Александр Южный

Удар

© А. Южный, 2010

© ООО «Астрель-СПб», 2010

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пророк сказал, что у рода человеческого есть предназначение. Если он его не выполнит, то будет стерт с лика земли. С тех пор конец света предрекали разные источники. И срок его, и образы были многочисленны. Но никому в голову не пришло, что Создатель вовсе не так расточителен, как могло бы казаться, и потому зачем Ему сносить сцену или театр. Не проще ли убрать актеров или заменить их на что-то другое? Подмена – вот имя апокалипсиса.

Огромная туча черным пузырем медленно раздувалась над горизонтом. Она ворочалась, меняя форму, и должна была вот-вот оторваться от него, чтобы затем подняться в ночное небо. Но пока этого не происходило. Джин Хан, больше известный в определенных кругах как Тайгер, монотонно, как механизм, работал длинным веслом, стоя на корме узкой лодки с парусом, который висел на мачте, словно саван на скелете, – был полный штиль. Легкая лодка довольно быстро скользила по черной, маслянисто переливающейся воде, но Тайгеру казалось, что она едва ползет. Время от времени он посматривал на парус, затем оглядывался назад, на тучу, которую словно приклеили к морю, и, коротко выругавшись, налегал на весло. Он должен был ступить на материк до того, как взойдет солнце. Если нет – вся затея пойдет прахом, и Службе Безопасности вполне хватит суток, чтобы выловить его.

Тайгер ждал, когда туча оторвется от горизонта и понесется по небу, догоняя лодку. Туча принесет шторм, но этого обстоятельства Тайгер не боялся. Перед штормом всегда поднимается ровный ветер, и, пока первый шквал накроет лодку, она успеет пройти три-четыре мили из пяти, по его подсчетам, оставшихся. И если даже лодку перевернет, он сумеет добраться вплавь до берега. Если, конечно, не сожрут акулы. Может, ночью они спят? Тайгер хмыкнул, представив спящую акулу. Может, и спят, в отличие от собак. Он потрогал наспех замотанную рукавом рубашки ногу, распоротую собачьим клыком. Ему пришлось принять бой с псами в узком пространстве между двумя заборами и уложить четверых из них, прежде чем свора, заскулив и поджав хвосты, отступила. Было глупостью со стороны начальника охраны питать какие-то надежды, что собаки смогут остановить кого-то из находящихся в резервации заключенных. Скорей всего, бедняге толком не объяснили, что за типов ему придется охранять на забытом богом и людьми острове. Но на это у Службы Безопасности имелись веские причины.

Резервация находилась на территории старого заброшенного заводика, когда-то производившего искусственные алмазы.

Сорок человек, каждый из которых в рукопашном бою мог стоить десятерых, слонялись по пыльному, покрытому бетонными плитами двору, находясь в полном неведении – что с ними будет дальше.

Это были лучшие и, по всей вероятности, последние в цепи, тянувшейся из глубины веков, бойцы. На них Традиции суждено было оборваться. Но они еще не знали об этом. Изнывая от безделья, они ломали кулаками и ногами, заключив предварительно пари, кирпичи, доски и черепицу, постепенно оголяя крышу бывшего административного здания.

Двор, усеянный обломками стройматериалов, стал напоминать свалку. Глаз радовали только горы. Живописно разрезанные ущельями и поросшие яркой густой зеленью, они подступали к заводику с южной стороны. Ничего другого со двора увидеть было невозможно, даже моря, лежащего совсем близко. Все скрывал высокий внутренний забор с протянутой поверху сетью проводов высокого напряжения.

Когда уже нечего было ломать, Симсон, представитель школы Бао Лэнь Ше, предложил проводить спарринги. Каждый болеющий за того или иного противника обязан был поставить на кон десять долларов. Потом, когда приелось и это, он же, Симсон, первым догадался выворотить одну из бетонных плит, устилающих двор. Плиты оказались мощными только на вид. От хорошего удара ногой они рассыпались сразу на несколько кусков. Колоть их было одно удовольствие, и через неделю во всем дворе не осталось целой плиты. Теперь он еще больше напоминал свалку.

Публика подобралась с крепкими нервами. Все держались ровно, более того, с каким-то показным равнодушием к происходящему. За полтора месяца был только один случай, когда Зебо, огромный черно-лиловый суданский негр, позволил себе немного эмоций. Во время спарринга с американцем Фредом Роджером он внезапно остановился, услышав, как охранник с вышки заявил, что тоже хочет поставить на негра, и сбросил вниз десятидолларовую бумажку.

– Послушай, приятель, – прорычал Зебо, – когда я был еще юн и малоизвестен, уже тогда на меня меньше пятидесяти долларов никто не ставил! А для того, чтобы увидеть Зебо, публика сорила банкнотами и покрупнее. Здесь тебе не тотализатор. Мы развлекаемся…

Противник негра, Фред Роджер, бывший видеокумир, молча стоял, терпеливо ожидая, когда Зебо закончит свой монолог.

Роджера схватили прямо на собственной вилле. Ввалились полтора десятка человек с пистолетами, сунули под нос жетоны Службы Безопасности и вытащили полусонного из кровати. Затем ввели лошадиную дозу снотворного, спеленали, затолкали в самолет и доставили на остров. Физиономия Фреда была известна всему миру, и самое ближайшее место, где бы он мог скрыться, – это Луна.

Тайгер опять оглянулся. Кромка горизонта слегка поголубела, но туча уже оторвалась от него и теперь, словно огромный дирижабль, поднималась в небо.

Первое дыхание приближающегося шторма было настолько слабым, что не смогло поднять даже ряби на воде и лишь слегка шевельнуло парус. Тайгер почувствовал, как едва заметно ползет по босой ноге шкот, и наступил на него, продолжая работать веслом.

Выбоину в заборе Тайгер приметил сразу, едва попав во двор завода. Она месяц не давала ему покоя. Тайгер, подолгу разглядывая ее, иногда ловил себя на том, что буквально любуется этой уродливой ямой, чуть ли не насквозь проевшей кирпичный забор. Достаточно одного хорошего удара ногой, чтобы в выбоине появилась дыра.

Он уже знал, как выбраться из запертого на ночь барака, как добраться через неравномерно освещенный двор к выбоине. Кроме того, ему было известно, что охранники на вышках не прочь вздремнуть во время ночного дежурства. Когда их начальник в одиночку напивался у себя в кабинете, а делал он это через день, ночных проверок можно было не ожидать. Пользуясь таким случаем, охрана всех пяти вышек делила меж собой ночное дежуство по полтора часа на человека. Один охранник бодрствовал, остальные спали, потом происходила смена.

Проломить в выбоине дыру и выскользнуть через нее было делом секунды. Особого шума при этом не произойдет. Обломки кирпича упадут в траву с той стороны забора почти беззвучно. Между внешним и внутренним забором расстояние всего три метра. Причем внутренний полностью перекрывает по высоте внешний. Так что на последний можно было лезть смело, не опасаясь, что охранник с вышки, заметив беглеца, пустит пулю ему в спину. Все вышеперечисленные обстоятельства словно говорили – беги! Только бежать было некуда – остров. В горы? Какой смысл?! Уж лучше торчать здесь. Кормят регулярно и вполне прилично, белье меняют. К тому же находишься в компании себе подобных. Даже сам губернатор однажды посетил их райский уголок: в час дня, в самое пекло, возникла над забором длинная стрела автокрана с круглой люлькой на конце, в которой стоял солидный лысоватый джентльмен. Стрела зависла метрах в пяти над землей. Джентльмен в люльке сделал резкое движение рукой, словно призывая к чему-то. Люлька покачнулась, и он испуганно схватился за поручни, не успев что-либо произнести. Во дворе засмеялись. А через минуту толпа под люлькой зашумела. Требовали адвокатов, министра юстиции и свободу. Губернатор только пыхтел в люльке и без конца вытирался насквозь промокшим носовым платком. Так и не объяснив цель своего появления, он опять махнул рукой, и желтая стрела автокрана медленно поползла обратно.

Когда на внешнем заборе начали устанавливать штыри с изоляторами для провода высокого напряжения, Тайгер понял, что дальше медлить нельзя. Если у кого и есть здесь шансы выбраться и не попасться в первые же сутки в лапы Службы Безопасности, так это у него. Он хорошо знает побережье и город, который раскинулся на берегу Южно-Китайского моря. Там у него есть друзья. Он надеялся, что еще есть. В конце концов, чем он рискует? Он не преступник. Ему не предъявили никакого обвинения. Ему не добавят срок за побег. В данный момент преступление по отношению к нему совершило общество или какая-то его часть. В этом еще предстоит разобраться.

Два дня Тайгер присматривался к рабочим, монтирующим для них в заброшенном цехе душевые. Потом, выбрав момент, когда пожилой водопроводчик-китаец останется один возиться с трубами в кабинке, неслышно вошел туда и тронул его за плечо. Китаец обернулся и, увидев Тайгера, побледнел. Похоже, о нас ходят нелестные слухи, подумал Тайгер.

– Сколько тебе платят в неделю? – спросил он.

– Мало, совсем мало, – быстро проговорил китаец, вжимаясь в угол кабинки.

– Хочешь заработать много, очень много, за один день? – Тайгер смотрел прямо в испуганные глаза китайца.

– Что надо сделать? – так же быстро проговорил китаец, приходя в себя и постепенно осознавая, что ему ничего не грозит.

– Нужна лодка с парусом! Понятно?

– Да-да, понятно, – закивал головой китаец. – Но это трудно, очень трудно.

Тайгер молча сунул в карман руки, затем достал их обратно и, повернув ладонями вверх, поднес к самому носу рабочего. В каждой руке лежало по пачке банкнот.

– Теперь будет легко? – спросил Тайгер.

– Да, да, теперь будет легко, – китаец кивал головой почти на каждом слове.

Первый настоящий порыв ветра Тайгер ощутил всей взмокшей спиной. Он бросил весло на дно лодки и намотал шкот на руку. Парус постепенно расправился, наполняясь свежим ветром. Минут через пять захлопала под днищем вода, и лодка, чуть накренясь, понеслась вперед. Тайгер повеселел. Теперь он успеет добраться до материка еще до того, как настанет рассвет. Пускай Конгресс вместе со Службой Безопасности продолжает ломать себе голову, что делать с живой уникальной коллекцией, собранной на остров со всего света. Что бы они ни придумали, его это уже не касается. Было бы самым простым делом вывезти заключенных ночью на дырявой барже и пустить ее ко дну. Но такие методы вышли из моды еще лет семьдесят назад. Теперь царила эпоха абсолютного гуманизма. Во всяком случае, так было провозглашено президентом сообщества семь лет назад.

«Слышите, вы слышите?! Идет эра абсолютного гуманизма. Теперь каждый человек на земле почувствует себя в полной безопасности и забудет проклятое чувство страха. И мы, наконец, станем по-настоящему свободны, станем сообществом свободных людей!» – Тайгер хорошо помнил эти слова. Трансляция речи производилась по всем каналам и радиостанциям.

А вот теперь, чтобы этой самой эре гуманизма никто не мешал процветать, их заперли на заброшенном острове. Ну что ж, все закономерно. Добро, как и зло, не может быть абсолютным. Иначе нарушается закон равновесия, закон Дао, – подвел итог размышлениям Тайгер.

Он толкнул румпель от себя, беря курс левее маяка, поскольку вдоль него тянется сплошная скала – не причалить. Но мили на полторы левее есть небольшая песчаная бухта с пологим дном. Там можно выброситься на берег даже в шторм. Рядом с бухтой маленький поселок. Коттеджей шесть. И, самое главное, дорога в город.

Ветер быстро набирал силу. Лодка, накренившись еще больше, неслась теперь со всей скоростью, на какую только была способна. Тайгер чуть стравил шкот и пересел на левый борт, пытаясь выровнять судно.

«Нет ровных дорог без уклонов, нет уехавших и не возвратившихся обратно», – неожиданно пришла ему в голову цитата из «И-дзин» – книги перемен. «Мудры китайцы, – подумал Тайгер, – но это не про меня. На остров я не вернусь».

Первая крутая волна нагнала лодку, и Тайгера хлестнуло по спине брызгами. Он закрепил намертво шкот и румпель, после чего полностью разделся и сложил одежду в прорезиненный рюкзак.

Начинался шторм, но берег был уже недалеко. Тайгер разглядел впереди, со стороны левого борта, несколько неясных светлых пятен и понял, что не ошибся курсом. Светлые пятна – это размытые непогодой огни поселка. Он еще передвинул румпель, направляя лодку круче под ветер, теперь ее крен стал еще больше, временами она черпала бортом черную пенящуюся воду. Но Тайгер уже не обращал на это внимания. Берег близко, и его в любом случае выбросит туда, в лодке или без нее. Прорезиненный, водонепроницаемый рюкзак сыграет роль спасательного жилета.

Берег быстро приближался. До полосы прибоя оставалось совсем немного. Вскоре Тайгер смог разглядеть, что огни на берегу, это три фонаря, освещающих единственную улицу поселка. В том месте, куда падал свет, с трудом можно было разглядеть решетку легкой изгороди, угол дома и еще какое-то бесформенное красноватое пятно. Скорей всего машину.

Казалось, что туча, расползшись по всему небу, вдруг разом обвалилась с него на землю, прихлопнув своей черной мглой все, что было на берегу. И только эти три фонаря в поселке прожигали своим светом ее аспидную черноту.

Сквозь вой ветра слабо донесся грохот обрушивающихся на побережье волн. Тайгер чуть напрягся и слегка подался вперед, пытаясь увидеть кромку берега. В это время с треском лопнул стаксель, и его мелкие лохмотья захлопали на ветру пулеметными очередями. Лодка шла теперь на одном носовом парусе, отчего ее корма приподнялась, а нос глубоко зарылся в воду.

По тому, как неожиданно вытянулись вверх волны, Тайгер понял, что лодка уже на мелководье, а значит, берег рядом. Он бросил румпель и в два прыжка перебрался с кормы на нос. Впереди по-прежнему невозможно было что-либо разглядеть, зато явственно слышался грохот штормового прибоя.

Тайгер, вцепившись в скобу, торчащую из привального бруса, напрягся, ожидая, когда лодка заденет килем дно. Куски лопнувшего паруса щелкали теперь у него за спиной, как пара огромных бичей. Ветер, став еще сильней, срывал пену с гребней волн. Лодку почти полностью залило водой, и было непонятно, каким чудом она еще держится на плаву. Наконец, последовало два резких толчка, а в следующий момент очередная волна, нагнав суденышко, рухнула всей тяжестью на ее корму. Нос резко вздыбился, раздался треск ломающейся мачты, и в ту же секунду масса воды, перекатываясь от кормы лодки к ее носу, полностью поглотила посудину Тайгера. Он разжал пальцы, отпуская скобу, и, широко раскинув руки и ноги, как бы планируя в волне, понесся вместе с ней к берегу.

Тайгера вынесло прямо напротив поселка.

Спокойный, умиротворенный свет фонарей отсюда, из грохочущих волн, воя ветра и обнимающей весь мир сплошной темноты, показался ему клочком обетованной земли, до которой ему никогда не добраться.

Тайгер привстал из воды, но, тут же поняв, что откатывающаяся волна потянет его за собой, вскинул руки вверх и с размаху всадил их в песок. Волна уносилась обратно. Тайгер чувствовал, как быстро она размывает песок вокруг его рук. Через каких-нибудь пару секунд она потянет его за собой. Он опять, поднимая целый фонтан брызг, вскинул вверх руки и с такой силой вонзил их в песок, что заныли суставы пальцев.

Вода схлынула. Тайгер поднял голову и, сквозь застилавшую взгляд муть из песка и мелких водорослей, снова увидел впереди расплывчатые световые пятна. Он резко вскочил и побежал прямо на свет и остановился лишь тогда, когда, пересекая полосу пляжа, едва не сбил в темноте легкий дюралевый грибок с парусиновым тентом. Тайгер сбросил с плеч рюкзак, достал из него одежду и, натянув на мокрое тело куртку и штаны, шагом двинулся к поселку. За спиной, рушась на берег, продолжали грохотать волны, а иссиня-черное небо принимало сероватый оттенок. Приближался рассвет. Следовало поторапливаться. Он вошел в поселок и остановился возле машины, спортивного «крайслера» с откидным верхом. Затем, подавив в себе желание угнать его, двинулся дальше. Это был бы самый простой и в то же время самый глупый выход из положения. Утром владелец обнаружит пропажу и сообщит Службе Безопасности. Они сопоставят исчезновение заключенного из резервации на острове и пропажу машины и сразу же поймут где его искать.

Тайгер обернулся. В предутренней мгле розоватый, с белыми створками на окнах коттедж самодовольно торчал из высоких, аккуратно подстриженных кустов. Рядом с верандой валялись два перевернутых ветром шезлонга и легкий стол. В глубине просторного двора маячила еще одна машина с трейлером, груженным маленькой яхтой. Влажные стекла веранды матово светились, отражая свет ближнего фонаря. Глядя на весь этот отлаженный и прилизанный уют, Тайгеру вдруг захотелось запустить чем-нибудь по стеклам веранды, а потом посмотреть, как носятся вокруг коттеджа его полуголые хозяева. Коттедж олицетворял сейчас для него то самое общество, ради спокойствия и благополучия которого он, а вместе с ним и другие, подобные ему, оказались в числе отверженных и были сосланы на остров.

Он посмотрел на свои кулаки, удар которых по силе не уступал удару молота, и подумал, что теперь об этом, как и вообще о многом другом, чем он владеет, следует забыть, иначе можно легко выдать себя. Забыть – это значит изгнать. Как изгнать из себя то, чему ты отдал двадцать лет. Когда-то его дед сказал: «Искусство вечно. Приходят и уходят власть, женщины и деньги, а искусство, которым ты овладел, всегда с тобой».

Похоже, дед ошибся. Боевое искусство обречено. Оно умрет с теми, кто остался на острове. Его обломают словно засохшую ветвь с древа цивилизации.

Тайгера вдруг обожгло осознание того, что сейчас, в эту минуту, у него не все в порядке с нервами. Это его насторожило, и он прислушался к себе. Вибрация нервов: раздражение, злость и страх-муть в сознании. Сознание должно быть чистым, как снег на горных вершинах. Только тогда можно чего-то достигнуть.

Тайгер не спеша сошел с асфальта и вернулся на пляж. Шторм усиливался. С минуту он стоял, подставив лицо ровному теплому ветру, затем сел, подобрав под себя ноги, и стал медленно поднимать голову. Его взгляд задержался на гребнях волн, которые, по штормовому вздыбившись, неслись по мелководью, потом скользнул выше, туда, где в узкую щель между морем и темно-свинцовой крышей неба лился голубоватый свет наступающего утра.

Сначала исчезли мысли. Потом отдельные слова и образы – Тайгер постепенно, область за областью, отключал свое сознание. Дыхание его, сначала учащенное и короткое, стало едва заметным, как у ребенка, а потом словно пропало совсем. Сознание медленно угасало. Ему на смену явилось нечто другое, и Тайгер начал смутно ощущать в себе окно в бесконечную, объективно существующую реальность, объять или даже почувствовать которую обычный человек не в состоянии. Тайгер чувствовал, как в него, словно в откупоренный сосуд, льется чистое, прохладное дыхание высших сил. Это длилось считаные секунды, затем сосуд захлопнулся, связь порвалась. Но осталось абсолютное спокойствие и ясность мыслей. Мышцы расслабились и налились силой. Теперь можно было действовать.

Тайгер встал с песка, быстрыми шагами пересек пляж и, обходя поселок стороной, направился к роще, маячившей впереди. Прежде чем войти в нее, он оглянулся. Огненный свет уже плавил нависшую над горизонтом темно-свинцовую плиту неба, бросая на воду розоватые отблески. До восхода солнца оставалось меньше часа.

В роще было сыро, и, пока Тайгер пробирался сквозь кусты, куртка и брюки у него изрядно вымокли. Выйдя из зарослей, он увидел пустынное шоссе. Оно вилось между холмов, едва не вплотную подступая к деревьям. Тайгер остановился. По его расчетам, в город скоро должны были потянуться с окрестных ферм молоковозы – длинные цистерны с прицепами. Скорость у них небольшая, а здесь, у поворота, станет еще меньше. Отсюда до города полчаса хода, и, если все сложится удачно, он через час-полтора будет у Генри.

Тайгер присел на корточки за кустами и принялся наблюдать за дорогой. Она представляла собой узкую, петляющую бетонную полосу, на которой едва разъедутся две машины. Километров через пятнадцать отсюда дорога вливалась в широкий, многополосный автобан.

Тайгер ждал. В роще подала голос первая предрассветная птаха. К ней присоединилась другая, третья. Он, обхватив плечи руками, поежился – рассвет был прохладным. Прошло минут десять, прежде чем вдалеке раздался неясный шум мотора. Тайгер привстал, готовясь к рывку.

Машина оказалась легковой. Он выпустил из груди воздух и расслабился. На какой-то миг закралось сомнение в правильности расчета.

Ему пришлось просидеть за кустами около получаса, прежде чем на дороге раздался низкий рокот мощного двигателя. Кабина молоковоза проплыла совсем рядом. Тайгер хорошо разглядел водителя – молодое лицо, черные, как у него, жесткие волосы, перехваченные яркой лентой.

Когда задняя часть молоковоза поравнялась с ним, Тайгер рванулся к машине и вцепился в металлическую лестницу сзади цистерны. Водитель не заметил стремительно метнувшуюся с обочины к машине тень.

Тайгер ехал, втиснувшись в узкое пространство между лестницей и сливным гофрированным патрубком. Положение было неудобное, но зато он приближался к цели.

Через некоторое время молоковоз свернул на автобан и прибавил скорость. Ветер скользил вдоль гладких, сверкающих под восходящим солнцем, боков цистерны и завихрялся у ее торца, трепля жесткие патлы Тайгера. Он застыл, держась одной рукой за лестницу, а второй обнимая сливной патрубок.

Недалеко от черты города молоковоз снизил скорость и теперь почти бесшумно двигался в утренней тишине по обсаженной деревьями дороге.

Огромный мегаполис, бриллиант Азии, Третий Рим, новый Вавилон, город-полиглот, говорящий почти на ста языках – Тайгер мысленно перебирал в памяти все, что ему приходилось слышать о городе, – был рядом. Уже слышался его гул – вечное блуждание не нашедших пристанище звуков, однажды вырвавшихся из недр этого огромного человеческого муравейника, в котором, казалось, можно было без труда и без следа сгинуть; затеряться в многомиллионной, многоцветной человеческой массе, раствориться в верхнем, среднем или нижнем уровнях его жизни, в многочисленных прослойках между ними. Но увы – Тайгер мысленно развел руками – все это было возможным лет тридцать назад. Тогда только что созданная Служба Безопасности громила остатки мафиозных синдикатов по всему миру. До личной безопасности какого-нибудь бедняги Купера или желтолицего Ли, который, однажды выйдя из дому, мог бесследно раствориться в кипящей круговерти города, даже не попрощавшись с близкими, ей не было никакого дела. Личная безопасность гарантировалась только людям состоятельным и за немалые деньги. Теперь же тому самому безвестному Куперу или Ли, пожелай они исчезнуть хотя бы на некоторое время, пришлось бы приложить максимум усилий. Купера и Ли теперь не покидает постоянное чувство безопасности. Жирный домашний мопс тоже находится в постоянной безопасности, но его водят на цепочке, криво усмехнулся Тайгер.

Пригород кончился. Тайгер еще некоторое время ехал на цистерне, а потом на повороте спрыгнул с нее на газон, примяв вместе с травой рыхлый грунт. Машина, сверкнув серебристым боком, исчезла за очередным поворотом. Тайгер, проводив ее взглядом, сошел на бетон, стряхнул черную жирную землю с ботинок, затем посмотрел на отпечаток, который они оставили на газоне, и подумал, что это должно быть его первым и последним следом.

Он быстро, почти бегом, двинулся вдоль улицы в поисках такси. Ему удалось обнаружить его на стоянке перед ночным клубом. Шофер дымил сигаретой, нетерпеливо поглядывая на дверь заведения.

– Ты думаешь, что в такой час кто-то оттуда выйдет? – спросил у него Тайгер.

Таксист вынул сигарету изо рта, но ничего не сказал.

– Оптимист! – покачал головой Тайгер. – Поехали! – Он сунул таксисту одну купюру, свернутую трубочкой, и уточнил.

Таксист развернул купюру, потом бросил еще один взгляд на двери клуба и согласно кивнул.

Мимо поплыли дома, фасады которых на добрую треть были залеплены рекламой. Таксист крутил баранку, продолжая дымить сигаретой. Тайгер неодобрительно косился на нее, но молчал. Ему не хотелось чем либо запечатлеться в памяти таксиста.

Тайгер остановил такси, едва дом Генри Лая, режиссера театра мимов, замаячил впереди своим желтым боком. Можно было подъехать прямо к подъезду, но Тайгер с самого начала решил быть осторожным даже в мелочах. Таксисту необязательно знать адрес его прибытия. Он сунул ему еще одну купюру, дождался, когда машина отъедет, и быстро зашагал по улице. Пока все складывалось удачно. Главное, чтобы Генри Лай был дома. С тех пор, как умерла мать, Тайгер не появлялся здесь. «Лишь бы Генри был дома, – как заклинание, твердил про себя Тайгер, – лишь бы не переехал в другое место, не умер от одиночества, не спился от тоски, не выбросился из окна… Да мало ли что может приключиться с заброшенным, стареющим мужчиной».

Когда до входа в дом оставалось рукой подать, Тайгеру пришлось резко броситься за размалеванный огромными красными иероглифами грузовичок, припаркованный напротив закусочной. Сквозь ее стеклянную стену хорошо было видно, как копошится за стойкой хозяин заведения – старый малаец. Улица пока была пуста. Лишь одинокая фигура Тайгера маячила на ней как столб в поле. И стоило малайцу оторваться от своего занятия и поднять голову, он сразу бы заметил Тайгера, чего последнему совсем не хотелось. Малаец мог узнать его, ведь Тайгер когда-то посещал закусочную, и не раз.

Ему пришлось некоторое время торчать за грузовиком, выбирая удобный момент, чтобы незаметно проскочить мимо закусочной. Наконец, малаец не спеша доплелся до входной двери и распахнул ее. Пока он поворачивался и шел обратно к стойке, Тайгер успел достичь дома и войти в подъезд.

Лифт распахнулся, едва он нажал кнопку.

«Лишь бы Генри был дома», – опять подумал Тайгер, глядя, как бежит огонек по кнопкам с цифрами. Лифт возносил его наверх.

Тусклая табличка «Генри Лай» на дубовых, отделанных под старину, дверях блеснула для Тайгера искоркой оптимизма. Он потянулся рукой к шелковому шнурку с изрядно замусоленной пурпурной кисточкой, собираясь звонить, но потом, раздумав, взялся за бронзовую ручку, отмечая про себя, что в былые времена она блестела ярче.

Дверь оказалась незапертой – Генри Лай не изменил своих привычек. Тайгер легким шагом пересек холл и оказался в рабочем кабинете Генри. Первое, что бросилось ему в глаза, – пустота на огромном столе, раньше всегда заваленном бумагами. Затем он увидел самого Генри Лая, который сидел в кресле, лицом к распахнутому окну. Рядом, на столике, пускала вверх тонкую струйку пара чашка кофе, с ней соседствовали полупустая бутылка китайской водки и одинокая, наполненная до краев, рюмка. Генри Лай курил, рассеянно взирая сквозь окно на бледную синеву утра. Он даже не оглянулся на шум за своей спиной.

– Утренняя доза? – вместо приветствия поинтересовался Тайгер, обходя кресло и кивая на бутылку.

Генри Лай слабо шевельнулся в кресле.

– Когда Господь Бог делит радость среди людей не поровну, тогда вмешивается дьявол, – Генри отвел глаза от окна и посмотрел на Тайгера. – Где ты пропадал все это время, Джин?

– В разных местах, – уклончиво ответил Тайгер, замечая про себя, как здорово сдал Генри за эти два года. – Генри, ты мне нужен.

– О! – Генри Лай вдруг оживился. – Неужели эта расплывшаяся туша еще кому-то нужна? Ну, тогда объясни поскорей, что я должен сделать. Да ты присаживайся.

– Да! – задумчиво протянул Генри, когда Тайгер коротко рассказал ему свою историю. – Попал ты в переплет. Кто бы мог подумать, что такое придет им в голову?

Генри пощипал подбородок и скривил губы.

– Свобода! Они считают, что для превращения трясущейся скотины в человека достаточно создать условия. Чушь! – Генри неуклюже выбрался из кресла и принялся ходить по кабинету, топая ногами, как бегемот. – В человеке живет тля, и искоренять ее нужно изнутри. Ладно, оставим эти рассуждения на потом, – Генри остановился и бросил короткий взгляд на Тайгера. – Ты располагайся. Здесь тебя искать не станут.

– Да! – согласно кивнул Тайгер. – Пару дней.

– За это время мы что-нибудь сообразим, – тихий голос Генри звучал не очень обнадеживающе, а по лицу его было заметно, что никаких светлых мыслей ему в голову не приходит.

– Генри, мне много не нужно, – успокоил его Тайгер. – Хотя бы слегка изменить внешность и, желательно, достать удостоверение личности.

– Внешность мы тебе изменим! Слава богу, рожа у тебя только наполовину азиатская. А вот удостоверение личности… – Генри замолчал и снова затопал по кабинету.

Он остановился возле столика и опрокинул в себя рюмку. Потом немного помолчал, задумчиво покачиваясь с пяток на носки, и спросил:

– Сколько у тебя наличными?

– Пятьсот!

– Ну что же, – Генри замер, приложив руку к животу, – придется старому Генри раскошелиться.

– Я отдам, Генри, как только…

Генри оторвал руку от живота и сделал протестующий жест:

– Успокойся, Джин. На что я перевожу свои денежки? Вот на это! – Он ткнул пальцем на бутылку. – Да и к тому же… Да и к тому же все-таки ты сын женщины, которая в этой жизни доставила мне немало счастливых минут. – Генри вдруг погрустнел. – Ладно, я собираюсь, – он продолжал стоять, вертя в руках пустую рюмку, затем с некоторым усилием расстался с ней. – Главное, быстро отыскать нужных людей. Двери никому не открывай, к телефону не прикасайся, хотя, – тут он горько улыбнулся, – мне уже давно никто не звонит.

Генри скрылся за дверью. Тайгер прошелся по комнате. Все усиливающийся уличный шум плыл в открытое окно. Тайгер посмотрел вниз. Возле закусочной уже стояло несколько машин первых посетителей. На улице появились прохожие. Двое рабочих в ярко-синих комбинезонах с утра пораньше надраивали длинными щетками витрины галантерейного магазина. Жизнь текла.

Тайгер отошел от окна и вдруг подумал, что он всегда смотрел на эту жизнь вот так, как сейчас, – со стороны или сверху, всегда далекий от житейской суеты, не понимающий и не пытающийся понять ее.

Генри Лай вернулся к вечеру. Взъерошенный и взмокший, с темными пятнами пота на легком белом пиджаке, он, отдуваясь, добрался до кресла, свалился в него и принялся разглядывать Тайгера задорными глазами.

– Ну, кажется, все в порядке. Пришлось мне изрядно попотеть, за весь день ни разу не присел, – Генри налил себе рюмку водки. – Но зато хоть какое-то разнообразие. Сразу стало интересней жить. Что бы там ни говорили, человеку время от времени просто необходимо подпустить в кровь адреналина, иначе…

Генри развел руками.

– Мы настолько высоко стали ценить жизнь отдельного индивидуума, настолько тщательно стали хранить ее и оберегать, что этим буквально выхолостили сам процесс, именуемый жизнью. Она превратилась в какую-то преснятину.

Генри поднял рюмку на уровень глаз, потом вытянул руку вперед, любуясь бесцветной жидкостью, словно редкой жемчужиной, и продолжил мысль:

– Пропал ее аромат, ее пряность… Да, выходя из дому, каждый из нас абсолютно уверен, что его не укокошат где-нибудь за углом, но мне кажется, что иной раз чувство опасности просто необходимо, – Генри опрокинул рюмку в себя и закатил вверх глаза, словно в этот момент вспомнил о Боге. – Все! – Рюмка со стуком встала на стол. – Перехожу к подробностям. Удостоверение у тебя будет настоящее, но только на шесть месяцев. Тот парень, которому пришлось за это заплатить, обещал не заявлять в полицию о «пропаже» полгода. Дело теперь за малым. Придать тебе сходство с «оригиналом». Глаза у него другого цвета, но это не беда – по фото никогда с уверенностью не скажешь, какие на самом деле у человека глаза, – Генри отклонил голову в сторону, пытаясь рассмотреть профиль Тайгера. – И носы у вас, кажется, не очень похожи. Но кому в голову придет присматриваться к твоему носу.

Генри Лай повернулся вместе с креслом к огромному телеэкрану, висевшему на стене, и ткнул кнопку дистанционного пульта. На экране показывали новую модель семьи. Крепкий, жизнерадостный голос бойко объяснял, как должны поступать мужчина и женщина в свете последних бесспорных фактов, полученных быстро шагающей вперед наукой.

Генри поморщился, словно съел что-то кислое, и выключил телевизор.

