ребята пугали Гурама почище ментов. И ему приходилось мириться с подобным положением вещей.

— Вы его… Вы его не сильно били, да? — только и спросил Гурам.

Темыч выпустил дым в лицо собеседнику. Гогричиани закашлялся и отстранился назад. Браток снисходительно улыбался, покусывая фильтр.

— Нет, не сильно. Так, помассировали для профилактики, можно сказать. Чтобы не борзел. А то он уже готов был на меня с кулаками кинуться. Горячий вы народ, абхазы, оказывается. Я и не просекал раньше фишку. Ты, может, когда-нибудь тоже решишь выяснить со мной отношения силой? А, Гурам?

— Ну что ты, Артем? — на лице Гогричиани появилось заискивающее выражение. — Зачем так говорить? Как ты вообще мог про меня такое подумать, да? Мы же с тобой друзья…

— Тамбовский волк тебе друг, хачик, — беззлобно откликнулся Темыч. — Че ты мне репу паришь? Ты ведь со мной такой добрый только потому, что боишься? Знаешь, что я в любой момент могу тебе глаз на жопу натянуть и моргать заставить. А я с тобой кентуюсь исключительно по той причине, что твой таксопарк сраный мне хоть какие-то дивиденды приносит. И головняка особого нет. А так… — он снова пустил в Гурама струю дыма, но на этот раз клуб не достиг лица собеседника. — Чурка ты и есть чурка. Ладно! Харэ трепаться! Гони бабосы, и мы с пацанами помчались. У нас еще дел сегодня хренова туча. Че ты вылупился, Гурам?

Гогричиани опешил настолько, что не сразу нашелся с ответом. Его глаза действительно вылезли из орбит, отчего он стал похож на большую рыбу.

— Вай, Артем! Что ты? Какие бабосы? Я не понимаю…

Улыбка сползла с лица Темыча. Он неторопливо вынул изо рта сигарету и посмотрел на Гурама совсем другими глазами.

— А ты что же думаешь, мы тут с ребятами для тебя задарма концерт целый разыграли?

— Так я же отстегиваю, да?..

— И что? — Темыч сдвинул брови к переносице. — Это не одно и то же, дорогой, — сказал он, передразнивая Гогричиани. — Не надо путать кислое с пресным, да? Бизнес бизнесом, а если ты решил одного из своих людей привинтить к себе покрепче… Это, конечно, очень умно, Гурам. Очень грамотно. Но за услуги нужно платить.

— И сколько же ты хочешь?

На лбу у Гурама выступили мелкие бисеринки пота. Он потянулся было в карман за платочком, но передумал. Не стоило так уж явно показывать перед Артемом свое нервное состояние.

— Наглеть не буду, — успокоил абхаза Темыч. — В конце концов, ты прав. Хоть мы и не друзья с тобой, но и не чужие люди вроде. Гони десять штук, и мы в расчете.

— Может, и пяти хватит, да? — осторожно предложил Гурам.

Темыч затянулся еще раз, а затем щелчком отправил окурок в дальний угол бокса. Гогричиани молча отследил эту траекторию взглядом.

— Ты не на базаре, хачик, — последовал жесткий ответ. — Или давай десятку, или я прямо здесь и сейчас посчитаю твои зубы рукояткой своего «Магнума». Хочешь? Помнишь, как нам было весело позапрошлой зимой?

Гурам помнил и совсем не желал повторения того давнего кошмара. Со вздохом он выдвинул верхний ящик стола, отсчитал положенную сумму и протянул ее Ремезову. Тот не стал перепроверять. Сунул деньги в карман и поднялся со стула.

— Ну все, — резюмировал он. — Мы погнали. Приятно было в очередной раз иметь с тобой дело, Гурам. Если что, обращайся и впредь. Урюка твоего задроченого я сейчас пришлю.

— Какую сумму вы ему озвучили, Артем? — запоздало воскликнул Гогричиани, когда его визитер уже находился на полпути к порогу.

Темыч обернулся.

— Пять штук.

Гурам удовлетворенно кивнул. Ремезов вышел из бокса, и дверь за ним захлопнулась сама собой. Гогричиани с трудом выбрался из-за стола и прошелся по помещению, разминая затекшие ноги. Самое неприятное осталось для него позади. И, положа руку на сердце, Гурам признавал, что он еще дешево отделался. Иногда, когда он обращался к своей местной крыше за помощью, набегала и куда более существенная сумма. Гурам полагал, что сегодня Темыч просто был в хорошем настроении.

Лязгнула створка, и Гогричиани обернулся на звук. На пороге бокса, понурив голову, стоял с мрачным видом Даур.

— Прости, Гурам, я…

Гогричиани устало махнул рукой.

— Забудь, да? — он двинулся навстречу Дауру и остановился в полуметре от него. Пристально вгляделся в лицо «бомбилы», и молодому человеку показалось, что в глазах Гурама мелькнуло искреннее сочувствие. — Как ты сам-то, дорогой? Сильно пострадал, да?

— Не очень, — Даур потер ушибленную шею, а потом прислушался к болевым ощущениям в области ребер. Он действительно чувствовал себя более или менее сносно. — Могло быть и хуже. Но я пытался дать им достойный отпор, Гурам…

— Я знаю, — Гогричиани покачал головой. — Вай, вай! Ну ты подумай, дорогой, какие страшные эти русские, да? Звери просто, а не люди. Честное слово! Взять и избить человека из-за такого, казалось бы, пустяка. Скажи спасибо, что не убили, да?

— Да, — машинально ответил Даур.

— Нет, я серьезно, — Гогричиани заложил руки за спину и слегка качнулся на носках. — Ты и впрямь легко отделался, Даур. Тут скины недавно на рынке такой погром устроили! Слышал, да?

— Нет.

— Э-э-э, кошмар просто! Двое убитых, десять раненых… Все выходцы с Кавказа. И за что, ты подумай? Ни за что. Просто потому, что им так захотелось, да? Не любят тут нашего брата. Ай, как не любят. Если бы не этот бизнес, честное слово, развернулся бы и уехал. Ужасный город, ужасные люди… — Гурам помолчал, наблюдая за тем, какой эффект производят его слова на собеседника. Однако Даур по-прежнему не поднимал головы. — Но не могу. От меня многие зависят. Ты, например, Астамур тот же… Все остальные, кто мне поверил и приехал сюда на пропитание зарабатывать. Как я смогу им в глаза смотреть, если уеду? На кого брошу все это? — он сделал рукой широкий жест. — Одна надежда, Даур. Говорят, времена меняются. А вместе с ними и люди меняются. Слабая, конечно, надежда, но куда без нее? Никуда, да?

Гурам слегка тронул Даура за плечо, и тот поднял на своего хозяина полный грусти взгляд.

— Хочешь чаю, да? — радушно предложил Гогричиани, выпячивая нижнюю губу. — Или чачи? Проходи, садись, дорогой. Могу представить, как тебе тяжело…

Он осторожно повел Даура вперед и усадил на стул рядом со столом Шангелиа. Молодой человек не сопротивлялся.

— Но ты забудь, да? — Гурам уже суетился с чайником за спиной «бомбилы». — Забудь, я тебе говорю. Неприятно, да, но с кем не случается. Говорю тебе, радуйся, что жив остался. Что еще солнце видишь, небо видишь. Воздухом дышишь, да?

— Я должен им пять тысяч долларов, — глухо произнес Даур, не поворачивая головы.

— Вай, зачем так говоришь? — Гурам вернулся, сел на место Шенгелиа и тяжело положил перед собой сцепленные в замок руки. — Какие деньги? Они когда уходили, разве сказали тебе, что ты им еще что-то должен?

— Нет, — Даур покачал головой. — После того, как этот с золотым зубом поговорил с тобой, они отпустили меня, сели в свою машину и уехали. Никто ничего не сказал. А я к тебе пошел. Покаяться…

— Да не в чем тут каяться, дорогой, — всем своим видом и в первую очередь демонстративно беспечным голосом Гогричиани старался приободрить работника. — Они ничего не сказали тебе потому, что не о чем уже было говорить. Я заплатил им за тебя, вот они довольные, как ишаки, и укатили.

— Как заплатил? — вскинулся Даур. — Сколько?

— Сколько ты и сказал, да? Пять тысяч долларов, — заметив, как при этом испуганно расширились глаза Даура, Гурам поспешил его успокоить: — Ну а что тут можно было сделать? Не позволять же им закапывать тебя где-нибудь в лесу? Эти шакалы могли бы… Говорю же — звери, да? Но кем бы я был, если бы не вступился за своего брата, апсуа, да? Ты из Абхазии, я из Абхазии. Мы должны помогать друг другу. А иначе мы были бы такими же, как и они…

— Но, Гурам… — от обуявшего его волнения Даур с трудом подбирал слова. — Слушай, как же я отдам тебе такую большую кучу денег?

— Э-э-э, о чем говорить? — Гогричиани подался вперед и похлопал Даура по руке. — Я же говорю, свои люди, а ты все про деньги. Отработаешь, договоримся. В общем, видно будет…

Бледность покрыла лицо «бомбилы». Последние слова Гурама не только не успокоили его, но и, напротив, только усилили чувство горечи. Теперь о том, чтобы отработать в таксопарке до конца месяца, а затем благополучно отбыть в Лдзаа, не могло быть и речи. Пять тысяч долларов Дауру не отработать и за два года. Вместо того чтобы отдать те незначительные долги, которые у него были, он влез в еще большие. И все из-за этой проклятой аварии. Мысль о том, что Гогричиани мог быть как-то причастен к происшедшему, не приходила Дауру в голову.

Он готов был расплакаться от собственной беспомощности. Щелкнул электрический чайник, и Гурам поднялся из-за стола.

— Тебе покрепче, да? — спросил он Даура.

— Нет, спасибо, Гурам. Я не хочу чай.

— А что тогда? Чачу?

— Ничего не нужно, — Даур монотонно сжимал пальцы в кулаки и тут же разжимал их. — Поеду я? Ладно? Работать надо.

— Прекрати, — Гурам поставил чайник на прежнее место. — Сегодня можешь совсем не работать. Иди в свою комнату, отдыхай. Набирайся сил. И в долг этот день никто тебе не запишет, да? Я поговорю с Астамуром. Он поймет, честное слово. Только… Ты съезди на Большую Черкизовскую и забери машину. Она хоть и гроши стоит, но негоже нам все же добром разбрасываться. Пригонишь, да?

— Пригоню.

— Вот и славно. А сейчас все равно отдохни. Потом поговорим.

Даур не стал спорить. Тяжело поднявшись со стула, он, не оглядываясь, пошел вверх по лестнице. Гурам с легкой усмешкой на губах смотрел ему вслед, но молодой человек этого не видел.

Секунд через двадцать после того, как Даур скрылся из виду, в боксе появился Шенгелиа. Гогричиани приветствовал управляющего легким взмахом руки.

Все в порядке, Гурам Джибович? — осведомился Астамур.

— Да, все прошло, как надо.

— И как он? — управляющий кивнул в сторону лестницы.

— Подавленный. А как еще? — Гогричиани вернулся к своему столу и взял в руки сигару. Понюхал ее. — Но ничего. Это пройдет. Все через это проходили, и он пройдет. Верно я говорю?

— Да, конечно.

Гогричиани раскурил сигару. С минуту сосредоточенно пускал кольца дыма под потолок, а затем вновь обернулся к Шангелиа.

— Поеду домой, Астамур. Устал я что-то сегодня. И голова разболелась. Все-таки нервы — они не железные. План с Даура сегодня не требуй. Но через часок отправь его за машиной.

— Э-э-э, все знаю, Гурам Джибович, — откликнулся Шенгелиа. — Не первый день работаю, да? Не беспокойтесь, поезжайте домой. Я все решу, все улажу.

— Спасибо тебе, Астамур.

А Даур, поднявшись к себе в клетушку, тут же растянулся на топчане. Ребра и шея все еще побаливали, но сейчас это беспокоило «бомбилу» меньше всего. Куда в большей степени его мысли занимала нерадостная перспектива дальнейшего существования в Москве, куда он так отчаянно стремился на заработки всего три с небольшим месяца назад. Ситуация вырисовывалась из серии «хуже не бывает». Денег нет, заработать их в подпольном таксопарке нереально. И плюс еще долговая зависимость… Даур чувствовал себя прикованным к этой работе, как древний раб к галере.

Плюнуть на все и уехать? Не получится. И уже не только потому, что Даур был обязан Гогричиани. У него даже паспорта не было, и никто его не вернет, пока он не отработает долги…

Не в первый раз уже Даур осознал правоту слов опытного в подобных вопросах Амирана.

* * *

Тиглат забрался на заднее сиденье «Шевроле» и энергично потер друг о друга озябшие руки.

— Что-то рановато морозы ударили в этом году, — сказал он.

Гиваргис не ответил. Его взгляд неотрывно следил за красной мигающей точкой на экране стоящего поверх приборной панели ноутбука. Фары скользящих мимо автомобилей на мгновение освещали его смуглое лицо, а затем оно снова тонуло во мраке.

— Наблюдаешь? — Тиглат нагнулся в проем между двумя передними сиденьями.

Гиваргис молча кивнул, а затем после непродолжительной паузы высказал свою точку зрения:

— Пора ее брать, Тиглат. Ничего не изменится. Баба три дня катается по городу без всякой цели. Мне кажется, все уже предельно ясно. Брать ее надо.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Бит-Байро.

Благодаря установленному на «Фольксваген» маячку ассирийцы уже несколько дней пристально наблюдали за перемещениями Дианы Гогричиани по столице. Тиглат не хотел никакой осечки. Нугзар уже дважды звонил и интересовался, как у них продвигаются дела. Это было не похоже на него. Он явно торопился. А Тиглат не любил, когда его торопили. Последние два дня он уже искусственно тянул время в пику Нугзару и прекрасно осознавал это.

— Где она сейчас находится?

Гиваргис подался вперед, нажал на панели ноутбука какую-то кнопку, и изображение с красной мигающей точкой увеличилось в размерах.

— Улица Декабристов, — ответил он, внимательно всмотревшись в экран. — Неподалеку от Северного бульвара. Вчера в это же самое время она тоже была там.

— И что там? Ты проверял?

— Да, конечно. Там солярий.

— И сколько она там пробудет? — уточнил Тиглат.

Гиваргис лениво пожал плечами.

— Вчера она пробыла там минут сорок. Вероятно, сегодня будет приблизительно столько же.

Тиглат ненадолго задумался, принимая решение. Его бежевый кашемировый шарфик слегка съехал на правую сторону, а шляпа была глубоко надвинута на лоб. Фары еще одной проскочившей навстречу машины осветили салон «Шевроле». Бит-Байро прикрыл лицо тыльной стороной ладони.

— Хорошо, — выдал наконец он. — Поехали на Декабристов. Только вплотную к ней не подъезжай. Будем держаться неподалеку и следить за маяком. Как только представится благоприятный момент, мы ее возьмем.

— Сегодня?

Гиваргис тронул «Шевроле» с места. Ноутбук так и остался стоять на панели.

— Будем надеяться, что сегодня, — Тиглат откинулся на спинку сиденья.

Автомобиль ассирийцев плавно отлепился от обочины, и Гиваргис тут же перестроил его в левый крайний ряд. Маячок на экране монитора только мигал, но не двигался с места.

— А давно она там? — спросил Бит-Байро.

— Около получаса.

— Значит, скоро тронется?

— Значит, так, — согласился подельник.

Тиглат не стал больше ни о чем спрашивать. В его голове зарождался определенный план, с которым он пока не готов был делиться ни с кем, даже с таким преданным ему человеком, как Гиваргис. Интересная задумка возникла почти сразу после встречи с Нугзаром, но Тиглат и славился тем, что никогда не принимал скоропалительных решений. Выражаясь русским языком, он всегда слишком долго запрягал…

Как и предполагал Гиваргис, пульсирующая красная точка на экране ноутбука тронулась с места минут через десять. Но и «Шевроле» ассирийцев к этому моменту уже было в непосредственной близости от пересечения улицы Декабристов с Северным бульваром.

* * *

Амиран вылез из машины. Потянулся. Сунув руки в карманы брюк, он неспешно направился к автомобилю Даура. Вот уже больше часа абхазы безрезультатно стояли около подземки на Войковской. Клиентов не было. По-осеннему ясный ноябрьский день и легкий морозный воздух скорее располагали к пешим прогулкам…

Даур после происшествия на Большой Черкизовской совсем упал духом. Стал замкнутым. Амирану с трудом удавалось разговорить его. Теперь Даур сидел в машине, уронив голову на руль. Рядом на пассажирском сиденье лежала газета анекдотов, которую купил для него Амиран, чтобы хоть как-то развлечь друга. Газета лежала так, как оставил ее Амиран, развернутая на второй полосе.

— Послушай, Даур, — Амиран облокотился на крышу кремовой «шестерки». — Есть предложение. Поехали на природу, да? Пикник устроим.

— Что? — Даур поднял голову. Его лицо скривилось в насмешливой, но беззлобной улыбке. — Шутишь, да?

— Почему шучу? — Амиран заглянул в салон. — Не шучу. Серьезно…

— Мне теперь только на пикники ездить, — с горечью в голосе проговорил Даур. — Мне теперь и спать-то по ночам нельзя. Долги отрабатывать надо…

— Все образуется, брат. Иногда надо посмотреть на вещи совсем под другим углом. На ум приходит хорошее решение, — Амиран дружески похлопал Даура по плечу. — У меня земляк в кафе на Дмитровском работает при АЗС. В Сухуми соседями были, да? Сейчас позвоню, скажу — принимай гостей, дорогой. Он только рад будет. Тоже три года назад «бомбилой» начинал. А потом подфартило. Предложили поваром в шашлычной быть. Этот человек знает, почем в Москве копейка для таких, как мы… Сам, как ишак проклятый, пахал. Э-э-э, да и сейчас пашет. Хотя уже шестой десяток разменял, да?

Даур тяжело вздохнул. Искреннее участие друга, к сожалению, мало чем могло помочь ему. Теперь не то что нельзя было думать об иномарке, Дауру страшно было даже представить, что будет с ним дальше. Бог знает, сколько ему придется работать на Гогричиани, чтобы отработать долг. Такая нелепая оплошность! Если бы можно было повернуть жизнь вспять. Хотя бы на несколько дней назад вернуться. Он мог бы быть аккуратнее, сдержать себя, попытаться договориться… Не произошло бы этой нелепой аварии.

О том, чтобы возвратиться домой в ближайшие месяцы, теперь не могло быть и речи. Сколько еще придется работать? Год? Два? Пять лет? Да и будет ли ждать его столько времени Нино? Она по-прежнему не брала трубку…

— Поехали, да? — не отставал Амиран. — Настоящий пикник устроим, слушай. На природе. Не пожалеешь. Как ты? Здесь сейчас ловить все равно нечего.

Амиран взял левую руку Даура. Взглянул на часы. Грошовые электронные часы, купленные в киоске «Роспечати», с широким пластиковым браслетом, высвечивали ровно семь часов вечера.

— Теперь до одиннадцати вообще клиентов не жди. Поехали, да?

Даур опустил шапку на глаза.

— Поехали, — согласился он после недолгих раздумий.

Друзьям потребовалось около часа, чтобы добраться до шашлычной. Заведение «Агуху-Ацыфа», предлагающее посетителям кавказскую кухню, располагалось за кольцевой автодорогой. Кафе, судя по количеству грузовых фур на паркинге, пользовалось успехом преимущественно у дальнобойщиков. Столы и деревянные лавки были установлены прямо под открытым небом. От непогоды посетителей защищал навес, укрепленный над столами на металлических балках. Фирменные блюда: жаренные на вертеле козлятина, индейка, баранина — готовились здесь же, под тентом, на глазах у клиентов.

Сумбат Чичинава, дальний родственник Амирана по отцовской линии, улыбчивый с длинными черными усами горец, встретил гостей с настоящим кавказским радушием. Увидев Амирана, Сумбат подозвал своего сменщика, паренька-абхаза, и передал ему два вертела с куриными тушками. Сам же, радушно распахнув объятия, направился навстречу гостям.

— Амиран, дорогой! Рад видеть, — Сумбат по старинному абхазскому обычаю поцеловал родственника в плечо. — Ну, что нового? Садитесь!

Он показал на свободную лавку недалеко от мангала, где готовили мясные блюда.

— А ты с нами присядешь? — спросил Амиран.

— Э-э-э, прости, брат, не могу, — Сумбат, извиняясь, приложил руку к груди. — Работа. Сам знаешь, какие у нас порядки… А вы садитесь, будьте как дома. Так как твои дела, Амиран?

— Все по-прежнему, — небрежно бросил тот. — Работаю на такси. Ничего не изменилось. Гогричиани держит большой парк. Бизнес идет понемногу…

Чичинава кивнул. Настаивать в расспросах о делах он не стал.

— Это Даур. Родственник моей покойной жены Тали, — представил друга Амиран.

Даур стянул шапку и протянул Сумбату руку. Лицо Сумбата невольно вытянулось, когда он заметил синюшную припухлость на шее молодого человека, но он постарался не подавать вида.

— Даур… упал с лестницы, — Амиран с улыбкой прокомментировал внешний вид друга.

— Понял, — также с улыбкой понимающе ответил гостеприимный хозяин. — Амиран, не обижайся, но я должен идти, да? А то Рустаму одному не справиться со всем. Я сейчас попрошу его принести вам угощение.

— Спасибо за гостеприимство, Сумбат.

Сумбат удалился к мангалу.

— Садись, Даур, — Амиран показал на лавку. — Здесь еда такая же, как в Абхазии. Сумбат готовит совсем как в Пицунде. Честное слово, да? Сейчас вспомнишь дом. Слышишь, друг?

— А ведь ты был прав, — Даур занял место за столом. — И почему я тебя сразу не послушался? Ведь ты же предупреждал, что я еще и в долгу останусь!

— Да ладно, забудь. Ну, было и было, Даур. Я ведь тоже через это прошел, — поделился Амиран. — Все беженцы в Москве в таком положении. Это единицы, кто смог устроиться. И то, большая часть скурвилась, — он оглянулся на Сумбата. — Думаешь, ему лучше, да? А нет! Он так же, как ты и я, с хлеба на воду перебивается. Живет в общаге в Алтуфьево. Работает в две смены каждый день. Одну смену отдыхает. Без выходных. Понимаешь? Хозяин третьего повара не берет. Деньгу экономит. А заболей Сумбат или просто не выйди на работу, так его взашей выгонят. Наймет хозяин вместо него другого, вот и все.

Разговор прервал появившийся рядом с ними Рустам. Он поставил перед гостями по тарелке с мамалыгой, в которую были воткнуты кусочки овечьего сыра. Затем сам Сумбат принес блюдо дымящейся, изрубленной на куски жареной курицы, обильно сдобренной аджикой.

— Угощайтесь, — Сумбат подправил кончики усов, завернув их кверху. — Сейчас Рустам принесет «Изабеллу».

— Спасибо, Сумбат, но мы за рулем, — покачал головой Амиран. — Пить нельзя, понимаешь? А ты сам-то что? Может быть, все-таки составишь нам компанию, да? — предложил он.

— Прости, дорогой, не могу. Мне еще салаты готовить, соусы. Хозяин открыл новый сервис. Теперь мы готовим блюда на вынос. В вакуумных упаковках, знаешь? Так что у меня дел… — он чиркнул ребром ладони по горлу. — Успеть бы на месте клиентов обслужить, а здесь еще…

С этими словами Сумбат поспешно удалился.

— Я говорил тебе! — сказал Амиран, наблюдая за тем, как Даур аппетитно проглатывает сдобренный пряным соусом кусок грудки.

Даур кивнул. Прервать трапезу, чтобы ответить Амирану, было выше его сил. Это был его первый полноценный обед после приезда в Москву.

— Что мне теперь делать, Амиран? — Даур отправил в рот кусок мамалыги.

— Ничего. Работать, как и работал. А то? Ничего не изменилось, Даур. Ты, главное, не давай Астамуру себе на шею сесть. Это самое главное. Гни свое, понаглей с ним. Ты Гураму нужен, да? Если бы не был нужен, он бы даже беспокоиться не стал. Братков на тебя натравливать. Ведь это же тоже денег стоит, да? Просто послал бы, например. Или припугнул, чтобы…

— То есть как это братков натравил? — куриная ножка, которую Даур собирался переложить себе на тарелку, застыла в воздухе. Соус, которым она была обильно смочена, капал прямо на стол.

— Слушай, неужели ты не понимаешь и того, что это была подстава? — Амиран опустил на тарелку кусок курицы, который собирался положить в рот.

На самом деле ты никого не задевал. Этот джип уже лет пять поцарапанный по всей Москве ездит. Наезжает на таких, как ты, да?..

— Конечно, я никого не царапал. Я ехал по своей полосе. Потом вижу, что джип уже впереди меня, и тогда… — разгорячился Даур.

— Это я уже много раз слышал, — оборвал его Амиран. — Забудь ты об этом джипе навсегда, как о страшном сне. Ну, было и было. Вот ты у меня спросил, как тебе дальше быть. Так вот, слушай…

Амирану удалось наконец привлечь внимание собеседника. Даур пристально смотрел на своего старшего и более опытного в подобных вопросах товарища.

— Старайся вести себя, как будто ничего не случилось, да? Приноси Астамуру теперь сверху дневной нормы рублей пятьсот. Ему и этого хватит за глаза. Если будет напоминать о долге, ишак вонючий, молчи. Сделай виноватое лицо, скажи, что тебе бензин не долили или что-нибудь такое… Если будет сильно наезжать, сунь ему на лапу раз в неделю еще пятихатку, да? Ему, шакалу, только этого и надо. Через пару месяцев он тебе великодушно спишет долларов триста, — Амиран отправил в рот мамалыгу. — На тебе останется четыре тысячи шестьсот долларов. Получается сколько? Три года, да? Ерунда! Говорю тебе, ты, главное, Астамуру вовремя деньги сунь, и все пойдет как по маслу.

— Как это? Сунь деньги? — Даур отодвинул от себя тарелку. — За что я этому ишаку совать деньги буду? Я Гогричиани должен. Мне бы с ним расплатиться…

— Да все равно бухгалтерию Астамур ведет, — наставительно произнес Амиран. — Только он может сказать, сколько у тебя еще долга. А Гогричиани плевать. Он свое дело сделал, он тебя к себе долгом привязал. На самом деле он браткам, наверное, по сотке на рыло сунул за то, чтобы они тебя уделали, вот и все.

— Как так? — Даур шумно выдохнул. Его пальцы сжались вокруг ручки вилки. Дыхание стало частым. Ногти от сильного нажима побелели. — Ты хочешь сказать, что это Гурам все подстроил, да?

— Угу, — промычал Амиран, обсасывая косточку от куриной ножки.

— Но как же так, слушай? Чтобы земляк земляка так обманывал? — Даур опустил взгляд, подыскивая подходящие случаю слова. — И ты все знал? Почему ты не сказал, Амиран?

— Даур, — Амиран спокойно пододвинул приятелю блюдо с остатками курицы. — Каждый человек должен сам расставаться со своими иллюзиями. Ты бы мне все равно не поверил, да?

Даур повернул голову в сторону дороги. Молча смотрел несколько минут на проносящиеся по Дмитровскому шоссе автомобили. Было совсем темно. В воздухе уже чувствовалось близкое присутствие зимы. Похолодало. Посетителей в шашлычной стало меньше. Однако Даур всего этого не замечал. Его глаза бездумно блуждали по мелькающим огонькам фар и габаритных огней. Амиран не торопил его. Он смочил в остатках соуса очередной кусок остывшей курицы.

— А откуда ты все это знаешь? — спросил наконец Даур.

— Жизнь научила, да? — Амиран указал подбородком на блюдо с курицей. — Ты ешь-ешь, дорогой. А то совсем остынет. Сумбат — хороший повар. Про таких в Абхазии говорят: и вертел цел, и мясо обжарено…

Сумбат, видимо, услышал слова земляка и обернулся к гостям. Свет от электрической лампочки, укрепленной над очагом, выхватил из темноты его лицо. Оно расплывалось в добродушной улыбке.

— А может, ты ошибаешься? — осторожно предположил Даур.

— Ты снова начинаешь ту же песню. Не веришь — не надо. Сам убедишься, да? Сумбат вон подтвердит, и у меня такой случай был, — Амиран отодвинулся от стола.

— Неужели Гурам и на тебя людей натравил?

— Ты точно как с луны свалился, — Амиран рассмеялся. — Это было, когда я уже год у Гогричиани проработал. Взял однажды на Павелецкой пассажира. До Петровки, говорит. Ну, мы доехали, да? Он выходит. Я отъезжаю несколько метров от места, где он сошел, а назад в зеркало замечаю, что на заднем сиденье сумка его осталась. И главное, когда он ее туда положить успел? Я не заметил даже.

— И что? — нетерпеливо поторопил рассказчика Даур.

А то, что он меня догоняет. Я отдаю ему сумку. Ну, он ее при мне смотрит, все как положено, да? Достает оттуда записную книжку. Снова заглядывает. Говорит, а ну, посмотри, там не кошелек мой на пол выпал? И еще коробочка была с колечком… Я, как осел, лезу на заднее сиденье. Смотрю на пол — ничего нет, да? Под сиденьями пошарил даже. Я ему, брат, мол, не выпал твой кошелек. Ты его где-то в другом месте, видать, оставил. Нет, говорит, ты украл. И корки мне в лицо. Из милиции, да? Гурам за меня тогда тоже заплатил.

Амиран грустно глянул на Даура. Глаза друга были широко раскрыты. Он растерянно смотрел прямо перед собой.

Амиран же как ни в чем не бывало принялся доедать кусок курицы. Даур долго еще смотрел на огни проезжающих мимо автомобилей, осмысливая услышанную историю.

Через несколько минут к застолью присоединился Сумбат. Он принес гостям второе блюдо с горячей курицей и тарелки дымящейся абысты-мамалыги.

Сумбат взял из блюда куриное бедрышко и подал его Амирану. Положил в тарелку Даура кусок грудинки.

Даур продолжал бессмысленно следить за движением транспорта на автостраде. Он выглядел крайне подавленным.

— Беда у него, — тихо пояснил земляку Амиран. — Попал на деньги. Переживает, да? Недавно здесь. Не пообтерся еще.

Сумбат глянул на Даура своей добродушной располагающей улыбкой. Хотел что-то спросить, но Амиран поспешил своевременно сменить тему разговора.

— Расскажи, как у тебя дела? — обратился он к Сумбату.

— В Сухуми был, к дочери ездил, — Сумбат отправил в рот кусок мяса. — Гозар тебя в гости звал.

Рустам принес чайник и разлил горячий чай в керамические кружки. Даур невольно стал прислушиваться к тому, о чем говорят земляки.

— Куда мне теперь? — Амиран сложил ладони лодочкой и стал осторожно греть их над поднимающимся из чашки паром. — Я и не смогу теперь жить там. Так получается. В Абхазии я уже чужой, и не москвич я…

— А Даур откуда? — поинтересовался Сумбат.

— Из Пицунды… — сам ответил Даур.

— Э-э-э, у меня двоюродный брат в Лдзаа, Мелик, — радостно вставил Сумбат.

— Мелик? Знаю его, — просиял молодой человек. — Он мой «Уазик» ремонтировал…

Даур, несмотря на всю тяжесть своего положения, постепенно втянулся в беседу. Воспоминания о родине были приятны всем троим сотрапезникам. Вскоре, когда последний клиент покинул кафе, к ним присоединился и Рустам. Время пролетело совсем незаметно.

Прощаясь, гости горячо поблагодарили Сумбата.

— Что для друга сделал, все твое, — ответил им на прощание хозяин.

Даур с Амираном вышли из шашлычной, когда на часах было около одиннадцати. Щеки пощипывал легкий морозец, а стекла автомобилей были покрыты тонким слоем инея.

Трасса опустела.

— Человек держится человеком, как плеть кольями, — сказал Амиран, когда они оба подошли к своим машинам. — Хороший друг лучше плохого брата. Правду у нас в Абхазии говорят…

В Южное Бутово друзья вернулись в начале первого часа ночи. Гаражи уже погрузились в кромешную тьму, если не считать тусклого света, который отбрасывал полумесяц. Еще издалека Даур и Амиран увидели, что дверь офиса была открыта. А подъехав ближе, приятели смогли разглядеть и стоящую рядом с входом иномарку. Это был красный автомобиль модели «Фольксваген Нью Бита, 1,8 Т».

* * *

— Ты его убил? — Диана слегка поддела носком красного полусапожка распростертое на полу тело Астамура Шенгелиа. — Мне кажется, он живой. И даже сознание не потерял…

Джемал стер рукавом кровь с рукоятки своего «ТТ», сунул оружие обратно за брючный ремень и склонился к лежащему у его ног Шенгелиа. Удар по темечку получился куда сокрушительнее, чем планировал Джемал. Убивать Шенгелиа он совсем не собирался. Только оглушить его, вывести из строя, но это максимум. И то потому, что Джемал совсем не горел желанием померяться силами с этим амбалом в рукопашном поединке. Ему и Диане повезло, что они смогли застать Астамура врасплох.

Шенгелиа с трудом пошевелился и приоткрыл глаза. Его блуждающий взгляд никак не мог сфокусироваться на налетчиках. Из рассеченной кожи на голове за ворот рубашки текла тонкая струйка крови. И тем не менее он был жив. Джемал удовлетворено кивнул.

— Все в порядке, любимая, — сказал он, обращаясь к стоящей рядом Диане. — Я только слегка оглушил его. Жить будет…

— Добей его, — сухо потребовала девушка.

— Зачем? — удивленно воззрился на нее Джемал. — К чему нам такой грех на душу?..

— Он нас видел.

— И что? Завтра к утру, когда он кому-нибудь сможет рассказать об этом, нас не только не будет в Москве, но и в России, — пижонским жестом Джемал пригладил волосы. — А вот связать его будет нелишним. И кляп нужен.

Он огляделся по сторонам и почти сразу обнаружил то, что ему было нужно. Грязная ветошь, оброненная кем-то из водителей, валялась как раз рядом со столом управляющего. Джемал поднял ее, вернулся к Астамуру и грубо затолкал ветошь ему в рот. Шенгелиа даже не сопротивлялся. Он все еще балансировал на грани реальности и забытья. Джемал вынул из кармана моток бечевки. Перевернул Астамура на спину.

— Сейчас сделаем все в лучшем виде, да? — усмехнулся он.

— Ну ладно, — презрительно бросила Диана. — Ты пока возись с этим кабаном, а я займусь тем, ради чего мы и пришли.

Девушка развернулась и, постукивая невысокими каблучками по бетонному полу, направилась в дальний угол бокса, где на стене висел чехол от «Жигулей». Джемал посмотрел ей вслед. Даже сейчас, с учетом обстоятельств, он с трудом мог оторвать взгляд от своей возлюбленной…

С Дианой Гогричиани Джемал встречался уже более полугода, и все это время ему приходилось тщательно скрывать эти отношения от отца. Нугзар, если бы узнал, пришел бы в бешенство. То же самое, как было известно Джемалу, делала и Диана, ни словом не обмолвившись своему родителю о личности избранника. Хотя Джемал подозревал, что девушкой двигали совсем иные мотивы. Диана отчаянно ненавидела отца. Причины оставались для молодого человека неизвестными, да он и не расспрашивал ее о них. Важен был сам факт…

А вот Джемал любил и уважал своего отца. Однако навязчивая идея Нугзара задавить Гогричиани ставила под угрозу будущее самого Джемала. Бизнес бизнесом, но молодой человек хотел просто быть рядом с любимой и радоваться жизни. Большего ему и не требовалось.

Решение забрать все, что принадлежит Гураму Гогричиани, и свалить в какую-нибудь недорогую страну с либеральным иммиграционным законодательством созрело у Джемала с Дианой сравнительно недавно. Месяца три тому назад… А родители потом пусть разбираются между собой, как хотят.

Джемал завел Астамуру руки за спину и прочно скрутил их бечевкой. Затем, подумав немного, он то же самое проделал и с ногами управляющего. Перевернул его на бок. Теперь глаза Шенгелиа смотрели на налетчика уже вполне осознанно. Он пытался что-то сказать Джемалу, но кляп во рту позволял издавать только невнятное мычание. Воротник Астамура к этому моменту полностью пропитался кровью.

— Лежи-лежи, — со смехом посоветовал Джемал пленнику и похлопал его по щеке. — Отдыхай пока.

