Оливия Гейтс

Сердце пустыни

Глава 1

Харрис аль-Шалаан поправил на голове специальную маску с прорезями для глаз и рта, продолжая контролировать свою цель.

В лицо хлестал песок, разбрасываемый порывами полуночного ветра. Харрис лежал, распластавшись, на вершине дюны.

Свой автомобиль он оставил за две мили отсюда. Если бы он подъехал ближе, шум двигателя отчетливо разнесся бы по пустынному ландшафту.

Он продолжал наблюдать за происходящим, зная, что все может измениться в любую секунду.

В данный момент два часовых стояли у импровизированного контейнера, в котором был разведен костер. Еще три охранника находились у песчаной постройки. Через щели между кирпичами и расшатанными деревянными ставнями пробивался свет от газовой лампы.

Клан аль-Оссаибис, соперничающий с кланом аль-Шалаан построил это здание в по-настоящему гиблом месте. Ближайшие населенные пункты находились в шестистах милях отсюда, поэтому здание являлось идеальным местом для удерживания заложника.

Харрис прибыл сюда именно для того, чтобы освободить этого пленника.

При иных обстоятельствах Харрис явился бы с бойцами особого спецподразделения, при одном виде которых любой пустился бы наутек, лишь бы спасти свою шкуру.

Однако, будучи министром внутренних дел, главой разведывательного управления и руководителем Министерства национальной безопасности Зохейда, Харрис привык никому не доверять. Сегодня он взял с собой только трех самых надежных бойцов, которым готов был доверить даже собственную жизнь.

Харрис закрыл глаза. Он по-прежнему не мог поверить в происходящее.

Заговор с целью свержения его отца и короля Атефа аль-Шалаана готовился прямо под носом Харриса последние несколько месяцев. Бесценные ювелирные украшения — «Гордость Зохейда» — являлись символом королевской семьи. По легенде, если эти драгоценности пропадут, это будет означать, что правитель Зохейда недостойный человек.

Ежегодно монархи аль-Шалаан устраивали торжества, кульминацией которых становилась Королевская выставка, где демонстрировались драгоценности «Гордость Зохейда», как доказательство законности правления короля аль-Шалаана.

Драгоценности «Гордость Зохейда» были украдены и заменены подделкой. Вне сомнений, во время Королевской выставки вор планировал заявить о том, что драгоценности фальшивые, устроить в стране хаос и лишить короля Атефа власти.

В течение последних недель Харрис проводил расследование на основании информации, предоставленной братом Шахином и его молодой женой Джохарой. Сегодня рано утром Харрис получил сведения, которые могли привести его прямо к вдохновителю злобных замыслов.

Мужчина, назвавшийся американским журналистом Т.Ж. Берком, сказал, что обладает жизненно важной информацией о заговоре.

Через двадцать минут после получения сообщения Харрис приехал в арендуемую журналистом квартиру, но никого там не нашел. Журналиста уже забрали. Харрис отлично понимал, что похищение было организовано по приказу старейшины клана аль-Оссаибис.

Т.Ж. Берк. Этот человек оказался настоящей загадкой. Харрис не сумел найти о нем информацию ни в одной базе данных по представителям средств массовой информации. Складывалось впечатление, что журналист Берк появился на свет лишь неделю назад, когда приехал в Зохейд.

Харрис обнаружил только одного Т.Ж. Берка — американского специалиста в области информационных технологий, который работал в международной компании в Азмахаре. Однако этот человек вернулся в Штаты чуть более года назад. Не так давно он был осужден за массированные хакерские атаки, взломы сайтов и кражу важной информации, которую совершил, находясь в Азмахаре. Теперь этот человек отбывает пятилетний тюремный срок.

Тот, кто выдает себя за журналиста Т.Ж. Берка, либо намеренно, либо случайно воспользовался его именем. Таким образом, Харрис сделал вывод, что этот человек — не кто иной, как шпион.

Однако Харрис решил спасти злосчастного Берка, даже если он окажется самим дьяволом. Как только Берк будет в безопасности, Харрис вырвет из него все необходимые сведения.

Часовые, сидящие у костра, начали клевать носом. Харрис сделал знак бойцу Мансуру, и тот передал его приказ сначала Язиду, расположившемуся у южной стены, потом Мохабу, который находился у задней стороны здания.

Язид и Мохаб одновременно вырубили двух часовых у костра, выстрелив в них сильнейшим снотворным. Затем усыпили охранников у здания.

Харрис вскочил. Через несколько секунд он, перепрыгнув через обездвиженных часовых, беззвучно шагнул на каменные ступени, ведущие к двери здания. Остальные бойцы шли за ним следом.

Обменявшись условными знаками и кивками со своими бойцами, Харрис толкнул дверь, и она со скрипом распахнулась, нарушив тишину.

Харрис быстро оглядел тусклый интерьер. В комнате никого не оказалось. Но впереди была еще одна комната. Наверное, Берк там.

Медленно открыв дверь, Харрис увидел худого бородатого мужчину в куртке песочного цвета. Даже при слабом освещении Харрис заметил, что у него голубые глаза, красивый загар и блестящие короткие золотистые волосы. Принц испытал непонятное волнение.

В следующую секунду он оторвал взгляд от мужчины и оценил ситуацию. Берк находился в ванной комнате, из которой собирался бежать. Он уже открыл высоко расположенное окно, несмотря на то что его руки были связаны спереди.

Харрис бросился к мужчине, схватил его за руки и тут же почувствовал такую боль, что у него едва глаза из орбит не вылезли. Ему потребовалась секунда, чтобы осознать произошедшее.

Мужчина его ударил.

Харрис едва успевал уворачиваться от потока ударов, который на него обрушил предполагаемый Берк.

— Перестань сопротивляться, дурак, — прошипел Харрис. — Я здесь, чтобы спасти тебя.

Либо мужчина не смог разобрать слов Харриса, либо не поверил им. Мужчина резко пнул Харриса по левой голени, отчего тот упал на колени.

— Не заставляй меня бить тебя, а потом нести, как мешок с грязным бельем. У меня нет времени терпеть твои выходки. Делай что я говорю, если хочешь выйти отсюда живым.

Харрис заметил, что взгляд Берка смягчился.

Внезапно началась перестрелка — прибыло подкрепление.

Выхватив кинжал из-за пояса, Харрис перерезал ремни, связывавшие руки Берка, затем наклонился, чтобы подтолкнуть его и помочь вылезти из окна. Берк рванул с места и через несколько мгновений оказался на воле. Харрис услышал характерный звук удара о землю — Берк удачно приземлился.

«То ли этот парень акробат, то ли боец спецподразделения», — подумал Харрис.

Выбравшись на улицу, Харрис приказал Берку следовать за ним. Тот не сопротивлялся.

Они побежали через песчаные дюны, ориентируясь по фосфоресцирующему компасу Харриса. Он не мог включить фонарь, чтобы найти дорогу к автомобилю. Луч света в темноте стал бы отличным маяком для противника.

Прошло десять минут. Харрис обратил внимание, что Берк продолжает бежать рядом с ним, не отставая ни на шаг. Он двигался намного грациознее Харриса и вполне мог обогнать его, если бы захотел.

Приблизившись к внедорожнику с открытым верхом, Харрис быстро приказал:

— Садись позади меня.

Не моргнув глазом, Берк прыгнул на сиденье. Пока они ехали через пустыню, Харрис испытывал странные чувства, ощущая близость этого таинственного человека.

Что он испытывал? Прилив адреналина. Дискомфорт. Вне сомнения. Что еще это могло быть?

Приблизившись к вертолету, Харрис резко расцепил руки Берка и выскочил из машины. Берк рванул вслед за ним, ловко и грациозно, словно кошка. Голубоглазый и светловолосый, он был похож на лунного эльфа.

— Залезай внутрь, садись на пассажирское сиденье и пристегнись! — агрессивно приказал Харрис. Он негодовал, так как не мог понять причину метания безумных мыслей и ничем необъяснимую реакцию тела на близость незнакомого мужчины. — Я загоню автомобиль в багажное отделение.

Внезапно послышались выстрелы.

Берк в ужасе округлил глаза. Харрис почувствовал резкую боль в области сердца.

Несмотря на обстрел, Берк еще быстрее рванул к вертолету. Через несколько секунд оба оказались в кабине, и Харрис завел мотор. Он торопился, боясь потерять много крови и контроль над ситуацией.

Набрав высоту, он через какое-то время посмотрел на датчик уровня топлива. Преследователь прострелил топливный бак, поэтому до столицы им не добраться. Придется лететь к ближайшему оазису.

Однако дырявый бак оказался не единственной проблемой. Была неисправна система навигации, вертолет резко терял высоту.

Медлить было нельзя. Следует посадить вертолет как можно скорее, иначе они разобьются.

Харрис резко повернулся к Берку:

— Приготовься к жесткой посадке.

Берк резко кивнул, его глаза округлились от страха. Но у Харриса не было времени, чтобы его успокоить.

В течение следующих нескольких минут он, применив все свое мастерство, с трудом посадил вертолет.

Харрис откинулся в кресле, потом отстегнул ремень безопасности и, включив освещение в кабине на максимум, повернулся к Берку.

Он решил разобраться со своей раной после. Прямо сейчас необходимо проверить, не задет ли его пассажир.

Берк повернулся к нему, их взгляды встретились.

А дальше произошло нечто невообразимое — Харрис почувствовал сильное возбуждение.

Он не понимал, что происходит. Вероятнее всего, это последствие ранения.

«Хватит впадать в маразм! — приказал себе Харрис. — Проверь, не ранен ли Берк».

Он потянулся к нему, но мужчина вздрогнул от осторожного прикосновения так, словно Харрис ударил его оголенным электрическим проводом.

Харрис схватил его за плечи, намереваясь подтянуть ближе к источнику света. Берк начал сопротивляться.

— Перестань корчиться. Мне нужно проверить, не ранен ли ты.

— Я в порядке, — хрипло ответил он.

И тут до Харриса дошло. Нет, у него не начинаются галлюцинации от ранения и потери крови. Его тело может так бурно реагировать только в одном случае.

Харрис запустил пальцы в золотистые волосы предполагаемого Т.Ж. Берка и услышал, как тот ахнул. Дыхание Берка коснулось его щеки, и Харрис снова ощутил прилив неконтролируемого желания.

Он удовлетворенно улыбнулся:

— А теперь расскажи мне, зачем ты притворялась бородатым журналистом Т.Ж. Берком? Тебе больше подошел бы образ современной Мата Хари, обвешанной драгоценностями.

Глава 2

Задыхаясь, Берк резко отстранилась от своего спасителя и произнесла дрожащим и нарочито грубым голосом:

— Ты ударился головой во время приземления?

Мужчина не двигался, но его массивная фигура заполняла все пространство, и широкая кабина военного вертолета казалась крошечной. Хотя он весело смотрел на нее золотистыми глазами, она не чувствовала себя в безопасности.

Незнакомец снова заговорил низким и бархатистым голосом, растягивая слова:

— Единственные удары за сегодняшний день были нанесены мне твоими ухоженными и умелыми руками.

— Так как я намеревался проломить тебе голову, то наверняка вышиб мозги и лишил рассудка.

Мужчина придвинулся к ней ближе. Она почувствовала его свежее дыхание и ощутила энергию властности и мужественности, которую он излучал.

— О, мой рассудок в полном порядке. Для того чтобы вышибить мне мозги… — Незнакомец неторопливо и внимательно разглядывал ее тело, и у нее сложилось ощущение, будто он ласкает ее, — понадобится десяток таких, как ты.

— Я бы и один с тобой справился, — фыркнула Т.Ж. Берк. — Я почти тебя вырубил. И это со связанными руками.

— Ты действительно можешь меня вырубить, но отнюдь не бойцовскими приемами. Твое влияние на меня никак не связано с физической силой. Кстати, ты слишком сильная для своего телосложения.

— Значит, ты успел заметить только мое телосложение?

— Я считаю, что у тебя превосходная фигура.

Т.Ж. Берк ухмыльнулась:

— У тебя точно контузия. Или ты разговариваешь так со всеми мужчинами?

Услышав явное оскорбление, ее спаситель злобно усмехнулся:

— Я даже с женщинами так не разговариваю. Но с тобой я буду разговаривать именно так. И не только разговаривать.

Т.Ж. Берк прижалась к пассажирской двери:

— То есть тебе взбрело в голову, что я женщина? И поэтому ты на меня набросился? Всего несколько минут назад мы едва не погибли, потом приземлились в Богом забытом месте. Тебе не кажется, что ты несешь чепуху?

— Неужели ты решила, будто курчавая борода и отвратительная стрижка помогут тебе избавиться от женственности? Я мгновенно обо всем догадался. Почему бы тебе не перестать притворяться и не назвать свое настоящее имя?

— Меня зовут Т.Ж. Берк!

Харрис растянул красивые губы в улыбке, обнажив белоснежные зубы, которые в полумраке словно светились.

— Моя бородатая красотка, только у одного из нас сейчас повышенный уровень тестостерона в крови. Не заставляй меня показывать у кого именно, — с угрозой в голосе произнес он.

Т.Ж. Берк сердито на него посмотрела, стараясь не выдавать свои слабость и испуг:

— Ты хочешь мне продемонстрировать, что тебя привлекают хрупкие блондины?

Она содрогнулась, услышав приглушенный и наводящий ужас смех мужчины.

— Мы продолжим беседу, но сначала ты должна усвоить, что на меня не действуют твои оскорбления. Как только я увидел тебя, сразу понял: что-то тут нечисто. Поэтому либо ты сама признаешься в том, что ты женщина, либо я силой вырву подтверждение своих слов.

Т.Ж. отодвинулась дальше к двери, когда мужчина поднял правую руку.

— Только попробуй ко мне прикоснуться, придурок, и я отгрызу тебе палец, — дрожащим голосом пробормотала она.

— Мое тело очень бурно на тебя реагирует. Больше всего на свете я хочу сейчас, чтобы ты слегка меня покусала. Твоя так называемая угроза — лишнее доказательство принадлежности к женскому полу. Мужчина пообещал бы оторвать мне руку, или сломать ее, или что-то в этом роде.

— Значит, мужчины часто тебе угрожают? А женщины покусывают те части твоего тела, до которых могут добраться?

Он прищурился, ему было явно забавно ее слушать.

— Ты ведь женщина. Брось притворяться. Я возбужден даже несмотря на ранение.

— Ты ранен? — Глаза Т.Ж. едва не выскочили из орбит.

Он кивнул:

— Так ты сжалишься над раненым человеком и назовешь свое имя? Скажи мне свое настоящее имя. И позволь увидеть твое лицо, скрытое за бородой.

— О, заткнись! Ты действительно ранен или врешь?

Мужчина внезапно сел и притянул ее правую руку к себе. Т.Ж. Берк оказалась прижатой к мощному торсу, голова уперлась в его шею. Сначала у нее возникло ощущение, будто ее ударило электрическим током. А потом она почувствовала, как по руке течет какая-то вязкая жидкость.

Т.Ж. не успела отодвинуться, а он уже запустил пальцы в ее волосы и приподнял голову, заставляя посмотреть в глаза:

— Чувствуешь? У меня кровотечение. Меня подстрелили, когда я спасал тебя. Я могу умереть. Неужели ты настолько жестока, что позволишь мне умереть, не сказав своего имени?

Т.Ж. вырвалась из объятий незнакомца, задев рукой его залитую теплой и липкой кровью одежду.

— Заткнись, а?

Он злобно усмехнулся:

— Я буду молчать, если ты начнешь говорить.

— Тебе нужны не мои признания, а моя помощь.

— Я сам о себе позабочусь, а ты рассказывай.

— Не будь идиотом. А вдруг повреждена межреберная артерия, и тогда ты потеряешь очень много крови. У тебя может внезапно упасть давление. Если это произойдет, ты действительно умрешь!

— Ты говоришь как знаток. Тебе приходилось переживать подобное? — спросил он.

— Мне приходилось заниматься ранеными людьми, и у них хватало ума не отказываться от моей помощи.

— Ты покажешь мне свое лицо или нет?

— Я не могу в это поверить! Ты в любой момент можешь потерять сознание от шока, но продолжаешь доказывать свою теорию!

Мужчина лишь невозмутимо ухмыльнулся.

— Ладно. — Т.Ж. заскрежетала зубами от бессилия. — Я обо всем расскажу после того, как обработаю рану.

— Я позволю тебе заняться моей раной только после того, как ты обо всем расскажешь.

— Хватит уже! Где аптечка?

— Я покажу, где она, когда услышу от тебя то, что хочу.

— Я уже обо всем рассказал, но ты мне не поверил.

Мужчина отпрянул, когда Т.Ж. протянула руки, желая проверить рану.

— Э нет… Ты не прикоснешься ко мне до тех пор, пока не признаешься, что ты женщина. Ко мне могут прикасаться только женщины.

Т.Ж. свирепо уставилась в глаза мужчины — в них плясали озорные искорки.

— Ты действительно не понимаешь, насколько серьезно твое положение, да? Какая тебе разница, женщина я или мужчина? В конце концов, я не буду к тебе прикасаться, а лишь испачкаю руки в крови, — яростно заспорила она.

Он посмотрел на нее оценивающе:

— Я с самого начала знал, что ты кровожадная ведьма, ведь ты едва не уничтожила меня своим жестоким взглядом.

Хмурая Т.Ж. не сдержала улыбку.

Мужчина дразнил ее, хотя находился на грани смерти. Следовало как можно скорее тщательно осмотреть его рану.

— А ты сначала показался мне умным. Все-таки внешность обманчива.

Мужчина скривился:

— И кто мне это говорит?

— Да, но получается, мой внешний вид тебя не обманул, если ты почувствовал, что я женщина.

Мужчина вздохнул и кивнул, притворившись беспомощным:

— Ага. Но ты сама себя выдала. Запомни это.

— Хватит уже. — Т.Ж. прерывисто выдохнула и почесала бороду, а затем сорвала ее с себя.

Взвизгнув, она стала растирать губы, горевшие словно от прикосновения паяльной лампы. Потом она мрачно посмотрела на своего мучителя:

— Сейчас ты доволен, тупоголовый упертый бык?

— Да ты первоклассный гример! Без бороды ты еще красивее, — произнес он.

Берк сердито смотрела на незнакомца, пока он осторожно отклеивал от ее лица остатки бороды. Затем он стал поглаживать пальцами ее щеки и подбородок. Т.Ж. простонала, почувствовав, как возбуждение охватило все тело.

Мужчина простонал в ответ:

— Какая же ты красавица. Я думал, что видел много прекрасных женщин, но никогда не встречал такую, как ты. Создается впечатление, что ты соткана из света, золота, энергии и драгоценных камней.

От его слов по телу Берк разлилось тепло. Когда он обнаружил ее в том строении посреди пустыни, Т.Ж. дрожала от холода. Теперь же ей стало невыносимо жарко.

Каждая клеточка ее тела ожила, она подняла глаза на незнакомца.

Берк до сих пор не могла поверить в то, что он разглядел под бородой женское лицо. Она приехала в Зохейд неделю назад, и до сих пор никто ни о чем не догадывался. Похитители приняли Берк за мужчину, и она провела в их цепких лапах целый день. Однако этот человек почти мгновенно почувствовал ее женственность, несмотря на полумрак, грозившую им обоим опасность и маскировку.

Наклонившись, незнакомец прижался лицом к ее шее, вздохнул и довольно простонал:

— Даже после применения мужского одеколона ты пахнешь божественно хорошо, как женщина. И ты, кстати, так и не назвала мне своего имени, дорогая.

Словно очнувшись от его гипнотического влияния, она произнесла:

— Ты считаешь, что чем чаще будешь спрашивать мое имя, тем охотнее я представлюсь?

Он уставился на нее, потом кивнул, будто приняв какое-то решение:

— Значит, тебя зовут Т.Ж. Что означает эта аббревиатура?

Она моргнула:

— Ты мне веришь?

— Да. Мои инстинкты пока не подводят. Я чувствую, ты говоришь правду. Мне даже кажется, что ты не умеешь лгать, хотя много болтаешь.

— По-твоему, я неисправимая болтунья? Похитителям я ничего не сказала.

— Сокрытие истины не всегда считается ложью. Для этого могут быть разные мотивы — например страх или необходимость держать данное слово. Нужно обладать мужеством, чтобы не проболтаться под угрозой причинения телесного вреда или смерти. Но почти во всех остальных ситуациях ложь — проявление трусости. И я не сомневался в твоей храбрости. Итак, как тебя зовут?

Т.Ж. прерывисто вздохнула и выпалила:

— Талия Жасмин. Удовлетворен? Где твоя чертова аптечка?

Не произнеся больше ни слова, он протянул руку и достал из бардачка огромную аптечку.

Она тут же принялась просматривать ее содержимое и доставать то что потребуется.

Талия вынула пакет с физиологическим раствором для капельницы и закрепила его на верхнем выступе кабины. Положив правую руку мужчины себе на колени, она ввела в его вену иглу, закрепив ее пластырем.

Он нежно коснулся пальцами ее подбородка и что-то прижал к ее губам. Это оказалась бутылка с водой. Талия Жасмин вдруг поняла, что у нее пересохло в горле. Она залпом выпила воду. Он смотрел на нее так, словно хотел проглотить заживо.

Она облизнулась и откашлялась:

— Ладно, мне нужно, чтобы ты расстегнул форму и подержал фонарь. Лучше тебе перебраться в хвост этого вертолета-монстра, чтобы ты мог прилечь.

Он улыбнулся, услышав ее серьезные указания:

— Я с удовольствием разденусь. И подержу фонарь над раной, полученной в тот момент, когда все мои чувства были настолько сосредоточены на тебе, что я не заметил преследователя, который мог убить меня еще одним случайным выстрелом. Я с содроганием думаю о том, что тогда случилось бы с тобой.

— Можно подумать, сейчас я в раю, — пробормотала Талия себе под нос, быстро надев стерильные перчатки.

— Мы с тобой заодно. Меня задели только слегка — это не такая уж высокая плата за освобождение заложника, живого и невредимого. Но я должен тебе сообщить, что во время жесткой посадки мне пришлось пожертвовать хвостом вертолета, дабы спасти кабину. Хвост разбит. Я сомневаюсь, что там есть место даже для одного из твоих собратьев.

Она подняла глаза от хирургического лотка:

— Моих собратьев? Ты имеешь в виду женщин? Обычно о женщинах говорят «женский пол», а не «собратья».

— Я имею в виду представителей семейства кошачьих. — Он шире улыбнулся и начал раздеваться. — Только кошка может выпрыгнуть из окна высотой шесть футов с такой ловкостью и грациозностью.

— На такое способны гимнасты. До восемнадцати лет я занималась гимнастикой. Кажется, я до сих пор не утратила приобретенные навыки.

Он так эротично стянул с себя униформу и маску, что Талия Жасмин сглотнула. Вдруг все мысли испарились из ее головы, когда на широкие, роскошные плечи мужчины упала грива блестящих волос оттенка красного дерева.

— Предупреждать надо.

— О чем предупреждать? — Он выгнул красивую бровь.

В облегающей рубашке с длинными рукавами и высоким воротом он выглядел еще массивнее.

Она взмахнула рукой, указывая на его тело:

— Тебе следовало играть на сцене царя зверей. Тебя и гримировать особенно не пришлось бы.

Он весело расхохотался, потом попробовал стянуть с себя рубашку и простонал. Его лицо скривилось от боли.

— Кажется, какое-то время мне будет тяжело поднимать левую руку.

— У тебя есть смена одежды на борту?

— Да. И продовольствие имеется, но я займусь им после того, как мы разберемся с раной.

— Хорошо. — Она схватила ножницы из лотка и принялась разрезать рубашку.

Он прошипел, когда холодные ножницы коснулись его разгоряченной кожи, затем простонал, когда Талия Жасмин сняла с раны прилипшую к ней ткань.

Однако со стороны могло показаться, что он стонет не от боли, а от удовольствия. Дрожащими руками она ощупывала рану, стараясь не обращать внимания на его красивое тело и на свою реакцию.

«Работай, идиотка! Перестань фантазировать об этом мужлане и просто займись делом!» — без конца твердила себе Талия.

Внезапно ее осенило. Все это время, пока она готовила внутримышечные инъекции с болеутоляющими и противовоспалительными средствами, он подавал ей флаконы с лекарствами, брал наполненные лекарством шприцы и раскладывал их в лотке в правильной последовательности. Он действовал так, словно долгое время был связан с медициной. Значит, он не хвастался, когда заявил, что может сам о себе позаботиться.

Кто же он такой?

Талия открыла рот, собираясь задать вопрос, когда он снова мягко провел пальцем по ее щеке. От легкого прикосновения она едва не потеряла над собой контроль. На глаза навернулись слезы. Она сглотнула, стараясь держать себя в руках и ни о чем его не расспрашивать.

— Ты не преувеличивала, когда говорила, что прежде имела дело с огнестрельными ранениями. Кто же ты такая, росинка Бога?

Имя Талия в переводе с древнееврейского языка означало «роса Бога». Никто никогда не понимал, почему при рождении ей дали такое необычное имя.

Еще раз проверив, все ли готово к процедуре, Талия решила приступить к более тщательному осмотру.

— Твои родители достойны похвалы за то, что выбрали тебе такое имя. Оно удивительно точно подчеркивает твою заботливость и утонченность, — сказал он.

Она бросила на него обиженный взгляд:

— Я не утонченная!

Его улыбка была дразнящей и снисходительной.

— О, ты невероятно утонченная особа, — настаивал он.

Талия прищурилась, глядя на него:

— Как твоя челюсть?

Он заговорил низким, бархатным голосом, который приятно обволакивал ее тело:

— Моя челюсть всегда будет помнить встречу с твоим кулаком. Но спрячь свои коготки. Утонченность и хрупкость не одно и то же. Говоря о тебе, нужно иметь в виду решимость, утонченность и изысканность. Именно так тебя можно описать. Потрясающая внешность, изысканная душа и стальная воля.

Ее губы дрогнули.

— Ты уверен, что не разбил голову? Или ты всегда так охотно и непринужденно раздаешь поэтические комплименты?

— Как раз наоборот. Женщины называют меня скупым на слова. Я никогда не говорю того, чего не имею в виду и никогда не лгу о своих чувствах. Неудивительно, что я выбрал работу в силовых структурах, а не стал дипломатом.

— Значит, среди орды женщин, которые стремительно пронеслись через твою жизнь, я единственная, кто во время проведения спасательной операции, как в фильме «Миссия невыполнима», врезала тебе так сильно, что ты раскрыл в себе поэтическое дарование?

— Ты отлично подвела итог.

Он вдруг повернулся и лег на спину, положив голову и плечи ей на колени. Он улыбнулся, когда Талия насторожилась и уставилась на него сверху вниз:

— Это единственное место, где я могу прилечь.

Она сглотнула, поборов желание погладить его по лицу и запустить пальцы в роскошную гриву. А еще Талия преодолела самое безумное из всех желаний — нагнуться и поцеловать его в лоб, прежде чем начать тыкать в него иголками от шприцев и резать скальпелем.

С огромным трудом поборов несвоевременную страсть, он поставил медицинский лоток на пол, а затем повернулся к ней так, чтобы она имела возможность лучше рассмотреть его рану.

Талия чуть не задохнулась, когда он поднял голову и промурлыкал:

— Так мне будет удобнее всего подавать тебе инструменты, пока ты работаешь.

