Миронова Елена

Воровка

Елена Миронова

Воровка

Наверное, я все же поправилась. С трудом перевалилась через перила балкона и задышала, высунув язык, словно собака на солнцепеке. Мало приятного, когда тебе кто-то злорадно сообщает, что ты с трудом помещаешься в вечернее платье, но еще хуже, когда ты внезапно сама сознаешь, что пришло время — и не собирать камни, а худеть. Как правило, подобная перспектива повергает в уныние даже самую жизнерадостную барышню. Права была Светка, когда вслух рассуждала о том, что мне пора налегать не на блинчики с медом и со сметаной, а на овощные и фруктовые салатики. Однако кто будет слушать свою младшую сестрицу, тощую, как селедка?

Я вздохнула, отдышалась, прижалась к стене и осторожно толкнула балконную дверь. Так и есть — открыта! Хозяева настолько беспечны, что даже уезжая забывают закрыть балкон на простейшую задвижку. Вероятно, считают, что воровство, как и другие несчастья, их не коснется. Но одно дело — быть уверенным в лучшем просто потому, что тебе так хочется, и совсем другое — если ты принял меры к сохранению своего имущества и здоровья. Лично мне больше импонирует второй подход, он куда более надежен. Да вдобавок в моем возрасте начинаешь понимать, что фраза: «Меня не коснутся невзгоды и неудачи» — несколько… ммм… дутая. Всех касаются, между прочим. Можно об этом не думать, но подстраховаться просто необходимо.

Я вошла в комнату и огляделась. Да, все именно так, как и рассказывала сестра, — дорогая мебель, люстра и телефон с претензией на антикварность, настоящий домашний кинотеатр с огромными колонками вместо обычного телевизора. Красиво, ничего не скажешь, но уж слишком безлико. Так обставляют свои квартиры люди, у которых нет собственного стиля. Они вполне обеспечены и хотят, чтобы у них все было не хуже, чем у других, таких же обеспеченных соседей и друзей. В результате тупо копируют чужие гостиные, и получается как при социализме — все квартиры одного круга людей стандартные. О, если бы мне кто-нибудь заказал дизайн какого-то помещения или просто всучил некоторую сумму денег и попросил придумать нечто такое, что было бы уютно и не повторяло чужой стиль! Я бы забабахала такой вариант… Мечты, мечты! Кто же мне сделает заказ, тем более сейчас, когда я — персона нон грата в кругах модных дизайнеров? И все из-за какой-то чепухи! Ну подумаешь, совершила ошибку — и то неумышленно. А что, их никто и никогда не совершает? Как говорится, ошибка в жизни — не беда, беда — когда вся жизнь ошибка! Я же ошиблась один раз, но этого оказалось достаточно, чтобы на меня показывали пальцем и заказчики обходили меня десятой дорогой… Я снова наступила себе на больную мозоль и, обиженно сопя, постаралась побыстрее выбросить свою неудавшуюся карьеру из головы. Ничего, не везет с работой — повезет в любви. Это же банальный закон сохранения энергии: когда что-то отнимают в одном, прибавляется в другом. Жаль, что по отношению ко мне этот закон до сих пор не сработал, хотя после моего фиаско прошло уже полгода.

Я вздохнула в очередной раз, вспомнила, зачем я здесь, и пошла по коридору, заглядывая подряд во все комнаты, пока наконец не нашла спальню. Кстати сказать, неплохая квартирка — большая, светлая, не загроможденная лишними вещами. Терпеть не могу, когда кто-то покупает себе огромную квартиру. Квартира кажется уютной до тех пор, пока этот кто-то не загромождает пространство каким-нибудь откровенным барахлом. Есть люди, не признающие свободных квадратных метров. Им надо, чтобы каждый уголок жилья был приспособлен для мебели, игрушек, дурацкой коллекции фарфоровых статуэток-пылесборников. Что это — воспоминания о детстве, проведенном в коммуналке? Хихикнув, я вдруг заметила толстого ухоженного котяру, лежащего на пуфике. Он увидел меня, лениво потянулся и махнул лапой. То ли это было приветствие, то ли совет убраться поскорее. Судя по прищуренным глазам красавца и недовольно развевающемуся хвосту, скорее это был второй вариант. В любое другое время я бы возмутилась и провела с животным краткую воспитательную беседу, включающую в себя изгнание паршивца с уютного пуфика, но сейчас мне было не до кота. Я внимательно разглядывала спальню.

Никаких привычных шкафов в ней не было, как не было ничего позволяющего предположить наличие в доме хозяйки. Это меня несколько удивило, если не сказать — озадачило. Огромная кровать под дурацким балдахином, маленький столик, приставленный к этому здоровому траходрому (когда я смотрела на этот здоровенный предмет мебели, в голову лезли мысли исключительно о сексе), плазменная панель телевизора на стене, у окна какой-то дурацкий комодик, большое зеркало на другой стене — вот и все. Ну так чем же тут еще можно заниматься, а? Внезапно я заметила другую дверь, ведущую из спальни. Осторожно открыла ее и оказалась в гардеробной. О, так вот почему в спальне нет никаких шкафов! И в самом деле, гораздо приятнее разглядывать свои наряды в просторной, светлой комнате, в которой они аккуратно развешаны на плечиках, а плечики, в свою очередь, пристроены на металлические длинные серебристые вешалки, чем ковыряться в темном шкафу, выуживая одно мятое платье за другим и судорожно вспоминая, что это, второе, платье вы уже вряд ли когда-нибудь наденете, потому что два года оно пряталось в темном углу, а нынче вы поправились на три размера. Я вошла в гардеробную, любовно поглядела на яркие вещи — ну какая женщина откажется от возможности пошуршать в чужом гардеробе? Вещи и вправду были хороши, однако совсем не в моем вкусе — длинные платья, отделанные стеклярусом, кофточки с воротниками из перьев, футболки со стразами, составляющими целые сияющие фразы. Я никогда не любила одеваться вычурно, дорогая простота — вот мой стиль. Поэтому я злорадно порадовалась отсутствию вкуса у хозяйки квартиры.

Прикинула к себе пару маечек, пришлось признать, что мои мысли о похудении были отнюдь не лишними… Эх, знала бы я, что все так повернется, не уминала бы блинчики с мамиными пирогами назло Светке, вечно сидящей на диете. Однажды летом я поправилась на целый размер. Если быть честной — на целых полтора. И до сих пор не могу сбросить проклятые шесть кило! Хотя… кому понравится, что твоя младшая сестра вышла замуж раньше тебя, мало того что вышла замуж — и муж у нее замечательный, и дом, и даже ребенок появился — толстый и лысый. Не то чтобы я завидовала или ненавидела сестру из-за этого, просто мы со Светкой никогда не дружили, хотя разница между нами всего в три года. Светка всю жизнь пыталась соперничать со мной — первая нашла себе подходящего мужа, первая устроилась в жизни, да что там — у нее все было великолепно… И вот теперь, когда мне выпал шанс отомстить за свою поруганную юность, за мамины вздохи и жалостливые взгляды, направленные на меня, за Светкино высокомерное презрение — мол, младшая сестра оказалась куда успешнее старшенькой, — ничего не выходило. Не то чтобы я была такой завистливой сукой и негодяйкой — ничего подобного! Это только в книгах сестры дружат до умопомрачения и жертвуют друг другу новые юбки и первую любовь. Такие уж они великодушные — если старшая в курсе, что младшая без ума от ее кавалера, то старшая безоговорочно капитулирует, чтобы не мешать счастью младшенькой. Дурдом! Мне подобная мысль даже в голову не могла бы прийти! Все мои подруги, имеющие сестер, жили с ними примерно так же, как мы со Светкой — в полосе отчуждения. Никаких особых родственных чувств никто друг к другу не испытывал, старшие не водили младших в кафе и цирк, младшие не хвастались в кругу одноклассников и подруг, что у них есть старшие сестры. Так и мы со Светкой — всю жизнь жили в одной комнате, нам поневоле приходилось сталкиваться по многу раз в течение дня, но чаще всего мы молча протискивались друг мимо друга и равнодушно передавали за завтраком масло или джем. Мне и в голову не приходило, что могут быть иные отношения, пока я не прочла какую-то книгу. Там сестры друг друга любили и друг о друге заботились. Младшая восхищалась старшей и стремилась быть во всем на нее похожей, а старшая с удовольствием гуляла с младшей и дарила ей всякие красивые вещи.

В тот момент я осознала, что книжные или киношные отношения гораздо лучше и однозначно приятнее тех, которые воцарились в нашей семье между детьми, и решилась действовать. Для начала я подарила Светке свой фирменный рюкзачок, который ей безумно нравился. Затем позвала ее с собой пройтись по набережной. В тот момент я дружила с одноклассником, и на прогулку меня звал он. Мы гуляли по набережной втроем, и Светка с удовольствием щебетала, смеялась и казалась счастливой. Через неделю новой жизни я узнала, что мой одноклассник влюбился в мою сестру и всю эту неделю они встречались тайком, за моей спиной. Мне было семнадцать, Светке — четырнадцать… После этого мое желание исправить наши отношения полностью улетучилось. Мне захотелось уничтожить маленькую дрянь, но в отместку я лишь порвала рюкзачок, который недавно ей сама же подарила. И началось: между нами вспыхнула настоящая война, до этого вялотекущая и холодная, а теперь разгоревшаяся в настоящий пожар. Родители за голову хватались, глядя, с каким остервенением мы делаем друг другу гадости. Светка таскала у меня из шкафа одежду и возвращала ее в непригодном виде, я прятала ее учебники, чтобы она не могла выполнить домашние задания и получала плохие оценки. Она обнаруживала каждого моего поклонника и пыталась переманить его себе, а тех, которые оставались стойкими к ее чарам, просто отпугивала, рассказывая обо мне гнусные небылицы. Мы с остервенением пытались уничтожить друг друга — не физически, конечно, но было в наших боевых действиях сладкое подспудное желание больше не видеть сестру никогда в жизни. Поэтому сейчас, выполняя ее просьбу, я со злорадным удовольствием сновала по комнатам, пытаясь найти то, что ей точно не понравилось бы… С каждым дополнительным квадратным метром шансы на это становились все меньше и меньше. И все же я старалась не унывать: надо просто знать, что искать, где, и, главное, делать это как можно тщательнее! Я вернулась в спальню и обнаружила на туалетном столике гору косметики и парфюмерии. Ладно, сейчас мне некогда разбираться с этим, вернусь сюда после того, как полностью осмотрю квартиру, а потом уже прикину, может ли косметика принадлежать хозяйке, или она в этом доме — временное явление. Моей целью была отнюдь не косметика…

Не желая сдаваться, я рванула в ванную — а вдруг? Но и в огромном санузле, сверкающем кафелем и позолотой, не было ничего особенного, кроме стандартного набора: какого-то крема, шампуня, кондиционера — и нескольких средств для ванны: пены, мыла Lush, бритвенного станка и странного вида бутылочки. Правда, на столике стояли три толстые свечи.

Мне даже показалось, что хозяин квартиры — холостяк или разведенный, хотя такого просто не могло быть. Вся эта история меня здорово расстроила. Мне было бы куда спокойнее (и, если честно, приятнее), увидь я лифчик на витиеватой спинке стула или разбросанные по полу женские трусики рядом с презервативами. Или просто распотрошенную постель, пахнущую утренним сексом, — любые следы пребывания женщины — от длинного волоса на идеально чистой расческе, лежащей на полочке в ванной, до надписи губной помадой на стекле. Что там обычно пишут одноразовые любовницы? Свой номер телефона? Или: «Не звони мне больше»? Ну, второе пишут в случае, если одноразовый секс не оправдал себя. Вообще, ванная казалась стерильной. Нигде не валялись халаты, полотенца и тапочки. Да уж, щедрый хозяин, ничего не скажешь. Если у него есть любовницы, они шлепают босиком по холодному кафелю, а потом по паркету, пока не доплетутся до спальни. Впрочем, их здоровье — не мое дело.

Разочарованная, я вернулась в хозяйскую спальню. Надо было еще пошариться среди косметики — а вдруг именно там я обнаружу искомое? Вдруг на что-то наткнусь? Например, на духи или помаду, которых здесь быть попросту не может, только лишь потому, что они совершенно не во вкусе сестры?

Я внезапно повернулась и заметила в прихожей большой шкаф с раздвижными дверцами. К нему-то я и направилась. С азартом, достойным лучшего применения, бросилась на амбразуру, начала ворошить вещи в шкафу, одновременно заглядывая в обувные коробки, стоящие тут же, в довольно приличном пространстве шкафа-купе. До меня только что дошло, что, кроме минимума женских вещей, в этой квартире непременно должны быть, просто обязаны быть еще и детские вещи! И если их нет, это означает только одно… Что именно это означает, додумать я не успела, потому что в этот самый момент щелкнул ключ в замке и я с ужасом увидела движение дверной ручки на входной двери. Думать было некогда. Я ловко прыгнула в шкаф и спряталась за мужским пальто. В прихожей раздался топот и грохот. И хотя я так и не успела рассмотреть содержимое шкафа, сейчас мне до него не было никакого дела. Господи, кто это так грохочет? Неужели пришли несколько человек и привели с собой слона? И что мне теперь делать? Выпорхнуть из шкафа, сделать вид, будто я расправляю крылышки, и признаться, что я — моль, просто моль? А потом так же изящно вспорхнуть с балкона? Несмотря на серьезность ситуации, я фыркнула. На самом деле особого трагизма в этом не было: хозяин квартиры видел меня один раз, и, надеюсь, вспомнит. Не в этом дело, просто мне придется объяснить не только причину своего визита, но и рассказать, что в квартиру я попала через балкон. И тогда мне зададут вполне резонный вопрос: «А почему через балкон, собственно, а не через дверь?» Вопрос, на который я ответить не смогу, не подставив Светку. Надо же, в кои-то веки во мне взыграли сестринские чувства! И вдобавок в каком неподобающем месте… Я осторожно пошевелилась, устраиваясь поудобнее: все же мне не хотелось обнаруживать свое присутствие до тех пор, пока я не придумаю достойную версию своего появления из шкафа. Может, все же сделать вид, будто я приготовила сюрприз? Ну и что, что необычный — я по жизни оригинальная особа! Не люблю банальностей, и ведь сюрприз должен быть сюрпризом! Я прислушалась к разговору в прихожей.

— Странно, — задумчиво произнес незнакомый мужской голос, — дверцы шкафа приоткрыты, неужели рассохлись? Вот суки, а ведь обещали, что шкаф простоит как новенький пятьдесят лет! Кучу денег отдал за то, чтобы дверцы не открывались сами по себе — терпеть этого не могу!

— Да ладно, Сань, — это произнес кто-то другой, более миролюбивый, — может, ты сам утром открыл и забыл прикрыть?

— Да я в этот шкаф уже неделю не заглядывал, — возмутился первый, — с тех самых пор, как на гастроли уехал.

Черт, он был на гастролях! Неужели Светка не знала об этом? Да быть такого не может! Вот почему я не нашла здесь ничего предосудительного — потому что хозяина не было целую неделю! И разумеется, он не мог водить сюда своих любовниц по той простой причине, что отсутствовал. И все же, неужели Светка забыла сказать мне о его гастролях? На нее это совсем не похоже, сестра всегда была крайне внимательна к мелочам. Например, отлично зная, что я терпеть не могу зеленый цвет, она однажды подарила мне на день рождения красивый свитер… зеленого цвета. Самое обидное, что вещь и вправду оказалась очень стильной и красивой. Но я, увы, как ни скрипела зубами, надеть его не смогла. Однако почему я не узнаю голос? Хотя, с другой стороны, я тоже видела и, соответственно, слышала Светкиного мужа всего один раз… Стоп. Какие гастроли, блин? Светкин муж — бизнесмен, а не актер. Или он называет гастролями командировку?

Над головой у меня раздался странный звук, похожий на треск. В ту же секунду мне на голову сверху рухнуло тяжелое пальто (опять мужское, как я успела заметить), на которое я наступила коленкой, когда устраивалась поудобнее.

«Ну кто же вешает пальто на пластмассовые плечики», — подумала я, когда одна из сломавшихся половинок креплений пребольно треснула меня по голове. Двери тихонько заскрипели, открывая миру мои прелести, наполовину скрытые пальто. Напоминая самой себе неуклюжего и нелепого невезучего кота из мультика про Тома и Джерри, я выползла из шкафа в напряженное молчание прихожей, сбросила с себя пальто, словно фокусник, и подняла голову вверх, предварительно навесив на себя добродушно-широкую улыбку Шрека. И… ничего не произошло. То ли зять меня не узнал, то ли я так сильно изменилась с тех пор, но он не назвал меня по имени. И что самое неприятное, я тоже не узнала его среди трех мужчин, представших моему взору и молчаливо глядящих на меня. Рты у всех троих были приоткрыты, но у каждого по-разному. У стоящего ко мне ближе всех худого синеглазого брюнета рот был перекошен, как будто он собирался зевать, но я его спугнула, и он забыл сделать то, что хотел. Второй, белобрысый, похожий на крысенка-альбиноса, совсем молоденький, смотрел на меня с выражением ужаса, и даже его округленный, словно в немом крике, рот выражал то же самое чувство. Пока я смотрела на третьего, пытаясь понять, что выражает его открытый рот, он успел его захлопнуть. Парень тоже был брюнетом, но только не синеглазым и довольно коренастым. Его глаза походили на здоровенные черные смородины. Наверное, он единственный из всей троицы был похож на человека, который знает, что делать.

Я неуклюже поднялась, молчаливо сетуя, что нынешние мужчины совершенно невоспитанны: ну почему бы не подать мне руку, чтобы я поднялась с пола достойно, а?

Я только собралась поздороваться, как опомнился синеглазый брюнет:

— Е… (дальше последовала непечатная речь)… кто это?

Белобрысый пожал плечами, а глаза-смородины вдруг воскликнул:

— Воровка!

Я было хотела возмутиться, но тут же сникла. Воровка вряд ли попалась бы так бездарно. Так глупо, так по-дурацки, так нелепо влипнуть в неприятную ситуацию могла только я — неуклюжая и неудалая. Даже Светка, которая младше меня на три года, но куда сообразительнее, ни за что не попалась бы. В крайнем случае она не стала бы прятаться в шкафу, а с видом королевы уселась бы в кресло, и тогда мужчины, путаясь и краснея, объясняли бы ей причины своего появления в этой квартире. Да уж, сестрица умеет обращаться с противоположным полом, не то что я… Самое обидное, что моего зятя среди этой троицы и вправду не было, так что положение становилось критическим. На одну секунду у меня даже мелькнула мысль о том, чтобы сбежать. А почему бы и нет? Входная дверь совсем рядом, только руку протянуть, причем остается надежда, что на замок ее закрыть не успели. Я прикрыла глаза от возбуждения и уже представила, как выскакиваю за дверь и мчусь во весь опор по лестнице и эти мужчины, грохоча и топая, бегут за мной следом, но я прыгаю в какую-нибудь машину прямо перед их носом и успеваю не только унестись вдаль, но на прощание нежно им улыбнуться из открытого окна и показать неприличный жест, который пропагандируется во всех молодежных американских фильмах. Увы, моим мечтам не суждено было сбыться. Мужчина с черными глазами, наверное, прочитал все на моем лице, потому что подскочил к двери и закрыл ее на ключ, а ключ вытащил и протянул синеглазому. Уф, ну зато теперь я знаю, кто истинный хозяин этой квартиры! В следующую секунду у меня родился новый план. Я ломанулась навстречу синеглазому брюнету и с диким криком: «Любимый! Прости меня!» — прыгнула ему на шею и осыпала горячими поцелуями. Тот несколько секунд стоял совершенно неподвижно, пораженный моей эмоциональностью (хотя кто знает, может, ему понравились мои лобызания?), а затем совершенно бесцеремонно сбросил меня со своей чахлой груди. Хорошо еще, что он выстоял под напором моего веса, иначе мне бы пришлось снова бултыхаться на полу.

— В чем дело? — строго спросил он. — Кто вы такая? Почему вы сидели в моем шкафу? Как вы попали в мою квартиру?

Совершенно справедливо рассудив, что на все вопросы одновременно я не могу ответить, я выбрала наименее безопасный для себя вариант и призналась:

— Меня зовут Настя…

— Очень приятно, — внезапно пробормотал альбинос.

Наверное, он был воспитан лучше остальных. Я благосклонно на него взглянула и снова обратила свое лицо в сторону синеглазого.

— Любимый, — с пафосом воскликнула я, — мне очень неловко за свое поведение, но я больше не могла этого скрывать!

— Чего — этого? — Брюнет попятился в сторону, нащупал стену сзади себя и прислонился к ней.

— Того, что я люблю тебя, — гордо сообщила я, — того, что больше не могу жить без тебя!

Как хорошо, что в юности я ходила в театральный кружок! Нас там научили некоторым тонкостям. Например: чтобы произнести фразу и вложить в нее сильные чувства, надо мысленно представить человека, который вызывает у вас подобные чувства. Я так и сделала, вспомнив последнего своего любовника Александра. Я действительно испытывала к нему сильные чувства. Этот негодяй разбил мою машину и ушел от меня, предварительно забрав заначку, которую я откладывала на новую тачку. Попадись он мне сейчас, я бы растерзала его без всяких нравственных колебаний.

Но дальше — о ужас — я совершила жуткий промах, уж слишком вжилась в образ.

— Сашенька, любимый, я тоскую без тебя, — ляпнул мой язык, и я заткнулась, сообразив, что подписала себе смертный приговор. Сейчас они поймут, что я наглая врушка, и…

Но ничего не произошло. На мою голову не обрушился мощный удар кулака. Просто трое мужчин смотрели на меня не отрывая глаз. Да уж, могу представить, как эта сцена выглядела со стороны! В любой другой момент я бы только порадовалась, что стала центром внимания одновременно трех мужчин. Но сейчас радоваться особо было нечему. Хотя нет — синеглазый оказался тезкой моего бывшего возлюбленного, поэтому я окинула троицу благосклонным взглядом. Мне стало смешно. Ну и ладно, пусть я влипла в совершенно дурацкую ситуацию, из которой пока не могу найти выхода, но зато впоследствии я буду рассказывать о ней детям и внукам, и мы все будем покатываться со смеху. А то ведь как живут другие люди? Скукотища одна! Все дела и роли давно расписаны, все по часам, по правилам и «как у людей». Брр, с тоски сдохнуть можно. У меня же все совсем по-другому. Кто-то насмешливо фыркнет и назовет меня неудалой и никчемной. Еще не так давно я бы предпочла согласиться с этим, но теперь предпочитаю называть это иначе. Я — необычная девушка, и этим все сказано.

— Видите ли, — начала я, понимая, что лучше сразу сляпать историю и вывалить ее на головы изумленных мужиков, нежели рассуждать о своей необычности. — Видите ли, — повторила я, — я давно уже люблю Сашу, но вот никак не могла решиться познакомиться с ним. Но вот сегодня не выдержала — залезла через балкон, хотела записку оставить, ну, любовное послание…

— Вообще-то здесь третий этаж, — перебил меня брюнет с черными глазами. Он смотрел на меня с искренним интересом.

— Для любящего сердца нет преград, — высокопарно изрекла я и продолжала: — А тут вы явились, я испугалась, не знала, что делать, — а вдруг ты женат (я посмотрела на синеглазого), и у тебя будут неприятности! И я решила спрятаться в шкаф.

Для большей наглядности я повернулась к шкафу, из которого торчало скомканное пальто, а сломанная вешалка аккуратно громоздилась на полу. Прекрасно осознавая, что мой сентиментальный рассказ может тронуть только романтичную старушку, обожающую любовные драмы, я, тем не менее, остановилась на этой версии. В сложные моменты моя голова начинает соображать как-то особенно быстро, так что судить о том, хорош этот план или нет, уже поздно. Да и другого варианта не было. Не могла же я представиться страховым агентом или мастером, который проверяет счетчики! В крайнем случае можно было бы соврать, что я — соседка снизу и у меня потоп. А так как дверь никто не открывал, я залезла в квартиру, чтобы перекрыть воду и спасти свою квартиру от разрушений. Однако в таком случае надо, чтобы совпало сразу несколько условий: хозяин этой квартиры не должен быть знаком с соседкой снизу, что маловероятно, потому что нахожусь я в маленьком городке районного масштаба; в ванной или на кухне у него и в самом деле должна течь вода (а я проверяла квартиру и никакого открытого крана не заметила). Так что мой вариант оказался наиболее удачным. По крайней мере, я все еще так думала. Откуда мне было знать, что… впрочем, обо всем по порядку.

