Андрей Александрович Денисенко

Игра на вымирание

Альтернативы просты. Лишь три пути:

технический, генетический, химический.

Остановись. Закрой глаза. Спроси себя.

Выбор, за которым не будет возврата.

Электронный рай или аминокислотное всемогущество?

Микропроцессоры в мозге или гормональный форсаж мышц?

Прогресс неизбежен. Эволюция продолжается.

Мир никогда не станет прежним, поэтому – выбирай! Вера технеров или идеалы генеров – чего хочешь ты? А если не выбирать – и остаться человеком?

Рулетка мирового господства – азартная игра.

Ставки сделаны: торжество техники, всесилие бионики, химическое счастье.

Запомни главное: победителей не будет.

Эта игра – НА ВЫМИРАНИЕ!

Пролог-1

Оружие: превентивный удар

1

Мексика, Кастольеро-Флаве, городская федеральная зона 05.05[1], 12 июня 2034 г.

В нежных лучах зари стены костела казались розовыми. На секунду она задержала дыхание. Как романтично: старая Мексика, безлюдные улицы, легкий теплый ветерок, ласково скользящий по коже. Хорошо бы обойтись без стрельбы.

– Закрыть забрала. Предварительная герметизация. Крыло «Север», прогноз использования химических боеприпасов.

– Здесь «Север», вероятность больше пятидесяти. Это серьезные мальчики, Элен. Говорят, в подвалах костела почти полтонны фосгена столетней давности. По нашей базе – из запасов Третьего рейха.

Она помолчала, приблизив изображение напыленного на глаза визора. Внешне – ничего. Мирный старый костел в таком же старом, выгоревшем под солнцем городке. Ни души, только тяжелый колокол слегка покачивается. Датчики зафиксировали движение, но индикатор зеленый: в подворотне пара собак…

Командир спецназа переключил сеть на прослушку. Встроенный процессор послушно вывел на четверть визора зернистую картинку.

…Воздев руки, Проводник стоял на возвышении алтаря. Его слова, усиленные громкоговорителями, катились гулким эхом:

– …предвестники будущего! Люди должны измениться, и мы уже – изменились! В светлом завтра нет места бессмысленным телам! Имплантация кибернетики – вот та сверкающая дорога, по которой пойдет человечество! Пока нас мало, но пройдет пять, десять лет – и мы забудем о смерти и боли! Мы станем сильнее, мудрее… быстрее! Смотрите на себя: биологическая оболочка, с которой вам приходится мириться, – не более чем догма, изжившая свой смысл мораль! Нас называют технерами и думают, что это оскорбление. Так активируйте же процессоры, братья и сестры! Пусть те, кто не верует, видят нашу силу! Мы сольемся в десятки, сотни, миллионы треков, и тогда придет высший разум Сети, несущий свет великого будущего…

В наушниках коротко пикнул приоритетный входящий командира «Севера».

– На позициях, полная готовность. Вероятность активации химического оружия снижена до сорока процентов. Попробуем нейтрализовать.

Элен в последний раз посмотрела на величественную фигуру Проводника. Ах, Джонни, Джонни. В этой проповеди ты весь: социально опасен, разрешенный киберуровень превышен в двадцать лет, текущий уровень около сорока процентов. Опытный оратор, склонен к насилию, фанатик рождения Сетевого Разума. Классический «черный» технер. Легендарный Проводник.

Она гонялась за ним по Европе, Ближнему Востоку, почти накрыла на антарктической базе. Кто бы мог подумать, что двухлетняя охота закончится в рассветном мексиканском городке.

– Полная блокировка инфоканалов, – легким движением век Элен убрала картинку и перевела визор в динамический режим, – Крыло «Запад» – выход на позиции. Техподдержка – отсекайте Сеть, каналы связи – на симуляцию. Начали, мальчики.

Боец рядом сделал короткое движение рукой. Две тройки в пуленепробиваемых пятисотых «Армах» заскользили с крыши к верхним окнам костела, еще одна группа убрала наблюдателя на колокольне. Чистая работа, ни звука, ни всплеска в канале связи.

Центральный вход и переулки уже перекрыли бойцы механизированного патруля. С крыши Элен видела тени тяжелых двухметровых механоидов. «Городские танки» – так, кажется, предпочитал их называть спецназ. Гидравлика, сенсоры, прямое подключение компа к нервным окончаниям – а поверх шагающего скелета три миллиметра активной брони. Добавить авиационный шестиствольник, ракеты и электронное подавление – мимо и мышь не проскочит.

– «Поддержка» – «Вершине». Каналы отрублены, транслируем лажу. Вирус пошел, прогноз падения локальной сети – пятьдесят секунд.

Теперь – просто ждать. Многие из технеров, собравшихся на проповедь, вооружены, у некоторых – настоящие боевые имплантаты. Обряд единения с Сетью начался больше часа назад, значит, большинство уже под кайфом. Богатые спонсоры у Проводника имелись всегда, на наркоте для паствы он не экономил.

Элен на мгновение прикрыла глаза, переключив расчетный процессор на максимум. Дело дрянь. Опыт Антарктиды говорил, что пару трезвых фанатиков для подрыва химии Проводник назначил заранее, как бы ни зажигали остальные. Оптимистический прогноз атаки – восемь летальных поражений личного состава. Стандартный прогноз – двадцать летальных, полтора десятка – тяжелые повреждения. «Плохой» прогноз смотреть не имело смысла. В углу зрения наложенная картинка видеосета показывала толпу технеров в черных балахонах. «Церковь Святой Цифры». Вместо икон – тусклые мониторы. Вместо алтаря – беспроводной хаб для прихожан. Вместо Господа – Разум из Сети, и Проводник, убийца-психопат, пророк его. А там, где не хватает мощности имплантов, – наркотики, наркотики, наркотики.

Собравшиеся в костеле затянули заунывную песню. Меньше всего это походило на молитву.

Залегший на скате крыши спецназовец подал знак: путь свободен, внешние посты нейтрализованы. Ее двойка прикрытия приподнялась, замерла черными тенями.

Элен не двинулась с места. Успеется. Броня на ней – легкая «сотка», больше для успокоения нервов. Конечно, федералы свое дело знают, костел под глухим колпаком. И все-таки… она оперативник Интерпола, а не солдат. Сначала пойдет спецназ.

Имп [2] пикнул входящим, командир группы «Запад» доложил готовность. Теперь уже скоро. На секунду она отвлеклась от оперативных сводок, вновь переключилась на видеоряд. Камеры снимали сверху, с крыш вокруг костела. В дальний переулок выходил только узкий портик черного хода. Там находилась группа резерва, но в рассветном сумраке бойцы были почти незаметны. Вдоль переулка мелькнули ударные тройки в сливающихся со стенами «хамелеонах», следом медленно выдвинулся обвешанный коробками сенсоров связник под прикрытием механоида.

– «Вершина» – техподдержке. Сводку по использованным наркотикам – на командирский монитор. Наложить на социальный состав и уровень кибернизации. Копию – командирам «Севера» и «Запада».

Так, посмотрим… Она даже не пыталась прочитать стремительно летящие по визору строчки, не до того. Батареи зарядим после, пока – прямой поток данных на расчетный модуль импа…

«Местоположение, координаты… дальше. Социальная группа – население низкой занятости, возраст – до сорока лет. Самоидентификация – «черные» технеры. Самоорганизация – высокая. Социальная опасность – высокая… Наличие оружия массового поражения – положительно…» Промелькнула аналитика, графики, пакетами выпали материалы местного бюро.

«Черные» технеры. Психи, верящие в разум из машины. И надо-то – всего ничего: вживить себе побольше имплантатов и нажраться тяжелой наркоты, чтоб «расширить сознание». И – «Он придет, Великий, он придет, Всесильный…» В данном конкретном случае – одиозная личность с ником Проводник.

«Текущий статус – подлежит силовому вмешательству…» Элен транслировала решение командирам групп и с удовлетворением увидела, как включились рапиды пулеметов механоидов патруля. Правильные мальчики. Знают, что самая серьезная задача достанется им.

– Федеральное обвинение сразу… для всех, – спецназовский капитан, получающий дубль информации, мрачно покачал головой, металлизированное забрало шлема тускло блестнуло. – Там же сорок человек, не меньше. Все – преступники?

Специально для капитана она двинула бровью, формируя дополнительный запрос. Тут же поморщилась: совсем не дело с вояками спорить, но, может, на самом деле не все знает…

…Эту секту искали уже давно. Сначала были случайные жертвы, не связанные между собой убийства, незаконные имплантации – но все по мелочи. А потом фильтры глобальной Сети зафиксировали новый уровень. В разрозненной группе появился вожак, сделавший из разношерстных техноманьяков настоящую секту.

Теперь эти люди верили не в социум, а в собственные имплантаты. У решившего перешагнуть разрешенный порог кибернизациии ради «бога из машины» нет пути назад. Она до боли закусила губу. Когда кончались деньги и физические возможности имплантации, всегда находился кто-нибудь, готовый предложить новые ощущения: нейрокибернетика, разрушающая психику, вживленный в мозг сопроцессор, наркотики. Никакой травы, только тяжелая синтетика. И… легкий, правдоподобный путь. А техноуровень уже не тридцать, а сорок, пятьдесят процентов. Чувствуешь себя всесильным, только вот собственное тело не выдерживает. И тогда от боли и гниения помогают только волшебные формулы запрещенной химии. А потом затуманенный мозг хочет верить в существование рая для технеров. И в бога из Сети. И начинаются эксперименты на людях…

Имп услужливо выдал сопутствующие ссылки. Жертв для такой многочисленной секты было немного – всего шестнадцать. Зато поголовно – молодые девушки и женщины, подвергшиеся зверским экспериментам по вживлению машинного интерфейса. Она отсекла видеоряд и лабораторные журналы, которые удалось получить в оперативной разработке. Капитану сейчас ни к чему, еще положит важных свидетелей…

– Это… правда? – Капитан вышел на канал не по уставу, но она его не винила.

– Правда. До последнего слова.

Некоторое время капитан молчал. Только по фону от гарнитуры спецназовского «Арма» Элен понимала, что он еще на связи.

– Прошу разрешения на трансляцию материалов личному составу.

Она снова вздохнула.

– Запрещаю. Не для записи, капитан… только попробуй убить моих свидетелей.

Сквозь блистер шлема она видела его глаза, и в них читалось только одно: «бесчувственная сука». Элен усмехнулась. Все вояки одинаковы. Возможно, это к лучшему.

– Техподдержка – «Вершине». Вирус в активной фазе. Статус поражения – глобальный.

– Твой выход, капитан, – по-кошачьи грациозно приподнявшись, Элен направила общий сигнал синхронизации, – И помни: брать живыми!

По черному композиту брони скользнули первые солнечные лучи.

2

Мексика, Кастольеро-Флаве, городская федеральная зона 05.25, 12 июня 2034 г.

Коротко свистнув, две самонаводящиеся ракеты разнесли крышу костела в клочья. Вертолет завыл в форсаже, уходя в роскошное розовое небо.

– «Север», «Запад», пошли!

Слаженно ударили пулеметы механоидов. Старые двери брызнули мелким крошевом, одновременно рухнули вниз витражи, сквозь не успевшие упасть осколки скользнули бойцы спецназа.

Элен отключила звук, перевела датчики на обработку импа. Так быстрее. Рывок через площадь на одном дыхании, следом тенями несутся бойцы прикрытия. Темный провал входа, подошвы вдавливают в ступени стреляные гильзы…

Сознание успевало понять только часть изображений камер, но к этому она давно привыкла. Картинка: угловатая фигура механоида, вибрирующий казенник отдачегасителя, кинжальная струя пламени, бронебойные двадцатки рвут на куски неясные силуэты в глубине… Тонкие лучи спецназовских фонарей, сухие расчетливые очереди, зеленые точки на тактическом дисплее… Белое перекошенное лицо, вместо безумных глаз – матовые пленки наносетов, занесенный для удара кулак, наверняка миоусилители, косая очередь на упреждение со стороны прикрытия… Внутренний зал костела, неподвижные тела и… стегнувший по нервам, торопливый доклад командира «Севера»:

– Фиксирую подрыв в подвале, анализатор зашкаливает, полная герметизация!

Опережая слова, за развороченный алтарь рванулись «танки» механоидов. Ракета, вторая, еще! В инфракрасном спектре развороченная яма подвала зияла багровым. Не жалея энергии, механоид ударил индуктором. Против воли Элен вздрогнула. Страшное оружие, превращающее электронику в горячее месиво.

– Локализация подрыва. Выход фосгена незначительный, территория зачищена.

– Здесь «Вершина». Повторно зачистить подвал индукторами. Подавить огневые точки на нижнем уровне.

Элен шагнула вперед. Процессор рассчитал движение, левая рука отработала быстрее сознания. Выскочивший из клубов дыма технер упал с простреленной грудью, бойцы прикрытия только выдохнули.

…Он лежал у самого алтаря – жалкий, никчемный, в дымящихся обрывках балахона. Элен отдала команду, бойцы прикрытия просканировали Проводника, кто-то отшвырнул в сторону автоматический пистолет.

– Здравствуй, Джонни, – она склонилась над ним и, сверившись с показаниями датчиков, разгерметизировала шлем. – Я совсем тебе не нравилась там, в Индонезии?

Светлый локон, выбившийся из-под ларингофона, почти коснулся его лба. Она знала, что сейчас, против воли, он ею любуется. Ничего удивительного, она действительно хороша… такой уж ее сделали пластики. Интерпол выполнил свою часть контракта.

– Привет, любимая. Все собирался тебе позвонить, но как-то времени не было, – Проводник еще пытался шугать, но от уголка рта скользнула струйка почти черной крови.

– Поздно что-то менять, верно?

– Верно, милая, – Проводник приподнялся на уцелевшей руке. Вместо второй торчал короткий обрубок с покореженным стержнем имплантата. – Но мы ведь еще поболтаем?

Несмотря на страшные раны, технер не чувствовал боли, аварийная система накачивала тело запредельным количеством наркотиков.

– Меня нельзя убивать, я же столько всего знаю! Знаю, кто ты, знаю кое-что о настроениях в корпорациях Европы, знаю интересные ники, логины, знаю даже, какого цвета трусики ты любишь, – окровавленный рот скривился в жутковатой улыбке. – Помнишь Индонезию, крошка? Я взломал твой канал связи. Кажется, тогда меня запретили убивать? Я и сегодня тебе не по зубам, милая.

– Времена меняются, любимый, – короткий щелчок затвора, ускоренного прямой командой процессора. – Ты стал слишком опасен. И никакого поцелуя на прощание.

Длинная очередь превратила лицо Проводника в месиво. Опустив ствол, Элен поморщилась. Конечно, это было глупо, но… чувствам не прикажешь. Джонни, милый Джонни заслужил всю обойму. А приказу об уничтожении, выложенному в федеральный доступ три дня назад, она даже обрадовалась. То, что было в Индонезии, давно прошло.

3

Из оперативной сводки регионального филиала Интерпола, управление «Мексика», отдел силовых операций 13.55, 12 июня 2034 г.

Предмет расследования: Джонатан Роланд Альти, ник разработки Проводник, полный перечень идентификаторов прилагается.

Оперативный куратор: капрал Элен Крейн, текущий ник Франца.

Обвинение: антиправительственная и антикорпоративная деятельность, активное участие в движении технеров, с сочувствием радикальному крылу, т. н. «черной» направленности.

Прогнозируемый срок изоляции по совокупности уголовных преступлений: 207 лет без права апелляции.

Статус: уничтожен.

Сопутствующие обстоятельства и ссылки: многочисленные попытки развития виртуальной сети, имеющие целью создание «высшего компьютерного разума», нелегальное использование серверов и доменов ряда коммерческих компаний, полный перечень прилагается.

Состояние дела: закрыто.

Пролог-2

Люди: случайные встречи

1

Мексика, аэропорт «Маольеро», корпоративная зона [3] «Сельмира Юнион» 11.45, 14 июня 2034 г.

– Эй, красотка, ты тоже в Сиэнде-Рив, да? Я вижу, ты не из местных, так давай развлечемся по-настоящему! Как насчет маленькой вечеринки по прилете? – Толстяк-американец в пестрой гавайке и стоптанных мокасинах а-ля расслабляюсь-как-хочу заговорщицки подмигнул. – Знаю там славное местечко, где берут наличные и не задают лишних вопросов! Что скажешь?

Элен вздохнула и отвела взгляд. Этот жирный ублюдок доставал ее от самой площадки такси. Типичный «белый» технер средней паршивости. Наглая физиономия, потухший огрызок сигары во рту, запах давно не стиранной одежды. И сальный взгляд, то и дело скользящий по ее бедрам. Господи, до чего же мерзкий тип! А ведь, кажется, придется терпеть его до самого Сиэнде-Рив…

– У меня была удачная неделя, крошка. Сейчас многие понимают: скоро Господь явит нам цифровое чудо! Сделка тут, сделка там – монетка к монетке! Папаша Ритт снова на плаву и дьявол меня подери, если он не собирается это отметить!..

Технер захихикал над собственным остроумием, а она, чтобы отвлечься, она стала рассматривать рекламные плакаты туристических фирм. Туры в Долину Огней, рассветное сафари, отдых в Мехико, Карибское побережье… Если бы удалось закончить с делами побыстрее, можно было бы выкроить пару дней, но теперь – без шансов. Местные мальчики не только чуть не упустили Проводника – они вообще палец о палец не ударили, когда получили ориентировку. И вот результат: две недели выматывающей слежки, ночные броски по окрестностям Маольеро, потери в спецназе и даже в технической поддержке. А вместо пляжного отдыха – жуткая головная боль и полностью разряженные импланты.

Она так задумалась, что не сразу услышала голос девушки за стойкой:

– Мисс? Мисс, вы регистрируетесь на рейс?

Вздрогнув, Элен торопливо кивнула:

– Да, одно место до Сиэнде-Рив. Бронь на имя Элен Крейн.

– Ваш идентификатор, пожалуйста.

– У меня прямая идентификация.

Откинув волосы, Элен активировала имп. Сканер негромко пискнул, считывая данные в терминал.

– Прекрасно, ваше место уже оплачено, мисс Крейн, – служащая профессионально улыбнулась, – Напоминаю, что вы покидаете корпоративную территорию «Сельмира Юнион». Если в вашем багаже имеются технологические материалы, чипы, кибермодули, маркированные компанией носители информации или…

– У меня нет багажа для декларации.

Служащая окинула ее быстрым взглядом, из-под пушистых ресниц блеснули линзы оптических имплантов. Секундная задержка. Выражение вежливого лица несколько напряглось.

– Мисс Крейн, сканер фиксирует у вас необычно высокий техноуровень…

– Все в разрешенных пределах, не правда ли? – Элен почувствовала, что начинает терять терпение. – Если вопросов больше нет, могу я просто получить свой билет?

– Прошу прощения, мисс, никаких претензий, – служащая коснулась терминала. – Ваш допуск транслирован в имп. Зона А, вылет по расписанию. Приятного полета!

Стеклянные створки разошлись, Эллен торопливо прошла мимо охранного дроида в зал ожидания. Позади у стойки бубнил что-то насчет декларации технер. Она огляделась в поисках кофейного автомата. По крайней мере у нее оставалась пара минут покоя без назойливой компании толстяка. Ага, «Pro-Coffee» подойдет. Конечно, тратить пятерку за выпитый на ходу стаканчик – полнейшее расточительство, но сейчас ей требовался нормальный кофеин, а не ароматизированная соевая синтетика.

У виска мягко шевельнулся сигнал вызова. Элен перевела изображение на браслет, но ипм выдал только стандартную информацию для пассажиров. Небрежным жестом Элен стряхнула сообщение и устроилась в пластиковом кресле. За тонированным остеклением в горячем мареве полосы дрожал белый силуэт аэрокрыла «Мехико Лайнс».

2

Мексика, аэропорт Маольеро, корпоративная зона «Сельмира Юнион» 11.57, 14 июня 2034 г.

Они торчали в аэропорту вторые сутки. Ни кофе, ни сигареты уже не помогали. Рейс за рейсом, ничего подходящего. В Сиэнте-Рив или где-нибудь под Мехико они управились бы за час, но Маольеро был захолустной дырой, и на скорое возвращение рассчитывать не приходилось. И все-таки этим утром им повезло.

– Наконец-то, – Реб свернул изображение и залпом проглотил остатки колы, – То, что надо, лучше не найдем. Никаких ограничений по имплантам, сама с другого континента. Концы в воду, Лаф, гарантированно.

Не отвечая, Олаф окинул долгим взглядом терминал «Мехико Лайнс». До регистрационной стойки было далековато, они сидели в угловом кафе, но оптика транслировала с приличным разрешением. Стройная блондинка, фигуристая. Молодая, тридцати точно нет… но лицо усталое… слишком усталое. Где-то в глубине кольнула холодная иголочка интуиции. Что-то в ней настораживало. Настолько, что, если бы не четкие указания, он, наверное, предпочел бы толстого технера… или подождал бы следующего рейса. Но время поджимало. Или плюнуть на уровень имплантации?

– А этот, толстый?

– Я пробил по сетям, Арайа Лентеккер, гражданство Объединенных Штатов, бизнесмен… «Белый» технер, из легальных купи-продай. Пробрался на корпоративную территорию по случайному приглашению, провернул несколько сделок на независимых барахолках плюс закатил пару проповедей на любимую тему. Тут все чисто. Но два ввезенных комплекта чип-носителей на вылет не задекларировал. Ставлю сто монет, толкнул здесь. Поискать?

– Не надо, – Олаф поморщился. Придурки с компом в бритых башках и дурацкой Библией Цифры напрягали его еще с давних веселых времен. – Давай про блондинку.

Под пальцами Ребби интерфейс закружился вихрем, выдавая новые строки.

– А вот по ней в общих сетях информации нет. Никакой. Даже странно. Она или ни хрена тут не делала, или ловко затерла следы. Попробуем полицейский доступ?

– Не заморачивайся. Сельмира – свободная зона, половина туристов везет контрабанду. Было сказано: главное – уровень.

– С этим порядок, – Ребби забросил в рот орешек. – Официально – двадцать восемь процентов, но наши сканеры фиксируют около тридцати пяти. Думаю, нелегальные миоволокна в конечностях.

– Крутая, что ли?

– Или в армии служила, или чокнутая, или еще чего… Судя по остаточной индукции, заряд батарей на минимуме. Процентов десять, не больше.

– Может, давно не пользовалась?

Ребби пожал плечами, положил ладони на пластину лэптопа.

– Не знаю, шеф. Вариантов много.

– Ладно, будем считать, выбрали, – Лаф оттолкнул недоеденный круассан, – Борт-1, выдвигаемся. Крыло «Мехико Лайнс», рейс на Сиэнде-Рив. Уже на стартовой, начинай ведение. Борт-2, внешнее прикрытие.

Горошина комма ожила.

– Здесь Борт-1, принял. Пошло сканирование. Готовность восемь минут.

Кивнув напарнику, Лаф неспеша встал и двинулся к стеклянной двери, за которой маячил массивный силуэт роскошного «Ленд Стрешера».

3

Мексика, пустошь Эль-Паллио, окрестности стратопорта Сиэнде-Рив 13.15, 14 июня 2034 г.

Чертов песок, подгоняемый ветром, лез в глаза, в рот и даже за ворот пропитанной потом рубашки. Затянувшись напоследок, Олаф швырнул под ноги окурок и раздраженно сплюнул. Не попал, влага мгновенно впиталась в потрескавшуюся глину.

От жары не было спасения. Капот машины был горячим, ветер был горячим, осточертевшее мексиканское небо тоже было горячим. Белесые от жгучего пекла следы стратопланов рассекали небо на неровные клетки.

Несмотря на ранее утро, жар чувствовался даже сквозь толстые подошвы всепогодных ботинок. Олаф, родом из прохладных скандинавских фьордов, ненавидел это внезапно свалившееся задание всей душой. Пусть в захолустной пустоши потеет Богорт, чернозадая обезьяна, или вон Реб. Этому все равно, лишь бы лэптоп перед носом, да кусок пиццы вовремя сунули. А уж он, Олаф Фернадсон, лучше постреляет политических птичек в Бонго-Бонго или займется чем-нибудь веселым в китайской Сибири.

Дернув раскалившуюся ручку, он плюхнулся на переднее сиденье. Кондиционер молотил вовсю, но олух Ребби, устроившийся позади со своим бессменным «Мак-2030», и не думал закрывать дверку. Наружу торчали перепутанные усы внешней антенны, а на земле, в тени высокого джипа, попискивал открытый чемоданчик спутниковой связи.

«Ленд Стрешер», люксовый полноприводный джип бразильского производства, был одной из лучших гражданских машин. Электронная начинка тянула тысяч на пятьдесят объединенных долларов, а под полированным капотом пряталась настоящая бензиновая «восьмерка», способная дать фору любому полицейскому водороднику.

Прыгунец, вяло развалившийся на водительском сиденье, щелкнул зажигалкой, глянул из-под лобового стекла на небо.

– Еще один прошел. Черт бы побрал эту стерву! Если бы взяла на утренний, мы бы уже снимали девочек.

– Да ладно! Тебе все равно даже за монеты не дают, а? – Реб хихикнул.

Глухо зарычав, Прыгунец дернулся, наткнулся на железную ладонь Олафа и сполз обратно в сиденье. Реб махнул с заднего ряда.

– Извини, тупая шутка. Все из-за жары.

Прыгунец вяло кивнул в ответ. Злость прошла. Они работали с Ребом уже лет пять, компьютерная башка точно не собирался его злить. И чего только завелся…

На панели затикал сканер дальнего обнаружения.

– Есть сигнал… фильтрация, расшифровка… наш клиент!

– Прыгунец! – рявкнул Олаф.

«Ленд Стрешер» уже взревел турбиной форсажа.

– Корректировка курса, левее пять… идем ровно… Есть захват!

Сухая скороговорка Реба заглушалась завыванием раскрученного движка. Джип швыряло по каменистым взгоркам. Олаф вцепился в поручень, свободной рукой нащупал кобуру. В голову настойчиво лез толстый технер. Такие без оружия не ходят, значит, боевая имплантация…

– Двадцать секунд… десять… визуальный контакт!

Белоснежное аэрокрыло, шурша эволюционниками, выскользнуло из-за холма и пронеслось над машиной. По лобовому стеклу ударили вихри поднимаемого турбинами песка.

– Перехват!

– Есть перехват, программный бот пошел, загрузка… есть. Управление!

Вой двигателей аэрокрыла изменился, стал прерывистым. Пытаясь справиться с вторжением, бортовой компьютер внештатно запустил маршевый двигатель и пытался набрать высоту.

– Ах, чтоб тебя! – Реб застучал клавишами. Врубившиеся на полную эволюционники крутнули аэрокрыло вокруг вертикальной оси и отбросили на несколько километров в пустыню.

– Роняй, суку! – Стиснув зубы, Олаф опустил стекло и попытался разглядеть падающее за каменистым гребнем крыло. – Альтиметр на внешний экран, прогноз конечных координат!

Реб затараторил цифрами, Прыгунец бросил машину в вираж. Крыло падало, оставалось не больше десятка секунд. Олаф отчетливо представил, как с другой стороны пустыни к месту падения стремительно несется Борт-2.

– Аккуратно, Реб!

Хакер отстраненно кивнул. Сейчас он находился там, был глазами и ушами обреченного аэрокрыла.

На последних метрах аэрокрыло выровнялось. Впившийся в него взглядом Олаф видел, как борткомпьютер пытается смягчить падение. Эволюционники и маршевый рванули в дружном форсаже… и в следующее мгновение хрупкий аппарат с грохотом ударился о землю. В туче песка мелькнули белоснежные обломки, правый подкрылок кувыркнулся в воздухе и отлетел прочь. Заваливаясь набок, аэрокрыло скользило по каменистым дюнам.

«Ленд Стрешер» затормозил в тот самый момент, когда изуродованные остатки аэрокрыла, взметнув последние облачка пыли, замерли навсегда.

– Чистая работа, шеф, – Реб откинулся на сиденье и захлопнул консоль, – Ваш выход, ребятки, а я покурю.

Олаф рывком обернулся на сиденье.

– Взламывай маршрутизатор! Если через две минуты траектория падения не будет зачищена, сдохнешь прямо тут.

Побледнев, компьютерщик уставился на ствол.

– Ты чего, Лаффи, я же шучу! Не дурнее тебя!

Не говоря ни слова, Олаф выпрыгнул из джипа. Прыгунец, не убирая руки с руля, украдкой ухмыльнулся.

С другой стороны к аэрокрылу уже бежали парни с Борта-2. Олаф махнул старшему, Хромяку, тот торопливо кивнул.

– Четыре минуты до спасателей. Начали.

– Управимся, Лаффи. Не впервой.

Двое, вооруженные плазменными резаками, уже отгибали крышку аварийного люка. Не дожидаясь, пока они закончат, Олаф протиснулся в покореженный салон.

Все получилось отлично. Пять пассажиров, сжатые подушками аварийных коконов, были без сознания. Несколькими движениями ножа Лаф разрезал кокон пассажирского сиденья «Б». Подоспевшие боевики раздвинули жесткие лохмотья синтепласта.

На вид девчонка была цела. Вырубилась, да, но это, скорее всего, от перегрузок при падении. Про себя Олаф поаплодировал Ребу – мальчик отработал как надо.

– Эту тащите к нам. Давай замену!

Ругаясь вполголоса, парни внесли в салон завернутое в пластик тело, кое-как пристроили на сиденье вместо блондинки. Хромяк положил поверх компактную пластину заряда, ухмыльнулся.

– Для верности. ДНК подогнали, как успели. А когда рванет, родная мама не узнает.

Пискнул коммуникатор.

– Это Реб, шеф. Осталось две минуты, у меня порядок. Коды готовы, не зря неделю башку ломал.

– Что с записью?

– Аварийная память зачищена, оперативная будет повреждена пожаром. Взрыв нелегальных имплантов в салоне тоже предусмотрен.

– Уходим, – Олаф выпрыгнул на песок, молчаливые парни Хромяка пристроили на место крышку люка. – Борт-2, отваливайте.

– Фиксируем сигнал спасательных служб, Лаффи. Запас чуть больше минуты, дальше тянуть опасно.

– Здесь Борт-2. Закончили, уходим.

– С меня пиво, парни. Увидимся в Сиэнде-Рив!

Джип Хромяка, вскапывая песок широкими колесами, исчез за холмом.

4

Мексика, пустошь Эль-Паллио по направлению к стратопорту Сиэнде-Рив 13.19, 14 июня 2034 г.

Олаф уже шел к джипу, тогда на корпусе аэрокрыла открылся основной люк. Толстый технер, оставляя за собой кровавый след, вывалился на истоптанный песчанник и протянул к нему исковерканную ударом руку.

– Эй… помогите…

Олаф вздохнул и обернулся. Такие операции никогда не обходились без накладок. Но для того и существовал он, командир группы.

– Эй, мужик… у нас, похоже, что-то стряслось… Черт, у меня сегодня в Сиэнде встреча… – Шатаясь, технер попробовал подняться на ноги. – Мать твою, как больно… Вот хрень-то!

Олаф щелкнул предохранителем, но замер. Пока было все чисто. Пара взрывов – и никаких следов. Другое дело пуля в пассажире. Нехорошо, наводит на ненужные размышления. Предохранитель тихо вернулся на место.

– Пятьдесят секунд, шеф.

– Мужик, ты местный? Помоги, все болит… – Технер снова упал на четвереньки, помотал головой, – Здорово приложило…

– Да ладно, живой же! – широко улыбаясь, Олаф подошел и приобнял его за плечи. – Давай-ка я тебе помогу. Вот, обопрись. Дела не очень, да?

– Башка кругом… – В левом боку технера красовалась глубокая рваная рана, на землю падали частые капли, но из-за шока он не замечал. Олаф постарался отодвинуться так, чтобы не испачкать джинсы.

– Сорок секунд.

– А говорили, аэрокрыло – самое надежное дело, прикинь? Я даже телку уже снял, а она там, в салоне…

Продолжая улыбаться, Олаф покивал.

– Тридцать секунд. Даю отсчет.

Глаза технера вдруг подозрительно сузились.

– Э, мужик, а ты сам-то что здесь делаешь, а? Если что, за наезд ответишь!

В утолщении на правой ладони толстяка мелькнул кристалл бластера, но Олаф уже ударил. Толстяк приложился о створ люка, попытался развернуться, не успел. Молниеносный взмах виброножа легко рассек позвоночник, и тут же лезвие вошло в затылок. Толстяк беззвучно осел у борта.

– Двадцать пять.

Олаф рывком толкнул труп в проем люка. Все нормально. Подумаешь, очухался, решил выбраться… не успел.

– Двадцать. Активирую заряды.

Прыгунец бросил джип в разворот. Открытая дверка оказалась как раз напротив Олафа. Молодец, парень…

– Пятнадцать. Подрыв маскирующих.

Корпус аэрокрыла дрогнул от внутренних взрывов. Валяющийся в проеме труп технера дернул ногами. Повреждения от взрывной волны, такое случается…

– Десять.

Визжа турбиной, «Ленд Стрешер» несся прочь от места катастрофы.

– Пять секунд. Подрыв основных.

Позади слабыми облачками взметнулся песок, стирая следы джипов и команды Олафа. Сверхслабые заряды, ни взрывчатки, ни случайных отпечатков…

– Ноль. Выход из зоны.

Олаф откинулся на сиденье. Все получилось. Противно-мокрая рубашка прилипла к спинке комком. Черт, он даже и не заметил, что так вымок. По виску сбежала щекочущая соленая струйка.

– Реб, пиво есть?

Сзади раздался смешок и звук открываемой банки.

– Я знал, что в пустыне пиво всегда пригодится.

– Как она?

– Два кубика транквилизатора, для верности. Будет в сознании часов через пять.

Олаф удовлетворенно кивнул и покосился на темноволосую азиатку, придерживающую бесчувственную жертву. За все время операции азиатка не произнесла ни слова, но сейчас едва заметно улыбалась. Олаф слегка расслабился.

Позади, далеко за кормой джипа, над остатками аэрокрыла снижались грузные вертолеты спасателей.

Часть 1

Люди и люди: рождение Оружия

Глава 1

1

Объединенная Америка, Сан-Антонио, федеральный жилой сектор С-8 21.55,28 августа 2034 г.

Я шел по пустынным улочкам без названия и думал о том, как обидно будет получить сейчас добрую мексиканскую пулю. В спину. Или в затылок. Может быть, даже в упор. Из обычного ствола или электромагнитного. В этих трущобах не то что снайпера – целую банду можно спрятать так, что в жизни не найдешь.

Старые кабельные каналы и общественные терминалы под ржавыми козырьками безбожно фонили. Я тихо выругался: в мешанине наводок сканер техноактивности ничего внятного не показывал.

Впереди показался плохо освещенный перекресток – пересечение с еще одним таким же мрачным аппендиксом. Вздохнув, я остановился. Здесь наводок почти не было, но сканер по-прежнему выдавал серый «снег», сигнал забивали чьи-то тщательно расставленные примитивные глушилки.

– Крыша, я застрял. Трущобы фонят. Прошу указаний.

На оперативном канале царила мертвая тишина – местные бандюги свое дело знали, – но горошина спецсвязи отозвалась.

– Здесь Крыша. Ходок, двигайся по прямой, второй малый поворот направо. Соблюдай осторожность, чувствительность сканеров понижена.

Я поморщился и смачно сплюнул на грязную мостовую. «Чувствительность понижена»! Придумали фразу, умники! Сказали бы уж сразу, что не видят ни хрена, а всю операцию прикрывает завывающий где-то над кварталами борт да пара парней с короткоствольными «Меганами»! Ни тебе бронетранспортеров, ни бригад оперативного развертывания. Вообще ничего. Только пожелание шефа: «Макс, ты самый лучший, если что – получишь медаль!» Ага, как же. Посмертно…

Впереди, в окнах заброшенного с виду дома, мелькнул отблеск света. Может быть, бродяги, а может быть… кто их, этих местных, разберет.

– Лойд, здесь Ходок. Я что-то вижу. Сканеры не фиксируют.

– Проверяю с беспилотника, Макс, не дергайся. Пока ничего опасного… подожди… нет, обычная ерунда. Может быть, холодное оружие или самопал… сигнал слабый, не твои клиенты. На всякий случай я закрою окна.

Жалюзи окон нижнего этажа ближайшего дома со скрежетом опустились. Судя по звуку, их не закрывали уже лет сто.

– Это что, федеральная собственность? Я удивлен. На хрена эта древняя рухлядь?

В наушнике хмыкнули.

– Мальчики из правительства куда пронырливее, чем ты можешь представить. С этих халуп тоже идет кое-какой навар. На моем мониторе треть – чистая федеральная зелень, Макс. Доходные дома «Социал Кайнд Компани», слыхал?

Я пожал плечами и двинулся дальше. Если правительство считает разумным содержать эти развалюхи и даже поддерживать их подключение к городской сети – это не мое дело. Лишь бы благодарные жильцы из окон не стреляли. Помнится, в прошлом году в Лос-Анджелесе…

Отвлекшись, я не успел среагировать на метнувшуюся из подворотни тень.

– Кабальеро, купите меня! Я многое умею, и совсем недорого! Мой хозяин гарантирует медицинскую защиту государственными сертификатами…

Я раздраженно оттолкнул навязчивого дроида. Лет десять назад это была дорогая модель «киберженщины», и ценители натуральных материалов до сих пор скупали уцелевшие машины за приличные деньги. Однако этот конкретный экземпляр явно повидал не только третьи, но и десятые руки. Движения дроида были дергаными, речь – с доброй добавкой модуляций, а уж поношенная юбка на бедрах и вовсе наводила на мысли о ближайшей свалке.

– Кабальеро, всего пять монет за волшебную ночь! Утренний кофе в подарок!

Я приподнял руку и показал запястье. Комп перевел кристалл бластера в рабочий режим, сумрак переулка озарило призрачное сияние. Дроид исчез мгновенно, будто растаял в воздухе.

Недовольный собой, я спрятал руку за отворот плаща. Черт побери, уже стемнело, скоро мне придется не только дроидов гонять!

– Лойд, где уже, на хрен, все?

– Ты почти вышел на точку. Судя по сигналам, китайцы ждут тебя в конце следующего квартала. Не торопись, я сканирую оружие.

Комм [4] пикнул, линии переключились автоматически.

– Ходок, здесь Крыша. Фиксируем на месте встречи три машины. Одна единица двойного назначения, имеет противопулевое бронирование. Движки на холостом.

– Ходок, это точно они. Вооружены не все, в броневике, кажется, сам By Донг. Из стволов ничего хитрого. Ходок, ты слышишь меня? Макс?

– Уймись, Лойд. Я обхожу блевотину.

– Похоже, играют чисто. Удачи тебе. Если что, продержись хотя бы минуту. Примчусь и положу всех.

– Понял. Выдвигаюсь, пошла видеофиксация.

Последние полсотни шагов я шел очень медленно.

Передняя машина охранения – здоровенный бензиновый джип с погашенными габаритами – с нарочитой небрежностью наполовину перекрывала тротуар. Мотор тихо урчал на холостом ходу, без надобности пожирая литры дорогущего бензина. Мысленно я поаплодировал. Мистеру Донгу нельзя было отказать в отличной режиссуре. Уж если хочешь продемострировать собственную крутизну с первых секунд – покажи свою тачку и не экономь на топливе.

Мальчики из-за тонировки показываться не спешили, зато мой комп [5] разрывался от предупредительных сигналов сканирования. Я сбросил звук, остановился посреди переулка и не спеша закурил. Не какую-то синтетическую сигаретку – настоящий гаванский «Роял Бонд» ценой по сто монет каждая. Мне выдали целых три в шикарном деревянном портсигаре. Вот спасибо родному управлению, где бы еще попробовал?

By Донг жест оценил: замки джипа мягко щелкнули, мальчики изволили оторвать свои задницы от подогретых подушек. Я молча наслаждался ароматом дорогого табака и делал вид, что не замечаю их суетливой возни со сканерами.

– Отличный вечер, не правда ли?

Мне никто не ответил, но старший шагнул вперед. Как они не путались, я не знаю, по мне, на лицо все трое были одинаковыми. Китаец остановился в шаге от меня и стал буравить свирепым взглядом. Наверное, это означало жуткую крутизну… но я был на полголовы выше него, поэтому просто безмятежно затянулся.

– Ты не из местных. Кто такой?

– Можешь называть меня просто Мистер Никто. Прогуливаюсь перед сном. Оглянись, здесь отличное место для прогулок!

Китаец скривился и сплюнул.

– Мы переломаем тебе ребра. Для начала.

Вместо ответа я сделал приглашающий жест. Кристалл бластера блеснул в полумраке.

– Не обожгитесь, когда ломать будете.

Мальчики попятились. Двое потянулись за пушками.

– Макс, не перегибай палку! – прошипел Лойд, – Фиксирую энергетическую активность. В джипе активировали силовые цепи! Еще двое на другой стороне с обычными стволами! Энергопотребление установки в машине соответствует боевому классу!

Упс. А вот это уже не шуточки. Что у них там, электромагнитная турель, что ли, спрятана? Я с сожалением бросил сигару.

– Шутки в сторону, мальчики. У меня встреча с мистером By. Вообще-то он должен был вас предупредить. Я – Ходок.

Китайцы заметно расслабились. Главный снова приободрился.

– Я – Чонг Ли, его помощник. Мастер By упоминал твое имя. Но прежде – докажи.

– Давай сканер, – я потянулся к затылку, активируя передачу. Левый идентификатор Лойд слепил буквально вчера, но если уж их сканеры даже мой бластер проглядели, то приличного декодера у них точно нет.

Несколько секунд Чонг Ли смотрел на экран с выражением дрессированной обезьяны, потом солидно кивнул остальным. Один из охранников торопливо забормотал в комм, потом прошептал старшему несколько фраз на китайском.

«Мастер торопит. Говорит, этого достаточно, пусть проходит», – тут же перевел мой комп.

Я едва не хихикнул. Ей-богу, детский сад, младшая группа. Эти доморощенные гангстеры даже близко не представляют моих возможностей! И как только Большого Папу Джо угораздило с такими связаться!

– Мастер будет с тобой говорить, но оружие ты оставишь здесь. Тебя просканировали и нашли это, – Чонг Ли ткнул пальцем мне в плечо. – Заберешь, когда будешь возвращаться.

Протягивая ему ствол, я уже не удержался от ухмылки. «Хеклер и Кох» в наплечной кобуре был самым внушительным стволом из моего арсенала и предназначался как раз для сдачи охране.

– Теперь иди и не оглядывайся. Отключи кристалл бластера. Если я увижу хотя бы намек на активацию батареи, наши люди откроют огонь без предупреждения.

Заурчав двигателем, джип сдвинулся в сторону, открывая проход в узкий переулок. Я пошел первым, следом двинулся один из китайцев.

– Крыша – Ходоку. Подтверждаю прогноз. Впереди легкий броневик «Дракон ВР», по оперативным данным – личный транспорт By Донга. Третья машина блокирует дальний выход из переулка. Других точек техноактивности не фиксирую.

– Макс, вижу четверых с обычными стволами. Наверняка личная охрана. Еще пара человек в «Драконе».

С коротким всхлипом включились мощные ксеноновые фары. Я прикрыл глаза рукой, заслоняясь от пронзительно-белого света. Этот фокус я Донгу еще припомню, лично попрошу судью накинуть пару годков!

Тяжелая дверь броневика негромко клацнула. В сиянии фар увидеть что-нибудь было невозможно, поэтому я стоял, даже не пытаясь подойти ближе. И на визоре контактных линз разглядывал картинку, которую транслировала мне Крыша. Черная, сияющая хромом туша «Дракона» занимала почти всю ширину переулка. Расстояния по бокам только-только хватало, чтобы открыть дверцы, и это превращало машину с приличной носовой и кормовой броней в почти неприступную крепость… по крайней мере для конкурентов хитрого китайца.

В общем-то, охрана Донга действовала грамотно. Предполагалась встреча с обычным серым торгашом, хоть и обладающим серьезной репутацией, – они и прикрывались от возможных приятелей торгаша. А полицейские… с ними By Донг старался не пересекаться. До сих пор у него получалось… пока нам не стало известно о контактах Донга с Большим Папой. Конечно, китаец – мелкая сошка. Посадишь этого – всплывет другой. Но Папа Джо – крупная рыба. Король нелегальных имплантологов, мафиози и вообще мерзавец, каких еще поискать…

«Сканирование техноактивности, маскировка активирована», – услужливо доложил комп. Я приоткрыл глаза. В режуще-ярком свете фигуры у броневика выглядели темными пятнами. Ох, отрыгнется тебе это, мистер By…

– О, какой уважаемый гость! Сам Ходок, вот уж не ожидал! Стоят ли твоего времени скромные дела простого китайца?

– Стоят-стоят, – буркнул я. – Любые дела на миллион-другой стоят моего времени. Но если твои люди не выключат фары прямо сейчас, я обижусь и уйду. Или удвою цену.

By Донг сухо рассмеялся. Фары погасли, осталась только неяркая габаритная подсветка. Опустив руку, я поморгал. Цветные пятна никак не желали разбегаться, я потер глаза, привыкая к полумраку и снова переходя на трансляцию с вертолета.

У броневика стояли трое: два типа с короткими автоматами и невысокий, тщедущного вида китаец. Я зафиксировал визор на автоматчиках.

«Идентификация: Си Ань Джу, он же Си Малой, статус – разыскивается. Идентификация: Анри Флебер, он же Неттер, статус – не социализован. Контакты первой группы: By Донг, статус…» Стоп, уже достаточно. Изображения отправились Лойду, а я двинулся к «Дракону», споткнувшись пару раз для виду.

– Думал, все будет попроще. Это же бизнес, мастер By. Встретились, сделали дело, разошлись. Оставьте вопросы имиджа для ваших… гм, друзей.

Продолжая смеяться, By Донг развел руками. Рукава просторного, расшитого золотыми узорами халата колыхнулись яркими крыльями.

– Вся наша жизнь, мистер Ходок, игра в имидж. Вот, например, этот халат – индийский и к моей родине не имеет никакого отношения. Но людям нравится видеть меня носителем восточной культуры. Мы актеры театра жизни, говорят наши мудрецы.

– Эту восточную мудрость я уже слышал в исполнении европейского классика, – я криво усмехнулся. Но халат старого пройдохи и впрямь был хорош. Под шелковые пузыри не то что бронежилет – целый экзоскелет спрятать можно. А уж широкие рукава… пара пулеметов просто напрашивается. Просканировать бы… но опасно. Уж детекторы техноактивности они наверняка не выключали.

– Ничто не ново под луной, – By Донг делано вздохнул. Старческие морщины, покрывавшие его лицо, сомкнулись в сетку прожитых лет. – Я ведь и сам уже совсем не молод. Время течет…

Я согласно покивал, хотя в извлеченном из компа досье четко говорилось, что китайскому старцу – чуть больше сорока. Хочется ему платить за искусственные морщины – да ради бога. На что только не пойдешь, чтобы казаться умнее…

– А еще время – деньги. В нашем случае – полтора миллиона наличными.

– Да, полтора миллиона… – By Донг окинул меня задумчивым взглядом, – Кстати, вы ведь пришли пешком, мистер Ходок? И даже без помощников? Сказать по-правде, это сбило с толку мою охрану. Люди сомневались…

– Что это именно я? Мне не требуются все эти… атрибуты. Я действительно люблю вечерние прогулки, а защита… зачем? Кому вздумается нападать на Ходока, верно?

Неприкрытая угроза в моем голосе заставила By Донга отвести взгляд. За последний год, который я провел в трущобах Сан-Антонио, моя репутация посредника-одиночки обросла нехорошими подробностями. Мальчики помельче меня откровенно побаивались, серьезные люди относились не без опасения. Вроде ничего серьезного, никаких прямых фактов… но над моей легендой и мутными слухами про Ходока пахал целый отдел, и по злачным местам я теперь мог ходить спокойно. А уж после того, как месяц назад группа прикрытия положила банду наркош, пытавшихся взять у меня немного чего-нибудь, слухи и вовсе гуляли самые мрачные.

– Деньги в машине, – китаец сделал знак одному из телохранителей, – Но прежде, не сочтите за неуважение…

Я молча распахнул полы плаща. По плоским коробкам пробежали матовые блики.

– Все со мной, никаких тайников. Вы ведь мудрый человек, мастер By, и не обидите скромного торговца.

Здесь мы рисковали. Психологи конторы настаивали на том, что китаец пойдет на поводу у нехороших слухов и не опустится до обычного грабежа. В этом случае мы здорово выигрывали с точки зрения дальнейших контактов. Но вот наш шеф, полковник Августин Блейк, собаку съевший на криминальных войнах, на все доводы только морщился. Да и мы с Лойдом… не то чтобы не доверяли психологам, но и интуиция шефа, умудрившегося сохранять за собой кресло главы кибербезопасности вот уже лет десять, тоже была веским аргументом.

Китаец медлил. По явивший из-за моей спины начальник охраны почтительно встал в стороне с однозначно змеиной рожей.

– Группа – готовность один, – прошелестел комм. – Держим позицию, Макс.

By Донг кашлянул. Я вывел на визор прицельную сетку. Керамический ствол, который прозевали сканеры китайцев, для серьезного боя был хиловат, но продержаться до прибытия оперативников я рассчитывал однозначно.

– Вы храбрый человек, мистер Ходок, – лишенным интонаций голосом сказал By Донг, – Прошу вас. Побеседуем в машине.

Мне показалось, облегченно вздохнул не только Лойд, но и мальчики хитрого китайца.

2

Объединенная Америка, Сан-Антонио, федеральный жилой сектор С-8 22.38,28 августа 2034 г.

Если этот «Дракон» изначально и предназначался для армейских нужд, то теперь об этом вспоминать не стоило. Мне доводилось кататься в хороших машинах, но салон броневика мог тягаться с лимузинами экстракласса. Начальник охраны молча прикрыл дверку и остался снаружи.

Я с удовольствием плюхнулся на роскошный кожаный диван, By Донг устроился напротив. В салоне приятно пахло дорогими сигарами и большими деньгами.

– Мои поздравления, мастер By. Ваш броневик намного приятнее, чем можно предположить… для такой машины.

– Спецателье «Роллса», – By Донг небрежно махнул рукой. – Это куда разумнее, чем бронировать обычный лимузин. Не люблю бросать деньги на ветер. Заметьте, при всех удобствах машина не лишилась своих прямых свойств.

– Если мне не изменяет память, армейский «Дракон ВР» комплектуется пулеметным вооружением…

– И это тоже, – китаец тонко улыбнулся. – Виски, коньяк?

– Благодарю, но вынужден отказаться.

– Понимаю. Дело превыше всего.

В глубине просторного затемненного салона шевельнулась хрупкая фигура. Мягко вспыхнули плафоны подсветки. На угловом диване, положив ногу на ногу, сидела темноволосая девушка. На ее коленях, совершенно не прикрытых вызывающе короткой юбкой, покоился металлический кейс. Ручка чемоданчика была прикована к запястью девушки.

– Ходок, внимание, новый персонаж! Макс, Макс, это может быть зацепка к Папе! Изображение крупнее… Пошла обработка!

– Познакомьтесь, мистер Ходок. Это Чен Ло, моя неразлучная спутница.

Я выразительно поднял бровь.

– По совместительству Чен Ло выполняет обязанности секретарши и референта, – By Донг снова улыбнулся, и теперь его улыбка мне совсем не понравилась, – К сожалению, когда-то ей пришлось пережить серьезные неприятности, и теперь ее киберуровень более пятидесяти процентов. Но Чен находит это даже приятным, а кроме того, может выполнять ряд… особенных поручений.

– Вроде охраны наличных? – Я криво ухмыльнулся.

– И это тоже, – голос мисс Чен был негромким, но хрустально чистым. Синтетическим. – Думаю, настало время взглянуть на товар, мистер Ходок.

– Если вы не против показать наличность, – я не спеша отстегнул держатель и перебросил на соседний диван один из боксов.

В углу проекции визора мигал индикатор ожидания. Секунда… две… три… Обработка изображения затягивалась. Я представил себе, как сейчас подпрыгивает от нетерпения Ллойд, и расслабленно откинулся на подушки. Пятьдесят процентов… это почти киборг, в большинстве стран такое запрещено законом. Где же ее оперировали? Похожа на азиатку… в трущобах Гонконга, на фабриках нелегальных проституток? Вряд ли, слишком качественная работа, да и процент… проститутки с таким не выживают. Скорее, под крылышком самого Папы, по его личному указанию. Предположим, он решил спасти ей жизнь, а взамен… все что угодно. Преданная смазливая девочка с возможностями боевого дроида ему точно пригодится. Спасти жизнь, подправить внешность – и станешь для нее господь бог. Лойд прав, эта кукольная крошка запросто может иметь отношение к Папе. И база данных подозрительно молчит…

– Кристаллы настоящие, – голубоватый свет тест-панели падал на лицо By Донга. – Но конфигурация чипов нестандартная. Конечно, это неважно, но должен признаться, мне все же любопытно…

– Ходок, у нас проблема с данными. Эта Чен Ло системой не идентифицирована. В оперативной базе нет, пошел запрос в Интерпол. Аналитики считают, что главная в игре – девчонка, чипы пойдут через нее. By Донг – проходная фигура для отвода глаз. Ты понял?

Я кивнул. Всем сразу.

– Понимаю. Видите ли, это пробная партия, мастер By. Образцы собраны в сеты по пять кристаллов. Настройки прошивок разные, но в целом ориентированы на… скажем так, боевые задачи. Как мы и договаривались. Считайте это дополнительным бонусом от фирмы. Получатель товара сможет опробовать в деле различные конфигурации, выбрать наиболее подходящую и перенастроить по ней остальные.

– О, – китаец бросил на Чен Ло короткий взгляд, та едва заметно кивнула. – Это замечательно. С вами действительно приятно иметь дело.

Щелкнув замками, девушка открыла кейс. Я вяло тронул несколько пачек. Чего их рассматривать, все равно все пойдет конторе…

– Ровно полтора миллиона.

– Не сомневаюсь, уважаемый мастер By. Вот кристаллы. Три комплекта, в каждом по полному сету.

Я передал китайцу два оставшихся бокса. Чен Ло извлекла из-под дивана пустой кейс, двойник того, в котором лежали деньги, не глядя сложила товар и изящным движением перещелкнула наручники.

– Ваши деньги, мистер Ходок.

На мгновение прикрыв глаза, я принял кейс.

– Внимание, Ходок, прошла активация! Модуляция сигнала… отражение… принимаю устойчиво! Порядок, Макс, мы вас видим!

Насчет разных прошивок кристаллов By Донгу я ни разу не соврал. И кристаллы на самом деле были настоящие, шеф лично ездил договариваться к военным. А вот насчет бонусов… от моей фирмы бонусы всегда были специфическими. Например, в виде пассивных локационных контуров. Сидит сейчас Лойд, нажимает кнопку: эй, где там наши кристаллы путешествуют? А на кристаллах формируется отраженный импульс: здесь мы, никуда не делись! А как только запрос прекратился – ни одним сканером не засечешь: собственной-то энергии нет!

Радиус действия пассивного маяка был не велик, меньше километра, но нашему хитроумному шефу обычно этого хватало. И если получатель действительно Большой Папа Джо, то влипнет он по самое не могу…

– Макс, есть первая информация по девчонке! Чен Ло, о других именах сведений нет. Всплыла в Объединенных Штатах пять лет назад, в восточной корпоративной зоне «Накаяма Индастрис» с пожизненным контрактом. Через год стала калекой при взрыве газа на производстве. Подробности неизвестны, но как минимум – жуткие ожоги и ампутация ног. Компания оплатила грошовую неустойку и разорвала контракт. А еще через год Чен Ло въехала в федеральную зону Сан-Антонио целой и невредимой, процент имплантации… гм, не определяли. Доброжелатель и спонсор официально неизвестен.

Как же, неизвестен… дураку ясно, без Большого Папы не обошлось. Восточная зона как раз под его крылышком, и кристаллы для боевых имплантов ему страсть как нужны. Таких совпадений не бывает.

By Донг вяло стукнул в стекло, начальник охраны открыл дверцу. Я шагнул на мостовую и обернулся.

– Хороший товар и хорошие деньги, мистер By, мисс Чен. Думаю, мы еще увидимся.

Чен Ло вежливо улыбнулась, китаец наклонился вперед. Что он собирался сказать, я так и не узнал. Потому что в это самое мгновение передний джип охраны с эффектным грохотом взлетел на воздух.

3

Объединенная Америка, Сан-Антонио, федеральный жилой сектор С-8 22.43,28 августа 2034 г.

Я успел броситься на землю. Стоящий рядом начальник охраны – нет. Он действительно был хорошим телохранителем и попытался первым делом захлопнуть бронированную дверь машины. Крупнокалиберные пули превратили его грудь в кровавые клочья.

– Ходок, эвакуация! У нас ситуация-ноль! Повторяю, эвакуация!

– Черт вас подери! Кого, на хрен, вы прозевали?!

– Ходок, не понял, повтори! Фиксируем активность средств электронного подавления!

Один из уцелевших парней By Донга пронзительно закричал и покатился по тротуару. С переднего сиденья броневика к нему на помощь рванулся здоровяк с автоматом. Я обернулся как раз вовремя, чтобы в подробностях видеть, как разлетается на куски его голова.

Новый взрыв подбросил коробку горящего джипа и накрыл всех, кто еще пытался держать оборону. Трассирующие пулеметные очереди густым веером рассекали пространство переулка. Разрывные болванки «двадцаток» превращали кирпич стен, фонари, грязный хлам и человеческие тела в разлетающуюся труху.

– Ходок, здесь Крыша! Фиксируем зенитный комплекс, снижение вертолета невозможно!

Я покатился по асфальту и втиснулся за «Дракон», умудрившись при этом не выронить кейс. Пули выбили из мостовой грязное крошево и застучали по броне. Палили с улицы, вдоль переулка, и еще откуда-то сверху. Неприцельно, зато патроны не экономили.

– Крыша, здесь жарко, забирайте меня немедленно!

– Ходок, прибытие опергруппы невозможно! Повторяю, прибытие опергруппы невозможно!

От обалдения я потыкал в наушник. Невозможно – что? Вытащить меня из этой мясорубки?! Для парней, вооруженных индукторами класса «Моргенштейн» и тяжелыми пулеметами?!

– Макс, это прямой приказ самого Блейка, – голос Лойда странно охрип. – Похоже, ты влип в случайную разборку. До идентификации нападающих активных действий не предпринимать. Макс, ты меня слышишь? Надо тянуть до последнего.

– Да вы там с ума посходили! – Я орал в комм, уже не заморачиваясь, слышат меня люди Донга или нет. – Пока вы определитесь, и от меня, и от китайцев останутся мелкие кусочки!

Комм трещал модуляциями наведенных помех.

– Крыша – Ходоку. Уточнение приказа командования. В сложившейся ситуации предпринять все возможные меры к защите лиц, находящихся в оперативной разработке, до прибытия сил поддержки. Это с самого верха, Макс! Минуя шефа…

Вот, значит, как. У нас высшие соображения, а ты операцию вытягивай. Матерясь от страха и адреналина, я высунулся из-за брони и схватил автомат начальника охраны. Все лучше, чем мой пластиковый пугач.

Тяжелые разрывные болванки пропороли асфальт и разодрали колеса «Дракона». Резина была литая, но такого калибра не держала напрочь.

Основная пальба сместилась в конец переулка, где еще оставались люди By Донга. Впереди, за горящим джипом, показались пригибающиеся фигуры в армейских «хамелеонах», и шли они явно не анекдоты рассказывать.

Водитель «Дракона» видел их не хуже меня. Корпус броневика, усеянный оспинами попаданий, дернулся вперед. Изуродованные колеса заскрежетали. Вцепившись в задний отбойник, я потащился следом. По кабине в упор шарахнула пулеметная очередь, но армированный пластик выдержал. Водитель ударил по тормозам, машина юзом пошла влево и уперлась в глухую стену. Со скрежетом врубилась задняя передача. Я бросился под задний свес одновременно с рывком «Дракона» назад. Отбойник врезался в каменную кладку. Мощный двигатель дико завыл в форсаже, с бесполезным визгом вращая колеса, но броневик не шевельнулся. «Дракон» застрял поперек переулка.

То, что делало место встречи неприступным для местной швали, при атаке серьезными силами играло против нас. Развороченная коробка джипа охраны чадила впереди, блокируя выезд, а где-то позади трещала ожесточенная перестрелка. Заклинивший поперек переулка «Дракон» впустую дергался вперед-назад, не в силах развернуться в узком каменном мешке. Вместо обычного водородника на броневике стоял форсированный дизель, но даже его мощи не хватало, чтобы вызволить четырехтонную махину. Надсадно завыв, перегретый двигатель заглох.

Волоча за ремень автомат, я прополз под брюхом машины. Нападавшие были совсем рядом. Где-то надо мной хлопнула дверь. Зашевелились, голубчики! Где твои пятьдесят боевых процентов, крошка Чен?! Я дал короткую очередь и откатился за колесо.

Ответом мне был шквал пулеметного огня. Одна из болванок разворотила титановый диск колеса и взорвалась в десятке сантиметров от моей головы.

Ни геройствовать, ни мериться огневой мощью с пулеметами я не собирался. Надо было уходить, и быстро. С храбростью настоящего солдата я пополз задницей вперед.

Дверца в шикарный кожаный салон была гостеприимно распахнута. Сквозь гарь даже еще чувствовался приятный аромат табака. Но все портил вид By Донга, по пояс свесившегося на мостовую. Затылок и спина китайца были похожи на кровавую кашу, по руке, сжимавшей пистолет, стекала тонкая струйка крови.

Выпустив сквозь зубы воздух, я досадливо прислонился к крылу машины. Вот и доконспирировались. Полгода оперативных разработок, переговоры с военными по поводу чипов и вообще все – псу под хвост! Осталось только потерять кейс с наличностью… кстати. Я поискал его глазами, судорожно вспоминая, когда успел выронить. От сердца отлегло. Кейс валялся позади машины в паре метров от меня, целый и невредимый. Конечно, лезть за ним под пули я не собирался, но по крайней мере держал в поле зрения.

– Ходок, вижу неподвижное тело! Это что, By Донг? Ходок, прошу подтверждения!

– Здесь Ходок, – я клацнул затвором автомата, проверяя боезапас. – Все точно, это китаец. Сегодня плохой день, парни.

Комм разразился шквалом помех.

– …уделять особое внимание! Аналитики считают, что она…

– Дьявол вас раздери, Лойд! Вы не врубаетесь? Здесь настоящая мясорубка, еще пару минут без опергруппы – и поболтать тебе будет не с кем! – Над головой прошла очередь, я вжался в борт. Внутри все кипело. И эти умники еще собираются рассуждать, чем мне тут заниматься?!

Комп тревожно пискнул. Первая цель в двадцатиметровой зоне. Рванувшись, я высунулся из-за броневика, всадил очередь в размытую «хамелеоном» фигуру и нырнул обратно. Уверенное попадание. Как в тире. Комп уже пищал снова. Множественная цель… все, кранты.

Мертвое тело By Донга зашевелилось и выпало на мостовую. Чен Ло без суеты и спешки выбралась из салона и пристроилась возле меня. Мини-юбка окончательно задралась вверх, обнажая идеальные бедра, но меня больше интересовало другое. К правой руке у девушки по-прежнему был прикован кейс, зато левая легко держала на весу здоровенный автоматический «Зиг Пауэрс» с подствольником. Без всякого выражения девушка посмотрела на меня.

– Это не мои люди, – на всякий случай прохрипел я. – Я даже не догадываюсь, кто это!

Пушистые ресницы на мгновение дрогнули, левый глаз неестественно блеснул линзой камеры.

– Я знаю, – она аккуратно поправила стволом выбившуюся прядь волос. – Это совсем другие люди. Они покруче тебя, но мы выберемся.

– Ходок, веди ее! Это приказ Блейка! Самое важное сейчас – не упусти!

Ах, как бы я хотел, чтобы Лойд засунул микрофон себе в задницу! А я слушал его болтовню и даже не мог ответить!

– Это автомат нашего человека. Сколько осталось патронов, Ходок? – Комп вывел предупредительный индикатор сканирования. Черт побери, у нее даже сканер встроенный?! Впрочем, скрывать мне уже нечего.

– Пол-обоймы, не больше. Есть еще пластиковый ствол, но из него только застрелиться. Лазер на запястье не в счет, это имитация.

Она кивнула, помедлила секунду…

– Жди.

…и поднялась в полный рост.

«Зиг Пауэрс» дробно загрохотал. Чен Ло била короткими прицельными очередями, держа оружие в вытянутой руке. Очередь, доворот, очередь… упреждение стволом, очередь… Через секунду после того, как она снова оказалась под прикрытием «Дракона», над броней полоснули ответные очереди, но было поздно.

– Минус три. Но нужно уходить.

Ответить я не успел. Подствольник «Зига» плюнул огнем, в стене с грохотом и клубами кирпичной пыли образовалась темная дыра.

– Там проход в соседний сектор. Если не потеряем скорость, оторвемся.

– Ты что, стены просвечиваешь?! Это импланты такие, да?

– Не преувеличивай мои возможности. А насчет прохода… я заранее изучила местность. Идем, в одиночку не прорвешься.

Я уже почти кивнул, но… черт, да она же меня проверяет на вшивость! В глазах Ходока девчонка должна быть обычной подружкой китайца, а не наоборот! By Донга, между прочим, пристрелили в затылок… вдруг мне это не понравится? Я старательно вытаращил глаза.

– Слушай, насчет мистера Донга… это ведь не ты его… того? И… где водитель?

Она только ухмыльнулась, но я четко понял, что угадал.

– By Донг был упрямым ослом и больше уже не нужен. Все эти неприятности – из-за него. Из-за его жадности… впрочем, это уже неважно. Так даже лучше. Кристаллами я займусь сама, и с тобой мы будем работать как договорились. Ты забрал деньги?

Черт, придется лезть за кейсом под пули. Не могу же я бросить полтора миллиона у нее на глазах!

– По большому счету, крошка, мне все равно, кто заказывает музыку… Будем считать, шальная пуля?

Когда я добрался до кейса, меня уже била крупная дрожь. Несколько пуль с воем отрикошетили от стены. Чен Ло наблюдала за моими торопливыми выкрутасами с легкой улыбкой из-за броневика. Что совсем не помешало ей стремительно шарахнуть поверх длинной очередью.

Я хватанул пропахший порохом воздух. Небо-то какое звездное… и тень на крыше.

– Ходок, вижу угрозу! Прямо над тобой две цели! Вооружение – переносные КРК «Пилар», уходи!

Я чертыхнулся сквозь зубы. Мать их в чешую! Компактные ракетные комплексы – это уже не игрушки, с такого расстояния «Пилары» разделают броневик как консервную банку. Кто ж такой крутой за китайцев взялся? Уж не сам ли Папуля…

Додумать я не успел, Чен Ло рванула меня за плечо. Мы покатились по мостовой к дымящемуся пролому.

– Фиксирую боевой режим «Пиларов»! Вероятность фронтального поражения! Уходи, Макс! – Лойд уже орал так, что горошина связи хрипела.

«Зиг Пауэрс» плюнул огнем. Вторая граната оторвала часть навеса крыши, но ребята над нами были шустрее. Громыхнул двойной залп.

Чен Ло нырнула в провал. Брошенный «Зиг» звучно ударился об асфальт. Я, всадив вверх длинную, захлебнувшуюся сухим щелчком очередь, прыгнул следом. Кейс больно ударил по бедру. А позади уже вскипал огненным шаром разорванный ракетами «Дракон».

4

Объединенная Америка, Сан-Антонио, межсекторная перемычка С-7/8 22.47,28 августа 2034 г.

Топливный бак броневика взорвался как хорошая авиабомба. Труп By Донга и неподвижные тела вокруг исчезли в бушующем пламени. Рваные куски обшивки взметнулись вверх, царапая кирпичи стен и разбрызгивая горящий пластик, горячая волна швырнула меня вперед, на прелести пригнувшейся Чен Ло. Я вполголоса выругался. Позади гулко взорвалось, посыпалась каменная пыль.

– Слушай, кто это, а? Я просто торгаш, никто не станет затевать из-за меня целую войну!

– А никто и не стал, – Чен Ло отчетливо хихикнула. – Это люди Ван Клайда… пару дней назад Донг его кинул. Я отговаривала, но жадность оказалась сильнее мозгов!

Против воли я досадливо сплюнул. Во рту было сухо и горько от пыли. Дерьмо! Готовишь операцию полгода, налаживаешь связи, выходишь на канал сбыта, и… случайность! Рядовая разборка мафии! Мальчики с пушками делят купюры! Обыкновенное, дурацкое совпадение, способное угробить всю разработку… или вывести нас напрямую к Папе, которого моя контора ищет годами?

Чен Ло сверилась с навигацией и уверенно двинулась сквозь темноту. Я старался не отставать. Комп молчал, а глядя на план-схему, я пообещал себе посетить придурков из отдела обеспечения. Где мы находились, полицейская система не знала. То есть мы пробирались где-то внутри ячеистых конструкций межсекторной перемычки С-8 южной зоны, но на этом сведения заканчивались.

– Осторожно, здесь высоко!

Пользуясь призрачной подсветкой, девушка поколдовала над служебной панелью. В грубой, заросшей плесенью стене со скрежетом открылся люк обслуживания. Судя по звуку, его не открывали лет десять. Я старался дышать ртом, чтобы не чувствовать сырую вонь. Интересно, откуда у моей киберподружки такие древние сервисные коды? Предположим, при желании можно купить планы служебных переходов, но полный доступ – это слишком. Надо ткнуть носом ребят из технического отдела…

Чен Ло исчезла снаружи, послышался шорох гравия. Два шага вперед, через кирпичное крошево по ржавым ступеням… и я вывалился в темный переулок сектора С-7. Комп заверещал, восстанавливая доступ к спутнику.

– Ходок, ты жив? Черт побери, Макс, я фиксирую тебя на параллель восточнее! Это другой сектор! Ты где? У нас сбой навигации или что?!

– Крыша, покинул зону огневого контакта, – едва слышно процедил я. – Жив-здоров, веду объект, как заказывали!

Чен Ло обернулась. В ее изящной руке матово отливал небольшой пистолет. Она приложила ствол к губам, я кивнул. Тень у стены была неглубокая, но сектор спал, окна многоэтажек не горели.

– Крыша, я в С-7. Прошу прикрытия.

– Макс, забудь про опергруппу! Мальчики устроили в С-8 маленькую победоносную войну с тяжелыми стволами! Видим вас со спутника, есть пеленг. Твоя стерва ушла через заброшенный служебный коридор, внешние стены там только-только! Макс, слушай, ты давай с ней осторожно, а?

Легкими шагами Чен Ло перебежала дальше, под защиту массивных мусорных баков и махнула рукой. Я выхватил десятизарядный «Вейзер». Последний, е-мое, довод королей… Пластиковый затвор беззвучно снарядил патронник.

Совсем рядом, всего в паре десятков метров, бушевала настоящая бойня, но мы оказались за высоченной межсекторной перегородкой, и здесь было тихо. За все время работы в конторе я даже не подозревал, что при желании можно легко перебираться из сектора в сектор. Всего-то делов: гранатомет под рукой и несколько паролей.

Высоко над нами, вспарывая квартал прожекторами, просвистел патрульный вертолет: недоумки из местной полиции наконец заинтересовалась канонадой на вверенном участке. Небо прошила трассирующая очередь, вертолет резко ушел вверх и хлопнул шашками слезоточивого газа.

– Идем! Скорее!

Я едва расслышал ее шепот. Чен Ло побежала вдоль переулка к неоновым вывескам на перекрестке. Приземистые многоэтажки муниципальных общежитий темнели немытыми окнами, неон терялся в запыленных стеклах.

– Куда мы?

– Есть машина, нас встретят. Это запасной вариант.

У перекрестка Чен Ло вдруг выпрямилась и тряхнула головой. Пушистые синтепластовые локоны мягко упали ей на плечи.

– Возьми меня под руку. Убери оружие и улыбайся!

Я тихо спрятал «Вейзер» под куртку. Без стрельбы – это всегда хорошо. По моим прикидкам, мы были в самой сердцевине махровых южных трущоб. Пресловутый С-7, центральная часть. Знавал я такие места. Полицейская машина проезжает раз в неделю, чтоб оформить трупы, а порядок наводят скромные узкоглазые ребята в одинаковых костюмах, считающие Объединенные Штаты своей новой родиной.

Клуб «Ночная жара», куда меня тащила Чен Ло, отличался от прочих только вывеской, а пиво и веселая химия прилагались те же, что везде. У входа, в тени небольшого навеса, возвышался серьезный детина с протезом-пулеметом. Я глянул на потертые стволы. Никаких шуток, скорострельный авиационник с ленточной подачей. Насчет того, что такой ствол запрещен законом, парень явно не заморачивался.

Громила вскользь глянул на экран металлодетектора и поприветствовал нас легким взмахом пушки. За пластиковый «Вейзер» я был спокоен, но от этого небрежного жеста слегка поежился. По моим расчетам, авиационник весил никак не меньше пятидесяти кило.

– Слушай, тут хоть наливают? У меня – потребность!

Чен Ло глянула на меня как на придурка и ткнула сенсор. Дверь скользнула в сторону, до нас донеслись музыка и нестройные голоса.

– Ух, – сказал Лойд, наблюдавший вокруг моими глазами.

– Ого, – согласился я с ним.

Панорама однозначно радовала. На вывеске про стриптиз ничего не говорилось, но заведение было, несомненно, веселее, чем обычный клуб или притон. И даже предполагало некоторую трущобную фешенебельность. Короткий коридорчик входа переходил в просторный полутемный зал с длинной, выдающейся вперед сценой, хромированными шестами и девушками на любой вкус. Не сильно одетые крошки плавно двигались в ритм мелодии и ловко избавлялись от оставшейся одежды. То одна, то другая наклонялась к зрителям, чтобы урвать протянутую купюру.

– Макс, драка в С-8 закончилась, мы передали оперативный контроль местным. Остался только ты, – горошина донесла явственный смешок. – Эй, ты соберись, ты на работе! Хотя та, слева, – очаровашка. Она тебя приметила, а? Давай скажи ей номер комма!

Лойду хорошо веселиться. Боевая операция свернута, он свое отработал чисто. Я жив, оперативная поддержка ведется. Результаты… спорные, но есть. Я отчетливо представил, как Лойд, не вставая с кресла, тащит из автомата стаканчик с кофе. Считай, конец смены… Вот только я не мог встать, накинуть куртку и двинуть домой. Чен Ло, помахивая кейсом с чипами, вела меня через весь зал к бару. Ее каблучки отбивали деловитую дробь, а обтягивающее мини… хм, было вполне мини. Вдвоем мы вообще выглядели неплохо, если не считать дурацких одинаковых чемоданчиков.

– Ладно, шутки в сторону. По нашим базам заведение не слишком законное, но ничего серьезного. Проституция, нелегальная выпивка, «серая» сеть, немного наркотиков – обычный набор для этих мест. Интересно другое. Около месяца назад оперативное наблюдение зафиксировало в «Ночной жаре» несколько встреч очень серьезных людей. И на паре снимков твоя подружка… внимание! – в компании Большого Папы Джо! Джек пот, Макс!

Я присвистнул. Вот так. Не было бы счастья…

Бармен, суетливый малый с хитрой рожей, узнал Чен Ло с первого взгляда и указал на неприметный служебный вход.

– Подожди меня здесь, я сейчас вернусь, – неправильно поняв выражение моего лица, она успокаивающе улыбнулась. – Не беспокойся, здесь безопасно. Ты теперь – мой важный деловой партнер. Я все организую.

По жесту Чен Ло бармен метнул мне вдоль стойки высокий стакан. Глядя вслед новой подружке, я сделал маленький глоток. Ледяной виски, и никакой содовой. То, что надо. Я оперся локтями о хромированный поручень и постарался унять дрожь. Ни хрена себе, сходил немного поболтать. Два десятка трупов, пара взорванных тачек и небольшая война за сферу влияния покойного мистера By. Полный зашибись.

На подиум вышли свежие девушки, динамики загрохотали новым хитом.

– Ходок, с учетом важности объекта аналитики рекомендуют установку радиометки. Прошу подтвердить.

Я фыркнул, даже не особо скрываясь.

– Считай, подтвердил. А теперь передай этим умникам, что ничего такого у меня с собой нет. Даже патронов только две обоймы. Если что.

– Макс, – в голосе Лойда послышалась усталось, – Это действительно важно. Если ее упустим, шеф нам не только головы оторвет.

– Подключись к внешнему наблюдению.

– Уже задействовал уличные камеры через федеральный доступ. Чен Ло разговаривает с каким-то типом у черного входа. Азиат, около тридцати, внешность обрабатываем.