Она резко и немного нервно кивнула и откашлялась, надеясь таким образом изгнать из головы, все неразумные мысли.

Затем приступила к тщательному осмотру раны.

Харрис посмотрел на загадочную женщину, которой предстояло спасти его.

Он держал фонарь под оптимальным углом, чтобы ей была хорошо видна рана. И пока Талия вводила ему обезболивающее, он успел ее рассмотреть.

Она была не просто красивой женщиной, а уникальной и магически притягательной. Харрис не успел произнести и половины того, что было у него на уме, когда Талия обвинила его в пристрастии к поэтичности.

Она откашлялась, и он осознал: она старается успокоиться. Харрис мог бы поспорить, что ее волнение никоим образом не связано с проводимой процедурой.

— Итак, пуля прошла через мышцу, задела край лопатки и три ребра. Сухожилия и нервные волокна не порваны. Мышца повреждена в месте входа пули, на выходе образовалось небольшое отверстие. Но самое главное, это кровотечение. Задето несколько артерий, которые находятся вне зоны досягаемости. Мне придется расширить и углубить рану, чтобы прижечь артерии и установить дренаж. Я наложу глубокие швы на самых травмированных тканях, но оставлю рану открытой. Как только опухоль спадет и будет ясно, что внутрь не попала инфекция, я зашью рану.

Объясняя, Талия продолжала осуществлять свой план с безупречной сноровкой. Харрис помогал ей.

Каждая минута дарила ему все более невероятные ощущения. Не только его тело реагировало на прикосновение к ее теплым бедрам или на ее разгоряченное и опьяняющее дыхание, ласкавшее его кожу. Он никогда не испытывал единения ни с кем, даже во время работы со своими братьями или подчиненными. Харрис ни разу в жизни не позволял другому человеку брать на себя бразды правления. И тем более никому не доверял свое физическое благополучие. Он никогда раньше так не желал женщину, не восторгался ее умениями, не хотел баловать ее и быть готовым умереть за нее.

Неужели все это происходит в действительности или его просто обуяли видения из-за потери большого количества крови и эйфории от того, что выжил?

Нет, все реально.

Талия закончила операцию, и Харрис сел, помогая ей обмотать его туловище бинтами. Когда она попыталась отодвинуться, он не выдержал и запустил пальцы в ее волосы, заставляя прижаться к нему. Она резко отпрянула.

Харрис замер. Его сердце дрогнуло из-за ее неожиданной реакции.

После долгой паузы он убрал руку и прошептал:

— Ты меня боишься?

— Нет, — ответила она, и он испытал огромное облегчение. Потом Талия смущенно улыбнулась — ее лицо невероятно похорошело, засветилось. — Я веду себя ужасно глупо, учитывая, что нахожусь у черта на куличках с огромным мужланом, во враждебной мне стране, где я никого не знаю. Но я тебя не боюсь. Ни капельки. Я… испытываю нечто иное.

От ее слов у Харриса потеплело на душе. Он оказался прав. Она чувствует к нему влечение.

Внезапно ему захотелось ее подразнить.

— Сейчас ты лжешь. Ты ужасно боялась меня, по крайней мере несколько секунд, отчего едва не сделала инвалидом до конца жизни.

— Это было до того, как я услышала твой голос и увидела лицо. До того как ты заговорил, я воспринимала тебя как обыкновенного здоровяка, который пришел ко мне с определенной целью.

Харрис потянулся к ней снова, обнял за талию и притянул к себе:

— Так ты расскажешь мне, где научилась методам полевой хирургии?

— В медицинском университете, где же еще?

— Ты хочешь сказать, что ты врач?

— По крайней мере, мне выдали диплом врача.

— Получается, что все, что я о тебе думал, оказалось ложью, начиная от пола и заканчивая профессией. Будут ли еще сюрпризы?

Ее полные пересохшие губы подрагивали в улыбке.

— Почему должны быть сюрпризы?

Желание поцеловать ее было настолько сильным, что Харрис едва сдержался.

— На то нет причин, — ответил он и произнес что-то по-арабски.

— Что это значит?

— Моя целительница.

— А как сказать по-арабски «мой спаситель»?

Харрис ей ответил.

Талия повторила вслед за ним. Ее чуть хрипловатый голос одновременно успокаивал и возбуждал Харриса. Слушать его было изысканной пыткой.

— А как будет «мой герой»?

От всевозрастающего желания у него перехватило дыхание. Харрис ответил ей шепотом, а потом, услышав, как Талия повторяет за ним, не выдержал.

Харрис стремительно припал к ее губам в собственническом поцелуе, и его язык скользнул глубоко ей в рот. Он слушал, как она постанывает, ощущал сладкий вкус ее губ.

— Талия… росинка Бога…

— Так нечестно, — простонала она у его губ. — Я не знаю твоего имени. И не знаю, что оно означает.

Он стал посасывать ее нижнюю губу. Талия вскрикнула, и он снова скользнул языком в ее рот.

— Харрис… Харрис аль-Шалаан… — Он начал переводить свое имя с арабского языка, но успел произнести только слово «защитник», как она резко его оттолкнула.

Он пристально смотрел на нее сверху вниз, а ее сердитый взгляд прожигал его.

В конце концов она хрипло спросила:

— Ты аль-Шалаан?

Харрис кивнул, сильно сожалея о том, что назвал свое настоящее имя.

Он предвидел, что сейчас закончится спонтанно возникшее между ними влечение. Теперь, когда он сказал ей свое имя, все изменится. Еще ни разу он не встречал женщину, которая воспринимала бы его как обыкновенного мужчину, а не воплощение статуса, власти и богатства.

Он выдохнул и с горечью посмотрел на ее припухшие от страстных поцелуев губы. Он ждал, когда в ее бесхитростных глазах вспыхнет искра расчетливости.

Но реакция Талии оказалась непредсказуемой.

Она враждебно смотрела на него, словно желая безмолвно выразить свои презрение и отвращение. Харрис мог бы превратиться в жалкого слизняка под ее взглядом.

— Ты один из тех знатных преступников-подонков?! — презрительно выпалила она.

Глава 3

Харрис пялился на женщину, которая только что обозвала его и членов его семьи знатными преступниками-подонками.

Затем он запрокинул голову и расхохотался.

Действие анестезии постепенно заканчивалось, поэтому от резкого смеха Харрис почувствовал острую боль в ране. И все же физическая боль была ничем по сравнению с отвращением, светившимся во взгляде Талии. Казалось, его веселость лишь усиливает ее внезапную антипатию.

Но Харрис просто не смог сдержаться. Он испытал огромное облегчение оттого, что она не заискивает перед ним, а выглядит так, словно готова снова ему врезать.

И она ему врезала. По его здоровой руке. Удар был достаточно сильным, чтобы Харрис ойкнул.

— Не смейся надо мной, противный осел!

Словно ответив на ее гнев, внезапно налетел сильный порыв ветра, раскачивая обломки вертолета.

Похоже, Талия не заметила, что поднялся ветер. Ее загадочные голубые глаза продолжали буравить Харриса.

О, как ему нравился ее взгляд!

Он поднял руку, притворяясь спокойным. Однако состроить серьезное выражение оказалось не так-то просто — ему никак не удавалось побороть желание прижать Талию к себе. Эта женщина презрела его статус, но продолжала вызывать в нем вожделение.

— Я бы не осмелился над тобой смеяться. И потом, я смеюсь от радости, а не из желания обидеть. — Харрис потер руку, по которой она его ударила, словно желая сохранить память о ее прикосновении. Его губы по-прежнему покалывало от воспоминания о поцелуе. — Но ты не устаешь меня удивлять. Твоим сюрпризам нет конца.

Талия сжала кулаки, губы ее превратились в тонкую линию.

— Как насчет того, чтобы положить сюрпризам конец, сломав тебе нос?

При виде ее агрессии Харрис снова хохотнул и потер подбородок:

— Ты уже врезала мне в челюсть. — Он повернулся к ней так, чтобы его нос был виден больше чем наполовину. — Или, по-твоему, мне нужно вставить новую? — Он покачал головой, услышав, как Талия раздосадованно зашипела. — Какой я молодец, что не назвал тебе своего имени, пока ты ковыряла меня скальпелем.

От ярости она прищурилась — ее глаза стали похожи на щелочки.

— Но теперь я знаю твое имя. И мне придется снова поковыряться в тебе скальпелем перед тем, как зашить рану. Иначе начнется нагноение. И не говори мне, что ты сам о себе позаботишься, потому что мы оба знаем, что это не так. Рана слишком глубокая, и ты не сможешь самостоятельно до нее добраться. И в следующий раз я не буду с тобой такой терпеливой.

Он ахнул от неожиданности:

— Ты не только упиваешься своей властью надо мной, но и злоупотребляешь ею. Ты игнорируешь даже данную тобой клятву «Не навреди»? Ты стала бы меня мучить во время операции? Ты бы злорадствовала над моей беспомощностью и болью и радовалась бы моим страданиям? Не могу дождаться, когда ты начнешь.

Глаза Талии потемнели, взгляд стал холодно-презрительным.

— Мало того, что ты извращенец, так ты еще и мазохист, да? Понятно.

— В извращениях я уличен не был, но от тебя готов стерпеть любую пытку.

Она фыркнула. Харрис покачал головой, подавив очередной смешок. Он не мог поверить в то, что действительно был готов позволить Талии мучить себя.

Вздыхая, Харрис начал одеваться.

Закончив, он решил включить обогреватель, который остался исправен.

Харрис перевел взгляд на Талию и улыбнулся, а она неодобрительно нахмурилась.

— Наконец-то до тебя дошло, что нужно включить обогреватель. Ты старался выяснить, как долго продержишься, прежде чем у тебя начнется переохлаждение? Или ты надеялся, что я предложу тебе лучшее средство для согрева?

— Согревание обнаженным телом? — Он почти подрагивал от волнения, когда в его мозгу возникла серия чувственных образов. — А теперь ты выставляешь меня идиотом. По-твоему, я такой никчемный мужчина и бестолковый старший офицер, что забыл взять на борт вертолета обогреватель? Смогу ли я заработать снисхождение, если скажу, что забыл об этом потому, что все мои мысли были заняты освобождением вашей светлости?

— Не-а. У меня есть другое объяснение. Ты не включил обогреватель сразу потому, что относишься к хладнокровным пресмыкающимся. Как змеи.

Харрис в очередной раз расхохотался и почувствовал боль в области раны.

— Ой, еще никто и никогда так изобретательно меня не оскорблял. Не могу наслушаться твоих слов, — произнес он.

Улыбка Талии была одновременно снисходительной и презрительной:

— Моя язвительность настолько освежающа после приторно-сладких и льстивых речей, которые ты привык слушать, да, пресыщенное ничтожество?

Харрис прижал руку к ране, когда снова одновременно рассмеялся и простонал:

— Нет, ты просто уморительная. Я определенно пьянею от твоей непочтительности, моя дорогая, бесстрашная дикая кошка.

— Не смей меня так называть! — зарычала она.

— Талия…

Она раздосадованно ударила себя кулаком по бедру:

— И этим именем меня не называй. Меня зовут Т.Ж. Нет, для тебя я доктор Берк. Нет, для тебя я никто. Поэтому вообще никак меня не называй! — Он снова попытался произнести ее имя, но она его прервала: — И запомни, что я не называла тебя спасителем и героем. Ты обыкновенный диктатор-преступник. Погоди! Раз тебя отправили меня спасать, вероятно, ты один из офицеров нижних чинов. Хотя в этом случае ты не становишься лучше своего начальства.

Харрис насторожился, затем медленно спросил:

— Ты не знаешь, кто я?

— Ты аль-Шалаан! — злобно выпалила она. — Это все, что мне нужно знать.

Интересно, если она догадается, кто он такой, изменит ли к нему свое отношение? Станет ли ласковее? На этот раз Харрис надеялся, что настроение Талии изменится к лучшему.

Вздохнув, он произнес:

— Я не просто аль-Шалаан. Я Харрис.

— Да, я слышала. Значит, просто Харрис?

— Ты действительно не понимаешь, кто я? Она прищурилась:

— Ты важная персона?

Он фыркнул, напрочь забыв о восторге:

— Третья по величине важная персона в стране.

Он видел, как Талия молниеносно сделала соответствующие выводы. Она по-прежнему на него пялилась, будто ожидая, что он откажется от своего заявления и опровергнет ее предположение.

Харрис выгнул бровь, вопросительно глядя на Талию. Ему вдруг захотелось, чтобы она наконец осознала, кто перед ней, и отреагировала соответственно.

Талия в изумлении тряхнула золотоволосой головой и несколько раз разомкнула и сомкнула губы. В конце концов она выдала:

— Ты тот самый Харрис аль-Шалаан?

— А есть другие Харрисы аль-Шалааны? А я-то думал, что являюсь единственным в своем роде.

— А я думала, что стереотипное восприятие блондинки уже давно в прошлом. Очевидно, в Зохейде все по-старому, если ты решил, будто я настолько глупа, что тебе поверю.

— На самом деле я считаю тебя очень умной и хорошо информированной. В общих вопросах. В данном случае, думаю, тебя жестоко дезинформировали.

— Отлично. Один из признаков высокого уровня интеллекта — непредубежденность. Так вот я и задаюсь вопросом, с какой стати второй сын короля и министр внутренних дел Зохейда участвует в поисково-спасательной операции по освобождению заложника?

— Ну, ты просто умница! Логически раскладываешь по полочкам любую ситуацию. И на твой прямой вопрос я дам не менее прямой ответ. Я не мог никому доверить операцию по твоему освобождению. Я должен был сам тебя освободить. И благодарю обстоятельства, которые принудили меня участвовать в этой операции.

Талия печально и отрывисто рассмеялась:

— Не сомневаюсь, ведь заложником оказалась я — уникальная и волшебная личность. И наша с тобой встреча является невероятным, неповторимым и щедрым подарком судьбы.

У Харриса чесались руки от желания схватить эту упрямую гордячку и заставить замолчать, поцеловав в губы.

Но он знал, что затем последуют неприятности. Наконец Харрис осознал серьезность ситуации и силу предубеждения, с каким Талия относилась к нему и его семье. Он понятия не имел, почему она так на них обозлилась. Ему следует быть крайне осторожным и постараться завоевать ее доверие.

Теперь Харрису стало уже не до смеха.

— Несколько минут назад, до того как я превратился из твоего союзника во врага, ты согласилась бы со всем, что теперь считаешь ерундой.

В ее глазах отразилось еще больше досады.

— Конечно, согласилась бы. Ведь ты опытный манипулятор. Ты спас меня, но потом поступил не очень умно. Назвав мне свое имя, ты совершил самую большую ошибку, на какую был способен. Ты намного быстрее достиг бы своей цели, если бы позволил мне верить, что ты — мелкая сошка и дальний родственник аль-Шалаана. Но ты — сын короля, а значит, несешь большую ответственность за все преступления, совершенные твоей семьей. Ты мой враг, и я здесь для того, чтобы тебя уничтожить.

Талия наблюдала за тем, как до Харриса аль-Шалаана доходит смысл ее слов. Лицо его становилось все более мрачным.

Однако промолчать она не могла. Ее охватило жуткое разочарование. Ее герой и спаситель, который рисковал ради нее собственной жизнью, оказался одним из сыновей короля аль-Шалаана.

Талия затаила дыхание, ожидая реакции Харриса. Он впервые за все время опустил глаза. Она смотрела на его длинные ресницы, и от напряжения ее сердце едва не выскочило из груди.

Потом Харрис снова уставился на нее, и Талия почти обмякла под его гипнотическим взглядом.

Итак, она серьезно его недооценила. Она думала, что, устав от ее бесконечного сопротивления, Харрис потеряет терпение и снисходительность и покажет свое истинное лицо. Однако этот всесильный принц привык к тому, что люди съеживаются перед ним от страха. Конечно, он прекрасно разбирается в людях, и понял, что запугиванием от нее ничего не добьешься. Поэтому Харрис не будет ей угрожать. Во всяком случае, до тех пор, пока не использует все имеющиеся в его арсенале методы воздействия.

Значит, принц Харрис аль-Шалаан вел себя сдержанно и властно не только потому, что был рожден в королевской семье и занимал определенную позицию в стране. Судя по всему, он умел контролировать свои эмоции и терпеливо ждать вне зависимости от того положения, в котором оказался. Обладая незаурядным умом и великолепной интуицией, он был способен подчинить себе любую ситуацию. И еще у него была сверхъестественная способность находить подход к любому человеку и заставлять его действовать в своих интересах.

На Талию он тоже оказывал определенное воздействие.

Затем Харрис заговорил, и у нее сложилось ощущение, будто его голос идет отовсюду. Она почти усомнилась в том, что сможет противостоять ему. Почти.

— Я не знаю, что ты слышала об аль-Шалаанах и кто именно ввел тебя в заблуждение. Мы не деспоты и не преступники.

— Конечно. И я должна поверить тебе на слово.

— Да, пока у меня не появится возможность это доказать. По крайней мере, я прошу тебя предоставить нам право на презумпцию невиновности.

— Ах, я бы предоставила вам это право, если бы это было возможно. Но это невозможно.

— Не хочешь ли ты, по крайней мере, озвучить свои обвинения и дать мне возможность защищаться?

— Я уверена, ты можешь придумать все что угодно в свое оправдание. Вы сфабриковали достаточно свидетельств, чтобы всех запутать. Но мы не в суде, и я не судья. Я просто знаю правду. И я здесь для того, чтобы собирать доказательства.

— Доказательства чего?

— Того, что все вы не так безупречны, как хотите казаться.

Харрис повел правым плечом, а потом произнес:

— Тебе известен хотя бы один правитель, который нравится всем без исключения? Управлять страной не одно и то же, что плыть на паруснике по спокойному морю. Законы и постановления постоянно оспариваются. Всегда существует противоположная точка зрения. Я обеспечиваю безопасность в стране и уверен, что Мои решения и действия оставляют кого-нибудь недовольным. Это не означает, что я тиран. И, вне сомнения, я не совершил ни одного преступления.

— О, ты слишком умен, чтобы действовать открыто. Но вы, мистер Безопасность, манипулируете законом и людьми. Ты и мной манипулировал и до сих пор пытаешься это делать. Я ненавижу тебя и всю твою семью. Вы называете себя королевской семьей, но от этого ваши злодеяния не становятся менее тяжкими. Многие так называемые правители были смещены со своих постов, а затем отданы под суд за преступления против своего народа. Я надеюсь, что вскоре и вас отдадут под суд.

Итак, она сделала это — обеспечила себе место в верхней строчке его черного списка.

И снова Харрис остался бесстрастным и не стал ее запугивать.

Выражение его лица оставалось честным, а голос искренним.

— Ты можешь верить во что хочешь, Талия. Но я также имею право озвучить собственную версию. Я бы спас тебя вне зависимости от того, кем ты оказалась. Что бы ты ни затевала, со мной тебе безопаснее, чем с членами твоей семьи. Сейчас ты надо мной издеваешься, но до того, как ты стала предъявлять ко мне претензии, мы оба бежали от преследователей, и нам было все равно, кто мы такие. Теперь я призываю тебя подумать о том, что тебе действительно обо мне известно. Ты врач и отлично знаешь, что люди демонстрируют свою истинную натуру в чрезвычайных ситуациях. Ты видела меня и в моменты смертельной опасности, и в то время, когда прилагала героические усилия, пытаясь меня спровоцировать и вывести из себя.

Талия несколько долгих минут смотрела на него, потом покачала головой и недоуменно хихикнула:

— Тебе следовало стать дипломатом. Ты умеешь ловко одурачить любого при помощи банальностей и уговоров, но на меня такая тактика не действует. Поэтому не трать зря силы и время.

Она могла поклясться, что он изо всех сил старается сдержать улыбку. Наконец Харрис выдохнул, как человек, смирившийся с тем, что придется терпеть нечто неприятное всю жизнь, и одарил ее гипнотическим взглядом:

— Ты считаешь, что у тебя есть причина меня ненавидеть. Назови ее.

— Я ничего тебе не скажу. Насколько я понимаю, ты ничем не лучше моих похитителей. На самом деле ты гораздо хуже их. Моя вражда с ними была случайной. Я просто стала источником информации об их кровных врагах. Но к твоей семье у меня особые претензии. И не надо говорить мне о том, что ты меня спас. Теперь я понимаю, зачем ты это сделал. Тебе нужно то же самое, что и похитителям. И я дам тебе такой ответ, какой получили от меня они. Тебе проще спрыгнуть с самого высокого небоскреба в мире, чем добиться от меня желаемого.

— Неужели ты всегда так выносишь врачебный вердикт, Талия? Ты не оцениваешь все симптомы заболевания, а хватаешься за первый попавшийся?

Талия стиснула зубы, поборов желание ударить его еще раз. Этот человек рассуждал логично.

— О, только не начинай приплетать сюда врачебную практику. Ты ничего обо мне не знаешь, — резко сказала она.

— Возможно, но я знаю истину. Я уверен в своих предположениях — я видел, как ты действуешь в самых опасных ситуациях. Ты смелая, нахальная, способная и энергичная. Ты страстно занимаешься любым делом, горячо отстаиваешь свою точку зрения и имеешь собственное представление о справедливости. Будь честной со мной. Дай мне шанс защитить мою семью. И себя. Пожалуйста, Талия, скажи мне, в чем дело.

Ее решимость постепенно угасала. Сопротивляясь его влиянию, она разочарованно выпалила:

— Не называй меня так! Просто Т.Ж. Меня все так называют.

На этот раз он снова улыбнулся:

— Это означает, что все, с кем ты общаешься, не в ладах с головой, если они при виде твоей красоты и сексуальности могут называть тебя ничего не значащей аббревиатурой Т.Ж. Я буду называть тебя Талией. Или моей спасительницей. Ты ведь меня спасла. Так что смирись с моим решением.

Она приглушенно вскрикнула:

— Ради бога, выключи, наконец, свое программное обеспечение для порабощения женщин. Со мной у тебя этот номер уже не пройдет. Мне настолько тошно от твоей лести, что я предпочла бы, чтобы ты пустил в ход кулаки, как мои похитители.

Выражение его лица мгновенно стало зловещим.

— Они тебя били? — хрипло спросил он.

Талия машинально потерла живот:

— Пару раз, для смеха. Меня не допрашивали. Бьюсь об заклад, им приказали не причинять мне вреда. Они просто хотели меня запугать. Один из них сказал, что любой истинный патриот Зохейда обязан врезать иностранцу, который влезает в дела королевства.

Харрис заскрежетал зубами:

— Жаль, что мы их не покалечили, а только обездвижили транквилизаторами.

Она громко фыркнула:

— Перестань делать вид, что тебе не все равно, как со мной обращались.

— Я не притворяюсь. И я все равно заботился бы о тебе, окажись ты мужчиной или даже шпионом на задании, как я думал о тебе раньше. Нет ничего презреннее и недостойнее наказания, чем злоупотребление беспомощностью другого человека. Независимо от повода. Твои похитители никакие не патриоты, коими они себя считают, а порочные и трусливые подонки, которые не могут отказаться от возможности обидеть человека, не способного дать сдачи.

— Да ты прямо защитник слабых и угнетенных, — фыркнула Талия.

Он важно ей поклонился, а потом, словно принося присягу, произнес:

— Я и есть защитник слабых и угнетенных.

Талия больше не могла сдерживаться, поэтому выпалила:

— То есть ты и брата моего защитил?! Ты спас его от подонков из твоей семейки, которые воспользовались властью и упекли его за решетку?!

Глава 4

Харрис всегда полагал, что готов к любой неожиданности. Но Талия Жасмин Берк была полна сюрпризов. Ее заявление оказалось более чем неожиданным. А Харрис не был готов услышать подобное.

Он смотрел в ее глаза, в которых отражались неистовая ярость и тревога.

Прерывисто выдохнув, Харрис произнес:

— На этот раз ты зашла слишком далеко. Рассказывай до конца.

— Зачем? Чтобы ты снова сказал, что я не права? Ты повторял это уже несколько раз. Я лучше промолчу.

— Клянусь богом, Талия, если ты не начнешь, я снова тебя поцелую.

Ее глаза гневно вспыхнули. Харрис был уверен, что заметил в них еще и желание.

Она прошипела:

— Моя женская угроза отгрызть тебе палец остается в силе. Только на этот раз я отгрызу тебе губы.

Харрис склонил к ней голову, подавляя улыбку. Ему было нельзя демонстрировать свое легкомыслие, потому что Талия снова все неверно истолкует.

— Рассказывай, Талия. Если меня следует наказать, то, по крайней мере, сообщи мне подробности моего преступления.

Она сильнее нахмурилась:

— Я еще раз напоминаю тебе, что я не полицейский и не судья. Я не обязана зачитывать выдвинутые против тебя обвинения. Я из семьи жертвы, а ты из семьи преступников.

— Так что же сделала моя семья преступников? — допытывался он. — Не заставляй меня мучиться.

Талия фыркнула и выругалась себе под нос, затем произнесла:

— Мой брат-близнец… — она остановилась и взглянула на Харриса с нескрываемой ненавистью, — два года назад работал в Азмахаре. Он специалист по информационным технологиям. Международные компании постоянно переманивают его к себе с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать лет. Он встретил женщину, и они полюбили друг друга. Он попросил ее выйти за него замуж, и она согласилась. Но ее семья была против их брака.

Значит, не обошлось без женщины. Харрис не ожидал такого поворота событий.

— Женщину зовут Гхада аль-Малеки. — Талия проницательно смотрела на Харриса, воспроизводя иностранное имя, потом ухмыльнулась. — Не нужно так судорожно соображать. Я слышу, как в твоей голове проносятся мысли.

— Упомянутая женщина принадлежит к королевской семье Азмахара. Я знаю, что она давно помолвлена. Причем помолвлена с Мохабом аль-Шалааном — моим троюродным братом. Он один из трех бойцов, которые были со мной во время сегодняшней операции.

У нее отвисла челюсть. Затем Талия вскинула руки, словно прося поддержки невидимой аудитории и протестуя против несправедливости судьбы:

— О, замечательно. Просто супер! Значит, я и ему обязана жизнью?

Харрис покачал головой, выглядя непреклонным:

— Ты ничего ему не должна. Мы исполняли свой долг. Что касается помолвки Мохаба и Гхады, то ее организовали их родители. У меня такое ощущение, что они собираются сорвать запланированную свадьбу. Сначала она заявила, что должна получить степень бакалавра, а затем захотела окончить аспирантуру, и Мохаб с радостью согласился, ежегодно предоставляя ей отсрочку. Я думаю, они оба будут использовать друг друга как прикрытие до тех пор, пока не смогут переубедить своих родителей. Насколько мне известно, час назад дата свадьбы Мохаба и Гхады все еще не была назначена.

Выслушав Харриса, Талия вздернула подбородок, стараясь выглядеть незаинтересованной:

— Ну, возможно, твой троюродный брат и не хочет жениться на Гхаде, но твоя семья добивается этого любой ценой. Должно быть, этот брак очень выгоден с финансовой точки зрения. Когда Гхада сообщила, что расторгнет помолвку с Мохабом и выйдет замуж за моего брата, ее увезли из Азмахара. Но когда Гхада сказала, что уедет к моему брату в США, они решили навсегда от него избавиться. Они сфабриковали на него дело и обвинили в массированных хакерских атаках, взломах сайтов и краже важной информации. Каким-то образом они убедили правоохранительные органы США взять его под стражу. Его признали виновным менее чем через два месяца и приговорили к пяти годам тюрьмы. После того, как он провел в тюрьме две недели, на него организовали нападение. Он применил силу, защищаясь, и его обвинили в нарушении правил тюремного распорядка. Так что теперь он будет отбывать полный срок без возможности условно-досрочного освобождения. Он сидит в тюрьме строгого режима.