— Значит, говоришь, ты влюблена в Александра? — задумчиво протянул черноглазый. — И давно?

— Давно. — Я гордо и с вызовом вскинула вверх подбородок.

— Значит, ты пришла к нему в гости? — все не унимался он.

— Ну, не совсем в гости, — обиделась я, — в гости ходят через дверь. Я хотела выглядеть романтичной, понимаете? И к тому же откуда мне знать, может, пришла его подружка? Я только собиралась написать ему записку, и вдруг услышала, как поворачивается ключ в замке. Вот почему я спряталась в шкафу — не хотела мешать счастью любимого!

Я чуть было не смахнула мнимую слезу. Мне казалось, что все вышло довольно складно и даже очень правдиво. А что тут такого? Очень романтично, в старинных традициях. Правда, там мужчины лазали по балконам и пели под ними же серенады, а нынче и девки такие пошли, что коня на скаку остановят, не говоря уже о том, чтобы залезть на третий этаж по пожарной лестнице, а потом перебраться с нее на балкон.

— Не хотела мешать счастью любимого, — тупо повторил белобрысый парень и вдруг покатился со смеху.

Через секунду оба брюнета, переглянувшись, тоже расхохотались. Смеялись они довольно долго.

— Что смешного? — не выдержала я. — Разве любовь — это смешно? Я понимаю, что в предыдущие века к этому чувству относились куда более уважительно, однако и в наше время нельзя смеяться над искренними, чистыми отношениями!

«Мой» брюнет открыл рот, явно намереваясь что-то сказать, но смуглый товарищ его перебил.

— Сань, давай я провожу девушку и сам ей все объясню, хорошо? — предложил он.

Я попятилась. Куда он меня проводит? Обратно к балкону? А вдруг он маньяк? Сделает вид, что провожает меня до двери, подведет к выходу и тюкнет по голове своим увесистым кулаком… Или все гораздо проще и черноглазый говорит про милицию? Меня сейчас поведут в милицию, где я долго и нудно буду объяснять, что вовсе не воровка? Мои глаза наполнились слезами. Ну и ну, кто мне поверит, если я расскажу всю эту историю полностью? Только такая полная дура, как я, могла так нелепо попасться. Мне внезапно пришло в голову нечто такое, от чего я охнула, привалилась к стене и выпучила глаза.

— Эй, с тобой все в порядке? — посочувствовал белобрысый. Похоже, парень был единственным из троицы, способным на человеческие чувства.

Черноглазый смотрел на меня с подозрением, будто пытался уличить в чем-то. А что, и в самом деле, может, мне прикинуться больной? Сказать, что у меня ужасно болит… желудок, например. Хотя нет, воровка с язвой — это что-то в духе О. Генри. Это у него есть рассказ про то, как вор подружился с хозяином облюбованной им для воровства квартиры и они делились советами, как избавиться то ли от радикулита, то ли от ревматизма. Или сделать вид, будто у меня больное сердце, и я сразу умру прямо в прихожей Сашулиной квартиры?

— Антон, что делать будем? — внезапно завопил Александр.

Ага, значит, черноглазого зовут Антоном. Имя белобрысого как самого невинного из всех присутствующих меня интересовало мало. Самый опасный из троицы — именно Антон. Не напрасно же он щупает меня колючим взглядом черных подозрительных глаз… Сашуля, хоть и выглядит строгим, смотрит на меня с доверчивым любопытством. Эх, если бы Антона не было здесь, я моментально навешала бы на уши лапшу хозяину квартиры и альбиносу!

— Все в порядке, — процедила я, — просто сердце схватило…

— Пойдем на кухню, я налью тебе воды. — Антон вцепился в мой локоть железными пальцами и повел на кухню. Там он довольно грубо толкнул меня на диванчик и достал из холодильника пузатую бутылочку минералки. — Надо же, такая молодая, а уже неприятности с сердцем!

Я усердно пила, не обращая внимания на его сарказм, хотя пить мне совсем не хотелось, но зато можно было взять пару минут на размышление: что же мне делать дальше, что говорить? В любовь-морковь, очевидно, мужчины не поверили. Почему — мне предстоит выяснить. Самой же мне, когда я вдруг ахнула, пришла в голову совершенно невероятная идея: а что, если это Светка подставила меня так гнусно? Она знала мою страсть к нелепым поступкам и ничуть не сомневалась, что я поспешу ей навстречу по первому ее зову. И вовсе не для того, чтобы помочь ей, а для того, чтобы лишний раз доказать, что ее муж — не исключение, а скорее правило.

Дело в том, что пару недель назад по электронной почте мне пришло письмо. Я уже собиралась выключать компьютер, но вдруг получила весточку от сестры. Сначала я решила стереть ее письмо не читая — кто знает, какие очередные гадости она припасла для меня? Но потом любопытство все же пересилило. За время нашей разлуки Светка написала мне всего один раз — и то лишь затем, чтобы похвастаться своим толстощеким младенцем, который беззубо улыбался в кадре. «Вряд ли ты поймешь глубину моего счастья, — писала тогда сестра, — ведь тебе не суждено стать женой и матерью…» Теперь понятно, почему я открывала ее нынешнее письмо с откровенной неохотой и брезгливой миной на лице? Не ожидая ничего, кроме очередных гнусностей, я вчитывалась в компьютерные строки. Чем дальше я читала, тем быстрее брезгливость уходила из моих глаз, даже наоборот, взгляд стал острым и заинтересованным. Чтобы осознать написанное, мне пришлось перечитать письмо два раза, выйти на балкон покурить, затем снова прочитать письмо и, наконец, полностью погрузиться в свои мысли. Я ожидала подвоха и очень удивилась, когда не обнаружила его. Даже, можно сказать, разочаровалась. Однако предложение, выдвинутое сестрой, мне понравилось. И в самом деле, кому не захочется уличить собственного зятя в измене? Особенно — учитывая всю остроту наших со Светкой отношений? Она писала, что у нее есть глубокое подозрение: ее муж ей изменяет в то время, когда она отсиживается с ребенком на свежем воздухе в загородном доме. Муж наведывался к семье только по выходным, жаловался на обилие работы, однако сестрица моя умудрилась почуять неладное. Теперь она просила меня убедиться в том, что ее муж и вправду гуляет на стороне и привезти ей некоторые доказательства. В свое время она вышла замуж за обеспеченного человека. Но жил он не в столице, где родились мы с сестрой, а в дальнем Подмосковье. Мне предлагалось приехать в их уездный городок и проверить ее гипотезу. С одной стороны, мне было лень покидать Москву — как и любая москвичка, я считала дальними провинциями все, что находится за МКАД. А с другой стороны, мне и вправду хотелось застать ее мужа с очаровательной инженю в самый пикантный момент, сделать пару фотографий своим цифровиком и, мило улыбнувшись, выложить Светке карты на стол. Так что отказаться я не могла, хотя бы потому, что хотела утереть нос сестре. В тот момент меня не слишком занимал вопрос, который должен был прийти в голову самым первым: почему при всех особенностях наших с ней отношений Светка обратилась ко мне, а не, скажем, в детективное агентство? Чего бы, казалось, проще — позвони частному детективу и попроси последить за мужем? Тогда не будет никаких шансов, что старшая сестрица узнает о проделках зятя и станет посмеиваться и жалеть младшенькую! Но я, словно гончая, которая идет по следу лисицы, об этом даже не подумала. Мне очень хотелось подтвердить правоту Светки, как бы некрасиво это ни выглядело с моей стороны. Видимо, на это и был расчет с ее стороны.

Вот почему я так напряженно искала следы пребывания посторонней женщины в этом доме. Очень жаль, что до меня не сразу дошла простая мысль: даже если я не найду следов сожительства мужа сестры с кем бы то ни было, уж детские вещи должны здесь находиться! Пусть большую часть своего гардероба сестра забрала с собой в загородный дом, но ведь не все до единой игрушки, не все ползунки и памперсы перекочевали туда же! Вывод напрашивался только один: я ошиблась. Я случайно попала в чужую квартиру! Во всем виновата моя романтическая натура: вместо того чтобы позвонить в дверь двадцать четвертой квартиры и дождаться, пока мне не откроет зять, я полезла по пожарной лестнице, решив, что правильно высчитала нужный балкон. Может быть, я сделала это опять же из чувства внутреннего противоречия. Светка особенно напирала на то, что я должна появиться в их городской квартире либо поздно вечером в пятницу, либо с самого утра в субботу. По ее мнению, это было самое подходящее время для того, чтобы выявить любовницу Георгия. Но я, как обычно, решила все сделать по-своему… И что теперь? Я попала в совершенно дурацкую ситуацию: если я расскажу все это, мне никто не поверит, даже альбинос! И потом мне пришло в голову, что Светка все подстроила намеренно. Она прекрасно знала мою натуру и понимала, что я не упущу своего шанса поиздеваться над ней. Ну как же, разве это не доставит мне радости — знать, что у моей идеальной сестры в ее идеальной жизни далеко не все так идеально? Так вот, она решила лишний раз посмеяться надо мной. Я буду думать, что получила шанс покрасоваться перед ней, а на самом деле она меня попросту подставила. Вероятно, ей скучно там, на даче, с толстым сынишкой, вот она и развлекается. Она запросто могла указать мне не тот адрес! Хотя, с другой стороны, разве она могла додуматься, что я полезу через балкон? Черт, что же мне делать?

Вода в бутылочке закончилась, Антон с нетерпением ждал, что же я отвечу, при этом на кухне появились и остальные участники трагикомедии, а я все не могла придумать, рассказывать мне про Светкину каверзу или нет. Меня могло спасти только одно: присутствие среди мужчин Светкиного мужа, Георгия. В крайнем случае мне бы пришлось униженно повиниться, но я хотя бы не рисковала собственной жизнью. Как сейчас, когда обнаружилось, что Гоши здесь нет. Откуда я знаю, почему они засмеялись и не поверили мне, когда я рассказала, что влюблена в Александра? Видимо, мне придется придерживаться этой версии.

— Ну так, может, ты расскажешь, наконец, что здесь делала? — раздраженно спросил Антон.

— Я уже рассказала, — невинно захлопала я ресницами. — Что еще вам надо? Почему вас не устраивает мой рассказ? И почему, наконец, вы обращаетесь ко мне на «ты»? Мы с вами вместе не учились и собутыльниками не были.

В глазах Антона мелькнули веселые искорки, он внимательно осмотрел меня и вогнал в краску. Да знаю я, знаю, что девушки с моим весом не должны носить коротких юбок, не говоря уже о шортах. Но что поделать, если в длинных юбках забираться по пожарной лестнице не слишком удобно? А в брюках попросту жарко, да к тому же ими можно за что-нибудь зацепиться. Поэтому этим утром я надела симпатичные белые шорты. Совсем забыла, что белый цвет полнит. Антон рассматривал мои ноги с брезгливым недоумением, так что я невольно забилась подальше, в недра дивана, стоящего полукругом возле стола, чтобы спрятать хотя бы часть своих телес под обширный обеденный стол.

— Это неудачная версия, — покачал головой Антон. Возникало такое чувство, будто в этой квартире было позволено разговаривать лишь ему и иногда — мне. Те двое стояли молча и изредка на меня поглядывали. — Придумай что-нибудь другое.

— Почему — неудачная? — вскинулась я. — По-моему, очень даже ничего… Хотя, возможно, такому человеку, как ты, кажется нелепым высокое чувство. Такие, как ты, весело проводят время с красотками в постели, а наутро забывают про них. Ты, конечно, никогда в жизни не любил и не мучился от безответного чувства, не рыдал в подушку и не писал любовных записок. Твоему каменному сердцу это просто недоступно! Но если ты не испытывал ничего подобного, это не значит, что остальные — такие же непробиваемые, как и ты.

Я подумала, что уже ничего не теряю и если он «тыкает» мне, то и мне нет смысла обращаться к нему вежливо, на «вы».

Ого, я почти полностью вжилась в роль. Теперь осталось только выпрыгнуть из-за стола и встать около Александра, ведь именно его я якобы люблю. Но мне совершенно не хотелось вновь подвергать свои ноги тщательному осмотру.

— Я рад, что ты так легко читаешь по лицам, — ответил Антон, — но только ошибочка вышла. В нашем городе все отлично знают Александра.

— Ну и что? — не поняла я.

— И знают о его сексуальных предпочтениях, — довольно туманно продолжил он.

Я все еще ничего не понимала.

— Саша — гомосексуалист, — видимо понимая, что я все еще пребываю в неведении, закончил Антон. — Соответственно, ты не могла сделать его объектом своего вожделения: как правило, никто из девушек не влюбляется, если знает, что любовь останется безответной и непонятой.

Проклятие! Только такая дуреха, как я, могла попасть в квартиру к гомосексуалисту! И почему нынче почти все красивые мужчины предпочитают других красивых мужчин, а не хорошеньких женщин? Насколько мне известно, в нашей стране и так мужчин гораздо меньше, чем лиц женского пола, поэтому крайне сложно найти себе пару. Особенно если учесть, что чуть ли не треть мужчин, которых и так можно назвать вымирающим видом, переметнулась на сторону бойцов голубого фронта. Наверное, если бы я действительно была влюблена в Александра, мне сейчас было бы очень горько и обидно. Пожалуй, я бы даже стала тихо ронять слезы или, наоборот, рыдать во весь голос с истерическими подвываниями. Но во-первых, я не была влюблена в этого человека, мало того, я видела его впервые, а во-вторых, мне все же надо было выкрутиться из крайне затруднительного положения. Поэтому пришлось импровизировать.

— А я не такая, как все остальные девушки, — бодро заключила я. — Мне кажется, что я смогу понравиться Александру, и тогда он снова станет натура-лом!

Трое мужчин снова весело рассмеялись. Я прекрасно понимала, сколь жалкими выглядят мои потуги спасти ситуацию. С каждой минутой мое положение становилось все более шатким. Только вот терять мне было нечего, поэтому приходилось цепляться за эту версию клещами, пытаться вытащить себя из болота за волосы, как Мюнхаузен.

— А если бы я была не из вашего города и не знала про… ориентацию Саши? — осторожно предположила я.

— Тогда бы ты не смогла влюбиться в него, — парировал Антон. — Ведь любовь предполагает, что ты часто видишь предмет своего вожделения до тех пор, пока не начнешь испытывать к нему нежные чувства. Вдобавок тебе еще надо было узнать, где он живет, уточнить его распорядок дня. На все это требуется время, за которое, конечно, ты бы непременно обратила внимание на то, что в его окружении нет ни одной женщины. А для такого видного мужчины, как Александр, это нонсенс. Это понимаю даже я своим каменным сердцем!

Я закусила губу. Черт побери, он прав.

— Ну ладно, признаю, я действительно не знала, что он предпочитает мужчин… Но я влюбилась в него с первого взгляда! И не собиралась вычислять, когда он появляется дома. Я знала, что по утрам все люди находятся на работе! А для этого мне не требовалось наружного наблюдения за Сашей.

— Опять врешь, — вздохнул Антон. — Саша не сидит в офисе, и уж это ты непременно должна была знать!

— Почему? — немедленно оскорбилась я, все более вживаясь в роль. Мне теперь даже стало интересно. — Ведь большинство женщин не знает, чем занимаются их мужья, а он мне не то что не муж, но даже и не любовник! Вспомните про маньяков — их жены, все как одна, утверждали, что мужья были в семье ласковыми, нежными и кроткими, как мыши.

— Ладно, — усмехнулся черноглазый. — Тогда скажи-ка мне, где ты увидела Александра впервые? Где-то ты ведь должна была его приметить, верно?

Я замерла. Он смотрел на меня с искренним убеждением, что вот сейчас непременно подловит меня на лжи, и тогда я уже не отверчусь. Я занервничала. Может, этот Александр кто-то особенный, раз его знает весь город? И если он не сидит в офисе, то может быть кем угодно! Но я-то этого не знаю!

— Я видела его несколько раз возле этого дома, — обиженным тоном произнесла я, — когда приходила в гости к родственникам. Я видела его из окна — это устраивает?

— Вполне, — протянул Антон. — А ты хитра… Но вот к каким родственникам ты приходила? Говори их фамилию и номер квартиры, и тогда, быть может, я тебе поверю. И не стану вызывать милицию и обвинять тебя в воровстве.

— Да я ничего не украла, — возмутилась я.

— Не успела, — отрезал он. — Итак?

Я зажмурилась и назвала номер квартиры, в которую должна была попасть, и фамилию Светкиного мужа. Меня могло спасти одно — а вдруг этот самый Саша не так давно живет в доме и не знает всех жильцов пофамильно. А может, провинция тоже давно перешла на московский режим, и жильцов не интересует, что делается за другими закрытыми дверями в их доме? Хотя нет, на это шансы были слишком малы. Москвичам просто не хватает времени и сил на выяснение подобных обстоятельств, ведь на дорогу до работы тратится уйма времени, а кроме работы, надо совершить массу других полезных дел. Жители же небольших городков и поселков входят в свою квартиру после работы максимум в шесть — в полседьмого вечера, в отличие от большинства москвичей, которые добираются до дома в лучшем случае в девять. Размеренная, неторопливая жизнь, в которой никто не пытается подрабатывать и предпочитает после работы лежать на диване с газеткой в руках, располагает к любопытству. Кроме того, немосквичам не надо подниматься в шесть утра, чтобы успеть к девяти на работу, соответственно, лечь спать можно позже, не в двенадцать, а часа в два ночи, так что остается много времени на общение с соседями и распивание с ними горячительных напитков. Но хватит философствовать по поводу москвичей и жителей других городов! Пора подумать о собственной драгоценной шкурке.

Я приоткрыла глаза и с крайним удивлением убедилась, что Александр кивает Антону и альбиносу. Что это значит? Неужели в этом доме действительно живет моя сестра с мужем и Александр об этом осведомлен?

Я была так поражена этим обстоятельством, что даже не обрадовалась. Если это так, то почему я нахожусь здесь?

— И все же надо бы этот момент уточнить, — испортил всю малину Антон, который умел быть затычкой в каждой бочке. — Вдруг она просто знает откуда-то фамилию этого человека, а на самом деле не является ему родственницей?

— Антон, да брось ты, — махнул рукой сердобольный альбинос, — давайте отпустим девчонку, у нас дел по горло!

Я издала звук, который при желании можно было принять за согласие со словами белобрысого.

— Мы не можем это так оставить, — перебил его Антон. Он, наверное, в этой троице был за главного.

Саша молчал, безразлично осматривал свои туфли. Туфли были вполне симпатичные, светло-кофейного цвета, из натуральной кожи и явно не дешевые. Не представляю, сколько они могли стоить — меня всегда забавляли люди, с уверенностью утверждающие, что та или иная одежда или обувь стоит не меньше трехсот баксов. Да откуда они могут это знать? С нынешним непонятным ценообразованием, когда турецкий ширпотреб зачастую стоит дороже фирменных вещей, купленных на распродаже, узнать истинную цену может только экстрасенс, посоветовавшийся с бабкой-гадалкой. Конечно, Саша — человек не бедный… К тому же меня не слишком тронуло, что он принадлежит к сексуальным меньшинствам. Я уже давно перестала рассматривать каждого встречающегося мне на пути мужчину как кандидата в мужья. Увы, возраст не тот, и наивность моя осталась в прошлом. Все мои романы заканчивались одинаково или приблизительно одинаково: кто-то из нас, или он, или я, начинал томиться, и это томление проскальзывало во всем — взглядах, поступках, словах — так явно, что невозможно было это терпеть и с этим жить. Иногда я отпускала возлюбленного с трудом, иногда мне устраивали скандалы и истерики, не желая, чтобы я уходила, и все же расставались мы достаточно мирно, без длительных изнуряющих нервотрепок. Да в моей жизни никогда и не было дикой латиноамериканской страсти с воплями: «Я тебя зарежу!» — или угрозами прыгнуть с балкона… Как я ни силилась, не смогла припомнить ни единого мужчины в своей жизни, который воспылал бы ко мне неземными чувствами. Разве что в школе, когда сидящий сзади Колька Белов тянул меня за косички и постоянно развязывал банты… Но было это в четвертом классе, так что и вспоминать нечего. Мне стало грустно. И вправду, совершенно нечего вспомнить. За свои двадцать шесть я ни разу не влюблялась так, чтобы по ночам рыдать в подушку от силы любви, нежности и страсти. Я взрослая, циничная женщина, спокойно заводящая себе любовников и так же спокойно с ними расстающаяся.

С одной стороны, так проще и легче — зачем трепать себе нервы и заставлять сердце испуганно дергаться и съеживаться всякий раз, когда покажется, что твой любимый уже не так страстен и заботлив. А с другой стороны, это чувство очень бы хотелось испытать — а что я, какая-то увечная, что ли? Или недостойная? Неужели мне не дано понять и постичь древнейшее человеческое чувство? Эта мысль, однако, не придавала мне бодрости. Внезапно мне стало скучно и почти безразлично, что со мной сделают эти малознакомые люди. Я вздохнула и взглянула на часы. Уже пора обедать, вот почему я чувствую себя не в своей тарелке. От мысли о тарелке прибавилось сил. Ну да, я люблю поесть, и что здесь такого? Должны же быть у человека недостатки! Я выгляжу несколько крупнее, чем бы мне хотелось на самом деле, и все же не могу себе отказать в удовольствиях, которых в жизни и так маловато. А одно из этих удовольствий — еда, как это ни банально. Мне кажется, на самом деле очень многие люди любят вкусно поесть, но почему-то этого стесняются.

— Мы обязательно проверим, действительно ли ты — родственница этого человека, — сообщил Антон, прищурившись. Он, разумеется, не верил мне ни на йоту.

Я мигом представила, как меня поведут в соседнюю квартиру, словно овцу на заклание, и сцепила зубы. Еще не хватало — предстать перед мужем Светки с конвоем из трех мужчин, к одному из которых, между прочим, я забралась в дом. Через балкон, словно какая-то воровка. Теперь я уже не сомневалась, что неправильно рассчитала местоположение квартиры. Впрочем, чего еще ожидать от такой неудалой особы, как я?

Что я буду рассказывать? Что бездарно провалила ловко спланированную операцию? Что теперь вряд ли узнаю, изменяет он жене или нет, — ведь, скорее всего, его-то и дома нет! Точно! Гоша — человек чрезвычайно занятой, не случайно Светка попросила меня появиться либо вечером в пятницу, либо рано утром в субботу: чтобы я смогла его застать. Георгий занимается бизнесом, у него то ли строительная компания, то ли сеть продовольственных магазинов, я уже точно не помню. Когда сестра хвастливо рассказывала о достижениях мужа, я была так зла на нее и так безудержно завидовала, что мне не хотелось слушать, какой он успешный предприниматель.

— Не пойду, — прошипела я, когда все тот же вездесущий Антон схватил меня за локоть, намереваясь предъявить Георгию, чтобы окончательно убедиться в моей лжи или, наоборот, глупости. — И не проси даже!

— А кто тебя просит? — удивился гадкий мужик. — Ты пойдешь с нами, и точка!

Белобрысый — доброе сердце — пытался встать на мою сторону, но Антон так на него взглянул, что тот моментально замолчал. Вот же невезуха, а?! Что я скажу Гоше? Что решила сделать сюрприз сестре, поэтому пыталась завалиться к ним через балкон? Представляю брезгливую мину на его холеной и успешной физиономии! Светка и так ему напела обо мне такого, что мне в жизни не отмыться, а теперь еще я должна буду оправдываться… Меня утешила внезапная мысль, что Гоше будет неловко за меня перед соседом. Ну и пусть! Так ему и надо! Я злилась на весь мир и была готова подложить свинью всем окружающим. Большую, грязную, толстую свинью! Может, мне вообще соврать, что перед тем, как заехать в гости к сестре с Гошей, я прошлась по квартирам некоторых соседей и изрядно там поживилась? Пусть понервничают! Я хмыкнула и перестала хвататься за мебель. От неожиданности Антон покачнулся и потерял равновесие, и я навалилась на него всеми шестьюдесятью восемью килограммами живого веса, чуть не придавив бедолагу собственным бюстом. Его черные глаза оказались совсем близко, я слышала его дыхание, чувствовала исходящий от него ненавязчивый запах хорошей туалетной воды. Интересно, он тоже — голубой? Наверняка: ведь рядом с представителями сексуальных меньшинств обычные мужчины неловко себя чувствуют и пытаются побыстрее вырваться на свободу. Может, он и есть бойфренд Александра? Я еще раз заглянула в глубокие, как два колодца, глаза — и отстранилась.