Молодой человек поднялся с коленей. Диана к этому времени уже не только сдернула со стены чехол от «Жигулей», но и вскрыла расположенный под ним отцовский сейф. Девушка, не глядя, швыряла пачки банкнот в стоящую рядом дорожную сумку.

— Ну, что там? — окликнул ее Джемал.

— Полный сейф. Мой папочка умеет наживаться на наивных соотечественниках, — в голосе Дианы звучала откровенная злость. — Вот теперь пусть сам окажется в их шкуре. Посмотрим на него! Если не хватит кондрашка, то…

Закончить фразу девушка не успела. Лязг металлической створки заставил резко обернуться и ее, и Джемала. Молодой человек стремительно выхватил из-за пояса «ТТ» и направил его на двух вошедших.

— Э-э-э, что тут такое, да? — нервно бросил Амиран.

Даур стоял рядом с товарищем, молча оценивая и вскрытый сейф, и стоящую рядом с ним дочь хозяина, и связанного на полу Шенгелиа. Лишь в самую последнюю очередь его взгляд остановился на Джемале. Затем сместился чуть ниже и зафиксировал оружие. Брови Даура удивленно поползли вверх.

Джемал нахмурился.

— А ну, оба руки на загривок! — скомандовал он, шагая навстречу незваным визитерам. — Считаю до трех…

— Оставь их, — вмешалась Диана. — Это те, кого обманывает мой драгоценный папаша. Они всего лишь его жертвы. Эй, вы! — девушка бросила на пол две пачки банкнот. — Здесь по сто тысяч каждому. Берите деньги и мотайте в родные края. Ясно? Ближайшим самолетом в Сочи, а оттуда — домой, за Псоу… Мы вас не видели, а вы — нас. Кстати, один из вас может подойти и забрать свои паспорта. Они тоже тут, в сейфе… Ну что вы стоите и смотрите на меня? Что-то непонятно? Или вы национальные герои?

Даур никогда не считал себя героем, однако в эту минуту у него словно что-то щелкнуло в голове. Каким бы ни было его личное отношение к Гураму, сей час перед ним находились обычные преступники, забравшиеся в «офис» с целью ограбления. И Дауру предлагали стать соучастником…

Даур сделал то, что считал правильным. Пользуясь тем, что его друг слегка опешил от увиденного и никак не мог заставить себя стронуться с места, он сам направился в сторону сейфа, как и предлагала Диана. Однако поравнявшись с Джемалом, он резко бросился в сторону и ударил того по руке. Пистолет выскользнул из пальцев Джемала и брякнулся на пол. Желая закрепить успех, Даур нанес грабителю еще один стремительный удар, но на этот раз в живот. Джемал сложился пополам.

— Ты что, Даур? — Амиран кинулся к ним. — Не надо!

Вмешательство товарища на мгновение отвлекло Даура, но этих считаных долей секунд оказалось Джемалу более чем достаточно. Он распрямился и быстро схватил Даура за горло. Колено врезалось неприятелю в пах.

— Ах ты!..

Амиран бросился на спину Джемала и потащил его вниз. Тот изловчился и врезал «бомбиле» локтем в грудь, однако это не заставило Амирана ослабить хватку. Он упорно пытался свалить более крепкого противника с ног. С трудом превозмогая боль в паховой области, Даур ударил Джемала по лицу. Кровь брызнула из разбитого носа ему на куртку. Даур замахнулся для следующего удара, но подоспевшая вовремя Диана перехватила горца за запястье. Воевать с девушкой Даур не собирался.

— Пусти! Пусти же!..

Он только довольно легко оттолкнул ее в сторону и вновь переключил все свое внимание на Джемала. Тот еще дважды ударил Амирана локтем в грудь, сбросил с себя руки противника и присел на корточки. Рука потянулась к оброненному оружию. Даур не растерялся. Его тяжелый ботинок врезался Джемалу в подбородок и отбросил налетчика назад. В тишине бокса зубы лязгнули друг о друга неожиданно громко. Другой ногой Даур отпихнул пистолет, и тот, бешено закрутившись на бетонном полу, отлетел к самой дальней стене.

— Ну, сейчас вы у меня получите, придурки! — Диана молниеносно метнулась к оружию.

Амиран развернулся в ее сторону.

— Стой! Что за баба, да?

Джемал оперся рукой о пол, и его пальцы коснулись чего-то холодного и металлического. Брошенного в сторону беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что это. На прочие размышления или колебания у Джемала попросту не было времени. Уже в следующую секунду вскочив на ноги, он вскинул над головой подхваченный домкрат. Амиран был совсем рядом. И Даур тоже надвигался на грабителя…

Домкрат со свитом рассек воздух и врезался Амирану в голову. Абхаз кулем повалился на пол.

— Амиран! Нет!

Даур тараном устремился вперед, и следующий удар домкрата пришелся ему в грудь. Ноги, будто сами по себе, оторвались от пола. Горца подбросило вверх, а затем он с грохотом приземлился на пол. Затылок Даура жестко соприкоснулся с бетонным перекрытием. Перед глазами вспыхнули радужные круги, и это было последним, что видел Даур перед тем, как потерять сознание…

«ТТ» уже был в руках у Дианы, и она решительно навела ствол на распластанное перед ней тело.

— Не надо, — устало бросил Джемал, опуская руку с домкратом. — Не делай этого, милая.

Она подчинилась.

* * *

Руки Дианы, лежащие у нее на коленях, мелко и нервно подрагивали. Именно по этой причине она и отказалась наотрез садиться за руль собственной машины. «Фольксваген» по трассе вел Джемал, намертво стиснув пальцами рулевое колесо. Он слегка повернул голову и в очередной раз отметил, насколько бледным было лицо его возлюбленной. Сам Джемал старался не думать о том, что произошло каких-то полчаса назад в боксе у Гогричиани. Мысли и образы возвращались, но Джемал решительно гнал их прочь.

— Ну все, успокойся, солнце мое.

Джемал немного сбросил скорость и машинально отметил время на приборной панели. До их посадки на самолет, билеты на который покоились в левом нагрудном кармане молодого человека, оставалось еще больше часа. А если их «Фольксваген» и дальше будет лететь столь стремительно по направлению к Шереметьево, они будут в аэропорту минут через двадцать-тридцать.

— Шенгелиа — сволочь, — негромко изрекла Диана, но от одного только звука ее голоса Джемал невольно вздрогнул. — Мой отец — сволочь. Не обижайся, конечно, но и твой отец — тоже под стать им. Как ему вообще могло прийти в голову организовать мое похищение?

Джемал тяжело вздохнул.

— Я уже говорил тебе…

— Да, я помню, — прервала его девушка. — Он хотел поиграть в благородного рыцаря. Все понятно. Но сейчас я хотела сказать не об этом. Я не понимаю другого, Джемал…

— Чего же?

— Эти двое в гараже. Зачем?.. Зачем они кинулись на тебя? Я ведь предлагала им деньги и свободу. Неужели они все одинаковые?

Джемал пожал плечами, но Диана в этот момент не смотрела на него и не могла видеть этого жеста. Она опустила глаза и сфокусировала взгляд на стоящей у нее в ногах сумке с деньгами. Замок был все еще расстегнут, и даже при тусклом салонном освещении девушка могла видеть лежащие в полном беспорядке пачки купюр.

— Почему ты молчишь, Джемал?

— Что?

Он бросил взгляд в зеркало заднего вида и заметил галогеновый свет фар на расстоянии двадцати метров от их «Фольксвагена». Какая-то машина ехала в том же направлении, что и они. Причем с каждой секундой расстояние между «Фольксвагеном» и тем автомобилем, что был сзади, неумолимо сокращалось. Джемал ощутил нарастающее чувство тревоги.

— Я задала тебе вопрос, — напомнила Диана. — Неужели они все одинаковые?

— Я не знаю, милая. — Джемалу совсем не хотелось рассуждать сейчас на абстрактные темы. — Давай просто забудем об этих людях, и все. Хорошо? Меня гораздо больше волнует машина, которая плетется у нас в хвосте. Хотя, наверное, слово «плетется» — не совсем точное. Она нас нагоняет.

Диана посмотрела в боковое зеркало с пассажирской стороны и тоже заметила идущий сзади автомобиль. Свет фар на мгновение ослепил девушку, и она невольно зажмурилась. Однако придавать такого большого значения, как ее спутник, пассажирам неизвестного авто она не собиралась.

— При чем тут машина, Джемал? — руки Дианы перестали выбивать нервную дрожь, и ей, судя по всему, удалось полностью справиться с прежним волнением. — Я с тобой о серьезных вещах разговариваю, а ты — машина… Чего ты боишься? Кому придет в голову нас преследовать? Тем двум бомбилам на своих задрипанных «шестерках»? Им «Фольксваген» в жизни не догнать. Да и вообще, я думаю, вряд ли они смогли бы так быстро очухаться.

— Это не «шестерка», — сняв одну руку с руля, Джемал на всякий случай расстегнул пальто. Рукоятка «ТТ», отобранного у Дианы после инцидента в гараже, по-прежнему торчала у него за поясом. — Это машина посерьезнее.

— Что значит посерьезнее?

Джемал не ответил. Идущий сзади автомобиль догнал их и, не мигая поворотником, пошел на обгон. Это был «Шевроле-Субурбана». Ночная трасса и тонировка на стеклах не позволили Джемалу разглядеть тех, кто находился в салоне. Тревога молодого человека усилилась. Он еще больше сбросил скорость, пропуская «Шевроле» вперед. Однако тот, едва обогнав «Фольксваген», резко взял вправо и ударил по тормозам, загораживая проезд. Джемал круто вывернул руль и едва не вылетел на обочину.

— Что это такое? — вскрикнула Диана. — Джемал! Кто это?

Он вновь не удостоил ее ответом. Воткнув заднюю передачу, он вдавил в пол педаль акселератора. Осознание того, что встреча с неизвестными пассажирами «Шевроле» не сулит им ничего хорошего, пришло мгновенно. Боковым зрением Джемал заметил в пяти метрах позади примыкавшую к основной трассе грунтовку. Если ему удастся быстро откатиться и грамотно вывернуть «Фольксваген» на эту дорогу, у них с Дианой появлялся хоть какой-то шанс на спасение. Но пассажиры «Шевроле», скорее всего, разгадали этот план. Лихо развернувшись на месте, они вновь ринулись в атаку. Маневра, задуманного Джемалом, не получилось. Напротив, ему вновь бешено пришлось вращать руль, чтобы удержаться на трассе…

Выхватив из-за пояса «ТТ» и приспустив боковое стекло, Джемал, не целясь, выстрелил. Рука молодого человека дрогнула, и пуля ушла чуть выше, чем он предполагал. Она высекла искру на крыше «Шевроле». И в тот же момент «Фольксваген» все-таки съехал с трассы, нырнув задним колесом в придорожную канаву. Джемал толкнул от себя дверцу, и одновременно с ним то же самое проделал и водитель «Шевроле». Металл ударился о металл. Дверца больно стукнула Джемала по плечу, и он едва не выронил из рук пистолет.

— Осторожно! — закричала Диана.

Джемал повернул голову и увидел направленный на него черный смертоносный зрачок. Смуглый невысокий мужчина в кожаной куртке на заклепках шагнул в его сторону. Джемал вновь вскинул свой «ТТ», но понял, что опередить противника с выстрелом он уже не успеет.

— Нет, Гиваргис!

На фоне задней дверцы «Шевроле» появился еще один мужчина. В руках у него тоже было оружие, но дуло пистолета смотрело в землю. Мужчина удивленно уставился на Джемала. Молодой человек, не думая, спустил курок. Человек, которого подельник назвал Гиваргисом, схватился за простреленное плечо и стал медленно оседать. Он пытался поднять руку с оружием, но из этого ничего не вышло. Джемал сместил ствол «ТТ» правее и навел его на второго мужчину. Однако тот растерянно бросал взгляды то на Джемала, то на поверженного товарища и при этом не стремился оказывать никакого сопротивления. Джемал не стал стрелять. Вместо этого он захлопнул дверцу «Фольксвагена» и заставил автомобиль рвануться с места. Заднее колесо со свистом забуксовало, затем вырвалось-таки из канавы, и машина, чиркнув передним бампером по корпусу «Шевроле», устремилась к Шереметьево.

— Кто это был? — голос Дианы дрогнул.

Джемал, наращивая скорость, бросил взгляд в зеркало заднего вида. Их не преследовали. «Шевроле» стоял на том же самом месте, а мужчина в стильном бежевом плаще опустился на корточки рядом со своим товарищем. Джемал сунул «ТТ» за брючный ремень и сплюнул в раскрытое окно.

— Понятия не имею. Бандюга какая-то.

— А почему?..

— Давай без этих вопросов, милая! — неожиданно для самого себя взорвался Джемал. — Я знаю ровно столько же, сколько и ты!

— Не кричи на меня, — осадила его девушка.

Но Джемал словно и не слышал ее.

— Мне все это не нравится, — буркнул он себе под нос и вновь покосился в зеркало заднего вида.

Погоня не возобновилась.

* * *

— Амиран?.. Амиран…

Имя друга срывалось с губ Даура еще до того, как он приоткрыл глаза.

— Смотрите, он приходит в себя, — Гогричиани замахал рукой, подзывая медсестру.

— Ну и что, что открывает? Нам-то от этого ни тепло ни холодно. Своих-то вон класть некуда. Вон, деверь мой давеча с аппендицитом в больницу попал, так его в коридоре держали. Пока заражение крови не получил. Потом насилу откачали в реанимации, — медсестра, немолодая уже, усталая женщина в грязном халате не двинулась с места. Она возилась около металлического лотка с приборами. — Гаденыши, понаехали… Черти поганые!..

Последние слова были сказаны тихо, так, чтобы посетитель не смог их расслышать.

Санитарка подошла к Гогричиани.

— Ну что там у вас? Чего звали-то?

— Смотрите, он глаза открывает, — Гурам, не отрываясь, смотрел на лицо лежащего перед ним Даура.

— Конечно, открывает. А что ему еще делать-то? — скептически заметила сестра.

— А врач сказал, что может и не открыть, да? Если печень задело, то может и не открыть, — абхаз перевел взгляд на медсестру.

— Куда он денется-то? — женщина тоже взглянула на лицо больного. — Молодой вон… Небось жениться еще не успел, — смягчилась она. — И за что его так?

— Э-э-э! Хотел вон деньги отобрать… — Гогричиани не успел закончить фразу, как представительница медперсонала больницы разразилась новой тирадой. На этот раз куда более отчетливой, чем предыдущая.

— Дожили! Вот то-то же! При коммунистах такого не было. Жили как люди. А теперь черт его знает что… В подъезд войти страшно стало! Кругом одни бандиты! — она снова отошла к тумбочке, установленной при входе в палату. — Боисся лишний раз кошелек достать. Отымут. И везде — «апэлсыны, лымоны», «помыдоры»! Уже скоро огурцов своих не увидим. Все будут чурки продавать…

Гогричиани повернул голову в сторону, откуда доносился голос женщины.

— Это кто чурки, а? — медленно повторил он слова медсестры.

Брови его сердито сошлись над переносицей.

— Да… эти… Как их там?.. Узбеки, — осеклась женщина.

Осознание того, что она далеко зашла в своих оценках, пришло слишком поздно. Гогричиани уже был взбешен. Предательство дочери и без того сильно подкосило его душевное равновесие.

— Это кто чурки, а? Это я — чурка, да? Моя дочь — чурка?! Да она у меня краше, чем твои расписные красавицы! — Гогричиани не мог говорить. Его глаза начали слезиться.

Сцену прервал очередной стон, вырвавшийся из груди больного. На этот раз медсестра сама подлетела к его постели.

— Кто здесь? — прошептал Даур и с трудом открыл глаза.

— Это я, Гурам. Ты меня помнишь? — прошептал Гогричиани первое, что пришло ему в голову. Что следовало говорить в подобных случаях, он совсем не знал.

— Амиран… Что с ним? — еле слышно прошептал Даур.

— Он умер, — машинально брякнул Гогричиани.

— Нет!

— Умер он. Здесь его нет, Даур. Здесь я, Гурам…

— Нет… — Даур снова закрыл глаза.

— Эй, Даур, Даур, — Гогричиани помахал перед лицом молодого человека рукой. — Я здесь. Посмотри на меня. Это я, Гурам. Ну, как тебе еще объяснить, да?

Даур распахнул глаза. Над ним был белый, с потрескавшейся штукатуркой потолок больничной палаты. Он попытался поднять голову, но тут же со стоном уронил ее обратно на подушку.

— Давай, давай, сынок. Хочешь присесть — садись, доктор разрешил, — медсестра услужливого нагнулась над головой больного. От ее прежней агрессии не осталось и следа. — Ну-ка, давай, садись, садись. Нечего болеть-то. Тебе вон еще работать и работать. Молодой-то какой. Ишь ты, и не таких привозили. Что там, сотрясение… Вон давеча в соседней палате… А ну, помогите посадить вашего красавца, — обратилась она к Гогричиани.

Женщина взяла Даура за плечо. Отяжелевшее, расслабленное тело было неподъемным. Гурам встал со стула и осторожно локтем оттеснил санитарку в сторону.

— Дай я подниму его.

Даур снова застонал. Стал осматриваться. В палате, кроме его, было еще семь коек. Все были заняты. На той, что стояла в дальнем углу, лежал мужчина и тихо постанывал. На соседней с Дауром койке сидел дед и громко кашлял. Даур посмотрел на Гогричиани. Шеф заметно похудел, осунулся. Даур никогда прежде не видел его настолько подавленным.

— Врач сказал, что, скорее всего, все будет хорошо и ты будешь здоров, да? Только отлежаться неделю придется, дорогой.

Гурам неотрывно смотрел на Даура, и взгляд его выражал искреннюю озабоченность. Молодой человек ничего не отвечал.

— Ничего не бойся. За тобой здесь будут ухаживать. И кормить будут как родного. Я приплачу, кому надо. Не волнуйся, да? Если какие лекарства скажут купить, ты мне позвони. Я все оплачу, дорогой, — Гурам полез во внутренний карман пиджака и извлек оттуда блокнот с ручкой.

— Мой телефон, — прокомментировал он, опуская на тумбочку около кровати записку с выведенными на ней кривым неуверенным почерком цифрами.

Даур равнодушно следил глазами за движениями Гогричиани.

— Ты, молодец, да? Уважаю таких, как ты. Ты у меня теперь управляющим будешь!

Гурам торжественно посмотрел на больного. Однако должной при подобных обстоятельствах, по его мнению, радости на лице Даура он не увидел. Тот продолжал, водя глазами из стороны в сторону, осматривать больничный номер.

— Да не волнуйся ты, — успокоил молодого человека Гогричиани. — У тебя легкое сотрясение. Ушибы, да? Ну и что тут такого? Все заживет, сказали. До свадьбы, да?

Он слегка потрепал Даура по руке. Затем взял с тумбочки стакан с водой и поднес его к лицу Даура.

— Пить хочешь?

Даур отрицательно покачал головой.

— Ну, не хочешь, не говори ничего. Это правильно, — Гогричиани кивнул. — Надо сначала на ноги встать, а потом уже работать. Только ты все равно не залеживайся, да? А то пока я сам буду работать. Барнук, вон, мне помогать будет. А там уже и ты выйдешь. Верно?

— Что с Амираном? — повторил свой вопрос Даур.

— Не довезли, — грустно пояснил владелец таксопарка. — Умер в машине по дороге в больницу. Он так в сознание и не пришел. Не мучился, и то хорошо, да? Мы оформили несчастный случай. Якобы в смотровую яму упал. Замяли, да? Но я все понимаю. Вы с ним в одной комнате жили, друг был…

Даур закрыл глаза.

— Да что вы к нему пристаете? — встряла в разговор медсестра, продолжая звенеть своими склянками. — Человеку, может, покой нужен.

Гурам цыкнул на нее, а затем вновь обратился к Дауру:

— Слышишь, теперь у тебя и иномарка будет. И дом свой. И золота столько, сколько душа захочет, дорогой. Купаться в богатстве будешь. Это я тебе говорю. Я тебя на место Астамура поставлю. Будешь управляющим.

— А Астамур где? — не открывая глаз, бросил Даур.

— Он теперь инвалидом будет, — Гогричиани поцокал языком. — Работать не сможет все равно, да? Так что ему теперь эта работа даром не нужна. Сказал, домой вернется. У него сестра в Гаграх осталась, да?.. Это он мне и рассказал, как все было, — Гурам помолчал немного, стараясь скрыть овладевающие им эмоции. Получилось не очень. — Эта волчица, Диана, у отца родного деньги забрала и сбежала со своим женихом. Хоть бы посватался, шакал! Я его и не видел ни разу. Найду — убью, да?

Гогричиани сжал кулаки. Лицо его исказилось злобой.

— Вот у вас все так. Чуть чего — сразу убью. Чай не в горах. В столицу приехали, — снова стала ворчать медсестра.

Гурам угрожающе поднялся на ноги, но женщина в это время благоразумно шагнула к двери, ведущей в коридор.

— Ишь ты, испугал больно! Ты тут не очень-то, чай, своих головорезов полно, — бросила она. — Понаехали тут всякие… — буркнула напоследок женщина и поспешно удалилась из палаты.

Гурам вернулся к кровати Даура. Присел на стул.

— Ты мне пока не отвечай ничего, да? — миролюбиво произнес он. — Но я твердо решил. Больше не будешь на такси ездить. Зачем тебе такая работа ишачья? С утра до ночи за баранкой. Ни поесть, ни попить толком. Будешь управляющим. Тебе можно доверять!

Даур снова открыл глаза.

— Но ведь… — начал он, но в это время дверь палаты распахнулась, и в помещение вошел дежурный врач, мужчина средних лет в очках, с зажатой под мышкой папкой, на которой крупными буквами было написано «Журнал обходов».

Следом за ним, манерно повиливая бедрами, в палату вплыла молодая медсестричка.

— Это кто, ваш родственник? — обратился доктор к Гогричиани, показывая на Даура.

— Нет, земляк мой. Приехал из Пицунды. Я тоже из Пицунды… — ответил Гурам.

— Так, почему у вас посторонние в отделении? — доктор, игнорируя абхаза, развернулся к медсестре.

Та промычала в ответ что-то невнятное. Затем подошла к Гураму. Доктор занялся осмотром больного на соседней койке.

— Как вы сюда прошли? У нас посещение лежачих больных строго по пропускам. У вас есть пропуск?

Гурам удивленно уставился на девушку.

— Мне же не сказали, да? Халат дали, тапки дали. Иди, дорогой, говорят… Еще и дорогу показали. Я с врачом его говорил вчера, — Гогричиани показал на Даура. — Мне разрешили. Сказали, навещать можно.

— Как так? — девушка строго нахмурилась, но абхаз невольно отметил, что даже при этом она не растеряла своего природного обаяния. — Кто вам мог такое сказать? Вы чем сами-то думаете? Здесь вам что, рынок, что ли? Это больница!

— Слушайте, зачем кричать так, а? — возмутился абхаз.

— А потому, что нечего тут шастать по палатам. И так народу полно…

— Так я же… — Гурам не успел закончить фразу.

— Потише там, — осадил его врач.

Даур снова закрыл глаза.

— Вот, слышите, вам врач говорит, потише, — девушка сама понизила голос до шепота. — Выходите сейчас же из палаты. Когда пропуск получите, тогда придете. Она ухватилась за спинку стула Гурама, выпроваживая его из палаты. Тот послушно поднялся.

— Давай-давай, иди, а то в ушах уже звенит от вашей болтовни, — дед на соседней койке неожиданно заговорил.

— Выздоравливай быстрее, на работу пора выходить, да? — бросил на прощание Гурам. — Я трех новых водителей взял. Деньги считать некому.

Он еще раз дотронулся до руки Даура, а затем уверенно направился к выходу.

— Эти армяне… — заворчал дед, когда Гогричиани скрылся за дверью. — Бэ-бэ, мэ-мэ, как бараны какие. У меня сосед был, армянин…

— Так, эй вы, там… Вы потише говорить можете? — прикрикнула на него медсестра.

Даур поморщился от боли в висках. Голоса вокруг стали сливаться в единый гул. Он перестал прислушиваться к ним…

Очнулся он только тогда, когда кто-то взял его за запястье. Перед ним стоял врач. Не глядя на пациента, он небрежно водил по его руке пальцами, прощупывая пульс.

— Кокарбоксилазу сделали? — спросил врач у медсестры.

— А где я ее возьму, Виктор Андреевич? У меня одна упаковка осталась, а еще Михайлова колоть, — запротестовала девушка.

— Что же теперь прикажете делать? — безучастно вопросил доктор.

— Я не знаю. Сами у завотделением спрашивайте. Мне, что ли, надо…

— Вам колоть-то, — врач осторожно вернул руку Даура на место.

— А если мне колоть нечего?..

— Где моя одежда? — слабым голосом вклинился в их перепалку Даур.

— Чего? — переспросила сестра.

— У меня куртка была, а в ней фотография. Там мой отец. Я хотел спросить, что с ней.

— Какая тебе еще фотография? Отец ему понадобился. В садике, что ли? Выйдешь, тогда и будет тебе отец. Лежи спокойно. Врач делает осмотр, — не без удовольствия выпалила девушка.

— Мне нужна фотография. Что вы с ней сделали? — более настойчиво повторил Даур.

— Что там такое? — врач, который уже успел переместиться к соседней койке, повернул на шум голову.

— Да ничего, — отмахнулась медсестра. — Вон твоя одежда!

Она небрежно указала рукой на стул слева от койки больного. Даур потянулся к пиджаку, но ему не хватило сил даже для того, чтобы приподняться с постели. Он посмотрел на соседнюю кровать. За ним, привалившись к спинке, с интересом наблюдал молодой человек.

— Брат, не дашь куртку, а? — попросил Даур.

— Сейчас, — парень потянулся к стулу.

* * *

Казино «Золушка» в это время суток пестрило всеми цветами радуги: по мнению владельцев, это должно было привлекать к заведению внимание праздно шатающихся гуляк, составляющих небольшой процент потенциальных клиентов. Однако Нугзар, выбравшись из салона своего «Хундая», не обратил на этот факт ни малейшего внимания. Он и так-то особо не жаловал заведения подобного толка, считая, что только полный кретин мог рассчитывать на легкие деньги, полагаясь в этом вопросе исключительно на удачу. Нугзар никогда не играл сам и старался держаться подальше от тех, кто был подвержен этому пороку. Он считал таких людей крайне ненадежными…

Сегодня Нугзар и вовсе пребывал в мрачном расположении духа, а потому буквально все вокруг вызывало в нем раздражение.

Бит-Байро позвонил Нугзару час назад и коротко рассказал о том, что произошло при попытке задержания Дианы Гогричиани. По словам Тиглата выходило, что взять девушку им не удалось по причине того, что у них на пути оказался не кто-нибудь, а сын Нугзара, Джемал. Именно он находился за рулем «Фольксвагена», куда несколькими днями раньше Бит-Байро поместил радиомаяк. Диана тоже была с ним, но ее роль в происшедших впоследствии событиях была несущественной. Джемал оказал вооруженное сопротивление, ранил Гиваргиса и укатил прочь… Это было все, что сказал по телефону Тиглат. Подробности он готов был сообщить только при личной встрече и попросил Нугзара явиться в «Золушку».

Абхаз терялся в догадках относительно того, каким боком его сын мог быть причастен к этой истории. Тиглат и Гиваргис ошиблись? Это первое, что приходило Нугзару в голову. Однако факты — вещь упрямая, и, сделав несколько звонков, Нугзар убедился, что вероятность ошибки исключена. Рассказу Тиглата приходилось верить…

Со своей съемной квартиры Джемал выписался днем раньше, телефон его отключен, а старый знакомый из службы аэропорта Шереметьево-2 посте тщательной проверки компьютерных данных сообщил Нугзару о том, что его сын приобрел два билета на самолет, следующий рейсом до Эквадора. Один на свое имя, а второй на имя Дианы Гогричиани. Однако по какой-то причине никто из них на этот самолет не попал. Посадочные места так и остались невостребованными. Что-то изменило планы Джемала в последний момент, и Нугзар не знал, что именно. Не знал он и того, где сейчас находятся его сын и Диана…

— Нугзар Евлоевич? — тактично осведомился охранник на входе в «Золушку», едва Нугзар переступил порог заведения.

Абхаз огляделся. Игровые залы и помещение ресторана от дверей не просматривались. Все, что он мог видеть, так это забитый до отказа верхней одеждой гардероб и полутемный закуток бара, расположенный чуть левее лифтовой кабины. Для расположившихся вдоль стойки подвыпивших посетителей, праздновавших удачную игру или чаще оплакивающих уплывшие на счет заведения денежки, играла негромкая музыка. Бармен, словно фокусник, жонглировал сразу несколькими бутылками с фирменными этикетками, сооружая замысловатые коктейли. На мягких кожаных диванчиках в фойе расположилось несколько проституток, мгновенно встрепенувшихся при виде вновь появившегося посетителя. Но Нугзар лишь скользнул по ним отсутствующим взглядом, и путаны опять расслабились, презрительно и разочарованно скривив губы. Рядом с гардеробом находился еще один охранник. Со скучающим видом он перебрасывал с одной руки на другую компактный детектор-металлоискатель.

— Да, это я, — Нугзар наконец удостоил своим вниманием обратившегося к нему охранника.

Парень был ярко выраженной славянской внешности с голубыми, как два топаза, глазами и светло-пепельными волосами. На нем был черный костюм-тройка с расстегнутым пиджаком, и Нугзар отлично мог видеть пристроенную под мышкой наплечную кобуру с расстегнутым ремешком.

— Меня просили вас встретить, — когда охранник говорил, на его лице оживали только губы. Все остальное оставалось полностью неподвижным. — Встретить и проводить. Господин Бит-Байро уже ожидает вас у себя в кабинете.

— Ну что ж, — Нугзар чуть заметно пожал плечами, — пойдем.

Они поднялись по лестнице на второй этаж, и охранник без стука отворил какую-то дверь. Нугзар машинально отметил, что никаких опознавательных знаков или надписей на двери не было.

Охранник пропустил Нугзара внутрь и закрыл за ним дверь, при этом сам оставшись снаружи.

Тиглат не поднялся с кресла навстречу гостю, а, напротив, откинулся на мягкую спинку и рукой указал Нугзару на второе свободное кресло. Хозяин кабинета был одет в совершенно непривычном для него стиле. На Бит-Байро были синие джинсы и белый пушистый джемпер с высоким воротом. На резном деревянном столике перед ним стояла початая бутылка коньяка, хрустальная рюмочка и блюдце с нарезанным лимоном.

— Садись, Нугзар, садись, — сопроводил свой жест словами Тиглат.

— Что случилось? — Нугзар демонстративно остался стоять.

Бит-Байро горько усмехнулся и, протянув руку, налил в рюмку коньяк.

— Боюсь, твой бизнес накрылся, так и не состоявшись, Нугзар, — произнес он. — Если у тебя, конечно, нет запасного варианта и ты…

Нугзар резко оборвал собеседника.

— Э-э-э, плевать я хотел на этот бизнес! — он не врал. — Сейчас меня интересует только, что с моим сыном. Как?.. Как он мог?.. Мой сын предал меня, словно трусливый койот, да? Как это могло случиться, Тиглат?

— Это вопрос не ко мне, — ассириец поднял рюмку над головой и посмотрел ее содержимое на свет. — За детьми нужно следить, Нугзар.

— Слушай, давай без этого, да? — Нугзар чувствовал, что готов взорваться в любую секунду. — Я спросил тебя, как это произошло. Рассказывай, Тиглат.

— А что рассказывать? Я почти все сказал тебе. Мы наблюдали за девкой дней пять, маячок ей на машину поставили. Но в безлюдных местах она не появлялась, а ты хотел, чтобы все прошло без шума. Так? Но сегодня ночью она поехала в гараж к своему папаше. Мы с Гиваргисом последовали за ней. Девчонка пробыла там минут двадцать, может, чуть больше, а потом рванула по трассе в сторону «Шарика». Вот тут мы и решили ее накрыть. Кто мог знать, что она окажется в машине не одна, а уж тем более с твоим сыном, Нугзар? Только не мы с Гиваргисом. Мы этого не знали. Понимаешь?..

— Что дальше? — сухо поторопил Тиглата Нугзар.

Бит-Байро вздохнул, залпом опрокинул в рот стопку коньяка и слегка скривил губы. Взгляд его упал на блюдце с лимоном, однако, поразмыслив немного, ассириец отказался от желания закусить. Нугзар молча ожидал продолжения. Он все так же стоял на фоне дверного проема, не двигаясь с места.

— Гиваргис прижал их машину к обочине, — негромко заговорил Тиглат. — И твой сын начал вдруг стрелять. Вернее, в тот момент мы не знали, что это он. Гиваргис озверел, остановился и тоже вышел на Джемала с оружием. Я его остановил. Вовремя узнал твоего сына, Нугзар. А потом Джемал снова выстрелил. В Гиваргиса. И они уехали. Мы не стали за ними гнаться. Во-первых, Гиваргис был ранен, а во-вторых… Я посчитал, что они никуда не денутся. Маяк-то на машине остался, да? Но я ошибся.

— Что значит «ошибся»? — напряженно спросил Нугзар.

— Маяк-то остался. А вот в машине, когда мы нашли ее, уже никого не было. Твой сын и эта девица бросили тачку на обочине, а сами ушли…

— Куда?

— Не знаю.

— Шайтан тебя побери, Тиглат! Найди мне сына, да? Любые деньги плачу, — присущее Нугзару хладнокровие окончательно оставило его. Бит-Байро даже заметил, как при этом нервно задергалось правое веко у его собеседника. — Любые, слышишь? Если надо, ментов подними, закрытые базы данных, да? Знакомые, друзья… Мне все равно. Но найди его!

Тиглат, напротив, остался предельно спокоен.

— Тебе-то, может быть, и все равно, Нугзар, — ровно произнес он, снова наполняя рюмку. — А мне нет. Ты мне теперь и так должен.

— Я? — побледнел Нугзар. Кулаки его сжались.

— Конечно, должен. Поначалу я думал, что придется вернуть тебе аванс, который ты уже выдал. Но потом я подумал… У нас был уговор только про дочку Гогричиани. Твоего сына там не должно было быть. А именно это и осложнило дело. Накладка по твоей вине, Нугзар, а не по нашей. И потом, Гиваргис оказался ранен. Ты думаешь, это неважно, да? А вот мне так не кажется. И Гиваргису тоже. Его заштопают, конечно, но…

— Я заплачу, — жестко бросил Нугзар, но уже по одной только интонации Тиглат понял, что ничего хорошего из их сотрудничества в дальнейшем не выйдет. — Только найди их. И сейчас не так важна эта девка, как мой сын. Ты понял, да?

— Понял, да, — Бит-Байро усмехнулся, намеренно передразнивая манеру речи собеседника. — Только я хочу, чтобы ты знал еще кое-что, дорогой.

— Что?

— Не знаю уж, насколько тебе понравится эта информация… — Тиглат помолчал, разглядывая содержимое рюмки. — Ты бы хоть присел, в самом деле? А то как-то неудобно получается. Я сижу, ты стоишь. Брось, Нугзар, тебе не идет такое поведение. Присаживайся, говорю. Хочешь коньяку?

Нугзар только покачал головой.

— Говори, что хотел, Тиглат.

— После того что случилось, я выяснил кое-что про девку и твоего сына. Хочешь знать, что они делали в гараже у Гогричиани?

Бит-Байро вновь выдержал демонстративную паузу, подняв взгляд на стоящего абхаза, но на этот раз Нугзар никак не отреагировал. Он не собирался больше задавать никаких наводящих вопросов. Если Тиглату есть что сказать, скажет сам. Так оно и произошло.

— Они обчистили сейф Гурама. Увели у него все денежки, а попутно отправили на тот свет одного из гурамовских водил. Впечатляет? А, Нугзар?

Глаза абхаза широко распахнулись. Такого поворота событий он ожидал меньше всего. И самое страшное заключалось в том, что в центре этих событий оказался Джемал. А он, Нугзар, до настоящего времени ни сном ни духом.

Тиглат выпил коньяк и улыбнулся, наслаждаясь произведенным впечатлением.

— Ну а теперь выпьешь со мной, Нугзар? — вновь предложил он. — Мне кажется, нам есть что обсудить.