Талия замолчала, ожидая комментария Харриса. Но он ничего не сказал.

— Его тоже зовут Т.Ж. — Тод Жонас. Мы с ним очень похожи, принц Харрис. Однако он очень высокого роста и широкоплечий. Можешь себе представить, что такое для него тюрьма? Я умираю каждый день, думая о том, как он там. Ему осталось отсидеть четыре года и семь месяцев. И все благодаря твоей семье.

Харрис мог только смотреть на нее, отлично понимая, что за жизнь ведет в тюрьме ее брат.

Она продолжала говорить, ее голос дрожал от эмоций:

— Но несмотря на ваши усилия, он в безопасности. Пока. Я… оплатила его безопасность. Но, вероятно, не смогу оплачивать ее долго.

Талия снова замолчала, и он понял, что больше ей нечего сказать.

Прошло несколько минут, которые показались вечностью, прежде чем он смог заставить себя произнести хоть слово:

— Что бы я ни сказал, мне не удастся выразить, как я сожалею по поводу того, что произошло с твоим братом. Если твоя история правдива, то отвечать придется всем членам моей семьи…

— Если? — Она резко оборвала его на полуслове. — О, я говорю правду, принц Харрис. И мне представилась возможность это доказать.

Не сдержавшись, он придвинулся к ней ближе:

— Какая возможность? Кто тебе ее предоставил?

Талия посмотрела на него так, словно он сначала приказал ей выпрыгнуть из самолета без парашюта, а затем поймал ее:

— Так я тебе и расскажу.

— Это очень важно, Талия, — настаивал он. — Если я буду знать все подробности, то смогу тебе помочь. Я помогу.

— Конечно, поможешь. Ты докажешь, что твоя семья виновна в мошенничестве, и отправишь всех виновных в тюрьму вместо моего брата.

— Я не могу предвидеть, что именно произойдет, — я не знаю всех деталей. Но постараюсь помочь твоему брату.

Она ухмыльнулась, глядя на него:

— Вот так-то лучше. Ты не принимаешь конкретных решений, не даешь невыполнимых обещаний.

Харрис сердито на нее посмотрел, стараясь усмирить взглядом:

— Я еще раз повторяю, что не знаю всех деталей. Но я их узнаю и начну действовать. Это я могу тебе обещать. Я буду беспристрастно разбираться с подозреваемыми. Если члены моей семьи виноваты, они ответят.

— О, дай мне перевести дыхание!

— Ты считаешь, что я смогу сохранить мир в королевстве Зохейд, отдавая предпочтение фаворитам? Я отлично исполняю возложенные на меня обязанности, и каждый знает, что я никогда не поступлюсь своими принципами.

Ее глаза мягко мерцали, однако затем превратились в щелки.

— Умница. Но больше я ничего тебе не скажу. Что ты будешь делать? Будешь выпытывать у меня признание, как хотели сделать мои похитители?

Он жаждал избавить Талию от подобных сомнений и страха, раз и навсегда. Ему было неприятно, что она не чувствует себя в безопасности рядом с ним.

— Я еще раз клянусь, что рядом со мной тебе нечего бояться.

Харрис буравил ее взглядом, словно хотел силой воли внедрить в ее голову свою клятву. Она повела плечами, демонстрируя, что ей неловко.

Харрис выдохнул:

— Этот вопрос уладили, переходим к другим жизненно важным вопросам. Теперь, когда я знаю, что ты не журналист, как представлялась, и не шпион, как я предполагал, я задаюсь вопросом, не стала ли ты жертвой похищения из-за катастрофической дезинформации?

Она раздраженно на него посмотрела:

— Ты специально заходишь издалека, чтобы выяснить, не по той ли причине меня похитили, по которой ты меня освобождал? Ладно, давай уточним. Я приехала сюда, решив, что смогу доказать невиновность брата. И обнаружила информацию, которая смертельно опасна для клана аль-Шалаан. Я понятия не имею, как твой соперник так быстро обо всем догадался, возможно, информация была перехвачена, когда я общалась с адвокатом моего брата по электронной почте. Да, я знаю, почему меня похитили. Представитель враждебного вам клана хочет выбить из меня сведения, которые вас уничтожат. Вам же они нужны, чтобы остаться в живых.

И хотя Талия прямо горела желанием уничтожить его и всю его семью, Харрис снова испытал восторг, глядя на нее. Она была похожа на златовласую львицу, не боявшуюся рисковать всем ради брата.

Он наконец вздохнул:

— По крайней мере одно мое предположение подтвердилось. Но кто же все-таки предоставил тебе возможность доказать невиновность своего брата? Неужели ты не понимаешь, что кто-то намеренно все подстроил?

Талия задумчиво на него посмотрела:

— Конечно. Каковы твои предположения?

— Я считаю, что тебя и твоего брата используют как орудие, чтобы погрузить страну в хаос.

Она медленно кивнула:

— Я никогда не верила, что они будут мне помогать из чистых побуждений.

— Разве они уже дали тебе информацию, которая оправдает твоего брата?

Талия сердито посмотрела на Харриса, затем неохотно покачала головой.

— Не кажется ли тебе подозрительным, что они рассказывали только о том, что причинит вред семье аль-Шалаан?

Ее глаза сверкнули.

— По их словам, это поможет лишить короля трона.

Харрис заскрежетал зубами, осознавая серьезность положения в стране:

— Разве ты не задавалась вопросом, как им выгодно, чтобы ты использовала полученную информацию?

Талия снова пожала плечами, в ее взгляде впервые промелькнула неуверенность.

— У меня не было времени подумать. Я получила информацию только сегодня утром, а через пару часов меня похитили. Но я уже приняла решение ничего не говорить им. Я была уверена, что не выберусь из этой дыры. Поэтому не хотела становиться участницей вашей семейной вражды. И я не желала помогать похитителям стать правителями Зохейда и тиранить миллионы людей.

Харрис уставился на Талию. Она не переставала его удивлять. Любой человек на ее месте обо всем рассказал бы ради возможности унести ноги. Но Талия скорее умрет назло врагам, чем будет умолять о пощаде того, кого презирает. И она откажется от шанса выжить, если ее спасение принесет невыразимые страдания другим людям.

Он поборол желание обнять ее и упрекнуть за упрямство и геройство, так как знал, что она будет сопротивляться.

Наконец Харрис произнес:

— Кажется, ты понимаешь, насколько важны эти сведения и что случилось бы, если бы они попали в руки не тех людей. Ты уже решила, что будешь делать?

Она опустила плечи:

— Если я уцелею, ты имеешь в виду? Во-первых, я получу подтверждение фактов. Потом буду долго и упорно думать, как лучше применить имеющуюся информацию. — Она бросила на него угрюмый взгляд. — Я могу объявить о том, что знаю, всему миру, и в Зохейде наконец наступит демократия.

Харрис поднял брови, отвечая сарказмом на ее угрюмость:

— Ты предлагаешь установить в Зохейде так называемую демократию? Ты считаешь, что демократия — это мир и процветание? Ты желаешь лишить Зохейд нынешнего благосостояния и стабильности, вырвать власть из рук королевской семьи, представители которой мудро и справедливо правили страной в течение пятисот лет, и передать ее алчным выскочкам и полевым командирам? И это только Зохейд. Ты хотя бы представляешь, что начнется в соседних монархиях? — Он молчал до тех пор, пока в очередной раз не получил подтверждение того, что Талия согласна с его доводами. Ее взгляд стал мрачнее, а губы задрожали. Он продолжил: — Даже если нас завтра свергнут и в регионе сохранится спокойствие, это не поможет твоему брату. Или ты намерена за него мстить и оставить его в тюрьме до конца срока заключения?

— Ладно, я не знаю! — закричала она, в ее взгляде читались смущение и упрек. — Я сказала тебе, что у меня не было времени подумать. И бессмысленно начинать прямо сейчас. Я нахожусь черт знает где и не смогу никому ни угрожать, ни помогать. Спроси меня снова, когда я выберусь из этого кошмара. Если выберусь.

Прежде чем Харрис смог пообещать Талии, что сделает все ради ее безопасности, она вздрогнула.

Вдруг Талия ойкнула и отклонилась назад. От страха у Харриса засосало под ложечкой.

Он поверил ей на слово, когда она сказала, что с ней все в порядке.

Харрис бросился к ней, не обращая внимания на боль в боку, повернул к себе ее лицо и внимательно в него посмотрел.

Она снова принялась вырываться.

— Талия, перестань упрямиться. Ты ранена?

— Нет, — прохрипела она. Он продолжал крепко держать ее за плечо и поддерживать затылок. Она простонала и перестала с ним бороться. — Это из-за ударов в живот. Представляешь, я только сейчас почувствовала судороги на вдохе. Живот болит так, как будто накануне я сделала слишком много приседаний.

Харрису стало не по себе. Талия округлила глаза, затем гневно фыркнула. Она простонала, оглядев его торс, а затем взглянула в его глаза:

— Что я говорю? Какие приседания? Кому я об этом рассказываю?

Талия его отвлекала. Даже не испытывая к нему ничего, кроме враждебности, она по-прежнему старалась оградить его от волнений.

Преодолев порыв поцеловать ее, он произнес:

— Талия, мне придется тебя раздеть…

— О нет! — пискнула она.

— Тогда раздевайся сама. Потом ляжешь и расслабишь мышцы живота, а я сделаю тебе массаж с противовоспалительной мазью.

Мгновение Талия оставалась напряженной, затем решила ему уступить, кивнула и расстегнула куртку.

Кровь Харриса забурлила в жилах, когда он увидел под мужской рубашкой футболку.

Она обнажила живот и смущенно посмотрела на Харриса. Затем снова напряглась, когда он повернул ее к себе и прошептал на ухо:

— Позволь мне о тебе позаботиться. Не сопротивляйся.

Она прерывисто выдохнула, когда он уложил ее к себе на колени:

— Сопротивление бесполезно, да?

Он улыбнулся и откупорил тюбик с мазью:

— О да. Прямо сейчас ты не в лучшей форме. После того как твоя боль пройдет, сопротивляйся мне сколько хочешь.

Она что-то пробормотала, то ли неохотно соглашаясь, то ли простонав от боли, когда он стал внимательно осматривать ее живот, потом покрыл его мазью.

Увидев синяки на ее нежной коже, Харрис прорычал:

— Как представлю, что они к тебе прикасались, не говоря уже о том, что били, хочется их прикончить.

Талия вздрогнула от его резких слов и внимательно посмотрела на него:

— Ты хочешь сказать, что для убийства тебе нужен повод?

— Убийство намного более серьезное преступление, чем манипулирование и осуждение невиновных людей. Не кажется ли тебе, что твоя ненависть ко мне чрезмерна? — осуждающе произнес он.

Она вздохнула, расслабившись от прикосновений его ласковых рук:

— Не знаю. Возможно, ты считаешь, что убийство — подходящее наказание за злоупотребление властью, дабы другим было неповадно. А что касается моей ненависти, предлагаю обсудить ее после того, как одного из твоих братьев посадят в тюрьму на пять лет, лишат его будущего и разрушат его психику.

Он перестал массировать ей живот, когда она задрожала. Талия либо замерзла, либо… возбуждена. И хотя он с удовольствием сорвал бы с нее одежду и ласками заставил забыть обо всем, сейчас было неподходящее время для утех.

Вероятно, им никогда не удастся быть вместе, учитывая то, что их разделяет.

Харрис помассировал ее живот еще несколько секунд, выдерживая ее сердитый взгляд. Затем убрал руки и помог ей подняться. Талия не позволила ему поправить на ней одежду. Потом, продолжая хмуро смотреть на Харриса, она отодвинулась в самый дальний угол кабины — к двери.

Харрис приблизился к ней, демонстрируя, что не намерен мириться с тем, что она относится к нему как к злодею:

— Давай кое-что проясним, Талия. Я не виноват в том, что произошло с твоим братом, поэтому мне больше нечего сказать по этому вопросу. И мне не за что извиняться. — Он с удовлетворением заметил одобрение в ее взгляде. — Это означает, что пока я не могу ничего узнать, я не позволю тебе снова предъявлять мне претензии. В данный момент проблемы твоего брата не обсуждаются.

Он выдержал ее взгляд, и Талия, то ли обиженно, то ли гневно фыркнула.

Харрис одобрительно кивнул, словно подтверждая их договоренность, и сказал:

— Теперь нам нужно постараться выжить.

Глава 5

— Постараться выжить?

Харрис нахмурился, услышав, как Талия снова разозлилась.

— А ты не понимаешь? Мы находимся у черта на куличках, как ты выразилась. Мы в очень опасной местности.

— Да, ну и что?

Он покачал головой, будто таким образом ее слова могли показаться логичными:

— Ты хотела выбраться отсюда живой. Я думал, ты поняла, какой опасности мы подвергаемся.

— Я считала, что уже подвергаюсь опасности. Единственная опасность, по моему мнению, может исходить от человека.

Харрис разозлился:

— Ты имеешь в виду, что я — источник опасности?

Талия пожала плечами, оставаясь равнодушной к его неудовольствию:

— Да, ты потенциально опасен. Я думала, ты воспользуешься тем, что я здесь с тобой, и выпытаешь у меня информацию. А теперь, когда ты убедился, что я ничего тебе не скажу, ты вряд ли будешь с восторгом заботиться о моем выживании и благополучии.

Разочарованно выдохнув, он выпалил:

— Я думал, мы уже обсудили это нелепое и, позволь мне добавить, ужасно нечестное, обидное и раздражающее заблуждение.

Талия внимательно на него посмотрела, словно пытаясь разглядеть его душу, потом медленно кивнула:

— Я согласна. Но так как это произошло всего несколько минут назад, у меня не было времени на то, чтобы сформировать альтернативную точку зрения. Я нисколько не сомневаюсь, что ты подвергал себя опасности. После побега мы попали под обстрел, а потом ты с трудом посадил вертолет. Но сейчас ты можешь вздохнуть свободно.

— Как ты можешь даже думать о таком?

— О, я не знаю, — язвительно произнесла она. — Вероятно, я сделала такие выводы на основании того, как ты себя вел. Ведь последний час ты только и делал, что смеялся, сыпал остротами по поводу женского пола, донимал меня расспросами и просто закидал намеками на то, как сильно ты возбужден.

Харрис действительно был возбужден. Он снова рассмеялся:

— Вот какое влияние ты на меня оказываешь. Ты заставляешь меня веселиться и беззаботно смеяться, несмотря на все трудности.

Она криво усмехнулась:

— Сейчас ты скажешь, что я заставила тебя меня поцеловать.

— В каком-то смысле. Но я говорю тебе спасибо. Я нашел тебя, спас, потом ты меня спасла. Спасибо за то, что ты есть, и за то, что ты со мной. Рядом с тобой я чувствую себя так, как не чувствовал с другими женщинами. И ты тоже меня хочешь.

Она разомкнула губы и непроизвольно облизнула их. Ее глаза сверкали, ей казалось, что она ощущает вкус его губ. Затем Талия приглушенно и огорченно простонала, ее взгляд стал настороженным, и она выставила вперед обе руки, словно разговор с Харрисом ей надоел.

— Видишь? Стоит ли удивляться, что я сомневаюсь в том, что ты о чем-то беспокоишься? Какой человек, подвергаясь риску умереть, будет так себя вести?

Он вздохнул, соглашаясь с ее доводом:

— Очевидно, я такой человек. Но только оттого, что ты рядом со мной. Я ведь тоже подвергаюсь опасности.

Она махнула рукой:

— О, я просто хотела сказать, что если мое благополучие зависит от тебя, то твое от меня точно не зависит.

Харрис раздраженно и ошеломленно хмыкнул:

— Мы сидим внутри вертолета с разбитым боком. Мы сможем выбраться из пустыни только вдвоем. Почему ты решила, что мое благополучие никак не зависит от тебя?

Талия пожала плечами, защищаясь:

— Почему я должна считать иначе? Ну, вертолет не может взлететь. Но ты — принц Харрис аль-Шалаан. У тебя должна быть масса всяких гаджетов, с помощью которых ты вызовешь своих людей, и они заберут тебя отсюда.

Он с сожалением покачал головой:

— У меня имеются гаджеты, но они бесполезны, потому что мы находимся вне зоны доступа. Ближайшая зона с возможностью передачи или приема сигнала находится более чем за двести миль отсюда.

Талия пораженно округлила глаза:

— Ты хочешь сказать, что твои люди не смогут узнать, где ты находишься?

— Не смогут.

Поборов страх, она предложила другой вариант:

— Ну тогда они будут прочесывать пустыню, чтобы тебя разыскать.

— Конечно, будут. — Он резко вздохнул. — И найдут. Вероятно, через неделю. Воды на борту хватит на несколько дней.

— Они не могут искать тебя целую неделю! — пискнула она, протестуя. — В их распоряжении высокие технологии. Вся страна будет искать своего драгоценного принца, и я уверена, что они обнаружат тебя через несколько часов после того, как узнают о твоем исчезновении.

Харрис хотел прижать ее к себе и избавить от волнений и тревог. Однако он должен был говорить ей правду. Он позаботится о безопасности Талии, но должен подготовить ее к трудностям, которые их ждут.

Харрис помрачнел, у него сжалось сердце оттого, что предстоит развеять надежды Талии.

— Они не знают, откуда начинать поиски. Когда мои люди вернутся домой и увидят, что Меня там нет, они отправятся в место проведения спасательной операции и начнут искать там. Но они не сумеют выяснить, куда я направился, и в каком именно месте приземлился вертолет.

— Значит, они просто потратят на поиски на один или два дня больше, — возразила Талия. — Не сомневаюсь, они прочешут территорию на вертолетах и заметят нас.

Он покачал головой, понимая необходимость лишить ее ложных надежд:

— Ты думаешь, что визуальный осмотр территории в сто тысяч квадратных миль что-нибудь даст? Некоторые здешние дюны имеют высоту более тысячи футов. Я был настроен оптимистично, говоря, что нас найдут через неделю.

Наступила оглушающая тишина.

Талия в ужасе уставилась на него. Затем выпалила:

— О боже, и ты застрял здесь из-за меня.

Харрис не сдержался, протянул руки и нежно коснулся ладонями ее щек:

— И я, подвергаясь смертельной опасности, не мог мечтать о лучшей компании, чем ты.

Она открыла рот, затем закрыла и снова открыла. Потом в ярости ударила его по руке:

— Как ты можешь шутить в такой момент?!

— Я нисколько не шучу. — Он снова потянулся к ней, но она оскалилась, словно разъяренная кошка. Вздохнув, Харрис опустил руки. — Ты можешь отгрызть любую часть моего тела, если хочешь, но я сказал тебе правду. Я очень сожалею о том, что ты подвергаешься опасности и испытываешь дискомфорт, но ни с кем, кроме тебя, я не хотел бы оказаться в подобной ситуации.

Вдруг глаза ее увлажнились. У Харриса сжалось сердце, когда он увидел, как по щекам Талии покатились слезинки.

— О, заткнись! — выдавила она.

Он засмеялся:

— Ты осуждаешь меня за веселость? По-твоему, я должен молчать?

Талия бросила на него злобный взгляд, ее губы дрогнули.

— Тебе не кажется, что ты уже достаточно наговорил? — недовольно спросила она.

— На самом деле я сейчас приступаю к самой интересной части.

— К какой еще интересной части? Расскажешь мне о том, как несколько тысячелетий спустя потомки откопают наши кости в этой пустыне и выставят в музее, а ученые будут выдвигать гипотезы о том, что мы были подлинными Адамом и Евой?

Он вцепился пальцами в подлокотники кресла, чтобы побороть желание притянуть Талию к себе и поцеловать.

— Какое у тебя… антропологическое мышление. Но я пока не намерен становиться ископаемым. Поэтому мы должны выбраться из этого куска искореженного металла и отправиться в путь по пустыне.

Талия ничего не ответила. Потом она придвинулась к Харрису и похлопала руками по своим коленям:

— Ты должен прилечь. Ты ударился головой, поэтому несешь всякую ерунду.

Харрис насмешливо посмотрел в глаза Талии, которая разговаривала с ним как с маленьким ребенком:

— Думаешь, я свихнулся?

— Когда ты предлагаешь мне пройти по пустыне двести миль, я понимаю, что пришло время для медицинского вмешательства.

— На самом деле идти придется всего лишь пятьдесят миль. Это расстояние до оазиса, куда я направлял вертолет до того, как мы были вынуждены приземлиться.

Харрис непроизвольно вздрогнул, увидев облегчение на ее выразительном лице:

— Почему ты сразу не сказал? Это не очень далеко.

— Этот поход будет равноценен двум марафонским дистанциям. Температура воздуха в пустыне составляет плюс сорок девять градусов в полдень и минус семь градусов ночью. И у нас не получится идти по прямой и твердой поверхности. Нам предстоит идти по сухому песку.

Талия с вызовом вздернула подбородок:

— Если ты хочешь меня напугать, не стоит стараться. Я приехала в Зохейд не из первоклассной больницы с кондиционерами, а из недоукомплектованного и крошечного отделения скорой помощи в Африке. Я постоянно работаю в сложных условиях и довольно часто сталкиваюсь с опасностью и отчаянием.

Мгновение Харрис ею любовался, потом сказал:

— Я только пытаюсь тебя подготовить. Я понимаю, что мы справимся, но мне нужно, чтобы ты знала обо всех фактах. Пока нам было довольно легко, но теперь предстоит вступить в схватку с пустыней.

Он видел на ее лице упрямство и уверенность, и понимал, что Талия будет противостоять любой трудности, поэтому, решив ее поддразнить, он произнес:

— В любом случае приятно осознавать, что не придется тащить на руках дамочку, упавшую в обморок.

— Как бы ты сам не свалился в обморок, приятель! — тут же парировала она, и он, расхохотавшись, покачал головой, не зная, что ответить.

Они находились в разбитом военном вертолете среди песка. Харрис собирался бросить вызов беспощадной пустыне. Он пообещал обеспечить безопасность Талии, хотя сам был в ослабленном состоянии. При этом Талия мечтала стереть его и его семью с лица земли.

И тем не менее Харрис никогда так не наслаждался общением с женщинами.

Он не мог не думать о ненависти, которую испытывала к нему Талия, и о несправедливой судьбе ее брата.

Все оказалось хуже, чем он предполагал. Харрис думал, что ему придется торговаться с охотником до сенсаций или шпионом. Он и предположить не мог, что освобожденный заложник окажется женщиной, которая решительно настроена на борьбу с его семьей.

Харрис хотел, чтобы она отдала ему все. Сначала она предоставит ему информацию, а потом подарит и свое тело.

Харрис всегда получал то, чего желал.

И он никогда еще не испытывал такого сильного вожделения.

Талия обязательно станет его любовницей.

Он наклонил голову набок и увидел, с каким восхищением и чувственностью она посмотрела на пряди его волос, упавшие на плечи.

От удовольствия у него потеплело на душе.

— Итак, мы все выяснили. Как насчет того, чтобы на время забыть о вражде и сосредоточиться на выживании? — наконец спросил он.

— Ты любезничаешь со мной только потому, что я тебе нужна. Обычно первичное зашивание ран вроде твоей делается через четыре-десять дней.

Харрис об этом знал. Он также понимал, что ей необходимо его провоцировать, чтобы не пасть духом. Он не стал ее за это осуждать.

— А я нужен тебе. До ближайшего оазиса тебя никто, кроме меня, не доведет. Может, будешь со мной поласковее?

В ее глазах отразилась досада, прежде чем она хмыкнула и сказала:

— Ладно-ладно. Признаю, мы нуждаемся друг в друге.

— Так и есть. Во всех смыслах.

Она одарила его свирепым и разочарованным взглядом. Харрис лишь усмехнулся и одновременно с Талией произнес:

— О, заткнись!

Глава 6

Никто не мог предположить, до чего величественной и спокойной могла быть ночь в пустыне.

Талии казалось, что они находятся посреди небытия. Несмотря на всю ее решимость покинуть вертолет и шагнуть в пустоту, она не могла заставить себя действовать. Она вдруг как никогда ясно осознала истинное положение вещей.

Харрис совершил аварийную посадку в пятидесяти ярдах от вершины одной из дюн, высота которых достигает, по его словам, тысячи футов. С этой точки Талия могла наблюдать неограниченные просторы раскаленной пустыни, которая вибрировала загадочной энергией. У Талии сложилось ощущение, что в любой момент перед ней материализуется устрашающий джинн.

Хотя в какой-то степени сам Харрис тоже казался опасным колдуном.

В данный момент он доставал продовольствие и одежду, чтобы взять их с собой.

Талия снова вздрогнула, и на этот раз застучала зубами от страха и холода.

Харрис, разрезающий ножницами по металлу искореженную обшивку вертолета, выпрямился и простонал, напоминая Талии о своей травме. Она удивилась тому, что ему удается терпеть боль, обходясь лишь местной анестезией.

Он протянул руку к ее лицу, погладил ее по щеке большой мозолистой ладонью и нахмурился:

— Ты замерзла. Вернись в кабину.

Она покачала головой:

— Мне холодно, но я могу терпеть. А ты едва одет.

Произнеся последние слова, она снова застучала зубами.

Харрис еще больше нахмурился:

— Мы должны установить незыблемые правила. Когда я что-то говорю, ты должна слушаться. Сейчас я твой командир.

Она уперлась руками в бока:

— Мы не в армии, и я не один из твоих солдат.

Он заставил ее замолчать, уставившись на нее сердито и непреклонно:

— Я уроженец здешних мест. И я руководитель нынешней экспедиции.

— Я думала, мы договорились о том, что у нас равные права.

— Равные. Каждый отвечает за свою область знаний.

— Значит, ты рыцарь пустыни?

Он притворился обиженным и прижал ладонь к груди:

— Что, я не подхожу на эту роль?

— Конечно, подходишь. Но ведь мы уже выяснили, что внешность бывает обманчива.

— Я думал, что внешность выдает человека.

— В твоем случае это бесспорно. Ты много знаешь о пустыне, а я, как квалифицированный врач, скажу, что ты можешь получить переохлаждение. Ты должен надеть специальную, сохраняющую тепло одежду, как у меня. Итак, ты проложил путь к продовольствию, которое нам понадобится, поэтому возвращайся в кабину. Я достану все необходимое.

Харрис с вызовом шагнул в ее сторону, отодвигая ее от искореженного корпуса вертолета:

— Ты потратишь несколько часов, выясняя, где что находится. Только я знаю, где лежат необходимые нам вещи, и достану их за несколько минут. Если только тебе удастся удержаться от споров.

— То есть я не раненый и надлежащим образом одетый врач, а ты специалист по искореженным летательным аппаратам и правилам выживания в пустыне. Видишь? В конечном счете мы с тобой в равных условиях. Поэтому работать мы будем вместе и справимся со всем в два раза быстрее.