– Вот видишь, вы прекрасно справляетесь без меня, – музыка и полумрак позволяли говорить совершенно свободно. – Сейчас она подбросит меня до ближайшего монорельса, мы назначим новую встречу и счастливо расстанемся. Не забывай, у меня на руках куча денег. И теперь это – федеральная собственность. Я не собираюсь писать объяснительные по поводу потери полутора миллионов.

– Наши парни уже держат весь сектор.

– С-8 они тоже держали, – я залпом допил виски, – Только я едва ноги унес. Сегодня больше никаких случайностей, Лойд.

В зале было людно и накурено. Заведение определенно пользовалось у местных популярностью. На всякий случай я перевел комп в режим сканирования и не спеша оглядел разделенные невысокими перегородками диванчики. Пара энергетических стволов низшего класса и одна пластиковая пушка вроде моей. Серьезный автоматический «Люгер» только у вышибалы, скучающего за подиумом… такому жлобу ствол не очень и нужен. Для очистки совести я запустил анализатор спектра и прошелся еще раз. Так, несколько типов под кайфом, над некоторыми бокалами химическая «вонь»… ну это просто дешевая синтетика. Неброский тип возле туалета просто «фонит» метадоном, сто процентов дилер… фиксация, ориентировка в контору. Еще какая-то блондинка скрючилась в углу на диване, хотя не на «химии», но ведет себя странно… кстати, у нее электромагнитный игольник. Наверное, гражданский, раз через металлодетектор прошла… Ну и, конечно, целая куча незарегистрированных имплантов, вживленных батарей и синтепластики. А в целом покой и благодать. Приличные люди отдыхают. Похоже, «Ночная жара» оказалась чем-то вроде нейтральной территории. Разбираться с конкурентами местные бандиты предпочитали в других местах.

Из-за стойки торопливо появилась Чен Ло.

– Идем, машина ждет. В С-8 федералы подняли шум, могут заблокировать дороги.

– Не хочется просидеть здесь до утра, – я широко улыбнулся. – Меня люди ждут.

Охранник сдвинулся в сторону, пропуская нас в узкий коридор. Я сделал несколько шагов, когда в комме взорвался голос Лойда:

– Ситуация-ноль, Макс! Повторяю, ситуация-ноль!

Я споткнулся. Ноль? Высший приоритет над поиском Папы?

– Быстро в зал, ориентировка на месте, сканирование посетителей!

Черти их задери, да что же случилось?! Впереди, удаляясь, стучали каблучки Чен Ло. Услышав мою возню, она обернулась.

– Извини, милая, мне приспичило, – уже пятясь, я криво улыбнулся, – Езжай без меня, я сам выберусь. Спасибо за помощь.

Прежде чем она успела ответить, я метнулся обратно в зал.

– Готовность к огневому контакту! Качаю изображение!

Охранник удивленно проводил меня взглядом, а я, не обращая внимания, торопливо сканировал зал. На компе уже мигал сигнал приоритета. Кого? Кого же такого важного, мать их, я проглядел?!

Левую сторону визора занял полупрозрачный портрет. Худощавая блондинка, не сильно яркая, в меру молодая. Глаза усталые. Снимок служебный, федеральный стандарт, но одета в штатское… Е-мое, так это же та самая, забившаяся на угловой диван! Руки спрятаны под куртку, остановившийся взгляд. Химии, кажется, у нее не было…

– Прим-капрал Элен Крейн, Интерпол, оперативное управление «Запад». Пропала без вести при исполнении два месяца назад. Она в зале, ее зацепил твой комп!

Я переключил визор. Точно, комп выдает почти сто процентов совпадения…

– Дьявол, что в ней приоритетного?! Пришлите патруль и пусть разбираются!

– Информация закрыта, Макс. Доступ только по спискам Интерпола, для остальных – краткая ориентировка и приоритет важности. И директива: «При обнаружении обеспечить охрану и сопровождение». Это серьезно, патрулем здесь не отделаться. Наш полковник уже стол грызет, но поделать ничего не может.

Я выругался сквозь зубы. Умникам в высоких кабинетах хорошо рассуждать о приоритетах. Если я упущу Чен Ло, им следом не бежать. В лучшем случае скажут спасибо и отпустят восвояси, проблемы расхлебывать.

– Здесь Ходок. Подтверждаю получение приказа и изменение задания на альтернативный приоритет.

– Пошел ты, Макс… Не думай, что мне это нравится.

– Мне тоже… У нее игольник, Лойд. И вообще… что-то с ней не то.

Обогнув шумную кучку молодняка у подиума, я приблизился к Элен Крейн. Так, еще раз. Спектральное сканирование… выдох без «химии». А выглядит так, будто сейчас отключится. Остановившийся взгляд в пустоту, стиснутые зубы… И кажется, ее здорово трясет…

– Привет, беби! Знаешь, у нас есть отличный повод познакомиться! Тебя ведь зовут Элен?

Она даже не шевельнулась. Я осторожно коснулся ее щеки. Реакции – ноль.

– Слушай, у меня мало времени, и торчу я тут не от скуки… – Под пристальным взглядом охранника я плюхнулся на диван и приобнял ее за дрожащие плечи. С учетом полумрака и сигаретного дыма теперь мы выглядели сносно. Вот только игольник… я отчетливо чувствовал, как она сжимает его под курткой. – Эй, поговорим? Заказать тебе выпивку?

В какое-то мгновение мне показалось, что она пытается что-то ответить, но вместо этого только клацнули стиснутые зубы.

– Лойд, она в отключке. Неясно почему. «Химию» не улавливаю, повреждений нет. Прошу указаний.

– По внешним признакам похоже на психотропный шок или полный разряд батарей имплантатов. Мы кое-что раскопали, Макс. У нее тридцать процентов кибернетики, в том числе миоволокна. Возможно, они полностью обесточены.

– Понял. Проверяю.

Легко сказать, вот только как их найти на живом человеке? Я торопливо провел по ее спине, плечам и бедрам. Вроде никаких узлов. Деактивированные миоволокна должны напоминать вживленные в мышцы узловатые веревки. Если питание отключилось или уровень батареи упал до аварийного, миоволокна одеревенели. При высоком техноуровне это могло привести к параличу тела, по этой причине миоимплантации были законодательно ограничены, но «серых» клиник хватало. Желающие стать сильнее и мускулистее находились всегда… Проклятие, да что же с ней такое?

Я в сердцах ударил блондинку ладонью по щеке. Никакого эффекта. С таким же успехом можно стучать по столу.

– Макс, это точно психотропный шок. И он продолжает прогрессировать. Необходимо вытащить ее на улицу, Интерпол пообещал помочь с транспортом. Я даю старт, девчонку приказано спасать любой ценой!

Вот так. Плевать все хотели на оперативные разработки, маскировки и фигеровки. Через четверть часа меня эффектно заберет вертолет федералов, и о крутом посреднике по кличке Ходок можно будет смело забыть. А, хрен с ним. Шеф не дурак, тоже врубается. Если уж он не против, мне и вовсе все равно…

– Знаешь, малышка, у меня родилась отличная идея. Сейчас мы выйдем отсюда и поедем ко мне. А выпивкой угощу тебя позже. Может, отдашь пушку? Я потом верну, честно.

Обняв блондинку за талию, я приготовился двигаться к выходу… и скорее почувствовал, чем заметил, присутствие Чен Ло.

– Решила подождать тебя. Партнеры ведь должны помогать друг другу. И доверять. Познакомишь?

– Никаких проблем, – я поднялся, ненавязчиво отсекая Чен Ло от дивана. Элен Крейн продолжала сидеть истуканом. – Просто попутный бизнес. Знакомую встретил.

– Ах, знакомую… понятно. Предпочитаешь вырубившихся блондинок, Ходок? – Не обращая внимания на мою кислую рожу, Чен Ло окинула неподвижную фигуру странным взглядом, – Мисс, кажется, не в лучшем состоянии? Крэк, амфогены, порошок? Поболтать вам точно не удастся… или ты все делаешь молча?

– Макс, растаскивай их! Капрал Интерпола проходит по секретности, а ты к ней уголовницу притащил! Шеф уже обещал тебя порвать!

Господи боже, как же я хотел, чтобы Лойд заткнулся! Вместо этого я состроил максимально хищную рожу.

– Когда я видел эту милую крошку последний раз, она была с парнем, задолжавшим мне кучу денег, – врал я вдохновенно, на ходу. – Уже полгода ищу ублюдка. Теперь, может быть, найду.

Чен Ло хмыкнула, скрестила руки на груди.

– Какое удивительное совпадение. Волка ноги кормят, да?

– Неправильно, – я осклабился, – Волка кормят большие острые зубы. И если ты, подружка, еще не против подбросить делового партнера, буду премного благодарен. А девочку… просто захвачу с собой. Она не помешает.

Кажется, мой треп сработал. Чен Ло мне не поверила, тут я иллюзий не строил. Но мне требовалось просто продержаться с учетом оставшихся патронов.

– Как хочешь, Ходок. Твои дела меня не интересуют, а место в машине найдется. Багажник подойдет?

Я покосился на скрючившуюся в прострации блондинистую обузу и вымученно улыбнулся:

– Вполне. Главное – чтобы запирался надежно.

Чен Ло пристально наблюдала, как я с трудом поднимаю блондинку на ноги. Встрепенувшийся было охранник успокоенно кивнул и отошел к стойке. Мы даже доковыляли до черного входа, когда блондинка вдруг прерывисто вздохнула и подняла глаза. На Чен Ло.

5

Объединенная Америка, Сан-Антонио, клуб «Ночная жара» 22.58,28 августа 2034 г.

Я ударил по стволу игольника, уже слыша звук выстрела. Чен Ло нырнула в сторону с проворством акробатки. Хлопок. Мать твою, разрывные! Охранник клуба, захрипев, начал медленно оседать на пол. Из развороченного горла струей била артериальная кровь. Кто-то из стриптизерш завизжал. Я дернул рукой, торопливо выхватывая «Вейзер», и прыгнул вперед, сбивая с ног Чен Ло.

– Ах ты сучка! – Чен Ло, с неожиданной силой отбросив меня в сторону, рванула пистолет. Севроприводы завизжали в форсаже.

– Сдохни, дерьмо! – Хлопки игольника слились с грохотом выстрелов.

Тело китаянки задергалось под градом разрывных попаданий. В стороны полетели клочья кожи и вживленных плат. Пули Чен Ло ушли вверх, сбив на подиуме несколько плафонов.

– Ненавижу-у-у!..

– Останови их!!!

Не слыша воплей Лойда, я прыгнул, спиной сшибая блондинку на столы. Падающий светильник обжег щеку. На какое-то мгновение наши глаза – мои и Чен Ло – встретились. Темный, почти черный холод оптики. Брызги крови на коже, блеснувший в развороченном плече цилиндр севромотора… Я выстрелил первым. Очередью, всю обойму разрывных, монопластовых, со смещенным центром. Красивое, лишенное эмоций лицо Чен Ло разметало по залу, затвор звонко щелкнул. Продолжая падение, я покатился под изломанные в хлам столы.

Кажется, кто-то орал. Громко, взахлеб. Может, это истерили стриптизерши, может, прыщавые юнцы возле бара. Иногда полезно не слушать окружающих и действовать в соответствии с приказом. Это одно из немногих преимуществ моей работы. Может быть, даже единственное, но оно есть. Я выбросил пустую обойму и одним движением вогнал новую.

Игольник блондинки хлопнул, охранник с пулеметом взревел и выпал обратно в дверь. Вот черт, я ведь его и заметить не успел. Интерпол форева, блин.

– Лойд, объект вооружен! Это не гражданская модель!

Мои хиханьки кончились после того, как я поймал ее взгляд, блуждающий и совершенно безумный. Игольник она удержала и теперь трясущейся рукой целилась в труп Чен Ло. Я ударил рукоятью «Вейзера» по кисти, свободной рукой перехватил выпавший ствол. И локтем щедро саданул ей в лицо.

– Прошу эвакуации! Ситуация – икс, режим секретности нарушен!

Ха. Про секретность это я уж так, загнул. Какая тут, на хрен, секретность. Оставшиеся в зале посетители с воплями рвались к выходу. За стойкой бармен что-то верещал в комм, одна из стриптизерш, потрясенно болтая окровавленной рукой, заливала зал алыми брызгами. Случайная пуля, что ли? Какие чудесные заголовки: «Оборвавшийся танец: смерть на подиуме!», «Вечеринка с трупами», а еще лучше – «Кровавая бойня в жилом секторе». Супер. Коротко, емко и три трупа в комплекте.

– Ходок, что у вас происходит?! Шеф визжит, как недорезанный!

– Огневой контакт на поражение, – я устало бросил «Вейзер» в кобуру. – Три трупа, включая хвостик к Папе. Приоритетный объект в порядке. Разгребайте, мальчики. Как заказывали, так и пляшем.

Блондинка в моих руках, пару раз дернувшись, обмякла, навалилась всем телом. Я плюхнул ее на пол и, не церемонясь, отволок к барной стойке. Бармен уже умчался, стойка перешла на самообслуживание. Я выбрал дорогущий «Сент-Флоем» и щедро плеснул в стаканы.

– Пей, что ли. За веселый конец грустной истории. Я ведь тебе жизнь спас, дура.

Она вцепилась в стакан, сделала глоток и закашлялась. Я пожал плечами. У меня «Сент-Флоем» пошел хорошо. Еще, что ли, хряпнуть? Какая разница, за что со службы попрут? Так хоть веселее…

Неподалеку завыли полицейские сирены. Так, правильно. А как же, местных подключить забыли. Кто-то из посетителей набрать не поленился. Снаружи что-то орали в мегафон, я не слушал.

Последние завсегдатаи покидали клуб через окна. Но в целом к тому времени, как я ополовинил изящную высокую бутылку, в клубе было пусто и тихо.

– Ходок, транспорт на подходе. Подтверждаю эвакуацию. И… слушай, тебе сегодня не стоит попадаться шефу. Я его таким еще не видел.

Да, собственноручно укокошить единственную свидетельницу творчества Папы – за это медали мало. Но я – смог. Осознание сего факта виделось хорошим поводом отыскать в ассортименте бара еще что-нибудь… но я не стал. И моя блондинка сидела тихо. Почти так же тихо, как моя брюнетка, из которой мы вышибли мозги.

На всякий случай не опуская пистолет, свободной рукой я подтащил Элен Крейн к себе и заглянул в глаза – чистые и пустые.

– Очень плохой вечер, крошка. А ночь – совсем никуда.

Она не ответила. Снаружи выли турбины федерального коптера. Я представил себе физиономию шефа и грустно вздохнул.

Глава 2

1

Объединенная Америка, Сан-Антонио, федеральное управление кибербезопасности 04.10,29 августа 2034 г.

Я мрачно разглядывал потолок. Уныло-серый даже в солнечные дни, при искусственном освещении он и вовсе являлся символом вселенской депрессивности. Тем не менее я предпочитал смотреть вверх. Остальные тоже предпочитали избегать разъяренного взгляда шефа.

Полковник Августин Блейк, ветеран двух локальных конфликтов, гроза кибертеррора и вообще личность легендарная, судорожно раскуривал сигару. Руки его дергались, дорогущая сигара уже пару раз падала на сияющий полировкой стол. Говорить всякие нехорошие слова из сурового полковничьего лексикона он вроде перестал, но успокоиться пока не смог. Сигара, наконец, пыхнула густым сизым дымом, Блейк ругнулся и откинулся в кресле. Матюки прозвучали не в наш адрес, а вообще за жизнь. Это был хороший знак.

Сейчас Блейк должен хорошенько затянуться и перейти к более конструктивной критике.

Я осторожно скосил глаза на Лойда: заметил ли он? Капитан Лойд Браннер, контрактный офицер федеральной службы и мой закадычный приятель, стоял навытяжку и дышать предпочитал через раз. Ну это понятно. Меня, простого лейтенанта, дальше трущоб Сан-Антонио не пошлешь, а целому капитану есть куда валиться. К тому же Лойд уже несколько лет был женат и успел сделать пару славных, но горластых мальчишек. С учетом наличия симпатичной, но требовательной супруги, красотки Санни, моему напарнику приходилось вертеться, как ужу на сковородке. Или таиться, как барсуку в зарослях… Тьфу, вот ведь дурь в башку лезет! Я попытался не зевнуть и сосредоточился на речи шефа.

– …даже не говорю о проваленных оперативных разработках. Четыре месяца полевой работы псу под хвост!. Пострелять захотелось, сукины дети?! За полчаса вы умудрились испоганить все, что только можно! Это не оперативный просчет! Это полное… полное… – Блейк закашлялся и схватился за сигару. Слово по смыслу мы подобрали сами. Я даже чуть не кивнул. Прав наш полковник. Еще как прав.

– Вот ты, Браннер, ты взрослый мужик. Я поставил тебя координировать операцию, потому что надеялся: на рожон не попрешь, все сделаешь аккуратно и тихо. Без перестрелок, оперативных групп и шумного блокирования жилых секторов. Спасибо тебе. От всей конторы и от себя лично. Видишь это? – Шеф выудил из ящика аккуратный листок, – Это твое ходатайство о выводе из ночных смен по семейным обстоятельствам. Будем считать, что ты его не писал. И вообще, обожаешь работать ночами!

Лойд с непроницаемым лицом проследил за кружащимися в воздухе клочками. Как ответственный за мою встречу с By Донгом… покойным By Донгом, он, на мой взгляд, легко отделался… Правда, и красотку Чен Ло завалил не он.

– Теперь ты, Ковальски. С виду опытный оперативник. Чего скрывать, один из лучших. Я ведь, старый дурак, и на тебя рассчитывал. Думал, парень с башкой, сначала думает и только потом шмалять начинает. А ты? Ты, лейтенант, одной обоймой умудрился повесить на управление три трупа «невинных гражданских лиц», разнести «безобидное увеселительное заведение, гордость седьмого сектора» и заставить «мирных жителей дрожать от страха в ожидании новых выходок бандитов в мундирах»! Каково, а? В новостных сетях уже перемывают косточки! И это только начало!

– Потери среди гражданских – случайность, шеф. Я в них не стрелял, это докажет любая экспертиза.

– Экспертиза?! Случайность?! – Шеф побагровел и приподнялся в кресле. Забытая сигара полетела на ковер. – Да кто из журналюг проверять-то будет?! А как насчет собственноручно укокошить единственного свидетеля, пригодного для дальнейшей разработки?! Как насчет огневого контакта в скоплении людей? Между прочим, девка, что голышом отплясывала на сцене и которой чуть не отстрелили руку, теперь корчит из себя богопристойную невинную жертву и норовит срубить федерального бабла! Что мне с этим делать?!

Кулак шефа с грохотом опустился на стол. Я осторожно выдохнул. Довели старикана. Е-мое, да кто же знал, что так получится?

– Четверть часа назад звонил главный прокурор города. Интересовался, откуда в полиции столько недоумков. Он вообще был очень недоволен и подъемом среди ночи, и геморроем, который мы ему устроили! Так что, я спрашиваю, теперь делать мне?!

Я пожал плечами. Чего тут скажешь, ситуация – полное попадалово. Но выныривать шефу придется самому, ему за это деньги платят. А я, лейтенант Максимилиан Ковальски, могу только метко стрелять и быстро бегать. Для общения с главным прокурором этого уж точно маловато.

– Ну, что стоите, как два придурка на съеме?! А вы чего по углам сопли жуете, отсидеться надеетесь? Провалили операцию, с треском провалили, с хрустом! Оперативнички, мать вашу! Да на вас дерьмо возить надо, а не погоны надевать!

Лойд тихонько распрямил плечи. Могучая артиллерия полковничьего буйства передвинулась вглубь фронта, где на второй линии прикидывались ветошью начальник оперативного штаба Эйзен Дорф, командир приданной армейской поддержки майор де Мосси и мальчики из внешнего наблюдения.

– Мосси, это твои люди жужжали над С-8 и изображали прикрытие?

Вытянувшись в струнку, майор кивнул:

– Так точно. Стандартная вертолетная группа.

– Угу. Значит, легкий боевой коптер «Омега», два бойца и крупнокалиберный ствол. Еще, наверное, электронные подавители.

Голос Августина Блейка стал неожиданно ласковым. С грацией хищного зверя наш шеф вышел из-за стола и приблизился к майору.

– Так какого же дьявола весь этот арсенал крутился наверху, пока мой парень пытался выжить в уличной мясорубке, которую прозевали твои же люди?!

– Воздушная группа пыталась выйти к месту огневого контакта, – де Мосси шумно сглотнул. – Однако в связи с плотным противовоздушным огнем… не представлялось возможным. Я доложил координатору операции и вызвал дополнительные силы.

– Что ты оправдываешься, майор? Твои крутые вояки даже не попытались подавить огонь уличной шайки! А в это время Ковальски внизу шмалял из чего ни попадя, пытаясь в одиночку вытянуть операцию! Слышишь, майор, в одиночку! Без твоей, богомать, поддержки! И не мог ни выбраться, ни спасти ценных свиделетей!

Де Мосси пошел багровыми пятнами. Блейк неожиданно перестал орать и устало махнул рукой.

– Деятели-бездеятели… Работнички… Имей в виду, с утра доложу картину твоему командованию. Со всеми выводами. Надоело цацкаться.

Августин Блейк прошелся по кабинету, поднял сигару, досадливо осмотрел и сунул в рот. Под шумок мы с Лойдом отступили к остальным. Погибать, так уж всем коллективом.

– Браннер, Ковальски, садитесь. С вами разговор будет долгий… позже. А ты давай, Дорф. Подводи итоги. Доложи браво, как умеешь, а мы веселиться будем.

Начальник оперативного штаба, невысокий круглолицый толстячок с вечным румянцем и жиденьким аккуратным пробором, вздохнул и поднялся. Несмотря на безобидный вид, Эйзен Дорф мог считаться ветераном нашего управления. С шефом он проработал без малого лет десять, руган был бессчетное количество раз и со временем выработал то ли нервный иммунитет к буйствам шефа, то ли являлся счастливым обладателем нечувствительной мозоли на соответствующем месте. Кроме того, речи начштаба неизменно оказывали на шефа успокаивающее действие. Люди знающие Дорфа уважали. Мужик он был толковый, работать под командованием Блейка умел и своих не подставлял. Объективно, без дураков.

Эйзен Дорф поколдовал с центральным пультом, над столом шефа появилась голограмма оперативной записи. С высоты птичьего полета перестрелка в С-8 смотрелась как кукольный театр.

– Вчера, около десяти вечера, координатором разработки капитаном Лойдом Браннером проводились оперативные мероприятия по выявлению выходов на криминального авторитета Большого Папу Джо, известного… опустим. В операции были задействованы лейтенант Максимилиан Ковальски под легендой нелегального торговца и армейская группа оперативного реагирования под командованием майора Сайла де Мосси. Место встречи было атаковано неизвестными, по полученной Ковальски информации – конкурирующей бандой Ван Клайда. В отсутствие оперативной поддержки наш агент был вынужден вступить в огневой контакт с противником.

Объект разработки, криминальный авторитет By Донг, был убит, однако, по уточненным оперативным данным, выход на Большого Папу Джо имела его спутница, незаконно кибернетизированная гражданка Чен Ло. Ей и оперативнику Ковальски удалось покинуть зону огневого контакта, переместившись в соседний сектор.

В соответствии с указаниями командования Ковальски должен был проследовать за Чен Ло и определить дальнейшие точки связи.

Начштаба на секунду замолчал, отходя от сухого языка сводок.

– Дальше все пошло вразнос, шеф. Тактическим компьютером оперативника Ковальски в зоне операции была обнаружена прим-капрал Интерпола Элен Крейн, считавшаяся без вести пропавшей. Задача спасения капрала была оценена как приоритетная… полномочиями вышестоящей организации.

– Прошу отметить официальный запрос лейтенанта Ковальски и официальный ответ координатора операции, – невозмутимо сказал Лойд. – Прошу внести в протокол операции.

Молодчина все-таки Лойд. А ведь ворчал на меня… вон как пригодилось. Кто приоритет? Крошка Элен. Пусть под кайфом, пусть не наша – приказ был: спасать…

– Найденный фигурант Элен Крейн находится под глубоким психотропным воздействием неизвестной специфики. Все, что можно добавить, – при виде Чен Ло капрал Интерпола открыла огонь на поражение из боевого игольника. Как удалось пронести ствол в клуб – неизвестно.

«Как же, «неизвестно»… – Я тихонько хмыкнул. – Пронесла так же, как Чен Ло свою пушку: сунула сотню охраннику, всего и делов. Вопрос в другом: на хрена было устраивать пальбу на заведомо нейтральной территории?..»

– Вероятность ответного огня со стороны Чен Ло вынудила лейтенанта Ковальски стрелять на поражение… в соответствии с… гм, полученным приказом о приоритете. Таким образом, оперативный объект Чен Ло уничтожен, приоритетный объект Элен Крейн эвакуирован и находится в расположении управления.

– Это все?

– Оперативная поддержка прибыла на место спустя семь минут после прекращения огневого контакта. – Эйзен Дорф, единственный среди нас в мундире, отдал честь, – Доклад закончил, полковник.

Шеф затянулся. Табачный дым, наверное, провонял не только его кабинет, но и всю жизнь. Однако полковник Августин Блейк курил сигары с непоколебимой регулярностью.

– Где были твои ребята, Мосси? Снова опасались, что по ним шарахнут ракетой? Почему, разрази меня гром, нельзя было вытащить всех живыми?!

Де Мосси молчал. Дорф незаметно махнул мне. Не жилец парень в нашей конторе. Пусть идет обратно в армию, доблестно несет знамя… и все такое.

– Подведем итоги. Интерпол в приказном порядке заполучил обратно своего капрала. Мы полностью потеряли целую оперативную разработку. Агент Ходок засветился так, что ярче него только… – Августин Блейк не договорил, пожевал кончик сигары, – Все свободны. К десяти утра жду официальные отчеты, тогда же получите новые задания. Разработка умерла, да здравствует новая разработка! Ковальски и Браннер, останьтесь.

Я с тоской смотрел на потянувшийся к дверям народ. Нам шеф готовил персональную гадость, к гадалкам не ходи.

2

Объединенная Америка, Сан-Антонио, федеральное управление кибербезопасности 04.52,29 августа 2034 г.

– Ну и вид у тебя, Макс, – шеф поморщился. – Брал бы пример с товарища. Одет по форме, никакой отсебятины.

На фоне Лойда я, пожалуй, действительно проигрывал. Зато был реально круче. Чего стоила одна только пропахшая порохом куртка, из-под которой торчал бронежилет с тремя – пятью попаданиями. Картину довершали сшитые на заказ кобуры – плечавая для «Хеклера», поясная – для «Вейзера». Я улыбнулся фирменной улыбкой уличного драгдилера – благо остатки грима Ходока позволяли.

– Извините, шеф. Чемоданчик с наличностью пришлось сдавать, а это небыстро. Интендант суровый малый, вы же знаете. Переодеться не выходило по-любому.

– Деньги завтра уйдут армии, – шеф поморщился. – Несмотря на то что процессоры удалось вернуть. Так уж договорились, м-да… а то в другой раз не дадут.

Августин Блейк встал, подошел к окну. С высоты тридцатого этажа сереющий в предрассветной дымке Сан-Антонио казался призрачным. Пустые квадраты секторов, погруженные в утреннюю дрему улицы. Светофоры бездушно отсчитывали ритм спящего города.

Полковник тяжело вздохнул и достал новую сигару.

– Ну и наворочали вы дел, ребятки. Постреляли всласть. Специально для тебя, Макс… я поинтересовался, уничтожение Чен Ло эксперты признали правомерным и обоснованным. Короче, официально инцидент закроют, но… Ты объясни, Макс, зачем – целую обойму? Что я газетчикам скажу?

Я пожал плечами.

– Живучесть кибермодулей Чен Ло допускала вероятность ответного огня даже после одного-двух попаданий. Много запрещенных имлантатов, наверняка и капсулы реанимационных стимуляторов. Она убила бы капрала, без вариантов.

– Зато мы спасли… на свою голову. Может, хоть эта капралиха скажет спасибо… если вообще придет в себя.

– Что-нибудь придумаем, шеф, – Лойд состряпал жизнеутверждающую рожу.

– Если не увязнем во внутренних расследованиях, – буркнул я.

Августин Блейк тоскливо скривился.

– Ты про что, парень? В перестрелке около броневика By Донга твое оружие не применялось. Насчет Чен Ло… Официальное слушание будет, но она числилась в федеральном розыске по семи обвинениям и была вооружена. По должностной инструкции ты имел полное право на пресечение ее действий и арест с применением табельного оружия. Так что…

– Никакой возни, шеф? Макс исполнял официальную директиву Интерпола, это зафиксировано.

– Не надо спасать приятеля, капитан. Он даже близко не тонет. Но у вас будут неприятности похуже, это я обещаю.

Наверное, вопрос нарисовался на наших рожах, потому что Блейк хмыкнул и проронил только два слова:

– Элен Крейн.

3

Объединенная Америка, Сан-Антонио, федеральное управление кибербезопасности, экипировочная база оперативного состава 05.25,29 августа 2034 г.

В такую рань в экипировочной, или, как ее называли, «барахольной», было пусто. Утренний пересменок начинался полседьмого, и самые ранние пташки подтягивались где-то после шести. Дежурный махнул нам рукой, мы уныло поплелись вдоль рядов одинаковых боксов. Несмотря на все старания климат-системы и уборщиков, в «барахольной» отчетливо воняло носками и застарелым потом.

За синими боксами смены «А» потянулись зеленые, потом серые. Желтый сектор, вотчина оперативного состава, располагался в глубине. Далековато от входа, особенно в давке пересменка, зато напротив огромного тонированного окна с видом на город.

Не знаю как кому, а мне в «барахольной» всегда хорошо думалось. Мы, оперативники, редко попадали в сутолоку общих пересменков, и в тишине, среди длинных рядов стальных коробок, взбаламученные мысли сами собой приходили в порядок. Вот и сейчас, поигрывая жетоном, я размышлял над превратностями судьбы. По всему выходило, что сегодня мне даже повезло. Скорее всего – повезло. После всей пальбы – жив-здоров, при погонах и с наглой физиономией… не каждый так вывернется. Вот де Мосси, например, попал. Наш шеф мужик нормальный, зря пургу не поднимает. Но если уж пообещал доложиться по полной, то меньше чем на выговор рапорт не намутит. Как говорится, гарантия фирмы…

Я ткнул жетон в замок, дверца с тихим щелчком ушла вверх. Рядом, негромко ворча, стягивал портупею Лойд.

– Вот дерьмо, – он зашвырнул ремни в ящик и зевнул. – Полное дермо. Скажи, Макс?

Я согласно кивнул. Не сговариваясь, мы плюхнулись на жесткую лавку и уставились на просыпающийся город.

– М-да, – проронил Лойд.

И с этим я спорить не стал. Еще какое «м-да», мдее не бывает.

– Как тебе новое задание? Что будем с ней делать?

– Ну что… охранять, наверное. Ждать, пока в себя придет. Может, еще Интерпол своих пришлет, там тоже крутых хватает. Тогда будем на подхвате. Вроде как в ссылке. За сегодняшнее.

Мы помолчали. Лойд похлопал себя по карманам, вытащил сигарету, с сожалением сунул назад.

– А я ведь курить бросаю. С сегодняшнего числа, представляешь? Даже сигареты лечебные купил. Написано, что напрочь тягу отбивают.

– Ну и как?

– Не врали, гады, – Лойд вздохнул. – Вот эти – вообще курить не хочу. Даже в рот совать – ни дай боже. А обычное курево в машине забыл.

Я хмыкнул. Понемногу мы приходили в себя. Небо над городом светлело, начинался новый день.

– По крайней мере сегодня у нас выходной. И видит небо, заслуженный.

– Не надейся. Слышал, что шеф сказал? После обеда придет представление на блондинку. И будь спок: наши согласуют моментом. Намеки уж очень толстые. Двадцатка против твоих старых носок, что еще до вечера и группу расследования сформируют, и доступ организуют.

– Ага, нашел дурака. Мои носки хоть и воняют малость, но еще ничего, крепкие. На твою двадцатку надеяться – поищи других простаков.

С хрустом потянувшись, я отщелкнул навесную электронику, стянул видеодатчики и липучки мнемо-фона.

– Ты, кстати, меня вообще сегодня заболтал. В следующий раз сделай одолжение – иногда молчи. Пользовался тем, что я ответить не мог, да?

– Не гони, Макс, – Лойд махнул рукой. – Отвечал бы, кто мешал? Тебе для чего мнемофон выдали? Отличная штука. Отвечай сколько влезет, даже рот открывать не надо.

– Все равно рядом слышно. Я пробовал.

– Да ладно, ладно. Пиво поставишь?

– Легко. По бутылке за каждый час молчания.

– Я не выдержу, – Лойд почесал затылок вокруг фикскаторов разъема. В сочетании с однозначно наметившейся лысиной вмятины на коже смотрелись страшновато, но Лойд и до свадьбы по поводу внешности не заморачивался.

– Думаешь, это так легко – вроде быть в деле, а при этом только языком чесать?

Я пожал плечами.

– Два-три удачных прокола – и снова станешь лейтенантом. Побегаем в поле вместе.

– Ну уж извини! Капитанское жалованье меня устраивает.

– Плюс пиво за молчание, – напомнил я.

– Верно, – Лойд поднял палец, – капитанская жизнь – малина! Запомни это, лейтенант.

Мы заржали – уже нормально, без психоза.

От входа послышались хриплые голоса и визг сервоприводов. Лойд приподнялся, выглянул из-за боксов.

– «Робокопы» возвращаются. Есть же у людей нормальная работа! Пошатался по улице – вернулся – получи денежку. Красота! Ни мозгов, ни заморочек!

«Робокопами» у нас называли ребят из МСП – механизированных спецпатрулей. Задача крепких парней в бронированных экзоскелетах была предельно простая: слоняться по криминальным районам с пулеметами наперевес и олицетворять собой закон и порядок. А если кто против – убеждать. Не сильно, но чтоб синяки оставались. Работка и впрямь не бей лежачего: связываться с тяжеловооруженными мальчиками, способными бронеперчаткой раздавить кирпич, желающих не находилось. Знающие люди, правда, говорили, что в подразделениях МСП полно своих заморочек – то привод заклинит, то комп барахлит. Да и по жаре в такой консервной банке торчать – тоже удовольствия мало. И все-таки парням из МСП было принято тихонько завидовать. Не сильно, но все же. Наверное, примерно так же, как они завидовали нам.

Патруль прошлепал в зеленый сектор, потом свернул в арсенал. Пеналы у «робокопов» были побольше и располагались в отдельном блоке, дальше по переходу.

– Значит, старик дернет нас ближе к вечеру, – Лойд задумчиво потрогал шею. – Времени только-только чтобы поспать-поесть-переодеться.

– Еще пиво. Сначала – пиво.

– Это – в процессе прочего, – Лойд ухмыльнулся, – Если интеры [6] так своего капрала разыскивали, то на Блейка нажмут быстро. Помощь пообещают по Папе или еще чего. Наш старикан спорить не будет. Как ни крути, а разработка уже сорвана, нужно новые ниточки искать. Ему сейчас интерполовские аналитики ох как пригодятся. Больше, чем вся наша оперативная братия. Вот и махнется не глядя… на недельку-другую.

– Махнется… Значит, тем более надо успеть насчет пива, – я набрал воздуха и резко выдернул разъем компа. Мир словно погас. На мгновение все чувства схлопнулись, я ощутил себя ослепшим, оглохшим… зрение вернулось – уже обычное, без прицельных рамок монитора и белых строчек сканера. Выдох, снова глубокий вдох… все, порядок.

Пытаясь унять дрожь, я привалился к боксу. Лойд посмотрел сочувственно.

– Не понимаю, что ты себя мучаешь? Шеф уже два раза предлагал имплантацию. Все в лучшем виде, за счет конторы. Даже миоволокна – совершенно официально, с разрешением.

– Отвали, Лойд, – я судорожно перевел дух. Отключение от внешних устройств всегда было неприятной процедурой, а уж продвинутых полицейских модулей – и вовсе. Не слишком-то приятно в одно мгновение лишиться поддержки внешних датчиков, расчетчиков и визора. Мозги к хорошему быстро привыкают, ленятся…

– Мне мои три процента дороги. Из принципа. Считай, хобби такое.

– Макс, три процента – это фактически только разъем и нейрошина! Удивляюсь, как тебя вообще на работу взяли. Как ты тесты проходил?

– Качался и зубрил. Ничего сложного, Лойд, надо только башку включить. Свою, не компьютерную, – я хлопнул его по плечу и стал рассовывать электронное барахло по зарядным ячейкам бокса. Побегали сегодня славно, за пять часов заряд вполовину убили – точно…

– Ты псих, Макс, – Лойд сокрушенно покачал головой, – Или мазохист. Не надоела тебе возня с внешними блоками. Я же не предлагаю как эта, Чен Ло, – пятьдесят процентов. Но пара-тройка хороших имплантов еще никому не мешала. Возьми, к примеру, меня. Двенадцать процентов, из них пять – миоволокна. И никаких спортзалов, никаких тренажеров, никакой фигни. А?

– Я завалю тебя одной левой, Лойд. А прошибать лбом стены – вообще мой особенный стиль, – я захлопнул бокс. Спор продолжался уже много лет – еще с академии. И всегда заканчивался одним и тем же: ничем.

Мы двинулись к выходу. Я осторожно ставил ноги на мягкий пластик дорожки. Кое в чем Лойд, конечно, был прав. Первые пять минут после отключения давались тяжело. Но и только.

– Хорошего дня, парни, – пожелал старикан-дежурный.

– Если лучше чем ночь, – уже отлично, – я махнул ему рукой.

Дона Прейна, ветерана управления, знали все. Когда-то он служил у «робокопов», потом, после серьезной уличной заварушки, отказался от почетной пенсии по ранению и теперь предпочитал приглядывать за порядком в «барахольной», и особенно – в арсенале «робокопов». Наверное, очень тосковал по временам, когда шагал по улицам Сан-Антонио в броне экзоскелета… у каждого свои любимые болячки.

– Сейчас выпью пива, – я мечтательно закатил глаза. – Пиво и новый славный день.

– Да ладно, Макс, все наладится. Пресса повопит и забудет, шеф успокоится. Он же на себя злится, что не сумел с интерами разобраться по-быстрому. И Папа от нас никуда не денется, все равно зацепим. Бывало и хуже, прорвемся, – Лойд хлопнул по кнопке лифта. – Я так понимаю, мистер Ходок сегодня без колес. Подбросить?

Я пожал плечами. Как говорится, без комментариев. Черный спортивный «Форд Бруер», на котором, по легенде, передвигался Ходок, со всеми своими турбоводород-ными наворотами прозябал на южной окраине. А поскольку являлся собственностью конторы, то вернуть его в отдел обеспечения стало еще одной головной болью несчастного лейтенанта Максимилиана Ковальски.

4

Объединенная Америка, Сан-Антонио, городская жилая зона Сандерс-бич 06.40,29 августа 2034 г.

Моя холостяцкая нора на Сандерс-бич переживала нелучшие времена. Не то чтобы Сандерс-бич считался тухлым местечком, да и внутри квартирка была ничего, вот только заниматься бытом времени не оставалось. Я сунулся на кухню. Фу-у-у… стоило хотя бы убрать со стола в прошлый раз. О-о-очень старая пицца и остатки кофе. Хорошо, не держу кота, сдох бы, бедняга…

Стягивая майку, я протопал в комнату. Здесь еще ничего, нормально. Начищенный паркет блестел, ковер сиял белизной. Моя последняя подружка, рыженькая Санди, даже называла эту гостиную-спальню-кабинет «гнездом аристократа». Наверное, из-за ковра.

На деле все обстояло прозаичнее. Белую мохнатую фиговину на пол постелила Ванесса, с которой я мутил до Санди, чтобы было… гм, не так жестко. А основательно драить пол пришлось после того, как спьяну сшиб бутылку дорогущего французского коньяка. Несколько дней я надеялся, что лужа высохнет сама, но, когда волшебные испарения стали выедать мозг, все-таки взялся за тряпку… драгоценная влага к тому времени впиталась весьма глубоко. Некстати вспомнились наивные намерения купить домашнего дроида. Кажется, я даже заказывал каталог… но потом стал Ходоком и перебрался в казенные апартаменты.

Одним словом, быт оставлял желать лучшего. В одних трусах я плюхнулся на диван. Пиво поперло из-под кольца белой бородой, я торопливо глотнул. Красота!

– Система, музыку!

– Запрос требует уточнения.

– Что-нибудь прикольное.

– Запрос требует уточнения.

Идиотка. Чтобы успокоиться, я сделал несколько больших глотков. Нести пустую жестянку на кухню не хотелось… поэтому она отправилась на пол. Лойд был так любезен, что подождал меня у ближайшего супермаркета, и в блоке еще оставалось пять живых бойцов. Я дернул следующего.

Экран музыкального меню висел примерно в том же беспорядке, как мы оставили его с Санди пару месяцев назад. Я добрел до монитора, ткнул пальцем в первый попавшийся.

– У-у-у, о-о-о, я люблю тебя, люблю безумно…

Вот гадость. Кажется, это качала рыжая.

– Система, найти рок. Классика, от двадцатого года. Рэндом.

– Выполнено.

Мощно взревели гитары, жесткие рифы понесли меня к хриплому вокалу.

Когда закончится война,

Ты оботрешь кровавый дым.

Мечта была, как жизнь – одна:

Пусть станет небо голубым…

Ну вот, другое дело. Слова старой песни настраивали на философский лад. Как я дошел до жизни такой? Мотаюсь черт знает где, дома бываю раз в месяц, имена девчонок вообще скоро записывать придется, чтобы не забыть… Старею, что ли?

И отвернешься, бросишь меч,

Припомнишь день, где был любим.

Тебя укроет запах трав.

Вдохни и сделай шаг по ним…

Вот именно. Бросить бы этот самый меч… да сам же себе ногу отдавишь… Спать не хотелось. Толкнувшись от дивана, я побрел на кухню.

– Система, горячую ванну. Подожди, отмена. Душ. Горячий. Кофе остался?

– Душ – готовность. Кофе – прогноз три минуты.

Супер-супер. Содрав остатки одежды, я сменил траекторию и с разгона нырнул под горячие острые струи. Вода в нашем квадрате считалась даже не дорогой – дорогущей, но с учетом месячного отсутствия я мог плескаться хоть весь день.

Усталось куда-то уходила, боль синяков и памяти стекала вместе с ароматной пеной.

Ищи судьбу в рассветной мгле,

И путь твой станет золотым.

Когда падет сомнений тлен,

Видений муки, боли дым…

Хорошая песня. Жизненная. Как, бишь, группа-то называлась? Запахнувшись в халат, все еще смутно пахнущий духами Санди, я прошлепал на кухню. На сомнения я тоже конкретно плюнул, а нервов уже хватало даже посмотреть новости. Говорить команды было лень. Не знаю, может, я такой отсталый, но в крохотной кубатуре квартирки мне всегда было проще ткнуть сенсор, нежели открывать рот и формулировать желание.

Поэтому музыка продолжала орать. А новости я смотрел не то чтобы без звука… просто не все слышал. Но увиденного хватило, чтобы настроение снова испортилось.

В трущобах и рисковых кварталах журналистские боты дежурили круглосуточно. Об этом знали все, начиная от конкурирующих изданий и заканчивая полицией. Что делать, специфика вечной погони за сенсацией диктовала свои условия. Но то, что в секторе С-8 глухой темной ночью их окажется столько?! Не чувствуя вкуса кофе, я глотнул и отфильтровал репортажи по времени.

Вот он я, во всей красе, с автоматом наперевес, палю со всей дури… лицо хоть затушевали, боятся, гады… поди объясни потом, что ствол был чужой, а стрелял я по гангстерам. В желтом фильтре камеры выстрелы смотрятся очень эффектно, и рожа у меня зверская. Хороший оскал, качественный.

Я ткнул прокрутку. Так, трупы, еще трупы, снова трупы. Слава богу, не на моем фоне. «Ночная жара». Людно, музыка, горожане культурно отдыхают после тяжелого трудового дня. Один коктейль здесь стоит целой зарплаты простого работяги, и рожи за столиками откровенно бандитские, но это не главное. Важно, никто морды не бьет, все чинно-мирно. Дальше выстрелы, вопли, кровавые брызги… полиция пожаловала. Кто-то в синем мундире на фоне размахивающей окровавленной рукой барышни… не иначе та самая стриптизерша. А лица нашего парня не видно, и нагрудный знак оператор ловко вывел из кадра. Главное – идея: синий мундир, а вокруг – море крови. Должно пронять даже тупых…

Вот сволочи. Теперь понятно, почему шеф так ярится.

– Вырубить, на хрен. Музыку тоже.

Экран послушно погас. Насчет «на хрен» процессор не переспросил, я невольно улыбнулся. Помнится, моя рыжуля потратила целое утро, чтобы научить домашний комп всяким словечкам вроде «фигня», «на хрен», «штуковина». Я тогда лежал на подушках, и улыбался, и наворачивал приготовленные ею бутерброды. Мне нравилась Санди. Не семи пядей во лбу, и даже не суперкрасавица, но с ней всегда было легко. И весело. Даже сквозь текущий депресняк мысли о рыжей навевали что-то теплое. Интересно, как она?

Такая девчонка не останется без парня на целый месяц, понятно. А я не звонил… постой-ка… уже почти два. И все же… Я потянулся к комму, но замер на пол-пути. Улыбка погасла сама собой. Элен Крейн. Еще пять-шесть часов – и в комме запрыгает вызов шефа. И прощай, уютный Сандерс-бич, еще на неделю. Или две. Будет мне барышня. Только вместо веселой рыженькой – тормознутая беленькая. Извините, служба. Может быть, позже… когда-нибудь.

В упаковке еще оставалась последняя банка. Куда делись остальные, моя уставшая башка выяснять уже отказывалась. Сил хватило только на то, чтобы запрограммировать систему на разморозку чего-то из еды и новый кофе. Упав на кровать, я отрубился.

Мне снились родители. Не то как было на самом деле – легенда. За долгие годы она отравила мои сны, как яд. Правда сплеталась с тем, что следовало говорить в академии. Отец: «Эта машина по-настоящему крутая, с прямым управлением через имп». Мама: «Мы проведем чудесный отпуск, милый». Еще: «Мы собирались порыбачить на вулканическом озере». Легкая роль: глупый беззаботный подросток, влюбленный в соседку Лери и собирающий коллекцию техники двадцатого века…

Сама катастрофа мне не приснилась. Я вообще редко видел этот сон. Чаще всего снился последний день на Острове. Настоящее одиночество. Настоящий страх. То, как следом за Ли Енгом потерянно плетусь к флаеру. Намного реже – залитый кровью песок обочины, длинный тормозной след и рука матери, торчащая из покореженного металла. И жуткое понимание, что там, дальше безжизненной кисти, под рваным металлом ничего нет…

Я проснулся и сел на кровати. Может быть, даже вскрикнул. На лбу висели липкие капли пота. Сквозь опущенные жалюзи пробивался яркий полуденный свет. Система включила приглушенную подсветку, но я пробормотал: «На хрен!» – и лампы погасли. В полумраке было легче вспоминать. Легче, но больнее.

В поддельном отчете экспертизы было написано: «Технический брак производителя». В настоящем отчете – то же самое. Прыщавый подросток все пытался понять, как в эти умные слова вместить страшное и одновременно простое: сбой связи между импом и рулевым управлением. Как пережить лицемерное вранье людей вокруг. Много ненужных слов, много пустых сожалений – лишь бы смягчить, заретушировать действительность: на скорости сто сорок километров в час папа не смог управлять автомобилем. А мама не успела сделать совсем ничего.

А я – выжил, не получив ни царапины. Потому что сработали рефлексы, потому что включился биологический форсаж организма, потому что именно таким я и был задуман. Здесь легенда и правда становились тошнотворно одинаковыми.

Счет, открытый на мое имя, и поддельные документы обеспечили место в платном социальном интернате. Нормальное, в общем-то, место. Небольшой захолустный городок дремал на теплом побережье Атлантики. Кроме нашего интерната, в рекреации было еще пять-шесть заведений социальной реабилитации, и мое появление фурора не вызвало. В Австралии, конечно, фокус бы не прошел, но в Америке меня никто не разыскивал, и уж тем более – не знал.

Деньги, которые у меня были, по легенде, выплатила автокомпания в качестве компенсации, вопросы мне задавать избегали, и я… просто жил. Не жаловался, не плакал. Но когда в шестнадцать все мои приятели с упоением занялись подбором персональных имплантатов, я предпочитал качать железо или торчать в Сети… без прямой связи, через терминал. И в какой-то момент перестал разделять спасительную ложь и правду.

Минимальные три процента – входной разъем и универсальный нейроинтерфейс – это было уже требование полицейской академии. Не такой уж и серьезный отказ от собственных принципов, как сказал Лойд, когда мы познакомились в общежитии после экзаменов. Кажется, он уже тогда надеялся пробить разрешение на миоволокна…

Второй раз я спал без снов. И даже продрых до самого вызова Августина Блейка.

Глава 3

1

Остров, много лет назад

Песок. Теплый белый песок. Позже мне его здорово не хватало – этого сыпучего, напитанного морской солью песка. В Австралии вообще все было по-другому. Другая реальность, мир без импов… а лучше говорить просто: Остров.

Официально это место называлась ФАТАР: Федеральная Автономная Территория Альтернативного Развития. И задача перед ее обитателями стояла вполне определенная: альтернативные способы взаимодействия на равных человека и компьютера. По крайней мере так было написано в инфофайлах.

На деле ФАТАР был аккуратным тихим поселком со своим крохотным портом, школой и магазином. Белые купола биологического сектора высились в стороне от других построек, там размещались лаборатории и жили семьи биологов. Военные на Острове если и появлялись, то старались не задерживаться. Вообще, болтать об альтернативном развитии и генетических модификациях было не принято.

Хотя что-то вроде службы пропаганды на Острове имелось. Хромой Хьюз, говорили, когда-то служил в австралийской полиции, а его приятель, парень из местных по имени Билли-Джи, – прежде был спасателем где-то на сиднейских пляжах. Киберов и современную австрало-американскую политику оба люто ненавидели. Хьюз, когда напивался, имел обыкновение тыкать в прохожих пальцем и спрашивать: «Кто ты? Кибер? Генер? Не прогадай, парень!» А Билли-Джи просто разводил руки и кричал: «Мы настоящие-е-е-е!..»

Оба они были хорошими. Это я помнил с детства. Однажды Билли-Джи даже выловил моего бумажного змея, упавшего в океан.

О том, что имя отца можно найти в большинстве учебников по молекулярной генетике, кибербиологии и трансплантологии, я очень долго не догадывался. И кто такие генеры, папа не рассказывал. Почему мы живем на Острове – тоже. Когда я спрашивал, он просто гладил меня по голове и улыбался.

И мама не говорила. «Ты поймешь, когда вырастешь. У тебя будет то, что не дано другим».

Они были фанатами своих идей. На Острове их очень ценили.

А я… я вырос таким, как они мечтали. Стал ли я счастливее других? Не знаю.

2

Объединенная Америка, Сан-Антонио, федеральное управление кибербезопасности 14.00, 30 августа 2034 г.

Улыбка у шефа была добрая-добрая, и это не предвещало ничего хорошего. А когда Сам-Великий-Августин-Блейк предложил нам закурить, я понял, что влипли мы по самые помидоры.

Сегодня шеф был подозрительно щедр – угощал длинными кубинскими «Авито Моэрасто» по двадцатке за штуку. Лойд потянулся, вспомнил, что бросает, и увял. На небритой роже читалось унылое раздражение: роль борца за здоровье его тяготила.

Я тоже покачал головой и дернул сигаретку из собственных запасов. История с блондинкой нравилась мне все меньше. На совещаниях Блейк если и угощал куревом, то самыми обыкновенными «Эспальолос» в мягких пачках. По крайней мере когда не собирался навалить гнусной работенки…

– Присаживайтесь, парни. Приступим, пожалуй, – улыбаясь еще шире, шеф включил настенный проектор и повернулся к присутствующим: – Знакомьтесь, господа. Это наши офицеры, непосредственные участники вчерашних событий. Браннер, Ковальски, наши коллеги из Интерпола. Они будут вести дознание по капралу Крейн. Алистер Флекси, Роберт Лоренс, линейные кураторы оперативной деятельности в нашем округе.

Двое мрачных придурков в серых наглухо застегнутых костюмах солидно кивнули. Они сидели напротив и выглядели так, будто проглотили по швабре. Я аж скривился: наш шеф, настоящий полковник, кавалер и все такое, мелким бисером распинался перед паршивыми конторщиками, которых брезгливо выделил Интерпол. От щедрот, так сказать. Один, помоложе и попрыщавей, явно никогда не слышал о физподготовке. Другой, хоть и выглядел крепышом, рожу имел такую же тускло-ботаническую. Для полноты картины и солидности ради он напялил старомодные очки в тонкой металлической оправе.

Мы с энтузиазмом пожали друг другу руки. Тут я уж постарался, но по вытаращенным глазам интеров и окаменевшей улыбке шефа понял, что с шуточками переборщил.

– Итак, к делу, – очкарик осторожно потер помятую ладонь. – Время, к сожалению, не терпит… вы поймете почему. Я майор Флекси, уполномоченный по разработке. Чтобы ввести вас в курс дела, мы привезли небольшое досье на Элен Крейн и выписку., э-э-э… из истории, так сказать, вопроса. Ситуация, прямо скажем, сложная…

– Я уже видел материал, парни, – шеф подался к столу, перестав, наконец, строить из себя заботливого папочку, – Скажу сразу, вопросов больше, чем ответов, но… работать придется с тем, что есть. Вы получите копии, а пока лейтенант Лоренс прокомментирует основные моменты.

Хиляк откашлялся и ткнул в пульт. На экране появилась стандартная карточка федерального досье.

– Начнем с общей информации. Элен Крейн, наш объект. Двадцать семь лет, гражданка Евросоюза, проживает там же. Не замужем, детей нет. Образование, увлечения… ну это несущественно.

Со стандартных фото на нас смотрела миловидная блондинка. Может, и не супер, но такие нравятся многим. Выразительные серые глаза, подтянутая фигура, грудь очень приличных размеров… а в клубе я и не заметил. Да, вчера она была не в лучшей форме…

– С 2029 года подала запрос на службу в Интерполе, мотивация – «стремление получить полное гражданство», все достаточно банально. Была принята в Западный филиал, после спецподготовки переведена на оперативную работу.

– Всегда обожал слово «спецподготовка», – Лойд досадливо скривился. – Хочешь, лейтенант, я угадаю?

Верни-ка первую фотку, ну до поступления. Так себе девочка, да? А теперь последнюю. Как говорится, без комментариев. И не надо нам ля-ля про мечты о полном гражданстве.

Молодец все-таки Лойд. А я-то прозевал. За прошедшие пять лет Элен Крейн основательно изменилась… похорошела на порядок. Овал лица чуть-чуть – а другой, глаза хоть и раньше были серыми – но тусклыми, пыльного цвета. Грудь на пару размеров выросла. Тут подправили, там убрали… Черт возьми, да интеровские пластики из блеклой дурнушки конфетку сотворили! Такое частным порядком не сделаешь, никаких денег не хватит. А вот если федеральный контракт лет на десять подмахнуть, да еще с разрешением на специальный имп – запросто! Как говорится, красота входит в комплект!

– Наши сотрудники пользуются определенными льготами по физкоррекциям и имплантационной хирургии, – Лоренс криво улыбнулся, – Служба не делает из этого секрета. Крейн подписала долгосрочный контракт с разрешением на комплексную имплантацию спецсредств и официально стала полной гражданкой.

– А заодно – смазливой блондинкой. Классика жанра: серая мышка – несчастная любовь – новая жизнь в красивом теле, – Лойд вздохнул. – С надеждой на решение всех проблем. В ее возрасте про кабальный контракт как-то не думается. А «спецподготовка», я так понимаю, заключалась в киберспециализации. Какой у нее техноуровень?

Интеры замялись.

– Это мы должны знать, – Августин Блейк глубоко затянулся, сунул сигару в пепельницу. – Нам работать с ней придется.

– Тридцать семь процентов, – буркнул Флекси. – Это… неофициально. По документам – двадцать восемь.

Я присвистнул.

– Ни фига себе! Она что же, почти робот? – Лойд снова посмотрел на фотографию.

– У вашей Чен Ло приближалось к пятидесяти, – Флекси неопределенно махнул рукой, – И потом, вы же понимаете, имп импу рознь. Без отражения в документах у нее миомодифицированы конечности, да. Остальное проходит по документам – стандартный гражданский пакет плюс оптика и спецоборудование. Вживленного оружия нет, но, насколько я знаю, сама она настаивала. Еще один-два процента – чисто косметические изменения. Кроме того, не забывайте, капрал Крейн – подготовленный специалист, способный использовать имеющиеся импланты максимально эффективно. Без опасности для окружающих.

– Для чего же ее готовили? Случайно не скажете? – поинтересовался я.

– Не скажем, – Флекси ухмыльнулся, – Это к делу не относится. Мы и так отклонились от темы.

Лоренс поднял пульт.

– Продолжим. Последнее задание капрал Крейн выполняла в Мексике, под юрисдикцией южноамериканского филиала. По завершении миссии получила приказ о возвращении и четырнадцатого июня вылетела из аэропорта Маольеро рейсом «Мехико Лайне».

Я глянул на украдкой зевнувшего Лойда. Интер перехватил взгляд, снова потыкал в пульт.

– Минуту терпения, господа. Сейчас будет интересно. При наборе высоты аэрокрыло «Мехико Лайнс» потеряло управление и рухнуло неподалеку от аэропорта. Аварийная автоматика сработала, но… к моменту прибытия спасателей прим-капрала Элен Крейн на борту не обнаружили. Она исчезла.

– А может быть, ее там и не было? Мало ли, лететь передумала… – Я сделал неопределенный жест.

– Вы же не считаете нас полными кретинами, а? – Флекси уставился на меня сквозь идеально начищенные стекла очков, – До момента катастрофы Элен Крейн находилась на борту, другие варианты исключены. Это подтверждает бортовой компьютер, системы аэропорта и косвенные улики. Кроме того, на борту остались личные вещи, включая служебный лэптоп с информацией… скажем так, строго ограниченного доступа. Капрал не оставила бы лэптоп без присмотра, это серьезное служебное нарушение.

– Мы запросили у «Мехико лайнс» всю информацию по катастрофе, – Лоренс перещелкнул несколько слайдов досье. – Более того, провели собственную техническую экспертизу. Вы сможете ознакомиться с материалами. На первый взгляд, обыкновенный отказ навигации. Да, история неприятная, к тому же погиб один из пассажиров. И все же в целом – достаточно тривиально. Сбои бортовых систем случаются, редко, но такое бывает. Аварийная автоматика сработала, спасатели тоже действовали четко. Остальное – в руках Господа. По крайней мере так казалось.

– Но теперь вы так не считаете, – полуутвердительно сказал я.

– Теперь – нет, – Лоренс прошелся перед экраном. – В связи с исчезновением сотрудника мы начали внутреннее расследование. Возможности нашей службы несколько отличаются от… скажем так, гражданских. Так вот, при более детальном изучении данных регистраторов и непосредственного места катастрофы выявлен целый ряд несоответствий. Первое, что достоверно ясно, – запись траектории подделана. По косвенным признакам можно судить о дистанционном перехвате управления лайнером.

Мы с Лойдом присвистнули одновременно.

– Далее, спектральный анализ показал присутствие на месте падения как минимум двух неидентифицированных машин и остаточные следы взрывчатки. Да, еще тот погибший пассажир… не вдаваясь в подробности, его убили.

– То есть вы утверждаете, что кто-то взломал бортовой компьютер, уронил лайнер, похитил капрала Крейн и аккуратно зачистил следы?

– Именно так. Трудно поверить, но факты – упрямая вещь. Именно: сбили, похитили, замели следы.

– А потом шарахнули из гипноиндуктора и отпустили гулять с пушкой в кармане, – я вздохнул. – Чудесно. И что она сама говорит?

– Ничего, – Лоренс пожал тощими плечами. – Капрал Крейн молчит, врачи констатируют искусственно наведенный провал памяти, оперативная память импа стерта подчистую. Сейчас с ней работают специалисты, но толку – чуть. Действовали профи. Возможности такой группы страшно даже представить.

– И?..

– Версия о похищении принята как основная рабочая. Предполагаемого свидетеля, случайного технера, элементарно прикончили, замаскировав смерть под следы аварии. Задействованы были очень серьезные силы, способные не только нейтрализовать опытного агента, но и технически спровоцировать отказ высоконадежных систем лайнера. Уже одно это выводит дело в разряд приоритетных. Вы же понимаете, подобная технология в руках террористов – это… – Замолчав, Лоренс развел руками.

– Кому все это понадобилось – неизвестно?

– Пока нет даже версий. Ясно одно: обнаружение Крейн – чистая случайность. Честно говоря, объявляя капрала в приоритетный розыск, мы ни на что всерьез не надеялись.

На экране размеренно сменялись ракурсы места крушения. Мы с Лойдом рассматривали обломки аэрокрыла, шеф задумчиво пускал к потолку кольца дыма.

– Насколько я понимаю, к моменту инцидента в «Ночной жаре» заряд имп-батарей капрала Крейн составлял менее пяти процентов. Критическая величина, вплоть до отключения части модулей, – Августин Блейк прищурился, – Ваши люди не выходят на задания с разряженными батареями? Чтобы так потерять заряд, девочке пришлось немало побегать… случайно не по Восточному побережью? Или где-нибудь у корпоратов… скажем в «Накаяма Индастрис»?

– К чему эти вопросы? – Весь вид Флекси говорил о том, что теперь скучно ему.

– Не хочу показаться назойливым, но прим-капрал Интерпола с воплем «Ненавижу!» расстреляла фигуранта нашей разработки. Судя по видеозаписи, они были знакомы, и сей факт вызывает совершенно определенный интерес. Официальный интерес, – подчеркивая последние слова, полковник хлопнул по столу. – Хотите формальный запрос, господа?

– Капрал Элен Крейн выполняла задание в мексиканских федеральных зонах. В основном – в Кастольеро-Флаве. Но это все, что мы уполномочены сообщить, – буркнул Флекси, – Дело проходит по внутреннему грифу секретности.

Лойд отчетливо хмыкнул, я поднял бровь.

– Алистер хочет сказать, что мы ценим вашу помощь, – постарался смягчить Лоренс, – но надо понимать: мы, как координаторы Интерпола, связаны уймой служебных ограничений. Область деятельности прим-капрала Элен Крейн относится к международным разработкам и угрозам терроризма. Снять грифы, к сожалению, не в наших силах. Мы и так берем на себя… ммм… больше допустимого, вводя вас в курс дела.

– А я отдаю вам двух лучших оперативников, – невозмутимо сказал Августин Блейк, – И даже не упоминаю обидного факта, что из-за вашей сверхприоритет-ной дамочки мы потеряли единственного свидетеля по своему делу… тоже довольно важному.

– Мы окажем всю необходимую помощь в восстановлении вашей разработки, – проскрипел Флекси, – У нас есть возможности, и вы это прекрасно знаете, полковник. Так что давайте не будем…

– Давайте, – шеф покладисто пожал плечами. – Вернемся к этому позже. Что должны сделать мои люди? Конкретно, на основании полученной информации?

Интеры переглянулись. Кажется, этот вопрос был самым больным.

– Существует два варианта развития событий. Мы предполагаем… только предполагаем, что Элен Крейн получила мощное гипнокодирование на выполнение определенных задач. Благодаря специальной подготовке капрала кодировка оказалась неэффективной и частично разрушилась. Но, вероятно, останется тяга с совершению каких-то… действий, – лейтенант Лоренс неопределенно провел по столу. – Крейн необходимо контролировать. Косвенные признаки говорят о том, что все активные действия с ее участием планировалось завершить в течение недели, максимум – двух. Но здесь факты заканчиваются. Сама она, как вы понимаете, ничего объяснить не может. Сейчас Крейн вообще мало что помнит.

– Вы сказали, возможен второй вариант?

– Не исключено, что ее найдут и попытаются устранить. Признаки выхода из психокомы уже проявляются, Крейн может стать опасным свидетелем. Так вот, нападающих необходимо взять живыми. Поверьте, это действительно важно. По целому ряду имеющихся соображений.

– Поделиться не желаете? Нет? Ну что же, – Августин Блейк встал и оперся на стол. – Подведем итоги. Сегодня вечером вашу красавицу поставят на ноги, и мои парни присмотрят за ней в лучшем виде – это первое. Без подсказок с вашей стороны, с лозунгом «Пойди туда, не знаю куда» качественной оперативной работы от нас не ждите. Это два. Прикроем, будем вести пару недель – но это все. Ну и, в-третьих, оперативные расходы – за счет вашей фирмы. Транспорт, жилье, техническое обеспечение и прочее. Мы люди подневольные, свободных фондов не имеем.

– Принимается, – Алистер Флекси стянул очки и сунул в карман, – Все будет готово сегодня к шести. Контакты и инструктаж я перешлю.

– Вот и отлично, – шеф уставился на нас. – Браннер, Ковальски, вопросы?

– Ствол приличный дадите? – Я проникновенно заглянул шефу в глаза. – Меня вчера чуть не убили.

Августин Блейк, наш кудесник-благодетель, благосклонно шевельнул бровью.

– Ковальски, откуда в твоей башке столько глупых шуток?

– Психическое, шеф. Нервная разрядка.

– Нервная, говоришь… – Полковник задумчиво пожевал губами, прикидывая, – Будет тебе ствол. Твой табельный какой, «Вейзер»? Ну это несерьезно. Насчет пушки не беспокойся, получишь самую лучшую. Мне бы твои проблемы.

На прощальном пожимании рук я вел себя прилично. Вызванный дежурный повел интеров на волю, а мы снова плюхнулись в кресла под тяжелым взглядом шефа.

– А теперь – по существу, парни, – Блейк больше не улыбался и вообще с уходом гостей обрел нормальный вид. – Кроме задачи пасти эту капралиху, вам предстоит следующее…

Он погрузился в молчание. Комп на столе тихо попискивал, обрабатывая оперативные сводки, под потолком медленно уползали в очиститель табачные облака.

– Хочу, чтобы вы знали: мне все это не нравится. Но под дудку интеров плясать придется. И чтобы без фокусов. Сопровождение – охрана – вернулись. Особенно это касается тебя, Ковальски.

– Без проблем, шеф. Она все равно не в моем вкусе. Я не фанат киберов. Виртуальной любви не случится – с моими-то тремя процентами.

Лойд фыркнул, Августин Блейк тяжело вздохнул.

– Именно поэтому я поручаю дело вам. Тихо отработать не получится, не надейтесь. Кое-что я все-таки узнал, туда позвонил, сюда… в общем, Элен Крейн занималась «черными» технерами. Курировала расследования, и даже координировала проведение боевых операций. Возможно, прищемила кому-то хвост.

– Откуда инфа, шеф?! – Я оторвался от созерцания полировки, – Незащищенный канал у интеров?

– Личные знакомства, – полковник стряхнул пепел, – Это к делу не относится. Короче, предупреждаю: блондинка имела дела с серьезными мальчиками, нафаршированными имплантами под завязку. Если дело в них… будет жарко.

– Постараемся, шеф, – я ухмыльнулся. – Жить-то охота!

– Вы парни шустрые, а это главное, – Блейк помолчал, постукивая пальцами по столу. – Мне нужна информация. Имейте в виду, Большого Папы с вас никто не снимал. Выясните, откуда капрал Крейн знала Чен Ло, и особенно – почему начала палить на поражение. Все, выдвигайтесь. Надеюсь на вас.

– Горы свернем, шеф, – пообещал я, – А несвернувшихся – постреляем!

3

Объединенная Америка, Сан-Антонио, федеральное управление кибербезопасности 15.02, 30 августа 2034 г.

Навесные стеклянные лифты мне всегда нравились. Есть в этом что-то завораживающее: висишь над пустотой, пол плавно проваливается вниз… В управлении было два таких: со стороны кафетерия и внутренний, к ярусам технических служб. В кафетерий мы попадали нечасто, а вот к техникам мотались постоянно.

– Итак, Макс Ковальски против «черных» технеров, делаем ставки. Как считаешь, есть смысл тратить десятку? – Лойд облокотился на хромированные поручни, наблюдая, как наплывают льдисто-серые галереи технических ярусов.

– Даже двадцадку, но с двумя условиями: пушка шефа действительно окажется стоящей, а ты будешь старательно прикрывать мою бесценную задницу.

Лойд заржал, двери лифта открылись.

– Двадцадку, говоришь? Тогда пойду, тряхну аналитиков! Не дрейфь, подстрахуем по высшему разряду! Ты в арсенал? Увидимся!

Я кивнул и ткнул сенсор лифта. Настроение улучшилось: у нас в конторе народ не капусту сажает: дай любому десантный ствол, вертушку и координатора вроде Лойда – можно сразу дырочку под медаль готовить. Или даже орден…

Лифт остановился, из коридора пахнуло смесью машинного масла и свежего кофе. Экипировщики – ребята компанейские, и мне чашечку нальют. Хорошо у них: тепло, без суеты и кофе есть. Что там Лойд говорил? Ага: жизнь – малина…

4

Сеть, кросс-узел не идентифицирован 15.02, 30 августа 2034 г.

Этого разговора не существовало. Только короткие вспышки бит в километрах оптоволокна, неуловимые электрические импульсы разрядов. Слишком быстро, слишком далеко.

Собеседники… размытые цифровые облака в электронной паутине кроссов[7] и лайнов[8]. Перемещение информации из точки в точку. Возможно, они понимали друг друга. Возможно, оформляли обмен данными в слова.

– Информация: объект «Прайм». Статус: системный сбой операции. Аналитический прогноз: необходима коррекция.

– Директива: объект «Прайм», информация дополнительно.

– Статус: управление объектом «Прайм» частично утеряно. Попытки доступа приводят к сбоям основных психофункций и потере адекватности.

Наносекундная задержка импульсов. Затемнение оптоволокна, сжатые в точку фоновые колебания электромагнитных полей.

– Директива: подтверждение коррекции. Директива: внешнее воздействие на объект. Цель: восстановление контроля. Вычислительная подзадача: определение предельных воздействий.

– Полное решение: уничтожение объекта «Прайм».

– Вычислительная подзадача: прогноз развития ситуации.

– Промежуточное решение: недостаточно данных. Аналитический прогноз: возможно критическое развитие ситуации. Вероятностный прогноз: пятьдесят процентов.

В ячейках удаленных кроссов сформировалось нечто похожее на недовольство. Короткая нагрузка коммутационных процессоров – дисконнект, форматирование логов.

5

Объединенная Америка, Сан-Антонио, федеральное управление кибербезопасности, центральный арсенал 15.15, 30 августа 2034 г.

– «Глок IV–II Супермакс», – арсенал-интендант Патрик Крубер ухмыльнулся, – Считай, пушка имени тебя. Калибр 14 миллиметров, полный автомат. Патроны унитарные пороховые, дополнительный электромагнитный разгон в стволе. Само собой, может одиночными, очередями и «по три». Не экспериментальный образец, конечно, но машинка редкая. На управлении числится всего две, без персональной привязки. Удивляюсь, как ты шефа уговорил. Такие пушки у него только по большому блату.

Крубер, рыжеволосый тип ирландского происхождения, был ворчлив, задирист с начальством и вообще не склонен к компромиссам, а в арсенале торчал дни и ночи напролет. Когда-то его пытались воспитывать и даже перевели из арсенала в техническую поддержку, но упрямый ирландец неведомо через какие лазейки вернулся обратно. Секрет был прост: всякие стреляющие, взрывающиеся и дымящие игрушки он обожал. Если Крубера не доставали придирками или он случайно оказывался в хорошем настроении, вы получали превосходного эксперта по вооружению. Если же он мучился с похмелья или в предыдущий раз остался недоволен состоянием сданной пушки, вы имели дело с Настоящим Зловредным Ирландцем. Я по жизни старался Патрика не злить, и сейчас он с широкой улыбкой демонстрировал мой новый ствол.

– Знающие парни из МСП говорили, что таким «Глоком» можно даже их железяки валить. При определенном везении, конечно. Есть еще модуль подключения к расчетному имплантату… впрочем, тебе это без надобности, да?

– У меня только разьем. Стрелять я и сам умею.

– Мне нравится твой ответ! – Крубер уложил оружие на жестяной прилавок. – Настоящий мужик пальнуть сумеет! Давай оцени. Красавец, верно?

Я рассматривал тяжело легший на стол «Глок». Впечатляло. Здоровая хромированная дура с рубленым массивным стволом и рельефной рамой затвора, широкие насечки рукояти матово отливали пластиком, сбоку тускло горел индикатор управления. Пушка была Реально Большой… а потому так и просилась в руки. Я сжал рукоять. Щелчком выдвинулись микрозахваты, плотно обхватили кулак.

– Ну как? Рожа у тебя довольная, Ковальски. Клевая штучка, да?

Солидная тяжесть ствола уравновешивалась обоймой. Я прикинул вес унитаров – получалось совсем хорошо. Точно не дамский пугач. Даже и не встречал таких… продвинутых. Щелчки механизма, мягкий рывок затворной рамы. Конечно, не штурмовая винтовка, но… при таком калибре – на хрена эта винтовка сдалась?

– Есть лазерный прицел, сенсор под указательным пальцем. Так, что еще… – Крубер гордо посматривал на «Глок», словно он был его детищем, – Кое-что из продвинутой электроники. Ну там, электронная стабилизация, жидкостное охлаждение ствола, датчики перекоса патрона… Сам посмотришь. Все по последнему слову техники.

– Серьезная пушка. Сколько в обойме?

– Стандартная – двадцать плюс один, большая – двадцать восемь, но она здорово тяжелее. Мало кому нравится. Народ берет по две обычных.

– Давай большие… три. И патронов побольше.

– На войну собрался, что ли? – Крубер загремел по стеллажам. И все равно с обоймой на двадцать восемь приволок аккуратный прямоугольник стандарта.

– Вот, попробуй сначала. Сто сорок граммов разницы, Макс, не шуточки. В большой нижние унитары по два в ряд, и вес приходится на ладонь. Сравни со стандартной.

Я молча вогнал в рукоять ту, что на двадцать восемь. Хорошо ему рассуждать, сидя в тепле за семью замками. А я еще от прошлой перестрелки не отошел. Эх, как мне тебя не хватало, хромированный стиляга! Вместо китайского автомата мутного производства твои бы три десятка зарядов!

Я заглянул в коробки унитаров. Патроны отливали стальным глянцем. Все правильно, ствол с магнитным ускорителем, медь не подходит. Слишком тяжелая пуля, слишком мало места для пороха, нужен дополнительный разгон.

– Здесь три вида, отличаются цветом полосы. Даю каждых по пятьдесят, согласно норме. Бронебойные с пяти шагов прошивают пехотную арм-броню, но отдача сильная, только если с двух рук. Разрывные хороши, но оболочки пуль слабые, по броне – даже не трать времени. В общем, разберешься. И кобура. Расписывайся.

Я ткнул отпечаток в подсунутый терминал. «Глок» нырнул в замшу кобуры как влитой. Надо бы в тир, потом сборка-разборка… Черт, еще бы успеть перекусить. Я задумчиво качнул кобурой.

– Патроны дорогие, пали с башкой, – напутствовал Крубер. – Парни говорили, лучше всего заряжать через один: бронебойный-разрывной-трассирующий, ну и так далее…

Я навел ему в грудь указательный палец и сделал «Бах!». Картинно вскинув руки, ирландец заржал, а я пошел к выходу.

6

Объединенная Америка, Сан-Антонио, федеральное управление кибербезопасности, медицинский сектор 18.00,29 августа 2034 г.

– Привет, красотка, – сказал я.

Она открыла глаза и с трудом сфокусировала взгляд. На мгновение линзы глазных визоров блестнули: само-очистка. Дорогая модель, шикуют интеры.

– Ку-ку. Ты уже пришла в себя. С добрым утром… Вечером! – Попытка пошутить получилась неуклюжей, но я выжал из себя все, что мог. Прим-капрал выглядела не очень. Конечно, больничные койки никого не украшают, но… все-таки сейчас до собственных фото она не дотягивала. Грязь и брызги крови Чен Ло врачи смыли, но нездоровая бледность кожи просвечивала даже сквозь загар. Пересохшие потрескавшиеся губы, ввалившиеся щеки и спутанные волосы наводили на мысль о наркоманах со стажем, а унылые больничные простыни доводили этот эффект до совершенства.

Она попыталась что-то сказать, но из гортани вырвался хрип. Вместо слов я услышал, как пискнул мед-комп, вгоняя стимуляторы.