Нугзар машинально сделал несколько робких шагов по направлению к столику. В этот момент он не заметил того, как хищно блеснули глаза Бит-Байро. Всего лишь на одно мгновение, а затем хозяин кабинета встал, прошел к бару и молча достал из него еще одну рюмку.

Нугзар тяжело опустился в кресло.

— Ты уверен? — выдавил он.

— В чем?

— В том, что сейчас сказал.

— Если не веришь мне, можешь проверить сам.

Бит-Байро разлил по рюмкам коньяк.

* * *

В этот раз Гурам не обманул его, хотя все то время, пока Даур пролежал в больнице, его не оставляли сомнения. Но все произошло именно так, как и сказал Гогричиани.

Сразу после выписки из больницы Даур вернулся в таксопарк в должности управляющего. К этому времени, как выяснилось, Шенгелиа действительно собрал вещи и отбыл в Гагры на попечение собственной сестры. Уже в гараже от своих коллег Даур узнал, что после удара по голове Астамур полностью утратил слух. Вероятно, в Гаграх ему удастся пробить себе инвалидность. Но, по мнению Даура, управляющему повезло куда больше, чем его другу Амирану…

У молодого человека ком встал в горле, когда он, подъехав к боксу, увидел сиротливо притулившуюся посреди неподвижных покореженных тачек «шестерку» Амирана. Машину никто еще не успел занять, и она стояла у гаражей, припорошенная снежком.

Даур приблизился к машине и потянул на себя ручку дверцы. Та легко поддалась. Никто даже не удосужился запереть ее. Да и зачем? Кому нужна такая развалюха? Даур забрался в салон и разместился на водительском месте. Положил руки на руль. Перед его мысленным взором возник образ Амирана. Припомнился первый день его собственной работы у Гогричиани, когда Амиран катал Даура по городу и попутно его инструктировал. На глаза Даура навернулись слезы…

Кто-то осторожно постучал по стеклу, и Даур повернул голову. Рядом с машиной стоял Беслан, скромно переминаясь с ноги на ногу. Даур выбрался из машины.

— Извини, Даур, — Беслан машинально снял зачем-то с головы шапку и теребил ее теперь в руках. — Барнук сказал, что с сегодняшнего дня ты — управляющий. Так, да?

— Да, — Даур кивнул.

— Тогда тебе лучше идти в гараж. Ребята волнуются. На смену ехать пора, да? В журнале расписаться надо. Сегодня видишь, какая погода. Клиентов побольше, чем обычно, должно быть.

— Хорошо, — Даур дружески похлопал Беслана по плечу и направился к «офису». Однако на полпути он остановился и обернулся. — Кстати, как у тебя с машиной, Беслан, а?

— Э-э-э, да что говорить, брат? — тот беспечно махнул рукой. — Как и у всех. Будто сам не знаешь, да? Разваливается на ходу.

— Хочешь, возьми машину Амирана, — предложил Даур. — Она, конечно, не многим лучше, да? Но он недавно кое-какой ремонт сделал. Как раз незадолго до того, как… — он запнулся, опустил глаза, а затем, совладав с собой, продолжил в прежнем тоне: — В общем, бери, пользуйся, если нужно.

— Спасибо, Даур, — Беслан никак не мог подобрать подходящих слов.

Даур понял его и постарался улыбнуться как можно беспечнее.

— И всем скажи, да? Если кому надо, можно мою машину тоже взять. Гурам пока никого больше не нанял, так что еще есть выбор.

— Небогатый выбор, — ввернул Беслан.

— Согласен…

И с этого дня для Даура потянулись рабочие будни в должности управляющего. Конечно, работа была не такой изнуряющей, как если бы он продолжал трудиться «бомбилой». Теперь ему уже не приходилось колесить по всей Москве на добитой тачке. Вместо этого он целиком и полностью сосредоточился на организационных вопросах. Зарплата стала значительно выше, Гогричиани благородно списал Дауру долг в пять тысяч за ту аварию, и перспектива скопить деньги не только на собственную свадьбу, но и на дальнейшее безбедное существование вновь замаячила на горизонте. Хотя Нино по-прежнему не отвечала на его звонки и сама не давала о себе знать. Но сейчас это беспокоило Даура куда меньше. Он был уверен, что, вернувшись в родные края, как «царь Соломон во славе своей», Даур всех поразит до глубины души. И Нино прежде всего… И ее отца… Даур понемногу склонялся к мысли, что в связи с этим, может быть, лучше ей пока вообще не звонить. Всему свое время.

Гораздо больше Даура волновало совсем другое. Проработав управляющим около месяца, он невольно стал замечать, что все больше уподобляется Астамуру Шенгелиа. Конечно, он старался быть более тактичным и мягким по отношению к бывшим коллегам, но…

— Ты пойми, Фазиль, кому будет плохо от того, что ты отдашь мне сейчас не четыре с половиной, а три? Думаешь, только тебе? — Даур сдвинул брови к переносице и демонстративно потряс в воздухе смятыми купюрами, только что полученными от одного из «бомбил». — Нет, брат, ошибаешься. Плохо будет не только тебе, но и мне тоже. Ты же меня подводишь, дорогой. Если я не отдам Гогричиани положенную сумму, он же с меня три шкуры спустит. Или ты хочешь, чтобы я сам сейчас сел на свою машину, благо на ней еще до сих пор никто не ездит, и отправился в ночную смену зарабатывать недостающие у тебя до плана полторы штуки? Да, ты этого хочешь, Фазиль?

— Нет, Даур, — обреченно произнес «бомбила». — Просто я…

Управляющий его не дослушал.

— Я, конечно, могу, — Даур чувствовал себя неловко, выдавая «на-гора» всю эту пламенную тираду, но у него действительно не было выбора. Он не мог позволить бывшим коллегам сесть себе на шею. — Могу, Фазиль. Но если я сделаю поблажку тебе, то почему бы мне не сделать ее всем остальным, да? И если сегодня, то почему бы не каждый день? И что тогда прикажешь делать, да? Работать за вас за всех? А кто будет делать мою работу? Ты, Фазиль? Или, может, Хвича? Иди Беслан? Как ты считаешь, дорогой?

Четыре других водителя, среди которых находился и упомянутый Дауром Хвича, молча наблюдали за развернувшейся у стола управляющего сценой. Для них такие взыскания давно стали нормой. Как при Астамуре, так и при новом приближенном Гогричиани. Для рядовых «бомбил» по большому счету мало что изменилось. Даже общая тетрадочка Астамура Шенгелиа так и осталась лежать в верхнем ящике его рабочего стола, только теперь в нее делал соответствующие записи Даур. И долги водителей продолжали расти.

— Даур, меня кинули с утра, — Фазиль не столько пытался оправдаться, сколько просто констатировал очевидный факт. — Какой-то шакал подсел ко мне и попросил бросить его до универсама на Средней Калитниковской. Я бросил. А он так вежливо говорит: «Подожди, брат. Я на секундочку. Сейчас обратно поедем». Ну, а я что? Подождал, конечно. А он… Полчаса нет, час нет… Смотри, сколько времени потерял, да?

Даур молча выслушал эту историю, а затем, заложив руки за спину, слегка качнулся на носках сапог.

— И что теперь? — мрачно поинтересовался он. — При чем тут я, Фазиль? Ты думаешь, меня так никогда не кидали, да? Кидали, брат, еще как кидали. Но надо быть внимательнее, да? Деньги вперед проси…

— Потом-то я понял…

— Потом! — Даур выдвинул ящик и, не глядя, бросил в него деньги Фазиля. — Ладно, дорогой. Поступим так. Я не стану требовать с тебя, чтобы ты вернул эти полторы штуки за два дня. Я растяну их тебе на неделю. Договорились, да? Но имей в виду, Фазиль, ты подставляешь меня под удар. Гурам еще не доверяет мне так, как Астамуру. Он у меня каждый день отчета спрашивает.

Даур слегка лукавил, но ему казалось, что таким образом он выглядит в глазах бывших коллег более человечным. В каком-то смысле вновь становится одним из них.

— Хорошо, Даур.

Фазиль покорно склонил голову, а затем одним движением нацепил на нее теплую кепку с меховой подкладкой и опущенными ушами. Ни слова не говоря больше, он направился к выходу, а его место перед столом Даура занял Элгуджа, сорокалетний маленький абхаз, вечно покашливающий в кулак. Даур, да и все остальные, считали, что Элгудже давно пора обратиться к врачам, но тот противился. Вероятно, только потому, что опасался, как бы визит к врачу не нанес существенный урон его бюджету. И продолжал кашлять. Элгуджа пришел на работу к Гогричиани через месяц после Даура, и у него наверняка еще теплилась надежда сколотить достойный капитал, накручивая километраж на дребезжащей во время езды «копейке».

— Ну что у тебя, Элгуджа?

Даур сделал запись в тетрадку напротив фамилии Фазиля и отложил ее в сторону. Однако убирать тетрадь совсем в ящик стола он не торопился. Рабочий вечер для управляющего только начинался.

— У меня все хорошо, Даур, — Элгуджа широко улыбнулся. — Сегодня прекрасный день, да? Я отдам тебе не только план…

— Что это значит? — не понял Даур.

— Помнишь долг, который ты записал мне на прошлой неделе? В две тысячи. Сказал, что растянешь его почти на месяц, чтобы я платил на сто рублей больше в день, да?

— Помню. Только ты мне с него до сих пор ничего не отдал. Ни копейки, — Даур вновь раскрыл тетрадь и сверился с записями. — Да, так и есть. Ты продолжал всю неделю отдавать по четыре пятьсот.

— Правильно. А сегодня я отдам тебе шесть пятьсот. И мы совсем спишем этот поганый долг, Даур.

Стоящий позади Элгуджы Хвича удивленно присвистнул.

— Где это тебе так подфартило, брат? — спросил он. — Или нашел приработок в другом месте, а?

— Ничего я не нашел, — Элгуджа обернулся. — У меня сегодня сразу два жирных клиента было, да? За час пять с половиной заработал. Всегда бы такой день…

Элгуджа готов был разглагольствовать и дальше на эту тему, но в этот момент в боксе появился Гогричиани. Стряхнув снег с ворота пальто и с шапки, он быстрым взглядом окинул всех присутствующих и остановился глазами на Дауре.

— Надо поговорить, — коротко бросил Гурам.

Элгуджа быстро достал деньги и передал их Дауру. В его планы не входило стоять на улице вместе с остальными, кто еще не успел сдать выручку, и ждать, пока хозяин не наговорится с управляющим.

— Шесть пятьсот, — нарочито громко произнес он в надежде, что его слова будут услышаны и, главное, соответственно оценены Гогричиани.

Но Гурам даже не услышал. Даур положил деньги Элгуджи в тетрадь, закрыл ее и убрал в стол. Затем сделал «бомбилам» отмашку, и те покорно потянулись к выходу.

— Что случилось, Гурам? — настороженно поинтересовался Даур, когда они с хозяином таксопарка остались в боксе наедине.

— Хвала небесам, ничего, — Гогричиани распахнул пальто и вынул из бокового кармана пиджака увесистый желтый конверт. — Хотя, может быть, это и плохо, да? Плохо, что ничего не меняется, Даур, — он помолчал немного. — Ладно. Вот то, о чем ты просил. Быстрее сделать никак не получилось. Я не силен во всей этой технике, ты же знаешь, да? Но я просил кое-кого, и… В общем, они сделали.

— Что это?

Задавая этот вопрос, Даур уже подсознательно догадывался о содержимом конверта. Забрав его у Гурама, молодой человек быстро надорвал край, и содержимое конверта веером рассыпалось по столу. Это были снимки. Снимки одного и того же лица. Даур взял в руки только одну фотографию, и Гурам заметил, как на лице его соотечественника нервно заходили желваки. Бесспорно, Даур сразу же узнал человека на фотографии. На него, криво ухмыляясь, смотрел тот самый тип, который был вместе с Дианой Гогричиани в гараже в ту злополучную ночь. У него Даур выбил из рук оружие, схватившись в рукопашной схватке, и именно он чуть позже ударил абхаза домкратом в грудь, а ныне покойного Амирана в голову. Для последнего этот удар и стал фатальным. Даур живо вспомнил, как все это происходило…

— Его лицо действительно было в записи с нашей камеры внешнего наблюдения, — пояснил тем временем Гогричиани. — В тот самый день, когда ты приехал, Даур. Мы ужинали у меня дома, да? А этот шакал приходил сюда и разговаривал с Астамуром. Мы поймали его лицо на стоп-кадре, оцифровали… и вот.

Даур поднял глаза, едва ли не через силу заставив себя оторваться от снимка.

— Я раздам эти фотографии всем нашим, — глухо произнес он и бросил снимок в общую кучу на столе. — Если кто-нибудь из них заметит его в городе, сразу даст мне знать. Но… Ты уверен, Гурам, что этот шакал и твоя дочь все еще где-то в Москве?

— Я думаю, да, — Гогричиани кивнул. — Они должны были улететь. Но что-то спугнуло их. Планы Джемала и Дианы изменились. Они не улетели, — хозяин таксопарка стоял возле стола управляющего, сунув руки в карманы пальто, и мрачно смотрел на рассыпанные фотографии. — Я поднял кое-какие связи, и, если бы это произошло, мне бы сообщили. Они все еще в Москве или, на худой конец, в Подмосковье.

— Тогда мы найдем их, — уверенно бросил Даур.

— Надеюсь…

Молодой человек скомкал конверт и сунул его в ящик стола. Несколько минут оба абхаза молча стояли, размышляя каждый о своем, но в целом ход их мысли сводился к одному и тому же.

— Если что, держи меня в курсе, дорогой, — молвил наконец Гогричиани и в распахнутом пальто двинулся в сторону выхода.

Когда он ушел, Даур еще некоторое время стоял у стола, упершись кулаками в поверхность. Он не заметил, как в бокс вернулись водители, не успевшие сдать ему выручку. Они кучкой остановились неподалеку и ждали, когда Даур их заметит. Наконец управляющий вскинул голову.

— Это убийца Амирана, — указательный палец Даура ткнулся в лежащую поверх всех остальных фотографию. — Я хочу, чтобы каждый из вас взял себе по снимку и держал в машине на приборной панели. Шакал еще в Москве. Так сказал мне Гурам, да? Если кто-нибудь из вас увидит его, сразу же звоните мне. Понятно, да?

«Бомбилы» согласно закивали головами. Даур взял один снимок и протянул его стоящему ближе всех Хвиче. Абхаз спрятал фотографию под куртку, а вместо этого протянул управляющему деньги.

— У меня не хватает триста рублей до плана, Даур, — признался водитель. — Но я собираюсь выезжать сейчас в город. Если позволишь, я бы добил их завтра с утра…

Как это ни странно, Даур отреагировал на его слова весьма рассеянно. Раскрыв тетрадь на заложенной странице, он озадаченным взглядом уставился на деньги, которые ему отдал перед приходом Гогричиани Элгуджа. Опустившись на стул, молодой человек обхватил голову руками. Сосредоточиться на работе сегодня он уже явно не мог.

— Хорошо, Хвича, — медленно произнес Даур. — Отдашь все деньги завтра, да? И вы тоже, — бросил он, обращаясь к остальным водителям.

«Бомбилы» удивленно переглянулись между собой, но говорить ничего не стали. Один за другим они покинули бокс, оставив Даура наедине с собственными мыслями. При этом каждый из них, как и советовал управляющий, взял себе по снимку с ухмыляющейся физиономией Джемала.

* * *

— Двести.

— А если вдвоем?

— Тогда четыреста. Вы что, парни, считать не умеете?

Ярко размалеванная блондинка звонко рассмеялась и повернулась к стоящей рядом подруге, но та к ее юмору осталась абсолютно равнодушной. Стянув с рук перчатки, вторая девушка, облаченная в красного цвета полушубок с пушистым капюшоном, пыталась согреть пальцы, потирая их друг о друга и время от времени поднося к губам, чтобы подышать на них. Вечер сегодня выдался особенно морозным, несмотря на то что январь катился к концу и синоптики на все лады пели про грядущее потепление.

Парень, сидящий за рулем темно-синей «БМВ», улыбнулся и критически осмотрел проституток с ног до головы. Его товарищ с равнодушным видом потягивал сигарету на соседнем сиденье. Из салона отчетливо тянуло запахом анаши.

— То есть никаких скидок? — уточнил водитель «БМВ» после непродолжительной паузы. — Даже за опт?

— По вопросам скидок — это не к нам, — девушка в красном полушубке была настроена не столь игриво, как ее подруга, и потенциальный клиент легко уловил в ее голосе металлические нотки. — Это к Захару с подобными предложениями. Вон, в белой «десятке» на углу. Видишь?

Парень посмотрел в указанном проституткой направлении. На углу действительно притулился грязно-белый автомобиль означенной марки, заехав правым передним колесом на тротуар. В открытом окне «десятки» виднелась коротко стриженная голова мужчины с боксерским носом и слегка прищуренными глазами. Мужчина внимательно слушал стоящую рядом с машиной девушку и кивал в знак согласия. В завершение этого диалога девушка протянула бритоголовому несколько долларовых банкнот, и тот забрал их, не считая. Сквозь заднее нетонированное стекло просматривалась фигура еще одного человека внушительных габаритов.

— А Захар — это сутенер ваш, что ли? — спросил водитель «БМВ».

— Ага, — кивнула светловолосая.

— Так вы нас берете или едете своей дорогой? — вызывающе бросила вторая девушка. — Мы же не в витрине, чтобы на нас пялиться? Ну че ты? Решайся, жлобина!..

Последнее обращение явно не понравилось парню. Он нахмурился и уже собирался было открыть дверцу, чтобы разобраться с зарвавшейся проституткой, но его обкуренный дружок вовремя дернул бузотера за рукав и кивнул в сторону «десятки». Девушка, расплатившись с сутенером, уже отошла, села в «Волгу» к своему клиенту и укатила. Зато вместо нее к белому автомобилю приблизился двухметровый верзила в кожаной куртке и натянутой по самые глаза вязаной шапочке. В руках он держал три здоровенных хот-дога и три двухсотграммовые коробочки с соком. Оценивающе посмотрев в сторону «БМВ», верзила забрался за руль «десятки».

— Чего ты там пружинишь? — настроение у проститутки в красном определенно было сегодня не из лучших, а перехватив взгляд пассажиров «БМВ» на верзилу в кожанке, она почувствовала себя еще более раскованно. — Харю мне набить задумал? Давай вылезай-вылезай. Я щас мигом Славика с Геной кликну, и тогда посмотрим, кто кому здесь табло начистит. Ну, рискнешь? А?

— Марин, успокойся, — осадила подругу блондинка. — Чего ты так завелась-то? Ребята же просто хотели…

— Да знаю я, чего они хотели! Насмотрелась уже на такое быдло. Глаз теперь наметанный. Потрахаться им приспичило по обкурке. И желательно на халяву. А потом выкинут из машины на хер. Ты еще такого не проходила, Светик?

— Нет… — блондинка откровенно растерялась.

— А че, не так, скажешь? — вновь обратилась Марина к ребятам из «БМВ». — Че ты хавальник раззявил? Засвети бобосы, тогда и поговорим! А? Зубами щелкаешь, а укусить не можешь?

— Поехали, Румпель, — вновь потянул за рукав водителя «БМВ» второй парнишка. — Чего ты привязался к этим коровам? Мало других, что ли, блядей по городу? Поехали поищем. Ну, Румпель!

— Ладно, поехали, — скрепя сердце отозвался тот, кого дружок окрестил Румпелем. — А с тобой, шалава дешевая, я потом поговорю. Будь уверена. Когда твоих Славика с Геной поблизости не будет. Поняла?

— Вали давай! — Марина стукнула носком сапога по заднему скату.

Румпель матюгнулся, затем выжал сцепление и тронул «БМВ» с места. Через пару секунд их автомобиль скрылся из поля зрения проституток.

— А ты крутая! — уважительно присвистнула Света. — Не боишься?

— А чего бояться? И кого? — Марина вновь сунула руки в перчатки. — Этих наркошей, что ли? Брось, Светик! Они завтра и не вспомнят о нашем существовании. Говорю же тебе, насмотрелась… А ты стоишь тут с ними и сюсю-мусю разводишь? По делу надо толковать. Есть бабки — поехали. Нет — пошли в жопу! Ясно?

— Ясно, — ответила Света. — Просто замерзла я шибко, Марин. Думала, хоть в тачке у них согреемся немного. За работой.

Марина пристально посмотрела на раскрасневшееся на морозе лицо подруги.

— Пошли в кафешку, — предложила она. — Пропустим по полтинничку коньяка и согреемся.

— Пошли, — охотно согласилась Света. — Только Захару сказать надо.

— Перетолчется. Надо будет чего — сам в кафе придет.

С этими словами девушка откинула с головы капюшон и быстро зашагала в сторону кафе на противоположной стороне улицы. Света, метнув взгляд на «десятку», покорно последовала за ней…

Наблюдавший эту сцену с переднего сиденья своего «Шевроле» Бит-Байро едва заметно улыбнулся.

— Жалко девчонок. А, Гиваргис? Целыми днями тут толкаются. И в дождь, и в мороз… В общем, все время, — он замолчал ненадолго, раскуривая сигарету. — Так что, я думаю, умные люди Нугзару грамотный бизнес предложили. Со штатом «бомбил» было бы работать куда рентабельнее. Согласен?

Гиваргис только молча кивнул в ответ. Раненое плечо ныло, скорее всего, к перемене погоды. Ему больше всего сейчас хотелось оказаться у себя дома, на диване, а вместо этого они с Тиглатом уже третий час мотались по городу и присматривались к точкам, где трудились местные проститутки.

— Но я тут пришел еще к одному выводу, — продолжал Тиглат. — В такого рода бизнесе не может быть слишком много звеньев. От этого куш становится только меньше. Нугзар — лишнее звено в цепочке. Впрочем, так же, как и те, кто ему этот бизнес предложил.

Гиваргис молча слушал подельника, наблюдая за тем, как две проститутки скрылись в кафе, а вместо них на углу появилась новая девушка, одетая не по сезону легко. Приветливо помахав рукой сутенеру и двум громилам в «десятке», она с интересом бросила взгляд на стоящий поодаль «Шевроле».

— Мы возьмем это дело под свой контроль, — продолжил Тиглат. — И сами можем договориться с Гогричиани по машинам.

— Нугзар с ним не смог договориться, — напомнил Гиваргис.

Тиглат лениво выпустил в сторону густую струю дыма.

— Он не умеет договариваться. А точнее, вел переговоры не с тем человеком. Гогричиани — шакал.

— А с кем тогда?

— У него в таксопарке новый управляющий, — Тиглат намеренно растягивал слова, словно смакуя каждое из них на слух. — Надо навести о нем справки. Займись этим, Гиваргис. И как только у нас на руках будет более или менее ясная картина, мы с ним пообщаемся. Как говорили в фильме: «Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться».

— А с сыном Нугзара что будем делать? — задал новый вопрос Гиваргис.

К новой девушке подкатил джип, и водитель, высунув голову в раскрытое окно, что-то коротко бросил. Проститутка кивнула и указала рукой в сторону «десятки». Широченная волосатая рука сидящего в джипе протянула ей деньги. Девушка тут же устремилась к своему сутенеру.

— Не поскупился, да? — оценил ситуацию Бит-Байро. — Смотри, как резво побежала. И все равно, собачья работа. Сегодня — густо, завтра — пусто. А морозиться все равно придется. И знаешь, какая у них текучка кадров?

— Так что с сыном Нугзара? — повторил свой вопрос Гиваргис.

Эта тема волновала подручного Тиглата куда больше, чем разговоры о бизнесе. Мысль о Джемале приходила в голову ассирийцу всякий раз, когда раненое плечо напоминало о себе тупой болью.

— А что с ним? — откликнулся Бит-Байро. — Искать, естественно, будем. Но без особой спешки. Куда нам рваться? Нугзар что сказал? Любые деньги плачу! Ну и хорошо. Заплатит, конечно, куда он денется. Ищем, ищем… Все равно, я думаю, рано или поздно он со своей бабой где-нибудь да проявится.

— Если он в Москве.

— В Москве — готов спорить. — Тиглат вновь призадумался о чем-то, а затем произнес, покусывая фильтр торчащей в зубах сигареты: — Я вот что думаю, Гиваргис. У Нугзара сейчас особых денег нет. Я справлялся кое у кого на этот счет. Что-то вложено в дело, что-то он потратил на свой новый домик. А Джемал выставил Гогричиани на несколько миллионов только наличкой, да? То есть он и Диана сейчас — богачи! Как считаешь, кто больше нам заплатит? Нугзар за сына или сам Джемал за свою свободу и за свою девку? Не лучше ли нам передоговориться с сыном и кинуть отца? А?

Сидя справа от Гиваргиса и со скучающим видом наблюдая за тем, как проститутка, отстегнув необходимый процент своему боссу, забирается на переднее сиденье джипа, Бит-Байро не заметил, как при его последних словах изменилось лицо подельника. Такой расклад совсем не устраивал Гиваргиса. Он твердо намеревался поквитаться с Джемалом за свое поражение. Вечно хмурый и молчаливый, он уже несколько дней вынашивал собственные планы, которыми не собирался делиться даже с Тиглатом. Гиваргис намеревался застрелить Джемала, как только они выйдут на его след. А потом, возможно, Тиглат, войдя в его положение, сумеет урегулировать эту проблему с Нугзаром. А если нет… Гиваргис предпочитал не планировать так далеко.

— Что скажешь? — Бит-Байро повернулся лицом к подельнику. Гиваргис пожал плечами.

— Ладно. Будет день — будет пища, — Тиглат щелчком отправил окурок в окно. — Кстати, о пище. Я что-то проголодался. Перекусим, брат?

Гиваргис вновь промолчал, но запустил двигатель «Шевроле».

— Нет-нет, — остановил его Бит-Байро. — Никуда не поедем. Давай-ка посмотрим, что это за забегаловка, куда ныряют по очереди путаны. Заодно я хочу немного пообщаться с будущими работницами. Прицениться к их себестоимости, так сказать.

Тиглат хмыкнул и выбрался из машины. Следом за ним вылез и Гиваргис. Благо дело, никто из пассажиров «десятки» не обратил на них внимания. Решать какие-либо «производственные» вопросы с сутенером и его широкоплечими подручными Бит-Байро был пока не готов…

Когда ассирийцы зашли в небольшое, выполненное в украинском стиле кафе, две замеченные ими ранее проститутки все еще сидели за дальним от входа столиком. Марина держала в руках рюмку коньяка, а Света пила кофе, завистливо поглядывая в сторону влюбленной парочки, отмечавшей какое-то событие. Столик был до отказа заставлен всевозможными яствами.

— Закажи дамам бутылку шампанского, Гиваргис, — распорядился Бит-Байро, занимая свободное место в метре от проституток. — Самого дорогого. А нам чего-нибудь пожевать. Тоже поприличнее…

* * *

Один живописный пейзаж за бортом плывущего по Москве-реке кабака сменялся другим, и уже от одних этих красот Гогричиани чувствовал себя в отличнейшем расположении духа.

Третью неделю подряд в столице стояла теплая солнечная погода, что бывало в это время года крайне редко, и Гурам не упустил возможности попасть на сезонное открытие плавучей ресторации «Викинг».

В легком светлом плаще, начищенных до блеска ботинках и с гладко выбритыми щеками абхаз производил впечатление особо преуспевающего столичного бизнесмена, и только смуглый цвет лица выдавал в нем человека восточных кровей. Под плащом у Гурама просматривался горчичного цвета пиджак, надетый поверх голубой водолазки, а из правого нагрудного кармана пижонски торчал белый шелковый платочек.

Сделав заказ, Гогричиани, вольготно развалившись на стуле, покуривал дорогую мальтийскую сигару и с наслаждением пускал вверх струйки дыма.

Сидящий напротив владельца подпольного таксопарка Даур выглядел куда скромнее. На управляющем была застегнутая под горло замшевая куртка, а на плечах лежал небольшой шарфик ручной вязки, захваченный Дауром еще из дома. Последнее, что сделала для него мать незадолго до своей болезни.

— Ну разве здесь плохо, да? — Гурам вдохнул полной грудью. — Посмотри, какая красота, дорогой! Водичка чистая, как слеза. А пейзажи! Ну разве ты можешь сказать, что это пейзажи конца марта, а? Май! Чистый май, да?

— Да, похоже, — скупо ответил Даур.

— А ты говорил! Любые дела лучше всего обсуждать, когда кругом гармония. Я не прав, да?

— Прав, Гурам.

Несмотря на прожитое в Москве время, Даур так и не сумел привыкнуть к местному колориту. Ему постоянно не хватало родных абхазских пейзажей. А вот Гурам, напротив, как это ни странно, чувствовал себя здесь как рыба в воде. Потому он и настоял на том, чтобы поехать на открытие «Викинга», когда управляющий сообщил ему, что есть серьезный разговор. Скрепя сердце Даур согласился.

— Ну так что у тебя там за дело, а? — Гогричиани погасил сигару и положил ее на краешек пепельницы. — Что-то серьезное, да? У нас какие-то проблемы, Даур?

— Нет. Никаких проблем нет, Гурам…

— Это хорошо. Очень хорошо. Не люблю проблем, да? Тем более сегодня. Такое настроение, слушай. У меня прямо птицы в душе поют. Давно такого не было…

Дауру казалось это странным, но вслух молодой человек предпочитал не высказываться. И держал собственное мнение при себе. Сам-то он после той злополучной истории в гараже ходил мрачнее тучи. А Гогричиани — нет. Его не беспокоило ни бегство дочери, ни пропажа денег. То есть беспокоило, конечно, и то и другое, но не до такой степени, чтобы рвать на себе волосы. Даур подозревал, что наличка в гараже — это было далеко не все, чем владел его земляк. Однако дочь… Даур не мог ни понять, ни принять беспечности Гурама по данному вопросу.

— Просто давно хотел поговорить с тобой, Гурам, — Даур огляделся по сторонам и, не обнаружив никого поблизости, тут же продолжил: — По делу. О том, чего я никак понять не могу, да?

— Что ты не можешь понять?

— Цифры. Я тут уже раз двадцать все пересчитывал, да? И все равно ничего понять не могу, Гурам. Тебе не кажется, что четыре с половиной тысячи ежедневной выручки, которую обязан сдавать водитель, — это слишком много? А?

— Почему много? — Гогричиани нахмурился.

Видно было, что ему не нравилась тема предстоящего разговора. Он понимал, что рано или поздно Даур ее должен был затронуть. Слишком уж дотошный земляк. И в принципе Гурам был готов к беседе. Но сегодня, учитывая то настроение, которое царило у него в душе… Что ж, похоже, что Даур решил окончательно и бесповоротно его испортить. Если уж начал говорить, то теперь не остановится.

— Потому что много, да? Я и сам «бомбил». Знаю, как это тяжело, Гурам.

— Но ведь зарабатывал эти деньги? — немедленно парировал Гурам.

— Зарабатывал, да…

— Ну, вот видишь.

— Э-э-э, что «видишь»? — с каждый секундой Даур распалялся все больше. — Я-то вижу. А ты видишь, Гурам? Я за эти деньги с утра до вечера, как ишак проклятый, вкалывал. Нет, хуже. Как это говорится?.. Как лошадь ломовая, да? И ничего не имел. Ни гроша, да? Будто ты сам не знаешь, Гурам!

— Ну, знаю, — неохотно признал Гогричиани. — Только ты своим трудом и заработал то положение, которое имеешь сейчас. Понимаешь, дорогой?

— Не за это я получил, — Даур покачал головой. — А за то, что за твои кровные под пули полез…

— Э-э-э, дорогой, — в последней попытке вернуть их беседе дружелюбный настрой Гурам шутливо закрыл лицо обеими руками. Ворот его плаща поднялся и теперь топорщился под подбородком. — Ты что, со мной поссориться хочешь? Ругаться будем, да? Как два барана упрямых, да?

— Не хочу я ругаться, — Даур заставил себя сбросить обороты. Ссориться с Гогричиани ему действительно было не с руки. Можно было и то, что имеешь, потерять. Молодой человек прекрасно сознавал это. — Я разобраться хочу, да?

— Зачем тебе это, Даур? Тебе сейчас что, плохо живется?

К ним наконец-то подошел официант и стал расставлять заказанные Гогричиани блюда. Даур ничего заказывать сам не стал. Хозяин сделал это и за него, и за себя, утверждая, что у него в этом деле отменный вкус и земляк может полностью на него положиться. Даур согласился, но только при условии, что платить за себя он будет самостоятельно. Гурам только улыбнулся в ответ. Ни на какой иной вариант он и не рассчитывал.

— Мне неплохо живется, — продолжил разговор Даур, когда официант удалился. — А вот ребятам…

— Э-э-э, при чем тут ребята, слушай? Я никого не держу насильно, да? Кто хочет, тот может ехать домой.

— Но сначала отдав долги, — ввернул Даур.

— Конечно. А как иначе, дорогой? Я что, должен чужие долги на себя вешать?

Разговор явно не клеился, и Даур даже пожалел, что затронул эту щекотливую тему. Но отступать на полпути было как-то недостойно.

— Но ты объяснить хотя бы можешь, почему тебе надо именно столько? — Даур взял в руки вилку, покрутил ее между пальцев, но притрагиваться к еде не торопился. — С какого потолка эти цифры взялись, да? Кто такую сумму насчитал?

— Я насчитал, — с непонятной гордостью заявил Гогричиани. — Смотри сам, дорогой. Ментам отстегивать надо, да? Пожарникам отстегивать надо, да? У нас еще и крыша, к твоему сведению, имеется. Хиленькая по столичным меркам, конечно, но все-таки крыша. И мзду свою они регулярно, шакалы, забирают. Техосмотры, налоги на дорогу, износ… Аварии, наконец. Ты не помнишь, как сам попал зимой на бабки, а? Где ты эти деньги взял? Не припоминаешь? Я дал. А если бы не я…

— Так ты мне их в долг записал, да?

— А потом простил.

Гурам улыбнулся и принялся есть. Не в первый раз уже Даур отмечал тот факт, как быстро ест владелец таксопарка. Он буквально заглатывал пищу, будто у него напрочь отсутствовал жевательный процесс.

— Простил, да, — молодой человек лениво ковырнул кусок мяса. — Но только после той истории в гараже. А если бы ее не было, я бы и сейчас тебе должен был. И лет десять эти деньги отрабатывал, да?

— Слушай, Даур, — Гогричиани не поднял глаз на собеседника и ни на секунду не прервал начатой трапезы. — Я тебе кое-что объяснить хочу. Деньги я заплатил и в долг тебе записал — это ты все верно говоришь. Но без меня тебе этих денег вообще неоткуда было бы взять. Правильно? Правильно. Шакалы эти тебя не убили бы, но поставили на «счетчик», как у них это называется. И на них ты работал бы не десять лет, а всю жизнь. Чувствуешь разницу, да? Такие суммы лучше сразу платить. Вот я и заплатил. Непредвиденные расходы называется, дорогой.

Теперь уже Дауру крыть было нечем. Он понуро опустил голову, а через пару секунд, последовав примеру Гогричиани, приступил к трапезе. Гурам налил себе вина.

— Будешь? — предложил управляющему.

— Я за рулем, да? Ты же знаешь.

Гогричиани выпил один. Минуты три они ели в полном молчании. Затем Даур решительно отодвинул от себя тарелку, а вилку опустил рядом с ней.

— Ну хорошо. А аренда? — затронул он новую тему. — Почему такая дорогая, да? Машины наши стоят по двести-триста долларов. В лучшем случае. Да и не машины это, а какие-то помойки на колесах!

Гогричиани пожал плечами.

— Все правильно, — изрек он. — Честно тебе скажу, дорогой, за десять-пятнадцать дней аренды такая машина полностью окупается.

Он лукаво подмигнул Дауру. Тот опешил.

— То есть «бомбила», получается, эти деньги как бы тебе дарит, да? Так, что ли?

— Так.

Гурам быстро расправился со своим блюдом, вытер губы салфеткой и снова налил себе вина. Даур смотрел на него во все глаза и не мог поверить в услышанное. Он, конечно, подозревал, что истинное положение вещей так и выглядит, но чтобы Гурам вот так открыто это признал?..

— И где же тут справедливость, слушай? — лицо молодого человека пошло красными пятнами. — Разве люди так поступают друг с другом?

Гогричиани нахмурился.

— А я тебе зарплату с чего плачу, да? — мрачно парировал он. — Ты об этом не задумывался?