Сначала Харрис хотел припасть к ее губам и поцелуем заставить ее замолчать, но потом просто спросил:

— Ты одержима желанием все контролировать?

Талия небрежно пожала плечами:

— И ты такой же.

Он растянул губы в лукавой улыбке:

— Конечно.

И хотя Талия по-прежнему подвергалась смертельной опасности, она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой… оживленной. Хотя она всегда обожала проблемы и трудности, ее жизнь еще ни разу не подвергалась смертельной опасности. Пока Харрис рядом с ней, ей все кажется выполнимым. А еще ей приятно быть с ним.

Она тряхнула головой, словно пыталась вытрясти из нее глупую мысль. Что может быть приятного в нынешней ситуации?

Талия не понимала, как это происходит, но нельзя было не согласиться с тем, что Харрис помогал ей воспринимать переживаемый ею кошмар как самый полезный жизненный опыт.

Она наблюдала, как он разрезает последнюю полосу выступающей металлической обшивки вертолета и делает отверстие шире. Затем Харрис шагнул назад и махнул Талии рукой.

— Можно упаковывать вещи, моя упрямая, но освежающая роса Бога.

Сердце Талии глухо заколотилось. Никто, даже ее родители, никогда не называл ее так ласково. Какие поэтические и сладкие образы… Любой женщине понравятся такие слова…

Однако Талия должна держать себя в руках.

Она поборола вспыхнувший в душе восторг.

— Это твой своеобразный ответ на мои оскорбления? — бросила она через плечо, протискиваясь впереди него в вырезанную дыру. Стоя на коленях на неровном полу грузового отсека, она ждала его указаний.

Харрис пролез в дыру и стал быстро доставать необходимые вещи — сразу стало ясно, что действительно отлично знал их расположение.

Надев куртку, он ответил на ее вызывающий вопрос:

— Из твоих уст оскорбления показались мне… самыми интимными ласками.

Харрис опустил глаза, а Талия едва не задохнулась от наводнивших фантазию эротических образов. Она притворилась, будто кашляет, и махнула на него рукой:

— Просто ты научился не реагировать на оскорбления.

Харрис выглядел непозволительно веселым:

— У меня никогда не было завышенной самооценки. Чаще всего оскорбления — лишь притворство или преувеличение с целью заслужить мое внимание. Я намеренно не замечаю оскорблений.

Она ахнула, притворившись шокированной:

— Ты хочешь сказать, что люди осмеливаются тебя оскорблять?

— Мой старший брат… просто невыносимый человек. Еще у меня есть три младших брата. Я привык выслушивать от них грубости. Однако ты ругаешь меня только в том случае, если боишься меня или не доверяешь мне.

Сердце Талии екнуло, когда она увидела, как посерьезнел Харрис. Она почувствовала, что он говорит правду.

Не желая его обижать, Талия опустила глаза и промолчала, помогая ему вытащить рюкзаки, затем разрезать ремни безопасности, удерживавшие их на местах.

Харрис поставил один из рюкзаков между ними, открыл его и, к облегчению Талии, задорно на нее посмотрел:

— Одного не пойму: почему тебе не нравится, когда восхищаются твоей красотой и силой воли, моя жасминовая росинка?

Последовав его примеру, она стала загружать бутылки с водой и пакеты с сухой провизией:

— Ты еще назови меня обжигающим глотком виски.

Его мускулистая грудь сотрясалась от смеха.

— О нет. Ты можешь носить только неповторимые имена.

Заполнив провизией один рюкзак, она занялась другим, который был меньше остальных по размеру.

— Не думала, что ты питаешься консервами, — заметила она.

Харрис открыл ящик, в котором лежали оружие, ракетницы, фонари, батарейки, компасы и многие другие полезные вещицы. Их он тоже разложил по рюкзакам.

— Уверяю тебя, консервы я употребляю только в чрезвычайных ситуациях, когда нужно быстро насытить организм.

— Будем надеяться, что они нам не потребуются. Я лучше выпью моющее средство, чем съем консервы. Но, скорее всего, мы обойдемся без них, потому что ты рыцарь пустыни и знаешь, куда идти.

Он одарил ее обжигающим взглядом:

— Это правда. И, как рыцарь пустыни, приказываю тебе закрыть свой рюкзак и заняться упаковкой нашего жилья.

— Ты хочешь сказать, что этот крошечный рюкзачок мой? А это чудовище — твой? — Она оглядела рюкзак, который по размеру был почти с нее.

Харрис кивнул как ни в чем не бывало:

— Я в два раза больше тебя и смогу нести в четыре раза больше грузов, чем ты.

— Слушай, что за старомодные разговоры? Я не позволю тебе тащить такой рюкзак, ведь у тебя разойдутся швы.

— Но это мои швы, — сказал он и, не дожидаясь от Талии очередного удара, прибавил: — Если мне будет невмоготу, я скажу.

— Ага, скажешь. Когда рак на горе свистнет.

— Но ведь я тупоголовый упертый бык, поэтому идеально подхожу для перевозки тяжестей. — Прежде чем Талия успела ему возразить, он обхватил ее лицо ладонями. От его нежного прикосновения у нее сжалось сердце. — Спасибо за то, что обо мне беспокоишься и стараешься избавить от нагрузок. Но я бывал в более сложных ситуациях и более четверти века обучался навыкам выживания. — Харрис скривил губы. — Ты, наверное, живешь на этой планете меньше, чем я тренируюсь.

Его слова вывели ее из транса.

— Что? Я ведь сказала тебе, что многие годы занимаюсь медициной. Ты считаешь, что дипломы врача теперь выдают младенцам?

— Выдают, если выпускник гений.

— Ну, я не из их числа. В следующем году, в августе, мне будет тридцать лет.

— Не может быть. — Он выглядел искренне ошеломленным.

— Да.

— Ты неиссякаемый источник сюрпризов.

— Перестань. Когда-нибудь сюрпризы закончатся.

— Могу поспорить, что никогда не закончатся.

— Не думала, что ты любишь заключать пари.

— Не люблю. Но на тебя я готов заключать пари в любое время.

И только в этот момент Талия заметила, что он по-прежнему удерживает ее лицо в своих руках. И что она дрожит всем телом. Харрис догадывался о том, что пробуждает в ее теле желание, а она с ним борется. Он был уверен, что в конце концов она уступит.

Талия свирепо посмотрела на Харриса. «Больше этого не повторится», — гневно подумала она.

— Не будь такой самоуверенной, — прошептал он. Его экзотический акцент ласкал ее слух.

Талия ахнула — он читает ее мысли.

Она тряхнула головой и высвободилась из его рук.

Бросив на нее еще один обжигающий и вызывающий взгляд, он снова стал упаковывать вещи.

Харрис смастерил нечто вроде саней из кусков обшивки вертолета, которые скрепил с помощью веревки. На них он погрузил сложенную палатку, кучу одеял, спальные мешки и матрасы.

Талия работала вместе с ним, исполняя его указания и предвидя его требования. Они действовали так слаженно, словно трудились вместе в течение многих лет. И она снова испытала всепоглощающее чувство единения с Харрисом, как в тот момент, когда занималась его раной, а он предупреждал каждое ее движение.

Помимо единения, Талия ощутила, как ее тело жаждет близости с Харрисом. Она сопротивлялась этому влечению, но в конце концов сдалась.

«Это все из-за желания выжить», — сказала она себе. Вдвоем они смогут справиться со сложностями. Однако Талия понимала, что не просто оказалась в затруднительном положении, но и подвергает риску свое сердце. Харрис был воплощением уверенности и непобедимости. Разве можно осуждать ее за то, что она жаждет броситься в его объятия?

И зачем отрицать очевидное?

Харрис взволновал Талию в тот момент, когда она впервые его увидела. С тех пор его близость, его слова и действия пробуждали в ней нестерпимое желание.

— Ты голодна.

Она дернулась, услышав его чарующий голос, и взглянула на него сердито и обиженно. Неужели Харрис всегда выглядит таким невозмутимым?

Он посмотрел на нее с безграничным спокойствием, которое, наверное, было его врожденным качеством.

Он как будто снова прочел ее мысли.

Харрис решил больше не смущать Талию, поэтому произнес:

— Твой желудок, как и ты, клацает зубами от голода.

Она ничего не ела более суток.

— Итак, вот мой план. Мы поедим, возьмем вещи и отправимся в путь. Сейчас час ночи. Если мы выйдем через час, то у нас будет восемь часов до наступления жары. Потом мы разобьем лагерь, переждем в палатке и до заката снова отправимся в путь. Два часа будем идти, один час отдыхать. Если потребуется, то и дольше. Так мы доберемся до места назначения примерно за три дня. Если будем экономить, то нам хватит продовольствия.

— Если продовольствия не хватит, используем физиологический раствор для капельницы. У нас осталось несколько литров.

— Видишь? Ты для меня лучший попутчик.

— Я уверена, ты справился бы в одиночку, — пробормотала Талия, чувствуя восторг и раздражение и борясь с желанием броситься в объятия Харриса и прильнуть к нему.

— Ты считаешь, что я к чему-то приспособлен? Я глубоко тронут.

Секунду она внимательно смотрела на него, затем у нее возникло подозрение.

Он делает это нарочно? Каждый раз, когда она чувствовала, что теряет выдержку, он ее дразнил и провоцировал на ругань.

Как бы там ни было, его тактика работала, и Талия с радостью ее поддержала:

— Это еще предстоит выяснить. Ты можешь завести нас в неверном направлении, и мы потеряемся. И окаменеем.

Харрис рассмеялся. Его смех был громким, мужественным и дурманящим.

— Я веду только в правильном направлении. Это дело принципа.

В этом Талия не сомневалась, поэтому доверила ему свою жизнь.

Хотя выбора у нее все равно не было.

Он вдруг схватил ее за руку и привлек к себе.

На этот раз Талия не сопротивлялась, когда он ее поцеловал. Она сдалась под натиском его всепоглощающей мужественности и уверенности.

Отстранившись от нее, Харрис посмотрел в ее глаза:

— Я обещал, что со мной ты в безопасности, Талия, во всех отношениях. Я позабочусь о тебе. Ты мне веришь?

— Я тебе верю.

Глава 7

После того как Харрис вырвал ее из лап похитителей, Талия неоднократно задавалась вопросом, не снится ли ей сон. Но в одном она была уверена — Харрис ей не привиделся.

И она шла за ним по бесконечной пустыне, в которой чувствовала себя одной из крошечных песчинок, переливавшихся у них под ногами.

Они отправились в путь шесть часов назад. До этого Харрис потратил час на подготовку, изучая положение звезд и показания компаса, рассчитывая курс. Он сказал, что Талия должна понимать смысл его действий. Она считала это невозможным. Она не могла себе представить, как можно ориентироваться на местности с таким однообразным ландшафтом. Тем не менее он настаивал на том, что жизненно важно, чтобы она представляла, по какому маршруту они идут.

Они начали третий двухчасовой переход. Харрис по-прежнему шагал впереди, выглядел бодрым, нес гигантский рюкзак и тащил за собой самодельные сани. А Талия, неся более легкую поклажу, то и дело спотыкалась. Поначалу все было довольно сносно, но вскоре Талии пришлось признать, что еще никогда ей не было так тяжело.

Она по-прежнему твердила, что готова взять более тяжелый рюкзак. Каждый раз, ответив ей, Харрис умолкал и прибавлял шагу, а Талия, прилагая все силы, так и не могла его догнать. Он не демонстрировал рыцарские качества. Харрис просто хотел первым увидеть то, что уготовила им пустыня, и обеспечить Талии полную безопасность.

Принимая его заботу, она чувствовала себя польщенной и двигалась вперед, ступая по его следам в золотом песке. У нее сложилось ощущение, что чем дальше она следует за Харрисом, тем сильнее между ними связь.

Скоро наступил рассвет, и температура воздуха стала постепенно повышаться. Идти становилось все труднее, и Талия стала считать шаги, пытаясь отвлечься.

Харрис разделся, и в настоящее время его грудь прикрывали только бинты — час назад Талия поменяла его повязку. Черные брюки облегали бедра и ноги и были заправлены в черные кожаные сапоги. Талия получила шанс внимательно рассмотреть Харриса, пока он шел к ней спиной.

Он обладал совершенным телом.

Она никогда не думала, что такой высокий и мускулистый человек может быть настолько гармоничным и грациозным. Черты его лица казались безукоризненными — высокий лоб, высокие скулы, решительный подбородок, прямой нос и чувственные губы. Красивыми были его брови, ресницы, шея и даже уши.

А какие у него волосы…

Талия, точно зачарованная, смотрела, как лучи рассветного солнца слегка золотят его волосы. Но в полной мере их красота раскрывалась под яркими лучами раскаленного светила.

Харрис повернулся к ней, и его роскошная грива разметалась по плечам. У Талии екнуло сердце. Он бросил на нее ободряющий и заботливый взгляд, и она ожила. А еще она кое-что поняла.

Харрис казался ей олицетворением князя тьмы. Он умел легко соблазнять, навечно порабощать и провоцировать на совершение всевозможных страшных грехов. И, очевидно, считал, что у женщины нет души.

Наверное, у нее начались галлюцинации.

Может, следует снова остановиться на отдых, пока она не рухнула замертво?

Проблема была в том, что Талия устала, но не смертельно. А это означало, что она фантазирует о Харрисе, пребывая в здравом уме и твердой памяти.

Она отвела от него взгляд и посмотрела на удивительный ландшафт. Возможно, для обычных путешественников пустыня представляется кошмаром, но геологи и художники мечтают оказаться в самом ее сердце.

Здесь было чем восхищаться. Великолепные песчаные дюны сменялись бесконечными каменистыми равнинами и извилистыми сухими руслами ручьев. Затем снова появились дюны. Небо, которое ночью было иссиня-черным, стало лазурным с разноцветными всполохами в лучах обжигающего солнца.

Жара усиливалась, свет ослеплял. Талия была рада тому, что Харрис заставил ее надеть солнцезащитные очки — единственную уцелевшую пару — и обмотать голову хлопчатобумажной тканью.

Ровно в десять часов утра он остановился.

Хотя Талия больше всего хотела присесть и никогда не вставать, она прохрипела, когда он к ней повернулся:

— Я могу идти дальше.

Харрис покачал головой и снял с плеч лямку, за которую тянул сани, и рюкзак:

— Нет смысла идти дальше, потому что тогда тебе понадобится больше времени на отдых. Или, того хуже, ты вообще не сможешь двигаться.

— У тебя огнестрельное ранение, а я привыкла быть целыми днями на ногах.

В ответ он взял ее рюкзак и улыбнулся, но был при этом непреклонен:

— За последние двенадцать часов ты проделала путь, который по интенсивности равен четырем твоим самым изнурительным рабочим дням. — Прежде чем Талия успела снова возразить, он сказал: — Раз ты не любишь, чтобы тебя опекали, помоги мне установить палатку.

Она неохотно кивнула. Она страстно хотела отдохнуть, но одновременно стремилась поскорее снова отправиться в путь.

Через час палатку установили. Она могла вместить десять человек и была такой высокой, что Харрис мог стоять в ней в полный рост. Ткань песочного цвета была жесткой и прохладной, вход закрывался при помощи молнии, внутри была предусмотрена даже вентиляция.

Однако Талия по-прежнему умирала от жары. И не только из-за палящего солнца, но и от близости привлекательного спутника.

Она подняла глаза, жадно глотая воду, и увидела, что Харрис наблюдает за ней. Его глаза напоминали тлеющие угольки.

— Снимай одежду.

Она вздрогнула, услышав его тихий приказ, и ее кожу словно опалило огнем.

А затем он едва слышно прибавил:

— Раздевайся догола.

Талия смотрела на него, впервые после встречи не зная, что ответить.

Но вот его губы дрогнули, уголок рта приподнялся в дьявольской усмешке. Харрис серьезно произнес:

— Если ты не снимешь одежду, она пропитается потом и тебе будет не во что переодеться.

Ах да, конечно. Она прикусила нижнюю губу и кивнула, отмахиваясь от тревожных и искушающих мыслей.

Неуверенно вздохнув, она спросила:

— Ты отвернешься?

Он бросил на нее притворно-невинный взгляд:

— Зачем?

Харрис начал раздеваться. Сначала он избавился от сапог, потом расстегнул брюки. Она следила за каждым его движением, затем облизнула пересохшие губы. Она не сразу поняла, что пялится на него раскрыв рот.

С вызовом встретив взгляд Харриса, она начала раздеваться. Если он считает, что она упадет в обморок при виде его выдающихся прелестей, то он сильно заблуждается!

Когда Талия уже приготовилась снять с себя футболку, Харрис поднял руку и что-то повернул на крыше палатки. И вдруг между ними появился занавес из тяжелой ткани.

Она замерла, глядя на непрозрачную поверхность в нескольких дюймах от ее глаз, а потом Харрис весело произнес:

— У каждого своя половина.

— Ты… ты пронырливая куница!

— Сначала я был тупоголовым упертым быком, потом противным ослом, затем холоднокровным пресмыкающимся. А теперь мы перешли к представителям семейства куньих.

Талия испытала облегчение и огорчение, когда сбросила остатки одежды. Слушая озорное хихиканье Харриса, она улеглась на тонкий матрас и впала в забытье.

Талия открыла глаза и озадаченно моргнула. Харрис стоял на коленях рядом с ней, нежно поглаживая ее волосы, лицо и руки.

Долгое время она могла думать только о том, как приятно ее пробуждение.

Харрис улыбнулся, глядя на нее:

— Я тебя звал. Несколько раз. Я даже тыкал в тебя пальцем через занавеску, но все без толку.

Она снова моргнула, посмотрела вниз и увидела, что лежит под легким хлопчатобумажным одеялом. Но так как кроме Харриса накрыть ее одеялом было некому, значит, он видел ее обнаженной.

— Который час? — прохрипела она.

— Солнце садится.

Она встревоженно и резко села:

— Но мы должны были выйти два часа назад!

— Тебе требовался отдых. Теперь мы пойдем быстрее. — Прежде чем она смогла его упрекнуть за нарушение установленного графика, он взъерошил ее волосы и подмигнул: — Вставай, моя росинка.

Она фыркнула, когда ее сердце едва не выскочило из груди от восторга. Харрис обращался с ней как с младшей сестрой. И все же от его слов она не находила себе места.

Он взял футболку Талии и надел ей через голову, стараясь не касаться одеяла, которое прикрывало ее грудь. Затем он наклонился и коснулся губами основания ее шеи. Талия вздрогнула.

Харрис провел языком по ее плечу и тихо прорычал:

— Это… стимул.

Потом он отстранился и скрылся за занавеской.

Талия упала на спину, тяжело дыша. Через какое-то время она заставила себя одеться. Потом осмотрела рану Харриса, прежде чем они снова двинулись в путь.

У нее будет достаточно времени, чтобы понять смысл его слов.

И подумать, что за чувства он пробудил в ее душе.

К концу второго дня сил у них заметно поубавилось. Хотя они пили только в случае крайней необходимости. От жары и физической нагрузки их тела теряли много жидкости.

После полуночи они остановились на часовой отдых.

Талия попила воды и заметила, что Харрис не притронулся к фляге. Она запротестовала, говоря, что он поступает неправильно, однако принц был непреклонен и согласился лишь с ее предложением поставить ему капельницу.

Он закрепил пакет с физиологическим раствором на своей куртке, чтобы Талия не стояла и не держала его. Она начала возражать, но он спокойно вытащил матрас и разложил его на наклонной стороне дюны, а рядом постелил несколько одеял. Взяв Талию за руку, он заставил ее опуститься на матрас рядом с ним.

Не сразу до нее дошло, что Харрис лежит, развалившись, спиной на дюне, его длинные ноги раздвинуты, а она прижимается спиной к его груди, и ее голова лежит на его правом плече. Он завернул их обоих в одеяла и прижал Талию к себе.

Осознав, что происходит, она начала ерзать, стараясь высвободиться из его рук.

Он крепче ее обнял и простонал на ухо:

— Расслабься.

Расслабиться? Он сошел с ума?

Харрис не просто ее удерживал. Он касался губами ее макушки, вдыхал запах ее волос и урчал от удовольствия.

— Отдыхай. Согревайся. Сегодня намного холоднее, чем вчера.

— У нас достаточно одеял, — слабо возразила она. — Мы можем завернуться в них по отдельности.

— Самый лучший способ сохранения тепла — это прижаться друг к другу.

Она снова начала возражать, а он рассмеялся:

— Побереги свою энергию, моя Талия. Спи. Я разбужу тебя через час или, может быть, через два.

— Я не хочу спать.

— Я тоже не хочу. Поэтому я буду бодрствовать, пока ты спишь.

И хотя Талии не было холодно, она вздрогнула:

— Звезды…

Он прикоснулся губами к ее щеке:

— Ты нечасто видишь их там, где живешь, да?

Она вздохнула, чувствуя радость и покой:

— Ты говоришь так, будто я вообще никогда не видела звезд. Я видела, но, кажется, никогда еще их не было так много. Я знаю, что в нашей Галактике бесконечное количество звезд. Но я никогда не думала, что их можно увидеть вот так. Их миллиарды.

Талия слушала собственный голос, и он казался ей неустойчивым, как у пьяного человека. Но она действительно была опьянена близостью могучего принца и великолепием пустыни.

Его голос показался ей невероятно далеким:

— На самом деле земляне в любом полушарии видят только около восьми тысяч звезд, независимо от того, насколько небо ясное. Такого чистого неба, как здесь, нет нигде.

Об этом она не знала. Талия вяло повернулась в его объятиях и посмотрела на него:

— Не говори мне, что ты их считал.

— Я пытался. Но потом воспользовался данными опытных ученых.

— Кажется, что звезд намного больше. Но я поверю тебе на слово. Я просто рада, что сегодня ночью их все можно увидеть.

— Я приказал им показаться специально для тебя.

Из уст любого другого человека подобное заявление звучало бы возмутительным и чертовски раздражающим. Но, так или иначе, от Харриса — уроженца этих мест — эти слова не воспринимались как надуманные. Ей действительно казалось, что он умеет чувствовать и понимать окружающую их пустыню, которая делилась с ним своими божественными секретами и силой. Он рисковал своей жизнью ради ее спасения, заботился о ней и восхищался. Почему бы не поверить, что он желает ей угодить?

Она просто отказалась слушать внутренний голос, называвший Харриса коварным обольстителем. Возможно, он скрывал свои истинные мотивы, но делал это очень умело. Талия видела, как он вел себя в чрезвычайной ситуации. Он был храбрым, находчивым, добрым и сдержанным.

Она наконец снова вздохнула:

— Не сомневаюсь. Значит, и они тебе подчиняются?

— О нет. Они мои старые друзья. У нас с ними взаимопонимание.

— Допустим, я тебе поверю.

— Я могу привыкнуть к такому ответу.

Она зевнула:

— Ты такой удобный.

— Никакой я не удобный. — Звук его тихого смеха словно коснулся ее плеча и пощекотал его. Талия вдруг почувствовала под ягодицами его упругую плоть и вздрогнула.

Он прижал Талию к себе:

— Не двигайся.

— Но ты… ты…

— Возбужден? Конечно. Я возбужден с тех пор, как впервые тебя увидел. Но я не возражаю.

— Обычно мужчинам не все равно.

— Я не похож на остальных мужчин. Мое возбуждение было сначала неудобным, а теперь стало мучительным, но я никогда еще не чувствовал себя так хорошо. Я впервые ощущаю себя живым.

Она извивалась, слушая его, и потом с ужасом осознала, что Харрис заводится еще сильнее. Ее сердце часто забилось, едва не выскочив из груди.

Харрис крепче прижал Талию к себе и прошептал на ухо:

— Я не буду ничего делать до тех пор, пока ты меня не попросишь, Талия. Пока ты не будешь меня умолять.

Она поверила ему и расслабилась, наслаждаясь близостью их тел. Позже она наверняка ужаснется тому, что сейчас делает. Но какая разница?

Талия растворялась в Харрисе, чувствовала его дыхание, ощущала, как их сердца бьются в унисон.

Долгое время царили спокойствие и тишина, потом он поцеловал ее в лоб и вздохнул:

— Видишь вот ту звезду? Мерцающая звезда лазурно-голубого цвета. Я назову ее Талия.

Она прильнула к нему, позволяя целовать лицо.

— У нее уже наверняка есть имя, — тихо сказала она.

— Мне все равно. Она напоминает мне твои глаза.

Талия захихикала:

— Тогда назови ее «Глаза Талии».

— Раз звезда одна, то тогда лучше назвать «Глаз Талии». В честь какого глаза ты хочешь назвать звезду, дорогая, — левого или правого? Могу представить, сколько потом появится мифов благодаря такому названию.

— Хм, будь я Циклопом, мы не стояли бы перед выбором, — со смехом произнесла Талия.

— Даже в образе Циклопа ты была бы самым сексуальным существом, будоражащим мужские умы.

Она фыркнула:

— Помимо остальных умений, ты скоро будешь обладателем черного пояса по флирту.

— Ты права. Я должен говорить правду. Ты будоражишь мой ум. Двуглазое, сексуально привлекательное существо, которое я сейчас обнимаю.

— Могу поспорить, ты не говорил бы мне таких слов, если бы увидел меня с окровавленными волосами, торчащими во все стороны, как иглы дикобраза. Да, эта ужасная стрижка была сделана не ради маскировки. Я коротко стригусь, чтобы поменьше уделять внимание своим волосам.

— Ты говоришь это мужчине, который счел тебя чрезвычайно привлекательной даже с наклеенной бородой. Для меня ты была бы сексуальной, даже если выпачкалась бы в грязи. О, кстати… А это идея.

— Фантазируешь о женщинах, которые борются друг с другом, валяясь в грязи? Какой ты приземленный человек.

— Нет, я фантазирую о том, как в грязи боремся мы с тобой, — сказал он. Талия повернулась и сердито на него посмотрела, а он только присвистнул. — Стоп. Придумал! Я назову звезду «Свирепая Талия».

— Значит, она должна быть суровой и холодной, да?

— Ни одна звезда не сможет смотреть так свирепо, как ты. Кроме того, твой взгляд убедительный, одурманивающий, решительный и неукротимый.

Талия едва не совершила глупость. Ей хотелось поцеловать Харриса в губы и коснуться языком ямочки на его левой щеке.

Вместо этого она свирепо посмотрела на него, притворившись недовольной:

— Тебе следует знать, что под моим взглядом стажеры и младший медицинский персонал бегают как зайчики по отделению скорой помощи, исполняя каждое мое приказание.

— Я верю. — Он вдруг крепче прижал ее к себе. — Ты сможешь делать это здесь?

У нее сжалось сердце. Она повернулась и улеглась на бок, чтобы видеть его глаза:

— Ты имеешь в виду работу в отделении скорой помощи в Зохейде?

— На самом деле я хотел бы, чтобы ты обучала моих подданных методам оказания неотложной медицинской помощи.

Талия охнула и подумала о перспективе остаться в Зохейде после того, через что они вдвоем прошли. У нее появится возможность видеться с Харрисом.

Не веря в возможность такого сценария, она улыбнулась.

— Мне это кажется невероятным! — Заметив, как сверкнули его глаза, она запнулась, потом прибавила: — Я хотела сказать, что мы должны об этом поговорить, когда все закончится… Кстати, в твоем спецназе есть женщины?