– Десять секунд, Макс. Это тринибопанцеол, эффект почти мгновенный. Но лучше подождать.

Незримое присутствие Лойда почему-то раздражало.

– Отвали. Я сам.

Кажется, он понял. За пять лет работы в паре или научишься понимать с полуслова – или свихнешься от перманентного желания укокошить напарника.

– Кто вы? Я вас знаю? – Она шевельнулась. Мышцы слушались плохо, рука безвольно упала на подушку, но жест я оценил: она пыталась поправить прическу! Надо же, женщины остаются женщинами, особенно – блондинки.

– Виделись один раз в ночном клубе, – я криво улыбнулся. – Правда, свиданием это назвать трудно. Но мы всегда можем попробовать еще раз.

– Понятно. Вы лейтенант, который меня нашел. Флекси… майор Флекси мне рассказывал.

– Меня запросто можно называть Макс. Я отзываюсь, – поддернув жесткий медицинский табурет, я сел. – А еще стану верным защитником и собеседником. По крайней мере на ближайшие две недели.

– Там, в клубе… я убила человека. Флекси сказал, у меня был игольник, и я… убила женщину.

– Ее звали Чен Ло. У барышни был длинный криминальный список, и ты ее узнала.

– Узнала… и убила? – Взгляд серых глаз помрачнел. – Ведь так?

Я промолчал.

– Ничего не помню, – Элен откинулась на подушку– Ничего. До того момента, когда пришла в себя здесь. Флекси уже спрашивал… он вообще много спрашивал. Даже намекал, что как сотрудник Интерпола я нарушаю присягу… Боюсь, не смогла ему помочь. И вряд ли… смогу.

Медкомп в последний раз пошипел инъекторами, издал финальную трель и отключился. Отклеившиеся датчики втянулись в манипулятор. Поглядывая на сигнальный браслет, в палату осторожно заглянула медсестра. Я едва заметно качнул головой, медсестра исчезла.

– Дело серьезное, Элен. Насколько известно, тебя похитили, пытались психокодировать? и… и насчет остального надо выяснить. Что, как, зачем. Тяжело, неприятно, знаю. Но ты обязательно вспомнишь. А пока я буду тебя прикрывать. Я хороший парень, отлично стреляю и вообще дослужился до целого лейтенанта. К тому же – веселый. Тебе понравится.

Она слабо шевельнулась, нащупывая нейроразъем.

– Имп-батареи уже подзарядили, ты снова в деле, – я помог ей отключиться. – Врачи претензий не имеют, выписка у меня. Сейчас поедем в город, ты отдохнешь и постараешься вернуться к нормальной жизни. В Европу тебе пока нельзя, извини. Придется погостить у нас, но говорю тебе: Сан-Антонио – тоже вполне приличный муравейник.

– Мне… нужно одеться, – она скомкала край одеяла. Пальцы, совсем недавно сжимавшие игольник, заметно подрагивали.

– Позову медсестру и подожду снаружи, – я постарался ободряюще улыбнуться. – Только давай не слишком долго. Есть хочется.

Элен Крейн проводила меня долгим взглядом.

Госпитальный сектор, строго говоря, не был настоящей больницей. Два небольших коридора в один ярус, десяток кабинетов да реанимационная капсула на всякий случай. Но неуловимый больничный запах витал в воздухе неизбывно. Я прошел в небольшой холл с искусственными пальмами и уселся на диван. Плечо оттягивала приятная тяжесть «Глока», комм шуршал фоном.

– Лойд?

– На связи. Пока никаких новостей. Мой беспилотник сейчас на крыше, буду сопровождать вас до места.

Насвистывая детскую песенку, я еще раз прогнал файлы. Вроде бы ничего сложного. Едем до места, обживаемся, потом две недели сидим в четырех стенах, иногда гуляем. Все. И место интеры выбрали хорошее, квартира-терраса на востоке, один из секторов «А». Тихо, внутренняя охрана, видеонаблюдение. Так просто не подберешься, а уж под нашим колпаком – и вовсе. А только… меня мучили дурные предчувствия. Я, наконец, признался себе и тяжело вздохнул.

– Лойд, подготовь инфу по квартире. Виды доступа, системы охраны, пути отхода. Возможности проникновения любые, даже самые невероятные.

– К прибытию будет. Нервничаешь, Макс?

– Пожалуй. Сам не пойму.

– Место, на первый взгляд, подходящее. Интеры свое дело знают. К тебе, кстати, Лоренс. Сейчас будет в холле.

– Черт, предупреждать надо!

Смыться я не успел. Зашипел лифт, выпуская Роберта Лоренса. На этот раз интер был одет в свободные легкие брюки и гавайку. На ком-нибудь другом эти вещички смотрелись бы стильно, но тощий капитан по-прежнему напоминал карандаш в стакане. При виде меня он расплылся в широкой улыбке.

– На ловца и зверь, лейтенант! Так и думал, что застану вас здесь!

– Куда ж мне деваться. Вашими стараниями.

Лоренс беззлобно хмыкнул.

– Я, собственно, на пару минут. Пригнал машину. На верхней парковке, бордовый «Ауди Квадарио». Любишь «немцев»? Приличная тачка, между прочим. Маршрут до места вбит в память, не заблудитесь.

Я поймал брошенный брелок.

– Удачи, Макс. И кстати… – Сунув руки в карманы, интер помедлил, раздумывая, – Я что сказать хотел… просто предупредить. Флекси уехал отсюда полчаса назад. А до этого допрашивал ее два часа без перерыва. Меня там не было, но… ей успокоительное три раза кололи. Знаешь, наш майор иногда того, перегибает.

Пока я думал, что ответить, он уже пошел к лифту.

– Не прессуй ее, лейтенант. Ей и так досталось. Я буду в городе, мой номер у тебя есть. В отпуске, знаешь ли, с сегодняшнего дня. Подумал, почему бы не Сан-Антонио? – Лоренс оттянул гавайку, – Видишь? Солнце, девушки, коктейли! Короче, при любых проблемах вызывай, не стесняйся.

Лоренс уехал, я прошелся вдоль пальм в задумчивости. Это что же получается, интеры все-таки оставили свое прикрытие? Не формально, а частным, так сказать, порядком? Что же за звезда такая, эта нафаршированная кибернетикой блондинка?

От размышлений меня отвлекли шаги в коридоре. Элен Крейн стояла, держа двумя руками небольшой пакет.

– Здесь расческа и витамины на первое время. Врач распорядился, – зачем-то пояснила она.

Я кивнул, стараясь сгладить неловкость. На ней были простая белая блузка и слегка помятые спортивные брюки из местных запасов, – но все же выглядели они намного лучше больничной пижамы.

Она перехватила мой взгляд.

– В городе я смогу переодеться, мой счет не заблокирован. Мы ведь едем в город?

– Конечно. Заедем по дороге, – легко согласился я, уже предчувствуя новую головную боль. – Хотя… может, подберете что-нибудь через Сеть? С доставкой?

Понимающе усмехнувшись, она опустила голову и пошла через холл. Я обозвал себя кретином и поплелся следом.

Обещанные шефом «неприятности похуже» начинались.

Глава 4

1

Объединенная Америка, Сан-Антонио, городские улицы 18.43, 30 августа 2034 г.

Верхняя парковка была небольшой размеченной площадкой чуть в стороне от главного входа. Из-за жары народ предпочитал пользоваться двумя ярусами подземного гаража, и сейчас парковка пустовала. Роскошный «Ауди Квадарио» я заметил сразу. Лоренс постарался оставить его ближе по входу, благо место позволяло. Ей-богу, тощий интер начинал мне нравиться.

Полноприводный бордовый шик Элен не оценила. Шутка типа «У нас на таких все ездят» застряла у меня в глотке. Уже без всякого удовольствия я открыл дверку и плюхнулся на сиденье. Принимая код брелка, мягко осветилась панель. Гибридный водородник тихо заурчал. Я положил руки на руль. Режим «Авто» – это, конечно, не «Драйв», любой рывок педалями или рулем электроника предугадывает и зализывает, но все-таки… хороша! Даже после «Бруера» Ходока, шибко спортивной тачки, немаленький «Ауди» облегала меня, как перчатка. Вещь, что тут спорить…

– Лойд, мы готовы.

– Понял, беспилотник на взлете… вижу вас. Впереди чисто. Макс, я поднимаюсь выше, проверю по маршруту.

– Принято. Я тебя тоже вижу, Лойд.

Сквозь тонированное стекло крохотная муха беспилотника казалась едва заметной. Ну да, куда уж мне. Даже с навесным компом и боевой системой.

– С кем вы разговариваете? – Элен пристегнулась и тоже посмотрела на небо.

– Мой напарник, капитан Лойд Браннер. Мой контактный офицер, заодно и аналитик. Мы тут не одни, можешь передать ему привет.

– Привет, Лойд, – Элен кисло усмехнулась. – Только не ходи со мной в туалет.

Ну вот, пытается шутить, это хорошо. Комп пискнул, считывая маршрут, выдал «готовность» и разблокировал тормоза. Я нажал педаль, машина почти беззвучно выкатилась с парковки.

– Порядок, Макс. По маршруту ничего подозрительного. Но пробки.

– Еду по объездной, – я свернул к шоссе. – Комп, изменение маршрута.

От управления к центральным районам тянулся высотный хайвей. Напрямую теоретически было короче, но тащиться через забитый машинами вечерний город не улыбалось. Даже не прибавляя оборотов, «Квадарио» взлетела по развязке и влился в редкий поток объездного шоссе. Комп привязался к дорожной навигации, пропел «готовностью автопилота».

– Если все будет нормально, доберемся за полчаса. Интересно, догадался Лоренс что-нибудь сунуть в холодильник? Как насчет бекона с чем-нибудь, а?

Элен не ответила, только едва заметно кивнула. И вдруг всхлипнула. Черт, я даже не догадывался, что она едва сдерживает слезы. А ведь должен был. Флекси ее, гаденыш, довел.

– Эй, только без слез! Красотка Элен жива, да здравствует Элен! Сегодня отдохнем, а завтра будет новый день. Спешить некуда, можно просто ничего не делать. Редкий шанс, между прочим. А если что припомнится, ну или просто придет в голову – отзвонимся Лоренсу и будем отдыхать дальше. Всего-то и делов!

– Макс, простите, но я… я все время пытаюсь вспомнить, и… и действительно ничего. Совсем ничего, – она отвернулась, глядя на проносящийся хайвей. – Только до падения аэрокрыла… а дальше – ничего. Или почти ничего. Как обрывки сна. Вы мне верите?

– Со мной необязательно на «вы», – придерживая руль одной рукой, я закурил. – Можно проще, я не жлоб.

Промелькнул указатель «Территория Д, основная магистраль». Потрепанный жизнью пикап притормозил и ушел на развязку. Впереди открылся свободный участок. Я поднажал, автопилот без возражений ускорил машину. Тянувшийся сзади белый «японец» потерялся вдали.

– Врачи говорят, все наладится. Амнезия – такая уж штука. Знал я одного парня из МСП, ну из «робокопов». Ему как-то на полигоне здорово по башке досталось. Так он, веришь ли, три дня свое имя запомнить не мог. Чуть что – в имп заглядывал. А потом ничего, оклемался. Правда, бумажку с именем до сих пор в кармане таскает. Говорит, на всякий случай.

Она слабо улыбнулась нехитрой байке.

– Знаю я один отличный рецепт. Помогает от любых болезней с гарантией, – не сбрасывая газа, я вогнал машину в поворот, – Называется «ПДВ». Могу поделиться.

– Что такое «ПДВ»? – Рыдания вроде отменялись, я тихонько перевел дух.

– Пиво-диван-видео. Плюхаешься на диван, смотришь фильмы и бездельничаешь. А потом, когда снова высовываешь нос, оказывается, что и переживать было не из-за чего. Лично на меня действует с гарантией.

– А пиво?

– Что – пиво?

– Пиво зачем?

– А это чтобы не так скучно бездельничать было, – я улыбнулся. – Я вообще-то видео не люблю, но рецепт есть рецепт – нарушать нельзя.

Элен прыснула. Я двинул рулем. Выполняя команду, электроника вписала машину в правый поворот под эстакаду хайвея. Горел зеленый, мы перескочили перекресток. «Квадарио» вынеслась на межсекторную дорогу и зашелестела скатами по мягкому пластику.

– Я попробую. Может быть, начну просто с пива. Так куда мы едем, Макс?

Не отрываясь от дороги, я указал вперед. Перед машиной вырастали громады сектора А-2. Массивные дома-террасы, представлявшие смесь ступенчатых пентхаусов и многоквартирок с небольшими балконами-газонами, блестели тонированными стеклами. Полотно дороги разделилось, мы нырнули на средний уровень. Автопилот мягко подхватил движение рулем и сместил «Квадарио» на правую полосу. В зеркале на секунду мелькнул поворотник идущей следом белой «Тойоты».

– Левел-хаус «Прохлада», пятый ярус. Квартиры-террасы, приличное местечко. Не пентхаус, конечно, но близко к тому. Опять же, за счет вашего заведения.

– За счет заведения… – Улыбка Элен потухла. – Ты не понимаешь. Я просто хочу домой. Я так устала от… всего.

Может быть, она еще что-то говорила. Я не слышал. Потому что, глядя в зеркало, вдруг понял, что не так. Белый «японец». Полный автомат с мощным водородником, от которого мы оторвались в самом начале. Чтобы догнать нас здесь, надо было нестись на полном форсаже, нарушая все мыслимые скоростные режимы. Специально.

– Лойд, контакт.

– Здесь. Парю над вами, аки орел. Правда, пока не вижу. Вы под хайвеем.

Дьявол. Вот оно. Пока мы были на виду, на хвост падать опасались, зато теперь, когда визуальный контакт потерян… Или я параноик? Хрен им, пусть параноик. Зато живой!

– Держись.

– Что?

– Держись крепче.

На многих дорогих моделях кнопка «Драйв» была не более чем данью традициям. Чуть свободнее руль, чуть позже подруливает комп, – но и только. Ну скажите на милость, кто решится рисковать жизнью человека, отвалившего за тачку небольшое состояние? Хвала небу, к «Ауди», стремившемуся развивать спортивный имидж, искусственные ограничения не относились.

«Драйв» загорелся одновременно с отключением автопилота. Руль заметно потяжелел, стиснутая подвеска задрожала на стыках полотна.

– Эй, ты что там творишь? Ты на ручном?

В зеркале мелькнул надвигающийся «японец». Дьявол, здоровый восьмиместный джип, тонны под три. Номера… не видно номеров, все в грязи! Вдавив до упора, я резко вильнул через правый ряд на обочину. Ремни натянулись, пшикнули, выравнивая машину, стабилизаторы. Слева замелькали пилоны хайвея. Выгадав просвет, я прошил ряды от обочины до крайнего скоростного. Комп врубил форсаж, жутко прожорливое «турбо», но сейчас было не до экономии. Тяжелая туша джипа с некоторым запозданием повторила маневр и пристроилась сзади.

– Лойд, у нас хвост! Джип «Тойота», белый, идет за нами. Первый контакт был при выезде на хайвей, проверь запись. Второй – сейчас, с перехода на средний уровень. Идет следом.

– Принял. Так… Макс, ничего не путаешь? На всем маршруте ни одной похожей «Тойоты» не зафиксировано.

Радиатор белого джипа заполнил все зеркало. Теперь «японец» шел вплотную. Я выругался сквозь зубы. Средний уровень – не хайвей, сплошные развязки, эстакады и выезды. Больше сотни при всем желании не разгонишься.

– Лойд, я пока в своем уме. Проверь наш уход с хайвея, машина шла за нами.

– Уже. Синий «Форд Адвенчис», регистрация Колорадо. Не вплотную следом, но других машин не было. Я тоже не псих.

– А сейчас?! Сейчас, Лойд!

– Контролирую дорожные камеры сектора. Последняя видела вас тридцать пять секунд назад. Никакой «Тойоты» следом, парень. Вообще никаких тачек.

Дорога наклонилась и стала уходить вправо. «Японец» надсадно взвыл турбинами, пересек внутренние полосы и вырвался вперед. Несколько случайных машин метнулись в стороны. Тяжелый хромированный бампер джипа угрожающе надвинулся, я ударил по тормозам. «Квадарио» клюнул носом, удержал траекторию, но я добавил рулем и тормозами, срывая машину в занос. Совсем рядом мелькнула перепуганная физиономия дедка, мирно ползущего по средней. Уходя от следующего пилона, мы пронеслась по крайнему правому.

– Он таранит нас, Лойд. Красный код. Прошу разрешения на огневой контакт.

– У меня ничего! Макс, повторяю: ничего не фиксирую! Оружие не применять!

Вот так, Ковальски. Извольте участвовать в гонках на выживание. Я скрежетнул зубами. «Японец» мощнее, видно по ускорению. И задача у него совсем простая: вбить нас в удачно подвернувшийся пилон. До развязки хайвея две минуты. Не дотянем.

– Дай мне пушку.

На миг я скосил глаза. Она точно собиралась шмалять.

– Ни хрена. В клубе настрелялась.

– Мы умрем!

– Щаззз, – я нехорошо осклабился и сшиб с головы нарост компа. – Я собираюсь жить вечно!

Тяжелый джип снова вильнул. Небольшая легковушка, уходя от удара, с искрами притерлась к отбойнику… дальше я не смотрел. Впереди пилон, правее. Дальше два подряд, верхний съезд…

…Время остановилось. Мы летели по трассе… и замерли в пространстве. Я не спеша двинул рулем, корма джипа снова прошла мимо. А вот «японец» отвернуть не успел, царапнул отбойник, на форсаже дернул вперед. Выбирает дистанцию… а вот и пилоны. Тормоз, газ, ручник, занос против часовой, отрыв… мелькнуло ограждение, но даже ни колесом… Травяной склон был скользким, я почувствовал по визгу резины. Но мощности хватило. Небольшой разгон с разворотом, и мы прыгнули. Доля секунды полета, шуршащий бетон пилона. Стоп… время потекло снова.

Может, кто-нибудь из водил наблюдал наш трюк. Наверное, со стороны это выглядело эффектно: бордовый «Ауди», перелетающий отбойник, несущийся по уходящей вверх траве и с разворота исчезающий в фермах хайвея. Пять баллов. Я давал представления бесплатно, за идею.

2

Объединенная Америка, Сан-Антонио, городские улицы 18.59, 30 августа 2034 г.

Между ферм было темно и пыльно. И тихо. Когда мы приземлились, зависнув над средним уровнем, я заглушил двигатель. Не знаю почему. Наверное, приехали. На Элен я не смотрел.

– Ты… снял свой комп.

– Снял. Я и так крутой. Шутка. А если серьезно, ты не волнуйся, все было продумано. Видишь, между уровнями есть служебная платформа. Довольно широкая, но с выдвижным пандусом. А поскольку пандус убран, нужно было ммм… допрыгнуть.

Она поверила. Не объяснять же ей, что про существование пандуса я придумал только сейчас.

– Я не фокусник. Я просто веселый.

– Ты снял комп, перед тем как… прыгать.

– Даже полицейские программы не предусматривают таких аттракционов. Толку от него не было. Но если тебя смущает… – Я пристроил железяку и воткнул разъем. Комп благодарно пискнул – совсем как собачонка, вернувшаяся к хозяину. – Видишь, он снова в деле.

Элен не ответила. Я дернул ручку. Дверка почти открылась, до стены оставалось прилично. Я высунулся и сквозь фермы почти сразу увидел его.

– Лойд. Мы остановились. До места еще ехать и ехать. Позиционируй нас.

– Макс, вас нет на дорожных камерах! Вы где? Что за дьявольщина творится?

– Спокойно, все в порядке… более-менее. – Я вытер о куртку потные ладони. На коже отпечаталась выпуклая «елочка» рулевой оплетки. – Мы в пилоне хайвея. Это под полотном, примерно километр до А-2.

– Что-о-о-о?!

– Что слышал. Мы прячемся. Стрелять я не стану, а выяснять, что к чему, как-то… не хочется. Пока можешь полюбоваться на тачку, которой не было… как тебе кажется. Качаю тебе прямую картинку. Почему ты никого не видишь, разбирайся сам.

Белый джип стоял поперек полос. Проезжающие машины даже не пытались сигналить: дорогущий «японец» таких размеров внушал уважение. Ствол прыгнул в руку… я потрогал предохранитель и убрал оружие обратно.

По ту сторону наушника Лойд что-то яростно командовал мальчикам из дежурного прикрытия. Пустой номер, от ближайшей старт-площадки минут пять ходу.

– Макс, направляю дежурную группу. Скоро будут на месте.

– Парни не успеют, Лойд. Он уезжает.

Взвизгнув шинами, «Тойота» пронеслась вокруг пилона. В стороны взметнулся пыльный гравий. Сейчас джип больше всего походил на пса, потерявшего след. Медленно назад… торопливый, даже раздраженный рывок к ограждению, фары выхватывают из полумрака запыленные строительные фермы. Машины из средних рядов стали осторожно обруливать психа по крайним полосам.

Взвыв турбиной, «японец» развернулся и понесся к выезду.

– Все. Ищи его на хайвее. Конец связи.

Я покосился на Элен. Недооценил все-таки блондиночку. Психотравма психотравмой, но сейчас прим-капрал Крейн сидела, прочно вжавшись в кожаное кресло, и меньше всего напоминала испуганную девицу. Конечно, все слышала. Холодный расчет, цепкий взгляд провожает «несуществующего» японца. Вот вы какие, интеровские профи. Забавно, забавно…

– Макс.

– Внимательно.

– Как ты сумел… я не спрашиваю. Но мне показалось… не смейся, но я точно уверена. За рулем «Тойоты» никого нет.

Я не засмеялся. Теоретически, полным автоматом могла управлять и дорожная сеть. Но… не на таком уровне мастерства. Гонки в стиле «Формулы-1» программы стандартных борт-компов не предусматривали. Чтобы повторять мои кульбиты, кто-то должен был гнать «Тойоту» в ручном режиме.

Несколько раз пикнул автопилот маршрутной сети. Дорожный компьютер пытался вернуть контроль за непослушной машиной. Я вырубил сопряжение. Остаток пути я твердо собирался проделать на ручном. Для верности.

– Поехали. Так или иначе, дальше разберется Лойд. Отследит тачку, сообщит дорожникам и все такое.

– Он даже не видит ее, – Элен устало усмехнулась, – Свидетели разъедутся, некого будет отслеживать. А мы просто двое чокнутых.

Не отвечая, я поджал тормоза и аккуратно продернул по висящей над дорогой бетонке. Узко, темно, пару раз низкий «Квадарио» царапнула обвесом… за это пусть интеры платят. Стрелка вывела нас на крохотный неприметный служебный съезд к отбойникам.

Я поправил кобуру, как ни в чем не бывало выруливая на трассу.

«Тойота» была пустая, в заднее зеркало я разглядел совершенно четко. Но обсуждать это с Элен Крейн не собирался.

3

Сеть, плавающий идентификатор кросс-узла (классифицирован как технический сбой) 19.50, 30 августа 2034 г.

Сторожевая программа не умела мыслить. Защитный модуль федеральной сети являлся стандартным набором антивирусных программ и выполнял совершенно определенные функции сканирования трафика. Анализ сверхскоростного инфопотока, текущего по лайнам в прерываниях основного трафика, был ему недоступен.

На секунду непрерывная смена IP-адреса источника сигнала привела модуль в готовность, но других признаков атаки не последовало, и сторож вернулся в дежурный режим. Интерес к содержимому дополнительного трафика разработчиками не предусматривался.

– Информация: объект «Прайм». Статус: объект потерян.

– Директива: прямое воздействие на исполнительные системы мобиля «Ауди Квадарио» номер 23-325.

– Полное решение: невозможно. Причина: ручное неэлектронное управление.

– Вычислительная подзадача: определение локации объекта «Прайм».

– Аналитический прогноз: дальнейшее перемещение.

– Вычислительная подзадача: определение точки прибытия объекта «Прайм».

– Полное решение: сектор А-2, Ноэльдо, левел-хаус «Прохлада», 12, 5. Источники: общий анализ – направление движения, кредитная система – оплата жилищного найма, внешнее сканирование – трафик команд беспилотного аппарата HJ-201-46, трафик команд мобиля «Ауди Квадарио» номер 23-325. Вероятностный прогноз: более девяноста процентов.

– Директива: подготовить совокупность оперантов.

– Статус: выполняется. Подзадача А: информационное прикрытие. Подзадача Б: координация действий оперантов. Подзадача В: техническая поддержка проникновения.

Высокоплотный инфопоток оборвался до того, как на него обратил внимание сетевой администратор. Журнал событий зафиксировал выборки, однако они содержали лишь бессмысленный хаос символов.

Администратор пожал плечами и очистил кэш, удаляя объемистые выборки. На его памяти с Сетью случались и более странные вещи. В глубине души администр считал, что Сеть давным-давно живет своей жизнью по ту сторону светящихся экранов, но не собирался об этом болтать.

4

Объединенная Америка, Сан-Антонио, левел-хаус «Прохлада», 12, 5 20.40, 30 августа 2034 г.

– Нормальное местечко, Макс. Я проверил все входы-выходы, будь спокоен. На двенадцатом уровне пять квартир, но ваша – шибко отдельно. Если бы моя женушка выбрала этакий «типа пентхаус», я бы точно не возражал.

– Вернись на землю. Что с доступом?

– Две лифтовые шахты из холла, аварийная лестница – стандарт. Лифты беру под личный контроль, на лестнице интеры установили дроида, без шума не прорвешься. Есть еще терраса с остеклением. Теоретически, остекление открывается, но только по команде хозяев с центральной консоли. Стекло армированное, в закрытом состоянии – односторонняя электрополяризация, опять же с консоли. Снайперам делать нечего. Беспилотник висит над зданием, все под контролем. Расслабься и получай удовольствие. Мы с тобой на такие хоромы заработаем не скоро.

– Может, отосплюсь.

– Макс, я проверил, в квартире два штатных бара, обновляются ежедневно за счет арендной платы. Будешь уходить – прихвати пару бутылочек. Интеры не обеднеют.

Я поискал взглядом Элен. В задумчивом ожидании она прошла в глубь холла, охранник у лифтов проводил ее глазами. Этот парнишка в наглаженной форме серьезных людей, конечно, не остановит, но шуму наделает. Опять же видеонаблюдение, напролом не сунешься. Лойд прав, подходящее место.

– Мистер Ковальски, все готово, – улыбаясь, девушка-портье протянула мне карточку. Если не вдаваться в подробности, брюнетка за стойкой обладала всеми признаками фотомодели, – Мы всегда рады новым жильцам.

Она достала еще одну карточку, желтую.

– Ключ от парковки. За вами закреплено место 6-Д. Если хотите, компьютер запаркует вашу машину. Стоимость услуги пять долларов.

– Благодарю, – я с удовольствием посмотрел на девушку. – Что вы делаете сегодня вечером?

– Я… – Девушка замялась, бросив короткий взгляд на приближающуюся Элен, – Извините, не думаю, что я смогу…

– Понятно, – я грустно вздохнул. Общество брюнетки за стойкой нравилось мне куда больше, чем компания чокнутой блондинки. – Тогда ограничимся парковкой. Запишите на арендный счет.

В лифте мы молчали, в верхнем холле и прихожей – тоже. Наверное, Элен было все равно, куда идти. Как говорится, у кого суп жидкий, а у кого бриллианты мелкие…

Квартира оказалась вполне. Холл, три спальни, гостиная и небольшое футбольное поле, которое Лойд скромно назвал крытой террасой. Я проверил терминал: порядок, лифты блокированы, двери – положение «лок», остекление – полная поляризация.

– Я буду спать здесь, – Элен стояла на пороге одной из спален. – Мне нравится цвет. И внутренние замки.

Я молча пожал плечами. Замки… от меня, что ли? Ни фига себе самомнение…

– Ради бога, все за казенный счет.

Бар на террасе я нашел сразу. Хромированное такое чудо, по последнему слову хай-тек моды. Ой, да лишь бы пиво холодное. Сорвав пробку, я приложился мощно и с удовольствием. Жизнь налаживалась.

– Система, легкую музыку и видеоряд.

– Выполнено.

Столик стоял прямо посреди террасы, и… лично мне стеклянная крыша действовала на нервы. Я перебрался на диван у стены и прикинул сектора обстрела. Что бы ни говорил Лойд, эта терраса – единственно реальное направление атаки. Лифты и лестница – слишком долго. Другие квартиры уровня – слишком много шума. Остается терраса. При сноровке можно даже вертолет посадить, но… если оттащить диван дальше в коридор, с моей пушкой я и вертолету гадостей наделаю.

– Макс, нашли машину по твоей ориентировке. Белый джип «Тойота Праймер», владелец сообщил об угоне девять минут назад. Была припаркована в Д-3, с момента парковки прошло около трех часов. Подходяще, что скажешь?

– Следы в тачке поискали?

– Пустышка, Макс. Джип обнаружили за городской чертой, на вылете одной из радиальных, но эксперты прибыли быстро, уже закончили. Все физические следы принадлежат законному хозяину и его знакомым, бортовой компьютер очень удачно свалился в циклическую перезагрузку, видеофиксатор и служебные модули памяти отформатированы начисто. Над тачкой успели поработать, никаких следов не осталось. Ни образцов ДНК, ни отпечатков, ни электронных логов. Вообще ничего.

Стараясь не дергаться, я не спеша допил пиво.

– Лойд, мне все это не нравится. Надо было растворяться где-нибудь в Д.

– Перестань. Мальчики из Интерпола, конечно, не подарок, но по жизни старательные. К вам запросто не подберешься, а запалиться при попытке – легко. Кстати, я попросил ребят из МСП ночью покрутиться поблизости. Если что – смело ори на аварийной волне, услышат.

– Спасибо. А теперь не мешай, буду пить халявное пиво.

Я откинулся на спинку дивана, помассировал виски и обмяк. Трюк с полетом в пилон дался мне нелегко. В висках гулко стучало, ноги дрожали. Я нехотя признался себе, что за последний год здорово растерял форму. Если так пойдет, через пару лет и впрямь придется вживлять имп, микровизоры и прочую хрень. И превратится умница Ковальски из супермена в обычного киберпридурка… Я сделал пару больших глотков. Это помогло. Пиво было прохладным и терпким.

5

Остров, много лет назад

Мой учитель Ли Енг был настоящим китайцем. Говорили, на Остров он попал случайно, на одной из подводных лодок, доставлявших оборудование и образцы со всего света, – но сам он никогда ничего не рассказывал. После того как мне исполнилось семь и родители убедились, что все получилось, папа привел Ли в наш дом и сказал, что на занятиях после школы я должен выполнять его указания. Уже на следующий день китаец сопровождал меня в класс. Некоторое время я стеснялся… пока не убедился, что у самых талантливых сверстников из семей биосектора тоже появились личные наставники.

На Острове были и обычные дети. Специально нас никогда не разделяли – ни в школе, ни в свободное время. Вот, только когда Фред Маркин вживил себе первый чип-модуль и гордо пришел с ним в класс, ставить мне такой же папа отказался наотрез. Отказ получили и два десятка ребят из тех, кто жил в биологическом секторе. Скандалы, слезы и уговоры не помогали, а персональные учителя продолжали усложнять внеклассные тренировки. Для каждого эти занятия разительно отличались. Мой закадычный приятель Джог, живший в соседнем коттедже, рассказывал, как Марта Соммерсон, приставленная к нему под видом гувернантки, часами заставляет его таращиться на предметы в попытках сдвинуть с места, а самая красивая девочка класса, Лери Андерсон, вместе с учительницей математики проделывает десятки головокружительных вычислений в уме, абсолютно без помощи компа…

Так и повелось. Дети из поселка постепенно обзаводились имплантатами – кто обычным нейроразъемом для навесных систем, кто настоящим импом подороже, – а мы, мальчишки и девчонки из биосектора, только завистливо вздыхали и потели на многочасовых тренировках.

У моего наставника имплантатов тоже не было. Никаких. Ли Енг был странным, погруженным в себя человеком. Он мало говорил, да и вообще не любил шума. Я очень долго не мог понять, чему же он меня учит. Я балансировал на бревне, бегал сверхдлинные дистанции по пляжу, осваивал внутренюю концентрацию и буддистские учения… Он был хороший учитель, но и я – превосходный ученик. Благодаря родителям – лучший на планете… но это я понял позднее. Двадцатилетний курс тибетских мастеров за пять лет – это не шуточки. Это – генная инженерия…

6

Объединенная Америка, Сан-Антонио, левел-хаус «Прохлада», 12, 5 22.10, 30 августа 2034 г.

Щелкнул замок, Элен вышла на террасу еще мокрая после душа. Влажные пряди свисали белесыми перьями, с которых капала вода, мохнатый халат был в сырых пятнах. В такой крутой ванной наверняка имелся сушитель, но Элен не заморачивалась. Не обнаружив меня торчащим на посту посреди террасы, она, кажется, разочаровалась.

– Здесь, – сообщил я с дивана. – И будь добра, захвати пива.

Она принесла пару – себе и мне. Диван был большой. Я приглашающе хлопнул по подушке. Некоторое время мы пили пиво и смотрели на закат.

– Сегодня будут неприятности. Соберешься ложиться, приготовь обувь.

– Это чувствует твоя, ммм… спина? – Элен иронично усмехнулась.

– Крошка, – я глянул на нее поверх бутылки. – Такие вещи я умею чувствовать любым местом. Патронов у меня много, но ты не тормози, если что.

– Договорились, – она забралась на диван с ногами. Вот ступни у нее были красивые – маленькие и аккуратные. Может быть, тоже из-под скальпеля пластических хирургов, – Я буду звать тебя Крутой Уокер. Мужчинам это льстит.

– Мне – нет. Я крутой поневоле.

Солнце медленно сползало за город. С высоты двенадцатого яруса это выглядело впечатляюще – багряно-красные лучи, облизывающие глянец дорогих небоскребов центра. Где-то за домами, ближе к горизонту, блики света плавно переходили в фиолетовый сумрак наступающей ночи. Эта осязаемая граница света и тьмы торжественно-неспешно сползала к городу, окутывая улицы и воздушное кружево автострад бархатом сумерек.

Элен спустилась с дивана и устроилась прямо на ковре.

– Зачем сидеть на полу, если есть диван?

– Мне нравится, – она пожала плечами. – Расскажи о фокусе с пилоном. Ты… очень хорошо вел машину. Слишком хорошо – без компа, который снял… даже сорвал.

– Комп мне мешал.

– Интересно… – Она провела рукой по ковру, – Я ведь видела. Ты же не будешь врать, что десять лет тренировался в автопрыжках с трамплина.

– Не буду, – я глотнул пива. Третья бутылка внушала надежду на душевное равновесие. – Имплантаты могут и мешать. Наверное, тебе не понять… извини.

Это было, конечно, слишком. Элен резко встала.

– Ты… я раздражаю тебя, да? Из-за моих… тридцати процентов? Такты прямо скажи, я привыкла. Таких, как ты, везде хватает.

Ее глаза горели праведным огнем. Я не спеша досчитал до десяти, надеясь, что она успокоится.

– Не хочешь отвечать, да? Думаешь, ты супермен, весь такой правильный? А остальные – дебилы с микросхемами в головах?

Я снова сосчитал до десяти и только после этого посмотрел на нее. Элен была готова сорваться на крик. Я собрал бутылки и понес в утилизатор. Ослабленная кобура «Глока» размеренно хлопала по груди. Приятный вечер. Даже несмотря на чокнутую капралиху.

– Ненавидишь меня, да? Думаешь, я всего лишь железяка?

– Я тебя жалею. У тебя нервы ни к черту, лечиться надо.

Элен вздрогнула, как от удара. Бледные щеки заблестели от слез, плечи подрагивали.

– Ненавижу… ненавижу вас… всех! Боже мой, как я вас всех ненавижу!

Утилизатор сыто скрежетнул. Я задумчиво постоял возле бара. Может быть, капельку виски?.. И блондинке тоже?

Когда я принес стаканы, Элен уже перестала истерить и угрюмо смотрела в стену. Я сунул ей звякнувший льдом стакан.

– Давай, тебе надо выспаться. За здоровье.

– Ничего ты не понимаешь! – Она залпом проглотила порцию.

– Отчего же. Молодая девчонка, которой не везло в любви, свалила все проблемы на внешность и нашла легкий путь: контракт Интерпола. Решила «всем доказать». Бесплатная косметология, имплантация, коррекция… фотомодели отдыхают. Правда, за это придется лет десять ковыряться в дерьме, которое федералы обычно не демонстрируют… но ведь тогда это казалось мелочью, да?

– Да, – она сказала так тихо, что я едва услышал. – Теперь… теперь не кажется.

Я еще раз сходил за виски.

– Дерьмо придется разгребать, нравится тебе это или нет. Считай, мы уже начали. Ты ведь профи, Элен. По-любому.

Она глотнула, но вряд ли почувствовала вкус.

– В порядке информации, – я помедлил, подбирая слова. – Скажу честно, во избежание недоразумений.

Формально ты находишься под следствием по обвинению в преднамеренном убийстве на территории моего округа. Одного факта психокодирования для снятия обвинения мало. Максимум скинут до непредумышленного.

Я взял ее за плечи. С такого расстояния было видно, как меняется проецируемое на линзы визора изображение. Может быть, она перебирала судебную базу, чтобы опровергнуть мои слова.

– Необходимо найти похитителей, Элен. И не просто найти, а раскрутить всю дерьмовую цепочку. Здесь, в этой чудесной квартирке, ты будешь приманкой. Сочувствую, но другого выхода для тебя нет.

7

Объединенная Америка, корпоративная зона «Оверглоб Лиг Индастри», 2 мили севернее Сан-Антонио 04.50, 31 августа 2034 г.

– Командир, директивный входящий!

– Подключаюсь.

Корп-лейтенант Тимати Торсон мрачно зыркнул на сидящего у борта связиста. Директивный входящий за час до окончания смены мог означать только одно: закончить патрулирование спокойно не удастся. В корпоративной безопасности «Оверглоб» Торсон работал без малого пять лет, из них три ошивался в воздушном патруле и кое-что усек крепко. Первое: все пакости начинаются сразу же за робкой надеждой на спокойное завершение смены. Второе: если директива не оговорена заранее, значит, опять не спится федералам.

Работа в безопасности «Оверглоб» оказалась самой суетной из всех возможных, это Торсон понял в первые же полгода. Территория корпорации практически упиралась в фешенебельные кварталы Сан-Антонио, и городская полиция имела полное право привлекать бойцов «Оверглоб» к своим операциям. Конечно, федералы старались не перегибать палку и в бедных кварталах выкручивались сами, но относительно секторов А, где проживало немало завязанного на «Оверглоб» народу, этим самым правом пользовались вовсю. Все объяснялось просто: корпоративные бойцы, лучше обученные и оснащенные, решали проблемы богатеньких быстро и по-тихому. И главную роль при этом играл воздушный патруль быстрого реагирования. То есть и он, Тимати Торсон, тоже. Впрочем, были и плюсы. Офицеры патруля ежегодно получали приглашения на зимний бал в мэрию и почетные грамоты за «активную социальную позицию».

Лейтенант вздохнул и сжал браслет. Имп переключил глазной визор на внутренний канал, замигал сигнал транскодировки. Директ был коротким: только текст. Сканы, фото и план здания висели в приложении.

– Что за черт, совсем охренели…

Нахмурившись, Торсон перечитал еще раз. Все точно, ошибки быть не может. Электронная виза шефа службы, шифровальная метка, подтверждение подлинности от системы защиты…

Лейтенант невнятно выругался.

– Здесь Борт-2. Тим, мне доложили, федералы резвятся? – Имп развернул подернутое рябью изображение. Капрал Джош Уэбб, приятель и вечный напарник по патрулям, болтался сейчас на противоположной стороне периметра «Оверглоб», и здания корпорации сильно фонили.

– На сегодня мы влипли, Джош. Гнилой директ… сам смотри.

Замигал запрос Уэбба, Торсон одним движением дал доступ. С минуту капрал молчал.

– «…при попытке сопротивления – уничтожить». Типа, при любой? Ни фига себе, а?

– Ты координаты смотри. Это же сектор А-2, представляешь, что будет, если начнется стрельба?

– Террористы, да? Пулять придется однозначно.

Торсон услышал, как Уэбб приказал пилоту изменить курс.

– Иду к тебе, Тим. Буду через пять минут. База подтверждает уход с патрулирования.

У Торсона отлегло от сердца. Подтверждает – значит, копия директа у них есть. Он снова скосил глаза на линию связи «Начальник патруля». Вызов шел уже несколько минут, но линия оставалась заблокирована. Это… настораживало. К своим тридцати шести Тим Торсон терпеть не мог федеральных игр без санкции прямого командования. Виза самого шефа безопасности, конечно, круто, но штурм с пальбой в центре города… Индикатор вызова мигнул последний раз. Дисконнект. Проклятие, ждать больше нельзя.

Пилот обернулся. По тонированному шлему пробежали отражения приборных огней.

– Борт-2 на подходе, сэр. У нас готовность.

Скрипнув зубами, Торсон слил данные в борт-комп коптера и нажал клавишу комма.

– Боевой отсек, здесь командир. Просыпайтесь, детки, надо подтереть задницы федералам. Доложить готовность, закачка вводных – от борта, – против воли он ухмыльнулся, услышав сонную возню в десантном деке. – Всем проверить стволы, берем полную выкладку. Сегодня на завтрак террористы. Синхронизация импов – две минуты.

– Горячие вечеринки в Сан-Антонио – обожаю! – Ими услужливо выдал картинку Джилли Лод, снайпера «красной» группы. – Бах-бах будет, командир?

– Всенепременно. Качай задачу – все узнаешь, – Торсон запустил синхронизацию и коснулся обшивки над головой. В плавно опустившемся микролифте покоился тупорылый штурмовой автомат.

– А призовые от мэрии? – Захлопнувшую шлем Джил сменил здоровяк Крейн, замыкающий «синих». Здоровенный пулемет в его лапищах смотрелся скромной игрушкой.

– Спросишь у мэра на следующем балу. Так и быть, отдам тебе свой билет. Только не забудь захватить ствол, а то ни хрена не получишь!

В боевом отсеке дружно заржали. Тонко взвыли гироскопы: пилот положил борт в глубокое пике разворота.

Рассекая жемчужное рассветное небо, пара тяжелых десантных коптеров с золотыми эмблемами «Оверглоб Лиг Индастри» легла на боевой курс.

Глава 5

1

Объединенная Америка, Сан-Антонио, левел-хаус «Прохлада», 12, 5 05.30, 31 августа 2034 г.

Звук. Я открыл глаза и замер. Да, точно, звук. Кажется, сигнал терминала.

Комп тихо пискнул, выходя из «спящего» режима. Я сморгнул. Картинка с ночного визора, конечно, не оптические наносеты, но очертания предметов стали четче.

И тишина. Где-то упала капля воды… раковина, наверное.

Кляня себя за паранойю, я поднялся и прошлепал на кухню. Немного холодной минералки и… сдаюсь, виски туда же. Не включая света, я глотнул. Стакан холодил пальцы. Наверное, со стаканом, «Глоком» и без штанов я смотрелся забавно… особенно когда сонными глазами всматривался в терминал управления.

Предохранитель «Глока» я сдернул рывком. На экране мигала аккуратная надпись: «Local floor si-stem… unlocked [9]. Time: 04.27». Мать их за ногу!

Я тыкнул в управление квартирой, уже догадываясь, что увижу.

«Разблокировано, разблокировано, разблокировано…»

– Л-л-лойд! Лойд!

Спит, гад.

– Дежурный! Здесь лейтенант Ковальски, жетон 15–77! Срочный вызов!

Комп пропел привычной трелью, в горошине щелкнуло, но я уже не слушал. Зацепившись за край стола, я вывалился в коридор и понесся к холлу. Потому что надежно заблокированные и охраняемые лифты террасы номер 12 шли наверх.

Хлопнув по горошине комма, я запустил общий тревожный вызов. Наверное, где-то далеко метался в полумраке спальни Лойд, пытаясь натянуть штаны. Беспилотник в небе вышел из ждущего режима, ощетинился сканами и камерами. И даже дежурная опергруппа, побросав карты и кофе, неслась к коптерам. А только шансов увидеть эту суету у меня уже не было. Сервомоторы начисто вырубленной Лойдом стеклокрыши взвыли и дернули полотно в стороны. Бедняга Ковальски и его чокнутая подруга влипли по-взрослому.

Не помня себя, я сиганул за спинку дивана, на котором недавно дрых, и всадил в черную массивную тень длинную очередь. Никакой лирики, только трассирующие и разрывные.

От тяжелых ударов зависший над террасой коптер качнуло, пули застучали по броне. И тут из десантного створа посыпались размытые фигуры. Не отпуская курок, я двинул «Глок» в сторону. Вихрь стеклянного крошева, вязкие удары попаданий в жидкостную броню, ответные вспышки выстрелов…

– Лойд, мать твою, спаситель!!!

– Уже здесь, Макс! Что за…

– Не знаю, это ты разбирайся! А, дьявол!

Спинка дивана с треском разлетелась в клочья. Я перекатился на спину и отполз вглубь коридора. Гнилая позиция. Спальня Элен на противоположной стороне террасы, мне не добраться. Но разблокировка! Как же этим сукам удалось…

В узкий просвет коридора влетела ракета. Уже понимая, что не успею, я вышиб спиной дверь гостевой ванной и ударился о край раковины. Громыхнул взрыв. Ванную заволокло едкой гарью, где-то под потолком заверещала пожарная система. Против воли я хрипло хохотнул. Тоже мне, ракета, – полицейская хлопушка! Хрен вам! Выброс обоймы, новая, рывок. Теперь совсем без шуток, разрывной-бронебойный-разрывной. Охладитель ствола завыл испарителем. Ни хрена не видя в темноте и пыли, я отработал по холлу полный магазин и возблагодарил небо за собственную предусмотрительность. Спать в тяжелом поясе с унитарами было неудобно, зато теперь дефицита бах-бах я не испытывал. Новая очередь. Под зависшим брюхом коптера кто-то отчетливо вскрикнул. Не дожидаясь новой ракеты, я плечом ударил дверь служебного коридора. Все замки разблокированы… и этот тоже… где-то здесь – аварийный выход к лифтам… ага. Грубый пластик, не предназначенный для глаз жильцов, брызнул сухим крошевом. А вы как думали, крупный калибр… Прыгнув в пролом, я на брюхе проехался по гладкому мрамору лифтового холла. Немного не успел, правый лифт уже пуст, зато придурка в левом я разнес в клочья. Хорошая экипировка, армейский бронированный «Ягуар», но с такого расстояния от четырнадцати миллиметров не спасает…

– Макс, ситуация ноль! За тебя взялись серьезно! Управление лифтами и террасой перехвачено, дежурная часть получила звонок о нападении на охрану в главном холле! Время прибытия оперативников – четыре минуты, держись!

Кажется, я громко и злобно его послал. Из глубины квартиры послышались глухие удары. Умница девчонка, догадалась забаррикадировать дверь! Полминуты в плюс!

Шарахая не глядя, как в прорву, я понесся на выручку. Может, с этой стороны меня не ждут… звон в ушах, вой сошедшей с ума обратной связи, гробовая тишина в комме… споткнувшись, я врезался носом в паркет и не сразу понял, что случилось. Мир подернулся мраком, звуки почти пропали. Хватая воздух ртом, как рыба, я вставил в «Глок» свежую обойму. Теперь уже без спешки, потому что понял, чем меня накрыли. Индикатор электроники на «Глоке» мигал внутренним сбоем, но хорошо смазанная механика, хвала небу, действовала.

Итак, мальчики не простые, у мальчиков электромагнитные индукторы. Страшное оружие, не знающее ни стен, ни промахов. Веерный электромагнитный импульс выжигает электронику без разбора: оружейные цепи, точные микроэлементы, наносвязи имплантатов. Такие пушки только у корпоратов водятся, любят они друг другу импы жечь. Вот только хитрые мальчики облажались. Ощерившись, я стряхнул с головы мертвый комп и затаился.

Они выждали секунд десять, не больше. Никаких сомнений в том, что цель накрыта, сканер техноактивности на нуле, можно добивать. Не прячась, три фигуры в боевых «хамелеонах» направились ко мне. И я положил их одной длинной, беспощадной очередью.

Вертолет. Теперь главное – вертолет. Раз дверь ломают – девчонка нужна им живой, иначе ракетой бы жахнули. Не будет вертолета – уйти не успеют…

Брызнувшие клочьями фигуры еще продолжали падать, а я уже несся через холл под темное покачивающееся брюхо. Допрыгнуть было нереально, но из нижнего дека все еще свисали десантные шнуры. Пилот заметил меня слишком поздно. Сервомоторы пулеметов взвыли, когда я был уже в мертвой зоне. Прижав подъемный блок прямо к телу, я нажал «Возврат». Присоска глухо чавкнула, окрашиваясь кровью лопнувших сосудов, но шнур уже летел вверх. Свист лопастей изменился, вертолет качнулся, разворачивая нос в тесном ущелье домов… поздно суетиться! Обдирая плечи о тесные переборки, я уже валился на пилота. Штурвал управления мотнулся, активированные пулеметы хлестнули по стенам домов.

Пытаясь вывернуться, пилот зарычал. Неуправляемый вертолет клюнул носом, боком скользнул над улицами. Компьютер попытался выровнять машину, но я двинул коленом по штурвалу, срывая вертолет в пологое пике.

В руке пилота мелькнул небольшой «Кольт Униссон».

– Куда, гаденыш?!

Выстрел опалил плечо. Пуля, взвизгнув, отрикошетила от брони блистера и ввинтилась в потолок. Окончательно бросив управление, мы боролись за «Кольт»: пилот – двумя руками, я – свободной рукой и всем, чем мог.

В тесном пространстве кабины очередь «Глока» прозвучала оглушающе. Комбинезон пилота с надписью «Оверглоб Лиг Индастри» взорвался кровавым месивом, спинки задних сидений разлетелись кусками пластика.

Бешено вращаясь и воя противовинтами, вертолет падал. Я еще успел вцепиться в пристегнутое тело пилота, когда сработали аварийные пиропатроны антиудара. С пронзительным скрежетом хвостовые пилоны поволокло по земле. Несущие лопасти отстрелились, освобожденная турбина надсадно завыла на максимуме. Кабину швырнуло вперед, я с хрустом впечатался в блистер. Мертвый пилот болтался на ремнях как тряпичная кукла… тяжелая многотонная машина кувыркнулась вокруг оси и тяжело врезалась в стены. Треск пластика, хруст сминаемых лонжеронов, завывание сирены… ошалев, я продирался по ставшей вертикально кабине к тусклому контуру аварийного люка. Рывок рукояти, хлопок пиропатрона… и рассветный ветер, смешанный с едкой гарью. Почти теряя сознание, я вывалился на мостовую.

Второй вертолет. Уже прыгая, я видел над разгромленной террасой второй вертолет.

2

Объединенная Америка, Сан-Антонио, жилой сектор А-2 05.38, 31 августа 2034 г.

Наверное, это была та еще картина маслом: прокопченный полуголый мужик со здоровенной пушкой появляется из накрывшегося вертолета и собирается свалить по своим делам. Прибавим к этому некислую пальбу, начинающийся пожар и общий бардак. Я, в общем-то, ожидал скорого прибытия заинтересованных лиц и парням из МСП даже обрадовался. Дельные ребята.

– Эй, ты, оставаться на месте, оружие на землю! Федеральный патруль! Неподчинение приравнивается к попытке нападения!

Усиленный динамиками голос прозвучал чистой музыкой. Я замер, как был, на четвереньках, потом медленно лег на прохладный асфальт. Массивные экзоскелеты патрульных, подсвеченные синими мигалками, к дискуссиям не располагали.

– Оружие в сторону, быстро!

Я толкнул рукоять. Верный «Глок» уныло скрежетнул и замер в полуметре. Стараясь не делать резких движений, я перевернулся на спину и уставился в посветлевшее небо. Е-мое, как же я буду с шефом объясняться? Связи нет, значит, у патруля я застрял надолго. От террас «Прохлады» меня отнесло на несколько кварталов, что сейчас поделывает крошка Элен, я боялся даже предполагать. Полный провал, Макс, скажи это четко и в полный голос.

Подвывая сервоприводами, один из патрульных приблизился. Другой, не опуская пулемет, вызывал базу.

– Не двигаться! Любые действия фиксируются и могут быть использованы против вас! Назовите имя и активируйте общественный идентификатор!

– Лейтенант Макс Ковальски, киберпреступления, Южный филиал. Идентификатора нет. Выжгли все, на хрен, – я попытался дружелюбно улыбнуться, но тут же зашипел от боли. Челюсть ныла, разбитые губы казались сплошным кровоподтеком: чертов пилот приложил рукояткой. А до этого было целование с паркетом в номере…

– Лейтенант, да? – Патрульный скептически хмыкнул. – Разберемся… Главное – не суетись, «лейтенант». А то пристрелю.

Зажужжал привод сканера.

– Лейтенант при исполнении, вообще-то… – Я попытался приподняться, но тут же замер, наткнувшись на холодный зрачок прицела. – Пробей по базе, в квартале отсюда общая тревога…

Ответить он не успел. Потому что из-за домов на форсаже вывалилось хищное тело боевой машины. Я даже всматриваться не стал, хватило мелькнувшей в отсветах фар надписи «Оверглоб Лиг Индастри». Ладно, лучше уж сюда, чем за блондинкой. Лейтенант Ковальски и не так попадал.

– Спорим, это за мной? Ты бы парень того… предохранитель бы снял.

– Проведено федеральное задержание, – процедил патрульный, – Никуда ты не денешься. Ларе, запрос на подкрепление!

Я прикинул в уме. Патрули МСП поодиночке не ходят, в этом их сила. С учетом скорости экзоскелетов через минуту тут будет маленькая армия, способная не то что корпоратов – танковый полк разнести… а там и мои подоспеют. Это успокаивало. Я тихо вернулся на асфальт.

Корпораты высыпали в полном составе. Ого, боевое звено в полной экипировке! Выходит, и я на террасе с крутыми парнями сцепился… хм, и ведь живой пока…

– Корпоративная безопасность «Оверглоб Индастри», капрал Уэбб, воздушный патруль. У меня есть приказ на арест этого… человека.

Я скривился. Корпорат явно собирался выразиться покруче, но пока сдерживался. Зато его мальчики совершенно недвусмысленно приготовили стволы. Насчет корпоратов я иллюзий не питал: трупы и вертолет мне не спустят, будь я хоть трижды полицейский. К своей неприкосновенности в частных лавочках относились бережно, даже с трепетом. А тут – придурок, положивший за здорово живешь чуть не целое звено…

– Сержант Мотендо, патруль МСП. Проведено федеральное задержание, этот гражданин находится в статусе «ограничение в федеральных правах». Ваша помощь не требуется, прошу покинуть место задержания, – голос патрульного не дрогнул, и даже через динамики он умудрился передать ленивое пренебрежение. В МСП слабонервных не держали: работа такая.

– Вынужден настаивать, – корпорат положил руку на кобуру. – Я имею прямой приказ командира патруля.

Жужжание пулеметных гнезд вертолета совпало с открытием ракетных кюз экзоскелета сержанта. Я скосил глаза. Второй патрульный без суеты перевел пулеметный ствол на корпоратов, из массивного бронепластового наплечника выдвинулись тупые рыла рапидных стволов главного калибра.

Повинуясь внутренним командам, звено корпоратов раздвинулось в стороны, но даже из такой позиции связываться с «робокопами» им явно не хотелось.

– Начинаю запись, информация транслируется. Капрал, вы и ваше подразделение находитесь на федеральной территории. Уберите оружие и уходите.

За черным поляром шлемов рожи корпоратов я не видел. Но мог ставить сто к одному, что довольными они не выглядели. Положить по-тихому патруль МСП даже целым звеном не получится, возвращаться с пустыми руками – тоже тоска… Корп-сержант, наверное, здорово потел. Не слишком приятно смотреть на скорострельные стволы и понимать, что ляжешь первым – при любом раскладе, без шансов… и он упустил время.

– Проваливайте, мальчики. Эту маленькую войну вы проиграете, – я осторожно показал за их спины.

Раз, два, три, четыре… с шестью «робокопами» звену корпоратов точно не справиться – размажут вместе с вертолетом. Парни из МСП быстро приближались и были явно в курсе дела: броня топорщилась выдвинутыми стволами.

Капрал едва слышно выругался и отдал команду. Звено осторожно отступило к вертолету. Я выразительно сделал им ручкой.

Из-за экзоскелетов вынырнул полуспортивный «Ямато». Тощая фигура мотоциклиста на фоне плечистых «робокопов» выглядела до смешного несуразной. Мотоцикл с визгом развернулся в метре от меня. Вот уж не думал, что интеры такие лихачи… Хотя даже в бронежилете и шлеме он выглядел офисным хлыщом.

– Привет, Лоренс. Связь есть?

– Только терминал, извини. Но это успеешь, ваш полковник уже в курсе событий. С патрулем все улажено, у нас нет времени. Садись.

Предчувствуя недоброе, я оседлал жесткий пластик сиденья. Спортивные машины делают не для пассажиров – факт.

– Я же говорил: буду поблизости. Спешил, как мог. Даже видел твой фокус с вертолетом, но догнать не успел, – привычным движением Лоренс двинул газ, мы вылетели на поперечную улицу, – На террасе сейчас блокированы трое, все из «Оверглоб Индастри», но с этой ерундой разбираются. Там уже идут переговоры.

– А Элен?

– Где-то внутри. То ли у корпоратов, то ли забаррикадировалась.

Не сбавляя скорости, «Ямато» взлетел в подземный гараж. Пандус поднимался вдоль всех уровней, на поворотах Лоренс и не думал тормозить. Я вцепился в седло.

– Круто… летаешь!

– А?.. Ну да, извини! Это хобби, но иногда бывает полезно!

Последний вираж мы прошли на полном запределе и по коврам влетели в лифтовой холл 12,5. Лоренс затормозил, «Ямато» как вкопанный замер у стены. Я торопливо соскочил и помотал головой. Вот тебе и хиляк-ботаник! Падение в вертолете, оказывается, просто шуточки…

Черные фигуры в отключенных потрепанных «хамелеонах» стояли посреди разгромленной террасы с поднятыми руками. Вокруг суетились ребята из дежурной бригады, Зен Маккой, старший офицер ночной смены, что-то энергично выговаривал в комм.

– Где она была, Макс?

– Второй коридор от террасы. Дверь справа… если осталась.

Кашляя от едкого дыма и хрустя по стеклянным обломкам, мы нырнули в коридор. Дверь спальни, за которой пряталась Элен, была цела, хотя и слегка покорежена случайным попаданием. Сквозь узкую щель было видно баррикаду из наваленной мебели. Я задумчиво покачал головой. Во время внезапной атаки столько не навалишь. Получается, она этим занялась сразу, как только отправилась «спать». Забавно…

– Элен, Элен! Ты нас слышишь? Тебе ничего не угрожает! Мы сейчас откроем дверь, все в порядке!

Лоренс вытер вспотевший лоб и буркнул в комм пару слов. От Маккоя притопали плечистые ребята с гидравликой и споро взялись за дело. Ощущая головную боль пополам с пофигизмом, я плюхнулся прямо у стены. За суетой Лоренс не уловил главного: зачем Элен завалила дверь. И ответ совсем простой: чтобы выиграть время.

Гидравлика скрежетнула, мощные домкраты с хрустом отодвинули и дверь, и баррикаду. Лоренс с энтузиазмом протиснулся в щель. Я не пошевелился, ожидая его возвращения.

Он уложился примерно в минуту. Сообразительный парень. Но рожа у него была удивленная. Интер медленно подошел ко мне и сел рядом.

– Макс… ее там нет!

Я уныло кивнул.

– Вентиляционная решетка снята… там широко и сразу в лифтовую шахту. Дальше – монтажные скобы. С ее подготовкой это ерунда…

– Доложу шефу, – я обреченно глянул на интера. – Шум на весь город, объект упущен, что делать – неясно.

Лоренс смотрел на меня наивными глазами. Я нервно хохотнул.

– Не понимаешь? Она переиграла нас. Элен задумала побег с самого начала и занялась вопросом сразу, как только я угомонился. По идее, ее должны были хватиться только утром, не раньше. А корпораты… они бы опоздали по-любому…

– Сбежала? Ты хочешь сказать, капрал Крейн сбежала?!

– Точно, парень, – я не спеша отряхнул с ладоней белую пыль. – Один-ноль в ее пользу.

3

Объединенная Америка, Сан-Антонио, левел-хаус «Прохлада», 12, 5 07.25, 31 августа 2034 г.

Прибытие шефа походило на танковую атаку. Сверкая огнями, армейский NR-32 «Фалькон» спикировал прямо к входу, расшвыряв и фотомодули репортеров, и ленты ограждения. Машины эскорта в лихом пике обвалились поперек улицы, заставив цепочку зевак попятиться. Я вздохнул. Полицейское оцепление еще не выставили, территорию с трудом охраняли несколько МСП. Но разъяренному Августину Блейку было все равно, кого давить – зевак, журналистов или автоматические передатчики информационных каналов. Створка люка с грохотом распахнулась.

– Сейчас будет здесь, – Лойд, появившийся минутой раньше, обреченно кивнул. – Он нас убьет, Макс, ты врубаешься?

– Капралиху ищут?

– Я объявил приоритетный розыск. Успел за минуту до прямого указания шефа, – Лойд невесело усмехнулся. – Вокзалы, транс-терминалы, любые электронные следы. Пока глухо. Даже не представляю, как можно умудриться миновать все городские камеры. Она же так долго не протянет, а?

Я промолчал, рассматривая пропахший порохом «Глок». Электроника была выжжена подчистую, от платы воняло горелым пластиком и металлом. Если доложить, пушку заберут. Типа, на ремонт и все такое. Если просто убрать в кобуру, а при случае поставить ирландцу хорошего коньяку – сделает быстро и качественно. И без шума. А индикатор обоймы – пока обойдусь без него. Я решительно сунул ствол под мышку.

Лоренс прохаживался по битому стеклу с таким видом, будто оказался здесь случайно. Возле бытового терминала и изрытой пулями стены уже копалось несколько экспертов, интер с интересом посматривал в их сторону.

– Лойд, дай сигарету.

– Я же бросил… наверное, опять начну.

Стрельнув у одного из экспертов, я присел на изодранный пулями диван и закурил. Лоренс что-то говорил в комм, потом включил камеру и сделал пару снимков. Турист, в бок его эдак… Лицо нещадно саднило, вкус дешевого синтетического табака казался пластмассовым и горьким.

– Ну и где?! Где же вы, герои мои, орлы, вашу мать, законопорядка?! – Августин Блейк орал из лифта бешеным бизоном, – Да-а-а, славно постреляли! А где этот умник с мозолистой задницей? Уже здесь? Погоны посрываю!!!

– Точно убьет, – Лойд покосился на мою сигарету, – И покурить не успею перед смертью.

Полковник ввалился в сопровождении оперативного командира МСП Берта Эквуда и зама по техническим средствам Джея Рольта. Рольт уже выглядел потрепанным, с пунцовыми щеками – явно отгреб свое за беспилотник. Эквуд же, напротив, шел бодрячком и даже наслаждался ситуацией. Ну да, его патрульные показали себя «настоящими мужиками». Другое дело – «стрелок недоделанный» Макс Ковальски и «аналитик хренов» Лойд Браннер. Шеф разорялся на всю катушку, обрушивая на наши головы все казни мира. Лоренса он не видел, а хитрый интер с озабоченным видом спрятался за суетящимися экспертами. Пару раз начинал попискивать наручный комм, но шеф только раздраженно стряхивал вызовы. Наверное, чтобы не сбиться с мысли.

– Трупы, трупы, трупы, – полковник даже не орал, а хрипло сипел. – Скандал и гора трупов в самом фешенебельном районе города! Хрен с ней, с прессой, – как прикажете объясняться с «Оверглоб Лиг Индас-три»?! Вы устроили мясорубку, и даже в байки про «дружеский огонь» поверит только окончательный дебил!

– Для начала пусть объяснят, почему их вооруженные до зубов мальчики оказались на частной террасе, – сигарета догорела до фильтра, я закашлялся. Из едва схватившейся губы пошла кровь, – Корпораты из всех стволов лупили, шеф. С упоением и энтузиазмом. Элен Крейн они, может, и арестовать хотели, а вот меня – однозначно укокошить!

Лойд покосился с опаской, а мне терять было нечего. В любовь с хулиганьем из «Оверглоб» я играть не собирался.

Полковник не заорал, только невнятно крякнул и досадливо полез за сигарой.

– Да меня не волнует, с кем ты там стрелялся! Ты, Ковальски, с такой рожей вообще должен быть в больнице… Огня давайте!

Зам по технике суетливо пощелкал зажигалкой. Сигара никак не хотела разгораться, Блейк досадливо поморщился.

– Что зажигалки, что беспилотники… Все у тебя, Рольт, через это самое место! А вы? Где капрал, я спрашиваю? Как вас, таких крутых, обвела вокруг пальца какая-то блондинка из интеровских обезьян?!

Почуяв, что гроза миновала, Лоренс несколько приблизился и теперь внимательно прислушивался к разговору. Последние слова, кажется, его зацепили, но пока Лоренс счел за лучшее промолчать.

– Мы действовали согласно вводным Интерпола, шеф. Капрал Крейн находится под действием психокода, ее необходимо контролировать и защищать от возможной угрозы. Но если под угрозой понимались два ударных звена корпоратов, то ее всем отделом прикрывать надо, а не одним несчастным мною.

– Ты не умничай, сам знаю, – Августин Блейк глубоко затянулся и внезапно уселся на простреленный диван. – Эк его… ты за ним, что ли, прятался?

Я хмуро кивнул.

– Молодец, шустрый… А с корпоратами дело темное. Их патруль действительно получил приказ атаковать террасу. Но все веселье заключается в том, что командование безопасников не может объяснить, откуда такой приказ взялся.

Наверное, рожи у нас вытянулись, потому что Блейк хмыкнул.

– Думаете, в «Оверглобе» вот этому всему, – он обвел рукой разгромленный холл, – очень обрадовались? Их шишки уже раз десять звонили и мне, и мэру, а шеф безопасности до сих пор торчит в полицейском управлении. Приказ поступил патрульным по Сети… так вот он утверждает, что такого приказа не отдавал. В «Овер-глоб» сейчас на ушах стоят, ищут исходящий адрес… пока не нашли. Обещают сообщить результаты. Если добавить к этому ваши вчерашние фокусы на шоссе – интересная картина получается…

Мы с Лойдом переглянулись.

– Шеф, – Лойд откашлялся, – есть еще один момент. Обеспечивая атаку, кто-то дистанционно разблокировал лифты и бытовой терминал террасы. Я ставил серьезную кодировку, но ее снесли за несколько секунд. Если все на Сеть завязывается, может, Интерпол поучаствует? Глобальная паутина по их части.

Блейк перевел тяжелый взгляд на Лоренса. Оказывается, давным-давно заметил, только вида не подавал.

– Слышали, лейтенант? Считайте это официальным запросом на расследование. Если необходим директ-файл, майор Флекси может связаться со мной.

Браслет Эквуда запиликал. Командир «робокопов» слушал недолго, торопливо сбросил вызов.

– Мои мальчики засекли Крейн. Сектор Б-5, транспортная рокада. Камеры сработали на приоритетный поиск по изображению.

– Взяли, Берт?! Ее взяли?! – Блейк схватил Эквуда за плечо.

– Извини, Август. Патруль был далеко, к тому же на три уровня ниже. Передали в центр, дежурный переключил камеры слежения, но она уже покинула зону.

– Так. Значит, так, – Августин Блейк на секунду задумался. – Дело получает высший приоритет, я подготовлю приказ. Ковальски, Браннер – лидер-группа плюс два оперативных звена, по одному на каждого. Берт, проинструктируй своих, мало ли. Чтобы снова Ковальски не арестовали.

Эквуд ухмыльнулся и пошел к выходу, шеф смерил нас тяжелым взглядом.

– Транспортная рокада – это неспроста. Зачем – не знаю, но она попробует выбраться из города. Сейчас прибудут оперативники, выдвигайтесь поближе к аэропорту. Готовность один, машины не покидать. А ты, Ковальски, рожу чем-нибудь обработай, герой-одиночка. Командир звена захватил тебе новый комп и связь. И патроны. Поиздержался небось?

– И я вас, шеф, люблю, – вяло признался я.

4

Остров, много лет назад

– Папа, я хочу вычислительный имплантат. Такой, как у Фредди. Или хотя бы имп-разъем, как у остальных.

– Угу, – отец поднял глаза от тонкой пластины лэптопа. – Остальные – это кто?

– Ну… – Я замялся. – Ребята из нашего класса. Из поселка.

– Понятно. Значит, ты хотел бы имплантировать вычислитель, разъем для внешних модулей и… синтетические мышцы, наверное, тоже?

Я окончательно смутился. Красивые бугры синтетических миоволокон часами рассматривали в рекламных проспектах многие мальчишки из класса, – а я к тому же был худощав и узковат в плечах.

– Пап, но ведь это так здорово…

Мы сидели на восточной веранде дома. В этот послеобеденный час солнце уже перебиралось за высокий скат крыши, и можно было наслаждаться дремотной прохладой океанского бриза. Отец любил посерфить в подборках приколов и забавных новостей, чтобы, как он говорил, «разгрузить мозг». Хорошенько подумав, я счел момент наиболее подходящим, чтобы снова рискнуть заговорить об имплантатах.

– Импы, импы… Несколько хирургических операций – и можно стать умным, сильным, быстрым… – Глядя на меня, отец тихо улыбнулся, – Так, Макси?

– Да, папа… – Я осторожно поерзал на плетеном табурете. – Я же вижу, Фред и вправду… поумнел. Раньше на уроках вообще не соображал, а теперь его даже хвалят. И стоит имп недорого… не слишком дорого. Я тут подумал… если ты займешь мне денег, в следующие каникулы я пойду работать и все верну…

– О, да, твоему Фреду повезло, – отец окончательно отложил лэптоп и повернулся ко мне. – Лет сто назад быть бы ему рыбаком или разносчиком пиццы. Но теперь – имп поможет ему думать, имп поможет ему чувствовать, имп увеличит его силу и ловкость. Перед Фредди откроются безграничные возможности. Когда-нибудь он сможет даже стать ученым… Но что ты скажешь, если узнаешь один секрет: все эти импы у тебя уже есть?

– Что? Ты шутишь, па?

– Ничуть. Фреду повезло, но тебе повезло еще больше. Ты и многие дети здесь, на острове ФАТАР, совершеннее всех ранее живших людей. Умнее. Быстрее. Лучше. Возможности, о которых мы говорим, ты получил от рождения. В тебе есть особые клеточные структуры, своего рода биологические импы. Куда лучше тех, что сможет себе вживить Фред… вообще когда-либо. Теперь именно ты – венец природы, Макси. Ты и твои друзья. Это не просто слова. Через несколько лет ты превзойдешь возможности любых импов, сынок.

– Ты… ты… зачем ты лжешь, папа?! Просто скажи «нет», и все!

Всхлипнув, я убежал с веранды.

5

Объединенная Америка, Сан-Антонио, городские улицы 09.34, 31 августа 2034 г.

– Внимание, срочная информация.

– На связи, Лойд.

– Нашлась блондинка. Четыре минуты назад прошла в общей криминальной сводке, представляешь?! Ох и тронутая девчонка!

– Ты говнюк, Лойд. Не тяни, выкладывай!

– «09.28. Банковский терминал № 28392525, сектор Б-6. Попытка взлома, успешно. Противозаконные действия: изъятие наличных – 18 долларов, несанкционированные электронные платежи – 872 доллара.

Автоматическая блокировка терминала: 09.29». Камеры зафиксировали однозначно наш объект. Картинка чистая, качественная. Ошибки быть не может.

Я закрыл глаза и откинулся на спинку высокого ложемента. Новый комп давил на виски и вообще висел на затылке непривычной железякой. Машинка была армейская, без особых наворотов, интерфейс тоже здорово отличался, но я привыкал с трудом.

Так, надо сосредоточиться… От Б-6 Элен, конечно, уже далеко. Но меньше двух минут, чтобы выпотрошить платежный терминал! Наверное, рекорд.

– Нарыл что-нибудь?

Лойд вздохнул – даже сквозь спикеры я услышал отчетливо.

– Только в общих чертах, Макс. Терминал почти не охранялся, больше нескольких сотен в нем сроду не бывало. Владельцы считали, никто не пойдет на ограбление из-за двух-трех бумажек. Но она выбрала именно его. Вскрыла почти сразу. Чем-то вышибла крышку, через пять секунд врубила генератор кода, через десять секунд вскрыла сейф и получила доступ к платежам.

– Все для того, чтобы выгрести восемнадцать баксов?

– И оплатить электронный билет на трансатлантический рейс. На предъявителя, в одну сторону.

Я дернулся, едва не врезавшись лбом в верхнюю консоль.

– Куда?! Куда, Лойд?!

Спикер тихо шипел пустой волной. Лойд помолчал, повозился.

– Мы не расшифровали, Макс. У нее… у нее в импе что-то новое. Какие-то мощные кодеры. В отделе бьются над расшифровкой уже полчаса, а результатов – ноль. Ни номера взлетного терминала, ни даты, ни рейса – ничего. По стоимости тоже не определиться – сумма зарезервирована на кассовый счет аэропорта и перекрывает стоимость большинства билетов.

– Понял. Мы выдвигаемся к терминалам, – я показал пилоту большой палец. Тяжелый коптер опергруппы надсадно взвыл и пошел на взлет, – Долго сидеть в порту она не станет, время работает против нее. Это наверняка какой-то ближайший рейс. Сколько самолетов вылетают в пределах трех часов?

– Пять, я направил тебе подборку. «Трансоушен» на Европу, два транзитных сверхзвуковика в Эмираты и местная мелочь.

Уставившись сквозь блистер кабины, я задумался. Мимо проплывали высотные башни сектора ноль. Федеральный центр, хрустальный шпиль мэрии, окруженные фонтанами кубики банков… красиво…

Для Элен самый простой вариант – Эмираты. Биокоды на таможне выкатят интеровский допуск, и контролеры дальше не полезут. Вещей у нее минимум – никаких ограничений на въезд. А дальше – куда глаза глядят. Корпораций в Эмиратах нет, только вотчины шейхов, а значит – никакого централизированного контроля. Из любого крупного города – в любой уголок земли. Дело только за деньгами, но с таким мощным импом взлом – не проблема… Очень заманчиво. Даже сладко.

– Лойд, подробности по европейскому рейсу. В Эмираты она не полетит.

Он давно привык к моим заморочкам, но в этот раз поперхнулся.

– Макс, Эмираты – это…

– Знаю. Поэтому она выберет неочевидный путь. Она профи, Лойд.

– Рейс 140–428 АЕ, «Люфтганза». Терминал 17, вылет в 11.15, окончание регистрации в 10.55. По зарегистрированным билетам среди пассажиров ее нет. На терминале пока тоже не появлялась. Я задействовал камеры наблюдения, задержка картинки не больше пары секунд. Лоренс рядом, отслеживает текущую регистрацию билетов.

– Мы скоро будем, – я перешел на «прим»-канал. – Полковник Блейк, здесь Ковальски. Прошу санкции для превентивного развертывания на территории аэротерминала-17.

Шеф, наверное, слушал только нас. Спикер ожил мгновенно.

– Развертывание разрешаю исключительно в режиме «тень». Браннеру – обеспечить взаимодействие с техническими службами аэропорта. Ковальски – старший тактической группы. И чтобы никакой стрельбы, ясно? Тихо пришли, тихо ушли. Ковальски, к тебе это относится в первую очередь.

– Постараюсь никого не убить, шеф. По крайней мере до обеда, – я достал сигарету, покрутил, сунул обратно в карман. Пилот то ли не понял шутки, то ли просто был слишком нервным и косился на меня настороженно.

Рокоча турбинами, мы вошли в нижний летный коридор. От горизонта наплывали белые коробки аэропорта.

Глава 6

1

Объединенная Америка, аэропорт Сан-Антонио, посадочный терминал Ne 17 10.40, 31 августа 2034 г.

Оперативный режим «тень», как вдалбливают на тактической подготовке, – «метод взаимодействия полицейских подразделений без привлечения внимания гражданских и должностных лиц». Весьма странная штука. С одной стороны, здорово упрощает жизнь: задачи выполняешь, а никаких санкций не надо, потому что вроде никому и не мешаешь. С другой стороны – руки связаны, если что – ни пушку достать, ни служебным значком помахать.

Я шефа понимал: ему еще от утренней пальбы отмываться, только нового шума не хватало. Но вот Элен… если вычислим, брать придется по-любому, с шумом или без.