– Господи, нас так хотят сделать счастливыми, свободными, беззаботными, а мы, дурачки, зачем-то брыкаемся. Человечество тащит свое естество изо всех сил вперед, накинув ему на шею веревку прогресса, и оно, естество, не успевая за такими темпами, хрипя и спотыкаясь, норовит встать с двух конечностей на четыре, и в конце концов встанет, – Генри с минуту помолчал, зевнул и, поймав на себе взгляд Тайгера, добавил: – Пойду лягу, такие гонки, как сегодня, слишком утомительны для моих пятидесяти лет.

Тайгер спал чутко, как зверь вздрагивая во сне мускулистым телом. На звонок в дверь он отреагировал моментально, словно тугая пружина, и через несколько секунд уже стоял у стены возле дверей, с одеждой в руках. В дверь еще раз позвонили, затем раздался характерный звук поворачивающегося в замке ключа. Дверь распахнулась. Тайгер напрягся, но, почувствовав запах женских духов, понял, что попал в дурацкое положение. Потом он услышал мягкий голос Генри: «Джин, где ты?»

– Здесь! – нехотя отозвался Тайгер, натягивая штаны.

– А я уж думал, что ты выпрыгнул в окно! – Генри заглянул за дверь. – Ты что здесь делаешь?

– Одеваюсь! – Тайгер заправлял рубашку в джинсы.

– У нас гости!

– Вижу, – Тайгер пригладил волосы и поклонился появившейся из-за спины Генри женщине.

– Доброе утро! Извините… за мой вид.

Женщина лишь улыбнулась в ответ и по-деловому направилась в кабинет Генри Лая, помахивая плоским красным чемоданчиком.

– Гример из моего театра. Когда-то тоже выступала на сцене, – быстро пояснил Генри Лай, заметив, сколь неожиданным было для Тайгера появление женщины.

– Сейчас тебе будут менять внешность.

Тонкие легкие руки удивительно быстро делали свое дело, легко касаясь волос и лица Тайгера.

Генри дремал в кресле с потухшей сигарой во рту.

В конце процедуры Тайгер начал потихоньку ерзать на жестком стуле. Женщина мягко и вместе с тем неожиданно сильно нажала ему руками на плечи, как бы приказывая сидеть спокойно.

– Боже праведный! – проснувшийся Генри от удивления разинул рот, и оттуда вывалилась сигара. – Сейчас бы тебя и мать родная не узнала. Ну вот, теперь и сравним, – Генри достал из бокового кармана утреннюю газету и бросил ее Тайгеру. – На, полюбуйся на эту рожу, а я пока принесу второе зеркало.

Тайгер увидел на первой странице свое лицо, буквы под ним, набранные огромным шрифтом, гласили «Чрезвычайно опасен», и далее, уже помельче, шли подробности.

– А теперь посмотрим на это благообразное личико. Правда, оно не имеет ничего общего с этой гнусной рожей? – Генри, покраснев от натуги, приволок из холла большое настенное зеркало и поставил его перед Тайгером.

– Ну?

Тайгеру было отчего удивиться: симпатичный, слегка скуластый блондин с пушистой бородкой удивленно смотрел на него из зеркала. Действительно, с газетной фотографией он не имел почти ничего общего.

– Видимо, мне пора сматываться, а, Генри? Скоро, наверное, тебя навестят, – произнес Тайгер, оторвав взгляд от зеркала.

– Трудно сказать, – Генри пожал плечами. – Удостоверение у меня, кстати, с собой, а деньги будут только к вечеру. Извини, я сделал все, что мог.

– Все в порядке, Генри, – Тайгер поднялся со стула. – А деньги я тебе верну при первой возможности.

– Чепуха! – Генри махнул рукой.

– А как она, – Тайгер понизил голос, кивнул в сторону женщины, – не проболтается?

– Кто? Шень? – Генри улыбнулся. – Я же тебе сказал, что она работала на сцене. Шень – бывший мим, она немая. Да и вообще, это свой человек, – Генри повернулся к женщине. – Верно, Шень?

Женщина, задумчиво улыбнувшись, склонила голову.

– Нам пора, – Генри поправил галстук, печально посмотрел на початую бутылку, вздохнул и отвел глаза. – Жди, Джин. Я думаю, все будет, как надо. Кстати, куда ты собираешься?

– Куда-нибудь подальше отсюда.

– Тогда я закажу билеты на ночной рейс, например, в Австралию, Индонезию…

Темнота быстро опускалась на город, слизывая контуры небоскребов. Тайгер стоял возле окна, пока совсем не стемнело, потом прошел вглубь кабинета, включил свет и уселся в кресле. Минут десять он сидел, бездумно уставившись на противоположную стену. Из оцепенения его вывел звонок в дверь. Через несколько секунд он повторился. Кому-то очень не терпелось попасть в квартиру. Тайгер замер, не двигаясь с места. «Может, Генри?» – мелькнула у него мысль.

Звонок повторился еще и еще. Теперь он был резким, нетерпеливым. Нет, это не Генри. Тайгер встал из кресла и, беззвучно подойдя к двери, прислушался. По ту сторону слышалась какая-то возня и приглушенные голоса. Слов разобрать было невозможно. Потом кто-то осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, стал ковыряться в замке. «Отмычку подбирают, – понял Тайгер. – Значит, за мной».

Он постоял несколько секунд неподвижно, оглядывая холл, потом прошел на кухню и стал быстро шарить по шкафам для хранения пищи. Там было хоть шаром покати. Генри предпочитал питаться в ресторанах. Наконец в нижнем ящике стола, среди пыльной посуды, он нашел то, что искал, – прозрачную емкость с маслом. Он вернулся в холл и вылил все масло перед дверью. Получилась приличная лужа. Тайгер, мысленно извиняясь перед Генри, щеткой размазал масло по всему холлу, оставляя лишь узкие дорожки. В это время в замке энергично зашуровали отмычкой, плюнув на осторожность, а потом вдруг перестали. Очевидно, отмычка опять не подошла, и взломщики подбирали другую.

Тайгер заторопился. Он вывернул все лампы в квартире, оставив лишь одну – в бра, освещающем холл. В последний момент он сообразил, что свою новую внешность пока предъявлять не стоит.

В шкафу удалось отыскать какую-то дурацкую панаму. Он натянул ее до самых ушей и встал возле дверного косяка, держа наготове бутылку с водкой. Отмычка начала медленно, с остановками, проворачиваться. Потом шум за дверями резко прекратился, они распахнулись и в квартиру ворвались трое с пистолетами на изготовку. Передний, сделав два шага, внезапно замахал руками и нелепо, как марионетка, повалился на спину. Двое других полетели лицами вперед и заскользили на животах по паркету, вслед за первым. «Идиоты!» – без злобы подумал Тайгер и, запустив бутылкой в бра, тут же захлопнул двери. Наступила полная темнота и тишина, приправленная сильным запахом водки. Кто-то дребезжащим голосом выругался и сказал:

– Похоже, этот тип смылся. Кто там ближе к двери, откройте! А я пока попытаюсь найти выключатель. Надо выбираться отсюда!

Тайгер ждал, ощупывая носком ботинка сухую полоску пола. Один из этих троих, поднявшись, медленно, боясь поскользнуться еще раз, приблизился к двери. Тайгер ударил его молниеносным движением и тут же, зажав противнику рот, опустил на пол. С первым обошлось, подумал он и осторожно двинулся по сухой дорожке к противоположной стенке, откуда доносилось шумное дыхание второго агента. В это время где-то справа от него третий, что искал выключатель, опять упал и, шумно выругавшись, произнес: «Какой гадостью он здесь намазал?!»

Тайгер в это время сделал еще несколько шагов. Теперь шумное дыхание человека было совсем рядом.

– Сержант, ты что, уснул там? – неожиданно услышал Тайгер его голос. Агент, очевидно, обращался к своему коллеге, который хотел открыть дверь. Тот, по известной причине, ответить был не в состоянии.

Тайгер, понимая, что агента надо срочно обезвредить, пока он, не услышав ответа, не заподозрил неладное, сделал короткий быстрый выпад корпусом вперед и резко выкинул руку. Через мгновение тело второго агента, наливаясь тяжестью, беззвучно осело у него в руках. Когда Тайгер осторожно опустил его на пол, третий агент, который искал выключатель, что-то почуял. Он перестал шарить руками по стене и стал окликать своих товарищей: «Сержант… Цин Вей, Чой Ши!» – Не услышав ответа, агент затаился. Тайгер застыл в неудобной позе, боясь издать шорох. Сейчас этого вполне достаточно, чтобы получить пулю. Агент, поняв, что остался один, может со страху начать палить из пистолета во все стороны. Надо обладать железными нервами, чтобы в такой ситуации палец спокойно лежал на спусковом крючке. Что он предпримет теперь?

Тайгер отчетливо слышал в тишине, как стучит кровь в его собственных висках, прикинул, что до человека у стенки метра четыре. Далековато! Вдобавок он находится в правом углу гостиной. Чтобы предпринятая на него атака оказалась удачной, надо было перебраться на соседнюю сухую дорожку.

Не меняя позы, Тайгер достал из кармана бумажник и бросил его в дальний угол гостиной. Сначала раздался звук падения бумажника, и, почти сливаясь с ним, сразу же, прогремели два выстрела.

Воспользовавшись шумом, Тайгер попытался одним прыжком перескочить на другую дорожку, но в темноте не рассчитал. Его ноги, попав на масло, поехали вперед, но задом он все же приземлился на сухое. Опять прозвучали два выстрела. Пули распороли воздух прямо у него над головой и впились в стену.

Лежа на спине, Тайгер обдумывал ситуацию, понимая, что предпринять атаку все равно придется. Этот тип с пистолетом может ждать хоть до утра, пока не подоспеет подкрепление, а ему, Тайгеру, надо поторапливаться. Но бросаться на человека, который держит пистолет на изготовку, даже в темноте – дело рискованное.

Он очень медленно перекатился через спину и, вытянув руки, стал осторожно ощупывать пространство впереди. Где-то здесь должен стоять стул. Пальцы Тайгера перемещались буквально по миллиметру. Он прекрасно понимал, что, как только издаст малейший звук, ему крышка. С трех-четырех метров профессионалу, даже в темноте, промазать из револьвера трудно. В первый раз его выручило то, что агент, не сообразив, что Тайгер упал, не сделал поправку при стрельбе.

Наконец рука коснулась обивки стула. Тайгер еще раз взвесил ситуацию. Нет, другого выхода ему сейчас не найти. Он посмотрел туда, где затаился агент.

Для темноты существуют другие глаза – Тайгер отчетливо ощущал волны, исходившие от самой человеческой субстанции того, кто сейчас стоял в темноте с револьвером в руках. Волны были жесткие, генерируемые инстинктом самосохранения.

Тайгер встал. Для того чтобы покрыть расстояние в три метра, ему требовалась чуть больше секунды. И еще: чтобы в этот момент оружие в руках человека не смотрело черной дырой ствола в его сторону. Если он не среагирует сейчас на грохот стула, то, скорей всего, я упрусь животом прямо в его пистолет, подумал Тайгер. Тогда все хлопоты можно считать напрасными.

Агент среагировал. Три выстрела грянули один за другим. Пули ушли в сторону грохнувшего об пол стула.

После стремительного рывка тело Тайгера обрушилось на человека, словно пушечное ядро. Оглушенный агент в падении выронил пистолет и, получив еще один жестокий удар в челюсть, затих на полу.

Спустя минуту, Тайгер, прикрыв за собой дверь, вышел на лестничную клетку. В квартире остались лежать три тела, которые, он очень на это надеялся, не превратятся в трупы и не остынут постепенно в темноте, а начнут через некоторое время обретать сознание.

Тайгер вошел в лифт, нажал кнопку, и кабина быстро пошла вниз. Когда ее двери открылись, он увидел ствол пистолета, направленный прямо ему в лоб. Лицо человека, держащего оружие, выражало решимость в любой момент нажать на спусковой крючок.

Тайгер не стал рисковать и, подняв руки, медленно вышел из лифта. Везение кончилось, равнодушно, словно это касалось не его, а кого-то другого, отметил он.

– Руки за голову, не двигаться! – рявкнул агент и, отпрянув назад, замер напротив входной двери подъезда. – Из какой вы квартиры и что это у вас на голове? Снять! Агент хотел получше рассмотреть внешность Тайгера, но сделать это ему не давала панама, натянутая на самые глаза задержанного.

– Я… – Тайгер медленно притронулся рукой к панаме. – Я из восьмой, – сказал он наугад, не спеша подчиняться приказу. Судя по всему, шансов выбраться из этой ситуации у него не оставалось, но все-таки демонстрировать свою новую внешность он по-прежнему не хотел.

– Быстро! – Человек угрожающе взмахнул пистолетом.

Тайгер вдруг заметил, что входная дверь за спиной агента медленно приоткрывается. Еще до конца не сообразив, какую пользу для себя можно из этого извлечь, он громко заговорил:

– Понимаете, я одинокий мужчина, а одинокий человек имеет право на свои странности, вот и этот маскарад… – Тайгер старался не смотреть на Генри Лая, бесшумно появляющегося из входных дверей…

– Замолчи, кретин, и делай то, что тебе говорят! – опять рявкнул агент.

Генри Лай неуклюже, на цыпочках, подбирался к нему со спины.

– Да, мистер! Как скажете! – Голос Тайгера звучал теперь подобострастно. – Как скажете, мистер, – повторил он еще раз.

Генри Лаю оставалось сделать всего каких-нибудь пару шагов.

– Вы хотите, чтобы я снял эту панаму? Пожалуйста! – Тайгер быстро взялся двумя руками за поля панамы, и в это время Генри Лай с короткого разбега рухнул всей своей массой на спину агента. Агент, падая, скорей всего, непроизвольно нажал спуск, и пуля, пройдя возле левого плеча Тайгера, вошла в стену. В следующее мгновение Тайгер, склонившись над распростертым телом, взмахнул рукой.

– Ты его как? – Генри Лай нагнулся над агентом.

– Минут через двадцать начнет приходить в себя, – ответил Тайгер. – Кстати, у тебя в квартире еще трое в подобном состоянии. А теперь надо убираться отсюда. Пошли, Генри, тебе придется пару дней где-то отсидеться. Потом вернешься. Скажешь, что и понятия не имел о госте в своей квартире. Они ничего не докажут.

Пройдя полквартала, они остановили такси.

– В аэропорт! – буркнул Генри Лай, грузно опускаясь на заднее сиденье.

Такси тронулось. Тайгер оглянулся назад. Дорога была пуста.

– Вот, держи, – прошептал Генри Лай на ухо Тайгеру и сунул ему пакет. – Здесь деньги и билет в Новую Зеландию. Устраивает?

– Еще как! – Тайгер сунул пакет в карман. – Я думаю, не стоит меня провожать, Генри, мало ли что может произойти.

– Я должен удостовериться, что с тобой все в порядке.

Такси неслось по ночным улицам Гонконга, беспрестанно меняя окраску под отсветами разноцветные реклам. В городе, несмотря на поздний час, кипела жизнь. По тротуарам шла толпа, рядом несся поток машин, с высоких мест улицы был виден залив, по которому скользили паромы и морские трамваи. Казалось, что это движение происходит уже по инерции, набравшей обороты днем, и не имеет смысла.

Уже приближался аэропорт, и было видно, как в темном небе без конца возникают огни взлетающих и садящихся самолетов.

– Сумасшедший город, – произнес Генри. – Угораздило же меня родиться в нем.

В аэропорту они держались поодаль друг от друга. Тайгер, в праздной, пестрой толпе туристов, благополучно добрался до выхода на посадку и обернулся.

Генри Лай, грузный, в видавшем виды светло-сером костюме, стоял у стойки страхового агента и, приподняв левую руку, едва заметно покачивал ею в знак прощания. От его фигуры за версту веяло одиночеством и застарелой тоской.

Владелец фабрики нижнего белья, воздвигая свое детище – огромное, длинное, словно мол, здание, возможно, ради экономии, обратную сторону его сделал полностью лишенной окон, в виде сплошной серой бетонной стены. Лишь в одном месте, там, где располагался ресторан-закусочная для рабочих фабрики, имелось две двери. Напротив них стояли баки для отходов кухни и огромный жестяной противень, куда складывались большой горой вываренные кости.

Кости были горячие, пускали пар в прохладный утренний воздух и издавали запах, щекочущий ноздри стае собак, сидящих метрах в двадцати от противня.

Собаки повизгивали, нетерпеливо топтались на месте, но не делали вперед ни шагу.

Огромный черный дог сидел заметно ближе к костям, чем разномастная свора. Он держался солидней, застыв в гордой позе, как изваяние. И только янтарная слюна, падающая из пасти на песок и застывающая там черными точками, выдавала его нетерпение. Дог знал – человек много не унесет, еще он знал, что человек не похож на других людей, которые могли только ходить, медленно бегать и быть страшно неповоротливыми. Этот же обладал реакцией кошки и страшным ударом, о чем догу красноречиво говорили его поломанные ребра.

Тайгер между тем не спеша выбирал кости и складывал их в пакет. Неделю назад, в поисках заработка, он наткнулся на это место. Тайгер сутки ничего не ел, а свежевываренные кости издавали запах, от которого кружилась голова. Он огляделся вокруг. Место было пустынное, и его позор никто, кроме собак, видеть не мог. Тайгер подошел к противню и стал выбирать кости. Псы скандально лаяли, но напасть не решались, и только огромный черный дог, непонятно откуда взявшийся, молча, без малейшего звука бросился на него. Тайгер едва успел увернуться. Пес повторил прыжок. Огромное черное тело легко взметнулось в воздух, и Тайгер совсем рядом увидел налитые злобой глаза и оскаленную пасть. Уходя корпусом в сторону, он перехватил дога одной рукой за холку, а другой за заднюю ногу и с силой рванул распластанное в воздухе собачье тело вниз, одновременно выбрасывая вверх правое колено. Отчетливо раздался хруст собачьих костей.

Тайгер наполнил пакет и углубился в пустынный парк, что раскинулся напротив фабрики. Прежде чем разделаться с костями, он сел на лавку и огляделся. Судя по календарю, сейчас осень, но здесь, в Новой Зеландии, где он проболтался добрых полгода, это чувствовалось лишь по холодку вечерних сумерек. Мысли у Тайгера были безрадостные и тяжелые, как камни.

Отсутствие денег, отсутствие работы… Работа, впрочем, имелась, но устроиться на нее только с одним удостоверением личности, вдобавок уже недействительным, было невозможно. К тому же требовалась квалификация. Выходило, что в свои двадцать девять лет он совершенно ничего не умел делать.

Тайгер внимательно осмотрел кость, затем положил на лавку и ударил по ней кулаком. Кость с коротким хрустом развалилась, обнажая свою внутренность – костный мозг. Тайгер достал из кармана пластиковую ложку и зачерпнул розоватую массу.

– Вот это удар! – неожиданно произнес чей-то голос за его спиной. – Года три назад такой еще можно было увидеть в хорошем боевике.

Тайгер никак не прореагировал, лишь задержал у своего рта ложку, ожидая, что будет дальше. За полгода скитаний первым, если не считать обслуживающий персонал дешевых отелей и ресторанов, с ним никто не пытался завести разговор.

Человечек, возникший перед Тайгером, был мелкий, жуликоватого вида, с тонкими, беспрестанно снующими руками.

– Кстати, вы случайно не работали в цирке?

– При чем здесь цирк? – спросил Тайгер и, отправив содержимое ложки в рот, покосился на человечка, машинально отмечая, что тот одет весьма прилично.

– Как это при чем? – Руки у человечка засновали еще быстрей. – Выдрессировать целую стаю голодных псов и эту зверюгу дога… Я за вами давно наблюдаю.

– Я их не дрессирую, я их просто калечу, – угрюмо и с некоторой угрозой в голосе произнес Тайгер, надеясь, что это подействует, и невесть откуда появившийся, назойливый, как муха, тип, уберется.

– О?! – Человек застыл в картинной позе, разведя руки в сторону. – А могли бы вы, допустим, убить этого дога?

– Убить всегда проще, – равнодушно произнес Тайгер и продолжил трапезу, потеряв всякую надежду, что этот вертлявый тип, наконец, отвяжется от него.

– А у меня, знаете ли, – тут человек сделал многозначительную паузу, – проблема с собаками, столько их сейчас развелось… Забыл представиться, – человек неожиданно протянул руку. – Энди Доксвель.

Тайгер пожал тонкую, лишенную малейших признаков физического труда кисть:

– Джин!

– Очень приятно! – расшаркался человечек и осторожно присел на край лавки. – Очевидно, вы стеснены в средствах?

– Очевидно! – буркнул Тайгер, доставая вторую кость из пакета.

– Я бы мог вам предложить работу.

– Я ничего не умею!

– Но вы же можете голыми руками и без лишнего шума убить собаку.

– Могу! – Тайгер поднял голову и впервые с любопытством посмотрел на человечка. – Но кому это нужно?

– Мне! И вообще, мне нужен помощник. Вы, я думаю, подошли бы.

– Чем же вы занимаетесь?

Человечек перестал мельтешить руками, снял с рукава несуществующую пылинку, дунул на нее и впервые открыто, не ускользая взглядом в сторону, посмотрел на Тайгера.

– Понимаете, человеку свойственны пороки и преступления, и вся история человечества буквально кишит ими. Они – неотъемлемая ее часть. И все можно понять, если это в рамках человеческого поведения. А в какую, простите, историю можете попасть вы, отбирая кости у собак, которые не могут сами себе заработать на пропитание?

– Вы хотите сказать, в собачью? – Тайгер доглодал кость и вытер руки платком.

– Вот именно, только в собачью!

– Вы считаете, лучше совершить преступление, чем грызть кости, предназначенные собакам.

– Смотря для кого лучше, – Энди Доксвель хмыкнул. – Для общества – нет, для вас – да, да и для собак тоже – да. Позвольте, я угощу вас обедом. Заодно поговорим о деле.

Тайгер почти не колебался. У него не было выбора.

– Здесь недалеко, – Доксвель припарковал машину в темном углу улицы. Натянув тонкие кожаные перчатки, он обернулся к Тайгеру, сидевшему на заднем сиденье. – Я тебя еще раз предупреждаю, зверюга там здоровая, гавкает, словно гром гремит. Но зато, если дело сделаем – куш солидный.

– Что-то не похоже, – произнес Тайгер, вслед за Доксвелем выбираясь из машины. – Район, кажется, не из богатых.

Доксвель в ответ хмыкнул в темноте:

– Юрай Нильсон миллионер. Видел бы ты, какой дом он отгрохал себе в Западном районе. Новоиспеченный миллионер, – уточнил Доксвель и бесшумно зашагал по тротуару.

– Здесь! – Он остановился у массивного каменного забора и выжидающе посмотрел на Тайгера.

Тот кивнул и произнес:

– Пошуми тут немного некоторое время, пусть пес обнаружит себя.

Тайгер прошел вперед, бесшумно перемахнул через забор, затем, осторожно ступая по газону, добрался до каких-то низкорослых кустов и лег под ними.

Доксвель медлил, видимо, боялся, что Тайгер не успеет найти укрытие. Наконец, он подал голос и стал стучать по забору. Тут же, ему в ответ, из глубины двора прогремел мощный рык. Доксвель перестал стучать и перешел на художественный свист, исполняя незнакомую Тайгеру красивую мелодию. Рычание повторилось, а затем стало приближаться.

Здоровый пес, тяжело припадая на лапы, пробежал в нескольких метрах от кустов. Тайгер настиг его почти у самого забора. Тот что-то почувствовал и повернул оскаленную пасть, но было поздно. Тайгер в высоком прыжке обрушился всей своей массой на его хребет.

– Энди, ты где? – негромко позвал Тайгер, когда пес уткнулся мордой в сырую от росы траву.

– Я здесь! – Коротышка подпрыгнул, и на миг его голова неясным пятном мелькнула над забором. – Подай руку.

Тайгер буквально выдернул Доксвеля с улицы. Тот отряхнул брюки, осмотрелся и, заметив тушу пса, прижался спиной к забору.

– Не бойся, – успокоил его Тайгер.

– Ты его убил?

– Сломал хребет.

– Ну и дела! – восхищенно произнес Доксвель. – Тогда вперед! – и, мягко шагая по земле, устремился к дому.

Остановившись у окна полуподвала, он достал из саквояжа миниатюрный домкрат и, приспособив его между прутьями решетки, принялся раздвигать их. Затем, когда образовался лаз, в который он мог пробраться, Доксвель белесой жидкостью из баллончика залил стекло и бесшумно выдавил его локтем, предварительно приклеив сверху лист бумаги. На все ушло несколько минут, а еще через несколько минут Тайгер принимал от Доксвеля через зияющую пустотой оконную раму туго набитый мешок. Потом Доксвель опять исчез, и уже надолго. Тайгер, стоя с мешком в руке, удивлялся, с каким проворством он действует. Наконец Доксвель выкинул еще пару мешков, а затем выбрался сам.

– Все, – шепнул он. – Сматываемся, да побыстрей, – и, подхватив один из мешков, ринулся к забору.

– К чему такая спешка? – удивился Тайгер, нагоняя Доксвеля.

– Я там один проводок задел.

– И что? – Тайгер успел на ходу подхватить споткнувшегося Доксвеля.

– Сигнализация, черт бы ее… паутинка, почти невидимая, – Доксвель с ходу перебросил мешок через забор и привалился к нему спиной, переводя дух. – Понимаешь, вор задевает ее или рвет, в ответ ни звука – тишина, а через пять минут Служба Безопасности уже у дверей. Я-то знаю такие штучки. Пять лет проработал в фирме по установки сигнализации. Все, помоги мне.

Доксвель при помощи Тайгера забрался на забор и затем кулем повалился на другую его сторону. Тайгер вместе с мешками перелез вслед за ним.

Они быстро зашагали по улице, держась ее левой стороны, которая благодаря кронам деревьев, что тянулись непрерывной цепью, выглядела более затемненной.

Ночь была прохладная, напитанная сырой тишиной, нарушаемой лишь прерывистым дыханием Доксвеля.

– Черт! – выругался тот. – Одышка. Видно, старею!

– Курить надо меньше, – обернулся к нему Тайгер и вдруг остановился, прислушиваясь. Где-то не так далеко упорно буравил ночь звук работающего мотора. Судя по тому, как он быстро приближался, автомобиль несся с огромной скоростью.

– Бегом! – Тайгер вырвал мешок у Доксвеля и сорвался с места.

– В чем дело? – Доксвель, громко топая ногами, бежал за Тайгером, изо всех сил стараясь не отставать.

Но объяснять ему что-либо уже не было нужды: звук работающего мотора раздался вдруг неожиданно близко.

– Энди! – крикнул Тайгер, – давай за забор!

Доксвель с удивительным проворством влез на железную ограду, вдоль которой они бежали. Тайгер, перебросив мешки, последовал за ним.

Они укрылись за основанием ограды – полуметровым каменным бордюром. Мимо них по улице пронеслась машина с потушенными фарами.

– Это не частная охрана. Это СБ! – прошептал Доксвель. – Их почерк, – и, вскочив, принялся перебрасывать мешки через ограду. – Бежим, Джин, сейчас они обнаружат, что вора нет, и начнут прочесывать ближайшие кварталы.

Разделавшись с мешками, Доксвель ловко, словно обезьяна, полез на ограду. Тайгер последовал за ним. Они подхватили мешки и побежали по улице.

– Кажется, ушли, – произнес Доксвель, когда они садились в машину. Трясущимися руками он завел «форд» и неслышно тронул его с места. – Теперь не поймают.

Пару кварталов он медленно вел машину между двухэтажных домов с широкими газонами, а затем, свернув на узкую, прямую как стрела улицу, до отказа выжал газ. Машина буквально прыгнула вперед и понеслась. Тайгера на миг прижало к сиденью.

– И что, всегда так? – спросил он.

– Нет, если не нарвешься на сигнализацию. Очень дорогие вещи почти всегда ставят под сигнализацию, иначе страховая фирма отказывается оформлять страховку, – Доксвель свернул с улицы и теперь ехал одному ему известной дорогой, резко выворачивая руль то вправо, то влево. – Со мной обычно такого не бывает, – продолжал говорить он. – Я все ловушки издалека чую, но уж больно хороша была картина, не удержался, хотя и знал, что она наверняка под сигнализацией. Но иногда стоит рискнуть.

Минут через сорок Доксвель остановил машину у окраины города, на холме. Какое-то время он неподвижно сидел, глядя прямо перед собой, затем его губы раздвинулись в хитрой улыбке. Он убрал руки с руля и включил свет.

– Дай-ка мне мешок, тот, что поменьше.

Тайгер сунул ему тугой, беспорядочно набитый тюк. Доксвель залез в него и достал небольшую картину:

– Вот она, красавица!

– Дорогая? – поинтересовался Тайгер.

– Да! – кивнул Доксвель. – Но не в этом дело. Дело в том, что прошлое – это то, чего уже нет, будущее – это то, чего еще нет, а сегодняшнее завтра станет вчерашним, и только искусство способно вырвать у быстротекущей жизни миг и остановить его, – Доксвель ласково погладил картину. – Повисит у меня с месячишко. Продать всегда успеем, – он кивнул на заднее сиденье, где лежали остальные мешки. – Там достаточно добра. Энди Доксвель зря не рискует.

– Ты думаешь, легко будет продать картину? – спросил Тайгер, когда они выехали на загородное шоссе.

– Еще бы! – усмехнулся Доксвель. – О ней никто не будет заявлять. Она была украдена у Палозо пару лет назад и продана Нильсену. Тот давно хотел ее иметь.

– Ты уверен в этом?

– Еще бы мне не быть уверенным, – засмеялся Доксвель. – Украл-то ведь ее я, и продал тоже я.

Тайгер только покачал головой.

Тайгер поднялся с дивана, сцепив руки, хрустнул костяшками пальцев и посмотрел в последний раз на картину. В последний, потому что Доксвель наконец-то решил ее продать. Тайгер жил у него уже месяц. Большее время он проводил валяясь на диване, впав в какое-то затяжное оцепенение, и днями разглядывал картину, висевшую на стене. Когда отпала забота о крове и пропитании, его вдруг придавило чувство своей никчемности, ненужности в этом мире. Временами казалось, что лучше бы он остался на острове в тесном пространстве между обветшалых стен заводика. Там, по крайней мере, он бы находился среди себе подобных. Да, лучше бы он остался там. Оказавшись один на один с окружающей действительностью, Тайгер вдруг обнаружил, что она чужда ему, и такой, какая она есть, он никогда ее не примет. Даже если действительность станет благосклонна к нему.

Тайгер посмотрел, как Доксвель снимает картину, и перевел взгляд в окно, продолжая думать о том, что в его побеге не было никакого смысла. Он не смог ничем помочь не только тем, кто остался на острове, но и даже себе.

Пару раз Тайгер отправлял анонимные письма в Конгресс и самому президенту, но похоже, что они не дошли. Привлечь к делу журналистов – была у него и такая мысль, – но что-то воздерживало его от этого шага. Он опасался, как бы от этого не вышло больше вреда, чем пользы.

Запаковывая картину, Доксвель как-то странно посматривал на Тайгера.

– Джин, тут такое дело…

Так, видно, пора собирать вещички, подумал Тайгер.

– Ладно, Энди, не объясняй, я все понял, я и так у тебя зажился.

– Что ты, Джин! – Доксвель замельтешил руками. – Я совсем не о том, – он шмыгнул носом и достал носовой платок. – Понимаешь, уникальный случай. Года полтора назад, когда я еще работал в фирме, мне пришлось менять сигнализацию у одного толстосума. Так вот, на днях от него ушла молодая жена. Он по такому случаю слег и находится в клинике. Делами пока ведает сынок, как видно, порядочный скряга. Обслугу везде распустил, у них помимо виллы еще дом в Даунтауне и, кроме того, загородный дом. Экономит, значит. Я уже пару дней глаз с виллы не свожу. Один старик привратник и больше ни души. Раз в день подъезжает фургон из магазина собачьих деликатесов. Да еще я раз видел у ворот «феррари» – спортивный вариант, а в ней четверых молодцов. Но в дом они не заходили. Взять там есть что, и расположение комнат я прекрасно помню. Привратника свяжем…

– Я готов! – прервал его Тайгер.

Доксвель даже растерялся:

– Я, ты… я думал, тебя придется уговаривать, а ты… Случилось что?

– Нет, ничего, просто скука.

– Может, выпьешь? – Доксвель открыл бар, немного постоял возле него в раздумье и достал бутылку мадеры.

Тайгер отказался.

– Ну, как знаешь, – Доксвель налил себе вина в пузатый бокал. – На свете только две вещи могут примирить человека с действительностью. Это искусство и алкоголь. Первое оказалось бессильным, – Доксвель кивнул на картину и приложился к бокалу. – От второго ты добровольно отказываешься, – Доксвель пожал плечами, допил вино и налил еще. – Странный ты тип, Джин. Живешь у меня целый месяц, а я и знаю о тебе только то, что ты откликаешься на имя Джин. Может быть, ты вовсе и не Джин?

– Может, и не Джин, – произнес Тайгер, глядя сквозь Доксвеля.