Талия сумела уйти от ответа, поэтому на лице Харриса отразились недовольство и нетерпение. Затем его взгляд смягчился, так как он вдруг вспомнил о серьезности и трудности их нынешнего положения.

— Не очень много, потому что женщины Зохейда предпочитают делать карьеру в других областях.

— Я поражена. Неужели женщины в Зохейде могут делать карьеру?

Харрис притворился задумчивым и произнес:

— Тупоголовый упертый бык — это одно, а свинья и шовинист — другое.

Талия закатила глаза:

— Неужели ты никогда не перестанешь меня дразнить?

— Ты хочешь, чтобы я перестал?

Она немного поразмыслила, потом лукаво улыбнулась:

— Не-а.

Замолчав, они крепче прижались друг к другу, словно заранее об этом договорившись.

Через час они снова отправятся в путь.

Наступил третий день похода, но они так и не вышли к оазису.

В конце четвертого дня у них закончилась провизия, однако они так и не добрались до места назначения.

На пятый день после захода солнца они снова тронулись в путь, и Харрис сделал то, от чего Талию охватили ужас и отчаяние. Он бросил всю их поклажу.

Когда Талия запротестовала, он долгое время молчал, потом серьезно на нее посмотрел.

Харрис убедил ее не волноваться и сказал, что знает, что нужно делать дальше. Но он уже не может тащить на себе такую тяжесть. И она должна ему верить.

Талия ему поверила.

Прошло еще десять часов в пути, но оазиса не было видно.

Ноги больше не несли Талию — она споткнулась и едва не упала, но Харрису удалось поймать ее. Он осторожно положил ее на песок. Прижимая возлюбленную к себе, он покрывал ее лицо поцелуями, успокаивая и моля о прощении.

Она находилась в полуобморочном состоянии, думая, что его поцелуи и слова утешения — последнее, что она чувствует и слышит в жизни…

Талия очнулась и обнаружила, что лежит на песке, завернутая в два одеяла и куртку Харриса. Она заживо жарилась на солнце.

А дальше она поняла кое-что еще.

Она осталась одна.

С трудом выбравшись из кокона одеял, Талия села. Харриса нигде не было.

Он ее бросил?

Нет, такое невозможно.

Неужели с ним что-то случилось? А вдруг их нашли враги? Будут ли они использовать принца Зохейда в своих целях? Что эти злодеи с ним сделают?

Талия беззвучно заплакала, но глаза ее были сухими. Она то теряла сознание, то приходила в себя. И даже в моменты бодрствования ее преследовали кошмары. Она представляла себе замученного и избитого Харриса, который приехал, чтобы ее спасти…

О боже, Харрис… пожалуйста…

И вдруг, словно услышав ее мольбы, принц оказался рядом. Однако Талия знала, что на самом деле его рядом нет. От обезвоживания у нее начались галлюцинации.

Харрис скакал к ней на белом коне…

Но он ее не спасет. Да, это конец.

Талия сожалела только о двух вещах: о том, что не освободила Тода, и о том, что не сблизилась с Харрисом.

Теперь уже слишком поздно, и она никогда не узнает его страстной любви.

Харрис спрыгнул с коня прежде, чем тот успел резко остановиться, вздымая копытами клубы песка. Харрис опустился перед Талией, края его плаща распростерлись над ней, как крылья. Он обнял ее, возвращая покой и удовлетворение. Какое счастье, что она умрет на руках у любимого мужчины…

Она едва слышно прошептала:

— Харрис… как же мне хорошо с тобой…

— Талия, дорогая, прости за то, что оставил тебя.

— В-все нормально. Жаль… только… что ты… тоже умрешь. — Она вздохнула. — Ты… настоящий… ангел, Харрис. Мой ангел-хранитель. Жаль, что ты здесь… Сейчас придет… ангел смерти…

— Что?

Талия поморщилась от резкого и встревоженного голоса Харриса.

— Ты жива, и все будет хорошо. Просто попей, дорогая, — тихо уговаривал он.

Она ощутила вкус нектара на своих губах и непроизвольно сделала глоток, чувствуя, как к ней возвращается жизнь. Харрис продолжал хрипло объяснять:

— Если бы я нес тебя на руках, то мы не добрались бы до оазиса. Поэтому я оставил тебя здесь и побежал один. Мне потребовалось шесть часов, чтобы добраться туда, и еще два, чтобы вернуться к тебе. Я едва не умер от страха за тебя. Но я вернулся, и ты жива, Талия.

— Т-ты уверен?

Очертания его лица казались Талии нечеткими.

— Конечно, я уверен. Теперь, пожалуйста, попей, моя драгоценная росинка. Скоро тебе будет хорошо как никогда.

— Плохо мне не будет?

Талия почувствовала, как Харрис прижимает ее дрожащими руками к тяжело вздымающейся груди.

— Ты жива. Ты мой подарок Бога, — бормотал он.

— Ты говоришь… самые замечательные слова. Ты самое… з-замечательное, что было… в моей жизни.

Произнеся эти слова, Талия потеряла сознание в крепких объятиях возлюбленного.

Погружаясь во тьму, она слышала, как Харрис произнес:

— Это ты самое замечательное, что было в моей жизни, любимая.

Глава 8

Харрис игнорировал боль и усталость. Он не должен расслабляться до тех пор, пока не привезет Талию в оазис.

Подъехавшие помощники предложили ему позаботиться о ней, но он не позволил им и на шаг к ней приблизиться.

Он сам отвезет Талию в безопасное место и позаботится о ней, как обещал.

Харрис попросил нескольких человек забрать те вещи, которые он бросил по пути, пока не началась песчаная буря. Те, кто остался, помогли усадить Талию на коня впереди него.

Возвращение в оазис заняло больше времени. Намного больше.

Харрис по-прежнему не находил себе места, упрекая себя в том, что оставил Талию. Он пытался заставить себя сосредоточиться на пути к тому месту, где они могли спастись. Но из его головы не выходил образ Талии, завернутой в одеяла и лежащей на дюнах. Он едва не сошел с ума, думая о том, что защищающие ее от холода ткани обернутся удушающим покровом, как только жаркое солнце превратит пустыню в раскаленный ад. Он молился, чтобы она успела прочитать оставленное им на песке сообщение и использовать одеяла как укрытие, закрепив их на опоре от палатки.

Однако начертанное им стер безжалостный ветер. Талия выбралась из импровизированного укрытия, но не смогла защититься от раскаленного солнца. Все-таки чудо, что она выжила после пяти дней нечеловеческих испытаний. Единственная причина, по которой выжил Харрис, — необходимость спасти Талию.

Харрис крепче прижал ее к себе. Его сердце обливалось кровью, когда он представлял, как возлюбленная просыпается в пустыне в одиночестве и не находит объяснения его исчезновению.

Просчеты Харриса стали причиной случившегося. Местность изменилась до неузнаваемости с того момента, когда он оставлял Талию.

Только оказавшись в оазисе и увидев лица людей, вытянувшиеся от испуга, он осознал, насколько плохо выглядит. Они ужаснулись еще сильнее, когда поняли, что он истекает кровью, — разошлись швы на ране, тщательно наложенные Талией.

Харрис позволил заменить повязку, переоделся и залпом выпил воду. Он знал: ему необходимо напиться вволю, иначе он не сможет спасти Талию. Пробыв в оазисе всего несколько минут, Харрис вскочил на самого выносливого коня и понесся к оставленной возлюбленной. За ним, едва поспевая, отправились лучшие наездники.

Ему казалось, что дорога к Талии заняла целую вечность.

Харрис простонал. Даже перед лицом смерти его возлюбленная была спокойной и умиротворенной. Он повеселел, когда снова вспомнил ее слова. Затем в его мозгу всплыло последнее признание Талии перед тем, как она потеряла сознание у него на руках.

«Ты самое замечательное, что было в моей жизни…»

Харрис вздрогнул и прижал ее к себе, словно желая навсегда оградить от опасности.

Прошел еще час в пути, и наконец Харрис остановил коня у двери коттеджа, приготовленного для него.

Он позволил помощникам подержать Талию на руках только несколько секунд, пока слезал с коня. Затем он снова прижал ее к себе, боясь, что она испарится, если он ослабит хватку.

Оказавшись в доме, стены которого отрезали их от остального мира, Харрис уговорил Талию, пребывающую в полубессознательном состоянии, выпить стакан воды и высококалорийный напиток с витаминами и минералами, который местные жители готовят для тех, у кого крайняя степень обезвоживания и солнечный удар.

С особой осторожностью, нашептывая поощрения и похвалы, Харрис раздел Талию, искупал в холодной воде, вытер досуха, а затем стал протирать ее разгоряченное тело влажной губкой. Когда наконец температура стала нормальной, он надел на нее чистую атласную ночную рубашку, преподнесенную местными женщинами.

Талия то приходила в себя, то снова погружалась в забытье, поэтому не оказывала Харрису сопротивления.

В конце концов он уложил ее на мягкие льняные простыни, расстеленные на жестком матрасе широкой низкой кровати. Когда Харрис отодвинулся от Талии, она простонала и нахмурилась, словно от боли.

Было очевидно, что она не может вынести разлуку с ним. Как и он не мог с ней расстаться.

Харрис опустился на кровать рядом, обнимая ее. Талия все сильнее к нему прижималась, прерывисто дыша, и он вдруг осознал, что впервые чувствует себя по-настоящему счастливым.

Харрис насторожился, наслаждаясь прикосновением ее тела, ощущая каждый вздох, трепетание и непонятное мурлыканье усталости и полного удовлетворения.

Потом Талия обмякла и умолкла, ее дыхание выровнялось. Она заснула.

Однако Харрису следовало действовать. Нужно было разыскать старейшину оазиса и спросить, сколько осталось времени до наступления песчаной бури и успеет ли он отправить к братьям гонцов. Возможно, если гонцы поедут достаточно быстро, то избегут неприятностей.

Но он не мог заставить себя покинуть Талию. Он хотел позаботиться о ее здоровье и комфорте. Пока она не откроет глаза цвета неба и не посмотрит на него, он не сможет думать ни о чем, кроме нее. Даже судьба Зохейда кажется ему не такой уж и важной в сравнении с благополучием Талии.

Он решил ничего не предпринимать, а просто ждать, когда она проснется…

Талия проснулась.

С трудом разомкнув веки, она долго не могла понять, где находится.

Приглядевшись, Талия обнаружила, что окружена тонкой москитной сеткой и лежит на гигантской кровати, застеленной мягчайшими простынями. Она почувствовала смесь ароматов мускуса, амбры и еще каких-то благовоний, которые уже вдыхала несколько раз, когда приехала в Зохейд. Свет проникал через щели ставней. Низкий потолок был украшен тонким причудливым узором в арабском стиле.

Талия лежала, не желая двигаться. Но она уже достаточно увидела, и все вокруг восхитило ее. Побеленные кирпичные стены, дверь из древесины пальмы, окна со ставнями, каменный пол, два плетеных дивана из тростника, а на них шерстяные подушки ручной работы ярких расцветок с крупными узорами, ковры и гобелены в бедуинском стиле, масляные лампы и бронзовые курильницы для благовоний. Все выглядело одновременно просто и невероятно изысканно.

Попала ли она в другой мир? Или оказалась в другой эпохе?

Следует узнать, где она находится. Как она здесь оказалась? Талия смутно помнила, что несколько раз приходила в себя. Сопоставив одно с другим, она наконец поняла, что произошло.

Харрис вернулся за ней. Ее рыцарь пустыни приехал обратно на белом коне, сопровождаемый конницей. У нее началось обезвоживание и случился солнечный удар.

Неудивительно, что в голове остались только обрывки воспоминаний. Но Харрис заботился о ней.

— На этот раз ты проснулась по-настоящему, дорогая? — спросил он тихим и измученным голосом.

Талия повернулась и обнаружила принца в двух шагах от нее. Он сидел на полу, подогнув колено, слегка над ней возвышаясь. На нем была белая туника.

Значит, ей не привиделось.

Она закрыла глаза, желая запомнить Харриса в традиционной одежде. Он выглядел по-королевски в любом одеянии, но сейчас был просто неотразим.

Харрис быстро поднялся. Талия не переставала удивляться его пластичности при огромном росте и большой мышечной массе. Не успела она посмотреть в его глаза, как он отодвинул в сторону москитную сетку и его туника распахнулась.

Талия уставилась на его красивую грудь, которую прикрывали теперь только бинты.

Именно к этой груди она прижималась, спасаясь от опасности и усталости. На его груди она переживала сладкие мгновения, которые не забудет до конца жизни.

Новые повязки оказались уже тех, которые она ему накладывала, поэтому Талия могла лучше разглядеть его гладкое мускулистое тело бронзового оттенка. Талия с трудом переводила дыхание от внезапного возбуждения. Она простонала.

Кстати, это хороший симптом. Если она за считаные секунды распаляется так сильно, значит, весь организм функционирует в нормальном режиме.

— Не надо, дорогая. Я прошу тебя, не закрывай глаза снова.

Она не осознавала, что зажмурилась. Услышав его неуверенную просьбу и почувствовав, как прогнулся матрас, Талия открыла глаза и снова простонала.

Увидев желание в его взгляде, она почувствовала, как ее словно опаляет огнем страсти. Он выглядел таким внушительным и желанным…

«Хватит. Скажи что-нибудь!»

Талия попробовала произнести хоть слово, но от обезвоживания и истощения у нее сдавило горло.

В конце концов она едва слышно прошептала:

— Я проснулась. По-настоящему.

Харрис нависал над ней, оглядывая пристально и с сомнением:

— Ты уже говорила это раньше, слишком часто. Мой рассудок больше не выдержит такого количества ложных надежд. — Подняв глаза к потолку, он провел пальцами по волосам. — Что я несу? Если ты по-прежнему пребываешь в полудреме, я не смогу тебя разбудить.

Талия попыталась сесть, но не смогла — ей лишь удалось повернуться к нему:

— Сейчас я не сплю. Я помню, как теряла сознание и приходила в себя. Но я не только проснулась. Мне так хорошо, будто я заново родилась. — Увидев, как потемнели его глаза, она произнесла: — Нет, на самом деле. Я только возвращаюсь к нормальной жизни. У меня немного кружится голова, чего следовало ожидать, болит все тело от непомерной нагрузки, и я слишком долго пролежала в кровати…

Она умолкла и снова попыталась сесть, впервые себя оглядев.

На ней была атласная ночная рубашка ярких сине-зелено-оранжевых тонов, с низким декольте и без рукавов. Наряд выглядел так же экзотично, как и мебель в комнате.

Талии стало жарко, когда она представила, как Харрис касался ее тела, одевал. В голове тут же пронеслись образы, как принц будет снимать эту ночную рубашку.

Харрис придвинулся к Талии ближе, с беспокойством ее разглядывая. У нее внезапно перехватило дыхание. Она почувствовала, будто атласная ткань ночной рубашки оживает, скользит по ее соскам, приятно ласкает ее между ног.

Талия поерзала, стараясь избавиться от сексуального напряжения. Она посмотрела на Харриса с едва скрываемым желанием:

— Скажи… как долго я спала?

Он быстро взглянул на часы, потом посмотрел на Талию. Лицо его помрачнело.

— Пятьдесят часов сорок две минуты.

— Вот это да! — воскликнула она в полный голос. — Но это оптимальный срок для восстановления организма после обезвоживания и солнечного удара. Повезло мне, что я крепкий орешек, да?

В его глазах читался восторг, отчего они стали ярче и красивее.

— Вот такая ты неиспаряющаяся роса Бога. Хвала Небесам, ты жива.

На ее губах играла трепетная улыбка.

— А чем ты занимался, пока я спала?

Его губы дрогнули в лукавой полуулыбке.

— Я заботился о тебе, отправил гонцов к братьям, потом снова о тебе заботился. А потом я, ох, снова о тебе заботился.

Талия игриво ударила его по предплечью в ответ на поддразнивание, а затем погладила в знак благодарности за приложенные усилия.

— А о себе ты подумал? Ты хотя бы поспал?

Он посмотрел на нее, притворившись раскаявшимся:

— Уверяю тебя, я иногда дремал.

И только теперь Талия заметила, как исхудало его лицо, как напряжены его черты. У нее сжалось сердце от избытка благодарности и восхищения.

— О, Харрис, ты такой заботливый защитник. — Она снова погладила его, наслаждаясь его улыбкой. Потом ахнула. — А как твоя рана? Ее кто-нибудь обрабатывал? Как ты?

Харрис походил на мальчишку, который старается задобрить учителя перед тем, как сообщить ему плохую весть.

— Ну, у меня и хорошие, и плохие новости.

Талия быстро оглядела принца, лихорадочно оценивая его состояние. Нет. Независимо от того, что он скажет, новость не может быть ужасной. Несмотря на очевидную усталость, выглядит он хорошо.

Ее сердце все еще испуганно сжималось, когда она неуверенно произнесла:

— Начни с плохой новости.

Он одарил ее притворно-мрачным взглядом:

— Наложенные тобой швы были очень хорошими.

— Почему ты говоришь о них в прошедшем времени? — пискнула она. — Они разошлись!

Он кивнул и поднял руки:

— Хорошая новость в том, что в рану не попала инфекция. Понимаешь? — Он подвигал левой рукой, явно не испытывая неудобства. — Более того, жители оазиса обновили содержимое аптечки, поэтому ты можешь наложить мне швы еще раз.

— Обязательно! — Талия почувствовала себя уставшей, испытав облегчение оттого, что у Харриса все в порядке. Она впервые отвела от него взгляд и оглядела всю комнату. Через открытую дверь виднелось второе помещение. — Оазис кажется невероятным.

— Это совершенно особое место, — согласился Харрис. — В этом коттедже прежде жил старейшина. Он умер два года назад. Дома старейшин остаются необитаемыми в знак уважения к их делам. Нам оказали большую честь, разместив здесь.

Она неуверенно улыбнулась:

— Тебе оказали прием как принцу Зохейда.

Он покачал головой, смотря на нее по-доброму:

— Ты не права. Любого странника, пришедшего в оазис, встретят так же приветливо. Среди здешних жителей у меня есть друзья, и они не воспринимают меня только как принца. Я уверен, они не считают клан аль-Шалаан очень могущественным и сомневаются в том, что правящая семья сможет всегда удерживать власть в своих руках.

— Почему?

— Эти люди закрыты от внешнего мира. Они существуют независимо. Их почитают остальные жители Зохейда и даже боятся, считая мистической нацией, которая будет существовать вечно, вне зависимости от времени и правителя.

Поразмыслив над его словами, Талия еще сильнее ощутила, что находится в другом мире и времени.

— Нация? Сколько их? — спросила она.

— Около тридцати тысяч человек. Тем не менее их отказ от благ цивилизации делает их уникальными. А уникальность — власть, вне зависимости от количества денег.

— Да, если они обладают современными средствами защиты от злоумышленников.

Выражение лица Харриса стало отстраненным.

— Здесь никогда не будет злоумышленников.

Она ему поверила. Харрис казался ей настоящим рыцарем, готовым защитить беспомощных людей от любого мирового зла.

Вдруг она почувствовала, что задохнется, если Харрис не окажется рядом с ней.

Она протянула к нему дрожащие руки:

— Итак, ты поздравишь меня с возвращением в реальность?

Его лицо перекосилось, словно от боли. На мгновение она побоялась услышать, как он скажет, что ему нужно быть осторожнее из-за раны. Затем Харрис простонал и позволил ей себя обнять.

— Ты побрился, — заметила она, поглаживая его лицо.

Он улыбнулся, позволяя ей уткнуться носом в его щеку, касаться губами его гладковыбритого подбородка.

— Я сразу побрился, как только заполучил бритву и воду.

Талия потерлась щекой о его подбородок:

— Знаешь, а ведь я никогда не видела тебя гладковыбритым. Когда мы впервые встретились, у тебя уже была щетина.

Он потерся подбородком о ее щеку, демонстрируя гладкость своей кожи:

— Значит, ты одобряешь?

— Более чем одобряю.

Талия продолжала касаться губами его лица, а затем нерешительно прикоснулась к его рту. Она осторожно обвела языком его губы, словно не веря в их реальность и пробуя их на вкус. У нее в жилах забурлила кровь.

Харрис разомкнул ее объятия, поднялся с кровати, увлекая за собой Талию.

Запустив пальцы обеих рук в ее волосы, он выдохнул:

— Несмотря на то, что ты пришла в себя, ты по-прежнему слаба. Слаба во всех отношениях. — Его плечи приподнялись и опустились, когда он вздохнул. — Нам нужно подождать, когда ты снова будешь в форме.

Так вот почему он ее отталкивает. Он хотел быть с ней, когда она восстановит физическое и душевное здоровье.

Харрис действовал логично. И поэтому Талия испытала к нему еще большую благодарность.

Прямо сейчас в ней бурлили эмоции и желания, и она не могла их контролировать. Она должна была знать, является ли ее влечение к Харрису истинным или оно стало последствием тяжелого испытания и усталости.

Теперь, когда напряжение и опасность позади, будут ли они испытывать друг к другу физическое и эмоциональное притяжение? Останется ли он прежним Харрисом, который делал все для поддержания бодрости ее духа? Талии было неприятно думать о том, что, возможно, его желание было преувеличенным из-за условий, в которых они оказались. Сначала они никак не могли договориться, потом им пришлось бороться за выживание. А вдруг дело и вовсе не в этом. Вероятно, цель Харриса — выбить из нее информацию и предотвратить заговор.

В сложившейся ситуации было слишком много противоречий. Арест Тода, ведущая роль клана аль-Шалаан в этом деле, опасность, которой подвергается сейчас королевская семья, ее собственная информация, долг Харриса перед своей семьей и подданными.

Все-таки он правильно поступил, отвергнув ее сейчас. Талия последует его совету и восстановит здоровье и силы. И выяснит, каковы на самом деле ее чувства. Она поймет, что испытывает к Харрису, что происходит вокруг нее и между ними.

Глава 9

Талия вздрогнула, услышав пальбу.

Она по привычке стала бы искать укрытие, если бы Харрис не коснулся ее.

С обнадеживающим видом он сжал ее плечо и шепнул ей на ухо:

— Нет, это не расстрел.

Едва переводя дыхание, Талия позволила ему провести ее через толпу спешащих куда-то людей. Она по-прежнему не понимала, куда они идут и по какому случаю жители оазиса устраивают праздник.

— Пушечный салют в честь принца Зохейда? — спросила она.

Он растянул губы в улыбке:

— Они объявили о начале праздника.

— Устроив бомбежку?

Харрис откинул назад голову и рассмеялся, потом весело посмотрел на Талию:

— Их особенное рвение связано с тем, что ты выздоровела и украсишь их праздник своим присутствием.

При виде его радости ее сердце снова наполнилось восторгом и предвкушением.

С тех пор как Талия встала с постели и полностью восстановила силы, прошло три дня. Но большее облегчение она испытывала оттого, что рана Харриса постепенно заживала. На этот раз она наложила ему очень крепкие швы. Его исцеление было просто волшебным. Она и подумать не могла, что подобные раны могут заживать так быстро. Она продолжала его дразнить, говоря, что в его роду были либо мутанты, либо боги. Она не удивилась бы, если бы это оказалось правдой.

Практически все время они проводили в коттедже или в саду. Жители оазиса периодически приходили к ним, интересовались их делами, приносили еду и питье. Талия не хотела выходить на улицу даже ради того, чтобы увидеть красоту оазиса.

С ней был Харрис, а его присутствия ей было достаточно.

Очевидно, ощущение гармонии и единения с Харрисом во время их путешествия по пустыне не было спровоцировано лишь усталостью и страхом расстаться с жизнью.

Талия чувствовала себя счастливой, просто находясь рядом с Харрисом.

Сегодня вечером они впервые присоединятся к жителям оазиса. Она была благодарна за их гостеприимство. Но также испытывала и смущение.

Жена старейшины оазиса и его дочери пришли в коттедж и принесли Талии потрясающе красивый, невероятно изысканный наряд для праздника. Пока Харрис стоял рядом с ней и переводил их слова о том, как они счастливы, что Талия выжила и восстановила силы, дамы поедали его глазами. Она и сама была не против того, чтобы начать охать и ахать, наслаждаясь и восхищаясь красотой принца. Увлечься им могла бы любая женщина.

Но только в тот момент, когда гостьи посмотрели на нее, понимающе и с оттенком зависти, Талия осознала реальное положение вещей. Так как она и Харрис жили вместе, женщины предположили, что они любовники. И если говорить начистоту, то любовниками они до сих пор не стали лишь из-за рассудительности и сдержанности Харриса.

Талия решила все выяснить и задала принцу конкретные вопросы. Компрометирует ли его нынешняя ситуация? Теперь, когда уже нет необходимости оставаться вместе, может ли она перебраться в другое жилище, пока не приехали его братья?

Харрис ответил, что жители оазиса не соблюдают каких-либо правил и живут сами по себе. Существуя в гармонии с природой, не интересуясь политикой и материальным обогащением, они не осуждают других людей за их моральные принципы и поведение. Они руководствуются только одним: живи и дай жить другим. Но даже если кто-нибудь и надумает их осуждать, Харрису на это наплевать. Его интересуют только желания Талии. Неужели она действительно хочет уйти от него?

При воспоминании об их разговоре ее сердце глухо колотилось. Харрис вел себя очень решительно и снисходительно и не поверил, что она желает покинуть дом старейшины. А Талия и не хотела никуда перебираться. Она не могла даже подумать о том, что скоро настанет день, когда обстоятельства вынудят ее вернуться в реальность и расстаться с Харрисом.

Так как ей были тягостны подобные размышления, она старалась в них не углубляться.

С по-прежнему глухо колотящимся сердцем она огляделась.

Территория оазиса освещалась светом луны и больших костров, устроенных вокруг постройки, огромной по меркам оазиса.

Посеребренное лунным светом и позолоченное мерцающими всполохами пламени, круглое одноэтажное здание стояло в центре огромного общинного поселения. Оно было сделано из тех же материалов, что и их дома, но могло вместить невероятно много человек. В здании имелось огромное количество окон и одна дверь. Пожилые женщины в платьях из струящегося материала с длинными рукавами, с татуировками на висках и подбородках, сидели на корточках на земле. Между ног каждой из них стояла большая деревянная ступа, женщины ударяли в ступы пестиками размером в два фута.

Харрис улыбнулся, глядя Талии в глаза:

— Сейчас ступа и пестик используются как музыкальные инструменты, а в остальное время с их помощью измельчают семена, в основном кофе и… — Его голос потонул в новой волне монотонных ударов, поэтому он приблизил губы к ее уху: — Они отбивают определенный ритм. Пойдем в дом.

Талия вошла в здание и подумала, что вернулась в прошлое, на несколько веков назад, и оказалась в древней восточной стране.

В помещении царила чистота, атмосфера роскоши и красоты с легким намеком на мистический декаданс. Тяжелый, сладкий, пряный аромат ладана смешивался с характерным фруктово-табачным запахом кальяна. Волнистые струи ароматного дыма кружились по залу, точно призраки, извиваясь в теплых, гипнотических отблесках пламени в висящих на стенах начищенных до блеска медных лампах.

Огромный пол устилали ковры ручной работы, стены были побелены, большая часть окон причудливой формы была распахнута, и сквозь них в зал проникал пустынный ветерок и лунный свет. Повсюду пестрело множество красочных подушек — на полу, у стены, а между ними притаились невысокие столы из нешлифованной древесины.