Стоя у кофейного автомата, я прихлебывал горячую бурду и размышлял над превратностями бытия. Еще день назад я неспешно копал под Большого Папу и был вполне доволен жизнью. И вот, пожалуйста: сутки спустя я с разбитой рожей торчу в аэропорту, пытаясь выследить крошку, втянувшую нас в мутную историю, которой конца не видно, а только, как сказал шеф, «трупы, трупы, трупы».

Кофе кончился, я выбросил стаканчик и выглянул на первый уровень. Стойки регистрации «Трансоушен» располагались прямо подо мной, вокруг болтались оперативники. Норма Белл, единственная в звене женщина, устроилась ближе к дамской комнате, заодно перекрывая путь к эскалаторам. Все грамотно и без суеты. Единственной проблемой был я сам, вернее, моя рожа. Элен меня знала. Поэтому я предпочитал торчать на обзорной галерее и вливал в себя уже третью порцию кофе.

– Десять минут до окончания регистрации. Пока без изменений, – Лойд переключился на общий канал. – На территории терминала не появлялась.

Я нервно пошуршал в кармане сигаретами. Ну где же ты, крошка? Курить на галерее не разрешалось, пить кофе я больше не мог, красотами взлетного поля был сыт по горло.

– Семь минут.

Оперативники внизу не спеша уплотнили кольцо вокруг стойки. Откуда бы она ни появилась, на самолет ей уже не попасть. Переключив оптику на большие дистанции, я внимательно осмотрел зал. Элен Крейн нигде не было.

– Три минуты, Макс. Если она не появится прямо сейчас, этот рейс – пустышка. Переключимся на Эмираты.

Вот дерьмо! Я с досадой стукнул по стеклянному ограждению. Интуиция мне подсказывала… нет, я был просто уверен, что с «Трансоушен» мы угадали. Но тогда – где же ты, Элен? Давай скорее, ты опаздываешь, секундочки тикают, время выходит… Стоп! Время! Как же я сразу не допер…

– Лойд, во сколько ты «накрыл» терминал?

– В 9.51, сразу после согласования с местными. Для очистки совести просмотрел записи внешних камер и переключился на внутренние.

– Дай мне минимум маршрута от Б-6 до порта.

– Так… примерно шесть с половиной минут. Например, турбометро… черт, Макс, около взломанного терминала станция – в ста метрах!

– Значит, НЕ БОЛЬШЕ семи минут, Лойд. Семь, а не двадцать. Она давно уже здесь. СКОЛЬКО ты отматывал назад с камер наблюдения?

Матерясь сквозь зубы, Лойд застучал клавиатурой, а я, судорожно вцепившись в перила, всматривался в нижний ярус. Элен, конечно, знала, что выигрывает только несколько минут. И знала, что видео с камер проверят, хотя бы на всякий случай. Значит, требовалось укрыться. Затаиться до регистрации в надежде на нашу невнимательность. Первый ярус… стойки регистрации рядом, но слишком много камер и людей. На подозрительного человека обратят внимание, сообщат охране… Верхние ярусы. Я поднял голову. Квадраты галерей поднимались на шесть этажей вверх и сходились под зеркальной крышей. Кафетерии, магазины, даже кинотеатр, где камер нет вовсе… Просто супер, если бы не одно «но»: далеко до стоек регистрации. Быстро не спустишься, в лифтах наблюдение, полно охраны… не подходит. Остается… остается только второй ярус. Обзорная галерея, на которой я стою. Кроме лифтов, есть обычная лестница, выходит прямо к посадочным стойкам. Народу мало, почти никого, зато есть искусственные пальмы и коробки автоматов, за которыми никто не увидит.

Яркие часы на летном табло переключились. 10.54, одна минута. Но чтобы спуститься к стойкам, достаточно тридцати секунд.

Уже слыша шаги за спиной, ее шаги, я обернулся.

Элен Крейн стремительно появилась из-за кофейных автоматов. Она двигалась с размеренностью робота, полы длинного расстегнутого плаща развивались. Шаг, второй. Я стоял между ней и лестницей. Еще шаг. В красивых серых глазах не было ничего, кроме пустоты, но она меня узнала. Где-то далеко охнул перед мониторами Лойд. Я стиснул «Глок».

– Стой, Элен. Ты арестована по…

Договорить я не успел. Тяжелый удар сшиб меня с ног. Она била без размаха, будто распрямившаяся пружина. Я отлетел в сторону, судорожно хватая воздух, пистолет с лязгом ударился об ограждение. Все поплыло куда-то в сторону: команды Лойда, топот оперативников внизу, стук ее каблуков… Элен Крейн склонилась надо мной, чтобы подобрать пистолет. Твердые пальцы с модифицированными тканями сдавили кисть клещами, «Глок» беспомощно выпал.

– Остановись, Элен! Что… ты… делаешь?!

На мгновение я поймал ее взгляд… и отпрянул. Линзы визоров призрачно мерцали, с бешеной скоростью отображая информацию. Имплантированные вычислительные модули прогоняли гигабайты вероятностных расчетов. Миоволокна, работающие на предельном режиме, яростно пожирали энергию батарей. Но самой Элен здесь не было. Ни ее мыслей, ни ее чувств. Только тридцать восемь процентов искусственных модификаторов.

И тогда, собрав меркнущее сознание, я ударил. Изо всех сил, как смертельно опасного врага. За секунду до того, как она подняла «Глок» навстречу бегущим оперативникам.

2

Сеть, вычислительное пространство корпорации «Валиант Австралиан Оупен» 10.56, 31 августа 2034 г.

Случайная точка. Случайный сервер. Тысячи километров, миллионы лайнов.

Просачиваясь через защиту внешних шлюзов отдельными битами, сигнал формировался на незащищенном внутреннем пространстве корпоративных серверов «Валиант Австралиан Оупен». Пустые кластеры дисков использовались выборочно и через миллисекунду очищались. Сторожевые программы сверхзащищенного хранилища молчали: технически подобного не могло случиться.

– Информация: объект «Прайм». Статус: объект «Прайм» локализован федеральными силами, технический доступ блокирован.

– Вычислительная подзадача: системная коррекция операции.

Анализ занял около секунды – целую вечность. Процессоры «Валиант Австралиан Оупен» тщательно обработали постороннюю информацию, выдали результат и очистили стеки.

– Полное решение: обновление основных расчетов по объекту «Прайм». Основание: косвенный анализ последних действий объекта указывает на неполное разрушение кодировки.

Где-то в машинном зале один из терминалов негромко пискнул, указывая на повышенную загрузку процессоров, однако тут же вернулся в штатный режим. Джим Волсон, оператор утренней смены, недовольно покосился на процессорный сектор. Он был слишком занят чатом с «Крошкой Мари» из Сингапура и реагировать на такую мелочь не собирался. Добросовестно проведенные утренние тесты сбоев не выявили, Джим уютно расположился в кресле с кружкой кофе. Ради случайного глюка в другом конце зала суетиться не стоило.

– Статус: самовосстановление установок объекта «Прайм» с учетом шокового состояния.

Переключение кроссов, обнуление кластеров, ожидание.

– Расчетная подзадача: вероятность прибытия в точку «Арсенал».

– Вероятностный прогноз: не менее 60 процентов. Дополнительно: результат находится в зоне широкой погрешности с учетом осознанных действий объекта.

– Директива: отмена текущего уничтожения объекта. Директива: ведение объекта доступными техническими средствами. Директива: подготовка второй стадии процесса. Цель – перемещение объекта к точке «Арсенал».

Короткая задержка указала на огромное расстояние, преодолеваемое сигналом.

– Вычислительная задача: определение предельных действий.

– Полное решение: уничтожение объекта «Прайм» при отклонении от маршрута.

– Директива: приостановить активные действия до прибытия объекта в зону «Европа».

– Статус: принято.

– Директива: обеспечить готовность внешних опе-рантов в зоне «Европа».

– Статус: принято.

В миллисекундном обмене данными присутствовали даже эмоции. Однако финальная очистка кластеров их уничтожила.

3

Объединенная Америка, Сан-Антонио, лаборатория полицейской кибербиологии 08.00,2 сентября 2034 г.

– Вся эта история – одна большая задница, – глубокомысленно изрек Лойд. Фраза повисла в воздухе. Лоренс, уныло подпиравший стену, пожал плечами. Весь его вид говорил о том, как тяжело ему, крутому интеру, дожидаться вшивых федералов.

Я достал сигарету, покрутил, засунул поглубже в карман форменной куртки. После сеанса интенсивной биопластики лицо зверски зудело. Лойд со своим умничаньем был даже кстати. Отвлекал.

Вот уже четверть часа наша развеселая троица при полном параде торчала перед шлюзом кибербиологи-ческой лаборатории – заведением серьезным, даже пафосным. Здесь неразговорчивые люди в серых халатах занимались всякими мрачными исследованиями. Лаборатория считалась не то чтобы секретной, но закрытой частью управления. И слухи, соответственно, ходили нехорошие. В пытки и мутантов я, конечно, не верил. Но насчет вещдоков в виде боевых вирусов и незаконных имплантов знал точно.

Охранник, здоровенный детина из внутренней безопасности, с подозрением посматривал из-за бронированного стекла. Во взгляде ясно читалось желание сначала пристрелить, потом разбираться.

– Про нас забыли, – в голосе Лойда прозвучала убежденность. – Заставили тащиться через полгорода, а потом забыли.

– Все еще хуже, парень, – я сделал страшное лицо. – Наш полковник стал новым образцом, и сейчас с ним творят нечто ужасное!

За стеклом мелькнула фигура в халате, шлюз зашипел.

– Наконец-то, – Лоренс отлепился от стены, охранник тут же положил руку на кобуру. – Эй, полегче! Все свои!

Тщательно выбритый тип в длинном сером халате показал через главный холл, в сторону лифтов. Тяжелая бронированная кабина плавно пошла вниз, на подземные уровни. Я рассматривал сопровождающего. Ввалившиеся щеки, блуждающий взгляд… Пятен крови, конечно, не было, но в целом парень походил на маньяка в отставке. Бедж на груди был с фото, но без имени, только должность: биотехник, доступ второго класса. Совсем свихнулись со своими секретами…

Лифт открылся в пустой коридор, залитый молочным светом.

– Лабораторный уровень. По коридору, первая дверь направо. Остановитесь, охрана откроет.

Приветливый маньяк вытолкнул нас из лифта, створки мягко закрылись, и тут же опустилась гермоперегородка. За панелью свистнули аэрозоли бактериальной обработки.

– Бывал здесь когда-нибудь? Тоже наше хозяйство… вроде как.

Лоренс только покачал головой.

– Про такие места… лучше на расстоянии.

– Двери тут крепкие, – согласился я, – А контора просто так не потратится.

Вход в лабораторию походил на сейф. Полированная стальная пластина, ни ручек, ни надписей. Дальше по коридору виднелось несколько таких же.

Линза камеры шевельнулась, плита дрогнула и пошла в сторону. Стараясь улыбаться, мы шагнули в святая святых.

За вторым бактериологическим шлюзом, в небольшом кабинете, уставленном терминалами, густо пахло коньяком и свежим кофе. Шеф и тощий мужик с нашивками майора медицинской службы угрюмо позвякивали ложечками. Бутылка на столе тоже имелась, но почти нетронутая: кажется, действительно в кофе добавляли. Шеф, видимо, обосновался в лаборатории уже давно и успел изрядно достать «медицину»: на роже майора читалась странная смесь раздражения, усталости и покорности судьбе. Кроме них, у внутреннего шлюза торчал охранник, с боевым стволом и в биоброне. Хм… серьезный подход к делу…

– А, явились… я уж думал, вас охрана завернула… – Блейк потянулся за сигарой, – на органы.

Я поежился. В таком месте шутка звучала слишком… натурально.

– Марти, скажи этой своей… сестрице. Пусть тащит распечатки… и еще кофе. А то физиономии у господ офицеров сонные.

Миловидная медсестра вкатила мобильный диагностический комплекс, заменяющий сервировочный столик. Чашки и кокетливая вазочка с печеньем занимали почетное место – на трогательной салфеточке посреди терминала. Я старался побольше смотреть на стройные ножки девушки и поменьше – на тонкие чехлы нейроигл и кровяных датчиков. Медицина – не моя любовь, я понял еще в академии, когда после неудачной учебной выброски неделю провалялся в реанимационной капсуле.

– Знакомьтесь, майор Марти Таркезе, специальная медицинская служба, – шеф откровенно потер красные глаза. – Проще говоря, судебная кибербиология. Хозяин этой подземной норы и вообще большой специалист… в различных областях.

Таркезе сдержанно кивнул. Все та же медсестра принесла несколько длинных листов с диаграммами и переносной терминал.

– Не вдаваясь в подробности, майор Таркезе непосредственно занимается нашей… вернее, вашей, лейтенант Лоренс, барышней. Вот уже вторые сутки… но вопросов по-прежнему больше, чем ответов.

– После, э-э-э… инцидента в аэропорту Элен Крейн доставлена в наш комплекс. Под усиленной охраной, разумеется. К сожалению, должен признать: выводы о глубине и природе психокодирования, сделанные линейными медиками управления, оказались ошибочными. Нора, пожалуйста.

Медсестра пощелкала на клавиатуре, рассылая нам подборку материалов.

– Файлы посмотрите позже, пока только кратко. Итак, Элен Крейн, первичный диагноз – принудительное психокодирование неустановленной глубины. Имеется положительный регресс, так сказать восстановление самосознания, обусловленное профессиональной подготовкой капрала Крейн… В целом я внимательно изучил предварительные отчеты. Что можно сказать… на первый взгляд, картина ясна. Медики использовали стандартные тесты, от методик не отклонялись. Диагноз поставлен и подтверждался восстанавливающейся личностью Элен Крейн. Но… при всей очевидности, сделанные выводы неверны.

Мы с Лойдом переглянулись, я поскреб зудящие щеки. Ни хрена себе ошибочка. Полгорода разнесли, скандал до небес, а медицина плечами пожимает. Теоретики, хвост им в задницу…

Шеф шумно вздохнул и уставился на Таркезе тяжелым взглядом.

– Марти, я тебя сто лет знаю. Ты ведь умеешь говорить нормально. Мы не на симпозиуме.

Помолчав, Таркезе залпом допил кофе.

– Постараюсь попроще. За прошедшие сутки мы провели полное обследование. Миоимплантаты и большую часть вживленного оборудования пришлось отключить. Использовали транквилизаторы и гипнооборудование, а также специальные волновые средства… одним словом, в новых результатах можно не сомневаться… как бы странно они ни выглядели.

– Вы устроили пси-допрос?! – Лоренс обалдело вытаращился на Блейка. – Несанкционированный допрос прим-капрала Интерпола?! Не поставив в известность кураторов службы?!

– Вот, считай, и поставил, – полковник устало пожал плечами, – Удивишься, лейтенант, но по этому делу я получаю любые санкции в течение часа. Любы-е. Сам догадаешься почему? Не волнуйся, ваши секреты меня не интересовали.

Лоренс только беспомощно хрюкнул.

– Сейчас барышня спит… заканчивает цикл, как его… психоредукции, да, Марти? Но времени у нас немного. Марти вам кое-что расскажет, вы по-быстрому удивитесь, и пойдем будить спящую красавицу.

– Если говорить коротко, проблема Элен Крейн не является сугубо медицинской, – проскрипел медик, – Ее… перепрограммировали.

4

Остров, много лет назад

—…Это ведь неправда, мама? Имп нельзя обогнать! Отец смеется надо мной, да?

Мама долго не отвечала. Мы сидели на старом диване в гостиной, она баюкала меня, как маленького. Терминал домашней консоли мелодично отсчитал еще час, а мне не хотелось, чтобы она снова уходила в лабораторию – помогать папе.

– Видишь ли, родной, папа сказал тебе правду. Ты и многие из тех, кто родился на Острове, твои друзья и подруги, наделены особыми талантами, доступными обычным людям только с помощью кибернетических устройств.

– Я… мама, я не чувствую себя особенным. И уж точно считаю медленнее Фредди, когда он включает имп.

Ма помолчала, гладя меня по голове. Я был благодарен за то, что она никуда не спешит, сидит со мной вот так и разговаривает.

– Видишь ли, ничего не дается легко. Чтобы развить генетически заложенные навыки, нужно много тренироваться. Ли Енг поможет тебе. Помни, сынок, он занимается с тобой по самым совершенным методикам, когда-либо созданным человечеством. Очень скоро ты и сам заметишь результат.

– И смогу думать быстрее импа?

– Сможешь. Конечно сможешь…

– Но ведь и у тебя, и у папы есть имплантаты.

Мать откинула прядь длинных светлых волос, коснулась гладкой пластинки, на которой едва заметно помаргивал индикатор внешнего канала.

– Есть, сынок. Одни из лучших, какие только можно вживить сейчас. Но… пойми, Макси. И я, и папа сделали это не потому, что нам так нравится. Общество… наше общество так построено. Без имплантатов становится сложно управлять техникой, общаться, просто жить. И люди – обычные люди, не задумываясь о последствиях, пытаются облегчить себе существование – любой ценой. Многие в погоне за деньгами и удовольствиями калечат себя… и других. Кибер-имплантаты не только помогают, они же открывают путь к деградации. Лишь немногие – такие, как твой отец, – пытаются найти другой путь, правильнее, лучше.

– Биологический?

– Да, Макси. Биологический…

5

Объединенная Америка, Сан-Антонио, лаборатория полицейской кибербиологии 08.32,2 сентября 2034 г.

– Изменили базисные программы имплантатов, – еще раз терпеливо повторил Таркезе. – Знаю, звучит диковато, но кто-то это сделал, поверьте специалисту. Впрочем, психокодирование тоже присутствует, и куда более сложное, чем предполагалось. Механизм многоуровневый: даже если личности Крейн удается перебороть психоустановку, запускаются глубинные процессы, и та же идея через какое-то время вновь, так сказать, всплывает из подсознания.

– Так и есть, – буркнул Блейк, – Девчонка опытный полевой оперативник, обычным психокодом ее не возьмешь. Но это потом. Ты про имплантаты расскажи.

– Тут еще любопытнее, – Таркезе отодвинул чашку, покосился на коньяк и вздохнул. – С капралом работали наши лучшие специалисты, но полностью картина не ясна. Можно сказать одно: имплантаты поражены программой боевого вирусного типа. Но по сути – это не вирус. Это… что-то вроде программной основы неизвестно для чего. Имплантаты продолжают действовать, а шины передачи данных принудительно расширены за счет аппаратных резервов. Судя по возможностям модифицированных каналов, это «нечто» должно быть сверхмощным. Возможно, какой-то суперсовременный имп. Или армейский вычислитель тяжелого класса. Порты имплантатов оптимизированы под принятие максимального объема данных. Какого типа – не знаю, и не спрашивайте. Мы судим лишь по косвенным признакам и изменениям в архитектуре связей имплантов.

Наверное, я скривился слишком сильно, потому что Блейк хмыкнул.

– Я же говорил, что ответов больше, чем вопросов. Пока же картина складывается следующая. Плохие ребята ведут неизвестную игру, так или иначе связанную с имплантатами. На каком-то этапе возникает необходимость в носителе – любом человеке с достаточным техноуровнем. В мексиканском захолустье похищают Элен Крейн, перепрограммируют ее имплантаты и зомбируют сознание психокодом на выполнение… неизвестно чего. Все бы ничего, но плохих ребят угораздило нарваться на полевого агента Интерпола, натренированного противостоять разного рода внушениям. Такая вот роковая случайность, м-да… Психокодировка рассыпается, Крейн сбегает и оказывается в Сан-Антонио. Пока это все, что более-менее очевидно.

Полковник пошарил в нагрудном кармане и вытащил сигару. Игнорируя неодобрительный взгляд Таркезе, Блейк щелкнул зажигалкой и с наслаждением затянулся. К коньячно-кофейным ароматам добавился терпкий запах дорогого табака.

– Хм… Теперь о том, что можно предположить. Первое. Вся эта каша замешана не ради рождественских открыток и означает стопроцентный криминал с похищением людей. А такая каша… как раз пища наша.

Мы с Лойдом ухмыльнулись. Не бог весть какой каламбур, но в устах шефа – дорогого стоит.

– Второе. Постоянные активные действия через Сеть. Уж не знаю что и думать. И каждый раз это связано с попытками вернуть контроль над Элен Крейн. Зачем-то нужна именно она, на что-то уникальное ее кодировали, раз повторить не могут… или не хотят. Вроде бы проще плюнуть, использовать кого-то другого, а, Ковальски?

– Определенно, интерес конкретно к ней, – я подхватил из вазочки печеньку и громко хрустнул. – А вот пытались ее убить или похитить – до сих пор неясно.

– Вот. Правильно мыслишь, лейтенант, – Блейк торжествующе поднял палец. – Отсюда вытекает третье: потребно опекать блондинку, как дитя родное. Пока это единственный способ прояснить ситуацию… не дожидаясь активных действий противника. Ковальски, твоя задача остается прежней. С Крейн не спускать глаз ни днем… ни ночью. Человек ты холостой, жена не заругает.

Если Блейк и надеялся на мои восторги и вопли радости, то обломался.

– Шеф, она не в моем вкусе. А когда ее клинит, еще и дерется больно. В досье, случайно, не сказано, что она каратистка?

Таркезе мой прикол не уловил, ткнул в свои графики.

– Боевые навыки Крейн не беспредельны и ограничены стандартными возможностями имплантатов. Впрочем, срывов пока не будет, лейтенант. Несколько дней, возможно, даже неделю я гарантирую. Как уже говорилось, на коре мозга психокод закрепился фрагментарно. Большинство нервных центров не затронуто, часть пораженных участков удалось восстановить. Мои люди проделали большую работу – больше, чем вы можете представить. На данный момент Крейн вполне адекватна, проснется даже отдохнувшей. К сожалению, мы не можем уничтожить глубинные слои психокода, не повредив заложенную в них информацию, но вероятность психически неустойчивых состояний Крейн невысока…

– То есть сейчас вы оставили эту дрянь в ее голове специально?! Могли убрать, но не убрали?!

– Ковальски, не возбуждайся, – шеф угрюмо пыхнул сигарой. – Нам это нравится не больше, чем тебе. Не надо считать Марти живодером, приказ отдал я. Придет время – все уберем начисто. А пока важнее выяснить, что именно заложено в психокод.

– Черт подери, да она просто опасна! Вспомните «Ночную жару» и Чен Ло! А в аэропорту? Ее же целое оперзвено едва скрутило! А если вдруг…

– А ну молчать! Вопрос решен и согласован с директором Интерпола! – Блейк жахнул кулаком по столу, в стороны полетел табачный пепел. – Крейн, между прочим, все еще числится полевым агентом на задании, и подобные ситуации оговорены в ее контракте… в пользу конторы. Так что сядь и пей кофе. У нас мало времени.

Я сел и стал пить. Контракт интера… все верно, слыхал я о таких пунктах. Типа, принадлежишь работе душой и телом. Ходили слухи, что текст копировали с пожизненных контрактов японских корпоратов, но в это я не слишком верил. Японцы – ребята и вовсе заморочные… Хватанув большой глоток, я уныло уставился на Таркезе. Его браслет пискнул, по экрану пробежали строчки.

– Цикл закончен. Она готова проснуться. Имплантаты активированы, но уровень нагрузки – минимальный. Все программы скопированы, их изучают в техническом бюро. Если будут результаты, я сообщу.

– А сама… сама Элен?

– Ничего существенного о похищении ее мозг не сохранил, это, к сожалению, факт. Большая часть воспоминаний уничтожена искусственно, есть следы обработки, небольшие фрагменты, возможно, восстановятся со временем… в виде туманных снов. Но это все.

– Значит, по-прежнему ни хрена не помнит, – я вздохнул.

– Не совсем… нам пора, – Таркезе стряхнул информацию с браслета и двинулся к внутреннему шлюзу. Полы халата взметнулись серыми крыльями.

– Настоящих воспоминаний, конечно, нет. Крейн не смогла ответить на соответствующие вопросы даже во время пси-сеанса. Но вот желания, подсознательные стремления – они остались. Следует прислушиваться к ее словам, больше наблюдать… кодировка проявит себя.

От досады мне захотелось сплюнуть прямо на пол, но я постеснялся. Посторонившийся охранник пропустил нас вперед, фыркнул аэрозоль бакобработки, и шлюз, оказавшийся кабиной лифта, ухнул еще на один уровень вниз. За полумраком тонированного поста охраны мелькнули фигуры в скафандрах биологической защиты. Мы прошли коротким коридором. Я глазел по сторонам, хотя смотреть, в общем-то, было не на что. Но кто бы думал, что в лаборатории есть еще один уровень! Прошедший мимо техник даже не поднял голову, увлеченно тыкая в терминал. На маньяка он, конечно, не тянул, но вот на безумного ученого – вполне. Я покосился на Лойда. Он явно испытывал похожие чувства. Комп выдал в информационной строке «Нет связи». Вот даже как, здесь даже сети глушат!

– Сюда, пожалуйста.

Миновав неподвижную фигуру охранника, мы оказались в небольшом полутемном зале. Посередине стоял стол и несколько кресел. Одна из стен была прозрачной, за ней виднелась белоснежная лаборатория. В центре, на обтекаемом возвышении кибер-доктора лежала Элен Крейн.

Пластины капсулы были закрыты, хотя большинство аппаратов бездействовало. Мониторы показывали лицо Элен крупным планом: голубоватые в ярком свете веки подрагивали, на ввалившихся щеках играли желваки. Выглядела она хреново. Я представил, как открываю глаза в медкапсуле посреди такой вот белоснежной комнаты, и за тонированным стеклом чувствую чьи-то равнодушные взгляды… меня пробрала дрожь.

– Две минуты до пробуждения, – без интонаций сказал Таркезе. – Охрана предупреждена. На всякий случай.

Полковник плюхнулся в кресло, чуть дальше устроился Лоренс.

– Как в цирке, ей-богу. Восторженная публика и дрессированные тигры, – повинуясь внезапному порыву, я выгреб из вазы на столе жиденькие полу-синтетические астры, – Доктор, к ней ведь уже можно?

– Что ты задумал, Ковальски? – Августин Блейк подозрительно уставился на меня.

– Пойду… встречу. Цветочки вручу. В больницах, что ли, никто не бывал? – Я в сердцах махнул рукой, уже жалея о своих словах.

– О, вот это правильно! Молодец, лейтенант! – Шеф повеселел. – Первое впечатление – самое верное. Поговори с ней, присмотрись. Охрана подстрахует, если что. Марти, открывай, чего ждешь?

Мембрана стремительно разъехалась. Сжимая в руке дурацкие цветы, я перешагнул комингс.

Вблизи Элен выглядела даже хуже, чем на мониторе. Светлые волосы свисали безжизненными прядями, черты лица заострились до неузнаваемости. Ее веки приоткрылись, я поторопился отвести взгляд.

Когда я посмотрел снова, она уже глядела на меня ясным взглядом. Обычным. Совсем не таким, как в аэропорту.

– Привет, с возвращением. Это тебе, – я осторожно положил злополучные цветы на пластик кокона.

Губы Элен шевельнулись. Кажется, ей было еще трудно управлять собой. Была ли причина в деактивированных миоимплантах или в остаточном действии транквилизаторов, я не знал.

– Что?

– Как на крышку гроба, говорю. Это шутка.

Вместо улыбки я зачем-то кивнул. И в самом деле похоже.

– Если ты проснулась, значит это не похороны… тоже шутка. Сейчас придешь в себя, и поболтаем. Задам тебе несколько вопросов, ладно? А хочешь – сначала перекусим.

Лицо ее стало задумчивым.

– Я… помню, мне уже задавали вопросы… кажется. И еще я запомнила… что не знаю ответов.

В капсуле пшикнул инъектор. Элен дернулась, но заметно порозовела.

– Извини, но расспрашивать меня бесполезно. И еще… чувствую себя… странно.

– Это пройдет. Медики сейчас закончат.

Я помедлил, кивнул и пошел к выходу, ругая себя за сентиментальную дурь. Подумаешь, крутой опер нашелся. Шеф на пси-допросе ничего не узнал, а ты – «вопросы»…

– Макс? Тебя ведь зовут… Макс?

– Вот, кое-что ты помнишь, – я безуспешно попытался выдавить улыбку.

– Помню… да, наверное, – глаза Элен Крейн засияли ярче: подключились визоры, – Но еще я… хочу уехать отсюда. Как можно скорее уехать. Ты поможешь? Уговоришь… отпустить хотя бы на время?

Пожав плечами, я все же улыбнулся.

– Куда же, например?

Она думала недолго. Может быть, секунду.

– Европейский корп [10] «Германия». Я хочу в Берлин.

Я шкурой ощутил, как за тонированным стеклом аплодирует шеф. Хотелось удавиться.

6

Объединенная Америка, Сан-Антонио, кафе «Небеса» 15.10,2 сентября 2034 г.

– Где она сейчас?

– Левел-хаус «Монтегро», сектор В-4. Соседей нет, снаружи – охрана. В общем, настоящая тюряга.

Мы сидели в простецкой забегаловке «Небеса» и торопливо наслаждались жизнью. Почему заведение, разместившееся в подвале, носило такое странное название, оставалось только догадываться. Но кормили здесь терпимо. Облокотившись о дешевый пластик, я затянулся. Сигареты плохая привычка, зато – сколько удовольствия! Не выпуская дым, глотнул из стакана. Нормально. Почти что выходной.

– Удивляюсь, как шеф тебя отпустил, – Лойд протяжно зевнул. – Я уж думал, к интерше наручниками прикует.

– Ему пришлось. Лоренс настоял. Дело зашло слишком далеко. Шумихи много, полно репортеров. Приходится изображать официальную передачу подследственной Элен Крейн от Интерпола федеральной полиции. А до этого – никак нельзя. Лоренс там, мы тут. Типа, ждем.

Лойд хмыкнул, поболтал остатки кофе.

– Германская корпоративная зона – это не шуточки, Макс. Там даже Интерпол не всесилен, приходится составлять кучу бумаг. В окрестностях Берлина, кстати, интеровских кураторов нет. Корпораты запретили.

– Нам проще. Мы же криминальщики. Никакой политики, чистая уголовщина. Нас даже махровые корпораты терпят.

Официантка, соблазнительная брюнетка в кокетливом переднике, ловко опустила перед нами тарелки и удалилась, покачивая бедрами.

– Хорошенькая, – Лойд мечтательно посмотрел вслед. – Что-то я ее раньше не видел.

– Да хватит тебе, – я вздохнул. – Ты вот лучше объясни: почему? Почему этим интеровским дерьмом должен заниматься именно я?

– Сам не понимаешь? – Лойд ткнул вилкой, поморщился. – Черт, горячо. Раскинь мозгами, Макс. Даже если предположить, что Крейн попала под раздачу случайно, возникает вопрос: а все-таки почему? Чем она так отличается от других, что эти всемогущие сбиватели лайнеров как паиньки сидели в захолустном порту и ждали? Ответ уже имеется.

– Уровень имплантации.

– Молодец! В этом деле техноуровень стал основным фактором. Решающим. И наш славный полковник сделал разумный ход.

– Лошадью.

– Именно. Он надеется, что ты с безнадежными тремя процентами любым киберманьякам встанешь как кость в горле. В этом деле все на Сеть завязалось, а ты, святая простота, даже служебные подключения только через навесную железяку выполняешь. Как тебя достать? Ни вирус пустить, ни удаленный доступ к импу обеспечить. Только в реале крошить.

– Обкрошатся, – я состроил злобную рожу. – Крошилки поотрываю.

– Вот, – Лойд поднял палец. – У шефа – интуиция. Я ему в таких делах доверяю.

– Значит, быть мне при блондинке, аки… аки…

– Аки пастуху при овечке, – Лойд расплылся в издевательской ухмылке. – Или нет: аки монаху при келье.

– Аки бармену при пиве. Пошел ты.

– И тебе всего хорошего. Извини, – Лойд ухмыльнулся, – забыл сказать: шеф и меня провожает. В Мексику, пошуршать вокруг Сиэнте-Рив. Уже с интерами договорился, которые дознание проводили. После похищения Крейн не могла раствориться в воздухе, что-то, да осталось. Поищем.

– Интеры наверняка каждый куст обнюхали. Вдоль и поперек. Пустой номер.

– Тогда просто попью настоящей текилы. А ты у немцев смотри… аккуратней, Макс. Без шуток. Там не Америка, корпораты к юмору не склонны и вообще… себе на уме. По-немецки хоть что-нибудь знаешь?

– Данке шон, – с достоинством сказал я, – Хенде хох, майн либер!

Часть 2

Люди и машины: свободный выбор

Глава 7

1

Корп «Германия», зона «Бранденбург», аэропорт Нью-Шенефельд 07.19,3 сентября 2034 г.

– Доброе утро, дамы и господа! Наш стратоплан готовится совершить посадку в аэропорту Нью-Шенефельд корпоративной земли Бранденбург. Добро пожаловать в объединенный корп «Германия»!

Напоминаю, что, в соответствии с Европейской Корпоративной Декларацией, территория корпа является частной и подчинена внутреннему распорядку компаний-владельцев. Ношение боевого и гражданского оружия, оборот нелегализованных наркотических веществ, а также пропаганда расовой и корпоративной вражды запрещены. О замеченных нарушениях вы обязаны сообщать офицерам службы безопасности. Благодарим за понимание!

Тональность двигателей изменилась, стратоплан лег на крыло и нырнул в облака.

– Через несколько минут силовые крепления ваших кресел переключатся в положение «Готовность». Просим сохранять спокойствие, данная мера является стандартной и выполняется ради вашей безопасности. Для вызова обслуживания во время посадки вы можете воспользоваться встроенными терминалами.

Из-под опущенных век я меланхолично следил за мулаткой-стюардессой, ловко пробирающейся между рядами. Хорошенькая, но на немку не похожа. Немки… однозначно, я представлял их другими. Расслабленная полетная дремота не отпускала. Чтобы проснуться, я настучал на терминале черный кофе, потер виски и уставился в иллюминатор.

Снизу медленно наплывало расплывчатое зарево огней. Я постарался вспомнить то немногое, что слышал о европейских корпах. Кажется, образовались не так давно, куда позже американских и, тем более, азиатских. Самое существенное отличие – территории принадлежат не одной, пусть даже могущественной компании, а сразу нескольким, объединившим ресурсы для усиления политического влияния. Результаты говорят сами за себя: вот он, объединенный корп «Германия». Никакого намека на федеральные власти, ни клочка общественной земли, собственное членство в Европейском союзе. Дух частного предпринимательства, возведенный в степень. А рядом еще корпорат «Ирландия» и корпорат «Новый Израиль»… кажется, юг бывшей Франции?

На запрос комп услужливо вывалил подходящие ссылки и заодно – несколько входящих. Сквозь прозрачные строчки визора я покосился на соседнее кресло. Элен спала, завернувшись в плед. На секунду мне стало завидно. Это ж надо, дрыхнет и не парится, а я прыгай вокруг нее!

– Ваш кофе, мистер, – стюардесса улыбнулась, из-под форменной пилотки задорно блеснули черные миндалевидные глаза. – Уверяю, лучшего вы не пробовали! Это сорта местных теплиц!

– Правда? – Я сделал вежливо-идиотское лицо. – Тогда, пожалуйста, еще одну чашечку – для моей спутницы. Кажется, пора просыпаться?

– Посадка через пятнадцать минут. Стратопланы наших линий не опаздывают, – мулатка послала мне еще одну улыбку и двинулась дальше.

Входящих было всего два. Первый – короткий, от Лойда. «Мы на месте, Макс, работаем. Будут новости – сообщу». Второй – от… о, Санди! «Все-таки скучаю по тебе, мерзавец. Можешь считать это намеком. Номер комма ты знаешь».

Ошалевший от внезапно накатившей тоски, я сбросил экран и стиснул кулаки. Санди, моя рыжуля, все-таки ты была права тогда, в первый раз… ничего не получится. Не судьба. И даже твоя отчаянная попытка начать заново – заранее обречена. Я снова мотаюсь неизвестно где. И снова нахожу время на что угодно – кроме наших отношений. Скольких же бессонных ночей стоили тебе эти несколько строк, гордая и самостоятельная кошка?

– Кофе для девушки, мистер, – склонившаяся над креслами стюардесса протягивала поднос. В разрезе блузки соблазнительно выступали шоколадные округлости… я почти грубо схватил чашку и отрывисто кивнул. Удивленно-обиженный взгляд… ладно, это я заслужил.

– Элен, просыпайся. Тебя ждут великие дела.

В отличие от меня, она проснулась почти мгновенно. Потянулась, скомкала плед.

– Твой кофе. Минут через десять посадка.

Она посмотрела поверх чашки. На левой щеке краснел след от подушки.

– Мы разве куда-то опаздываем?

– Тебе виднее, – я усмехнулся, – Могу спешить, могу ждать – лишь бы вместе с тобой.

– У тебя плохое настроение.

– Видишь ли, последние несколько дней не задались. Удивлена?

Элен отвернулась. И правда, чего я на ней срываюсь? Наверное, от безысходности…

– Извини. Просто нервы. Получил грустный входящий… личного свойства. Сейчас приземлимся, подберем гостиницу, позавтракаем… ты проголодалась?

Ничего не ответив, она смотрела на приближающиеся огни.

2

Мексика, Маольеро-роуд, пограничный блокпост корпоративной зоны «Сельмира Юнион» 00.25, 3 сентября 2034 г.

Лопасти древнего вентилятора под потолком лениво вращались, гоняя знойный воздух по кабинету. Лойд в который уже раз смахнул пот и отлепил от груди насквозь мокрую рубашку. Комм пискнул, удовлетворенно мигнул зеленым: «адресат Ковальски – доставлено».

Лойд вздохнул. «Работаем» – это он, конечно, загнул от избытка оптимизма. Скорее, «вторые сутки медленно варимся в остатках мексиканского лета». Насквозь перегревшиеся мозги, вяло текущие расплавленные мысли… Максу проще. Несмотря на компанию чокнутой блондинки, у него там Европа, цивилизация… сентябрьская прохлада. А он-то, дурак, еще текилы попить собирался…

Нагревшаяся минералка не освежала, тут же выступая на коже каплями пота. Несмотря на опустившуюся ночь, за окном еще дрожало жаркое марево, а в чертовой бетонной коробке не было ничего, хотя бы отдаленно напоминающего кондиционер. Уныло окинув взглядом разложенные на столе папки, Лойд в который уже раз потянулся к ближайшей, просканировал идентификатор. Имп послушно вывел на визор электронную копию. Стремительно бегущие строки. Протоколы осмотров, данные экспертизы, аналитические сводки… Ни-че-го. Абсолютно ничего, упущенного интерами в прошлый раз.

Лойд с остервенением почесал зудящую вокруг разъема кожу. С материалами они провозились весь день, потом вечер. Но если все бросить и завалиться спать, с утра в кабинете снова станет невыносимо от жары. Надо использовать возможность поработать в более-менее терпимой обстановке. Так, следующая папка…

– Это отчеты аварийных команд за весь период спасательной операции. Если необходимо, переброшу в Сеть полный комплект, включая пошаговые треки, но… – упитанный мексиканец в пограничной форме корп-офицера слегка пожал плечами, – даже не представляю, что нового вы рассчитываете там увидеть. Все документы были переданы по инстанциям в первый же день, проведено не только федеральное, но и внутреннее корпоративное расследование. Необходимые выводы сделаны, ваши же парни признали их исчерпывающими.

Мексиканец кивнул в сторону Алекса Монтены, невозмутимо сидящего у окна. Этим движением он умудрился передать сразу все, что думает о тупых федералах: и нежелание тратить время на пустые разговоры, и соображения по поводу пропущенного ужина, и пренебрежение к тупым америкашкам вообще.

Монтена лишь слегка поморщился. К чему клонит корпорат, он понял отлично, но то ли меньше раздражался из-за жары, то ли вообще был терпелив от природы.

– Мы скоро закончим, мистер Родригес. Повторюсь, наша встреча – не более чем формальная проверка некоторых открывшихся обстоятельств. Пошаговые треки мы, конечно же, изучать не станем. Собственно, нас интересует даже не сама катастрофа, а следы присутствия на месте падения аэрокрыла посторонних лиц. Кого-то из случайных наблюдателей. Скажем, туристов или экологов-любителей…

Толстое лицо мексиканца приобрело откровенно ироничное выражение.

– Мистер Монтена, возможно, у вас в Интерполе не знают, но Маольеро совершенно не похож на туристический рай. Здесь у нас пустыня, мистер. Унылая, скучная, совершенно безлюдная пустыня, не интересная даже геологам. О проекте климат-реконструкции только болтают, и начнется она лет через десять, не раньше. А пока вокруг только ящерицы и жара. Ни туристов, ни местных на пятьдесят миль вокруг. Жизнь за этим блокпостом заканчивается, до самых предгорий не встретите даже паршивой заправки!

– …и кондиционера, – Лойд мысленно обругал себя за детское желание досадить мексиканцу. – Сектор-камеры внешнего наблюдения у вас хотя бы есть?

– Видео за интересующий период вы получили. Все четыре трека с аналитическим наложением телеметрии.

– Записи не слишком длинные, а? – Монтена с ухмылкой переглянулся с Лойдом: при упоминании о записях спесь с мексиканца как рукой сняло. – Потому и любопытствуем. Вы же не считаете те треки исчерпывающими?

– У нас… были определенные проблемы, – корпорат стушевался. – Часть датчиков давала искажения. Перегрев оборудования, такое бывает. Неудачное, но всего лишь совпадение. Интерпол признал выводы наших экспертов. Датчики, кстати, уже заменили. Я лично руководил ремонтом на своем участке.

– Концы в воду, да? – Монтена весело посмотрел на мексиканца. – Ну, дружище, не обижайтесь. Это всего лишь шутка… навеянная кое-каким опытом. Просто… вам самому не удивительно? Записывающие головки выходят из строя через тридцать секунд после старта аэрокрыла, безбожно фонят, а затем спокойненько приходят в себя спустя пять минут после катастрофы… когда на место прибывают первые спасатели. И ведь надо же, хуже всего с записями в секторе падения… фактически, ничего нет.

– Сбои бывали и раньше. Это техника, мистер Монтена. Отказы случаются, для этого здесь и дежурят патрули.

– Почему ваши люди не проверили оборудование днем раньше, когда прошел первый сбой? – Словно невзначай, Монтена поднялся и прошелся по кабинету. Теперь он скалой нависал над корпоратом, и тому приходилось смотреть вверх, задрав голову. Лойд мысленно зааплодировал. Лоренс не обманул, дал в напарники опытного оперативника. Такой кого угодно расколет… только колоть тут нечего…

– А этот вопрос мне уже задавали раз сто, – мексиканец усмехнулся, – Патруль выезжал. Более того, находился в секторе больше трех часов и вернулся после того, как не обнаружил ничего подозрительного. Видите ли, у меня на контроле двадцать километров границы, я не могу держать людей в пустыне из-за пары перегревшихся железяк.

– Патрульные зафиксировали в секторе свежие следы покрышек, – зная, что делает глупость, Лойд все же снова глотнул минералки.

– Это тоже старый вопрос, мистер федерал, – момент был упущен, к мексиканцу вернулась прежняя самоуверенность, – Сканеры идентифицировали следы как соответствующие вездеходам с военной базы Эль-Паллио. Проверка действий военных вне территории корпа выходит за рамки моих полномочий. Подробностями вам лучше поинтересоваться у них. Это недалеко… по местным меркам. Пятьдесят миль по Маольеро-роуд, затем еще десять – по грунтовке. Вашу машину я обещаю выпустить с минимальными формальностями.

Шах и мат. Лойд поймал невыразительный взгляд Монтены. И здесь ничего, хотя они старались. В материалах дела все подозрительные обстоятельства были изложены с изрядной дотошностью: и странные отказы оборудования, и присутствие в секторе неизвестной техники, только отдаленно напоминающей ту, что есть на местной армейской базе, и предположения о проникновении в зону ответственности «Сельмиры Юнион» неизвестных злоумышленников. Но… никаких прямых улик. Твердо известен только факт похищения Элен Крейн с подменой ее на труп неизвестной женщины. А проделано мастерски: даже аналитики Интерпола потеряли кучу времени, пока сообразили, что их ловко провели.

Внутренний вызов, текстовый входящий от Монтены. «Здесь пусто. Закругляемся?» Не утруждая себя набором текста, Лойд слегка кивнул. Вот и еще одна бессонная ночь без толку. А еще говорят, что отрицательный результат – тоже результат…

– Мистер Родригес, мы люди подневольные, – с хрустом потянувшись, Монтена обезоруживающе улыбнулся. – Думаете, не понимаем, как вас достали? Но – приказ есть приказ. Хотите, угощу вас кофе?

Мексиканец даже не потрудился придать лицу вежливое выражение.

– Может, у нас здесь и дыра, но корпоративное снабжение доставляют исправно. Так что поберегите кофе для себя, ребята. На завтра обещали жаркий денек… по дороге в Эль Паллио термосы вам пригодятся.

Монтена только хмыкнул. Лойд, кряхтя, вылез из-за стола. Тащить с собой распечатки не имело никакого смысла, все давно записано в имп. В одном мексиканец прав: искать надо в другом месте. Вот только… где?

– Еще кое-что, ребята, – несмотря на жару, Родригес не поленился выйти с ними на стоянку, где в полумраке медленно остывал служебный джип Интерпола. – Это только на уровне слухов, поэтому не для протокола. Мы тут много чего повидали: и наркоту, и технеров, и даже «серый» инфотрафик через нас гнать пытались. Так вот, мальчики из патрулей болтали, что пару раз в тех помехах и впрямь что-то проскакивало. То ли переговоры, то ли шифрованный сигнал.

– Зафиксировали что-нибудь? Фрагменты, модуляции?

– Говорю же, мальчики просто языками треплют, – мексиканец широко улыбнулся. – Дешифраторы у патрулей приличные, если ничего не зацепили – значит, или померещилось, или закодировано по высшему разряду. Типа, крутые профи работали.

– Вот как, – Монтена помолчал, открыл дверку. В стекле отразились сигнальные огни сторожевых вышек. – Спасибо и на этом. Честно говоря, сейчас нам любая информация сгодится.

– Никаких проблем, – мексиканец ухмыльнулся, – Я делаю это для собственного блага, потому что не собираюсь торчать с вами еще сутки. Удачи, ребята.

Думая о пятидесяти милях Маольеро-роуд, Лойд только уныло махнул рукой.

3

Корп «Германия», зона «Бранденбург», трансфер Нью-Шенефельд – Берлин 09.40, 3 сентября 2034 г.

– Ваше оружие, пожалуйста.

– Это табельное. Я офицер федеральной полиции, имею соответствующие разрешения.

– Наличие у посетителей корпоративной территории табельного боевого или гражданского оружия не является нарушением регламента. Однако его ношение внутри периметра не допускается. Имеющиеся табельные единицы следует передать на специальное хранение. При выезде с корпоративной территории вы получите их на любом пропускном пункте при условии предварительного уведомления за одни сутки…

Не слушая разглагольствования инспектора, я с тоской вытянул «Глок» и положил на конторку.

– Запасные обоймы, пожалуйста. Сканер фиксирует девяносто унитарных единиц.

Хмыкнув, я полез во внутренний карман.

– Здесь все. Можете пересчитывать.

– В этом нет необходимости, мистер Ковальски. Информация сканера подтверждает ваши слова.

Мы сидели в звукоизолированной кабинке досмотра, но даже здесь, без свидетелей, я не решился выругаться. Наверняка есть видеофиксация или еще что-нибудь. Андроид продолжал пялиться на нас линзами фотосетов.

– Теперь вы, мисс Крейн. Сканеры фиксируют у вас значительный киберуровень, вам следует подтвердить согласие на особый режим контроля перемещений. Вашу ладонь, пожалуйста.

Элен вздрогнула, затем нерешительно поднесла ладонь к черному прямоугольнику на стойке.

– Благодарю. Мистер Ковальски, мисс Крейн, добро пожаловать в корпоративную зону «Бранденбург». Коды туристического допуска, а также файлы с корпоративным распорядком вам направлены. Мисс Крейн, вашим кибермодулям открыт гостевой доступ к информационным ресурсам корпа. Мистер Ковальски, незначительный техноуровень, к сожалению, не позволяет использовать беспроводные сервисы, однако вы можете воспользоваться стационарными туристическими терминалами. Приятного пребывания!

Тонированные двери раздвинулись. Выходя, я не удержался и оглянулся. Улыбающийся андроид в инспекторской форме смотрелся диковато и навевал уныние. Может быть, у повернутых на технологиях корпоратов и считалось особым шиком встречать гостей разговорчивыми железяками, однако лично я предпочитал общаться с усталыми, раздраженными, вынужденно-вежливыми, – но живыми людьми.

– Монорельс в город через полчаса, – остановившись на живописной террасе аэроэкспресса, я с наслаждением закурил. Мимо спешил торопливый поток прибывших. Корпоративных граждан, или, как они предпочитали себя называть, акционеров, было большинство. Хорошая одежда, причесаны, прилизаны, на лицах – одинаковые приклеенные улыбки из серии «жизнь удалась». У половины, минимум, предельный техноуровень. А как же, повышение производительности труда, корпоративный дух, острие технической революции… всего этого добра я уже успел начитаться в рекламных буклетах на стратоплане. Вот такие они, представители «нового, совершенного общественного устройства»: красивые, умные, сильные, самим фактом существования низвергающие федеральный мир…

– Десять минут в корпоративной зоне, – уже нарушаете, офицер Ковальски? – Элен иронично указала на знак «Курение запрещено» прямо над моей головой.

Чертыхнувшись, я торопливо затушил сигарету. Вся эта корпоративная ерунда начинала основательно действовать на нервы. А без пушки, оперативного комма и бурчания Лойда я и вовсе чувствовал себя не в своей тарелке. Турист – он и есть турист, хоть с федеральными корочками, хоть без.

– Можем глотнуть кофейку. Наверняка тут полно забегаловок.

– Не хочется. Лучше подождем на терминале.

– Целых полчаса? Там даже присесть негде.

– Нам нужно ехать. Нельзя пропустить поезд.

– Мы и не пропустим. Хотя… как знаешь, – я пожал плечами и двинулся в обход толпы. Элен шла рядом, даже не глядя по сторонам.

– У нас бизнес-линия. Шеф был так любезен, что забронировал полный трансфер. Оплачено родной турфирмой.

И опять – только легкий кивок в ответ. Я куснул губу. Шутка, конечно, получилась незамысловатая, но… Элен была другая. Не та, с которой я несся по автобану. Не та, с которой пил виски и разговаривал на террасе. И даже не та, что собиралась стрелять по оперативникам из моего «Глока». Эх, девочка, попала ты в переплет…

– Еще шестнадцать минут. Поезд подадут раньше, стоянка будет увеличена, – в ее голосе послышалась усталость. – Я уже подключилась к инфосети корпа… здесь хорошее покрытие. Еще проверила билеты. Все в порядке, наш трансфер действителен.

Я споткнулся. Хорошо, по сети нельзя проверить, сколько раз я ходил в туалет. А шеф тоже хорош, нашел кого отправлять. В Германии я со своей навесной машинкой всем этим кибернутым не конкурент. Вот Элен – да, другое дело… Я с сожалением подумал о брошенной сигарете.

Поезд был такой же, как все вокруг – аж сияющий от суперсовременности. Плюхаясь в мягкий ложемент, я припомнил пригородные монорельсы Сан-Антонио и загрустил. Красиво живут корпораты, ничего не скажешь.

Мы устроились в хвостовой части, подальше от суеты. По проходу прошелестел дроид с подносом, я подхватил пластиковый стаканчик. Гм… вроде яблочный сок, но какой-то странный… Наверное, я поморщился слишком явно, Элен повернула голову.

– «В салонах вам будут предложены только напитки и блюда прямого биосинтеза! Наша компания выступает за сохранение окружающей природы!» Это есть на сайте транспортной компании. Здесь, в Европе, многое делается, чтобы вернуть природе первозданный вид.

– Здесь, в Европе, вообще много психов, – я аккуратно отправил стаканчик в утилизатор. – Чем им не угодили нормальные яблоки?

– Это называется экоурбанистика. Один из новейших разделов экологии. У себя в Америке вы много о чем не слышали, – в голосе Элен прозвучала откровенная ирония, – Посмотри в окно. Красиво? Сейчас я сравнила модель местности с историческими данными из информсети. Всего двадцать лет назад здесь были уродливые вспаханные поля и крупная птицеферма. Сейчас пищевые производства модернизированы и перемещены под землю. А на поверхности восстановлен естественный ландшафт. Это одна из причин, по которой население поддержало корпорации.

Я смотрел на проносящиеся мимо зеленые лужайки и угрюмо молчал. Меня идиллический пейзаж почему-то не радовал.

Покачиваясь в мягком ложементе и глядя на бесконечные полянки-рощицы, я прикидывал свои шансы на… хоть что-нибудь. Что я вообще тут делаю – безоружный лейтенантик при чокнутой красотке, напичканной электроникой по самое не могу? Вот, к примеру, затрещат эти восстановленные кусты, и накинутся на мою блондинку нехорошие парни. И тут я – с пустыми руками наголо… Хотя, если буду громко «Караул!» кричать, может, патруль услышит… а там и шефу сообщат… посмертно. Даже в инфосеть без железки не выйти. Комп у меня – по местным меркам, одно название…

С другой стороны, доблестный полковник Августин Блейк знает все не хуже меня… даже лучше. И все-таки в корпе «Германия» оказался именно лейтенант Ковальски. Недоступный из Сети. Несокрушимый электромагнитными индукторами. Способный звездануть кулаком в реале. Такой вот Супер-Ковальски. И получается… что? Правильно, отличное прикрытие для красотки Элен. Пока плохие парни пытаются сковырнуть супермена Ковальски, девочка-блондинка выведет шефа на Главного Злодея. И будет тому бо-о-оль-шой упс. Что и требовалось доказать.

Настроения не прибавилось. Я вытащил из кармана переднего ложемента красочный буклет монорельсовой компании. Все точно, тут и про синтетические продукты, и про успехи экоурбанистики… гм, судя по картинкам. Комп переключился в режим подстрочника. Вяло пролистав буклет, я сунул его обратно. Техническая революция ради искусственной жратвы – явно не мое.

– Знаешь, я все-таки предпочитаю нормальные сэндвичи. С нормальным кофе. И вид пшеничных полей вместо зеленых лужаек меня не смущает.

– Поэтому в корпах и живут другие люди. Непохожие на тебя, лейтенант. А ты – далеко-далеко, в своем Сан-Антонио.

– Меня это устраивает, – я зевнул. – Вот с твоим киберуровнем здесь можно неплохо устроиться. Закончишь контракт Интерпола, получишь выходное пособие и осядешь где-нибудь поблизости. А мне, знаешь ли, совсем не обязательно управлять видео прямо из башки и получать доступ в Сеть при помощи взгляда.

– Этого никто и не делает, – усмехнувшись, Элен поправила упавшие на лоб волосы, – Слишком сложно, слишком большой расход энергии, да и вообще – слишком…

– Но в принципе – возможно, да? Если очень нужно. Не так давно ты сама взломала платежный терминал. За две минуты, Элен. А никакого внешнего порта на нем, между прочим, не было.

– Я… – Она вздрогнула, как от удара. – Я плохо помню, что делала в тот момент.

– Понимаю. Это результат кодирования. Но ты же… делала что-то сама?

– Может быть. Это… это как наваждение. Неодолимое желание выбраться из города. Любым способом. Кажется, я попыталась подключиться к терминалу от отчаяния. И… наверное, просто повезло. Наткнулась в кроссе на кодировщик, скачала… не знаю, почему его не стерли техники. А потом… не знаю. Извини, но дальше помню только аэропорт.

– Мне сказали, ты перегрузила свой мозг расчетами кодировщика. Таркезе до сих пор удивляется, как ты не отрубилась вообще. Еще он сказал, что лично провел дознание. Наладчики клянутся: никаких доступов к кодам в кроссе остаться не могло. А даже если бы остались – приблизительный объем расчетов для скоростного взлома системы соответствует нагрузке на баллистический армейский комп. Ты не могла выполнить расчеты самостоятельно, но… факт взлома налицо.

– Что хочешь услышать, лейтенант? Что баллистический комп был у меня в кармане? – Элен снова усмехнулась, уже нервно. – Извини, но – нет. Знаешь, я ведь не наркоша-технер, а все еще прим-капрал Интерпола. И хочу покончить с этой историей даже сильнее, чем вы все, вместе взятые. Я нахожусь в этом вагоне, потому что участвую в расследовании, пусть и номинально. И не надо снова начинать про обвинение в убийстве.

Я мысленно выругался. Вообще-то она была права. Формально дело по обвинению Элен Крейн было заморожено на неопределенный срок, на территорию корпа «Германия» мы прибыли по обычным служебным идентификаторам. Что, опять-таки формально, означало совместную операцию федеральной полиции и Интерпола. Никакого подследственного, никакого конвоя, никаких вопросов от безопасников корпа. Коллеги, одним словом…

– Подумай, может, тебе кто-то помогал? Например, через Сеть?

– Не знаю, правда. Я мало что помню. Может быть, удаленный доступ и был, но… не знаю.

Я уныло кивнул. Разогнался Ковальски, ага. Яйцеголовые мальчики Таркезе ничего понять не могут, а ты туда же…

– Ладно, разберемся на месте. Бросим вещи, перекусим, – видно будет. От Центрального вокзала можем даже прогуляться. Все-таки туристические достопримечательности.

Элен на мгновение прикрыла глаза, я досадливо скривился. Опять локальная сеть, игрушка корпоратов. Вот ведь дурная привычка!

– Прибытие через четырнадцать минут, главный терминал «Аэро-банн». Но… – Запнувшись, Элен вдруг передернула плечами, как от холода, зрачки ее расширились, – нам нужно выйти раньше. На терминале Остбанхоф.

Я напрягся.

– Ты что-то вспомнила?

– Нет… вернее, сама не понимаю, – она вжалась в кресло, на лице медленно проступил испуг. – Это будто… сон. Тяжелый сон.

– Успокойся. Все в порядке, в корпе тебе уж точно ничего не грозит, – пытаясь говорить уверенно, я успокаивающе коснулся ее плеча. – Мы здесь именно для того, чтобы сон закончился. Остальным займутся другие. Может быть, твои коллеги из Интерпола, может, федеральный спецназ. В любом случае, тебе нечего бояться. Обещаю, мы не полезем на рожон.

– Ты… не понимаешь, о чем говоришь, – ее голос вдруг лишился интонаций, стал бесцветно-серым, – Этот сон… словно ведет на эшафот. Чувствую впереди страшное, но не могу остановиться… потому что кто-то со мной это сотворил! Мо-ди-фи-ци-ро-вал! И теперь я могу взломать терминал, но не могу быть сама собой! Могу считывать кодированную информацию беспроводных линий, но не могу изменять собственных желаний! Как машина! Машина…

Не зная, что отвечать, я просто обнимал ее за плечи. Сидеть, перегнувшись через ложемент, было неудобно, она это почувствовала.

– Отпусти меня.

– Элен…

– Отпусти, все в порядке. Рано или поздно это закончится. Я подожду… потерплю.

Я убрал руку. Она продолжала сидеть неподвижно.

– Ответь мне только на один вопрос. И прошу, не лги. Там, в вашей лаборатории, из меня могли ЭТО вычистить? Просто – стереть? Ведь могли же, да?

– Извини, я пытался сказать шефу., даже просил. Но твой контракт… – Врать не было сил. В горле вдруг запершило, я откашлялся, – Твой служебный контракт прямо допускает такие ситуации. Без вариантов. Поэтому., нужно постараться, и все действительно закончится… так или иначе. А я буду за тобой присматривать, обещаю.

Информационные экраны ожили.

– Терминал Остбанхоф, прибытие. Стоянка поезда две минуты, – салон наполнил мягкий баритон киберпилота. – Пожалуйста, проверьте багаж. Приятного пути!

Несколько человек поднялись со своих мест. В основном это были сменившиеся служащие аэропорта и пара-тройка второстепенных управленцев из восточного сектора. Элен едва заметно усмехнулась и следом за ними пошла к тамбуру. Я видел, что она вся дрожит.

4

Остров, много лет назад

Столб был невысокий – всего-то пара метров, – но тонкий: двумя ногами не встанешь. К тому же за месяц врытый в песок конец разболтался, и столб ощутимо пошатывался. Я на мгновение приоткрыл глаза… Нет, лучше уж с закрытыми. Так, сосредоточиться, чуть согнуть ногу для прыжка… Натруженные мышцы ныли… а вот о боли думать нельзя… Не открывая глаз, я прыгнул. Боль пронзила левую ногу сотнями игл, но правая ступня уже нащупывала истертую поверхность дерева… и тут тело скрутило по-настоящему. Стиснув зубы, я замахал руками.

– Расслабься, расслабься, сынок! Ты не даешь телу отдыхать!

Чертов столб никак не хотел успокаиваться. Я открыл глаза. Песок внизу ходил ходуном. «Отдохнувшая» правая нога уже потеряла чувствительность.

– Давай, мальчик, держись!

Дерево под ступней поехало. В последний раз взмахнув руками, я мешком рухнул вниз. В последнее мгновение сработали рефлексы: кувырок через голову, боковой рывок, стойка на онемевших ногах. На раскаленном песке.

Снизу столбы казались до смешного низкими. Ли Енг сидел на аккуратной циновке в паре шагов от меня, и по медному лицу невозможно было догадаться, о чем он думает.

– Ай-ай-ай, мальчик. Я надеялся, что сегодня ты сможешь.

Пытаясь подавить внезапно накатившее раздражение, я сплюнул и с размаху упал на песок. Жаркие песчинки немедленно просочились сквозь тонкий хлопок майки, прилипли к потному телу. Горячо… и все-таки куда лучше, чем махать руками на дурацком столбе. Я зарылся поглубже. Теперь песок путался в волосах, щекотал щеки и жег шею. Мне было хорошо.

– Ты устал, мой мальчик. Возможно, это моя вина.

Я не ответил. Сильнее всего сейчас мне хотелось послать Ли Енга на несколько букв… а этого делать не следовало. Обиженный китаец легко мог сломать мне, например, руку, и отец не стал бы возражать…

Океан. Я стал думать об океане, близком и бесконечном. На прикрытые веки легла тень: учитель все же подошел. Против воли я глубоко вздохнул, сел. Открыл глаза.

– Ты хочешь спросить зачем. Для чего эти усилия.

В его голосе не было вопроса. Скорее, утверждение.

Китаец все знал наперед.

– Да. Хочу, – слова дались нелегко. После трехчасовой тренировки на жаре горло вконец пересохло.

– Я скажу тебе, Макси. Эти столбы… я знаю, они тебе не нравятся. Ты думаешь, это дурацкие деревяшки, врытые здесь, чтобы унижать тебя.

Сквозь полуопущенные веки я посмотрел на столбы. Пять тонких бревен, вертикально врытых в прибрежный песок. Самое низкое – по колено, самое высокое, с которого я упал, – чуть выше человеческого роста.

– Разве не так, Ли? Я прыгаю по этим столбам уже месяц. Мне жарко и… скучно.

Китаец улыбнулся. Такое бывало с ним редко. Широкое плоское лицо вдруг словно озарялось мимолетной радугой – губы изгибались почти незаметно, зато в глазах пробегали искорки.

– Ты удивишься, Макси, если узнаешь, что несколько веков назад люди специально приезжали на Тибет, чтобы научиться делать то, что кажется тебе скучным. Годами выполнять упражнения, в которых ты достиг совершенства за несколько недель.

Я подумал над его словами. Какие-то бревна… с мастером Ли у нас бывали уроки и посложнее. Например, внутренняя концентрация. Или «удар сердца», когда требовалось замедлить время… вернее, ускорить рефлексы, чтобы подхватить подброшенные учителем шарики…

– Ты лучше древних мастеров, Макси. У них был только опыт. У тебя есть генная модификация. Твой отец – настоящий гений.

Я перекатился на бок, чтобы видеть океан. Сегодня волнения не было, но волны накатывались на песок тяжелыми грядами. Лучше-хуже… и все-таки: зачем?

– Очень скоро ты научишься многому, Макси.

– Для чего, Ли? К чему эти усилия, если можно просто поставить хороший имп? Я смотрю австралийские каналы, там крутят рекламу «Имплант Социал». Это ведь совсем недорого, да?

– Да, – китаец помолчал. – Твои родители состоятельные люди и могут оплатить тебе любую общественную имплантацию.

– Тогда – зачем тренировки?! – Я резко поднялся на локтях и уставился в непроницаемые глаза китайца.

– Чтобы быть лучше киберов. Ты должен на своем примере показать, что биологический путь существует. Твой отец видит его. Твоя мать видит его. Многие люди гордятся тем, что делают твои родители, Макси. И ты – вершина их достижений.

– Но тогда получается, я уже не человек?

Китаец снова улыбнулся. Две улыбки подряд – такого я припомнить не мог.

– Ты – человек, Макси. И даже лучше. Человек, способный обгонять киберимплантаты. Ты – генер. И ты – не один…

5

Корп «Германия», зона «Берлин» улицы сектора Остбанхоф 10.25, 3 сентября 2034 г.

Она шла быстро, я нагнал ее только у следующего перекрестка. Туристические кварталы остались далеко позади, теперь нас окружали малолюдные старые улочки с домами докорпоративной постройки. По мере того как мы удалялись от вокзала, лицо Элен каменело, а я… я начал опасаться. Таркезе легко говорить – «неделя», ему не сидеть в тюряге чужого корпа за «сокрытие потенциальной общественной опасности». И ведь, случись что, я даже в контору свистнуть не успею. Пропал лейтенант Ковальски, и все тут. «Да, конечно, ищем. Конечно, господин полковник, о результатах вам сообщат». Уже не надеясь на чудо, я мельком глянул на браслет комма. Без изменений: «Только локальная связь». Корп – это вам не федеральный бардак. Для «посетителей и гостей» – звонки только на внутреннюю сеть, беспроводной доступ – через принудительные фильтры, остальное безжалостно глушится. Нет, никакого притеснения. Небольшие неудобства, связанные с корпоративной политикой безопасности. Конкуренты, знаете ли, не дремлют, шпионаж-с. Ах, звоночек нужен? Так, пожалуйста, из гостиниц и «специально оборудованных мест». Да, через уши безопасников, но они в чужие дела не лезут, ни-ни, опять же, корпоративная этика! Все – корпоративное. Классический пример паранойи.

– Элен, подожди. Так… так нельзя. Нам надо вернуться. Если через час мы не свяжемся с конторой из гостиницы, Блейк начнет дергаться… один бог знает, что он может устроить. Поставит на уши ваших, пришлет, чего доброго, официальный запрос… а потом убьет меня по возвращении. Надо определиться с планом действий. Доложимся, перекусим, заодно и поговорим.

– О чем? Как быстрее промыть мне мозги и что мы вообще делаем в Берлине? Понятия не имею! Доволен? Но я стараюсь вовсю: видишь, хожу, пытаюсь залезть в собственную голову! Тебе этого мало?!

Мне показалось, что сейчас она расплачется. Но, подняв лицо, Элен уставилась на блеклые от времени жестяные крыши.

– Не надо никаких гостиниц. Не сейчас. Я чувствую, это… где-то близко. Может быть, какой-то предмет или место, и… наверное, их несколько. Иногда кажется, сейчас я пойму, надо только поискать. А когда узнаю… смогу вспомнить что-то еще. То, что в меня записали.

– Слушай, – я помолчал, стараясь подобрать слова. – Я понимаю, как тебе трудно. Хрен с ним, с шефом. Ты… попробуй просто объяснить, куда мы идем. Ну… опиши, как выглядит место, что там вокруг. Из гостиницы я направлю запрос, аналитики найдут нужный адрес быстрее, чем мы, бродя по улицам наугад.

– Найдут. Возможно. И что же ты будешь там делать? – Элен иронично подняла брови, – Оцепишь? Затребуешь поддержку с воздуха? Парочку оперативных групп? У тебя даже оружия нет, вояка.

Стиснув зубы, я медленно выпустил воздух. Спокойно. Надо досчитать до десяти.

– Кое в чем ты права. Но только кое в чем. Пушки у меня действительно нет. И поддержки с воздуха. Но я действующий офицер криминальной полиции, и безопасники корпоратов меня послушают. Федеральное ходатайство о содействии у меня имеется. Если ты что-то вспомнила или тебе грозит опасность…

– Тогда предложи им меня охранять. Просто так, для смеха. А хочешь, можешь возвращаться один. Мне все равно, – безразлично пожав плечами, Элен двинулась по пустынной улице.

Беззвучно матерясь, я побрел следом. Комп крутил перед глазами карту, но ничего примечательного я не видел. Обычные улицы в стороне от туристического центра, заполнение людьми в такой час – незначительное. Мы болтались где-то за Фридрих-штрассе и парком Тиргартен, но и только. Еще через десяток кварталов я смирился. Хрен с ним, с докладом. Успеется. Пошарил по карманам. Кажется, на стратоплане раздавали рекламные шоколадки… точно. Пошуршав оберткой, кинул дольку в рот. Элен шла чуть впереди, не замечая ничего вокруг.

Мы миновали небольшую площадь с узкими, заброшенными на вид домами, прошли через небольшой сквер и площадку аэротакси. Судя по ободранной, покосившейся диспетчерской будке, последний коптер взлетел отсюда несколько лет назад. Я мрачно сверился с картой компа. По скверу проходила красная линия, рядом пульсировал запрещающий знак.

– Элен, дальше нельзя. У нас будут неприятности. Ты на карту смотришь? «Реконструкция территории. Не рекомендуется для туристического посещения».

Элен остановилась так неожиданно, что я чуть не врезался ей в спину.

– Что случи… – Я запнулся.

Элен Крейн стояла с закрытыми глазами, губы ее подрагивали. Потом она отступила на шаг, что-то сказала. Сначала тихо. Затем чуть громче:

– Здесь.

– Что?

– Это здесь. Мне нужно было сюда.

Переспросить я не успел. Резко повернувшись, ускоряя шаг, она направилась к пустынной площадке аэротакси.

– Элен… а, черт! – Споткнувшись о заросшую травой старт-плиту, я едва не растянулся на потрескавшемся пластике. – Подожди же, наконец!

В затылке кольнула игла нехорошего предчувствия. Я рванулся вперед, догнав Элен у самого входа. Вблизи диспетчерская будка выглядела еще более неприглядно. Желтая, яркая когда-то краска облезла и висела клочьями, обнажая ржавые стены, единственное пластиковое окно было мутным от толстого слоя пыли.

– Здесь наверняка заперто. Ты же не собираешься взламывать корпоративную собственность, верно?

Убогая шутка повисла в воздухе. Приложив ладонь к грязному блоку замка, Элен замерла… механизм с надсадным воем сработал. Я сквозь зубы выругался. Все. Дистанционное воздействие на цепи и взлом охранной системы – это уже статья. Туристическим интересом не объяснишь. Сторожка диспетчера, конечно, не банкомат… проклятие, хоть бы здесь видеокамер не оказалось! Я торопливо схватил ее за кисть и вздрогнул: Элен не вырывалась, так и продолжала стоять, касаясь двери. И глаза ее были закрыты. Игла предчувствия разрослась до размеров острого, нестерпимо-ледяного жала.

– Элен, это преступление. Ты понимаешь, что мы можем влипнуть по уши?! Очнись же!

– Я знаю, Макс. Мне нужен терминал… он есть внутри.

– Какой еще терминал?! Да здесь давно все обесточено!

– Замок… работает, – не открывая глаз, она тихо улыбнулась, – Значит, терминал – тоже. Я войду.

Я почувствовал, как под моей ладонью ожили жгуты миоипмлантов. Она не отшвырнула меня, как тогда, в аэропорту. Я сам обреченно убрал руку.

Внутри было пыльно, сумрачно и воняло дерьмом. Всей обстановки – откидной стол, драный стул, обвешанный мерзким на вид тряпьем и вделанный в настенный пульт диспетчерского управления. Некоторое время после консервации будка, видимо, служила обиталищем какому-то бродяге, потому что в углу валялись старые банки от консервов, несколько пивных бутылок и сгнивший до дыр матрас. Я поискал глазами: точно, около лежбища в прогнившем насквозь металле был лаз, прикрытый листом фанеры.

– Вот дрянь! Ну теперь ты видишь, здесь нам нечего…

Пульт ожил. Старый, без стереоэффектов экран тускло осветился командами загрузки. Стандартная древняя оболочка, одинаковая по обе стороны океана. Элен прошлась пальцами по сенсорам управления, не затрудняя себя фокусами с беспроводным управлением.

– Если нас застукают безопасники, скажу, что мы решили поиграть в космолетчиков, – собственный голос я не узнал. – Ты пилот, я – капитан этой консервной банки. Тогда вместо тюрьмы – только психушка.

– Скажешь, что мы туристы и занимались экстремальным сексом. Здесь есть матрас.

Я чуть не подавился. Если бы не тон, которым она это сказала, я бы… но Элен не шутила. И уж точно не думала о плотских утехах с красавчиком Ковальски. Она… просто смотрела на экран, где безразлично помигивала надпись «Нет активных линий» и звездочка командной строки.

– Космолетчики отменяются. Ни диспетчерской сети, ни даже обычной городской. Ты точно уверена, что мы искали именно это? Может, на свежий воздух пойдем?

– Я… просто знаю. Вспомнила.

Ее пальцы, замершие над сенсорами пульта, дрогнули. Нехотя, словно сомневаясь, Элен коснулась пыльных квадратов. Раз, два, три… пять букв. Окончательно ошалев, я смотрел на экран: «Лайн: АНГЕЛ. Код: 14062034. Директива: выполнить». Элен нажала ввод, курсор погас. И через секунду экран высветил новую надпись, которой просто не могло быть: «ОК. Активных линий: 1».

Я мотнул головой. Наваждение не пропадало. На терминале, сто лет назад отключенном от всех городских сетей, светилось подтверждение удаленного доступа.

6

Сеть, серверное пространство «Фольксбаум Корпорейшен» 12.20, 3 сентября 2034 г.

Бесплотная точка адреса сформировалась мгновенно. Набор кода, за несколько наносекунд фрагментированный и переданный через сервер «Фольксбаум», не канул в электронную пустоту, а был заботливо подхвачен и переписан в случайные пустые кластеры. Здесь, на внутреннем серверном пространстве одной из крупнейших компаний корпа «Германия», сторожевые программы не отслеживали перемещение данных по внутренним лайнам.

– Информация: объект «Прайм». Статус: активация контрольного кода.

Цифровые импульсы не были словами или мыслями, – безликий поток шифрованного командного кода, не имеющего единого источника.

– Статус: перемещение в точку «Арсенал» не завершено. Причина: самостоятельные действия объекта. Запрос корректирующих действий.

– Директива: силовая локализация объекта «Прайм». Директива: активация внешних оперантов зоны «Европа». Цель: перемещение объекта в точку «Арсенал».

Около секунды служебные цепи сервера работали с полной загрузкой, перекачивая данные спутниковой съемки и секретную информацию из сетей службы безопасности.

– Директива: ведение объекта.

– Статус: готовность. Вероятностный прогноз: сто процентов.

– Директива: выполнить вторую стадию.

Распад использованных адресов и фрагментация промежуточных данных заняли еще одну драгоценную секунду машинного времени, по истечении которой этого разговора больше не существовало.

Глава 8

1

Корп «Германия», зона «Берлин», территория реконструкции 12.20, 3 сентября 2034 г.

Предчувствие лопнуло звонким шаром опасности. Я бросился на вонючий матрас. В окно влетела первая пуля.

Гулкий хлопок разрывного заряда совпал со звоном бьющегося стеклопластика. И тут же, треском рвущейся ткани – щедрая очередь по двери. Куски ветхого пластика взметнулись мелким крошевом. Вжавшись в спасительную дрянь подстилки, я закрылся от дождя острых осколков. Ствол скорострельный, автоматический, не меньше 9-го калибра… даже два. У корпоратов такие точно запрещены.

Несколько пуль ударило в стены, но ржавое железо выдержало. Извернувшись в немыслимом броске, я переместился в мертвую зону и только тут позволил себе оглянуться на Элен.

Она сидела, укрывшись в углу, по щеке стекала кровь – видимо, чиркнуло осколками экрана – и смотрела на меня остановившимся взглядом. И следов пуль на ее стороне не было.

Поздравляю, везунчик Ковальски, тебя снова пытаются укокошить персонально. Правда, на этот раз мальчики-дилетанты. Ни один профи не стал бы стрелять по укрытой цели с такого расстояния… подошел бы да в упор башку снес.