– Тебя не привлекает живопись? – поспешил переменить тему Доксвель. – Я часами могу смотреть на эту картину. Неужели ты ничего в ней не видишь?

– Вижу, – немного помедлив, произнес Тайгер. – Этот мир совсем другой. В нем есть ярость, есть чувства.

– Да, он другой, – произнес Доксвель, подходя к картине. – И немудрено. Картина написана восемьдесят лет назад. Ну что же, – Доксвель сделал глоток из бокала, – у тебя хороший глаз… и вкус, если это тебя утешит. Ладно, я еще понаблюдаю пару дней за виллой, а потом начнем.

Улица была тихой, узкой. Прямой линией она спускалась с покатого холма к океану. Другой ее конец упирался в небольшую овальную площадь. На небольшой скорости они миновали вершину холма и остановились на спуске.

– Исчезнем без шума, – пояснил Доксвель. – Снимем с тормозов и скатимся по склону, не заводя мотора.

Тайгер выбрался из машины и посмотрел вниз, туда, где в широкой бухте покачивались на тонких мачтах яхт красноватые огоньки. Зрелище было красивым. Белые пятна парусов, смутно угадывающиеся под огоньками, неслышно скользили взад-вперед по мерцающей воде бухты, меняя галсы.

– Вечер какой, а! – Доксвель встал рядом с Тайгером. – Когда пятнадцать лет назад я приехал в Новую Зеландию, мне казалось, что для полноты жизни нужно лишь немного денег, что я уже в раю и жить надо естественно, как цветок.

– Что же не живется? – спросил Тайгер, когда они двинулись вверх по улице.

– Поживешь тут!.. – Коротышка сплюнул в темноту.

Возле большого двухэтажного особняка они остановились.

– Вот он, – Доксвель кивнул головой на ограду. – Пошумим слегка.

– Не рановато ли мы пожаловали, – засомневался Тайгер, вглядываясь в темные окна дома.

– В самый раз! – Доксвель пару раз свистнул, а затем провел связкой ключей по железным прутьям ограды. – Сегодня же суббота. Оклендцы в субботние вечера дома сидеть не любят и возвращаются очень поздно. Никто в такое время нас не увидит. Сдох он там, что ли? – Доксвель еще раз свистнул.

– Может, там вообще нет пса? – произнес Тайгер.

– Есть! – уверенно сказал Доксвель. – И наверняка не один.

Они переглянулись.

– Придется лезть, – Доксвель глубоко вздохнул. – Не отказываться же от такого куша, только ты не отходи от меня.

– Ладно, не бойся, – Тайгер помог Доксвелю перелезть через ограду, а затем перебрался сам.

Они постояли с минуту, прислушиваясь, а затем осторожно двинулись к дому. Доксвель склонился над замочной скважиной, а через мгновение Тайгер увидел его вздернутое вверх побледневшее лицо.

– Дверь не заперта!

– Ну и что?

– Так не бывает, – произнес в волнении Доксвель. – Что-то здесь не то.

Поколебавшись, он медленно открыл дверь и шагнул в дом. Тайгер последовал за ним.

Войдя, они замерли на некоторое время в полной темноте. Потом Доксвель произнес, почему-то шепотом:

– Держись за меня. Не отставай! – и уверенно двинулся вперед. Внезапно он споткнулся и, если бы Тайгер не успел схватить его за плечо, свалился.

– Постой-ка, Джин, – Доксвель опустился на колени и стал шарить в темноте. – Боже праведный! Труп, еще теплый! Джин, убираемся отсюда!

Тайгер вдруг почувствовал, что они здесь не одни, что в доме есть кто-то еще. Потянув за собой Доксвеля, он сделал несколько шагов назад, и в это время в лицо им ударил свет мощного фонаря.

Тайгер бросился на пол, увлекая за собой Доксвеля. И вовремя. Что-то со свистом рассекло воздух там, где секунду назад находились их головы.

Тайгер среагировал мгновенно. Оттолкнувшись руками от пола, он принял вертикальное положение и ударом ноги прощупал тыл. Его ступня, взмыв в воздух, очертила в темноте дугу и, встретив препятствие, легко, словно это был не человек, снесла его. На мгновение в холле воцарилась тишина, потом кто-то крикнул:

– Это не СБ. Похоже, конкуренты пожаловали! Включите кто-нибудь свет.

– Кажется, спеклись, – услышал Тайгер шепот напарника. – Они нас прикончат, как этого привратника! – Доксвель неожиданно вцепился в рукав Тайгера. – Не бросай меня, Джин, ты обещал!

– Не скули! – произнес Тайгер.

– Они нас точно прикончат! – повторил Доксвель. – Зачем им свидетели? – и уже, видно, не надеясь на Тайгера, обратился к Богу: – Боже милостивый, если мне удастся выбраться из этой переделки, – горячо начал он, – то я поставлю себе памятник, еще при жизни, ну не памятник, так бюст, – Доксвель говорил страстно, словно обещался поставить памятник не себе, а Богу. – Куплю в городе участок – квадратный метр, – не так уж это будет и много стоить, поставлю бюст и напишу…

– Величайшему пройдохе и мошеннику, – закончил за него Тайгер, и в это время зажегся свет.

Тайгер непроизвольно закрыл глаза и тут же открыл их. В холле все было перевернуто вверх дном. Здесь явно что-то искали. Восемь типов в одинаковых спортивных комбинезонах маячили неподалеку от лестницы, ведущей на второй этаж. Еще двое, в добротных костюмах, стояли на ней. Тайгер быстро оглянулся. Позади, если не считать лежавшего навзничь человека, которого он сбил ногой, никого не было. Зато те, кто стоял впереди, зашевелились и стали надвигаться на них плотной шеренгой. Они приближались не спеша, понемногу загибая фланги, чтобы окружить Тайгера и Энди, касаясь друг друга локтями и даже не удосужившись вынуть руки из карманов. На их физиономиях плавали ленивые улыбки. Эти ребята явно предвкушали легкую победу. Глядя на них, Тайгер почувствовал в себе легкую вибрацию, которая шла из глубины тела к коже, к конечностям, вызывая озноб. Холодная ярость заворочалась внутри него, готовая в любую секунду выплеснуться наружу. Он вдруг ощутил нетерпение. Ему остро захотелось с какой-нибудь стороны вгрызться зубами в этот дерьмовый мир, который сделал его никем, и рвать на части. В следующий момент он сделал два молниеносных шага вперед, взмыл в воздух и в длинном прыжке, работая ногами, пробил брешь в середине ряда наступающих. Едва приземлившись, Тайгер совершил вращательное движение, сметая всех, кто попал под руку, а затем разразился целым градом ударов. Люди валились, как снопы, не успев что-либо предпринять и даже убрать с лица выражение удивления. Кто-то, еще не успевший попасть под пушечные удары Тайгера, бросился прочь. Входная дверь, едва захлопнувшись за человеком, тут же распахнулась снова.

– СБ! – крикнул беглец.

Тайгер обернулся, ища глазами Доксвеля. Тот, выбираясь из декоративного камина, махал ему рукой.

– Наверх, Джин, на лестницу!

Тайгер, еще не понимая, что это даст, бросился к лестнице. Доксвель бежал за ним, не отставая.

В три прыжка Тайгер оказался наверху и отшвырнул с дороги типа в дорогом костюме, который, парализованный страхом, смотрел на него широко открытыми глазами и даже не пытался оказать сопротивление. Джентльмен прогрохотал вниз по лестнице, едва не сбив Доксвеля.

– Дальше, Джин, в дверь! – орал сзади Доксвель. – И прямо, не сворачивай!

Они миновали коридор и снова спустились вниз по узкой винтовой лестнице.

– Здесь! – Доксвель, вцепившись в ручку небольшой двери, отчаянно тряс ее несколько секунд, а затем, вдруг успокоившись, повернулся к Тайгеру: – Кажется, попались. Здесь внутренний замок. А раньше была просто задвижка.

Замков оказалось целых два. Тайгер внимательно осмотрел дверь и сообразил, что она хоть и сделана основательно, но проще будет все-таки сломать ее саму, чем замки.

Он сделал несколько шагов назад и в прыжке ударил ногой по верхней филенке. И она, разломившись на две части, вылетела прочь. Доксвель, не ожидая приглашения, нырнул в образовавшуюся брешь. Тайгер, долго не мешкая, за ним.

– Что ж, Энди, вот теперь мы и в самом деле, кажется, попались, – произнес Тайгер. Они стояли слева от черного входа, вжавшись в шершавый фасад виллы.

– Да! – сказал Доксвель. – Иллюминация здесь что надо. Кто, интересно, ее включил. Нас теперь за версту будет видно, и при желании подстрелят, как кроликов, – Доксвель вздохнул и двинулся вдоль фасада. Тайгер за ним.

– Слушай, Энди, что это за темная полоса, вон там! – Тайгер кивнул головой вперед.

– Должно быть, дренажная канава, – неуверенно произнес Доксвель, всмотревшись. – Для сбора и стока дождевой воды. Они у них тут до самого моря тянутся. – Доксвель вдруг замолчал и уставился на Тайгера.

Они поняли друг друга без слов. Пройдя еще метров семь вдоль фасада, они остановились напротив канавы. Доксвель, опираясь о плечо Тайгера, опустил туда ногу, поболтал ею и поморщился:

– Полно грязи.

– Ничего не поделаешь, – сказал Тайгер и первым забрался в канаву. Грязь была холодной и тут же полезла под рукава куртки.

Он полз, едва помещаясь в узкой канаве. Его плечи упирались в бетонированные борта, и локти по этой причине нельзя было развести в сторону, ими приходилось работать под себя, что затрудняло передвижение. Местами бока канавы оказывались покрытыми толстым слоем грязи, и тогда ноги скользили, не находя опоры. Тем не менее им удалось минут за пять оказаться на соседнем участке. Выходить здесь они не решились, он был слишком хорошо освещен для этого. Тайгер оглянулся. Прямо возле подошв его ботинок смутно виднелось перепачканное грязью лицо Доксвеля.

– Ну что, Энди, поднатужимся, проползем еще полгектара, и мы свободны, – произнес Тайгер.

Мошенник в ответ лишь обреченно вздохнул.

Когда наконец удалось добраться до автомобиля, Доксвель, проклиная всех и вся, влез в него и, ерзая насквозь пропитанными грязью штанами по сиденью, снял машину с тормоза. Она бесшумно скатились вниз, к самому заливу. Яхты отсюда были видны отчетливей. На них смутно различались силуэты людей, горели иллюминаторы, слышались музыка и смех.

Они сидели в тесном, перепачканном грязью салоне машины, с головы до ног вымазанные жирным черноземом, и завороженно смотрели на это зрелище. В десяти метрах от них равномерно и безмятежно дышал океан, накатываясь на берег легким прибоем…

Тайгер быстро просматривал утренние газеты, которые принес Доксвель. Их стопка на журнальном столике быстро уменьшалась и так же быстро росла другая, позади Тайгера, куда он бросал газеты после просмотра.

«Ограбление не состоялось», «Неизвестный предпочел остаться неизвестным», «Киберохранник», «Человек или киборг?» – пестрели жирными заголовками первые страницы.

– Да, славно ты поработал! – заметил Доксвель, расхаживая по комнате с сигаретой. – Два трупа, несколько человек в очень тяжелом состоянии, остальные с переломами и в шоке, и лишь один пока способен давать показания.

Доксвель взял одну из газет и стал цитировать: «Это был не человек. Все длилось секунд пять – семь от силы. Жуткое зрелище. Со стороны выглядело так, будто в гигантский торт засунули гранату, и она там разорвалась». Это показания свидетеля.

Доксвель положил газету обратно на столик и иронично улыбнулся:

– Мне тоже посчастливилось наблюдать это со стороны. Все именно так и выглядело. – Энди глубоко затянулся сигаретой. – Ты действительно сущий зверь, Джин, может, ты и в самом деле кибер?

Тайгер поднял глаза на Доксвеля:

– Что за чушь они там несут об искусственных людях.

– Это не чушь, – Доксвель перестал мерить шагами комнату. – Барноу, вице-президент одного крупного концерна. Ходят упорные слухи, что они пытаются создавать искусственных людей, ничем не отличимых от настоящих. По крайней мере внешне. Кое-что им действительно удалось. Они даже устроили демонстрацию своих моделей. Зрелище, говорят, было потрясающее: макет квартиры со стеклянными стенами. Внутри он и она – жена и муж. Она на кухне, он в своем кабинете. Потом ужин с вином, самый обыденный разговор, короткий просмотр телевизора, затем отход ко сну, пять минут бурной любви и сон. Все до того было естественно, что в толпе стали выкрикивать, что их надули. Дескать, там, за стеклом, не киберы, а живые люди, – Доксвель взял наугад одну газету и прочитал: «Ограбление не состоялось!» – Кого они имеют в виду: их или нас? Если про нас, так это точно, – он усмехнулся. – Эти типы испортили нам всю обедню. Что, интересно, они там искали? Весь дом был перевернут вверх дном. А ты здесь, – Доксвель кивнул на ворох газет, – выглядишь хоть и устрашающе, но вполне благородно, – помешал ограблению.

Тайгер задумчиво теребил бороду. Его интересовало сейчас лишь одно – как среагирует на эту шумиху Служба Безопасности. Наверняка это их заинтересует. То, что в показаниях пострадавшего описывается блондин с русой бородой, Тайгера слабо утешало.

– А все-таки, что там эта банда могла искать? – обернулся он к Доксвелю.

– Очевидно, то, что имеет гораздо большую ценность, чем все прочее находящееся в доме барахло.

– Если Барноу хранит в доме нечто такое ценное, то, может быть, ему действительно нужен киберохранник? Тем более и сама пресса хочет именно этого: в доме орудовал киберохранник, – произнес Тайгер.

– Может, ты хочешь им стать? – Доксвель сощурил глаза. – Я думаю, что для тебя это не выход. Ты сразу привлечешь к себе много внимания. Вряд ли это тебе понравится, верно?

Они несколько мгновений молча смотрели друг другу в глаза. Первым не выдержал Доксвель:

– Слушай, Джин, а не развеяться ли тебе? Состричь бороду, сменить прическу, надеть костюм, наподобие тех, что любят носить местные ловеласы. Парень ты ничего, а?..

Тайгер равнодушно пожал плечами.

Дело шло к вечеру. Зной уже спал, но до полных сумерек оставалось еще пару часов. Доксвель подвез Тайгера к набережной.

– Ну, желаю удачи! Самое время для прогулки. Да расслабься ты, – он толкнул Тайгера в плечо. – Вон видишь там кафе, начни с него, советую.

Тайгер, в тонком белом костюме и легкой шляпе, поднялся по ступенькам кафе, выбрал свободный столик под цветным полотняным грибком и присел на стул. В ожидании пока официант выполнит заказ, Тайгер равнодушно скользнул взглядом по публике. Преобладали женщины, и Тайгер понял, почему Доксвель указал ему именно это кафе.

Кофе был отличным. Тайгер не был большим любителем этого напитка, но сейчас с удовольствием, мелкими глотками тянул его из крохотной чашки. Откинувшись на спинку стула, он поймал пару женских взглядов, брошенных в его сторону, и с улыбкой подумал, что Доксвель кое-что понимает в этой жизни. Тайгеру сейчас было почти хорошо, казалось бы, без особых причин, просто так, а может, для этого вовсе не требуются какие-то причины.

Официант принес молочный коктейль.

Тайгер встал, не спеша снял пиджак и повесил его на стул. Затем сел опять и вдруг обнаружил, что в его, почти безоблачном, настроении появилась какая-то тень. Он потянул через соломинку коктейль и попытался разобраться с этим ощущением тревоги. Причиной ее оказалось красное пятно, только что появившееся в поле зрения его глаз. Тайгер, не поворачивая головы, скосил их влево, насколько это было возможно, и обнаружил, что красное пятно, это автомобиль «феррари». За последние несколько дней машину такого же цвета и марки он два раза замечал недалеко от дома Доксвеля. Кроме того, Энди говорил, что видел такую же машину возле виллы Барноу, еще до ограбления. И вот опять она. На совпадение это уже мало похоже. Помешивая соломинкой коктейль, Тайгер незаметно обследовал взглядом улицу и ничего подозрительного не заметил. Парочка молодых людей, по виду туристов, фотографировала друг друга на фоне старинного дома на другой стороне улицы, рядом с ними остановилась перед витриной магазина группа японцев, на лавке, напротив кафе, под раскидистым деревом сидел безобидного вида человек в очках – вот и все.

Тайгер не спеша допил коктейль, расплатился с официантом и, небрежно перекинув пиджак через плечо, вышел на улицу. Пройдя немного по ней, он, как бы невзначай, оглянулся – машина стояла на прежнем месте. Остановив проезжающее мимо такси, Тайгер сел в него и еще раз оглянулся. Никакой суеты возле «феррари» не наблюдалось.

– Полчаса по городу, а потом обратно к кафе, – сказал он водителю.

Таксист медленно колесил по городу. Приняв Тайгера за туриста, он посвящал его в историю Окленда. Тайгер, рассеянно слушая, время от времени бросал взгляд назад. Их никто не преследовал.

– Теперь выжмите из своей машины все, что можно, и – прямо к кафе. За скорость плачу вдвойне, – сказал Тайгер.

Водитель согласно кивнул, и они понеслись, обгоняя другие машины.

Такси остановилось возле самого входа. Расплачиваясь, Тайгер медленно покопался в бумажнике, осматривая улицу, затем, войдя в кафе, сел за тот же столик, за которым сидел полчаса назад. На этот раз он расположился так, чтобы все происходящее на улице не укрывалось от его взгляда.

«Феррари» появился буквально через минуту с того момента, как он зашел в кафе.

Факт появления машины Тайгер принял для себя даже с каким-то облегчением. Теперь, по крайней мере, он был уверен, что за ним следят.

Из машины, как только она остановилась, тут же выскочили два человека. «Умеют работать», – отметил Тайгер. Ведь наверняка крутились за мной по городу и ни разу не попались на глаза. Впрочем, они могли делать это и на другой машине. Профессионалы! Уж не Служба Безопасности ли это?

Официант поставил перед ним чашку с кофе. Тайгер сделал из нее пару глотков, затем, дождавшись, когда двое из «феррари» зайдут в кафе и сядут за столик, встал и вышел на улицу. Ленивой, расслабленной походкой он пересек ее и, подойдя к витрине магазина с местными сувенирами, минуту рассматривал их. «Феррари» стоял совсем рядом. Ключ зажигания находился в замке. Тайгер, демонстративно достав бумажник, сделал пару шагов к входу в магазин, а затем, резко повернувшись, бросился к «феррари».

Машина завелась с полоборота.

«Кретины!» – подумал он, глядя, как те двое, сорвавшись со своих мест, прыгают через низкий барьер, отделяющий кафе от улицы, – Тайгер уже давил на педаль акселератора. «Кретины!» – еще раз мысленно повторил он, кинув взгляд в зеркало заднего вида, в котором метались две фигуры его преследователей.

Тайгер стрелой пролетел по улице и, свернув два раза наугад, попал на набережную. Здесь было просторней, но большой скорости развить не удалось.

Окленд и его дороги Тайгер знал неважно, и потому ему не сразу удалось вырваться на широкую магистраль, уходящую от океана в глубь острова.

Темнело. Проносившиеся мимо машины включали фары. Проехав несколько миль, Тайгер заметил небольшую бетонную отворотку с основной трассы и, не раздумывая, повернул руль. Минут пять он несся с прежней скоростью, затем сбросил газ и оглянулся назад. Убедившись, что его никто не преследует, он остановил машину, тщательно обыскал салон и багажник. Единственное, что он нашел, – это спортивный арбалет-пистолет и пропуск в какой-то частный гараж. Находки немного успокоили Тайгера. Спортивным пистолетом-арбалетом с такими вот далеко не спортивными стрелами может пользоваться кто угодно, только не Служба Безопасности. Скорее всего, появление «феррари» связано с их неудавшимся ограблением.

Что-то уж очень быстро они нас отыскали, всего неделя прошла, размышлял Тайгер, сидя в машине в полной темноте. А ведь, упустив меня, они могут взяться за Доксвеля. Если уже не взялись, вдруг пришла ему в голову мысль.

Тайгер завел мотор. Он понимал, что появляться в городе на этой машине рискованно. Безопасней доехать на ней до предместий и бросить. Но в таком случае придется искать такси, и он потеряет время. Тогда шансы спасти Доксвеля значительно уменьшатся.

До города Тайгер добрался быстро, но потом, прежде чем удалось выбрать нужное направление, ему пришлось попетлять. Два раза мимо него проносились машины Службы Безопасности, но ни одна не отреагировала на красный «феррари». Значит, к ним не поступило сведений об угоне машины. Это еще раз убедило Тайгера, что он имеет дело с какими-то темными типами.

Перед поворотом, за которым находился коттедж Доксвеля, Тайгер загнал машину в небольшой, обрамленный высокими густыми кустами сквер. Обнаружить ее здесь было невозможно, во всяком случае ночью. Осмотрев улицу и убедившись, что припаркованных машин рядом нет, Тайгер двинулся вперед мягким крадущимся шагом, стараясь держаться в тени деревьев, благо их здесь было достаточно.

В скромном коттедже Доксвеля, как и всегда в это время, горел свет, и ничего такого, что могло бы вызвать подозрение, в глаза не бросалось. Тем не менее входить в дом Тайгер не торопился. Он решил сначала найти какое-нибудь удобное место и понаблюдать. Его взгляд остановился на раскидистом платане, растущем рядом с участком Доксвеля. Тайгер снял с себя белый костюм, связал его в узел и забрался на дерево. Отсюда коттедж и весь участок вокруг него полностью просматривались.

Свет в холле погас, зато в другом окне замелькали бледные цветные вспышки. Доксвель смотрел телевизор. Тайгер, ерзая на суку, испытывал сильное искушение войти в дом. Он посмотрел на часы и вдруг вспомнил, что сегодня идет трансляция футбольного матча между командами Новой Зеландии и Англии. Что-то поздновато Энди включил телевизор, как раз к последнему тайму. Раньше с ним такого не случалось, удивился Тайгер. Это насторожило его и заставило еще какое-то время оставаться на своем посту. Он перебрался поближе к стволу, оперся об него спиной и обхватил руками соседние ветки. Через какое-то время в окне перестали вспыхивать цветные блики. Доксвель выключил телевизор.

Теперь, напившись мартини, он уже наверняка готовится отойти ко сну, подумал Тайгер. Перед тем как спуститься с дерева, он прикрыл глаза, вслушиваясь в ночную тишину, если это, конечно, можно было назвать тишиной – район, где жил Доксвель, являлся далеко не лучшим в городе. Неслышный днем, шум от рыбоперерабатывающих заводов Дюрингема доползал сюда по ночам снизу, от моря, обволакивая жилые кварталы слабым шипящим фоном.

Со стороны коттеджа донесся едва слышный скрип. Хотя не исключено, что это ему показалось, – Тайгер напряг слух и скоро услышал слабый, едва уловимый ухом звук. Он был ритмичным, с равными интервалами. Похоже, кто-то шел от коттеджа по дорожке.

Тайгер открыл глаза и напряг зрение. Ночи в это время года хоть и были чернее черного, однако от зарева огней, которое поднималось над городом, выглядели слегка полинявшими. И потому глаза Тайгера различили несколько темных пятен, двигающихся по дорожке к выходу. Когда пятна, выйдя через калитку, растворились в темноте, Тайгер соскользнул с дерева и, бесшумно шагая по траве газона, приблизился к дому. Понимая, что входить через парадное опасно, он на носках двинулся вдоль фасада, а затем остановился возле небольшого оконца, служившего чем-то вроде вытяжки из ванной комнаты. Оно оказалось открытым. Обычно Доксвель перед тем, как лечь спать, запирал его на защелку, но, видно, сегодня ночь не была обычной для него.

Тайгер посмотрел по сторонам, затем, подтянувшись на руках, бесшумно вполз в окно. Оказавшись внутри, он нащупал в темноте край ванны и присел на нее. Теперь нужно было подумать, что делать дальше. В коттедже имелась кухня, холл, спальня и еще одна комната. Если его поджидают, то наверняка в холле, поскольку там входная дверь и, кроме того, диван, а в темноте всегда тянет прилечь на мягкое. Всю ночь на стуле просидеть трудно. Впрочем, не исключено, что посты расставлены не только в холле.

Тайгер приоткрыл дверь ванной и вышел в коридор. Сделав несколько шагов, он замер. Его слух уловил непонятный звук, идущий из-за дверей туалета. Он подошел ближе – звук стал явственней – какая-то непонятная возня. Тайгер стал медленно открывать дверь. Он почти полностью распахнул ее и замер, ожидая каких-либо действий от того, кто находился внутри. Ну, приятель, мысленно подбадривал его Тайгер, заканчивай свои дела и вставай скорей. Так прошла почти минута. Ситуация была идиотской. Кто-то сидел на унитазе, сопел, возился и ничего не предпринимал.

Тайгер медленно, готовый ко всяким неожиданностям, быстро шагнул вперед и, одной рукой заблокировав руки сидящего на унитазе, второй зажал ему рот. Человек сидел, совершенно не сопротивляясь. Вместо губ рука Тайгера ощутила клейкую ленту.

– Энди?! – прошептал он прямо в ухо человеку. Тот едва заметно кивнул и что-то промычал в ответ.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Тайгер, содрав пластырь со рта Доксвеля.

– У меня по ночам боязнь пространства, я спасаюсь в сортире, – едва внятно прошептал Доксвель. – Возьми зажигалку в левом кармане, на мне столько пут, что впотьмах не справиться.

Тайгер прикрыл дверь и щелкнул зажигалкой. Физиономия Доксвеля являла собой кровавое месиво.

– Ну, как они меня отделали, неплохо, да? – Лицо Энди перекосила гримаса, видимо означавшая улыбку. – Джин, в доме засада, – шепелявил Доксвель, пока Тайгер снимал с него веревки и ремни. – Как ты сюда попал? Подготовились они хорошо. В прошлый раз ты им преподал урок. Теперь они пришли не с голыми руками и молодцы хоть куда.

Когда с Доксвеля спали последние путы, он попытался встать, но ноги его не держали.

– Затекли, черт их забери! – тихо выругался он и, пошарив за унитазом, достал кусок водопроводной трубы. – Попробую с подпоркой.

Тайгер подхватил Доксвеля под мышку, словно это был рулон бумаги, и вышел в коридор, соображая, что предпринять дальше. В отдушину в ванной Доксвель в таком состоянии бесшумно вылезти не сможет, даже с его помощью. Оставалось сделать это через окно на кухне. Вряд ли там кто-то сейчас будет. Тайгер мягко, по-кошачьи, двинулся в левую половину коттеджа и, достигнув кухни, опустил Доксвеля на пол.

– Массируй, массируй мышцы, – прошептал он ему.

Доксвелю удалось подняться. Он привалился спиной к стене и, опираясь на прихваченную из туалета трубу, осторожно переступал с ноги на ногу.

Дверь на кухню была открыта. На фоне окна вырисовывался силуэт человека, который спал, уронив голову на стол. Тайгер жестом приказал Доксвелю встать за дверь. Тот послушно кивнул и, передвинувшись на другую сторону коридора, прижался спиной к стенке.

Тайгер беззвучно проник на кухню, осмотрелся по сторонам, сделал пару шагов к человеку, и тут что-то тупо и тяжело ударило его по затылку. Последнее, что он увидел, это поднимающегося из-за стола человека. Теряя сознание, Тайгер все-таки сумел ударить его подъемом стопы в висок и одновременно с человеком свалился на пол.

Сознание возвращалось к нему по частям. Сначала осязание – он почувствовал, как кто-то хлопает ладонью ему по лицу. Затем слух – он услышал чей-то голос, без конца повторяющий его имя. Наконец, все это, слившись воедино, достучалось до мозга, будя мысль. Он осознал, что лицо, нависшее над ним, принадлежит Доксвелю и что он, Тайгер, лежит в какой-то сырой канаве.

Он попытался приподнять голову и тут же почувствовал сильную боль в затылке.

– Хватит лупить меня по щекам, – медленно сказал он Доксвелю.

– Джин, ради всего святого, вставай! – громко прошептал Доксвель. – Иначе нам крышка.

Сесть Тайгеру стоило огромных усилий, но он сделал это и, наконец, вспомнил, что с ним произошло.

– Как я здесь оказался? – спросил он.

– Я тебя приволок, – ответил Доксвель.

– Ты?! – Тайгер был удивлен.

Допустим, Доксвель мог протащить его волоком по мокрой траве какое-то расстояние. Но как он умудрился вынести его из дома.

– Потом объясню, надо сматываться. Ты сможешь идти?

– Попробую! – Тайгер встал, и его сознание стало меркнуть. Он бы упал, если бы Доксвель не поддержал его. Потом они медленно двинулись вперед. Тайгер делал несколько шагов, опираясь на Доксвеля, затем, когда в глазах начинало темнеть и сознание, казалось, вот-вот покинет его, останавливался. Доксвель в такие моменты отчаянно кряхтел, изо всех сил стараясь удержать покачивающееся тело Тайгера. Так они доплелись до какой-то лужи и свалились в нее.

– Черт, Энди, никудышный ты хозяин, что у тебя за участок? Сплошная грязь, – пробормотал Тайгер, когда, ткнувшись лицом в холодную лужу, пришел в себя. В это время в доме зажегся свет.

– Все! – выдохнул Доксвель, – у них тревога. Теперь можно и отдохнуть. Торопиться больше некуда. – Он вытянулся в луже во весь рост. – Ну, допустим, мы сможем еще успеть выбраться на улицу, и что дальше? Машины у нас нет, я ее сегодня поставил на ремонт в другом конце города. Так что, хочешь не хочешь, а минут через десять мы будем у них в лапах.

– Машина есть, Энди, прямо за углом, в сквере, но мне туда не дотащиться. Ты давай, успеешь.

– Тогда вставай, Джин, слышишь! – Доксвель соскочил и принялся поднимать Тайгера, скользя ногами по грязной жиже. – Жизнь – это такая штука, – пыхтел он, – я бы ради нее все жилы порвал, лишь бы жить, океан переплыл бы. – Доксвель напрягал все силы, стараясь не упасть под навалившимся на него телом Тайгера. – Пусть даже он был бы не с водой, а с дерьмом.

Каждый шаг давался им обоим с большим трудом. Наконец, они выбрались на улицу. Здесь дело пошло быстрее. Тайгер, цепляясь руками за изгородь, смог ускорить свое передвижение. Доксвель лишь слегка поддерживал его, страхуя от падения. У самого угла Тайгер опять начал терять сознание. Руки его, скользнув по металлическим прутьям изгороди, поползли вниз, но Доксвель, с непонятно откуда взявшейся силой, прижал его к забору, не давая упасть.

– Джин, я тебя прошу! Здесь каких-нибудь три десятка шагов, – горячо шептал он.

Собственное сознание казалось Тайгеру гладким светлым шаром, который ускользал от него в черную пустоту. Страшным усилием воли ему все-таки удалось удержать этот шар, не дать уйти в небытие, и он опять медленно зашагал, опираясь о забор.

Рухнув на сиденье машины, Тайгер успел достать ключ зажигания и опять потерял сознание, но лишь на короткое мгновение.

Доксвель завел мотор, включил фары, и они отчетливо увидели впереди, среди кустов сквера, два темно-синих «паккарда».

– Даю голову на отсечение, это машины наших друзей. Как ты их не заметил, когда въезжал сюда? – спросил Доксвель, задом выводя «феррари» из сквера.

– Я ехал без света, – ответил Тайгер.

– Подожди, я сейчас, – Доксвель выскочил из машины и исчез в сквере.

Услышав звон разбивающегося стекла, а затем стук, металлический скрежет и полные торжества выкрики Доксвеля, Тайгер с трудом высунул голову в боковое окно и посмотрел назад. То, что он увидел, заставило его тут же надавить на клаксон – из-за поворота выбегали люди. Кто они такие, у него не было ни малейшего сомнения, и поэтому его рука давила на клаксон до тех пор, пока Доксвель не выскочил из сквера.

Энди плюхнулся на сиденье водителя и лихо развернул машину.

– Куда? – вяло удивился Тайгер – Доксвель развернул машину в сторону своего дома.

– Как ты думаешь, – мрачно поинтересовался Доксвель, трогая машину на малой скорости вперед, – моя разбитая морда хоть чего-то да стоит или каждая сволочь может безнаказанно тыкать в нее кулаком?!

Тайгер промолчал.

Меж тем их преследователи редкой цепью перекрыли дорогу. Доксвель спровоцировал их на это, ведя машину на самой малой скорости. Когда живая цепь оказалась рядом, он до упора выжал газ и включил фары. Цепь моментально разомкнулась, но не всем удалось отскочить в сторону. Последовало два глухих, с коротким промежутком удара. Тайгер, неуклюже заворочавшись на сиденье, попытался обернуться, но Доксвель произнес:

– Не утруждай себя, Джин, и так ясно – там два кандидата на тот свет. Все-таки моя физиономия чего-то стоит.

«Феррари», скрипнув тормозами, свернул на другую улицу и понесся, набирая скорость. Тайгер еще раз попытался обернуться, но Доксвель опять предупредил его попытку:

– Не беспокойся, далеко они не уедут, я им проколол колеса, разнес фары и панели управления.