В той части зала, где не было мебели, располагалась платформа высотой три фута, на которой находились несколько десятков барабанщиков. От звука барабанов в жилах бурлила кровь.

— Инструмент, похожий на тамбурин, называется рик. Барабан даф, тот, что без бубенчиков, выступает в качестве бас-барабана, — объяснял Харрис, а Талия следила за его пальцем, указывающим на инструменты. Она жадно впитывала информацию. — А вот играя на дарбуке — барабане, который имеет форму вазы, — музыканты задают причудливый ритм, который подхватывают все остальные.

Талия была ошеломлена. Она чувствовала, как барабанная дробь разливается по ее телу, заставляя сердце биться в унисон. С каждым шагом она все сильнее отдавалась ритму, каждая клеточка ее тела пульсировала от избытка энергии, которая рвалась наружу.

Вдруг Харрис взял ее за руку, оттолкнул от себя, а затем притянул, подстраиваясь под мелодию:

— Потанцуй, роса Бога. Отпразднуй то, что выжила и оказалась в раю.

«И то, что я рядом с тобой», — захотелось ей закричать.

Талия не сказала ни слова, однако красноречиво посмотрела на Харриса. А затем стала танцевать так, словно с нее сняли оковы и впервые в жизни выпустили на волю.

Каким-то образом она и Харрис оказались в центре круга танцующих местных жителей.

Молодежь оазиса кружилась вокруг них, совершая сложные причудливые движения. Мужчины крутились и размахивали руками, словно хищные птицы, демонстрируя процесс энергичного ухаживания. Женщины порхали вокруг, напоминая огромные цветы или бабочек, их жесты и движения были кокетливыми и манящими.

Харрис предложил Талии потанцевать, подражая местным, а потом они стали придумывать свои собственные движения, наслаждаясь друг другом.

Талия оказалась в ином мире, где не существовало ничего, кроме Харриса. Их тела уносились в диком вихре, в невероятном захватывающем кружении. Она чувствовала только его, видела только его глаза, ощущала только его прикосновения. Они танцевали так, словно были связаны друг с другом на всех уровнях, словно дышали, слышали и чувствовали в унисон.

Когда Талия очнулась и вернулась в реальность из волшебного царства грез, до ее слуха донеслось пение. Через несколько мгновений она стала подпевать, повторяя слова и характерные переливы красивой мелодии, хотя не понимала смысла.

Вдруг Харрис притянул ее к себе, превращая энергию их танца в медленное пламя обольщения. Он целовал ее в ухо, и по ее телу разливался трепет. Она услышала, как он прошептал перевод песни:

— Только сейчас ты по-настоящему живешь.

Она содрогнулась всем телом от избытка нахлынувших эмоций, которые было слишком трудно осознать и принять.

Харрис крепче прижал ее к себе и снова заговорил, но уже по-арабски.

Музыка резко прекратилась. Наступившая тишина показалась ледяной водой, омывшей разгоряченное тело Талии.

Она хотела, чтобы волшебство и магия сегодняшнего вечера никогда не заканчивались. Однако знала — ничто не длится вечно.

Талия могла лишь запомнить и лелеять в памяти каждую секунду сегодняшней потрясающей ночи.

Харрис смотрел на нее восторженными глазами. Она дрожала от исходящей от него энергетики и страстности. Наклонившись, он легко подхватил ее на руки.

Люди побежали вперед, указывая на почетное место, которое должны были занять Харрис и Талия. Она попыталась высвободиться из его рук и идти самостоятельно, но он лишь крепче прижал ее к себе. Талия с трудом поборола желание уткнуться от смущения в его плечо. Какой стыд, принц несет ее на руках! И это после того, как все видели их неистовый танец.

Приблизившись к почетному месту, Харрис усадил Талию на подушки, расположился рядом с ней и протянул ей чашу с розовыми лепестками, чтобы она помыла руки. Потом начал очищать спелые финики и кормить ее ими.

Она преодолела желание сделать ужасную глупость. Ей хотелось схватить принца за руку и облизать его пальцы, покрытые сладкой мякотью фиников…

Фантазируя, Талия чувствовала себя легкомысленной. Жуя финики, она пробормотала:

— Ведь ты точно знаешь, что я полностью восстановила силы и не нуждаюсь в уходе, да?

Он покачал головой:

— Во время перехода по пустыне ты изрядно вымоталась.

Она махнула рукой:

— Я готова совершить еще один такой переход.

Он улыбнулся и налил ей кофе с кардамоном в крошечную чашечку из зеленоватого стекла и поднес к ее губам:

— Рекомендуется делать маленький глоток после каждого финика.

Она послушалась и резко округлила глаза, почувствовав во рту невероятное сочетание ароматов и вкусов, горечи и сладости, зернистой мякоти фиников и горячей бархатистости волшебного напитка.

Талия вздохнула и залпом допила кофе. Испытывая нарастающее блаженство, она устроилась поудобнее. Харрис тут же бросился ей помогать, поправляя подушки.

Она откинулась на них и посмотрела на принца, изогнув губы в улыбке:

— Когда ты наконец поверишь, что не нужно меня опекать и я нахожусь в отличной форме? Ни один врач из неотложки не бывает таким заботливым, как ты.

— Я знаю, моя упрямая росинка. Но неужели ты настолько жестока, что лишишь меня удовольствия тебя баловать?

Ну и что, по-вашему, может ответить женщина на подобный вопрос?

Ничего. Просто вздохнуть, очевидно. Именно так и поступила Талия, когда старейшина оазиса поднялся и произнес приветственные слова, а затем официанты с огромными подносами, уставленными десятками тарелок, стали подавать ужин.

Еда оказалась настолько фантастически вкусной, что Талия снова вздохнула. Она никогда не пробовала таких блюд. Ей казалось, что она лакомится божественной амброзией.

Харрис кормил ее различными видами мяса, запеченного на гриле, хлебом и тушеными овощами, говорил названия блюд и рецепты их приготовления. Он налил ей вина из фиников, которое Талия провозгласила напитком богов. Но наибольшее впечатление на нее произвел десерт, подобный которому она никогда не пробовала. Золотистые пончики, хрустящие снаружи и мягкие внутри, пропитанные сиропом, были просто непозволительно хороши на вкус.

После ужина они снова танцевали, потом Талия пожала руки сотням людей, поблагодарив их за самый лучший вечер в ее жизни. Возвращаясь в коттедж, она призадумалась.

Оазис обладал неким магическим притяжением. Однако Талия знала, что это место не всем раскрывается с такой стороны. Если бы она оказалась здесь с кем-нибудь другим, то не наслаждалась бы так волшебством вечера. Прежде она ездила в отпуск в поистине райские места, но никогда не была там счастлива после смерти родителей…

— О чем ты думаешь? — спросил Харрис, затем прибавил пару слов по-арабски.

Она отмахнулась от тоскливых мыслей и улыбнулась:

— Ты назвал меня «моя Талия»?

Он кивнул, успокаивающе погладив ее по голове. Ее волосы были мягкими и блестящими после лечения чудесными местными маслами.

— Ты с каждым днем все лучше говоришь по-арабски.

— Арабский язык кажется мне увлекательным, богатым, выразительным и очень непохожим на английский. Я хотела бы выучить его лучше.

— Значит, выучишь.

Вот так было всегда: Талия говорила, что чего-то хочет, и Харрис отвечал, что она это получит. Он пойдет ради нее на все.

Чувствуя, как кожу покалывает от избытка ощущений, она наконец ответила на вопрос принца:

— Я думала о своих родителях.

Его взгляд смягчился.

— Ты говорила, что они умерли. Я не хочу ни о чем тебя расспрашивать. Сейчас не самое подходящее время вспоминать о смерти близких людей.

— Но ведь ты хочешь о них узнать.

— Только если воспоминание не причинит тебе душевной боли.

— Нет-нет. Я люблю говорить о них. Мне неприятно, что люди избегают подобных тем, словно упоминание о родителях заставит меня страдать. На самом деле если я долго о них не говорю, то начинаю острее чувствовать их отсутствие.

Харрис сдвинул брови:

— Люди могут заблуждаться в отношении своих добрых намерений. — Перестав хмуриться, он спросил: — Как давно они умерли?

— Мне кажется, будто это произошло одновременно вчера и несколько жизней назад.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду.

У нее дрогнуло сердце.

— Ты тоже потерял родных и близких? — спросила Талия.

Он покачал головой, его взгляд потеплел.

— Я имел в виду мою встречу с тобой. Мы вроде бы недавно познакомились, а мне кажется, будто я знаю тебя всю свою жизнь. Ты стала частью меня.

И что она должна ответить на такое неожиданное заявление? Хуже того, Харрис говорил спонтанно и искренне. К счастью, он не стал ждать ее комментария и продолжил:

— Моя мать умерла, когда мне было пять лет, но я почти ее не помню. Расскажи мне о своих родителях, прекрасная Талия.

— Я чувствую, что потеряла их одновременно, хотя они умерли с разницей в семь лет. Ладно, давай я начну с самого начала. — Она прерывисто выдохнула, позволила Харрису прижать ее к себе и начала говорить: — Я не видела своего биологического отца. Только знала, что он существует, но не желает иметь жену и ребенка, не говоря уже о двоих детях. Мы с братом носили фамилию матери, пока она не вышла замуж за человека, которого я считаю своим отцом. Тогда нам было по два года. Когда я выросла и узнала всю историю, я решила, что моя мать — самая удачливая женщина на земле, а мой отец — человек, чью фамилию я ношу теперь, — лучший мужчина в жизни. Я никогда не видела более любящей пары, чем мои родители. Единственная проблема заключалась в том, что мой отец был почти на тридцать лет старше матери. До нее он не был женат и всегда говорил, что ждал ее. Ждал ее и нас. Когда я училась на втором курсе медицинского университета, он скончался во сне, накануне своего восьмидесятилетия, лежа рядом с матерью. Она не сумела оправиться от горя. Семь лет спустя она приняла слишком большую дозу лекарств, которые я на протяжении многих лет умоляла ее не принимать. Я спасла бы ее, если бы оказалась в тот момент дома. К тому времени, когда приехала скорая помощь, было уже слишком поздно.

Долгое время Талия молчала. Харрис не произнес ни слова. Потом они вошли в коттедж, принц притянул ее к себе, обнял и прижал ее голову к своей широкой груди.

Вот так они и стояли, молчаливо слушая, как бьются их сердца.

Потом он поцеловал ее в макушку:

— Мне очень жаль, моя дорогая.

Он не сказал больше ничего. Затем они стали готовиться ко сну. Как только Талия легла в постель и прислушалась к тому, как Харрис ходит в соседней комнате, до нее дошло, почему она всегда так медленно сходилась с мужчинами.

Наблюдая за отношениями родителей, она установила слишком высокую планку. Ни один мужчина не отвечал ее завышенным требованиям. Вскоре она отказалась от попыток устроить свою жизнь, так как решила, что никогда и ничего подобного у нее не будет. И если она не встретит достойного мужчину, то лучше останется одна. Талия научилась довольствоваться существованием, полным деятельности и целей.

Но теперь в ее жизни появился Харрис.

— Он… огромный!

В ответ на восклицание Талии Харрис прижался мускулистым телом к ее спине и пробормотал ей на ухо:

— Да, огромный.

Прильнув к Харрису, она любовалась бескрайним оазисом, растянувшимся перед ее глазами.

Последние четыре дня они катались на лошадях. Теперь, сидя верхом на белом коне по кличке Ветер, на котором Харрис прискакал ее спасать, Талия получила возможность лучше разглядеть ландшафт.

Финиковые пальмы и оливковые деревья, растущие в оазисе, исчислялись сотнями тысяч. Цветы и кактусы были невероятно красивыми и многочисленными. Выращиваемые фермерами фрукты и овощи, особенно инжир, абрикосы, ягоды и кукуруза, были поразительных размеров и вкуса. И помимо лошадей, верблюдов, овец, коз, собак и кошек здесь было бесчисленное количество представителей животного царства, которые разгуливали по оазису совершенно свободно и спокойно, никого не пугаясь. Олени и лисы позволяли Талии подойти к ним поближе, а некоторые даже ласкались к ней. Рептилии и птицы не сторонились ее, когда она с ними разговаривала и предлагала угощение.

Талия снова удовлетворенно вздохнула:

— Огромный оазис. Он кажется бесконечным.

Харрис усмехнулся, спрыгнул с коня и протянул руку, чтобы помочь Талии спуститься на землю. От его непринужденной силы, ласкового взгляда и прикосновения у нее потеплело на душе.

— Сейчас мы на высоте трехсот футов, поэтому перед нами лежит около двадцати миль оазиса. Однако невозможно увидеть противоположную границу оазиса, поэтому он кажется бесконечным.

Она радостно воскликнула, так как ей понравились его объяснения.

— Ты должен стать гидом, когда принцы уже будут не нужны. — Талия прикусила язык. Незачем шутить по поводу заговора в королевстве. Он только усмехнулся, понимая, что она просто пошутила. Облегченно улыбаясь в ответ, она сказала: — Это место по праву считается мистическим.

— Значит, наши испытания стоили того, чтобы здесь оказаться, да?

— После перехода по пустыне я радовалась бы возможности оказаться на мусорной свалке, если бы там были вода и укрытие. Но этот оазис я считаю великолепным не только потому, что здесь мы выжили. Это настоящий рай, как ты и говорил. Его делают таким местные жители. Все такие добрые, светлые и мудрые.

Талия не назвала главную причину, по которой считала оазис очаровательным.

Солнце уже садилось, и Харрис повел ее к источнику с кристально чистой водой, расположенному под сенью пальм. В воздухе витал сладкий аромат растений и пьянящий запах земли.

Остановившись у воды, Талия сказала:

— Как было бы здорово всегда здесь жить.

«Жаль, что Тод не может сейчас быть со мной, — подумала она. — Или хотя бы на свободе».

Харрис расстелил покрывало у ее ног и посмотрел на небо:

— Неужели ты не сойдешь с ума без современных удобств?

Она опустилась на мягкую ткань и потянулась к корзине с лакомствами:

— Конечно, мне кое-чего не хватает. Например, горячего душа. И Интернета. М-м-м… Я уверена, найдется много вещей, по которым я буду скучать, но сейчас я промолчу.

Харрис достал стаканы.

— Как насчет медицины? — уточнил он.

— О, я занималась бы ею, как в любом другом месте. Здесь я наверняка принесла бы больше пользы людям.

Он поднес кусочек абрикоса к ее губам:

— Ты очень загадочное существо, роса Бога. Я лучше других знаю, какая ты выносливая и цепкая, но, оказавшись вдали от цивилизации, наслаждаешься простой жизнью. Ты жаждешь обеспечить здешним людям то, чего они не имеют.

Ей показалось это удивительным — принц так хорошо изучил ее за столь короткое время. Словно заглянул в глубь души, осветил потаенные закоулки светом своих глаз, познал ее тайны, И Талия могла сказать то же самое про него. Она кивнула:

— Возможно. Меня очаровывают здешняя простота, удовлетворенность и спокойствие. Если бы я могла выбирать, то предпочла бы жить здесь, а отпуск проводить в тех местах, где властвует двадцать первый век.

— Значит, такой выбор у тебя будет.

Фраза прозвучала как обещание. Харрис не хотел с ней расставаться, стремился оставить возлюбленную подле себя и никогда не отпускать.

Тем не менее Талия не строила иллюзий, не питала никаких надежд. Их разделяли океаны суровой реальности и горы препятствий.

Она — простой человек из другой страны, совершенно чуждая их культуре. Он — принц, имеющий обязательства перед своим народом. Кроме того, нельзя забывать о том, что произошло с Тодом. Она понятия не имела, как его освобождение повлияет на Харриса и его семью. Даже если найдется решение, которое в конечном счете не навредит правящей династии и не превратит Харриса во врага, он, вероятно, будет должен заключить политический брак.

Талия никогда не представляла себе, что выйдет замуж за Харриса.

Она наблюдала, как он плетет для нее красивую корзинку из пальмовых листьев.

— Знаешь, направляясь сюда, я считала, что представители семьи аль-Шалаан — избалованные извращенцы, уставшие от избытка денег, бесполезные и ни к чему не пригодные без охранников и различных электронных гаджетов, — произнесла она.

Его проворные руки замерли. Взгляд Харриса стал мрачным и задумчивым. Потом он вдохнул и спросил:

— И что ты думала конкретно обо мне?

Она была обязана открыть ему правду, как бы неприятно она ни звучала. Покраснев от стыда, Талия пробормотала:

— Когда я впервые услышала рассказы о твоей доблести и победах, я сочла тебя самым неприятным из всех. Думала, что ты изображаешь героя, равняясь на успешных, но безликих миротворцев. Или, в лучшем случае, полагаешься на своих бойцов и неограниченные ресурсы страны, позволяющие тебе играть роль принца-защитника Зохейда. Я полагала, что ты покажешь свое истинное лицо, когда останешься без помощи.

Харрис коснулся ладонью своей груди:

— Ой. И ты думала, что я сдамся и позволю себя очернить?

Талия бросила на него укоризненный взгляд:

— Ты знаешь, какого мнения я о тебе сейчас.

— Нет, не знаю. Скажи мне.

Харрис посмотрел на Талию так, словно от ее ответа зависела его жизнь.

Она затаила дыхание, затем ответила:

— Ты знаешь, что собой представляешь: владеешь королевством, и твои подданные с благоговением чтят землю, по которой ты ходишь.

Он медленно выпрямился:

— Мне не нужно благоговение. Я никогда ничего не делаю в ожидании благодарности или восхищения. И мне все равно, если меня будут благодарить или мной восхищаться.

Ее губы дрогнули в улыбке.

— Жаль. Ты просто должен ходить задрав нос и пользоваться дарованными тебе привилегиями. Судя по тому, как к тебе относятся жители оазиса, ты для них гораздо больше чем принц. И так они относятся именно к тебе, а не ко всей королевской семье. Именно ты многое для них сделал.

— Я делаю только то, что входит в мои обязанности, и не заслуживаю похвалы или поклонения за исполнение своего долга. Однако я заработал бы неуважение и дурную репутацию, если бы игнорировал нужды Зохейда.

— Ты неправильно себя ведешь, — поддразнила его Талия. — Я видела, как ты хмурился, когда жители оазиса рассказывали вчера о твоих подвигах. Ты определенно не любишь лесть.

— Я этого не говорил. — Принц покачал головой.

У нее сжалось сердце.

— А… моя лесть тебе нравится? — неуверенно спросила она.

Он кивнул с торжественным видом:

— Я жажду услышать похвалу и одобрение из твоих уст.

— Э-э-э… Мы вместе последние две недели, не так ли?

Он встал на колени, возвышаясь над ней:

— Я должен слышать твои неповторимые слова, посланница небес. Для меня имеет значение только то, что ты обо мне думаешь.

У Талии учащенно забилось сердце. Однако Харрис требовал ответа. Правда — единственное, чем она может отплатить за то, что он спас ей жизнь.

Она заговорила:

— Я изменила мнение о тебе сразу же. С каждым действием и словом ты доказывал свою человечность. Лишенный всех атрибутов власти, ты оказался полной противоположностью того образа, который я придумала. Ты выносливый, находчивый и храбрый, и меня это восхищает. Ты доказал мне, что будешь защищать любого, кто слабее тебя, не жалея сил. Таких, как ты, больше нет, принц Харрис аль-Шалаан.

Он одарил Талию долгим страстным взглядом. Она затрепетала. Когда она уже собиралась попросить Харриса не смотреть на нее так пронзительно, принц взял ее за руку и надолго уткнулся лицом в ее ладонь.

Затем, не поднимая головы, он прерывисто прошептал:

— Я чту твое мнение. Я всегда буду стремиться сделать все, чтобы тебя не разочаровать.

После его слов атмосфера буквально раскалилась от эмоций.

Они почти не разговаривали, пока ужинали. Талия была благодарна Харрису за молчание, которое дало ей возможность справиться с потрясением и совладать с чувствами.

Не все члены семейства аль-Шалаан хотели уничтожить Тода ради достижения своих целей. Талия больше не могла осуждать всех представителей королевской крови. Она не знала, кто именно из семьи Харриса и Гхады виновен в трагедии ее брата, поэтому следует для начала провести расследование, результаты которого определят ее цели. Какими бы ни оказались итоги, теперь Талия, убедившись на примере Харриса, уверилась, что правящая династия не устанавливала в стране тиранию и не заслуживает свержения.

Поразмыслив, Талия приняла решение.

Вскоре стало прохладно, и они поехали обратно в коттедж через спящий оазис, освещаемый светом полной луны.

Они приняли ванну, и как только Харрис вышел в гостиную, Талия произнесла:

— Когда я умирала, я кое-что для себя решила.

Улыбка застыла на его лице, выражение которого вдруг стало отстраненным.

— Не говори больше об этом. Даже не думай.

— Я должна тебе рассказать. — Она подождала, пока он неохотно кивнет, потом продолжила: — Лежа на раскаленном песке, я подумала о том, что, будь у меня второй шанс, я сделала бы то, что хотела сделать больше всего, не задумываясь о препятствиях, сомнениях и последствиях. Потом ты меня спас. И я струсила.

Харрис молчал и просто смотрел на нее. Лицо его было необыкновенно серьезным.

Талия прекрасно понимала: откровения не приведут ни к чему хорошему, но для нее это уже не имело значения.

Она любила Харриса и душой, и телом. Любовь была выстраданной и закаленной тяжелыми испытаниями, через которые они прошли вместе. И Талия решила, что больше никому и ничему не позволит помешать ей признаться в глубоком чувстве.

Талия поднялась с низкой кушетки и с трудом приблизилась к Харрису, ощущая, как эмоции тянут ее к земле. Она остановилась перед ним, посмотрела ему глаза и произнесла:

— Ты как-то сказал, что никогда не сделаешь того, что будет плохо для меня. Так вот я умоляю тебя, Харрис. Я хочу тебя. Мне не нужен никто, кроме тебя.

Глава 10

Какое искушение!

Златовласая Талия вторглась в его мир, завладела его разумом и душой.

И вот она стоит перед ним, откровенно себя предлагая. Она дарила ему не просто тело для чувственных развлечений, она была готова преподнести ему свою душу.

Харрису достаточно лишь шагнуть в ее сторону и получить то, о чем давно мечтал.

Она завладела всей его сущностью уже в первую ночь в пустыне, которую они с трудом пережили и почувствовали невообразимое и таинственное единение. Талия благоговела перед его умением преодолевать испытания. Она радовалась каждой секунде, проведенной с ним. Пробыв в оазисе всего неделю и плохо зная арабский язык, она тем не менее завоевала любовь местных жителей.

На следующий день после праздника Талия пригласила на медицинский осмотр всех желающих. Харрис предполагал, что те, кто привык полагаться на традиционную народную медицину, которая передавалась из поколения в поколение, постараются избежать общения с современным врачом. Но Талия, предвидя подобную ситуацию, предложила людям только свои навыки, полагаясь на имеющиеся в оазисе лекарства. После напряженного дня работы ее позвали принимать сложные роды, и она спасла жизнь женщине и ее близнецам.

Так Талия стала легендой. Люди постоянно приходили в коттедж, прося ее о помощи. Они стояли в очередях с рассвета до заката, пока Харрис, выступающий в качестве ее помощника, не настаивал на том, что доктору необходимо отдохнуть. Харрис дразнил Талию, называя ее доктором Макгайвером.

Она оказалась не только целительницей, но воином и защитником, она была похожа на него. Харрис хотел разделить с ней остаток своей жизни. Он не сомневался, что эта встреча предначертана ему судьбой.

И хотя на Харрисе лежали определенные обязательства, он не собирался отказываться от любви. Существовала только одна проблема: Талия была обижена на его семью. Если все, рассказанное ею, окажется правдой, у нее имеются законные основания требовать справедливости. Что будет, если он не сможет добиться освобождения ее брата?

От огорчения у Харриса заныло сердце. А потом он увидел, как Талия зажмурилась. Ее подбородок задрожал, а с роскошных ресниц упали две кристально чистые слезинки.

Потом она открыла блестящие лазурно-голубые глаза, и Харриса едва не хватил удар.

— Я думала, что ты тоже меня хочешь… — простонала она.

Всхлипывая, она попыталась от него отвернуться. Харрис схватил ее за руку и прижал к своей груди. Ее рука подрагивала от ударов его сердца. Следующие слова Талии оказали на Харриса еще более жуткий эффект.

— Забудь о том, что я сказала. Я поставила тебя в неловкое положение, потому что между нами много препятствий. Ты, вероятно, флиртовал со мной просто так, не предполагая ничего большего, и я полностью понимаю твою мотивацию, и…

— О, заткнись.

Она открыла рот, услышав его рычание, и широко раскрыла глаза.

Харрис смотрел на Талию, одетую в атласное платье под цвет ее глаз, свободными складками ниспадавшее до самого пола. Ни одна женщина не могла выглядеть более сексуально в подобном наряде.

Она поежилась, стараясь уклониться от его пристального взгляда. Принц продолжал удерживать ее, затем свободной рукой коснулся ее восхитительного подбородка.

— Неужели я завоевал твое внимание, посланница небес? — спросил он и подождал, когда она поднимет на него влажные глаза и неуверенно кивнет. — Во-первых, да, нас разделяет много препятствий. — Она ахнула и попыталась вырваться из его объятий. Он крепче сжал ее руку и простонал. — Но не так, как ты думаешь. Мой отец однажды сказал мне, что человеку предоставлена только одна возможность встретить настоящую любовь. И лишь от него зависит, узнает ли он ее и сумеет ли ее сохранить. Он не сумел удержать свою возлюбленную по независящим от него причинам. Мой младший брат Шахин встретил ее и, зная об ошибках отца, не позволил никому лишить его счастья. Я был убежден, что никогда не найду свой идеал, и уже смирился с этим. А потом я познакомился с тобой. И хочу сказать тебе, Талия, что не просто хочу тебя.

В замешательстве Талия округлила глаза. Харрис опустился перед ней на колени, и она, ахнув, попыталась заставить его подняться.

Он поднес ее руку к губам и произнес:

— Я люблю тебя. Я обожаю тебя, моя Талия, свет моих очей.

Она замерла и шокированно уставилась на него. Потом покачала головой:

— Я… Ты не должен этого говорить… Я просто хотела быть с тобой, пока мы вместе… Поэтому не надо…

Харрис встал, обхватил ее за бедра и поднял до такой высоты, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Она смотрела на него, удивленно моргая.

— Будет гораздо лучше, если ты замолчишь и выслушаешь меня. И да, моя Талия, я говорю о том, что чувствую.

Она извивалась в его руках до тех пор, пока принц не поставил ее на пол. Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз и желая, чтобы она прочла любовь в его глазах.

Однако на лице Талии читалось сомнение, поэтому он с трудом выдавил:

— Если тебя не устраивает мое признание, просто уходи, и мы забудем о моих словах.

— Ты не будешь со мной? — хрипло спросила она, растягивая слова.

У него сжалось сердце.

— Нет, если ты не испытываешь ко мне взаимности.

Внезапно Талия взглянула на него с такой страстью, что у него забурлила кровь в жилах.

— Но ведь я могу передумать, — промурлыкала она у его шеи и слегка прикусила его подбородок.

— Талия… — прорычал он, едва сдерживая желание.