Мне стало противно. Мало того что они геи, так еще и явно любят групповушку, иначе почему их трое?

Меня вытолкнули на лестничную площадку. Александр решительно направился к квартире напротив. Вот проклятие! Я попросту неверно рассчитала окна! Ну кто мог знать, что в этом супер-пупер элитном доме такое дикое расположение квартир?! На мелодичную трель звонка никто не откликнулся. Я приободрилась. Ага, значит, я была права: Гоша на работе, а сестра в загородном доме. Пожалуй, мне пора убраться отсюда. Разумеется, после случившегося я не собираюсь проверять Георгия и делать из себя посмешище. Ему и так обо всем доложат бдительные соседи, будь они неладны. Не приперлись бы ни свет ни заря, не пришлось бы мне куковать под дверью сестры. Возможно, я бы осознала, что спутала квартиры, немедленно спустилась вниз и вошла бы через парадную дверь подъезда.

— Ну ладно, — повеселела я, — была рада с вами познакомиться. А теперь — не стану отягощать вас своим присутствием. Адьес, мусье!

Голубой и белобрысый товарищи как по команде уставились на Антона. Судя по всему, он здесь был главный. Черт! Этот тип вовсе не походил на читающего Библию и умеющего прощать.

— Нет, я не могу тебя отпустить, не зная, что ты делала в квартире, — спокойно сообщил он и вцепился в мой локоть. — Может быть, ты террористка?

— И подложила две гранаты в унитазный бачок? Ты в своем уме? — взвыла я.

— Я не могу тебя отпустить, пока не узнаю правду, — спокойно повторил он и снова поволок меня по направлению к квартире Саши.

— Да отпустите вы меня, — взмолилась я, — ну что я буду делать в вашей квартире до вечера?

— Не беспокойся, мы найдем тебе занятие. — Эта фраза зловеще прозвучала в устах Антона.

Я невольно сжалась.

— Уберешься в квартире, приготовишь что-нибудь поесть, — весело продолжал этот нахал.

— Я тебе не домработница! — злобно прошипела я. — Готовь и убирай сам, а я с места не двинусь!

— Вообще-то Антон прав, — подал наконец голос хозяин квартиры. — Тебе не мешало бы побольше двигаться.

Я вспыхнула. Терпеть не могу, когда мне делают замечания по поводу моего внешнего вида. Теперь уж точно они от меня ничего не дождутся! Поэтому я огрызнулась:

— А тебе не мешало бы помнить, что ты — мужчина, хотя бы внешне!

— Я вообще не понимаю, — перебил меня Антон, поблескивая смородиновыми глазами, — почему ты так нервничаешь и стремишься побыстрее удрать? Тебе предоставляется шанс побыть со своим кумиром целый день. Знаешь, эта удача выпадает далеко не каждой девушке!

— Я не знала, что он голубой, — брякнула я.

— Еще несколько минут назад ты утверждала, что тебе все равно и что ты могла бы сделать из него натурала, — хохотнул Антон. — Так что извини, я тебе не слишком доверяю. Мне кажется, ты еще та штучка… Чем докажешь, что ты не воровка?

— А куда бы я прятала награбленное? — парировала я. — В лифчик и карманы шортов?

— Ну может, наводчица, — продолжал он. — Впрочем, не важно. Я не собираюсь гадать, кто ты и зачем ты здесь, а сама ты не расскажешь. Поэтому мы дождемся прихода твоего Гоши, и, если он подтвердит, что знаком с тобой, я тебя отпущу.

— Ты очень любезен, — съязвила я. — Спасибо хоть, что милицию не вызвал!

— Нам надо поработать, а милиция будет бегать по дому, брать показания и замучает Александра просьбой об автографах.

— Да он что, суперзвезда? — удивилась я.

Белобрысый странно хмыкнул, а звездный брюнет взглянул на меня с заметным отвращением.

— Удивительно, что ты не знаешь, чем занимается твой возлюбленный, — не преминул вставить гадкий Антон. — Хотя, видимо, ты настолько была ослеплена его внешностью, когда смотрела на него из окна квартиры своих родственников, что не замечала ничего другого.

Я закусила губу. Мне очень хотелось кинуться на мерзавца и расцарапать его ехидную физиономию, но пришлось сдержаться. И в самом деле, я нахожусь в дурацком и совершенно не выигрышном положении, и он имеет полное право издеваться надо мной. Сегодня явно не мой день. Сначала эта троица, затем еще Гоша с сестрой… Представляю, как они повеселятся.

Я поняла, что мне непременно нужно сбежать отсюда. Только как? Каким образом умаслить черноглазого цербера? Рассказать ему всю правду и признаться, что нападок со стороны сестры и ее мужа я уже не выдержу? Но он не поверит этой глупой истории, такое даже в книгах не напишут, потому что ни один человек в здравом уме не способен на подобную глупость! К тому же мне не хотелось выглядеть в глазах Антона дурой. Поэтому срочно надо было изобретать другой вариант.

Я сидела на кухне и курила, когда появился альбинос.

— Я так и не представился, — улыбнулся он. — Меня зовут Юрий, я стилист и костюмер Александра. Кстати, он не любит, когда в его квартире курят…

— Ничего, потерпит, — грубо ответила я. — А кто он, этот Александр?

— Не может быть, чтобы ты его не узнала, — недоверчиво хмыкнул Юра, — это же Александр Золотой, известный поп-певец!

Сказать по правде, я никогда не слышала этого имени. Может быть, потому, что равнодушна к современной эстраде… Черт возьми, еще когда я сидела в шкафу, я слышала, что Александр несколько раз говорил про гастроли! Вот балда, ну почему я не могла сразу сообразить, в чем дело? И все же сегодня мне хотелось грубить всем подряд и говорить гадости.

— Поп-певец? — хмыкнула я и эффектно затушила сигарету. Этому приему меня научил мой первый любовник. Сигарета опускается в пепельницу под особым углом и затухает, красиво сворачиваясь полуколечком. Конечно, это если не докуривать ее до конца или если у сигареты очень длинный фильтр. — Я не люблю «звезд» районного масштаба.

— О чем ты говоришь? — взвился Юрий. Видимо, принизив достоинства его шефа, я принизила и его самого. — Саша Золотой известен не только в России, но и за рубежом! Мы сегодня прилетели из Израиля, где отыграли двадцать концертов. Двадцать! Ты представляешь, что это такое?

Я могла бы глубокомысленно заявить, что концерты тоже бывают разными. Одно дело собирать стадионы и Дворцы спорта, и совсем другое — районные Дома культуры. Но вслух говорить этого не стала. В конце концов, я нахожусь в чужой квартире в компании трех незнакомых человек, поэтому надо вести себя осторожно. По крайней мере, насколько это возможно в моем положении. К тому же я собиралась придумать, как мне выйти из ситуации с наименьшими потерями! Поэтому я глубокомысленно воззрилась на Юрия и воскликнула:

— Да ты что? Не может быть! Это здорово!

Он расслабился и улыбнулся.

— Да, это было здорово, — подтвердил он. — Саша вообще такой молодец, так выкладывается на своих концертах. Очень странно, что ты о нем не слышала.

— Ну знаешь, наверняка слышала, — соврала я, — просто забыла. Я редко смотрю телевизор, на концерты не хожу, поэтому немудрено, что я не знаю современных артистов. Кроме Пугачевой с Киркоровым и Кобзона с Лещенко, я никого толком не помню.

— Киркоров с Пугачевой уже давно развелись, — поведал стилист. — А у Кобзона на голове парик, ты знала?

— Да что ты, — как можно натуральнее ахнула я. — Не может быть! А Антон — тоже гей?

— С ума сошла? — хохотнул Юрик. — По-моему, гея легко распознать с первого взгляда. Почему у тебя создалось такое впечатление об Антоне? Он администратор Золотого!

Мы пообсуждали протухшие новости про Пугачеву и Кобзона. Через полчаса на кухне, наконец, появился мой тюремщик.

— Александр прилег отдохнуть, — сообщил он, — а я принял душ и сейчас не прочь позавтракать.

Я вспомнила, что тоже давненько не ела, и ощутила голодное урчание желудка.

— Давайте закажем пиццу, — вырвалось у меня. — Если Саша был на гастролях, в холодильнике у него наверняка пусто.

— И домработницу мы не предупредили, — задумчиво произнес Антон, — вернулись на два дня раньше, чем планировали… Так что, может быть, и в самом деле пицца — неплохая идея.

— Мне с грибами, — обрадовался белобрысый. — И колу.

Сообщив о своих предпочтениях, я откинулась на спинку дивана. Ну вот, хоть что-то хорошее за сегодняшнее утро! Сейчас привезут горячую пиццу, я позавтракаю, хотя уже пора обедать, и потом соображу, как мне подступиться к Антону. На сытый желудок моя голова соображает гораздо лучше. Но уже и сейчас ясно: чтобы покинуть эту квартиру спокойно и без потерь, мне надо расположить к себе этого человека. Не хозяина квартиры, а именно Антона. Может, он выполняет роль секьюрити при певце? Уж больно строг… Но как мне подобраться к нему и заставить мне поверить? В очередную придуманную небылицу он не поверит, добрым сочувствием ко мне не проникнется, да и вообще он — настоящий кремень!

И тут мне пришло в голову соблазнить Антона. Ну, не в прямом смысле, конечно, я же не проститутка, чтобы спать с каждым встречным мужчиной! Но, как показывают в фильмах, надо его завлечь, убедить, что он мне очень нравится и я готова отдаться ему прямо здесь и сейчас, а потом улучить момент, оставив его без штанов, и убраться из этой квартиры.

Ну разумеется, как я сразу об этом не подумала! Во все времена женщины пользовались против мужчин единственным оружием — собственной внешностью. Если таковая оставляла желать лучшего, в ход шли харизма и хитрость, на худой конец можно было прибегнуть к уму. Я рассчитывала на свое очарование, большие глаза и полуголые ноги. И на основной инстинкт каждого мужчины, разумеется. Вряд ли хоть один из них усомнится, что женщина от него без ума! Антон не должен стать исключением. В конце концов, все мы тщеславны, а уж мужчины в особенности. Надеюсь, что Юра не солгал и Антон не посещает пикантные заведения под голубыми вывесками. С чего же начать? Ах да, со «стреляния» глазками. Я загадочно взмахнула ресницами и уставилась на Антона. Он оторопел и подавился последним куском пиццы. Это меня ободрило: похоже, я иду по верному следу. Вон как сумела его поразить, он даже закашлялся! Но соблазнять одного мужчину в присутствии другого — прямо скажем, извращение.

Теперь следовало спровадить Юрика. Я отложила карты и потянулась.

— Схожу-ка я в дамскую комнату, попудрю носик, — кокетливо улыбаясь Антону, сообщила я и поднялась.

Он, зараза, продолжал пялиться на мои ноги, но теперь мне это было даже на руку. Пускай смотрит, от меня не убудет. Особенно если учесть, что я собираюсь сделать дальше, его взгляды — это невинные заигрывания, детский лепет.

Я уже придумала, как нам остаться вдвоем, но для выполнения моего плана надо было, чтобы в ванной обнаружилась искомая вещь. Я затаила дыхание, когда открывала шкафчик в ванной. Такие творческие личности, как Александр, обязательно должны держать в своей аптечке снотворное. Я просто уверена в этом! После всевозможных тусовок, вечеринок, гастролей и авиаперелетов организм с трудом справляется с нагрузками, а после частой смены часовых поясов уснуть сложно. Я распахнула шкафчик, увидела коробочку с лекарствами и принялась в ней рыться. Жаль только, что я не знаю названия этих снотворных средств. Одна надежда, что на коробочке или пачечке будет написано, что это за таблетки. Мне повезло: в результате тщательных поисков я обнаружила небольшой флакончик с нежно-розовыми пилюльками, похожими на жвачку. Они и пахли точно так же — очень съедобно. Стоило больших трудов сдержаться и не запихнуть их в рот. Я сразу же поняла: это снотворное. Ну не витамины же, в самом деле! Насколько я знаю, витамины бывают либо в разноцветной глазурной оболочке, либо обычные, белые, и не в виде капсул.

Мне пришлось потренироваться, чтобы разломить их. В результате я смыла в унитаз четыре пилюли. Зато теперь я ловко могла надломить таблетку и высыпать содержимое туда, куда и собиралась, — в бокал с колой Юрика.

В дверь постучали.

— Настя, у тебя все в порядке? — раздался голос парня, для которого я и прятала эти розовые пилюли.

— А в чем дело? — удивилась я через дверь.

— Просто ты смывала уже четыре раза, я подумал, может, тебя тошнит или еще что…

Деликатный Юрий не стал вслух озвучивать другие предположения, и поэтому я не стала ему грубить.

— Все нормально, такова моя особенность! — крикнула я, усаживаясь на унитаз и нажимая на рычажок смыва в пятый раз. — Вернее, особенность моего организма. Он всегда таким образом реагирует на пиццу!

Теперь осталось найти полминуты, чтобы успеть высыпать Юрику снотворное в напиток. Конечно, я могла бы сделать то же самое и с Антоном, но здесь была некоторая загвоздка. Во-первых, я не знаю, пахнет ли это снотворное и сколько времени оно растворяется, а в темной кока-коле у снадобья большой шанс остаться незамеченным. Антон же пьет воду, причем не газированную. Может статься, что снотворное собирается в белую шапочку на поверхности и шипит, как таблетки для чистки унитазов! И потом, даже если оно растворяется моментально, я не знаю, какой у него вкус, а Антон вполне может что-то заметить. Тогда все будет кончено: у меня не останется ни единого шанса вернуться домой, в Москву, и соврать Светке, что я не смогла приехать. Мол, дела задержали. А еще лучше — придумать шикарного нового бойфренда, который возил меня на Мальдивы или Бали. Это будет в самый раз… Размечтавшись, я вспомнила, что пока еще нахожусь в ванной и лучше бы мне поторопиться. Итак, с Антоном рисковать опасно: пока еще есть небольшой шанс, что он соблазнится мною, и я смогу улизнуть. Я засунула руку в шорты и проверила сверточек из салфетки, в которую ссыпала содержимое трех пилюль. Откуда я знаю, насколько они крепки! А мне надо убрать Юрика немедленно: неизвестно, сколько обычно спит Александр. Может статься, пока я буду усыплять одного, проснется другой, и с ним придется проделать ту же самую манипуляцию.

Я вернулась за стол, взяла свои карты и принялась играть как ни в чем не бывало. Чтобы воплотить в жизнь свой план, мне пришлось допить фанту. Я потянулась к стакану Юрика:

— Можно?

Он кивнул, с азартом подкидывая мне короля, а я, памятуя о том, что ему предстоит, утешила парня и забрала карты, хотя смело могла бы биться: козырных у меня было аж четыре штуки. Пока Антон отвлекал Юру своими хитрыми подачами, я вытащила порошок из карманов и высыпала в колу, моля Бога, чтобы жидкость не вспенилась и не зашипела. На всякий случай я помешала в стакане пальцем и вернула стакан на стол. Теперь надо, чтобы Юрик приложился к коле, и побыстрее, дабы не успел ее разлить ненароком. Ну а для этого надо, чтобы ему стало жарковато. И я помогла Антону задавить картами белобрысого беднягу. Он и вправду взмок и выпил колу моментально, до дна. Мысленно я похвалила альбиноса. Теперь оставалось ждать.

Я улыбнулась, как хищница, завидевшая у себя под носом трепетную лань, обставила Антона и закончила игру.

— Ой, надоело играть, — пожаловалась я, надеясь, что Юрик скоро уснет. — Может, что-нибудь другое придумаем?

Мой взгляд совершенно недвусмысленно скользил по Антону, и тот явственно напрягся. Я облизнулась, провела язычком по губам. При этом мой взгляд, вперившийся в Антона, сулил тому незабываемые мгновения. Парню явно стало не по себе. Он поерзал на сиденье, опустил глаза, а потом снова уставился на меня. Ну что, съел? Думал, ты один такой умный? Мне хотелось рассмеяться и показать ему язык. Но он практически сидел у меня на крючке, поэтому пришлось действовать дальше.

Краем глаза я заметила, что Юрик, не замечавший искры, возникшей между мною и его приятелем, зевает, и вознесла молитву Господу. Сбросила под столом мягкий мокасин, и протянула ногу к коленям Антона. Ошибиться было невозможно: Юрик сидел возле меня, а Антон — напротив. Парень вздрогнул, бросил взгляд под стол, а затем уставился на меня. Боже, он даже слегка покраснел! Я не отрываясь смотрела на него, а моя нога продолжала свое восхождение от коленок Антона по его ногам вверх. Господи, и кто придумал этот фокус с соблазнением при помощи касания ног друг друга? Когда такие моменты показывают в фильме, это смотрится действительно сексуально, действует возбуждающе. Мне же было просто неудобно: нога затекла. Я же не акробатка и держать ногу в неловком положении под столом так долго попросту не могу. Кроме того, меня явно ожидал казус: я примерно представляла себе финальную точку моего восхождения по ногам Антона и вдруг с ужасом поняла, что до этой самой точки попросту не дотянусь. Мои ноги не такие длинные, как у Адрианы Скленариковой или хотя бы Хайди Клум. Вот уж кто-кто с этим процессом не испытывает трудностей! Я вспотела, на моих щеках появился румянец, как всегда при физических усилиях, а возможно, я еще и громко пыхтела. Да уж, сцена соблазнения явно не удалась! Еще меня очень беспокоило выражение лица Антона. Когда я смотрела фильмы, в которых не самые длинноногие героини залезают пальцами ног под столом в ширинку к любовнику, будущему или настоящему, любовники в кадре всегда радовались подобному повороту событий. На лицах у них блуждала идиотская улыбка, похотливый взгляд соловел, мужчина закусывал губу и, кажется, готовился впасть в нирвану. И женщина и мужчина пожирали друг друга такими горячими взглядами, что, казалось, от напряжения плавился стол, под которым они затеяли эротические игрища.

Лицо Антона оставалось непроницаемым. Поначалу он еще нервничал, явно не понимая, что происходит, но сейчас взял себя в руки и даже не смотрел на меня, сидел, попивал минералку и в ус не дул, будто ниже пояса он и вовсе деревянный. Я растерялась, потому что ожидала от него какой угодно реакции, но только не равнодушия. Впрочем, ладно. Довольно. Я осторожно убрала ногу, радуясь возможности размять ее все там же, под столом, и только тогда наткнулась на острый, словно клинок, взгляд Антона. Под его взглядом я почувствовала себя разрезанной вдоль и поперек, словно сливочное масло.

— У меня что, лицо испачкано? — дерзко воззрилась я на Антона. — Почему ты так на меня смотришь?

— Ой, — вдруг дернулся Юрий, до этого молчавший. — Ой…

— Что случилось? — Я и сама дернулась, вспомнив, что ему бы пора уже уснуть.

— Мне что-то нехорошо, — пробормотал он и побледнел еще больше, хотя, казалось бы, куда уж больше. — Пожалуй, я покину вас…

С этими словами альбинос подпрыгнул на месте, испустил странный звук и рванулся в коридор. Я услышала, как хлопает дверь ванной.

— Что это с ним? — удивился Антон. — Пицца вроде бы была свежая…

Я хмыкнула. Да уж, вместо того чтобы продолжать зевать и наконец откланяться, сообщив, что его клонит ко сну, Юрик прочно оккупировал туалет. Черт, а что, если пицца и вправду не очень свежая и желудок бледнолицего почувствовал это самым первым? Я нервно прислушалась к себе, но организм никак не реагировал на только что съеденный обед.

Я вспомнила, что затягивать сцену соблазнения не стоит, поэтому положила свою руку на ладонь Антона и доверительно предложила:

— Расскажи мне о себе…

Его черные глаза весело блеснули, когда он аккуратно накрыл мою ладонь своей второй рукой.

— А что ты хочешь услышать? — Антон наклонился ко мне, я чувствовала его дыхание совсем рядом возле себя, так что мои волосы на голове приподнимались, когда он выдыхал.

Сердце забилось в два раза быстрее. Черт, он клюнул! Клюнул! Значит, он не каменный сфинкс, у него тоже есть чувства! Это не могло не радовать. Если так, то у меня все получится! Я придала своему взгляду томности и прошептала:

— Все… Я хочу знать о тебе все!

Тут мне пришло в голову, что, пожалуй, я переборщила. А если он примет мои слова как руководство к действию и начнет выкладывать свою жизнь? Зачем мне знать, где он родился, как звали его первую учительницу и во сколько лет он начал курить?

— Начни с того, как ты стал работать у Александра, — быстро добавила я, исправляя свою ошибку. — Почему такой мужчина, как ты, на подхвате у… человека нетрадиционной ориентации?

— А разве ориентация твоего работодателя влияет на тебя самого? Или ты имеешь в виду, что она бросает тень на мою репутацию? — Антон насмешливо смотрел на меня, но рука его продолжала оглаживать мою, и мне это нравилось.

— Можно и так сказать, — кивнула я. Мне очень хотелось закурить, но я не решалась выдернуть руку из теплых ладоней Антона. — Ты не боишься, что о тебе подумают другие?

— Меня никогда не интересовало, что обо мне думают другие, — с легким раздражением произнес он. — Достаточно того, что я думаю о себе сам. Мне нравится работать с Александром, и меня не смущают его сексуальные наклонности. Ко мне он относится с уважением, мои профессиональные качества нашли применение, и я этому рад. Мне нравится моя работа и моя зарплата, и мой шеф меня вполне устраивает. А его личные сексуальные предпочтения меня не касаются. Я его администратор и продюсер, и мне важен мой подопечный как личность, а не как сексуальный объект.

Я помолчала. Разговор шел совсем не в том направлении, в каком бы мне хотелось. Как там говорила незабвенная Скарлетт О'Хара? Всегда надо начинать разговор с мужчины, а потом уже плавно переводить его на себя и больше не отступать от этой стратегии. И в самом деле, про себя-то куда приятнее рассказывать, чем про других! О себе можно говорить часами, выбирать самые лояльные и теплые выражения, рассказывать о самых лучших поступках, касаться своих эмоций, показывать мужчине, какая ты нежная, трепетная, чувственная… С другой стороны, если женщинам так приятно говорить о себе, мужчинам, стало быть, тоже требуется благодарный слушатель, а лучше — хорошенькая слушательница, которая будет внимать каждому слову с открытым ртом. Так что, взвесив все «за» и «против», я решила заставить Антона раскрыться.

Но тут, как назло, в кухне показался смущенный Юрик.

— Извините, — промямлил он, — наверное, съел что-то не то.

— Ничего. — Я одарила его улыбкой и тут же озабоченно подхватила: — Может, тебе пойти прилечь?

— Нет, спасибо, я лучше посижу с вами.

Проклятие! Как же выпроводить отсюда этого типа? Только его мне не хватало, когда мы с Антоном будем разговаривать по душам! Кстати, почему белобрысый не спит? Я насыпала ему столько снотворного, его хватило бы для того, чтобы свалить лошадь, и не одну! При появлении Юрика Антон убрал свою ладонь с моей, словно показывал, что то, что происходит сейчас на кухне, касается только нас двоих. Меня это вполне устроило. Я тут же схватилась за сигарету.

— Я же говорил, что здесь курить нельзя, — поморщился Юрий и снова ойкнул, приподнимаясь. — Похоже, у меня проблемы с желудком. — Он неловко покраснел и снова убежал в туалет.