Тайгер с удивлением покосился на компаньона, начиная его уважать. Несмотря на внешнюю беззащитность, парень имел норов.

– Что будем делать? – задал вопрос Доксвель, не отрывая глаз от дороги.

Тайгер пожал плечами:

– По-моему, мы можем делать что угодно, но только не в Окленде.

– По-моему тоже, – Доксвель посмотрел на часы. – В пять утра идет паром. Мы вполне на него успеваем. Кстати, эта машина, наверное, слишком шикарная для нас, – он покрутился на сиденье. – Меня так и тянет спустить ее с обрыва.

– Ты хочешь пройтись?

– Нет! Я обещал хозяину автомастерской забрать свою колымагу поздно вечером. Так что самое время отправится за ней. А эту мы ему подарим, вместо платы за ремонт.

– Думаешь, возьмет? – с сомнением спросил Тайгер.

– Должен, – сказал Энди. – Его ребята за ночь разволокут ее по винтикам. Кроме того, у меня все равно нечем платить. Все деньги остались в доме. А на тебе одни трусы.

Утра они дождались в районе порта, глядя как поверхность моря из черно-синего постепенно принимает цвет серого жемчуга. За «феррари» они выручили совсем немного. Хозяина мастерской не было на месте, а его зам наотрез отказался брать машину. Его с трудом уломали взять машину в счет ремонта, кроме того, удалось выжать немного денег на бензин и на карманные расходы.

Полпятого утра Доксвель шумно потянулся и завел мотор. Машина выскользнула из небольшого переулка и тихо покатилась в сторону причала.

Стоя на корме парома, они смотрели на светящийся тусклыми утренними огнями Окленд. В предрассветных сумерках на воде был виден пенистый след от винта.

– Мне кажется, – произнес Доксвель, – что нам не только в Окленде, но и вообще в Новой Зеландии делать нечего.

– Может быть, – согласился Тайгер, – но средств для более дальнего передвижения у нас нет.

– Это точно, – согласился Доксвель.

– Как ты думаешь, что нужно было от нас этим подонкам? – спросил Тайгер.

– Тогда, в доме Барноу, когда мы с ними столкнулись, они что-то искали. Такую небольшую штучку, может быть пленку или еще что-то в этом роде. Кажется, мы с тобой попали между чьими-то интересами. Я думаю, они подозревали, что вещь, которая их интересовала, попала к нам в руки. У меня перевернули весь дом. А в перерыве между каждым ударом по физиономии я слышал один и тот же вопрос: «Куда вы ее дели?»

Едва я успевал спросить: «Что вы имеете в виду?» – как получал следующий удар.

Доксвель осторожно притронулся к своему лицу:

– Как думаешь, за пару недель сойдет?

– Вряд ли! – покачал головой Тайгер и спросил в свою очередь: – Как ты умудрился вытащить меня из дома?

– Когда я услышал возню на кухне, я сразу понял, что с тобою неладно. А потом оттуда кто-то вышел, топая ногами, как слон. Что это не ты, я догадался сразу, ну и хватил его два раза трубой по голове. В темноте это было нетрудно. Вот с тобой пришлось повозиться. Сначала я затянул тебя на стул, со стула на стол, со стола на подоконник. И вот тут мне в голову пришла отличная мысль, – Доксвель хитро улыбнулся. – Когда я чувствую, что пахнет жареным, я становлюсь удивительно сообразительным.

– Я это заметил! – произнес Тайгер.

– Ну так вот, – продолжал Доксвель. – От окна до земли футов пять от силы. Я принес веревки и ремни, которые остались в туалете. И связал вас обоих – тебя и типа, что лежал на полу, оставив промежуток веревки между вами футов шесть. Затем столкнул тебя за окно. Ты, естественно, повис на веревках. Я стал рывками поднимать тело, что лежало на полу. Здесь особых усилий не требовалось. Ты благополучно достиг земли, а тот тип, что лежал на полу, подоконника.

Вечер незаметно вползал в город, укладываясь на широкие теплые стрелы улиц. Толпа постепенно редела. Поток машин, наоборот, становился более плотным, хотя и он через каких-нибудь полчаса должен был сойти на нет.

Они сидели в центре города в дешевом открытом кафе-закусочной и, безучастно глядя на толпу, слушали джаз, глотали орандж с кубиками льда и выхлопной газ, сизой пленкой стоящий в воздухе. Тайгер был в длинных шортах и рубашке защитного цвета. Повязку с головы он снял только два дня назад и выглядел неважно. У Доксвеля с лица еще не сошла желтизна после побоев.

– Так что я еще понаблюдаю сегодня вечером, и, пожалуй, можно будет приступать, – говорил Доксвель.

– Понаблюдаем вместе, – сказал Тайгер.

– Как хочешь. Вдвоем труднее спрятаться.

– Зато четыре глаза!

– Не доверяешь? – обиделся Доксвель.

Тайгер промолчал, потом спросил:

– Слушай, Энди, а ты уверен, что в этом доме есть чем разжиться? – Сказав это, он вдруг подумал, что превращается в заурядного воришку. И даже речь его начинает пестрить такими словечками, как «разжиться».

Доксвель принял оскорбленный вид.

– Ты что, до сих пор не понял, с кем имеешь дело? У меня все толстосумы Новой Зеландии занесены в список.

– И где же он?

– Вот здесь! – Доксвель постучал пальцем по своей голове и поморщился. – Черт, живого места нет.

– Кто он такой? – спросил Тайгер, имея в виду владельца дома.

– Четыре самых дорогих отеля в городе принадлежат ему.

– Так почему же мы идем не к нему, а к его дочери?

Доксвель снисходительно улыбнулся:

– Во-первых, детки богатеев зачастую имеют больше дорогих вещичек, чем их состоятельные родители. Богач, как правило, скупясь для себя, любимому чаду отказать не в силах. Да и прислугу детки почти никогда не держат. Не из скупости, конечно. Молодые живут весело, а прислуга порой только мешает. Вот песик там имеется. Она его в доме держит. Но это же для нас не проблема. Единственный минус – беспорядочный образ жизни. Тут хоть неделю наблюдай, систему не составишь. Вдобавок всегда могут нагрянуть гости, – Доксвель вздохнул и с отвращением посмотрел на улицу. – Истинный ад, жара, толчея, – он махнул рукой и едва не опрокинул стакан с оранджем.

На другой день, вечером, они приступили к делу. Пока не стемнело, сидели в машине, наблюдая за домом издалека. Потом, в сумерках, подъехали ближе, поставив машину на противоположной стороне улицы. В доме горело несколько окон. То в одном, то в другом появлялся женский силуэт. Наконец, свет в двух окнах погас. Женский силуэт мелькнул в третьем окне, затем погасло и оно. Просидев без движения минут двадцать, Доксвель встрепенулся на своем сиденье.

– Пора! Пойдем, посмотрим, что там можно будет сделать, чтобы потом не терять время.

Они без труда перелезли через невысокую ограду и направились к дому.

– Слишком освещено, – недовольно ворчал Доксвель. – Случись что, и укрыться негде. Разве вот в бассейн нырнуть.

С улицы донесся шум автомобиля. Доксвель мгновенно сорвался с места и бросился к изгороди. Тайгер, не двигаясь, посмотрел ему вслед и подумал, что теперь Доксвель будет шарахаться от собственной тени. Меж тем автомобиль остановился прямо перед домом. Из него выбралась веселая компания – трое мужчин и две девицы. Тайгер, не раздумывая, залез в бассейн, который, несмотря на свои малые размеры, оказался довольно глубоким.

Компания направилась к дому и принялась колотить в дверь.

– Джеки! – без конца повторял заплетающимся языком мужской голос.

– Мы проезжали мимо и решили проверить, как тут живет наша затворница. Джеки, впусти нас, – к мужскому голосу присоединился женский. Было заметно, что его обладательница навеселе. – Джеки!..

– Вы тут покричите, а я пойду, пожалуй, окунусь. Я слышал, она недавно заимела бассейн, – неожиданно заявил один из мужчин.

Тайгер увидел, как от компании отделилась мужская фигура и нетвердой походкой направилась к бассейну.

– Эй! Эй! Куда?! – закричала одна из девушек и, догнав мужчину, схватила его за рукав. – Там глубина футов десять, а ты и на земле-то не очень держишься.

С минуту они препирались, затем мужчина уступил и пошел обратно к дому.

В доме зажегся свет.

«Наконец-то!» – подумал Тайгер. Вода в бассейне была довольно теплой, но торчать в нем среди ночи в одежде и ботинках было удовольствием ниже среднего.

– Джеки! – орали из дома. – Ты только привяжи своего пса.

Двери наконец открылись, и компания вошла в дом.

Тайгер едва успел выбраться из бассейна, как к дому подъехал еще один автомобиль. «Ягуар» кремового цвета.

Лезть обратно в воду Тайгеру не хотелось, и он бросился к длинному, узкому строению, что располагалось справа от бассейна.

Человек, появившийся из машины, быстрой походкой дошел до парадного и нажал звонок. Тайгер наблюдал за ним в щель из приоткрытой двери постройки.

Дверь распахнулась, человек поздоровался и вошел. Минут через пять двери дома снова открылись, и во двор высыпала все та же веселая компания, в полном сборе. Поругиваясь и обещая вскоре вернуться, они поплелись к машине.

Тайгер, провожая их взглядом, размышлял: остаться ему здесь или, пока еще есть такая возможность, последовать примеру Доксвеля. Решил остаться и понаблюдать.

В доме было тихо.

«Видимо, отец приехал проверить поведение дочери и выставил компанию за порог», – подумал Тайгер.

Вскоре папаша появился на крыльце. Он не спеша вышел за ограду и сел в автомобиль. Затем, недолго повозившись там, снова вошел в калитку, держа в обеих руках по широкому чемодану. Занеся их в дом, он ту же вышел, уже без них, сел в автомобиль и уехал.

Тайгер решил, что торчать здесь больше нет смысла. Возможно, что та шумная компания только и поджидает где-то неподалеку, когда нелегкая унесет папашу. Он уже собрался покинуть свое укрытие, но в это время в дверях особняка появилась женская фигура. Тайгер выругался и подумал, что все-таки у Доксвеля отличный нюх, и, благодаря этому, он сейчас сидит спокойно в машине, сухой и пахнущий хорошим одеколоном.

Женщина вела себя странно, словно не знала, что ей делать. Постояв немного на крыльце, она спустилась с него и опять замерла. Тайгеру показалось, что ее слегка покачивает. Он следил за ней через приоткрытую дверь. Женщина повернулась в сторону строения и вдруг решительным шагом направилась прямо к нему.

Тайгер прикрыл дверь и оглянулся.

Слабый свет едва сочился через узкие оконные проемы, расположенные над самым потолком. Помещение служило конюшней. Наверное, очень давно, поскольку лошадьми здесь и не пахло, – Тайгер смутно различил с левой стороны три стойла и пошел в глубь строения, пытаясь отыскать для себя какое-нибудь укрытие.

Справа была ровная стена, слева только стойла. Возвращаться в противоположный конец было слишком поздно. Тайгер шагнул в стойло, обнаружил там глубокую корытообразную кормушку для лошадей и забрался в нее. Приподняв голову, он увидел, как раскрывшаяся дверь обозначилась в темноте бледно-синим прямоугольником. Потом в нем мелькнула женская фигурка, и сразу зажегся свет.

«Какого черта ей здесь надо среди ночи?» – спрашивал сам у себя Тайгер, лежа на животе в кормушке и пытаясь на слух определить, что происходит в конюшне. До него доносились негромкие, невнятные звуки, по которым ничего нельзя было понять, потом раздался стук, словно что-то упало, и наступила полная тишина. Тайгер некоторое время вслушивался в нее, но его ухо не улавливало ни звука. Тогда он осторожно поднял голову.

В первый момент он не мог ничего понять – из-за среднего столба выглядывала стройная загорелая женская ножка и край белой юбки. Нога не стояла на земле, она висела в воздухе так, словно ее обладательница держалась под потолком за что-то руками. Тайгер, еще ничего не понимая, подался вперед и увидел вторую ногу, скрытую столбом. Пару секунд он, недоумевая, рассматривал ее, а потом, сообразив наконец, в чем дело, не теряя времени быстро выбрался из кормушки и оглянулся вокруг в поисках какого-нибудь острого предмета. На глаза, как назло, ничего не попадалось. Недолго думая, он разбил кулаком оконное стекло, затем подобрал один из осколков и, встав на массивный, обитый замшей табурет, валявшийся посередине конюшни, перерезал веревку. Подхватив тело девушки, он положил его на пол, выбрав место почище. Вглядевшись в бледное лицо самоубийцы, Тайгер машинально прикинул сколько ей лет – двадцать – двадцать два, не больше. А уже не живется, подумал он и сразу вспомнил Доксвеля, который грозился переплыть океан с дерьмом, лишь бы жить.

«Ничего, полежит – очнется, – подумал он, стоя уже у самых дверей, – а мне пора». Очнется и снова в петлю – неожиданно пришла ему в голову мысль. Ну так тебе-то какое до этого дело? Позвать сейчас Доксвеля – самый подходящий момент. Он в мгновение ока обчистит дом. У них своя жизнь, у нас своя, совершенно другая. Им нет никакого дела до нас. Они, пожалуй, даже не подозревают о нашем существовании. Рассуждая таким образом, Тайгер, тем не менее, вернулся к девушке и опять вгляделся в ее лицо.

Красивая, наверное, подумал он. Красивая, капризная и глупая от молодости и беспечной жизни. Тайгер неожиданно ощутил в себе сочувствие к девушке. Женщины в его жизни занимали мало места, чтобы он мог думать о них.

Тайгер вышел из конюшни, плотно прикрыл за собой дверь и увидел подъезжающий к воротам автомобиль.

Опять кого-то принесло, подумал он, скрываясь в конюшне. Прав был Доксвель, когда говорил, что от случайных гостей и прочих неожиданностей гарантии нет. Действительно, мы ее грабить пришли, а она возьми да и вздернись.

Между тем та же компания и в том же составе – трое мужчин и две женщины – шумно выбралась из автомобиля. Не заходя в ограду, они стали звать хозяйку, но делали это на сей раз вяло. Видно, накачались уже основательно, а может, просто выдохлись. Неожиданно они сели в машину и уехали.

«Одним не в меру весело, а другим не в меру тоскливо, да так, что хочется в петлю – мелькнуло в голове у Тайгера, – интересно – от чего?» Немного поразмышляв, он подошел к девушке, поднял ее на руки и вышел из конюшни.

Машину он увидел сразу. Доксвель поджидал его готовый ко всяким неожиданностям. Но к тому, что он сейчас увидел, Энди явно не был готов. Глядя на девушку, которую держал в руках Тайгер, он вытаращил глаза:

– Это что?! Ты что, это украл?! Там что, не было для этого ничего более подходящего?

– Да! Украл! – ответил Тайгер, втискиваясь на заднее сиденье вместе с девушкой. – У самого Господа Бога из-под носа. Давай, поехали!

Доксвель тронул машину с места. На повороте он снизил скорость и, оглянувшись, бросил на девушку взгляд повнимательней. Та, заботливо поддерживаемая Тайгером за плечи, постепенно приходила в себя.

– Боже мой! – вскричал вдруг Доксвель. – Это же дочь Сида Менели! Ты что, спятил, Джин?! Хочешь взять за нее выкуп?! Ну нет! Энди Доксвель такими вещами не занимается. – Доксвель сбросил газ и нажал на тормоза.

– Да успокойся ты, Энди! – Тайгер положил ему руку на плечо. – Я ее из петли вытащил. Не оставлять же ее после этого одну. Вдруг опять…

– Ну и дела! – удивился Доксвель и убрал ногу с тормозов. – Это ты, вообще-то, правильно сделал, – произнес он, когда машина тронулась с места. – Если человек решил свести счеты с жизнью, то он непременно это задуманное совершит, как бы там ни было. Слушай! – Доксвель заерзал на сиденье. – А что, если потребовать у Менели вознаграждение за спасение его дочери, в вежливой форме, конечно.

– Тише! – прервал его Тайгер. – Она очнулась.

Девушка сидела с открытыми глазами, и Тайгер незаметно убрал руку с ее плеч.

– С возвращением вас, мисс! – Доксвель, на секунду оглянувшись, взглянул на пассажирку.

– Откуда? – машинально спросила девушка.

– Как откуда, – хмыкнул Доксвель, – с того света. Как там, кстати?

Девушка какое-то время непонимающе смотрела на дорогу. Потом повернулась к Тайгеру и спросила:

– А вы кто?

– Это ваш спаситель! – отозвался вместо Тайгера Доксвель. – Вообще, к месту будет заметить, что это вовсе не его основное занятие – доставать из петли богатых молодых особ, – в голосе Доксвеля зазвучали игривые нотки. – Но его очень заинтересовало, отчего такие хорошенькие девушки лезут в петлю, и потому он решил спросить вас об этом, а потом, значит, опять э-э… повесить, простите, вернуть в прежнее положение. Но вы ему, видно, так понравились, что он решил этого не делать.

– Куда мы едем? – спросила девушка. Она уже окончательно пришла в себя.

– Очевидно, туда, где вы не сможете найти веревку и крюк, так, Джин? – Доксвель обернулся и вопросительно посмотрел на Тайгера. Тот кивнул в ответ.

За городом они свернули в густой парк, тянувшийся вдоль правой стороны дороги. Метров триста машина медленно ползла меж деревьев, пока ее фары не высветили небольшую поляну.

– Вот мы и дома! – бодро оповестил всех Доксвель и первым выбрался из машины.

– Посидите тут, мисс, пока мы соорудим ночлег, – сказал он девушке.

Они быстро натянули двухместную палатку и положили туда надувной матрац.

Доксвель при этом задумчиво поскреб себя пальцем по темени.

– Не слишком ли жесткое ложе для этой принцессы?

– Другого нет, – ответил Тайгер.

Доксвель поежился:

– Прохладно становится. Что будем делать, Джин, дежурить по очереди?

– Зачем?! – удивился Тайгер. – В палатке она не сможет повеситься.

– Тогда заделай замок снаружи, чтобы она не смогла выйти. Да предложи ей хоть чаю, в термосе еще осталось.

– А ты что же, не можешь сам, – спросил Тайгер.

– Стесняюсь!

– Ладно тебе, в машине так расшаркался, что я даже позавидовал!

– А! – Доксвель махнул рукой и посмотрел себе под ноги. – Это я только при тебе так, а вообще-то я их побаиваюсь. Когда я с женщиной один на один, из меня слова не вытянешь. – Доксвель подошел к машине, открыл дверцу и галантно поклонился. – Прошу вас, мисс, все готово.

Девушка вошла в палатку, приняла от Тайгера чай и, сделав глоток, вопросительно посмотрела на него.

– Спокойной ночи, мисс, – сказал ей Тайгер. – Все наваждения приходят только поздним вечером, с темнотой, когда человек остается наедине с самим собой. А утро приходит ясное, как улыбка ребенка, – ни малейшей тени. И сейчас вы не одни. Мы будем рядом. – Тайгер задернул замок палатки и закрепил его снаружи тонкой проволокой.

Доксвель, откинув в салоне сиденья, долго ворочался на них. Тайгер лег возле машины, прямо в траву, и тут же уснул.

Проснулся он рано и, сев на краю поляны, почти на час отключился от действительности. Пустота была внутри него, и он сам пребывал в пустоте. В пустоте, наполненной иными реальностями, от которых, тем не менее, зависела та, что окружала его в повседневной жизни.

Закончив с медитацией, Тайгер принялся за дыхательную гимнастику. Его тело наполнилось свежей упругой силой и теперь требовало физических упражнений. Он начал с плавных движений, постепенно ускоряя темп. Вскоре его руки и ноги со свистом резали утренний воздух. Тайгер был в своей стихии, совершенно отключившись от внешнего мира. В ней он жил по-настоящему. Каждое движение тела, мгновенное напряжение мышц и моментальное расслабление доставляли радость.

Когда Тайгер вернулся к машине, Доксвель и девушка уже не спали. Палатка была убрана.

– А вот и Джин! – увидев Тайгера, произнес Доксвель. – Джин! – Он повернулся к девушке, представляя Тайгера. – А это Джеки!

Тайгер молча пожал сухую, горячую ладошку девушки. Потом Доксвель отвел его в сторону:

– У нас нет ни капли бензина, придется тебе пешком проводить мадам до города.

– Хорошо! – согласился Тайгер. – Сколько у нас в наличии? – как будто между прочим, поинтересовался он.

– Чего? – не сразу понял Доксвель, а затем, сунув руку в карман, вытащил несколько мятых бумажек. – Это все, – и, глубоко вздохнув, критически осмотрел Тайгера. – В таком наряде ты не очень-то годишься ей в спутники. Ладно, иди. На обед я приготовлю бульон из твоих сандалий. В конце концов, нам нужно как-то подкрепиться, прежде чем толкать машину до шоссе. Черт бы ее побрал, все бока болят, все-таки спать в ней не очень-то удобно.

Сообщение о том, что придется идти пешком, девушка приняла спокойно. Лишь пожала плечами.

Они шли молча. Тайгер на полшага впереди, девушка за ним. Парой слов они перебросились лишь через полчаса, когда впереди показалось маленькое кафе, едва уместившееся на небольшом пространстве между дорогой и морем. Его хозяин, пожилой человек с блеклыми голубыми глазами, удивленно уставился на них из-за стойки. Видимо, появление посетителей в такой ранний час оказалось для него большой неожиданностью. Несмотря на это, на столике перед ними довольно быстро появились апельсиновый сок, кофе и горячие бутерброды.

Тайгер поглощал бутерброды, запивая их соком. Девушка, глядя на море, сделала несколько глотков кофе, отставила чашку в сторону и неожиданно спросила:

– Вы что, действительно хотели узнать, почему я решила покончить с жизнью? – Желтые, с узким длинным разрезом глаза вполне серьезно смотрели на Тайгера. – Кстати, каким образом вы попали на конюшню?

– Да! – ответил Тайгер, пропуская мимо ушей второй вопрос. – Очень бы хотелось узнать причину, толкнувшую вас на это. Вы доставили нам кое-какие хлопоты, а я до сих пор остаюсь в неведении.

– Ну что же, тогда слушайте! – Девушка чуть вздернула голову. – Вчера поздно вечером приехал Вуд Глентон. Он помог мне устроить картины в холле коммерццентра. Это очень престижная для начинающих выставка. Там обычно выставляют свои полотна молодые малоизвестные художники. Туда частенько захаживают любители живописи, коллекционеры, меценаты, посредники и просто мелкие жулики от искусства. Бывает и пресса. Короче говоря, попасть туда – значит заиметь твердый шанс обрести хоть небольшую известность. Правда, нужны соответствующие рекомендации, предварительная оценка картин компетентной комиссией. Глентон все это устроил.

– И что? – спросила Тайгер, не понимая, зачем все это ему говорят.

– Как это что?! – Девушка сделала раздраженный жест рукой. – В холле на этот раз не осталось висеть ни одной картины, все оказались распроданными. Все, кроме моих. Глентон вчера привез их обратно. Понимаете, из десяти – ни одной!

– Ну и что? – спокойно произнес Тайгер.

– Да как это что? – Голос у девушки зазвенел. – Это же крах, полный, понимаете?! Я – никто! Это вы понимаете?! Я уже не говорю, что теперь превратилась в посмешище. Три года я этим жила, верила и вот… – Лицо девушки стало беспомощным.

Тайгеру стало жаль ее.

– Что ж, – произнес он, – значит, мы с вами друзья по несчастью. У меня примерно то же самое. Только я посвятил своему делу двадцать лет, а теперь не в состоянии заработать себе на жизнь и гроша. В данный момент я истратил на завтрак последние наши с Энди деньги, но мне и в голову никогда не приходила мысль о самоубийстве.

– Правда? – В голосе Джеки зазвучало любопытство. – Разве после этого можно жить?

– Еще как!

– Три года и двадцать лет, – Джеки покачала головой. – Вы, наверное, очень сильный человек. Мне этого как раз не хватает. Значит, мы друзья по несчастью, – глаза Джеки слегка потеплели. – Мы с вами в одном положении.

– Значит, в одном! Хотя и не совсем. – Тайгер откинулся на спинку стула, пытаясь как бы со стороны посмотреть на Джеки. – У вас есть дом, отец, деньги. У меня ни гроша в кармане и Энди Доксвель, который сейчас сидит возле своей машины, а в баках ее нет ни капли бензина. Он варит себе на обед мои кожаные сандалии. И вы думаете, я унываю? – Тайгер улыбнулся неожиданно для самого себя. День занимался изумительный и искристый, с моря тянул легкий бриз; девушка, сидевшая напротив, была хороша, и у Тайгера отпустило внутри.

– Это было не просто увлечение, – продолжил рассказывать он. – Это была моя жизнь, и вдруг то, чем я занимался, стало никому не нужным.

– А чем вы занимались? – спросила Джеки.

– Как вам сказать… – Тайгер повертел на столике запотевший бокал с апельсиновым соком. – Одни называли это искусством, другие… Может быть, мы оставим этот разговор? – неожиданно произнес он.

– Больная тема?

– Ну, в общем, да, – ответил Тайгер и опять улыбнулся.

Джеки удивленно смотрела на него.

Он взял в руки пустую бутылку из-под сока и с такой силой крутанул ее, что она бешено завращалась на столе, превратившись в сверкающий на солнце круг. Затем он резко подсунул под нее ладонь, и бутылка, несколько раз крутанувшись, вертикально встала на ней. Потом в ход пошли тарелки и стаканы. Все это, вращаясь, по очереди взлетало в воздух и падало на ладони Тайгера.

– Здорово у вас получается, Джин! – Джеки впервые за все утро улыбнулась. – Слушайте, от вас что-то исходит, какие-то волны, я чувствую. Они положительно действуют на меня.

– А они и исходят, – произнес Тайгер.

– Интересно! – Лицо Джеки оживилось. – Кстати, почему у вас нет денег? Вы не работаете?

– Я же вам сказал – то, что я умею делать, никому не нужно.

– Ах да, простите, – Джеки кивнула головой. – Но вы так здорово жонглируете посудой. Хотите, я вас устрою барменом? У вас бы получилось. Если мой отец узнает, что вы меня… впрочем, нет, ему об этом лучше не знать. Скажем что-то другое, – Джеки на минуту задумалась. – Ладно, по дороге придумаю. Ну, так вы согласны?

– Пожалуй, да – ответил Тайгер.

– Тогда не будем терять времени, – Джеки решительно поднялась из-за стола.

До отеля «Коралловые острова» они добрались на такси. Отель состоял из целого комплекса высотных розовых зданий, стоящих на узком мысе, выдающемся в море.

– Отель для туристической элиты, – небрежно бросила Джеки, входя в холл. – Он по карману только состоятельным людям. Семь лет назад папа приобрел участок земли на мысе и построил этот комплекс. Все по последнему слову техники и без излишеств. Мне нравится, а вам?

– Мне? – Тайгер осмотрел холл, больше похожий на ботанический сад, чем на помещение. – Мне тоже.

Они поднялись на второй этаж.

Джеки остановилась возле широких двустворчатых дверей.

– Вы подождите меня здесь. Боюсь, что секретарь, увидев вас, ляжет поперек двери в папин кабинет. Я быстро, – она открыла двери и вошла.

– Привет, Билли! Папа у себя? – донеслось до Тайгера.

«Может, исчезнуть, – размышлял он под мягкое жужжание кондиционеров. – Бармен? Что ты в этом смыслишь, тем более, работа на виду».

– Джин! – негромко окликнули его.

Он обернулся. Джеки, выглядывая из дверей, махала ему рукой.

– Не бойся! – шепнула она Тайгеру, когда он остановился перед кабинетом. – Если что, я нажму на папу.

Тайгер кивнул головой, пропустил Джеки вперед и вошел следом.

В просторном кабинете, рядом с длинным столом, откинувшись на спинку кресла, сидел сухощавый пожилой человек. Ноги он вытянул далеко вперед. Лицо его, в нескольких местах вспаханное глубокими морщинами, тем не менее, не казалось старым. Такие же, как у Джеки, желтые, только более прозрачные глаза с любопытством смотрели на Тайгера.

– Садитесь! – Он жестом указал Тайгеру на соседнее кресло. – Кофе, сигару, – человек потянулся к звонку.

Тайгер отрицательно покачал головой и опустился в кресло.

– Ну что ж, – произнес человек, – значит, барменом. Вообще, я не беру людей просто так, с улицы и без рекомендаций, но Джеки, – он бросил взгляд на дочь. – Разве ей можно в чем-то отказать? В третьем корпусе есть свободное место, но на него многие метили. Люди служат у меня по пять – семь лет. Так что ведите себя осмотрительней, возможно, у вас будут недоброжелатели.

Тайгер едва заметно улыбнулся.

– Вам смешно?! – Улыбка Тайгера не укрылась от человека.

– Простите, я думаю, что если ты окружен только недоброжелателями, то еще можно вполне сносно существовать, – объяснил Тайгер.

– Хорошо, – хозяин кабинета поднялся. Тайгер тоже.

– Некоторое время поработаете стажером, у Окамы. И еще, – человек ощупал взглядом крепкую фигуру Тайгера. – То, что вы слабы здоровьем, никак не скажешь, поэтому я передам Мустафе, он у меня следит за порядком в залах, чтобы к вам не заходил. Думаю, в случае необходимости вы справитесь сами. Минутку, – осытановил он Тайгера, когда тот был уже у дверей. – Я жду вас завтра в восемь утра. Аванс вы можете получить прямо сейчас.

Против аванса Тайгер не возражал. Выйдя из кабинета, он сказал Джеки:

– Если я сейчас же не привезу продукты, Энди умрет с голода.

– Ну что же, спасайте друга. До встречи! – произнесла девушка.

– До встречи! – сказал Тайгер. – И спасибо вам за хлопоты. Вы нас здорово выручили.

– А уж как вы нас! – ответила девушка. – Жизнь, оказывается, не такая уж и плохая вещь.

– Я рад, что вы это осознали.

К парку Тайгер подъехал на такси.

– Невозможно хочется есть! – были первыми слова, которыми встретил его Доксвель.

– Это дело поправимое, – сказал Тайгер и достал из заднего кармана шорт несколько крупных купюр. – И вообще, Энди, можешь меня поздравить, я принят на работу.

– Куда? – у Доксвеля округлились глаза. – Кстати, ты еще у меня не уволился.

Японец Окама, у которого стажировался Тайгер, прожил в Новой Зеландии двадцать лет и все двадцать лет был барменом. От беспрерывного общения с людьми, он обрел дар видеть их насквозь. Клиент только приближался к стойке, а Окама уже знал, какая доза спиртного требуется человеку и захочет ли он принять ее в чистом виде или предпочтет чем-то смягчить. Порой клиент колебался, не зная, что выпить, и обращался к Окаме за советом. Японец, ни слова не говоря, ставил перед ним стакан и без колебаний наполнял его. Как правило, он лучше клиента знал, что в данный момент требует его душа.

«Человечество, как это ни грустно, делится всего на два вида – пьющих и не пьющих, – говорил Окама. – Непьющая категория не поддается на дальнейшее разделение на подвиды. Она однообразна. Не пьют, в основном, потому, что им это не нужно, и иногда потому, что нельзя. Что касается пьющих, здесь не устаешь поражаться разнообразию мотивов».

Каким бы ни был тяжелым предыдущий день, по утрам Окама, свежий, в черном костюме с бабочкой, встречал Тайгера в баре неизменной улыбкой.

– Сколько составов ты выучил на сегодня? – первым делом спрашивал он. – Запомни, Джин, – внушал японец Тайгеру, – если вдруг окажется, что ты не знаешь, как приготовить коктейль, который от тебя требуют, быть скандалу. Еще хуже приготовить коктейль, что не соответствует своим вкусом названию. Я знаю триста смесей только из напитков, содержащих алкоголь. Обычно приходится готовить около двадцати – двадцати пяти наименований. Ну иногда тридцать. Но бывает, клиент потребует такое, что и сам выговорить не в силах, – понятно, что он этого никогда в жизни не пил. В таком случае делай ему что хочешь. Главное, чтобы вкус получился совершенно дикий. И тогда клиент будет сидеть над стаканом и благоговейно, глоток за глотком, вкушать абстракцию, состряпанную твоими руками. И потом всю свою дальнейшую жизнь он не перестанет вспоминать, что, когда грел свое пузо под солнцем Новой Зеландии, ему сделали коктейль «Седьмой круг ада» или «Реки Вавилона». Так что, Джин, для начала ты просто обязан знать сто смесей, – заканчивал свою лекцию не устающий улыбаться Окама и тут же оборачивался к очередному посетителю: – Я к вашим услугам, сэр.

Окама был виртуоз, но и у него, когда Тайгер продемонстрировал свои трюки с бутылками и стаканами, узкие глаза стали вдруг если не круглыми, то, по крайней мере, раскрылись до уровня овала.

– Да тебе же цены нет, старина, ты прирожденный бармен. А так сможешь? – Окама запустил по стойке стакан, и тот, не доехав полметра до ее края, остановился. Таким же образом он запустил второй, и тот встал почти рядом с первым.