Прежде чем Харрис успел ее оттолкнуть, она запустила пальцы в его волосы и потянула вниз его голову.

Принц знал, что, если Талия его поцелует, он не сможет сдержаться. Он отвернулся и почувствовал ее губы на своей разгоряченной щеке.

— Не надо, — произнес он.

— О, заткнись. — Агрессивно проворчав, она резко притянула к себе его голову. — Я думала, что такое невозможно, но я люблю тебя сильнее.

Он дернулся, но Талия успокаивающе погладила его. Харрис простонал:

— Ты меня любишь?

Она стала целовать его и покусывать.

— Люблю каждую частичку тебя. Мне кажется, я полюблю даже мембраны твоих клеток.

Подхватив Талию на руки, Харрис поднял ее высоко над полом и расхохотался:

— Только ты могла такое сказать, моя неповторимая роса Бога. Угораздило меня влюбиться в доктора.

Она уперлась руками в его плечи, ее глаза горели желанием и дерзостью.

— Я слышала, что у принца-защитника был международный гарем.

Он поставил ее и обхватил ладонями ее лицо:

— Я люблю только одну женщину. Тебя. Навсегда. — Он страстно припал к ее губам, затем хрипло произнес между поцелуями: — Моя Талия. Ты только моя, а я твой.

— Да, да… — Она ласкала его в ответ. — Мой рыцарь.

Он снова опустился перед ней на колени и потянул вверх ткань, покрывая поцелуями обнажаемые участки тела. Затем сорвал с нее платье через голову, словно оно было его злейшим врагом.

Талия разорвала на его груди тунику, обнажая его плечи и руки. Пока он расстегивал брюки, она с жадностью целовала и легко покусывала его плечи.

— На вкус ты еще великолепнее, — простонала она. — Как же сильно я тебя хочу.

Полностью раздевшись, Харрис замер, с вожделением и восхищением разглядывая возлюбленную: ее золотистую кожу, упругую грудь, округлые бедра и очень тонкую талию.

— Ты настоящая богиня, — простонал он, прикасаясь к ней. — Ты чудо. Небеса еще не создавали такого совершенства.

— Ты сам совершенство, — простонала она, когда он стал ласкать ее грудь.

— Любимая, моя богиня. — Харрис подхватил ее на руки, быстро поднес к кровати и уложил.

Талия извивалась под его ласками, умоляла поторопиться, но он ее не слушал.

— Время принадлежит нам, любимая. Мы не будем торопиться. Есть только я и ты, королева моего сердца.

Талия задрожала от его пылких слов. Все верно. Сейчас время принадлежит только им, но скоро реальность ворвется в их жизнь и заставит друг с другом расстаться.

Прошло немало времени, прежде чем оба пришли в себя после страстной и восхитительной близости.

Понимая, что час расставания близок, Талия решила рассказать Харрису все, что знала.

— Месяц назад я получила письмо, — начала она. — Оно было адресовано Тоду. Он жил со мной, после того как вернулся из Азмахара и еще не был осужден. Все отправления приходят на мой адрес, и я отдаю ему всю его почту, когда навещаю в тюрьме. Но однажды две вещи заставили меня вскрыть один из конвертов. Во-первых, во всех письмах были только плохие известия, и я решила, что на этот раз попытаюсь что-нибудь предпринять и расскажу о письме Тоду только в том случае, если потерплю неудачу. Во-вторых, там была почтовая марка Зохейда.

Глаза Харриса потемнели. Он кивнул, побуждая ее продолжать.

— Я не знала, чего ожидать, но определенно не предполагала, что прочту именно это. — Талия вздрогнула при воспоминании о шокирующем содержании письма. — Автор сказал, что знает, кто ответствен за сфабрикованное дело, и может их обличить и оправдать брата. Он попросил Тода приехать в Зохейд, где обещал предоставить всю информацию. Автор, очевидно, не знал, что Тод просто не в состоянии выполнить требование. Там указывался адрес электронной почты — так можно было с ним связаться и уточнить детали «миссии», как он ее называл. В ответе я объяснила сложившуюся ситуацию, а также сказала, что готова приехать вместо Тода. Но потом, непосредственно перед тем, как нажать кнопку «Отправить», я передумала и решила: раз автор не знает о проблеме Тода, то он предоставит мне всю информацию, которая поможет брату. Тод много рассказывал мне о Зохейде, и я знала, что там никто не будет вести дела с женщиной. Тем более женщина-иностранка сама по себе привлечет слишком много внимания и создаст вокруг себя нежелательные сплетни. Вот так и родился мой план.

Помолчав минуту, Талия продолжила:

— Если этот человек не в курсе того, что Тод в тюрьме, я смогу поехать в Зохейд и выдать себя за брата. У меня был паспорт Тода и, прибегнув к необходимой маскировке, я сошла за него. Я создала новый адрес электронной почты от имени Тода и отправила автору письмо, заявив, что согласна с ним встретиться. Ответ пришел в течение часа. Мне следовало лишь купить билет на самолет в любую точку мира, чтобы попасть в аэропорту в зону ожидания. Меня должны были встретить и посадить на частный реактивный самолет до Зохейда, минуя таможню. Меня взволновали данные меры предосторожности, но потом я решила, что если попаду в беду, то обращусь в американское посольство.

Так меня привезли в Зохейд. Я потребовала предоставить обещанную информацию, и человек заявил, что сведения намного серьезнее, чем я предполагала. Что мои проблемы связаны не только со мной, но и с семьей аль-Шалаан, которую следует уничтожить, как она того заслуживает. Затем он позвонил по мобильному телефону и передал его мне. Там использовалось какое-то специальное электронное устройство, не позволявшее отследить сигнал. Он рассказал мне об украденных и поддельных драгоценностях «Гордость Зохейда» и последствиях, которые ожидают семью аль-Шалаан. Я спросила, как эта информация может пригодиться мне, и он ответил, что я умный парень и придумаю, как воспользоваться полученными данными. Когда я начала протестовать, он заявил, что занимает очень ответственный пост и подвергает себя риску, а потом пообещал снова перезвонить и рассказать еще кое-что.

По электронной почте я связалась с Марком Гибсоном — адвокатом Тода и нашим другом детства — и попросила совета. Я не стала уточнять, что именно сообщил мне тот человек, а просто сказала, что обладаю информацией, которая может лишить власти нынешний королевский дом Зохейда. Через два часа меня похитили из арендованной квартиры. А затем я очнулась в том доме в пустыне. Остальное ты знаешь.

Талия умолкла, по ее лицу текли слезы. Воспоминания о событиях прошлого и предвидение еще больших проблем и страх безнадежности, ожидавшей не только Тода, но и ее с Харрисом, терзали сердце.

Принц серьезно смотрел на Талию и красноречиво молчал, понимая ее настроение. Он просто ее обнял, а потом стал целовать, разжигая в ней страсть и усиливая гнетущее чувство тревоги. Их время стремительно подходило к концу. Скоро они расстанутся и больше никогда не встретятся.

После очередной близости, жаркой и неистовой, Талия лежала, прижимаясь к его груди, и знала, что Харрис только притворяется спящим.

Она тоже не могла уснуть. Видимо, она вообще больше никогда не сможет спать спокойно.

Глубокой ночью дружелюбная атмосфера оазиса стала походить на бездушную пустыню. Стояла гнетущая тишина, ни единое дуновение не оживляло богатую листву.

Талия наконец уснула. Харрис выбрался из кровати и вышел на свежий воздух.

Он остановился в дальнем конце сада у коттеджа и посмотрел на неестественно четкие и яркие звезды. От разочарования и уныния на его глаза навернулись слезы.

Он спас Талии жизнь, но не мог избавить ее от разочарования и отчаяния, и это было самое обидное. Он не имел права ничего ей обещать, терзать бесполезной надеждой. Он не был свободен в своих решениях и желаниях.

Харрис поклялся пойти на все ради счастья возлюбленной. Но пока ему оставалось лишь молчать и страдать вместе с ней. И молча дарить ей свое сердце.

Он неистово молился, чтобы ему не пришлось делать выбор между чувством к Талии и возможностью помочь Тоду.

Харрис ни в коем случае не должен потерять Талию. Без нее его жизнь не будет иметь смысла.

Глава 11

Талия вздрогнула и проснулась, нежась в неге и удовольствии после страстной близости с Харрисом.

Она потянулась и простонала от приятных ощущений в теле. Харрис продемонстрировал ей страсть и блаженство на грани безумия. И теперь она считала, что его прежнее здравомыслие и сдержанность были совсем не к месту.

Принц покинул комнату, но мог вернуться в любую секунду.

Талия встала и приняла душ. Выйдя из ванной, она услышала монотонный стук копыт Ветра с задней стороны коттеджа.

Она бросилась к двери. Оказавшись на улице, Талия посмотрела на сумеречное небо и увидела, как одна из звезд зажглась ярче остальных, а затем погасла, словно ее никогда не было.

Вот так же стремительно истекает время, оставшееся у Харриса и Талии.

Но они не вели себя так, словно им придется расстаться. Оба притворялись, что всегда будут вместе.

Подъехав к коттеджу, Харрис улыбнулся Талии, и она забыла обо всем. Она бросилась к нему, и он усадил ее перед собой, прижав спиной к своей разгоряченной груди.

Некоторое время они ехали рысью, совершая неторопливую ежедневную прогулку по оазису. Талия вздохнула и сильнее прижалась к Харрису, наслаждаясь его уверенностью и теплом тела.

— Я сделала вывод, — заявила она. Он поцеловал ее в макушку, продолжая обнимать, и стал ждать ее откровения. — Мое похищение стало самым лучшим событием в моей жизни.

Харрис рассмеялся и сжал Талию в крепких объятиях:

— Знаешь, получается, что я тоже могу назвать это событие самым лучшим в моей жизни.

Она вздохнула, понимая, что он говорит правду, и прижалась к нему, наслаждаясь запахом его тела и свежими ароматами богатой природы.

Потом она решила его поддразнить:

— Как, по-твоему, когда-нибудь я смогу кататься на собственной лошади?

— Я не хочу, чтобы ты подвергалась опасности.

— Какой опасности? Здешние лошади, как и остальные животные, быстро привыкают к иностранцам.

— Я просто хочу держать тебя в своих объятиях как можно дольше… — Он помолчал, потом простонал: — Я желаю касаться тебя как можно чаще.

Харрис с трудом произносил эти слова, так как понимал — время их неумолимо истекает. Когда все закончится, в их сердцах останутся раны.

Талия решила немного подбодрить Харриса. Она повернулась и дрожащими от испуга губами поцеловала его в шею:

— Мой благородный рыцарь.

Он прерывисто выдохнул и крепче прижал ее к себе, благодаря таким образом за нежность и понимание.

— Нет ничего лучше, чем тебя обнимать. Я могу к этому пристраститься, ведь я часто езжу с тобой в оазис.

— Мой герой, — произнесла Талия по-арабски, откинула голову назад и, улыбаясь, посмотрела в его глаза. Взгляд Харриса помрачнел.

Но вот тьма сменилась нежностью. Харрис загрустил — ему было больно и плохо. Она решила его развеселить.

Какой смысл беспокоиться о будущем, если подобными размышлениями можно лишь испортить счастье, которым они наслаждаются в настоящее время?

Она потерлась волосами, которые он обожал и называл золотыми нитями солнца, о его обнаженную грудь. Теперь, когда он больше не носил повязку, а только пластырь поверх быстро заживающей раны, она с удовольствием касалась его скульптурно-красивой груди при каждом удобном случае.

— Харрис…

— Да, Талия, позови меня снова по имени. Ты зовешь меня так, словно не сможешь дышать, если я не буду владеть тобой всегда. Я очень тебя хочу.

На нее нахлынула волна невероятного возбуждения при мысли о том, что Харрис воплотит в жизнь свои намерения. Это стало ее фантазией, ее мечтой, мысли о близости с ним постоянно крутились у нее в голове, принося наслаждение и страдание одновременно.

Сейчас они находились посреди бескрайних просторов оазиса, вдали от людей.

Возможно, Харрис просто дразнил ее и намеренно не предпринимал никаких действий до тех пор, пока они не окажутся у озера, где не раз предавались страстной любви. Однако Харрис осторожно приподнял ее, вытащил из-под нее легкую ткань платья и положил его подол себе на колени.

Затем, держа одной рукой уздечку, другой он погладил шею Талии, а потом коснулся ее груди. Она ощутила жгучее возбуждение, когда он стал пальцами ласкать ее соски. Талия едва не лишилась чувств от нахлынувших ощущений. Харрис слегка прикусил кожу на затылке.

Она откинулась на него.

— Ты знаешь, что я чувствую, когда слышу запах твоего возбужденного тела? — пробормотал он ей на ухо, запуская руку в ее трусики и нежно сжимая плоть между ног. — Я хочу вкусить тебя, но мне придется довольствоваться только прикосновениями к твоей теплой атласной коже. Покажи мне, как ты меня хочешь, моя Талия.

Не заботясь о том, что их кто-нибудь увидит, Талия прижалась к Харрису спиной и раздвинула ноги, позволяя ему себя ласкать.

— Я схожу с ума от того, что ты со мной делаешь. Ласкай меня. Делай со мной все, что хочешь…

— Наблюдать, как ты теряешь голову от удовольствия, самое приятное, что я когда-либо видел в жизни, — хрипло произнес он у ее губ, с которых сорвался стон. — Надеюсь, я никогда не устану дарить тебе наслаждение…

Следующим вечером, когда солнце клонилось к закату, Талия услышала знакомый гул вертолета.

За ними прибыли люди Харриса.

Их время подошло к концу.

Харрис повернулся и красноречиво на нее посмотрел, в его глазах читались отчаяние и тоска. Однако он попытался улыбнуться:

— Они будут здесь через несколько минут. Ты хочешь уехать отсюда сразу?

Талия вообще не желала покидать оазис, ставший для нее раем.

— Да, — односложно ответила она.

Он кивнул:

— Давай соберем то, что нам подарили жители оазиса.

— Жаль, что мне нечего дать им взамен.

— Ты подарила им нечто более ценное, нежели сувениры. Очень многим из них ты оказала медицинскую помощь. Они благословляют тот день, когда пустыня подарила им тебя. И ты сможешь привезти им все, что захочешь, но после. — Талия ахнула, и он прибавил: — Мы сюда вернемся, посланница небес. Я обещаю.

* * *

Через пятнадцать минут она стояла с Харрисом в сотне футов от поляны, где только что приземлился вертолет, из которого выпрыгнули четыре человека и направились к ним. Их движения были властными и решительными.

Когда они подошли ближе, у Талии не осталось сомнений, что перед ней родственники Харриса.

Видимо, все мужчины из рода аль-Шалаан имели экзотическую восточную внешность и походили на сверхъестественных существ.

Однако больше остальных Талию заинтересовал мужчина, который сидел в кресле пилота, — она узнала в нем наследного принца Зохейда.

Амджад аль-Шалаан излучал какую-то таинственную и мрачную ауру — он заставлял всех вокруг замирать в испуге и почтении. Он напоминал ей величественную черную пантеру, всегда готовую к атаке. Его поразительно красивые, яркие, но бездушные изумрудные глаза смотрели презрительно и вместе с тем угрожающе. И сейчас он внимательно изучал Талию. Она могла поклясться, что почувствовала силу его прожигающего взгляда, прежде чем он обратил все внимание на брата.

Этого короткого столкновения оказалось достаточно, чтобы понять: Амджад ни капли не похож на своего брата. В его идеальном теле жила опасная и беспощадная душа. Конфликтовать с наследным принцем Амджадом аль-Шалааном не рекомендовалось.

В течение следующих нескольких минут Талия наблюдала, как прибывшие мужчины бросились к Харрису, радостно и с любовью приветствуя его. Все кроме Амджада. Он держался поодаль и смотрел на нее.

У Талии сложилось ощущение, будто ее сканируют.

Харрис представил ей Мансура, Язида и Мохаба — жениха Гхады, — которые приходились ему троюродными братьями, участвующими вместе с ним в поисково-спасательных операциях. Они пожали Талии руку и выразили удовольствие нынешним состоянием ее здоровья, а также удивление, что именно она оказалась спасенным заложником. Мужчины обменялись с Харрисом множеством вопросов и новостей о том, что произошло с тех пор, как они расстались двадцать дней назад.

Внезапно заговорил Амджад:

— Хватит миловаться. Займетесь своими агентурными делами позже. — Он посмотрел на Харриса: — Последние три недели Шахин перевернул вверх дном все королевство, разыскивая тебя, и привлек даже меня. Однако он не мог еще один миг провести в разлуке со своей женой, поэтому не прилетел за тобой, а снова прыгнул в ее объятия. Он передает тебе привет от всей души.

Харрис скривил губы, глядя на Амджада:

— Ты тоже меня разыскивал? Я так тронут. Я надеюсь, что теперь мы сможем снова по-братски воссоединиться.

Амджад бросил на него злобный и язвительный взгляд. Талия была уверена, что любой другой человек на месте Харриса сжался бы от страха.

— Такова участь старшего брата, — сказал Амджад. — И, кроме того, я не мог позволить тебе сгинуть в пустыне, пока ты обладаешь жизненно важной информацией. Мне всегда приходится доделывать работу за младшими братьями и сестрами.

От удивления Талия открыла рот. Харрис обнял ее и расхохотался:

— Ах, я тоже тебя люблю, Амджад.

Амджад уставился на сомкнутые руки Харриса и Талии, затем скривился, закатил глаза и наконец с отвращением посмотрел на брата:

— Только этого не хватало.

Харрис лишь рассмеялся в ответ:

— О, безусловно, я последовал примеру Шахина. И я по-прежнему помню его слова о том, что он не может дождаться, когда ты встретишь свою возлюбленную.

Амджад отмахнулся от Харриса, как от надоедливого юнца, и повернулся к Талии. Посмотрев ей прямо в глаза, он заговорил о ней в третьем лице:

— Ну и что в ней такого, чего нет у остальных женщин Северного полушария? Так как все они прошли через тебя, мне было бы очень интересно узнать, какие дополнительные приемы она использовала, чтобы лишить тебя разума.

Харрис толкнул Амджада в плечо и указал на свои глаза двумя пальцами:

— Разуй глаза, Амджад.

Амджад проигнорировал его ответ, продолжая смотреть на Талию и говорить о ней столь же непочтительно:

— Смотри, как она свирепо на меня уставилась. Потрясающе. Она смелая, да? Или просто крайне проницательная, хорошо тебя изучила и понимает, что может изображать бесстрашие, так как рядом с тобой ей нечего бояться. Этим она тебя покорила?

На этот раз Харрис сильнее ударил его в плечо:

— Закрой свой поганый рот, Амджад, иначе я набью его песком.

Наследный принц изогнул в усмешке скульптурно-красивые губы и провокационно посмотрел на Талию:

— Сначала ты позволил Шахину попасться в ловушку Джохары, даже не придя ему на помощь. И теперь ты с нетерпением торопишься присоединиться к коллективу женатиков. Она тоже беременна? Она, по крайней мере, принесет пользу… — Амджад выдержал паузу, из-за чего Талия всерьез разозлилась, а Харрис по-настоящему обиделся, но потом спокойно прибавил: — В получении нужной нам информации.

Амджад был истинным порождением ада.

Трое других мужчин вернулись к вертолету, чтобы подготовиться к полету. И, без сомнения, они решили предоставить братьям возможность выяснить отношения.

Хотя Амджад выглядел угрожающе, Харрис выглядел сильнее его, и не было никаких сомнений в том, кто победит в драке. Если, конечно, Амджад не использует запрещенные приемы. Талия была уверена, что вряд ли наследный принц погнушается.

Продолжая крепко удерживать Талию за руку, Харрис посмотрел на Амджада с убийственным спокойствием:

— Запомни раз и навсегда, Амджад, что Талия моя женщина и моя принцесса. — Талия едва не упала в обморок. Харрис говорил то, о чем мечтал, не учитывая разделяющие их препятствия. — Я обязан ей спасением, и отныне мне нет жизни без нее. Смирись с этим. Будь с ней милым, иначе пожалеешь.

Вдруг Амджад обратился к Талии:

— Видишь? Твой мужчина, твой принц мне угрожает физическим насилием. Ой-ой. У вас с ним будет мрачное будущее, вы так не думаете, доктор? — Затем он посмотрел на Харриса. — А я так на тебя рассчитывал. Наслаждайся своей новой жизнью, так похожей на жалкое существование обыкновенных обывателей, прозябающих в душераздирающем эмоциональном рабстве.

Амджад отвернулся, попрощался с жителями оазиса и направился обратно к вертолету.

Талия обняла каждого, кто пришел ее проводить. Харрис стоял рядом, обещая вернуться. А у Амджада хватило наглости посигналить, чтобы они поторопились.

Талия возвращалась в столицу в совершено иных условиях, нежели покидала ее. Двадцать дней назад, во время похищения, она и мечтать не могла, что полетит в столицу на королевском вертолете в окружении настоящих принцев. Но, только оказавшись с Харрисом в реальном мире, она полностью осознала волшебство времени, проведенного вместе.

После того как они прибыли в частный королевский аэропорт, Талия облачилась в наряд, доставленный по приказу Харриса. Он тоже переоделся, и они поехали во дворец в отдельных лимузинах.

Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы кто-то догадался об их отношениях. Все, кроме нескольких посвященных, считали, что он принимал участие в очередной военной операции. Однако, если во дворце находятся предатели, они сразу докопаются до истины — поймут, кто такая Талия. Поэтому она прибыла во дворец как подруга Лайлы — кузины Харриса. Через некоторое время Харрис воссоединится с Талией, и никто не обратит особого внимания на то, что он увлекся белокурой красоткой.

Талия же собиралась снова связаться с информатором и получить от него остальную часть обещанных сведений, хотя Харрис запретил ей этим заниматься. Он не хотел, чтобы она рисковала, даже если судьба королевства висела на волоске. Он найдет другой способ узнать правду.

Затем, не желая оставлять ее одну, но будучи вынужденным заниматься делами, принц дал ей мобильный телефон. Харрис планировал воссоединиться с возлюбленной как можно скорее.

Увидев дворец, похожий на Тадж-Махал, но намного больших размеров, Талия на некоторое время отвлеклась от тяжелых размышлений и переживаний из-за временного расставания с Харрисом.

Перед приездом в Зохейд она читала о столице и выяснила, что дворец был воздвигнут в середине семнадцатого века. На его строительство потребовалось более трех десятилетий, тысячи ремесленников и мастеров. Но одно дело любоваться красочными фотографиями, какими бы потрясающими они ни были, и совсем другое — не спеша бродить по дворцу, наслаждаясь его величием и древностью.

Знакомство с этим удивительным строением помогло Талии лучше понять характер Харриса. Принадлежность к знатному роду, власть и положение в обществе, древние традиции — все это он впитал с молоком матери. Она видела и его братьев — они тоже несли в себе королевское величие. Они были истинными принцами.

Харрис запретил Талии общаться с похитителями, но она должна была сделать все возможное, чтобы защитить королевскую семью. Даже если бы она не влюбилась в Харриса, она все равно попыталась бы помочь его близким. Потому что они были хорошими людьми, заслуживающими доверия. В королевстве действительно царили мир и процветание. Талия мыслила предвзято, когда думала, что положение улучшится, если королевской семьи не станет. На самом деле представители власти делали для благоденствия Зохейда очень много.

Если Талия правильно проведет этот раунд игры, то ей удастся отвести опасность от Харриса, его близких и всего региона.

Как только она собралась набрать номер информатора, мобильный телефон в ее руке ожил.

Она услышала в трубке любимый голос:

— У меня новость, дорогая. Пока мы были в оазисе, моя семья занималась расследованиями и вела переговоры, которые принесли свои плоды. Твой брат будет освобожден из тюрьмы. Повторного судебного заседания не будет, с него просто снимут обвинение. Ему принесут публичные извинения и опубликуют их во всех международных газетах, а также выплатят компенсацию в необходимом размере.

Сказать, что Талия была на седьмом небе от счастья, значит, не сказать ничего. Она начала лепетать от шока и восторга, произнося слова благодарности. Харрис прервал ее:

— Я прошу прощения, моя посланница небес. Мне нужно заняться еще одним срочным делом. Я позвоню, как только смогу. А пока поздравляю тебя, дорогая.

Онемев, Талия уставилась на телефон; у нее закружилась голова. Тода освободят из тюрьмы. Проблема решена. Действительно решена! Она воссоединится с братом. Тод наконец наладит свою жизнь.

Но как подобное могло произойти так быстро? Харрис ни единым словом не обмолвился, что занимается освобождением ее брата. У него получилось! Он сделал это ради нее.

Талия упала на кровать и свернулась калачиком. Она чувствовала, что взорвется от избытка любви, облегчения и благодарности.

В исступлении она позвонила информатору и услышала сообщение о том, что данный номер заблокирован. Она нажала на кнопку повтора, желая убедиться, что ошибки нет. Тот же результат. Наверное, неизвестный пользовался номером очень недолго, поэтому его не удастся отследить по общей базе данных. Талия вошла в Интернет и отправила информатору письмо по электронной почте, в котором указала номер своего телефона.

Прошло всего несколько минут, как ее телефон зазвонил. Скорее всего, это Харрис, хочет сообщить ей последние новости.

Ответив, Талия едва не выронила аппарат.

Звонил не Харрис. Она услышала в трубке искаженный голос неизвестного.

Талия не предполагала, что он свяжется с ней так быстро. Но не это ее потрясло больше всего. Она онемела, когда он произнес:

— Здравствуйте, доктор Талия Жасмин Берк.

Она зажмурилась. Меры предосторожности ничего не дали. Она не знала каким образом, но незнакомец установил ее личность.

— Не волнуйтесь, доктор. Я по-прежнему хочу иметь с вами дело. Теперь вы находитесь в более выгодном положении и сможете нанести максимальный ущерб. Харрис сделает все возможное, чтобы защитить вас, поэтому надеюсь, что вы не попали под его обаяние и не забыли свою исходную цель — выкуп брата. — Она ахнула, а звонивший мрачно рассмеялся. — Да, я все знаю. Вот почему я решил иметь с вами дело с самого начала. Мне требовался заинтересованный человек. Кроме того, вы женщина. Мне выгоднее, чтобы падение семьи аль-Шалаан было спровоцировано человеком, желающим ей отомстить. А кто может быстрее женщины погубить всемогущего мужчину? А теперь я назову вам имя вдохновителя заговора. Его зовут Юсуф аль-Ваакед, он принц соседнего эмирата Оссайлан.

Талия наконец обрела дар речи:

— С какой стати вы назвали его имя? Ведь семья аль-Шалаан может ликвидировать готовящийся заговор, когда станет известно, с кем нужно бороться и где искать пропавшие драгоценности.

— О, это ничем не поможет королевской семье. На самом деле, раскрыв его имя, я гарантировал, что принц доведет дело до конца.

Неожиданно наступило долгое молчание, потом голос незнакомца стал противнее и страшнее:

— Ты идиотка! Ты воспользуешься информацией, чтобы помочь Харрису, не так ли? Он очаровал тебя. Я должен был знать, что произойдет с женщиной, попавшей в лапы легендарного принца-плейбоя. Теперь ты наверняка готова ради него продать свою душу. Но, поверь мне, он и его семья заслуживают не помощи, а мести.

Разговор прервался.

Талия не знала, как долго смотрела прямо перед собой, дрожа от волнения.