Даур не задумывался. Его устраивал тот факт, что с того момента, как Гурам закрепил за ним должность управляющего, ежемесячный доход молодого человека возрос до двадцати, а то и тридцати тысяч в месяц. Для Москвы это были не такие уж большие деньги, но для уроженца поселка Лдзаа, коим и являлся Даур, — сумма просто запредельная. Продолжая скромно питаться и жить при гараже, но уже на льготных условиях, молодой человек откладывал каждый месяц не меньше десятки. У него появился собственный скромный капитал. Однако Даур действительно никогда не задавался вопросом о том, из чего Гурам платит ему деньги. А оно вот как получалось! Даур почувствовал, что краснеет.

— Так это из-за меня, значит, нашему брату только на «Доширак» и хватает, да? — негромко произнес он.

— Из-за тебя и из-за меня, — Гогричиани был доволен тем эффектом, который произвели на Даура его последние слова, а потому к нему вернулось прежнее благостное расположение духа. Потянувшись к лежащей на краешке пепельницы потухшей сигаре, Гурам подхватил ее и пристроил во рту. Раскурил. — Такая жизнь, Даур, да? Ничего не поделаешь. Кто-то работает руками, а кто-то головой. И те и другие должны получать деньги за свой труд. Только трудиться головой труднее, дорогой. Что делают бомбилы? Баранку крутят, да? Тут ума много не надо. А ты решаешь многие организационные вопросы. Я вообще основал весь этот бизнес, который кормит столько людей. Разве это не достойно уважения, да? — Гурам пустил густой клуб дыма и привычно поцокал языком. — Ты тоже должен относиться к себе с уважением, Даур. Ценить себя надо, да? Понимаешь, что я говорю? У тебя свадьба скоро. Деньги нужны. Работай. И они пусть лучше работают. Хоть по двадцать часов в сутки. Кто против, да? Что сверху — то их. Справедливо, да? Э-э-э, и вообще, я что-то не понимаю, дорогой? Ты за них или за меня? Тебе что, дорогой, работа не нравится, да? — он улыбался, но теперь в этой улыбке Даур отмечал что-то зловещее. Такое выражение лица у Гогричиани было всякий раз, когда он говорил водителям о том, как заботится об их благе. — А то смотри, я могу и другого на твое место подыскать, да? Только свистни, Даур, и те, кого ты сейчас с пеной у рта так защищаешь, по тебе ногами пройдутся. Не веришь? Давай попробуем?

Даур ничего не ответил. Да и что тут можно сказать? При всем своем извращенном понимании жизни Гогричиани был прав. Как говорится, своя рубашка ближе к телу. Вновь взяв в руки вилку, Даур продолжил трапезу.

— И все равно, — упрямо произнес он после недолгой паузы. — Мне не нравится такая несправедливость.

— А кому нравится?

— Не знаю, кому, — Даур не смотрел на Гурама. — Я не против тебя. Ни в коем случае, да? Но с таким положением надо что-то решать… И у меня есть мысли…

— Что за мысли? — большой заинтересованности в голосе владельца таксопарка не было. Спросил исключительно для проформы. Чтобы поддержать беседу.

Но Даур отрицательно покачал головой.

— Не могу сказать пока. Сначала надо проверить все. А если получится, я думаю, что и ты доволен будешь, и я, и водители…

— Ну-ну. Пробуй, конечно, да? На то ты и управляющий, чтобы делать бизнес лучше. Только фирма страдать не должна.

— Фирма не пострадает, — заверил хозяина Даур.

— Это хорошо. Слушай, а что там с поисками этого шакала — Джемала? «Бомбилы» ничего не говорят?

— Ничего, — Даур был рад смене темы, хотя его и покоробило, что Гурам поинтересовался в первую очередь судьбой Джемала, а не своей родной дочери. — Ни его, ни Дианы в городе не видно. Но я не отступлюсь, пока не смою кровь Амирана кровью.

— Э-э-э, не надо крови, да? — Гогричиани поморщился. — Зачем тебе это, Даур? Их просто найти надо и поговорить. Деньги вернуть надо. А Амирану ничем Уже не поможешь.

Даур покачал головой.

— Все равно найду и месть буду делать!

— Успокойся, да? Его и так многие уже ищут. Но пока не находят, — Гогричиани отвел взгляд в сторону и сфокусировал его на прибрежных пейзажах, продолжавших проплывать на общем фоне водной глади и чистого безоблачного неба. — Я боюсь уже, что они смогли все-таки уехать. Смотри, сколько времени прошло, да? А в Москве пусто.

— Затаились где-то, — высказал свое мнение Даур. — Но им придется голову поднять. Нельзя же все время прятаться…

— Надеюсь, что ты прав, — Гурам глубоко затянулся. — А что кушаешь так вяло? Совсем аппетита нет или еда не нравится?

* * *

— Когда?.. Через час? Хорошо, я перезвоню… Нет, у меня нет номера телефона. Я сам вам перезвоню… Да, хорошо…

Джемал опустил трубку на аппарат, а сам плюхнулся в стоящее рядом кресло. Устало вытянул ноги. Диана молча взирала на него, занимая на низеньком продавленном диванчике полулежачее положение. На ней был синий спортивный костюм, волосы теперь были просто забраны на затылке в конский хвост и перетянуты красной ленточкой. Джемал не привык видеть возлюбленную в таком виде, и это немного коробило его. Однако он прекрасно понимал, что пользоваться деньгами, которые мертвым грузом лежат у них в сумке между стеной и шкафом, сейчас нельзя. Скромный домик в городе Серебряные Пруды Московской области, снятый Джемалом, стал их единственным временным прибежищем…

Покинуть пределы России молодые люди пока не могли. Джемал был уверен, что их с Дианой разыскивают, и не только менты. Случай на дороге заставил Джемала отказаться от первоначального плана. Диана была против, но ему удалось убедить девушку в своей правоте. Джемал резонно полагал, что риск сейчас не для них. Именно по этой причине он по своим каналам уже договорился, чтобы им сделали новые паспорта-«двойники». Украденный или купленный паспорт на реально существующего человека с переклеенной фотографией. Как правило, такой паспорт выдерживает даже проверку по базам данных, если фотоснимок переклеен грамотно и настоящий владелец еще не успел заявить об утере документа…

Но процесс слишком затянулся.

Диана откровенно затосковала по столичной жизни и с каждым днем высказывала в адрес Джемала все больше претензий.

— Ну что там? — резко бросила она, когда молчание стало слишком долгим. — Что тебе сказали?

— Потерпи немного, милая, — Джемал вынул из кармана сигареты и неторопливо закурил. При этом он смотрел не на Диану, а на собственные руки. — Всего ничего осталось, я думаю.

— Ты думаешь? — язвительно заметила девушка. — Ты говоришь это каждый день.

— Я знаю. Но все не так просто. Понимаешь? Они искали…

Джемала все чаще и чаще посещали сомнения относительно того, правильно ли он поступил. Стоило ли ради девушки так жестоко подставлять родного отца? В конце концов, Нугзар Евлоевич при всех своих недостатках не сделал ему лично ничего плохого. Напротив, он очень тепло и по-доброму относился к родному сыну. Но, с другой стороны, Джемал не мог быть уверен в том, что Диана не бросила бы его, откажись он принимать участие в ограблении Гогричиани. А Джемал любил эту девушку. В этом он был абсолютно убежден. А когда любишь кого-то, то идешь на любые жертвы…

— Мне сказали перезвонить через час.

— Документы будут готовы?

— Я не знаю. Мне сказали просто перезвонить. Но я думаю…

— Опять это твое «я думаю»! — раздраженно бросила Диана. — Ты себе представить не можешь, как я от этого устала.

Она резко поднялась с дивана, отшвырнув в сторону подушку, и несколько раз прошлась по комнате. Босые ноги Дианы с немного облезшим на ногтях ярко-красным лаком шлепали по старому, местами протертому линолеуму. Джемал следил только за ее ногами и не поднимал глаз. Лицо его почти полностью скрылось за сизыми клубами дыма.

— Ты, помнится, обещал показать мне райские места, Джемал! — распалялась Диана. — Серенады пел о том, как мы заживем в будущем. Помнишь? И где все это? Вот? — она сделала широкий жест рукой. — Не густо! Тебе не кажется?

— Нужно время, Диана, — спокойно парировал молодой человек.

Внешний вид Джемала был ничуть не лучше, чем у его возлюбленной. От прежнего лоска не осталось и следа. Волосы, лишенные геля, лежали как попало, давно не стриженные усики комично топорщились, на белом воротнике рубашки просматривались грязные разводы. Но все это волновало Джемала куда меньше, чем угрызения совести.

— И сколько же?

Джемал, казалось, и не слышал ее вопроса.

— Знаешь, а мне жаль моего отца, — грустно произнес он.

Диана резко остановилась и повернулась к молодому человеку лицом.

— Что?

— Мне жаль отца, — повторил Джемал.

— И это все, о чем ты сейчас можешь думать? — лицо девушки исказилось гримасой ярости, и она мгновенно утратила всю свою привлекательность. Джемалу повезло, что он по-прежнему не поднимал глаз, сфокусировав все свое внимание на тлеющем кончике сигареты. — Мне кажется, нам сейчас нужно себя пожалеть. У тебя нет такого ощущения, Джемал?

— А тебе разве своего не жалко? Он пострадал еще больше, чем мой…

Нет, мне его не жалко, — жестко отчеканила девушка. — Совсем. И то, что он пострадал, очень даже закономерно. Он заслужил это. Слишком жадный, — она презрительно скривила губы. — Он на тот свет мою маму отправил. А меня… Меня хотел замуж за старого слюнявого идиота отдать. Не знал об этом, Джемал?

Он наконец взглянул на нее, но ничего не ответил.

— Не знал, — продолжила Диана. — По глазам вижу, что не знал. А я и не говорила тебе ничего. Потому что противно было до невозможности. И самое мерзкое во всем этом, Джемал, что я для отца тоже была такой же разменной монетой, как и эти… — она выразительно мотнула головой в сторону спрятанной за шкаф дорожной сумки. — И я, и мама.

Джемал молчал. Они встречались с Дианой около года, но насколько хорошо он знал эту девушку? Раньше он никогда не видел ее такой. Или просто не замечал. Неужели любовь настолько ослепила его или Диана так умело маскировалась все это время? Впервые за этот год Джемал задался вопросом: «А что будет дальше? Есть ли у них с Дианой общее будущее?»

— Ну что ты все время молчишь?

Он и не заметил, как девушка приблизилась к его креслу. Джемал посмотрел на Диану снизу вверх.

— Извини, — только и смог произнести он. — Наверное, ты права. Я совсем не знал твоего отца…

Диана всплеснула руками.

— Ну что ты несешь? Знал, не знал — какая разница? Вопрос в другом. Как долго нам еще торчать здесь? Я хочу иметь, наконец, возможность потратить эти чертовы деньги!

Сигарета Джемала истлела до самого основания. Он придвинул поближе к себе стоящую на столике пепельницу и смял окурок о прозрачное стеклянное дно. Не дождавшись ответа, Диана выдала какое-то незнакомое молодому человеку ругательство на родном наречии и стремительно вышла из комнаты. Только дверью при этом громко не хлопнула. Джемал улыбнулся, вспомнив, что двери в дверном проеме попросту не было.

Джемал не пошел вслед за девушкой, а, закурив новую сигарету, принялся терпеливо ждать…

Когда назначенное время истекло, он вновь снял трубку с допотопного телефонного аппарата и набрал нужный номер. Ответили ему почти сразу.

— Это снова я, привет, — скороговоркой произнес молодой человек. — Ну, что у нас там?.. Что? Через несколько недель? Так долго?.. Нет-нет, я все понимаю… Я вхожу в положение. Конечно. А «несколько» — это сколько? Хотелось бы хоть какой-то конкретики… Сколько? Парочку?.. Да, парочку я могу подождать. Но это уже точно?.. Хорошо. Да, разумеется, я подъеду сам. Да, лично. Позвоню. Договорились…

Короткие гудки отбоя раздались раньше, чем Джемал успел попрощаться. Он с удивлением отметил, что ладонь, сжимающая трубку, вспотела от напряжения.

— Потерпи, милая, — негромко и как можно мягче обратился Джемал к Диане, словно девушка все еще была здесь, в комнате. — Потерпи. Осталось совсем ничего. Дней через десять будем уже нежиться с тобой где-нибудь под пальмами… Только ты и я…

* * *

— Давай так, да? — Даур сильно волновался, но понимал, что показывать свое внутреннее состояние собеседнику никак нельзя. — Я тут две машины поставлю, и каждый из них тебе за смену по пятьсот рублей отстегивать будет. Что скажешь, а?

Гаишник криво усмехнулся.

— А если они не станут платить? — спросил он.

— Э-э-э, слушай! Зачем так говоришь? — Даур почувствовал себя увереннее, когда понял, что милиционер не собирается сразу отказываться от его предложения. Значит, заинтересовало. — Как это не станет, да? Я — управляющий в таксопарке. Они все передо мной за копейку отчитываются. Я скажу, чтобы платили, и они будут платить…

— Это понятно, — перебил его тираду гаишник, покачивая полосатым жезлом и время от времени постукивая себя им по ноге. — Но ты-то сам кто для меня такой? Узбек хитрожопый…

— Я — абхаз, — мрачно поправил собеседника Даур.

— Никакой разницы, — спокойно откликнулся тот. — Все вы на одно лицо. И все паразитируете за наш счет. Почему я должен тебе верить? Где гарантия, что ты не будешь меня кидать?

— Да как тут можно кинуть? — завелся Даур. — Две машины, о которых я говорю, всегда тут будут. Прямо у тебя на глазах, да? Если мы не заплатим, ты нас больше не пустишь, так? А нас интересует не один-два клиента, а большое дело делать. Постоянно. Понимаешь, да?..

План такой новой схемы работы зрел у Даура постепенно, и ему казалось, что он все грамотно взвесил, прежде чем перейти от идей к конкретным действиям.

Начать решил с супермаркета «Седьмой континент», расположенного в районе станции метро «Беговая», потому что еще в свою бытность «бомбилой» Даур успел приглядеться к этому местечку. Почти все таксисты, как частники, так и состоящие на службе у государства, в шутку именовали его вечерним раем для ментов и эвакуаторов. На этом и основывалась схема Даура…

Гаишник достаточно долго и настороженно взирал на абхаза, словно все еще прикидывая, насколько ему можно верить. Халявные деньги, которые обещались милиционеру только за то, что в нужный момент он будет смотреть в другую сторону, а до этого просто звякнет по известному ему номеру, на дороге не валялись.

— А если дело не пойдет? — уточнил он.

Даур пожал плечами.

— Ты в любом случае ничего не теряешь, брат…

Гаишник сдвинул на затылок фуражку, почесал лоб и уже не столь ехидно улыбнулся.

— Во-первых, никакой я тебе не брат, черный. Понял, нет? А во-вторых, с эвакуаторами ты сам договариваться будешь. И тогда по рукам!

— По рукам, — радостно согласился Даур. — Я же все понимаю, да? Все кушать хотят…

С этими словами он бесхитростно протянул молоденькому гаишнику свою пятерню. Но тот оставил жест абхаза без внимания. Рука Даура повисла в воздухе. Он помедлил пару секунд и сунул ее в карман.

— Как встретиться с теми, кто работает на этих машинах?.. Ну, на эвакуаторах?

— Я дам тебе телефон.

Коротко оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто не обращает на них внимания, сотрудник Дорожно-постовой службы вынул из нагрудного кармана блокнот и написал на нем несколько цифр. Вырвав листок, он протянул его Дауру. Тот сверился с написанным.

— А адрес?

— Адреса я не знаю, — огорчил его гаишник. — Мне это ни к чему. Позвонишь и выяснишь.

— Ну, спасибо огромное.

Даур уже направился было к своей машине, однако гаишник снова окликнул его.

— И когда думаете приступать к работе?

— Завтра, да? — Даур помахал в воздухе блокнотным листом. — Если договориться с эвакуатором успею.

Гаишник махнул рукой и почти сразу же, потеряв к абхазу интерес, сосредоточил все свое внимание на дороге. Даур забрался в «шестерку». Первый этап своего плана он успешно претворил в жизнь. Причем именно тот, который он изначально считал наиболее трудным. Поддержка со стороны ДПС — это даже не полдела, а гарантия семидесяти процентов успеха…

Даур запустил двигатель и тронул автомобиль с места. Гогричиани он по-прежнему пока не собирался ничего говорить. Слишком рано.

Проехав метров сто и скрывшись из поля зрения оставшегося стоять на обочине гаишника, Даур остановил машину. Выудил из правого кармана трубку старенького бэушного мобильного аппарата и набрал номер, написанный на вырванном из блокнота листке.

* * *

Невысокого роста мужчина с рыжей косматой бородой, облаченный в грязный комбинезон темно-синего цвета, смотрел на Даура без особого энтузиазма. Мучаясь похмельем, он слабо понимал, что от него хочет черномазый собеседник. Но Даур был терпелив и обстоятелен.

— Не понимаешь, да? — абхаз открыто смотрел в глаза водителю эвакуатора. — Ну, представь себя на месте человека, который выходит из супермаркета и видит, что его машину эвакуировали, да? Что будешь делать? А?

— А чего тут делать, раз ее уже эвакуировали? — рыжебородый развел руками. — Раньше думать надо было…

Э-э-э, как это что делать? — Даур хитро прищурился. Машину искать надо, да? Возвращать ее надо. Ездить на чем-то надо, да?

— Ну да, — эвакуаторщик смачно сплюнул на асфальт, а затем скрестил на груди руки.

— А как ее искать? — продолжал развитие собственной мысли Даур. — Вот ты сам, брат… Как ты искать ее будешь? А?

— Понятия не имею, — мужчина пожал плечами. — Звонить, наверное, буду…

А куда звонить, да, когда телефона нет?

Ноздри рыжебородого свирепо раздулись, и он недовольно засопел, продолжая буравить пристальным взглядом смуглое лицо Даура.

— Да чего ты от меня хочешь, я никак не врублюсь?

— Так я и говорю, — Даур раздвинул губы в радостной улыбке. — Ты выходишь, да? Машины нет, не знаешь, что делать и где ее искать. И тут появляется добрый благородный «бомбила» с чистым, как слеза младенца, сердцем, который не только все видел, да, но и знает, куда отконвоировали твою машину. Понимаешь, да? Ты же с чувством благодарности готов любые деньги платить этому порядочному человеку за доставку по указанному адресу, да? И он тебя отвозит. Рад ты, да?

— Рад, — рыжебородый водитель эвакуатора все еще не мог уловить сути этого разговора.

— Конечно, рад! — воскликнул Даур. — Но тебе и в голову не приходит, что «бомбила» появился тут не просто так, да? Все было заранее продумано, — абхаз постучал себя согнутым указательным пальцем по лбу. Ты не знаешь, что «бомбила» до этого сам дал сто рублей эвакуатору и выяснил, куда повезут дорогой лимузин клиента, да? Он вроде просто везет удрученного владельца лимузина и делает тем самым доброе дело. А место благородного «бомбилы» занимает другой благородный «бомбила». И уже он следит за действиями другого эвакуатора… Бизнес получается, да? Взаимовыгодное сотрудничество, да?

Эвакуаторщик опять сплюнул, но теперь его лицо заметно просветлело.

— То есть ты мне предлагаешь сотрудничество? — уточнил он. — Так, что ли?

— И тебе, и другим, кто с тобой работает, да? Сто рублей за информацию моим людям.

— Сто рублей? — до этого тусклые серые глаза рыжебородого алчно блеснули. — Не маловато ли?

— Как маловато, вай? — возмутился Даур. Сто рублей за два слова, да? Это для тебя маловато, да?

— Но ты же со своими «бомбилами» на этом деле бешеные бабки срубать будешь…

— Какие бешеные? О чем говоришь? Я только лишнюю копейку пытаюсь заработать, да? И потом, не для себя стараюсь, а для тех, кто у меня работает. Хочу жизнь им облегчить. Значит, благое дело делаю, да? Надо помогать ближнему…

— Это верно, — эвакуаторщик злорадно осклабился. — Только ты мне какой ближний? Я тебя первый раз в жизни вижу. Пусть будет двести, и считай, что мы договорились.

— Э-э-э, куда так много? — Даур взмахнул руками. Он понимал, что не имеет права так разбрасываться деньгами. Экономия — залог любого успеха. — У «бомбилы» так совсем ничего не останется, понимаешь? Тебе плати, ментам плати…

— А менты тоже в курсе?

— Конечно. А как без них? Ни тебе, ни мне никто ничего не позволит делать у них перед глазами, если не платить, да? И потом, тебя на место разве не менты вызывают?

— Все равно двести, — упрямо заявил рыжебородый. — Сто — это не деньги.

Даур тяжело вздохнул.

— Ну хорошо, шайтан тебя забери. Пусть будет сто пятьдесят. Но больше никак не получится, да?

— Сто пятьдесят, — мужчина согласно кивнул. — И сколько таких точек ты собираешься делать по городу?

— Пока одну, — вынужден был признать Даур. — У «Седьмого континента». Для пробы, да? А там будем смотреть, как пойдет. Такие места в Москве еще есть.

— Вот именно, — живо отреагировал рыжебородый. — Если хочешь, могу порекомендовать тебе такие места. Я их все наперечет знаю. По долгу работы.

— Пока не надо, — с улыбкой отказался Даур. — Лучше поговори с остальными своими.

— Поговорю.

Даур не сомневался в том, что рыжебородый мужик озвучит всем своим коллегам немного иные условия. Например, по сотне на нос, и полтинник с каждой сделки ему лично. Как старшему группы. Но все эти аспекты уже не волновали абхаза. Главное, он добился, чего хотел, и уже с завтрашнего дня можно посылать «бомбил» к «Седьмому континенту». А потом уже и Гогричиани доложиться. Согласно тому, как пойдет новая схема работы.

Попрощавшись с эвакуаторщиком за руку, который, в отличие от гаишника, не побрезговал тиснуть ладонь черного, Даур загрузился в свою «шестерку» и отбыл восвояси.

* * *

Сидя в своей машине на противоположной стороне улицы, Даур внимательно наблюдал за тем, как работает его схема.

Сотрудник ДПС размеренным шагом приблизился к припаркованному у обочины «Опелю», неторопливо обошел вокруг него и отстегнул с пояса мобильный телефон. Клиенты «Седьмого континента», не обращая на гаишника никакого внимания, входили и выходили через стеклянные двери супермаркета. Кто-то садился в автомобили, кто-то с сумками в руках устремлялся к станции метро. Но владельца «Опеля» среди них не было. Даур подозревал, что работавший на этом посту не первый день гаишник тоже прекрасно знал, какую машину стоит выбрать в качестве объекта.

Поговорив по телефону, гаишник убрал его на прежнее место и, переложив жезл в левую руку, правой потянулся в карман за сигаретами. Закурил.

Чуть поодаль, метрах в двадцати от «Опеля», замерла в ожидании «копейка» Хвичи. «Бомбила» не подозревал о том, что управляющий наблюдает за ним со стороны. Даур не счел нужным информировать о своих действиях ни Хвичу, ни работавшего сегодня вместе с ним у «Седьмого континента» Элгуджу. За пятьсот рублей в день, которые Даур уже передал с утра гаишнику, им разрешили ставить на точке не более двух машин. Но Даур полагал, что на первое время и этого будет достаточно. Хвича с Элгуджой будут успевать менять друг друга…

Минут через семь из-за поворота появился эвакуатор, подкатил к стоящему рядом с «Опелем» гаишнику и остановился. Из кабины выбрался водитель. Это был не тот рыжебородый тип, с которым Даур общался накануне, хотя грязный синий комбинезон выглядел точно так же. Мужчина был значительно выше и шире в плечах. Его длинные светлые волосы развевались на ветру, и он то и дело старался уложить их на голове широкой ладонью.

Эвакуаторщик и гаишник коротко поприветствовали друг друга, а затем сотрудник ДПС недвусмысленно указал рукой на «Опель». Светловолосый кивнул…

Владелец «Опеля» не появился даже к тому моменту, как его машина была благополучно погружена на эвакуатор. Место, которое только что занимал автомобиль, опустело. Хвича проворно выбрался из своей «копейки» и бегом приблизился к эвакуаторщику, готовому вновь занять свое место за рулем. Гаишник, выполнив свою часть работы, с независимым видом уже удалился.

— Э-э-э, брат, постой! — Хвича слегка запыхался от быстрого бега. — Подожди, да?

— Что такое? — высокий мужчина со светлыми длинными волосами развернулся к нему лицом.

— Я работаю тут бомбилой. Тебе предупредить должны были… Мне адрес надо, да? Куда эту машину повезут.

— A-а! Так ты из этих? — мужчина пристально осмотрел Хвичу с головы до ног. — Да, я в курсе. Деньги гони, тогда и адрес получишь.

Эвакуаторщик в очередной раз пригладил рукой развевающиеся волосы, а затем протянул абхазу широко раскрытую ладонь. Хвича, оглядываясь по сторонам, словно заправский вор, вынул из кармана сторублевую купюру, покопался еще секунд пятнадцать и добавил к ней пятидесятирублевую. Обе банкноты передал светловолосому. Только после этого тот назвал ему адрес стоянки, на которую должен был эвакуировать «Опель». Хвича для верности дважды повторил его вслух, уточнил, где конкретно в Москве это место находится, и, удовлетворенный, вернулся к своей машине.

Через минуту эвакуатор тронулся с места и уехал.

В целом Даур остался доволен увиденным. У владельца «Опеля» не будет иной возможности быстро отыскать свою машину, кроме как с подсказки Хвичи.

Прежде чем уехать самому, Даур бросил взгляд в конец квартала и убедился еще и в том, что машина Элгуджи тоже на месте. Как только Хвича с клиентом отъедут, второй «бомбила» займет место коллеги и будет ждать следующей эвакуации. Когда это случится, Хвича должен будет вернуться. И никакого простоя…

* * *

Коротко стриженный мужчина в черной кожаной куртке с двумя большими целлофановыми пакетами, доверху набитыми покупками, вышел из супермаркета и растерянно уставился на то место, где каких-то полчаса назад он оставил свою новенькую «девятку». Теперь автомобиля не было. Брови мужчины удивленно поползли вверх, а челюсть при этом буквально упала ему на грудь.

— Эй!.. Во черт! — он, не глядя, бухнул оба пакета на асфальт. — А где моя машина? Какого?..

Напрочь забыв про свои покупки, он бессмысленно заметался вдоль тротуара, бросая взгляды как в правую, так и в левую сторону по ходу транспортного движения. Но «девятки» нигде не было видно.

Беслан приспустил боковое стекло и высунул голову в образовавшийся проем.

— Потерял чего, брат, да?

— Отвали, урод! — отмахнулся от него мужчина, достал из кармана телефон и принялся тыкать пальцем в расположенные на панели кнопки.

— Ай, как грубо, да? — Беслан сделал вид, что обиделся. — Зачем так разговариваешь, дорогой? Я хотел участие проявить, да? Хотел спросить только, не твоя ли «девятка» тут стояла.

Мужчина едва не выронил из рук телефон, так и не успев набрать нужный номер. Пулей метнувшись к Беслану, он выбросил вперед правую руку и ухватил абхаза за воротник.

— Где моя машина? — выкрикнул он так громко, что несколько прохожих одновременно повернули головы в его сторону. — Где она? Говори, сука! Кто угнал мою тачку?

Беслан не пытался вырваться. Он спокойно сидел за рулем и продолжал смотреть на беснующегося мужчину глазами преданного пса.

— Так это твоя «девятка», да?

— Да! Да! Моя! Где она, я тебя спрашиваю? Если с ней что-то случится, урод, я и тебе, и твоим дружкам, которые это сделали, яйца оторву! Понял?

— Зачем так кричишь, дорогой? — Беслан слегка отклонился, словно опасался немедленной атаки не на шутку разошедшегося мужика. — Никто твою машину не угонял, да? А я вообще тут ни при чем. Я помощь тебе оказать хотел. Как брату…

— Какую помощь? — мужчина ослабил хватку, но совсем воротник Беслана из своих цепких пальцев не выпустил. — Какую, на хрен, помощь ты хотел оказать?

— Я видел, кто забрал машину, да?

— Кто?

— Эвакуатор, — Беслан солидно покачал головой. — Да, я видел. Сначала гаишник пришел, покрутился, звонить начал. Потом приехал эвакуатор. Погрузили, увезли, да? И адрес назвал, куда повез…

Глаза мужчины загорелись надеждой. Все было написано у него на лице. Вместо предполагаемого угона ситуация теперь выглядела значительно проще.

— Какой адрес?

Беслан назвал.

— Хорошо.

Мужчина в кожанке совсем успокоился. Кивнув, он отпустил Беслана, вернулся обратно к тротуару и подобрал брошенные пакеты. Вновь оказавшись возле машины «бомбилы», он молча забросил свои покупки на заднее сиденье, затем обогнул автомобиль и грузно плюхнулся рядом с Бесланом.

— Поехали. Быстро! — распорядился новоиспеченный клиент.

— Куда? — абхаз с улыбкой развернулся к нему лицом.

— Как куда? Ты издеваешься надо мной, урод? Машину мою поехали забирать! Ты город-то знаешь?

— Знаю, да.

— Ну так поехали. Че теперь стоишь, как пенек?

Беслан повернул ключ в замке зажигания, тоненько взвизгнул стартер, и мотор громко затарахтел. Выхлопная труба дважды от души выстрелила.

— Тысячу двести, да? — объявил «бомбила».

— Сколько?! — мужчина нервно прикуривал сигарету дрожащими руками и едва не поперхнулся табачным дымом от такой откровенной наглости. — Ты че, совсем оборзел, водила? Какие тысячу двести. Тут ехать-то… Пятьсот рублей плачу. И то за глаза…

— Тысячу двести, — упрямо повторил Беслан. — Тебе машина нужна, да? Или мне?

Лицо сидящего рядом с ним пассажира от гнева налилось пунцовой краской, однако, заметив, что пальцы Беслана вновь потянулись к торчащему из замка зажигания ключику, он неимоверным усилием воли заставил взять себя в руки и сдержанно произнес:

— Ну, хрен с тобой, образина. Пусть будет тысяча двести.

Беслан довольно осклабился.

— Деньги вперед, — предупредил он.

Мужчина витиевато выматерился, причем большую часть из произнесенных им слов абхаз даже не понял, и выудил из кармана бумажник. Отсчитал необходимую сумку. Беслан стремительно подхватил купюры, и они исчезли из поля зрения так быстро, словно растворились в воздухе.

«Копейка» отлепилась от тротуара и помчалась прочь. Едва место освободилось, как к супермаркету подкатила другая машина. Сидящий за рулем Хвича приветливо помахал рукой стоящему в непосредственной близости от станции метро гаишнику. Тот никак не отреагировал на дружеский жест абхаза. Напротив, демонстративно отвернулся в противоположную сторону.

Хвича не обиделся. Он знал, что милиционер по-прежнему не жаловал их братию, несмотря на то что Даур каждый вечер регулярно привозил ему деньги. Однако гаишник и отрабатывал их добросовестно. Лично у Хвичи с недавних пор в день, когда он дежурил у «Седьмого континента», выходило до семи тысяч за смену. И мотаться по городу не нужно было.

* * *

— Шакалы, настоящие шакалы, да? — Фазиль охотно поддерживал беседу с подхваченным у супермаркета клиентом, ставшим жертвой сотрудника ДПС. — Я сам сколько раз попадал на такие трюки, да? Оставишь машину, пойдешь булку съесть, а вернешься — нет уже машины. Увели, ишаки позорные. Я туда-сюда, да? Где моя машина? Три дня искал, слушай. Потом хозяин помог. Выяснил, что эвакуаторщики оттащили ее на какую-то платную стоянку. Представляешь, сколько денег за три дня набежало, да? Я уж не говорю о том, что работа стояла как мертвая. Чтоб ей пусто было, да? А кто во всем виноват? Шакалы!

Пассажир, молоденький паренек студенческого вида, в расстегнутом сером пиджаке, нервно похлопывал себя по колену. Время от времени он резко вскидывал руку и смотрел на часы.

— Не говори, — гнусаво откликнулся он на тираду Фазиля. — Совсем оборзели. И все им неймется. А главное, в самый неподходящий момент.

— Да-да, в самый неподходящий, — согласился Фазиль, лихо выкручивая баранку и обгоняя идущую впереди фуру. — Это они умеют, да?

— Я к девушке опаздываю, — пассажир снова посмотрел на часы. — Тортик только хотел купить и бутылку шампанского. Всего ничего. А там очередь… И черт меня дернул в «Седьмой континент» поехать! — в сердцах воскликнул он. — Заехал бы в «Премьеру» — и никаких проблем не было бы. Там же места навалом, паркуйся, где хочешь. И никто слова тебе не скажет. Нет же! Не хотелось крюк давать. Вот теперь и расплачивайся…

— Эй, зачем так говоришь? — обиженно бросил Фазиль. — Разве я дорого запросил с тебя? Обычная такса, да? Я еще и скинул немного.

— Я не про деньги, — миролюбиво произнес молодой человек. — Я про время. А тебе спасибо, конечно. Прямо выручил. И хорошо, что узнал, куда они мой «БМВ» повезли.

— Э-э-э, не за что!

Фазиль резко ударил по тормозам перед неожиданно переключившимся светофором, и его пассажир едва не впечатался головой в лобовое стекло. В самый последний момент успел выставить руки и предотвратить болезненное столкновение. Фазиль с опаской покосился в его сторону. Такие случаи в его практике уже были, и пассажиры реагировали по-разному. Абхаз до сих пор помнил, как один из клиентов дважды приложил его самого лицом к лобовому стеклу, затем забрал деньги, которые заплатил до этого, и ушел. С того момента Фазиль старался водить осторожнее и избегать резкого торможения без причин. Однако на светофорах по иронии судьбы в семидесяти процентах из ста с ним всегда случалось именно так…

Нынешний пассажир, похоже, не собирался его бить, и Фазиль успокоился.

— Все люди — братья, да? — с пафосом изрек он. — Все должны помогать друг другу. Я смотрю, машину увозят… Думаю, хорошая машина. Хозяин выйдет — расстроится. Искать будет. Подумает, что угнали, да? Надо же спросить, куда увозят. Я и спросил. Любой поступил бы на моем месте так же, да?

Парень ничего не ответил. Сейчас он думал, наверное, о своем свидании с девушкой, которое уплывало от него с каждой минутой. Фазиль пожал плечами и уставился на дорогу. Зажегся зеленый свет. Машина тронулась.

— Слушай, а давай так, — неожиданно предложил пассажир. — Ты отвезешь меня сейчас на свидание. Это почти в центре. На улице Академика Королева. Есть там одна кафешка. И оставишь телефон…

— Зачем телефон? — насторожился Фазиль.

— Чтобы я мог позвонить. Свидание закончится, и я тебе позвоню. Отвезем девушку домой, а потом поедем за машиной. Согласен?

— Согласен, да, — абхаз продолжал удивленно моргать глазами, попеременно смотря то на дорогу, то на своего пассажира. — Все понял. Только как ты позвонишь мне, если я телефон тебе отдам?

— Что? А, нет! — парень со смехом покачал головой. — Во валенок! Я не аппарат у тебя хочу забрать, а номер. Номер своего телефона мне дашь, и я позвоню.

— Номер, да? Ну конечно, — Фазиль счастливо улыбнулся. — Номер дам. А ты деньги вперед заплати, да?

— Хорошо, — парень полез за бумажником.

— И куда ехать объясни. Что это за улица Академика?..

* * *

Работы не было уже второй час, и Хвича задремал, сидя за рулем «копейки». Разбудил его требовательный стук по боковому стеклу. Абхаз распахнул глаза, несколько раз моргнул и перевел взгляд красных от недосыпа глаз налево. Рядом с его автомобилем стоял крепкий широкоплечий мужчина в форме сотрудника ДПС. Побитое оспой лицо у гаишника выглядело мрачнее тучи. Заметив, что Хвича проснулся, но все еще не собирается открывать ему дверцу, гаишник еще раз постучал жезлом. Хвича моментально подобрался и опустил стекло.

— Что такое? — спросил он.

Гаишник был не тот, которого «бомбила» привык наблюдать на перекрестке у «Седьмого континента». Этого человека он видел впервые. Хвича бросил взгляд на перекресток, но знакомого ему гаишника не было и там.

— Выйдите, пожалуйста, из машины, — сухо потребовал широкоплечий сотрудник ДПС.

— Э-э-э, а в чем дело?