Тайгер кивнул головой в знак одобрения, затем налил в три стакана воды и метнул их один за другим по стойке. Первый встал у самого края, остальные два выстроились за ним примерно на равных расстояниях друг от друга. Окама покачал головой и поднял вверх руки:

– Сдаюсь!

Увидев такую забаву, из темной глубины бара выплыла уже изрядно поднабравшаяся компания завсегдатаев, которых не интересовало голубое небо Новой Зеландии и прозрачная волна океана. Они торчали в баре почти каждый день, с открытия и до полудня, и покидали его лишь порядком поднакачавшись.

Кампания некоторое время таращила на стойку со стаканами пьяные глаза, а потом один из них, рыжий, в пестрой рубашке и шортах, положил на стойку десятидолларовую бумажку.

– Эй, парень, смотри, – сказал он. – Если стакан остановится рядом с ней, она твоя. Если сдвинешь, то такая же с тебя.

Тайгер посмотрел на бумажку и взял в руки стакан. К полудню у него хрустело в кармане сто пятьдесят долларов, все новенькими купюрами. Окама, ухмыляясь, смотрел на Тайгера узкими весело поблескивающими глазами.

Через неделю Тайгер встал за стойку бара в корпусе номер три. Все шло своим чередом. Клиенты подходили, заказывали выпивку и не спеша накачивались спиртным в прохладном полумраке зала. Через два дня заявилась компания завсегдатаев из бара Окамы. Она заметно разрослась, в ней появилось несколько женщин.

– Вот ты где! А мы тут обыскались, – произнес рыжий и обнял двух своих приятелей. – Ты бы научил нас своему… э-э, – рыжий вдруг икнул, испуганно прикрыл рот ладонью и покосился на женщин, – искусству, а? За этим дело не станет, – он достал бумажник и похлопал по нему ладонью.

К трем часам дня вся стойка и пол вокруг нее были залиты ликерами, виски, коньяком, а в воздухе витали тонкие ароматы. Компания предпочитала учиться на дорогих марках.

Незадачливых учеников пришлось, в конце концов, уносить из бара на руках, призвав на помощь швейцара и двух официантов из ресторана. В кассе к тому времени уже лежала двойная дневная выручка, да и бумажник, который Тайгер совсем недавно приобрел, заметно распух.

После этого случая в баре у Тайгера даже днем было людно. Клиент приходил, садился за стойку, если везло и было свободное место, то на самый ее край, и оттуда кричал Тайгеру или показывал на пальцах, что ему нужно. Тайгер быстро готовил смесь и, метнув стакан по стойке, отправлял его прямо в поставленную ребром ладонь клиента. На чаевые публика не скупилась.

Тайгер работал уже три недели. Как-то вечером он заметил в баре Менели – отца Джеки, который, с трудом протолкавшись к стойке, сел на освободившееся место у самого ее края. С минуту Менели наблюдал за работой Тайгера, а потом на пальцах показал, что ему надо. Тайгер, с помощью Окамы освоивший язык жестов, приготовил ему двойной виски со льдом и метнул выпивку по стойке. Стакан встал точно у раскрытой ладони Менели.

Отпустив еще двух клиентов, Тайгер подошел к боссу:

– Я слушаю вас, сэр.

– Я пришел сказать, что с сегодняшнего дня мы повышаем вам жалованье. Бар стал приносить доход в полтора раза больше, чем обычно. Теперь я понимаю, как вам это удалось. – Менели допил виски и поднялся. – Признаться, поначалу я думал, что через неделю придется вас уволить.

Под самое закрытие, когда посетителей осталось совсем мало, Тайгер опустился на стул передохнуть. Просидев на нем несколько минут, он ощутил на себе чей-то взгляд.

Тайгер насторожился, слез со стула и принялся протирать и без того сверкающую стойку, незаметно посматривая в зал. В самом темном его углу шевельнулось нечто горообразное, а потом оттуда к стойке выплыла фигура высокого, массивного негра с могучими плечами, мышцы которых выделялись даже под просторным пиджаком.

– Процветаешь! – Толстые губы негра изобразили улыбку.

Тайгер внимательно посмотрел на него. На развлекающегося толстосума он не походил.

– Допустим! А в чем дело?

Негр неожиданно выбросил вперед руку, пытаясь схватить Тайгера за грудки, но тот успел отскочить в сторону. Крючкообразная огромная лапа с толстыми пальцами сжала воздух.

– Ловкий! – усмехнулся негр. – Двойное виски «Чемпион» с содовой, – вдруг потребовал он, присаживаясь на табурет.

– Такую дрянь не держим, – процедил Тайгер сквозь зубы. – Убирайся!

– Ну, ублюдок, ты свое получишь, ты давно уже заработал себе хорошую трепку, – негр слез с табурета и, выкидывая вперед ноги так, словно на них были надеты ласты, пошел к выходу.

Закончив работу, Тайгер вышел на широкие ступени третьего корпуса. Доксвель ждал его в машине.

– Послушай, Джин, – сказал он Тайгеру, когда тот усаживался рядом с ним на сиденье. – Уж раз так получилось, что я работаю у тебя личным шофером, то совсем было бы неплохо, если бы ты хоть иногда подкидывал мне бутылку-другую хорошего мартини, а?

– Вот здесь есть все, что тебе нужно, – Тайгер кивнул на бумажный пакет, который держал в руках.

Доксвель удовлетворенно улыбнулся.

– Это хорошо, а то что-то жить стало скучновато, – он хитро посмотрел на Тайгера. – Верно, Джин?

– Не замечал, – ответил Тайгер.

Они миновали мыс, и «Коралловые острова» остались позади.

– Знаешь, что я думаю, Джин, – заговорил опять Доксвель. – Надо бы мне съездить на денек в Окленд.

– С ума сошел! – ровным тоном произнес Тайгер, не отводя глаз от темного океана.

– Сойдешь тут! – Доксвель возмущенно заерзал на своем сиденье. – Знаешь, сколько денег лежит у меня в сейфе, в тайнике?! А я в это время живу за твой счет.

– Ну и живи, кто тебе не дает, – невозмутимо сказал Тайгер. – Может быть, тех денег уже и нет, они же наверняка твой коттедж перетряхнули основательно.

– Не могу поверить в это! – произнес Доксвель. – Там почти все, что я выручил за продажу картины, можно сказать состояние.

– Хочешь, чтобы тебе голову открутили, тогда валяй!

– Не бойся, Джин. Не такой я кретин, чтобы лезть напролом. Да и времени прошло больше месяца. Я думаю, что там уже все успокоилось.

– Тогда подожди неделю. У меня скоро будет пятидневный отпуск. Съездим вдвоем.

– Нет! – Доксвель отрицательно покачал головой. – Такая милая парочка, как мы с тобой, обязательно обратит на себя внимание. Одному проще. Если они не нашли тайник – деньги наши.

– Не делай глупостей, Энди, – попытался еще раз вразумить Доксвеля Тайгер.

– Давай-ка лучше поменяемся местами, – сказал тот в ответ. – Если я сейчас не сделаю пару глотков, умру от жажды, не доехав до отеля.

Они остановились, Тайгер сел за руль и переключил скорость.

Ночь была теплой. Машина не спеша скользила по пустым улицам. По радио звучал хрипловатый голос Луи Армстронга, а Доксвель, понемногу отхлебывая из бутылки, рассказывал о своей первой дюбви.

Бар был пуст. Тайгер только что открыл его. Он стоял, уставившись в квадратную бутылку с ромом, и размышлял о своем будущем, ближайшем и дальнем. Оно видилось ему не в розовых тонах. Самым благополучным концом истории, в которую он попал, могло быть лишь одно: он до конца дней своих проторчит за стойкой бара, развлекая и обслуживая богатых бездельников. Но и это вряд ли произойдет. У Службы Безопасности длинные руки. Рано или поздно его найдут. Надо всегда быть готовым к этому.

– Эй, что с вами?! – произнес кто-то рядом.

Тайгер оторвал взгляд от бутылки, повернул голову и увидел Джеки.

– Наконец-то вы заметили меня! – Желтые глаза девушки в сумраке бара казались темными. В белой свободной рубашке и голубых шортах она выглядела очень привлекательно.

– Что с вашими волосами и куда подевалась борода? – спросила Джеки.

Тайгер развел руками. Как-то на днях Доксвель встал утром с кровати и вдруг весьма резонно заметил:

– Я не знаю, какие грешки водились за тобой в прошлом, и кем ты тогда был, но сейчас за блондином с бородой, который немного размял кости на вилле Барноу в Окленде, числятся два трупа. Так что тебе лучше сменить внешность. Тяжелей преступления, чем убийство, не существует.

Тайгер, немного поразмыслив, согласился, решив вернуть волосам естественный цвет и сбрить бороду.

Он провел рукой по своим коротко остриженным волосам и произнес:

– Дело в том, что мы с Доксвелем заключили пари. Проигравший должен был постричься наголо. Я проиграл. В последнюю минуту Доксвель разрешил мне оставить немного волос, при условии, что я покрашу остатки в черный цвет и сбрею бороду.

Джеки рассмеялась:

– С вами не соскучишься! Знаете, Джин, когда я нахожусь возле вас, у меня поднимается настроение.

– У меня тоже! – произнес Тайгер.

– Я не шучу! – сказала Джеки.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, пока первый клиент – низкий крепыш с опухшим лицом не прервал это занятие.

– Я, между прочим, приглашала вас в гости. Вы разве забыли? – спросила Джеки, когда клиент, получив свою выпивку, удалился.

– Мм… наверное, – не очень уверенно произнес Тайгер. – Честно говоря, я думал, что вы сделали это просто из вежливости.

– Вот еще! – Джеки села на табурет и оперлась локтями о стойку. – Когда вы заканчиваете работу?

– Поздновато! В час ночи.

– В самый раз, – девушка лукаво улыбнулась. – Я заеду за вами. До вечера!

– До вечера! – машинально ответил Тайгер.

Он задумчивым взглядом проводил фигурку Джеки, пока она не скрылась в дверях. События развивались помимо его воли. Кроме того, девушка ему нравилась. Но все это было как-то не ко времени. Не в том он положении…

Ночь была темной, с яркими близкими звездами. Закрыв бар, Тайгер вышел из отеля. Белый «бьюик» Джеки с открытым верхом стоял на противоположной стороне рядом с фонтаном. «Опеля» Доксвеля не было видно. Это обстоятельство немного насторожило Тайгера.

– Прекрасный вечер, – вежливо произнес он, усаживаясь в машину Джеки. – Вы не видели здесь Доксвеля?

– Нет, а что? – Джеки тронула машину с места.

– Да нет, ничего, – произнес Тайгер, – обычно он встречает меня после работы.

Улицы были пустынны, и они довольно быстро доехали до дома Джеки.

В холле их встретил огромный пес. Он лизнул руку Джеки, обнюхал Тайгера и спокойно улегся у входных дверей.

– Считайте за честь – Бонго вас обнюхал. Других он обычно игнорирует. Лежит на своем месте и посматривает полузакрытыми глазами. Пьяных компаний терпеть не может. А вам он оказал внимание. Видимо, вы действуете не только на людей, но и на собак.

– Возможно! – Тайгер пожал плечами. – Но, скорей всего, он почувствовал родственное себе существо.

– То есть как? – не поняла Джеки. Она поставила на столик два хрустальных бокала на тонких ножках. – Вы же не собака, в конце концов.

– Мы, я и он, – Тайгер кивнул на Бонго, – более схоже воспринимаем мир. Мы живем больше ощущениями, чем умом, и чаще полагаемся на свое чутье или интуицию, если хотите, чем на логику. А вы живете лишь умом, насквозь проеденным вирусом рационализма. Белый человек, вообще, по своему складу рационалист.

– Вы не европеец, по крайней мере не совсем, – утвердительно произнесла Джеки. – С бородой и белыми волосами вы, хоть и с натягом, могли за него сойти, а сейчас в вас заметна добрая примесь азиатской крови.

– Да, – согласился Тайгер. – Я европеец только наполовину! Мать англичанка, отец японец. Потомок самураев.

– Самураев?! – Брови Джеки удивленно поднялись вверх. – Такого быть не может! – Самураи – воины древности.

– Не такой уж и древности, – мягко возразил Тайгер. – Как влиятельная социальная прослойка они существовали до девятнадцатого века. Наш род происходит от очень древнего клана самураев, живших на северных границах Японии. Род был свиреп и воинствен. Его мужчины никогда не признавали компромиссов и потому, в конце концов, от него осталась жалкая горстка людей. Постепенно всех разбросало в разные стороны. А затем пришли времена, когда звания, титулы, как и боевой дух, начали обесцениваться. В почете стала изворотливость, коммерческая смекалка, и это было последним ударом. Мой дед, перебравшись на Тайвань, промышлял рекламой бытовых приборов. Только два самурайских меча, висевших на стене у нас в доме, напоминали нам, кто мы есть. Отец, правда, был совсем другим человеком… совсем другим, – задумчиво повторил Тайгер и, чтобы сменить тему, спросил: – Что мы будем пить?

– А что вы предпочитаете? – Джеки встала с дивана с явной неохотой. Рассказ Тайгера ее заинтересовал.

– Что-нибудь полегче, – сказал Тайгер.

– Тогда вино, – Джеки достала из бара бутылку. – А кто-нибудь еще остался из вашего рода? – поинтересовалась она, наливая вино в бокалы.

– Я последний! – ответил Тайгер.

– Тогда за вас, последний самурай! – Джеки сделала глоток из фужера. – Я сразу почувствовала, что вы из другого теста. А музыку вы любите, самурай? – Она поставила фужер на столик и потянулась к пульту управления радиоцентром.

Через час они перешли на «ты»:

– Скажи, Джеки, зачем одному человеку столько вещей? – Тайгер обвел рукой комнату.

– Чтобы удобней жить. Неужели ты не понимаешь?

Тайгер отрицательно покачал головой.

Джеки пристально посмотрела на него:

– Ты странный, Джин. Ты не похож на других.

– Разве непохожесть и странность одно и то же?

– Нет!

– Тогда почему же ты так говоришь? Не хочешь показать мне свои картины?

– От них осталась одна зола! – Джеки встала из-за стола и подошла к окну. – Но это было не просто очередное увлечение, как лошади и самолеты. Это была попытка подняться над собой, над собственным образом капризной, сумасбродной девчонки, любимым чадом папаши.

– Ты хотела сама по себе состояться в этой жизни.

– Да, наверное! – Джеки повернулась к окну спиной и посмотрела на Тайгера, – вид у нее был не очень веселый.

– Не грусти, Джеки, ты и так состоялась.

– То есть?

– Сейчас объясню. Не каждого мужчину можно назвать мужчиной. Ты согласна?

– Конечно.

– То же самое можно сказать о женщине. А ты красива, обаятельна. Ты состоялась в этом мире как женщина, а это главное.

– Спасибо за комплимент! Мне приятно слышать от тебя такие слова. Хотя я думаю, что женщина всегда женщина.

Тайгер улыбнулся:

– В отличие от мужчины, которому без конца приходится доказывать, что он мужчина. – Тайгер поднялся с дивана. – Уже поздно, я пойду.

– Я тебя подвезу, – Джеки встала вслед за ним.

– Не надо, Джеки, – отказался Тайгер. – Я еще немного проветрюсь после этого, – он кивнул на пустой бокал, – а потом возьму такси.

У дверей Джеки неожиданно положила руки на плечи Тайгера и, легко притронувшись к его щеке губами, произнесла:

– Приходи почаще, Джин! – и шутливо добавила: – А то я, чего доброго, опять повешусь.

Выйдя на улицу, Тайгер не спеша зашагал в сторону стоянки такси, думая о том, что в его жизни место для женщины не предусмотрено.

– Эй, приятель! – окликнул кто-то Тайгера.

Он посмотрел туда, откуда звучал голос, и увидел большой черный лимузин, возле которого стоял массивный человек и махал ему рукой, еще один сидел на месте водителя.

– Ты не поможешь? – спросил тот, что сидел в машине, когда Тайгер подошел ближе. – Эта колымага отказала в самое неподходящее время. Надо подтолкнуть.

Тайгер согласно кивнул головой.

– Ну что, начали. Раз-два, – командовал здоровый негр, упираясь рядом с Тайгером в лакированный кузов лимузина. – Черт, ничего не выходит, – негр критически оглядел фигуру Тайгера. – Садись-ка ты за руль, приятель, а мы с братом будем толкать. – Симон, поменяйся с ним местами!

Из лимузина выбрался еще один здоровенный черный и подошел к ним. И тут Тайгер почувствовал, что мощные лапы обоих негров, как тисками, сжали его руки.

– Эй! Мустафа, – крикнул один из них. – Готово!

И сразу же из лимузина появилась еще одна глыбообразная фигура.

Тайгер узнал в ней негра, с которым он повздорил в баре.

– Держите? – Негр приблизился к Тайгеру. – Держите крепче. Ловкий, может выскользнуть. Ну, узнал меня?

Тайгер молчал.

– Ну-ка встряхните его, – негромко скомандовал Мустафа.

Тайгер почувствовал, как его ноги оторвались от земли.

– Ты знаешь, кто я? – спросил негр. – Я Мустафа, мой брат должен был встать за стойку бара в третьем корпусе, но там почему-то оказался ты.

Тайгер все понял и, поджав ноги, выбросил их в лицо негру. Тот, с неожиданным для такой туши проворством, резко отклонил корпус назад и почти ушел от удара. Левая пятка Тайгера лишь вскользь задела его челюсть. Негр качнулся, сделал шаг назад, потряс головой и заорал:

– Да держите же его, что я вам говорю!

Негры сдавили Тайгера еще сильней.

– Вот так! – удовлетворенно произнес Мустафа. – А таким ударом меня не пронять, понял. Я чемпион Новой Зеландии по боксу, бывший, разумеется, поскольку это дело теперь под запретом. А теперь посмотрим, как ты держишь удар, – Мустафа с размаху ударил Тайгера в живот кулаком. Оба негра при этом пошатнулись.

Тайгер повис у них на руках.

– Полегче, Мустафа, ты же его угробишь, – крикнул негр, которого звали Симоном.

– Черт с ним, пускай подыхает! – рыкнул Мустафа – Теперь проверим, крепка ли у него челюсть.

– Подожди, пусть придет в себя, – сказал негр, тот, что держал Тайгера слева.

Тайгер был в полном сознании, он просто симулировал, изображая беспамятство. Удар был страшный, но мышцы пресса выдержали. Лишь немного пекло в области желудка. Тайгер тянул время, ожидая, когда, сжимавшие его мощные лапы хоть на секунду ослабнут, и он сможет вырваться. Но негры по-прежнему крепко держали его с обеих сторон.

– Ну, поднимай голову, – Мустафа потрепал его по щеке.

– Черта с два он ее поднимет, разве что через полчаса, – сказал Симон.

– Тогда помогите ему это сделать! – опять заорал Мустафа.

И в это время Симон, хрипло вскрикнув, отпустил Тайгера. Тот, не теряя времени, нанес освободившейся рукой сильный серпообразный удар в челюсть второго негра. Руки, державшие Тайгера, обмякли и заскользили вниз по его телу. Негр сначала опустился на колени, затем лег на левый бок и застыл. Тайгер сделал шаг в сторону и ударом ноги встретил надвигающегося на него Мустафу. Его пятка прошла между рук негра и угодила ему в челюсть.

– Посмотрим, как держишь удар ты, – произнес он, когда негр свалился на землю.

Мустафа лежал без движения.

Услышав чьи-то вопли, Тайгер в недоумении обернулся. Симона трепала огромная собака. Тайгер узнал Бонго. Потом из-за машины появилась запыхавшаяся Джеки.

– Что случилось, Джин? – скороговоркой выпалила она и попыталась оттащить Бонго. – Помоги мне, Джин! – попросила она.

– Сейчас! – ответил Тайгер и, подойдя к негру, ударил его. Тот замер на секунду, а потом медленно опустился на землю. Бонго сразу успокоился.

– Что здесь произошло? – Джеки расширенными глазами смотрела на Тайгера.

– Ничего! – спокойно произнес тот. – Видно, меня хотели проучить за то, что я занял не свое место в баре.

– Вот эти? – Джеки кивнула на негров.

Один из них попытался подняться и встал на колени, упираясь руками в землю, но дальше дело не двигалось. Двое других лежали без движения.

Джеки, присмотревшись, указала пальцем на Мустафу:

– Так это человек отца. Мустафа по кличке Гараж. Он следит за порядком в отеле, – она вдруг замолчала и с изумлением посмотрела на Тайгера. – Ты их один, разве такое возможно?!

– Бонго помог.

– Они живы?

– Думаю, да.

– Пойдем отсюда! Я тебя довезу на машине, – Джеки потянула Тайгера к своему дому. Он повиновался.

– Буквально через несколько минут, как ты вышел, с улицы раздались какие-то крики. Я решила посмотреть. Бонго увязался за мной, – рассказывала Джеки, быстро шагая к своему дому и не отпуская руку Тайгера.

Доксвеля в номере не оказалось. Вместо него Тайгер нашел лишь записку: «Извини, Джин, я решил один сделать это дело. Буду через день».

Тайгер разделся, принял душ и, сев в кресло, уставился в не задернутый гардинами оконный проем. Слишком много событий уместилось в один вечер, и их необходимо было осмыслить.

Доксвель не появился ни на второй, ни на пятый день. Тайгер почти не сомневался, что его нет в живых. Спустя еще день он попросил короткий отпуск, залил полные баки машины Доксвеля бензином и выехал к вечернему парому.

В Окленд паром пришел в четыре утра. Тайгер покинул его последним и направил машину за город, где и оставил, замаскировав в густом кустарнике.

Ранним утром он вошел в город и просидел в японском ресторанчике до открытия городской библиотеки, которая находилась на другой стороне улицы. В девять утра, едва библиотека открылась, он пересек улицу и вошел в нее. Попросив газеты за неделю, он внимательно изучил их и ничего интересного для себя не нашел. Пара мелких краж и один угон автомобиля – вот и все. Никаких трупов. У него появилась маленькая надежда, что Энди еще жив. Часом позже Тайгер взял такси и добрался до коттеджа Доксвеля. Их жилище внешне не выглядело заброшенным. Тайгер несколько раз прошелся взад-вперед перед ним и, не заметив ничего подозрительного, открыл калитку. По бетонной дорожке он не спеша прошел к парадному и постучал. Никто не отозвался. Тайгер немного постоял в ожидании и толкнул дверь. Она оказалась незапертой.

– Есть кто-нибудь?! – громко спросил он, оказавшись в доме.

Тайгер переходил из комнаты в комнату. Дом был пуст. Ничего другого Тайгер не ожидал. Он открыл платяной шкаф. Вещи Доксвеля лежали на месте. Тайгер прошел на кухню, отодвинул от стены массивный шкаф и снял декоративную панель.

Секретный сейф Энди был небольшим, с одним отделением. Тайгер взялся за ручку, думая о том, что совершает сейчас бесполезную работу. Ведь шифр знал только Доксвель. Он повернул ручку и потянул дверь на себя. Она неожиданно поддалась. Тайгер до конца распахнул ее и увидел Доксвеля.

Зрелище было жутким. Доксвель, скорчившись в три погибели, сидел в сейфе. Глаза его были открыты, рот оскален, а скрюченные кисти рук застыли возле горла. Доксвеля, видимо, затолкали в сейф и закрыли. Здесь он и умер от удушья. Тайгер несколько секунд смотрел на то, что было когда-то его компаньоном, затем медленно закрыл сейф и вышел прочь из коттеджа.

«Жизнь – это такая штука, Джин, я бы ради нее океан переплыл», – вспомнил он слова Доксвеля, сидя на лавке, которая первой попалась на пути. Улица была тихая, немноголюдная. В небольшом скверике мирно журчал прохладный фонтан, из которого пили воду голуби. Напротив фонтана сидела почтенная пара и вела неторопливую беседу. Все было прекрасно в этом мире, на его лицевой стороне. Тайгер же существовал на обратной, в его подкладке. Гуманисты, черт бы вас побрал, мысленно выругался Тайгер. Сослали на остров сорок человек, не потрудившись предъявить обвинения. Доксвеля кто-то закрыл в сейфе, и он умер страшной смертью. А в остальном дела обстоят неплохо. На дворе эра гуманизма. Мир по-прежнему прекрасен, люди почти ангелы. Еще несколько усилий и… Тайгер вдруг подумал, что если общество считает его опасным существом, которому не место среди людей, то сейчас самое время показать ему клыки.

Он поднялся с лавки, пошевелил затекшими мышцами и посмотрел на часы. Выходило, что он вот так, неотрывно глядя на фонтан, просидел почти два часа.

В полдень Тайгер припарковал машину возле кафе, от которого когда-то угнал «феррари». Поднявшись по ступенькам, он сел за тот же самый столик, где сидел в прошлый раз. Уже два дня подряд он в облике блондина с бородкой разъезжал на машине Доксвеля по всему городу, посещая кафе и рестораны и прочие людные места. Тайгер стал живцом, на которого должны были клюнуть те, кто засунул Доксвеля в сейф. Три дня суеты и риска – ведь на него также могли обратить внимание и люди из Службы Безопасности – не оправдали себя. Интереса к Тайгеру так никто и не проявил. Теперь он ломал голову над тем, что можно еще предпринять.

Подошел официант, и Тайгер заказал молочный коктейль. Едва официант поставил его на стол и удалился, как в кафе появились трое мужчин. Они сели за столик у выхода. Тайгер пристроил к вазе с цветами небольшое зеркальце, так, чтобы в него была видна машина, сделал глоток из бокала и стал незаметно рассматривать троицу. «Неужели клюнули?» – подумал он. Мужчины заказали мороженое.

«Сладкоежки!» – усмехнулся Тайгер. Он старался не выпускать из поля зрения мужчин и одновременно поглядывал в зеркальце, в котором уже дважды мелькнул какой-то тип. Вот он возник в третий раз, воровато посмотрел в сторону кафе и быстро присел за машиной. Тайгер отодвинул в сторону стакан с коктейлем. Он не ошибся. Охота началась. Охотники хорошо знают, что за зверя им предстоит поймать. Посмотрим, как они подготовились. Тайгер встал и с беспечным видом направился к выходу. Троица сидела за столом, вяло ковырялась ложками в мороженом и не обращала на него ни малейшего внимания. Через несколько шагов они выпали из его поля зрения. Теперь Тайгер находился в опасной зоне, которую необходимо как можно быстрей миновать. Ему удалось добраться до ступенек. Он начал спускаться по ним. Сзади все было тихо. Тайгер даже подумал, что, возможно, он ошибся насчет этих парней. Но в это время у него за спиной раздался громкий хлопок, и его накрыло нейлоновой сетью, правда, лишь краем, и все-таки Тайгер едва не запутался в ней. Он вместе с сетью рванулся к газону. Его преследователи бросилась за ним. Чтобы сократить путь, им пришлось бежать прямо по сети. Тайгер, обернувшись, что было силы дернул ее на себя. Двое упали. Третий удержался на ногах и резко взял в сторону, пытаясь обогнуть сеть, но Тайгер уже выбрался из-под нейлоновых пут, и человек остановился в нескольких метрах от него, не решаясь напасть. Все это длилось буквально секунды. Ни посетители кафе, ни прохожие на улице ничего не успели понять.

Тайгер в несколько прыжков оказался возле своей машины. Обогнув ее, он увидел того самого типа, что мелькал в зеркале. Тип, вцепившись в ручку дверцы, поднимался с колен, но, получив от Тайгера удар в челюсть, стал оседать на землю. Распахнув дверцу, Тайгер затолкал человека на заднее сиденье машины, потом забрался в нее сам и рывком снял «опель» с места.

Машина неслась на предельной скорости. Он время от времени поглядывал в зеркало заднего вида и удивлялся тому, что его не преследуют.

Ближе к центру города из-за плотного движения ему пришлось сбросить скорость. К тому времени человек на заднем сиденье пришел в себя и все время пытался что-то сказать, но это плохо ему удавалось. Видимо, была повреждена челюсть.

Проехав с полкилометра, Тайгер свернул с центральной улицы на параллельную. Машин по ней двигалось меньше, и он увеличил скорость.

– Послушайте, как вас там! Остановите машину! – наконец более-менее внятно произнес человек и тронул Тайгера за плечо. В зеркало было видно его скривившееся от боли лицо. Речь давалась бедняге непросто. Человек подался вперед и, не разжимая зубов, медленно произнес: – Под днищем взрывное устройство, скоро сработает, – он поднял руку и указал на часы.

– Сколько осталось? – спросил Тайгер.

Семь минут – показал человек на пальцах.

Теперь Тайгер понимал, почему за ним не было погони. Он посмотрел на часы и выжал газ на полную. Если не произойдет задержек, он успеет добраться до пустыря за фабрикой нижнего белья.

Тайгер обгонял машины, почти не обращая внимания на светофоры.

Когда впереди показался парк, он понял, что до пустыря дотянуть не удастся. Едва доехав до первых деревьев, Тайгер свернул с дороги и, подмяв кусты, росшие на краю парка, погнал машину в его глубину. Когда до взрыва оставалось меньше минуты, он нажал на тормоза, выскочил из машины, выволок из нее человека и бросился вместе с ним прочь. Сзади грохнул взрыв. Они упали на землю. Когда горячая волна воздуха пронеслась над ними, Тайгер поднялся, схватил человека за шиворот и рывком поставил на ноги.

– Я бы мог оставить тебя в машине, – произнес он. – И тогда твои коллеги приняли бы твой труп за мой и больше не искали бы меня. Ты знаешь, почему я это не сделал?

– Нет! – ответил человек. Его голубые глаза были совершенно недвижимы, словно нарисованные.

– Очнись, приятель! Самое страшное позади, – Тайгер похлопал человека по плечу и посмотрел на то, что осталось от машины Доксвеля. Взрыв был не очень сильный, сам корпус и две дверцы уцелели, но внутри салона вовсю полыхало. Он отвел взгляд от «опеля» и произнес: – А теперь, если ты еще не потерял вкус к жизни, выкладывай все по порядку: на кого работаешь, где он живет, с кем живет, как живет, сколько у него таких, как ты, и что вы искали в доме Барноу.

Человек достал сигареты, прикурил дрожащими руками от зажигалки и только потом, сделав пару глубоких затяжек, произнес:

– В доме Барноу мы искали какой-то диск. Что на нем – не моего ума дело. Краем уха я слышал, что в лабораториях Барноу создали какие-то штучки, способные придать искусственному многопрограммному мозгу образное мышление, – человек без конца затягивался сигаретой. Выпускал дым и говорил он почти одновременно: – Больше я ничего не могу сказать.

– Ну что ж, каждый волен в своем выборе! – Тайгер схватил его за шиворот и потащил к машине. – Все-таки придется тебе в ней сгореть! Ну что, надумал? – спросил он, когда до машины оставалось несколько шагов.

Человек продолжал молчать. Тайгер, пружинисто оттолкнувшись ногами от земли, пробежал вместе с человеком оставшееся до машины расстояние и толкнул его прямо в пламя. Тот, вскрикнув, тут же выскочил обратно. Тайгер опять схватил его за шиворот и поволок к машине. Человек, присев и выставив вперед ноги, попытался задержаться. Тайгер рывком вернул его в вертикальное положение.

– Смотри, сукин сын, я сейчас затолкаю тебя внутрь и буду держать за ноги, пока ты не превратишься в головешку! – закричал он ему в ухо, морщась и отворачивая лицо от нестерпимого жара. – Ну! – Тайгер подтолкнул человека еще ближе к горящей машине.

Тот прикрыл руками лицо и произнес:

– Я скажу.

– Очень хорошо! – произнес Тайгер и отволок своего пленника от горящей машины.

– Джой Лоуренс! – выдавил из себя человек и опять полез за сигаретой. – Он давний конкурент Барноу. Живет в Западном районе. Если хочешь снять с него шкуру, то тебе не стоит делать это именно там. Его логово хорошо охраняется, и в нем всегда людно. Его жена изображает из себя мецената, и потому в доме вечно толкутся какие-то тощие типы с глазами Иисуса Христа. Но есть еще одно место, – человек сделал паузу и многозначительно посмотрел на Тайгера.

– Выкладывай! – приказал тот.

Человек отрицательно покачал головой:

– Мне нужна гарантия, что после этого ты меня не прикончишь. Хотя, как только я назвал имя Лоуренса, шансов на жизнь у меня осталось мало, но уж очень мне не хотелось гореть в той колымаге.

Тайгер несколько секунд смотрел на него, затем коротко бросил:

– Пошли, будут тебе гарантии. Только не вздумай бегать.

– От тебя убежишь, – произнес человек и покорно поплелся за Тайгером.

Они выбрались из парка и остановили такси. Шофер подозрительно покосился на них, но дверцу открыл. Тайгер назвал адрес.

– Узнаешь? – спросил Тайгер, когда такси остановилось возле коттеджа Доксвеля.

Человек молча кивнул.

– Ну тогда пошли. Кстати, у твоих коллег не может появиться желание еще раз навестить этот дом?

– Вряд ли!

– Значит, мы здесь и остановимся! – Тайгер толкнул входную дверь и посторонился, пропуская человека вперед. Тот прошел в холл, обессиленно опустился на диван и тут же закурил.

– Как тебя зовут?