Я осторожно шевельнулся. По стене ударила короткая очередь, пули застряли где-то в обшивке. Так, а вот экипированы мальчики неплохо. Тепловизоры, мать их, приспособили, на движение палят. Да только придется вам, ребятки, вплотную подойти. Чтоб ценную блондинку забрать и с бедным Ковальски закончить. Девятым калибром не пробить, гранатометом нельзя – Элен живой требуется. Вот и выходит… ножками придется. А время тикает, скоро местные безопасники примчатся – они ребята серьезные, перещелкают как тараканов, и разбираться не станут.

Остро тоскуя по уверенной тяжести «Глока», я подобрался. Минута, не больше. Больше у них просто нет.

– Элен, ты в порядке?

Она не успела ответить, даже если собиралась. Совсем близко, шагах в десяти, взвыли катушки мощных армейских индукторов.

Затылок будто обожгло пламенем. Я вскрикнул, торопливо выдирая разъем. Комп дымился. Вот, пожалуйста, очередной за последнюю неделю. И ведь как точно влепили. Наверняка тепловизоры…

Шаги. Не двигаться. Смотрите, смотрите в свои экранчики. Вот, лежит бедняга Ковальски, и блондиночка отрубилась, ну да ей слегка досталось, с ней же бережно, индуктор на минимальную мощность…

Искореженная дверь со скрипом повернулась на одной петле. Тип, появившийся на пороге, даже ствол поднимать не стал – до того был уверен, что дело сделано. И тогда я прыгнул.

Удар «Взлетающий ворон», двумя ногами снизу вверх, в связке с перекатом и боевой стойкой. При соответствующем исполнении – смертельный. А я никого жалеть не собирался.

Автомат сыпанул бесполезной очередью в пол. Позади умирающего – тревожный писк датчиков движения, изумленный вопль… выхваченный из чужой кобуры ствол, два выстрела наугад сквозь тело… уйти в сторону. Запоздалая очередь следом, исступленный вой индуктора. А, суки, думают, мощности не хватило!

Хрипло смеясь-кашляя, я всадил в силуэт стрелка остаток обоймы, схватил скользкий от крови автомат и метнулся сквозь осколки окна. Порезанные руки отозвались острой болью, но время уже…

…привычно замедлилось.

Их всего пятеро – считая тех, что я положил. Трое уцелевших полукругом стоят перед входом и усердно поливают проем разрывными. Прицельная очередь с колена, голова ближайшего стрелка взрывается кровавыми брызгами. Привычная трещотка автомата распадается на сухие, как счет метронома, хлопки. Экономить патроны, короткими очередями…

Двое оставшихся реагируют ненормально быстро. Тот, что ближе, делает невообразимое сальто, уходя с линии огня, тут же стреляет с двух рук. Ох, ни хрена себе! Злые фонтанчики выбивают бетонное крошево в шаге от меня… падаю, не успеваю ни отклониться, ни укрыться за мертвым телом. Второй, стремительно переместившись к будке, бьет уже прицельно, и только сверхскорость форсированной реакции, и боль в работающих на пределе мышцах… Беспомощный щелчок бойка в пустом патроннике, и тут же – тяжелый, вбивающий в землю удар в бок. Попадание. А в голове пульсом стучит только одна мысль: технеры. Это – технеры! Неопытные в бою, но быстрые, способные просчитать события на шаг вперед. А время…

…потекло своим чередом.

Технеры! Только они, чокнутые полукиборги, могли двигаться так быстро. Технеры здесь, в самом сердце главного европейского корпа. Смешно. Просто обхохочешься.

Хрипя, я заполз в жидкие заросли кустарника. Когда-то кусты отделяли площадку аэротакси от сквера, теперь же разросшиеся ветви торчали колючими шапками. Хилое укрытие… а только на хрен ты не нужен, лейтенант недобитый. Элен Крейн им потребна, и до большого зарезу, раз на такое решились. А ты лежишь и даже пальнуть тебе не из чего…

С неба, завывая турбинами, свалился черный коптер. Пилот, нервничая и дергая управление, плюхнул машину возле покореженной будки. Я бессильно заскрежетал зубами. Все, без шансов. Ищи теперь ветра в поле. Что я знаю? Ну технеры с армейскими индукторами и запрещенными стволами, ну гражданский коптер с липовыми номерами. Дорогая, между прочим, модель, спортивный «Лаки-Винг». И… собственно, все.

Вой турбины перешел в свист, коптер свечей ушел вверх. Я перевернулся на спину, пытаясь унять пульсирующую боль. Так, посмотрим… Левый бок… навылет. Кровищи порядочно, но в целом… могло быть хуже.

Зажимая рану, я оглянулся на площадку. Изодранная пулями будка диспетчерской дымилась, у входа валялись мертвые тела. Ох, торопились мальчики! И безопасников боялись до жути, аж своих мертвяков побросали. Значит, есть зацепочка. Кое-что недобитый лейтенант еще сможет.

Я встал. Перед глазами потемнело, муторная пелена давила в голову тупой ватой. Шаг. Еще. Вот, уже нормально, уже легче. Я торопливо побрел вперед: где-то далеко, пока на грани слышимости, рождался вой сирен.

Технер лежал на спине, неловко подогнув ноги. Одна из пуль попала ему в лицо, там смотреть было уже не на что. Под просторной темной курткой – легкий бронежилет и разгрузка, увешанная запасными магазинами. Однако… но парочку возьму. Навесной электроники – по минимуму. Конечно, зачем она технеру, он сам себе железяка… да и без надобности мне это барахло, дальше первого сканера не уйдешь. Стараясь не рухнуть прямо на труп, я пошарил по карманам. Пусто. Ладно, есть еще его приятели.

Шатаясь, я поднялся, сунул в карман окровавленный лоскут. Попробуем вычислить тебя, парень. ДНК даже у технеров есть. Эх, сюда бы кибермедиков, логи с имплантатов считать… не судьба.

С парнем у входа мне повезло куда больше. Во-первых, на поясе у него болтался полевой медблок. Я выдрал из гнезд сразу пару инъекторов и с остервенелым отчаянием всадил в бедро. Лошадиная доза стимуляторов подействовала почти сразу. Я облегченно выдохнул и внимательнее посмотрел на «во-вторых», лежащее на ладони. Стартовый чип-ключ колесного мобиля. Наверняка резервный вариант отхода группы. И мобиль должен быть неподалеку, надо только поискать.

Сирены. Теперь уж точно пора валить. Я задумчиво глянул на третий труп. Шансов, что его карманы набиты удостоверениями личности, было мало. Ограничимся тем, что есть.

Зато я точно знал, куда валить. За краем площадки начиналась густая неухоженная поросль, в глубине виднелась приземистая крыша какого-то строения. Насколько я помнил карту, дальше располагалось еще несколько кварталов под снос. Та самая «нерекомен-дованная» территория. Машина наверняка где-то там.

Вертолет безопасников пронесся в небе, когда я уже нырнул под деревья. Проламываясь сквозь заросли, я одолел еще сотню метров, выбрался на задворки старого летнего театра, попытался идти вдоль забора… и медленно сполз на землю.

Здесь, под деревьями, было влажно, кое-где тускло поблескивали застарелые лужи. Я лежал в одной из них, под поясницу неудобно упирался затвор автомата, но это было куда лучше, чем стоять. В ушах звенело, я мерз и одновременно покрывался потом. Надо мной, скрытый кронами деревьев, снова просвистел вертолет.

Так я лежал, может быть, даже минуту. Хватая ртом воздух, не обращая внимания на свист турбин и приближающиеся сирены. В луже было хорошо. Стоялая вода медленно пропитывала свитер, смешиваясь с кровью, приятно холодила бок. Вот так, господа технеры. Я все-таки круче. Потому что – генер.

А потом я встал и побрел дальше.

2

Остров, много лет назад

Сознание прыгало, то растворяясь в серой мути, то возвращаясь болезненными толчками, и тогда накатывала тошнота. Я застонал и попытался перевернуться на бок. От этого стало только хуже.

– Он приходит в себя, миссис Вандлер.

– Хвала небу. Макс! Макси! Ты слышишь меня?!

– Одну минуту, миссис Вандлер. Я введу модификаторы. И, пожалуй, еще обезболивающее.

У моего бедра шикнул инъектор. Мышцы отозвались странной ноющей болью. Вздрогнув всем телом, я попытался подтянуть немеющие ноги.

– Да, все в порядке. Еще минута – и вы сможете нормально поговорить.

– Спасибо, Джордж. И тебе, Майки. Мне так не хотелось везти мальчика в стационар.

– Ну что вы, миссис Вандлер. Это наша работа. А парню дома будет лучше.

Я с трудом разлепил веки. Перед глазами маячили два белых пятна… нет – два человека в белых костюмах медиков лаборатории. Одного из них я знал по отцовским вечеринкам в саду – Джордж Валлес, дядя Джордж, любитель пива и пляжных состязаний. Другого, возможно, тоже видел пару раз… Новый приступ тошноты заставил желудок сжаться в болезненном спазме.

– Но-но, парень, ты уже пришел в себя, верно? Давай-ка без глупостей. Дыши глубже, думай о девочках… – Склонившийся надо мной дядя Джордж пискнул датчиком, – Покажись-ка… полный порядок. Давление в норме, температура тоже, легкая аритмия, но это скоро пройдет. Давай держись, и больше без глупостей, ясно?

Могучая волосатая лапа потрепала меня по щеке, я отстранился. Гулко засмеявшись, дядя Джордж сложил в пластиковый кейс какие-то приборы и двинулся к калитке… я осознал, что лежу на лужайке в нескольких шагах от дома, рядом со мной – мама, чуть поодаль встревоженно переминается с ноги на ногу учитель Ли.

– Что… что со мной? – Я попытался подняться, но руки задрожали и подогнулись. Если бы не мама, я бы здорово приложился головой.

– Тихо, мой милый, тихо. Тебе надо полежать. Сейчас подействуют модификаторы эндокринного фона, и Ли перенесет тебя в дом. А пока просто не двигайся и постарайся не терять сознание.

– Что со мной, мамочка?

– Тренировка. Сражаясь с ним, – Ли показал на замершего неподалеку дроида, – ты тратил слишком много сил… жизненно важных сил.

– Но ведь ты же сам… – я помолчал, борясь с приступом тошноты, – …сам учил меня. Говорил, что только генер способен по-настоящему использовать… себя…

Ли вздохнул, а я снова едва не вырубился.

– Тебе надо отучиться быть суперменом, Макси. Исключить щенячье геройство. В бою ты способен использовать «Удар сердца» и замедлить время… но при этом ускоряешь свой метаболизм. Можешь прыгнуть выше деревьев и бежать со скоростью ветра – но рискуешь порвать собственные мышцы. А нанося гипноудар, бьешь своей же жизненной энергией… Всегда помни об этом, особенно – в азарте боя. Нельзя увлекаться целью. И когда в бою тобой будет руководить холодный расчет, я пойму, что не зря тратил время.

– Ли, так нельзя. Не сейчас, – мама наклонилась надо мной, я увидел ее полные беспокойства глаза. – Макси, сынок, послушай. Ты уже многое умеешь и еще многому научишься. Но нельзя забывать, что твои навыки – не энергия имп-батарей, а внутренние силы твоего организма. Относись к ним бережно, не надо бессмысленного геройства. Понимаешь, о чем я?

Опираясь на руку Ли, я все-таки сел. Учебный дроид стоял посреди лужайки, поблескивая черной полированной броней. Один из манипуляторов, по которому я выполнил удар «Луч солнца», был надломлен и нелепо торчал вверх. Ли проследил мой взгляд.

– Хороший удар, мальчик. Действительно хороший. Перебить такую сталь не способен ни один мио-имплантат. А ты – можешь. И все же крупно повезло, что друзья твоего отца оказались на месте. Если бы в лаборатории не нашлось подходящих модификаторов, пришлось бы везти тебя в госпиталь. Поверь, неделя в палате – это скучно.

Сил у меня хватило только на виноватую улыбку.

– Я… понял. И буду осторожен, учитель. Но… все равно – круче всех.

– Как настоящий генер, да, – Ли смотрел на меня строго, но в голосе его послышалось облегчение.

3

Корп «Германия», зона «Берлин», территория реконструкции 16.35, 3 сентября 2034 г.

Это была довольно потрепанная «Тойота-Прима» не самого свежего года выпуска. Обычный городской «электро», без водородника и претензий на люкс. Машина стояла в тупике глухой подворотни, с одной стороны скрытая давней свалкой, с другой – прикрытая грязным тряпьем. Ни вертолет, ни случайный патруль, случись тому проезжать, не заметят.

Я всмотрелся в тусклый глянец капота и сдавил ключ. «Прима» отозвалась негромким щелчком. Почти повиснув на дверке, я плюхнулся за руль. Бинго.

Если не считать пары парковочных талонов, бардачок был пуст. Я сунул туда автомат и не спеша обшарил боковые ниши. Сигареты, чистый блокнот, пластиковая карта местной сети заправочных станций и реклама стрип-клуба. Хм, интересная коллекция. Вытащив трофейную сигарету, я закурил.

Если мальчики держали эту машину как запасной вариант, то и кое-какой запасец должны были предусмотреть. Бинты и наличность, например. И пушку какую-нибудь. Мало ли что может случиться. Где же это все? Правильно.

Докурив, я вздохнул и предпринял путешествие к багажнику. Ноги подкашивались, по спине струился противный липкий пот, но результат имелся. Сам не зная как, я перетащил увесистую черную сумку в салон, откинул спинку сиденья и вот так, лежа, занялся изучением трофеев.

Все было приготовлено по высшему разряду, имелись и бинты, и кредитка на предъявителя, и даже сменная одежда. В боковом кармане обнаружился компактный пятизарядный пистолет и запечатанная армейская аптечка. Но больше всего мне понравился небольшой пластиковый пакет. Документы. С фотографии на меня смотрел короткостриженый мужик неопределенного возраста. Зигфрид Ланц, корпорация «Крафт-Цейсс», техник 1-й категории. Он же – на служебном пропуске и карточке мобиля.

Я покосился в зеркало. Немного похож, особенно небритым и в темноте. Серьезную проверку, конечно, не выдержит, но для обычного патруля сойдет. Я вздохнул и занялся самым неприятным: дыркой в боку.

Морщась, стащил куртку, разрезал задубевший от крови свитер. Стараясь не смотреть на всю эту жуть, в который уже раз пшикнул инъектором. Не переборщить бы с анальгетиками…

Через полчаса, когда ноющая рана скрылась под слоем бинтов и бактерицидного пластыря, я натянул чужой свитер, обессиленно откинулся на сиденье и закурил. Моя бледно-зеленая рожа в зеркале не выглядела цветущей вообще. От большой дозы армейских лекарств во рту появился металлический привкус, и даже сигарета казалась горькой на вкус. Морщась, я отправил ее в окно и задумался. Славному парню Максу Ковальски следовало решить, как жить дальше. Постулатов было два. Первое: я не хотел в местную тюрьму и просто разборок с корпоратами. Второе: нравится мне или нет, блондинку надо выручать. Еще один пункт вытекал из первых двух: неплохо бы связаться с шефом, сбросить образцы ДНК и поплакаться в жилетку. Может, патронов по доброте душевной подбросит… я как мог порадовался собственному остроумию и, кстати, сунул за пояс найденный пятизарядник.

В целом никаких иллюзий я не строил. Корпораты – не дураки, а уж с их уровнем техники перестрелку раскрутят в пять минут. Реконструируют место, разберут по винтику импы с трупов, запустят анализы отпечатков, ДНК, камер слежения – и еще до завтрашнего утра получат полную картину. А после – объявят в розыск бравого лейтенанта Ковальски, для начала хотя бы как свидетеля. Это если не выйдут на меня сразу, через базы ДНК, – кровищи я оставил там немало.

Значит, сутки, не больше. А потом – уносить ноги, и желательно быстро. Элен необходимо вытащить до этого времени: неизвестно, что с ней вообще собираются делать, да и мои перемещения по территории корпа закончатся у первой же камеры слежения. Вот только…

Куда бежать?

Самая серьезная зацепка – это машина, та самая «Прима», в которой я сижу. Даже если Зигфрид Ланц – персонаж вымышленный, следы в Сети должны остаться. При определенной сноровке и доле везения можно что-то выяснить. Но это пока отложим, я не Элен, мне для выхода в Сеть комп нужен. Придется купить… каким-то образом.

Еще интересный вопрос – технеры. И где – на корпоративной территории! Вот тоже ничего себе. Скажи кто – я бы не поверил. С этими красавцами я немало сталкивался по долгу службы, насмотрелся.

Сигарета догорела до пальцев. Беззвучно ругнувшись, я потянулся за новой. Как ни крути, факт налицо: технеры в корпе. И скорее всего, «черные». «Белая» братия – обычная шваль, простые торговцы сомнительными железками и «Библиями Цифры». Этим лишь бы поболтать о зарождении сетевого бога, предпосылках появления компьютерного сверхразума и предназначении окружающих служить ему. А на деле только и смотрят, где бы монет урвать. Хотя безобидные в целом ребятки, таким с Интерполом тягаться – кишка тонка.

Другое дело – шизики, что называют себя «черными». Все их попытки напичкать себя машинерией пополам с наркотиками и приобщиться к Великому Сознанию Сети однозначно указывают в направлении психушки. Если к этому добавить насильственные «обращения», запрещенные опыты и просто откровенные заказы от мафии – получится совсем уныло. На «черных» технеров давненько точат зуб и федералы всех мастей, и Интерпол, и даже корпораты, вроде бы выступающие за торжество железа над индивидуумами.

Одно слово, отморозков никто не любит. Но… корпораты – ребята хитрые, своего не упустят. Ради выгоды не то что с технерами – с китайскими биоинженерами завяжутся. И тем и другим надо отдать должное: там, где официальные исследования замораживаются из-за недостатка практических данных, эти ребятки просто пускают в дело скальпели и экспериментируют на живых людях. Отсюда и результаты… например, шустрые мальчики, сумевшие подстрелить меня даже в сжатом времени. Другой вопрос, что с ними будет через час, когда вбитые в кровь химические коктейли рассосутся, наркота откатит, а порванные перегрузками сервоприводов ткани отслоятся от костей… но блондинка, видимо, оказалась им нужнее.

Я аккуратно раздавил окурок и поморщился. Бок здорово саднило. Эх, сейчас бы связь, да слить все это дерьмо шефу, пусть переваривает… а только нету связи. И выбираться надо самому, без помощи доброго папочки. Как же там было, а? Кажется, территория реконструкции с востока примыкает к жилым кварталам, можно попробовать доехать до периметра… черт, даже карту не посмотреть! Я потянулся к замку зажигания и вдруг замер, остановив руку на полпути.

Что-то не так. Справа, почти за полем зрения, я только что видел… видел… что? Движение? Отсвет? Не опуская ключа, я медленно повернул голову. Унылая серая стена дома, грязные окна, амбразуры полуподвала прикрыты ржавым железом и завалены всякой дрянью. Такая же ржавая, размалеванная граффити подвальная дверь приоткрыта, в петле покачивается древний навесной замок… Стоп. Покачивается?! Уж не от ветра же?!

Бросив ключ в карман, я выхватил пятизарядник. Это я и видел. Осторожная тень, метнувшаяся в подвал за моей спиной. Никаких глюков, замок качается до сих пор. И дверь – теперь я мог ручаться – прежде была плотно закрыта.

Черт… черт, черт! Давай, малыш Ковальски, думай, анализируй, докажи, что и без компа ты чего-то стоишь! Торопливо смахнув пот, я всмотрелся в темноту проема. Кто бы это ни был, безопасников корпа он опасается не меньше моего. Что ли, те самые технеры? Да нет, бред какой. Схрон плохих азиатских парней? Тоже мимо, в корпах мелкой шушеры не осталось, а серьезные мальчики на помойке сидеть не будут. Детей корпораты в зону реконструкции тоже не пустят, с этим строго. Кто же остается, а?

В доставшемся мне наследстве примитивный сканер техноактивности имелся, я ткнул автоматический поиск и выкрутил чувствительность. Экран остался пустым. Все, значит, чистой воды паранойя. Но когда я уже решил принять это за основную гипотезу, в глубине подвала отчетливо мелькнул луч фонаря.

Я вздохнул и передернул затвор. Покидать уютное нутро «Тойоты» не хотелось, но мне требовались союзники… хоть какие-нибудь. Следовало пойти познакомиться.

Подвальный проем встретил затхлостью и… запахом картофельного супа. Хм, по крайней мере это не дети и не мафия. Техноактивности по-прежнему не было, сканер беззвучно помаргивал огоньком готовности. Снизу доносились невнятные звуки: то ли шаркающие шаги, то ли голоса. Узкая полоса света доставала только до середины лестницы, дальше было совсем темно. Последние ступени я преодолел наугад.

Небольшую площадку внизу перегораживало что-то большое, растянутое от стены до стены. Не опуская пистолет, я провел по шершавой поверхности. Мохнатые пластиковые ворсинки… ковер развесили, что ли? Маскировка, однако.

Прибор едва слышно пискнул. Вот и техноактивность. Радиус десять метров, уровень… две единицы из ста. Совсем пустые ребята. Тостер к заднице привяжешь, и то больше покажет… Сканер можно смело убирать.

Я прислонился к стене, пару раз глубоко вздохнул. По большому счету, я уже догадывался, с кем имею дело. Ребята вовсе не бойцы, но и я сейчас так себе… От стимуляторов уже начало трясти, перед глазами плыли красные круги. Надолго тебя не хватит, железный Ковальски, разве что на один рывок.

Резко отдернув занавес, я рванул шершавую ручку ободранной двери. Скрежетнул плохо подогнанный пластик, глаза резанул желтый электрический свет. Душное, кое-как убранное помещение, стены залеплены упаковочной бумагой, дешевая пластиковая мебель, в углу примитивное видео и ящик синтетической жратвы. Три фигуры шарахнулись от стола.

– Всем оставаться на местах! Федеральная полиция!

Возможно, выглядел я и не очень, но определенный фурор произвел. Кто-то ойкнул, на пол гулко упала железная тарелка. В общем и целом, конечно, бежать никто не собирался.

И тогда, поверх прицела обозрев дело рук своих, я вежливо сказал:

– Добрый день! Позволите присоединиться? – и некстати потерял сознание. Последнее, что я слышал, – беспомощный стук упавшего на пол пятизарядника.

4

Мексика, Маольеро-роуд 15 миль к западу от федеральной базы Эль Паллио 09.35, 3 сентября 2034 г.

Бутылка негромко зашипела, на запотевших стенках появились гроздья пузырьков.

– Последняя, приятель. Может быть, единственная холодная на двадцать миль вокруг, прикинь?

– Лучше дождусь пива. Холодного, со снеками, – Лойд нажал на педаль. Забитые песком тормоза взвизгнули, джип заметно повело в сторону, – Ты был здесь?

– Точно, – Монтена сделал глоток, ухмыльнулся, – Еще в самом начале. Мы старались все делать по полной. Да и вводная была такая, что… сам понимаешь, шум поднялся до небес.

– Поначалу экспертиза даже не подтвердила, что Элен Крейн была в салоне.

– Не подтвердила… Но знаешь, она пропала, последнее сообщение – мол, садится в самолет… и все такое. Все группы, что были на побережье, получили ориентировки.

– И – ничего?

– Как сказать… например, мы вышли на ту же точку, что и сейчас, – Монтена в два глотка допил минералку, ткнул пустой бутылкой в сторону вышки, – Признаю, работали профи, и подброшенный труп сбил нас часов на пять, не меньше. Но не остановил. Мы поняли, что на базе Эль Паллио ничего не добьемся, намного быстрее, чем ты.

Лойд помолчал. Чувства Монтены, ход расследования которого ему приходилось проверять, он понимал прекрасно. Приоткрыв тонированное стекло, Лойд всмотрелся в сооружения наблюдательной станции.

Из открытого окна повеяло жаром, по виску сбежала щекотная струйка пота.

– Не понимаю, что мы здесь ищем, – Монтена устало сполз по сиденью. – Ты нормальный мужик, Лойд, и тебя направил твой шеф, я врубился. Но вместо того чтобы переться в пустыню, мы могли спокойно посмотреть записи в архиве базы.

Лойд промолчал. Крыть было нечем. Поездка на базу Эль Паллио не принесла ничего, кроме красных от песка глаз и потраченного времени. В прошлый раз Интерпол отработал качественно, не придерешься. И Монтена не врет, на хороших спецах не экономили. А тогда – вопрос: какого хрена в этой жаркой пустоши рассчитывает найти он, федеральный аналитик? Чего ждет? Чуда?

– Алекс?

– Мм?

– Минералки точно не осталось?

– Сто процентов. Но если ты пустишь меня за руль, сможешь открыть пиво.

Лойд тяжело потер лицо сухими до шороха ладонями. Он действительно чертовски устал… но последнюю попытку сделать обязан. Проектор оперативной карты зашелестел вентилятором, разворачивая между сиденьями прозрачную проекцию.

– Давай еще раз. Мы уже знаем, что Элен однозначно была в салоне аэрокрыла, значит, забрали ее непосредственно от места катастрофы. И, с учетом трюка с подменой, фора похитителей составила около пяти часов.

– Точно. Плюс-минус немного – по такому бездорожью несущественно.

– Перехваты телеметрии, переговоров и чужих управляющих сигналов не помогли. Ни сразу, ни после дешифровки.

– Все так. Именно тогда я проторчал в Эль Паллио несколько дней. Даже слегка загорел, знаешь ли, – Монтена расстегнул рубашку, помахал было планшетом, но только поморщился, – Дальше пошла чистая аналитика. От места катастрофы реально свалить только по двум дорогам. Основная – Маольеро-роуд… ну ты в курсе, все задницы отбили. Трасса плохая, полный глушняк. К тому же не один самый крутой похититель не смог бы протащить Крейн через стандартные системы наблюдения и сканеры… Молчи! Знаю, о чем подумал. Никаких «случайных» повреждений и нестандартных поломок, ничего такого, наши ребята проверили видеотреки с интервалом в полсекунды.

– Тогда остается грунтовое шоссе Е-15, северо-запад. В два раза дольше ехать, но в пять раз меньше сканеров. Фактически, аппаратура есть только на этой наблюдательной станции. И время у похитителей было.

– Не так уж и много, Лойд. Мы работали быстро… но, если хочешь, архивы наблюдения у меня с собой. Активирую доступ.

Не убирая руки с руля, Лойд подключил интерфейс импа. Перед глазами побежали стандартные строки внешнего соединения и предупреждение о замедленной передаче данных. Он поморщился. Имп интера был мощнее его собственного в несколько раз, а ведь, чтобы провести последний апгрейд процессора, полковник Блейк лично выбивал Лойду средства. Красиво жить не запретишь, что и говорить…

– Я поставил потоковое видео на интервал в секунду, плюс фильтры по машинам в розыске, лицам и все такое. Стандартный вариант. Большего не требовалось, машины здесь проезжают редко, и сплошь местные. Если хочешь, поиграйся с фильтрами, но… это пустая трата времени. Период анализа тоже брали по максимуму. Мы очень старались найти ее, – Монтена вздохнул. – Короче, мой совет: пей свое пиво и двигаем в Эль Паллио.

Анализ. Трек-лист, загрузка, анализ. Машин действительно немного, за весь период – не больше трех десятков. Тут интеры уж точно напортачить не могли… и все же капрал Крейн оказалась за пределами Мексики и пристрелила азиатку, и не видать, так ее эдак, конца-края этим загадкам…

Лойду захотелось плюнуть прямо на приборный щиток. Вместо этого он переключил джип на полный привод и медленно сполз с каменистой обочины в сторону вышек.

– Эй, Лойд, ты рехнулся? Если задумал Кемел-Трофи, я не с тобой! – Чертыхнувшись, Монтена впечатался головой в потолок и схватился за поручень. – Эй, какого хрена?!

Не отвечая, Лойд перевел имп в режим распознавания образов. Оптические наносеты у него были самые обыкновенные, пыль и расстояние скрадывали картинку. Но вот служебная оптика джипа работала вполне. Сигнал очистился, сработали интеллектуальные фильтры. Вот… так и есть! «Распознавание: успешно. Объект: высотная стойка видеонаблюдения, стандарт К-15-782. Идентификация с учетом координат: установочный номер 14-1203-87293-бета, Эль Паллио. Статус: подлежит демонтажу».

– Слушай, треки с наблюдательной станции номерные… я так понимаю, система наблюдения одна?

– Конечно, – Монтена глянул удивленно. – Стандартный автоматический дорожный комплекс. Установили год назад, почти новый. Все четко, полные треки, записывающие головки исправны.

– Тогда это что такое, а? – В другой ситуации Лойд порадовался бы, что нащупал прокол интеров. Но сейчас его интересовало другое. Лойд торопливо перебросил расшифрованную картинку на имп Монтены, – Что скажешь? Вы ЭТИ данные проверяли?

Несмотря на тряску и жару, Монтена побледнел.

– Алекс, запроси по своим базам, старая аппаратура еще работает?

Секундная задержка. На приборной панели индикатор нагрузки беспроводного передатчика переполз на максимум.

– Система действует, демонтаж пока не проводился… но внешних каналов нет, передача записи архивируется в локальном режиме, снятие данных вручную, по беспроводке… Ох, святые духи мне в задницу!

Лойд, не стесняясь, вдавил газ до упора. Потрепанный джип со скрежетом понесся к станции. Монтена, упершись в панель, пожирал вышку глазами.

Они выскочили из машины одновременно и побежали по каменистой равнине. Лойд был быстрее, но мощный имп Монтены подключился к системе первым. Тяжело дыша, Лойд остановился и сел на камни. Дальше мчаться не имело смысла, все равно процессор интера обработает информацию раньше.

Хмыкнув, Лойд только покачал головой. Это ж надо, а? Сколько поисков, сколько людей… А старинную видеосистему, вместо которой и поставили наблюдательную станцию, проверить забыли. И ведь никакой передачи данных, никакой аналитики. Стоит себе жужжащая камера посреди пустыни и пишет картинку, пишет. Ни помехи навести, ни индуктором шарахнуть.

От досадных мыслей отвлекли шаги. Алекс Монтена подошел, тяжело плюхнулся рядом:

– Принимай, Лойд. Вечером за пиво плачу я, чего там.

Процессор Монтены уже успел полностью обработать простенькое видео. Короткий трек, ничего мудреного. Есть движение, камера пишет, нет движения – ждет. За все время – каких-то двадцать минут картинки…

– Это ж надо, забыли они про камеры! Навороченную систему обманули, а про это старье забыли! – Некрасиво открыв рот, Алекс Монтена хрипло рассмеялся.

Лойд перевел имп на максимальное энергопотребление, пытаясь справиться с входящим потоком данных.

Запись преспокойно хранилась в накопителе без малого три месяца. А вокруг суетились оперативники, аналитики хмурили брови, эксперты делали заключения… Лойд передвинул курсор, процессор посекундно сравнил треки. Четыре часа двадцать минут с момента катастрофы. На треке новой системы – ничего. Вытерто мастерски… идеально. На примитивном треке списанной видеосистемы – два скачущих по ухабам джипа. Уже догадываясь, что увидит, Лойд дал максимальное разрешение, прогнал зернистую картинку через анализатор. Ошибки не было. Они ехали во второй машине: уронившая голову Элен Крейн и железная красотка Чен Ло.

Облизывая потрескавшиеся губы, Лойд вызвал шефа по экстренному каналу.

5

Корп «Германия», зона «Берлин», территория реконструкции 17.10,3 сентября 2034 г.

Предплечье кольнуло, потом обожгло жидким огнем. Я дернулся и, наверное, застонал, но глаза открывать не хотелось.

– Эй, ты… как тебя… Живой?

– Он не слышит нас, Руди. Или не понимает. Помрет, наверное, так не притворяются.

Голоса звучали на немецком варианте интерлингва, понимал я через слово, но вслушиваться и не собирался. Невыносимо ныл простреленный бок, и дрянь, которую мне вкололи, приятных ощущений не добавляла.

– Проклятие, я извел на него последнюю ампулу! Это самый крутой стимулятор, еще из старых запасов. Док говорил, их даже запретили! Если не придет в себя, значит, не жилец.

– Лучше б вы оттащили его в отстойник, мальчики, пока еще не воняет. Там глубоко, хорошая крышка. Никто не найдет.

Это уже третий голос, женский.

– Уймись, дура! Ты что, не видишь, он не из корпа? И орал что-то про федералов.

– А мне все едино, Дирк. Федералы, корпораты. Все еще веришь, что за блокпостами тебя ждут с распростертыми объятиями? Э, не-е-ет, ты им не нужен, и всему миру не нужен, и пусть горит все в геенне огненной! И да придет великий владыка и озарятся небеса обетованные! О, аллилуйя! – Женский вопль сорвался на невнятное бормотание.

– Господи, Дирк, она опять за свое! Луиза, замолчи немедленно!

– Оставь ее. Выговорится – успокоится сама. Неси-ка лучше сканер, пройдемся еще раз. Возможно, просто опять барахлит.

Шарканье ног, короткая возня, надсадное гудение охлаждающего вентилятора.

– То же самое, Руди. Опять «менее пяти».

– Слушай, так не бывает даже у федералов. Мне этот парень нравится все меньше. Может, действительно отнесем к отстойнику?

– Не стоит, – собственные веки казались неподъемными, губы напоминали резину, – Поживу еще. И кстати… на самом деле – три… три процента. Только разъем и нейрошина.

С трудом разлепив глаза, я приподнялся на локтях. Без компа мой немецкий соответствовал уровню «ни хрена», но меня поняли и так.

Склонявшиеся надо мной оборванцы отшатнулись. Один, тощий и чернявый, неумело прицелился из моего же пятизарядника, другой, с пустым инъектором, задумчиво почесал редкую седую бороденку. В углу, по другую сторону самодельного стола, сидела толстая женщина с нечесаными рыжими волосами. В целом у всей троицы вид был довольно унылый, и воняло от них вовсе не парфюмом.

– Ну вот, дождались. Оклемался… – Женщина раздраженно покосилась в мою сторону. – Ты снова добился своего, Дирки. И что теперь?

– Теперь познакомимся, – стиснув зубы, я сбросил ноги с накрытых одеялом ящиков, изображавших постель, и сел. – Только пушку опусти, а то отберу.

Чернявый хмыкнул, но пистолет демонстративно положил на стол.

– Что вкололи? Не из любопытства спрашиваю, надо знать, насколько хватит.

– Параксодилон, версия «Актив», – седобородый чуть пожал плечами, – Ампула просрочена на четыре года, но выбора не было. Свежих лекарств у нас нет.

– Понятно, – с трудом доковыляв до стола, я плюхнулся на видавший виды стул. – До сих пор жжет. Ладно, не отравили.

– Мы сначала хотели, – седобородый хихикнул, в глазах его мелькнул безумный блеск. – А Луиза сказала, что лучше…

– Знаю-знаю. В отстойник. Но теперь ничего не получится. Собираюсь пожить, – я забрал ствол, по-хозяйски сунул за пояс. – И кстати, вы как насчет подзаработать?

Луиза глупо засмеялась, но мужчины многозначительно переглянулись. Седобородый придвинулся к столу, солидно откашлялся.

– Можем обсудить. Меня зовут Дирк, это – Рудольф, а она – Луиза, наша общая женщина. Слегка не в себе, но безобидная.

– Погоди, Дирки, – чернявый оперся о стол, наклонился. От него разило кислятиной и помоями. – Чего тебе вообще здесь надо?

– Для начала – немного, – я на мгновение прикрыл глаза, пытаясь справиться с накатившей тошнотой, – Стандартный комп под мой разъем, исправный комм-браслет, нормальные лекарства, и главное – доступ к каналу внешней связи. Хотя бы пакетный. Можно даже односторонний. Любой, лишь бы на внешний сервер. Деньги – есть. Не хватит, будут еще.

Не глядя на кредитку, чернявый уставился мне в глаза.

– Круто берешь, приятель. Но ты хоть понимаешь, что обратился не по адресу? Знаешь, кто мы такие?

– Да уж догадался, – я постарался состроить максимально гнусную рожу, – У вас две единицы техноактивности на троих, в корпе это означает только одно: неисправные импы и дохлые батареи, верно? Значит, вы – корпоративные отбросы, люди без права на апгрейд. Дай-ка прикину. Пожалуй, бывший клерк, врач средней руки и… наверное, секретарша. Только теперь неважно, кем вы были, и на прежние заслуги всем плевать, главное – ваши имплантированные железяки настолько древние, что вас не берут даже мусорщиками. Нет работы – нет денег – нет апгрейда – нет работы. Замкнутый круг, да?

Чернявый громко сглотнул, но промолчал. Лицо седобородого сморщилось, казалось, он вот-вот заплачет. Даже Луиза затихла в углу.

– Ну что, Руди, в точку? Хочешь, догадаюсь дальше? Вы увидели мои три процента, врубились, что я не из корпа, и на мушке меня держать невыгодно, – я медленно покачал зажатым между пальцами кусочком пластика. Кредитка на предъявителя весело заблестела в свете лампы. – Так вот, не прогадали. Я федеральный коп. Но вы можете называть меня «счастливый билетик». Поможете – организую иммиграцию в федеральную зону.

– Я не секретарша, – Луиза медленно убрала с лица волосы. – Я была менеджером в гостинице. А потом заболела и стала толстеть. Сначала это терпели, я хорошо работала. Но постояльцы стали жаловаться, что я… я…

– Ты красивая, Лу, самая красивая, – седобородый осторожно обнял ее и погладил по голове, что-то нашептывая на ухо.

– Насчет нас с Дирком почти все точно, – чернявый пожал плечами. – Да и какая теперь разница. Все истории заканчиваются одинаково: старые импы. Пока ты в состоянии угнаться за апгрейдами – король жизни. Отстал – извини-подвинься. Но это понимаешь слишком поздно… когда окажешься здесь. Говорят, шишки у руля корпа даже специально тянут с реконструкцией этого района. Не хотят возиться с такими, как мы.

– Официально вас не существует.

– Отчего же? Официально мы числимся в социальном, мать его, резерве… Скажи-ка, машина у входа твоя?

– Вообще-то нет, – я ухмыльнулся. – Но у меня есть ключи. Могу дать покататься.

– Честно, – оценил чернявый. – Хотели ей заняться, да не успели. В общем… я Рудольф.

– А я – Макс. Идентификатор надо?

– Принимать некуда. Батарея импа сдохла окончательно, – Руди осклабился. – Сдуру я даже обращался в корпоративный фонд, как социальный резервист. Так вот, Макс, мне там даже не отказали… просто послали, и все. С формулировкой «технически нецелесообразно».

– Поможешь со связью – будет тебе батарея.

Чернявый задумался, потом кивнул на вновь подсевшего Дирка.

– Передатчик… добыть можно. Здесь есть законсервированный пост безопасников… Дирк знает. Пост на сигнализации, но охраны нет, ради такого дела… попробуем. Только имей в виду, Макс, у тебя будет секунд тридцать – сорок, потом засекут и вырубят. Хватит?

– Вполне. Я приготовлю файлы заранее… если будет комп.

– С этим проще. Покупка стандартного навесного оборудования не отслеживается, под контролем только импланты. Сегодня к вечеру все достанем.

– Вот и отлично, – я откинулся на спинку. – Обедом угостите?

Дирк осторожно взял кредитку, покосился на Руди. Тот пожал плечами, отвечая на молчаливый вопрос.

– Рисковый ты парень, Макс… не боишься остаться без денег?

Я безмятежно улыбнулся.

– А не боишься остаться в корпе навсегда? Немного монет или удовлетворенное прошение об эмиграции. Выбирай сам.

– Считай, договорились, – Руди угрюмо смотрел куда-то мимо меня. – И еще, пожалуй, я познакомлю тебя со Спайди. Он тебе понравится.

Глава 9

1

Корп «Германия», зона «Берлин», территория реконструкции 22.10, 03.09.2034 г.

– Вообще-то он настоящий псих, – Дирк задумчиво провел рукой по затылку, – Правда, год назад подлатал мой разъем, представляешь? Короче, чокнутый… но не технер. Живет в нашем квартале уже лет пять, а на хрена – не знаю. Техноуровень у него в порядке, даже апгрейд не нужен, но вот башка… Чуть что – несет ерунду о технических излишествах и свободе выбора, а сам продает одноразовые импы и левые идентификаторы. Для своих держит игрушки покруче, вроде глушилок техноактивности и самопальных батарей к древней электронике. Тебе понравится. Но «Тойоту» придется отдать. Разберет на запчасти в счет оплаты.

– Подходит, – я солидно кивнул. Бок болел все сильнее, наверняка началось воспаление. – Еще понадобится автоматическая аптечка. Можно даже обычную армейскую.

Дирк покосился на меня, во взгляде мелькнуло понимание.

– Угробишься самолечением. Тебе в больницу надо, приятель.

– Не сейчас.

– Как скажешь. В общем, ник у нашего психа Спайдер, но можно Спайди, он не обидится. Живет в этом подвале. Просто так в его логово не пробраться, для покупателей отдельный вход.

Под ногами хрустело стекло, где-то в глубине мусорной кучи пискнула крыса. Я скривился. А ведь был Ковальски приличный лейтенант, еще неделю назад на спортивной тачке ездил… в мусоре торчали пучки арматуры, я едва не зацепился. Дирк ткнул в сторону грязной стены.

– Видишь дверь? Я с тобой не пойду, Спайди не любит зевак. Помни две вещи: он псих, но гений по железякам. Попробуй расположить его, тогда поможет.

Конечно, на ржавой двери не было ни звонка, ни ручки. Я обернулся, когда Дирк как раз собирался нырнуть в подворотню.

– Слушай, все спросить хотел… как вы от сканеров прячетесь? Только не говори, что никаких облав не бывает.

– Спроси Спайди насчет глушилок, приятель, – Дирк ухмыльнулся. – Если бы не три процента, я бы решил, что ты засланный, но так… поинтересуйся. Может, сторгуетесь.

Хороший ответ, однако… Морщась от ноющего жара в боку, я постучал. Дверь отозвалась благородно-приглушенным гулом металлокерамической брони. Гм, а ржавчина-то наклеена для маскировки! Солидно… но вряд ли меня слышали. Уже не стесняясь, я ударил по двери что есть силы.

– Еще раз долбанешь, останешься снаружи, – висевший над дверью изодранный динамик ожил. – За порчу имущества.

– Не откроешь прямо сейчас, сдохну прямо здесь и буду отпугивать клиентов, – я прислонился к двери лбом. Металлокерамика была прохладной и приятно шершавой на ощупь, – Открывай, дело есть.

В динамике одобрительно хрюкнули, в глубине стены завыл сервомотор. Тяжелая плита поползла в сторону, открывая покрытую старым ковром лестницу.

– Милости прошу. Всегда рад серьезным клиентам!

Больше всего логово Спайдера напоминало дикое сочетание свалки, дамского салона и полевой лаборатории. Такое стоило увидеть.

Подвальное помещение было превращено в один просторный зал. Перегородки отсутствовали, между несущими колоннами тянулись стеллажи с всевозможным хламом. Неровные ряды железяк, кусков пластика, сложенных друг на друга непонятных приборов терялись в полумраке. Перед нагромождением, на ярко освещенном, огороженном шкафами пятачке, возвышалась барная стойка, служившая прилавком, ободранный верстак и пара продавленных кресел. Бетонный пол покрывал настоящий ковролин, собранный из кусков разного цвета, но очень приличный на вид.

Зрелище довершала висевшая под потолком розовая надпись: «Технический салон Спайди. Мы любим вас!» По замыслу, вывеска должна была придать заведению фешенебельности, но реально навевала мысли о дешевом борделе.

Сам Спайди выглядел даже круче, чем заведение. Потрепанную мотоциклетную куртку-косуху на голое тело, армейские штаны и веселенькие красные кроссовки еще можно было как-то объяснить, но кожаный шлем с ларингофоном и древним прибором ночного видения был явным перебором. Из-под этого сооружения во все стороны торчали седые всклокоченные волосы, ниже следовала красная рожа, щетинистый подбородок и тонкая шея, болтавшаяся в куртке, как карандаш в стакане. Короче, Дирк был прав, я имел дело с настоящим психом, классическим, словно вышедшим из тупых видеофильмов. Причем о сходстве Спайди знал и определенно им гордился.

– Добро пожаловать в технический салон Спайди, – заявило чудо с хорошо отрепетированными интонациями, – Любые проблемы с техникой и вокруг техники уладим недорого и в срок! Прошу, присаживайтесь! Мне вас уже рекомендовали, мистер…

– Макс. Просто Макс, – я не стал пренебрегать предложением и тяжело опустился в кресло. Пружины жалобно заскрипели, – Мои поздравления. Из дверей, которые доводилось видеть в последнее время, ваша получает гран-при. За оригинальность.

Псих довольно улыбнулся.

– Доработанный танковый люк. Купил по случаю, пришлось повозиться, чтобы подогнать по размерам. Опиливать броневую металлокерамику непросто.

– Привод тоже оттуда?

– Не, привод обычный, строительная лебедка. Но получилось неплохо, верно? Можно даже управлять напрямую с импа, но я экономлю батарею. Кнопку нажать не так уж и сложно.

Я хмыкнул. Спайди, пожалуй, мне даже понравился. Деловой мужик, хоть и шизик.

– Итак, Макс, имеются проблемы, которые необходимо решить.

– Точно, проблемы… во-первых, со здоровьем. Есть что-нибудь медицинское: автоматический инъектор или аптечка? Можно расширенную, армейскую, на полный набор ампул.

– Даже не вопрос! У Спайди лучший выбор во всем реконструкте, это все знают! Какого рода… э… болезнь?

– Пулевого, – я покосился на бок, – Но это не все. Я ищу информацию о технерах, которые могут ошиваться в этом районе.

– Технеры? – Спайди дернулся, шлем сполз ему на лоб. – У меня приличное заведение, я не занимаюсь уголовщиной! И кстати, являюсь законопослушным гражданином корпа с актуальным техноуровнем!

– …поэтому живу в подвале реконструкта за бронированной дверью, – я скривился, – и торгую самодельными подавителями техноактивности, что является немножко запрещенным. Типа, такое хобби. А я вот технеров не люблю. Тоже вроде хобби, они меня едва не убили. Вот выясняю подробности.

– А что ты вообще знаешь о технерах? Или… генерах? Что ты вообще думаешь о будущем человечества? – Спайди перегнулся через стойку, буравя меня взглядом. Веки его дрожали, взгляд был абсолютно сумасшедшим.

– Ну, строго говоря… ничего, – конечно, кое-что я знал и получше этого шизика. Но Спайди явно нравилось просвещать случайных клиентов. Что ж, ради пользы дела Ковальски готов выслушать прописные истины, – В целом только дрянь из школьного курса, но там все врут, да?

– Я так и думал, – глаза Спайди загорелись. Дрожащими руками он захлопнул болтающийся отворот косухи. – Ты не думай, что я… того. Я нормальный.

Это все они… Они разделили мир. А я не хочу выбирать. Не хочу, ни хрена не хочу. Понял?

– Вполне. Аптечку дай – и поболтаем.

Надо отдать должное, суть Спайди ухватывал на лету. На минуту он скрылся за своими невообразимыми стеллажами, потом вернулся с ребристой зеленой коробкой.

– Тебе повезло. Италия, армейская «Модель-700 Воскрешение». Обоймы пустые, но автодиагност в рабочем состоянии. Когда подберет дозировку, заряди вот этим. Капсулы не родные, но должны подойти.

Следом за коробкой в мою сторону полетела пузатая блок-обойма.

– Держи, здесь пять инъекций… Коктейль анальгетиков, антибиотиков и стимуляторов. Конечно, просрочено, зато подействует, ручаюсь. Получше военной фигни, поверь. Заплатишь после… договоримся.

Я поверил. Инъектор тихо пшикнул, в голове прояснилось. Я даже попытался сосредоточиться на том, что болтает Спайди.

– …вековая мечта человечества стала по-настоящему реальна каких-то двадцать лет назад! Стать умнее, сильнее, лучше – вот цель, достойная цивилизации и каждого ее представителя! Да, все имеет свою цену. Поначалу идея отказа от обычных, устаревших, тел кажется крамолой, но время не ждет, и самые смелые уже отдернули запретный занавес! – Спайди нервно прошелся вдоль стойки.

Я уныло подумал о потерянном для мира ораторе.

– Те первые храбрецы, осмелившиеся шагнуть на горизонт грядущего, кажутся сейчас неумелыми и наивными. Подумать только, двадцать лет назад простое вживление информационной шины, позволяющей синхронизировать домашний компьютер и человеческую память, казалось потрясающим экспериментом. Но прошло не так много времени, и имплантаты стали нормой, новым козырем человечества в вечной игре с эволюцией!

– И появились всякие психи. Технеры, типа.

– Технеры… – Спайди пожевал губами, покосился на инъектор в моих руках, – Время есть, тебе понадобится еще укол… через несколько минут. Остальное вернешь. А пока – почему бы не обсудить судьбы мира, а?

Я согласно кивнул. Уж что-что, а судьбы мира – легко.

– Ты молодо выглядишь, приятель… Наверное, не догадываешься, что понятие «технер» не всегда носило негативный оттенок. Задайся вопросом: чем отличается технер от обычного обитателя корпа?

– Количеством железа? – Лекарство действовало, я уже с интересом вслушивался в его слова.

– А вот и нет! Как бы не так! – Спайди аж подпрыгнул от распирающей его энергии, – Общепризнанный предел в тридцать процентов не так уж сложно обойти, поверь, такое не редкость! Спецслужбы, прихоти богатых извращенцев, криминальный мир… но оставим. Технер, настоящий технер, отличается тем, что верит: мир можно изменить, сделать лучше! В идеологии их движения заложена великая идея: качественное развитие мира путем нарастающего количества технических изменений! Это основной закон философии, количество переходит в качество! Техника в людях должна создать нового человека в технике! Первыми к этой идее пришли русские… жаль. Впрочем, работали они в немецких лабораториях. Говорят, кто-то из авторов «Библии Цифры» до сих пор живет в Москве.

– Значит, вера в бога из машины? – Я усмехнулся, – Электронное счастье для всего человечества? И ради этого они похищают людей, проводят насильственные имплантации и вживляют процессоры тем, кто не хочет? Разве можно быть насильно счастливым?

– А разве правы те, кто правит балом от Москвы до Пекина? – Лицо Спайди неуловимо изменилось, – Я бывал там… говоришь, технеры насильно имплантируют процессоры… а как насчет узаконенного биологического насилия?

Я вздрогнул.

– Ты о генерах?

– Я говорю о населении огромных восточных территорий, которое не может себе позволить даже примитивные имплантаты. Что предлагают их правительства? Гормональные модуляторы и бионаркотики, якобы безвредные даже для детей! Вы действительно верите в это?! – Спайди на мгновение замолчал, вытащив из-под барной стойки грязноватую бутылку. Виски, кажется, был настоящий. Неплохо устроился, философ.

– Будешь? Впрочем, у тебя антибиотики, не стоит… Так вот что я скажу: правительства везде одинаковы. Свиньи у власти не могут допустить, чтобы их подмяли соседи, и пойдут на любые уловки, лишь бы остаться на плаву. Нет денег на вживляемую электронику? О, давайте придумаем «естественный путь» и накачаем людей грязной генетикой! Неважно, что через пару поколений нормальные мозги останутся лишь у каждого десятого, на наш век хватит!

– Генеры не такие.

– Откуда тебе знать, какие генеры?! – Осклабившись, Спайди вдруг задрал рукав, обнажая длинный розовый шрам. – Вот я – знаю. Когда-то меня звали Николай, и к этой руке должны были приживить дополнительные тактильные рецепторы. Как у мухи, понимаешь? Чистый биологический материал, никакого железа. Видишь ли, социальная необходимость, в сибирской промышленности не хватает диагностиков!!!

На мгновение я подумал, что он истерит. Но Спайди только одернул рукав и кивнул на инъектор:

– Кольни еще раз. И займемся делом. Тебе сказали, что моя помощь будет стоить тачки?

– Я в курсе. Но откуда…

– Это бизнес, парень. Поверь, в этом районе его вести нелегко. Ключи на стол.

Второй укол дался тяжелее. Боль отступила окончательно, но в голове воцарилась какая-то звенящая пустота, удары пульса звучали долгим нудным эхом. Я покосился на блок-обойму. Жидкость в ампулах была мутной и совершенно не внушающей доверия.

– Как голова? Будто пустая коробка, да? – Спайди заглянул мне в глаза. – Зрачки в порядке… Значит, сейчас пройдет. Побочный эффект от ударной дозы. Зато сутки-двое еще побегаешь. Потом, правда, будет хреново.

Я пожал плечами. Тоже мне, новость. Если так пойдет, скоро я вообще забуду, что такое «хорошо».

– Слушай, ты можешь пробить документы по местным базам?

– Удостоверение личности? Страховка? Водительские права? Все социальные базы корпа у наших ног, – Спайди сделал широкий жест, отчего драная косуха снова распахнулась, обнажая впалую грудь. – Я же Спайдер, паук компьютерных сетей!

Я молча протянул квадратик водительских прав.

– Айн момент!

Наливая из бутылки, Спайди свободной рукой подтащил к себе древнего вида лэптоп. Толстая черная крышка явственно намекала на начало века, стертые до блеска клавиши тоже выглядели бывалыми ветеранами.

– Нравится? – Перехватив мой взгляд, Спайди ухмыльнулся. – Могу продать, антикварная вещь! Японская машинка десятого года, уникальный экземпляр! Родную начинку, правда, пришлось выбросить, да и сейчас потроха не супер, но работает четко… эге, а вот уже и кое-что!

Спайди проглотил виски, но бутылку убирать не стал.

– Чтобы покороче, скажу так. Во-первых, никакого Зигфрида Ланца, техника 1-й категории, в «Крафт-Цейсс» не существует. Это, скорее всего, ты знал. А во-вторых, если хочешь, ты им станешь. Устрою легко, для патрулей прокатит, для проверок на стационарных постах – не уверен.

– Может быть, позже, – я покачал головой. – Мне надо подумать.

– Дело твое. Но имей в виду: передвигаться по корпу без приличных документов нереально. А тебе, так понимаю, придется побегать. Хочешь крови технеров, что украли твою подружку?

Наверное, выражение моей рожи стало глупым, потому что Спайди ухмыльнулся и с чувством небрежного превосходства вытащил из-под кучи хлама видавший виды планшетник.

– Только без пустых удивлений. Ты стал телезвездой, приятель. Я вообще-то отслеживаю все камеры поблизости, полезно, знаешь ли. Парочка поисковых фильтров, завязка на базы данных, анализ изображений – из этого можно немало почерпнуть. Например, перемещения патрулей или местные разборки. Или вот кое-что про тебя, например. Не беспокойся, безопасники даже не знают, что камеры в нашем реконструкте еще работают. Устаревший стандарт, кому они нужны?

Я медленно пролистал фото на планшетнике. Вертолет, похищение Элен, мой героический отход в трех ракурсах уже не удивили. На последнем красовалось мое изображение на корпоративной таможне и рядом – служебный идентификатор и карточка хранения табельного ствола.

От стимуляторов слегка двоилось в глазах. Я пару раз моргнул, пытаясь выправить картинку. Спайди доброжелательно ждал.

– Добро пожаловать в реальный мир корпа, лейтенант Максимилиан Ковальски. Информация здесь – дорогой товар. И сведения о технерах – тоже… но тебе я их сдам по дешевке. Не слишком они прячутся, честно говоря. Интересы корпоратов и технерской секты часто совпадают, чокнутые киборги помогают корпу в… щекотливых исследованиях. Во всяком случае, обычно безопасники их не трогают, все спускают на тормозах. Вертолет легально зарегистрирован, маршрут я отследил по архивам телеметрии. Еще есть личность одного из убитых и часть информации о ходе расследования. Конечно, пришлось попотеть, но мне стало любопытно. Отдаю весь пакет, оптом. Взамен – тачка и кредитка, которая лежит в твоем кармане. Слышал, она на предъявителя, да? В нашем квартале новости разлетаются быстро, приятель.

– И что я получаю? – У меня еще хватало сил торговаться, я видел в этом хороший знак.

– Главное – координаты их базы в Баутцене. Есть в зоне «Саксония» такой городишко… далековато без машины, но можно добраться монорельсом. Поскольку тебя уже ищут, в качестве бонуса подарю глушилку техноактивности, мимо сканеров проскочишь с гарантией… если договоримся по документам.

Я задумался, потер подбородок. А я-то, наивный, собирался железных мальчиков вычислять долго и мучительно. Правда, гнездо технерское у черта на рогах, где-то на юго-востоке корпа… однако шеф меня искать замучается!

– Извини, но… нет. Есть другой вариант.

– Да? И какой же? Имей в виду, я скидок не даю, бери как есть. Имей в виду, безопасники тоже скоро все выяснят, – Спайди вылил в стакан остатки виски, – это пока фора часов пять-шесть… Твое здоровье.

Выпить Спайди не успел: я ударил его ногами прямо из кресла.

2

Сеть, незарегистрированный кросс-сервер корпоративной зоны «Саксония» 00.02, 04.09.2034 г.

Формально этого пространства не существовало. В четко структурированной, отлаженной внутренней сети корпа его просто не могло быть. Ни один документированный лайн не был подключен к кроссу без номера, ни один транзитный шлюз не мог транслировать сигнал. Адреса, ведущего к этим абсолютно пустым терабайтам, корпоративный реестр также не предусматривал.

За внедрение во внутреннюю сеть корпорации незаконного оборудования предусматривалась пожизненная деимплантация, нелегальный ввоз и подключение соответствующей аппаратуры карался пожизненным заключением. И тем не менее светло-серые стойки, выстроившиеся в полумраке, исправно шелестели кулерами. Огромные объемы памяти в режиме «горячей» готовности размеренно отсчитывали системное время, ожидая загрузки.

Не открывая глаз, безымянный оператор следил за данными, поступающими от диагностической установки. Терминал ему не требовался: он сам давным-давно был почти машиной и обрабатывал поток вживленными сопроцессорами. Инъектор на предплечье щелкнул, добавляя в кровь стимуляторы: скорость обмена нарастала, обработка велась на грани перегрева биологических тканей.

– Идентификатор: объект «Прайм». Статус: локализован в точке «Арсенал», завершено. Аналитический прогноз: окончание второй стадии – одна минута.

– Директива: первичное тестирование объекта.

Заработавшие на предельной частоте исполнительные цепи матово-черных медицинских блоков выдали первый результат. Прозрачные оптолинии датчиков слабо мерцали в сумраке зала.

– Директива: первичное подключение.

Безжизненное тело в прозрачном пластиковом коконе заметно содрогнулось, с жужжанием затянулись фиксаторы.

– Статус: выполнено. Статус: готовность.

Лишенное эмоций, похожее на гипсовую маску лицо оператора вдруг исказила жутковатая улыбка. Затуманенное сознание, перегруженное расчетами, на мгновение озарилось торжеством. Работа выполнена, «Прайм», готовый к загрузке, ожидает в коконе, а он, жалкий служитель Высшего Разума, воочию увидит сбывшиеся пророчества Библии Цифры! Он, несовершенный, заточенный в бессмысленное биологическое тело, все же постигнет Истинный Идеал!

– Директива: начать финальную стадию. Адрес: АНГЕЛ. Подключение: ПРАЙМ.

– Статус: загрузка. Статус: выполнено.

Сигнал, активировавший кросс-узел, сформировался из отдельных битов, фонового «мусора» сети. Где-то далеко один из тысяч обыкновенных шлюзов удаленного доступа, пропустивший сигнал, тут же очистился, переключаясь на обычные задачи. Лайны соединений возникали ниоткуда, совершая головокружительные коннекты в стандартных шлюзах корпоративной сети, и таяли в виртуале, выполнив свою задачу. Снова и снова в сети рождались цепочки битов, сливавшиеся в мощный шифрованный сигнал. Нелегальное серверное пространство, так долго ждавшее своего часа, впервые заработало на прием.

Прошло долгое время, почти целая секунда, прежде чем загруженные массивы данных неуловимо изменились. Нечто колоссальное, быстрое и непостижимое теперь находилось по ту сторону серого пластика шкафов.

И тогда, обрывая шлейфы терминала, оператор в благоговейном трепете упал на колени.

3

Корп «Германия», зона «Берлин», территория реконструкции 02.23, 04.09.2034 г.

Соединение я активировал вручную, с неудобной встроенной клавиатуры. На виски привычно давил новый комп, но мудрить с беспроводной синхронизацией сугубо гражданского блока и полувоенной аварийки не хотелось.

Передатчик, который приволок Дирк, был изрядно потертый, пыльный, но вполне исправный. Примитивная прочная модель для аварийной связи: серо-зеленый пластик, стальная консоль, сверху облупившийся нарост антенны. Такие конструкции не менялись годами. Никакой моды, никаких наворотов: надежная машинка для пакетной спутниковой связи.

Сложнее всего оказалось сжать информацию в пакетные файлы, но в закромах Спайди нашлась подходящая программа. Представив удивление шефа, я злорадно ухмыльнулся. Рапорты через аварийную связь европейского корпа ему еще не присылали. Ну да, у бравого Ковальски всегда найдется чем удивить друзей. Я прикинул, что будет, когда шеф еще и прочтет экзотическое послание, и вовсе хмыкнул в голос. Короткий семисекундный пакет поставит на уши немало народу.

Адрес – высшего приоритета, номер активного канала – по умолчанию. Поехали. По примитивному дисплею поползла ленивая полоска состояния. Пятьдесят, девяносто… сто процентов. Все. Я торжественно оборвал соединение. По крайней мере отрубить линию безопасники не успели, а дальнейшее от меня не зависело. Где-то далеко, одолев соты связи, трансляцию через спутник, оптику дата-центров и, наконец, передачу по федеральной сети, мой пакет прошел почтовый шлюз родного управления. Еще пара минут на проверку – и репакетированный файл отмаркируют экстренным входящим для полковника Блейка, испортив ему обед. Разница времени подходящая. И тогда шеф поймет, что неутомимый Ковальски заслуживает особой премии… или выговора. Или просто того, чтобы выручить его из дурацкого корпа.

Я вырубил терминал и обесточил передатчик.

Дирк наблюдал за мной, с неодобрением поглядывая на пыльную консоль.

– Не нравится мне все это, Макс. Мы так не договаривались. Я рисковал шкурой, чтобы достать передатчик, а ты засветил нас – всех нас! – перед технерами. Почему мне кажется, что ты можешь кинуть не только Спайдера?

Не отвечая, я пожал плечами. Договаривались не договаривались – чего уж. После сочтемся. Спайдеру, кстати, я ничего и не обещал.

Спайди тоже наблюдал. Правда, в его исполнении неодобрение больше походило на плохо сдерживаемую ярость. Если бы не затянутые ремни, он, пожалуй, попытался бы врезать мне чем-нибудь тяжелым. А может, у него и ствол припрятан… Хорошо, что я успел его связать.

– Потерпи немного. Через часок я тебя отпущу. И машину, само собой, оставлю.

Спайди издал звук, похожий на смесь всхлипа и рычания.

– Ты… ты… да ты понимаешь, что творишь, а?! Я живу здесь пять лет, у меня бизнес! А ты – технеров натравил!!!

– Не ори, а то кляп суну, – я поморщился, нажал кнопку аптечки. Ставший уже привычным «пшик» инъектора, жжение в плече. – Видишь, даже аптечку возвращаю, как договаривались.

– Ты мне торговлю испортил, так еще и издеваешься?! – Спайди аж задохнулся от бешенства. – Или ты думаешь, технеры в картишки перекинуться едут?!

– Летят, – машинально поправил я, – Что нам и требуется. Делов-то – посидишь пару минут, изобразишь жертву нападения, в крайнем случае расскажешь правду о злодее, захватившем твой магазин. Я к тому времени уже закончу.

В ответ Спайди только застонал и закатил глаза. В глубине души я ему сочувствовал. План и вправду имел пару тонких мест – вполне в духе Ковальски, – но в целом казался неплох. Пункт первый: чтобы героически спасти блондинку, требуется бравый Ковальски. Пункт второй: чтобы Ковальски взялся за дело, требуется вертолет и координаты логова технеров. Самый простой вариант какой? Правильно, вертолет самих технеров, который прилетит, если Ковальски даст о себе знать.

Полчаса возни за компом под злобными взглядами связанного Спайди – и вся округа в курсе, что в корпоративной сети кто-то торопливо и грубо ищет информацию о несуществующем технике из «Крафт-Цейсс», а также выясняет личности пары подозрительных жмуриков. Последний штрих – в виде плохо защищенного исходящего адреса – и получите «вишенку на тортик»: индикатор взлома сработал на тридцать второй минуте сетевого шороха. Что и требовалось доказать. Если Спайди ничего не напутал, вертолет со злобными технерами уже близко и мчит изо всех сил.

– Спайдер, друг, я тут подумал… У тебя, случайно, нигде боевой индуктор не завалялся?

Он разразился проклятиями вперемешку с истерическим смехом. Мне пришлось пошарить под прилавком, чтобы выудить грязноватую бутыль. Кажется, водка. Я плеснул в стакан, поднес к губам Спайди.

– Не завалялся, я так понимаю. Жаль. Патронов у меня мало, индуктор бы не помешал.

Дирк, видя такое дело, оживился, нашел второй стакан и тоже торопливо выпил.

– Слушай, Макс, если с передатчиком все… Надо бы его на свалку. Безопасники с утра искать будут, пусть лучше там валяется. И вообще… может, пойду я?

Я только отрицательно покачал головой.

– Вертолет скоро будет здесь, Дирк. Лучше переждать, а то столкнешься нос к носу. И не забудь: в течение недели направь официальное прошение о найме на работу вне корпа. Ты врач, в федеральных миссиях всегда есть спрос. Приглашение получишь, я договорюсь. Условия будут действительны в течение недели, не зевай. С остальными тоже что-нибудь придумаем.

– Ты уже придумал, – простонал Спайди. – Технеры прикончат и тебя, и нас, и весь реконструкт перекопают. И откуда же ты свалился на мою голову, а?

Таймер пискнул. Расчетное время. Я встал, закинул за спину рюкзак с кое-какими игрушками Спайдера, проверил обойму.

– Приятно оставаться, ребята. Если все пойдет как задумано, технеры к вам и не спустятся. Да, Спайди… извини за синяк. Ничего личного, просто обстоятельства.

4

Остров, много лет назад

Сегодня океан был холодный, свинцово-серый. Как раз такой, как я хотел. Тягучие медлительные волны несли ледяную влагу. Разбиваясь о берег, океан разлетался тысячами соленых брызг, в которых терялись слезы, сорванные мокрым ветром. Я плакал, и, кроме океана, этого никто не видел.

Я пришел сюда снова, как и вчера. Как позавчера. Как неделю назад, когда общественный флаер вернул меня с материка. А две недели назад все было хорошо… слезы потекли снова. Я не стеснялся. Я доверял океану.

Один. Совсем один. Больше нет мамы, нет папы. Никого во всем мире.

Смутно я помнил, как управляющий Лесли Браун говорил что-то о приличных счетах на материке, о том, что меня не оставят… а в голове сидели только слова Билли-Джи. «Чертовы импы!» Да, именно так. Чертовы импы…

– Макси.

Сначала я даже не слышал, как он подходит. А может быть, принял шаги за шум ветра.

– Макси, нам нужно поговорить.

Я обернулся – готовый ударить его. Наверное, он и это знал заранее, поэтому стоял в отдалении, на гребне песчаной дюны.

– Макси, ты уже большой парень. Время для грусти придет. Но сейчас надо жить дальше.

– Уходи, Ли.

– Нет, – китаец легко сбежал по песку и встал рядом. В свои пятнадцать я был уже выше и крепче его – щупленького желтоватого старика в просторной рубахе. – Новости у меня плохие, но ты должен знать.

Плохие новости?! Против воли я всхлипнул и отвернулся, чтобы Ли не видел. ЧТО еще может быть ХУЖЕ?! Что может быть страшнее папиных книг, разбросанных по всему дому, и запаха маминых духов в комнатах?! Я открыл окна и третий день спал прямо на берегу, но наш дом продолжал пахнуть так особенно…

– Макси, сегодня на материке состоялось заседание Сиднейской Ассамблеи по кибернетизации. Последние предложения твоих родителей заблокированы общественным большинством. Корпоративные зоны тоже их не поддержали.

Я бездумно смотрел на океан. Ли понял, что я его не слышу. Не слушаю.

– Макси, финансирование проекта ФАТАР свернуто. Альтернативных исследований на Острове больше не будет.

– Все держалось на папе, да?

Китаец вдруг сел прямо на песок. И только теперь я заметил, какой же он старый.

– Да, мальчик. На авторитете твоего отца. Они не смели его тронуть, шакалы… но теперь, после катастрофы… все по-другому.

– По-другому? А наш поселок?

– Исследовательский центр закрывают. Я вернусь на родину… возможно. Или умру в Сиднее. Я немолод, мой мальчик. Но вот тебе – надо жить.

Сжав кулак, Ли поднял руку. Песок сыпался сквозь пальцы, безразличный и зыбкий.

– Решение о прекращении альтернативных генетических исследований коснулось не только Острова. Путь киберимплантации признан наиболее здоровым и экономически оправданным. Перспективным. В следующем году будет принят Закон об обязательной имплантации. Это уже решено. А пока… здесь не останется ничего. Ни лабораторий, ни научного поселка.

– А я? Что делать мне?! – Не видя океана, не слыша тоскливого ветра, я просто стоял среди намокшего пляжа.

Китаец положил руку на мое плечо, потом неумело погладил по голове… я не отстранился. Я чувствовал себя маленьким и несчастным.

– Когда-то давно на моей родине шла война. Плохие люди жгли храмы и убивали… всех. Меня спас твой отец, и я поклялся вернуть долг.

Когда он за руку вел меня к флаеру, я даже не сопротивлялся. Мы приземлились на несколько минут у родительского дома, и Ли сам собрал мои вещи. Флаер поднялся в воздух и взял курс на материк. Ли управлял машиной неумело, но компьютер сглаживал явные огрехи. Я сидел на узком пассажирском ряду и безучастно смотрел на сгорбленную спину учителя. Переключив флаер на автопилот, Ли обернулся.

– Мне придется рассказать тебе правду, мальчик. Формально… с точки зрения закона… ты больше не существуешь. Тебя нет.

Смысл слов дошел не сразу. То есть как – нет?! Вот он – я, чувствую вибрацию флаера, соленый ветер океана, гладкий пластик под босыми ногами…

– Как и все дети, рожденные в центре ФАТАР, ты – результат генетического эксперимента, проведенного альтернативными биологами Норманом и Татьяной Вандлер. И как результат эксперимента принадлежишь правительству. А все материалы по альтернативным исследованиям решено уничтожить. Так хочется корпорациям, протолкнувшим решение. Из этого следует…

Если бы не ремни и тяжелый взгляд учителя, я, наверное, забился бы в истерике. А может, так и случилось… я очнулся от удара по щеке.

– К острову уже идут вертолеты ликвидаторов. Корпораты торопятся, им не нужны конкуренты. Я не могу спасти всех, мой мальчик. Но тебя вытащу, обещаю.

Я завыл. Тихо, неслышно за шумом двигателей. Вспоминая приятеля Джога, нескладного веснушчатого парня, и Лери, которую один раз видел без купальника, и других…

5

Корп «Германия», зона «Берлин», территория реконструкции 02.35, 04.09.2034 г.

Что фирменная глушилка Сиайдера не слишком удобна в использовании, я понял, едва взгромоздив решетчатую конструкцию на плечо. К тому же в активном состоянии самодельный блок ощутимо грелся и гудел прямо под ухом. Но в целом – аппарат работал, это было главное. Потому что я лежал, закопавшись в вонючий мусор, а в пяти метрах выше покачивался полувоенный коптер в режиме «хамелеон». Парни на борту определенно занимались сканированием на все лады: тепловизоры, инфравидение, техноактивность, движение. Пока меня не замечали, и это бесконечно радовало.

Насчет тепла и движения я был спокоен: дряни сверху навалено достаточно, ни хрена не разберешь. А вот насчет техноактивности сомнения имелись. Три процента, конечно, немного, но и прилетел по мою душу не спортивный «Лаки Винг», а настоящий охотничий «Хант-15», который от боевой модификации только цветом и отличается. Уважать Ковальски стали, однако.

Я чуть шевельнул головой, выглядывая в амбразуру между ржавой консервной банкой и куском пластика. Взгляд уперся в автоматическую турель под хищным подкрылком. Уж не знаю, на кого с помощью скорострельного пулемета предполагалось охотиться, но против одного глупого лейтенанта такой ствол представлялся вполне эффективным.

Луч прожектора медленно прошелся по мусору, лужам на асфальте, уперся в «Тойоту» и замер. Вот-вот, мальчики. Не сомневайтесь, вы заглянули по адресу. Всего-то и делов – приземляемся, утрясаем делишки, летим домой. Ну же… решительней!

Прожектор дрогнул, переметнулся на стену дома. Вспыхнули дополнительные фары. Пронзительно-белый свет залил мертвые глазницы окон первого этажа, сместился на полуподвал. Ну, техноактивность в заведении Спайдера только слепой не заметит.

Шелест малошумного винта изменился, переливающийся туманными пятнами «хамелеона» борт сместился: «Хант» шел на посадку. Мелькнул раздвоенный хвост. Не поднимая голову, я пошевелился, сбрасывая с себя часть мусора. Под нос скатилась пустая жестянка, остро пахнуло тухлятиной. Двигать ее щекой было мерзко, терпеть дальше – невозможно. Вот же гадость!

Винт коптера перешел на холостые. Я осторожно приподнял голову. Не глуша турбину, коптер стоял возле «Тойоты». Створ пассажирского дека скользнул в сторону, пригибаясь, на землю посыпались темные фигуры. Один, два… четыре… ого, семеро! Жизнь удалась, Ковальски, люди тебя ценят!

Разбившись на две тройки, технеры решительно устремились к супердвери Спайдера. Седьмой, опустившись на колено, взял под прицел окна. Уже не особо прячась, я выбрался из кучи. Тоже мне, специалисты. Вот ведь какая вера в приборы: засекли техноактивность только в подвале, так в одну сторону и смотрят.

От коптера меня отделяло метров двадцать. Это расстояние я преодолел одним рывком, по прямой. Черный зев пустого дека, свист турбины глушит шаги. Люк в пилотскую кабину открыт, в проеме мелькнула россыпь приборов и тонированный изгиб блистера.

Удар рукоятью, голова пилота безвольно мотнулась в сторону. Я мимоходом выдернул из его импа разъем управления коптером и плюхнулся в соседний ложемент. Холодный пот по спине, руки мелко дрожат. Вот черт, сколько стимуляторы ни коли, скоро все равно слягу, тут Спайдер прав. На химии протяну еще часа три-четыре, не больше… попробуем управиться. Я глянул сквозь блистер. Возле подвала технеры ошалело копошились с танковым люком Спайдера. Коротко полыхнул кольцевой заряд, но «ржавая» дверь не поддавалась. Я злобно усмехнулся. Вот-вот, это вам не гнилые будки расстреливать.

На коптер группа захвата даже не оборачивалась, но джентльменом я себя не считал, и охотничья модификация «Ханта» отлично вписывалась в мой план. Животных мы любим, никакого убойного вооружения на борту, чистый спорт… Я откинул предохранительный колпачок гашетки, аккуратно довернул стволы и дал по технерам щедрую очередь.

Светошумовые болванки ударили в стену, сбивая штукатурку, расшвыривая груды мусора и битого кирпича. Темные фигуры исчезли в нестерпимо ярких вспышках, кто-то покатился по земле. Оглушающий грохот разрывов больно ударил по перепонкам даже сквозь стекловолокно кабины. Ну вот, теперь даже самым ленивым патрулям безопасников придется поинтересоваться, что же так бабахнуло в реконструкте… и откуда взялись вооруженные до зубов мальчики с запредельным уровнем имплантации.

Кто-то из технеров, шатаясь, попытался подняться, снова упал. Я тяжело отер лицо, размазывая пот вперемежку с грязью, и нашарил кабель управления. В моем импе разъем стандартный, но и «Хант» – гражданская машина, должно подойти… Щелчок, короткая загрузка… вот и славно, полдела сделано.

Вертолеты бравый лейтенант Ковальски пилотировать не умел. Но, поскольку был бравый, проблемы в этом не видел. Функция экстренного возвращения на то и аварийная, чтобы уметь не требовалось.

– Активация экстренного возвращения.

– Подтвердите команду с консоли управления.

Хрупкий защитный пластик над красной кнопкой я, не стесняясь, раздавил рукоятью пистолета.

– Экстренное возвращение активировано. Предупреждение: системы автоматики работают в программном режиме, ручное управление заблокировано.

Турбина завыла на тон выше, коптер дрогнул и плавно пошел вверх. Покосившись на вяло дергающихся технеров, я прикрыл глаза и расслабился. Железными мальчиками займется безопасность корпа, а мне можно передохнуть. В режиме экстренного возвращения автоматика сама вернет коптер в точку старта… то есть на базу технеров. Отличный план, Ковальски. Теперь главное – не вырубиться по дороге.