Наконец она встрепенулась. Нужно позвонить Харрису и передать ему сведения. Не важно, что сказал преступник, Харрис обязательно что-нибудь предпримет.

Когда она начала набирать его номер, с балкона в ее комнату ворвались два человека. Один из них навел на нее винтовку, приказав не сопротивляться и не кричать.

— Мы не навредим вам, — произнес он. — Мы просто хотим, чтобы вы пошли вместе с нами. Наш хозяин хочет кое-что вам показать.

Они вывели ее через балконные двери во двор, провели вокруг дворца и втолкнули в пустую комнату. Прежде чем Талия успела как-то возразить, она услышала голос Харриса.

Ее сердце екнуло от надежды, а затем сжалось от страха. Что будет, если он сюда войдет и вооруженные люди его застрелят?

Но потом она поняла, что Харрис находится в соседнем помещении и разговаривает с кем-то по телефону.

— …И скольких, по-твоему, женщин я соблазнил и бросил? Ты думаешь, что эта американка значит для меня больше остальных? С остальными мне, по крайней мере, было приятно проводить время. Из-за нее я чуть не расстался с жизнью. Ты не представляешь, какое отвращение я испытывал, притворяясь влюбленным так долго, чтобы заставить ее поверить, изменить обо мне мнение и выдать все тайны. Ты понимаешь, в какой ярости я пребывал, когда понял, что она практически ничего не знает? Но я должен был продолжать игру. Я догадался, что она может снова связаться с информатором и затем предоставить мне недостающие сведения.

Он помолчал, потом безжалостно протянул:

— Зачем я, по-твоему, наврал ей о ее брате? Сейчас она готова доверить мне свою жизнь и сделает все, чтобы завоевать мое расположение. Я зашел так далеко, что признался ей в любви и даже собирался попросить ее стать моей женой.

Он замолчал, когда собеседник его перебил, потом омерзительно рассмеялся:

— Я мог бы поизображать рыцаря и сострадающего человека при других обстоятельствах. Но я обязан сделать все, чтобы защитить королевство. Если она не расскажет то, что я хочу услышать, мне все равно, жива она или мертва.

Глава 12

— Дурочка, ты все слышала?

Талия была опустошена.

Отвратительный голос в телефонной трубке продолжал вещать:

— Вот так твой любимый разговаривает с наследным принцем. Такова жестокая правда о его чувствах к тебе. Ты по-прежнему хочешь ему помогать? Или наконец готова ему отомстить?

Талия уставилась на телефон. Кто включил громкую связь? Как она снова оказалась в своей комнате?

Невидящим взором она огляделась. Здесь никого, кроме нее, не было.

Ее сопровождающие, наверное, привели ее обратно. Их хозяин — ее информатор — над ней глумился.

Затем наступила тишина.

Она улеглась на кровать, ее глаза были открыты. Слова Харриса жалили, пронзали ее разум и тело, словно острые колья.

«Он не мог такого сказать. Должно существовать какое-то объяснение. Он просто пытался успокоить Амджада, своего сумасшедшего брата, чтобы помогать мне за его спиной. Он, наверное, сходил с ума, произнося подобные слова. Он объяснит, почему это сделал. Он любит меня. Я не буду думать иначе…»

— Талия?

Харрис. Он здесь? Или ей привиделось?

Талия вздрогнула и подняла голову.

«Пожалуйста, любовь моя, посмотри на меня с нежностью, и я все забуду», — молила она.

Выражение лица Харриса было равнодушным, как и его голос.

— Извини, что прерываю твой отдых, но мой личный самолет готов.

— Готов к чему? — прошептала она, удивляясь тому, что еще может говорить.

— К тому, чтобы доставить тебя домой.

Талия смотрела на него снизу вверх, ощущая растущую пустоту в душе. Затем она поднялась, решив, что сможет прочесть правду в его глазах.

Она ничего не увидела, кроме шокирующего безразличия.

Предательство Харриса и его безжалостность лишили ее сил, сокрушили ее. Сердце болело, казалось, никогда в жизни Талия не сможет забыть страшное мгновение — когда она осознала, что безразлична Харрису, не значит для него ровным счетом ничего. Как же ей было горько!

Но она поняла одно: даже после того, как ей нанесли невыносимую обиду, она не будет отвечать ему тем же. Информатор, мечтавший отнять власть у семьи аль-Шалаан, не учел того, что Талия не станет мстить королевской семье.

Харрис использовал ее ради своего блага и блага правящего дома. Но она не могла поставить под удар всю семью и Зохейд. И она не хотела мстить за себя. Она просто мечтала свернуться калачиком и умереть, находясь вдалеке от страны, где навсегда потеряла веру в любовь и порядочность.

Она решила спросить напоследок:

— А что с Тодом?

— Его освободят, как мы договаривались.

По крайней мере, его взгляд был искренним. Или, возможно, ей привиделось то, что она хотела увидеть.

А затем Талия произнесла:

— Тайным заговором руководит Юсуф аль-Ваакед, принц эмирата Оссайлан.

Глаза Харрис загорелись, но она больше не могла правильно истолковывать его эмоции. Ей так и не удалось понять, что он за человек. Талия просто хотела поскорее уехать куда-нибудь подальше.

— Я знаю, — сказал он наконец тем же невыразительным тоном.

Знает? Откуда?

Это легко объяснить. Он прослушивал ее телефон и услышал нужную ему информацию одновременно с ней.

Получается, помощники Харриса отслеживали каждую секунду того времени, что они провели вместе. Они действовали с учетом ее реакции, безошибочно предвидели ее поступки. Талия поддавалась на все уловки Харриса. Он оказался отличным психологом. Сказав, что Зохейд находится в опасности, он запретил ей контактировать с информатором, так как знал, что она сразу же постарается наладить с ним связь. А потом он пообещал освободить Тода. Очевидно, это не потребовало больших усилий и жертв с его стороны. Ему нужно было убедиться, что она ради него готова на все.

Теперь Талия ему не нужна, и он не может дождаться, когда избавится от нее.

Вот такое поведение Харриса кажется логичным. Намного логичнее, чем ее предположение о том, что в нее влюбился всемогущий принц.

Талия почти задохнулась от ярости и унижения.

Она выпалила, вложив в слова все свое разочарование и опустошение:

— Значит, ты знаешь! Ну, по крайней мере, я предоставила тебе информацию в обмен на свободу брата. Теперь, когда я получила то, что хотела, не могу дождаться, когда оставлю эту Богом забытую землю!

На этот раз она увидела удивление в его глазах.

Конечно. Харрис, наверное, думал, что она будет умолять позволить ей остаться в стране на любых условиях.

Прежде чем принц успел ответить, Амджад просунул голову в дверь:

— Почему так долго?

Харрис перевел изумленный взгляд с Талии на брата, так и не нарушив молчания.

Затем он тряхнул головой, словно пытаясь осмыслить сказанное ею. Талия могла только догадываться о том, какое впечатление произвели на него ее слова.

Харрис стоял в стороне и смотрел на Талию. На его лице было столько эмоций, что ей стало еще сложнее в них разобраться. Ее даже затошнило от напряжения. Решив поскорее покончить с этим, она покинула комнату и пошла впереди Харриса.

Амджад в шикарной спортивной куртке стоял, опираясь о стену, скрестив руки на груди.

Когда она проходила мимо, его глаза жестоко заблестели.

— Передай мои поздравления своему брату. Ему повезло с сестрой, — ядовито заметил он.

Талия посмотрела на него и уже хотела потребовать объяснений, но потом отвернулась и позволила Харрису вывести ее из дворца.

Харрис сидел рядом с ней в лимузине. Теперь между ними царило жуткое молчание, а когда-то они вели оживленные разговоры. Кровь застыла в жилах Талии при мысли о том, насколько притворным и снисходительным был с ней этот самовлюбленный принц.

Они прибыли в частный аэропорт, который покинули всего несколько часов назад.

Автомобиль даже не успел полностью затормозить, а Харрис уже стремительно выбрался из него. Через несколько секунд он помог Талии выйти и подвел ее к глянцевому серебристому «боингу», стоявшему на взлетно-посадочной полосе и урчавшему, как гигантская инопланетная птица.

Харрис буквально дрожал от ярости, хотя старался двигаться уверенно и спокойно.

Оказавшись у трапа, он повернулся к Талии — его глаза горели ярким пламенем, он едва сдерживался. Он спросил взволнованным голосом:

— О чем ты говорила мне во дворце?

Неужели принц возмущается по поводу того, что Талия осмелилась выказать недовольство?

«Прекрати!» — приказала она себе.

Она должна перестать воспринимать его слова и поступки через призму благородства и искренности. Она все слышала своими ушами. На что еще надеяться? Она хочет, чтобы он бросил оскорбление ей прямо в лицо?

Но Талия не переживет подобного откровения.

Она пожала плечами и отвернулась, пытаясь уклониться от ответа.

Харрис схватил ее за руку. Удивившись, она увидела в его глазах растерянность и боль.

— Ты хочешь сказать, что все делала только ради освобождения своего брата? Ты намеренно мной манипулировала?

Как ему удается выглядеть таким искренним? Как она может до сих пор хотеть верить ему, как может хотеть растаять в его объятиях и признаться в вечной любви?

Дурочка. Именно так назвал ее информатор.

Нет, она не позволит Харрису увидеть ее плачущей из-за него. Она и так слишком открыто демонстрировала ему свою привязанность. Сейчас она, по меньшей мере, отомстит ему и поставит его в равные условия.

Язвительным тоном она произнесла:

— Мне не доставило особого труда заставить тебя помочь мне освободить из тюрьмы невиновного человека.

Она видела, как Харрис резко вздрогнул, но потом быстро совладал с эмоциями.

В конце концов он огрызнулся:

— Это я зашел слишком далеко, помогая виновному выйти на свободу.

Как только до нее начал доходить смысл его слов, он процедил сквозь стиснутые зубы:

— Знаешь, теперь я понял, что в твоей семье все мошенники.

Она резко высвободила руку: — Я не предполагала, что ты сможешь зайти так далеко.

— Что это значит?!

— Ничего. Не бери в голову. — Она едва держалась на ногах. «Уходи от него!»

Она нащупала рукой поручень. Харрис схватил ее и развернул к себе лицом. Его глаза лихорадочно горели.

Талию пронзила резкая боль, она едва не потеряла рассудок.

— Что случилось? — прохрипела она. — Неужели я так сильно задела твое самолюбие? Ты хочешь, чтобы я уехала или умоляла позволить мне остаться? Или, возможно, ты жаждешь получить еще один платеж за освобождение Тода? Хочешь заняться этим на борту самолета? Я готова тебе уступить. Но на этот раз тебе придется этим заниматься с женщиной, которая не желает с тобой быть.

Харрис замер, и казалось, прошла вечность, прежде чем зазвонил его телефон. Он покачнулся и посмотрел вниз, словно не понимая, откуда идет звук.

Талия вырвалась от него и побежала вверх по трапу. Она неслась что есть мочи.

Влетев внутрь, она рухнула в кресло в дальнем конце салона и жалобно попросила стюардессу, чтобы ее не беспокоили. Талии ничего не было нужно.

Она мечтала только об одном: избавиться от раздирающей душу душевной боли.

— Талия! У тебя получилось!

Талия прислонилась спиной к только что закрытой двери.

Брат!

Она посмотрела на Тода. В его глазах стояли слезы, он бросился к ней и заключил в крепкие объятия.

Талия дрожала, не до конца веря в то, что любимый брат действительно на свободе.

Наверное, она удивленно вскрикнула. Он отстранился и, удерживая ее на расстоянии вытянутой руки, стал жадно вглядываться в лицо сестры.

— Как ты это сделала? Марк сказал мне, что ты стараешься меня вытащить, но я не надеялся на успех.

«За твою свободу я продала душу дьяволу», — едва не ответила ему Талия. Однако нужно уточнить: она продала душу дьяволу по собственной воле. И ничего не просила взамен. Обещанная помощь оказалась очередным методом ловкого манипулирования ее чувствами.

Тем не менее свобода Тода доставляла ей радость.

Однако сейчас Талия не могла нормально общаться даже с братом, с которым у нее всегда были особые отношения — между ними существовала какая-то непостижимая связь. Нервы Талии были напряжены до предела.

Она поцеловала Тода и пожала плечами:

— Не имеет значения, как я это сделала. Важно то, что ты на свободе и реабилитирован.

— Как ты можешь такое говорить? Мне нужно знать, не попала ли ты в беду, спасая меня.

— Самое главное, что ты не в тюрьме и можешь заново строить свою жизнь.

— О боже, ты пошла на огромные жертвы, да? — Он схватил ее за плечи, от волнения дрожа всем телом. — Я не приму такой жертвы. Я пойду обратно в тюрьму.

— Не волнуйся, Тод. Я выживу.

Однако он обо всем догадался по выражению лица сестры. По раскрасневшимся щекам Тода текли слезы.

— Пожалуйста, Талия, верни все как было. Я не достоин таких жертв.

— Конечно, достоин. Ты мой брат-близнец. И ты не виновен.

— Но я виновен.

Талия подумала, что не выдержит очередного удара судьбы.

Она уставилась на Тода, отказываясь его понимать. Признание брата повергло Талию в шок.

— Я виновен во всех преступлениях, в которых меня обвинили. Я взломал банковские счета, о которых узнал, когда Гхада попросила меня настроить программы на ее компьютере. Она оказалась просто хорошим другом, и я придумал историю о том, что мы влюблены друг в друга, чтобы ты нам поверила и посочувствовала. Я украл со счетов несколько миллионов долларов и продал десятки жизненно важных секретов. Я сделал гораздо больше того, о чем узнали следователи. Но я не мог ни в чем тебе признаться. Мне было стыдно, и я хотел, чтобы ты меня не бросила и помогла выбраться из этого кошмара. Я боялся, что, узнав правду, ты, несмотря на любовь ко мне, откажешься от меня. Но мне уже все равно. Я вернусь в тюрьму, чтобы тебе не пришлось платить цену за мою свободу, которой я не заслуживаю. Надеюсь, однажды ты простишь меня.

Талия смотрела на брата, не находя в себе сил поверить его рассказу.

Итак, все было ложью.

Двое мужчин, которых она любила больше жизни, использовали ее в собственных целях.

Она вырвалась из рук Тода. Он всхлипнул. Талия побрела к своему месту, чтобы спрятаться от мира и никогда снова в нем не появляться. Она обернулась и машинально произнесла:

— Не нарывайся на неприятности. Мне больше нечего предложить за тебя. Я слишком многое отдала за твое освобождение.

Она заплатила разочарованием в любви и вере и потеряла интерес к жизни.

Талия оказалась намного более живучей, чем предполагала.

На рассвете она была уже на ногах. Ее переполняло желание поговорить с Харрисом и все выяснить.

Прежде она думала, что скорее умрет, чем пойдет на такой шаг. Однако ночью ей снились сны о том времени, что они провели вместе. Слишком велика была разница между его поведением в оазисе и отвратительными словами, услышанными ею во дворце. Талия просто не знала, как жить дальше. Вчера она ничего не соображала, потому что была слишком уставшей, потрясенной и не готовой к плохим новостям.

Кроме того, сегодня утром она заметила несколько подозрительных личностей около своего дома.

Теперь Талия решилась задать Харрису все интересующие ее вопросы.

Почему он говорил о ней в таком тоне?

Итак, Талия набрала номер Харриса. Она звонила ему шесть часов подряд, однако его телефон был выключен.

Чтобы окончательно не сойти с ума от разочарования, она принялась за работу.

Талия, едва передвигая ноги, направилась в ординаторскую. По пути она испытала странное ощущение.

Она тряхнула головой и приказала себе перестать витать в облаках. «Что в больнице может быть такого, отчего ты испытываешь странные ощущения?» — гневно спросила она себя.

Она расправила плечи, приготовившись ответить на поток вопросов по поводу ее внезапного исчезновения на целый месяц. Ведь она даже отпусков никогда не брала.

Чем ближе она подходила к двери, тем сильнее становилось странное чувство. Ее тянуло в ординаторскую с непреодолимой силой. Талия чувствовала себя самым глупым человеком в Галактике — подобные фантазии не доведут до добра.

Она вздохнула и ворвалась в ординаторскую.

Там был Харрис.

Ей не померещилось. Она почувствовала его присутствие.

Харрис приехал, а это означает, что он о ней беспокоится. Возможно, у нее есть шанс вернуть любимого мужчину.

Он стоял, прислонившись к рабочему столу. Расстегнув пиджак, Харрис глубоко засунул руки в карманы брюк и обманчиво-непринужденно скрестил ноги.

Он всегда выглядел потрясающе. Но здесь, среди ничем не примечательных, обычных людей, он напоминал бога. Харрис излучал властность и благородство.

Он подождал, пока Талия войдет в ординаторскую, где присутствовал весь медперсонал больницы, и медленно выпрямился. Его глаза сверкали.

Она представляла себе, как подскочит к Харрису, толкнет его на стол и потеряет голову от страсти. Ее мозг наводнили образы того, как она разорвет на нем одежду. Харрис тоже разденет ее. А потом она на него усядется…

Фантазия оказалась настолько живой, что Талия покачнулась. Ей казалось, что принц передает эти образы прямо в ее мозг.

Однако его взгляд заставил Талию повременить с безумствами. Он прожигал ее насквозь. Что читалось в глазах: ярость, обида или и то, и другое?

Он определенно смотрел на нее с вызовом.

Харрис выпрямился и, наклонив голову, спросил:

— Ты мне звонила?

— Неужели ты увидел пропущенные звонки? — Талия повернулась к своим коллегам, внимательно наблюдавшим за ней и Харрисом, словно за актерами в мыльной опере. Она не удивилась бы, если бы кто-нибудь из них побежал за попкорном. Она скривила губы, усмехаясь жгучему интересу со стороны персонала, и продолжила: — Наверное, накопилось двести звонков. Вот поэтому принц Харрис совершил такой долгий перелет, желая разобраться, что, черт побери, происходит.

Поняв, что она настроена язвить, он лениво и неторопливо к ней приблизился. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, принц резко привлек Талию к себе.

— Итак, доктор Т.Ж. Берк… вы поздравляете себя с тем, что я, который всегда за милю чувствовал мошенничество, повелся на ваш обман и приехал, чтобы снова услышать ваши слова?

Талия не вырывалась из его цепких рук, в ее сердце затеплилась надежда.

— Я никогда тебе не лгала. Ты однажды сказал, что я не умею лгать. Просто спроси у моих сослуживцев. — Столпившиеся вокруг них медработники зароптали, подтверждая, что Талия не способна на обман. Внезапно, при воспоминании о событиях вчерашнего дня, у нее заныло в груди. И она с силой ущипнула Харриса за руки в самом чувствительном месте. — Ты же лжешь как дышишь.

Мрачность в его взгляде внезапно сменилась удивлением, так как Харрис не ожидал от Талии такой реакции. Выслушав ее язвительный комментарий, он произнес:

— Я никогда тебя не обманывал. И если ты была честна со мной, в чем я нисколько не сомневался до вчерашнего дня, то почему наговорила мне столько обидных слов? Неужели ты действительно думала, что тебе необходимо меня соблазнить, чтобы я помог освободить Тода? Неужели ты не верила, что я помогу самому дьяволу ради твоего счастья? Тебе вовсе не нужно было признаваться в любви. Мне было достаточно того, что чувствовал я.

Его слова исцеляли раны души, избавляли от боли и сомнений.

Затем она вспомнила ошеломляющее признание Тода, и у нее сжалось сердце. Харрис, вероятно, предпринял целый ряд незаконных действий, чтобы вытащить ее брата из тюрьмы. И все это он сделал ради нее.

Талия погладила его по рукам, которые недавно ущипнула, и ее голос наполнился печалью и раскаянием:

— Я была вне себя от шока. Я очень страдала.

— Почему? — спросил он. У Харриса был растерянный вид. Казалось, он вот-вот потеряет рассудок.

Она ущипнула его снова, на этот раз сильнее. Харрис зарычал от боли, раздражения и досады.

— Потому что я тебя слышала. Ты сказал, что тебе все равно, буду ли я жить или умру. Или ты лгал собеседнику? Вот почему я тебе позвонила. Я хотела спросить, кого ты обманывал и зачем. — Талия вырвалась из его объятий и уперлась руками в бока. — Ну, что скажешь?

Харрис почувствовал, что с его плеч сваливается тяжелый груз. Теперь он понимал, почему Талия так себя повела.

Она слышала его телефонный разговор.

— Боже мой! Удивительно, что ты меня не убила и еще имеешь смелость задавать вопросы. — Он рассмеялся, превозмогая смятение и душевную боль. — Мне позвонили и предупредили, что знают все о тебе и о том, что ты для меня значишь. Они собирались навредить тебе, если мы не расстанемся. Ты не представляешь, до чего мне было тошно, когда я произносил те ужасные слова. Но я должен был это сказать, иначе ты бы стала мишенью. После этого отвратительного вранья мне пришлось притворяться и держаться с тобой отчужденно. По всей вероятности твоя комната прослушивалась. Я хотел тебе все объяснить за стенами дворца, но ты меня просто огорошила, заявив, что ничего ко мне не чувствуешь. Я не мог в это поверить, но ты казалась такой отстраненной и равнодушной… Я начал терять рассудок, поверив твоим словам. Я бы не отпустил тебя на самолет, если бы в тот момент мне не позвонил Амджад. Чтобы тебя обезопасить, я послал к тебе десять охранников. Так, на всякий случай.

— Теперь понятно, что за подозрительные люди крутились вокруг моего дома. — Она робко улыбнулась. Харрису захотелось припасть к губам Талии и избавить ее от разочарования. — Ты не представляешь, как мне стыдно за… Тода. Я должна была что-то подозревать, но, когда дело касается моего брата, я становлюсь глупой и верю всему, что он говорит.

— А я не сожалею ни о чем. На самом деле я в неоплатном долгу перед твоим братом. Твоя вера в его невиновность привела тебя в Зохейд и прямо в мои объятия. Амджаду и Шахину пришлось подключить к освобождению Тода несколько влиятельных людей, но я лично с лихвой выплачу компенсацию всем, у кого он украл деньги со счетов. И эти деньги для меня мизерны в сравнении с тем, что ты рядом со мной.

Она прильнула к Харрису, уткнулась в его грудь и разрыдалась.

Харрис обнял ее, вкладывая в прикосновения всю свою любовь и веру в будущее счастье. А ведь он уже решил, что навсегда ее потерял… Он вздрогнул. Он не мог даже вспоминать о часах, проведенных без нее, когда его сердце разрывалось от боли. Но он приехал сюда не для того, чтобы ее упрекать. Харрис понимал, что должен говорить Талии только приятное.

— Я почувствовал, что нужен тебе, моя Талия. Я вылетел сюда до того, как обнаружил, сколько раз ты мне звонила. Но ты не отказалась со мной поговорить даже после того, как услышала те ужасные вещи, и позволила мне объясниться.

Она внимательно смотрела на него, ее божественно красивые глаза были полны любви.

— Разве я могла отказать тебе в возможности объясниться после того, что мы с тобой вместе пережили?

Талия рассказала Харрису о звонке информатору, и оба тут же догадались, что он все спланировал заранее. Талия произнесла:

— Он угрожал, что навредит мне, и вынудил тебя говорить всякие гадости, а сам заставил меня слушать твой телефонный разговор.

— Но в одном он просчитался. — Харрис крепче прижал к себе возлюбленную, чувствуя, как колотится его сердце. Талия не потеряла в него веру и выдержала жестокое испытание. Все сомнения отпали — если впереди их ждут препятствия, они их преодолеют. Вместе. Талия будет с ним. — Информатор не рассчитывал на то, что ты окажешься такой благородной и откажешься выполнять за него грязную работу. И что ты так сильно меня любишь и обязательно дашь мне шанс реабилитироваться. — Увидев обожание в ее глазах, Харрис почувствовал себя непобедимым. — Он думал, что ты сразу же поверишь, будто я использовал тебя в корыстных целях. Ты сразу постаралась со мной связаться, и мы все выяснили, прошли через сомнения и обиды и разобрались в происходящем, — произнес он.

Харрис вдруг поднял Талию и прокружил. Она радостно рассмеялась, и от звука ее голоса он испытал облегчение и восторг.

Поставив Талию на ноги, он обхватил любимое лицо руками:

— Теперь мы вместе. Твой брат на свободе и, без сомнения, планирует исправиться. Вскоре мы раскроем политический заговор. Я уверен, что информатор угрожал тебе только ради того, чтобы ты услышала мой телефонный разговор и отвергла меня. Но теперь между нами нет препятствий. — Харрис встал перед ней на колени. — У меня нет с собой кольца, но, делая предложение, я хочу отдать тебе всего себя. Итак, ты выйдешь за меня замуж, моя Талия, моя любимая, моя дорогая? Ты станешь моей женой? Готова ли ты сделать меня счастливым?

Талия упала бы, если бы Харрис не схватил ее за бедра, помогая сохранить равновесие.

Она посмотрела на стоящего перед ней на коленях принца, потеряв от радости дар речи. У нее перехватило дыхание.

Наконец она произнесла:

— Р-разве т-ты не должен заключить политически выгодный брак?

Харрис улыбнулся ей так чарующе, что она едва не потеряла голову от избытка эмоций.

— Не должен. Я имею право жениться на той женщине, которую полюблю. И мое сердце, и моя душа принадлежат тебе.

Талия бросилась в его объятия, всхлипывая от радости и облегчения:

— Учитывая то, что я по уши в тебя влюбилась, мне ничего не остается, кроме как согласиться на твое предложение.

Откуда-то издалека она услышала аплодисменты и улюлюканье. Черт побери, ее несносные коллеги по-прежнему в ординаторской?

Ну, у врачей в здешней больнице было мало времени на устройство личной жизни. Талия видела многих из них во время свиданий с их вторыми половинками. Теперь и они стали свидетелями ее встречи с любимым мужчиной. Так пусть они порадуются вместе с ней.

Пока Талия с упоением целовалась с Харрисом, один из ее коллег сказал:

— Тут недалеко есть уютная комната, парень.

Харрис и Талия повернулись к нему и одновременно произнесли:

— О, заткнись.

Затем, обменявшись заговорщическим взглядом с Харрисом, Талия схватила его за руку, и они выбежали из ординаторской.

Коллега бросил им вслед:

— Что сказать, если главврач не сможет нигде тебя найти?

— Скажи ему, что я занимаюсь пациентом с огнестрельным ранением, — ответила Талия.

— Верно, — прибавил Харрис. — И этот пациент настолько впечатлен ее сверхъестественными медицинскими навыками, что собирается в знак благодарности пожертвовать на ваше отделение столько миллионов долларов, сколько Талия сочтет нужным.

Их еще долго преследовали восторженные крики медперсонала.

Как только они добрались до нужной комнаты, Харрис затащил ее внутрь и прижал к стене:

— А какого пожертвования ждет от меня золотоволосая энергичная дама, которой принадлежит мое сердце? Которая придала смысл моей жизни, пробудила во мне веру и вдохновение?

Талия притянула Харриса к себе, не в силах дождаться его страстного поцелуя:

— Только твоей любви. Только тебя.

— Моя любовь и жизнь принадлежат тебе, роса Бога. Навсегда.

Content

Оливия Гейтс
Сердце пустыни

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12