– Якоб! – нехотя отозвался человек.

– Ну так вот, Якоб, выбирай! Если ты скажешь, где можно найти Лоуренса, то получаешь сто монет и билет на вечерний паром. Тогда у тебя заметно добавится шансов спасти свою шкуру. Если нет, то, – Тайгер указал в сторону кухни. – Там, в сейфе, находится то, что было когда-то Энди Доксвелем, моим другом. Ради того, чтобы засунуть тебя туда, я решусь потревожить его прах.

Якоб сделал последнюю затяжку, бросил окурок прямо на пол, затоптал его ногой и заговорил:

– Лоуренс очень часто бывает у своей новой любовницы, почти каждый день.

– В какое время? Днем, вечером?

– Обычно во второй половине дня. По вечерам он в кругу семьи.

– Откуда такие подробности?

– Мой брат его личный шофер.

– Адрес?

Якоб назвал адрес.

– Теперь еще вопрос, – Тайгер взял стул и сел напротив Якоба. – Зачем вы прикончили Доксвеля?

– Лоуренс считал, что вы либо люди Барноу, либо еще какого-нибудь заинтересованного третьего лица. К тому же у него были подозрения, что диск все-таки у вас.

– А почему Лоуренс был уверен, что диск находится в доме Барноу?

– У Лоуренса была информация, что перед тем, как лечь в клинику, Барноу взял диск с собой, а обратно в сейф он не возвратился. Держать его при себе он бы не рискнул, значит, спрятал дома.

– Так! – Тайгер потер ладонью щеку. – А какие распоряжения вы получили насчет меня?

– Постараться взять живым, в крайнем случае убить. За живого, кстати, он обещал заплатить в два раза больше.

– Ладно, вставай, иди за мной.

– Куда?

Тайгер, проигнорировав вопрос Якоба, взял его за руку и поволок в туалет.

– Садись!

– Сюда? – удивленно кивнул Якоб на унитаз.

– Да!

Якоб повиновался.

– Немного будет неудобно, – с ухмылкой произнес Тайгер, привязывая своего пленника к унитазу и сливной трубе, – но в свое время Энди просидел здесь до полуночи, и ничего. Когда я вернусь, ты получишь все, что заслужил. Паром или сейф. Это зависит от того, соврал ли ты мне или сказал правду, – Тайгер испытующе посмотрел на Якоба и вышел из туалета. Закрыв дверь на наружную защелку, он покопался в платяном шкафу, извлек из него синий костюм и переоделся. Потом отклеил фальшивую бороду, достал с верхней полки короткий рыжий парик и натянул его поверх своей шевелюры.

Рика Хейс жила на южной оконечности города. Здесь не было уютных вилл и коттеджей. Недавно застроенный район сверкал стеклом и металлом высотных домов и почти вплотную подступал к океану. Другой своей стороной район смыкался с деловой частью города. Границей служило длинное, возведенное на сваях, здание отеля.

Тайгер вышел из такси и походкой человека, обремененного служебным долгом, направился к нужному подъезду.

Он вошел в прохладный холл, нажал кнопку лифта и, вытирая лицо носовым платком, посетовал швейцару на жару.

– Да уж! – охотно согласился тот. – Печет на редкость, для вашей работы это беда, – добавил он, очевидно принимая Тайгера за страхового агента или коммивояжера.

Найдя нужную дверь, Тайгер поправил галстук и позвонил.

Открыли ему почти сразу. Перед ним стояла невысокая хорошенькая блондинка с «формами», которые едва прикрывало что-то среднее между майкой и платьем. На лице блуждала улыбка, предназначенная явно не Тайгеру.

– Простите, – вежливо произнес он, – вы ждали кого-то другого?

– Может быть! – Блондинка убрала с лица улыбку и теперь равнодушно смотрела на Тайгера. – Я вас слушаю.

– Я из налогового управления, Эдвард Гаррисон, – назвал Тайгер первое пришедшее в голову имя.

– Налоги выплачиваю исправно! – заявила блондинка и попыталась при этом закрыть дверь.

– Минуточку! – Тайгер придержал дверную ручку. – Вы Рика Хейс?

– Да, я!

– Если вы регулярно платите налоги, значит, возникло недоразумение, которое нужно исправить, чтобы мы вас больше не тревожили.

– Сколько вам на это потребуется времени? – спросила Рика Хейс.

– Я думаю, минут за пятнадцать управлюсь, – ответил Тайгер.

– Восемь! – отрезала блондинка. – И ни минуты больше! – Она распахнула дверь, впуская Тайгера.

Он вошел.

Дальше первой комнаты его не пустили. Тайгер прошелся по ворсистому ковру, сел в мягкое кресло, поставил кейс на колени и принялся барабанить по нему пальцами.

– Чего вы ждете? – Блондинка встала против него. – Начинайте!

– Чего я жду? – Тайгер опустил кейс на пол. – Я жду Лоуренса. Без него я не могу начинать.

– Ну, это уж слишком! – возмутилась Рики Хейс, лицо у нее порозовело. – Убирайтесь!

Тайгер молча уставился на ее ноги.

– Вы что, оглохли?! – Рики Хейс повысила тон.

– Да! – ответил Тайгер.

– Убирайтесь сейчас же вон!

– Ну что вы так волнуетесь, – попытался успокоить блондинку Тайгер. – Придет Лоуренс, мы быстро уладим дело, и я тут же уйду.

– Лоуренсу это не понравится! – проговорила блондинка уже более спокойным тоном.

– Ну и пусть! – беспечно сказал Тайгер. – Это уж его беда.

– Нет! – опять повысила голос Рики Хейс. – Это уже будет ваша беда, наглец! Да вам… да вам просто голову оторвут! – Лицо Рики из розового стало красным.

– А что, в наше время разве такие вещи еще происходят?

– Будьте спокойны – происходят! – Рики вдруг успокоилась и, сев в другое кресло, уставилась в окно.

Минут десять они просидели не проронив ни слова.

Тайгер размышлял, следует ли пригрозить Рики расправой, чтобы она молчала о нем, до того как Лоуренс войдет в комнату. В конце концов он решил, что вряд ли эта женщина прямо с порога заявит о налоговом агенте в своей квартире. Скорей всего, она сначала впустит Лоуренса, а уже потом доложит ему. Может быть, присутствие постороннего слегка насторожит Лоуренса, но не до такой степени, чтобы выскакивать из квартиры, к тому же при женщине.

Раздался звонок в дверь. Рики поднялась и посмотрела на Тайгера. Тот изобразил на лице безмятежную улыбку, продолжая сидеть в кресле.

Едва Рики вышла из комнаты, Тайгер тут же поднялся, вырвал из телефонной трубки кабель и встал слева от дверей в прихожую. До него донеслись радостные восклицания Рики, которые тут же перекрыл густой бас.

– Ты знаешь, у меня засел один тип из налогового управления и не хочет уходить. Он говорит, что ждет тебя, – с этими словами Рики вошла в комнату и, не видя Тайгера, растерянно остановилась. За ней появился высокий грузный мужчина лет пятидесяти, одетый во все светлое, включая туфли.

– А где же?.. – начала было Рики, но Тайгер в это время сделал два шага вперед и с легким поклоном, представился:

– Эдвард Гаррисон! Налоговое управление.

– Что вам здесь надо?! – Лоуренс уставился на Тайгера светло-карими глазами.

– Вас! – просто ответил Тайгер. – Мистер Лоуренс, у меня почти не осталось времени, но мне необходимо вам кое-что сообщить, без посторонних. Может быть, мы это сделаем в прихожей, и я сразу уйду?

– Хорошо! – почти не колеблясь, согласился Лоуренс и, улыбнувшись Рики, добавил: – Я сейчас.

Тайгер пропустил вперед Лоуренса и прошел следом, плотно прикрыв за собой дверь.

– Я слушаю вас! – произнес Лоуренс, опустив руки в карманы просторных брюк.

– В этой квартире случайно нет большого сейфа? – неожиданно спросил Тайгер.

– Какого еще сейфа? – В голосе Лоуренса прозвучало раздражение.

– Обыкновенного. Наподобие того, в который ваши люди затолкали Энди Доксвеля, где он и задохнулся.

Глаза Лоуренса несколько секунд, не мигая, смотрели на Тайгера, затем его лицо приобрело неестественную бледность.

– Испытываю острое желание поместить вас в такой же сейф на вечное хранение, – продолжал Тайгер.

Лоуренс сначала попятился, доставая руки из карманов, а затем, круто развернувшись, рванулся к входной двери. К задвижке замка он успел лишь притронуться, дальнейшие его действия прервал короткий удар в височную кость. Лоуренс осел. Подхватив тело, Тайгер мягко опустил его на пол и вошел в комнату.

Рики сидела в кресле и вопросительно смотрела на него. Тайгер вплотную подошел к ней и заявил:

– Мистер Лоуренс только что умер, – затем нагнулся, поднял свой кейс и раскрыл его. Все это он проделывал не спеша, как будто ничего не произошло, не отводя взгляд от серых, непонимающих глаз женщины. В его руках появилась клейкая лента. Губы женщины, наконец, вяло шевельнулись, но Тайгер тут же запечатал их лентой.

– Ничего, мисс, потерпите немного, а ближе к ночи вас освободят, – произнес Тайгер, закончив связывать женщину. – Где у вас спальня или вам удобней будет в кресле? Ну, как хотите. Всего наилучшего!

В прихожей он взглянул на труп Лоуренса. Наверное, мнил себя всемогущим, мелькнуло в голове Тайгера. Но любой человек смертен. Положение и деньги не меняют суть вещей. Плоть остается плотью, такой же мягкой и податливой. И неважно, сколько у тебя денег. Тот, кому это надо, все равно доберется до тебя. Осторожно прикрыв за собой дверь, он покинул квартиру.

Тайгер бесцельно брел по городу, ощущая в себе некоторое опустошение. Он продолжал думать о том, как все-таки уязвим человек. Любой! Кем бы он ни был: гением, миллионером или пророком, – он соткан из слабостей, привычек, привязанностей и, конечно же, желаний. Это делает его беззащитным. Энди тоже поплатился за свои желания, но теперь он отомщен, и душа его успокоится.

Прошагав с час по городу, который жил, дышал, хотел и пытался воплотить свои желания на каждом шагу и воплощал их либо нет, Тайгер зашел в агентство, приобрел два билета на паром на разное время, а затем, вспомнив, что сегодня еще ничего не ел, отправился в ресторан. Он попросил стакан сухого вина и порцию отварного мяса с овощами. Когда официант принес заказ и удалился, Тайгер поднял стакан и произнес:

– За тебя, Энди! Чтобы там ты обрел все, чего не хватало тебе здесь, – чуть помедлив, Тайгер добавил: – Знаешь, старина, с тобой здесь было гораздо веселей.

Тайгер медленно цедил вино из бокала и размышлял, что, как это ни странно, он привязался к Энди Доксвелю, мошеннику, маленькому слабому человечку.

Закончив есть, Тайгер покинул ресторан и взял такси. Через двадцать минут он уже входил в коттедж Доксвеля. Он прошелся по дому, снял с себя парик и швырнул его в шкаф, затем открыл дверь туалетной комнаты. Человек сидел, прислонившись щекой к сливной трубе, и дремал. Услышав шум, он открыл глаза и настороженно уставился на Тайгера.

– Как дела, зад не отсидел? – поинтересовался Тайгер.

– Зад – черт с ним, лишь бы шкура была цела! – произнес Якоб. – А как у тебя?

– В полном порядке!

– Вот и славно! – обрадовался Якоб. – Теперь ты меня отпустишь?

Тайгер утвердительно кивнул и принялся развязывать пленника. Когда с него спал последний виток веревки, он уперся руками в унитаз и попытался встать, но ноги не слушались. Вытянув их на всю длину, он принялся стучать по ним ребрами ладоней. Движения его рук были быстрыми, но внезапно они прекратились. Якоб поднял голову и как-то странно посмотрел на Тайгера:

– Значит, Лоуренса больше нет?

– Да! – ответил Тайгер.

Якобу, наконец, удалось подняться. Он сделал пару нетвердых шагов, затем остановился, опершись о стену, и произнес:

– Я клянусь забыть все, что ты мне сейчас скажешь! В газетах писали, что ты искусственный человек. Скажи мне, кто ты на самом деле: убийца высочайшей квалификации или в самом деле кибер?

– Я не то и не другое, – ответил Тайгер.

– А кто же ты тогда? Ведь то, что ты…

– Вот тебе деньги и билет на паром. Все как договаривались, – прервал его Тайгер. – Будь здоров, Якоб! И не забывай держать язык за зубами.

Стоя на второй палубе парома, Тайгер рассеянно смотрел на проносящуюся вдоль борта темную воду и пытался разобраться в той путанице, которая происходила у него в голове. Его сознание как бы разделилось на две части. Одна из них была захвачена реалиями сиюминутной жизни, что всплесками смеха, музыкой и легким скольжением полуобнявшихся в танце пар переполняла танцевальный салон у него за спиной. Вторая часть принадлежала хоть и неосязаемой, невидимой, но еще более реальной реальности, существующей за пределами страстей, за пределами, недоступными интеллекту, в области ощущений и интуиции.

Паром пришел на границе утра и ночи.

Тайгер вместе с жидкой вереницей пассажиров сошел на берег в полупрозрачные предутренние сумерки и незаметно растворился в них. Он не стал брать такси, которые стояли здесь же у причала, а скользнул за здание склада, прошел по узкому пространству между его стеной и забором и оказался на улице.

Было пять утра. Солнце лишь собиралось взойти, а воздух оседал росой на траве газонов. Тайгер стоял у дома Джеки и смотрел на входную дверь, раздумывая – звонить или подождать. Сойдя с парома, он приехал прямо сюда, поскольку в отеле его появление в столь ранний час наверняка бы увязали с приходом парома из Окленда. Это впоследствии могло сослужить плохую службу. Ведь неизвестно, как дело обернется. Убийство Лоуренса расследовать будут тщательно.

Поколебавшись, Тайгер решил подождать до семи утра. Он присел на ступени и стал размышлять о своем отношении к Джеки. Она ему нравилась, более того, он ее хотел. Постепенно его мысли замедляли ход, и Тайгер задремал. Проснулся он от прикосновения к его лицу чего-то влажного. Открыв глаза, Тайгер обнаружил перед собой лохматую собачью морду. Это был Бонго. Склонив набок огромную голову, он с любопытством смотрел на Тайгера. Потом сзади раздался смех, и голос Джеки произнес:

– Джин, не пугайся, я попросила Бонго поцеловать тебя за меня, пока я приводила себя в порядок. Ты так неожиданно! А теперь я хочу сделать это сама!

Тайгер почувствовал у себя на щеке прикосновение ее губ.

Тайгер обслуживал большую компанию туристов с бледными, еще не успевшими загореть лицами. Он приготовил последний коктейль, метнул его по стойке к клиенту и опять посмотрел в зал, туда, где под огромной моделью каравеллы в одиночестве потягивал джин с тоником человек в легком белом костюме. Первый раз он появился в баре три дня назад, заказал довольно слабую смесь и сел за столик лицом к стойке. В Тайгере тогда сразу шевельнулось подозрение, хотя в отеле всегда встречались подобные этому типу неприкаянные одиночки, которые либо сторонились компаний, либо просто не могли органически влиться в них. Женщины, похоже, тоже их не интересовали. Они тихо напивались в одиночку и незаметно исчезали. Этот уходил почти трезвый, и вот теперь он снова сидел здесь, внешне безучастный ко всему окружающему, уставясь в свой стакан.

Тайгер присел на табурет и подумал, что пришло время менять место обитания. Слишком долго он засиделся на одном месте. И уезжать надо подальше. Не в Сидней или Мельбурн, а, например, в Порт-Саид или даже Лондон. Билеты на пароход всегда есть в продаже. Сейчас мало желающих тратить время на длительные морские путешествия.

Его размышления прервал телефонный звонок. Тайгер поднял трубку и узнал голос Окамы:

– Привет, Джин! Как дела? Клиентов много?

– Как всегда! – ответил Тайгер.

– А у меня сегодня негусто, – посетовал Окама и, как бы между прочим, добавил: – Джин, тут полчаса назад заходили двое, расспрашивали о тебе. Я счел нужным предупредить.

– Спасибо! – поблагодарил Тайгер.

– Может, зайдешь в перерыв, я чай приготовлю.

– Не могу, извини, – Тайгер повесил трубку.

«Порт-Саид, Лондон, – усмехнулся он. – Теперь бы с мыса выбраться».

Тип, который сидел под каравеллой, пропал. Тайгер понял, что исчезать надо прямо сейчас. Он закрыл кассу с выручкой, а затем посмотрел на часы. Было восемь вечера. Значит, на пароход, идущий в Европу, он не успевает. Оставался Сидней. А из Сиднея можно рискнуть на самолете.

Тайгер сунул ключи в шкаф, окинул взглядом свое теперь уже бывшее хозяйство, собираясь повернуться и уйти, но в это время к стойке подошел полный высокий мужчина с коротким «ежиком» на голове и породистым лицом. Командным голосом он потребовал шампанское. Видно, парень только что вырвался из своего офиса на отдых и пока еще не успел сориентироваться и сменить тон.

Секунду поколебавшись, Тайгер решил обслужить клиента, а потом уходить. Иначе этот горлопан, чего доброго, устроит скандал. Только его сейчас не хватало.

Тайгер поставил фужер на стойку и наполнил его шампанским.

Мужчина, медленно достав бумажник, долго ковырялся в нем, а затем, положив на стойку крупную купюру, ожидающе уставился на Тайгера. Тому пришлось доставать из шкафа ключи, чтобы открыть кассу и дать сдачу, получив которую, мужчина забрал шампанское и удалился.

Тайгер закрыл кассу, бросил ключи обратно в шкаф и решил уйти тут же, не оглядываясь, но в это время кто-то окликнул его. Он, повернувшись, увидел молодого атлетически сложенного мужчину примерно одних с ним лет.

– Рюмку ликера! – попросил здоровяк, поудобнее устраиваясь на табурете.

Тайгер невольно хмыкнул. Для такого бугая уместней было бы попросить стакан неразбавленного виски.

Получив выпивку, мужчина не спешил расправиться с ней. Медленно вращая на стойке рюмку, он произнес:

– Лихо вы управляетесь с посудой!

Тайгер молча кивнул в ответ головой и заметил, что в бар вошли еще трое и пристроились за столик недалеко от стойки. Кажется, началось, подумал он и сел на свой табурет напротив человека. Тот, сделав пару микроскопических глотков из рюмки, спросил:

– Где вы этому научились? Случайно не на Тайване? – Мужчина замолчал и многозначительно посмотрел на Тайгера.

– А вы что-то понимаете в этом деле? – поинтересовался тот.

– Да, кое-что! – охотно ответил мужчина.

– А по-моему, ничего! – сказал Тайгер, следя глазами за теми троими, что минуту назад появились в баре. – Иначе бы держались от меня подальше. Кстати, чем на сей раз заряжены ваши пистолеты? Ампулами или свинцом?

Агент, поняв свою ошибку, попытался выхватить оружие и одновременно соскочить с табурета, но, едва шевельнувшись, поник и стал медленно крениться вбок – Тайгер был начеку и нанес опережающий удар. Перегнувшись через стойку, он вырвал из ослабевших рук агента пистолет и, резко пригнувшись, метнулся в подсобное помещение. Закрыв за собой дверь на задвижку, он в два прыжка достиг туалета. Сзади уже гремели выстрелы. Встав одной ногой на унитаз, а второй на стык канализационных труб, он дотянулся до небольшого люка, открыл его и влез в квадратный проем. Оказавшись наверху, Тайгер закрыл люк на защелку, которую сам здесь установил, и нащупал у стены небольшой рюкзак с необходимыми вещами и деньгами. Он знал, что рано или поздно его застукают, и давно подготовил себе путь отхода.

Надев рюкзак на спину, Тайгер осторожно двинулся в ту сторону, откуда брезжил слабый свет и доносился грохот. Видимо, агенты Службы Безопасности выламывали дверь в подсобку. Благо было что ломать. В отелях Менели все, включая и двери, имело отличное качество.

Дойдя до подвесного потолка бара, состоящего из треугольных металлических форм, Тайгер по тонкому железному угольнику пересек его и влез в широкое отверстие вентиляционной трубы. Труба проходила через кухню ресторана, затем, сделав колено, огибала сам ресторан и разветвлялась, одним концом уходя наверх, на этажи отеля, вторым – вниз, в подвал, где стояли мощные электромоторы.

Добравшись до этого разветвления, Тайгер уперся руками и ногами в стены патрубка и сполз вниз. Здесь опять начиналось колено, которое непосредственно подходило к вентилятору. Тайгер достал из рюкзака ножницы по металлу и пробил ими трубу. Затем, расширив отверстие, просунул туда ножницы и резкими движениями стал вырезать дыру, в которую смог бы пролезть. Пока все шло гладко. Когда агенты сломают дверь, то не сразу поймут, куда он делся, потом они обнаружат люк, над которым им тоже придется потрудиться – защелка там стоит мощная. На все это уйдет немало времени, которого должно вполне хватить, чтобы выбраться из отеля.

Тайгер отогнул прорезанную часть металла и вылез в образовавшееся отверстие. Быстро сбросив с себя униформу, он достал из рюкзака спортивный костюм, кроссовки, парик и черные очки. Через минуту он уже стоял перед служебным коридором, который одним концом выходил в холл. Коридор был пуст. Дойдя до его конца, Тайгер приоткрыл стеклянную дверь, выскользнул в холл и, не спеша, направился к выходу.

В холле было многолюдно. Никто не обращал на него внимания. Персонал занимался своими делами. Лишь швейцар, прохаживаясь взад-вперед перед выходом, проводил удивленным взглядом фигуру Тайгера. Профессиональная память на лица говорила ему, что этот человек никогда не входил в отель.

Тайгер благополучно достиг дверей, где едва не столкнулся с Окамой. Тот его не узнал. В последний момент японец сумел увернуться и, избежав столкновения, боком влетел в отель.

Шумиха поднялась изрядная, подумал Тайгер, глядя вслед Окаме, который, направляясь в бар, едва не бегом пересекал холл.

Такси возле отеля не оказалось, и Тайгер быстро зашагал прочь, надеясь остановить его по дороге. Начинало темнеть. Внезапно весь мыс осветился огнями – включилось ночное освещение. Далеко впереди, сначала слабо, а потом все больше набирая силу, зазвучала музыка – блюзовая аранжировка; на фоне саксофонных синкопов пел чей-то хрипловатый бас. Там, откуда он доносился, кончались владения Менели и начиналась цепь баров и небольших дансингов, почти вплотную подступающих к морю. До них было с полкилометра. А пока, слева от дороги, по которой шел Тайгер, тянулись пляжи, где светлыми пятнами маячили шезлонги с сидящими в них людьми – любителями провожать заход солнца, от которого остался лишь слабый малиновый отблеск у самого горизонта.

Такси появилось на дороге, когда Тайгер уже отмахал около километра. Едва сев в него, он понял, что не знает куда ехать. Аэропорт и морской вокзал наверняка вот-вот перекроют, автотрассы, ведущие из города, тоже.

Таксист, тронув машину, невозмутимо молчал, ожидая, когда пассажир назовет адрес. После минутного колебания Тайгер произнес:

– Южный склон, Принсд…

Когда они доехали до места, малиновая полоска у горизонта исчезла полностью. Тайгер расплатился с шофером и вышел из машины. Дом Джеки был освещен. Звучала музыка, слышались голоса и громкий смех. В окнах мелькали силуэты людей. Тайгер отошел в сторону от калитки, туда, где было потемнее, перелез через ограду и побрел по газону. Деваться было некуда. Придется ждать, когда гости разойдутся. Тайгер очень сомневался, что это произойдет скоро. Наверняка пожаловал Хейсли с компанией. Хейсли – единственный сын крупного биржевого маклера, который имел свой офис, своих агентов и был очень удачлив, а возможно, просто где-то приворовывал информацию. Хейсли-младшему кое-что перепадало из той денежной реки, что текла в карман старшему. Этого вполне хватало, чтобы иметь роскошный автомобиль, хорошеньких девочек, которых у Хейсли всегда было две, а также держать при себе нескольких прихлебателей.

Тайгер присел на край бассейна и принялся ждать. Вспомнив, что на голове у него парик, он стянул его и сунул в сумку.

Время шло. Тайгер терпеливо ждал.

Прошло около двух часов. Ночь уже полностью овладела городом, а в доме все не унимались.

Видимо, это надолго, подумал Тайгер и, чтобы не маячить на виду, решил подождать в конюшне. Едва он приоткрыл дверь и шагнул в темноту, как что-то огромное и лохматое навалилось на него. Это был Бонго. Беднягу заперли в конюшне, чтобы он не терроризировал гостей.

– Ну что, дружище, – Тайгер потрепал пса за холку, – ты тоже сегодня оказался лишним, да? И все этот недоумок Хейсли.

При упоминании Хейсли пес глухо зарычал. Тайгер улыбнулся:

– Я вижу, он тебе тоже не по душе. Так, может, проучим лоботряса, а, Бонго?

Пес вильнул хвостом, показывая, что он не против.

– Тогда пошли!

Они бесшумно достигли дома и поднялись на крыльцо. Тайгер осторожно открыл дверь и впустил пса. Услышав женский визг, он скрылся в конюшне и через полуоткрытую дверь стал наблюдать за домом. Вскоре из него выскочил мужчина, судя по всему Хейсли, и, что-то причитая, ринулся к калитке. За ним несся Бонго и хватал повесу за каблуки. Дальше калитки Бонго Хейсли не преследовал. Потом из дома выбежала Джеки. Она схватила пса за ошейник и, отчитывая, повела на конюшню.

– Бонго, если ты будешь вмешиваться в мои дела, я отдам тебя отцу, ты понял?! – выговаривала она псу.

Пес, виновато понурив голову, плелся рядом с хозяйкой.

– Как ты смог выбраться, ума не приложу, – Джеки остановилась перед полуоткрытой дверью и заметила Тайгера, который стоял на пороге.

– Джин?! – удивленно воскликнула она. – Что ты здесь делаешь?

– Жду, когда уйдут твои гости!

– Это ты выпустил Бонго?

– Я! – ответил Тайгер.

– Конечно, ты сделал это нарочно?!

– Конечно, – не стал отрицать Тайгер.

– А почему ты не зашел сам?

– Джеки, произошли некоторые события, и будет лучше, если твои гости меня не увидят.

– Хорошо, они сейчас уйдут. Придержи Бонго.

Через десять минут, когда Тайгер вошел в дом, он был пуст.

– Присаживайся, – сказала Джеки и поставила на стол две чашки с кофе.

Тайгер сел, повертел чашку в руках и отодвинул ее в сторону.

– Дело в том, что я совсем не тот человек, за которого себя выдаю, – произнес он.

Джеки поднялась из кресла, приглушила музыку и произнесла:

– Я об этом догадывалась. Но кто ты?

– Я Тайгер!

– Тайгер? – Джеки наморщила лоб. – Что-то такое я когда-то слышала.

– Три года назад, – подсказал Тайгер, – Тайвань, Тайбэй, чемпионат Азии…

– Кажется, я вспомнила – после короткого раздумья произнесла Джеки. – Тайгер был победителем, чемпионом. Я не видела чемпионата, не люблю телевизор. Но Хейсли мне тогда все уши прожужжал. Он стал даже посещать какой-то спортивный клуб. Так на него подействовало это зрелище. Правда, все, что он тогда рассказывал, казалось мне не совсем реальным. И вот надо же! Оказывается, Тайгер существует на самом деле, и я могу его даже потрогать.

– И не только, – Тайгер привлек Джеки к себе. – Скажи, ты когда-нибудь слышала потом о подобных соревнованиях?

– Никогда! – Джеки покачала головой. – Но раз под запрет попал даже бокс, то и ваше искусство, наверное, тоже.

– Да. А потом Служба Безопасности арестовала сорок самых известных мастеров и сослала на остров в резервацию. Двойной забор, собаки, охрана. Нас содержали там словно настоящих преступников.

– Ты сбежал?

– Да! – ответил Тайгер. – И Служба Безопасности теперь охотится за мной. Сегодня они попытались схватить меня прямо в баре.

– И ты опять сбежал от них?

– Да! Я ждал их появления и был готов.

– Но почему вас сослали на остров? – спросила Джеки. – Гараж же живет себе спокойно и работает в отеле отца.

Тайгер усмехнулся:

– В боксе за год здоровый выносливый парень может стать чемпионом. Еще через некоторое время он «сгорает», и его выкидывают на свалку. Бокс – это спорт. Запрети его, и он умрет. То, чем занимаюсь я, – искусство, оно имеет глубокие корни, потому его трудно истребить. Деятели из Конгресса приравняли боевое искусство к оружию, к пистолету, который можно носить в кармане. Иметь оружие у нас, как известно, запрещено. Поскольку у человека, владеющего искусством, не забрать его, словно какую-то вещь, нас решили изолировать. Мы опасные существа. Мы можем убить. Кроме того, Конгресс опасается, что мы будем распространять заразу – тайно обучать людей.

Джеки долго молчала, переваривая услышанное, а потом спросила:

– Неужели ты можешь быть опасен?

Тайгеру не хотелось врать ей. Он кивнул головой и, поднявшись, прошелся взад-вперед по комнате.

– Ты знаешь, ведь Доксвеля нет в живых, – он остановился перед Джеки. – Тот, по чьему приказу его убили, теперь тоже покойник. Я могу быть опасен, если встают у меня на пути. Гараж до сих пор лежит в клинике. Во мне дремлет взрыв, и, если что-то не так, что-то уж очень не так, он просыпается. Год назад я об этом не подозревал. Наверное, потому, что был полноправным человеком, таким же, как все. И еще был ринг, где меня всегда хотели победить, но не убить или лишить свободы, и я всегда помнил об этом. А в этой жизни, смотри, – Тайгер достал пистолет и вытащил из него обойму. – Видишь патроны? С этим оружием они охотились на меня. «А наши дети больше никогда не будут играть в оружие», – процитировал Тайгер отрывок из речи президента и замолчал.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спросила Джеки.

Тайгер поднял голову и посмотрел на нее. Он ожидал другой реакции: испуга, слез, отчужденности.

– Да, можешь! Мне необходимо выбраться отсюда, и как можно быстрей. Но наверняка аэропорт, морвокзал и железная дорога перекрыты. Мне бы добраться хотя бы до Окленда, а там уж сяду на пароход до Панамы или Самоа. Ты говорила, что гидропланы у твоего отца всегда наготове?

Джеки поднялась с дивана, принесла из другой комнаты большую сумку и молча начала складывать туда свои вещи. Набив ее почти до отказа, она спросила:

– Австралия тебя устроит?

– Об этом я даже не мог и мечтать, – произнес Тайгер и подозрительно покосился на распухшую сумку Джеки. – Но зачем столько вещей.

– Я хочу там пожить!

– В Австралии?

– В Австралии!

Тайгер ничего не сказал. В данный момент он не являлся хозяином положения, а Джеки, при желании, могла быть очень упрямой.

– На стоянку самолетов тебе нельзя. Там охранники, – сказала Джеки. – Они могут проболтаться. Давай сделаем так: сейчас поедем в порт и угоним катер Хейсли. Ты выйдешь на нем в море. А я заберу тебя оттуда.

Спустя полчаса они были в порту. Катер Хейсли – большой шестиметровый глиссер, плавно покачивался у причала среди других посудин. Они спустились в него.

– В левом кармане отсека есть фонарь, – инструктировала Тайгера Джеки. – Когда увидишь гидроплан, подашь мне сигнал. Я сяду где-нибудь неподалеку.

– Хорошо! – кивнул Тайгер и еще раз посмотрел на пульт управления: «Эта кнопка – масляный насос, это – стартер», – мысленно повторил он. – Иди, Джеки, все будет в порядке, – он помог девушке сойти на пирс, и она торопливой походкой направилась к машине.

Тайгер посмотрел на часы. Через минут пятнадцать Джеки будет у бухты, где стоят два гидросамолета ее отца, еще минут через пятнадцать она взлетит.

Тайгер сбросил с кнехта швартовый конец и, оттолкнувшись от пирса, принялся грести веслом. Когда пирс оказался достаточно далеко, он завел мотор.

Катер несся в темноту. На лицо иногда падали мелкие соленые брызги, в ушах свистел ветер, и Тайгера охватило обманчивое ощущение полной свободы. Он думал о том, что теперь будет вести себя осторожней. Найдет дыру поглуше, нырнет в нее и долго не будет высовываться. Только где найти такую дыру?

Когда катер был достаточно далеко от берега, Тайгер заглушил мотор и стал ждать. Вскоре недалеко от маяка заскользили по воде красные огни, а потом стали подниматься в воздух. Тайгер чуть подождал, потом нашел фонарь и, направив его в сторону огней, несколько раз помигал. Огни взяли вправо и стали приближаться к катеру.

Гидроплан сел неподалеку. Тайгер даже не стал заводить мотор. Десять энергичных гребков веслом – и нос катера уперся в поплавок гидроплана. Джеки открыла дверь, и Тайгер, оттолкнув ногой катер, забрался в кабину.

– Думаю, Хейсли не обидится на нас за то, что мы бросили его катер на произвол судьбы? – произнес он.