— Я сказал: выйдите из машины!

Хвича подчинился. Оказавшись рядом с гаишником, он обнаружил, что едва достает тому до плеча. От этого Хвича непроизвольно съежился еще больше.

— Документы, пожалуйста.

— Я… Да, сейчас… — «бомбила» нырнул обратно в салон, но вскоре появился опять с зажатой в правой руке барсеткой. Ловко расстегнув молнию, он достал документы и передал их гаишнику. Хвича нисколько не сомневался в том, что все бумаги у него в полном порядке. — А что все-таки произошло, брат? Что не так, а?

Прежде чем заглянуть в документы, милиционер пристально посмотрел Хвиче в лицо. Обращение «брат» ему совсем не понравилось. Абхаз понял это по глазам собеседника.

— Почему стоим в неположенном месте? — строго вопросил гаишник.

— Как в неположенном? Почему в неположенном? Я всегда тут стою. Место работы такое, да?

— Место работы?

— Да. Мы договорились. Даур договорился. Наш управляющий. Тебе что, не сказали?

Гаишник хмыкнул и раскрыл наконец документы Хвичи. Принялся старательно их изучать.

— Ну, во-первых, не «тебе», а «вам», уважаемый Хвича Мисаевич, — медленно, растягивая каждое слово, произнес он. — А во-вторых, кто и что должен был мне сказать, по-вашему?

— Ну как же это? — Хвича совсем растерялся. — Мы тут договорились же…

— С кем?

Гаишник закрыл документы, но не торопился возвращать их водителю. Держа кипу бумаг в правой руке, на запястье которой болтался полосатый жезл, он похлопал ею по раскрытой левой ладони.

— Ну, с этим, — абхаз кивнул в сторону перекрестка. — Он стоял тут всегда, да? Вчера стоял и позавчера. В такой же форме, как у тебя. То есть как у вас. Он разговаривал с Дауром по делу и обо всем договорился. Мне сказали только, можешь стоять тут, Хвича, и работать, сколько захочешь. Я работал, да? Никто меня не трогал. Ну и я, конечно, тоже никого. Говорю же, Даур…

— Что вы заладили мне тут? — гаишник сурово сдвинул брови к переносице. — Даур, Даур. Никакого Даура я не знаю. А на этом перекрестке до сегодняшнего дня работал лейтенант Марченко. Вы его имеете в виду? С ним была какая-то договоренность? Да?

— Да, — Хвича согласно кивнул. — Наверное, с ним.

— Интересно, — гаишник снова усмехнулся. — «Наверное, с ним». Какая же у вас могла быть договоренность, если вы даже имени и фамилии этого человека не знали?

— Э-э-э, зачем мне его фамилия? — разгорячился Хвича. — Мне с ним что, чачу пить, да? Я же русским языком говорю, работаю тут… А все договоры тут Даур проводил…

— В общем, так, — жестко оборвал «бомбилу» облаченный властью собеседник. — Если у вашего Даура и была какая-то договоренность с лейтенантом Марченко — это исключительно их дела. Марченко здесь больше не работает. Теперь тут работаю я. И со мной никто не договаривался. Вы припарковались в неположенном месте, Хвича Мисаевич, а потому мне придется вас оштрафовать. Пойдемте ко мне в машину и оформим протокол.

— Эй, нет! Никуда я не могу пойти. Какой штраф, да? — взвился Хвича. — Какой протокол? Я сейчас Дауру звонить буду. Пусть он сам приезжает, с ним и решайте. А я тут при чем?..

Гаишник неожиданно резко подался вперед и одной рукой схватил абхаза за грудки. Вплотную приблизил свое лицо к лицу Хвичи и зло прошипел:

— Слушай, ты! Ты мне тут спектакль не устраивай. Понял? И истерики мне твои тоже не нужны! Выведешь меня из себя — кому от этого хуже будет? Догадываешься? Дауру своему можешь звонить, когда захочешь, черномазый. Но только после того, как штраф заплатишь. Все ясно?

Хвича испуганно кивнул:

— Ясно, да. Я все понял. Зачем так ругаться?

— Вот и славно, — гаишник отпустил его. — А теперь пошли в машину. Протокол составим, чтобы все как полагается.

С этими словами он, все еще держа документы абхаза в руках, развернулся и направился к припаркованному в ста метрах далее «Опелю» с проблесковыми маячками на крыше. Хвича вздохнул и покорно поплелся следом.

* * *

Даур остановил «шестерку» прямо напротив центрального входа в «Седьмой континент» и неторопливо выбрался из машины. Фазиль и Сето, чья очередь сегодня выпадала дежурить у супермаркета, благоразумно припарковались в начале предыдущего квартала. После случившегося вчера с Хвичей, наказанного на семьсот рублей, никто не хотел рисковать и связываться с новым ретивым гаишником, пока Даур не переговорит с ним. К тому же не было никакой гарантии, что управляющий вообще сможет решить эту проблему. Если ему повезло в первый раз, это совершенно не значило, что ему будет везти и впредь…

Даура, откровенно говоря, ситуация и вовсе разозлила. Лейтенант Марченко два дня назад обратился к нему с просьбой выдать деньги на неделю вперед. Мотивировал это тем, что ему срочно нужно оплатить долги за квартиру. Даур пошел ему навстречу и расплатился. А теперь выходило, что гаишник его просто кинул. Наверняка ведь знал, что его снимают с этой точки…

Крупный широкоплечий гаишник топтался на перекрестке, помахивая жезлом, и уже с недоверием косился на приближающегося абхаза. Даур приблизился вплотную.

— Поговорить надо, да? — с ходу начал он.

Зная, как гаишникам не нравится обращение «брат», Даур намеренно старался избегать его. Однако смотрел в глаза сотруднику ДПС прямо и открыто.

— О чем? — гаишник повел широкими плечами.

— Меня Даур зовут. Ты вчера тут человека оштрафовал, а он тебе говорил обо мне. Помнишь, да?

— Ну, допустим, помню. И что дальше?

— Тут до тебя другой стоял, — повторный разговор на эту тему давался Дауру уже легче, чем первый. Он двигался по проторенной дорожке. — Марченко фамилия его. У нас с ним договоренность была, что он наши машины не трогает. Две штуки. Каждый день. Я за это ему пятьсот рублей в сутки платил, да?

— Ну, а я при чем? — гаишник оставался невозмутим.

— Э-э-э, я все понимаю, — грустно произнес Даур. — Деньги, которые я Марченко вперед заплатил, уже не вернешь, да? Тут уж ничего не поделаешь. Были деньги, а теперь их нет. Но мы могли бы с тобой договориться. На тех же условиях. Я — человек надежный. Не подведу. Не веришь мне, спроси у Марченко…

Даур замолчал. Некоторое время гаишник тоже хранил сосредоточенное молчание, ощупывая абхаза глазами. Словно приценивался к нему. Молодой человек терпеливо ждал.

— Что это за условия? — спросил наконец сотрудник ДПС. — Пятьсот рублей в день?

— Да, — Даур кивнул.

— За то, чтобы я твои машины не трогал? Так, что ли?

— Не совсем.

Управляющий таксопарка вздохнул, а затем неторопливо изложил гаишнику всю схему работы, которая приносила последние три недели ощутимые результаты. Про неправильно припаркованные машины, про эвакуатор… Гаишник слушал Даура, не перебивая, и только один раз качнул головой в знак того, что он все понял, когда абхаз завершил свой монолог.

— Ясно. А не маловато ли пятьсот рублей в день? — он лукаво прищурился.

Даур сжал спрятанные за спиной кулаки. У него уже в печенках сидел этот столичный вампиризм. Каждый норовил откусить кусок побольше, и никого не волновало то, что сам Даур при этом может остаться «в минусе». Он постепенно привыкал, что здесь все не так, как в родных краях, где все стараются бескорыстно помочь ближнему, но привыкание это проходило крайне трудно.

— Марченко не считал, что маловато, да? — терпеливо произнес абхаз.

— Марченко — молодой еще, — веско заявил гаишник. — Жизни не нюхал. Ему любая копейка в радость. И он — бессемейный. А у меня двое детей. Что, если кто-нибудь проверит меня и спросит, почему я твои машины не трогаю? Да и люди, чьи машины мы на эвакуатор без их ведома грузить будем, тоже разные бывают. Окажется кто-нибудь с нужными связями… И попрут меня с должности. Кто моих дочек кормить будет? Ты, что ли?

— Так это ж твоя работа, да? — не сдавался Даур. — Ничего нового для меня делать-то не придется. А места такие в Москве еще есть. Подумай, да? Договорюсь в другом месте. На подарки дочкам пятьсот рублей в день не лишние…

— Не лишние, да, — вынужден был признать гаишник с улыбкой, но уже через секунду решительно добавил: — Пусть будет восемьсот, и ставь хоть три машины.

— Три мне не нужно, — покачал головой Даур. — У меня и две хорошо управляются, да?

— Тогда семьсот. А не нравится, вали в другое место. Думаешь, я других таких умников не найду? Схему ты мне уже рассказал. Я и сам с таксистами договорюсь.

Даур скрипнул зубами. Отступать не хотелось, но мент этот тоже зубастым оказался. А если и его сменят, что тогда? Так и до штуки доползти можно. А это уже таксопарку совсем невыгодно будет.

— Я буду давать шестьсот, — негромко бросил абхаз и всем своим видом показал, что это окончательная цена. — И то при одном условии.

— Какое еще условие, черный? — нахмурился гаишник.

— Если тебя менять будут, как Марченко, ты нового предупредишь о сделке сам, да? И цифру сам озвучишь. Договорились?

Гаишник усмехнулся.

— И откуда вас понаехало столько, хитрожопых? Удавитесь за копейку и другим продохнуть не дадите. Ладно, согласен, — он сунул жезл под мышку и протянул раскрытую ладонь. — Гони бабки за два дня, и пусть твои архаровцы заезжают.

— За один.

— Что «за один»?

— За один день бабки дам, да?

— Я сказал — за два гони, — повысил голос гаишник. — Или вали отсюда на хер! И платить будешь всегда за два дня. Мне твою рожу тут каждый день видеть не улыбается. Достаточно и двух твоих соплеменников. Понял, нет?

Даур подчинился. Отсчитав тысячу двести, он вручил деньги гаишнику, развернулся и направился обратно к «шестерке». По пути Даур махнул рукой, привлекая внимания Фазиля и Сето. Жест означал, что он договорился. Фазиль остался на месте, а Сето на своей старенькой дребезжащей колымаге устремился к «Седьмому континенту».

Даур сел в машину, но отъехать от обочины не успел. С правой стороны к «шестерке» приблизились двое.

— Брат, до ресторана не подкинешь? — спросил тот, что был повыше ростом.

Смуглое небритое лицо, гордая посадка головы, импозантный бежевый плащ, такого же цвета шарф. На голове шляпа с узкими полями. На губах добродушная улыбка.

Второй мужчина был ниже первого, в кожаной куртке с заклепками. Он был мрачен.

Внешне оба напоминали грузин, но, судя по выговору, Даур смог понять, что это не так.

— Конечно, — Даур открыл клиентам дверцу. — Садитесь, да?

Несмотря на то что сам он уже не работал «бомбилой», молодому человеку показалось, что респектабельный вид двух пассажиров сулил ему большой гонорар.

— Садись, Гиваргис, — бросил высокий своему приятелю, указывая ему на переднее сиденье.

Сам он забрался на заднее…

* * *

Нугзар остановился около встроенного в стену бара, раскрыл его и достал бутылку коньяка. Как правило, он предпочитал не употреблять спиртного до четырех часов дня, но сегодня чувствовал, что придется сделать исключение. Нервы Нугзара в последнее время основательно расшатались.

Настенные часы показывали половину третьего, когда Нугзар налил себе полрюмки коньяка и залпом опорожнил ее. Закуски ему не потребовалось.

Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как Джемал бесследно исчез и никоим образом не давал о себе знать. Все мысли Нугзара крутились именно вокруг этого. Он не мог понять, почему сын поступил таким образом. Ну, кинул он на деньги Гогричиани, ну не позволил отцу осуществить свой план с похищением Дианы — это все понятно. Но почему он скрылся от него? Почему никогда ничего не рассказывал? Неужели Джемал думал, что отец его не поймет? Даже если у него такая безумная любовь к Диане, почему он не мог поговорить об этом с отцом по-мужски?

Нугзар был уверен, что не стал бы чинить препятствий сыну в его личном счастье ни при каких обстоятельствах. Даже если планы Джемала шли вразрез с его планами. Нугзар всегда ставил интересы семьи выше бизнеса. А Джемал… Выходит, он не знал об этом. Выходит, не доверял родному отцу. Именно это угнетало Нугзара больше всего…

Нугзар налил себе еще рюмку коньяка. На этот раз полную. Прошел к стоящему у окна креслу и тяжело опустился в него. Некоторое время абхаз бессмысленно разглядывал содержимое рюмки, поглощенный терзавшими его невеселыми мыслями.

Два месяца… И никаких сдвигов, никаких результатов. Все оставалось по-прежнему. У Нугзара все чаще и чаще появлялись сомнения относительно Бит-Байро. Несмотря на обещанные деньги, ассириец, похоже, и не собирался вплотную заниматься поисками его сына. Он даже звонить Нугзару перестал, а когда тот сам набирал номер Тиглата, Бит-Байро не брал трубку. Что это могло значить? Нугзар терялся в догадках. Он никогда особо не доверял Бит-Байро и знал, на что тот способен в случае необходимости и личного интереса. Со стороны Нугзара было большой ошибкой раскрыть перед Тиглатом большую часть карт…

Нугзар выпил и поставил опустевшую рюмку на журнальный столик. Две маленькие капельки темно-коричневой жидкости, сорвавшись с краешка рюмки, приземлились на дубовую поверхность. Нугзар машинально промокнул их подушечкой большого пальца. Мозг при этом лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации.

И Нугзара осенило! То есть идея не была такой уж гениальной, но именно в ней абхаз видел сейчас единственно верное решение. Пружинисто поднявшись с кресла, Нугзар покинул гостиную и прошел в свой рабочий кабинет. Мобильник лежал на столе, оставленный здесь без присмотра самим Нугзаром, когда он совершенно бесцельно слонялся из комнаты в комнату. Абхаз взял аппарат в руки. Первым делом проверив пропущенные вызовы и убедившись в том, что за последний час таковых не было вовсе, он вызвал на дисплей электронную записную книжку. Нужный номер обнаружился седьмым в списке. Нугзар нажал кнопку и приложил мобильник к уху. Потянулись длинные гудки.

— Да, — коротко откликнулся вызываемый абонент через пару минут. — Нугзар, ты, что ли, да? Зачем звонишь опять? Что еще тебе понадобилось? После того, что произошло, да?..

— Успокойся, Гурам, — выпитый коньяк придал голосу Нугзара уверенности и спокойствия. — Я поговорить с тобой хочу. Как человек с человеком.

— А до этого мы как разговаривали? — усмехнулся Гогричиани.

— После того, что случилось, я оставил затею с новым бизнесом, — Нугзар счел за благо проигнорировать последнюю нападку собеседника. — Мы с тобой теперь не враги, да? Наоборот, друзья по несчастью, получается. У нас с тобой одна проблема, Гурам?

— Ну и что теперь? — насторожился Гогричиани. — Что ты предлагаешь мне?

— Встретиться надо…

— Встретиться?

— Да, я считаю, нам есть что обсудить, Гурам. И лучше не по телефону.

На том конце провода повисло напряженное молчание. Нугзар почувствовал, что собеседник все еще боится его. Трусливый по природе характер Гогричиани во всем давал о себе знать. Он видел подвох там, где его и быть не могло.

— Что ты молчишь, дорогой, а? — поторопил Гурама с ответом Нугзар.

— Я не знаю, — Гогричиани замялся. — У меня что-то нет особого желания встречаться с тобой, Нугзар. И ты должен понимать, почему…

— Я понимаю.

— Может, проблема у нас с тобой и одна, да? Но я бы предпочел решать ее самостоятельно. Без твоего участия.

— Чего ты боишься, Гурам? — Нугзар решил ударить по самому больному. — Я ведь просто поговорить хочу…

— Э-э-э, ничего я не боюсь! — запальчиво бросил Гурам.

— Я не собираюсь тебя обманывать, — Нугзар усилил давление на собеседника. — Назначай встречу сам. Увидимся, где ты хочешь. И приехать можешь, с кем хочешь. Я буду один, да мне и бояться нечего.

В трубке снова повисло молчание. Гогричиани взвешивал слова звонившего.

— Мне тоже нечего, да? — сказал он наконец. — Если хочешь, приезжай ко мне домой. Сегодня. В любое время. Я буду на месте. Адрес знаешь?

— Знаю.

— Тогда жду.

Гогричиани первым повесил трубку. Нугзар остался доволен исходом переговоров. Однако это было только начало. Он положил мобильник во внутренний карман пиджака, пригладил рукой седые волосы и вышел из своего кабинета.

Откладывать дело в долгий ящик не имело смысла, а потому Нугзар решил отправиться к Гураму немедленно.

Для очистки совести он перед выходом из дома вновь вооружился мобильником и набрал номер Бит-Байро. Телефон ассирийца ответил ставшим в последнее время нормой молчанием.

* * *

Вначале в план Тиглата Бит-Байро не входило играть с Дауром в открытую.

Он серьезно подошел к знакомству с управляющим Гогричиани и к моменту личного знакомства знал о Дауре все, что только можно было о нем выведать, находясь в Москве. Он знал, сколько тот зарабатывает, где живет, какой у него график работы. Знал даже то, что Даур собирается жениться и с этой целью копит на иномарку и на свадьбу…

Бит-Байро развалился на заднем сиденье «шестерки», бросив рядом с собой шляпу.

Даур завел двигатель и стал поспешно выруливать со стоянки. Тем более что сзади его автомобиля уже пристроилась какая-то иномарка, и водитель требовал освободить ему место. Даур предпочел не связываться. Свободных мест на парковке перед супермаркетом было не много.

— Ресторан «Черноморская Ривьера» знаешь, где? Метро «Ленинский проспект», — уточнил Тиглат, бросив мимолетный взгляд на лицо Даура, отражавшееся в зеркале заднего вида.

— Сейчас доставим, — Даур выкатил автомобиль со стоянки.

Напряженное движение на развязке Третьего транспортного кольца заставило его сконцентрироваться на дороге. Попасть в аварию, когда его дела пошли в гору, было бы непростительной оплошностью. Через несколько минут «шестерка» уже катилась в общем кишащем потоке автомобилей в сторону Ваганьковского моста.

Работа управляющего в парке Гогричиани стала приносить ощутимый доход. Приобретение иномарки теперь не казалось чем-то из разряда фантастики. Все деньги, которые оставались после вынужденных расходов, Даур откладывал теперь на машину. Однако, даже по самым смелым его расчетам, купить иномарку получилось бы не раньше чем через полтора года. Дауру по-прежнему приходилось работать и день и ночь. Он использовал любую возможность заработать извозом.

На улице 1905 года его «шестерка» перестроилась в крайний левый ряд. Движение стало не таким напряженным.

— Согласись, здесь, в Москве, все мы, кавказцы, — братья, — снова заговорил Бит-Байро. — Я и в такси московское стараюсь не садиться. Если вижу земляка, лучше воспользуюсь его машиной. Ты сам-то откуда родом? Из Абхазии?

— Да, — кивнул Даур.

— А зовут как?

— Даур.

— Тиглат, — представился Бит-Байро. — А это Гиваргис. Что, нелегко приходится в Москве, да? Зарабатываешь, наверное, немного, — посочувствовал Тиглат. — Наверняка не больше тысячи.

— В общем, да, — согласился Даур.

Респектабельный вид его пассажира внушал доверие. Даур охотно включился в беседу.

— С такими заработками только на самое необходимое и хватит. И то, работаешь, работаешь… Недоедаешь. Спишь мало, и все равно даже на машину-то толковую не хватит… — Тиглат посмотрел на «бомбилу».

Тот кивнул.

— Это — гроши. Москва — город больших возможностей. Люди зарабатывают здесь гораздо больше. А чем мы-то хуже, да?

— Чтобы здесь много зарабатывать, нужно много людей обмануть, — парировал Даур.

— Зачем обмануть? — не согласился Бит-Байро. — Не надо никого обманывать. Главное — правильно организовать бизнес. Можно и на машину, и на дом заработать. У нас, кстати, есть одна прекрасная идея, — он слегка наклонился вперед. — Слушай, Гиваргис, я подумал, а почему бы нам не предложить брату-абхазу выгодное дело, а?

— Конечно, Тиглат, — подхватил Гиваргис. Если человеку деньги нужны, то от такого не отказываются.

Даур заинтересованно посмотрел на сидящего рядом пассажира.

— Нам как раз такие, как ты, нужны. Хочешь, расскажем. Вместе бизнес будем делать… — предложил Гиваргис.

— Но я уже имею работу. Больше ни на что времени не хватает, — поделился Даур.

— Так ведь никто и не просит бросать работу. Ты чем вообще занимаешься? — Тиглат приоткрыл окно «шестерки» и закурил.

Даур коротко поведал необычным клиентам, в чем заключается суть его работы.

— Нам повезло, Гиваргис, — Бит-Байро выдохнул в окошко табачный дым. — Наоборот, твоя работа может быть нам только полезна. У меня к тебе предложение, брат. Мы все равно уже стол заказали на троих в ресторане, а друг не пришел. Зачем тебе нас на улице ждать? Пошли с нами. Расскажем заодно, что к чему, да? Послушаешь, а не понравится — скажешь, нет, мол, не хочу. Мне и тысячи баксов в месяц за глаза.

Тиглат откинулся на спинку сиденья и вновь посмотрел на Даура. Тот заколебался.

— Мы угощаем… — радушно добавил Бит-Байро.

— Ну хорошо, — согласился Даур.

Внешний вид Тиглата внушал доверие. К тому же если у этих людей толковое предложение, то почему бы не воспользоваться им. Если ему удастся заработать на машину быстрее, чем он запланировал, от этого он только выиграет.

— Спасибо за приглашение. Только у меня есть деньги. Я сам за себя заплачу, — предупредил Даур.

— Это не в наших правилах, — Бит-Байро выбросил в окно недокуренную сигарету. За домами показалась светящаяся башня центрального офиса Сбербанка. До ресторана оставалось уже не более ста метров. — Если я человека приглашаю в ресторан, я плачу. Тебе не надо ни о чем беспокоиться, брат.

Даур подъехал к ресторану со стороны Ленинского проспекта. На площади Гагарина он свернул в сторону Профсоюзной. На перекрестке Даур неудачно перестроился в правый ряд, подрезав «девятку». Его маневр не остался незамеченным гаишником, который не к случаю оказался поблизости.

Даур отогнул солнцезащитный козырек над лобовым стеклом и достал из кармашка полис страховки. Вылез из машины. Вынимая документ, он не заметил, как к пластиковой поверхности водительских прав прилепилась фотография Джемала. Одна из тех, что он раздавал водителям. Снимок упал на коврик. Даур вышел из салона.

Гиваргис сначала бросил на фотографию мимолетный взгляд, затем уже более пристально всмотрелся в изображение. Его лицо, которое на протяжении всего разговора с «бомбилой» оставалось безучастно-скучающим, мгновенно оживилось.

— Смотри, Тиглат, — настороженно произнес он и поднял снимок. — Узнаешь?

Тиглат протянул руку. Гиваргис вложил в нее фотографию.

— Джемал?! — Бит-Байро оглянулся назад и посмотрел на Даура. Тот все еще разговаривал с гаишником и не видел происходящего в салоне. — Интересная встреча. Думаю, что этот парень может быть нам полезен во многих вопросах… Положи ее обратно, где взял, — Тиглат вернул фото Гиваргису. — Пока молчим. Мы ничего не видели.

— Нет, Тиглат!.. — хотел было возразить Гиваргис, но оскал, в который превратилась улыбка Бит-Байро, предостерег его от дальнейших споров.

— Сначала надо обсудить главное. Этот щенок меня интересует меньше всего, как ты понимаешь.

Тиглат отвернулся от напарника и стал смотреть в окно.

Гиваргис послушно положил снимок обратно на коврик. Весь его вид говорил о том, что он теперь сделает все, чтобы только Бит-Байро добился своего. Тогда можно будет перейти к решению вопроса с фотографией.

Даур вернулся в салон через две минуты. Заметив фотографию на полу, он наклонился, поднял ее и положил обратно в кармашек на козырьке. Сел за руль.

— Шакалы позорные! Никогда не упустят возможность штрафануть, да? Видел ведь, что меня справа «Тойота» поджимала. Все видел. Мог бы и простить. Нет же! Ни за что не простит, да?

Даур тронул автомобиль с места. Гиваргис время от времени бросал на козырек нетерпеливый взгляд. Однако присутствие Бит-Байро сдерживало его любопытство.

Вскоре все трое уже были в уютном холле «Ривьеры».

Даур никогда ранее не посещал подобные заведения. Несмотря на простоту, с которой были обставлены залы ресторана, во всем чувствовалась основательность. Одежда, в которую был облачен Даур, резко контрастировала с великолепной обстановкой ресторана.

В холле его новых знакомых уже ждал метрдотель. Он любезно раскланялся перед гостями и их спутником. Швейцар принял у них верхнюю одежду. Они вошли в центральный зал. Метрдотель подвел гостей к винтовой лестнице на второй этаж. Забронированный столик находился на балконе, откуда открывался вид на нижний зал. Столик был приставлен вплотную к перилам и накрыт на три персоны. Бит-Байро показал Дауру на один из них.

— Присаживайся, — предложил он.

Принесли меню. Тиглат показал официанту, чтобы тот передал меню Дауру.

— Не смотри на цены. Заказывай, что хочешь, да? Я плачу. Пока я больше твоего зарабатываю. Так что прошу, дорогой, не возражай мне.

Тиглат откинулся на спинку и стал наблюдать, как Даур с изумлением водит глазами по строчкам с перечнем предлагаемых рестораном блюд.

— Очень рекомендую хинкали, — Бит-Байро протянул к столу руки и стал поигрывать вилкой, крутя ее пальцами на манер кавказского ножа. — Их здесь готовят, как нигде в Москве. Ты в Абхазии такие хинкали не ел, поверь мне. Уж я-то знаю в них толк. Ты одну возьмешь в рот и не поймешь, как в ней столько мяса умещается… Закажи хинкали. И садж-кебаб обязательно!

— Сто шестьдесят рублей за порцию жареных хинкали! Кучмач — триста рублей! — Даур удивленно распахнул глаза, разглядывая меню. — Хачапури — двести шестьдесят рублей! Сколько же нужно работать?

Даур передал папку Бит-Байро.

— Ничего, через месяц и ты будешь зарабатывать на ресторан. Поверь мне!

Тиглат ловко перевернул вилку зубчиками от себя. Положил ее на скатерть.

— Ты не будешь против, если я сделаю заказ? — предложил он. — Я не раз здесь обедал. Ты не пожалеешь о моем выборе.

— Да, конечно, — согласился Даур.

Бит-Байро поднял вверх руку и осмотрелся по сторонам. Официант не заставил себя ждать.

— Принеси-ка нам каждому по сациви и лобио. Шашлык из свинины. Три порции. Купаты на троих одну порцию. Хачапури. Какой ты любишь, Даур? Есть хачапури по-мегрельски. Есть слоеный.

— Я?.. Любой, какой есть, — растерянно произнес Даур.

— Хачапури по-мегрельски, две штуки и один слоеный, — продолжил заказывать Бит-Байро. — Так, и на закуску аджапсандал. Гиваргису и гостю. А мне — пхали. И три мчади заверните. Возьмем с собой.

Официант удалился. В разговоре возникла напряженная пауза. Молчание прервал сам Даур.

— А что у вас за предложение? — поинтересовался он.

— Не спеши. Сейчас принесут закуску. А пока посоветуй, какое вино лучше взять. Здесь настоящие абхазские вина! — Бит-Байро передал меню Дауру.

Тот быстро пробежал глазами по карте.

— Вообще мы пьем «Псоу» или «Лыхны»…

— Я пробовал «Псоу», — оборвал его Тиглат. — Отличное вино. Его и закажем…

— Но мне нельзя, да? Я за рулем, — Даур захлопнул папку.

— Тогда мы с Гиваргисом выпьем. Правда, Гиваргис? Нам за руль не садиться, — Бит-Байро посмотрел на Гиваргиса.

Тот сдержанно кивнул. Бит-Байро понимал, что Гиваргис сейчас сделает все, о чем бы он его ни попросил, лишь бы быстрее перейти к разговору о Джемале. Но спешка была не в его стиле. Бит-Байро снова подозвал официанта и сделал заказ на напитки.

— Расскажи пока о себе. О работе своей.

Тиглат провел пальцами по гладко выбритому подбородку. Затем положил локти на стол, показывая всем своим видом, что готов слушать Даура.

— Я работаю в таксопарке. Кем-то вроде управляющего…

— У тебя свой таксопарк? — вклинился с вопросом Гиваргис.

Бит-Байро одобрительно качнул головой. Ему, наконец, удалось добиться участия напарника.

— Нет. Надо мной есть еще хозяин. А я таксистами руковожу. Ну вроде выручку собираю, да? Бухгалтерию там веду, — пояснил Даур.

— Это хорошо. Деньги считать умеешь. Значит, пойдет у тебя дело, — отметил Бит-Байро. — А хозяин у тебя кто?

— Гурам Гогричиани. Мы земляки с ним. Он из Абхазии, я из Абхазии. В одной деревне когда-то жили, да?..

— Гогричиани? — вскинулся Бит-Байро. — Так я его знаю. Приходилось пересекаться по делам. Было такое. Он хороший предприниматель. Но, к сожалению, не дает людям развиваться. Особенно талантливым. Прижимистый он. Не его вина, конечно, жизнь заставляет. Понимаю, — Тиглат посчитал, что немного нелестный отзыв о хозяине таксопарка пойдет на пользу дела. — Но от этого, сам понимаешь, не легче. Знал я двоих таких абхазов. К нему приехали деньги большие заработать. А получилось, что за баранкой больше года просидели. Так ничего и не заработали толком… Но потом вроде нашли чего-то. Стали приличные деньги получать. Если голова есть, почему не заработать! Правда?

— Да. Конечно, хотелось бы, — подтвердил Даур.

Он перевел взгляд на официанта, который как раз принес холодные закуски, вино и выпечку.

— Ешь-ешь!

Бит-Байро показал Дауру на тарелку. Затем взял свою вилку и принялся за пхали. Несколько минут все трое ели молча.

— Прекрасный аджапсандал, да? Я в Абхазии такой же ел, — произнес Даур, когда Бит-Байро оторвал взгляд от тарелки.

— Хачапури попробуй, — Тиглат показал пальцем на тарелку с выпечкой.

— А в чем предложение?

Даур взял хачапури и откусил от него солидный кусок.

Тиглат проглотил пхали. Потянулся за салфеткой. Затем взял в руку бокал. Пригубил вина.

— Поешь как следует, потом и поговорим. Мы со вчерашнего дня голодные ходим. Некогда было покушать толком, — Тиглат отодвинулся от стола.

Даур с удовольствием поедал аджапсандал. Официант принес хинкали.

— Пробуй, скажи, не правда ли, вкусные? — Тиглат придвинул к себе свою тарелку.

Даур с удовольствием принялся поедать лакомое блюдо.

— Очень вкусные, да? Как только они в одну хинкали столько бульона умещают!

Даур довольно похлопал себя по животу. Такого изобильного стола у него не было после посещения шашлычной на Дмитровском. Даур с грустью вспомнил о том вечере, однако тут же заставил себя не думать об этом. Воспоминание о погибшем друге с болью отзывалось в его сердце.

— Я же говорил, что останешься доволен, — Тиглат достал из кармана пиджака пачку сигарет. Закурил. — А ты, небось, все по супермаркетам ходишь? Кефиром питаешься? Здесь, в Москве, можно прекрасно жить. А предложение у меня такое. У тебя — бомбилы, да? Целый штат. Мне как раз нужен был такой человек. Если согласишься ты — хорошо. Ты мне нравишься. И Гогричиани я доверяю. Он плохого человека не возьмет на службу. Короче. Таксисты — это раз, — Тиглат один раз ударил пальцем по столу. — Есть люди, у которых бизнес на проститутках. Это — два, — он снова ударил по столу, но уже два раза.

— На проститутках? — переспросил Даур и покраснел.

Он до сих пор не мог привыкнуть к московским нравам. В Лдзаа проституция считалась одной из страшнейших зол. Поэтому Даур в иной ситуации даже постеснялся бы говорить об этом.

— Да-да, проститутки. Ночные бабочки. Как угодно. Тебе этих людей знать не нужно. Всем руковожу я, — продолжил Тиглат. — Девчонкам, во-первых, холодно стоять на улице, и лучше, если они будут сидеть в машинах. На тех же точках, где раньше стояли. Клиенты эти точки знают. Потом и к машинам привыкнут. Второе — твои машины могут доставлять девочек по адресам. И третье — услуги можно оказывать прямо в машинах. Это будет оплачиваться дополнительно.

— Нет, но это же нехорошо, да? — возразил Даур, когда Бит-Байро закончил.

— Что нехорошо? — спросил Тиглат.

— Ну вообще, девушки, проституция, понимаешь? — неуверенно произнес Даур.

Вновь появился официант. Поставил на стол горячие блюда.

— А ты здесь при чем? Тебе какая разница, кого твои водилы катать будут? — Бит-Байро принялся за шашлык. — Ты ешь, Даур, ешь! И им хорошо, и тебе. Ты только подумай! Двадцать пять баксов за час ожидания с девушкой в машине. Халява! Не надо ездить по городу и искать клиентов. Везти ее по конкретному адресу — бензин оплачивается, — продолжал расписывать преимущества бизнеса ассириец. — Услуги в салоне машины тоже оплачиваются отдельно. Восемь тысяч твоему бомбиле в день обеспечено. За непыльную работу. Понимаешь?

Даур недоверчиво посмотрел на Бит-Байро, но ничего не сказал. Он снял с шампура очередной кусок свинины и отправил его в рот.

— А что, хорошо катать клиентов в твоей разбитой колымаге, которая в любой момент может посыпаться? Это — хорошо? Хорошо, когда твои люди ишачат с утра до ночи и копейки не имеют?! А так у тебя и люди сыты будут, и сам не в обиде. Да ты себе через три месяца на тачку приличную заработаешь. А это корыто свое выкинешь. И земляки твои не в обиде будут! — заключил Тиглат.

— А что я Гогричиани скажу? Ему это вряд ли понравится…

— Нет, вы только посмотрите на него, да? — взорвался Тиглат.

— Шени дэда мовтхэн! Вот что ты ему скажешь, — смачно выругался Гиваргис.

— Правильно, — поддержал его Тиглат. — Он свой куш имеет? Имеет. Ты свое дело делаешь? Делаешь. А как — это уже не его дело. Короче, я тебе сказал. Тебе решать. Тут по Москве таких, как ты, тысячи ездят. Не уговаривать же тебя? Да такой шанс раз в жизни выпадает! Ты же за тем и приехал в Москву, чтобы заработать! Так чего же ты думаешь? У тебя бабки под носом валяются. Иномарка через три месяца. Через год — дом, где захочешь! Все, что нужно. Любая женщина твоя будет! Ну так что, согласен?

Даур неуверенно пожал плечами.

— Чего думать-то, соглашайся, — Бит-Байро отодвинул от себя тарелку с остатками шашлыка и подозвал официанта. — Счет, пожалуйста. То, что не съели, заверните для нашего друга.

— Ну хорошо, я согласен, — тихо произнес Даур.

Он сосредоточенно принялся разглядывать на скатерти пятна жира, оставшиеся после шашлыка.

— Вот и отлично. Завтра подкатывай со своими на «Юго-Западную» к метро. Человек десять бери. Больше пока не надо. А там сориентируемся. Молодец, Даур! — Бит-Байро в избытке чувств хлопнул Даура по плечу. — Да, тут еще у друга моего был к тебе вопрос. Гиваргис, что ты там хотел? Спрашивай.

Гиваргис наклонился над столом.

— Что за фотография выпала у тебя там, в машине? А?

Даур вскинул взгляд на ассирийца.

— Да так, шакал один. Ищу его. Счеты у меня с ним. Кровные.

— А ты его хорошо знаешь? — Гиваргис буравил Даура взглядом.

— Хорошо, но с нехорошей стороны, — абхаз сжал кулаки.

— Если найдешь его, нам сообщи, — прошипел Гиваргис.