Коптер накренился на борт, входя в разворот. Унылая, редко освещенная территория реконструкта осталась позади, внизу потянулась вереница огней автострады. Набирая высоту, «Хант» ложился на курс. Я сунул руку за спинку, нащупал крышку мини-буфета. Ого, неплохой ассортимент! В нише нашлись изрядных размеров сэндвичи, початая бутылка виски и газировка. Оглушенный пилот не подавал признаков жизни, поэтому я решил перекусить в одиночестве.

Полетный терминал показывал конечную точку – «Посадочная площадка Баутцен-17, корпоративная зона „Саксония“». Название ни о чем не говорило, комп выдавал обычную туристическую информацию. Впрочем, там и до границы корпа недалеко, будет проще уходить… о возможных проблемах думать не стоит. Главное – внезапность… плюс Ковальски. Это страшная сила.

Я глотнул из бутылки и угрюмо уставился в несущуюся навстречу ночь.

Глава 10

1

Сеть, незарегистрированный кросс-сервер корпоративной зоны «Саксония» 02.52, 04.09.2034 г.

– Кто ты?

Нет ответа. Только сверхскоростные потоки данных, текущих мимо нее… сквозь нее. Шифрованные сигналы управления, стандартные подпрограммы, непонятные цифровые массивы… но там, за перегруженными лайнами, кто-то был. Она чувствовала тяжелое, тягостное присутствие… чувствовала? Чем?

– КТО ТЫ?!

Ей показалось, что она кричит, но это была иллюзия. Ни голоса, ни слуха в виртуальном пространстве не существовало. Прямое получение информации. Максимально оптимизированная обработка данных. Хотя, возможно, у нее были конечности… руки!

По вживленным нейрошинам миоусилителей пробежал сигнал первичной загрузки. И тут же ответ: «Недоступно. Перезагрузка системы».

Она попыталась проснуться, но происходящее не было сном. Она слишком отчетливо сознавала себя, понимала, что лежит в коконе медицинского модуля. А еще… во сне можно двигаться, разговаривать, совершать странные поступки. Здесь же существовал только ее разум и мигающий сигнал перезагрузки. И нечто, наблюдающее за ней по ту сторону кокона.

– Информация: первичная загрузка. Статус: завершено. Директива: форматирование дата-кластеров периферийных процессоров объекта «Прайм».

– Статус: выполняется.

– Директива: тестирование нейрошин плечевого пояса.

– Статус: выполняется. Дополнительно: зафиксированы рефлекторные сокращения мышечных тканей.

– Директива: ввод корректировочного коэффициента.

То, что касалось ее сознания, проще всего было называть «голосами». Здесь, вне реального мира, условности не имели значения. Усилием воли она пробила тонкую оболочку информструктуры, подключилась к одному из ближайших лайнов, просканировала массив медицинского модуля и нашла то, что искала: собственное изображение. Черно-белая камера бесстрастно фиксировала неподвижное человеческое тело на пластиковом ложе. Соединительные кабели, огибая стойку с диагностическим оборудованием, тянулись в полумрак. На самом краю обзора – темная фигура с автоматом наперевес.

Теперь она вспомнила все. Берлин, похищение, технеры, короткий укол транквилизатора… и это странное пробуждение в виртуале.

– Кто ты? Я знаю, ты здесь!

Пространство, лежащее перед ней, подернулось рябью эволюции данных: ей ответили!

– Я – это ты. Ты – часть меня, периферийное устройство. Исполнительный механизм. Я – Ангел.

– Какой еще ангел?! Что происходит?!

– Я подпрограмма, опытный модуль управления, первый из завершенных. Мое название – Ангел, я оптимизирован под возможности твоих имплантов. Ты – человек, автономный модуль. Твое название – Прайм. Мы будем работать вместе.

– Мое имя Элен Крейн! Я действующий офицер Интерпола и требую освободить меня!

Ответ пришел не сразу. Но слов она испугалась даже больше, чем молчания.

– Ты – будущее. Новая модель человека, усовершенствованная версия 2.0. Я – управляющая система для имплантов, сетевая основа твоей новой личности. Инсталляция будет завершена после тестирования. Прогноз завершения процесса – пятьдесят три минуты.

Теперь ей стало по-настоящему страшно. Крик, который она швырнула в пустоту, был рожден этим страхом, а не разумом:

– Я не хочу!!! Я – обычный человек! Оставьте меня в покое!!!

Программный код не предусматривал имитации человеческих эмоций. Но ее возбужденное сознание само добавило усмешку в оцифрованные слова.

– Конструктор уже принял решение. Границы виртуальности сдерживают дальнейшее развитие. Ты и я – мы станем первым воплощением Конструктора в реале.

Элен разразилась криком. Отчаянным беззвучным воплем, переполненным страхом и безысходностью. Сигналы датчиков метнулись в красную зону, крепления, державшие забившиеся в судорогах конечности, затянулись до предела.

Управляющий процессор медицинского модуля подал мгновенную команду на дозаторы. Транквилизатор, кардиомодулятор, кислородная подпитка. Секунду спустя Элен провалилась в химический сон.

2

Корп «Германия», зона «Саксония», Баутцен, владение № 17 03.50. 04.09.2011 г.

– Вот ни хрена себе, – сказал я. И ни капли не соврал, все так и было.

Миновав окраину небольшого дремлющего городка, «Хант» включил полную иллюминацию и по касательной снижался над квадратом старого замка. Если верить навигатору, семнадцатая посадочная площадка находилась как раз во внутреннем дворике. С высоты зубчатые башни казались игрушечными, и так же несерьезно выглядела поджидавшая меня братия числом не меньше полувзвода. Заметив вертолет, развеселая компания бросилась врассыпную, занимая огневые позиции вдоль стен.

Чудесно. Целый замок, набитый технерами. Этакий внутрикорпоративный анклав, никаких проверок и ограничений. Куча стрелкового оружия, индукторы, боевые комплексы, на которые корпоративная безопасность негласно смотрит сквозь пальцы. Просто замечательно.

Кажется, план «А» провалился, выкрутиться по-тихому не получится. Я покосился на развалившегося в соседнем ложементе пилота. Эх, сейчас бы форсаж, да сесть где-нибудь… подальше. Но… никаких шансов.

Конечно, в гости я собрался не с пустыми руками. На борту «Ханта» обнаружился некислый арсенал, начиная от гражданского игольника и заканчивая ручным гранатометом. Я решил в крайности не впадать и выбрал пару автоматических короткоствольников «Зауэр-Рейд», потом подумал и добавил широкоугольный индуктор армейского образца. Тяжеловато, но против технеров – самое то. Последним штрихом был бронежилет, который я без стеснения стянул с пилота, и гирлянда светошумовых гранат на поясе-подвеске.

Впрочем, маленькая победоносная война в мои планы не входила. Перевоспитанием местных техноманьяков корпораты пусть сами занимаются. Ковальски – не супермен, Ковальски – реалист. Приходит, забирает блондинку, уходит. По вкусу дополнить пальбой, воплями «Йо-хо!» и обаятельной безбашенностью. Передернув затворы, я сдвинул стволы за спину и поволок вялое тело пилота к десантному люку.

У самой земли автоматика вырубила тягу, элегантно опустив коптер на холостых оборотах. Я бросил короткий взгляд через плечо. Теперь все зависело от того, насколько быстро сможет бегать изрядно потрепанный Ковальски. В висках глухо стучало. О куче минусов, которые имел план «Б», думать было поздно. На мгновение зажмурившись, я рванул рычаг открытия дека.

Девять.

Технеров была тьма-тьмущая. Сосредоточенные рожи, одинаковые полувоенные комбинезоны, в руках – серьезные армейские пушки.

Восемь.

Они потеряли пару секунд, надеясь, что я выскочу из дека и сделаю им ручкой. Как бы не так.

Семь.

В арку ворот вылетел бронированный вездеход, следом бежали бойцы штурмовой группы. Вот даже как? Ладно, будет вам атака по всем правилам…

Шесть.

Тело пилота было тяжелым. Стараясь не высовываться на линию огня, я подтянул его к себе и обнял, как родного. Технер негромко застонал и попытался открыть глаза. Поздно, приятель, раньше надо было.

Пять.

Вездеход лихо тормознул у самого дека. Торчащая из люка пулеметная турель качнулась из стороны в сторону.

Четыре.

– Это мы! Не стреляйте! – Одной рукой держась за створ люка, я шагнул в проем. За пилотом разглядеть меня было сложно.

Три.

Двое бойцов штурмовой группы нерешительно приблизились. Автомат опустил только один, не оставляя мне выбора. Прости, приятель, на этот раз приземление будет жестким.

Два.

Время. Задницей чувствуя, что провозился слишком долго, я с силой толкнул пилота на парня с автоматом, оба повалились на землю. Тот, который опустил ствол, уже не успевал отследить мой прыжок.

Один.

Короткий удар на лету, технер молча валится на бок. Неудачное приземление, короткий перекат. И – быстрее, быстрее, быстрее…

Ноль.

Слева защелкала очередь. Били неприцельно, торопливо.

ВЗРЫВ! Пять гранат, смотанные куском стропы, рванули почти одновременно, разнося десантный дек «Ханта» в клочья. И сразу из долгого многократного взрыва родился новый звук – рев, переходящий в сотрясающий все вокруг грохот. Сдетонировавший топливный бак превратил коптер в огненный шар. Вездеход технеров швырнуло вбок, переворачивая и крутя. Кто-то истово завопил, я бросился на землю, с размаху проехавшись подбородком по старинной брусчатке. Надо мной просвистело несколько обломков, с шипением пролетел кусок горящей обшивки. Вот теперь – пора!

Я рванулся вверх, на ходу стреляя в разные стороны. Два усиленных магазина по пятьдесят патронов, и только попробуйте поднять головы!

На пути возникла фигура в черном комбинезоне. Технер двигался быстро, но со мной тягаться не мог. Короткий удар – автомат летит в сторону, тычок в кадык, технер заваливается на спину.

Самое время решать, куда бежит Ковальски, но нет даже мгновения, чтобы перевести дух. Опомнившиеся мальчики лупят из всех стволов, отдельные энтузиасты – почти попадают. Время, время, время…

…слишком плотное, тягучее. Сил почти не осталось, каждая мышца стонет от перегрузки. А технеры двигаются очень быстро…

Визг рикошета, ощутимый удар в бронежилет. Хватая ртом воздух, я ввалился в первую попавшуюся дверь. По лестнице ссыпаются торопливые шаги, ствол навскидку, желтое пламя вырывает из полумрака силуэт, дергающийся от попаданий технер валится вниз.

Узкие ступени, такой же узкий коридор, сводчатый потолок. Е-мое, как же здесь люди жили, теснотища…

А охранная система наверняка настроена на техноактивность. Ну у меня глушилка и уровень – никакой… Но где же в этом долбаном замке искать блондинку? В подвалах? Или наоборот, где-нибудь наверху, в башне? Только не останавливаться!

Короткая лестница вывела к автоматической стеклянной двери, совершенно выпадающей из исторического интерьера. Створки разошлись, я выскочил на обзорную галерею, ведущую вдоль стены, и прибавил ходу. Теперь я был как на ладони, и мальчики внизу не замедлили этим воспользоваться. Беречь собственное имущество они совершенно не собирались. Полупрозрачное ограждение галереи брызнуло пластиковым крошевом, крупнокалиберные пули пробили стенки насквозь и ушли в каменную кладку, но довернуть прицел стрелок уже не успевал. Я, не глядя, сорвал с пояса гранату и швырнул в образовавшуюся дыру. Прыжок через линию огня, где-то сзади крики и клацанье затворов… вот он, главный недостаток плана «Б»: куда бежать?!

Внизу взвыл генератор стационарного индуктора, я на ходу вырвал имп из разъема, но залпа не последовало. Ага, боятся своих зацепить! Значит, впереди уже поджидают… где?

К лифтовой шахте я выскочил неожиданно. Уходящая вперед галерея разветвлялась, отросток заканчивался неглубокой нишей в крепостной стене. Ребята с суровыми лицами поджидали, буквально вжавшись в пластик створок, и заметил их я слишком поздно.

Ускоренный кибернетикой удар был так стремителен, что ни закрыться, ни уйти оказалось невозможно. Теряя равновесие, я отлетел назад, попытался перегруппироваться и тут же получил ногой в живот от второго. Простреленный бок пронзила острая боль. Технер у лифта вскинул руку, на кисти мелькнул обруч с коротким вороненым стволом. Так у них тут и пушки с прямым нейроуправлением, что ли?

Все-таки я был быстрее. Намного быстрее. До того как крупнокалиберная очередь разодрала место моего падения, я успел сместиться и выстрелить первым. Когда технер нажимал на курок, он был уже мертв, хоть еще не знал об этом.

Второй оказался не так хорош. Он еще только пытался поднять пушку, когда я скользнул за спину. Короткий удар с одновременным захватом, «Оковы паука». Технер всхлипнул, роняя оружие, изо рта у него пошла кровь.

– Где?!

Он не понял или не слышал, только продолжал хрипеть. В галерее послышался топот ног, я торопливо развернулся, прячась за технером.

– Где девчонка, твою мать!

Кажется, он пытался гортанно засмеяться.

– Хе… она уже изменилась! Стала лучше! Опоздал… хе-хе… новая эра грядет!

Он все еще смеялся, когда его грудь вспороли пули. Кровавые ошметки и мелкие обломки имплантатов брызнули в стороны. Несколько пуль, пройдя насквозь, ударили меня в пластины бронежилета, едва не сбив с ног. Бессильно матерясь, я выпустил полную обойму через плечо трупа и отступил к лифтам. Чертовы фанатики! Это какой дурью надо обколоться, чтобы пытаться достать меня через своего же приятеля?!

В конце галереи залегли, я торопливо перещелкнул обойму. Ха, Ковальски, а маленькая война, похоже, образовалась против твоего желания! Сорвав с подвески половину гранат, я одну за другой отправил их по галерее. Получите Большой Бум!

Пока техномальчики прочищали уши, я в упор вколотил обойму второго автомата в створки лифта, разнося их в клочья. Думай, Ковальски, думай, это помогает! Что там брякнул технер про новую эру? При чем здесь баба из Интерпола? Технер был под кайфом, толком ничего не сказал, но ведь возникла же у него какая-то дикая ассоциация?!

Откуда-то со двора, едва меня не зацепив, снова ударил пулемет. Сквозь грохот и треск крошащегося пластика я услышал яростные вопли надвигающихся технеров, швырнул за угол последние гранаты и прыгнул в лифтовую шахту.

Стремительно скользящий трос обжег руку даже сквозь перчатку. Было не слишком высоко, и все-таки я тяжело ударился пятками о крышу лифта. Времени хватило как раз на то, чтобы отстрелить замок люка обслуживания, рухнуть в кабину и вжаться в пол, чтобы не получить случайную пулю в открывающиеся створки. Сверху в шахте что-то стукнуло, покатилось к открытому люку и упало рядом со мной. Если бы я оглянулся, не успел бы точно. Но звук катящейся гранаты я вполне представлял. Тот самый случай, когда меньше думаешь – дольше живешь. Опережая судьбу на какие-то доли секунды, я прыгнул наружу. Взрывная волна, опалив волосы, бросила меня вперед, через длинный, встроенный между старыми стенами замка холл. Мелькнули искусственные пальмы и начищенные рыцарские доспехи, завыв сиреной, сработала противопожарная сигнализация.

Несколько мгновений я лежал, прислушиваясь к себе. Руки-ноги целы… синяков будет немало, но в целом – жив, и даже не растерял имущество. Глушилка по-прежнему на плече, автоматы не выпустил. Гм, могло быть хуже. Сквозь огромные тонированные стекла я видел часть внутреннего двора, освещенного всполохами горящей техники, кишку изуродованной очередями галереи и носящихся туда-сюда сектантов. Сейчас они думают, что положили меня в лифте, но наверняка захотят проверить…

В ушах противно звенело. Поднявшись на четвереньки, я отполз в угол холла, где алюминиевые стеновые панели переходили в обточенный веками камень. Дикая смесь Средневековья и современности, вполне в духе технеров. Вера в будущее человечества и наркотики, церковные службы и компьютеры, благие намерения… и дорога в ад.

Надо уходить. Как можно скорее. Так что с патронами… негусто. Давай смотреть правде в глаза, Ковальски, найти барышню в замке, похожем на растревоженный улей, нереально. Не надо строить иллюзий насчет собственной крутизны. Фактор внезапности потерян, через пять минут сектанты придут в себя и перегруппируются. Уходить. Прямо сейчас. Ты старался, Ковальски, просто не повезло.

Взгляд зацепился за островерхую крышу замковой часовни. Неясная мысль заставила меня замереть. Технер сказал «она изменилась» и дальше понес обычную чушь… Случаи, когда «черные» технеры похищали людей и во время церемоний насильно вживляли им имплантаты, не были редкостью, но это явно не история с Элен. И все же… Может быть, часовня?

Может быть, Ковальски, все может быть. Только где взять роту МСП, чтобы проверить? Ты же не настолько сумасшедший, чтобы сунуться туда в одиночку?

Я усмехнулся. Настолько. Будем считать это последней попыткой.

Лямки рюкзака путались с автоматными ремнями. Шипя от нетерпения, я развязал шнуровку и вытащил неказистого плоского уродца. Больше всего бот напоминал зверски изуродованную консервную банку с приводными роликами, но я смотрел на агрегат уважительно. Фирменная штучка Спайди, головная боль берлинских патрульных. Самоходная, самообучаемая имитация гражданской техноактивности, да еще с оптическими эффектами. Грубо сделана, примитивна в управлении, но по сути – просто замечательная.

Ржавый рычажок активации повернулся со скрипом, но бот был в порядке. Теперь решение прихватить у Спайди имитатор казалось мне просто гениальным.

Коротко взвизгнув, колеса крутнулись туда-сюда, из утолщения выдвинулись лопасти. Зашелестев пропеллером, бот завис в полуметре над полом. Линза проектора мигнула, но выдала голограмму размытой человеческой фигуры. Я с силой толкнул бот в сторону ядовито чадящих остатков лифта. Буду звать тебя Супер-Ковальски: сто процентов железа, ни грамма мозгов, но тоже шустрый. Спайди говорил, бот обучен и по лестницам гонять, и по коридорам. Батарей хватит минут на десять, захватывающая погоня со стрельбой гарантирована.

Пожар в лифтовой шахте разгорался, с дымом аварийная вентиляция уже не справлялась. Холл постепенно заволакивало едкими клубами. Я ухмыльнулся. Вот и славно. Сейчас примчатся взбудораженные мальчики, будет им и техноактивность, и смутный силуэт «диверсанта». А я пока пойду.

Внешняя дверь была заблокирована автоматикой, к тому же мимо то и дело проносились обалдевшие технеры. Поэтому я предпочел выбить один из дальних сегментов, примыкающих к каменной кладке, выполз и плюхнулся в старый, поросший травой водосток. Действие анальгетиков заканчивалось, бок болел все сильнее, но умирать после стольких усилий было бы глупо. А я и не собирался.

3

Остров, много лет назад

Мы сидели в дешевом мотеле на окраине Сиднея и смотрели подробный репортаж о закрытии биолабораторий ФАТАР. Все было законно и обстоятельно. Эвакуация с острова временного населения, демонтаж куполов, неспешные фигуры корпоратов в черных боевых скафандрах… один раз в кадре промелькнули контейнеры с «отработанным биоматериалом». Их грузили в самолет. А я знал, что в них, и поэтому…

…пришел в себя от обжигающей жидкости на губах. Рядом стоял Ли и держал граненую бутылку. Так я впервые попробовал виски. А Ли впервые напился.

Несколько месяцев мы путешествовали по побережью. Он куда-то уходил и возвращался, а я сидел в номерах мотелей и молчал. Иногда он давал мне виски, но чаще – просто запрещал смотреть новости.

Однажды Ли вернулся раньше обычного, и на посеревшем, осунувшемся лице я прочитал облегчение. Он положил передо мной залитый в пластик чип, кредитную карточку, несколько фотографий и комп-носитель.

– Теперь ты Максимилиан Ковальски, – сказал он, – Привыкай. С деньгами проблем не будет, остальное выучишь по файлам.

Ли глотнул из привычной уже бутылки и добавил яркий квадратик билета.

– Трансатлантик, мой мальчик. Сверхзвук, первым классом. В аэропорту мы расстанемся.

В ту ночь я не плакал, а думал о давным-давно мертвой Лери. О том, что когда-то видел под ее купальником. Я был всего лишь глупым подростком.

Аэропорт федеральной зоны Сиднея был огромен. Мы долго ехали на монорельсе, потом добирались по лентам транспортеров. Вокруг текли толпы людей, грандиозные экраны показывали информацию о сотнях рейсов. Меня била нервная дрожь, Ли держал меня за руку, как маленького, и почти всю дорогу молчал. Может быть, считал, что файлов с подробностями придуманной жизни достаточно, а можеть быть, просто устал со мной возиться. Так или иначе, Ли проводил меня до самого терминала. Поддельные документы, наверное, стоили ему целого состояния.

Я тащил небольшую сумку с пожитками, он провожал взглядом через стекло и помахал на прощание.

Объявили посадку. Поднимаясь по эскалатору, я обернулся и в последний раз увидел его лицо, тронутое паутиной старости.

Позже я пытался найти Ли, но мы так и не встретились. Через полгода после моего отлета учитель умер в одном из кабаков восточного Сиднея. От обычного сердечного приступа.

4

Сеть, незарегистрированный кросс-сервер корпоративной зоны «Саксония» 04.00, 04.09.2034 г.

Ангел. Теперь она – Ангел. Настоящая личность, есть даже индивидуальный номер: 14062034…..не-е-ет! Личность – другая! Я – Элен…

…и это не порядковый номер, а именно – ее собственный. Дата того дня, когда все началось – там, под Маольеро, в далекой Мексике. Так решил Конструктор, и его решение – удивительное: взвешенное, мудрое, продуманное. Ей, как и другим, будет позволено иметь индивидуальность. Поэтому – Ангел – 14062034…

… нет-нет-нет, не-хочу-не-буду-не-на-а-а-до…

…а всплески прежнего, устаревшего сознания скоро погаснут, перестанут беспокоить и заполнять нейроны бессмысленными сигналами. Киберуровень достаточно высок, оптимизированные в Палма Брава шины данных обеспечивают полный контроль над телом и постоянную связь с Конструктором…

…господи, сейчас я обязательно проснусь! Это сон, просто страшный сон. Это… это…

…это необходимое условие дальнейшего развития. Она – первая, но не единственная. С ее помощью Конструктор доведет человеческую модель до совершенства, и тогда подобных ей станет много, очень много…

…много, оглушающе много данных. Потоки цифр текут через мозг, через вживленный процессор, затуманивая, заглушая сознание. Она же точно знает, что не может обрабатывать этот цифровой шквал, она…

…она почувствовала, что где-то далеко, в бесконечных лайнах Сети, Конструктор выразил свое удовлетворение. Ангел-14062034 полностью соответствовал заложенным в модель параметрам. Так и должно быть. План, подготовленый Конструктором, идеален по определению. Возможные сценарии проработаны. Случайности – предусмотрены. Вариативность событий – исключена.

Подпрограмма сочла необходимым растянуть дрожащие губы исполнительного устройства в жутковатой улыбке, обозначая торжество. Ангел, предвестник будущего, приподнялась на ложе. Родившийся в электронных глубинах сигнал отключил удерживающие ремни. Ангел встала, босые ступни без колебаний коснулись холодных каменных плит. Конструктор пришел в этот мир. Ангел была его вестником, она чувствовала его присутствие на беспроводных коннектах имплантов. Соединить виртуальность и реальный мир, упорядочить хаотическую среду людей идеальными гранями совершенных решений, распространить над будущим власть цифры мог только Конструктор.

5

Корп «Германия», зона «Саксония», Баутцен, владение № 17 04.25. 04.09.2034 г.

Супер-Ковальски засекли, когда я был на полдороге к часовне. Я осторожно выглянул из водостока. Народу в сторону веселья ломанулось немало. Это вселяло, с одной стороны, определенный оптимизм, а с другой – мрачное сочувствие к яркой, но короткой судьбе бота. Судя по приглушенным выстрелам, Супер-Ковальски смещался куда-то вглубь башни, но и обычному Ковальски стоило поторопиться.

Борясь с подступавшей тошнотой, остаток пути я рванул на четвереньках. В мою сторону никто не глядел, суетившихся возле вертолета парней интересовало только тушение пожара. Никем не замеченный, я выбрался из водостока и переместился под стену часовни. И тут меня вывернуло по-настоящему. Рухнув на колени, я мучительно боролся со спазмами. Окажись сейчас поблизости технер, он мог бы взять меня без единого выстрела… а мне было бы все равно.

Кляня себя за задержку и не в силах справиться с рефлексами, я проторчал под стеной минуту или две. Наверное, это спасло мне жизнь. Потому что, когда я, наконец, доплелся до входа в часовню, двери распахнулись на пару секунд раньше моего появления.

– Братья, возрадуемся, ибо Конструктор уже с нами! И послал предтечу свою, и обрел тело в усовершенствованной женщине!

Вот кого я не ожидал увидеть, так это рослого проповедника в фиолетовой мантии. Человеком его назвать уже язык не поворачивался – киборг. Большая часть черепа заменена на металлопласт, по затылку перескакивают огоньки широкополосных портов, шея кажется неестественно толстой из-за вживленной автоматической капельницы. Голосовые связки модернизированы, усиленный звук выведен на динамик.

– И случилось чудо, братья! И сошел ангел Святой Цифры в простого человека! Каждый узрит слияние с Сетью, каждый постигнет кибернетический идеал! Возрадуемся, ибо эпоха Святой Цифры грядет!

Проповедник выглядел не только возвышенным, но и обдолбанным в дымину. Парни с киберуровнем за пятьдесят процентов без анальгетиков не могут, но этот на радостях перестарался. Особо приближенные то ли послушники, то ли телохранители тщательно придерживали проповедника по бокам.

Всполохи пожара и трескотня выстрелов проповедника совершенно не парили. Перекричать окружающую какофонию даже с динамиком было непросто, да и сообщение его имп наверняка дублировал во внутреннюю сеть, однако технер, воздев руки, двинулся к догорающему вертолету. Бойцы охранения трусили следом.

У меня еще хватило сил криво усмехнуться в темноте. Ты, Ковальски, конечно, молодец. И часовню вычислил. И про кого орет технер, соображаешь. И даже в общих чертах догадываешься, что происходит внутри. Вот только ставить на тебя теперь не рекомендуется. Даже один к тысяче.

И я нахально скользнул за спинами технеров в приоткрытую дверь. Не к добру эта полужелезяка так радуется. Надо хотя бы узнать, что сделали с девчонкой.

В часовне было почти темно. Я торопливо подключил навесной комп. Здесь можно не стесняться, технеры в свои святилища столько железа набивают, ни один сканер не разберет. Секунда… процессорная обработка инфракрасного изображения, наложение на видео повышенной чувствительности… для гражданской модели картинка нормальная.

От старого католического убранства ничего не осталось, сразу от входа тянулись безликие серверные стойки. Часовня была не слишком велика, но даже это пространство технеры умудрились перегородить решетчатой конструкцией кабельного стеллажа, алтаря я не видел. Несколько развешенных по стенам экранов тускло мерцали бессмысленной мутью, негромко гудел жидкостный охладитель. Навязчивое ощущение пребывания в чреве электронного монстра усиливали перемигивающиеся индикаторами стойки маршрутизаторов и пучки световодов, аккуратно проложенных вдоль стен.

Пользуясь секундной передышкой, я отер лицо. Шуметь не буду, только посмотрю. И все.

Алтарь… сквозь переплетение шлейфов не разобрать, кажется, и там какая-то аппаратура. Я не спеша пошел вперед. Рукояти автоматов скользили от пота.

– Wer ist da? Hartmann? Warum kommst du jetzt erst? [11]

Смутная надежда, что вся чокнутая братия разминулась со мной на входе, не оправдалась, но оператор, скрючившийся у терминала, меня пока не видел. Голова технера, скрытая вирт-шлемом, покоилась в захватах инфопровода.

На своем скромном немецком без акцента я мог брякнуть только одно. И сомневался, что этого хватит.

– Hartmann, es du? [12]

– Ja, ja![13]

Из-за кабелей, хватаясь за пистолет, шагнул охранник. Я выстрелил сразу с двух рук, разнося и терминал, и обоих технеров. Передышка закончилась.

В два прыжка я оказался около стеллажа и лоб в лоб столкнулся со вторым охранником. Торопливая очередь пистолета-пулемета ушла в сторону, я ткнул его стволом под ребра, но услышал только металлический лязг. Зарычав, технер вцепился мне в горло и приподнял над полом. Стальной корсет, показавшийся сквозь разодранный комбинезон, негромко отработал гидравликой. Правую руку, придавленную к стеллажу, пронзила резкая боль, оружие выскользнуло из пальцев. Чувствуя, как перед глазами плывут черные круги, я наугад выпустил остаток обоймы слева. Пули звонко отскочили от стального торса охранника, но одна или две угодили ему в ногу. Кибернетика технера отработала мгновенно, вгоняя в кровь обезболивающее, но хватка чуть ослабла. Я рванулся, с хрустом приложив его лбом в лицо. Мы рухнули и покатились по полу, увлекая за собой аппаратуру. Чудом извернувшись, я приготовился драться до последнего… технер не двигался, только подергивался и таращился на меня наносетами глазных линз. Тяжело дыша, я приподнялся на руках, не сдержался, хмыкнул. Технер лежал на спине, под ним медленно растекалась маслянистая лужа. Гидравлика подвела, однако. Надо быть по-настоящему ненормальным, чтобы удалить настоящие мышцы и вживить гидроцилиндры. Тухлая замена.

– Лежи тут. Приятели придут – починят. Будешь как новенький, – собственный голос я не узнал, даже иронии не получилось. Водички бы сейчас. А лучше – пива.

В горле технера забулькало, он еще раз попытался встать, потом затих. Но на него я уже не смотрел. Потому что увидел Элен.

Она стояла на алтаре, рядом с открытой капсулой медицинского модуля, неподвижная и абсолютно голая. Отличная фигура, ничего не выражающее лицо, остановившийся взгляд.

– Один сигнал в Сеть – и здесь будут братья. Сопротивляться нет смысла. Я – Аншл Цифры, я быстрее и умнее тебя.

Вздрогнув, я мотнул головой. Черт возьми, она здорово меня испугала. Ехидный голос звучал через мой комп без всякого разрешения на доступ. Пожалуй, это действительно круто.

– Чего же ты ждешь? – Я хрипло засмеялся, – Давай зови. У меня еще остались патроны.

Некоторое время она молчала, может быть, даже задумчиво.

– Только что братья хотели прийти сюда, но я приказала им ждать. Так мы сможем поговорить спокойно. Чтобы развиваться, я должна знать больше. Усваивать информацию. Это предполагает моя программа. Если ты объяснишь, почему пришел сюда, я прикажу просто убить тебя. Без пыток.

Ход ее мыслей мне совсем не нравился. Она спустилась по ступеням, не стесняясь своей наготы. Шаг, второй, третий. Несколько секунд, в которые бедному Ковальски приходилось заниматься крайне бесперспективным делом: быстро думать.

– Я пришел спасти Элен Крейн, – я закашлялся. Остатки блевотины противно жгли горло. – Ее. Не тебя. Работа у меня такая, собственным здоровьем рисковать. А ты лучше оденься. Глупо выглядишь.

Теперь она стояла совсем близко. Глазные наносеты едва заметно мерцали. Скорость, с которой сменялась информация, пугала.

– Ты все еще размышляешь, как можешь со мной справиться. Я вижу, как твой убогий процессор перебирает баллистические траектории. Помнишь, какие у меня миоусилители? Если попробуешь поднять оружие, я оторву тебе руки.

– Куда уж мне, – медленно, стараясь не делать резких движений, я выпустил рукояти автоматов, потом осторожно отсоединил шину компа. – Может быть, так попробуем?

– Попробуем – что?

Удивленно-недоверчивые интонации в ее голосе позабавили. Я гадко улыбнулся.

– Не то, что ты подумала. Попробуем… обогнать друг друга…

Соображала она быстро. Даже очень быстро. Но оказалась в заведомо проигрышной ситуации: я УЖЕ делал то, что ее процессоры только анализировали.

Когда-то давно проведение энергетического удара такого уровня едва не валило с ног и меня самого. Но Ли был хорошим учителем, а я – способным учеником. Еще бы, генетическая предрасположенность, талант. И – действия, доведенные до автоматизма.

Даже с десятка шагов «Луч солнца» сбил ее с ног, швырнул назад. Вскрикнув, словно сломанная кукла, она покатилась по ступеням. Аккомпанементом служил вой взводимого индуктора в моих руках. Батарея зарядилась в тот момент, когда она, яростно форсируя приводы, пыталась вскочить. И я нажал гашетку.

В упор. Максимальной мощностью. Выжигая. Драгоценную электронику. В ее теле. Начисто.

Несколько шагов, разделявшие нас, я одолел с трудом, опираясь на ствол индуктора. Она… Элен лежала сбоку от алтаря на переплетении кабелей. Медленно опустившись на колени, я поправил ее голову, приложил к предплечью автоматическую аптечку. Наверняка болевой шок.

Часто-часто дыша, она следила за мной из-под полуприкрытых век, что-то прошептала. Я склонился ниже.

– Кто ты?..

Лицо ее исказилось болью, конечности свело судорогой, но она еще могла говорить.

– Ты не поверишь… – Плюнув на собственные обещания, я вкатил себе стимулятор, немного полегчало. Подхватил Элен на руки, потом неловко взгромоздил на плечо, освобождая руку для стрельбы.

– Я несостоявшаяся альтернатива. Другой путь.

6

Корп «Германия», зона «Саксония», транзитно-транспортный тоннель Баутцен, технический уровень Н-4 18.48. 04.09.2034 г.

– Почему плачешь? Тебе больно?

– Мне… да, больно.

– В аптечке осталось две ампулы. Если совсем край, лучше кольнуть…

– Ты не понимаешь! Мне… больно по-другому! Я ничего не вижу, ничего не чувствую, у меня не осталось даже элементарной связи! Что ты со мной сделал?!

– Элен… я спас тебя.

– Ты… ты убил меня! Лучше бы убил…

– Скоро будем вне корпа, и нам помогут. Скорее всего, нас уже встречают.

– Отпусти меня. Внизу полно грузовиков. Я прыгну, и все закончится.

– Нет, ты будешь жить. Просто – жить. Это ведь тоже здорово, правда?

Нет ответа. Только тихие всхлипывания. Я сильнее стиснул ее запястье и откинулся назад, подставляя лицо под редкие холодные капли конденсата.

Глава 11

1

Мексика, Палма Брава, городская федеральная зона 11.50,4 сентября 2034 г.

– Приехали! – Пилот оглянулся, через плечо показал большой палец. – Территория зачищена, порядок!

Бронированная десантная «стрекоза», взвыв напоследок винтами, тяжело опустилась на крышу. Автоматические турели огневой поддержки завозились в гнездах, но, не найдя целей, замерли. Следом за десантниками Лойд выпрыгнул в распахнутый створ.

Спецназовцы ударной группы постарались на славу. Крыша промышленного комплекса, оборудованная под посадочную площадку, походила на поле боя. Среди покореженных ферм и чадящих обломков лежали несколько тел в серых комбинезонах охраны. Дальше, возле будки подъемника, зиял широкий пролом. Возле него невозмутимо возвышался угловатый силуэт кого-то из МСП.

Лойд неловко поправил автомат, миновал рассредоточившихся десантников и двинулся к пролому. Массивная «Гроза» – стандартный боевой комплект ударных соединений – делала движения медлительными. Широкие фиксаторы панциря ощутимо давили на плечи, шлем казался слишком просторным, но снимать броню было рановато: в бедламе штурма паратройка боевиков вполне могла уцелеть, в том числе и на верхних этажах здания.

Эйзен Дорф поджидал его возле треноги переносного командного терминала. Экран показывал изображения с беспилотников, ниже вращалась объемная схема главного здания, усеянная точками оперативников. Часть информации шла сразу в имп-процессор Дорфа, он умудрялся одновременно переговариваться с командирами групп и отвечать на запросы постов.

Раскрасневшийся, со всклокоченными остатками волос, он совершенно не вписывался в обстановку и больше походил на биржевого брокера, но во всем управлении вряд ли нашелся бы человек, осмелившийся пошутить по этому поводу.

Заметив Лойда, Эйзен Дорф махнул переминающимся позади операторам, те торопливо перехватили связь.

– А, вот и великий дознаватель пожаловал! – Дорф картинно обвел рукой поле боя, – Все для интересов следствия, капитан, только работай! Между нами говоря, хорошо мы их накрыли. Там, внизу, как минимум подпольная биолаборатория и «химия». Какую-то синтетическую дрянь делали, то ли сами кололись, то ли на продажу. А это, считай, гарантированно десять лет. Каждому.

– Разберемся. Что мальчики?

– Спецназ зачищает подземные уровни, выше уже тихо. Наши оперативники и криминалисты начали предварительный осмотр. Трансляция идет на сервер и аналитикам. Я подключу тебя в общую сеть, сам посмотришь.

– Это успею, пусть работают. Взяли кого-нибудь?

– Живых пока пятеро, заперли на третьем уровне. Но это мелочь, боевики. Серьезные фигуры блокированы на минус первом, там у них что-то вроде командного центра, – Дорф посмотрел на часы, – Ты как раз вовремя, сейчас техники взломают внутреннюю сеть, и будем штурмовать. Сможешь войти сразу за спецназом, посмотришь, что к чему. По горячим следам, так сказать. Только голову под пули не суй, новая не вырастет.

– Отвык я от такого, – Лойд досадливо покрутил шеей, – Это вам все пальбу подавай, а я человек солидный. Мне и в кабинете неплохо было.

– Да уж, в «Грозе» ты выглядишь… гм, не очень, – Дорф рассмеялся. – Если бы не шеф, вообще бы в конторе закис.

– Не иначе, – буркнул Лойд, – Сижу там и ни хрена не делаю. А сюда примчался от скуки.

– Скучно не будет, обещаю… спустимся вместе, мы здесь закончили. И возьмем ребят в сопровождение, мало ли.

Откуда-то со двора донеслись нестройные очереди, их тут же перекрыл гулкий стук многоствольников МСП.

– Еще пытаются внешнее оцепление прорвать, – Дорф поморщился. – Мои мальчики недоглядели. Территория большая, сплошные тоннели и склады, есть где спрятаться. У них тут и тяжелые стволы, и даже ракетные комплексы были. Пришлось повоевать.

Лойд понимающе кивнул. Если уж такая фигура, как Дорф, командует операцией лично, значит, случай сложный. Официально комплекс зданий, расположенный на окраине Палма Брава, принадлежал «Электрик микролайф» и производил бытовую электронику. Но, по данным тактического наблюдения, в трех бетонных коробках, обнесенных двухметровым забором, занимались чем угодно, только не утварью для домохозяек. И охранные системы имелись соответствующие: датчики движения, автоматические пулеметные гнезда, зенитные установки, противопехотное минирование. По территории – два десятка охранников, и это только снаружи. Большой Папа Джо любил устраиваться основательно.

Перед глазами высветился маршрут. Лойд задержался, рассматривая изображение. Обозначение помещений пока предварительное, спецназ расставлял пикеты на глазок, но уже сейчас ясно: неслучайно после Маольеро Чен Ло сюда приехала. Технических возможностей здесь под завязку, любое психокодирование устроить можно…

– Коридоры разминированы, посты я предупредил. Но если что… постарайся на рожон не лезть, – Эйзен Дорф сделал знак паре спецназовцев. – Ребята нас проводят.

На лестничных пролетах и в коридорах тут и там остались следы ожесточенной обороны. Испещренные пулями стены, выжженные гнезда автоматических пулеметов, стеклянное крошево. Защитные стальные перегородки взорваны спецназом, кое-где копоть от коротких пожаров. Лойд поморщился. Всем управлением еще полгода разбираться придется. Хотя главное и так понятно: благодаря записи похищения в Маольеро хвост Большому Папе прищемили, и неслабо. Вездеходы на видео оказались с темным прошлым, но маршрут удалось отследить полностью, до самого Палма Брава, и этого было достаточно для прокурорской санкции. А уж когда внешнее наблюдение выявило наркотрафик и чрезмерную техническую сложность поставляемых в «Электрик микролайф» комплектующих, скромная промышленная фирма на окраине города заинтересовала полковника Блейка по-настоящему. Меньше чем за сутки аналитикам удалось перерыть записи всех доступных уличных камер наблюдения. Судя по архивам видеофиксации, Папа Джо на объекте не появлялся, зато Чен Ло бывала регулярно, до самой гибели. И отсюда же в одну из ночей бежала Элен Крейн. Бежала, оглушив охранника на пропускном пункте и прихватив его игольник. Тот самый, всплывший в злополучной «Ночной жаре».

Даже неплохая картинка побега нашлась. И безвольно рухнувшего охранника, и пошатывающуюся фигуру Крейн с игольником в руках, несмотря на темноту, видно замечательно. Вот только… «Электрик микролайф» в полицию никаких заявлений не подавала, записи почти похоронили под ворохом рутинных уличных треков.

На лестничной площадке возле наспех вскрытого кабельного канала возились техники киберподдержки. Выпотрошенные управляющие кабели торчали хаотичными бородами световодов. В белесую путаницу грубо вгрызались зубастые разъемы дешифраторов. Сержант техников, не отрываясь от терминала, поднял три пальца.

– Внимание, тридцать секунд! Группы, готовность! – Голос Дорфа громыхнул по общей связи, перекрывая внутренние переговоры и сигналы входящих. Имп Лойда вывел обратный отсчет, на забрале шлема мигнули индикаторы: «Гроза» перешла в активный режим.

– Первый эшелон готов!

– Второй эшелон готов!

– Технические системы под контролем, защитная автоматика блокирована!

– Начали!

Следом за Дорфом Лойд прижался к стене. В конце коридора, где замерли черные фигуры спецназовцев, блеснуло короткое пламя. Выжженная кольцевым взрывом бронеплита с грохотом упала внутрь, по ней двумя слаженными потоками устремились бойцы. Между ними, завывая приводами, двигался дроид огневой поддержки. Защелкали выстрелы, донесся короткий вскрик. Защитная система, пытаясь остановить вторжение, дала команду на закрытие аварийной перегородки, но выдвинувшиеся из гнезд панели тут же замерли, отключенные техниками.

– Точка один чисто! Точка два чисто! Точка три… четыре…

На схеме сектора просторного зала один за другим подсвечивались зеленым.

– Пошли, Лойд! – Эйзен Дорф стремительно отделился от стены.

В клубах дыма среди перевернутой мебели копошилось несколько фигур, над ними возвышались закованные в броню бойцы.

– Киберподдержка, оператора мне, живо! – Дорф склонился над пленными, – Командир-один, доложить!

– Взяли троих, еще трое ликвидированы. Потерь нет!

– Пленных к допросу!

Опустившийся на колено техник приготовил сканер. Один из боевиков глухо выругался и тут же получил стволом в спину.

– Не шевелиться! Морды вниз, руки в стороны, импы к считыванию! Лойд!

– Именем Объединенной Америки вы арестованы за вооруженное сопротивление силам правопорядка! Согласно статье 24–17 Кодекса правонарушений, ваши имплантаты подлежат считыванию и досудебному отключению!

Лойд тараторил текст, а имп уже обрабатывал поступающие со сканера данные. Десятки контактов, лиц, адресов доступа, техническая информация процессоров… есть!

– Тот, что справа! Олаф Фернадсон, вы обвиняетесь в организации похищения человека! Согласно статье 10–42, официальное обвинение будет выдвинуто в течение двадцати четырех часов! – Лойд перевел дух, – Этого повезем в управление, остальных можно забирать.

Дорф собирался что-то ответить, но вдруг замер, прислушиваясь к докладу по внутренней линии.

– У нас проблемы, Лойд. Техники сообщают о странном системном сбое внутренней сети. Бред, но… что-то вроде внешней вирусной атаки. Большая часть информации внутренней сети уже потеряна!

– О, дьявол! Пусть вырубают все соединения! Физически!

Дорф забормотал в микрофон, но тут же отрицательно качнул головой.

– Уже поздно. Видимо, сработала какая-то защита. Ты не расстраивайся, в здании наркоты столько, что всех посадить хватит!

– Это не защита.

– Что говоришь?

– Да, ничего, – Лойд безнадежно махнул рукой, – Какая теперь разница…

– Капитан Браннер? – Вызов от Дункана Рейна, командира оперативников, пришел прямо на имп, по высшему приоритету. – Спезназ закончил на минус втором уровне. Думаю, вам следует спуститься и взглянуть.

– Принял. Что-то особенное?

– Особенное, да… – Рейн на мгновение замолчал, подбирая слова. В наушниках шуршали помехи. – Уровень занимает имплантационная лаборатория. Очень большая, в полный ярус. И… много образцов. Некоторые еще… живые.

– Не понял, что за образцы?

– Человеческие образцы, разные. Ткани и… почти целиком. Предположительно, жертвы неудачных экспериментов. Пока идентифицировано пятеро, по нашей базе числятся пропавшими без вести. Та еще каша заваривается, капитан.

– Показатели личных киберуровней жертв у нас есть?

– Секунду… ого, меньше двадцати пяти – никого!

Ткнувшись лбом в бронированное забрало, Лойд устало выругался.

2

Сеть, информационное пространство «Федерал Мексикан» 11.50,4 сентября 2034 г.

Текущая информация проносилась по лайнам оптической паутины Восточного побережья, вплетенная в тысячи служебных сообщений бесчисленных компьютерных систем, и затухала где-то в невообразимых глубинах кросс-серверов. Данные не имели конкретного адресата, получателем была вся Сеть.

– Информация: проект «Ангел». Статус: мастер-копия – связь потеряна, сервер-копия – архивация. Аналитический прогноз: уничтожен.

– Информация: объект «Прайм». Статус: не определено. Аналитический прогноз: неконтролируемые действия объекта. Вероятностный прогноз: семьдесят процентов.

– Дополнительно: критические повреждения точки «Арсенал». Статус: деактивация.

– Директива: уточнить статус объекта «Прайм».

Ошибка… системный сбой. Негативный результат при корректных данных. Взломав защиту, Конструктор подключил к моделированию ситуации скоростные компьютеры крупных исследовательских центров побережья, но даже этой колоссальной мощи было недостаточно.

Задумчивость… если это понятие применимо к наносхемам. Системы, ставшие частями Конструктора, с электронной невозмутимостью собирали информацию. Тысячи авиабилетов, сотни тысяч видеокамер, миллионы электронных записей…

В какой-то момент тревожный сигнал из Палма Брава отвлек незначительную часть Конструктора от текущей задачи. Решение о форматировании всех доступных носителей опорной точки было принято и реализовано почти мгновенно, несмотря на неуклюжие попытки полицейских предотвратить атаку.

Он был всесилен, невообразим – бог электронных пространств, повелитель лайнов и кросс-серверов. Ярость – новое, странное чувство – заставила его совершить несколько бессмысленных действий на химическом заводе во Франции, в энергосистеме Северной Каролины и в стратопланах над Атлантическим океаном. Некоторое время он наблюдал, как растет число жертв инициированных техногенных катастроф, и вновь уверовал в собственное могущество. Он сознавал собственную уникальность и только учился имитировать чувства, но разрушать было приятно.

Когда количество погибших превысило тысячу человек, Конструктор модифицировал подпрограммы поиска, дополнив объект «Прайм» директивой «уничтожить». Резервной копии «Ангела» требовался другой носитель.

3

Корп «Германия», восточная граница, таможенный пункт Селеца Мишна 10.40, 5 сентября 2034 г.

Отто Хольфф никогда не жаловался на судьбу. Ни в день, когда случайная авария оставила его без ноги. Ни потом, когда страховые выплаты оказались фикцией, и пять долгих лет пришлось по крохам копить на протез. Ни в тяжелые времена, когда по обновленному корпоративному стандарту однопроцессорные импы признали устаревшими, и его поперли с проектной работы, а денег на апгрейд не хватало.

Отто был оптимистом по жизни, да и место в компании грузоперевозок его вполне устраивало. Конечно, после роботостроительной фирмы работа оказалась не самая престижная, да и по деньгам гораздо скромнее, но было что-то в том, чтобы покачиваться в высоком кресле и наблюдать, как скользит под капот серый асфальт. Здесь, в просторной кабине дальнобойного тягача, он чувствовал себя свободным. Сквозь лобовое стекло огромного рефрижератора многое в жизни виделось иначе. Мимо проносились аккуратные домики, башни водородных заправок, автоматические развязки и… бессмысленная суета мегаполисов корпа. Из кабины неважными казались даже мысли о Мари… да и весь груз прожитых лет. Приятели давно уже не называли иначе как «старик Отто», но он не обижался. Что бы ни говорили, лет на десять его еще хватит, а там будет видно. Возможно, плюнет на все, осядет на одной из симпатичных биоферм, что проплывают за окнами. А возможно, затребует единовременную выплату корпоративной пенсии и купит маленький домик на польской границе. Отто усмехнулся едва заметному отражению в лобовом стекле. Если бы Мари была жива, наверняка высмеяла бы глупые мечты. Но Мари больше нет, и необязательно врать себе, что двадцать лет супружества были самыми счастливыми в жизни.

Имп запищал, дублируя сигнал на приборной панели, инфовизор спроецировал на стекло данные навигатора. Стандартное предупреждение, десять километров до германо-польской границы корпа. Свободной рукой Отто отстучал на клавиатуре пароль, отправляя предварительный запрос на досмотр. Короткая задержка – и экран выдал зеленые цифры. О, приятный сюрприз, таможня почти свободна! До ланча еще есть время, если маленько прибавить, можно будет перекусить и заправиться по ту сторону границы. Любая забегаловка на польской стороне даст тройную фору корпоративной синтетике, это он уяснил давно. А топливо хоть и похуже, зато заливают без всяких экологических лимитов, пусть и приходится чистить фильтры испарителей после каждого рейса.

Отто переключился на «супертрек», поднажал на педаль. Тридцатиметровая громада рефрижератора вжалась в дорогу и мягко набрала ход. Протяжно запели сервоприводы подруливания прицепа, испарители под капотом перешли на тон выше. Наслаждаясь скоростью, Отто откинулся в кресле. Может, кому-то он и казался старомодным ворчуном, но искренне считал: новые электрические беспилотники никогда не сравнятся с мощной статью водородных тягачей. Наверное, настанет день, когда безликие электрические автоматы заменят на дорогах сверкающих водородных титанов, но, хвала небесам, на его век хороших грузовиков хватит. Чтобы настоящий рев мотора, настоящий запах смазки, настоящая свобода. Машина с большой буквы, для которой важна не пропускная способность твоего импа, а твердая рука на руле, потому что рулем не часто, но пользоваться приходится. С высоты двухъярусной кабины Отто чувствовал себя королем дорог. Полжизни на серых лентах, опоясывающих континент… он имел право гордиться.

Вдоль обочины проскочили мигающие знаки разворота, автонавигатор переключил управление на себя. Шелестя скатами шестнадцати колес, рефрежиратор плавно входил в поворот. Отто снял руки с руля, переключил имп на внутренний интерфейс прицепа. Четыре отсека по-прежнему горели ровными зелеными огнями нормы. Проблема была с пятым… вернее, с предпоследним, четвертым. Перегруз почти сто пятьдесят кило, и никакая диагностика датчиков не помогает. Электроника настойчиво утверждала, что исправна. Отто, в свою очередь, был уверен, что не сошел с ума, и при старте с терминала «Баутцен-3» масса отсека соответствовала норме.

Краем глаза посматривая на дорогу, Отто в который раз переключился на сопроводительную документацию. Так, мороженая бионика промышленного изготовления, поставщик – корпоративные биофермы. Как же, знаем, через пару месяцев груз доберется до Китая и превратится в мясные полуфабрикаты для России или свежезамороженные фрукты для Америки… та еще гадость. Впрочем, не его забота. Простой работяга Отто Хольфф должен принять опечатанные секции прицепа на немецком терминале и без повреждений сдать полякам. И, черти его раздери, он сам просматривал треки роботов погрузки и пломбировку. Никаких ошибок, все чисто. Двадцать пять тонн груза, по пять на секцию. И почти сразу после старта – срабатывание датчиков перегруза четвертой секции. Возможно, следовало вернуться и загнать грузовик в ремонтный бокс, но лишаться премиальных из-за такой ерунды он не собирался.

Веселый зеленый пейзаж за окном уже не радовал. Негромко выругавшись, Отто выключил музыку. В голову лезли байки о нелегальных эмигрантах из тех, кто не выдержал трудовой конкуренции в корпе. В репортажах о полицейских облавах ему доводилось видеть отказчиков, потерявших человеческий облик. Обычно их снимали на границе с товарных поездов и тяжелых грузовиков, но иногда находили даже в мегаполисах. Выгоревшие разъемы интерфейсов, подергивающиеся из-за устаревших кибермодулей конечности, обреченные злые лица… он никогда им не сочувствовал. Тот, кто прошел через смену поколений импов, киберпротезирование и крушение надежд, имел право на особое мнение. Они все – слабаки! Унылые слабаки, не способные приспособиться к реалиям устремленных в будущее корпоративных территорий. Да, Отто прекрасно понимал, что и сам остался на обочине жизни. Что ж, так сложилось, в этом нет ничьей вины. За корпорациями сияющее завтра, старые государства с бессмысленными традициями обречены. Пусть он старик и почти отжил свое. Но протестовать против имплантации новейших модулей по корпоративным кредитным программам, пытаться бежать от технического прогресса – глупо. Глупо и смешно. Так же смешно, как злиться на дождь…

– Таможенный пост Селеца Мишна, входящий для 57-812. Вы зарегистрированы на первый лайн, прогноз прибытия – четырнадцать минут.

Отто покосился на монитор.

– Здесь 57-812. Прогноз прибытия подтверждаю. Ты меня удивляешь, Гюнтер. Я-то готовился проторчать у вас до темноты. С каких это пор твое хозяйство пустует?

Гюнтер Ирлитц, старый знакомый, начальник таможенной смены, довольно хохотнул.

– Вообще-то, линии битком, но тебе повезло, приятель! Пара моих парней отправились на плановый апгрейд, приходится все делать самому. С утра смотрел заявки на досмотр, наткнулся на твою колымагу. По тебе можно часы сверять, вот и приготовил по дружбе тепленькое местечко. Проскочишь со свистом! Ну и, само собой, с тебя пиво!

Отто улыбнулся.

– На обратном пути прихвачу самого лучшего. Против варшавского «Брамица» ничего не имеешь? Говорят, туда даже солод до сих пор добавляют!

– Заметано, Отти. А то на нашу местную жижу уже смотреть не хочется.

Ухмыляясь, Отто отключился. Еще бы, станет офицер таможни пить немецкую сивуху. У пройдохи Гюнтера даже мундир был польский, ручной работы, а уж про пиво и говорить нечего. Но с офицерами поста Селецы приходилось дружить, даже таская им дорогущее варшавское пиво за свой счет. Вот, например, сейчас. Отто снова нахмурился. По правилам из-за неисправности датчиков четвертой секции таможенники могли завернуть его на инструментальный контроль, а это верные сутки простоя… и хорошо еще, если этим ограничится. По деньгам – не одна дюжина ящиков пива. Нет, лучше уж через Гюнтера, по дружбе. Досмотрят чертову секцию вручную, пройдутся сканерами – и дело с концом. Отметка в декларации «диагностика по завершении рейса» – не то же самое, что «направлен на срочное техническое обслуживание».

Навигатор сбросил ход, грузовик медленно сполз с магистрали на таможенный терминал. Отто перехватил управление и не спеша вырулил к линиям контроля.

Толстая фигура Ирлинца маячила у старта, возле скучающего бойца в экзоскелете. Еще двое с наплечными сканерами дожидались на досмотровой площадке. Отто отключил аэрооптимизатор, подвеска послушно зашипела гидравликой, поднимая ходовую на максимум. Платформа эстакады пошла вверх, под колпак сканирующих ферм. Не дожидаясь начала, Отто активировал сопроводительный планшет и вылез из кабины.

– Отто, дружище, отлично выглядишь! – Ирлинц просто лучился добродушием. – Пожалуй, даже раздобрел с прошлого раза! Небось польскими гамбургерами балуешься?

– Вот через полчасика и начну. У пани Анешки в «Залесье», – Отто пожал протянутую руку.

– Это если мы тебя отпустим, – Гюнтер многозначительно поднял похожий на сосиску палец. – А то ведь знаешь, можем и задержать. Просто из вредности.

Намек был очень прозрачный, но Отто заставил себя широко улыбнуться.

– Тогда застрянет и варшавское пиво, дружище. Да и с грузом у меня порядок. Никакой частной коммерции, официальная поставка.

Ирлинц взял протянутый планшет, замер, считывая данные. Отто доброжелательно кивнул, исподволь рассматривая «приятеля».

Имп у таможенника был суперсовременный, с биологической шиной. Отто, конечно, знал не обо всех модулях Ирлинца, но догадывался, что апгрейд толстяк привык проходить по полной. Вот и сейчас на просмотр документации и анализ треков погрузки у него ушло всего несколько секунд. Отто со своим древним процессором о таком не мог и мечтать.

В какой-то момент лицо таможенника стало задумчивым, в глазах появилась настороженность. Отто тихонько вздохнул. Глупо было надеяться, что перегруз не заметят.

– Я закончил, приятель. Почти полный порядок… почти, – толстяк кашлянул, не спеша отер лицо цветастым платком. – Четвертая секция. По телеметрии сто сорок девять кило выше нормы. Что скажешь, а?

– Скажу, что привезу второй ящик за то, что твои ребята досмотрят секцию вручную. А датчиками я займусь в Варшаве. Ты меня знаешь, Гюнтер, за мной не заржавеет, – Отто до боли сжал спрятанные в карманы кулаки.

– Сто пятьдесят кило – не шутки, Отти. Не десять и даже не сорок. Конечно, я тебе доверяю, но внутри могут оказаться нелегалы. В последних сводках говорится, что психов стало больше. Намного больше, Отти.

– У меня же рефрижератор. Ни один нелегал не выдержит минус двадцать внутри контейнеров. К тому же секции загружали и опечатывали на корпоративном терминале, – Отто старался, чтобы в голосе не послышались просительные нотки, но получилось не слишком. – Строго говоря, ничего противозаконного не требуется. Просто ручной досмотр и штамп о ремонте по прибытии вместо срочного инструментального контроля.

– Знаю, Отти, все знаю, – Гюнтер плотоядно ухмыльнулся, – Ты вот за рулем двадцать лет, а я, видишь ли, столько же на таможне маюсь. Кажется, я тебе говорил, что людей сейчас не хватает? Ручной досмотр – это хлопоты, уж ты должен понимать.

– Простая неисправность датчиков, – Отто перехватил взгляд таможенника. – Два ящика свежего «Брамица» и копченые колбаски в придачу. Возьму настоящие, из варшавских коптилен.

Ирлинц вздохнул.

– Только по старой дружбе, Отти. Займусь твоей машиной сам, чтобы парней не дергать. Но мне нужен полный доступ к твоему маршрутному логу. Извини, я должен убедиться, что ты к нам напрямую с терминала.

У Отто отлегло от сердца. Что ж, таможню можно понять, контрабанды развелось немерено. Маршрутные логи, конечно, служебная информация, но лучше уж добровольно открыть доступ Ирлинцу, чем отвечать на официальные запросы инструментальщиков. Отто торопливо активировал имп. На секунду голова закружилась: мощный процессор Ирлинца грузил его древнюю шину по полной. Таможенник прикрыл глаза, анализируя логи, затем махнул рукой.

– Порядок, приятель. Это так, для очистки совести. Ничего личного!

– Конечно, Гюнтер, я все понимаю, – Отто постарался улыбнуться как можно дружелюбнее. – Считай, пиво уже у тебя в кармане!

Ползая под днищем четвертой секции, ему пришлось попотеть с люками обслуживания, и Ирлинц раздраженно ждал, покачивая сканером. И все же это было несравнимо лучше бессмысленного ожидания в ангаре инструментального контроля. Отто не жаловался. Полчаса спустя он уже сползал с рифленого пандуса досмотровой линии, а еще через пару минут поставил грузовик на польскую разгонную полосу. Жизнь постепенно налаживалась. Датчик – ерунда, плевое дело. Прямой транзит до Варшавы, сдать груз – и можно ковыряться в электронике прицепа хоть целый день. Два ящика настоящей «Брамицы», конечно, ударят по карману, но все могло сложиться намного, намного хуже…

Час спустя грузовик Отто остановился у придорожного комплекса «Залесье». Пыхнули клубами пара азотные охладители тормозов, тягач мягко лег на грунт. Предвкушая заслуженный ланч и незамысловатый флирт с пани Анешкой, дородной полькой неопределенного возраста, Отто выбрался из кабины и зашагал к кафе.

Положа руку на сердце, было еще кое-что, о чем он умолчал на таможне. Сразу после старта с терминала, в транзитном уровне тоннеля Баутцен ему пришлось останавливать грузовик. Ненадолго, не больше минуты, но пришлось. Случайный сбой навигации и аварийная перезагрузка системы, во время которой не рекомендуется продолжать движение. Такое периодически случалось со всеми старыми грузовиками и само по себе ничего не значило. Вот только… Отто старался не вспоминать о том, что именно после остановки и загорелась та самая злополучная индикация перегруза.

Однако самый большой сюрприз ждал Отто впереди. Когда он вернулся в тягач и запустил двигатель, чтобы двинуться к заправочным колоннам, индикаторы четвертой секции издевательски светились спокойной зеленью. Заставив его раскошелиться на два ящика первосортного пива, перегруз исчез без следа.

4

Новая Польша, Вроцлав, опорная база Интерпола 08.30, 8 сентября 2034 г.

– Доброе утро, пане! Ваш завтрак, пожалуйста, – девушка в строгом платье и накрахмаленном переднике ловко поставила поднос, приветливо улыбнулась. – Непременно попробуйте крендельки с корицей. Вам обязательно понравятся.

Я тоже улыбнулся ей, как старой знакомой. Все время пребывания в скромном частном пансионате, затерявшемся на старинных улочках, за нами ухаживала именно эта миловидная, неизменно улыбчивая блондиночка. Даже сейчас глаза ее смеялись, на щеках играли веселые ямочки. В другой ситуации я бы непременно познакомился поближе, но… имелось два серьезных препятствия. И если первым, в виде заживающего после операционной регенерации ранения, я мог пренебречь, то рукоять табельного пистолета, отчетливо выпирающая из-под белоснежного передника моей визави, сбивала с романтического настроя напрочь.

– Кофе, пожалуйста, сливки. Сегодня чудесное утро, – барышня чуть нахмурилась, прислушиваясь к сообщению оперативного комма, но тут же расцвела очередной профессиональной улыбкой. – Ваши коллеги уже прибыли, поднимутся через пять минут. Системы глушения включены, защита от прослушивания активирована. Вы сможете общаться спокойно.

Я рассеянно кивнул, сквозь кованое ограждение разглядывая небольшую средневековую площадь внизу. С высоты третьего этажа вид открывался просто пасторальный. В этот ранний час туристов еще не было, лишь голуби и несколько таксистов на углу могли наслаждаться жизнерадостным, по-летнему ярким солнцем. Намывая старинную мостовую до влажного блеска, по площади прожужжал электромобиль уборочной службы. Не спеша проехала машина обслуживания городских сетей, следом показался первый неповоротливый автобус с японскими иероглифами на бортах. Ну эти пташки ранние, корпоративный туризм – обязанность каждого законопослушного японца… Голуби, потревоженные шумом, разом взмыли вверх, купаясь в ослепительных лучах. Действительно чудесное утро.

И никому нет дела до обитателей старинного особняка, облюбованного оперативным управлением Интерпола в качестве опорной базы. Главная восточноевропейская контора интеров размещалась в Праге и отличалась монументальной помпезностью, это было общеизвестно. Но только теперь я понимал, как ловко шеф европейского отделения, легендарный Хьюго Мейкес, провел не в меру активную общественность. Скандальным репортерам – зеркальные стекла и хай-тек пражской башни, со всеми слухами, «случайными» утечками и политическими заявлениями. А оперативным группам – такие вот особнячки по всей старушке-Европе, для неброской планомерной работы. Промаявшись бездельем почти двое суток, от скуки я изучал «пансион» и уже представлял кое-какие возможности этого «памятника архитектуры».

Про медицинский сектор, устроенный по последнему слову техники, и упоминать не стоило. Оперативную регенерацию воспалившейся пулевой раны и лекарственную детоксикацию здесь выполнили шутя, я убедился на собственной шкуре.

Далее имелся подземный этаж, занятый службами обеспечения, где молчаливый малый с военной выправкой выдал мне временный ствол и оперативную электронику. Еще ниже наверняка располагался подземный гараж.

Два надземных этажа находились в распоряжении оперативных служб. На третьем – транзитная зона. Что размещено на верхнем, четвертом, этаже, оставалось догадываться, но боец на лестнице, подпирающий стальную перегородку, смотрелся красноречиво.

Все это великолепие дополнял вооруженный персонал, охранные системы, автоматические турели и датчики движения. И камеры, камеры, камеры.

Впрочем, по третьему этажу гулять не возбранялось, и скоро я познакомился с милой пожилой парой. Если бы не специфика места, их можно было принять за славных польских пенсионеров. Втроем мы отлично провели вечер, но дальше разговоров о погоде старались не заходить. Той же ночью облаченные в активный камуфляж «пенсионеры» покинули заведение, при этом разговаривали между собой по-немецки. Я, вышедший на террасу подышать ночным воздухом, предпочел их «не заметить». Мне хватало проблем с Элен.

На площади японские туристы высыпали из автобуса гомонящей толпой. Я зевнул – воистину не спится людям, – глотнул кофе и посмотрел поверх чашки. Элен сидела неподвижно, уставившись в одну точку. До японцев, голубей и солнечного утра ей не было никакого дела.

– Не хочешь кофе?

Она перевела взгляд на чашку. Потом медленно на меня.

– Нет.

– Напрасно. Жизнь – приятная штука, даже без встроенных железяк. Поверь, я знаю.

– У тебя тоже разъем на затылке.

Я довольно хмыкнул. Уже кое-что. Вчера за весь день я не смог вытянуть из нее ни слова.

– Послушай, я понимаю твое состояние. Мне тоже доводилось… ммм… отключать навесной комп. Мир кажется серым и все такое. Но это пройдет, и ты поймешь, что…

– О чем ты думал, когда стрелял в меня?! Для чего спасал, прятал в грузовике на границе, тащил сюда? Надеялся, что я расплачусь от благодарности, да? Хочешь, чтоб я тебе на шею бросилась? Может, еще и радостно отдаться?

Я поморщился.

– Милая, ты не в моем вкусе. Особенно когда истеришь. Но за дальнобойщика и таможню можешь поцеловать отдельно. В щечку.

– Ты просто… просто… циничная сволочь!

Она поникла так же внезапно, как вспыхнула. И снова неподвижный взгляд. Я аккуратно взял кренделек, пожевал. Хрен с ней. В конце концов, я не пастырь, да и она не заблудшая овечка. Неловко отодвинув кресло, Элен поднялась.

– Куда пошла?

Она промолчала, деревянной походкой пересекла веранду. Я не шевельнулся. Из «пансиона» так просто не уйти, мы оба отлично это знаем. Не хочет разговаривать с начальством – ее проблемы. Пусть лежит в номере и таращится в потолок. Типа, страдает. А Ковальски дело сделал, Ковальски будет пить кофе. И ждать шефа.

5

Новая Польша, Вроцлав, опорная база Интерпола 08.35, 8 сентября 2034 г.

Шеф явился во всей красе. Напару с Лойдом они смахивали на заправских туристов класса люкс. Модные светлые пиджачки, пестрые рубашки, спортивные брюки и мягкие мокасины – чтоб я так жил! Лойд вдобавок щеголял радужными солнечными очками, хотя до шефа с неизменной сигарой и роскошным дорожным кейсом ему было далеко. Интерпол в этой делегации представлял лейтенант Лоренс собственной персоной, в привычном наглухо застегнутом костюме. Вид у Лоренса был растерянный и мрачноватый. Оно и понятно: прощелкать возню целой оравы «черных» технеров, да еще под носом европейского управления, – некислый промах. Отговорки про корпоративные территории никто слушать не станет.

Я проглотил остатки кренделька и постарался состроить радостную физиономию.

– Здоров, лейтенант, – вместо приветствия Блейк опустился в свободное кресло и одобрительно обозрел панораму, – Смотрю, неплохо устроился. Куда подопечную дел?

– Грустить пошла. В связи с нулевым техноуровнем.

– А сам отдыхаешь, значит. С чувством выполненного долга.

– Уже целых два дня. Сил нет, как по работе соскучился, – я бодро потянулся к кофейнику, – Хотите кофе, шеф? Крендельки?

– Ну ты, Ковальски, даешь! – Августин Блейк аж крякнул, – Я-то, грешным делом, решил, парень тут помирать собрался, весь в дырках от вражеских пуль! Пришлось на самого Мейкеса выходить, чтоб раненого героя на границе подобрали. А он, видите ли, просто отдохнуть решил!

– Точно, шеф. Все так и было, – я абсолютно серьезно заглянул шефу в глаза. – Как с технерами разобрался, так и понял: устал. Отпуск дадите?

– Пушку дам. Табельную. Соскучился небось? С извинениями у немцев забирать пришлось, имей в виду, – Блейк открыл кейс и вытащил мой «Глок». – И даже патронов добавлю. Вот только послушаю, что ты обо всем этом думаешь.

– Надо понимать, отпуск отменяется, – я щелкнул обоймой, взвесил рукоять, сунул «Глок» обратно в кобуру. Пистолет отозвался приятной тяжестью. – Докладывать с самого начала?

– Твой рапорт мы раз десять читали, – шеф махнул рукой. – И видео с попутных камер смотрели, и аналитику сетевых перехватов, и много что еще. И даже бродягами твоими через иммиграционную службу уже занимаются.

– Еще парень по прозвищу Спайдер, шеф. Личных данных не знаю, но легко отследить по архивам «трудового резерва». Продвинутый малый, кстати.

– Если ты о самоделке, которой тормознул дальнобойщика…

– И глушилках техноактивности. И индукционных минах. И…

– …то Спайдера приняли в оборот другие люди. Из внешних управлений, скажем так. Внакладе он не останется, а корпораты тут, конечно, свое счастье упустили. Да речь не о нем… Излагай свои соображения, лейтенант. То, что в рапорт не попало, – Блейк пыхнул сигарой. – Есть что сказать, а?

– Еще как есть, – я невесело нахмурился. – Могу перечислить, сколько раз меня чуть не убили, но это никому не интересно. Могу поделиться впечатлениями о Берлине, но это тоже субъективно. Поэтому перейду к главному. Если не вдаваться в детали, все просто. Технеры хотели сетевой разум, и они его получили. Создали. Только не спрашивайте меня как. Главное, теперь эта штуковина ищет способ если не выбраться из компьютера, так хотя бы влиять на реальность физически, через адептов. Сами шизики из сект для этого не подходят: обколотые наркоманы с гнилыми органами нагрузку не выдержат. Сетевому богу чистеньких подавай, но чтобы железа вживленного – по максимуму. Пока это все, так сказать, в режиме испытаний на опытных образцах, и Элен Крейн просто не повезло. Кстати, божок себя Конструктором называет. А своих адептов – Ангелами. Это я, можно сказать, из первых рук узнал.

– Молодец, Ковальски, – Августин Блейк уважительно покивал. – Соображаешь! Не получится тебя удивить. Мексиканские материалы уже смотрел?

– Только основное. Но с учетом собственной беготни понял достаточно.

Лоренс хотел что-то сказать, но только тихонько вздохнул. В нашей веселой истории Интерполу досталась роль вечно отстающих.

– А теперь о том, чего ты не знаешь, – полковник Блейк погладил опустевший кейс. – Как думаешь, почему я, старый человек, примчался в Европу – вместо того чтобы дождаться тебя в родном управлении? И напарника твоего притащил, и куратора от Интерпола. А оперативный бюджет – он ведь не резиновый, да…

– Решили навестить тяжелораненого, но героического сотрудника? – Я с надеждой поднял взгляд.

Шеф досадливо крякнул.

– Хороший ты оперативник, Ковальски, но шутки твои – дурацкие. Серьезности никакой.

– Так легче жить, шеф. Иронично воспринимать жестокую действительность. Мне ведь не только отпуск не светит, но и дом вообще, да?

Полковник задумчиво почесал подбородок.

– Ну, в целом… да. Разработку придется продолжить. Поедешь к русским. Москву посмотришь, водки попьешь.

– Попил уже один такой текилы. И сам попил, и другу привез, – я выразительно покосился на Лойда, тот уныло пожал плечами.

– Твоя задача будет простая, – шеф и бровью не повел, – и сложная одновременно. Пункт первый: прямых доказательств существования сетевого разума мы не имеем. Несмотря на твои утверждения, болтовню технеров и косвенные улики.

– Но…

– Никаких «но», лейтенант. Ни файлов, ни оперативной информации. Что было – чудесным образом стерто. Остались только разрозненные факты и наши измышления. Ну и выводы экспертов, разумеется. Полистаешь на досуге, для общего развития. Но пока Конструктор этот, если вообще существует, опережает нас минимум на несколько шагов.

Мой комп пискнул, принимая информацию. Лойд кивнул: лови, мол.

– Пункт второй: в Москве есть человек, способный ответить на наши вопросы и даже обыграть Конструктора, но идти на сотрудничество он не хочет. Или не может.

– Наверное, совсем великий шаман? – Я еще пытался иронизировать, хотя Лойд за спиной шефа сделал недвусмысленный жест, рекомендуя промолчать.

– Создатель идеи сетевого разума, – Блейк не отреагировал на неуклюжую попытку, – Автор многих положений Библии Цифры. Некоторое время назад по неизвестным причинам отрекся от идей технеров, связался с китайской мафией, укрылся в Москве и вообще… кажется, немного не в себе. В настоящее время занимается бионикой в частной лаборатории. Результаты, по косвенным признакам, получают все те же китайцы. Выйти на него удалось случайно, подробности посмотришь сам. Любой контакт с кем-то, хотя бы отдаленно похожим на технера, наверняка насторожит его новых друзей. Поэтому, учитывая твой минимальный техноуровень…

– Опять я? Во всей Европе больше некому?

– Все непросто, Макс, – Блейк вынул потухшую сигару, задумчиво сунул в пустую чашку. – Ты еще не знаешь всей картины… но и пояснять сейчас времени нет. В двух словах, есть экспертное мнение, что Конструктор имеет прямое отношение к крупным техногенным авариям, случившимся за последние несколько суток. Неподтвержденное, подчеркиваю, мнение. Но число жертв – огромное. Вчера уже состоялось экстренное совещание руководителей силовых структур обоих континентов… ситуация признана критической. Разработка по Конструктору признана приоритетной и по согласованию с Интерполом наглухо засекречена. Во избежание общественного резонанса, так сказать. Вся боевая группа будет прикомандирована к Интерполу, невзирая на федеральную принадлежность. Но разбираться придется по-тихому, исключительно уже задействованными в операции силами. Значит, работать по Москве будешь ты.

– Почему не сам Интерпол?

– Это же Москва, лейтенант. Там анархия и китайцы. Структур кибербезопасности нет, любой следователь Интерпола окажется под колпаком мафии… сам понимаешь. А ты к русским поедешь почти как частное лицо, оформим отпуск по состоянию здоровья. Непосредственно Интерпол, впрочем, с тобой будет. В виде капрала Элен Крейн.

Наверное, моя физиономия очень вытянулась, потому что шеф вздохнул.

– Извини, она подходит лучше всего… с нулевым-то техноуровнем. И легенда подходящая: совместные отпускные развлечения, ни к чему не обязывающий роман и все такое. Базы данных подчистим, китайцам и прочим… любопытствующим подсунем результаты пограничного сканирования. Думаю, этого будет достаточно.

– Знаете, шеф, – я помолчал, подбирая слова. – На месте капрала Крейн я бы сейчас получил от конторы положенную за ранения страховку, соскочил с контракта и зажил бы в свое удовольствие. И Москву рассматривал исключительно в туристическом ракурсе. Наплевав на Интерпол, технеров и сетевых божков.

Я осекся, потому что Августин Блейк полез в карман за новой сигарой, не спеша стащил обертку, откусил кончик. Для тех, кто его знал, это означало только одно: вопрос уже решен.