Я задумчиво проводила его глазами. Странно действует это снотворное! Хотя, может быть, на каждый организм оно влияет как-то по-своему? Ладно, раз у меня мало времени, надо действовать как можно быстрее. А то, неровен час, проснется певец, и тогда мне уже ни за что не окрутить Антона в компании еще двух посторонних мужчин! Я снова эффектно затушила окурок в пепельнице и поднялась из-за стола. Потянулась, как можно сильнее втягивая живот и одновременно выпячивая грудь. Это оказалось нелегким делом. Но мне так надо было покорить Антона! Эта квартира меня утомила, как, впрочем, и вся ситуация, и мне хотелось побыстрее оказаться на улице, поехать на вокзал, взять билет, вернуться в Москву. И забыть этот день как страшный сон! Вернее, не столько страшный, сколько дурацкий. Потому что с моим везением я вполне могла попасть в квартиру к какому-нибудь маньяку, или извращенцу, или просто уроду, и вот тогда неизвестно, что бы со мной было. Эта троица хотя бы меня не тронула, накормила-напоила и теперь ждет, когда же мой зять появится с работы, чтобы предъявить меня ему как улику. Это неприятно, но меня не домогаются, не связывают, кляп в рот не вбивают и не угрожают ножом или пистолетом. И на том спасибо! Я чуть было не осенила себя крестным знамением, но вовремя вспомнила, что я некрещеная.

Антон продолжал молча наблюдать за мной. В его глазах светились какие-то огоньки, но у меня не было времени да и желания разбираться в природе их. Ладно, что у меня там по плану? Теперь я должна как можно ближе подобраться к объекту своей страсти, то есть перейти к более активным действиям. Вербальный и тактильный контакт я уже использовала. Теперь, видимо, придется идти напролом. И кто только придумал эти акты соблазнения? Я переминалась с ноги на ногу, делала вид, будто разминаю затекшие конечности, а сама потихоньку перемещалась ближе к Антону. Он следил за мной, хотя внешне не замечал моих манипуляций. Ну что же, уже приятно: значит, он не против. Фу, зачем же было делать вид, будто он такой строгий и непогрешимый парень? Еще небось семья у него имеется в активе: у таких мужчин всегда есть жена, а то и две, бывшая и настоящая, и пара-тройка детишек.

— Ты женат? — вырвалось у меня.

Этот гад спокойно кивнул.

— Хочешь, я сделаю тебе массаж? Я делаю его профессионально, — предложила я ласково, хотя все внутри кипело от злобы. Я так и думала: он несвободен, но при этом с удовольствием заглядывается на чужие ноги и не сопротивляется очевидному соблазнению. Почему-то известие о его жене меня расстроило.

— О, я был бы тебе так благодарен. — Антон уставился на меня своими черными глазищами, и я с ужасом поняла, что проваливаюсь в них.

Мне даже пришлось схватиться за спинку дивана.

— За что благодарен? — с трудом спросила я, позабыв все на свете.

— За массаж, — спокойно ответил женатик и, наконец, отвернулся.

Мне пришлось вцепиться ему в шею и пройтись по позвоночнику пальцами, которые плохо меня слушались. На самом деле я очень люблю массаж, но не делать, а получать. Но мне был нужен доступ к телу героя-любовника, и я его получила. Тело Антона на ощупь оказалось очень приятным, в меру твердым, в меру гладким и мускулистым. Я представила, какие кубики пресса у него на животе, и меня охватил азарт. Неужели я не смогу захомутать его, если он сам лезет в петлю? Я наклонилась над ним, слегка прикусила ему ухо и прошептала:

— Может быть, найдем более интересное занятие?

Он вздрогнул, его кожа на шее покрылась мурашками, что мне очень понравилось. Но голос был ровным.

— С удовольствием. — Он поднялся и оказался на одном уровне со мной, очень близко.

Я отшатнулась, он меня поддержал за талию.

— Пойдем. — Он взял меня за руку и повел куда-то.

Через минуту мы оказались в маленькой комнате. Там стояли большая кровать, безликие тумбочки, стол и два креслица. Наверное, это гостевая спальня. Меня кинуло в дрожь. До сих пор все было очень весело и азартно. А что делать сейчас? Мой план не был продуман тщательно! Ах да, вот что я сделаю — пошлю его в душ! И пока он будет стоять под горячими струями, представляя себе ближайшее будущее, я сбегу из этой квартиры.

— Наверное, тебе стоит принять душ, — проворковала я, радуясь, что сообразила, как отделаться от него на некоторое время.

— Ты забыла? — возразил он. — Я только что из душа. Так что это ты можешь понежиться под теплыми струями. Но санузел у Александра совмещенный и в единственном экземпляре, а в данный момент там находится Юрик, так что тебе придется обойтись без гигиенической процедуры.

Я похолодела. Он приближался ко мне, глядя на меня своим гипнотическим взглядом, и я неуклюже рухнула на кровать. Боже, неужели и в самом деле придется заняться с ним сексом? Но я этого не планировала, я не хочу! Мы же совсем незнакомы, он чужой человек!..

Антон подошел вплотную ко мне, сел на корточки передо мной, а потом его губы потянулись к моим, и…

Меня словно жаром обдало. Я мгновенно забыла, кто он и кто я, и растворилась в этом поцелуе, одновременно ласковом и страстном. Мне хотелось, чтобы он никогда не заканчивался, потому что ощущение полета, явившееся вместе с ним, оказалось волшебным.

Когда губы Антона все же оторвались от моих, я с трудом отдышалась и пришла в чувство. Нет, я не могу так! У меня началась паника. Я не хочу… или хочу? Пусть я хочу, но не всем «хочу» следует потакать! Я веду себя как настоящая шлюха, продажная девка! Собрав волю в кулак, я заголосила:

— Как же без душа-то? Я без душа не могу!

Антон насмешливо воззрился на меня:

— Ну хочешь, я промокну твое тело влажной губкой? Другой альтернативы нет!

Черт, ну и вляпалась же я! Наверняка этот Антон считает меня легкомысленной девицей с беспорядочными половыми связями! С другой стороны, мне все равно, кем он меня считает, ведь я его вижу в первый и последний раз в своей жизни. И все-таки не хочется представать перед людьми не в том обличье! Очень хотелось завопить, что я не такая, и влепить ему пощечину. Но если честно, ведь это я сама спровоцировала данную ситуацию! И как теперь мне из нее выкручиваться?

— Я сейчас, — пискнула я и рванула к двери.

Чувства и разум покинули меня. Остались только инстинкты. Вернее, один-единственный инстинкт — самосохранения. Мне так сильно захотелось удрать из этой квартиры, что я не заметила, как с шага перешла на бег. Что-то резко рвануло меня назад, и я врезалась в Антона. Оказалось, что он ухватил меня за запястье железными пальцами. Теперь он не улыбался. В его глазах плескалась опасная и глубокая темнота. Я поежилась.

— Мне кажется, тебе надо было придумать другой план, — посоветовал он, не переставая меня держать.

— Отпусти, больно, — огрызнулась я, вырываясь и растирая покрасневшее запястье. — Чем тебя не устроил мой план? По-моему, он идеален!

Удивительно, но я почувствовала облегчение. Значит, он все понял?

В дверь деликатно постучали. Мы оба, вздрогнув, повернулись на звук.

В приоткрытую щель просунулась голова Юрика.

— Извините, не хотел вам мешать. Вы заняты?

— Да, — рявкнул Антон, — мы заняты. Зайди позже.

Как ни странно, мне стало легче дышать.

— Значит, ты все понял с самого начала? — разозлилась я.

Антон насмешливо кивнул. Эта его насмешка, сквозившая в уголке рта и в глубине глаз, сводила меня с ума.

— Подонок! — выкрикнула я. — Почему же ты меня не остановил?

— Мне было интересно, до чего ты способна дойти, — сообщил он. — И кстати, все это было зря: даже если предположить, что ты бы меня соблазнила, из квартиры выйти тебе бы не удалось. Ты забыла, что я вытащил ключ из двери и отдал его Александру?

— А если бы я действительно решилась переспать с тобой? — Кажется, задавая этот вопрос, я даже покраснела. — Неужели ты бы воспользовался мною, зная, что это всего лишь часть плана?

— Ты не в моем вкусе, — ответствовал мерзавец. — Поверь, я не настолько нуждаюсь в женской… ммм… любви, чтобы бросаться на первую встречную.

Я закусила губу. Мне хотелось вцепиться ему в рожу и расцарапать ее до крови, но я сдержалась. Черт с ним, я скоро покину этот дом и больше никогда не увижу этого подонка! Разве по-мужски говорить такие вещи женщине, пусть даже она и не в твоем вкусе? Это еще раз доказывает, что некоторым мужчинам вообще лучше не появляться на свет, чтобы не позорить ни своих матерей, ни весь мужской род. Каждая женщина мечтает об идеальном мужчине, муже и отце своих детей. Так почему же из своего сына она в конце концов умудряется вырастить или инфантильного, избалованного маменькиного сыночка, или труса и негодяя, или циничного подонка типа Антона? Насколько приятнее стала бы жизнь, если бы каждая женщина, имеющая сына, взращивала в нем именно те черты, которых когда-то ей не хватало в ее избраннике! Но видимо, молодые мамаши моментально забывают о том, какими они хотели видеть своих принцев, и растят незнамо кого! Ах, встретиться бы мне с матерью Антона, я бы высказалась по этому поводу! Жаль только, что мне не предоставится такой возможности!

— Боюсь, что своим взглядом ты можешь поджечь весь дом, — хмыкнул мерзавец. — Прошу тебя, не надо так смотреть на меня, я ведь тоже легковоспламеняющийся! И потом, мне кажется, что стоит вернуться на кухню, данное пространство слишком мало для нас обоих… В шесть часов появится твой родственник, если ваше родство, конечно, существует не только в твоей голове, и мы освободимся друг от друга.

До указанного часа я просидела в гордом молчании, поглядывая в окно, только изредка поудобнее устраивалась на кухонном жестком диване.

Юра несколько раз бегал в туалет, все время мучительно краснел и извинялся за свою физиологию.

Антон углубился в какую-то книгу и лишь один раз поинтересовался:

— Это ты подсыпала пурген Юрке? За что ж ты его так?

— Перепутала стаканы, — прошипела я. — Хотела сделать тебе сюрприз!

Антон неожиданно захохотал во всю глотку, а затем снова уставился в свой фолиант.

Юрик, томящийся возле нас, несколько раз пытался завести разговор, но натыкался на холодное молчание. Он битых два часа раскладывал пасьянс, затем начал заглядывать через плечо Антона к нему в книгу, а потом взглянул на часы и сделал стойку.

— Мне кажется, пора разбудить его. — Юра почтительно кивнул на спальню, откуда не раздавалось ни звука.

Неужели гомосексуалисты настолько отличаются от обычных мужчин и даже не храпят? Я невольно хмыкнула, хотя мне было отнюдь не весело. Сейчас я предстану во всей красе перед Светкиным мужем. Интересно, сумею ли уговорить его не рассказывать эту историю Светке? Ей вовсе не обязательно знать о моей очередной глупой выходке. Моя сестрица настолько идеальна, что всякий раз в ее присутствии я чувствую собственное несовершенство. Заодно придется рассказать зятю, что она его подозревает в измене, так что пусть ведет себя осторожнее. Я повеселела. А что, может, все получится! Гоша окажется дома, он меня узнает (после того как я скажу, кто я, ведь мы виделись один раз в жизни на их свадьбе!) и ничего не скажет Светке. У него самого рыльце в пушку, разве нет? Конечно, ужасно жалко, что я не смогу доказать сестре, что не все так идеально в ее семействе, но, с другой стороны, миллионы мужчин изменяют своим женам. И если последние при этом ничего не знают и даже не подозревают измены, семейные узы, как правило, не рвутся. А разве не это главное в браке — крепкие семейные узы? Конечно, неприятно, если один из супругов неверен. Но в большинстве случаев это обычный спортивный интерес. Как только мужчина, перебрав нескольких женщин, убеждается, что у них «там» все то же самое, и ничего нового он не получит, он перестает искать это неизведанное что-то на стороне. Кто-то укладывает в постель любовниц только из-за имиджа. Ему хочется чувствовать себя Казановой и думать, что женщины до сих пор на него бросаются, следовательно, он все еще молод и хорош собой. Хотя при этом редко соображают, что на лысину и увесистое брюшко вряд ли кто-то кинется, не польстившись на дорогую машину и подарки. А кто-то просто гиперсексуален, ему не хватает секса в семье, особенно если жена спокойно относится к занятиям любовью, вот и приходится заниматься этим со всеми подряд — от секретарши до случайной спутницы. Гораздо страшнее, если муж заводит одну-единственную любовницу и проводит с ней куда больше времени, чем с семьей. Вот тут-то стоит бить тревогу… Впрочем, это не мое дело! Я не замужем, и измены мужа меня пока что не касаются. Если мой супруг вдруг мне изменит, я с удовольствием вытяну его скалкой вдоль хребта, а затем вышвырну его вещи и его самого из собственной жизни, это точно! Мне пришло в голову, что было бы интересно посмотреть, как стала бы действовать в этой ситуации моя идеальная сестра. Ну вот что бы она сделала, имея обеспеченную жизнь, маленького ребенка на руках и мужа, наставляющего ей рога? Эх, жаль, теперь я об этом не узнаю! Мы заключим с Гошей договор: я скажу ей, что все чисто и он ей не изменяет, а он забудет упомянуть про глупую и нелепую ситуацию, в которую я сегодня попала!

Александр показался на кухне, выглядел он отдохнувшим и довольным. Казалось, его ничуть не смущает, что в его квартире с утра торчит незнакомая девица.

— Зачем ты меня разбудил? — недовольно обратился он к Юрику. — Вы что, сами не могли разобраться?

— Я просто подумал, что вы… — пролепетал несчастный, все еще мучающийся животом.

— А не надо было думать! — рявкнул Александр. — Идите без меня!

Я с жалостью покосилась на Юрку. Вот уж не надо гадать, кто в этой троице — козел отпущения. И еще я так некстати спутала лекарства: совершенно очевидно, что вместо снотворного я подсыпала бедолаге слабительное. Надеюсь, он об этом не узнает — это единственная приятная личность в этой компании. Пожалуй, если бы мне надо было соблазнить его вместо Антона, я это сделала бы в течение нескольких минут! Впрочем, если бы Антона так легко можно было обвести вокруг пальца, он бы ни за что не смог стать администратором известного певца. Мое настроение вновь испортилось: я вспомнила, что соблазнение не удалось и Антон легко раскусил мою хитрость. Но самое обидное — он отверг меня! Я, конечно, не собиралась отдаваться ему, но все же тот факт, что кто-то способен меня проигнорировать, показался очень неприятным. Да что там неприятным — попросту тревожным! А вдруг я старею и плохо выгляжу?

Антон подтолкнул меня на площадку. Мы снова подошли к квартире напротив, и Юрик нажал на кнопку звонка.

Дверь распахнулась, я умудрилась навесить улыбку на хмурое лицо, и вдруг… обнаружила, что на пороге красуется моя сестра! Та самая, из-за которой я и попала в передрягу и которая должна сейчас быть в загородном доме! Выглядела она, как всегда, бесподобно: светлые волосы естественного колера. Если бы я не знала, каков ее настоящий цвет волос, ничего бы не заподозрила! На лице кожа, сияющая чистотой и здоровьем, легкий макияж. Одета сестра была в летние домашние брючки и симпатичную хлопковую майку. На майке, впрочем, красовалась аббревиатура известной американской фирмы, не позволяющей усомниться в качестве и цене этого кусочка хлопка. Кстати, почему европейские дизайнеры не любят помещать аббревиатуры на свои модели одежды? Это считается прерогативой китайских подделок и турецкого ширпотреба! А вот американцы — народ совершенно не стесненный ложной скромностью! Дизайнеры с удовольствием наносят свои аббревиатуры и логотипы на футболки, кепки, джинсы, и ни у кого не возникнет ощущения, будто эта одежда — с китайского рынка! Да, конечно, фабрики отшивают свои коллекции в странах третьего мира, в том же Китае, но это исключительно из-за дешевой рабочей силы. Выпускаемый продукт при этом ничуть не теряет в качестве! И на ярлычках подобных изделий после имени дизайнера честно значится: Made in China. Это совершенно не портит качества товара, весь мир привык к подобному положению вещей. И только в России, в которой брендовые вещи стали продавать сравнительно недавно, покупатели морщат носы и отводят глаза от одежды американского или европейского дизайнера, сшитой на китайской фабрике. Зато не гнушаются покупать турецкие подделки, лишь бы на ярлычке стояла ошибочная надпись: Made in Amerika. Никому и в голову не придет, что на изделиях, которые сшиты в США, стоит USA, а не Amerika или America!

— Что с тобой? — вместо приветствия воскликнула Светка. — Почему ты так выглядишь?

— Здравствуй, сестричка, — прошипела я, бесцеремонно врываясь в квартиру и оттесняя плечом хрупкое тело сестры.

Мне осточертело торчать в коридоре под взглядами стольких людей! Пусть они сами разбираются, без меня. А мне пора в душ.

Я повернулась к Юрику и попросила его принести мою сумку, которая до сих пор валялась на балконе Александра. На мерзавца Антона мне смотреть не хотелось.

А затем, увидев зеленоватый кафель, который можно было разглядеть из приоткрытой двери, бросилась в ванную. Ужасно хотелось принять душ, чтобы смыть с себя не только пот и пыль летнего жаркого дня, но и дурацкие воспоминания дня сегодняшнего. Проклятие! Сестра дома, в данный момент ей уже рассказывают, каким образом я очутилась в квартире соседей, и она, вероятно, в притворном ужасе хлопает ресницами и извиняется. Затем, закрыв дверь, она будет долго хохотать и расскажет эту историю не только Гоше, но и всем своим подругам, а также позвонит маме, чтобы сообщить, до чего докатилась ее старшая дочь. Любимый Светкин трюк — подчеркнуть, как маме повезло с младшенькой и насколько не удалась старшая.

Внезапно на меня снизошло умиротворение. Ну и черт с ней! Расскажет так расскажет, мне не в первый раз оправдываться перед мамой за свои нелепые поступки. В конце концов, я такая, какая есть. Пусть нелепая, неуклюжая, неудавшаяся, сплошные частицы «не»! И все же я есть, а значит, это кому-нибудь нужно!

Закрыв дверь ванной на защелку, я наконец сбросила с себя одежду и с наслаждением шагнула в джакузи, чуть было не поскользнувшись. И кто придумал эти огромные скользкие ванные? Вмонтированное в возвышающийся пьедестал джакузи окружали баночки, тюбики, флаконы и свечи. От нечего делать я с удовольствием порезвилась, вылив на себя треть флакона самых интересных, на мой взгляд, духов сестры, отлежавшись в пышной пене (полежала бы и больше, но очень хотелось нормально поужинать, и отнюдь не пиццей!), щедро намазала на себя содержимое всех тюбиков, помыла голову, подсушила волосы феном и придала им нужную форму. Ну вот, теперь я обрела нужное расположение духа и могу предстать пред очи сестры и ее мужа. Теперь мне было все равно, станут они смеяться и издеваться надо мной или же скорбно молчать, всем своим видом показывая: в семье не без урода… Наплевать!

Натягивать на себя ту же самую одежду не было смысла, а сумка, в которой лежала смена белья и несколько футболок с джинсами, осталась в коридоре, если, конечно, Юрик ее принес, а не завис снова в туалете.

Пришлось обмотаться полотенцем. Я вздохнула несколько раз, а затем решительно взялась за ручку двери. Распахнула ее и услышала громкий возглас.

— Ой! — непроизвольно воскликнула я, увидев незнакомого молодого человека, держащегося за нос, по которому я, видимо, и ударила дверью. — Вы кто?

— Вообще-то могли бы просто извиниться, — пробубнил он и, наконец, отнял руку от лица. Я невольно залюбовалась им: незнакомец оказался настоящим красавчиком. С ума сойти: белокурый, смуглый, с яркими голубыми глазами, он словно сошел с обложки мужского журнала или огромного билборда, висящего в центре города. Ему бы рекламировать что-нибудь, и не какой-нибудь дезодорант — к такому парню девки потянутся, даже если от него будет разить потом.

Я ничуть не сомневалась, что под его одеждой скрываются стальные мышцы. Интересно, кто он? И что здесь забыл? А он, явно стесняясь, отводил глаза от моего полузавернутого в полотенце тела, что меня немало повеселило. Давненько я не встречала таких совестливых типов! Тот же Антон наверняка предложил бы мне сбросить полотенце, чтобы ему было удобнее меня разглядывать.

Хотя при чем тут Антон? Вспомнив про этого негодяя, я разозлилась и взяла себя в руки.

— Простите, я не хотела, — покаянно прижала ладони к груди.

Чуть позже до меня дошло: а почему я должна извиняться? Что этот тип делал под дверью ванной? Может, подсматривал?

— О, я смотрю, вы уже подружились? — В коридоре показалась Светка. — Господи, разве можно так сильно душиться, у меня вот-вот начнется аллергия, — нахмурилась она. — И почему ты до сих пор не одета? Мы уже полчаса ждем тебя, ужин стынет! Вот твоя сумка. — Она ловко отфутболила мне изящной ножкой пыльную спортивную сумку.

Ага, значит, Юрик все же выполнил мою просьбу. Надеюсь, никто из мужчин в соседней квартире не рассматривал мое нижнее белье!

Я подхватила сумку и скрылась в одной из комнат. Да, на фоне сестры я буду выглядеть замарашкой в футболке и джинсах, но что поделать — я не собиралась здесь задерживаться, поэтому другой смены одежды у меня попросту не было. Одевшись, я еще несколько минут потратила на осмотр квартиры — удивительное дело, она была практически копией квартиры певца, в которую сегодня утром я попала по ошибке: те же свободные пространства, та же стандартная мебель, никакой фантазии! Во мне взыграла обида: в конце концов, Светка могла бы пригласить меня в качестве дизайнера. Для родной сестры я бы, разумеется, выполнила эту функцию совершенно бесплатно. Зато не появилась бы еще одна безликая квартира, о которой и сказать нечего. А если описывать мебель и ковры, можно уснуть со скуки! Однако меня слегка порадовало, что в жизни моей идеальной сестры не все идеально — по крайней мере, квартира.

Когда я появилась на кухне, там уже восседали сестра, ее муж и неизвестный мне красавчик.

— Познакомься, Борис, это моя сестра Анастасия, — пропела Светка. — Не обижайся на нее, если она что-то скажет невпопад: это она называет шутками. Также не сердись, если она отдавит тебе ногу или случайно опрокинет на тебя горячий кофе, это она не со зла, а по своей природной неуклюжести.

Борис как-то странно то ли хмыкнул, то ли хрюкнул, и я прочла в его глазах, что ему уже заранее хочется отсесть от меня подальше. Но свободный стул стоял как раз рядом с ним, поэтому я неуклюже плюхнулась на него. Моя сестра уже сделала все возможное, чтобы отвратить от меня этого парня, так зачем же мне лезть из шкуры вон и пытаться доказать обратное? Как ни странно, на сестру я даже не разозлилась — привыкла к этой ее манере поведения. Да она и в детстве была такая. На семейных праздниках могла запросто заявить, чтобы мне не давали петь караоке, потому что мне медведь наступил на ухо. И чтобы я не ела торт, ведь и так не худенькая. Или чтобы дядя Артур не вздумал танцевать со мной, ведь я отдавлю ему все нижние конечности! Так что я просто уселась за стол и с удовольствием воззрилась на картофель, запеченный в сметане и сыре, на красиво украшенные салаты и горку аппетитных отбивных, лежащих в квадратном блюде. Если сейчас сестра снова начнет отпускать свои шуточки про мой вес и листья салата, которые я должна жевать, меня это ничуть не тронет. Я потянулась к тарелкам, спокойно положила себе все, что хотела, и с энтузиазмом принялась за еду. Ну и что они все на меня уставились? Разве не знают, какой трудный у меня был день?

— Гоша сказал, что после сегодняшних неприятностей у тебя не будет аппетита. — Светка мгновенно нашлась. — Но я, зная тебя, попросила его не волноваться — и оказалась права.

— Ты всегда права, дорогая, — прошамкала я с набитым ртом и потянулась за очередным кусочком пышного ржаного хлеба.

Светку несколько удивила моя сговорчивость, и она продолжила, явно нарываясь на истерику с моей стороны:

— Мне стоило больших трудов убедить соседей, что ты спокойно могла спутать квартиры. Они считают, что взрослый человек способен правильно высчитать расположение нужной двери или окна, особенно учитывая, что в нашем доме по две квартиры на этаже!

— Ты умеешь убеждать, — снова согласилась я, наворачивая салат.

Интересно, Светка сама готовила или это дело рук домработницы? Спрашивать смысла нет, все равно соврет. Она любит покрасоваться перед мужчинами, мол, какая она замечательная хозяйка, мать и жена, а уж красавица! Миссис Идеал!