— А что вы с ним сделаете?

— Да так, в бетон закатаем, — по тому, как заходили желваки на лице ассирийца, Даур понял, что Гиваргис пылает к Джемалу не меньшей ненавистью, чем он сам.

— Поможешь нам его найти — денег дадим. Много-много, — Гиваргис широко улыбнулся.

* * *

«Уазик» коммунальной службы, закрепленный за сельсоветом деревушки Серебряные Пруды, нанятый Джемалом в качестве транспорта, остановился неподалеку от рынка. Рядом с широким, в полквартала, строением располагалось еще одно здание — более приземистое и незаметное. Но именно оно и было нужно Джемалу. Скромная вывеска на маленьком строении гласила: «Печати и штампы за один час».

— Ждите меня здесь, — попросил Джемал, обращаясь к сидящему за рулем рыжему детине лет сорока в нахлобученной на глаза кепке-восьмиклинке. — Вернусь — и поедем обратно.

— Вы долго? — рыжий положил руки на руль.

— Нет. Минут пятнадцать-двадцать, — заверил его Джемал. — Если получится, постараюсь быстрее.

— Хорошо.

Джемал выбрался из машины и огляделся. За то время, что он провел с Дианой в тихой малоприметной деревушке, молодой человек успел отвыкнуть от столичной суеты. Джемал никогда прежде не покидал Москву даже на более короткие сроки, и вот теперь ему казалось, что город выглядит совсем иначе. Каким-то слишком встревоженным и… чужим.

Джемал и сам себе редко признавался в том, что он не любил Москву, но тем не менее это было так. Ему с детства нравились более тихие и спокойные места, которые Джемал, правда, видел только по телевизору. Сказывались отцовские гены. Джемал знал, что его родитель долгое время провел вне Москвы, но в каких именно краях, Нугзар не распространялся. Джемал его не спрашивал.

Докурив сигарету и бросив окурок в стоящую рядом с входом в контору урну, Джемал зашел внутрь. У двух полукруглых окошечек было по три посетителя. Однако Джемал не стал ждать, когда все разойдутся. Тем более что за это время в конторе мог появиться кто-то еще.

В правой стене была малоприметная металлическая дверь, и именно через нее Джемал прошел в служебные помещения. Завернув за угол, он оказался по другую сторону полукруглых окошечек.

— Привет, Таля, — обратился молодой человек к сидящей за столом пухленькой круглолицей абхазке с выразительно накрашенными глазами и уложенными в высокую прическу черными как смоль волосами. — Я приехал. Сам, как и обещал. У тебя есть что-нибудь для меня?

Девушка обернулась на его голос, и Джемал с неудовольствием отметил то, как сухо она на него взглянула. Когда-то, когда в его жизни еще не было Дианы Гогричиани, отношения с Талей выглядели совсем иначе. Девушка радовалась каждой встрече с Джемалом и даже не пыталась этого скрыть. А теперь… И надо же было так случиться, что в нынешней ситуации Джемалу понадобилась именно ее помощь. Ее и Эмзара.

Джемал огляделся в поисках старого школьного приятеля, но не обнаружил его. А значит, придется иметь дело исключительно с Талей. Джемал улыбнулся, но девушка не ответила ему тем же.

— Подожди минуту, Джемал, — сказала она и снова уткнулась взглядом в лежащие на столе бумаги. — Я сейчас освобожусь.

Джемал не стал спорить. Коротко бросив взгляд на наручные часы, он по-хозяйски придвинул к себе стул и опустился на него. Ожидание продлилось недолго.

Закончив работать с посетителем, Таля коротко сообщила стоящему в очереди молодому парнишке:

— Технический перерыв. Обратитесь в соседнее окно.

Парень хотел было возмутиться, но Таля не дала ему такой возможности. Со стуком закрыв металлическую створку на окошке, она поднялась из-за стола и приблизилась к Джемалу.

— Пойдем.

Девушка направилась к двери. Джемал встал и пошел за ней.

— Я вижу, ты совсем не рада меня видеть, — укоризненно произнес он.

— А с какой стати я должна радоваться? — парировала Таля, не оборачиваясь. — Разве не у тебя свадьба на носу с какой-то девицей из жутко богатой семейки, а?

Джемал опешил.

— С чего ты взяла?

— Эмзар сказал.

Джемал прикусил язык. Его приятель всегда был несдержан на язык. И главное, скор на выводы.

— А где он сам?

Они миновали узкий коридор и зашли в небольшую полутемную комнатку с расположенным по правую сторону громоздким, под самый потолок, стеллажом. Таля включила свет.

— Он уехал. Час назад. По каким-то семейным обстоятельствам. Я не спрашивала, по каким. Если интересно, позвони ему сам. Но он все рассказал мне про тебя. Я отдам тебе то, что ты так долго ждал, и ты уедешь, Джемал. Надеюсь, я никогда тебя больше не увижу.

— Ну зачем же так сурово, Талечка? Я же не сделал тебе ничего плохого.

Джемал остался стоять в дверях, и со стороны наблюдал за тем, как девушка придвинула к стеллажу стул, влезла на него и потянулась к самой верхней полке. Достала запечатанный конверт и проворно спрыгнула со стула.

— Но и хорошего тоже не сделал, Джемал. Держи, — она подчеркнуто небрежно протянула конверт молодому человеку. — Это тебе. И желаю счастья в личной жизни.

— Таля…

— Оставь! — резко осадила его девушка. — Обойдемся без ненужных оправданий. Я все понимаю. Это жизнь. У меня только один вопрос, Джемал, — в голосе Тали появилась неприкрытая тревога. — Здесь поддельные документы? Да?

— Да, — не стал скрывать Джемал.

Таля нервно сглотнула.

— У тебя проблемы с властями? Да, Джемал? Ты в розыске?

— Не совсем, — ответил молодой человек после небольшой паузы. Он не собирался посвящать Талю в подробности происшедших с ним событий, но и пугать ее особо тоже не стоило. — У меня проблемы с отцом. Он разыскивает меня, а я, соответственно, скрываюсь. Разборки внутри семьи…

— Как у дона Карлеоне?

— Можно и так сказать.

Джемал взял конверт и спрятал под куртку. Вскрывать его прямо здесь не имело смысла. Да Джемал и не сомневался, что с документами все в полном порядке. И на его имя, и на имя Дианы. Эмзар не стал бы его подводить. Тянуть резину он мастер, но подставы… Это не в его духе. Джемал полностью доверял школьному приятелю.

— Прости за все, Таля, — с улыбкой выдавил он.

Девушка отвернулась, скрывая выступившие на глазах слезы. Джемал протянул руку, собираясь потрепать ее по плечу, но затем передумал. Постояв за спиной Тали несколько секунд, он резко развернулся и пошел прочь.

Выйдя на улицу, Джемал тут же закурил. «Уазик» с рыжеволосым детиной за рулем стоял на месте.

— Все? — поинтересовался рыжий, когда Джемал забрался в салон.

— Да, поехали. Сейчас только в авиакассы заскочим и можно будет обратно. В Серебряные Пруды. Хорошо?

Рыжий молча кивнул. «Уазик» затарахтел, а затем тронулся с места…

В здании авиакасс Джемал пробыл совсем недолго — очередей не было. Вернувшись в машину, он с довольным выражением лица развалился на сиденье. Все получилось гладко, как он и рассчитывал. Билеты и новые документы на руках, а следовательно…

Когда они выехали с площади и по улице Академика Миллионщикова устремились к Каширскому шоссе, Джемал снял с пояса мобильный телефон и набрал номер Дианы. Он знал, что девушка там, в Серебряных Прудах, места себе не находит от беспокойства. Он счел своим долгом поставить ее в известность о том, что его встреча завершилась с положительным для них результатом.

Диана ответила после первого же гудка.

— Привет, это я, — радостно возвестил Джемал, но его возлюбленная встретила звонок довольно холодно.

— Что у тебя?

Джемал покосился на рыжеволосого. Тот с отсутствующим выражением лица крутил баранку и был сосредоточен только на дороге.

— Я все забрал, — лаконично ответил в трубку Джемал. — Сейчас возвращаюсь обратно. Позвонил просто, чтобы ты не беспокоилась, милая…

— Очень любезно с твоей стороны.

— Скоро буду, — заверил свою возлюбленную молодой человек. — И тогда мы сможем уехать…

— Ты проверял их?

— Нет.

— Почему?

— У меня нет оснований не доверять старому другу…

— Господи, Джемал! — зло остановила его Диана. — Когда же ты начнешь разбираться в людях? Нельзя никому доверять безоговорочно. Порой даже самому себе. История с твоим отцом тебя ничему не научила?

— У меня нет причин не доверять собственному отцу, — сдержанно произнес Джемал. — Скорее наоборот.

— Не имеет значения. Проверь документы, пока не поздно. И если что-то не так, вернись.

— Хорошо.

Он, не прощаясь, отключил связь. Радостное ощущение от того, что все наконец-то получилось, испарилось без следа. Джемал пожалел о том, что вообще позвонил Диане. Он о многом жалел в последнее время. Но менять что-либо было уже поздно…

— Неприятный разговор? — рыжий водитель покосился на помрачневшее лицо пассажира.

Джемал только кивнул. Транспортный поток на Каширском шоссе двигался неимоверно медленно. Повсюду разносились требовательные гудки. «Уазик» пристроился в хвост «БМВ» и потянулся следом за ним.

— Вы извините, что я вмешиваюсь, — рыжий подобрал с панели пачку сигарет. — Но эта девушка, с которой вы приехали к нам в Серебряные Пруды… Она, конечно, очень красивая, но… холодная какая-то. Я бы с такой, наверное, не смог жить…

— Вы совсем не знаете ее, — машинально заступился он за Диану, хотя в глубине души понимал, что водитель прав. И это его разозлило.

Он уже хотел было вспылить, но не успел. «БМВ» в очередной раз тронулась с места, но, прежде чем «уазик» последовал за ней, из соседнего ряда в их сторону неожиданно стала перестраиваться синяя разбитая «шестерка».

— Да куда ж ты?.. — разозлился рыжий, но вовремя среагировать на маневр «шестерки» не успел.

Взвизгнули тормоза, а следом за этим звуком раздался негромкий скрежет металла. «Шестерка» остановилась.

— Во козел! И кто только таким ублюдкам права выдает. Урод, а!

Мгновенно позабыв и о Джемале, и о теме недавнего разговора, рыжий выпрыгнул из «уазика» и направился к подрезавшей его машине. Из «шестерки» тоже выбрался приземистый мужчина восточной наружности с большими висячими усами и зачесанными на косой пробор, уже подернутыми на висках сединой волосами. Ему было не меньше пятидесяти лет. Под старенькой потертой курткой просматривалась черная водолазка.

Обойдя «шестерку» по периметру, кавказец остановился у заднего бампера и с неудовольствием прищелкнул языком, заметив характерную, но неглубокую вмятину на крыле. Досадливо покачал головой.

— Че ты тыквой мотаешь? — накинулся на него возникший рядом рыжеволосый водитель «уазика». — У тебя глаза где были? Куда ты лез-то?

Кавказец обернулся.

— Э-э-э, не кричи, да? — огрызнулся он, видимо, не воспринимая рыжего всерьез. — Сам смотри, куда едешь! Ты меня сзади ударил, да? Значит, кто виноват? Я, что ли?

Рыжий опешил от такой наглости. Остановившиеся позади его «уазика» автомобили призывно сигналили, требуя освободить проезжую часть, но рыжий не обращал на это никакого внимания. Впереди трасса освободилась, и более ловкие и уверенные в себе автомобилисты объезжали место аварии слева.

— Ты че несешь, чурка? Ты подрезал меня самым наглым образом!

— Никого я не подрезал, да? Я спокойно ехал. Потом перестроился, и тут ты меня в задницу стукнул. Смотри, что с крылом сделал?

— Да ты мне весь бампер разворотил, мудила! — рыжий присел на корточки, более пристально изучая место повреждения. — Это, между прочим, государственная тачка. С меня за нее три шкуры снимут…

— Зачем ругаешься, дорогой? — кавказец нахмурился. — Какой я тебе мудила, да? Сам ты мудила! Видел значок такой красивый? «Держи дистанцию» — называется.

— Я тебе сейчас такую дистанцию покажу!

Нервы рыжеволосого сдали. Он поднялся во весь рост и тут же резко толкнул водителя «шестерки» в грудь. Тот покачнулся, но сумел удержать равновесие. Рыжий схватил его за плечо. Кавказец попытался вырваться, но не смог.

— Пусти, да?

Он взмахнул рукой, видимо, целясь рыжему кулаком в лицо, однако тот увернулся от удара с такой легкостью, словно большую часть своей жизни провел не за рулем прикрепленного к сельсовету «уазика», а на профессиональном ринге.

— Я тебе башку оторву, чурка! — рыжий брызгал слюной. — Ты на кого бочку катишь? Совсем разучились с людьми нормально разговаривать, уроды?

Мощный пудовый кулак врезался кавказцу в ухо. Он хрюкнул и замотал головой.

Джемал понял, что пришло время вмешаться. Насколько он уже слышал из обрывков разговора спорщиков, авария не была серьезной. Проблема заключалась исключительно в том, что ни один из них не собирался уступать и брать на себя вину за случившееся. А это могло продолжаться бесконечно. И ладно бы еще все дело закончилось мордобоем, но, разгорячившись, автомобилисты могли и вызвать гаишников. А это совсем не входило в планы Джемала.

— Э, мужики! — обратился он сразу к обоим водителям. — В чем там дело?

Рыжий первым обернулся в сторону своего пассажира.

— Этот урод мне весь бампер смял, — ответил он. — А теперь еще и говорит, что я сам во всем виноват.

Кавказец тоже повернул голову, и его глаза встретились с глазами Джемала. Пару секунд владелец «шестерки» сосредоточенно изучал лицо молодого человека, а затем его брови удивленно поднялись вверх.

— Ладно-ладно, брат, — он потер ушибленное ухо и отступил от рыжего на шаг назад. Но тот продолжал держать кавказца за плечо. — Зачем будем драться, да? Зачем врагами расставаться будем? Может, я в чем и погорячился… Давай разойдемся по-мирному, да?

— По-мирному — это как? — пальцы рыжеволосого еще сильнее сдавили плечо кавказца.

— Пятьсот рублей за помятый бампер дам, да? И поеду.

— Пятьсот? — гаркнул рыжий. — Ты не слышал, что я тебе сказал? Машина — государственная!

— Вай, а мне тоже перед хозяином отчитываться!

Джемал шагнул вперед.

— Пусть будет пятьсот, — сказал он, похлопывая рыжего по спине. — Бери и поехали. У меня времени в обрез.

— Хорошо.

Рыжий всем своим видом продемонстрировал, что, если бы не присутствие пассажира, он просто так с кавказца бы не слез. «Бомбила», не спуская глаз с Джемала, быстро снял с пояса холщовую сумку, расстегнул молнию и достал пять купюр по сто рублей. Передал их рыжему. Тот, хмуря брови, сунул деньги в карман.

— Мы можем ехать? — спросил Джемал.

— Да, поехали.

Они вместе вернулись к «уазику», и, уже забираясь в салон, Джемал оглянулся через плечо. Кавказец, усевшись за руль «шестерки», тронулся с места. «Уазик» коммунальной службы последовал за ним.

— Может, он меня еще раз подрежет? — со смехом произнес рыжий. — Штука будет.

Джемал никак не отреагировал на такой юмор.

* * *

Разговор с Тиглатом Бит-Байро не шел у Даура из головы.

Подбросив двух ассирийцев до Нахимовского проспекта, он неспешно покатил в сторону Южного Бутова.

Даур раз за разом прокручивал в голове предложение Бит-Байро. Разумеется, в одном ассирийцы были правы. Работы у «бомбил» будет меньше, а денег больше. Разве не к этому стремился сам Даур в заботе о братьях своих, апсуа?

А что касается Гогричиани, то и тут Тиглат своим советом сам подсказал управляющему оптимальное решение. Гурама можно было и не ставить в известность относительно нового бизнеса. Ведь не вдавался же он в организационные вопросы, когда Даур придумал эту хитрую схему с эвакуатором? И не узнал бы о ней никогда Гурам, если бы Даур сам не рассказал. И зачем он только это сделал? Хотел упрочить свой авторитет в глазах хозяина? Тщеславие свое тешил?..

Но теперь Даур не собирался повторять прежних ошибок. Как верно заметил Тиглат, Гогричиани было необходимо лишь то, чтобы его бизнес не распался. Чтобы ему в карман шли прежние отчисления… А так все и будет. Для него ничего не изменится. А ребята смогут зарабатывать больше. И ему, Дауру, приличная копейка пойдет в карман.

Ассирийцы задели абхаза за живое. Ему совсем не улыбалось копить деньги на свадьбу и на хорошую машину десятилетиями. Теперь же судьба предоставляла реальный шанс.

Мысль о Нино и о возможной скорой встрече с ней заставила Даура улыбнуться. Свернув на Мосфильмовскую улицу, где движение в этот час было не таким интенсивным, он заметно увеличил скорость. Взглянул на часы. До того момента, как к «офису» начнут стекаться «бомбилы» с выручкой, оставалось всего ничего. Дауру не хотелось задерживать их понапрасну. Он по собственному опыту знал, как в этом вопросе дорога каждая минута. Особенно для тех, кто собирался выходить еще и в ночную смену.

Крупногабаритный мусоровоз преградил дорогу «шестерке» Даура, и молодой человек громко посигналил. Звук собственного клаксона не позволил Дауру сразу услышать зазвонивший мобильник. Только сняв руку с кнопки и убедившись в том, что мусоровоз стал отъезжать в сторону, он взял аппарат с пустующего пассажирского сиденья. Нажал кнопку связи.

— Слушаю, да? Кто это?

— Даур, ты? — послышалось в трубке родное абхазское наречие.

— Да, я. А с кем говорю?

— Это Элгуджа.

— Да, здравствуй, дорогой, — Даур пустил «шестерку» в обгон мусоровоза. — Я уже в пути. Скоро буду на месте. Скажи остальным, что…

— Я не в «офисе», Даур, — прервал его Элгуджа. — Застрял тут немного на Каширском шоссе, да? Но дело не в этом. Я звоню совсем по другому вопросу, брат. Тут такое…

— Что случилось? — насторожился Даур.

— Я нашел его, — речь Элгуджи была сбивчивой, и собеседник сразу отметил непривычную ему нервозность. — Нашел этого шакала поганого, да?

— Какого шакала?

— Чью фотографию ты мне дал. С ухмылкой…

Лежащие на рулевом колесе ладони Даура вспотели от напряжения. Сердце учащенно забилось. Речь шла не о ком-нибудь, а об убийце Амирана. О том самом, о котором всего полчаса назад спрашивали его и ассирийцы. Эти и вовсе по каким-то неведомым Дауру причинам собирались закатать грабителя в бетон. Бывший «бомбила» посчитал невежливым интересоваться этими самыми причинами.

— Где? — на одном дыхании выпалил он. — Где ты его видел?

— Э-э-э, да вот он, здесь, — откликнулся Элгуджа. — Едет прямо за мной на какой-то буханке, да? По Каширскому шоссе и едет.

— За рулем?

— Нет, рядом.

— Ты уверен, Элгуджа? — Даур и сам разволновался не на шутку. — Ты не мог ошибиться? Это точно он?

— Да он это, он, Даур. Женой своей красавицей клянусь!

Даур сбросил скорость, а затем стал разворачиваться. Мысленно он уже прикидывал, как быстро сможет добраться до Каширского шоссе и какими дорогами ему лучше всего для этого ехать. Карта Москвы до сих пор находилась в бардачке машины, но сейчас, разговаривая с Элгуджей по телефону, Даур не мог с ней свериться.

— Слушай, брат, — приступил управляющий к инструктажу, принимая единственно правильное решение в данной ситуации. — Пусть он и дальше едет за тобой. Если обгонит, пропусти, но продолжай держаться за ним, да? Только не светись, дорогой. И периодически звони мне. А я выезжаю к тебе. Постараюсь быстро, да?

Говоря это, Даур уже свернул на Минскую. Интуитивно он чувствовал, что направление выбрано верно.

— Не торопись, Даур, — успокоил его Элгуджа. — Тут пробка большая, да? Я думаю, с полчаса проторчим. И он, и я.

— Все равно не упусти его. Такой шанс, да? Смотри у меня…

— А деньги, Даур? — Элгуджа словно боялся, что управляющий сейчас положит трубку. — Ты деньги заплатишь мне, да? Премиальные, да? Я ведь на плане теряю, и потом… Еще пятьсот рублей потерял.

— Заплачу, заплачу, — заверил Даур. — Зачем спрашиваешь? Мы же земляки, да? Неужели обманывать друг друга будем?

— Нет, тебе я верю, Даур.

— Только не забывай звонить.

Даур сбросил наконец вызов и тут же потянулся в бардачок за картой. Приступил к ее изучению, не сбавляя скорости. Если удастся успешно миновать пересечение с Профсоюзной и выйти на Каховку, то он успеет добраться до нужного места достаточно быстро. Даур, правда, не знал, в какой именно части Каширского шоссе находится Элгуджа и следующий за ним в пробке Джемал, но верил в то, что сумеет сориентироваться по ходу.

Вернув карту на прежнее место, Даур снова потянулся к телефонному аппарату, запоздало вспомнив о своей обязанности быть в «офисе» к моменту приема выручки.

Номер Гогричиани управляющий знал на память, а потому набрал его быстро.

* * *

Гурам видел в окно, как к его дому плавно подрулил «Хундай» Нугзара и остановился напротив подъезда. Некоторое время никто не выходил из салона, и это вызвало у Гурама чувство легкой тревоги. Но буквально через пару секунд водительская дверца все-таки отворилась, и абхаз ступил на мокрый от прошедшего накануне легкого дождика асфальт. Ветер разметал полы плаща Нугзара, и он поспешно запахнул его, сунув руки в карманы. Поднял вверх голову, и Гурам едва успел укрыться за темно-синей занавеской.

Нугзар, как и обещал, был один. Это заметно успокоило Гогричиани. Он отошел от окна и сел за накрытый по случаю приема гостя стол. Такого изобилия яств, как во время ужина с Дауром более чем полугодичной давности, на столе не наблюдалось, но Гурам оправдывал это тем, что в прошлый раз этим вопросом заведовала Диана, а теперь ему пришлось справляться с ним самостоятельно…

Чуть дрожащей рукой Гогричиани пристроил во рту сигару и, щелкнув зажигалкой, раскурил ее в надежде совладать с охватившей его нервозностью. Нугзар пожаловал в его дом с визитом впервые.

Звонок в дверь заставил Гурама положить сигарету на краешек пепельницы, подняться и проследовать в прихожую. Не глядя в глазок, он щелкнул замком, широко распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская гостя в квартиру.

— Здравствуй, Гурам, — Нугзар переступил порог и тут же радушно протянул хозяину руку для приветствия. — Здравствуй, дорогой. Очень рад снова видеть тебя. Можешь не верить мне, но я действительно рад.

Гогричиани натянуто улыбнулся.

— Проходи, Нугзар, хлеб-соль кушать будем.

— Кушать можно, — согласился тот. — Но меня больше дело интересует, Гурам. Или, как я тебе по телефону сказал, проблема наша с тобой общая.

— Да, проблема есть, — со вздохом произнес Гурам. — Моя дочь, твой сын… И деньги они у меня забрали, Нугзар.

— Я знаю. Мне говорили.

Нугзар снял плащ, пристроил его на вешалке, и мужчины прошли в гостиную. Гогричиани гостеприимно указал на стол. Они сели. Гурам вновь взял в руки сигару.

— Сначала покушаем, да? Или сначала поговорим? — спросил он.

— Поговорим, — Нугзар переплел пальцы и тяжело опустил их на белоснежную скатерть. — Ты прости меня, дорогой, за то, что я так напирал на тебя, да? Очень хотелось выгодное дело сделать. Я все равно считаю, что мы упустили хороший шанс…

— Перестань, — Гурам махнул рукой. — Я так и не могу до сих пор понять, зачем тебе нужны были эти шлюхи. Какой в них толк, дорогой? Ну отхватил бы ты лишний кусок, хотя я не думаю, что он был бы такой уж большой…

Нугзар согласно качнул головой.

— Боюсь, ты прав, Гурам. После того как я потерял Джемала, я много об этом думал. И знаешь, нелегальный бизнес не приносит счастья. К такому выводу я пришел. Сейчас нам, я думаю, куда важнее детей найти. Чтобы с ними, не дай бог, ничего не случилось. Согласен?

— Их ищут, но…

— Кто ищет? — невесело усмехнулся Нугзар. — Никто их не ищет. Ты обратился к людям, я обратился к людям… А где итог, Гурам? Нет никакого итога. А смотри, сколько времени уже прошло?

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю объединить усилия. Тебе и мне. Лично. И кроме того… Когда мы найдем их, надо дать понять детям, что мы на их стороне…

Гогричиани закашлялся. Сигара задрожала у него между пальцев, и Гурам поспешил загасить ее в пепельнице. Удивленно поднял взгляд на собеседника. Нугзар остался невозмутим.

— Вай, что ты говоришь такое? Что значит «на их стороне»? Как это?

— А так, — Нугзар потянулся к стоящей рядом с ним пустой тарелке и стал машинально крутить ее на манер рулевого колеса. — Что ты хочешь, Гурам? Дети нашли свое счастье. Они любят друг друга, да? Мы за них только порадоваться должны. И поддержать, конечно…

— Они у меня деньги украли, — напомнил Гогричиани.

— Э-э-э, что такое деньги? Семечки. Сегодня есть, завтра нет. Разве в них счастье, Гурам?

— Слушай, тебе легко говорить, да? — возразил хозяин. — Они не твои деньги украли, а мои.

Нугзар улыбнулся.

Если мы одной семьей станем, Гурам, мои деньги — это твои деньги. Разве я оставлю родственника, да? Будем вместе дела делать.

Какие дела? — нахмурился Гогричиани. — Ты опять за старое?

— Зачем за старое? — не согласился Нугзар. — У меня новая идея есть, дорогой. Не хочу больше ничего нелегального. Хочу нормальные деньги зарабатывать. Но не тут, не в Москве. У себя в Абхазии надо людей поднимать. Там строить нужно, Гурам. Хочу транспортную линию до Сочи открыть. Мне кажется, пойдет дело. Нужное дело, да? И от сезона не зависит. Всегда будем кусок хлеба иметь. Как думаешь, а?

— А я при чем?

Гогричиани все еще не улавливал, куда клонит собеседник, и это несколько настораживало его. Невзирая на доброжелательный тон Нугзара, Гурам по-прежнему относил его к людям, которым никогда нельзя верить на сто процентов. Особенно учитывая сомнительные столичные связи Нугзара.

— Как при чем? — удивился гость. — А транспорт чей? Я буду деньги в развитие вкладывать, а ты — в машины и людей. Только для этого надо будет домой вернуться, да? Я к этому готов. Не могу больше в этом городе жить. Устал… Подумай, Гурам. Я тебя с ответом не тороплю. Время есть. Сначала детей найти надо. Это для меня — самое главное. Я уже потерял одну семью… Не хочу еще потерять и Джемала. Он — моя семья.

Нугзар замолчал, и некоторое время над столом висела напряженная тишина. Гогричиани, хоть и был в некотором смысле хозяином положения, никак не мог заставить себя нарушить ее. Не находил слов. Сколько лет он был знаком с Нугзаром, а никогда еще прежде не видел его таким. И, как выяснилось, ничего толком и не знал про этого человека.

Гурам подался вперед, навалившись грудью на стол, и внимательно всмотрелся в лицо сидящего напротив земляка. Вопрос крутился на языке владельца подпольного таксопарка, и ему стоило немало сил, чтобы заставить себя озвучить его.

— Ты потерял семью? Как так, Нугзар? Я ничего не слышал об этом.

— А я и не распространялся особо, — взгляд Нугзара погас окончательно, как только сознание соприкоснулось с болезненными для него воспоминаниями. — Но такое было, Гурам. Это моя история.

— Так как же это случилось?

— Ты правда хочешь знать?

— Конечно, хочу, да? Хотя, если тебе самому не хочется говорить об этом…

— Да нет, все в порядке, дорогой. Отболело уже.

Нугзар соврал, и Гурам понял, что гостю просто необходимо выговориться сейчас. Вряд ли у Нугзара вообще когда-либо была возможность поделиться с кем-то этой историей.

— В девяносто втором во время сепаратистского мятежа несколько мужчин отправились в горы отстаивать свои права, да? С оружием в руках, как этого требовали обстоятельства. Я был тогда молод и горяч, Гурам… Вот поэтому оказался среди этих мужчин. Хотя мне не следовало этого делать, да? Во всяком случае, я часто жалел об этом потом. Останься я в деревне, все могло бы сложиться иначе. Сохранил бы семью. Или сам погиб бы рядом с ними. Но я ушел, Гурам, — Нугзар помолчал, и рука его невольно потянулась к стоящей на столе бутылке коньяка. — Честно говоря, не знаю, как там все получилось, но пока мы были в горах, на деревню напали. А кому там было сопротивляться, да? Одни женщины да старики остались…

Гогричиани, не желая нарушать рассказ гостя, забрал у него бутылку, откупорил ее сам и разлил коньяк по пузатым рюмкам. Но Нугзар не продолжил повествования до тех пор, пока они оба не выпили. По молчаливой договоренности, не чокаясь. Гурам чувствовал себя не очень уютно.

— И что произошло, брат? — спросил он, когда пауза слишком затянулась.

А сам как думаешь, да? — Нугзар поднял взгляд. — Много жертв было. Очень много. Эти шакалы паршивые никого не стали щадить. И среди погибших оказалась и моя семья…

— Большая семья? — Гогричиани чувствовал, что он хоть как-то обязан поддержать беседу.

— Не очень, да? Но разве это имеет значение, Гурам? Жена и сын. Совсем маленький пацан тогда был. Ему бы жить и жить еще. А видишь, судьба как распорядилась, да?

— Схоронил?

Гурам по новой наполнил рюмки и придвинул одну из них Нугзару. Но тот даже глазом не повел.

— Э-э-э, какой там схоронил? — сокрушенно откликнулся гость. — Я и трупов-то их не видел. Ничего не осталось, брат. Посидел, выпил за помин души близких — и на этом все закончилось. Со мной и не было никого в тот момент. У каждого своя боль была, да? Точно такая же, как и у меня. Я собрал скудные пожитки и в Москву вот поехал…

— Снова женился, да?

— Нет. Я женат на русской еще до войны был. Она тоже умерла. Хорошая женщина, да? Царство ей небесное. Я горевал тогда очень. А Джемала, который от этой женщины родился, я бросил. Еще одна ошибка в моей жизни, да? Посчитал, что не нужны мне воспоминания об утерянной любви. Тетке его оставил, а сам в родные края подался. Когда вернулся в Москву, тетки уже той тоже в живых не было. Так вот складывалось, да?..

— А Джемал?

— Джемал в детском доме рос. Я забрал его оттуда, и тогда первый раз в жизни понял, что рядом с тобой обязательно должен быть близкий человек. По-настоящему близкий, Гурам. Твоя кровь. Понимаешь, да?

— И сколько же ему лет тогда было? — поинтересовался Гогричиани. — Джемалу?

— Двенадцать.

Нугзар подхватил рюмку. Встряхнул головой, прогоняя тяжелые воспоминания, и попробовал улыбнуться. Выговорившись, он почувствовал, что ему стало заметно легче. Долгие годы Нугзар держал все это в себе, а вот теперь поведал. И кому? Человеку, которого совсем недавно считал едва ли не своим врагом.

— Выпьем за то, чтобы в будущем не повторять больше ошибок прошлого, Гурам! — предложил Нугзар, поднимая рюмку на уровень лица.

— И за то, чтобы земляки всегда держались друг друга, да?

На этот раз они чокнулись. Гогричиани раскурил сигару.

— Будешь? — предложил он гостю, подталкивая к нему коробку.

Нугзар отрицательно покачал головой. Гурам глубоко затянулся. Напряжение, которое владело им до прихода Нугзара, оставило его. Бывшие враги полностью и искренне примирились. А это уже было немало.

— И когда ты в последний раз в Абхазии был?

— С тех пор и не был ни разу, — признался Нугзар. — Уехал и осел в Москве. А теперь вот тянет на родину… Затосковал совсем, да?

Гурам хотел было спросить еще что-то, но лежащий рядом с ним мобильник не позволил ему сделать этого, привлекая к себе внимание пронзительным звонком.

— Извини, Нугзар.

Гогричиани сверился с определителем номера вызывавшего его абонента, а затем нажал кнопку связи.

— Да, Даур?

— Ты в офисе, да? — голос управляющего тонул на общем фоне гула автомобилей.

— Нет, я дома. У меня встреча. А что случилось, дорогой?

— Я задерживаюсь, — последовал ответ. — Тут кое-что возникло, да? Не могу по телефону. Потом объясню, Гурам. В общем, я думал, если ты в офисе, принял бы за меня выручку, да? А то ребята там ждут…

— Хорошо, я подъеду, — сдержанно произнес Гогричиани. Он не любил, когда Даур сваливал на него свои прямые обязанности. — Но у тебя точно все в порядке, Даур?

— Да, я объясню тебе. При встрече. Спасибо, что выручаешь…

— Э-э-э, о чем речь? Свои люди, да?

Гурам попрощался с оппонентом, вдавил большим пальцем кнопку отбоя и положил аппарат обратно на стол.

— У меня дела, Нугзар, — виновато обратился он к гостю. — Так получается, да? Извини, дорогой. Но мы можем пообедать с тобой и в другой раз. А сейчас, если хочешь, давай хлеб преломим немного. В знак полного примирения, да? Полчаса свободного времени у меня есть. Угощайся, дорогой.

Загасив сигару, Гогричиани вновь разлил коньяк, а затем широким жестом указал Нугзару на обилие закусок на столе. Однако гость даже не пошевелился. Грустно глядя на Гурама, он спросил:

— Даур?

Гогричиани не сразу понял, о чем он. Затем покосился на телефон и кивнул.

— Даур, да? Это мой управляющий в гараже? А что такое, брат? Ты его знаешь?

— Нет, — Нугзар покачал головой. — Просто… Так звали моего погибшего в Абхазии сына. Даур…

Гурам не нашелся с ответом и только молча придвинул к себе тарелку.

* * *

— Где ты сейчас?

Даур гнал свою «шестерку» по Первому Котляковскому переулку, выжимая из нее все что можно. Мотор натужно ревел, но водитель не обращал на это никакого внимания. Близость намеченной цели только еще больше подстегивала Даура. Выкручивая руль правой рукой, он в левой держал трубку сотового телефона и слушал то, что отвечает на его вопрос Элгуджа.

За последние двадцать минут они созванивались уже раз десять, если не больше, и продолжавший держать в поле зрения «уазик» с Джемалом на борту «бомбила» старательно сообщал управляющему маршрут их следования. Даур, соответственно, ориентировался по ситуации и прикидывал, в каком месте ему лучше всего сменить Элгуджу. Последний все еще продвигался в вязком транспортном потоке по Каширскому шоссе, а интересующий его «уазик» находился сзади.

— Сейчас сориентируюсь, да? — Элгуджа выдержал паузу. — Мы проехали Пролетарский проспект… Если это, конечно, можно назвать словом «проехали», да? Я двигаюсь, как черепаха, Даур.

— Это хорошо, — откликнулся тот.

— Э-э-э, что тут хорошего? Какая же это езда? Хотя, насколько я могу видеть отсюда, пробка должна скоро закончиться. Ты сам-то далеко еще?

— Близко, — Даур бросил взгляд на лежащую у него на колене карту. — Сделаем так, брат. Перестраивайся в правый крайний и, как проедешь улицу Кошкина, прижимайся к обочине. Я уже буду ждать тебя. Он сзади?

— Конечно, да. Куда ему деваться?

— Тогда жду…

Еще шесть-семь минут понадобилось Дауру, чтобы достигнуть нужного перекрестка. Со стороны Каширского шоссе движение по Кошкина тоже выглядело затруднительным, но в ту сторону, куда стремился Даур, машины ехали свободно…

Он вырулил наконец на Каширское и остановился. Транспорт действительно, как и сказал Элгуджа, продвигался в черепашьем темпе, но пробка тянулась только до Каспийской. Дальше трасса была свободной. Даур это видел и не мог не порадоваться тому, что подъехал вовремя. Поймать «уазик» за Каспийской было бы уже затруднительно.