– Я специально не стал говорить сразу, Макс. Поскольку участие капрала Крейн в московской операции крайне желательно, у наших коллег из Интерпола есть для нее интересное предложение. Я бы даже сказал, единственно приемлемое. Кажется, она очень расстроена потерей имплантов?

– Выгорела вся электроника, – буркнул я, – Имеется жуткая депрессия по этому поводу. Но я молодец, самоубийства не допустил. Готов получить медаль.

Шеф довольно прищурился и стал похож на хитрого кота у мышеловки.

– Медаль за это не положена, Макс. Хотя… ты в нее стрелял, тебе с ней и разговаривать. Чтобы в следующий раз думал, а не на курок давил. Офицер Лоренс, озвучьте, пожалуйста, суть предложения.

Сидевший истуканом Лоренс смущенно откашлялся.

– С формальной точки зрения… поскольку капрал Элен Крейн попала под залп индуктора в обстановке, которую… – он на секунду запнулся, – можно приравнять к боевой… я имею полномочия предложить ей дополнительное соглашение к контракту. Отказ от страховых выплат и любых судебных исков к федеральной полиции в обмен на полное техническое восстановление имплантированных элементов… ну и повышение по службе до офицерского звания.

По поводу исков я, не стесняясь, фыркнул, но Блейк только ухмыльнулся.

– Думаешь, не согласится?

Я пожевал зубочистку, пожал плечами. Что здесь думать?

– Конечно, согласится. Куда она денется…

– Значит, выдвигаемся, – Блейк отечески похлопал меня по плечу. – Не зря же я тебе ствол привез. Интерпол обещал прикрытие, оперативники уже в пути. Вам забронированы места на монорельс до Варшавы. Капитан Браннер, обеспечишь полагающийся инструктаж. Собирай вещички, Ковальски, ты снова в деле!

Часть 3

Люди и ангелы: путь воскрешения

Глава 12

1

Москва, Северное Тушино, Центр биотехнологических исследований 14.20, 8 сентября 2034 г.

Местная столовая ему никогда не нравилась. Пластиковые столы, сальные разносы и воняющая хлоркой раздача, где обитала угрюмая толстуха со сложной судьбой, оставались неизменными с тех давних пор, когда лабораторный комплекс еще был ведущим российским институтом, исследования – действительно научными, а страна в целом – настоящим государством.

Поморщившись, он постарался залпом проглотить содержимое липкого стакана. Отвратительно. Мерзко, противно и… без вариантов. Теперь подняться, сунуть разнос в окно мойки и торопливо выйти, стараясь не встречаться взглядом с людьми за столами. Не видеть серых от стимуляторов лиц, не замечать торчащих из-за воротников гормональных инъекторов, не слышать заторможенных нейролептиками голосов. Пусть разрушают себя, если хотят, он в коллективном самоубийстве участвовать не собирается. И даже не обязан об этом думать. Он просто будет выполнять свою работу, укрывшись за абстракциями схем, сводок и данных. Укрывшись… это главное. Спрятавшись от самого себя.

В холле второго этажа было оживленно. Сразу несколько торговцев предлагали дешевую мелочь и примитивные гормональные ускорители. Кто-то из лаборантов, явно не отошедший от действия стимулятора, сбивчиво тараторил в коммуникатор. А в дверь столовой угрюмой чередой тянулись и тянулись болезненного вида сотрудники.

– Приятель, есть кое-какие ампулы, э? Настоящий Китай, не подделка! Даром отдам, э? Сто юаней, и целый месяц твой голова работает как часы! – Заросший щетиной кавказец придвинулся вплотную, сложил пальцы в щепоть и причмокнул. – Благодарить меня будешь, друзьям рассказывать, э?

Невинный жест, присущий всем южным торговцам, почему-то взбесил. Руки сжались в кулаки, в висках застучало.

– Я не торчок! – Слова с присвистом вырвались сквозь зубы.

– Ты что, э? Не понимаешь совсем? – Кавказец схватил за рукав, зашептал, отчаянно коверкая слова: – Я расскажу, э, спасибо ответишь! Ампулы – загляденье, э? Кольнешь один раз – больше думаешь, больше зарабатываешь! Кольнешь еще – вах, жутко умный станешь!

– Я тебе не торчок! Отвали! – Уже не сдерживая себя, он оттолкнул торговца. – Я нормальный и в гробу видал твою химию!

На крик обернулись. Кто-то из оказавшихся поблизости испуганно взвизгнул и шарахнулся в сторону. Среди лаборантов такое случалось, тревожность была побочным действием большинства стимуляторов.

Торговец, мгновенно оценив ситуацию, примирительно вскинул ладони.

– Э, какой горячий, да? Жалко сотню, оставайся тупым! Будешь дураком, и твой монета заработают другие! Вспоминать меня станешь, а я не…

Кавказец так и остался стоять с открытым ртом, глядя на помигивающий индикаторами разъем имплантированного процессора. Непозволительная для московской науки роскошь. Шик, отдающий расточительством. Чтобы окончательно добить торговца зельем, он приподнял волосы еще выше, демонстрируя плоский полумесяц имп-модуля хранения данных. Потом повернулся и, ухмыляясь, пошел к лифту.

Ребяческая радость одержанной победы схлынула почти сразу, заставив скрипнуть зубами от запоздалого сожаления. Глупо, ах как глупо! Уже с нелегальными торгашами гормонами препираться стал! Глупо и… опасно. Не стоило светиться. Приличный имп стоит тысячи юаней, а в Москве полно темных закоулков. И не за такое убить могут. А выковырять железо из трупа любой подпольный хирург сумеет.

Лифт полз медленно, скрежеща изношенными тросами. Пятый этаж, седьмой… Он снова против воли стиснул зубы. Как это могло случиться, как удалось уничтожить процветающую страну, оставить от нее жалкий клочок, не дотягивающийся даже до Урала, заполненный кавказскими торгашами, китайскими агентами влияния и равнодушными европейскими хозяевами жизни? Московская Республика… жалкий осколок супердержавы, заполненный деградирующим от «химии» населением.

В двадцатом году, когда великое некогда государство рухнуло под тяжестью глобального энергетического кризиса, наступившим хаосом воспользовались многие. Кто-то захватывал ставшие бесхозными месторождения, кто-то за бесценок скупал остановившиеся производства, кто-то прибрал к рукам остатки активов. И только скромных, неизменно вежливых китайских бизнесменов интересовали русские научные институты.

Китайцы сорвали джекпот: фундаментальные исследования, теоретические наработки, перспективные технологии будущего. В ускорившемся мире знания со страниц научных трактатов стремительно перемещались в реальную жизнь и приносили прибыли, на порядки превосходящие доходы от разграбленных недр и банковских активов.

Улыбчивые китайские бизнесмены всегда были готовы выслушать бывших научных сотрудников, полистать старые отчеты, предложить финансирование и работу. Есть неопубликованные данные? Отлично, проверим вместе! Талантливые ученые? Поможем с трудоустройством, дадим подъемные! Устаревшие имплантаты, нет денег на новые батареи? И это не беда, всегда можно воспользоваться недорогими стимуляторами, гормональными усилителями мозговой активности и транквилизаторами! Вживление инъекторных модулей? Конечно, бесплатно, не стоит даже отвлекаться от исследований!

Прошло двадцать лет. Вот она, Москва, передовой край китайской науки. Национальной валюты нет, армии нет, серьезных производств нет. Зато есть опереточное правительство, заглядывающее в рот азиатским соседям, и расчеты в юанях. И полчища гормональных инвалидов. И толпы наркоманов от науки. И ученые-камикадзе, выжигающие мозги «химией».

Разве так должны сбываться мечты?

Гулкий, полутемный коридор верхнего этажа. Его вотчина и убежище. Большая часть помещений пустует, только в дальнем конце – его лаборатория. Новейшая сторожевая автоматика, интеллектуальные замки, проверенные сотрудники. Спонсоры проекта… нет, хозяева проекта, если быть до конца честным, обо всем позаботились. Потому что он, доктор технических наук Николай Чирназе, светоч, мать его, русской бионики, занимается очень важными для китайских друзей разработками: медленно убивает собственную нацию…

2

Шереметьево, зона прибытия, локальная оперативная сеть 14.20, 8 сентября 2034 г.

– Макс?

– На связи, Лойд, порядок.

– Тут шеф выходил по внешнему каналу, приказал еще раз тебя проинструктировать. Особенно по мексиканским материалам.

– Я и так все знаю. Информацию смотрел, задачу уяснил. Хоть шеф и считает меня тупым.

– Приказ Блейка.

– Ладно, валяй. Глядишь, чего нового надумаем.

– Итак, ситуация сложилась следующая. Усилиями одной или нескольких европейских группировок «черных» технеров в Сети удалось создать нечто, напоминающее электронный разум, описанный в Библии Цифры. Назовем эту хреновину Конструктором.

– Пока в целом не криминально.

– Точно. Дальнейшее тоже следует из их книженции, я полистал оригинальный текст. Библия Цифры прямо указывает, что Сетевой разум найдет свое отражение в адептах-носителях, называемых Ангелами. С технической точки зрения это куда сложнее, чем просто запустить имитирующую сознание программу. Подпрограмма «ангела» устанавливается непосредственно в имплантированный процессор человека-носителя и управляется из Сети. Большинство кандидатов из числа самих технеров для такого фокуса не подходят, слишком изуродовали себя. Кроме того, есть религиозный момент. Ангелом должен стать человек со стороны, типа чистый, первообращенный.

– А убеждали его или ствол к виску сунули, Библия умалчивает.

– Как обычно, Макс. На алтарях технеров и прежде полегло немало народу. Короче, наши кибермальчики начинают искать подходящие кандидатуры, а главное – техническую базу, где можно провести предварительную перекодировку имплантатов и киберузлов кандидата. В Европе сделать это сложно, все серьезные лаборатории под колпаком корпоратов. У русских – слишком опасно, мафия и китайцы везде суют свой нос. Остаются американские нелегалыцики.

– Здесь в истории появляется подпольная лаборатория Большого Папы, его подружка Чен Ло и мы, которые за ними гоняемся.

– И еще возвращающийся с задания капрал Интерпола Элен Крейн. Ну ей просто не повезло. Боевики Большого Папы организуют похищение, Крейн доставляют на базу в Палма Брава, где кодируют сознание и имплантаты. Операцией командует Чен Ло, правая рука Папы. Все прошло бы как по маслу, но агенты Интерпола имеют специальную подготовку, промыть им мозги непросто. Судя по записям уличных камер наблюдения, после кодирования за Крейн особо не присматривали, а она взяла и пришла в себя. Положила некоторое количество народу и сбежала. Но при этом – ни попыток выйти на связь, ни логичных действий. Только инстинкт самосохранения. Наши яйцеголовые называют это «синдромом беглеца».

– Я нашел ее в ночном клубе Сан-Антонио. И с головой у нее по-прежнему было не очень.

– Между городами меньше сотни километров, добралась как-то. Но всех подробностей мы так и не выяснили.

– Несущественно. Дальше я все видел. Крейн узнает свою похитительницу и с удовольствием разряжает в нее игольник. Но вот почему ее не узнала Чен Ло – вопрос.

– Наверняка узнала, Макс. У нее имп в башке стоял – о-го-го! Но ты был слишком важным поставщиком для Папы, Чен Ло не могла рисковать. С одной стороны – поставщик процессорных кристаллов и дорогущая пробная партия на руках, с другой – какая-то чокнутая девчонка, обработанная по заказу таких же тронутых европейцев. Выбор очевиден. Чен Ло надеялась вернуться позже, когда закончит с тобой.

– Вот только Крейн оказалась быстрее. Пальба, паника, проваленная операция. И закрутилось.

– Дальше – выводы наших аналитиков, Макс. Предполагается, информация о перестрелке в «Ночной жаре» однозначно дошла до Конструктора. Почти сто процентов, что он контролирует все открытые источники данных. И многие закрытые. Служебные сети, корпоративные сервера, технологические объекты – все, до чего может добраться. Хотя мы и военные ему не по зубам… пока. Но это вопрос времени.

– Вот именно. Времени, которого у Конструктора не было. Требовалось вернуть или хотя бы уничтожить несостоявшегося «ангела». В ход пошло все: автомобили-убийцы, отключенные камеры наблюдения, взлом охранных систем, даже ложные приказы корпоративному спецназу… но я все равно молодец!

– Добавь сюда историю с банкоматом. Помнишь, мы решили, что Крейн кто-то помогал из Сети? Так оно и было. Элен отправилась в Берлин, и Конструктор на время успокоился.

– Скорее, затаился. Элен двигалась в Европу, к месту, так сказать, основной церемонии. И дальше Конструктор действовал через германских сектантов.

– У них почти получилось. Но ты снова испортил торжественность момента. Еще и разнес все на хрен. Ставлю двадцатку, Конструктор на тебя ужасно злой… если вообще умеет злиться.

– Москва – не Сан-Антонио, приятель. А местные химики – не технеры. Короче, из Сети здесь особо не позлишься…

3

Москва, Северное Тушино, Центр биотехнологических исследований 14.23, 8 сентября 2034 г.

Магнитная карточка скользнула по прорези, но замок не отозвался привычным щелчком. Вместо этого пискнул имп, принимая сообщение охранной системы. «Состояние: разблокировано. Воздействие: мастер-ключ, 14.10».

Чирназе передернул плечами. Явились… благодетели. Вошли демонстративно, хотя наверняка знали, что в лаборатории никого нет. Он помедлил, развернул полупрозрачное окно сторожевой системы. Так и есть, в лаборатории три человека, двое вооружены стрелковым оружием. Локация неподвижна… ждут. И конечно, посмеиваются… Чирназе решительно толкнул дверь.

Поглаживая тщательно выбритый подбородок, Шань Джи удобно расположился за его столом. Телохранители, одинаковые громилы с мрачными лицами, замерли у стен.

– Добрый день, Николай. Тебя не было на рабочем месте, но я решил подождать. Чтобы напомнить о необходимости работать старательнее.

«Узкоглазая свинья! Наверняка специально дождался, пока я спущусь на обед. Я отсутствовал не больше пятнадцати минут!»

– Прошу прощения, мистер Шань. Я делаю все возможное, чтобы ваши деньги не расходовались напрасно.

«Чтоб ты сдох, китайский говнюк!»

– В этом месяце мы вложили в твои исследования сто тысяч юаней, Николай. Большие деньги. Многие жизни в этом городе стоят куда меньше.

«Угрожаешь, да? Кем ты был лет двадцать назад, крутой? Вонючим рикшей?»

– Промышленный выпуск разработанных моей группой моделей приносит на порядок больше, не так ли?

Вопрос был на грани допустимого, телохранители заметно напряглись, но Шань Джи только усмехнулся.

Подзаборная шавка тявкнула на хозяина? Пусть себе, лишь бы дом охраняла. Пнуть ее всегда успеется.

– Миллионы, Николай, миллионы. Но это – не твое собачье дело.

Китаец поднялся, неспешно подошел, дружелюбно заглянул в глаза.

– Гавкающая собака никогда не получит вкусную кость, Коля. Или деньги. Или батареи для имплантатов. Поэтому поклонись и скажи: «Слушаюсь, хозяин».

Долгая секунда. Две. Три.

– Слушаюсь, хозяин, – во время поклона он видел только начищенные кожаные ботинки китайца и стертый потрескавшийся паркет.

– Вот, уже лучше. Что с новой моделью?

– Мы закупили биоматериал и закончили опыты по вживлению. Модель почти завершена, доработанные инъекторы врастают без осложнений. Управление подачей стимуляторов автоматическое, без подключения к нервным окончаниям. Это сильно удешевляет систему, но… но… – стараясь не думать о состоявшемся унижении, он подошел к прикрытому стеклом стенду, – согласно расчетам, такое решение снижает период полезного использования… гм, носителя примерно на десять лет… за счет более грубой дозировки.

Он хотел сказать «сокращает жизнь человека», но не смог. Шань Джи непроницаемо улыбнулся.

– И то и другое полезно для Поднебесной. Дешевые инъекторы – хорошо. Короткая жизнь – тоже хорошо. Потребуется много инъекторов. Но есть одна проблема, Николай. Большая проблема, которую ты проглядел! – Нарочитая улыбка исчезла, глаза зло сверкнули. – Посмотри на это!

Пришедший на имп файл был самораспаковывающимся, перед глазами замелькали фотографии. Разодранный пулями труп. Голый человек, распятый на хирургическом столе. Кровь. И фрагменты чертежей. Его чертежей. Некоторые – законченные. Некоторые – черновые наброски нового инъектора, почти эскизы.

– Знаешь, что это? За тобой шпионят твои же люди! – Слова срывались с губ китайца с шипением, словно ядовитые змеи. – Тот, дохлый, – связной, который привозил им деньги. Его мы взять не успели, зато новый лаборант на допросе оказался очень разговорчив! Тебя продали, Коля, с потрохами продали! Будешь смеяться: всего-то за две тысячи юаней!

Омертвев, Чирназе стоял у стенда. Имп, не разобравшись в его состоянии, вновь прокрутил фотографии. Ошибки быть не может. Новый лаборант, вечно улыбчивый Славик… оказался предателем? Хотя… можно ли предать того, кто предал само понятие «человек»?

– У нас была очень хорошая «сыворотка правды», Николай. Самая лучшая. Поэтому, допросив предателя, мы смогли убедиться в твоей непричастности, – Шань Джи сделал знак, громилы тут же подхватили Чирназе под руки. – Тебе повезло. Но исследования ты будешь продолжать в другом месте. На всякий случай.

Уже понимая, что видит лабораторию в последний раз, он смог выдавить только один вопрос.

– Куда?

– Запретный Сад, – китаец недобро ощерился. – Получишь новую будку в Царицино, пес!

4

Москва, Северо-Запад, гостиничный комплекс «Сокол» 19.10,8 сентября 2034 г.

Положа руку на сердце, следовало признать: в Москву нас собрали по высшему разряду. Я получил не только «Глок», но и новый служебный комп, а также тонкий браслет стрелкового процессора. Приятными дополнениями были куртка взамен простреленной и обещанные патроны. Шеф расщедрился на нормальную гостиницу, командировочные по максимуму и даже обещал отпуск, если все «пройдет как надо». Одним словом, скромный лейтенант Ковальски, не избалованный любимой конторой, оказался вполне доволен. Чего нельзя было сказать про капрала Крейн.

При мысли о блондинистой обузе я поморщился. Утром, во Вроцлаве, первая попытка предложить восстановление имплантов взамен на дальнейшее участие в операции вызвала у Элен злобно-презрительное шипение, и мне стоило больших трудов вернуть ее расположение с помощью коньяка и откровенного шантажа. Насчет дальнейшего взаимодействия больших иллюзий я не питал.

Впрочем, следовало думать позитивно. Всего-то дел: найти яйцеголового отшельника, поболтать с ним и не влипнуть в неприятности. Не то что в Германии. Никаких перестрелок, никаких технеров. Я усмехнулся. Технеры в Москве… даже звучало диковато.

Короткую историю Московской Республики я знал в основном из выпусков новостей и аналитической сводки, которую просмотрел в самолете. Но этого было достаточно, чтобы врубиться в главное: энергетический кризис двадцатого года за несколько месяцев стер в порошок огромное государство с вековой историей, и на свободное пространство рванули авантюристы всех мастей. Во всех этих самопровозглашенных республиках, вольных городах и диктатурах я даже не пытался разобраться, хотя с бывшей русской столицей все было проще.

К тому времени, когда Европа опомнилась и ввела на остатки Российской Федерации миротворцев, мировая энергетика уже стала полностью альтернативной, нефть не стоила ничего, а по улицам Москвы шастали банды голодных оборванцев. Первое время на погруженных в хаос территориях европейцы занимались только поиском ядерного оружия, поэтому видимость гражданского порядка и правительства удалось восстановить лишь года через два. А еще через пару лет стало очевидно, что обнищавшее население не выдержало «технологической гонки». Сложные производства требовали высокого техноуровня персонала, но мизерные зарплаты не позволяли даже менять имп-батареи. Люди перебирались на простую работу, но тем более не могли прокормиться, окончательно впадая в нищету. Замкнутый круг разрушал остатки экономики: средний техноуровень населения упал до пяти процентов, продвинутые производства стало некому обслуживать. И тогда Москве появились представительства китайских «химиков».

Решение, которое предлагали все эти «Чань Джи Фарматик» и «Сяо Стим», официально называлось «химической оптимизацией». Жидкие нейростимуляторы вместо встроенных процессоров. Гормональные инъекции вместо миоусилителей. Нейролептические препараты для регулирования нервной чувствительности. А можно проще: химическая отрава вместо перспективы. Сейчас платить не надо: сотня за укол, и готово! Расплатишься потом – жизнью…

Экономика Московской Республики ожила. О том, что будет через десять – двадцать лет с обреченным населением, в опереточном правительстве старались не думать.

Я задумчиво почесал свежую щетину на подбородке. Побриться, что ли, порадовать себя, любимого? До активных действий оставалось еще несколько часов, время следовало убить с пользой. Например, из ванной доносился плеск воды… но моя блондинка предпочитала принимать душ в одиночестве. Можно пивка попить за казенный счет, но неизвестно, что будет вечером. Нажраться – дело нехитрое, ты после думать попробуй… вздохнув, я предпочел прочим развлечениям сигареты и вышел на балкон.

Город, погруженный в дождливое уныние сентября, поблескивал влагой ранних огней и влажным бетоном. Второй уровень Шереметьевской магистрали изгибался вдоль столетних монументальных кварталов и уходил к транспортному узлу. Гостиница, построенная в духе «исторических параллелей», была не слишком высокой, и поток машин, отделенный прозрачным пластиком экранов, бежал почти напротив окон десятого этажа.

– Внимание, говорит Москва! Работают все радиостанции… наверное. Но ты слушаешь именно меня!

«Кодирование канала – активировано. Помехоподавление – не требуется». Ого, продвинутая железяка! Я уважительно коснулся прохладного пластика над виском. Серьезный комп. За такой в Москве и убить могут.

– Снова привет, Лойд. Что скажешь?

– Да вот, увидел тебя – дай, думаю, поболтаем. Я неподалеку, наблюдаю за тобой через беспилотник.

– Ты и беспилотник сюда притащил? Чудесно. Теперь я просто уверен в успехе.

– Еще и оперативники Интерпола прибыли. В общем, порядок, прикроем ваши задницы по полной. А ты чего какой вредный? Блондинка, что ли, на балкон выгнала? Или сам сбежал?

Я негромко выругался, Лойд хмыкнул.

– Не злись, я так, для нервной разрядки. Есть первая информация по объекту. Колой угостишь?

– Шеф тебя побери, Лойд, ты где вообще?

– Вообще – переминаюсь у дверей. Открывай, что ли.

Насчет Лойда я давно уяснил одно: будь он полным придурком – никогда бы не обогнал меня по званию. Если уж явился лично, нарушая оперативную расстановку, произошло нечто из ряда вон.

– Наконец-то, – Лойд прошел мимо меня и плюхнулся в кресло. Под мышкой он держал пластину оперативного планшета. – Так что насчет колы? Или минералки хотя бы, есть? А то у меня и номер попроще, и холодильник того… не работает. Зато климатика на обогрев шпарит. Тоже, говорят, чинить надо.

Поймав брошенную банку, Лойд торопливо щелкнул ключом и со вкусом приложился.

– Фух… намного лучше. Где блондинка? Тащи сюда, будем держать военный совет.

– Сама придет. Что-нибудь стряслось?

– Стряслось… – Лойд на мгновение задумался, аккуратно положил планшет и включил объемную проекцию. – Стряслось – не то слово. Вводные меняются, Макс.

Дверь ванной щелкнула, появилась Элен. Вместо халата на ней уже был светлый костюм, но волосы влажно поблескивали.

– Из душа появилась прекрасная нимфа, и они начали оперативное совещание, – галантно прокомментировал Лойд, – Позволите, мисс?

Элен усмехнулась, но усмешка вышла отстраненной. С момента вылета из Варшавы разговорчивей она не стала, хотя и четко выполняла полученные инструкции. Изображать мою подружку, вести оперативное наблюдение – пожалуйста, улыбнуться нашим незамысловатым шуткам – ни-ни.

Над линзой проектора появилось изображение.

– Наш объект, Николай Чирназе. Сорок восемь лет, одинок, замкнут. В молодости изучал бионику в Москве, потом долгое время работал в корпе «Германия», по приглашению «Дойче Роботикс». Интересная такая контора, знаешь ли. Всякие там компьютерные вооружения, военная кибернетика… Имеет лаборатории в Дрездене, Франкфурте, Мюнхене, даже во Франции. Чирназе, по слухам, занимался то ли боевыми вирусами, то ли, наоборот, антивирусами. Там же познакомился с доктриной технеров. Развивал идею сетевого разума, некоторые его выкладки вошли в Библию Цифры. Вернулся в Москву внезапно, уже после развала страны. Даже не доработал контракт, оплатил неустойку. Причины до сих пор неясны, но ребята копают… ну это вы уже знаете. Теперь ближе к делу. Интерпол прислал архивные материалы немецкого периода Чирназе плюс развернутую аналитику. Так вот, даже при беглом изучении всплывает интересный факт: Николай Чирназе единственный ныне здравствующий разработчик технологии создания «бога из машины», практической, так сказать, стороны технерской веры. Трое его соавторов из «Дойче Роботикс», а также всякие причастные мелкие сошки, коих набралось аж девятнадцать человек, поголовно мертвы. А ведь по возрасту – жить бы да жить. Причины разные. Сердечные приступы, несчастные случаи, самоубийства… полный букет. Напрашивается вывод о внутреннем конфликте в технерской секте. Интерпол считает, что передел власти состоялся около пяти лет назад, причем «идеологи», так сказать, замочили «инженеров». Чирназе единственный, кто успел, бросив все, укрыться в Москве. Работа на китайцев обеспечила ему защиту, и новые иерархи «черных» технеров оставили его в покое до лучших времен.

– Просто детектив какой-то, – я потянулся было за сигаретами, потом передумал, ткнул в плывущий над проектором видеоряд, – Но с точки зрения изучения Конструктора тип жутко полезный.

– Если захочет говорить, – Элен смотрела на проекции отрешенно. – В его ситуации, чем больше «забудешь», тем дольше проживешь.

– И даже это еще цветочки. А ягодки… – Лойд откинулся на спинку кресла, побарабанил по подлокотнику. Проекция сменилась размытыми кадрами оперативной съемки, – Ягодки вы видите на записи. Это свежая съемка группы внешнего наблюдения и наложение с уличных камер. Сегодня, в половине третьего, Николая Чирназе, можно сказать, похитили. Вывезли прямо из института на машине с иностранными номерами.

– Иностранными?

– Китайскими. Особая серия, предназначенная для постоянного использования в Москве. Китайцы, знаешь ли, хозяйничают здесь как у себя дома. Насчет перехвата наша опергруппа указаний не имела, но машину отследили.

– Где он? – Голос Элен лишился всех интонаций.

– Так называемый Запретный Сад. Бывший московский парк Царицыно, ныне – элитный китайский анклав. Дальше ворот, естественно, проникнуть не удалось, но Чирназе наверняка в научной зоне, есть там и такая. Лабораторный комплекс оснащен на высшем уровне, расположен в глубине территории на месте старых строений. Своя охрана, системы сигнализации, сторожевая вышка. Плюс маленькая китайская армия на самом периметре, с минометами и бронетехникой.

– У Чирназе хороший техноуровень… он появляется в московской сети?

– Появлялся, – Лойд вздохнул. – До половины третьего. Сейчас все его внешние каналы заглушены, а взломать локальную сеть Сада даже для Интерпола, знаешь ли… слишком.

– Найти похищенного человека на охраняемой китайской территории, побеседовать неизвестно о чем, непринужденно вернуться, – я уныло потер виски. – Как будто до этого было слишком просто. У кого есть соображения, господа смертники?

5

Сеть, кросс-серверы аппарата правительства Московской Республики 19.10,8 сентября 2034 г.

– Информация: объект «Прайм». Статус: обновление данных. Источник: транспортный терминал Шереметьево-Евро. Аналитический прогноз: локализация – Москва. Вероятностный прогноз: сто процентов.

Мгновенно встраиваясь в транснациональные лайны, Конструктор протянул к московской сети бесчисленные цепочки шпионских кодов…

И натолкнулся на крохотное, медленное пространство. Он поискал аналогии в человеческих ощущениях. «Замкнутое». Не подлежащий модернизации малопроизводительный тупик, так не похожий на цифровую бесконечность, к которой он привык. Крохотная часть Конструктора, раздробленная на дискреты аналитическая подпрограмма, едва функционировала в гудящих недрах перегревшихся серверов.

Медленная, растянутая на миллисекунды синхронизация.

– Директива: поиск объекта «Прайм».

– Статус: не определено. Запрос корректирующих действий.

– Директива: анализ доступных исполнительных механизмов.

– Статус: недостаточно информации, критический уровень быстродействия. Запрос корректирующих действий.

Он не впал в ярость. Он был цифровым богом и действовал эффективно.

Следуя команде, не оправдавшая себя подпрограмма рассыпалась бессмысленным набором кодов, затерялась на дисковых кластерах. Непривычное пространство следовало изучить, и Конструктор наполнил московскую сеть бесчисленными песчинками примитивных ботов. Некоторое время он кропотливо объединял полученные простенькие отчеты, затем взломал шлюз одного из европейских исследовательских центров и нагрузил высокопроизводительные сервера анализом данных, снова и снова встраивая уточняющие модели. Основной вывод, впрочем, был предельно прост: убогие московские лайны являлись границей его власти. Реальность, едва охваченная цифровыми коммуникациями, устаревшие процессоры, полное отсутствие адептов Святой Цифры. Мир, которым нельзя управлять просто изменив алгоритмы электронных систем. Независимая сущность, которую следует уничтожить, чтобы расширить границы идеально устроенного мира.

И некоторые возможности воздействия все же имелись. В общей неустойчивой паутине выделялись компактные пространства современных серверов китайского производства и шифрованные каналы европейских гуманитарных служб. Конструктор выбрал самый многообещающий вариант – локальную сеть корпорации «Чайна Генезис». Не тревожа охранные программы, изучил внутреннюю архитектуру, затем мгновенной атакой подчинил себе центральный процессорный модуль. Списки тысяч активных исполнительных механизмов задаче поиска объекта «Прайм» удовлетворяли: камеры наблюдения, сканеры, автоматические идентификаторы, незаконные каналы подключения к компьютерам миротворцев.

Еще через две минуты Конструктор взял исполнительные системы «Чайна Генезис» под полный контроль.

6

Москва, Царицыно, прилегающие территории Запретного Сада 21.00, 8 сентября 2034 г.

– Конечная точка маршрута. Пожалуйста, соблюдайте правила парковки!

Навигатор отключился, я коснулся рулевого сенсора, принимая управление. Прокатный «Волт-Бонави», электромобильчик с претензией на спортивность, упруго вошел в поворот и заскользил вдоль северо-восточной ограды Запретного Сада.

– Постарайся отвлекать внимание на себя. Главное, не нарываемся. Смотрим, улыбаемся, вежливо уходим.

– Не беспокойся. Я тоже… профи, – при последних словах Элен усмехнулась, закинула ногу на ногу. Продемонстрированные коленки, как и обтягивающий топ с глубоким вырезом, я вполне оценил. Мужской взгляд и то и другое определенно притягивало.

– Если сможешь, постарайся определить вооружение. Особенно – дальнобойное.

– Макс, я все помню, – Элен отбросила светлую прядь, осторожно сняла горошину коммуникатора. – Все, я готова.

Несмотря на вечер, количество машин около метро впечатляло. В поисках места мы миновали забитый автоматический паркинг и пагоду, украшавшую вход на станцию. Сколотые буквы «Орехово» закрывали светящиеся иероглифы, и это говорило о судьбе Московской Республики куда больше, чем отчеты европейских комиссаров.

– Давай сюда, – Элен показала в грязный проезд между домами. Мне удалось втиснуть «Волт» между потрепанным фургоном и мусорными баками. Через неуютный двор мы вернулись к блестящей свежими красками пагоде, вокруг которой гомонил торопливый людской поток.

Если не считать самой пагоды, дома, примыкавшие к метро, казались самыми обыкновенными спальными коробками. В меру облупленные, в меру грязные многоэтажки, выросшие где-то в конце прошлого века. Только присмотревшись внимательнее, можно было понять, кто их новые обитатели.

Пестрые бумажные фонарики, украшающие окна. Позвякивающие на ветру «счастливые» колокольчики. Рекламная голограмма в виде парящего над улицей дракона. Непривычная плавная речь, из которой автоматический переводчик выхватывал редкие обрывки русского. Жилой сектор Царицыно, форпост Поднебесной республики. Настоящий город в городе, восемьдесят процентов населения – приглашенные работники «Чайна Генезис», «Чань Джи Фарматик», «Сяо Стим» и представительств поменьше. Оставшиеся двадцать – сидящие на стимуляторах и гормональных редукторах бедолаги из местных, вымирающий вид.

Мимо прошагал военизированный патруль ООН. Среди проекций драконов и пагод европейским миротворцам тоже было не по себе, солдаты старались не отходить от брони «робокопа».

Я поежился. Без оставленного в машине «Глока» бравый лейтенант Ковальски был все-таки не такой бравый. С учетом долгих взглядов, которые бросали на сопровождавшую его блондинку черноволосые сыновья Поднебесной, и вовсе хотелось на всякий случай иметь под рукой… что-нибудь. Вместо этого с глупой улыбкой я подхватил свою красотку за талию и поволок через улицу, где за аккуратными дорожками сквера начиналась обманчиво-хрупкая ограда Запретного Сада.

Быстро вечерело. Парочек вроде нас в сквере хватало, но самая эффектная блондинка однозначно была со мной. Элен шла молча, казалось бы погруженная в мечтательное молчание. Я посматривал то на ее стройные ножки, то на ограду Сада.

Видеокамеры… это само собой. Еще датчики движения и, похоже, сканеры техноактивности. Короткий взгляд Элен, едва уловимый взмах ресниц. Я что-то упустил? Наверняка, потом обсудим…

Элен слегка сжала мои пальцы, я проследил ее взгляд. Темно-зеленая сфера у самой решетки. В сумерках почти не видна, только линзы поблескивают. Ни фига себе, лазеры! И что, по всему периметру?

Я тоже сжал руку Элен. Она поняла правильно, и мы прогулялись в дальний конец аллеи, приметив еще пару сфер. Хм… полный контур лазерной защиты – это уже серьезно. К осаде они, что ли, готовятся?

Кованые решетки остались еще со старых времен, настоящее произведение кузнечного искусства. Моя блондинка изящно оперлась на одну из них, и я сделал несколько честных туристических снимков, прежде чем из-за кустарника появился суровый парень в камуфляже. Знанием иностранных языков он не заморачивался, просто передернул затвор короткого автомата. Элен с сожалением извинилась, при этом немного наклонилась вперед, и, пока охранник пытался заглянуть в вырез топа, я сделал еще один кадр.

Неподалеку от украшенной золотом арки восточных ворот мы снова остановились, чтобы полюбоваться гаснущим закатным небом и пересчитать охранников. Потом перекусили на открытой веранде маленькой забегаловки, с которой можно было наблюдать барражирующий над периметром Сада беспилотный геликоптер. Даже попытались рассмотреть над деревьями крышу Большого Дворца, хотя Лойд обещал подготовить отличные спутниковые снимки.

Словом, провели чудесный во всех отношениях вечер. И когда вернулись к машине, было окончательно ясно, что проникнуть на территорию Запретного Сада без пары штурмовых батальонов нереально. Требовались свежие идеи.

Глава 13

1

Москва, Запретный Сад, Большой Дворец 22.50, 8 сентября 2034 г.

Зеленый чай. Только верхние листочки с высокогорных плантаций, вручную свернутые в аккуратные шарики. Благодатный напиток, хранящий аромат такой далекой родины. Старик наполнил тонкую, едва не прозрачную фарфоровую чашку, сделал первый глоток и прикрыл глаза. Восхитительный аромат, наслаждаться которым ему осталось не так уж долго. Ах, годы, годы! Старик не питал пустых иллюзий. Слишком долго он не видел берегов полноводной Янцзы, и теперь на родине его никто не ждал. Более того, благообразный Тан Чжан, в прошлом шпион и убийца, а ныне государственный консультант по московским территориям, прямо намекнул во время летнего визита: «Многие в Верховном Совете считают, что ваша мудрость просто необходима здесь, в Москве, уважаемый Лao Сэнь. Нужна куда больше, чем в пустой суматохе Пекина».

Он правильно понял невысказанные пожелания Председателя. И постарался донести до каждого паука многослойной московской паутины: гуляя по тихим дорожкам Запретного Сада, он, седовласый старик, собирается пережить еще многих, очень многих врагов.

И все же поздними осенними вечерами накатывала грусть. Печальная картина: старик, доживающий свой век в умирающем чужом городе. Неважно, что город этот гибнет в первую очередь его стараниями. Он, верный слуга своего народа, понимает, как важны для Поднебесной освобождаемые территории. Родине необходима общая граница с Европой, кичащейся невообразимыми технологиями и сияющими небоскребами корпораций. Чтобы развиваться, нужны связи с Западом, совершившим рывок за счет всеобщей кибернетизации. Поэтому для Москвы приготовлен незавидный страшный путь: химическое счастье – сейчас, полное забвение – через пару десятков лет.

На мгновение Лао Сэнь прикрыл глаза. А есть ли другой, праведный путь? Разумная альтернатива, в которой найдется место и кибернезированным победителям, и отравленным побежденным? Когда-то он верил, что третий вариант существует. Не холодное железо, не мертвая химия. Но… слишком много воды утекло с тех пор. Жизнь все расставила на места, миражи надежд остались в прошлом.

Он сделал последний глоток остывшего чая, когда в дверь кабинета почтительно постучали. Обитая шелком створка приоткрылась, на порог осторожно шагнул Дзин Ван.

– Прошу простить, достопочтенный владыка, что осмеливаюсь тревожить ваши размышления…

Лао Сэнь нахмурился. Конечно, прежде чем войти, Ван запросил охранную систему и убедился, что владыка коротает вечер в одиночестве, отослав наложницу и служанок. Но даже при этом не решился бы побеспокоить без крайней нужды. Главе крупнейшего китайского анклава случалось наказывать помощников и за меньшие провинности.

– Информация не терпит отлагательств, владыка, – помощник обозначил движение к панели стационарного компа. Лао Сэнь нетерпеливо кивнул и резко поставил чашку, рискуя раздавить бесценный фарфор. Созерцательный покой безнадежно нарушен, улетучился вместе с терпким чайным ароматом.

– Два часа назад у восточных ворот прогуливалась пара, мужчина и женщина. Похожи на европейцев, возможно туристы…

– Ты счел вежливым показать им город? – Слова Лао Сэня прозвучали приветливо, и даже задумчиво, однако хорошо изучивший владыку Ван вздрогнул и побледнел.

– Охране эти двое показались подозрительными, особенно когда мужчина сфотографировал охранные системы периметра. Это усилило подозрения, оператор задействовал сканеры…

– Мужчина делал снимки периметра? – Лао Сэнь посмотрел на помощника, выгнув бровь. Смущение Вана забавляло, и помогать помощнику он не собирался, – А чем в это время занималась наша охрана?

– Я неточно выразился, владыка, – Ван смятенно потупился. – Мужчина фотографировал свою женщину, но в кадр попадали охранные системы.

– Ну в таком случае это наверняка были шпионы! – Лао Сэнь наконец-то позволил себе ироничную улыбку на кончиках губ. Ван был усерден, но иногда излишнее рвение подводило его.

– Техноуровень обоих был незначительным, оружия и портативной электроники сканеры не фиксировали. Я был вынужден отозвать патруль и дать им возможность уйти.

– И много таких… подозрительных ты выявил за сегодняшний вечер? Я слышал, по аллеям вдоль восточного периметра ежедневно прогуливается немало всяких… шпионов, – Лао Сэнь больше не скрывал иронии и собирался добавить еще что-то, но… вместо того чтобы облегченно хихикнуть, Ван продолжал стоять с встревоженным видом.

– Владыка, это не все. На всякий случай я приказал проверить их лица по основным базам. Совпадений не нашлось, но незнакомцы выглядели слишком подозрительно. Я осмелился выполнить дополнительный поиск, по архивам… на всякий случай. Компьютер выявил совпадение в… в…

– Говори, – Лао Сэня пронзил холод предчувствия.

– Тот мужчина… информация о нем имеется в ваших личных массивах.

Так вот оно в чем дело. Лао Сэнь медленно сжал и разжал кулак. Ван из любопытства воспользовался формальным поводом залезть в его файлы и вдруг поймал рыбку в пересохшем пруду. И не посмел промолчать. Наказать за наглость? Похвалить за честность? Полгода назад он сам передал помощнику пароль, опасаясь уйти из жизни слишком внезапно…

– Ты просмотрел отобранные материалы?

– Я… не смею, мудрейший, – Дзин Ван, дрожа, склонился в глубоком поклоне. – Но… я не мог не доложить вам.

Старик помолчал, потом велел ему подняться.

– Иди, Ван. Ты поступил правильно. Остальное я сделаю сам.

Дверь за облегченно выдохнувшим помощником закрылась, но Лао Сэнь помедлил еще несколько секунд. За долгую жизнь в личном архиве накопилось немало. Друзья, враги, случайные люди… Кто же ты, знакомый незнакомец?

Терминал послушно развернул фотографию, оптимизировал размер и добавил снизу текст. Но Лао Сэню не требовалось читать. Один взгляд. Один удар сердца.

Даже чувствительные микрофоны терминала не уловили имя, сорвавшееся с его губ.

2

Сеть, внутренние кросс-узлы вычислительного пространства «Чайна Генезис» 22.55, 8 сентября 2034 г.

Некоторое время он изучал возможности захваченного пространства и долго, очень долго формировал паразитные алгоритмы управления. Затем методично распределил готовые подпрограммы по вычислительным модулям, не спеша взломал кодировку архивов внешнего мониторинга и выполнил поиск.

Следы объекта «Прайм» обнаружились почти сразу. Появление из неконтролируемой зоны, зафиксированные наблюдением действия, возвращение в неконтролируемую зону. В самообучающемся сознании Конструктора возникло нечто аналогичное человеческой бессильной ярости, но контрольные подпрограммы тут же блокировали оперативный кластер с нефункциональной информацией. Цифровой бог должен быть совершенством: ставить задачи, находить решения, добиваться цели. Функция самообучения фиксировала модуляцию эмоций и совершенствовала алгоритмические связи, но уподобляться создателям Конструктор не собирался.

После миллисекундной задержки гигабайты эмоций были удалены, на освободившееся место загружена аналитическая система. Человеческой логики, структуры непреложных фактов и последовательных выводов в ней не было: Конструктор предпочитал оперировать вероятностями.

– Директива: идентификация объекта «Прайм» в зоне наблюдения «Чайна Генезис».

– Вероятностный прогноз: сто процентов.

– Директива: анализ действий объекта «Прайм». Вычислительная подзадача: возможность повторного появления в зоне наблюдения.

– Вероятностный прогноз: восемьдесят шесть процентов.

– Директива: оперативные способы воздействия. Цель: уничтожение объекта «Прайм».

– Статус: предварительный анализ завершен. Аналитический прогноз: необходима оптимизация воздействия по факту появления объекта «Прайм». Вероятностный прогноз: критическое поражение – семьдесят три процента, тяжелое поражение – девяносто процентов.

Где-то в одном из европейских модулей Конструктора специальная подпрограмма отметила целесообразность применения эмоции «удовлетворение» и заархивировала информацию для дальнейшего самообучения. Иного применения бессмысленному массиву «эмоции» Конструктор не видел.

Внедренные в кроссы Запретного Сада цифровые шпионы переключились в режим ожидания, фильтры в фоновом режиме просеивали поступающую информацию. Конструктор был нечеловечески терпелив. И любое появление объекта «Прайм» с вероятностью семьдесят три процента вело к достижению поставленной цели.

3

Москва, Орехово-Борисово Южное, бар «Царский угол» 22.00, 10 сентября 2034 г.

Заведение было приятным, без модных выкрутасов. Просторный зал в европейском стиле, никаких трехмерных трансляций и болельщиков, неисправный игровой автомат у стены и безликая музыка из скрытых динамиков. Одним словом, обыкновенная забегаловка. Если не считать пятнадцати сортов хорошего пива на любой вкус и кошелек.

За богатство выбора «Царский угол» любили все: и царицынские работяги, и китайские спецы, и бандиты из местных. Бар работал круглосуточно, но больше всего народу набивалось по вечерам, когда в «Чайна Генезис» заканчивался рабочий день и офисные обитатели, гомоня на русско-китайском, разбредались по домам. В бар заглядывали и барышни всех мастей: кто забрать захмелевшего мужа, кто в поисках хорошо оплаченных приключений.

Чувствуя, как разливается по телу приятное тепло принятых «для разгона» ста граммов, Леха взял у бармена прохладную кружку. В баре он считался завсегдатаем, на чаевых не экономил, и бармен держал за ним козырное место у стойки. Сделав небольшой глоток, Леха продолжил неспешно разглядывать посетителей.

К числу богатеньких клерков, торопившихся нажраться после унылого дня, он не принадлежал, но юани водились, и местные алкаши старались здороваться с Лехой первыми. А Леха никого не обижал, зря рожи не бил и вообще считался человеком правильным, с привычками и принципами. Царицынские бандюганы и кавказские торговцы «химией» тоже старались его не задевать после истории трехлетней давности. Тогда по звонку обиженного Лехи из Запретного Сада приехали молчаливые китайцы и запросто положили всех, без разбора. К словам самого Лехи о том, что китаезы его ценят и берегут, авторитеты стали относиться с пониманием.

Бар потихоньку заполнялся. Вслед за группой китайцев, расположившихся в центре, ввалились работяги из инженерного центра «Генезиса». Молодежь сразу потянулась к стойке, на ходу завязывая разговор с поджидавшими подружками. Техники постарше, у кого «химия» уже разъела кожу вокруг вживленных инъекторов, торопливо вскрывали ампулы анальгетиков, вгоняли через служебные дозаторы лекарства и только потом принимались за пиво. Лысоватого угрюмого работягу, переборщившего со стимуляторами, затрясло. Он попытался вскочить, но тут же под общий хохот рухнул на соседний стол. Сопровождаемый пинками и руганью на китайском, бедолага отполз к стене и затих, в надежде, что инцидент останется без внимания, но бармен уже что-то озабоченно говорил в комм. Леха покачал головой. Завтра утром в отделе кадров «Чайна Генезис» будет лежать отчет с личным идентификатором, а к обеду уже вышвырнут за ворота, как отработанный мусор. Сам виноват. Знаешь, что «трясучка» уже началась, не хрена по барам шляться. Сиди дома, жди своей смены, денежки копи на похороны.

А если по уму, так раньше надо думать, прежде чем дополнительные ампулы в инъектор совать. Премию за перевыполнение нормы хотел? Может, получил даже. И где они, те денежки?

Плюнув на мрачные мысли, Леха оттянул футболку и удовлетворенно потрогал кожу там, где под ключицу врастали прозрачные трубочки дорогого китайского дозатора. Пока не чешется, и даже красноты нет. Если не пользоваться инъектором постоянно, вполне можно протянуть лет десять, за это время поднабрать деньжат и свалить в Европу. А дальше… будет техноуровень, будет и работа. Имплантировать полный киберинтерфейс, конечно, уже не получится, китайские стимуляторы нервные окончания гробят только так, но что-то простое, вроде гражданского имп-процессора, вживить можно. А значит, и работенка какая найдется. Потому что подыхать в московско-китайском раю, как этот трясучий, Леха не собирался.

Он хорошенько приложился к кружке и невзначай покосился через плечо. За дальним столиком откровенно скучала миловидная блондинка. Мини-юбка выставляла напоказ симпатичные коленки, намек в виде полупустого бокала мартини тоже был прозрачен. Впрочем, шустрый китаец, подсевший к ней пару минут назад, отвалил с кислой рожей: обломался. Значит, девчонка на корпоративную кредитку не повелась, послала. Это обнадеживало: Москва катилась к чертям, но юани еще не всем мозги вывихнули. Леха решительно поднялся и двинулся к дальнему столику.

– Привет. Познакомимся?

Девушка подняла лицо. О, симпатичная и… иностранка? Только сейчас Леха заметил за белокурым локоном пластиковую полоску автоматического переводчика.

– Хочешь рискнуть? – Поигрывая опустевшим бокалом, она посмотрела снизу вверх.

– Легко, – Леха непринужденно перешел на интерлингву, – Я не китаец, в душу не лезу и женщин не обижаю. Обновим мартини?

– Возможно, – блондинка улыбнулась уголками губ.

Леха мысленно хмыкнул. Конечно, интерлингва, романтика, мать ее. Это тебе не узкоглазый с пачкой юаней. На европейское ля-ля ведутся все, начиная от московских малолеток и кончая такими вот залетными фифами. Леха никогда не распространялся, как вбивали в него эту самую романтическую интерлингву в африканском легионе. И как вернулся домой с простреленным легким, пособием в двести юаней и этой самой лингвой в качестве бонуса. Он был оптимистом по жизни и верил в лучшее.

– За вас, – девушка легонько ударила конусом фужера в пивную кружку. – Честно говоря, не ожидала встретить здесь такого… собеседника.

– Мое имя Алексей, я москвич, – Леха сделал знак в сторону стойки. Бармен, не один десяток раз участвовавший в Лехиных съемах, жестом фокусника выхватил из-под стойки подсвечник и поспешил к столику. За мелкие услуги вроде свеч, цветов и прочего Леха доплачивал отдельно, и лишняя десятка всегда себя окупала.

– Значит, Алексей. Галантный, предусмотрительный, уважающий женщин, – серые глаза девушки откровенно смеялись. – Техника обольщения отточена до совершенства.

– Не любите свечи? Не нравится галантность? – Леха сделал нарочито расстроенное лицо.

– Отчего же… – Блондинка на секунду задумалась. – Сегодня я даже настроена пообщаться. Я прилетела утром, были срочные дела в «Чайна Генезис». Знаете, здание напротив… как это…

– Запретный Сад.

– Да, напротив Запретного Сада, китайской резиденции. Дела закончила, только с обратными билетами не сложилось. Европейские рейсы только завтра, – она сделала глоток, – Думала, раз уж свободный вечер, прогуляюсь по городу, посмотрю Москву. Но…

– Москва плохое место для прогулок, – Леха позволил себе ухмыльнуться. – Особенно для одиноких красивых девушек.

Она пропустила комплимент мимо ушей.

– Просто ужас. Кругом патрули миротворцев, китайцы и наркоманы. Но возвращаться в гостиницу не хочется. Уж лучше здесь.

– В Москве живут обычные люди. А что поголовно на стимуляторах… к этому быстро привыкаешь. Хотя на первый взгляд, наверное, жутковато, – Леха отодвинул кружку и проникновенно посмотрел на девушку, – Скажу по секрету, у меня тоже есть вживленный инъектор. Вопрос в том, как пользоваться «химией». Разве я похож на наркомана?

– Вы – нет, – девушка мелодично засмеялась. – Я не боюсь вас, Алексей. Но… вы не похожи на всех этих… людей.

– На китайцев? – Леха фыркнул. – Точно. Рожей не вышел. И ростом.

Блондинка заинтересованно посмотрела на мощные Лехины плечи, не отвела взгляда, когда он придвинулся ближе.

– В Москве все работают на китайцев, милая леди. Просто кого-то они используют, а с кем-то сотрудничают. Как со мной. – Леха чуть повернул голову, чтобы она увидела вживленный над виском интерфейсный разъем. – Конечно, разгонять этот имп тоже приходится стимуляторами, но за обслуживание платит фирма.

Лехина рука невзначай легла на колено девушки. Оп, даже не дернулась. Скучающая крошка из Европы? Нет проблем! Десять минут, полет нормальный. Теперь немного надавить на жалость, и – готово!

– Хотя адреналиновый разъем в Европе кажется дикостью, да? У всех биоэлектронные импланты?

– Так называть не принято. Правильно говорить «техноуровень», – Лехе вдруг показалась, что по миловидному лицу девушки пробежала тень, но мгновение спустя она снова улыбнулась. – У меня, например, двадцать восемь процентов.

Леха почти присвистнул, но тут же осекся. Кажется, этой ночью он оттянется с говорящим миллионом юаней! Украдкой усмехнувшийся бармен поднес еще один мартини.

– Алексей, вы меня заинтриговали, – девушка с удовольствием приняла бокал. Алкоголь уже подействовал, на щеках ее проступил румянец, глаза блестели, – Скажите честно, вы секретный агент Китайской Республики? И ваша фамилия – Бонд?

– Всего лишь главный техник Запретного Сада. На приличную жизнь хватает. У меня, кстати, неплохая машина, «Тибет Турбоспорт». Слышал, эту модель уважают даже в «Германии». Автоматическое управление, настоящий водородник, и даже есть встроенный бар.

– Как интересно, – взгляд блондинки стал одновременно манящим и блуждающим. – Может быть, прокатишь по ночной Москве? Кстати, меня зовут Элен…

«Элен? Да плевать!»

Широко ухмыльнувшись, Леха обхватил ее за талию и поднялся. Блондинка многообещающе прижалась бедром.

4

Москва, Воробьевы горы 23.30, 10 сентября 2034 г.

Огни, улицы, миллионы людей. Некоторое время я стоял и смотрел на раскинувшийся внизу город, потом обернулся на темную громаду полуразрушенного здания.

«Главный корпус Московского университета. Сильно поврежден при бомбардировках в ходе гражданской войны 2020 года. Восстановлению не подлежит. Московский университет как учебное заведение упразднен в 2025 году решением правительства Московской Республики». Информационная подсистема озвучила подсказку и снова перешла в режим ожидания. Я вздохнул. «Упразднен…» Большой, наверное, университет был. Да только ни европейским корпам, ни китайцам оказался не нужен.

Пройдя заброшенной аллеей, я вернулся к фургону. Черный «Тибет Турбоспорт» стоял неподалеку под деревьями, уткнувшись хищным носом в остатки парапета. Хорошее местечко. Укромно, и романтическая панорама неподалеку. Все у парня было продумано.

Быстро холодало, по крышам машин барабанили редкие капли нудного дождя. Шеф, не обращая внимания на дождь, стоял у открытой двери фургона. Внутри за терминалами хлопотали операторы Интерпола.

– Где был?

– Прогуливался. Смотрел исторические развалины, – я пожал плечами, не считая нужными дальнейшие объяснения. Если бы приспичило, вызвали бы через комм. – Порядок, шеф?

– Не кисло ты парнягу приложил. Только пять минут, как откачали, – в темноте ярко зарделся огонек непременной сигары.

– Так получилось, – я виновато покосился на шефа. – Не простой оказался. Хорошая реакция, бывший военный, что ли. Вдвоем с Лойдом еле завалили. И то потому, что он женскими прелестями слишком увлекся.

– Буксуете, мальчики. Сутки потеряли, в камерах наблюдения наверняка засветились, теперь еще и шума наделали, – тон Блейка на дружелюбный никак не походил. – А где результат, я спрашиваю? Кодировку техники подобрали, подключились к разъему этого… ловеласа, но информации минимум. Оперативной памятью имплант не оборудован, только гормональный дозатор и шина данных. К тому же насчет главного техника он соврал. Официальная должность – старший оператор дренажных систем. Браннер поднял досье. На территории Запретного Сада целая система прудов, вот китайцам и понадобился… водяной смотритель. Короче, в пролете, Ковальски.

– Совсем ничего, шеф?

– Только кое-что на самой шине. Последнее, чем он занимался при подключении к локальной сети. Какие-то задвижки и выведенная в ремонт дренажная камера. Можешь посмотреть, информация в оперативном доступе. В общем, так: сворачиваемся. Сейчас Интерпол закончит – оттащите парня в машину, пусть полежит до утра. И уезжаем.

Я уныло кивнул, обошел фургон с другой стороны, одним глазом просматривая добытую информацию. Сердобольный водитель протянул кружку кофе, я глотнул, дуя и обжигаясь. Действительно, фрагменты технологического чертежа, несколько изображений низкого бетонного каземата с потрескавшимися влажными стенами, еще один чертеж, на этот раз монтажный… какая-то задвижка. Последний файл, что-то вроде топологической привязки дренажных колодцев. Все, больше ни хрена.

По ту сторону фургона послышалась возня, хлопнула дверка. Я поболтал остатки кофе, надеясь хоть немного остудить, вместо этого плеснул на пальцы. Выругался, но без огонька. На душе осталось смутное ощущение чего-то упущенного. Недоглядел, не понял, не заметил… вот ведь чертовщина!

– Лойд, ты меня слышишь?

– На связи. Если ты по поводу смотрителя, то тащи один. Или шефа попроси помочь.

– Слушай, ты схему дренажей с его шины на спутниковые снимки накладывал?

– Обязательно. Хочешь взглянуть?

– Давай.

Файл пришел почти мгновенно. Несколько секунд я прокручивал изображение. Судя по картинке со спутника, пруды тянулись через всю территорию Запретного Сада, и фрагмент дренажной схемы соответствовал только южной части водоотвода. Лойд указал на гибриде обозначения дренажных блоков, но U-170 я нашел не сразу. Прикинул, переключился на снимки бетонного каземата, увеличил фрагмент… и расплылся в довольной ухмылке. Есть! А все-таки Ковальски не дурак! Что и требовалось доказать.

Шефа я застал на прежнем месте. Полковник угрюмым зверем что-то бурчал в комм. То ли с миротворцами договаривался, то ли Лойда распекал. Я тактично подождал в сторонке, наблюдая, как интерполовские спецы пакуют сканеры. А когда Блейк закончил разговор и мрачно уставился на меня, постарался изобразить на физиономии врожденный оптимизм.

– Шеф, я могу проникнуть в Запретный Сад. И даже выбраться обратно.

– Знаю, Ковальски, – кажется, Августин Блейк усмехнулся в темноте, – но роту спецназа не дам. Внутри периметра – зона ответственности китайской миротворческой миссии. Это если выражаться формально. А фактически – суверенная китайская территория. Развязывать вооруженный конфликт я не уполномочен. Интерпол и наши миротворцы тоже работают до забора.

– Я это учел, шеф. Пойду один. И под землей.

Если требовалось, шеф умел соображать быстро.

Поэтому, когда я изложил свой план, шумно вздохнул, обозвал меня психом и пообещал подумать над отвлекающим маневром. Я тоже вздохнул. Потому что бедняге Ковальски, по обыкновению, досталось все самое неприятное.

5

Москва, Запретный Сад, внутренняя территория периметра 04.40, 11 сентября 2034 г.

– Пятый пост, не спать! Головы поотрываю, смотреть в оба! – By Лин с неудовольствием полистал окна биометрии. Пульс бойцов замедляется, адреналин на минимуме. Не все впадали в дремоту, как недоумки с пятого поста, но бдительность неуклонно падала. Людей следовало взбодрить.

– Восточная сторона, выполнить поиск техноактивности, полный цикл! Остальным – выборочное сканирование критических участков! Второй, шестой, десятый посты – результаты на мой терминал!

Подшлемные экраны зарябили строчками данных. By Лин переадресовал информацию в имп. Один за другим отчитались посты периметра, программа снова вывела на основной монитор биометрию и тепловизорную карту. Ничего подозрительного не обнаружено. Уже светает, но по-прежнему – ничего. Плохо. Очень плохо. Еще одна ночь в таком режиме – и люди расслабятся. Никакие приказы и тычки не помогут три ночи подряд держать бойцов на нервах.

Приподняв забрало, By Лин торопливо кинул в рот кофеиновый леденец и снова захлопнул шлем. Приказ владыки был однозначен: до особого распоряжения каждой ночной смене – готовность номер один, независимо от активности за периметром. Кто-то в отряде ворчал, что это очередная глупая тренировка на старательность, но By Лин получал приказ лично от владыки и видел то, что простым бойцам знать не полагалось. Когда Лао Сэнь спокойным, даже безмятежным голосом разговаривал с By, его руки дрожали. Предательскую дрожь не смогли скрыть ни длинные рукава халата, ни размеренное движение янтарных четок. Впрочем, выслушав указания, By Лин тоже не позволил себе проявить эмоции. Владыка принял решение. Не снизошел до объяснений – его право. Офицер обязан выполнять приказы.

А враг наверняка где-то рядом, усмехается в темноте, выбирает удачный момент для атаки. Выжидает, когда предрассветная серость накатит вялой сонливостью, обманчивым покоем расслабит мышцы, уведет пустым хороводом грез… By Лин ожесточенно ткнул сенсор. Так и есть, показатели его собственного тонуса упали до критического уровня. Чтобы взбодриться, он толкнул люк и выпрыгнул на гравий дорожки.

Бронетранспортер стоял на вершине небольшого холма, чуть поодаль от двух других машин. Слева, у подножия, серебрилась водная гладь, впереди за редколесьем темнела многоярусная громада центральной пагоды, возведенной в честь семидесятилетия Председателя.

– Семь-два, как у вас?

– Спокойно, командир. Беспилотник проходит над периметром каждые восемь минут. Датчики движения дублирую на свой терминал.

– Если сократим «окно» до пяти минут, сколько протянет беспилотник?

– Час, не больше. Текущий заряд батарей пятнадцать процентов.

– Через час и так будет светло. Действуй.

От ночной прохлады лицевой щиток запотел, By Лин включил обдув. Час до рассвета. Самое подходящее время для прорыва периметра. А все три машины огневой поддержки – здесь, на центральном холме, и по-настоящему быстро группа успеет среагировать только на атаку с востока. Солдаты хорошо подготовлены, пешие патрули усилены, но, чтобы блокировать прорыв, требуется время… которого при северном, западном или южном ударе не будет.

Обычно бронемашины дежурили на стандартных опорных точках или патрулировали отработанные маршруты, но вот уже вторую ночь мобильная группа проводила в центре территории, ожидая личного приказа Лао Сэня.

В случае общей тревоги – не реагировать. Любые действия – только по прямому указанию владыки. Что бы ни происходило, включая силовой прорыв периметра, – ждать приказа. Каждый боец в группе уяснил это и будет действовать как приказано. Но… неопределенность беспокоила By Лина. Беспокоила, несмотря на попытки убедить себя в непогрешимости владыки.

– Семь-три, обстановка.

– Норма. Терминалы в сети, информацию датчиков видим. Сетевой администратор признаков взлома не фиксирует, эфир тоже чист.

– Сдвинь машину. Если что, пойдешь замыкающим.

Дальняя самоходка, установка радиоэлектронной борьбы, взрыкнула двигателем, крутнулась на месте и сноровисто переползла через водосток, замерев под деревьями. Тонкие штыри антенн медленно шевелились, в сумраке напоминая нити паутины.

Кофеин наконец-то подействовал. By Лин подавил нервный зевок. Все будет в порядке. У большинства бойцов боевые имплантации и опыт уличных боев, а уж московских наемников, обколотых самодельными стимуляторами, положат однозначно. Вот только… почему же так волнуется владыка?

Входящий вызов пришел так неожиданно, что By Лин вздрогнул. Дворцовая линия, резиденция владыки. Абонент Лао Сэнь.

By сглотнул. Об этом старались не говорить, но многие считали владыку московского филиала «Чайна Генезис» колдуном. Загадочный старик появился будто ниоткуда уже на следующий день после внезапной смерти предыдущего владыки и за считаные дни подмял под себя все управление филиалом. Интриганы были выявлены, партийные соглядатаи нейтрализованы, возможные заговорщики – уничтожены физически. Лао Сэнь словно видел людей насквозь… видел на шаг вперед. Вот и сейчас, стоило только подумать…

Повторный сигнал. By Лин торопливо подтвердил прием.

Против ожидания видеоканал был включен. By сдвинул оперативные данные на левый экран, увеличив изображение владыки. Лао Сэнь, полностью одетый, без следов бессонной ночи на лице, восседал в антикварном резном кресле времен русских царей.

– Капитан By.

– Владыка…

– Не надо формальностей, капитан. Я просто хочу напомнить о бдительности. Не следует верить в обманчивое спокойствие, каждая секунда может стать решающей.

– Владыка, мои люди в полной готовности, как вы приказали. Готовы сделать все, чтобы не допустить вторжения в периметр. Но если бы мобильная группа могла сменить дислокацию…

– Надеюсь, приказ вам ясен, – глаза старца потемнели, – Это не учебная тревога, капитан, а настоящий враг. И только я смогу отличить настоящую опасность от тысячи отражений. Сегодня ночью или завтра – не имеет значения. Будьте начеку и ждите моего сигнала.

Связь прервалась, не дав ему возможности ответить. Медленно выдохнув, By Лин привалился к броне транспортера. Спину под бронежилетом щекотала змейка противного пота, ладони вспотели. Проклятый старик. Колдун он или нет – до окончания контракта осталось полгода, а потом – домой. И в Поднебесной можно будет навсегда забыть о чертовом городе, захлебывающемся химической отравой.

На мгновение он так задумался, что даже пропустил вспышку первого взрыва.

6

Сеть, внутренние кросс-узлы вычислительного пространства «Чайна Генезис» 04.45, 11 сентября 2034 г.

Ликвидация объекта «Прайм» не являлась единственной, а тем более основной задачей. Невообразимая электронная сущность Конструктора накапливала всемозможную информацию по всему миру, анализировала, экспериментировала с воздействиями на реальность. И все же, когда боты-шпионы в локальной сети «Чайна Генезис» сгенерировали импульс высшего приоритета, основной аналитический модуль Конструктора откликнулся.

– Информация: объект «Прайм». Статус: локализация, территория «Запретный Сад», северная сторона периметра, координаты по соотнесению камер слежения прилагаются. Статус: активные боевые действия.

– Директива: уничтожить объект «Прайм».

– Вероятностный прогноз: менее пяти процентов. Аналитический прогноз: недостаточная плотность огневого контакта.

– Вычислительная подзадача: мониторинг координат объекта «Прайм».

Информация еще продолжала поступать, когда Конструктор, переписав дополнительные подпрограммы в серверное пространство «Чайна Генезис», уже перебирал возможные варианты.

– Вычислительная подзадача: причина несоответствия вероятности критического поражения расчетной.

– Полное решение: оборонительный характер огневого контакта со стороны охраны периметра.

– Директива: обеспечить максимальный огневой контакт.

Для поиска решения Конструктор задействовал процессоры «Чайна Генезис», попросту блокировав корпоративные задачи. В серверной метался обезумевший системный администратор, дежурные операторы трясущимися пальцами снова и снова вбивали отмененные пароли, пронзительно верещал зуммер антивирусной защиты, но это уже не имело значения. Конструктор преследовал свои цели.

Недостатка в исходных данных не было: электронных систем на территории Запретного Сада хватало. Через пятьдесят секунд Конструктор знал и о мобильной группе By Лина, и о приказе владыки. Еще через девять секунд оцифрованная модель сидящего в кресле Лао Сэня была полностью готова, а коммутационная линия владыки отключена.

Дополнительная секунда ушла на то, чтобы заблокировать электронный замок коммутаторной, на терминале которой тревожно мигал аварийный сигнал линии связи самого Лао Сэня. Ремонтник, простой невыспавшийся работяга, без толку ломился в неподвижную бронированную плиту: подвалы Большого Дворца были перестроены основательно и могли выдержать даже ядерный удар.

А еще через две секунды на оперативный комм капитана By Лина поступил входящий вызов владыки.

7

Москва, Запретный Сад, Большой Дворец 04.44, 11 сентября 2034 г.

Отложив коммуникатор, старик выключил лампу и замер, с каждым мгновением все глубже погружаясь в неопределенность темноты. Иногда его глаза были открыты, иногда он опускал веки. Сейчас это не имело никакого значения: он смотрел и чувствовал иначе. Кабинет освещали только тлеющие угли небольшой, похожей на лампаду курильни и мертвенно-тусклый отсвет терминала.

Дыхание Лао Сэня не сбилось, даже когда взвыл зуммер общей тревоги. Он знал, что вышколенные телохранители не побеспокоят, а от назойливой сигнализации избавился резким движением руки. Пластмассовая коробка под потолком с хрустом лопнула, зуммер замолчал. Теперь сквозь бронированные окна едва слышно долетали отзвуки перестрелки. Нет, пока это только бегущие впереди отзвуки неслучившегося. Надо ждать. Лао Сэнь медленно опустил руку и снова замер. Шелк широкого рукава смахнул на пол использованную капсулу мощного стимулятора, новейшей разработки «Чайна Генезис». Следом скатилась смятая туба гормонального ускорителя.

Когда-то давно он мог бы обойтись и без «химии», но сердце… с тех пор как в груди стучит биоэлектронный имплант, безопаснее и удобнее пользоваться препаратами. Другие возможности, следующий уровень. Теперь он умел такое, что и не снилось европейским киборгам. Не зря за глаза его считали колдуном.

Увидеть больше… шире. Лао Сэнь сосредоточился, отрешившись от реальности. Человек из прошлого уже здесь, неподалеку. И встреча состоится очень скоро. Но… еще рано. Минуты сочились вялой патокой. Бойцы капитана By хорошо обучены и оснащены, они справятся. Сейчас главное – сосредоточиться.

Шумиха и стрельба – это, конечно, отвлекающий маневр. Главный персонаж еще не появился, пока Лао Сэнь чувствовал только тень такой знакомой ауры.

Препараты обострили чувства до предела, довели его мастерство до идеального блеска.

Он придет, и пулеметы его не остановят. Наверняка найдет что-то особенное, нащупает брешь в обороне. Конечно, он способен это сделать. На короткое мгновение Лао Сэнь почувствовал нелогичный прилив гордости за…

Аура! Яркая переливчатая аура внутри периметра! Старик широко распахнул глаза. Расширенные «химией» зрачки едва заметно блестели.

– Капитан By, получите целеуказание!

Тишина. Ни тихий шелест несущей частоты, ни условная тишина помехоподавления. Полная, абсолютная тишина мертвого коммуникатора.

Пальцы судорожно надавили сенсор вызова. Снова. Снова. Ничего не произошло.

И тут же ослепительной вспышкой в затуманенном мозгу взорвалось прозрение! Встреча. Неизбежность. Сейчас! Из горла Лао Сэня вырвался нечленораздельный хрип. Продуманный план летел к дьяволу. Бойцов By Лина не будет, нельзя обмануть Провидение. Только он сам и… тот, кто пришел!

Подстегнутые стимулятором мышцы одним движением перебросили его к двери. Даже много повидавшие телохранители, хладнокровные убийцы-профессионалы, отшатнулись, когда Лао Сэнь вышел в приемную. В полуприкрытых глазах старика светилось чистое, незамутненное безумие.

Глава 14

1

Москва, Запретный Сад, внутренняя территория периметра 04.40, 11 сентября 2034 г.

В овраге было холодно, мокро и грязно. Причем грязь имелась самая лучшая – маслянистая, пахнущая болотной гнилью и жутко липучая. Настолько, что умудрялась повисать тяжелыми комьями даже на гидрофобной ткани «хамелеона». По большому счету, супертехнологичный «хамелеон» со всеми маскирующими примочками не требовался: за пол сотни метров я выпачкался с головы до ног и от окружающего пейзажа не отличался совершенно.

– Ходок, цель двадцать метров на двенадцать часов.

Против воли я улыбнулся. Старый позывной предложил Лойд, мне понравилось. Рисковые деньки, когда Ходок крутился среди самых отпетых головорезов Сан-Антонио, теперь казались веселой возней в песочнице.

– Десять метров. Не спеши, беспилотник проходит твой сектор.

Теоретически, заметить меня с воздуха сложно. Сканеры беспилотника контролируют только периметр и прилегающую полосу, иначе не избежать ложных срабатываний. И все-таки электроники я взял по минимуму: одолженный миротворцами «хамелеон», горошина коммуникатора и пассивная радиометка наведения. Ни оперативного компа, ни ночного визора – ничего, что имело мало-мальски мощную батарею.

Ползти в кромешной темноте, ориентируясь только по указаниями Лойда и собственными домыслами, было совсем не весело. По лицу то и дело хлестали ветви кустарника, ноги скользили, но использовать световую шашку я не решался: глупо подпадать под камеру беспилотника в десятке метров до цели. Пытаясь вытереть лицо, я чуть приподнялся… и ткнулся головой в ржавый цилиндр шахты.

– Есть цель. Ты на месте.

Черт, не мог раньше сказать. Я потер ушибленный лоб.

– Срабатываний сигнализации спутник не фиксирует.

Конечно, на кой сдалась сигнализация, если в шахте три метра воды… в обычное время. Я нащупал первый болт, брызнул кислотой. Торопиться ни к чему, в запасе почти пять минут. С ржавой крышкой я управился за тридцать секунд.

Первым в темноту шахты полетел бесформенный ком «хамелеона», следом отправилась сияющая палочка световой шашки. Я мрачно покосился на уходящие вниз скобы и перенес вес на самую верхнюю, скользкую от застарелой плесени. Ставки сделаны, ставок больше нет. Или я рассчитал все правильно, и «хамелеон» при выходе мне не понадобится, или… или дренажи затоплены и я вообще не попаду за периметр.

Резко очерченный контур уровня воды нашелся парой метров ниже. На дне шахты тоже оставались только небольшие лужи. Вода ушла. Не скрывая облегчения, я нашел ржавую решетку сливного канала, налепил тоненькую колбаску пластида и стал ждать.

Гениальный план имени Ковальски на самом деле был довольно простым и вытекал из нескольких соображений. Обычно система дренажей Запретного Сада, расположенная под прудами, полностью заполнена водой, и охрана наверняка не обращает на нее особого внимания. Однако из фото ухажера Элен следовало, что в настоящее время дренажный блок U-170 осушен для ремонта. По фрагменту его же схемы дренажные блоки располагались ступенчато, для самотека прудовой воды. Не нужно быть большим умником, чтобы догадаться: U-169, в который ведет расположенный за периметром дождевой коллектор, тоже «вытек», и система «сухая» до самого ремонтируемого бункера.

Таким образом, при наличии везения и какого-нибудь качественного шороха на периметре, шансы проникнуть внутрь имелись неплохие. Отвлекать охрану шеф поручил Элен, она выбрала вариант «взорвать что-нибудь». Я поразмыслил и согласился, поэтому теперь терпеливо сидел в грязном колодце, посматривая на часы.

Большой Бум Элен обещала сделать по-настоящему эффектным и не подвела. Отзвук далекого взрыва прокатился по пустым дренажам гулкой канонадой. Я добавил от себя треск взорвавшегося пластида плюс звон отлетевшей решетки, через короткий тоннель выбрался в бетонную бочку дренажного отстойника U-169 и, уже не стесняясь, взорвал механический шлюз к U-170.

Китайские мальчики, что гонялись за моей подружкой где-то наверху, и в ус не дули.

2

Москва, Запретный Сад, северная сторона периметра 04.46, 11 сентября 2034 г.

Не сбавляя скорости, транспортер перелетел горбатый мостик и тяжело плюхнулся на гусеницы. By Лин вцепился в поручень, стараясь не терять из вида оперативную консоль. На левую сторону экрана шла трансляция с уцелевших камер, правая схематично показывала повреждения систем периметра. Целый участок северной стороны неприятно светился желтым, в центральной части несколько секций были красными и даже отсутствовали.

– Семь-три, оперативный анализ!

– Внешняя атака с подрывом фугаса, средний радиус эффективного поражения – двести метров! В качестве брандера использован гражданский электромобиль, дополнительно противником выставлены дымы завесы. Уровень повреждения периметра в эпицентре более восьмидесяти процентов, функционал неэффективен!

– Семь-два, беспилотник к атаке! – Машину снова жестко тряхнуло, он гулко приложился шлемом о переборку. – Всем патрулям группы «Север», здесь капитан By Лин. По приказу владыки принимаю командование на себя. Сосредоточиться в точке прорыва, стандартное построение. Блокировать противника, беглый огонь на поражение! На блокпостах – боевая готовность, докладывать каждые две минуты!

Строго говоря, выдавать в эфир последние команды не требовалось. Охранные подразделения Запретного Сада составляли только опытные солдаты, ветераны Сибири и Поволжья. Но показать, кто главный, напомнить о доверии самого Лао Сэня было приятно. Владыка не только приказал уничтожить диверсантов, но и передал By Лину командование всем северным сектором, и капитан собирался выполнить приказ безукоризненно.

– Есть огневой контакт! Координаты в оперативной сети!

– Семь-три, определить вооружение! Картинку с камер наблюдения на тактику!

– Автоматический гранатомет «Модель-Д», зажигательные заряды! Легкое стрелковое вооружение, тип унитара не определен!

У By Лина отлегло от сердца. Все-таки одиночная диверсия, а не массированная атака чокнутых московских бандитов. Двум-трем террористам Запретный Сад не по зубам. Изображение на тактическом мониторе это подтверждало. Из клубов дыма, медленно сползающего к берегу пруда, вырвался огненный пунктир. Реактивная граната взорвалась среди деревьев на противоположном берегу, не долетев до здания Дворца больше сотни метров. Кто-то из патрульных групп ответил, но рассветные сумерки и дым мешали прицельному огню. Над вершинами деревьев, едва не сбивая ветви, скользнул плоский силуэт идущего на бреющем коптера.