Светку сбивала с толку моя покладистость. Она не могла предположить, что я безумно устала за сегодняшний безумный день, а кроме того, иногда на меня снисходит равнодушие ко всему вплоть до собственной персоны. В такие дни мне в глаза можно говорить все, что угодно, а я со всем соглашусь. Но сестра занервничала: она явно решила, что я что-то задумала.

Насытившись, я подняла тост за хозяйку этого гостеприимного дома и, не удержавшись, добавила, что в это время полагалось быть за городом. Светка слегка поперхнулась и взглянула на Гошу. Тот переглянулся с женой и взял руководство вечером в свои крупные волосатые руки.

— Настенька, — проникновенно сказал он, — мы очень рады, что ты приехала. Но дело в том, что нам пришлось пойти на обман, чтобы заманить тебя сюда.

— А что вы намерены со мной делать? — насторожилась я. Кому понравится, что его именно заманивают, а не приглашают! — Убить с извращениями, сначала надругавшись?

Светка хмыкнула, а Борис посмотрел на меня с отвращением и отвернулся. Подумаешь, какой нежный! Хотя такому красавцу позволено быть нежным. Да, пожалуй, ему все позволено! Я невольно засмотрелась на него в очередной раз. Подумать только, откуда берутся такие лица, словно вырезанные с обложки глянцевого журнала? Они словно специально появляются на свет, чтобы кружить голову женщинам и уничтожать их! Загорелая чистая кожа, яркие голубые глаза, белоснежные зубы, волосы платинового оттенка, безупречная фигура, не перекачанная и не чахлая — под мягким легким пуловером угадывались широкие плечи и мускулистая грудь, а бедра были узкими и плотными. Наверное, такому парню не откажет ни одна женщина, если она в здравом уме. Даже если она девственница или монахиня… Интересно, кто выходит замуж за таких вот глянцевых мальчиков? Ведь когда-то они все же женятся… Имеют образцовую семью, двух детей — девочку и мальчика, большой загородный дом, чистопородную собаку и такую же блестяще-глянцевую машину. Зимой ездят на австрийские и швейцарские горнолыжные курорты, летом или осенью на Ибицу или в Куршавель. Жена такого гладкого и лощеного парня ни в коем случае не должна выглядеть хуже него. Хотя нет, ей это позволено, если будущий муж работает у ее папы-миллионера! На секунду мне вдруг стало жаль Бориса: он ведь продает свою внешность, меняет ее на обеспеченную зрелость и сытую старость. С другой стороны, разве это плохо? Разве лучше жить в нищете «по любви», которая заканчивается, разбиваясь о быт, и ждать, пока глаза потускнеют, волосы поседеют, фигура станет мешковатой? Интересно, а как Борис занимается любовью? Неистово, жадно, страстно или следит, чтобы его прическа не испортилась, а на лице, не дай бог, не проступили капельки пота? Я встряхнулась. О чем я думаю, черт возьми?

— Может быть, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — в лучших традициях американских кинофильмов поинтересовалась я. У нас все гораздо проще. У нас спрашивают: «Бля, в чем дело, я не понял?»

— Ничего ужасного, о чем ты себе уже нафантазировала, — усмехнулась сестра. — Боре нужен дизайнер. Он недавно купил себе квартиру и уже поменял трех дизайнеров. Они его не устраивают. Вот я и предложила тебя. Ты же закончила институт дизайна!

Я прищурилась. В чем проблема? Светке прекрасно известно, что уже больше полугода я не занимаюсь дизайном — после того самого неприятного случая, который разрушил мою карьеру. Конечно, она об этом знает, ведь болтает с мамой как минимум раз в неделю, а мама уж наверняка сообщает ей все новости. Неужели она просто хочет мне помочь? Да не верю я ей! Никогда она не посылала ко мне клиентов, хотя вполне могла бы это делать: среди ее знакомых все были неплохо обеспечены. Что же случилось сейчас? Что сестре действительно от меня надо?

— Поэтому ты придумала глупый фарс, что муж тебе изменяет, а я должна выяснить это? — тоскливо спросила я.

— Это стало похоже на глупый фарс только после того, как ты залезла в чужую квартиру, — парировала сестра. — А как иначе было заманить тебя сюда? Только солгать, что Гоша наставляет мне рога. Ты же не преминула моментально появиться здесь, чтобы утереть мне нос, верно?

— А почему бы тебе не сказать правду? — Я взяла с большого блюда с фруктами яблоко и с хрустом его надкусила.

Борис поморщился. Господи, что за чистоплюй! Можно подумать, он не ест, не спит и не отправляет естественные надобности!

— Потому что ты во всех моих словах видишь скрытый смысл, ищешь его даже там, где его нет, — укорила меня сестра.

Это было правдой. Но не только потому, что я так думала, а потому, что в ее словах всегда был скрытый смысл.

— Но что крамольного в том, что меня пригласили сделать дизайн-проект? — все еще не отступала я.

Светка пожала плечами.

— Не будем обсуждать это во время ужина, хорошо? — улыбнулась она, и я почему-то подумала, что улыбка ее прежде всего адресована Борису. — Главное, что ты здесь, а значит, мы своего добились!

Я поняла ее улыбку так: ей не хочется упоминать о моем падении с высот дизайнерского бизнеса. На самом деле, если честно, высот-то особых не было, но кое-чего я все же сумела достичь очень быстро. А потеряла еще быстрее…

— Кстати, а где мой племянник? — наконец вспомнила я. — У меня для него маленький подарок.

На самом деле в сумке лежал пучеглазый мишка!

— Как это мило с твоей стороны, — защебетала сестра, — вспомнить про племянника! Он за городом, на попечении няни. Мы съездим туда на днях, ты непременно должна посмотреть наш дом!

Это тоже в духе Светки — ей непременно хочется похвастаться своим образцовым домом, толстым сынишкой, наверняка капризным и избалованным, и мужем, который, как оказалось, вовсе ей не изменял.

— Давай лучше мы послушаем, как ты умудрилась влезть в квартиру к Саше Золотому, — хихикнула она.

До конца вечера все потешались надо мной, но мне было все равно. Я мучительно раздумывала — зачем Светка пригласила меня на работу над дизайном квартиры Бориса. Для чего она это сделала? Ведь сестра никогда и не пыталась заполучить для меня клиентов! Она прекрасно осведомлена о моем бедственном положении и о той ошибке, которую я однажды совершила. Известно ли об этом Борису? Скорее всего, нет, иначе он попросту не стал бы меня приглашать. Значит, Светлана не рассказала ему о моем промахе. Но почему? На нее это совсем не похоже. И еще — эта хитрость с якобы изменившим ей мужем… Чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что здесь пахнет жареным. Может быть, со стороны наши со Светкой отношения выглядят непривычными для двух сестер, но так уж повелось с детства, и я знаю ее как облупленную. Никогда она не станет мне делать добро просто так. И мы обе с ней это понимаем.

После ужина Борис откланялся, мы назначили встречу на завтрашнее утро, ведь я должна была посмотреть его квартиру, — и я отправилась спать. В уютной гостевой спальне я долго крутилась, не в силах заснуть, и все думала над тем, что замыслила сестра. В конце концов, так ничего и не придумав, я уснула.

Наутро меня ожидал сюрприз. Светка собственноручно жарила блинчики, которые я обожаю с детства. Это снова ввергло меня в изумление. Не в силах стерпеть, я прямо поинтересовалась:

— Может, скажешь, что тебе от меня надо? С чего вдруг такая любовь?

— Вообще-то мы родные сестры, — напомнила она мне, поворачиваясь от плиты. — Я подумала, что пора положить конец нашим разногласиям. Настя, мы же взрослые люди, хватит нам уже злобствовать и подкалывать друг друга! У нас не так много родни, чтобы мы могли пренебрегать нашими отношениями. Знаешь, я недавно поняла, что самое важное в жизни — это семья. И я не хочу тратить время на ссоры и препирательства с близким и родным человеком!

Я с подозрением смотрела на нее. Нуда, она все верно сказала. Только верю ли я ей? С другой стороны, человек вполне может измениться, ведь в основном так и происходит — к зрелости человек становится более мудрым и терпимым! Вот только факт, что до Светкиной зрелости как минимум еще десять лет, смущал меня. Впрочем, поедая вкуснейшие блинчики под апельсиновым соусом, я моментально забыла обо всем. Почему я такая подозрительная? Она предложила оставить все наши разногласия в прошлом, и я с радостью согласилась. Уж наверное, приятнее иметь настоящую сестру-подругу, а не змею, которая может в любой момент укусить!

— Так что там с Борисом? — поинтересовалась я.

— Он очень привередливый, — сообщила Светка, доедая свою овсянку на воде. Она, как всегда, берегла фигуру. — Он сменил нескольких дизайнеров, потому что ни один из них ему не угодил. В нашем уездном городке больше не осталось никого, кто мог бы предоставить ему дизайн-проект. Поэтому, когда он начал жаловаться нам с Гошей, я вспомнила про тебя и сообщила, что моя сестра — известный дизайнер. Мне просто хотелось похвастаться, но Боря ухватился за мои слова и умолял тебя вызвать. Поэтому я и придумала эту историю — возможно, глупую — про измену Гоши. Просто мне показалось, что ты не поедешь сюда мне назло. Ведь сама знаешь, какие у нас были отношения. А перед Борисом очень хотелось прихвастнуть. — Светка по-доброму улыбнулась и подлила мне чаю. Ну что ж, мне нечего было сказать. Тут она права. Я бы заупрямилась, словно мул, и стала бы искать подвох.

— Кстати, Борис не женат, — сообщила она, невинно моргая безупречными ресницами. — Ты ему, кажется, понравилась.

— Да? — с сомнением поинтересовалась я. — Мне кажется, он не обращал на меня внимания. И потом не уверена, что он нравится мне.

— Жаль, — расстроилась Светка, — представляешь, как было бы здорово, если бы вы поженились! Мы бы жили в одном городе, растили бы детей, гуляли бы вместе…

Я во все глаза уставилась на нее. Вот это я называю далекоидущими планами! Мы с Борюсиком вчера впервые увидели друг друга, а сестра уже планирует, как мы будем вместе гулять с детьми. Вместе с тем эта ее фраза меня покорила, и я впервые подумала о том, что готова ей поверить. Все люди меняются рано или поздно! Вот и Светке стало не хватать семьи!

Она взглянула на изящные часики, инкрустированные бриллиантами:

— О, скоро десять, в это время за тобой заедет Борис.

— За мной? — удивилась я.

— Если хочешь, я тоже поеду, но лучше всего тебе остаться с ним наедине, — подмигнула мне сестра.

Я закусила губу. Что-то она явно торопит события. Но чтобы ее не разочаровывать лишний раз, я кивнула. Ладно, раз она из кожи вон лезет, чтобы мы с Борисом остались наедине, пусть так и будет. Кто знает, может, он окажется неплохим парнем? Я знаю некоторых молодых людей, которые в присутствии большого скопления народа ведут себя совершенно не так, Как в маленькой компании из двух человек. Не скажу, с чем это связано, но факт остается фактом.

Ровно в десять часов Борис позвонил в дверь. Мне даже стало немного приятно: далеко не каждый мужчина способен появиться у дома женщины вовремя, в приличной одежде и без запаха вчерашнего перегара!

На Боре красовались футболка со скромным, маленьким логотипом Армани и светлые льняные брюки. По сравнению с ним я, конечно, выглядела дурнушкой. Надо было еще разобраться, кто из нас больше напоминал жителя столицы…

Я уселась в его «ауди», и через полчаса мы подкатили к новостройке, которую здесь считали элитной. По крайней мере, плакат с надписью «Продажа квартир в элитной новостройке, телефон такой-то» гордо реял над невысоким заборчиком, которым была обнесена территория дома.

Мы поднялись на восьмой этаж на скоростном лифте и вскоре входили в дверь квартиры. Квартира не представляла собой ничего Особенного, обычная стометровая трешка. Ну может, не совсем обычная, ведь комнаты все-таки были гораздо больше похожи на комнаты, чем в типовых хрущевках, но я на такие квартиры уже насмотрелась. Меня приглашали стать дизайнером подобных квартир раз двадцать. Так что я осмотрела комнаты мельком. Вот что заслуживало внимания, так это кухня. Она простиралась метров на пятнадцать и представляла из себя что-то среднее между квадратом и прямоугольником. Это идеальная форма для кухни, так как в квадрат с трудом вписывается большинство кухонных гарнитуров, а когда обставляешь мебелью прямоугольник, в конце концов понимаешь, что пространство между столами оказывается слишком узким и неудобным.

Но самое главное — за окном прекрасной кухни Бориса красовалась огромная лоджия. И вид с этой лоджии меня просто потряс. Я выскочила на нее и изумленно уставилась на зеленые холмы, простиравшиеся впереди. Казавшиеся неказистыми домишки со своими красными черепичными крышами сверху смотрелись как швейцарские деревеньки, чистенькие и ухоженные. Здесь, наверху, воздух был прохладнее, солнце в этот момент било в стекла с противоположной стороны. Я замерла, очарованная неожиданным видом, словно ребенок, который открыл свою первую в жизни книгу. Сзади подошел Борис. Он положил руки на перила лоджии таким образом, что я оказалась в кольце его рук.

— Вот почему я купил эту квартиру, — сообщил он мне на ухо. — Меня потряс этот вид…

Его дыхание обожгло мою кожу, у меня побежали мурашки по спине. Мне захотелось немедленно освободиться от него, но я не тронулась с места. В конце концов, я столичная штучка, я должна соблазнять и покорять, а не вести себя как деревенская юная дурочка, впервые приехавшая в крупный город.

— Так какой бы ты хотел видеть свою квартиру? — как ни в чем не бывало поинтересовалась я.

— А разве это не ты должна предлагать, а я отказываться? — шутливо нахмурился он и, наконец, отодвинулся от меня. Сразу стало легче дышать.

— Для начала все же предпочитаю выслушать твои предложения, — уклончиво заметила я.

Мне не нравилось то, что происходило между нами. Борис смотрел на меня преданно, как герой-любовник, но чего-то в его взгляде не хватало. Может быть, страсти? Опаляющей, пьянящей, сводящей с ума? Впрочем, чего это я? Разве в моей жизни случалась этакая индийско-мексиканская страсть? Нет, но очень бы хотелось почувствовать себя хотя бы единожды героиней дурацкой мыльной оперы, любовник которой носится за ее приятелями с ножом и оберегает ото всех, ревнуя не меньше, чем Отелло. Воспоминания об Отелло мгновенно отрезвили меня и заставили вернуться в реальную жизнь. Ну уж нет, не надо мне никаких горячих парней, ведь достаточно вспомнить, как закончила свою жизнь Дездемона.

— Ну ладно. — Я деловито потерла руки, сообразив, что никаких приемлемых идей от хозяина квартиры не дождаться. — Предлагаю сделать светлую, незахламленную квартиру холостяка с одновременно не вычурным, не бросающимся в глаза, но модным дизайном в стиле хай-тек. Это означает, что будет много света, пространства, жестких линий, стильной аппаратуры и серебристых или золотистых тонов.

— Устраивает, — мгновенно согласился Борис, будто всю жизнь мечтал о хай-теке.

Я заранее открыла приготовленную тетрадь и принялась вносить в нее свои идеи, попутно расчеркивая по клеточкам пространство, которое в моей голове уже было обставлено.

— Сколько тебе понадобится времени? — спросил Борис.

— На проект — примерно неделя, — пожала я плечами. Обычно уходило гораздо больше времени, но во-первых, я давно не работала и теперь вся пылала идеями, была пронизана ими насквозь, а во-вторых, Борис явно из тех клиентов, которые во всем со мной соглашаются, а не дерут глотку из-за местоположения каждого светильника.

К двум часам я уже утомилась и начала подумывать об обеде. Словно угадав мои мысли, Борис пригласил меня в кафе. Мы шли в него пешком, кафе располагалось неподалеку от его дома.

За вкусным обедом он не стал разговорчивее. Я о нем до сих пор ничего не знала. Зато меня он расспрашивал обо всем. В конце концов мне надоело отвечать на его многочисленные вопросы.

— Лучше расскажи о себе, — посоветовала я ему.

— Да не о чем рассказывать. — Он пожал плечами. — Родился, учился, снова учился, затем работал. Теперь вот вышел на неплохой уровень, могу позволить себе многое из того, что хочу. Вот квартиру купил. Теперь осталось только завести семью. — Его рука совершенно недвусмысленно легла на мою.

Я чуть не подавилась соком. Правильно ли я поняла, он намекает, что вполне мог бы жениться на мне и мы бы вместе жили в этой квартире с потрясающим видом из окна?

На удивление, мое сердце не забилось быстрее, мало того, я даже не покраснела. Странно, ведь еще вчера я думала — на ком женятся такие парни, как Борис? Или, может, именно из-за этого мне сейчас было так не по себе? Ведь я явно не вхожу в когорту подходящих для него невест. Мы даже не смотримся вместе! И я не чувствую, что нравлюсь ему по-настоящему. Обычно это ощущение очень сильное, но в данный момент его попросту нет. Мало того, мне показалось, что он скучает в моем обществе. По крайней мере, он уже раза три смотрел на часы, а ведь мы обедаем всего минут сорок.

— Ты торопишься? — не удержалась я.

— Вообще-то… да, — с искренним сожалением сказал он. — Давай я дам тебе ключи от квартиры, мне надо уехать часа на два-три.

— Не стоит, — качнула я головой. — Я поеду к сестре. На сегодня работа закончена, и потом, мне совсем необязательно все время проводить в твоей квартире. Ты дал мне ее план, и этого вполне хватит.

Мне показалось, что он расстроился, но Борис тут же взял себя в руки.

— Я довезу тебя, — пообещал он и попросил у официанта счет.

Перед тем как я вышла из машины у Светкиного дома, он вдруг склонился ко мне и клюнул в щеку. Это должно было называться поцелуем, но у меня создалось впечатление, что он не поцеловал, а именно клюнул. Его губы были сухими и совсем не страстными, и он очень быстро отстранился от меня. Когда я выходила из машины, в его взгляде совершенно неожиданно прочла облегчение. Или мне только показалось? Да, конечно, показалось, я вообще слишком предвзято к нему отношусь. Когда еще меня будет целовать в щеку такой парень, а я морду ворочу! Определенно, что-то со мной не так! Еще вчера я млела при одном взгляде на красавца Бориса, а сегодня вредничаю.

Пока я шла до подъезда, я все гадала, что это было. То ли он стесняется меня, хотя такой парень, как Борис, не должен стесняться ничего начиная с момента своего рождения. Скорее, это все остальные должны при виде него чувствовать свое несовершенство и истово ему завидовать и подражать. Откуда взяться комплексам у таких вот Борисов? Ведь, ясен пень, им с детства все легко дается. Благодаря их ангельской внешности их все любят — воспитатели в садике, учителя в школе, родители и родители друзей и, конечно, все подряд девочки. Кто бы и что бы там ни говорил, я точно знаю, что внешность человека очень сильно влияет и на его жизнь, и на его карьеру. Кто-то переживает из-за этого, потому что считает, что любят не его самого, а его глаза, кожу, улыбку. А кто-то усиленно этим пользуется и в конце концов выигрывает. Борис принадлежит к последней категории. Так чего же он стесняется в отношениях со мной?

Мне вдруг пришла в голову мысль, что я приняла за стеснение совершенно другое чувство, и я резко остановилась. Но додумать не успела, потому что дверь в подъезд распахнулась, и оттуда выскочил… Антон.

— Ну вот, — расстроившись, он развел руками, — какая же ты непостоянная! Только вчера ты строила мне глазки и обещала волшебные мгновения, а сегодня я уже вижу тебя с другим кавалером! Ох уж эти женщины! Ну ни на день нельзя оставить!

— Хватит паясничать, — разозлилась я и, повернувшись, намеренно помахала вслед отъезжавшему автомобилю Бориса, хотя изначально не собиралась этого делать. — Дай пройти.

— Помилуйте, — замахал руками этот шут, — разве я преграждаю тебе вход? А если это и так, то только потому, что твой образ навсегда запечатлелся в моем сердце, словно клеймо! И пусть ты говорила, что у меня каменное сердце, но именно ты смогла его смягчить! Хотя на камне, знаешь, клеймо выглядит гораздо красивее…

— Я тебя укушу, — разозлилась я, — уйди с дороги!

— О, — протянул негодяй, — да ты страстная натура! Мы видимся второй раз, а ты уже намерена кусаться… В первый раз собиралась соблазнить меня — жаль, что у нас ничего не вышло.

Этого я уже была не в силах перенести. Оттолкнув Антона изо всех сил, я вбежала в подъезд и бросилась вверх по лестнице на третий этаж. На площадке второго остановилась и прислушалась — нет, он не бежал за мной. Отдышавшись, я спокойно поднялась в квартиру и позвонила в дверь. Затем еще и еще раз. Странно — Светки не было. Хорошо, что она успела сунуть мне ключи, иначе пришлось бы куковать на лестнице. Или снова наведаться к Александру, благо, мы уже знакомы и можно будет войти, как и полагается — через дверь. Хотя, судя по его ориентации, женщин он не любит и не уважает. Интересно, а в каких отношениях с ним Антон? Он не похож на гомосексуалиста. Однако обычные гетеросексуалы в большинстве своем не станут работать с педиком. То ли у Антона небывалой широты взгляды, то ли ему просто некуда деваться. Конечно, он вчера изложил мне свою теорию, но во-первых, может, он стесняется признаться, что является геем, во-вторых, может, он бисексуал, а в-третьих, разве самолюбивый мужчина может сказать правду о том, что не смог нигде найти работу, кроме как у гомосексуалиста?

Мне пришло в голову, что меня заинтересовала лишь сексуальная ориентация Антона, а не Антона и Юрика. Что бы это значило?

Я приняла прохладный душ и свалилась на диван в гостиной. И все же, где моя сестра? Она даже не предупредила, что уйдет! Я-то думала, мы будем с ней вместе каждый день, хотя, конечно, у нее наверняка есть свои дела. Интересно, как и чем она живет? Наверное, исправно посещает косметолога, фитнес-центр, солярий, парикмахера, ходит на маникюр с педикюром, а потом еще и по магазинам бегает. Не за продуктами, упаси боже — трудно представить Светку с авоськами в руках, по бутикам, конечно! Да уж, вот и получается напряженная трудовая неделя! Мне стало смешно, я начала раздумывать, как бы проводила свой день, будь я замужем за таким обеспеченным мужчиной, как Гоша, и незаметно для себя заснула.

Когда я проснулась, в комнате стояла Светка и внимательно меня разглядывала. Мне удалось ухватить какое-то странное выражение ее глаз, которое, впрочем, тут же исчезло.

— О, прости, если разбудила тебя, — небрежно махнула она рукой. — Как прошел день?

— Сносно, — призналась я. — А у тебя?

— Что значит — сносно? — взвилась сестра. — Ты проводила время с таким потрясающим парнем, и тебе нечего про это сказать?

— Слушай, ты становишься похожей на старую сводню, — пошутила я. — Не торопи события, ладно? Если твоя идея поженить нас с Борисом не сработает, это не значит, что кто-то из нас в этом виноват!

Светка нахмурилась, но потом вдруг ее лицо смягчилось.

— Извини, если я на тебя давлю, — вздохнула она, — просто Боря — подходящая для тебя партия. Я так и вижу вас вместе…

Я с сомнением покосилась на нее, но благоразумно промолчала. Мне лично не было таких видений.

Мы немного поболтали, и как-то незаметно спустилась ночь. Гоши все еще не было дома, но Светку, похоже, это совсем не волновало. На следующий день она повезла меня в загородный дом, где, наконец, я увидела своего славного племянника и отдала ему игрушечного мишку, которого малыш куда-то забросил, слегка потрепав. И дом, и Светкина машина произвели на меня неизгладимое впечатление. На некоторое время я даже вдохновилась ее идеей выйти замуж за Бориса — а почему нет? У него отличная квартира, и, возможно, когда-нибудь он сможет позволить себе построить такой роскошный дом. А если и нет, то я смогу бывать здесь, сколько захочу… М-да, я прекрасно осведомлена о том, что зависть — это плохое, негативное чувство. Однако что же делать? Повторять очищающую мантру? Я всего лишь человек, в конце концов, и тоже хочу такой дом, новенькую машину и семью.

К тому моменту, когда мы вернулись в город, сжирающая меня зависть наконец утихла. Мы остановились у дома Бориса.