– Конечно! – ответила Джеки. – Тем более, он об этом никогда не узнает, а катер утром выловят.

– Ну, мы можем лететь? – спросил Тайгер, усаживаясь в кресло рядом с Джеки. – С трудом верится, что ты можешь управлять этой штукой.

Джеки завела мотор, повернула гидроплан носом в море, а через пару минут они оторвались от воды и стали быстро набирать высоту.

Они находились в воздухе уже около двух часов. Ночь была темной. Небо и вода смешались меж собой в один непроглядный мрак.

– Хочешь попробовать? – Джеки кивнула на штурвал.

Тайгер отрицательно покачал головой:

– В моих руках этот аппарат пролетит по прямой максимум минуту, а потом мы нырнем в океан. Ума не приложу, как ты ориентируешься в такой темени.

– Это не трудно, если хоть немного соображаешь, что здесь к чему, – Джеки обвела рукой пульт. – Тем более, я уже летала два раза ночью, правда, с отцом.

– А в Австралию не приходилось?

– Приходилось!

– Тогда можно надеяться, что мы не пролетим мимо Сиднея.

Джеки рассмеялась:

– Думаю, что да!

Тайгер взглянул на ее профиль, подсвеченный лишь слабым отблеском приборов:

– Странное для девушки увлечение – самолет. Тебе никогда не бывало страшно в воздухе?

– Нет. – ответила Джеки. – А почему должно быть страшно?

– Ну, все-таки передвигаться по воздуху, это совсем не то, что по земле.

– Ты, я вижу, не очень доверяешь технике.

– Я равнодушен к ней.

– Ты все-таки странный человек. Может быть, это слово не совсем подходящее, но быть равнодушным к технике в век техники – это странность. Знаешь, ты себя ведешь так, как будто за тобой что-то стоит. Не кто-то, а именно что-то. Очень могущественное.

– Стояло! – ответил Тайгер после некоторого молчания.

– Что-нибудь случилось? – спросила Джеки.

– Не совсем подходящее слово «случилось», скорее, происходит. – Тайгер потер подбородок. – Человеку неподготовленному это очень трудно объяснить. Ты когда-нибудь слышала о Пути.

Джеки пожала плечами:

– Путь? А что это такое?

Тогда Тайгер решил подойти с другого конца:

– Ты веришь, что Бог или некая высшая сила существует?

– Конечно, нет. – Джеки рассмеялась. – Я даже и людей, кто бы верил, не встречала. Правда, один раз в Лондоне я видела горстку каких-то убогих личностей, выходящих из церкви. Отец сказал мне, что это верующие.

Тайгер понял, что Джеки невозможно будет что-либо объяснить.

– Послушай, – сказал он, – давай остановимся на том, что я, в силу некоторых причин, все чаще теряю связь с тем, что за мной стоит.

– Когда-нибудь ты расскажешь мне об этом подробней. Все это странно и интересно, – произнесла Джеки.

– Хорошо, договорились, – сказал Тайгер.

Прошло несколько часов с того момента, как гидроплан поднялся в воздух. Джеки вела его довольно низко над водой.

– Подниматься на большую высоту опасно, воздух над нами напичкан авиатрассами, можно очень просто попасть на одну из них, и тогда жди столкновения, – объяснила она.

Они лежали на пляже в тягучей пелене забытья, становившейся порой настолько плотной, что им виделись кратковременные сны, которые тут же забывались. Временами пелена истончалась, и через нее неясными контурами начинала светиться реальность дня. Позади них, на песок, мерно накатывал волны океан, блеклый, как и небо над их головами. Впереди, обступив пляж белым частоклом небоскребов, раскинулся Сидней.

– Джин! – Джеки положила теплую ладонь на плечо Тайгера и слегка потормошила его. – Не прогоняй меня!

– Разве я тебя прогоняю, Джеки, – Тайгер приподнял голову и посмотрел на девушку. Утренний загар уже тронул ее тело, отсвечивая красноватым оттенком на и без того смуглой коже. – Обстоятельства таковы, что нам необходимо расстаться. Во-первых, тебя скоро хватится отец и, хорошенько подумав, свяжет вместе два события: твое и мое исчезновение, и тогда он…

– Мой отец никогда не принимает скорых и необдуманных решений, да и хватится он меня дня через четыре, не раньше, – прервала его Джеки. – Если я ему позвоню и сообщу, что отдыхаю в Австралии и через неделю-другую вернусь, это его полностью удовлетворит. Он хладнокровный человек.

– Ну хорошо! – согласился Тайгер. – Пусть все будет так, как ты говоришь, но вспомни еще раз об этой штуке, – Тайгер кивнул на свой рюкзак, в котором находился пистолет. – В ней боевые патроны. Дело приняло серьезный оборот.

– Зачем ты мне опять это говоришь? – Голос Джеки был абсолютно спокоен.

– Чтобы напомнить тебе кто я есть!

– Я этого не забыла, – Джеки опять растянулась на лежаке. – Ты бы выбросил пистолет. Ты же знаешь: за хранение огнестрельного оружия можно получить огромный срок.

– Меня он ждет в любом случае! – Тайгер усмехнулся. – Я не тот человек, на которого делают ставки. Со мной в любой момент может что-то случиться. Что я могу тебе дать, кроме неприятностей?

– Я вовсе не собираюсь ставить, как ты говоришь, на тебя. Я просто хочу быть рядом с тобой.

– Джеки! – Тайгер сел на своем лежаке. – Ты самая лучшая девушка в мире! Но все-таки я не могу оставить тебя рядом с собой. Пойдем искупаемся, – произнес он, как бы ставя точку на этом разговоре. – Смотри, – Тайгер встал на руки и пошел на них к океану. Перед самой водой, на плотно спрессованном волнами песке, он сделал два сальто в воздухе и встал на ноги. Компания молодых людей, сидевших неподалеку, выразила ему свое одобрение аплодисментами, а в шезлонге слева от Джеки заинтересованно приподнял голову человек.

Когда Тайгер с Джеки вышли из воды, на берегу их ждал худой невзрачный тип лет пятидесяти. На нем были свободные купальные трусы и панама. Он представился Джоаном Натом и сказал, что восхищен гимнастическими способностями Тайгера.

– Вы туристы? – поинтересовался тип.

– Да! – коротко бросил Тайгер, направляясь с Джеки к своему месту.

– В Австралии первый раз?

– Первый! – подтвердил Тайгер, не оборачиваясь.

Они дошли до своих лежаков и сели. Тайгер уставился на воду, желая показать привязавшемуся к ним человеку, что разговор окончен.

– А откуда, если не секрет? – не унимался человек. Его взгляд скользнул по вещам Тайгера и Джеки, разбросанным вокруг лежаков.

– Из Европы! – опередила Джеки Тайгера, который хотел уже послать подальше этого надоедливого типа.

– Далековато! – Человек покачал головой. – Наверное, ухлопали уйму денег, прежде чем добраться сюда. Кстати, здесь есть пляжи гораздо лучше, чем этот.

– Нам и этот неплох, – произнес Тайгер.

Человек пощипал подбородок, долгим взглядом посмотрел на Тайгера и Джеки, словно что-то прикидывая, а потом неожиданно предложил:

– А вы бы не хотели заработать кучу денег за короткий срок?

Джеки с Тайгером переглянулись.

– Обычно заработанные за маленький срок большие деньги плохо пахнут, – сказал Тайгер.

– Ну что вы! – Человек обиделся. – Вы подписываете контракт на месяц, полгода, год – на сколько пожелаете. После чего работаете и получаете свои деньги. Действительно большие. Очень! – добавил человек.

– Вы тоже там работаете? – поинтересовалась Джеки.

– Да! – ответил он.

– Вы простите нас, но что-то непохоже, что вы зарабатываете большие деньги!

– Я? – Человек грустно усмехнулся. – Я – это другое дело. Для такой работы, которую вам предложат, я не гожусь. Туда нужны молодые, спортивного типа люди.

– Разве таких мало кругом? – спросил Тайгер.

– Таких как вы, мало! Кто здесь может с такой легкостью повторить то, что проделали вы десятью минутами раньше?

– А девушки вам не требуются? – спросила Джеки.

– Требуются! – Человек оценивающе посмотрел на Джеки. – Я думаю, вы нам подойдете!

– Спасибо! – поблагодарил Тайгер. – Но мы приехали отдыхать.

– Может быть, все-таки надумаете? – Человек не уходил. – В каком отеле вы остановились?

– Это не имеет значения, – произнес Тайгер.

– Ну что ж, – человек еще с полминуты потоптался возле них, – жаль, очень жаль, – он, наконец, отошел в сторону, собрал свои вещи и направился к кабине для переодевания.

– Подозрительно быстро засобирался этот тип! – произнес Тайгер, проследив за ним взглядом.

Джеки тревожно посмотрела на него.

– Я сейчас! – Тайгер поднял с песка полотенце и направился к кабине, в которую зашел человек.

Через небольшую щель между песком и кромкой кабины были видны босые ноги Джоана Ната, обращенные к Тайгеру пятками. Он посмотрел по сторонам. Каждый на пляже был занят своим делом. Кабина с переодевающимся в ней старым хрычом никого не интересовала. Тайгер подошел к ней вплотную и скрутил полотенце жгутом. С секунду он разглядывал поросший редкими волосами затылок Джоана Ната, а затем резким движеним набросил на его шею полотенце и с силой дернул на себя. Джоан Нат припечатался затылком к пластиковой стенке кабины. Его красная лысина маячила теперь перед самым лицом Тайгера.

– Имя! – рявкнул он в ухо человеку.

– Джоан Нат! – тут же ответил тот, не пытаясь сопротивляться.

– Где работаете?

– Частная клиника профессора Ника Вольфа! – прозвучал четкий ответ. Человек отвечал, не задумываясь. Видимо, говорил правду.

– И там действительно хорошо платят? – Тайгер ослабил полотенце.

Джоан Нат заговорил не сразу. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Наконец он произнес:

– Это вы?.. Ну и шуточки у вас, молодой человек.

– Отвечайте на вопрос! – Тайгер опять натянул полотенце.

– Хорошо, очень хорошо… таким как вы.

– Чем я должен заниматься?

– Я не знаю!

– Говорите! – Тайгер еще сильней натянул полотенце.

– Я действительно не знаю! – прохрипел Джоан Нат. – Я агент по вербовке, всего лишь. Известно мне только одно: каждый принятый на работу подписывает обязательство о неразглашении того, чем он будет заниматься. После заключения контракта они что-то делают на территории клиники, а после его окончания я их вижу здоровыми и в отличном настроении. Еще бы, такие деньги!..

Тайгер снял полотенце с шеи своей жертвы и, отойдя в сторону, принялся ждать.

– Ну и шуточки у вас! – повторил Джоан Нат, выходя из кабинки и растирая рукой горло. – Если бы у меня было слабое сердце, я бы тут же получил инфаркт, – он уже переоделся и теперь стоял перед Тайгером в серых брюках и белой рубашке. – В состоянии, в которое вы меня ввергли, человек может назвать не только свое имя и место работы, но и все исторические даты вплоть до Пунических войн, – Джоан Нат достал из кармана галстук и повязал его. – Но, однако, я вижу, вы все-таки надумали?

– Да! – коротко ответил Тайгер.

– И ваша спутница тоже?

– Не знаю!

– Ну что ж, – Джоан Нат достал визитку, – вот адрес. На входе предъявите ее, вас пропустят. Повторяю, вы заработаете сумасшедшую сумму, – при этих словах он округлил глаза, а затем махнул рукой. – До встречи!

– Кажется, нас действительно приглашают на работу, – сообщил Тайгер, вернувшись к Джеки.

– Кто он? – Девушка кивнула вслед удаляющейся фигуре Джоана Ната.

– Вербовщик. Самое главное, что у них там все строго засекречено, и если я устроюсь туда, то меня тоже засекретят и будут надежно беречь от постороннего взгляда. Как раз то, что надо. Это не за стойкой бара торчать на виду у всех. К тому же он посулил хорошие деньги, – Тайгер присел на песок возле Джеки. – Подпишу контракт на месяц, а там видно будет.

По адресу, указанному в визитке, они направились на следующий день.

– Дарлин Перст, Виктория, – сказал Тайгер водителю такси, усаживаясь вместе с Джеки на заднее сиденье. Водитель кивнул, тронул машину с места и влился в общий густой поток движения. Через пять минут они попали в пробку. Водитель откинулся на спинку сиденья, убрал руки с руля и, вздохнув, произнес:

– Когда я приобрел первую свою машину, такого и в помине не было, а воздух… – Он оборвал себя на полуслове и переключил скорость, чтобы отвоевать у улицы метров десять свободного пространства, возникшего впереди.

Дом номер четырнадцать оказался незатейливым трехэтажным розоватым особняком, который среди других окружающих его зданий выглядел простачком. Единственное, что выгодно выделяло этот дом, – огромный участок земли, прилегающий к нему.

Тайгер и Джеки подошли к парадному и предъявили визитку огромного роста привратнику. Тот указал на лестницу, ведущую вверх.

– Второй этаж. Вас встретят, – он нажал кнопку на небольшом пульте.

Едва Тайгер с Джеки поднялись на площадку второго этажа, единственная дверь на ней распахнулась, и женщина средних лет, поприветствовав их, пригласила следовать за собой. Они прошли за ней широким коридором и остановились еще перед одной дверью. Женщина произнесла:

– Входите, вас ждут.

Тайгер и Джеки вошли и оказались в большом кабинете с отличной мебелью и дорогим ковром, устилающим весь пол. Вся эта обстановка в сочетании с низкими, неказистыми оконными проемами и потолком в мелких трещинах, который требовал ремонта, производила двоякое впечатление.

За столом, примыкающим одним торцом к окну, сидел человек и что-то быстро писал. Когда они вошли, он взглянул на них и, легко поднявшись из-за стола, пошел навстречу. Он был среднего роста, с абсолютно лысой головой и серой, нездорового цвета кожей на обвислых щеках. Массивные роговые очки лишь подчеркивали узость подбородка. Малопривлекательную внешность немного скрашивали небольшие умные глаза, смотревшие из-за очков.

– Проходите, садитесь! – Глаза человека скользнули по Джеки и медленно ощупали фигуру Тайгера. – Вольф! – представился он и, слегка поклонившись, без паузы перешел к делу: – Работа у нас необычная, более того, по своему характеру единственная в мире и, очевидно, очень долго таковой и останется. – Вы курите? – неожиданно поинтересовался он у Тайгера.

Тот отрицательно покачал головой.

– Отлично! – Вольф одобрительно улыбнулся и обратился к Джеки: – Ну а для вас подобный вопрос, разумеется, показался бы абсолютно неуместным!

– Разумеется! – согласилась с ним Джеки.

– Вы, очевидно, долгое время занимались спортом! – произнес Вольф, глядя на Тайгера.

– Да!

– А чем именно?

Тайгер немного помедлил, раздумывая, а затем вдруг прямо на столе, за которым сидел Вольф, сделал стойку на руках. Потом, убрав левую руку, остался стоять на правой. У Вольфа округлились глаза.

– Отлично! – удовлетворенно произнес Вольф. – Сейчас придет Хепберт, мой помощник. Он проведет небольшое медицинское обследование, после чего вы сможете заключить месячный контракт. Для начала. Но сумма оплаты будет такова, что вам непременно захочется продлить его.

Тайгера буквально выворачивало наизнанку. Он стоял в небольшом санузле, упершись руками в раковину, которая словно была предназначена для таких процедур. Едва он бросал взгляд в зеркало, на свое отражение, как его тут же начинало тошнить. Тайгер ничего не понимал. Его мозг просто отказывался осмысливать то, что с ним произошло. Вчера ночью, расставшись с Джеки, он спокойно уснул в своей половине коттеджа, а сегодня… Тайгер посмотрел на свои руки, толстые, поросшие рыжими волосами. Это были не его руки, но, тем не менее, именно ими он упирался сейчас в края раковины.

Тайгер опять почувствовал рвотные позывы в желудке и склонился над раковиной.

Когда он бессильно опустился на пол, в который раз задавая себе один и тот же вопрос: «Что же все-таки произошло?» – дверь неожиданно открылась, и на пороге появился Вольф с сочувственной улыбкой на лице.

– Не волнуйтесь, Джон. Это ненадолго. Всего лишь на месяц, ровно на столько, на сколько вы подписали контракт.

Тайгер непонимающе уставился на Вольфа.

– Сейчас все поймете! – Вольф успокаивающе взмахнул рукой. – Как вы себя чувствуете?

– Прекрасно! – сказал Тайгер и кивнул на раковину.

– Это пустяки, это быстро проходит, поверьте мне! А вообще, вы молодец, должен заметить, что нервы у вас крепкие.

– Что со мной? Вы можете в конце концов объяснить, – перебил его Тайгер.

– Ничего особенного, вы помещены в чужое тело, ровно на месяц. По истечении контракта вам опять вернут ваше тело в целости и сохранности. Но с этого, в котором вы сейчас находитесь, вы обязаны согнать как можно больше жира. Это и есть ваша работа. Чем больше сгоните, тем больше вам заплатят. Ну поднимайтесь, Джон! – Вольф похлопал Тайгера по плечу. – Нам с вами надо еще обговорить кое-какие детали. Хочется поскорей внести полную ясность в дело.

Тайгер встал и поплелся вслед за Вольфом. Ощущение при ходьбе было такое, словно на него навесили гири. Ноги ныли в коленях и почти не реагировали на позывы ума стать упругими. Тайгер попытался идти быстрей, и это стоило ему больших усилий. Он взмок, пока они дошли до коттеджа Вольфа.

– Ну, что вы почувствовали в первый момент? – спросил Вольф, когда Тайгер устроился против него в кресле.

– Омерзение! – ответил Тайгер. – А что еще можно чувствовать в такой ситуации.

– И все? – В глазах Вольфа появилось выражение любопытства.

– Все! – кивнул Тайгер. – Ну, еще, может быть, некоторую растерянность. Согласитесь, кто не растеряется в такой ситуации!

– Безусловно! – согласился Вольф. – Надо признать, что вы редкий экземпляр. На этом этапе у нас часто случаются неприятности. Нервные потрясения, после которых ассистент просто не способен работать, – самое обыкновенное дело. Это слабое звено во всей цепи. Из десяти человек годными к дальнейшей полноценной работе оказываются только один-двое. Признаться, я удивлен вашей, как вы сказали, некоторой растерянностью. Растерянностью, и только. У вас железные нервы.

– Ну а где в данный момент нахожусь я, вернее, мое тело? – поинтересовался Тайгер.

– Не беспокойтесь! – Вольф перебросил ногу на ногу, поудобнее устраиваясь в кресле. – С вашим телом все в порядке. Оно здесь, на территории.

– А каким образом оно э-э, – Тайгер помедлил, пытаясь найти нужное слово, – существует, если в нем отсутствует разум?

– Но почему же отсутствует. В нем сейчас разум того человека, в чьем теле вы находитесь. Вы можете его увидеть и при желании пообщаться. А теперь, – Вольф приподнялся из кресла, достал из стола какую-то бумагу и протянул Тайгеру, – ознакомьтесь с распорядком дня. На территории есть бассейн, корт, зал с тренажерами, велотрек. Все это в вашем распоряжении.

– Как вы это делаете – я имею в виду перемещение? – спросил Тайгер, беря бумагу в руки.

Вольф усмехнулся:

– Это не так просто объяснить далекому от науки человеку, кроме того, я держу это в тайне.

Тайгер вышел от Вольфа совершенно замороченный. Дойдя до лужайки, на которой было разбито несколько теннисных кортов, он вспомнил о бумаге, которую дал ему Вольф, и развернул ее. «Распорядок дня довольно жесткий», – повторил он вслух слова Вольфа и хмыкнул. Подъем в семь утра? В семь утра поднимаются лежебоки. Гимнастика, пробежка, бассейн, продолжал читать Тайгер, спортзал, индивидуальные упражнения и пр. Ассистент должен чувствовать в конце дня крайнюю усталость – гласил последний абзац.

Для начала Тайгер решил проверить свою новую оболочку на корте.

– Ну что, свинья, пошли, что ли, – неласково обратился он к ней, – поучу тебя, как обращаться с ракеткой.

Добежав трусцой до корта, Тайгер ощутил сильную одышку, а когда взял в руки ракетку и стал играть со стенкой, то через десяток ударов по мячу почувствовал, как по спине у него течет струйка пота. Ему впервые стало жаль толстого человека. Через некоторое время ноги у него стали ватными, дыхание тяжелым и беспорядочным. Тайгер, стиснув зубы, продолжал бить по мячу до тех пор, пока ноги внезапно не подогнулись и он, больно ударившись коленями, рухнул на землю. Делая огромные усилия, он на четвереньках добрался до края корта и свалился в густую траву. Теперь он понял, что напрасно иронизировал, читая расписание. Лежа в траве, Тайгер испытывал наслаждение.

Через некоторое время он скомандовал телу встать, но то лишь вяло шевельнулось в ответ. Тайгер, внезапно разозлившись, все-таки сумел подняться на ноги и затащить тело на корт. Трясущимися руками он взял ракетку и принялся за игру. Минут через пять, в полуобморочном состоянии, но все-таки сохраняя вертикальное положение, он добрался до края корта и упал в траву.

Некоторое время он бездумно смотрел в небо. Потом в голове понемногу стали появляться мысли, и Тайгер подумал, что все оказалось гораздо сложней, чем ему представлялось. Оказывается, человек может испытывать огромное напряжение, выполняя, в общем-то, несложные телодвижения, и вообще, способен довести себя до жалкого состояния и спокойно жить в нем. Размышляя обо всем этом, Тайгер понял сейчас одну вещь: самое главное не отождествлять себя и тело, в которое он попал. Тело – чужак, и его нужно безжалостно истязать и доводить каждый день до полного изнеможения.

Он заставил тело вновь встать и увидел идущих к нему Джеки и Вольфа.

– Джин?.. – неуверенно произнесла Джеки и остановилась, не доходя нескольких шагов.

– Не надо, Джеки! – Тайгер предостерегающе поднял руку. – Я не хочу, чтобы ты прикасалась к этому телу! Пойми, это не я.

– Но я!.. – Джеки сделала еще один шаг. – Тогда где же ты? Я ничего не понимаю! Пять минут назад мне показали тебя и сказали, что это не ты. А сейчас мне сказали, что ты, это то, что сейчас передо мной.

– Я же вам все объяснил! – вмешался Вольф.

– Подождите! – перебил его Тайгер. – Нам самим надо как-то все осмыслить и решить!

– Ну хорошо, я оставлю вас ненадолго. Пойду окунусь! – сказал Вольф и направился в сторону бассейна.

– Джеки! – произнес Тайгер, – во-первых, не называй меня Джином, мы же договорились, я – Джон.

– Прости, Джин, Джон, я немного растерялась, хотя Вольф и объяснил мне в чем дело. Но это слишком трудно постичь сразу.

– Да, я тебя прекрасно понимаю. Ситуация как в фантастическом романе. Но давай все-таки разберемся, как нам быть. Значит, то, что показывал Вольф вначале, это не я, это лишь мое тело. Кстати, чем оно занимается?

– Бегает в упоении по дорожке и издает ликующие звуки.

– Ну так вот, – продолжил Тайгер, – то, что перед тобой, это тоже не я. Вернее, это я, но в чужом теле.

– То есть тебя нет нигде, – произнесла Джеки.

– Не знаю, – пожал плечами Тайгер. – Я присяду.

Когда возле них появился Вольф, Тайгер сидел на траве, а Джеки стояла рядом.

– Ну как, вы пришли к чему-нибудь определенному? – Вольф едва заметно улыбался, встряхивая мокрыми после купания волосами.

– Да! – ответил Тайгер.

– Вот и хорошо! – удовлетворенно кивнул Вольф. – Тем более что Джеки скоро тоже предстоит процедура перехода из одного тела в другое.

Тайгер обернулся к Джеки:

– Не делай этого, зачем тебе?!

– Я хочу! – В голосе Джеки зазвучало упрямство.

– Но послушай… – попробовал еще раз возразить Тайгер.

– Я уже подписала контракт! – оборвала его Джеки.

Тайгер вяло махнул рукой и встал.

– Ничего, скоро вы ко всему этому привыкнете, и все станет на свои места, – ободряюще произнес Вольф. – Ну, желаю удачи, – он взглянул на Тайгера. – Сегодня у вас, Джон, день адаптации, а завтра приступайте. Не жалейте его, сердце в этом организме здоровое, нагрузки выдержит. Людей с больным сердцем мы не принимаем.

Вольф и Джеки ушли. Тайгер опять лег в траву и уставился в бледно-голубое, затянутой дымкой небо. Шевелиться не хотелось. Это проклятое тело желало только одного – неподвижности. «Вставай!» – приказал ему Тайгер, и оно стало медленно подниматься.

Он не спеша побрел в сторону бассейна, голубым окошком светившегося среди окружающей его чуть пожелтевшей от затянувшейся жары травы. Не совсем ясно соображая, Тайгер взобрался на небольшой трамплин, сделал попытку оттолкнуться от него ногами и плашмя свалился в воду. Оказавшись в бассейне, он обнаружил, что его теперешнее тело совершенно не умеет плавать. Оно отказывалось держаться на плаву, несмотря на все усилия Тайгера.

Наглотавшись воды, он с трудом добрался до металлической лестницы, спускавшейся в воду с левого борта.

На сегодня, пожалуй, достаточно, подумал Тайгер, когда с трудом вытащил обессилевшую тушу из бассейна. Но это была минутная слабость, поскольку спустя час он затащил тело в тренажерный зал.

Утро следующего дня принесло еще один неприятный сюрприз: на каждое движение мышцы тела отзывались обжигающей болью. Встать с кровати и одеться стоило Тайгеру немалых усилий воли. Когда это ему удалось, он вытер со лба выступивший пот и вытолкнул тело из коттеджа. Оно щелкало и скрежетало при беге неразработанными суставами, хрипело прокуренными легкими и стучало в висках кровью, которую неровными импульсами гнало по артериям взбесившееся сердце.

Тайгер чувствовал себя грудой старого железного хлама, списанным автомобилем, который делает последние метры до городской свалки. Лишь мысль о том, что надо не поддаваться всему этому свинству, в которое его погрузили по самые уши, крохотной искоркой светилась в голове. Потом погасла и она.

– Эй, парень! – услышал Тайгер чей-то голос и ощутил слабое похлопывание ладоней по щекам. – Да, явно погорячился! – посетовал тот же голос.

Тайгер понял, что говорят о нем. Он открыл глаза и увидел нависшую над собой жирную, с красными прожилками на щеках, физиономию. Глаза цвета немытого бутылочного стекла смотрели участливо.

– Ну и как там, паром еще работает? – спросил человек, заметив, что Тайгер пришел в себя.

Тайгер, прежде чем что-то произнести, медленно рассмотрел сидящего возле него на корточках тучного в оранжевом спортивном костюме человека.

– Какой паром?

– Ну как какой? – сразу оживился человек. – Говорят, Харон зашиваться стал со своей лодочной переправой, толпа собралась неимоверная, все на тот берег переправиться хотят, орут, требуют. Ну, Харон сгоряча посадил в лодку сразу двоих, таких же бегемотов, как мы с тобой, и погреб. А посреди Стикса взял да и перевернулся! После этого нашелся один знающий человек из преставившихся и наладил паромную переправу, – тип в оранжевом костюме неожиданно улыбнулся и подмигнул Тайгеру. – Первый раз?

– Первый! – ответил Тайгер, поднимаясь.

– А я четвертый!

– Ого! – удивился Тайгер. – Не надоело?

– До чертиков! Когда в очередной раз попадаешь в чужую тушу, ощущение такое, что тебя запаяли в бочку с дерьмом, да ты и сам это знаешь. И тогда говоришь себе: «Это последний раз!» Но стоит снова оказаться в своем теле и увидеть новый чек с солидной суммой, как сразу в голову закрадываются подлые мысли: «А не повторить ли еще?» Кстати, меня зовут Том! – Человек протянул руку Тайгеру.

– Джон! – Тайгер пожал протянутую руку.

– В университете я был второй ракеткой, – сказал Том, когда они с Тайгером лежали возле теннисного корта, оба взмыленные и выбившиеся из сил.

– А! – вяло произнес Тайгер. – Теперь это не имеет никакого значения. А что ты делал после университета?

– Преподавал литературу!

– И, как видно, не преуспел на этом поприще?

– Да как сказать, – Том неожиданно стал серьезным. – Чтобы учить людей, надо быть самому уверенным в том, что пытаешься вбить им в головы, а я вдруг засомневался.

– В чем, в литературе?

– В ее необходимости.

– Ого! – Тайгер приподнял голову и посмотрел на Тома.

– Однажды я подумал, что основным источником для добрых двух третей мировой литературы служили вопросы морали, – продолжал Том. – Но ведь для того, чтобы уяснить, что нравственно, а что безнравственно, достаточно прочесть лишь одну книгу – Библию, или основы гражданского права, или, на худой конец, свод криминальных законов. Тогда к чему длившееся не один век бумагомарание, которое так и не сделало человека нравственным существом?

Тайгер попытался сообразить, серьезно ли говорит его собеседник или же «несет», но тот, не давая ему опомниться, уже менял тему:

– Потом я решил заняться философией. Это три потраченных впустую года, поскольку в ней я тоже разочаровался. После одного случая. Я жил тогда на одном острове, а на работу ездил на другой. Паром идет полтора часа. Утро раннее, садишься в кресло и засыпаешь. Паром причалил, ты проснулся и вышел. И так почти полгода по этой схеме. И как-то раз, как всегда, дремлю в кресле, вдруг чувствую, кто-то меня за локоть трогает. Открываю глаза – перед моим носом чашка с кофе парок пускает, а держит чашку нежная женская ручка. Поднимаю голову – вижу девушку в униформе обслуги. Смотрит спокойно и ласково – так на детей смотрят. Глаза синие, и будто свет от них идет. Ну и пошло – перед каждой высадкой кофе пью. Недели три так продолжалось. И вот как-то раз я уже чувствую – время подходит, глаз не открываю, но кофе жду. Так и прождал, пока по трансляции не объявили, что паром уже причалил и пора нам вытряхиваться. Ни кофе, ни девушки! Ни сегодня, ни завтра – никогда! А я в то время философию изучал, курс слушал. Но ни Платон, ни Гегель, ни Кант не смогли мне помочь найти ответ на вопрос: «Почему сегодня были кофе и девушка, а завтра уже нет?» Я в то время у себя бюст Канта держал. Голова у него большая, плечики узкие, совсем тщедушный мужик был. И вот, когда я вернулся в тот день домой, мы долго с ним беседовали. Я, он и бутылка виски. В тот вечер ему многое от меня услышать довелось: и что толку было больше, если бы он, Кант, к примеру, паровые котлы ремонтировал, а не словоблудием занимался, и что вся его философия к живой реальной жизни никакого отношения не имеет, и что если есть у тебя свой взгляд на вещи, то держи его при себе, не навязывай другим. Дескать, пахарь тоже имеет свой взгляд на жизнь, и, кстати, более здоровый и естественный, но при этом предпочитает идти за плугом, а не болтать, – Том скрестил руки на груди, как это делают покойнику, и уставился мутно-зелеными глазками в небо. – Да все бы ничего. Может, и Канту я не стал бы грубить. Но выяснилось, что на пароме я не кофе каждый раз ждал, а девушку.

– И чем это кончилось? – спросил Тайгер.

– А вот этим и кончилось! – Том похлопал себя по животу.

– Послушай-ка, Том, ты уже четвертый раз в чужой шкуре. За все это время неужели у тебя не появилось никаких соображений по поводу того, как Вольфу удается проделывать с тобой такие вещи?

Том сорвал травинку, пожевал ее конец, сплюнул, а затем произнес:

– Нет!

– И все всегда было одинаково при перемещении?

– Да! – Том, выбросил травинку и поднялся. – Это бессмысленный разговор, Джон. Поверь, мы все равно ни черта не поймем. Поначалу я подумал, что взяли мои мозги да переложили в чужой череп, но это была детская мысль. Должны же быть какие-то следы вскрытия. Не шприцем же он из моей головы их вытягивал? Да я еще никогда не слышал, чтобы человек на другой день после операции на голову носился как ошпаренный. Ясно только, что Вольф гребет деньги лопатой и загребал бы еще больше, если бы у него имелось достаточно ассистентов.

– Совсем нет желающих?

– Да как сказать, не то чтобы совсем нет, но после медобследования, тестов и прочего остаются единицы. Тут один парень после перемещения сошел с ума. Так теперь Вольф не хочет больше рисковать. А второй раз контракт редко кто подписывает.

На другой день Том, наблюдая, как Тайгер медленным брассом передвигается по поверхности бассейна, произнес:

– Пожалуй, тебе следует попросить надбавку у Вольфа. Ты научил этого болвана плавать. Хотя он, совершенно не подозревая об этом, сидит где-то здесь неподалеку и наверняка потягивает виски с содовой. Это по такой-то жаре!

– Послушай, Том, месяц кончается, скоро мы окажемся в своих телах. Неплохо бы до этого нам взглянуть на самих себя. Чтобы после перемещения узнать друг друга, – сказал Тайгер, выбравшись из бассейна. – Как ты хоть выглядишь?