Даур вынул деньги из кармана и неторопливо отсчитал тысячу рублей. Именно столько он обещал в качестве премиальных за обнаружение интересующего его человека. Элгудже повезло.

Молодой человек бросил взгляд в зеркало заднего вида. Глушить двигатель Даур посчитал излишним…

Автомобиль Элгуджи появился в поле видимости уже через минуту. Позади него Даур заметил и нужный ему «уазик». Он двигался по соседней полосе в двух-трех машинах от Элгуджи.

«Бомбила» остановился прямо за «шестеркой» Даура и поспешно выбрался из салона. Даур приспустил боковое окно. Запыхавшийся Элгуджа замер возле него. Даур протянул земляку деньги.

— Он, да? — кивком головы управляющий указал на медленно проплывший мимо «уазик».

Солнце отбрасывало от стекла блики, и разглядеть пассажиров в салоне «буханки» не представлялось возможным.

— Он, — коротко ответил Элгуджа.

Деньги скрылись в холщовой сумке на поясе «бомбилы». Дверь его машины оставалась открытой.

— Возвращайся в гараж, да? — распорядился Даур. — Дальше я сам его поведу.

— Что будешь с ним делать, Даур?

Управляющий таксопарка пожал плечами.

— Я и сам пока не знаю. Выяснить надо сначала, где он залег, да? А там…

Даур не закончил фразу. «Уазик» уже ушел вперед на приличное расстояние, и преследователю стоило поторопиться. Он выжал сцепление и воткнул первую передачу.

— Спасибо, Элгуджа.

— Тебе спасибо, брат. И удачи!

«Бомбила» вернулся к своей машине, сел за руль и тронулся с места. Сдав немного назад, он свернул на Кошкина и двинулся в сторону центра тем же путем, каким приехал Даур. А молодой человек тем временем решительно вклинился в общий транспортный поток на Каширском шоссе, успешно воспользовавшись тем обстоятельством, что точно такой же разбитый автомобиль советского производства любезно уступил ему дорогу, и, не упуская «уазик» из виду, покатился в сторону пересечения шоссе с Каспийской улицей.

Карта с колена Даура за ненадобностью перекочевала в бардачок, а мобильник водитель сунул в карман. Больше ему звонить пока никому не требовалось. Основная задача Даура состояла теперь в том, чтобы не упустить из вида Джемала, не спугнуть его и благополучно выследить до того места, куда тот ехал. А дальше… Так далеко Даур старался не загадывать…

На Каспийской большая часть машин уходила вправо и влево, пробка стремительно рассосалась, и интересующий Даура «уазик», как застоявшийся в стойле мерин, резво рванул с места. «Шестерка» Даура последовала за ним, по-прежнему благоразумно держась на почтительном расстоянии. Мобильник в кармане абхаза ожил, но он проигнорировал звонок. Связаться с теми, кому он понадобился, можно будет и позже…

В этот момент молодой человек был похож на увлеченную травлей зверя гончую.

* * *

— Это был он! Женой своей красавицей клянусь, да? — вспыхнул Элгуджа.

Круг любопытствующих около рассказчика сузился.

Таксисты, толпившиеся в офисе, чтобы сдать дневную выручку, живо обсуждали известие об обнаружении Джемала. а;

— Я, наверное, посмотрел фотографию! Как ты думаешь, да? Говорю — одно лицо.

Элгуджа достал из кармана брюк затертый снимок Джемала. Вытянул руку с фотографией перед собой и стал рассматривать изображение.

— Да ошибся! — Хвича взглянул на снимок через плечо водителя.

Провокация достигла своего адресата.

— Да!..

От негодования Элгуджа никак не мог подобрать долженствующие слова. Затем вдруг махнул рукой и отошел на несколько шагов в сторону.

Что я, врать буду?! — наконец выговорил он, возвращаясь в круг своих слушателей и кидая на недоверчивого товарища испепеляющие взгляды.

— А сильно поцарапал его машину, а? — поинтересовался Ахра, новичок, прибывший в столицу не более месяца назад.

— Э-э-э, да какой там сильно? — Элгуджа был рад перемене темы. — Чиркнул по бамперу. Даже царапины не осталось. Он на меня наезжать: туда-сюда! Козел! Зенки раскрой! Не видишь ничего — не езди, — приступ кашля прервал его повествование. — Я про себя думаю, только бы ГАИ не стал вызывать, да? А тут выходит этот, — он ткнул пальцем в снимок. — Я как посмотрел! Да, точно он! Думаю, деньги суну, только бы отвязался.

— И много дал? — Фазиль выглянул из-за спины Хвичи.

— Пятьсот.

— Э-э-э, это ты хорошо отделался, слушай. А то бы мог и на деньги попасть, да? Он бы какую-нибудь царапину нашел, а ты потом на автосервисе плати за нее… Знаю, было уже так у меня.

— Да ладно, ему Даур теперь заплатит, — встрял Хвича. — Обещал же. Так что повезло тебе!

Элгуджа не стал делиться с земляками тем, что Даур уже успел заплатить ему и тем самым он остался в итоге в выигрыше на пятьсот рублей. Немного, но все-таки…

— Да? А бензина я сколько прокатал? — обиженно надулся он. — А времени, да? Я же не просто так — нашел, и все. Я за ним поехал, да? А он по Каширскому, в сторону Домодедова. Там пробка. Совсем не ехали машины. Еще и обратно вернулся вот…

Между тем очередь вокруг стола управляющего стала редеть. Гогричиани подозвал к себе следующую группу водителей, среди которых был и Элгуджа.

— Гурам Джибович, я сегодня позже сдам свою выручку, когда мне Даур заплатит, — пояснил абхаз.

Он снова закашлялся.

Гурам с безразличным видом перевернул страничку тетрадки, чтобы внести соответствующую запись в графу «долги».

— А где он сам? — хозяин оторвал взгляд от журнала, приготовившись писать. Посмотрел на Элгуджу.

— За Джемалом поехал, — прохрипел тот, продолжая покашливать в кулак. — Я с ним на Каширском шоссе встретился…

— То есть как за Джемалом? — Гурам аж вскочил на месте. — За Джемалом? Э-э-э, что ты сказал такое? Ну-ка, повтори, да?

— У меня клиент был, — Элгуджа уставился себе под ноги. — Ехали по Каширке в сторону Кольцевой, да? И тут я его встретил…

— И что? Ты его отпустил, да? — Гурам стал судорожно рыться в кармане пиджака в поисках телефона.

Наконец ему удалось выудить трубку. Нажимая на кнопки тупым концом шариковой ручки, он стал отыскивать номер управляющего. Затем приложил трубку к уху и стал напряженно вслушиваться.

— Не берет! Ты не мог ошибиться? — Гурам вышел из-за стола.

— Э-э-э, слушай, своими глазами видел, да? — Элгуджа приготовился к отражению очередной атаки, но на этот раз со стороны хозяина автопарка.

Однако Гогричиани он уже был не интересен. Гурам отчаянно замахал на абхаза рукой, чтобы тот замолчал. Снова поднес к глазам телефонную трубку и стал набирать SMS на имя Даура. На лбу у Гурама выступили крупные капли пота. Короткий ежик на голове мгновенно почернел, сделавшись мокрым. Когда сообщение было отправлено, Гогричиани ухнулся на стул, бросив перед собой телефон.

— Так, быстро! Сдаем выручку, да? Мне некогда, — Гурам уставился на Элгуджу.

— Я попозже сдам, Гурам Джибович. Когда Даур отдаст мне деньги, — повторил абхаз.

— Да-да, — Гогричиани замахал рукой, показывая, чтобы Элгуджа освободил место для следующего за ним Хвичи.

Тот положил перед Гурамом пять тысячных. Предприниматель растерянно сосчитал деньги. Его взгляд то и дело возвращался к дисплею мобильника, высматривая на нем ответное текстовое сообщение. Однако телефон по-прежнему молчал.

— Что же делать, а?

Гурам потянулся было к стационарному телефонному аппарату, но, передумав, тут же вернул руку обратно.

— Пятьсот рублей в счет долга, — пояснил Хвича.

Гогричиани, не глядя, сунул деньги в стол, нацепил очки и стал отыскивать в журнале фамилию «бомбилы».

— Следующий! Быстрее! Подходим, сдаем выручку, да? Я занят. Кто сейчас не успеет, в долг на завтра запишу. Ясно? — Гурам снова бросил взгляд на телефон.

В офисе установилась напряженная тишина, лишь изредка прерываемая шарканьем по полу ботинок водителей.

«Бомбилы», отчитавшиеся перед начальником, выходили из гаража.

Когда в помещении остались лишь четверо абхазов, Гурам не выдержал. Он нетерпеливо махнул оставшимся, чтобы те вышли из гаража. Тут же набрал на сотовом Нугзара. Абонент ответил практически сразу.

— Нугзар! Это я, Гурам, — Гогричиани нервно забарабанил пальцами по крышке стола. — Мои нашли их.

— Где? — тот сразу понял, о ком речь.

Недавние враги расстались не более часа назад, и Нугзар молниеносно сориентировался в обстановке.

— Ничего пока не знаю, — честно признался Гогричиани. — Управляющий поехал за их машиной. Видимо, это было то дело, о котором он по телефону сказал, да? А теперь трубку не берет, шакал…

Гурам выглядел крайне растерянным.

— Номер машины знаешь? — оборвал его Нугзар.

— Сейчас…

Гогричиани вскочил с кресла и пулей вылетел на улицу.

Элгуджа все еще стоял перед офисом в окружении других водителей.

— Ты номер запомнил? — Гогричиани, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, подбежал к группе «бомбил». Они расступились, оставив хозяина лицом к лицу с водителем, к которому он непосредственно обращался.

— Да, Гурам Джибович, конечно. Я его записал.

Элгуджа порылся в отвисшем кармане куртки. Гурам неотрывно следил за его рукой. Через несколько секунд Элгуджа протянул начальнику скомканный листок с номером машины. Гогричиани быстро выхватил у него листок и побежал обратно, на ходу диктуя Нугзару номер «уазика».

— Подъезжай на Рязанский проспект, да? — сказал Нугзар. — Отделение ГИБДД там знаешь где?

— Да.

Гурам скомкал бумажку, которую ему дал Элгуджа, и запихнул ее в свою сумку. Затем вытащил из стола дневную выручку. Сунул деньги в барсетку. И после этого выбежал из «офиса».

* * *

Вырвавшись за МКАД, «уазик» какое-то время ехал по дороге, ведущей в Домодедово, а затем ушел вправо на Дон(М-4).

Рыжий наклонился вперед и покрутил ручку настройки магнитолы. Приемник заметно хрипел, но разобрать слова песни из репертуара Софии Ротару было несложно. Рыжий принялся подпевать.

Джемал слегка изменил положение тела и привалился щекой к спинке сиденья. Удовлетворенный результатами своей поездки в столицу, он считал, что имеет теперь право на некоторый отдых. Уже смыкая веки, он машинально обратил внимание на тот факт, что следом за их машиной на Дон свернула старенькая побитая «шестерка». Джемалу показалось, что он уже видел эту колымагу на Каширском шоссе, где-то в районе пересечения с Каспийской улицей. Однако ему могло и показаться. Мало ли таких развалюх катается по Москве и за пределами города? Это вполне мог быть какой-нибудь фермер, возвращающийся с покупками в Белеутово или в Павловское. Джемал решил не заморачиваться и постарался уснуть. Ему это удалось…

Он не знал, сколько времени прошло с того момента, как сон сморил его, но когда водитель легонько потрепал пассажира за плечо, тот мигом очнулся.

— Что такое?

— Вы спорт любите?

— Что? — Джемал не сразу понял, о чем речь.

— Спорт!

Рыжий, нисколько не смущаясь, что бесцеремонно разбудил пассажира, ткнул пальцем в работающий приемник. Джемал несколько раз сморгнул и сосредоточился на том, что передавало радио. Канал с характерным треском транслировал хоккейный матч высшей лиги.

— «ЦСКА» против «Ак Барса», — прокомментировал рыжеволосый. — «Ак Барс» — лидер сезона, но мне кажется, что сегодня «ЦСКА» имеет все шансы одолеть казанцев. Они укрепили свою команду новыми игроками. Легионеры. Три человека. И вратарь новый. Я, конечно, с удовольствием это по телевизору бы посмотрел. С пивком, с рыбкой… Но можно и так. Выбора-то нет.

Водитель прибавил звук на приемнике.

— Они только начали, — добавил он. — Вторая минута первого периода.

— Я к спорту равнодушен, — вынужден был огорчить собеседника Джемал.

— Жаль, — мрачно откликнулся тот. — А я послушаю. Вы не против?

— Да ради бога!

Джемал огляделся по сторонам. За окнами «уазика» стремительно проносились однообразные скучные пейзажи, характерные для ранней весны.

— А мы где? — спросил пассажир после небольшой паузы.

— Павловское проехали. Минут пять тому назад, — рассеянно ответил рыжий. Он был целиком и полностью сосредоточен на том, что бурно вещал следящий за ходом хоккейного матча комментатор. Эмоций у последнего было хоть отбавляй. — Если не хотите слушать, можете спать дальше. Как подъедем к Прудам, я вам скажу.

Джемал бросил взгляд в боковое зеркало, памятуя о висевшей у них на «хвосте» при выезде на Дон «шестерке». Но на этот раз в поле зрения ее не было. Вместо старого «жигуля» за «уазиком» неспешно волочилась крупногабаритная фура.

Это успокоило Джемала. Несмотря ни на что, он все еще опасался возможности того, что отец или Гогричиани сумеют выследить его и Диану.

— …«ЦСКА» устремляется в атаку, — заверещал комментатор. — Выход два в одного. Передача на левый фланг! Опасно! Бросок!..

Рыжий так и подпрыгнул на сиденье, едва не выпустив из рук рулевое колесо. Джемалу даже показалось, что «уазик» слегка вильнул.

— Ну? — глаза водителя округлились.

— …Шайба уходит выше ворот! Как можно было не попасть с такой убойной позиции — не понятно.

Рыжий нецензурно выругался.

— Ничего, — он словно успокаивал самого себя. — Это еще только начало. Они еще себя покажут.

Джемал снова закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на доносившийся из динамиков шум. Но он знал, что уснуть снова ему вряд ли удастся.

* * *

Темно-синий «Хундай» резко затормозил напротив отделения ГИБДД на Рязанском проспекте. Гаишники в ярко-зеленых жилетах, тоскливо курившие перед входом в здание, переглянулись, а потом с любопытством уставились на лихого водителя.

Нугзар выскочил из машины. Огляделся вокруг, проверяя, нет ли поблизости машины Гогричиани. На ходу ткнув кнопку на брелоке от автомобильной сигнализации, он взбежал по ступеням.

Металлическая дверь, ведущая в отделение, была заперта. Нугзар позвонил.

За дверью послышалась переливчатая трель. Нугзар в нетерпении вдавил кнопку звонка еще раз. Наконец в динамике раздалось характерное потрескивание.

— Да, — отозвался ленивый голос дежурного.

— Я к Виталию, — представился Нугзар. — Пустите меня, пожалуйста.

В динамике снова защелкало. Связь прервалась.

Нугзар повторно нажал на кнопку звонка.

Тот же противный женский голос раздраженно повторил вопрос:

— Да?

— Я к Виталию. Откройте, пожалуйста, у меня срочное… — Нугзару не дали закончить фразу.

— К какому Виталию? Вы кто вообще такой! — закричала дежурная.

— Как его?.. Ну, я фамилию не знаю. Высокий такой. С усами. Виталий. В кабинете напротив заместителя начальника сидит, — Нугзар наклонился к самому динамику.

— Вы чего, с ума сошли, что ли? У нас здесь высоких — пятьдесят человек народу. По какому вопросу? — рявкнул тот же голос.

— Мне надо… это… машину найти одну, — растерялся абхаз.

— Вы заявление писали?

— Нет.

Нугзар схватился за ручку двери и рванул ее на себя. Сдерживать эмоции ему становилось все труднее. В его воображении машина с сыном с каждой минутой все больше отдалялась от него.

— Ну, а как же? Надо сначала заявление написать. Потом ее поставят на учет, — стала назидательно гнусавить дежурная.

— Нет, мне не мою машину… — Нугзар скрипнул зубами. — Пустите меня к Виталию, да? Я — его сосед. Мне срочно. Он меня примет…

— Хорош базарить, что ли! Долго тебя ждать? — прозвучал за спиной у Нугзара мужской голос.

Абхаз повернулся. За ним стояли гаишники, которые минуту назад курили на крыльце.

— Вика, открывай давай быстрее.

Наконец дверь открылась. Вслед за сотрудниками ГИБДД Нугзару удалось проникнуть в помещение.

Он, не останавливаясь, прошел мимо комнаты дежурной, и, уже поворачивая на второй этаж, вдруг услышал у себя за спиной все тот же противный голос диспетчерши.

— Вам что, фиолетово, что я говорю, да? — из комнаты в коридор выплыла толстая черноволосая девушка в милицейской форме. — У нас тут не улица, чтоб вы гуляли, где вам захочется. Стойте! — крикнула она в спину абхазцу. — Выйдите сейчас же из здания, я вам говорю.

Нугзар оглянулся.

— Я сказал, что мне надо! Я не знаю, как его фамилия, — жестко отрезал он.

Глаза его стали наливаться кровью. От нарастающей волны ярости ноздри раздулись. Еще немного — и Нугзар бросился бы на девушку с кулаками. Та, видимо, почувствовала, что кавказец настроен более чем решительно.

— Оборзели совсем! Сказали — нельзя. Нет, прут, как… — она резко развернулась и скрылась у себя в комнате.

Нугзар быстро взбежал по ступеням на второй этаж.

Около кабинета его давнего знакомого, лейтенанта милиции Виталия Ряшенцева, толпились люди. Нугзар взялся за ручку.

— Здесь очередь, — рявкнул на него толстый здоровый мужик, стоявший у самой двери.

— Я не могу ждать. Я не по делу… Вернее, мне по другому делу. Понимаете?! Да?..

— Чего тебе?! Езжай в свою Грузию вонючую и там при без очереди. Стоишь, блин, три часа, чтобы одну бумажку получить, а тут… — мужик качнул головой в сторону Нугзара. — Тебе чего, не ясно? Вставай в очередь! А то мы тебя сейчас здесь быстро отметелим. Поучим, как надо правильно себя вести. Понял?

Нугзар, не сводя глаз с толстяка, решительно взялся за ручку двери и потянул ее на себя. Ему было абсолютно все равно, что последует за этим. Терять ему больше было нечего. Он готов был к любому повороту событий. Если понадобится, он будет и драться. Не потерял еще нужную сноровку…

Когда-то в школе, занимаясь борьбой, он успешно справлялся сразу с тремя противниками…

Но, как это ни странно, мужик на деле не предпринял ничего. Он так и остался стоять на месте, привалившись боком к стенке.

Дверь была заперта. Нугзар забарабанил костяшками пальцев по ручке. Через несколько секунд ему открыли.

В дверном проеме показалась голова молодого сержанта.

— Чего надо? — спросил он.

— Виталий у себя? — Нугзар шагнул в кабинет.

— У себя. А вам чего надо? Вы договаривались? — сержант вопросительно уставился на гостя.

— Нет, мы не договаривались, но мне с ним срочно надо переговорить, — отчеканил кавказец.

— У него сейчас люди. Подождите, — сержант оттеснил Нугзара в коридор и снова закрыл дверь.

Кавказец остался стоять перед самой дверью наготове.

Время тянулось бесконечно, и хотя минуло всего десять минут, Нугзару казалось, что пошел уже второй час.

Наконец из кабинета вышли двое. Представительный мужчина в длинном пальто и другой, низкорослый, в кожаном френче. Виталий остановился в дверях, провожая посетителей.

— Ну, значит, все, как я сказал. Возьмите справку в поликлинике. И прямиком тогда сюда. Узнаете по телефону, чтобы я на месте был. Подъедете. Да, все… До свидания.

Виталий, высокий, худой, с черными усиками лейтенант милиции, собирался шагнуть обратно в кабинет, но в это время Нугзар окликнул его.

— Виталий, здравствуй, — абхаз подошел вплотную к двери. — Выручай, дорогой, — выпалил он, перешагивая через порог.

— Здесь очередь, эй! — брякнул ему в спину толстопузый в надежде, что лейтенант поддержит его. Однако Нугзар снова привлек в себе внимание Виталия, схватив его за руку.

— Что случилось? Машину разбил?

— Нет. Найти надо срочно, Виталий. Посмотри, где зарегистрирована, да? Умоляю! Сын у меня… Понимаешь? Вот номер.

Нугзар сунул сотруднику ГИБДД бумажку с номером «уазика», продиктованного Гурамом. Однако Виталий отстранил его руку.

— Держи пока у себя… — он направился в глубь кабинета.

— Слушай, — добавил Нугзар. — В долгу не останусь. Помоги… Любые деньги заплачу, да?

— Ну-ну, — Виталий осмотрелся по сторонам, проверяя, не слышит ли кто их разговора. — Какие дела? Свои люди, о чем ты?..

— Нет-нет, Виталий, барана тебе привезу. Клянусь! Посмотри, где зарегистрирована, да? «УАЗ» семьсот сорок пятый. Вот, смотри, — абхаз показал на записку.

— Ну, сейчас, посмотрим. А ты садись пока… Компьютер вон занят, — Виталий кивнул на стол, за которым сидел молоденький сержант.

Нугзар тяжело опустился на стул около столика с компьютером.

— Подожди чуть-чуть. Сейчас Олег освободится, и я найду тебе его. Хорошо? Посиди, я сразу подойду, когда освободится. Не волнуйся, — Виталий повернулся к двери и громко произнес: — Следующий, кто там, входите.

В кабинет вошел здоровяк. Он оскалился, увидев Нугзара, сидящего рядом на стуле. Абхаз нервно теребил в руках ремешок своей барсетки.

— Что там встали? Проходим, — поторопил входящего Виталий. — Что у вас?

— Я по поводу прав. У меня в две тысячи шестом отобрали права. Мне забрать надо… — тон его в обращении к сотруднику ГИБДД кардинально изменился. Он весь съежился и говорил тихо.

— Документы какие-нибудь сохранились?

— Да. Вот протокол, — толстопузый протянул лейтенанту сложенный вчетверо листок.

Нугзар с мольбой уставился на парня за компьютером.

— Простите, а вам надолго? — наконец решился спросить он.

Сержант медленно перевел взгляд на абхаза.

— Нет, — коротко бросил он.

Затем так же медленно повернулся обратно к экрану.

— Мне просто срочно, — Нугзар приложил руку к груди. — Прости, слушай, очень надо. Хочешь, я и тебе барана пришлю? Только скорее, пожалуйста, — умолял кавказец.

— Всем надо, — буркнул сержант.

Нугзар уронил голову на руки и стал смотреть в одну точку на полу.

Через минуту парень освободил стол. Нугзар вскочил на ноги.

— Все, да? — Виталий поднялся со стула. — Олег, займись тут правами… А вы выйдите пока. Сержант к вам сам подойдет. Ждите в коридоре, — бросил он толстому.

Тот нехотя поплелся к выходу. Лейтенант пересел за стол, где стоял компьютер.

— Ну, что у тебя там?

Нугзар протянул гаишнику бумажку с номером машины.

— Так, так, так, — Виталий набрал в базе данный искомый номер. — Подождем сейчас. Связь пройдет. Как у тебя дела-то? — он взял со стола сигареты. Затем привстал, раскрыл окно и закурил.

— Сына вот ищу.

— A-а! Тогда понятно. Так, вот она! «УАЗ». Семьсот сорок пятый. Так? Московская область, Серебряные Пруды. Все. Короче, тебе что надо-то? Только где зарегистрирована?

— Да, — машинально буркнул Нугзар. — То есть нет. А кто хозяин, а?

— Башлаков Евгений Евгеньевич. Соляная, семьдесят пять, — прочитал Виталий.

— Слушай, запиши, брат, — попросил Нугзар. — Я не запомню. Нервы, сам понимаешь…

— Сейчас запишем.

Через минуту Нугзар уже был на улице. Около его машины нервно переминался с ноги на ногу Гурам Гогричиани.

* * *

Некоторое время Дауру удавалось прятаться за корпусом крупногабаритной фуры, не упуская при этом «уазик» из виду, но, когда расстояние между дальнобойщиком и преследуемым транспортом стало увеличиваться, абхазу вновь пришлось выбраться на чистую дорогу и стремительно наращивать скорость.

Пока все складывалось для Даура гладко. Судя по всему, ни водитель «уазика», ни его пассажир до сих пор не заметили за собой слежки. Но время шло, а эта гонка по М-4 все не прекращалась. Даур, как ни старался, так и не мог понять, где соорудил себе гнездышко Джемал…

Наконец, миновав белый указатель с крупной надписью «Серебряные Пруды», «уазик» свернул с основной трассы и ушел влево. Даур сбросил скорость. Достал из бардачка карту. Но уже не ту, которой он пользовался до этого, а карту Московской области.

Быстро изучив ее, молодой человек пришел к выводу, что сквозной дороги для «уазика» дальше не было. Серебряные Пруды являлись для Джемала конечной точкой следования. Висеть у него на «хвосте» и дальше для Даура не имело смысла. Он тоже свернул с трассы и остановил «шестерку».

В душе Даура развернулась самая настоящая борьба, которую любой моралист назвал бы борьбой добра и зла, а психолог — конфликтом между желанием разбогатеть и потребностью отомстить за друга. Однако у Даура, откровенно говоря, не было уверенности в том, что он сумеет справиться с Джемалом в одиночку. Один раз он уже потерпел поражение в схватке с этим противником. Тогда, правда, на стороне Джемала оказалось везение, но сейчас… Сейчас у него могла быть и дополнительная поддержка. Рисковать Даур не хотел. Но в то же время он обязан был смыть кровь Амирана кровью его убийцы. Это был его долг…

Но ведь и Бит-Байро со своим сообщником тоже собирались расправиться с Джемалом. А значит, Амиран, так или иначе, будет отомщен. Эта мысль заметно успокоила Даура.

Он вынул из кармана мобильник. В наличии имелся один пропущенный вызов и два СМС-сообщения — все от Гогричиани. Нервничает, наверное. Даур не сомневался, что Гураму уже все известно. Ничего, он свяжется с ним чуть позже. С этим время терпит…

Тиглат любезно оставил своему новому знакомому номер своего сотового телефона, и сейчас Даур им и воспользовался.

— Я слушаю, — прозвучал в трубке спокойный уверенный голос Бит-Байро.

— Тиглат, это Даур, — представился молодой человек и, не дожидаясь ответа, тут же перешел к сути дела. Сказывалась привычка экономить на звонках. — Помнишь, о чем мы поговорили в «Ривьере», да?

— Ты передумал? — Тиглат не выказал особой тревоги.

— Что? О чем? А, нет! Если ты про бизнес, я звоню не по этому поводу, Тиглат. Я про Джемала. Я нашел его.

— Нашел? Где?

Ответ уже был готов сорваться с уст Даура, но он вовремя осадил его. Жизнь в столице кое-чему научила абхаза. И в первую очередь тому, что не стоило доверять малознакомым людям. Не настолько хорошо Даур знал Тиглата, чтобы с ходу выкладывать ему всю информацию. Он решил перестраховаться.

— Дорогу Дон знаешь, да?

— Знаю.

— Езжай по ней. До Павловского. Там тебя встречу, да? И поговорим. Деньги, которые обещал, тоже привози, Тиглат.

Бит-Байро ответил продолжительной паузой. Он также не мог полностью доверять абхазу, несмотря на то что парень показался ему наивным. Да и кое-что он сам узнал о нем еще раньше.

— Хорошо, — согласился наконец он. — Пусть будет Дон. Я поеду до Павловского и позвоню тебе. Мы будем вдвоем с Гиваргисом.

— И деньги, — еще раз напомнил Даур.

— Само собой, — Тиглат усмехнулся. — Зачем я буду кидать своего будущего партнера, Даур? Подумай сам. Привезу, как и обещал. Мне можно верить.

— Тогда до встречи, Тиглат.

Попрощавшись с ним, Даур подумал пару секунд, не позвонить ли ему Гогричиани прямо сейчас, но решил пока не делать этого. Спрятал мобильник в карман, развернул «шестерку» и поехал в обратном направлении по трассе М-4. Выяснением того, в каком именно доме обосновался Джемал со своей подружкой, займется сам Бит-Байро. Даур решил остаться в стороне и не принимать участия в кровавых разборках.

* * *

— Похоже, — Диана уже минут двадцать сосредоточенно разглядывала свою фотографию в новом паспорте. — Действительно, похоже.

Джемал стоял у нее за спиной и иронично улыбался. Сумка с деньгами уже благополучно была извлечена из-за шкафа и теперь висела на плече молодого человека. При этом Джемал тщательно выбрился, избавившись даже от своих щегольских усиков, чтобы соответствовать снимку в документе, и аккуратно уложил волосы.

— Конечно, похоже, милая, — подтвердил он. — Это же твоя фотография.

Диана резко обернулась.

— Моя?

— Да.

— Где ты ее взял?

— У тебя в кошельке. Год назад. Носил с собой, чтобы всегда думать о тебе. И любоваться.

— Ах, эта! — девушка скривила губы. — Если бы ты сказал мне, я смогла бы подобрать что-нибудь более удачное.

— В самом деле? — Джемал посмотрел на часы, а затем скользнул рукой во внутренний карман пиджака, проверяя, на месте ли билеты. — И где бы ты ее достала? Позвонила своему папе?

Она только фыркнула в ответ. Джемал рассмеялся.

— Перестань придираться к мелочам, солнышко, — сказал он. — На мой взгляд, все и так отлично получилось. Мы вместе, и мы, наконец, можем уехать. Честно говоря, мне тоже эта деревенская жизнь уже в печенках сидит. А фотография — это все мелочи… Присядем на дорожку?

Он поправил на плече сумку, а затем опустился на мягкую продавленную тахту. Похлопал рукой по плюшевой обивке, приглашая Диану присоединиться. На этот раз она не стала вступать с Джемалом в споры. Желание поскорее уехать действительно перевешивало все. Сунув паспорт в дамскую сумочку, она села рядом с молодым человеком.

— Во сколько рейс?

— Через два с половиной часа, — ответил Джемал. — Но я хочу выехать заранее. Мало ли что. Этот рыжий согласился подбросить нас до аэропорта. Сейчас ждет у сельсовета.

— Ты ему платишь?

— Немного.

— И совершенно напрасно, — уверенно заявила Диана. — Этой неотесанной деревенщине, который, к твоему сведению, нагло пялится на мои ноги, хватило бы и пол-литровой бутылки водки. Самой дешевой.

Джемал проигнорировал последнюю реплику. Не в первый раз за последние дни его мысли вернулись к отцу. Как он там сейчас, интересно? Переживает, наверное. Джемал осознавал, что они никогда больше не увидятся, и от этого сердце молодого человека наполнялось искренней грустью. Перед мысленным взором всплыл образ отца, когда тот забирал Джемала из детского дома. Как же он был подавлен… Джемал не мог поручиться, но ему показалось, что отец тогда даже плакал. Потом в глазах Нугзара никто никогда не видел слез, но в тот день… Поначалу Джемал затаил на отца обиду, когда тот оставил его в Москве с теткой, уехал, бросил его… Но это было давно. Обида прошла, и Джемал понимал, что сейчас роднее и ближе отца в его жизни никого не было. А Диана…

— А какой аэропорт? — девушка безжалостно разрушила ход его мыслей.

Джемал не повернул в ее сторону головы.

— Домодедово. Это ближе всего, и заезжать в город не придется. Я посчитал, так будет лучше.

— Нас не могут там поджидать?

— Вряд ли… Да и кто?

— Ты уверен, Джемал?

Он тяжело вздохнул.

— Уверен. Давай помолчим немного, милая. Не будем нарушать традицию.

Странно, но она прислушалась к его совету. Во всяком случае, минуты три Диана сидела рядом с ним молча и не задавала никаких вопросов.

— Ну, посидели? — она резко поднялась на ноги. — Поехали, Джемал. Насидимся еще в самолете.

Он снова взглянул на часы.

— Да, пора.

Диана первой направилась к выходу, а Джемал задержался немного, поправляя съехавший набок пиджак. В этот самый момент его внимание и привлек шум двигателя подъехавшей машины. Джемал замер на месте, а потом, мягко ступая, переместился к оконному проему.

— Ну что там еще? — Диана уже держалась за ручку двери.

— Тише!

Джемал встал справа от окна и чуть-чуть сдвинул в сторону занавеску. Рядом с калиткой остановилась машина. «Шевроле Субурбана» нежно-салатового цвета. Джемал сразу узнал ее. Тот же самый автомобиль нагнал их на трассе в ночь ограбления «офиса» Гогричиани.

— Вот черт! Не может…

Стремительно расстегнув пиджак, Джемал выхватил из-за пояса пистолет. Передние дверцы «Шевроле» распахнулись, из машины вышли два человека. Узнать их тоже не составило труда. Тот, кого Джемал уже ранил в предыдущем столкновении, и его дружок в бежевом плаще. У обоих в руках было огнестрельное оружие. Рассчитывать на то, что появление этих типов в Серебряных Прудах — случайное совпадение, не приходилось.

— О господи! — охнула Диана.

Она уже стояла за спиной молодого человека и тоже прекрасно видела сцену у калитки.

— Что… что мы будем делать, Джемал?

Пальцы молодого человека нервно массировали рукоятку пистолета. Глаза неотрывно следили за пассажирами «Шевроле», вплотную приблизившимся к калитке. Тип в бежевом плаще облокотился на низенький дощатый забор. Внимательно осмотрел дом и прилегающий к нему палисадник. Оружие плавно покачивалось в его правой руке. Второй мужчина держался чуть сзади, но Джемал сумел разглядеть, что тот вооружен даже не пистолетом, а компактным мини-автоматом системы «узи».

— Джемал…

— Успокойся.

Он отступил от окна и свободной рукой перехватил Диану за предплечье. Сбросил на пол сумку с деньгами, затем присел и расстегнул боковое отделение. Девушка не сразу поняла, что за предмет извлек из сумки Джемал, а он уже, разогнувшись вновь, сунул это нечто ей в раскрытую ладонь.

— Граната? — удивленно переспросила она. — Это что… настоящая? Да?

— Самая что ни на есть, — спокойно ответил Джемал. — Держи ее при себе, милая. Хорошо? Сиди здесь и не высовывайся. Только в крайнем случае… В самом крайнем, Диана! Понятно? Выдернешь вот это колечко и бросишь гранату в окно. Все ясно?

— Ясно, да. А ты, Джемал? Что собираешься делать ты?

Он колебался. Оставить такому нервному и безответственному человеку, как Диана, гранату — поступок опрометчивый. Но и ожидать от встречи с пассажирами «Шевроле» ничего хорошего Джемалу не приходилось. Так что выбора не было.

— Я выйду и потолкую с ними, — сказал он. — Узнаю, что им нужно. Если получится, договоримся. Если нет… Война план покажет, — он покачал в воздухе дулом пистолета.

— Джемал? — окликнула Диана молодого человека, когда тот уже направился к двери. — Постой, Джемал!

— Что еще?

Он обернулся. Взгляд Дианы хаотично метался из стороны в сторону. Лицо заливала мертвенная бледность. Видно было, она никак не ожидала опять столкнуться с теми самыми типами, что уже доставили им неприятностей на трассе два месяца назад.

— А как я узнаю, когда наступит этот крайний случай? — Диана подняла гранату на головой.

— Я подам тебе сигнал.

— Какой?

— Вскину вверх обе руки, а затем прыгну в сторону. Запомнишь?

По лицу девушки было видно, что она не на шутку запаниковала, но менять план было уже поздно.

* * *

— Джемал! — Бит-Байро перебросил пистолет в левую руку. — Мы знаем, что ты там, Джемал. Выйди к нам поговорить. Как мужчина с мужчинами. Давай, Джемал! Все равно деваться тебе некуда.

За спиной Тиглата хрустнула ветка, и он обернулся. Гиваргис стоял в полуметре позади него, целясь из «узи». Тиглат отлепился от забора и, положив руку на корпус мини-автомата подельника, жестким нажимом опустил его дулом вниз.

— Придержи-ка эмоции, Гиваргис, — тон Бит-Байро в корне пресекал любые возможные возражения. — Я не собираюсь его убивать. Во всяком случае, до тех пор, пока я не буду знать, что деньги при нем. Там, по самым скромным подсчетам, должно быть не меньше десяти миллионов. А я, между прочим, уже заплатил из них полтора Дауру.