— Он просил завезти тебя, хочет о чем-то с тобой проконсультироваться, — сообщила Светка. — Он привезет тебя чуть позже. Иди, чего ты на меня так уставилась, не съест же он тебя!

Я покорно поплелась к подъезду, самой себе напоминая овечку, идущую на заклание. И почему мне так не хотелось идти к Борису, если еще час назад я раздумывала: может быть, мне и вправду согласиться на Светкино предложение и закрутить с красавчиком роман? Особенно если сестра права и он совсем не против?

Борис чмокнул меня в щеку и гордо протянул букет красных роз. Вероятно, он видел в окно, как я вхожу в подъезд.

— Я соскучился, — сообщил он и умильно взглянул на меня.

Я улыбнулась, не зная, куда деть розы. Вообще, меня всегда занимал вопрос — что делать с подаренными цветами, если дарят их не в твоей квартире, где ты можешь поставить букет в любую вазочку? В конце концов я положила их на козлы, стоящие в одной из комнат.

— У меня для тебя сюрприз, — сообщил Борис. — Поехали!

Мы спустились вниз, я уселась к нему в машину, и буквально через пять минут мы подъехали к какому-то дому. Он, по крайней мере, выглядел живым.

— Я хочу показать тебе свою старенькую квартиру, — улыбнулся Боря. — Ты же не против?

Вообще-то мне было с ним скучно, но обижать человека не хотелось. Ведь я — его дизайнер, и он мне должен будет заплатить довольно приличную сумму. Это очень кстати, ведь мои накопления уже заканчиваются. Квартира Бориса оказалось типовой — маленькая двушка с обычной мебелью. Вот только в гостиной горели свечи и стояло шампанское в ведерке со льдом.

— Это для тебя, — горделиво сообщил парень, увидев, как удивленно я моргаю. — Ты любишь шампанское?

Я была поражена. Неужели он и в самом деле воспылал ко мне чувствами? Но почему так быстро? И с какой стати? Или, может, я чересчур самокритична? Я постаралась выбросить все лишние мысли из головы и присела за стол. Ну ладно, насладимся легким ужином из фруктов и хорошим холодным шампанским. Пузырьки игристого вина ударили мне в нос, я засмеялась. Борис с удивлением взглянул на меня, но тоже улыбнулся. Я пристально уставилась на него. А что, неужто и вправду никто не может мною заинтересоваться? Я не страшная, не убогая, не калека, а вполне миловидная, еще довольно молодая девушка с чувством юмора и легким характером. Может быть, Борин глаз, словно рентген, просек все это в первую же минуту нашей встречи? Мы выпили бутылку шампанского, мне стало весело, и наша беседа перешла на фривольный лад. Борис делал мне комплименты и откровенно со мной заигрывал. Мне было с ним легко и приятно до того момента, пока он, заметив, что я зеваю, не задал вопрос, поставивший меня в тупик.

— Ты с какой стороны любишь спать? — деловито поинтересовался он. — А впрочем, не важно: я всегда сплю слева.

— Ты считаешь, что я должна остаться у тебя ночевать? — удивилась я. — Но я не предупредила сестру, и…

— Я предупредил, — кратко ответствовал Борис. — Иди в ванную, там висит розовое полотенце, можешь им пользоваться.

Я машинально направилась в ванную, открыла дверь, увидела розовое полотенце и остановилась. Так, что происходит? Зачем я здесь? Разве мне хочется с ним переспать? С этим офисным холеным клерком, который, кажется, избавлен от любых проявлений чувств? Пожалуй, кроме любви к собственной персоне! Да он мне не нравится! Я взбрыкнула. Конечно, жаль так грубо прерывать Светкины мечтания, но приносить себя в жертву я тоже не собиралась. Я решительно выскочила из ванной и принялась обуваться.

— Ты куда? — поразился Борюсик.

— Я ухожу, — пожала я плечами. — Мне не хочется заниматься с тобой сексом, ты мне не подходишь.

— Откуда ты знаешь? — справедливо возразил он. — Ведь мы этого еще ни разу не делали!

— Я говорю не про секс, а в общем. Мы слишком разные, чтобы быть вместе. Так что прощай! Дизайн-проект практически готов, деньги перечислишь на указанный мною счет, я оставлю его номер у Светки.

— Стой. — Он довольно грубо схватил меня за руку, в его глазах сквозила растерянность. Видимо, еще никто не отказывался от секса с идеальным мужчиной. — Но я не хочу, чтобы ты уходила. Мы ведь так славно посидели!

— Зато этого хочу я. — Мои ноги уже выплясывали чечетку на пороге, так мне не терпелось уйти.

— Нет, я тебе не позволю! — закричал он. — Ты меня обманула! Обвела вокруг пальца! Зачем делать бонусы тем, с кем не хочешь спать?

— Боря, окстись, какие бонусы, — с жалостью произнесла я. Хотя на самом деле поведение его меня стало напрягать. — Я всего лишь сделала дизайн-проект для твоей квартиры, вот и все. У нас только деловые отношения, о любовных и речи не было!

— Но Света сказала мне, — завопил он, — что я тебе нравлюсь!

— Вот с ней и разбирайся, — разозлилась я и рванула на себя дверь.

Борис попытался ее закрыть, я же тянула в обратную сторону. Немного попыхтев, я победила и выскочила на лестничную площадку.

— Да пошла ты, — крикнул он мне вслед, — думаешь, тебя будут ценить больше за то, что ты такая недотрога?

Я молча спускалась по ступенькам вниз. Ждать лифта не было никакого желания.

— Стой. — Сзади вдруг послышался дробный топот.

Я машинально обернулась и увидела Бориса, несущегося вслед за мной. Разумеется, моим инстинктивным порывом было удрать отсюда как можно скорее. Я придала скорости своему телу и буквально вылетела из подъезда. Где же дорога, в какой она стороне? Когда мы подъезжали к дому, я помню, она была совсем рядом. Мне бы только добраться до дороги, а там…

Сзади слышалось пыхтение Борюсика. Черт, он уже догонял меня. Ну конечно, посещая свой фитнес-центр, он изрядно натренировал кардиосистему. А вот мне с моими прокуренными насквозь легкими пришлось тяжеловато. Как всегда в такие моменты, мне в голову полезли глупости. Я поклялась, что, если удастся сбежать, я брошу курить. Хотя какой смысл в этом обещании? Если я умудрюсь унести ноги, значит, курение отнюдь не вредит моим легким! Вот если Борис меня поймает, тогда можно давать подобные клятвы!

Я неслась вперед и наконец выбежала на дорогу. Не сказать, чтобы она была активно заполнена машинами, но и пустынной ее тоже нельзя было назвать. Я выскочила прямо на середину дороги и тут же услышала визг тормозов. Автомобиль чуть не сбил меня, и как я его пропустила? Впрочем, думать было некогда. Я бросилась к спасительной дверце, уселась на сиденье рядом с водителем и крикнула:

— Быстрей отсюда!

— Дура, — донеслось до меня.

Я обернулась. Борис стоял у края дороги, кричал и делал неприличные жесты. Вот это да, а я думала, что он хорошо воспитан!

— Извините, — я повернулась к водителю, — дело в том, что… — Я осеклась. Черт, не может быть! Ну почему мне так не везет? Почему из всех автомобилистов города я нарвалась именно на него? За рулем сидел Антон собственной персоной. Это называется — из огня да в полымя.

— Я смотрю, ты опять вляпалась в неприятную историю? — саркастически хмыкнул он, не глядя на меня.

— Останови где-нибудь в оживленном месте, — велела я. — Например, у магазина…

— Почему не у бара? — удивился он. — Мне кажется, тебе очень хочется выпить.

— Меня не волнует, что тебе кажется, — разозлилась я. — Останови, и все!

— Так что случилось? — Антон внезапно стал серьезным. — Тот парень хотел тебя изнасиловать? Хочешь, мы вернемся и я ему дам в морду?

Я с интересом воззрилась на него:

— А у тебя получится?

— В юности я занимался боксом, — поведал он и наконец взглянул на меня: — Ну?

— Пожалуй, нет. Я хочу быстрее уехать отсюда, и никаких разборок мне не надо, — решила я. — Кстати, куда ты меня везешь?

— Не бойся, — неожиданно засмеялся Антон, — я ведь уже продемонстрировал свое равнодушие к твоему женскому очарованию, так что насиловать не буду. Разве что сама попросишь!

— Негодяй, — невольно фыркнула я. — Довезешь меня до дома своего начальника, и считай себя свободным.

Почему-то сердиться на него я не могла.

— Ты же хотела остановиться возле магазина? — удивился он. — Впрочем, я рад, что ты передумала. От тебя и так несет спиртным!

Я покосилась на его четкий профиль и промолчала. Удивительно, но общество Антона было мне куда приятнее, чем общество Бориса. Впрочем, что тут удивительного: всегда лучше общаться с человеком, который говорит вслух обо всем, что думает, чем с тем, который держит камень за пазухой. Хотя… это лишь при условии выбора между Борисом и Антоном. В любом другом случае мне бы не хотелось встретиться ни с тем, ни с другим. Я смотрела в окно, и вдруг мне стало так себя жалко, что предательские слезы выползли из своего укрытия и поползли по щекам. Ну почему я такая невезучая, а? Неужели во время моего рождения мой ангел отвернулся на несколько минут, а в это время прилетела злая колдунья и сказала, что я буду неуклюжей и никчемной упитанной одинокой девицей? Это очень обидно! С детства я знала, что у меня ничего не получается, за что бы я ни бралась. И впервые поверила в себя, только когда сумела открыть бюро дизайна. Конечно, бюро — это слишком громкое слово. Так, маленький офис, состоящий всего из одной комнатки. В ней стояли стол, стул, компьютер и мое кожаное компьютерное кресло. На стене были прикручены полки, на которых разложены каталоги с модными дизайнерскими проектами, и… все. По правде сказать, я и тогда думала, что из моей затеи ничего не выйдет, однако… процесс пошел! Да еще как пошел — буквально за два года у меня появилось столько клиентов, что я въехала в новый офис и наняла дополнительно три человека персонала. Мама была горда тем, что у ее старшей дочери хоть что-то получилось. Светка скептически усмехалась и говорила, что вот-вот-вот я разорюсь, что люди просто еще не поняли, с кем связались. Но я тщательно оберегала свою репутацию. Среди моих клиентов были и ВИП-персоны, которые требовали эксклюзивный дизайн-проект. При этом они и платили за эксклюзивность, однако требовали от меня, чтобы подобных проектов я больше никому не предлагала. Разумеется, я шла у них на поводу: для других людей я придумывала другие проекты. Все было хорошо, я подумывала о том, чтобы нанять еще двоих шустрых ребят, которые занялись бы моим представительским сайтом в Интернете. Мне представлялось, что очень скоро мое имя будет греметь среди модных персон нашей страны вместе с именами модельеров и стилистов. Может быть, так бы все и произошло, если бы не тот ужасный день. Я до сих пор искренне горюю и не понимаю, что случилось. Впрочем, какая разница, зачем сожалеть о потерянном, особенно если учесть, что разговорами его все равно не вернешь!

Как и у всех дизайнеров, у меня существовала специальная папка в компьютере, в которую я заносила проекты, которые мне приходили в голову. Не те, которые я делала специально для клиента, а просто своеобразные эскизы с вариантами оформления того или иного дома или квартиры. Я частенько предлагала эти проекты клиентам, если они подходили им по духу, стилю и находились в соответствии с объемом площади их жилья. И вот однажды ко мне пожаловала известная певица. Гламурная молодая девица, какой она смотрелась со сцены, на деле оказалась избалованной теткой, сделавшей не одну подтяжку на лице. Однако это не имело никакого значения! Нравилась она мне или нет, она была в числе моих клиентов, а значит, я проявляла к ней максимальное внимание и уделяла массу времени. Певица, Алина Хоуп, была капризна и требовательна, однако торговаться не стала и заплатила мне полностью весь гонорар еще до предъявления ей окончательного варианта дизайн-проекта. Я билась над проектом пару месяцев и однажды, в момент отчаяния, показала ей свою папку с заранее заготовленными файлами. От одного варианта певица пришла в полный восторг, и мы наконец-то договорились окончательно. Как и все остальные клиенты, Алина несколько раз напирала на то, что ни один из других моих клиентов не должен получить такой же дизайн-проект. Она направила ко мне своего партнера по бизнесу, а затем по ее же рекомендации ко мне обратился еще один человек из шоу-бизнеса, известный продюсер. Я была просто счастлива: далеко не каждому дизайнеру так везет, редко кто получает таких клиентов! Я уже рисовала себе очередной офис, который теперь будет непременно расположен в пафосном местечке в самом центре Москвы — в угоду моим клиентам. Я приобрела фирменную кофеварку, которая варила для клиентов и эспрессо, и капучино, и латте. Что там говорить, я уже подумывала о том, где купить свою собственную квартиру, как вдруг все рухнуло! Однажды утром в офис заявилась Алина Хоуп и шипящим от ненависти голосом вылила на мою голову уйму грязи. Когда мне с трудом удалось остановить поток оскорблений, я наконец разобралась, в чем дело! Вчера вечером ее пригласил на новоселье тот самый продюсер, которому она рекомендовала меня в качестве дизайнера, и Алина пришла во вполне понятное негодование и даже в ужас: его квартира была оформлена точно так же, как и ее! Разница состояла в сущих мелочах: у Хоуп были другие светильники, другие картины и шторы розового цвета, тогда как продюсер выбрал лимонные портьеры. Вот и все! В первую минуту Алина подумала, что пришла к себе домой! Я начала ее убеждать, что этого не может быть, ведь после утверждения дизайн-проекта я переношу его в другую компьютерную папку, чтобы, не дай бог, не возникло путаницы! И в тот раз после согласования с певицей оформления ее квартиры я поступила точно так же! В тот момент у меня было очень много клиентов, и я просто не могла упомнить все, что я когда-то для кого-то делала. Тем более что использованный проект больше мне не интересен, и я удаляю его из своей памяти совершенно беспощадно. Поэтому я и не могла вспомнить, что Алина заказала такой же дизайн в своей квартире! Может быть, это покажется странным, ведь зачастую художники и писатели помнят, в какое время и в каком настроении была написана та или иная картина, а также — кому она была продана.

Однако в моем случае человек часто сначала перебирает множество вариантов, прикидывает, что хорошо смотрелось бы в его квартире, а потом вдруг меняет планы. Поэтому я запоминаю только моих клиентов, а вот кому и какой проект я выполняла — увольте. Словом, как бы там ни было, мне пришлось поверить словам Алины. Разумеется, я предложила ей создать совершенно другой проект — бесплатно, но она отказалась. Сообщила, что нашла себе более честного дизайнера и не успокоится, пока не испортит мою репутацию так же, как я испортила ей настроение и разрушила уже привычный комфорт в квартире.

Ну что ж, она сдержала свое слово. ВИП-клиентура ко мне больше не обращалась, а на мелкие заказы, поступавшие от обычных людей, я не могла снимать тот офис, в который не так давно переехала. Возвращаться в маленькую комнатушку, с которой я начинала, мне не хотелось, да и уже было неинтересно. После той сладостной волны успеха, на гребень которой я чуть было не вознеслась, мне не хотелось падать в морскую пучину. Я попросту свернула свои дела. На сегодняшний день я пребывала в прострации — валялась на диване, читала, бесцельно щелкала телевизионным пультом и поедала конфеты коробками. Деньги у меня все еще оставались, хотя уже подходили к концу, так что я позволяла себе скучать и оплакивать загубленный талант и молодую жизнь. Но я до сих пор не поняла, как использованный дизайн-проект остался в папке с невостребованными образцами! Я чуть было не застонала, снова вспомнив все это, но вовремя очнулась: в данный момент я находилась в машине и Антон все еще терпеливо ждал от меня ответа.

Я взглянула на него и чуть не поперхнулась. Он не успел сделать взгляд по-прежнему невозмутимым и колючим и смотрел на меня со странной смесью любования и нежности. Он словно всматривался в картину, пытался разгадать замысел великого художника, раскрыть тайну улыбки Джоконды, а может быть, уловить хитрые ходы Сальвадора Дали, проникнуть в потоки сознания Пабло Пикассо. Этот взгляд совершенно не подходил Антону — по крайней мере тому Антону, которого я знала. Поэтому у меня от неожиданности захватило дух — я никак не ожидала, что этот человек может быть другим, не таким, каким я его себе представляла изначально. Уж не знаю, какое затмение на меня нашло, но я покорно подставила этому неведомому мужчине свои губы и, когда он мягко, но властно дотронулся до них, так втянулась в процесс, что перестала соображать. Мне было легко и чертовски приятно, я чуть было не заурчала от удовольствия, словно кошка, наевшаяся сметаны. Когда-то я читала любовный роман, в котором героиня описывала свои ощущения после поцелуя с мужчиной. Она напирала на то, что ее словно пронзило электрическим током, и она была так возбуждена, что готова сорвать с себя одежду и отдаться возлюбленному прямо на лугу. У меня подобных ощущений не возникло. Возможно, потому, что я не любила Антона, возможно, потому, что любовные романы зачастую врут для красного словца. Наоборот, вместо электрического возбуждения я максимально расслабилась, на меня снизошли умиротворение и покой, мне внезапно стало казаться, словно я у себя дома, в своей раковине, где закрыты двери, уютно и есть все, что нужно. Подумать только, я целуюсь с практически незнакомым человеком второй раз за неделю! Первый наш поцелуй был похож на поцелуй любовников, в нем были страсть и огонь, а это прикосновение ласкало и словно усыпляло… Я вдруг оторвалась от губ Антона. Ну конечно, я нашла нужное слово! Этот поцелуй именно усыплял, он усыплял бдительность!

— Ты женат, — вырвалось у меня, едва я отстранилась. — Ты женат и ищешь развлечений на стороне. Вероятно, у тебя нет постоянной любовницы, поэтому ты вечно в поиске. Тебя прельщают кратковременные, ни к чему не обязывающие связи. И ты сразу же забываешь о своих временных подружках, как только натянешь штаны!

— Потрясающая проницательность, — хмыкнул Антон, отодвигаясь от меня.

Казалось, в его глазах промелькнуло сожаление, а затем взгляд стал прежним — собранным, внимательным и… безразличным. Этот Антон был для меня более привычен, он меня не пугал так, как Антон неизведанный, чей образ покорил меня несколько минут назад. Как хорошо, что я сумела найти в себе силы и воспротивиться его обаянию и напору! Иначе неизвестно, к чему бы это привело. Еще никогда я не вступала в интрижку с женатым человеком, к тому же с тем, с кем виделась всего лишь два раза. Ну, три, если вспомнить наше столкновение у подъезда.

— Скажешь, что это неправда? — ощетинилась я. — Ну конечно, ты — герой, она — мерзавка.

— Ты о ком? — не понял он.

— О твоей жене! — завопила я.

Меня всегда сильно удивляли мужчины, которые с легкостью шли на измену при живой-то жене. Почему мне никогда не пришло бы в голову изменить своему мужу, будь я замужем? Да потому, что, если перестаешь уважать вторую половину настолько, что становится возможным факт измены, куда честнее развестись.

— А, ты об этом, — глупо хихикнул Антон. — Я не женат. Извини, что солгал тогда. Совсем про это забыл.

— Обычно лгут, что наоборот — не женаты, ты прямо какой-то особенный. — Меня сильно уязвил этот факт. Неужели он рассматривал меня как покусительницу на его свободу? И это настолько ему не понравилось, что он предпочел солгать?

— Это получилось машинально, — объяснил он, — ты меня застала врасплох. Сам не знаю, почему я сказал неправду. А потом было поздно отнекиваться, ты бы наверняка мне не поверила… Так куда тебя все же отвезти?

Я поняла, что он хочет быстрее от меня избавиться. Ну что ж, здесь наши желания совпадали. Надувшись, я сказала ему, чтобы вез в тот дом, где мы впервые увиделись.

Некоторое время мы ехали молча. Затем он вдруг съехал на обочину, неожиданно остановил автомобиль и повернулся ко мне.

— Больше не могу терпеть, — заявил он и накинулся на меня, словно солдат, на которого после двух лет воздержания перестал действовать бром, подсыпаемый в компот.

Сначала я хотела возмутиться, но мои губы оказались заняты, затем я решила немного помедлить — хоть и стыдно говорить об этом, но целовался он великолепно. А затем… затем я и сама не захотела останавливаться. Меня больше не пугало то, что мы знакомы меньше недели, то, что он вообще мне не нравится, потому что не в моем вкусе, а это не в моих принципах — целоваться с мужчиной, который не только мало знаком, но и не нравится. Словом, все стереотипы, которые до этого годами откладывались в моей голове, были напрочь отвергнуты. Мое сопротивление оказалось не только сломлено, оно даже прошло незамеченным. Я до сих пор затрудняюсь описать те чувства и эмоции, которым поддалась. Знаю только, что ТАКОЕ описать нельзя — это надо почувствовать! А тогда я чувствовала, что сродняюсь с Антоном, становлюсь его кожей, его глазами, его губами… Я действовала одновременно с ним, мы понимали друг друга без слов, словно в нас обоих внезапно открылся необычайный дар, и мы тянули свои экстрасенсорные щупальца друг к другу. В машине было тесно и неудобно, но никто из нас — я могу в этом поклясться — этого даже не заметил! Мы вообще ничего не замечали, не видели и не чувствовали, кроме друг друга. Ко мне моментально пришло ощущение, что то, что происходит с нами, — это правильно, это так, как должно быть. Обычно, когда я занималась любовью с мужчинами, меня не покидали мысли о том, как я выгляжу, не размазалась ли тушь, не сбилась ли прическа, идеально ли белоснежен мой бюстгальтер. На данный момент меня не только не тревожили подобные вопросы, меня вообще ничего не волновало — кроме самого происходящего. Я совершенно отключила голову и действовала инстинктивно. Вероятно, именно так любили друг друга древние люди во времена первобытно-общинного строя: у них все в то время было построено на инстинктах. Это и придавало им устойчивость, ведь природа намного мудрее науки, это не секрет. Антон представлялся мне добытчиком мамонта, а я — его женщиной, ожидающей возвращения победителя с добычей. Наверное, поэтому это было так восхитительно и ни на что не похоже.

Во всяком случае, когда мы смогли разлепить объятия и когда мой рассудок вернулся в нормальное состояние, я обнаружила, что ничего подобного в моей жизни еще не было.

— Ты тоже это почувствовала? — тяжело дыша, спросил Антон.

Из вредности мне захотелось соврать и, сделав невинные глаза, спросить, что именно я должна была почувствовать, но я лишь кивнула. В конце концов, теперь он — мой мужчина, и еще несколько минут назад мне казалось, что я в пещере, а он — добытчик мамонта, обтянутый звериной шкурой. Мне даже чудились всполохи костра на стенах пещеры, слышались потрескивания веток и сучков и миллионы других звуков, смутно знакомых, — завывание ветра за стенами пещеры, тяжелое дыхание, далекие порыкивания диких зверей, не казавшихся инородными. Неужели он чувствовал то же самое? Я не стала переспрашивать Антона, чтобы не разрушить целостность картинки. Мне хотелось сохранить полученное впечатление и бережно положить его в сундук. А затем периодически доставать его оттуда и, отряхивая от пыли и нафталина, заново любоваться им.

Я одевалась, испытывая неловкость. Теперь мне было некомфортно и на ум приходили разные мысли… Интересно, что теперь обо мне подумает Антон? А что еще он может подумать, если учесть, что я пыталась его соблазнить через пару часов после знакомства, а во время нашей очередной встречи отдалась ему прямо в машине? Я сосредоточенно думала, что единственный плюс во всем этом порочном кругу — то, что я живу в другом городе и очень скоро мы с Антоном даже не вспомним друг о друге. Словно у него локатор был вмонтирован в голове, мой неожиданный любовник отозвался:

— Ты когда намерена покинуть наш городок?

— А что, уже надоела? — с вызовом бросила я.

— Да нет, — удивился он, — просто хотел составить компанию.

— Куда? В Москву? Ты хочешь поехать в Москву? — вырвалось у меня.