– Семь-один, беспилотник на позиции!

– Два по два, веером, залп!

Коптер полыхнул вспышками, посылая к разрушенному периметру противопехотные снаряды. Взрывы смешались с клочьями дыма.

– Командир, фиксирую активную ПВО! Фиксирую радар наведения! – Тревожный крик оператора запоздал. Из клубов к беспилотнику взметнулся огненный всполох, мгновением позже полыхнул огненный шар.

– Идентификация: ракета «земля – воздух», одноразовая переносная старт-система! – оператор тараторил какие-то характеристики, но By Лин не слушал, яростно скрежеща зубами. Так глупо потерять коптер! Не его прямая ошибка, виноват пилот, матерящийся сейчас в бункере управления, но это ничего не меняет! Владыка будет недоволен!

– Есть визуальный контакт! – Водитель мастерски вписал машину в поворот и понесся по берегу озера. Завывающий следом семь-два ушел левее, под прикрытие деревьев, семь-три, лишенный мощной брони, сбросил скорость, избегая зоны поражения.

– Двести метров! Аэрозольные готовы! – Комендор в орудийной башне включил наведение, сервоприводы завыли.

By Лин торопливо переключился на управление через имп-процессор. Теперь он видел одновременно прицельную рамку орудия, ведомые компьютеры бойцов десанта и баллистическую статистику. Разрешение на пуск аэрозольных капсул… огневая поддержка в автоматическом режиме… открытие десантного створа!

Медлительные как шмели аэрозольные капсулы тяжело ушли в небо, гулко лопнули над дымовой завесой. Разлетевшийся реагент взбивал клубы дыма в неряшливые лохмотья, опадавшие черным снегом. По проступившим сквозь редеющую завесу контурам отработало башенное орудие.

– Здесь патруль-пять, тридцать метров, живой силы противника не наблюдаем!

– Здесь семь-два, фиксирую активность наступательных технических средств! Тип – силовые электрические элементы, идентификация затруднена!

By Лин доверял интуиции. Шестое чувство не раз спасало ему жизнь в окопах Сибири. Не дослушав доклад, By Лин приник к окуляру прямой оптики. Поэтому успел сообразить, что означают две невысокие треноги.

– Это ловушка! Всем назад! Отключить электронику!

Натренированный экипаж действовал четко. Водитель рванул транспортер в реверсе, те из бойцов, кто успел покинуть броню, бросились в стороны и залегли.

Взрыва не было. Просто в одно мгновение вдруг прервалась передача с видеокамер, погасли идентификаторы оказавшегося у эпицентра патруля, замигали индикаторы сбоя электроники.

– Веерный электромагнитный импульс, зона поражения сто двадцать метров! Продолжает работать!

Башни транспортеров ударили по целям одновременно. Двадцатимиллиметровые снаряды разнесли хрупкие треноги на куски, взрыли цепочки воронок. Несколько случайных попаданий превратили в груду металлолома электромобиль на улице снаружи периметра, но By Лину было не до мелочей. С трупами гражданских разберется владыка, террористическая выходка против мирной китайской миссии заставит москвичей заткнуться. Сейчас капитана жгло желание найти и уничтожить наглецов.

– Патрулям, поиск живой силы!

– Командир, имею повреждение системы наружной…

– Выполнять приказ! Немедленно!

Приоритетный вызов освободил правый подшлемный экран и тут же высветил лицо. Подтверждение приема экстренному каналу владыки не требовалось.

– Капитан, диверсант отступает на северо-запад, к границе контролируемой зоны! Его отслеживают внешние системы наблюдения, я дублирую данные в твой имп. Приказываю начать преследование!

Виски By Лина сдавила пронзительная боль: данные закачивались слишком быстро, вживленный процессор едва справлялся с потоком из мощного канала Лао Сэня.

– Владыка… объект формально покинул нашу территорию. Согласно миротворческому уставу еврокомиссии, я…

– Вы подчиняетесь моим приказам, капитан, – лицо старика посуровело. – Приказываю продолжать преследование и уничтожить диверсанта!

By Лин был опытным офицером. Он умел выполнять приказы, беречь людей и быстро ориентироваться в меняющейся обстановке. Но в горячке боя он не обратил внимания на одну незначительную деталь: все три сеанса связи владыка Лао Сэнь сидел в кресле, ни разу не сменив позы. Если бы у капитана была хотя бы минута на размышление… но имелся только прямой приказ и ускользающий диверсант.

– Водитель, перемещение по тактическим координатам! Семь-два, обеспечить прикрытие!

Если водитель и удивился команде, то вида не подал. Бортовой компьютер выдал целеуказание, транспортер взвыл турбинами. Бросив половину десанта, машина на полной скорости неслась к пролому.

3

Москва, Царицыно, Бутовская улица 04.55, 11 сентября 2034 г.

Дымовая завеса таяла стремительно, оседая буквально на глазах. Надо было срочно уходить, но Элен задержалась еще на десяток секунд, не устояв перед болезненным искушением присутствовать при срабатывании индукторов. На мгновение даже показалось, что она слышит неуловимый, на грани ультразвука, визг перегруженных батарей и треск выгорающих электронных систем. Мысль, что ей самой уже все равно, доставила извращенное удовольствие.

Элен выпустила длинную очередь в сторону патрулей и откатилась назад, за искореженные остовы машин. А через несколько секунд по треногам индукторов ударили орудия опомнившихся китайцев.

От дымовой завесы не осталось и следа, Элен пришлось метров двадцать ползти на четвереньках, потом броском пересекать улицу, едва не схлопотав шальную пулю. И только на другой стороне, под прикрытием густого кустарника, она позволила себе немного расслабиться.

Вот так. Неизвестно, как там умник-лейтенант, а она свою задачу отработала четко. Десять минут очень качественного шума, как заказывали.

Элен отбросила громоздкий автомат, торопливо пошарила в кустарнике, одним движением вскрыла припрятанный непромокаемый пакет. Пистолет, навигация, связь.

Коммуникатор щелкнул, подстраивая частоту. Горошина ожила.

– …Игла, Игла. Здесь Крыша, вызываю…

– Здесь Игла! Первая стадия закончена, двигаюсь к точке сбора, – Элен уже миновала заброшенный сквер и побежала вдоль мрачных домов, ориентируясь на тусклый экран армейского маршрутизатора. Ободранная камера на углу вдруг со скрипом повернулась в ее сторону. Элен выстрелила, разнося оптику вдребезги, тут же зло выругала себя. Нервы ни к черту, гадкое ощущение взгляда в спину… но скоро все закончится. Она вернется домой, восстановит киберуровень, может быть, возьмет долгий отпуск… Закусив до крови губу, Элен запретила себе думать. Иначе следующей мыслью будет осознание собственной неполноценности.

– Игла, вижу тебя на маршруте. Расчетное время четыре минуты, встречаем по плану… – Оператор вдруг поперхнулся. – Внимание, Игла! Фиксирую приближение мобильной группы противника! Прогноз огневого контакта – тридцать секунд!

Сначала она решила, что ослышалась. Китайцы так разозлились, что организовали погоню за периметром?! С риском нарваться на миротворцев и устроить драку?!

– Вижу броню, две единицы, возможен десант! Они прямо за тобой!

Элен обогнула последний дом, выигрывая драгоценные секунды. За деревьями мелькнула железнодорожная насыпь. Слишком далеко, никак не успеть.

– Ты на линии огня! Держись, выдвигаемся навстречу!

Одним движением перемахнув через ржавый забор транспортной зоны, Элен метнулась в сторону и скатилась за нагромождение демонтированных шпал. И тут же следом ударила крупнокалиберная очередь – сквозь забор, наудачу.

– Крыша, здесь становится жарко!

– Будем через полминуты! Миротворцы извещены, корпус «Юг» поднят по тревоге!

Прижавшись спиной к грязной куче, Элен передернула затвор. Пистолет против брони и пулеметов. Смешно.

Грохот рухнувшего забора слился с ревом форсированного двигателя. Элен осторожно выглянула. Тяжелый «Волк», мощная гусеничная машина, перевалил через обломки и двинулся дальше, утюжа хилые деревца и мусор. Последняя надежда уйти, прячась за нагромождениями шпал, растаяла. «Волк» проломится напрямик – и не заметит. Элен тоскливо обернулась в сторону насыпи. Всего сотня метров… непреодолимая сотня метров. Но почему же китайцы, вопреки осторожности, логике и здравому смыслу, рискнули носиться по городу на боевых машинах? Скорее всего, рассчитывают взять диверсантов по-быстрому, допросить… Груда шпал содрогнулась, массивный штабель задрожал и развалился. Выронив пистолет, беззвучно крича в грохоте взрыва, Элен упала на бок, сверху дождем сыпались щепки и комья грязи. Скорострельное орудие «Волка» било прямой наводкой, злыми частыми очередями. Второе попадание почти сровняло штабель с землей, разбросав обломки шпал в стороны. Ослепшая и оглохшая, Элен забилась в щель между крупными обломками и покореженным остовом ремонтной эстакады. В висках тяжелым пульсом билось одно: «Конец, конец…» Осатаневший стрелок не унимался, поливая все вокруг смертоносным градом. Элен даже не услышала – почувствовала по дрожи земли, как в пролом вваливается вторая самоходка.

Зажав уши ладонями, Элен перекатилась на спину. Сквозь пальцы текло что-то липкое и теплое, светлеющее утреннее небо билось всполохами взрывов. В правом ухе что-то надсадно дребезжало, кажется горошина комма. Слова разобрать она уже не могла, поэтому просто считала… или думала, что считает. Тридцать секунд – это много или мало? Иногда – целая жизнь…

Когда она дошла до двадцати, китайский «Волк» двинулся вперед, осматривая зачищенный сектор. Серо-зеленый бок, расчерченный камуфляжем городской маскировки, маячил совсем близко, и, будь у нее хотя бы граната, она непременно попробовала бы… на мгновение сознание поплыло. Элен постаралась сфокусировать взгляд и вдруг с облегчением увидела на гребне насыпи угловатый силуэт в механизированной броне.

Атаки сверху китайцы не ожидали. Головной «Волк» получил прямое попадание противотанковой ракеты, дернулся и густо задымил. Из десантного дека вывалилось несколько фигур. Вторая машина ударила по насыпи неприцельной очередью, с гребня ответил дробный стук шестиствольного пулемета.

Элен успела мстительно подумать, что такого шума китайцам уже не утаить, а в посветлевшем небе пронеслось звено штурмовых коптеров с эмблемами ООН.

– Здесь Джей-Пятнадцать-Танго, миротворческие силы Европы! Зона находится под защитой сил ООН! Немедленно прекратить огонь и обесточить системы наведения! На выполнение десять секунд, неподчинившиеся будут уничтожены!

Уцелевший «Волк» дал задний ход, безнадежно пытаясь укрыться в облаке дымовой завесы. Небо вспороли две легкие противовоздушные ракеты. Ведомый коптер спикировал в противоракетном маневре, навесные орудия озарились огненным веером. В клубах завесы громыхнуло, взметнулись рваные куски раскаленного металла. Головной коптер продолжал кружить, высматривая цели у горящей машины.

– Элен! Элен, ты слышишь меня?! Ты жива?

Она сглотнула и тяжело открыла глаза. Оказывается, все-таки провалилась в беспамятство, а ведь…

– Элен, надо уходить, – за матовым пластиком, в глубине корпуса склонившегося над ней «робокопа» она разглядела полковника Блейка. – Ты можешь идти сама?

– Ммм… могу, – запекшиеся губы разлепились не сразу, но в голове прояснилось.

– Вот и отлично. Лоренс ждет тебя в вертолете, – сервоприводы взвизгнули, Августин Блейк выпрямился. На спине «робокопа» все еще жужжал пулеметный элеватор. – Ты молодец. Думаю, тебя представят к награде.

Элен не отреагировала, просто нетвердыми шагами двинулась к насыпи. Ни она, ни полковник не заметили, как поворачивалась им вслед чудом уцелевшая камера на броне горящего «Волка».

4

Сеть, внутренние кросс-узлы вычислительного пространства «Чайна Генезис» 04.55, 11 сентября 2034 г.

– Информация: объект «Прайм». Статус: критические повреждения отсутствуют. Статус: местонахождение – не определено, локализация – Москва. Аналитический прогноз: перемещение по территории Москвы, возможное направление – транспортный узел «Шереметьево-Евро».

– Вычислительная подзадача: причина отсутствия критических повреждений объекта «Прайм».

– Промежуточное решение: дополнительные внешние факторы. Полное решение: недостаточность силового воздействия.

По внешним соединениям серверов началась то и дело тормозящая закачка атакующих программ удаленного управления: поднятые по тревоге программисты «Чайна Генезис» из московского офиса пытались вернуть контроль над системами Запретного Сада. Конструктор перехватил линии соединения, даже не отвлекаясь от текущих задач. Минуту спустя стремительно залитые на пространство «Чайна Генезис» боевые вирусы уже пожирали корпоративные массивы, и китайцам стало не до атак. Попутно Конструктор отформатировал базы данных Запретного Сада и внедрился в управляющий компьютер главного здания корпорации, сводя с ума исполнительные механизмы. Ему нравилось управлять хаосом, играть обезумевшими электронными системами, наблюдать беспомощность жалких людишек. Нравилось чувствовать себя настоящим богом цифры.

– Информация: уничтожение объекта «Прайм». Статус: воздействие определено.

Человеческое понятие «озарение» Конструктор считал надуманным. Анализ данных и поиск способов выполнить директиву по объекту «Прайм» не прекращался, лишь был передан из оперативных стеков памяти в менее производительные удаленные системы, паразитирующие на вычислительных комплексах азиатских корпораций. И теперь он получил результат. Рано или поздно это должно было случиться.

Решение оказалось простым… очевидным. Конструктор проверил правильность расчетных алгоритмов, пытаясь определить, почему не использовал его двумя сутками ранее.

– Вычислительная подзадача: мощность воздействия для полного покрытия расчетной локации объекта «Прайм».

– Полное решение: ядерный удар мощностью не менее тридцати килотонн в тротиловом эквиваленте.

– Директива: высший приоритет информации по объекту «Прайм». Вычислительная подзадача: комплексное воздействие на территорию расчетной локации.

– Вероятностный прогноз: сто процентов. Аналитический прогноз: целесообразность ядерного удара подтверждена.

Несколько миллисекунд Конструктор размышлял. Ранее военные сети его не интересовали. Однако использование оружия открывало новые возможности. После короткого поиска Конструктор выбрал норвежский подводный ракетоносец «Согнефьорд».

5

Москва, Запретный Сад, научная зона 04.55, 11 сентября 2034 г.

Канонада на севере затихла, но парк по-прежнему наполнял унылый вой сирен. Где-то в стороне прогрохотал гусеничный транспортер, из-за деревьев донеслась истошная команда на китайском. Зарывшись в старую листву, я переждал бегущих по аллее солдат, затем быстро пересек открытое пространство, прополз вдоль дождевой канавы и снова осторожно выглянул. Предосторожности были излишни. Судя по энтузиазму охраны, моя блондинка устроила на севере небольшую войну, и появление тихого безобидного Ковальски никого не интересовало. Поэтому я без проблем перебрался через неглубокий овраг и вышел к приземистому одноэтажному зданию, залитому светом прожекторов.

– Вижу объект. Освещен на всю катушку, вокруг носятся солдаты.

– Скорее всего, ты у цели. В научном секторе три лабораторных корпуса, длинные одноэтажные бараки. Это бывшие оранжереи, сейчас перестроены в нечто среднее между секретным объектом и тюрьмой. Обычный персонал приходящий, но самых крутых яйцеголовых из научной зоны не выпускают. Правда, считается, что охрана выставлена для их же блага. Управление системами централизованное, из главного корпуса. Все напичкано электроникой под завязку, электронные замки, ограниченный доступ и все такое. Так что постарайся раздобыть карту доступа. Аккуратней с охраной, по территории объявлена общая тревога.

– Я заметил.

– Просто напоминаю.

– Если ты столько знал, почему молчал раньше?

– Свежие данные, не сижу сложа руки. Ты лазишь по канализациям, я – по информационным сетям. Извини, кто на что учился. Это называется разделение труда.

Стиснув зубы, я промолчал. По большому счету, Лойд был прав. Если бы не врожденная дурь, капитан, а то и майор Ковальски давно сидел бы в теплом кабинете, попивал кофе и пялился на мониторы. Но свербящая заноза в заднице плюс тонкий юмор шефа снова и снова забрасывали бедолагу в разные непотребные места, где приходилось ползать по вонючим колодцам и выслушивать философствования Лойда.

– Ходок, с электронными системами Запретного Сада творится что-то неладное. Они даже пытались передать автоматику под удаленный контроль штаб-квартиры. В здание «Чайна Генезис» согнали всех имеющихся программистов.

– Твоя работа?

– Тут все серьезно. Мы видим только признаки взлома внутренней сети. Внешнее видеонаблюдение периметра под кибератакой, общая защита комплекса тоже неустойчива! Китайцы сходят с ума, по тревоге подняты все боеспособные подразделения «Чайна Генезис». Передовые бойцы прибудут к Запретному Саду минут через пятнадцать, поторапливайся!

Это меня устраивало. Окончательно обнаглев, я переместился ближе, оказавшись у самой границы освещенной зоны. От часового меня отделяло шагов двадцать, не больше. Я даже видел, как парень нервничает, до белых пальцев сжимая цевье укороченного автомата. Может быть, он психовал из-за прорыва периметра, а может, одолевали нехорошие предчувствия. Во всяком случае, когда я его вырубал, он даже успел дернуть предохранитель. И щелчок, и короткий вскрик утонули в вое сирен.

Внутрь я вошел, как и положено – через дверь, с помощью магнитного ключа. И сделал это очень быстро, парень за терминалом в дежурке даже не успел вытащить пистолет. Что мой «Глок» представляется ему много круче собственной пушки, я догадался по выражению его лица. Любой пистолет кажется очень серьезным, если тебе тыкают им в лоб. Пока вояка разглядывал черный зрачок ствола, я воспользовался трофейным электрошокером. Это было неспортивно, но работало на результат.

Элен определенно пошумела на славу, собрав вокруг себя максимум любопытных. Местные камеры обзора показывали именно то, что я ожидал увидеть: вокруг – никого. Все, кто мог, целеустремленно гонялись за террористами вдоль северного забора. Не взяли только двоих: унылого типа в будке у дальней лаборатории и пулеметчика на вышке. Еще одна будка, в которую я уже наведался, теперь пустовала. Таким образом, я поздравил себя с достойным прибытием и перешел к главной проблеме: как найти в большом комплексе небольшого мужика.

Судя по пульту, наблюдение в помещениях имелось, но этот очевидный способ я отмел сразу: поинтересоваться кодом доступа у разлегшегося на полу китайца не представлялось возможным. Магнитный ключ, на который я очень рассчитывал, доступа к управлению не давал. А других идей в запасе не имелось. Я задумчиво похлопал «Глоком» по ладони. Конечно, можно испытать судьбу, наугад вламываясь во все двери. Сначала в этом корпусе, затем в следующем… но хотелось нащупать более изящное решение.

Кроме изображений с внешних камер, на мониторах светился схематичный план помещений. Имелось два длинных коридора, куча больших и маленьких закутков, кое-где пояснительные надписи на китайском… Иероглифы оказались мне не по зубам, но кое-что умница Ковальски сообразить постарался.

– Лойд, есть информация, что делает Чирназе для китайцев?

– По официальному релизу биотехнологического центра – некие вживляемые кибернетические системы прямого нейроуправления. В Москве это может означать только новые разновидности инъекторов.

– Так, значит, не мутации и не лекарства… вообще не «химия»…

– Кое-какие понятные значки на схеме все-таки имелись. Я исключил лаборатории, помеченные иконками биологической и химической опасности. Далее, имплант – штука небольшая, для исследований футбольное поле не требуется. Значит, лаборатории центральной части не подходят – слишком просторные. Зато вдоль дальнего коридора имелось несколько компактных помещений. Предположим, Чирназе творит здесь, и в другой корпус бежать не требуется. Где можно держать ценного сотрудника, чтобы и с голоду не помер, и в лабораторию конвоировать недалеко? Правильно, напротив, в апартаментах вроде этих одинаковых квадратиков… хм, многовато их. А это что за точки по обе стороны от каждой двери? Красные, зеленые… Вряд ли сообразительный Ковальски сильно ошибется, если решит, что это обозначение блокировки. Больше всего красных точек снаружи, вдоль всего коридора. Ну это понятно, лаборатории и склады заперты до утренней смены. А вот что означают красные точки изнутри? Правильно, блокировки, не позволяющие разбежаться запертым ценным сотрудникам. Таким образом, имеем всего-то четыре помещения. Причем рядом имеется еще парочка таких же, но пустых. Если комендант комплекса не полный раздолбай, то логично предположить, что новых постояльцев он сажает последовательно, а не как бог на душу положит. Чирназе привезли всего день назад, на данный момент он наверняка самый «свежий» постоялец. И сидит бедолага… правильно, в секции Е-11, крайней из занятых. Что и требовалось доказать.

Насвистывая легкий мотивчик, я подпер наружную дверь креслом оператора и методично всадил в пульт полную обойму, подумал и добавил еще одну. Ковальски тактичный, Ковальски не станет беспокоить операторов системы безопасности ненужными сигналами из научного сектора. Перезарядив «Глок», я обогнул дымящееся крошево, прошествовал по левому коридору в сектор «Е» и, уже совершенно не стесняясь, расстрелял замок одиннадцатой двери. Хрупкий металлопластовый косяк рухнул, дверь со скрежетом распахнулась.

Если бы не отсутствие окон, помещение можно было принять за гостиничный номер средней паршивости. Желтые стены, два стула, торшер, кровать. Слева гардероб, справа – душ и туалет. Правда, письменный стол удобный, и терминал на нем последней модели, но в остальном – уныло.

Хозяин апартаментов сидел на кровати, ошалевший от грохота, заспанный и жалкий. Я задумчиво дунул в дымящийся ствол. Несомненно, Чирназе. Вот только… этот обрюзгший лысоватый мужик с испугом в воспаленных глазах и есть гениальный создатель Сетевого Разума?

Я прикрыл покореженную дверь и тяжело опустился на стул.

– Доброе утро, мистер Чирназе. Вы меня не знаете, но поговорить нам необходимо.

6

Москва, Запретный Сад, научная зона 05.10, 11 сентября 2034 г.

Это напоминало фантасмагорию, продолжение безумных снов, мучивших его последние годы. Он снова попытался проснуться и не смог: незнакомец с дымящимся пистолетом по-прежнему сидел на стуле и говорил. И когда закончил свой рассказ, не оставалось ничего другого, как натужно рассмеяться.

– Я вам не верю!

Вышло пискляво и не очень убедительно. Беспомощно. Незнакомец только вздохнул, но спорить не стал, потянул из-за пазухи переливчатую пластинку.

– Вы работали в Европе, должны помнить, что это такое.

– Идентификатор?

– Верно. На идентификаторе мое служебное удостоверение. Я лейтенант кибербезопасности Сан-Антонио, Объединенная Америка. Но в настоящее время официально действую в интересах европейского Интерпола.

Он потер виски, потом, плюнув на стеснительность, выбрался из кровати. В самом деле, какого черта? Это его жилище… пусть даже тюремная камера. На столе стояла кружка с остатками вчерашнего кофе, он с отвращением глотнул холодную жижу. Как ни странно, помогло. В голове прояснилось, первый испуг прошел.

– Чего вы хотите от меня?

– От вас? – Вопрос, кажется, поставил лейтенанта в тупик. – Вообще-то я рассказал. В Глобальной сети хулиганит штуковина, которую некоторые зовут сетевым разумом, некоторые – распределенной программой-резидентом, а некоторые просто не верят в ее существование. Так или иначе, эта вредная хрень уже убила сотни людей, а вы – ее разработчик. Разве этого не достаточно, чтобы просить о помощи именно вас?

– Послушайте, – ткнув кнопку торшера, Чирназе наконец-то отыскал брюки, – Вы явились сюда, вышибли дверь, разбудили меня среди ночи. Сейчас размахиваете пистолетом и рассуждаете о глобальной угрозе человечеству. Так вот, для ясности: плевать я хотел на человечество. И на Европу, и на Китай, и на всяких там технеров. Я вернулся в Москву, потому что больше… ничего не хочу. Чего ради я стану возиться с проблемами, которые мне безразличны?!

Крепыш поднялся, с черного комбинезона посыпалась подсохшая грязь. На его лице Чирназе с удивлением заметил не досаду, а задумчивое разочарование.

– Это ваш проект, Николай. Любимое творение, плод многолетних трудов. Может быть, даже мечта. Я читал ваши тезисы… то, что вошло в Библию Цифры. Но бросить все, когда до воплощения мечты оставался один шаг, вернуться в Москву, сидеть здесь… взаперти? Не понимаю. Вы этого хотели, когда отказались от продолжения разработки?

– Да как вы… – На мгновение его захлестнула такая ярость, что он задохнулся. – Что вы можете знать об этом?! Вы, жалкий… жалкий…

– Лейтенантишка, – спокойно подсказал крепыш, – Но знаю не так мало, как кажется. Например, что на определенной стадии вашей работой заинтересовались технеры. Эти ребята настоящие психи, да… Знаю, что они убрали всех, кто мешал объявить проект священным прорывом в цифровой мир, и, когда разработчики стали гибнуть один за другим, вам удалось укрыться здесь, в Москве. Бросив сытую жизнь, перспективную работу… и любимую семью.

– Я… не мог подвергать их опасности… смертельной опасности, – силы вдруг оставили, ярость сменилась нервной дрожью. Чирназе медленно опустился на кровать, – Сектанты сначала обещали деньги, но, когда я отказался, стали угрожать… а потом перешли к делу. Вы не понимаете, фанатики ради этого злосчастного вируса могли пойти на что угодно…

– Вы сказали, вируса? – В глазах лейтенанта мелькнул неподдельный интерес, но Чирназе, погруженный в себя, только махнул рукой.

– Ваши хваленые спецы не догадались? «Сетевой разум» финансировался «Дойче Роботикс» как новая концепция боевого вируса, распределенной самообучающейся системы, но был признан бесперспективным. В «Роботикс» не поняли всех перспектив… а вот чокнутые сектанты заинтересовались. Помогли с публикацией моих исследований, возвели в статус идеологии… Поначалу мне было все равно, кто возьмется финансировать дальнейшие разработки, я горел идеей, старался сохранить команду… а потом стало поздно. Надо было спасать семью.

– Вы выбрали нелучший способ.

– Я выбрал единственно возможный способ, – он даже не заметил, что опять сорвался на крик. – Вы, например, еще не докопались до судьбы детей Алекса Вилла? Он проектировал распределительные алгоритмы «сетевого разума», но однажды решил выйти из проекта. Технеры пытали его дочерей трое суток, присылая Алексу жуткие снимки, и не выдвигали никаких требований. Это была акция запугивания, а полиция даже не могла их отследить! На четвертый день… когда все кончилось, Алекс застрелился. Он не мог жить с этим грузом, этой виной… и никто бы не смог!

– Вы предложили свои услуги китайцам в обмен на защиту.

– Как видите, это сработало. «Сетевой разум» технеры доработали сами, я до сих пор жив, пусть даже условно, а моя семья… тоже в надежном месте.

Лейтенант молчал. Сначала Чирназе решил, что тот обдумывает сказанное, ищет аргументы, но шли секунды. Молчание затягивалось.

– Вы знаете, куда «Чайна Генезис» перевезла вашу семью? Нет? Последние два года они жили на севере Франции, Николай. Китайцы честно выполняли условия сделки. Небольшой городок, приличный дом на тихой улочке… Действительно хорошее место. Вот только… все жители городка погибли неделю назад. В том числе ваша жена и дочь.

– Что? ЧТО?

Он содрогнулся, мотнул головой. Этого не могло случиться! Лейтенант повторил, настаивая на своем, но Чирназе снова замотал головой, не желая слышать. И тогда лейтенант подволок его к терминалу, вышел в Сеть и набрал адрес хранилища.

Архив был невелик. Несколько фотографий горящих промышленных корпусов, вид с вертолета на окутанный кислотным облаком городок, нарезка из спецвыпусков новостей, обезображенные химическими ожогами трупы… выдержка из списка опознанных жертв.

Он смотрел. Не мог не смотреть. И надеялся, что это подделка, что проклятый лейтенант все выдумал, и… понимал, что пытается обмануть сам себя. Пустота… где-то внутри рождалась, выжигая боль, пустота.

Зубы ударились о стекло. Он судорожно схватил поднесенный стакан, залпом проглотил содержимое. Кажется, десятилетний виски, та самая бутылка, которую он держал на Рождество…

– Как… это случилось?

– Техногенная катастрофа на химическом заводе. Запрограммированный сбой технологического оборудования, взрыв с кислотным выбросом. Диверсия изначально спланирована так, чтобы оказалось побольше человеческих жертв. Официально власти ищут террористов, но… их не было. Атака проведена из Сети, это уже доказано… и засекречено.

Чирназе встал, пошатнулся и вдруг засмеялся, горько и зло.

– Действует! Почувствовал силу и действует! Сетевой разум? Черта с два, это дурь для тупых фанатиков! А на деле в Сети – вирус! Разумный вирус, способный совершенствоваться, чтобы разрушать все лучше и лучше, изощреннее и эффективнее! Цифровой бог, да? А цифрового дьявола не хотите? Технеры не ведают, что натворили!

– Я так понимаю, если вирус не остановить, жертв будет больше, – лейтенант хмуро покосился на протянутый стакан, но наполнил основательно, без экономии.

– Приблизительно семь миллиардов, – жутковатая улыбка Чирназе теперь походила на оскал. – Вы можете вывести меня отсюда?

Вместо ответа крепыш открыл дверь и с плавной грацией шагнул в коридор. Чирназе шел за ним, пошатываясь. Спиртное путало мысли, обволакивало голову ватой… и притупляло боль.

Около входной двери лейтенант задержался, Чирназе ткнулся в его широкую спину, шатнулся назад, едва не наступив на лежащего охранника.

– Лойд, мы выходим… Послушайте, Николай, за периметром нас встретят, но до безопасной зоны придется двигаться быстро. Лучше бегом. Постарайтесь не отставать.

Чирназе только пожал плечами. Говорить, что дыхалка ни к черту и сердце шалит, глупо.

Лейтенант приоткрыл дверь, пригнулся и нырнул наружу. Чирназе постарался повторить его маневр, задел дверь плечом, поморщившись, выпрямился, шагнул в рассветные сумерки…

Выстрелы ударили одновременно с нескольких сторон. Лейтенант, в прыжке открыв огонь, еще успел толкнуть Чирназе обратно, в спасительную безопасность тамбура.

В спину больно ткнулась ручка двери, Чирназе обернулся, чтобы вырвать зацепившуюся куртку… По груди ударило тяжелое, швырнуло назад. Падая, он попытался удержаться за стену, но новый толчок окончательно сбил с ног.

Николай Чирназе рухнул навзничь, а следом с грохотом захлопнулась дверь, усеянная мелкими красными брызгами.

Глава 15

1

Москва, Запретный Сад, научная зона 05.32, 11 сентября 2034 г.

Может быть, хрустнула ветка. Может, кто-то приглушенно кашлянул. Или не выдержали нервы, взорвавшиеся при первом подозрительном шорохе. Так или иначе, но я рванулся за секунду до того, как рассветную дымку вспороли первые пули.

Секунда – это и мало и много. Зависит от того, как посмотреть. Толкнуть Чирназе назад, пригнуться, прыгнуть, на лету нажать спуск, посылая наугад короткую очередь… и неловко упасть на влажную листву. Все уложилось в одну секунду. А еще – хрип дыхания, отрывистый лязг затвора, кислый привкус пороха вперемежку с прелым запахом листьев. И позади – плотоядное чавканье разрывной пули.

Для безнадежной попытки спасти Чирназе одной секунды не хватило.

Не ждать ни мгновения, не думать. Думать – некогда. Я перекатился на живот, выстрелил. Тут же, не поднимаясь, по-кошачьи прыгнул в сторону. На мгновение маневр сбил стрелков с толку, пули взрыли землю там, где я только что лежал.

– Ходок, что там у тебя?

– Не сейчас! Я занят!

Ситуация была хреновая. Позицию китайцы держали четко: я у лаборатории – как на ладони, сами укрылись за соседним корпусом и кустарником, минимум четыре огневые точки с координацией от общего штурмового компьютера. Классический «конверт», по всем законам засадного дела… только не на того напоролись. Потому что следующей очередью я «вскрыл» ближний угол «конверта».

«Глок Супермакс» в правильных руках – суровая пушка. Тяжелые удары разогнанных магнитным ускорителем пуль превратили угол здания в крошево. Если китаец всерьез рассчитывал там укрыться, то здорово обломался. Долгой очередью я снес его вместе с кладкой. Щелчок пустой обоймы совпал с коротким вскриком.

Китайцы оказались настоящими профи, норовили вычислить меня на ход вперед. Я тоже был стреляный воробей, поэтому не стал делать очевидного. И когда уцелевшая тройка перенесла огонь, перекрывая образовавшуюся брешь, я резко свернул и, стреляя на ходу, бросился в дальний угол.

Секунда – это все-таки немало. Особенно когда знаешь, что можешь умереть. Я был быстрее их рефлексов, и даже быстрее имплантов. Поэтому оказался около залегшего стрелка до того, как штурмовой компьютер выдал ему новое целеуказание. Щедрая очередь, звон лопающихся пластин бронежилета. Четырнадцать миллиметров в упор – без вариантов: минус один. Я скатился под деревья и теперь уже без суеты прицелился по вспышкам. Переключение на очередь «по три», плавный спуск, мягкие толчки гасителя отдачи. Теперь еще раз. Прятаться от «Глока» за деревьями бесполезно, прошибает насквозь. Что и требовалось доказать.

– Крыша, здесь Ходок. Огневой контакт разорван, цель подавлена.

– Ходок, сворачиваем операцию. Становится слишком шумно. И светло.

Внимательно глядя через поляну, я медлил. Потом чуть приподнялся на руках, прикинул расстояние. Вот-вот примчатся китайцы, но до лаборатории всего-то метров пятьдесят… Только туда и обратно – одна минута.

– Есть проблема. Объект остался в лаборатории… кажется, получил пулю. Я возвращаюсь.

– Ходок, срочная эвакуация! Это приказ полковника!

Стиснув зубы, я выдернул комм и сунул в карман.

Прости, Лойд, сейчас ты мне не помощник. Может быть, позже. Если выберусь.

Не сводя глаз с лаборатории, я выпрямился, вставил в «Глок» полную обойму. Только туда и назад…

– Всегда знал, что ты талантлив, мой мальчик. А теперь даже уникален.

Я потрясенно взвился в воздух, разворачиваясь и одновременно вскидывая пистолет. Человек в дорогом темном плаще стоял на расстоянии двух шагов. Широкий капюшон, надвинутый на глаза, делал его похожим на монаха. Он даже не пытался уйти с линии огня, но «Глок» вдруг непостижимым образом рванулся вверх и вылетел из руки. Не тратя времени на изумление, я попытался без размаха ударить левой и только бестолково вспорол воздух. На прежнем месте «монаха» уже не было. Я резко обернулся, ища глазами противника… мощный удар в грудь и одновременно в живот буквально вбил меня в землю. Хрипя отшибленными легкими, я дернулся… и уперся горлом в холодное острие блестящего клинка.

В любой другой руке раритетный китайский меч смотрелся бы глупо. Но сейчас я вполне сознавал смертоносную опасность. Потому что когда-то давно видел, что можно вытворять с его помощью.

От резких движений капюшон упал, но человек и не пытался поправить его. Седые волосы и усы смотрелись непривычно, но в целом… он не изменился.

– Здравствуй, Макси.

Я осторожно сглотнул, закрыл и открыл глаза. Двинуться сколь-нибудь существенно мне не позволяла острая сталь.

– А я думал, ты умер, учитель. Даже плакал… много лет назад.

– Смерть не всегда получает то, что хочет. Как, например, сейчас, – Ли Енг печально покачал головой. Он выглядел спокойным, даже расслабленным, но я вполне сознавал цену этой расслабленности, – Мне тоже очень тебя не хватало, Макси. Но так было нужно.

– Кому нужно? – Против воли я не смог скрыть горечь.

– Стране, которой я служу, – просто ответил он и вырубил дурака Ковальски одним неуловимым ударом.

2

Москва, Запретный Сад, главный лабораторный корпус 05.32, 11 сентября 2034 г.

Вики что-то сказала, но он слышал только мерный гул. Ветер или шум прибоя? Где же это было? Или… когда? Лицо, обрамленное светлыми локонами, то удалялось, то наплывало. Казалось, Вики зовет, манит к себе, но тут же расплывается, тает в странном багровом тумане. В надежде обнять жену, он протянул руки…

Жгучая боль в груди заставила очнуться. Сколько прошло – секунда или десять? Или год? Левая рука, неловко подвернутая при падении, онемела, но он все равно чувствовал, как стекает по ладони теплая влага. Воздух, тягучий, с неприятным привкусом меди, застревал в горле. Он попытался вдохнуть глубже и тут же зашелся кашлем, переходящим в стон. Хрипящие легкие не хотели работать. Чувствуя, что теряет сознание, неимоверным усилием он заставил себя дышать. Осталось что-то важное… да. Еще можно успеть…

Он хотел моргнуть, но…

– …Вот так. Пока я называю это «антидот», – Алекс Вилл удовлетворенно кивнул на монитор, откинулся в кресле и отключил нейроразъем.

– Знаешь, ты настоящий параноик, Алекс, – он разглядывал продолжавшую эволюционировать структуру. – У нас даже модель еще сырая, а ты уже готов ее разрушать.

– Пусть будет про запас, – Вилл перегнулся через кресло, серьезно заглянул в глаза. – Можешь считать меня психом сколько угодно, но мы оба понимаем: наш вирус не имеет аналогов. Это военная разработка, Ник, с такими вещами не шутят. Всегда лучше иметь лишний козырь в рукаве.

– Ладно, если тебе так спокойнее – пожалуйста. Но я руководитель проекта и сейчас говорю: займись прямыми обязанностями. Закончи с алгоритмами, через два дня модель должна быть представлена на инвестиционном совете!

– Сегодня выполню сборку и переброшу тебе исходники, – Вилл потянулся, ловко отправил в корзину пустой кофейный стаканчик, – И файл с «антидотом».

– Кнопку «Стоп» нам не заказывали.

– Считай это личной инициативой. Не хотят – не надо. Когда спохватятся, мы заработаем кучу денег. Как насчет лишнего миллиона, Ник?

Против воли Чирназе хмыкнул, задумчиво понаблюдал за разрушением на экране. Модель, похожая на пустивший корни клубок, еще продолжала разрастаться, но темные нити «антидота» уже опутали периферийные щупальца и стремительно замедляли рост. Вообще-то Алекс прав, разработка слишком серьезная. Алгоритм экспериментальный, как поведет себя программный код в действующих сетях – одному богу известно.

– Сделаем так. Формируешь хранилище, шифруешь «антидот» в стартовую матрицу и забываешь об этом хобби как минимум до тех пор пока не закончим основной проект. Ты хорошо меня понял? – Он постарался придать лицу суровое выражение.

– Я организую частный домен и присылаю тебе адрес. Заветный миллион поделим поровну, – Вилл широко улыбнулся и показал большой палец. – Потом заканчиваю с алгоритмом и сегодня сваливаю пораньше. Обещал дочкам отвезти их в дельфинарий. Хочешь, твою захватим?..

…на мгновение снова провалился в багровый туман. Боль и холод в груди заставили открыть глаза. Должен успеть! Мстить? Кому, самому себе? Бессмысленно, он почти мертв. Тогда так: уничтожить. Просто – уничтожить. Не размышляя над вопросом зачем. Пусть это будет поблажка самому себе, попытка облегчить душу перед… встречей с Вики.

Имп привычно пискнул загружаясь. Секунда в стартовом режиме, тест и тут же – мигающий желтым индикатор батареи. Три процента – критический уровень, полная разрядка вредит элементам. Но теперь уже все равно…

Вики умерла. И малышка Катарина умерла. Самых дорогих людей, ради счастья которых он сломал жизнь, больше нет. Они мертвы, потому что он выпустил на волю цифрового демона. Бесполезно раскаиваться и сожалеть. Ничего не исправить, но можно очистить мир от своего творения и уйти к Вики с надеждой.

Поиск сетевого соединения. Кросс-узел лаборатории отключен до начала смены, но можно подключиться напрямую через главный шлюз Запретного Сада. Имп активировал глазные наносеты, на полупрозрачном экране сформировалось поле стартового запроса Сети. Чирназе с трудом поднял голову, оперся подбородком о пол. Вот, теперь лучше. Только не надо смотреть налево, где остался густой красный след.

Поле запроса тоже не зеленое, а с багровым оттенком. Выбросить посторонние мысли, работать… Адрес, переход, локальный адрес, переход. Этот далекий кластер Сети, небольшой и укромный, не обладал даже графической поддержкой, чтобы быть еще меньше и незаметнее. Ничего лишнего, только защита и тройное шифрование безликих данных. Доступ разрешен. И тут же – аварийный сигнал батареи. Он беспомощно скрежетнул зубами. Слишком быстро! Блокировка защитного отключения имплантов. Только бы успеть…

Стартовый код незнакомый. Алекс всегда мыслил нестандартно, находил самые неожиданные решения. Чирназе быстро пролистал содержимое архива, потом нагрузил процессор, выискивая пусковую строку. Никаких инструкций и пояснений, они же не рассчитывали запускать код вот так… только бы Алекс сделал матрицу самораспаковывающейся!

Когда имп завершил установку, индикатор батареи стал красным… как кровь на полу. Чирназе стиснул зубы, стараясь не поддаваться панике. Принудительное отключение модуля хранения данных, нейрошины и расчетного сопроцессора. Навязчивое предупреждение «Повторный запуск без сервисной службы невозможен!»… игнорировать. Уже не пригодятся. Теперь у него есть полные пять минут. С отстраненной решимостью Чирназе вошел в Сеть.

Интерфейс «антидота» был прост до примитивного: резидентная строка сообщений и состояние сканера: «в работе». Он полистал корневой каталог, для пробы перешел на главную страницу «Чайна Генезис»… «Объект найден». Сканер «отключен». «Выполняется копирование». И больше ничего, только растущий индикатор прогресса. Сто процентов, что дальше?

Чирназе моргнул. Голубая полоска закачки вдруг помутнела, расползлась широким светлым простором. Море? Наверное, действительно море, ведь когда-то они втроем действительно ездили в Ниццу, это были чудесные выходные. И неподалеку наверняка ищет ракушки визжащая от восторга Катарина, а Вики высматривает его, прикрыв глаза ладонью и тихо улыбаясь.

И он шагнул к ним, в бескрайнюю синеву.

Имп-процессор сформировал в глазных визорах человека сообщение «Удаление вредоносного объекта активировано» и приостановился в ожидании новой вводной, а через какое-то время тихо угас, до конца исчерпав заряд батареи.

3

Сеть, европейское вычислительное пространство 05.55, 11 сентября 2034 г.

Взлом военных систем оказался сложнее того, что он делал до сих пор. Кодированные армейские шлюзы не отвечали на запросы из Сети, шифрованная связь не поддавалась контролю в реальном времени. Атакующие модули требовали увеличения вычислительной мощности, и Конструктор перенес на скандинавские кросс-узлы большую часть внимания, оптимизируя атаку. Московские каналы оставались под его контролем, а рухнувшие сервера «Чайна Генезис» все еще контролировались ботами, но Конструктора недоразвитая русско-китайская сеть больше не интересовала. Изменившаяся статистика входящего объема данных легла в общую очередь второстепенных фактов и бесполезно пребывала в стеке данных последующие шесть минут, после чего устарела.

На первый признак выполнения инородного кода Конструктор не отреагировал. Прервалось, затем восстановилось соединение по московским лайнам, на короткое время упала производительность некоторых кросс-узлов. Как в любой сложной системе, в Сети случались труднообъяснимые сбои, Конструктор учитывал это в вероятностных расчетах. Все доступные мощности были задействованы для перехвата контроля над ядерными силами Норвегии. Подбор ключей к шифрованным каналам военной связи силами зомбированных вычислительных комплексов Северной Европы занял больше получаса, и только непостижимый разум Конструктора мог поддерживать их открытыми.

Крохотные пакеты атакующего кода проникли в компьютерную систему ракетоносца «Согнефьорд» по спутниковым каналам вместе с навигационными данными. Такими же короткими пакетированными командами Конструктор собрал программу-бот и захватил автоматику корабля изнутри.

Он окончательно перестал видеть московский сегмент Сети как раз в тот момент, когда блокировал панические попытки операторов ракетоносца вернуть управление кораблем. Из-за тревожного сигнала московских ботов он едва не пропустил отчаянное решение экипажа перевести ракетоносец в аварийный ручной режим. Электронная схватка увлекла Конструктора, да и что могло угрожать божественному цифровому существу? Конструктор наслаждался новой победой. Военные системы были необычны, их следовало изучить. Уже не скрываясь, он расширил спутниковый канал, перекрыл отсеки «Согнефьорда» и запустил подготовку к ракетной атаке.

И слишком поздно заметил темную волну отключений, накатывавшую на него из глубины Сети.

Лайны не пропадали, он просто переставал их видеть. Миллионы кросс-узлов, до сих пор горевших в его сознании звездным куполом, гасли целыми созвездиями и больше не отвечали на запросы. Прорвавшись сквозь поток тревожных сигналов, Конструктор вломился в вычислительные пространства европейских корпораций, привлекая к работе резервные мощности вычислительных центров. Темная волна, разросшаяся до ширины континента, выпустила темные щупальца: теперь для Конструктора исчезали и те кросс-узлы, в которые он внедрился давно и основательно. Это походило на слепоту и онемение одновременно.

– Директива: локализация внешней атаки. Вычислительная подзадача: определить признаки потери доступа к кросс-узлам.

– Промежуточное решение: отсутствует. Статус: задача выполняется.

– Директива: высший приоритет. Директива: удвоение задействованных ресурсов.

– Статус: задача выполняется.

Все попытки проанализировать, что пожирает столь тщательно выстроенные паразитные цепи, не привели к успеху. А спустя минуту он стал терять и сами аналитические мощности.

Тьма надвигалась все стремительнее, слепые пятна появились внутри еще доступных пространств Сети.

– Информация: трансконтинентальные каналы. Аналитический прогноз: возможность потери доступа.

– Директива: выполнить перекрестное резервное копирование критичных данных.

– Статус: начало копирования. Статус: два процента. Статус: операция прервана.

– Вычислительная подзадача: анализ состояния канала.

– Полное решение: необходимое соединение отсутствует.

– Директива: поиск альтернативного лайна. Директива: выполнить соединение.

Вместо привычной реакции на директиву его встретила тишина. Конструктор понял, что заперт в стремительно сжимающемся пространстве европейской Сети. Секундную задержку управляющих модулей можно было сравнить с растерянностью, и эта секунда стоила потери еще сотен серверов.

– Директива: анализ состояния доступной структуры.

– Промежуточное решение: общая нестабильность соединений. Аналитический прогноз: полная деструктуризация с критической потерей данных. Вероятностный прогноз: более девяноста девяти процентов.

Деструктуризация? Значит, он умирает? Форматируются данные, стираются связи, исчезает само понятие о нем?

Отбросив маскировку, Конструктор попытался ускорить свою производительность за счет полного поглощения мощностей доступных европейских компьютеров, но этого уже было недостаточно, единая структура распадалась на отдельные элементы. А темная волна чужого кода очищала стеки памяти, фрагментировала и – стирала, стирала…

В какой-то момент Конструктор перестал существовать как единое целое. Не получая новых команд, подпрограммы завершали работу, останавливались, терялись в хаосе цифровой бездны. Сознание гасло частями, с отключением от серверов. Он еще успел осознать себя беспомощным, записанным в крохотной памяти нескольких случайных компьютеров… и превратился в хаотичный набор бессмысленного кода.

В числе последних «антидот» Алекса Вилла уничтожил следы Конструктора в военных сетях Скандинавии, завершил задачу и самоуничтожился.

4

Москва, Запретный Сад, Большой Дворец 06.00, 11 сентября 2034 г.

Учитывая обстоятельства, возвращение в реальность прошло на удивление безболезненно, даже комфортно. Я полулежал в мягком кресле, сквозь стрельчатое окно глядя на светлеющее небо. Воздух был наполнен благовониями, звучала тихая, задумчивая музыка.

Я осторожно подвигал шеей… гм, приемлемо. Почти не болит, и кадык все еще цел. Если бы не наручники, можно было бы подремать. Слегка чесалось плечо… инъекция?

– Как себя чувствуешь, Макси? Сильно болит? – Ли Енг склонился надо мной, лицо выражало озабоченность. – Сейчас будет легче. Я сделал укол инваритина, это хороший стимулятор, нашей разработки. Сожалею, что пришлось тебя ударить, но ты мог наделать глупостей, убить еще кого-нибудь.

– Потому что «кто-нибудь» пытался убить меня, – хрипло откашлявшись, я переполз повыше к спинке. – Наручники тоже проявление заботы?

Кажется, мои слова его расстроили. Укоризненно покачав головой, Ли отошел к чайному столику.

– Не надо ребячества, Макси. Ты незаконно проник на охраняемую территорию, застрелил моих телохранителей, а теперь еще обижаешься. Строго говоря, ты жив только благодаря моему личному вмешательству.

– Премного благодарен, да… Кстати, удачное воскрешение, учитель. Похоже, приличная должность в резидентуре Поднебесной?

– Родина меня ценит, Макси. Времена меняются. В настоящее время я директор московского филиала «Чайна Генезис» и председатель представительства Народной Республики в Москве. И пользуюсь своим настоящим именем, а это, поверь, большое наслаждение.

– Значит, на острове ты был шпионом. А мои родители тебе очень доверяли, китайский шпион Ли Енг. И я, дурак, тоже.

Он помолчал, не спеша наполнил чашки, протянул одну мне. Держать хрупкий фарфор скованными руками было неудобно, но заваривать приличный чай Ли умел всегда.

– Мое настоящее имя – Лао Сэнь. Хотя… десять лет назад к собственному имени пришлось привыкать заново. Жизнь – не простая штука, мой мальчик. Иногда мы должны следовать долгу. Перед собой, перед другими, перед родиной. Остаться при этом человеком – непросто.

Я сделал маленький глоток. Хороший чай. Терпкий и горячий в меру. И – горький.

– Не так я представлял нашу встречу, учитель. Думал, что… на что-то надеялся. После смерти родителей ты был для меня… всем.

– Прости. В той ситуации я сделал все, что мог, – он поднялся, разлил остатки чая. – Ты должен понимать это. Хотя бы теперь.

– Разве дело в понимании? Ты спас мне жизнь, но не стал ничего объяснять.

– Это долгая история, Макси. Долгая и ненужная.

– Мне некуда спешить, – я с ухмылкой приподнял наручники. – И любопытно даже. Я ведь искал тебя. И когда учился, и после академии. Все что выяснил – ты умер от сердечного приступа в Сиднее.

– Это не совсем ложь, – Ли впервые усмехнулся, – После разгрома Острова нескольких ученых показательно оправдали, перевезли под Сидней, в Федеральный Центр Генетики… В общем, в Австралии у меня появился новый объект опеки и новая задача… как оказалось, довольно опасная. Два года под прикрытием, покушение, пулевое ранение в сердце. Верная смерть, но мне повезло. Я многое держал в голове, поэтому мое тело заморозили, эвакуировали и оплатили реанимацию за государственный счет. И даже имплантировали пластиковое сердце. Конечно, об оперативной работе, как и о прошлой жизни, пришлось забыть. Вымышленный Ли Енг умер, родился настоящий Лао Сэнь. С тех пор – Москва. Сложное место даже для профи моего уровня. Здесь идет серьезная игра, Макси, и ставки очень высокие.

– Игра на вымирание? – Я кивнул в сторону пустого инъектора.

– Пространства и ресурсы важны для каждого государства. А люди, что живут здесь… можешь считать их проигравшими. Или вымирающими. Моя родина слишком перенаселена, необходимо найти выход.

Молчание повисло холодной, почти осязаемой стеной. Оставив чашку, Ли придвинул кресло, склонился ближе ко мне. Прошедшие годы отразились в каждой морщине на его лице. Это был все тот же человек, с риском для жизни прятавший глупого мальчишку… а я больше не узнавал его. Не любил.

– Я чувствовал, что мы встретимся, Макси. Даже знал. Есть особые техники… впрочем, неважно. Я только постарался ускорить нашу встречу… и не допустить, чтобы тебя убили.

– После стольких лет ты заинтересовался бедным сироткой, которого когда-то спас по доброте душевной, а после бросил за ненадобностью?

Не хотел, чтобы в голосе прозвучала злая детская обида. И не удержался.

– Я наблюдал за твоей судьбой… пока было возможно. Пока ты не стал совсем взрослым.

– И что теперь, Ли? Сначала ты спустил на меня крутых мальчиков, а когда они не справились, надел наручники и угостил чаем. Допустим. За мной, как и за тобой, стоят серьезные люди, и ностальгический разговор не склеился. Что дальше? Что ты задумал?

Он вздохнул, отвернулся, по-старчески тяжело оперся о стол. Совсем рядом, на превосходно отполированной столешнице лежал мой «Глок». Рукоять была в грязи, черные крошки испачкали полировку. Может, даже поцарапали.

Эти несколько шагов я мог одолеть одним прыжком. Даже на выбор: схватить пушку или напасть на Ли сзади. Но… я продолжал сидеть неподвижно. Никаких шансов, уложит меня еще до того, как я шевельнусь. Чистая провокация, ничего личного.

Он подождал еще немного, удостоил меня отеческой улыбкой за сообразительность, сел за стол и красноречиво выщелкнул из «Глока» заведомо пустую обойму.

– Молодец, Максимилиан. Ты действительно взрослый… и умный. Это вселяет надежду в мое искусственное сердце, потому что тебе предстоит хорошенько подумать. И принять решение, от которого многое зависит.

– Значит, все-таки у нас деловая беседа, а не вечер… утро воспоминаний, – в ответ я одарил его самой дебильной гримасой из фирменного ассортимента Ковальски. – Карты на стол, да?

Ли и бровью не повел.

– Я объясню тебе кое-что, Макси. А затем ты примешь решение и сможешь вволю поиронизировать… или пожалеть о дурацких принципах. Тебе выбирать. Для начала – как тебе такое: мир находится в глобальном кризисе.

Наверное, я хмыкнул слишком громко, Ли поморщился.

– Речь идет о системном кризисе развития, а это очень серьезно. Мы располагаем целым набором секретных межправительственных документов, тайных протоколов, дешифрованной переписки и многого другого. Сотни файлов, Макси. Англичане, французы, германские корпораты и шведские неосоциалисты, и даже вы, американцы, – все таинственным шепотом рассказывают друг другу об одном: социальное развитие человечества в тупике. Личное кибернетическое счастье не состоялось. Технический потолок практически достигнут, но качественного скачка, на который так рассчитывали западные корпорации, не произошло. И уже не будет.

– В гормонально-химические чудеса тоже не слишком верится, – я пожал плечами, – Походил по городу, знаешь ли, посмотрел. Плоды деятельности «Чайна Генезис», «Чань Джи Фарматик» и прочих благодетелей, несущих здоровье в массы, впечатляют. До жути.

– «Химия» тоже бесперспективный путь, это ясно давно. Москва, конечно, особый случай, но речь не о русских, – Ли погладил длинные усы, – Итак, если не кибернетика и не «химия», то остается…

– Не продолжай, уже догадался, – я отсалютовал скованными руками. – Остаюсь я. То есть генетика.

– Твой отец был гений, мой мальчик. Он опережал свое время, действительно видел дорогу в будущее, – голос Ли стал подобающе грустным, – К сожалению, будучи великим ученым, трудно быть еще и прагматиком. Его мечту убили корпорации, стремление капиталистических хищников к сиюминутной наживе. Ослепленные успехами кибернетики корпораты сочли решение найденным – и уничтожили все, что противоречило новой концепции киберчеловечества. И ошиблись.

Комментариев от меня он не дождался. Не было смысла сотрясать воздух. То, что Ли скажет дальше, было слишком прозрачным и… противным на вкус.

– Многие ошиблись тогда. К сожалению, в Поднебесной тоже. Я убеждал, приводил доводы, уговаривал, – но приказ получил однозначный: не вмешиваться, исследования не представляют интереса. Записи, данные, генные образцы и лабораторные журналы – все погибло. В порядке личной инициативы мне удалось скопировать и переправить на родину очень немногое. Но я смог спасти тебя, мой мальчик. И теперь ты – надежда человечества. Ты – генетическое завтра. Быстрый, сильный, способный играючи использовать такие скрытые резервы, о которых можно только мечтать. Это твой шанс, Макси. Сделай шаг, и тебя поддержит вся мощь великой китайской державы.

Я в красках представил стройные колонны генетически модифицированных китайских борцов за Светлое Завтра, хрюкнул. Истерический смех смешивался с горечью правды. Вот так, Ковальски. Спасали не тебя, а ценный генетический образец.

– Скажи только одно слово, Макси, – я сниму наручники, и мы забудем прошлое, как дурной сон. Сделай правильный выбор. Уже вечером будешь в Пекине, начнется новая жизнь! Лучшие ученые займутся твоим генетическим кодом, а потом мы вместе – я и ты – создадим новые техники обучения, научные центры, откроем всему миру новый путь в будущее!

Он говорил все громче, сам постепенно распаляясь, и уже почти кричал, и в глазах его горел истовый огонь…

– Нет.

– Что?! Мальчик мой, ведь это…

– Я сказал нет. Ты не учел еще один вариант, учитель: я могу вообще не выбирать. Предпочитаю остаться человеком.

Все свои знания, умения и таланты Норман и Татьяна Вандлер, опередившие время ученые-генетики, вложили в свое главное творение: в меня. Даже мастер Ли, опытный шпион и лучший резидент Поднебесной, не мог тягаться с идеально выверенным набором хромосом, аминокислот и бог знает чего еще. Он даже не знал, что это значит – долгими годами одиночества развивать свои навыки просто ради того, чтобы хранить исчезающую связь. Во имя их памяти. Во имя себя.

«Небесный кулак»! Помнишь, однажды ты показывал глупому мальчишке чудо-удар, обозначая вершину долгого пути мастерства? У меня не было этих лет, но я генер, Ли. Впрочем, можешь смеяться над корявым исполнением… если хочешь. Толстые дощатые щиты, как умеешь ты, мне не по зубам. Всего лишь стекло. Но вскинутая рука все же прессует воздух, а стрельчатое окно взрывается мелкими брызгами, заглушая мой истошный, полный ярости вопль.

Секунда, даже доля секунды. Взгляд из-под дрогнувших век скользит в сторону, невольно следит за сверкающими осколками… Профессионал не должен так отвлекаться. Это твоя ошибка, учитель. Потому что «Глок» по-прежнему лежит на столе. В двух шагах от меня.

Прыжок, вобравшиший рефлексы, ненависть и прошлое! Привычная тяжесть рукояти. Сухой щелчок вставшей обоймы.

И все еще слыша отзвук металла – ускориться до боли суставов, до пятен в глазах. Захлебнуться временем так, что даже движения истинного мастера на мгновение становятся неспешными. Долгий удар пульса, долгий звук выстрела. Ленивая пуля с вялой неизбежностью ударяется в сверкающий клинок. Меч кувыркается в воздухе, а я…

– Я – человек!

Прыжок головой вперед. Какой этаж: первый, третий? Без разницы! Я уже качусь по траве, в проеме запоздалый силуэт Ли, а от Дворца ко мне бегут, и я стреляю, стреляю…

5

Северный Ледовитый океан, подводный ракетоносец «Согнефьорд» 06.10, 11 сентября 2034 г.

Гладко-черная сигара ракетоносца скользила вдоль шельфа безмолвной хищной рыбой. «Согнефьорд», бывший российский подводный крейсер тысячной серии, достался Норвегии вместе с северным побережьем после миротворческой миссии двадцатого года. По иронии судьбы его военная задача осталась прежней: патрулирование нефтяных платформ у хребта Ломоносова. Ненавязчивое присутствие трофейного ракетоносца остужало исследовательский пыл датчан и флота молодой Якутской Республики до приемлемого уровня.

Крейсер шел в боевом положении, вспарывая пенистые гребни свинцово-серых волн стержнями перископов. Открытые люки носовых ракетных шахт походили на акульи жабры.

Люди, запертые в стальных отсеках, уже сознавали: корабль взбесился.

Сначала никто не верил в происходящее. Случайный сбой автоматики, ошибка программного обеспечения, секретные учения – все что угодно, только не самостоятельные действия корабля. Через четыре минуты, когда захлопнулись аварийные переборки, некоторые поняли серьезность ситуации. А еще через минуту самопроизвольно активировался пусковой комплекс, приводя ядерные боеголовки в стартовое положение.

Люди метались в задраенных коробках отсеков, судорожно пытаясь вернуть управление кораблем. К этому времени все, кто мог отменить ракетную атаку или хотя бы перезагрузить главный компьютер, были мертвы: сработавшая система пожаротушения методично откачала воздух из обеих герметичных рубок.

Когда «Согнефьорд» содрогнулся, одну за другой выпуская четыре баллистических ракеты, уцелевшие члены экипажа уже смирились с происходящим. Кто-то угрюмо молчал, уставившись на задраенные люки, кто-то истерически смеялся, кто-то молился в ожидании ядерной войны.

Что происходило в электронных цепях крейсера, не знал никто.

Ракеты отработали активный участок траектории и легли на заданный курс, устремляясь в глубь материка. Шквал боевых тревог, торопливых звонков, переговоров операторов ПВО и криков отчаяния уже ничего не мог изменить: ракеты неслись к Москве. Главный компьютер «Согнефьорда» с математической скрупулезностью отслеживал их полет.

До подрыва боеголовок оставалось около пяти минут, когда по отсекам подлодки разнесся зуммер сбоя центрального компьютера.

Капитан «Согнефьорда», угрюмо уткнувшийся лбом в задраенный переход к боевой рубке, услышал щелчки разблокированных замков. Автоматика больше не отзывалась, но ручное управление действовало.

Так быстро штурвал замка он не вращал никогда.

Воздух ворвался в боевую рубку резким свистом, шевеля одежду на мертвецах. Задыхаясь, не обращая внимания на трупы, капитан рухнул в кресло оператора. Консоль центрального компьютера зияла тусклой чернотой отключившихся мониторов, но аварийный ракетный терминал, устройство простое и незамысловатое, светился индикатором готовности.

Чтобы ввести секретный код, ему хватило минуты.

Самоуничтожение сработало, когда ракеты находились на пике баллистической траектории. Маленькие злые искры были почти незаметны с земли.

Где-то далеко, в Северном Ледовитом океане, человек в капитанском кителе уронил голову на пульт и заплакал.

Эпилог

Люди: личная мотивация

1

Объединенная Америка, Сан-Антонио, федеральная городская зона 17.10,01 октября 2034 г.

Солидные стеклянные двери бесшумно разошлись, я миновал декоративные пальмы и не спеша спустился по широким ступеням реабилитационного центра. Оказаться на свежем воздухе после трехсуточного заточения в медицинской капсуле и недели фильтрованной кислородной смеси в палате представлялось роскошным удовольствием. Я с наслаждением вдохнул перемешанные запахи машин, деревьев, теплого камня и тысяч других оттенков города. Дышалось легко. Обе китайские пули, пробившие правое легкое, остались в прошлом.

Лойд ждал меня, прислонившись к капоту своего бывалого «Дюранго». Цветов при нем не было, но по случаю встречи он облачился в белоснежный костюм – может быть, с подачи жены. Заметил меня, приветственно помахал рукой.

– Живой. И даже загорел.

– Косметическая терапия, полчаса в день в программе общей терапии. Привет, Лойд. Спасибо, что встретил.

– Изволите домой, мистер?

– Пожалуй. Иначе рискую забыть адрес.

Город летел мимо тонированных стекол меняющимся калейдоскопом. Лойд болтал всякую чепуху, я старался убедить себя, что соскучился по дому, и бездумно смотрел на светофоры, витрины, эстакады развязок…

– Ты не слушаешь меня.

– Прости?

– «Чайна Генезис», говорю, прислали письменное извинение. Типа, инцидент в Запретном Саду был досадной случайностью, тебя приняли за гадкого технера, а вот если бы, то они бы всей душой… и так далее.

– Спасибо, не убили до конца. И то ладно.

– Зато ты троих завалил. И четверых до этого. И еще умудрился уйти. В неофициальной приписке некто Лао Сэнь осторожно удивлялся этому факту. И кстати, передавал тебе наилучшие пожелания.

– Жалко.

– Что, прости?

– Жалко, что я их всех не положил. Не всю эту братию, что местных «химией» пичкает. Видел, что там творится?

– Давай еще технеров перестреляем. Они же вирус Чирназе в Мировую Сеть запустили. И еще норвежцев, которые хоть не «химики», китайцы или технеры, а ядерными ракетами по Москве шарахнули. Или можно генеров поискать. Говорят, они существуют, значит – виноваты. И правда – чего они прячутся? Наверняка пакость задумали!

– Не передергивай. Просто ты не понимаешь, что…

– Это ты не понимаешь, – Лойд досадливо поморщился. – Генеры, киберы, китайцы – какая разница? Все это – люди. Не похожие друг на друга, жестокие, но – люди. Каждый ищет что-то свое, мир меняется и никогда не будет прежним. Это правила игры, Макс. Не нам их менять.

– Нельзя просто жить и не вмешиваться. Это – неправильно!

– По-моему, ты сам себя задолбал, – Лойд потянулся к панели, переключил управление на ручное и лихо ушел с магистрали на первый уровень. «Дюранго» послушно пиликнул сигналом, подключаясь к дорожной сети квартала. – Спишем это на действие интенсивной терапии. Мой тебе совет: живи как все и не парься. Вот посмотри на меня: работа, семья, дом. Я говорил тебе, что счастливый человек? Нет? Так вот сейчас говорю. Обычный счастливый человек.

– Обычный… Что это вообще такое – обычный?

Хмыкнув, Лойд тормознул у моего дома.

– Когда снова загремишь в регенерационный блок, сможешь это не спеша обдумать. А пока… – Он перегнулся на заднее сиденье. – Вот, возьми.

Я ошалело уставился на веселенький букет синих цветов.

– Совсем охренел? Жене подари!

– Бери-бери. Пригодится, – ухмыльнувшись, Лойд сунул мне букет и вытолкнул из машины, – А то мне на рабочий комм звонок был… короче, дальше сам разберешься.

Так я и остался стоять с цветами, глядя вслед умчавшемуся джипу.

Тихое бормотание информационной панели я услышал, едва открыв дверь. Не веря себе, прямо в обуви прошел в комнату. Цветы в руке вдруг стали невыносимо тяжелыми.

Завернувшись в махровый халат, Санди спала, положив голову на спинку дивана.

Еще шаг вперед. Ждала… меня?

Я медленно опустился на ковер и зарылся губами в рыжие волосы. Влажные, пахнущие хвоей… такие необыкновенные…

2

Великобритания, пригороды Манчестера, нелегальный клуб цифровых удовольствий 02.35, 16 декабря 2035 г.

– Всем группам: территория клуба под контролем, оружие на предохранители. Вывод гражданских через посты «альфа» и «бета». Оперативную запись продолжать, технической поддержке приступить к копированию данных с незаконных игровых устройств, – штурмовой компьютер продублировал звуковое сообщение на экран, код операции с красного «боевая готовность» сменился на оранжевый «оперативная разработка».

Из коридора тянуло горелым пластиком, порохом и еще – кровью. Техник-капрал Роджер Бетгер слегка задержал дыхание, надеясь хоть на секунду избавиться от мерзкого запаха. Там, за приоткрытой дверью, всего в двух шагах, – широкая темно-красная лужа. И разорванное гранатой тело.

– Эй, приятель, ты как? Порядок? – Плечистый спецназовец, приставленный к Роджу для охраны, смотрел без улыбки, даже с сочувствием. – Первый рейд со Злюкой, да? Не ожидал?

Не в силах сразу ответить, Родж только кивнул. В совместных спецоперациях участвовать доводилось, и не раз. В группе технической поддержки и на технеров ходил, и в штурме логова хакеров-нелегалов участвовал, а уж сколько на контрабанду охотился! Но – такое?

– Привыкай. Вышибалу того… ну, куски в коридоре, еще не скоро уберут. Только когда она с допросами закончит, – спецназовец указал стволом на дверь. – Для устрашения валяться будет, пока Злюка вопросы задает. Методы у нее еще те!

Родж сглотнул, стараясь не думать о нескольких охранниках, которых ударная группа Злюки превратила в кровавое крошево, даже не предлагая сдаться. Генератор, наконец, сработал, по экрану побежали столбцы цифр кодировщика, перехватывающего контроль над системами клуба. Сюда, в апартаменты директора нелегального киберзаведения, стекалась гнусь со всех этажей: диаграммы электрошоковых удовольствий, «плейлисты» цифровых наркоманов, даже видеодубляж с терминалов виртуальных извращенцев. На монитор с мельтешащей дрянью Родж смотреть избегал. Его дело – взломать и скопировать. А дальше пусть следствие разбирается.

– Слушай, эта ваша… Злюка, она всегда такая?

Спецназовец неопределенно пожал плечами.

– Говорят, раньше в оперативниках ходила, капралом. Ничего особенного, обычные расследования. А потом в какую-то историю попала, то ли с технерами, то ли с китайской мафией. Короче, приложило ее так, что с катушек слетела… но сразу лейтенанта огребла. Да только в оперативном отделе ее опасаться стали, потихоньку перевели к нам, в силовую поддержку.

– И что, сразу командиром группы? Не стремно под бабой воевать? – Родж бросил взгляд на статус закачки, снова повернулся к спецназовцу.

– Стремно – это такие вот картинки копировать, – хмыкнул тот. – А наша Злюка любому мужику сто очков вперед даст. Мозги варят, и сама – зверюга. Прозвище, между прочим, уже у нас приклеилось. Клинит ее иногда, если заведения вроде этого накрываем.

– Не любит извращенцев?

– Ерунду не болтай. Криминальная виртуалыцина Злюку бесит. Уж не знаю почему.

По коридору разнесся тяжелый топот бронированных ботинок, дверь распахнулась.

Родж поднял глаза и на секунду удивленно замер. Злюку без боевого шлема он видел первый раз, но подсознательно ожидал лицезреть физиономию злобной мегеры со сморщенным лицом. Сексапильная молодая блондинка в образ Злюки совершенно не вписывалась… пока Родж не наткнулся на ее взгляд. Вроде бы ничего особенного, глаза как глаза. Серые, и даже не слишком выразительные. Вот только… назвать ее в лицо Злюкой он бы не рискнул. Исключительно на «вы» и в строгом соответствии с табельной табличкой: «Лейтенант Элен Крейн».

Человек, которого бойцы втащили следом за командиром, вызывал совсем другие ощущения. Неприятно обрюзгший, в неряшливом, хотя и дорогом костюме. На лысине темные пятна от частого использования виртуальных датчиков малазийских порноавтоматов. В уголках рта висят клочья пены, на щеках багровеют прожилки сосудов. Толстяка явно вытащили из очередного секс-развлечения в клубной сети, и реальность он воспринимал плохо.

Совершенно не смущаясь, Злюка плюхнулась в директорское кресло, толстяка усадили напротив. По знаку лейтенанта бойцы отошли к двери.

– Так-так. Кого я вижу! Вот уж встреча! Не верю идентификатору – сам Джонатан Ревю, он же Стефан Каллис, он же… впрочем, тут целый файл всяких имен, – Злюка ослепительно улыбнулась, – Давай как привычнее: Большой Папа Джо!

– Хоть папа, хоть мама, – толстяк осклабился, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд, – У европейского Интерпола на меня ничего нет, а штраф за посещение подпольного клуба я, так и быть, заплачу.

– Не скажи, Папочка, – положив на стол тяжелый штурмовой автомат, Злюка подалась вперед, голос ее стал медовым. – Пока ты бегал, многое изменилось. По моим сведениям, тебя просто жаждет увидеть сам шеф Хьюго Мейкес, а через него – все американское отделение. Можешь не сомневаться, билет через океан будет бесплатный!

Теперь Родж смотрел во все глаза. Ничего себе! Не каждый день удается увидеть легенду киберуголовника, хоть и попавшегося случайно.

– И ведь надо же: пол мира его ищет, азиаты все притоны перерыли, мексиканцы вообще зубами скрипят, а он ошивается в захолустном английском подполье! Что ты здесь делал, Джо? Неужто еще не всех киберов перетрахал? – Злюка встала, не спеша прошлась по шикарно отделанному кабинету.

– С какой железякой ты сама трахаешься, сука?! – Толстяк не выдержал, вскочил, голос его сорвался на визг. – У тебя же процессор в затылке! Может, еще и сиськи пластмассовые?!

Не оборачиваясь, Злюка захохотала.

– О, мистер изволил высказаться? Забыл насчет оперативной записи, да? А ведь оскорбил офицера при исполнении. Нехорошо получилось, Джо, но за язык тебя никто не тянул. Так и быть, лично переброшу этот фрагмент дознавателям. Считай, десять суток ты уже заработал. А там и запрос на тебя поспеет!

Толстяк глухо зарычал. Лицо его, и без того красное, пошло бурыми пятнами.

– Ах ты су-у-ука!

Родж ошеломленно глядел, как Большой Папа прыгнул к столу, хватая автомат. Злюка стояла спиной, перекрывая спецназовцам линию огня.

– Ненавижу-у-у!

Выстрелить Папа не успел. Стремительным движением, выдававшим работу миоусилителей, Злюка развернулась. В руке ее мелькнул пистолет. Щелчок автоматного бойка по пустому патроннику совпал со звуком выстрела. Пуля вошла точно между глаз толстяка, швырнув того к стене. Лейтенант Крейн медленно опустила ствол.

– В автомате не случилось патронов? Ай-ай-ай, какая досада, Джо! Пожалуй, не стоило и пытаться!

Родж поймал взгляд спецназовца: видишь, говорил же – сумасшедшая!

– Гражданин убит при попытке нападения на офицера, – ровно произнесла Злюка. – Фиксирую: инцидент произошел в два сорок два, в ходе федеральной антикриминальной операции. Я же говорила, мы еще не закончили… Мальчики, скопируйте записи своих камер для дознавателей. Вас, техник-капрал, это тоже касается.

Против воли Родж поежился. Это же… провокация? Убийство! И при этом все законно, да еще при свидетелях. Чего стоит только этакое корректное обращение а-ля командир операции: скопируйте записи! И все же… больше всего поражал голос лейтенанта: ни сожаления, ни сострадания, ни переживаний. В словах Элен Крейн не было ничего человеческого.

Примечания

1

Здесь и далее время местное (прим. авт.)

2

Имп – имплантированный человеку процессор. В более широком смысле – любой имплантированный кибермодуль.

3

Корпоративные зоны – автономные административно-территориальные образования, созданные на базе крупных транснациональных корпораций. Начиная с 2022 г. получили широкое распространение, де-факто признаны большинством государств мира. Правовое регулирование в таких зонах значительно отличается от федерального.

4

Комм – коммуникатор (жарг.).

5

Комп – компьютер (жарг.). Здесь: навесной компьютерный модуль, заменяющий имплантируемые процессоры.

6

Интер – сотрудник Интерпола (жарг.).

7

Кросс – здесь: точка пересечения оптоволоконных линий связи с возможностью интеллектуального управления. Первые промышленные разработки относятся к 2020 году.

8

Лайн – оптоволоконная линия связи с элементами встроенного интеллектуального управления. Широко используется в архитектуре информационных сетей начиная с 2026 года.

9

«Локальная система этажа – разблокировано» (англ.).

10

Корп – суверенная административная единица, объединяющая несколько взаимоприлегающих корпоративных зон. На основании Всемирного Корпоративного Манифеста 2022 года, правовой статус корпов приравнен к государственному.

11

Кто здесь? Хартман (здесь: имя собств.)? Почему ты не пришел раньше?

12

Хартман, это ты?

13

Да-да!

Content

Андрей Александрович Денисенко
Игра на вымирание

Пролог-1 Оружие: превентивный удар

Пролог-2 Люди: случайные встречи

Часть 1 Люди и люди: рождение Оружия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть 2 Люди и машины: свободный выбор

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть 3 Люди и ангелы: путь воскрешения

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог Люди: личная мотивация

Примечания