Гиваргис смирился с решением старшего и отступил.

Бит-Байро действительно уже выдал Дауру полтора миллиона, упакованные в стильный черный кейс, когда они встретились полчаса назад на трассе. Толь ко после этого абхаз отвез ассирийцев к повороту на Серебряные Пруды.

Узнать дом, где остановился Джемал и его возлюбленная, для Тиглата не составило большого труда. В деревне все друг у друга на виду, и новичков здесь уже знали. Сунувшись в первый попавшийся дом, Тиглат без излишней изобретательности отрекомендовался двоюродным братом Джемала. Мягкосердечная старушка со светлым морщинистым лицом тут же услужливо подсказала, где можно найти «родственника».

Даур остался на окраине деревушки, а Тиглат с Гиваргисом на своем «Шевроле» двинулись по указанному адресу…

— В чем дело, Джемал? — накоротке разобравшись со своим подельником, Бит-Байро вновь развернулся лицом к дому. — Ты выйдешь к нам или нет? Что же ты прячешься, как трусливый койот? Ты же потомственный джигит! — ассириец ехидно усмехнулся.

Дверь, ведущая в дом, скрипнула на несмазанных петлях, и Тиглат, оставив свой саркастичный тон, мгновенно напрягся. Он отступил на шаг назад и вновь взял пистолет в правую руку. Указательный палец коснулся холодного курка.

В дверном проеме появилась фигура Джемала. Он постоял пару секунд на пороге, а затем решительно двинулся по тропинке вперед. Шаг его был медленным и степенным. Тиглат не мог не отметить, что Джемал тоже вооружен, однако пока он не собирался палить направо и налево, что уже само по себе показалось ассирийцу благоприятным знаком.

— Кто вы такие? — Джемал остановился в полутора метрах от калитки.

Глаза Бит-Байро улыбались, и он не казался молодому человеку слишком опасным. Гораздо больше его беспокоил второй мужчина с автоматом. Взгляд Гиваргиса откровенно полыхал неприкрытой злобой. Джемал понимал, что его недавний противник в перестрелке на трассе будет готов взять реванш в любой момент. С него нельзя было спускать глаз.

Тиглат на ковбойский манер сдвинул дулом пистолета шляпу на затылок.

— Вопрос не в этом, дорогой, — растягивая слова и подражая абхазской манере речи, произнес он. — Какая разница, кто мы такие, да? Вопрос в том, что мы хотим от тебя. Я доходчиво излагаю?

Джемал едва справился с желанием оглянуться назад, где в доме осталась без всякой опеки Диана. И его даже беспокоила не сама девушка, а находившаяся у нее в руках граната. Зря он все-таки поступил так опрометчиво.

— Доходчиво, да, — мышцы правой руки болели от напряжения. Джемалу казалось, что пистолет в эту минуту весил никак не меньше двухпудовой гири. — И что же вы от меня хотите, парни?

Бит-Байро выдержал поистине мхатовскую паузу.

— Где деньги, Джемал?

* * *

Окрестности деревушки накрыли вечерние сумерки, но Даур не счел нужным зажигать фары. По большому счету, он давно уже мог бы уехать в Москву и не ждать развязки событий, но что-то удерживало молодого человека на месте. Когда через пятнадцать минут Бит-Байро с подельником не вернулись, Даур запустил двигатель «шестерки» и неспешно покатил по центральной улице Серебряных Прудов.

В окнах домов горел свет, но за то время, пока Даур ехал, он не увидел ни одного человека на улице. У здания местного сельсовета притулился тот самый «уазик», который абхаз преследовал сегодня. Рядом, сидя прямо на тротуаре, покуривал рыжеволосый детина в спортивном костюме. Джемала с ним не было. Не было видно и машины ассирийцев. Даур проехал дальше…

Денег, выданных ему Бит-Байро, по мнению молодого человека, было более чем достаточно. Имея такой капитал, Даур был вправе рассчитывать и на пышную свадьбу с Нино, и на дом, и на хорошую машину. Может, еще и на пригоршню золота останется, как хотел отец Нино.

Даур твердо решил распрощаться на этой неделе с Гурамом, передать кому-нибудь из «бомбил» обязанности управляющего и ехать домой, в Лдзаа. Уже только в предвкушении этой поездки сердце молодого человека щемило, а грудь наполнялась благодатным теплом. До сегодняшнего дня Даур и не подозревал, как сильно он соскучился по родным местам…

Центральная улица Серебряных Прудов закончилась, и от нее вправо и влево уходили две другие дороги. Даур поколебался секунду и свернул направо.

«Шевроле» Тиглата с зажженными фарами стояла у пятого по счету дома. Даур поспешно прижался к обочине. С такого расстояния сумерки позволяли ему видеть только три мужские фигуры у ведущей в палисадник калитки. Две с внешней стороны и одну с внутренней. Разглядеть, кому принадлежали эти фигуры, и уж тем более слышать происходившего между мужчинами разговора Даур не мог. Он мог, конечно, догадываться и о том, и о другом, но молодому человеку почему-то показалось этого недостаточно.

Бесшумно отворив дверцу, Даур выбрался из салона. Стараясь держаться в тени домов, «бомбила» осторожно двинулся в сторону «Шевроле». Вскоре он приблизился настолько, что мог слышать то, о чем говорили мужчины.

Переговоры с Джемалом вел Тиглат. Гиваргис держался немного в стороне, монотонно покачивая мини-автоматом в опущенной руке.

— Твой отец обещал заплатить нам любые деньги, Джемал, если мы отыщем тебя, — Бит-Байро не сводил глаз с вооруженного противника. — А знаешь, кто еще хотел бы с тобой повидаться? Гурам Гогричиани. Правда, отцу ты нужен живым, Джемал, а Гогричиани, скорее, мертвым. Я хочу, чтобы ты понял нашу позицию, — Тиглат развел руками. — Нам с Гиваргисом ничего не стоит шлепнуть тебя прямо здесь, на месте, тем более что мой друг очень горит таким желанием, памятуя о своей предыдущей встрече с тобой, Джемал… Гогричиани поощрит нас за это дело финансово. Плюс накинет еще за поимку своей дочурки. Кстати, где она?

Джемал не ответил. Ему уже было предельно ясно, к чему клонили эти двое. Понимал это и находящийся вне поля их зрения Даур. Ассирийцам было куда выгоднее заполучить украденные Джемалом деньги, благополучно прихлопнуть его самого, а заодно и Диану, нежели вести какие-то грошовые расчеты с Нугзаром и Гурамом.

— Напрасно ты молчишь, Джемал, — с издевкой поддел молодого человека Тиглат. — Получив деньги и с Гурама, и с Нугзара, у нас получится в итоге приличная сумма. Мне хотелось бы знать, что ты готов противопоставить этому?

— Я? — выдавил из себя Джемал.

— Конечно, ты. Кто же еще? Ты ведь хочешь сохранить жизнь себе и Диане Гогричиани?

* * *

«Хундай» стремительно вырвался за МКАД и взял курс на Домодедово.

— Хорошо знаешь эту дорогу, да? — спросил сидящий на пассажирском сиденье Гогричиани.

Руки Гурама постоянно потели от волнения, и он старательно вытирал ладони о штаны. Сигара лежала перед ним неприкуренной на приборной панели. Абхаз то и дело тянулся к ней, но в последний момент отдергивал руку. Предстоящая встреча с дочерью, с которой Гурам, положа руку на сердце, уже не рассчитывал увидеться, окончательно выбила его из привычной колеи. Много раз за последнее время Гогричиани прокручивал в своем сознании разговор с Дианой. Он прикидывал, что скажет ей, что ответит ему дочь… Но каждый раз эти мысленные диалоги заканчивались в пользу Гурама. Как будет на самом деле, он не взялся бы предугадать. Что побудило Диану украсть у него деньги? Ее мотивы по-прежнему оставались для Гурама загадкой… И сегодня, если им повезет, все разрешится…

— Здесь одна дорога, Гурам, — Нугзар сосредоточенно смотрел прямо перед собой. — Сначала на Домодедово, а потом уйдем вправо, на Дон. И только прямо до Серебряных Прудов.

Он не стал больше ничего объяснять. Состояние Нугзара было не лучше, чем у его пассажира, и сам Гогричиани предпочел воздержаться от дальнейших вопросов…

* * *

Диана наблюдала за происходящим, стоя с левой стороны от оконного проема. Занавеска скрывала фигуру девушки от посторонних глаз.

Разговор между мужчинами шел негромкий, и Диана не слышала ни слова. Она следила за Джемалом и ждала сигнала, который тот обещал подать ей в случае необходимости. Но пока его не было.

Сказать, что Диана нервничала, — значит не сказать ничего. Ей казалось, что сердце готово выскочить из груди в любую минуту'.

И почему так случилось? Почему такое фатальное невезение? Приехали бы эти двое десятью минутами позже, и они уже не смогли бы застать их с Джемалом в деревне. Неужели ей никогда не суждено оказаться в тех райских странах, о которых они так много говорили с Джемалом в последнее время? Напрасно она, что ли, торчала в этой забытой богом деревушке два месяца и терпела столько лишений? Диане не хотелось в это верить. Не хотелось до слез.

В голове у девушки крутился еще один вопрос. Как? Как эти двое сумели найти их? Это казалось невозможным даже теоретически. А на практике выходило, что ничего невозможного нет…

Мужчины у калитки продолжали разговор. Диана почти физически ощущала, как нарастает напряжение. Но руки Джемал не вскидывал. Они по-прежнему были опущены вдоль тела. В правой руке молодого человека покоился пистолет.

Диана переложила гранату в правую руку, а указательным пальцем левой подцепила кольцо.

— Ну же, Джемал!.. Ну давай же! Чего ты тянешь? Отпрыгивай в сторону, и одним махом покончим с этим. Чего с ними разговаривать?..

* * *

— Сколько ты снял, Джемал? — гнул свою линию Тиглат, невзирая на упорное молчание оппонента. — Не меньше десяти миллионов? Верно? Так неужели ты настолько жаден, что не готов ни с кем поделиться таким кушем? Нам много не надо, Джемал… Зато ты купишь свою жизнь.

Гиваргис сделал два шага вперед, и дуло его автомата слегка приподнялось вверх. Ассириец не сомневался в том, что на этот раз его реакция окажется значительно быстрее, чем у Джемала. Теперь он не станет теряться и срежет абхаза прицельной очередью, едва для этого представится удобный момент. Но сначала нужно было дождаться, пока Бит-Байро не закончит торговаться с этим ублюдком. Идти против воли Тиглата Гиваргис был еще не готов.

— И сколько же ты хочешь? — Джемал с явной неохотой разлепил губы.

— Пять, — похоже, цифра у Бит-Байро была заготовлена заранее. — Пять лимонов. Разумная цена за жизнь двух человек, как мне кажется. По два с половиной миллиона с носа.

— Не многовато ли? — усмехнулся Джемал.

— Брось! — Тиглат взмахнул свободной рукой. — У тебя тоже останется не меньше пяти. Вполне достаточно, чтобы ты и твоя подружка смогли покинуть страну, а потом безбедно нежиться на солнышке в гавайских тропиках. Соглашайся, Джемал… У тебя деньги-то с собой?

Гиваргис напрягся. Если абхаз сейчас скажет, что деньги в доме или еще что-нибудь в этом роде, можно смело стрелять. Тиглат не осудит его. Скорее наоборот.

— Нет. Денег со мной нет.

Бит-Байро изогнул правую бровь.

— А где они?

— Ты считаешь меня законченным кретином?

Джемал сместился в сторону, освобождая Диане пространство для возможного броска. Теперь он не сомневался, что дело обязательно дойдет до этого. Вопрос лишь в том, насколько долго он сможет продержаться. И стоит ли вообще тянуть время? Им с Дианой нужно прорываться любой ценой. Иначе…

Свет фар ослепил Джемала, и он невольно зажмурился. Рука с пистолетом инстинктивно взметнулась вверх. Гиваргис вскинул мини-автомат, прицелившись противнику в грудь.

Машина свернула с центральной улицы Серебряных Прудов и на приличной скорости направилась в их сторону.

Бит-Байро обернулся.

— Вот черт! Этого только нам не хватало…

* * *

Диана толкнула плечом фрамугу, и окно распахнулось наружу. Ослепленные светом фар неизвестной машины мужчины этого не заметили. Девушка отступила на шаг назад и встала теперь прямо напротив окна.

Сумка с деньгами лежала у ее ног. Диана скользнула по ней взглядом, и в голове вихрем пронеслась шальная мысль.

А что она, собственно говоря, теряет? Зачем такие сложности? Деньги-то — вот они. У нее, а не у Джемала. Билеты на руках, документы тоже, самолет через пару часов… Почему бы не избавиться одним махом от всех сразу? Зачем ей Джемал? А с такими деньгами без труда можно начать новую жизнь в новой стране… В том числе и личную…

И все, что для этого нужно сделать, так это просто дернуть кольцо и швырнуть гранату в раскрытое окно.

Диана зажмурилась.

* * *

— Джемал, стой! Что ты делаешь? Опусти оружие!

Он узнал голос отца и вздрогнул от неожиданности.

«Хундай» с тремя пятерками на номерном знаке остановился позади «Шевроле» ассирийцев, и Нугзар первым выскочил из салона. Куртка расстегнута, ворот рубашки сбился, седые волосы поблескивают в свете выкатившейся на небосклон полной луны.

— Отец?

Пассажирская дверца с противоположной стороны тоже распахнулась. Гогричиани! Джемал опустил пистолет. Гиваргис продолжал целиться ему в грудь.

— Э-э-э, в чем тут дело? — Нугзар уже стоял рядом с Бит-Байро по ту сторону калитки. — Что ты задумал, Тиглат, а? Решил убить моего сына, да? Разве мы так с тобой договаривались?

— Да ты что, Нугзар? — ассириец широко развел руки в стороны, демонстрируя тем самым отсутствие какой-либо агрессии в своих действиях. — Никто не собирался его убивать. Зачем мне это? Ты просил нас с Гиваргисом найти его, и мы нашли. Я как раз собирался звонить тебе…

— В самом деле?

Нугзар встал таким образом, чтобы оказаться между вооруженным автоматом Гиваргисом и своим сыном. Ассириец, беззвучно скрипнув зубами, вынужден был опустить оружие.

— Где Диана? — Гурам навалился грузным телом на низенький дощатый забор.

— В доме, — Джемал уронил взгляд. — Только денег у нас с собой нет…

— Э-э-э, о чем ты говоришь, да? — дыхание Гогричиани сбилось. — Какие деньги? Не нужны мне никакие деньги. Я их еще заработаю, да? Разве об этом сейчас речь?

— Ну, не знаю, — Джемал совсем стушевался. — Этот вон от меня именно деньги требовал.

Он кивнул в сторону Тиглата. Нугзар развернулся к ассирийцу лицом, и брови его сурово сдвинулись к переносице:

— Ты требовал денег с моего сына, Тиглат?

— Он меня неправильно понял, Нугзар, — поспешил возразить Бит-Байро. — Зачем так все обострять? Я предлагаю пройти в дом и спокойно обсудить сложившееся положение.

Нугзар не ответил, но последние слова Тиглата упали на благодатную почву. Решительно толкнув калитку, абхаз зашел на территорию палисадника. Гогричиани поспешно последовал за ним. По щекам и шее Гурама обильно струился пот. Джемал ушел в сторону, пропуская вперед своего отца и отца Дианы. Последними на территорию ступили ассирийцы. Глаза Бит-Байро хищно стреляли по сторонам, фиксируя каждую мелочь. Гиваргис внешне оставался спокоен, но Джемал догадывался, что сейчас все внимание этого типа сосредоточено именно на нем…

Нугзар остановился как вкопанный, заметив фигуру в окне. Гогричиани ткнулся ему в спину.

— Что?..

Закончить вопрос Гураму не потребовалось. Он и сам увидел свою дочь.

* * *

Со своего наблюдательного пункта Даур видел, как к месту событий прибыл еще кто-то. «Хундай» пронесся сначала мимо его «шестерки», а затем и мимо него самого. Машина остановилась у калитки, а затем из нее вышли два человека. Даур узнал грузную фигуру Гурама Гогричиани. Второй человек сразу ушел в тень, и разглядеть его молодому человеку не удалось. Он заметил только, как блеснули седые волосы.

Минуты две помявшись в нерешительности и наблюдая за разговором увеличившейся в размерах компании со стороны, Даур все-таки двинулся вперед. Что-то показалось ему смутно знакомым в осанке второго человека, приехавшего с Гогричиани.

Седовласый первым направился к дому, и, когда он сделал несколько шагов, свет из раскрытого окна упал ему на лицо. Даур, находившийся к этому моменту уже у кромки забора, вскрикнул от неожиданности.

Нугзар Евлоевич явно постарел за минувшие годы, но черты его лица остались прежними, и спутать их с любыми другими было бы крайне затруднительно. Особенно для Даура. Сейчас на молодого человека смотрело лицо с фотографии, лежащей в нагрудном кармане его рубашки. Он сам, мать и отец… Даур не верил собственным глазам.

Ассирийцы первыми оглянулись на его крик. Затем голову повернул и Джемал. Нугзар оторвал взгляд от окна и заметил Даура. Не обернулся только Гурам.

— Диана… — он протянул руки к дочери. — Диана, я…

Лицо Нугзара болезненно скривилось. В этот момент он почувствовал, как сжалось его сердце. Он широко раскрыл рот, как выброшенная на сушу рыба, и несколько раз моргнул.

— Отец!

Даур лихо перепрыгнул через забор.

— Даур?.. — голосу Нугзара недоставало уверенности.

Джемал удивленно переводил взгляд с отца на человека, с которым ему пришлось сойтись в рукопашной схватке в гараже, и обратно.

— Э-э-э, я знал, что найду тебя, да? — Даур секунду постоял на одном месте, а затем рванулся вперед через территорию палисадника. — Так ты жив, отец? А я…

Раскатистый громоподобный звук разорвавшейся гранаты оглушил Даура. Невидимая волна ударила его в грудь и швырнула на спину. Перед глазами вспыхнули мириады звезд…

* * *

У Даура было такое ощущение, будто он вновь стоял у могилы матери. Только вот крест на свежем могильном холмике был не покосившимся деревянным, а массивным гранитным. И вокруг не было земляков, попеременно подходивших к Дауру и выражавших свое соболезнование. На этот раз у могилы стояло только два человека. Сам Даур и его вновь обретенный брат. В наручниках. Лицо Джемала сильно осунулось с тех пор, как Даур видел его в последний раз. На щеках проступила густая щетина. Глаза потухли. Даур невольно поймал себя на мысли, как бы чувствовал себя он сам, если бы был косвенно повинен в смерти отца. Хотя, если разобраться в ситуации более детально, он и так был повинен, только вина эта была значительно меньше, чем вина Джемала. Даур проклинал себя за то, что принял в тот злополучный день предложение Тиглата Бит-Байро. Если бы не ассирийцы, ничего такого могло бы и не случиться. Но Даур лгал самому себе. Бит-Байро не был виновен в смерти его отца, которого Даур долгие годы считал погибшим…

С гранитного креста на двух молодых людей, улыбаясь, смотрел Нугзар Акубардиа. Его седые волосы на снимке слегка развевались, и это создавало обманчивое впечатление, что на них смотрел живой отец.

Джемал едва заметно шевелил губами, то ли обращаясь к погибшему, то ли читая молитву.

Даур оглянулся.

В пяти метрах от них у подъездной дорожки притулился милицейский «воронок». Широкоплечий мужчина в форме, облокотившись о капот, пристально наблюдал за Джемалом. Второй милиционер остался сидеть за рулем автомобиля.

Джемала доставили на кладбище под конвоем прямо из следственного изолятора. Несмотря на всю тяжесть статей Уголовного кодекса, по которым молодой человек должен был предстать перед судом в самом обозримом будущем, ему пошли навстречу и разрешили проводить отца в последний путь. По завершении панихиды он обязан был вернуться в камеру.

— Слушай, я не понимаю, брат, — Даур с трудом проглотил вставший в горле ком. — Он что, действительно думал, что нас с мамой нет в живых, да?

— Да, — Джемал кивнул. — Он говорил мне о вас. Я знал, что у меня был брат. А теперь знаю, что есть…

— И как такое могло быть, да?

— Отец ушел в горы, а когда вернулся, от соседей узнал, что его дом разбомбили. А жена с ребенком погибли. Я так от него слышал… — Джемал повернулся лицом к брату. Шрамы на левой щеке от осколков гранаты понемногу начинали затягиваться. — Насмотревшись на ужасы войны, отец уехал в Сочи. А оттуда в Москву. Начал крутиться… Ну, ты понимаешь меня? Да?

Даур ничего не ответил. Он знал о том, что во время мятежа 1992–1993 гг. в Абхазии царила полная неразбериха. Появилась масса противоречивой информации о гибели тех или иных людей. А на самом деле многие из тех, кого считали «пропавшими без вести» или погибшими, просто переселились в Россию. Разлученные во время войны родственники до сих пор иногда находили друг друга. Особенно если они были из разных регионов. Первые свято верили в то, что вторые погибли, и наоборот.

Даур вновь перевел взгляд на снимок Нугзара.

— Какой он был, а? Расскажешь мне.

— Расскажу, конечно, — теперь уже Джемал с грустью оглянулся на поджидавший его «воронок». — Если навещать меня будешь…

— Э-э-э, зачем так говоришь? — обиделся Даур. — Разумеется, буду. Как же я брата родного не навещу?

Джемал натянуто улыбнулся. Брата! Могли он подумать тогда в гараже, когда бил «бомбилу» домкратом в грудь, что этот человек окажется его братом и к настоящему моменту единственным родным человеком? Конечно, не мог. О Диане Джемал старался не думать. Хотя отлично знал, что девушка так же, как и он, находится сейчас под следствием. И срок ей, вероятно, грозил еще больший. И это при том, что Джемал не собирался намеренно топить ее.

Угрызения совести по поводу того, что он собственноручно вручил Диане гранату, не оставляли молодого человека ни на минуту. Ведь он не давал ей никакого сигнала, а гранату она все-таки бросила. Расчетливо, целенаправленно… В этом Джемал не сомневался. Что послужило тому причиной? Внезапное появление Гурама Гогричиани? В ненависти Дианы к своему родителю сомневаться не приходилось… Или у нее были другие мотивы?..

Самого Джемала, находившегося чуть дальше от крыльца, чем все остальные, задело только осколком.

А отец… Отец скончался на месте, и Джемал собственными глазами видел, как это случилось. Там же, на месте, погибли и Гурам с Тиглатом. Гиваргису оторвало взрывом ногу, и подоспевшие к месту трагедии медики пытались спасти ассирийцу жизнь. Но не довезли даже до больницы. Гиваргис умер в дороге. Однако всех этих людей Джемалу не было жалко. Всех, кроме того человека, на чьих похоронах он в настоящий момент присутствовал. Отец погиб из-за него. Это Джемал знал совершенно определенно.

Чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза, молодой человек поспешно отвернулся. Мужчина в форме, стоявший рядом с «воронком», закурил. Один из двух могильщиков, отложив лопату, двинулся в его сторону с намерением стрельнуть сигарету. Поймав взгляд Джемала, милиционер выразительно постучал пальцем по циферблату наручных часов. Джемал проигнорировал его жест.

— Слушай, почему мы тут вдвоем? — задал новый вопрос Даур. — Почему никто не пришел с ним попрощаться, да?

Абхазу, привыкшему к тому, что в деревне каждый считал своим долгом отдать последнюю дань уважения умершему, действительно было непонятно, почему так случилось.

Джемал грустно покачал головой.

— У отца, несмотря на все его обширные связи, никого не было. Никого, кроме меня… То есть… И тебя, конечно. Прости, Даур.

— Понимаю, — Даур кивнул. — И все равно, это так неправильно, да?

— Неправильно, — согласился Джемал.

Он опустился рядом с крестом на одно колено и осторожно провел двумя закованными в наручники руками по лицу на снимке. Негромко произнес что-то, чего Даур не расслышал, и уже через секунду вновь поднялся на ноги.

— Пойдем, — предложил он Дауру. — Меня уже ждут…

— Хорошо. Сейчас…

Джемал не сразу понял, что собирается сделать его брат. Даур достал из кармана небольшой целлофановый пакет и ссыпал в него подобранную с могилы Нугзара пригоршню земли.

— Маме на могилу, — пояснил он.

Джемал хотел обнять его, но наручники не позволили. Даур словно прочел мысли брата. Спрятав обратно в карман пакет с землей, он сам приблизился к Джемалу и заключил его в объятия.

— Теперь не скоро увидимся, — с грустью произнес Джемал, чтобы чем-то заполнить возникшую неловкую паузу. — Зато у меня есть брат, которого раньше не было. Знаешь, как говорится, Даур? Не было счастья, да несчастье помогло.

— Что это значит? — не понял Даур.

— Не важно. Пошли.

Даур выпустил брата из своих объятий.

— Я буду ждать тебя, Джемал.

— Спасибо. А сам-то ты куда теперь?

— Домой поеду. А то куда же? Здесь, в Москве, меня больше ничего не держит, да? Нахлебался я уже. Во! — он выразительно чиркнул себя ребром ладони по горлу. — Ты как выйдешь, брат, я и тебя в Абхазию заберу. Там хорошо. Тебе понравится, да?

Они вместе дошли до «воронка», и широкоплечий милиционер помог забраться Джемалу внутрь. На Даура он при этом даже не посмотрел. Бросил окурок себе под ноги и сел на пассажирское сиденье. Водитель запустил двигатель, и автомобиль, неспешно тронувшись с места, покатил по подъездной дорожке к главным кладбищенским воротам.

Даур смотрел им вслед до тех пор, пока воронок не скрылся из виду. Затем достал из нагрудного кармана паспорт, раскрыл его и проверил, на месте ли вложенный между страничек авиабилет до Сочи. Билет был на месте. Рядом с ним лежала и дорогая сердцу Даура фотокарточка, полученная от лежащей на смертном одре мамы. Молодой человек ни на один день не расставался с этим снимком, а теперь, когда они с Джемалом похоронили и отца, фотография стала для Даура в два раза дороже.

— Эй, парень!

Даур обернулся. В трех метрах от него на корточках сидели двое землекопов, которые и помогли сегодня схоронить Нугзара Акубардиа. В зубах одного из них дымилась прикуренная сигарета. Второй ждал, когда товарищ оставит ему несколько затяжек.

— У тебя курить нет?

— Нет. Я не курю.

— Жаль.

Землекоп в ту же секунду утратил интерес к абхазу и вновь сфокусировал взгляд на тлеющем кончике сигареты своего коллеги. Даур пожал плечами и, опустив со лба солнцезащитные очки, пошел в направлении выхода с кладбища.

* * *

— Ну как там, в Москве, Даур? Очень холодно, да? — весело улыбаясь, Баграт склонился к сидящему рядом с ним молодому человеку и дружески обнял его за плечи. — Говорят, зимой там вообще морозы лютуют. Верно, да? Скажи, Даур, так и есть?

— Да, бывало, — сдержанно ответил тот.

Застолье в летнем кафе, расположенном прямо на берегу моря, было устроено в честь возвратившегося вчера вечером в Лдзаа Даура. Чествовать молодого человека пришла вся деревушка. И теперь все дружно пили за его здоровье. Среди присутствующих не было только Нино. Даур отчаянно искал ее взглядом, но тщетно. Не присутствовал за столом и Ражден, хотя кафе принадлежало именно ему и он лично руководил сервировкой столов. Даур видел, как его давний неприятель некоторое время маячил рядом, а потом испарился куда-то.

«Ансамбль» лабухов замолчал ненадолго и уже через секунду ожил снова. Попса, популярная в общелитовских заведениях, сменилась популярной народной песней.

Тамада поднялся из-за стола и, обращаясь непосредственно к Дауру, начал произносить витиеватый тост. Но молодой человек не слышал слов…

Вчера по приезде он понял, как сильно соскучился по родным местам. Горы, море, монстера под окнами, мандариновые сады — всего этого ему очень недоставало в шумной суетной столице. Но сегодня… Что-то неуловимо изменилось. И не вокруг молодого человека, а внутри него. Что-то надломилось у Даура в душе. Он сидел за столом рядом с друзьями и родственниками, пил вино, чачу, коньяк, слушал народные песни, но все это теперь казалось каким-то странным. Чужим и далеким…

Москвичом Даур так и не стал, «сломался», как частенько любили выражаться «бомбилы» из парка покойного Гогричиани, но и на родине ему уже места не было. Даур ощутил это в полной мере в самом начале застолья у берега моря. Единственное, что он хотел, — это увидеть Нино. Но девушка как будто избегала его. Что случилось? Где она?..

Тост тамады закончился, и все, дружно вскинув бокалы, залпом осушили их до дна.

Справа к Дауру подсел Ишьяс.

— Слушай, Даур, скажи мне, как брату, да? А это правда, что там многие люди в Москве даже по пятьсот долларов в месяц зарплату имеют, а?

— Я с такими людьми знаком не был…

Ишьяс спросил еще что-то, но вопрос прошел мимо внимания Даура. Друг детства потрепал его за плечо.

— Э-э-э, Даур!

— Прости, брат, — Даур повернулся к нему лицом. — Слушай, а где Нино?

— Нино?

Ишьяс виновато опустил глаза, и в душе Даура мгновенно все перевернулось.

Он резко поднялся из-за стола. Баграт в пьяном угаре пытался насильно удержать его, но Даур легко отбросил его руку.

* * *

Ражден откинулся на спинку сиденья, но при этом по-прежнему не сводил глаз с сидящей рядом на пассажирском месте его «БМВ» Нино. Щеки девушки горели пунцовой краской, а на глазах появились слезы, мало чем уступающие в блеске надетому на палец обручальному кольцу.

Шум морского прибоя заглушала доносившаяся со стороны летнего кафе музыка. Ражден недовольно поморщился.

— Ну что ты молчишь? — спросил он девушку. — Рада, что этот бродяга вернулся, да? До сих пор его любишь?

— Зачем ты так горишь, Ражден? — Нино с трудом выдавливала из себя каждое слово. — Я — твоя жена, и я верна тебе. Все изменилось, Ражден. У нас с тобой семья, ребенок. Все изменилось…

Мужчина не выдержал этого тона.

— Его ребенок! — выпалил он, чувствуя, что не в силах больше находиться в обществе жены и при этом слышать, как в его кафе празднуют возвращение Даура. — Думаешь, я идиот, да? По-твоему, я совсем ничего не понимаю? Кого бы ты хотела видеть рядом с собой, Нино? Его, да? Этот ишак тебя обрюхатил, и ты никому не нужна была… Помнишь? А ведь я тебя больше жизни любил!.. Малхазу деньги заплатил, да? Чтобы он Даура в Москву отправил… Москва — как наркотик. Думал, он никогда сюда не вернется, — увлекшись, Ражден уже разговаривал не столько с девушкой, сколько с самим собой. — Ни один апсуа, как мне говорили, московской жизни вкусив, уже на родину не возвращается, да? А этот что, вай? Вернулся, смотри. Денег привез, я слышал. Жениться собрался на тебе. Ишак!

Нино неподвижно сидела, глядя в одну точку где-то под приборной панелью.

— Так что ты молчишь, я тебя спрашиваю? — распалялся Ражден. — К нему хочешь, да?

— Я верна тебе, Ражден, — механически повторила Нино. — И останусь с тобой.

— Останешься, не любя, да?

Она ничего не ответила.

Ражден хотел было спросить еще что-то, но не успел. За лобовым стеклом автомобиля возникла высокая крепкая фигура Даура. Молодой человек стоял, заложив руки за спину, и молча смотрел на Нино. Девушка тоже заметила его и поспешно опустила глаза. Даур перевел взгляд на Раждена. Мрачно кивнул с отсутствующим выражением на лице.

Ражден выбрался из салона и подошел к молодому человеку.

— Э-э-э, чего надо, а? — грубо спросил он. — Чего ты тут встал, Даур? Иди, празднуй. Я тебе даже кафе для этого выделил, стол накрыл, да? Люди там выпивают за твое здоровье, а ты что же? Иди, иди, Даур. Не мешай нам, да? Я тут с женой со своей разговариваю. Понимаешь, нет?

Даур молчал.

— Что? Ударить меня хочешь, да? — продолжал напирать на него Ражден. — Ну, давай-давай! Ударь меня. Попробуй! В чем дело, Даур? Интеллигентный стал, да?

Ответом Раждену было все то же гробовое молчание. Даур даже не поднял руки. Не пошевелился. По губам молодого человека скользнула едва заметная грустная улыбка. Но Ражден это заметил.

— Улыбаешься, да? Не хочешь меня бить? А я хочу! Хочу вернуть тебе тот удар. Помнишь?

Хозяин прибрежного кафе, окончательно утратив контроль над собственными эмоциями, коротко замахнулся и ударил Даура по лицу. Голова молодого человека мотнулась, но сам он устоял на ногах. Из разбитой губы брызнула кровь. Ражден принял оборонительную стойку. Однако Даур медленно поднял руку и вытер кровь тыльной стороной ладони. Бросил взгляд мимо Раждена на сидящую в машине Нино.

— Я не буду тебя бить, Ражден, — глухо произнес он. — Не буду даже отвечать тебе ударом на удар, да? Ты и так победил…

С этими словами Даур развернулся и пошел прочь от машины вдоль берега моря.

* * *

— Объявляется посадка на рейс номер четыреста сорок три «Сочи — Москва», — прокатился по залу ожидания металлический голос диспетчера. — Повторяю. Объявляется посадка…

Даур поднялся с жесткого кресла, подхватил с пола сумку и, уверенным движением забросив ее на плечо, направился к стойке регистрации. Нельзя было сказать, что он покидал родные края с тяжелым сердцем или с обидой в душе. Нет, ничего этого не было. Просто Даур понял, насколько он изменился за то время, что провел в Москве. Теперь он был другим человеком, и этому человеку предстояло найти свое место в жизни. Новое место…

Когда самолет плавно оторвался от земли и взмыл в воздух, Даур устало откинулся на спинку сиденья. Перед мысленным взором молодого человека возникли образы дорогих его сердцу людей. Нино, матери, отца, с которым он так и не успел заново познакомиться, Джемала…

Даур повернул голову и бросил взгляд в иллюминатор. Море, горы… Чуть дальше, к югу от Сочи, во всей своей красе раскинулись просторы дорогой сердцу Даура Абхазии.

Даур тяжело вздохнул, потянулся вперед и выудил из кармашка стоящего перед ним кресла московскую газету. Развернул ее на нужной странице и быстро отыскал колонку под напечатанным жирным шрифтом заголовком: «Требуются». Палец Даура заскользил ниже и остановился на коротеньком объявлении, гласящем: «Требуются водители категории „В“. Оплата высокая, обеспечиваем жильем». То, что нужно. Даур достал из кармана ручку и отметил объявление неровным полукругом. Затем сложил газету пополам и сунул ее в свою дорожную сумку. Даур свято верил, что теперь, имея некоторый опыт столичной жизни, ему уже не придется начинать все с нуля. Да и деньги у него были…

Самолет быстро набрал высоту. Даур сомкнул веки и попытался расслабиться в надежде на то, что сумеет поспать, пока длится этот перелет до Москвы. В памяти молодого человека невольно всплыл тот день, когда они прощались с Нино на погранпереходе у Псоу.

— Скучать будешь? — Нино уже стояла рядом с ним.

— Буду, — Даур хотел дотронуться рукой до ее руки, но не мог себе этого позволить. Однако девушка и так все понимала по выражению его глаз. — Конечно, буду. Как я могу не скучать по тебе?

— Не по мне. По горам, по солнцу, по морю? Мне бы всего этого очень не хватало.

— И по ним тоже…

— Береги себя, Даур. Обязательно береги. Я слышала, что русские нас не очень любят…

— Люди — везде люди, Нино. Есть хорошие люди, а есть плохие. Но хороших, конечно, больше. Всегда так…

— Возвращайся скорее, — ласково попросила его Нино.

— Обернусь, как птица, — пообещал он в ответ.

— Я буду ждать тебя, Даур! Я буду тебя ждать…

Даур коснулся пальцами разбитой губы. Раны уже не было. Только легкая припухлость осталась. Но он знал, что и это скоро пройдет.

Content

Антон Некрасов
ДЖИХАД-ТАКСИ 2008