— А почему нет? Я давно собирался, а теперь и возможность такая представилась…

Я сузила глаза. Так вот как все обстоит на самом деле! Антон — самый обычный альфонс, он решил уцепиться за меня и попасть в столицу на все готовенькое? Ну уж нет, фигушки! Такого удовольствия я ему не доставлю! Вероятно, он посчитал, что, раз моя сестра замужем за столь обеспеченным и уважаемым жителем этого города, следовательно, я тоже вполне при деньгах. А значит, помогу ему обустроиться в Москве на первых порах…

Волна жуткого разочарования накрыла меня с головой. Ну куда мне спрятаться, в какую норку забиться, чтобы зализать свои раны? И он еще смеет говорить такое после столь упоительного секса?

— Я — не твоя возможность, — отрезала я и выскочила из машины, на ходу поправляя одежду.

Он оказался возле меня в считаные мгновения и резко повернул к себе:

— Ты решила, что я с тобой только потому, что ты москвичка? — Его черные глаза буравили меня. — Тебе не кажется, что ты слишком преувеличиваешь преимущества московской прописки? Ее можно купить за семьсот долларов, ну а что дальше? Я согласен только с тем, что Москва помогает тем, кто в ней родился: ребенок может выбирать хорошую спортивную школу, массу курсов, поступать в любой институт. Но взрослый человек, если у него все в порядке с головой, найдет возможность состояться в любом месте, где он живет. И для этого совершенно необязательно ехать в Москву! Это просто глупость — всем кажется, что москвичи ничего не делают и получают огромные зарплаты! На самом деле зарплаты обычных работников в Москве ненамного больше зарплат по стране и лишь десять процентов жителей столицы действительно можно назвать очень обеспеченными людьми. А обычный москвич — человек, который с трудом дотягивает до зарплаты.

— Это ты мне рассказываешь? — наконец опомнилась я.

— Извини, просто ты меня разозлила, — вздохнул Антон. — Моя первая любовь жила в Москве, приезжала сюда на лето к бабушке с дедушкой. Мы с ней решили пожениться, еще когда нам было лет по четырнадцать. А в то лето, когда ей стукнуло шестнадцать, она сообщила мне, что не намерена вытаскивать меня из этой глуши и вполне способна подобрать себе достойного мужа-москвича.

Я невольно рассмеялась, хотя Антона мне было жалко. Но это же так глупо — думать о замужестве, выбирая жениха по прописке в паспорте! Даже моя Светка, несмотря на свой снобизм, приехала из столицы в этот городок и выглядит вполне довольной. Вспомнив про Светку, я нахмурилась. Мне еще предстоит рассказать ей, как некрасиво повел себя Борис. И как странно — я точно знаю, что он в меня не влюблен, женщины всегда чувствуют такие вещи! Зачем же он пытался склонить меня к сексу — вряд ли такой парень, как он, обделен в этом вопросе. Но над этим мне предстояло подумать позже, а сейчас пора было вернуться к Антону.

— Значит, ты уже давно решил для себя приехать в Москву?

— Это не совсем я решил. Александр, у которого, как тебе известно, я работаю, посчитал, что ему давно пора перебираться в столицу: все равно на гастролях он там бывает часто, во-первых; во-вторых, ездить в турне гораздо удобнее из Москвы. Ну и в-третьих, одно дело, когда звезда находится в провинции, и совсем другое — когда она всегда доступна для съемок и интервью!

После его речи мне полегчало. Ну что ж, по крайней мере, он не будет проситься пожить первое время у меня.

— Так что ты сообщи мне, когда соберешься уезжать отсюда, пожалуй, я поеду с тобой — прослежу, чтобы ты не попала в очередную историю, — улыбнулся он.

— Мне как-то не очень хочется ехать в купе вместе с Юриком и Сашей. — Я поежилась. — Певец ваш женщин вообще не воспринимает, а перед Юриком мне стыдно… Это же я подсыпала ему слабительное вместо снотворного!

— Мы поедем вдвоем, — пообещал Антон, — неужели ты думаешь, что Саша отправится в Москву, если для него предварительно не будет снята и обставлена квартира? Мне предстоит этим заняться. А гостиницы ему и так надоели. Он терпеть не может в них останавливаться.

— Договорились, — согласно кивнула я. — Ну а сейчас мне пора, сестра уже волнуется, наверное.

На самом деле Светка вряд ли волновалась, особенно если Борис сказал правду и предупредил ее, что я останусь ночевать в его квартире. Надо же, какой самоуверенный парень!

Когда я поднималась по лестнице, мое сердце пело — уж не знаю почему. Хотя нет, конечно, знаю, просто боюсь признаться себе в этом. Мы видимся всего третий раз, и он мне до сегодняшнего момента даже не нравился! А сейчас что я чувствую к нему? И кажется ли мне это? И достоин ли Антон моей любви? Отчего-то подобную мысль я не стала развивать. Антон таков, каков есть, не хуже и не лучше. Он не пытается показаться совсем другим, и это меня в нем подкупает. Вот сейчас приду, пожалуюсь Светке на Бориса, приму душ, а затем лягу в кровать и буду перебирать, как царь Кощей свое богатство, все события сегодняшнего вечера. Однако не успела я толкнуть дверь, на пороге возникла сестра.

— Что ты вытворяешь? — зашипела она, как гюрза, даже не впустив меня на порог. — Кто дал тебе право так обращаться с другом нашего дома?

Я испуганно попятилась. То ли у моей сестрицы что-то с головой, кто знает, может, она не в себе, то ли я что-то натворила и забыла. Хотя нет, она же говорит про друга их семьи, значит, имелся в виду Борис.

— Да почему ты орешь на меня? — возмутилась я. — Ты даже не знаешь, что произошло!

— Очень хорошо знаю, — заявила Светка. — Я видела тебя в окно с приятелем нашего голубого соседа! Видела, как вы миловались в машине! И это после того, как Борис так хорошо к тебе отнесся? После того, как он дал тебе шанс снова вернуться к профессии?

— Можно войти? — робко поинтересовалась я. — Никогда не любила разборки в подъезде!

Светка, словно опомнившись, посторонилась, но затем вновь на меня налетела:

— Ты нравишься такому замечательному парню, у вас стали складываться отношения, и что я вижу? Ты уже строишь глазки другому! Где же твоя порядочность? Как мне теперь смотреть в глаза Борису?

Я остолбенело уставилась на сестру.

— Светик, ты, пожалуй, перегибаешь палку, — деликатно улыбнулся Гоша, выглянув из кухни. — Это касается только Насти!

— Да ты просто сумасшедшая! — воскликнула я. — Ты даже не знаешь, что произошло, а уже обвиняешь меня во всех смертных грехах! И вообще, это мое дело, кому улыбаться, я уже взрослая девочка и собираюсь сама решать свою судьбу! А твой хваленый Борис чуть не изнасиловал меня, мне пришлось даже бежать из его квартиры!

— Борис? — хором спросили Светка с Гошей.

Интонации у них оказались разными. Гоша спросил с сомнением, словно не верил, что Борис может отважиться на что-либо подобное, а в вопросе Светки сквозила настоящая истерика. Надеюсь, теперь-то она будет на моей стороне? И это ей, а не мне должно быть стыдно, что она подсунула мне такого мачо, готового насильно уложить меня в постель. И это при том, что никакого желания я у него не вызвала, судя по его скучной физиономии. Любая другая на моем месте оскорбилась бы и устроила скандал, а я всего лишь сбежала, и в чем тут моя вина?

Светка словно сдулась и перестала меня укорять. А вот Гоша повел себя по меньшей мере странно. Он хохотал, хлопал себя ладошками по коленкам и повторял:

— Ну Борис, ну дает!

Я даже обиделась на него:

— Такое чувство, будто ты в восторге от подвига своего приятеля.

— Извини, — смутился зять, — просто не ожидал от Бори ничего подобного. Он всегда такой… такой одинаковый, словно эмоций для него вообще не существует. А теперь я вижу, что внутри него кипят настоящие страсти, значит, эта его ледяная оболочка — только внешняя защита. И прости, Настенька, но теперь он мне стал нравиться больше!

Я фыркнула, злобно воззрилась на Георгия, но решила промолчать насчет эмоций Бориса.

— Интересно, а если бы он меня изнасиловал, он нравился бы тебе еще больше? — ехидно спросила я.

— Ну, это ты загнула, — покачал головой Гоша, — на такой шаг Боря точно бы не отважился. Он слишком реалистичен, в нем нет авантюрной жилки, нет огня. Я мог бы предположить, что он житель Прибалтики, настолько он холоден и спокоен.

— Мне бы не хотелось, чтобы его характер проверяли на мне, — сообщила я и ушла в душ.

Мне не хотелось больше ничего обсуждать, к тому же реакция Светки меня поразила. Неужели она и вправду выступает свахой? Ей и в самом деле хочется, чтобы мы жили в одном городе и я постоянно мелькала у нее перед глазами? Или ей неловко перед Борисом? Хотя что такого я сделала, чтобы Светка меня стыдилась? Или ее так разозлило, что она увидела меня выходящей из машины Антона? Я поливала себя из душа и никак не могла сообразить, что именно так сильно разозлило мою сестру. Может быть, ей не нравится Антон, возможно, она что-то про него знает, но не хочет мне говорить? С другой стороны, Светка ранее не была замечена в такой деликатности. Она бы выложила мне все как на духу, если бы у нее было что рассказать про Антона. Пока что она только намекнула на то, что яблочко от яблоньки недалеко падает, то есть Антон, по всей вероятности, той же сексуальной ориентации, что и его работодатель. Больше ей сказать было нечего. Но мне-то доподлинно стало известно, что Антон — абсолютно нормальный, гетеросексуальный парень! И хотя я сперва тоже его недолюбливала, теперь у меня к нему сложилось абсолютно противоположное отношение.

Я задумалась: а разве такое бывает — чтобы после второго свидания и бурного секса потерять голову и согласиться ехать с человеком в одном купе в поезде? Меня бросило в дрожь от мысли о том, что там могло произойти, в этом купе, в замкнутом пространстве, между двух молодых особей разных полов. Хотя ведь в купе четыре полки, следовательно, мы не будем вдвоем!

Полночи я вспоминала наш поцелуй и разговор. Удивительно, как быстро может меняться отношение к человеку. Ведь недаром говорят — от ненависти до любви один шаг! Мне стало не по себе: а не слишком ли быстро я заговорила о любви? Этого человека мне было даже видеть неприятно, а после часа, проведенного в его обществе, я вдруг решила, что прикипела к нему сердцем! Тщательно обдумав ситуацию, я пришла к выводу, что на фоне Бориса Антон смотрелся совершенно иначе, что и помогло мне отнестись к нему по-другому и присмотреться повнимательнее. А любви на самом деле никакой нет — откуда бы ей взяться? Успокоенная, я уснула.

А наутро меня ждал сюрприз: не успели мы позавтракать, как в квартиру явился Борис и принялся передо мной извиняться.

— Прости, я не хотел тебя обидеть, я и понятия не имел, что ты так отнесешься к невинному вопросу, — заявил он. — Меня действительно всего лишь интересовало, с какой стороны ты любишь спать, и ничего более! Согласен, вопрос дурацкий, но мне просто захотелось это знать! Мне жаль, что ты решила, будто я жажду тебя изнасиловать.

Я угрюмо взглянула на Светку. Ага, значит, она уже позвонила этому кадру и потребовала объяснений. Ну что же, так даже лучше.

— Ты меня совсем за дуру принимаешь? — взбеленилась я. — Неужели я не могу отличить невинного вопроса от вполне конкретного предложения переспать? И даже не предложения, а фактически указания! А ведь мы с тобой еще даже не встречались, чтобы сразу валиться в койку. Где букетно-конфетная стадия?

— Но ты скоро уезжаешь, — залепетал Борис, беспомощно взирая на Светку. — И я думал, что попросту не успею…

— Поэтому решил сразу взять быка за рога, — констатировала я. — Еще и врешь!

— Хочешь, я встану перед тобой на колени? — взвыл Борис так, что я отшатнулась от него в испуге. — Ну прости меня, со всяким бывает, ну не поняли мы друг друга…

— Да как не поняли, — возмутилась я, — ты спросил, с какой стороны я буду спать, затем отправил меня в ванную, а после того, как я тебе сказала, что не собираюсь с тобой спать, удивился и сообщил, что, по словам моей сестры, ты мне очень нравишься! И потом хватал меня за руки и бежал за мной по дороге!

Гоша невольно хихикнул, и все присутствующие неодобрительно уставились на него. Он немедленно опустил глаза в кружку с молоком.

— Представить себе не могу эту картину, — сам себе пробормотал он. — Вот бы посмотреть, как Боря гонится за Настей!

— Одного раза достаточно, — прервала я его веселье, — больше такого удовольствия я никому не доставлю. Проект практически завершен, в твоей квартире мне больше делать нечего, — обратилась я к Борису, — через пару дней я вернусь обратно домой. Смету передам через сестру.

— Нет, — завопил он, — пожалуйста, прости меня! Ну что мне сделать для того, чтобы ты забыла о вчерашнем недоразумении?

Он упорно продолжал называть несостоявшийся акт насилия недоразумением. Ну что ж, меня это только взбесило.

— Ты мне не подходишь, мы разные люди, — мрачно сообщила я, глядя на красавчика. — Уверена, ты найдешь себе подходящую девушку, не отчаивайся! Такое происходит в жизни сплошь и рядом — люди не нравятся друг другу, и все.

— Но ты мне нравишься, — взмолился он, почему-то глядя на Светку.

— А ты мне — нет. — Я встала из-за стола.

Эта сцена испортила мне аппетит. Гоша едва сдерживал смех, Борис — слезы, судя по его выражению лица, а Светка вообще сидела неподвижно, как на похоронах, устремив взгляд в одну точку. Ну подумаешь, ее чаяния не оправдались, нашла проблему! Тем не менее мне хотелось уйти подальше, и я, никому не сообщив о своих намерениях, вышла из дома. В конце концов, пора бы и город посмотреть, раз уж я решила уехать как можно быстрее. Хотя, если честно, поезд проходил через весь городок, и я поняла, что ничего интересного здесь не увижу. Этот город напоминал тысячи подобных провинциальных городов — старые пятиэтажки соседствовали с новыми зданиями, называемыми элитными новостройками, непременная улица Ленина гордо демонстрировала несколько кафе и ресторанов. Некоторые из них напоминали пивнушки восьмидесятых — старые, с облупившейся краской и наполовину содранной вывеской. Такие же старые магазины, словно вынырнувшие из моего СССРовского детства, чередовались с модными стеклянными супермаркетами, которые по размерам, правда, больше напоминали один из отделов супермаркета. Я не люблю такие города — на меня начинают давить ностальгия и жалость. Мне нравится, когда все выдержано в одном стиле, словно в одном цвете. А этот город был похож на странную девушку с пирсингом в носу, на которой надета довоенная одежда. Если бы здесь все осталось как было раньше, двадцать, тридцать и сорок лет назад, я бы обязательно прогулялась по городу.

Я вышла из подъезда, прищурилась и надела солнцезащитные очки. И тут же увидела машину Антона. Сам он курил неподалеку.

— Вот это совпадение! — воскликнула я, чувствуя, как сердце наполняется радостью. — Что-то наши встречи стали заметно чаще.

— Это не совпадение, — буркнул Антон и залез в машину. Выбрался он оттуда с огромным букетом цветов, явно составленным флористом.

— Ух ты. — Я не смогла сдержать восторга. — Это по какому случаю?

— Думал о тебе всю ночь, — признался Антон, не глядя мне в глаза. — И захотелось подарить тебе цветы. Вот, караулю тебя уже больше часа. Сашуля с Юриком смеются…

Я невольно подняла голову и увидела вышеозначенных персонажей на балконе Александра, который я имела честь посетить совсем недавно. Я помахала им, услышав восторженные крики Юрика.

— Что будем делать? Может, посмотрим город? — стараясь, чтобы мой голос не дрожал, спросила, начисто забыв, что город не представляет для меня ни малейшего интереса и смотреть я его не собиралась. — Секс у нас уже был, мы начали не с той стадии, так что придется развиваться по нисходящей…

— Да тут и смотреть нечего, — хмыкнул Антон, тем не менее открыл передо мной дверцу, и я гордо уселась в автомобиль. Мне казалось, что Светка с Борисом тоже смотрят в окно, но я не взглянула в их сторону.

До позднего вечера мы с Антоном разъезжали по городу, обедали в ресторане, ездили на речку, он показывал мне достопримечательности — старинную церквушку, возле которой толпились бабушки в платочках, музей малоизвестного поэта, дом, в котором останавливался Толстой, когда проезжал через их городок. Мы прогулялись по скверику, съели мороженое на лавочке, я с упоением напилась газировки из автомата, стоящего на углу сквера. Непонятно, каким образом этот старинный агрегат оказался здесь. Помню, в детстве я пила газировку с сиропом за три копейки из такого же автомата. Поужинали мы сидя на траве — купили курицу-гриль, выбрали на рынке овощи и зелень, лаваш и вино и с аппетитом съели все до кусочка. Мне так понравился этот день, что не хотелось расставаться с Антоном! Он был мил, предупредителен, рассказывал забавные истории из жизни своего работодателя, и я хохотала до упаду. Он предстал передо мной совсем в другом свете, и, глядя на него, слушая его, я вдруг подумала, что вполне могла бы влюбиться в такого, как он. Хотя почему в такого, как он? Именно в него! Я видела и чувствовала, кожей ощущала, что я ему очень нравлюсь, и это меня радовало.

К вечеру, когда стало прохладно, он накинул на меня свитер, лежащий в машине, и, глядя мне в глаза, сказал, что не хочет провожать меня домой. И предлагает попить кофе у него. Меня бросило в дрожь. Нам обоим было ясно, что означает это приглашение. Но я согласилась не раздумывая. Мне очень не хотелось с ним расставаться, к тому же мы уже занимались сексом, так какой смысл строить из себя недотрогу? Разумеется, до кофе дело не дошло. Как только мы вошли в квартиру, набросились друг на друга, как изголодавшиеся каннибалы. С той только разницей, что мы не отгрызали друг от друга по кусочку, но кусали, хватали, трогали и мучили друг друга так, что в конце концов, обессиленно отвалившись от него, я поняла, что не смогу поднять ни руку, ни ногу. Все тело болело, однако это мне понравилось. Я счастливо засмеялась — раньше была уверена, что о таком сексе лишь пишут в книгах. А теперь мне повезло: я знала, точно знала, что это бывает на самом деле. И даже если у нас с Антоном ничего не получится, все равно я счастливая, потому что у меня был потрясающий секс! Хотя, наверное, это как раз — не секс. Это — занятие любовью. Мы занимались любовью неистово, дразня друг друга и пытаясь проникнуть друг другу под кожу, доставить партнеру такие ощущения, которых доселе он не испытывал. Мы не старались доказать, что опытны, мы просто любили! Я очнулась, когда часы пробили час ночи, и заволновалась: наверняка Светка переживает, а мой мобильный остался у нее в квартире, я забыла его взять с собой! Я позвонила из квартиры Антона и сообщила сестре, что приеду завтра утром. Она сухо выслушала меня и бросила трубку. Я пожала плечами — ну что же, это ее проблемы. Мы с Антоном не спали всю ночь. Он мне рассказывал про себя, а я как-то незаметно выложила ему свою печальную историю.

— Самое обидное, — разорялась я, — что я окончила архитектурный институт, затем полугодовые престижные курсы дизайнеров, затем стажировалась в Европе, а после этих шести лет обречена заниматься другим делом! Кем я теперь могу быть? В хорошие дизайнерские бюро мне дорога заказана — в нашем кругу слухи распространяются очень быстро! А в плохие я и сама не пойду.

— Очень странная история, — заметил Антон. — У меня такое ощущение, будто тебя попросту подставили.

Я усмехнулась. Кто мог меня подставить? Кто из моих работников, которых я могу по пальцам перечесть и за каждого из которых ручаюсь? Нет, это целиком и полностью моя вина, мой недосмотр, моя ошибка! Антона также интересовало, что за дела у нас с Борисом, и я ему поведала все, что произошло в эти дни. Узнав про неудавшееся изнасилование, Антон хохотал во все горло.

— Я немного знаю эту дохлую рыбу, — сообщил он, — но никогда бы и подумать не мог, что он на такое способен!

Весь следующий день я снова провела у Антона, мы почти не вылезали из постели. Нам было очень легко вдвоем, словно мы были знакомы целую вечность. Я понимала, что веду себя не так, как подобает порядочной девушке, однако мне не хотелось тратить время на обдумывание ситуации. На ночь я снова осталась у него, удивляясь, как легко и быстро потеряла голову от этого мужчины. А на следующий день, когда мы вдоволь выспались и пообедали в маленьком ближайшем ресторанчике, я, наконец, твердо потребовала повезти меня к Светке. Признаюсь, это оказалось нелегко — расставаться с Антоном совершенно не хотелось.

— Ты что собираешься делать? — неожиданно спросил он, когда мы подъехали к дому.

Я пожала плечами. Все, что я хотела, уже сделала — проект для квартиры Бориса почти готов, мне не надо много времени, чтобы его закончить. С сестрой я повидалась, так что, по-видимому, пора возвращаться домой.

— Пожалуй, завтра я отсюда отчалю, — с сожалением сообщила я Антону.

— Предлагаю тебе забрать вещи и вернуться ко мне, — вдруг предложил он. — А завтра вместе с утра поедем на вокзал и купим билеты.

Я воззрилась на него. Хм, а почему бы и нет? Идея очень неплохая: расставаться нам не хотелось, и потом, мы еще не полностью насладились друг другом. Уж не знаю, как он, а мне бы хотелось провести некоторое время в его обществе и объятиях. Со Светкой нам разговаривать не о чем, так что, действительно, пойду заберу свои вещи…

— Пойдем вместе, — предложила я из чистой вредности.

Я знала, что сестре не нравится Антон, но, с другой стороны, мне не нравился Борис, которого она мне усиленно навязывала. А мои мужчины не обязаны ей нравиться!

Но сестра встретила нас совсем не так, как я предполагала.

— Ты опять с этим уродом? — выкрикнула Светка с самого порога. — Ну что ты делаешь?

Мне стало неловко. В конце концов, это просто невежливо — оскорблять едва знакомого человека, который стоит на пороге твоей квартиры! Тем не менее Антон спокойно взирал на нее.

Я обратила внимание, что глаза сестры чуть опухли и покраснели — видимо, она плакала.

— Света, что-то случилось? — спросила я.

— По-моему, я вполне симпатичен, — добавил Антон. Держался он невозмутимо.

— Да, случилось! — выкрикнула Светка.

Она явно нервничала, дергалась, постоянно смотрела на наручные часы… Мне даже показалось, что от нее пахнет спиртным.

— Ты никогда не изменишься, — с отвращением выговорила она. — Всегда будешь обращать внимание на недостойных мужчин. В тебе нет ни капли гордости, ни малейшего здравого смысла! Я предоставила тебе возможность встречаться с действительно интересным молодым человеком, перспективным, умным, ухоженным, обеспеченным — настоящим сокровищем, а ты променяла Бориса на это… нечто!

Тут уж я возмутилась. Мне все равно, что она говорит обо мне, я уже привыкла, в конце концов, но оскорблять Антона я ей не позволю!

— Замолчи! — выкрикнула я. — Это моя жизнь, и я сама буду решать, с кем мне встречаться. Мне жаль, что у нас разные взгляды на мужчин, но мне не нравится Борис, которого ты так упорно мне навязываешь! И хватит об этом. Вообще не понимаю, почему ты суешь свой нос в мою личную жизнь! Ты в очередной раз меня провела, а я-то рассчитывала, что мы действительно наконец-то сблизимся и станем настоящими сестрами! Я забираю вещи и ухожу!

— Хорошая идея, — одобрила Светка. — Убирайтесь отсюда!

От резкого звонка мы все вздрогнули. Сначала мне показалось, что звонят в дверь, и лишь секунду спустя я сообразила: это сигнал мобильного. Светка бросилась на кухню, обрадованно схватила трубку, но по мере того, как бежали секунды, улыбка сходила с ее лица.

— Это правда? — спросила она. — Борис, это правда? Что? Не может быть, мы же все обсудили! Что ты говоришь, ты с ума сошел?

Мы с Антоном переглянулись. Я с трудом понимала, что происходит, но происходило явно что-то нехорошее. Закончив разговор, сестра свалилась на стул, словно кулек. Теперь ей не надо было следить, как она выглядит. Она невидящим взором уставилась в стену. Мне вдруг стало ее жаль.

— Свет, может, ты расскажешь мне, в чем дело? — тихо обратилась я к ней.

От ее взгляда, который силой ненависти способен был прожечь дыру в моей груди, я отшатнулась.

— Ты спутала мне все карты! — прошипела сестра. — Ну почему, почему ты не выбрала Бориса? Такая, как ты, должна была влюбиться в него с первого взгляда!

— Почему? — тупо спросила я. — И что значит — такая, как я?

Я продолжала стоять в прихожей, видела злые слезы на глазах сестры и ничего не понимала.

— Такая, как ты, — это дубина, глупая, бестолковая девка, которая проглотит все, что ей скормят! — выкрикнула Светка. — Ты должна была влюбиться в Бориса и уехать с ним в Москву!

— Но ты говорила, что, наоборот, хочешь, чтобы я жила здесь и мы часто виделись, — пролепетала я.

Мне вдруг стало ясно, что происходит что-то странное, такое, до чего я не в силах додуматься.

— Света, что случилось? Почему ты так говоришь?

— Да потому, что ты все испортила, все! — заорала она снова. — Только такая дура, как ты, могла испортить идеальный план!

— Да какой план, о чем ты говоришь? — все еще не понимала я. — С тобой все в порядке? Мне кажется, у тебя нервное расстройство…

— Полагаю, что план был незамысловат, но тебе отводилась ключевая роль, — спокойно сказал Антон. — Именно ты должна была влюбиться в Бориса или хотя бы проникнуться к нему глубокой симпатией, настолько, чтобы вы уехали отсюда вместе. В этом случае его отъезд выглядел бы естественным. Светлана якобы возжелала, чтобы ее сестра жила в одном городе с ней. Соответственно, для этого ей надо было найти для сестры парня, который бы заинтересовал ее. Борис подходил на эту роль идеально. Достаточно один раз взглянуть на него, чтобы понять, что он — мечта любой женщины, по крайней мере внешне. Света была уверена, что и ты попадешься на эту удочку. — Антон погладил меня по голове.

— Но зачем ей надо было, чтобы я влюбилась в Бориса и увезла его в Москву? — я не отрывала глаз от Антона.

— Этого я не знаю, — мягко произнес он, — на этот вопрос тебе может ответить только твоя сестра. Полагаю, что Борису надо было немедленно уехать из этого города, но для этого должен был найтись естественный повод. А в остальном — твоя сестра использовала тебя или, по крайней мере, пыталась это сделать.

— Света, это правда? — потребовала я ответа. — Ты действительно хотела меня использовать? Но для чего? А если бы я влюбилась в Бориса на самом деле? Тебе не жалко меня?

— Да наплевать! — выкрикнула сестра, некрасиво сморщив лицо. — Кто ты такая, чтобы я думала о тебе? Ты — никто, просто полное ничтожество! Ты не смогла ни создать семью, ни заработать денег, ни состояться как профессионал. У тебя ничего нет! Почему же мне должно быть тебя жалко?

— Просто потому, что я — человек, — тихо ответила я. — И пусть я не состоялась, в этом ты права. Но разве ты имеешь право решать мою судьбу? Я даже умалчиваю о том, что ты — моя сестра!

— Господи, — вздохнула она, — ну почему мне досталась в сестры такая дура? Если бы ты знала, как я мечтала, чтобы моя сестра была умная, блестящая, успешная девушка!

— Такая же хитрая стерва, как и ты? — усмехнулась я, начиная приходить в себя. — Да, жаль, что тебе не повезло. Но знаешь, таких на самом-то деле немного. По большей части они существуют лишь в воображении авторов детективов. Милых и приятных, заботливых и совестливых женщин несравнимо больше.

— Ненавижу! — крикнула Светка. — И как ты со своими куриными мозгами ухитрилась испортить мне всю жизнь? Ты должна была делать то, чего от тебя ожидали, а ты вдруг заартачилась! Глупая корова!

— Определись, — вздохнула я, — курица или корова. Не могу же я совмещать в себе птицу и парнокопытное млекопитающее!

— Очень даже можешь, — всхлипнула сестрица, — ума у тебя — как у курицы, а задница — как у коровы.

Я замолчала. Ну что ж, в чем-то она права: была бы я поумнее, ни за что не ввязалась бы в эту авантюру!

— Это я пристроила Борю в фирму к Гоше, и в конце концов он стал его заместителем. Мы хотели, чтобы все деньги со счета фирмы перекочевали в наши карманы, и тогда уже можно было бы жить спокойно: Гоше пришлось бы скрываться, ведь его соучредители — очень серьезные ребята! Они решили бы, что это он украл деньги, мы так и хотели, чтобы все указывало на него! И в конце концов все было бы замечательно, если бы не ты!

— Но как такое возможно? — тихо пробормотала я. — Это же только в фильмах…

— Это очень даже возможно, — хмуро вставил Антон. Он молчал до этого момента. — Существует масса хитроумных схем, по которым можно так подставить невинного человека, что он потом век не оклемается. И никому не сможет доказать, что невиновен. Никто ему не поверит, понимаешь? Если не убьют, то карьера его будет кончена в любом случае. Будут говорить — то ли он украл, то ли у него украли, но была там какая-то неприятная история. Если все точно рассчитать, то получится как раз желаемый вариант: кое-кто останется в стороне чистеньким, а на бедолагу пойдут гонения, и он будет вынужден либо скрыться, либо покончить с собой.

— Но почему? — все еще не понимала я. — Неужели все это из-за денег? Ты готова была уничтожить собственного мужа из-за денег? Его же убьют! Ладно я, но неужели тебе не жалко Гошу? Он же твой муж, ты с ним прожила два года! У тебя от него ребенок!

— Да с чего ты взяла, что от него? — истерически засмеялась сестра. — Это ребенок Бори. Мы хотели, наконец, зажить настоящей семьей.

— Ну тогда развелась бы с Георгием. — Я искренне ничего не понимала. — Мало, что ли, женщин разводится, чтобы воссоединиться с любимым?

— Ты действительно полная дура. — Светка покрутила пальцем у виска. — И с чем бы я осталась? На тот момент мы с Борисом были нищие, а Георгий имел очень приличные деньги и связи!

— Так, может, тебя еще пожалеть надо? — Антон не смотрел в ее сторону. По-моему, моя сестра была ему глубоко противна.

— Себя пожалей, чмо, — громко сказала Светка. — Что, нашел себе подружку? Ну и будете куковать, два ничтожества! Один у гомика в администраторах ходит — кстати, надо бы еще проверить твою ориентацию, дружок! Вторая даже не поняла, что ее хотят использовать. Кстати, уже во второй раз. Если ты не знаешь, дорогая сестрица, это я разрушила твою карьеру! Это я вернула уже использованный проект в папку!

— Ты не могла этого сделать, — поразилась я, — тебя даже в Москве не было!

— Эх ты, дубина стоеросовая, — нервно хмыкнула сестра, — мне не нужно быть в определенном месте, чтобы что-то сделать! Твой курьер когда-то был в меня влюблен. Я однажды позвонила тебе на работу — и наткнулась на него. У тебя там полный бардак, трубку берут все, кому не лень! Я моментально узнала его по голосу, стала интересоваться, как идут дела, а потом, когда он похвастался мне вашим проектом для Алины Хоуп, я сообразила, как его уговорить, чтобы он перенес файл из одной папки в другую! Надеюсь, технические подробности тебя не интересуют?

— Но почему? — Мои ноги не слушались меня, я рухнула в кресло. — Для чего это тебе было надо?

— Я знала, что когда-нибудь ты мне для чего-то понадобишься, — доверительно сообщила Светка, закурила и выпустила в мою сторону струю дыма. — И решила, что сестра-неудачница в этом случае подойдет мне гораздо больше, чем успешная, состоявшаяся, обеспеченная женщина.

— Врешь, — вдруг сказал Антон. — Ты завидовала Насте! У нее было любимое дело, благодарные клиенты, деньги. А у тебя — только смазливая физиономия да стервозный характер! Но такой багаж ко дну тянет, он у многих имеется. А вот настоящего дара, таланта, тебе не хватало. И из зависти ты решила уничтожить сестру. Это ты — полное ничтожество, злобное, завистливое и алчное.

— Зависть? — ахнула Светка. — Да чему тут завидовать? Ты посмотри на нее: что в ней хорошего? Прическа никакая, жопа толстая, нос картошкой, морда рязанская…

Я слегка обиделась. Ну и пусть я не супермодель, но лицо мое вполне привлекательное, между прочим. У меня стильная стрижка, пухлые губы, большие глаза. Черт, неужели Антон прав, и сестра мне вправду завидует? Никогда мне не приходило подобного в голову, ведь с самого детства Светка внушала мне, что она — совершенство, что лишь она достойна любви, а я — так, довесок. Ах, если бы мне раньше сообразить, что сестре надо было дать отпор еще много лет назад, возможно, моя жизнь сложилась бы совершенно по-другому. Но… но в этом случае я бы не встретила Антона! Я с нежностью взглянула на него. Кто бы мог подумать, что я найду свое счастье, своего мужчину в этом заштатном городишке? Да еще в лице человека, которого возненавидела с первых же его слов!

— Какая же ты дура, — вырвалось у меня, — ты потеряла все, что имела, все, что действительно представляло собой ценность! Ты потеряла свою семью, мужа, который тебя обожал, свою жизнь! Неужели ты думаешь, что с этим щеголем, с этим метросексуалом тебе будет лучше? Да он моментально упорхнет от тебя, как только узнает, что у другой женщины есть более крупный куш. Да и вообще, зачем ты ему сейчас? Он получил деньги, а ты ему не нужна!

— Что ты мелешь? — взвизгнула Светка, покрывшись красными пятнами. — Борис любит меня, у нас растет сын! Теперь у нас есть деньги — не какая-нибудь там мелочовка, а хорошие, настоящие деньги! И что мне было терять? Гошу? Да он мне на фиг не нужен! Этот мерзопакостный городок? Ты думаешь, я была здесь счастлива? Всю жизнь я прожила в Москве, а теперь попала в деревню. И как, ты думаешь, я себя здесь чувствовала? Скоро заедет Боря, и мы уедем. Поедем в Москву, а может, и за границу рванем. Теперь нам ничего не помешает! Жаль, конечно, что наш план провалился — из-за тебя, тупая дрянь! Мы хотели, чтобы все это прошло тихо и спокойно, вы бы с Борей вместе уехали в Москву, и всем, в том числе и Гоше, об этом было бы известно. Никому бы и в голову не пришло, что он уехал не с тобой, а с деньгами! А через недельку-другую и я бы подтянулась…

— Но если вы уедете, то будет понятно, что это Борис ограбил фирму, — удивился Антон. — Тогда вас будут искать.

— Неизвестно еще, кого именно, — беспечно махнула рукой Светка. — Гоша уже наверняка сбежал, так что подумают, что это он, — и будут искать меня с ним, а не нас с Борисом!

Она взглянула на часы, а потом подошла к окну и выглянула из-за шторы.

— Нервничаешь? — спросил Антон. — Твой принц-вор задерживается? Ты не волнуйся, скорее всего, он и вовсе не приедет. Ты свое дело сделала, а больше ты ему не нужна!

— Заткнись, — разозлилась сестра. — У тебя никто ничего не спрашивает. Ты вообще здесь никто, педиков прихвостень!

— Называй меня как хочешь, — покачал головой Антон, — но у меня есть работа, есть друзья, есть любимая женщина. — Он с нежностью взглянул на меня. — А что осталось у тебя? Только ребенок! И как ни печально это констатировать, скорее всего, он тебе не нужен. Так что ты, дорогуша, как ни крути, одна!

— Заткнись, — прошипела Светка. — Что бы ты понимал? У меня есть все, все! Любимый мужчина, много денег, новая жизнь!

— Где же он, любимый мужчина? — Антон округлил глаза. — Ау, любимый мужчина! Где же ты, может, прячешься под столом? — Он заглянул под стол. — Ах нет, тогда, пожалуй, за дверью? — Он прикрыл дверь, ведущую в кухню. — Что, и здесь нет? Тогда, может, в холодильнике? Кстати, это не он тебе звонил?

Светка со злостью наблюдала за ним. Ее глаза сузились.

— Не фиглярствуй, — попросила я.

Несмотря ни на что, мне было жаль юную глупую, безголовую Светку. Неужели она так легко поверила Борису, настолько, что могла бросить Гошу — человека, который ее на самом деле любил и который ради нее готов был на все? Неужели она так легко смогла его подставить, зная, что серьезные люди, у которых украли большие деньги, шутить не будут? Неужели моя сестра — монстр? Но ведь так не бывает, в каждом из нас есть что-то хорошее, иначе для чего мы появились на свет? У меня существовала четкая теория о том, что каждый человек для чего-то предназначен. И поверить в то, что Светка родилась, чтобы испортить часть жизни мне и погубить Георгия, я напрочь отказывалась. Зато после слов Антона вспомнила про телефонный звонок, после которого Светка выложила мне всю историю. Значит, что-то ее в нем задело? И я вдруг все поняла…

— Это Борис звонил, да? Сказал, наверное, что в сейфе не было денег? Вот почему ты рассказала мне всю историю — потому что нервничаешь, боишься, что он не вернется за тобой! Ты уже поняла, что он тебя обманул и не приедет. Поэтому твои нервы не выдержали, и ты выложила всю правду, чтобы хотя бы на мне оторваться, выместить свою злость и обиду, да?

— Заткнись! — снова выкрикнула сестра. — Что бы ты понимала? Боря никогда меня не обманет! Там действительно нет денег, раз он так сказал! Он сейчас за мной приедет!

— Ты действительно в это веришь? — Я сочувствовала сестре. Я видела, как ее ногти впиваются в ладони, как она до крови закусила губу, как она нервничает — настолько, что откровенно рассказывает мне все, что они с Борисом задумали.

Наверняка она сама страдает от своего мерзкого характера. Тяжело так жить, не чувствовать себя в безопасности и всякий раз испытывать лишь чувство ненависти! Светка все равно бессознательно ждет удара в спину, даже от близких людей. А долго так тянуть невозможно! В какую-то секунду я поняла, что она куда более несчастна, чем я, и все ее поступки, направленные против меня, изначально свидетельствовали о глубоких Светкиных комплексах. Нормальному, счастливому, довольному своей жизнью человеку и в голову не придет унижать другого. Такие люди обычно не лезут в жизнь чужих людей, ведь им хватает своей жизни, наполненной разными событиями! И лишь несчастные, которые никак не могут достичь гармонии с самими собой, лезут на рожон и ищут соринку в глазах других. Им постоянно необходимо подтверждение, что они не хуже других, а во многих областях, напротив, гораздо лучше! Это открытие поразило меня. Надо же, до этой поры я и не догадывалась, каких чудовищ породило болезненное сознание моей сестры. Эти монстры бродят в ней, заставляют идти на странные, а порой и опасные поступки, лелеют злые чувства, пытаются унизить других… А ведь она могла бы быть счастлива с мужем, который ее так любит, и с собственным сыном! Для чего ей нужна эта круговерть событий и страстей, оказавшихся искусственными? Конец вполне предсказуем: красавчик Борис использовал мою сестру, а потом бросил ее и подставил. Такой поворот событий моей бедной сестрице, уверенной, что все вокруг без ума от ее совершенства, и в голову не мог прийти! И вот теперь она, бледная и несчастная, смотрит на меня с ненавистью, потому что ее план не удался! Хотя какой же это Светкин план, это Борис все придумал, я уверена в этом на сто процентов. Он соблазнил мою сестрицу, воспользовавшись ее амбициями и комплексами. Ну конечно, наобещал ей планов громадье… Впрочем, достаточно ее винить. Она уже наказана. Сможет ли она когда-нибудь поднять голову из пепла?

— Погоди. — Я потерла лоб. — Что-то я ничего не понимаю… А зачем вам понадобилась я? Вы и без меня могли украсть деньги и подставить Гошу, как и планировали. И никому не надо было бы никуда уезжать.

— Да что ты понимаешь, — ощетинилась Светка. — Мы хотели подстраховаться, а заодно вывезти отсюда деньги. Это маленький городок, в банк их не положишь, об этом сразу станет известно, прятать в квартире опасно — ведь будут проверять всех работников фирмы! А в Москве с ними можно сделать все, что угодно! Там столько банков, что их ни за что не проверить!

Хлопнула входная дверь. Светка радостно воскликнула:

— Ну? Что я говорила? Он вернулся за мной!

…Через несколько секунд на пороге кухни показался Гоша. У Светки отвисла челюсть, мы с Антоном тоже растерялись. Но Гоше было не до нас. Протиснувшись мимо, он опустился на стул и вздохнул.

— У меня неприятности, — сообщил, глядя на жену. — В конторе украли деньги из сейфа, очень большую сумму. Теперь учредители думают, что это кто-то из своих, в том числе и я… Тебе может грозить опасность, поэтому я хочу, чтобы ты взяла сына и уехала к матери в Москву вместе с Настей.

Мы с Антоном переглянулись. По Светкиным предсказаниям, Гоша уже давно должен был быть в бегах или лежать где-то с пулей во лбу. Он же сидит на кухне и требует, чтобы жена с ребенком покинули этот город. Надо же, прибежал домой, не побоялся, рискнул! Светке надо было на него молиться, а не заводить роман с женоподобным мямлей Борисом!

Я опустила глаза. Естественно, я не собиралась рассказывать зятю о том, что произошло и какова на самом деле его жена. Это их личные проблемы, пусть они разбираются сами. Но Светка меня удивила. Бледная, она взглянула на Гошу и сказала, что никуда не поедет, останется с ним. Неужели она, наконец, сумела оценить своего супруга? Или все еще надеялась, что за ней приедет Борис?

— Нам тоже лучше остаться, — заметил Антон, — если ты уедешь сегодня или завтра, то попадешь под подозрение.

Я подумала, что Светкин план был из рук вон плохо продуман. Антон совершенно прав: если Гоша под подозрением, его партнеры начнут копать и узнают, что во время ограбления сестра его жены была в городе и очень быстро уехала, когда украли деньги. Такой факт насторожил бы этих людей! Но сестра со своим любовником об этом не подумали.

Я быстро собрала вещи и уехала к Антону. Видеть Светку мне было глубоко неприятно.

Мы провели в этом городе еще неделю, потом, наконец, позвонил Гоша и радостно сообщил, что деньги нашлись вместе с Борисом, и по этому поводу он, Гоша, устраивает вечеринку, на которой будут присутствовать все его партнеры.

Я тепло поздравила его, но на вечеринку не явилась — в тот же вечер мы с Антоном уехали в Москву.

— Расскажи мне о себе, — попросил Антон, когда мы ехали в поезде и сидели на полке, тесно обнявшись. Я задумалась. Действительно, а что я могу о себе рассказать? Долгое время я считала себя никчемной, ни на что не способной, не достойной ни любви, ни дружбы… Следственно, мой характер формировался в соответствии с этими установками — я была нелюдимой, постоянно боялась, что сделаю что-то не так и вызову либо смех, либо недоброжелательное отношение со стороны других людей. Я считала, что меня нельзя любить — и никто меня в этом не разуверял. Маме было просто некогда — она всегда отдавала предпочтение моей младшей сестре. А та упорно вдалбливала мне эти «истины» в голову. Даже потом, когда я училась в старших классах, Светка имела на меня сильное влияние.

Перед своими кавалерами она любила представать в качестве Барби — инфантильной, чуть глуповатой красотки. На самом деле моя сестра была настоящей акулой. Если ей что-то требовалось, она непременно этого добивалась. Конечно, вряд ли эту черту можно назвать недостатком, однако все дело в том, что Светка готова была идти по трупам, а это уже не вписывается ни в какие рамки. На мой взгляд, каждый человек индивидуален и не стоит из него вытравливать или, наоборот, насильно прививать ему эту индивидуальность. Что касается моей сестры, то она — настоящий демон в юбке. С детства такой была. Я могу охарактеризовать ее как сильную личность, что очень хорошо, однако она пойдет по головам, наплевав на чувства других людей.

Она намеренно влюбляла в себя моих поклонников, которые ей совершенно не были интересны, только затем, чтобы лишний раз доказать мне, что я — ничто. И как сильно она отличается от меня. Я плакала, страдала, переживала, а потом просто свыклась с этой мыслью, и все.

— Она же просто использовала тебя, — возмутился Антон. — Она пыталась доказать не тебе, а самой себе, что способна на все! Пользовалась твоей невинностью и закомплексованностью! Ну и змея!

Я улыбнулась. Мне нравилось, что Антон на это так реагирует. Никогда и никому не рассказывала я про наши отношения с сестрой, считая, что выносить сор из избы не следует. Но почему-то сегодня выложила все как на духу. Возможно, дело в человеке, которому рассказываешь что-то сугубо личное. Сейчас пришло мое время, и я без зазрения совести повесила на Антона часть своего бремени, которое несла много лет. И вправду, я ведь до сих пор толком и не знаю, какая я — что я люблю, что не очень, какие фильмы мне нравятся, какие мужчины… Я сама в себе не разобралась до конца, поэтому зачастую утверждаю то, что первым приходит мне в голову. Я самой себе напоминаю героиню Джулии Робертс из фильма «Сбежавшая невеста». Та девушка тоже не знала саму себя и свои желания загоняла в угол в угоду многочисленным женихам. Ей просто хотелось нравиться людям, и она пыталась угодить всем. Это я и попыталась объяснить Антону.

— Ну что ж, значит, будем вместе открывать тебя, — серьезно сказал он, глядя прямо мне в глаза. — Вместе станем узнавать, какая ты, что ты любишь, чего терпеть не можешь, каковы твои достоинства и в чем кроются недостатки. Вдвоем это сделать проще и веселее, как ты считаешь?

Я закусила губу и подняла глаза кверху, чтобы не расплакаться. Все, что сказал Антон, убедило меня в его чувствах куда больше возможных показных жестов — пышных букетов роз или дорогих подарков. И за эти его слова я заранее готова была простить ему многое…

— А ты? — спросила я. — Какой ты?

— Я — самый лучший, — серьезно сказал он. — Просто поверь, что я всегда буду для тебя самым лучшим…

…Антон намеренно снял квартиру для своего работодателя неподалеку от моего дома, и теперь, когда Саша Золотой не на гастролях, мы видимся очень часто. Недавно певец надумал купить себе квартиру и попросил, чтобы я занялась ее дизайном. Это очень щедрое предложение: надеюсь, что после того, как я оформлю жилище певца, ко мне постепенно потянется ВИП-клиентура и я смогу выплыть на поверхность. Мало того, Антон уже давно думает над тем, чтобы сменить профессию. Он не хочет оставлять меня одну, пока ездит на гастроли с Золотым. Мне пришла в голову идея открыть свой офис в очередной раз и предложить Антону работать вместе со мной — администратором. Он возьмет на себя все остальные функции, а я буду заниматься только творчеством. По-моему, это предложение ему понравится: мы все время будем вместе.

Со Светкой с тех пор — а прошло уже семь месяцев — я ни разу не общалась, и, признаться, не испытываю такого желания. Я желаю ей спокойной семейной жизни и надеюсь, что случившееся послужит для нее хорошим уроком. Может, хоть теперь она оценит своего мужа по достоинству и перестанет искать счастье на стороне, когда оно у нее перед носом!

В последние несколько дней Антон ходит какой-то задумчивый. Это совершенно определенно наталкивает меня на мысль, что он решил сделать мне предложение. Видимо, он не знает, как покорить мою авантюрную и романтичную натуру, которую мы, наконец, выявили вместе с ним, поэтому пытается придумать что-то удивительное. Иногда мне хочется воскликнуть: «Глупый, не надо изобретать велосипед! Просто скажи мне то, что хочешь сказать, и все!» Главное, что он меня не обманул, — он для меня самый лучший, и это правда.

Но все же я креплюсь изо всех сил. Пусть потерзается еще немного — зато потом я буду рассказывать внукам, как их дед предложил мне выйти замуж во время совместного парашютного прыжка. Ах да, я же боюсь высоты. Могу влезть на балкон третьего этажа, но и только… Значит, предложение руки и сердца во время посещения Эйфелевой башни тоже не подходит…

Или это будет классическое предложение в ресторане, с припаданием на одно колено и вручением трехкаратного обручального колечка? Впрочем, это не важно. Главное — что я чувствую: этот день уже очень-очень близко…

Content

Миронова Елена Воровка

Елена Миронова Воровка