– Длинный, поджарый тип с темной кожей, – ответил Том и указал рукой в сторону самых дальних коттеджей. – Тогда нам нужно вон туда.

Перебравшись через живую изгородь, они оказались на территории, где Вольф размещал своих клиентов.

На веранде одного из коттеджей сидели в шезлонгах двое мужчин. Их разделял передвижной столик с бутылками.

– Накачиваются, сукины дети! – проворчал Том, взглянув на веранду. – Из-за таких вот ублюдков я скоро алкоголиком стану. Сначала, попав в новое тело, они знаешь как резвятся, куда там! А заканчивают все этим, – Том кивнул в сторону веранды. – Ну, пойдем, что ли. Правда, большого желания у меня на них смотреть нет. Странное чувство испытываешь. Так бы и съездил разок по физиономии. Да и съездил бы, но вот непонятно кого ты при этом бьешь – его или самого себя. А это ударить, – Том ткнул пальцем себя в грудь, – рука не поднимается.

– Если что, я могу помочь, – хмыкнул Тайгер.

– Спасибо, не надо, – вежливо отказался Том и опять бросил взгляд в сторону веранды. – Свиньи, ничего умней не придумали, как накачиваться виски за счет нашего здоровья.

– А разве это не запрещено? – спросил Тайгер.

Том усмехнулся:

– Знаешь, как Вольф назвал свои услуги в рекламном ролике? «Отпуск в чужом теле». Человек месяц наслаждается здоровым телом. Все удовольствия, кроме наркотиков.

Они поднялись на веранду.

– Доброе утро, джентльмены! – произнес Том. – Как вы себя чувствуете?

Навстречу ему из шезлонга встал высокий, хорошо сложенный негр лет тридцати.

– Отлично! – проговорил он, удивленно разглядывая Тома. – Боже, неужели это я? На сколько же я похудел?

– Я думаю, на одну четвертую от общего веса, – ответил Том и обратился к Тайгеру: – Видишь, Джон, это – я! Как, ничего парнишка?! – Том бесцеремонно похлопал негра по плечу.

Тайгер машинально кивнул и молча уставился на свое тело. Странно было видеть самого себя со стороны.

– Как вам это удалось? – спросили у Тайгера его собственным голосом. – От моего живота почти ничего не осталось.

– Это еще не все, – сказал Том. – Вас научили плавать брасом!

– О боже! Я с детства боялся воды! – удивленно произнес человек.

– Теперь можете не бояться! – сказал Тайгер и обернулся к Тому: – А вот это – я!

– А ты ничего парень! – Том помял руками трицепс у тела Тайгера. – Крепкий! Ну что вы нервничаете? – произнес он, когда тело Тайгера попыталось высвободить руку. – То, за что я сейчас берусь, вовсе не ваша собственность, а этого парня, – Том кивнул на Тайгера. – Так что сейчас трогают не вас. Ладно, Джон, пойдем отсюда, чего нам с ними любезничать. Тем более, Вольф не любит, когда клиенты и ассистенты встречаются.

Пробуждение было приятным. Тайгер, еще не открыв глаза, понял, что находится в своем теле. «Как же, черт возьми, Вольф это проделывает?» – подумал он, отлично помня, что вчера ночью лег спать в эту самую кровать в чужом теле, а проснулся в своем. Правда, перед сном его заставили выпить какую-то бурду. Скорей всего, было снотворное.

Тайгер встал. Двигаться было еще приятней. Он несколько раз прошелся по комнате, затем с минуту рассматривал свое отражение в зеркале, словно пытаясь убедиться, все ли ему вернули.

На столе Тайгер обнаружил чек на крупную сумму. Держа его в руках, он присел на стул, задумчиво потирая подбородок. Работая в баре, такую сумму можно было собрать только за год, а здесь всего лишь за какой-то месяц. Тома можно понять. У Джеки, очевидно, на днях появится тоже такой же чек. Вольф сказал, что она была перемещена в тело клиента через пару дней после Тайгера.

Он положил чек в карман и вышел из коттеджа. На дорожке ему встретился Вольф в костюме для игры в теннис.

– Здравствуйте, Джон! – поздоровался он с Тайгером. – Как себя чувствуете?

– Прекрасно! – ответил Тайгер. – Вот только слегка раздался в талии, и стали вялыми мышцы. Похоже, наш клиент не очень-то любил двигаться.

– Ну, это как сказать! – возразил Вольф. – Он плавал утром и вечером, немного бегал и танцевал прямо у себя в коттедже. Он был счастлив!

– Немного же надо человеку! – пожал плечами Тайгер.

– Наверное, да! – кивнул Вольф. – Вот такое прекрасное утро, здоровое, крепкое тело…

– И немного денег! – добавил Тайгер.

– Лучше побольше денег, – Вольф засмеялся. – Чтобы можно было чаще посещать мою клинику.

– Мне кажется, что многие ваши клиенты могли бы обойтись и без вашей клиники, – произнес Тайгер. – Разве трудно держать тело в хорошей форме без посторонней помощи?

– У богатых людей несколько иная психология, – Вольф, чуть щурясь от солнца, с легкой улыбкой смотрел на Тайгера. – Они привыкли получать все за деньги. – После этих слов Вольф как-то странно помялся и осторожно обронил: – Кстати, у меня появился новый клиент…

Тайгер молчал, выжидающе глядя на Вольфа.

– Богат как Крез, – продолжал тот. – Готов заплатить любую сумму за хорошего ассистента. Вы, Джон, если согласитесь, получите за месяц вдвое, а может быть, втрое больше, чем сейчас. Пока ничего не отвечайте. Зайдите ко мне вечером, – Вольф кивнул на прощание и пошел по дорожке, беззаботно помахивая ракеткой.

Тайгер посмотрел ему вслед и подумал, что у профессора походка человека, не имеющего никаких проблем в жизни.

В первых сумерках Тайгер постучал в коттедж к Вольфу.

– Проходите, Джон! – Профессор сделал жест рукой, приглашая Тайгера войти в комнаты.

В коттедже горел торшер, обтянутый желтой с красными цветами тканью. На столе перед торшером стояли два стакана и начатая бутылка.

– Извините, я по-домашнему, в халате, – произнес Вольф и кивнул на кресло у стола. – Присаживайтесь. Хотите вина? – Голова Вольфа склонилась над стаканами, и Тайгер увидел большую родинку на его макушке.

Тайгер сел, взял в руки стакан и сделал глоток. Вино было отменное. В баре у него такого не водилось.

– Коллекционное, – пояснил Вольф, – вчера приобрел на выставке. Чувствуете, какой аромат?

– Да! – кивнул Тайгер и спросил: – Когда Джеки вернется в свое тело? И вообще, как она?

– С ней все в полном порядке. Она молодец! Завтра утром вы ее увидите. Послушайте, Джон! – Вольф, не отрывая взгляда от Тайгера, сделал глоток из стакана. – Вы со своей подружкой странная пара, взялись неизвестно откуда, зарегистрировались явно под чужими фамилиями, но меня это не интересует. Я хочу, чтобы вы оба работали в моей клинике.

Тайгер отрицательно покачал головой.

– Жалованье вы будете получать в полтора раза больше!

Тайгер сделал еще один глоток из стакана и поднялся:

– Извините, мистер Вольф, но вы смогли бы высидеть в бочке с дерьмом хотя бы неделю, даже за большие деньги?

Вольф промолчал.

– Вот то-то и оно. Теперь вы понимаете, почему я не могу у вас работать. Спокойной ночи! – Тайгер направился к выходу.

– Подождите, Джон! – Вольф встал. – Хорошо, я больше не буду вас уговаривать, но я хотел бы попросить вас об одном одолжении.

– Я вас слушаю, – Тайгер остановился.

– Вы бы не могли прийти на встречу с моим клиентом. Он уже видел вас и хочет провести месяц именно в вашем теле. Повторяю, он очень богат, и вы сами лично можете запросить у него дополнительное вознаграждение, – голос у Вольфа стал возбужденным. – Впрочем, вы можете и отказаться. Главное, придите на встречу.

– Хорошо. Я приду!

Когда Тайгер добрался до своего коттеджа, было совсем темно. Воздух стал прохладным и чуть влажным. Бабочек, порхающих днем над клумбами, сменили ночные мотыльки и какие-то мошки, привлеченные желтым светом фонариков, установленных посреди клумб.

Тайгер лег спать, не включая свет. Едва он коснулся головой подушки, как чьи-то руки обвили его тело, и он услышал голос Джеки:

– Привет, милый!

– Джеки! – удивился Тайгер. – Но Вольф мне сказал, что ты освободишься только утром.

– Мы решили сделать тебе сюрприз.

– Значит, ты свободна!

– Да, к сожалению! – ответила Джеки, прижимаясь всем телом к Тайгеру.

– Почему, к сожалению? – удивленно спросил тот.

– Это оказалось гораздо интереснее, чем я предполагала. Подожди, я сама, – Джеки поднялась, чтобы снять с себя одежду, потом снова легла, и Тайгер почувствовал прохладное прикосновение ее грудей.

Сквозь плотную гардину в комнату уже просачивался слабый свет раннего утра. Тайгер, проснувшись, обнаружил, что лежит в кровати один. Он приоткрыл глаза и увидел Джеки, которая стояла перед зеркалом и разглядывала себя. Потом она вздохнула, потянулась, провела рукой по бедрам и принялась одеваться.

– Ты куда, Джеки? – спросил Тайгер, наблюдая за девушкой полуоткрытыми глазами.

– А, ты не спишь! – Джеки, застегивая рубашку на груди, подошла к кровати. – А я вовсе и не Джеки, – в голосе девушки звучало легкое сожаление. – Я Эмма!

– Как?! – Тайгер сел в кровати.

– Вот так! Джеки объявится в этом теле ближе к обеду. Прекрасное тело! Как хорошо быть молодой, красивой, – Эмма глубоко вздохнула. – А я вернусь в свое. Только одна ночь счастья. Как у мотылька, – Эмма вдруг нагнулась и поцеловала Тайгера в щеку. – Спасибо, милый! Такие ночи и в молодости не часто перепадали. Не обижайся! – добавила она уже от дверей. – Сегодня у меня день рождения, вот я решила сделать себе подарок. Через несколько часов я снова стану толстой, богатой и никому не нужной, – Эмма неслышно выскользнула в дверь. Тайгер несколько мгновений смотрел ей вслед, а затем откинулся на подушку, пытаясь осмыслить происшедшее.

Сыграли с ним шутку! Выходит, он изменил Джеки? Или нет? Тело было Джеки, а мозги этой самой Эммы. Что важней в данной ситуации? Если бы не было тела… Стоп, так не пойдет, – Тайгер почувствовал, что начинает запутываться. Если б не было тела, то мозги сами бы не пришли! Ну и что? Тайгер беспомощно посмотрел на гардины, свет за которыми становился все ярче, и решил попробовать вернуться к исходной ситуации. Итак, тело было Джеки, а мозги Эммы…

В это время в дверь постучали.

– Войдите! – крикнул Тайгер.

Дверь распахнулась, и Тайгер увидел на пороге высокого поджарого негра.

– Том! – Тайгер встал с кровати. – Это точно ты, Том? – Тайгер пожал протянутую руку.

– Уже прошла почти неделя, как я вернулся, вернее, Вольф вернул меня в мое тело. А ты что, сомневаешься?

– Да нет! – Тайгер пригладил волосы на затылке. – Но тут только что со мной одна вещь произошла, послушай…

– Понимаешь, Джон, – произнес Том, выслушав Тайгера. – Ты сейчас как бы первооткрыватель новой формы любовных связей. И ты сразу начинаешь примерять на нее рамки морали. Наша мораль ветха. Ничего у тебя не выйдет, Джон. Тут нужна новая мораль. Знаешь что, – Том хлопнул Тайгера по плечу, – оставь ты это для социлогов и философов. Они со временем доберутся и до этого феномена и подведут под него другую мораль. А мы, исходя из нее, будем либо порицать, либо восхвалять. Самая гибкая вещь в человеке – это его психология, ее можно мять, скручивать и свивать в любую спираль. Я закончил, – Том церемонно поклонился. – А теперь давай забудем эту чепуху. Я прощаться пришел, – с этими словами негр достал из пакета бутылку вина.

– Значит, ты больше не работаешь у Вольфа? – спросил Тайгер, держа в руках стакан с розовым вином.

– Нет! – ответил Том. – Ассистентом у Вольфа можно работать только в двух случаях: когда ты не можешь добывать деньги другим способом, либо когда твоя жизнь бессмысленна, – Том глотнул из стакана и продолжил: – Деньги у меня есть, а смысл жизни, – Том вдруг широко улыбнулся, – тоже теперь есть.

– Когда же ты успел им обзавестись? – спросил Тайгер с легкой иронией, но Том, казалось, ее не заметил.

– На сей раз это не обычный мой треп, Джон. Смысл жизни я обрел вчера, за несколько тысяч километров отсюда.

– Ну, я думаю, что смысл жизни можно было поискать где-нибудь поближе. Необязательно ездить за ним в такую даль.

Том покачал головой:

– Ошибаешься, Джон! Я ездил туда каждый свой недельный отпуск и вот нашел, – Том глубоко вздохнул и опять улыбнулся. – Помнишь, я рассказывал тебе про паром, про утренний кофе и девушку с синими глазами?

– Помню!

– Так вот. Я наконец-то нашел ее, Джон!

Тайгер присвистнул от удивления:

– Ну, ты!.. Ты настоящий парень! Поздравляю!

– Спасибо, Джон!

– Не спрашиваю тебя ни о чем. Знаю заранее, что это необыкновенная девушка, иначе бы ты ее не искал.

– Да, Джон! Это действительно так. А теперь мне пора, – Том показал на часы. – Самолет.

– Куда, если не секрет?

– В Сан-Франциско!

– Удачи тебе, Том!

– И тебе, Джон!

– Джон? – раздался в трубке слегка искаженный голос Вольфа.

– Да, это я! – ответил Тайгер.

– Джордан Бах ждет вас у меня в кабинете, – голос Вольфа звучал торжественно. – Он хочет с вами поговорить. Учтите, Джон, богаче человека, чем Джордан Бах, в этом мире я не знаю. Ему ничего не стоит приобрести какой-нибудь материк средней величины со всем, что на нем находится, или нашу Австралию.

– Ну и что? – равнодушно спросил Тайгер.

– Я не пытаюсь вас уговорить еще на один контракт. Я прошу вас сделать мне одолжение и прийти сюда.

– Хорошо, я иду. – Тайгер повесил трубку и вышел из коттеджа.

В кабинете, в низком широком кресле Вольфа, заполнив все его собой, сидел невероятно тучный человек. Тайгер встретился со взглядом его заплывших серых глаз – единственным фактором, свидетельствующим о том, что эта подобная медузе масса, не расплывающаяся только благодаря надетому на нее костюму, – живая и мыслящая.

– Ага, вот и наш герой, – произнес человек неожиданно приятным голосом и протянул руку Тайгеру. – Простите, что я сижу, но, сами видите, подниматься мне нелегко. – Рука у Баха была пухлой, но пожатие сильным.

Вольф сидел слева от Баха, потягивая из высокого бокала апельсиновый сок со льдом. Они переглянулись, и Бах негромко произнес:

– Миллион за каждый месяц. Вам! – Он ткнул толстым пальцем в сторону Тайгера.

Из рук Вольфа выпал стакан с соком. Негромко звякнул об стекло лед. Но Вольф не обратил на это ни малейшего внимания. Лицо его застыло, в то время как глаза, словно два зверька, метались под очками, перекидываясь с Баха на Тайгера. Бах опустил палец и неуклюже повернулся к Вольфу:

– Австралия, конечно, неплохая страна, но есть места, как бы это точней выразиться, более благоприятные для того, что мы желаем осуществить. Вы возьмете необходимое оборудование и сотрудников, если они вам нужны. Думаю, что одного грузового самолета будет достаточно.

Глаза у Вольфа наконец перестали бегать из стороны в сторону. Он опустил взгляд на пол и, заметив там стакан, нажал кнопку звонка. Вошедшая медсестра собрала с пола кусочки льда в ведерко и принялась вытирать ковер. Все трое молча ждали, наблюдая за ее действиями. Когда она, наконец, удалилась, они несколько секунд смотрели друг на друга, не произнося ни слова.

– Джентльмены! – заговорил первым Тайгер. – А почему здесь никто не спрашивает моего согласия?

– А разве вы не согласны? – спросил Бах ровным голосом. – Тогда назовите сумму, которая бы вас устроила.

Тайгер отрицательно покачал головой. То, что здесь происходило, вызывало у него подозрение – ему предлагали слишком жирный кусок. Миллион.

– Вы хоть соображаете, что сейчас делаете?! – не выдержал Вольф. – Вы отказываетесь от миллиона, миллионов!

Тайгер пожал плечами.

Вольф бессильно откинулся на спинку стула.

– Не будем спешить, – заговорил Бах. – Я пробуду в Австралии еще несколько дней. Если вы все-таки надумаете, то сообщите мистеру Вольфу.

Иногда Тайгеру приходилось видеть таких женщин. С изящными, гладкозачесанными головками, в вечерних туалетах из мерцающей материи, туго облегающей их тела, с походкой, в которой угадывалась грация змеи, они казались Тайгеру существами другого мира. И вот теперь одна из них стояла перед Тайгером. Чуть выгнув спину, опираясь о сверкающий огромный автомобиль одной рукой, она смотрела по сторонам надменно и вызывающе.

– Джеки! – произнес Тайгер, делая шаг вперед. – Да ты настоящая леди, мне даже страшно к тебе приближаться. Может, это не ты?

– Еще как я! – ответила Джеки. Вся ее вызывающе гордая поза вдруг нарушилась. Она тоже шагнула навстречу Тайгеру и положила руки ему на плечи. – Джин, все было вовсе не так страшно, если не считать того, что я целый месяц не могла тебя видеть. Но зато с сегодняшнего дня мы будем вместе, мы будем проводить время так, как нам заблагорассудится.

Автомобиль бесшумно тронулся с места.

– Можно подумать, что ты родилась в этом городе. Ты так уверенно ведешь машину, – произес Тайгер. – Куда мы едем?

– В ресторан. Надо же как-то отметить наше воскрешение и то, что мы опять вместе.

– А ты знаешь здесь какой-нибудь ресторан?

– Да! – ответила Джеки и, оторвав взгляд от улицы, посмотрела на Тайгера. – Пришлось узнать самой! В некоторых вещах ты очень неуклюж.

– Прости, Джеки, мне это и в голову не пришло. А ты, не в пример мне, столько сегодня сделала.

Джеки пожала плечами:

– Я готовилась к нашей встрече. Я не могла явиться к тебе просто так. Моя мать говорила, что женщина – это, прежде всего, представление. Женщина должна не появляться, а являться мужчине.

Ресторан «Золотой лес» оказался одним из самых дорогих в Сиднее.

Метрдотель широко, как старой знакомой, улыбнулся Джеки и повел их в зал.

Тайгер молча смотрел на стол, сервированный, кроме самого необходимого, еще массой посуды и всевозможных приборов, и недоумевал по поводу того, что излишество возведено в ранг изысканности, а ужин в ресторане – по сути дела поглощение пищи и ничего более – превращен в целый спектакль.

Джеки захотела розового шампанского. Метрдотель подал знак, и откуда-то из недр зала к их столику важно зашагал официант, неся на подносе серебряное ведерко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки.

– За встречу! – произнес Тайгер, когда метрдотель церемонно наполнил им бокалы и, пожелав приятного вечера, удалился.

– За встречу! – повторила Джеки и подняла бокал.

– Почему ты так на меня смотришь? – спросил Тайгер, обнаружив на себе пристальный, чуть улыбающийся взгляд Джеки, – с момента, как они пришли в ресторан, прошло полчаса.

– Я вот все думаю и не могу понять, кто же мне больше нравится – блондин или брюнет? – ответила Джеки.

– Вот в чем дело, – Тайгер провел рукой по отросшей шевелюре. – Вполне возможно появление третьего.

– Кого же еще? – Джеки взяла в руки бокал с шампанским и негромко звякнула им о бокал Тайгера, приглашая последовать ее примеру.

– Рыжего! – ответил Тайгер.

– Я начинаю опасаться, что, в конце концов, не миновать мне компании еще одного джентльмена, который раз и навсегда вытеснит и блондина, и брюнета, и рыжего.

– И кто же это будет? – поинтересовался Тайгер.

– Лысый! – Джеки рассмеялась. – Похоже, что ты чувствуешь себя здесь не очень уютно? – спросила она некоторое время спустя.

– Да! – ответил Тайгер. – Особенно после того, как к столику за твоей спиной подсел один странный джентльмен, – Тайгер сразу обратил внимание на этого человека. Не обратить было трудно. Человек, казалось, очень хотел, чтобы Тайгер это сделал. Он бросал долгие пристальные взгляды в сторону их столика, словно пытаясь загипнотизировать.

– Мы можем поехать туда, где попроще, – предложила Джеки.

Тайгер охотно согласился. Ему не нравилась это холодная чопорная обстановка, официанты с казенными улыбками и сам метрдотель с напускной невозмутимостью.

– Знаешь, Джеки, – произнес он, – в простом кабачке хозяин не скрывает своего отношения к клиенту. И если, поставив перед тобой рюмку ликера, он вдруг окажет тебе еще какое-то внимание, поверь – оно будет искренне.

– Ну что, тогда уходим? – спросила Джеки.

– Да, – сказал Тайгер, доставая из кармана бумажник.

– Может быть, в порт? – предложила Джеки, когда они садились в машину. – Там много небольших ресторанчиков, простых и не чопорных, с хорошей кухней. Мы с отцом когда-то решили их обойти. Он, кстати, тоже не любит фешенебельных заведений, – Джеки тронула машину с места.

Тайгер обернулся назад и несколько секунд наблюдал за дорогой. Не обнаружив ничего подозрительного, он спросил у Джеки:

– И что же, удалось их вам обойти?

– Только одну треть!

Уже была ночь, когда они с трудом втиснули свою машину в небольшой просвет между итальянским видавшим виды «фиатом» и японской малолитражкой.

Ресторан размещался на двух площадках. Первая, с массивной, темной и уже видавшей виды мебелью, была освещена зеленоватым светом огромного фонаря, висевшего в самом центре зала. Вторая, расположенная на крыше первой, прямо под открытым небом, кроме света луны, другого освещения не имела.

Швейцар отсутствовал. Вместо него на входе стояла рослая девица лет двадцати в коротких шортах и прозрачной блузе. Завидев Тайгера с Джеки, она широко распахнула глаза и тут же скрылась в глубине ресторана.

Они сами выбрали свободный столик и сели за него. Не прошло и полминуты, как перед ними возник плотный мужчина с прилизанными волосами. На официанта он не походил. Скорей всего, это был сам хозяин заведения.

– Что пожелаете? – склонился он над столиком. – У нас мексиканская кухня, как, впрочем, и музыка.

– Омары, красное вино и зелень, – сделала заказ Джеки. – Ты согласен? – посмотрела она на Тайгера.

– Мне все равно, – ответил тот.

Человек с поклоном удалился.

– Он выскочил как ошпаренный из своей конуры, чтобы лично принять заказ, – заметила Джеки, принимаясь рассматривать публику.

– Выразил таким образом свою признательность за то, что мы посетили его заведение, – сказал Тайгер и стал проделывать то же, что и Джеки, только не так открыто.

Не поворачивая головы, он скосил глаза влево, медленно переводя взгляд с одного столика на другой, потом таким же способом он прощупал правую сторону ресторана. Публика, собравшаяся здесь, была самой обыкновенной. Одетые просто, без претензий люди чувствовали себя на небольшом пространстве, заполненном дымом сигарет, тягучей музыкой, которую порой заглушали вспышки смеха, как рыбы в воде. Вопреки зеленому свету фонарей, окрашивающих их лица каким-то потусторонним светом, ресторан вовсе не напоминал притон для выходцев из загробного мира.

Тайгера не покидала мысль о том типе, что пялился на него в «Золотом лесе». Он понимал, что все это неспроста. А если так, то надо ожидать продолжения. В каком виде оно проявится, можно было только догадываться. Возможно, снова возникнет этот самый тип, или вместо него появится кто-то еще. Как бы то ни было, Тайгер чувствовал, что готовится какая-то пакость. А потому ему хотелось знать, что делается не только на флангах, но и в тылу, причем не выдавая своей обеспокоенности. Он резко повернулся и как бы случайно сбросил локтем со стола вилку. Наклоняясь за ней, Тайгер посмотрел назад и обнаружил «гипнотизера».

«Какого черта все-таки ему надо? – подумал Тайгер, кладя вилку на стол. – На агента Службы Безопасности он не похож. Тот, наоборот, постарался бы остаться незамеченным. Кто же он в таком случае?»

Тайгер еще раз обернулся и посмотрел назад, теперь уже открыто, без уловок, как бы принимая вызов. Взгляд у типа был неприятный и бесцеремонный, с показной уверенностью. Чуть склонив голову, он смотрел на Тайгера и одновременно как бы в себя, словно прислушиваясь к реакции, которая происходила внутри него от созерцания личности Тайгера.

– Похоже, тебе и здесь не очень нравится? – спросила Джеки, положив ладонь на руку Тайгера.

– Да нет! – ответил Тайгер. – Все в порядке.

Принесли вино и омаров. Тайгер, принявшись за них, старался не думать о «гипнотизере».

– Джеки, – произнес он. – Благодаря тебе я скоро стану чревоугодником. Зачем мы столько едим?

– Если ты боишься набрать лишний вес, то давай потанцуем, – предложила Джеки.

– Танцор из меня неважный, – Тайгер посмотрел в сторону оркестрика, рядом с которым танцевали две пары, а затем опять оглянулся назад и подумал, что тип у него за спиной, скорей всего, идиот или… Или кто – он додумать не успел. К «гипнотизеру» приблизился хозяин ресторана и встал перед ним в почтительной позе. Все-таки не идиот – сделал из этого вывод Тайгер.

«Гипнотизер» что-то говорил. Хозяин возражал, но довольно робко. «Гипнотизер» продолжал настаивать, временами бросая взгляды на Тайгера. Наконец они на чем-то сошлись, и хозяин удалился, а «гипнотизер» закурил сигарету и стал пускать вверх струи дыма и смотреть, как они растворяются в колышущемся от звуков танго воздухе.

Тайгер отвернулся.

– Знаешь! – произнесла Джеки, обводя глазами зал. – Самый лучший ресторан для меня тот, в котором я еще не была… Почему тот человек, что сидит у тебя за спиной, все время смотрит в нашу сторону? – внезапно спросила она.

– То же самое он делал и в «Золотом лесе», – сказал Тайгер.

Возле столика появился официант.

– Простите, мистер, вас там спрашивает один человек, – обратился он к Тайгеру и кивнул головой в сторону выхода.

– Пускай войдет! – сказал Тайгер.

– Если он здесь покажется, у него могут возникнуть неприятности, – сказал официант.

Похоже, что-то начинается, подумал Тайгер, вставая. Он бросил взгляд на «гипнотизера». Тот равнодушно смотрел на кольца дыма, одно за другим выплывающие у него изо рта.

– Я сейчас, Джеки, – произнес Тайгер и направился к выходу.

На ступенях перед рестораном стоял коротышка. Его круглая рожа в веснушках, задрав подбородок, смотрела на Тайгера пакостными глазами, нагло и вызывающе. Человек не произнес еще ни слова, а Тайгеру уже захотелось съездть ему разок по вывеске.

– Хочу дать тебе один совет, – проквакала рожа.

– В твоих советах я нуждаюсь меньше всего, – произнес Тайгер.

– Если хочешь сберечь свою шкуру, то сейчас же садись в свой лимузин и вали отсюда! – Человек попытался взять Тайгера за рукав.

Тайгер отдернул руку и резко развернулся. За его спиной, плечом к плечу, загораживая вход в ресторан, стояли два молодых парня и, ухмыляясь, поигрывали стилетами. Один из парней, по-видимому, был левша, и потому стилеты поблескивали на близком расстоянии друг от друга.

«Интересно, кто стоит за всем этим, кому я опять мешаю?» – подумал Тайгер и, не оборачиваясь, выкинул назад левую ногу. Удар пришелся коротышке в грудь. Он отлетел на несколько метров и упал на грязный асфальт.

Парни насторожились и подобрались. Острия стилетов замерли напротив груди Тайгера. Он чуть подал вперед свое тело, а затем, сложив руки лодочкой, резко выкинул их вверх и развел стилеты в стороны. Не прекращая движения, руки Тайгера пошли дальше. Кончики их пальцев достигли горла каждого из противников и погрузились туда на одну треть. Со стороны казалось, что Тайгер едва прикоснулся к стоящим перед ним. Но те повалились спинами на ступеньки, как от хорошего удара.

Тайгер вбежал в ресторан. Джеки за столиком не было. Того типа, что все время пялился на них, тоже. Играла музыка, танцевали пары. Люди вели себя так, как будто ничего не произошло. Хотя для них, возможно, так оно и было. Тайгер обвел глазами зал и, увидев официанта, подошел к нему:

– Где девушка, что сидела со мной за столиком?

Официант непонимающе пожал плечами, продолжая ставить тарелки с подноса на столик, за которым сидели двое мужчин и женщина. Они с любопытством поглядывали на Тайгера.

«Это не мир, это сборище подонков!» – подумал он и, схватив официанта за черные длинные патлы, ударил его лицом о деревянную колонну. Женщина за столиком возмутилась. Ее спутники медленно поднялись.

– Оставайтесь на местах, джентльмены, – повернулся к ним Тайгер. – У меня похитили женщину.

В это время официант бросился удирать вглубь ресторана. Тайгер настиг его уже у самой стены и ударом ноги в спину припечатал к дверям, в которые тот так стремился, затем резко развернул к себе лицом.

– Секунду на размышление! Где девушка? – Тайгер занес руку.

Официант, кривясь разбитой физиономией, указал на соседнюю дверь, которую Тайгер тут же выбил ударом ноги, даже не удосужившись проверить, заперта она или нет.

Ворвавшись в комнату, он обнаружил там Джеки и того самого типа, что нагло пялился на них в ресторане. Последний изо всех сил тащил упирающуюся девушку к окну. Увидев Тайгера, он отпустил Джеки и шагнул ему навстречу.

– Тебе придется туго, малыш! Может, ты все-таки выйдешь?! – услышал Тайгер его низкий голос.

Мужчина при этом продемонстрировал пару довольно профессиональных ударов ногами в воздух, показывая, на что он способен, а потом внезапно бросился вперед. Тайгер, встретив его руку мягким блоком, оплел ее своей рукой, а затем резко дернул вверх. Раздался хруст сустава.

Тип стоял и смотрел на Тайгера с искаженным от боли лицом. В его глаза медленно тек страх. Он понял, что сейчас с ним сделают…

В следующий момент Тайгер ткнул противника пальцами в точку под носом.

– Все, Джеки! – произнес он, отбросив в сторону ставшее грузным тело мужчины. Оно бесформенным мешком опустилось на пол, а затем вытянулось и застыло.

Джеки стояла спиной к окну, одной рукой вцепившись в подоконник, второй придерживая разорванное на плече платье, и не могла отвести глаза от трупа.

– Не смотри на него, – сказал Тайгер и взял ее за руку. – Пошли отсюда.

Публика в ресторане молча расступилась перед ними. Они беспрепятственно вышли на улицу и сели в машину.

– Джеки, – произнес Тайгер, когда они отъехали от ресторана, – сейчас ты переоденешься, возьмешь такси и поедешь на стоянку гидросамолетов. Машину в контору проката я отгоню сам. К тому времени, когда я появлюсь у Вольфа, ты уже должна запускать свой гидроплан. Через полчаса максимум о происшедшем в ресторане будет знать Служба Безопасности. Они не дураки, к тому же мой почерк им уже знаком. Я думаю, что он просто набил им оскомину. Эти типы даже не станут выяснять у клиентов ресторана, как я выглядел. Им и так все будет ясно.

Перед развилкой Тайгер сбросил скорость.

– Направо или налево?

– Налево! – Джеки зябко повела плечом.

– К тому же твой отец наверняка увязал твое и мое исчезновение в единое целое и давно убедился, что в ангаре нет самолета. И если он сообщил в Службу Безопасности… понимаешь? – Тайгер оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Джеки.

– Я звонила отцу и сказала, что со мной все в порядке и я на месяц-другой задержусь в Австралии.

– Задержусь? – Тайгер хмыкнул.

– А что сейчас собираешься делать ты? – спросила Джеки.

– Придется подписать еще один контракт, тем более, мне за него обещали миллион. Бах хочет, чтобы мы проделали эту процедуру не в Австралии, так что представляется хорошая возможность унести отсюда ноги на его самолете, который вряд ли будут осматривать.

Тайгер высадил Джеки у особняка Вольфа и поехал дальше, к стоянке автомобилей, предназначенных для проката. Загонять машину на стоянку он не стал, а просто оставил ее перед воротами.

В коттедже Вольфа горел свет. Тайгер, подумав о том, что, чем раньше он сообщит Вольфу о своем решении подписать контракт, тем раньше покинет Австралию, подошел к коттеджу и нажал кнопку звонка.

– Войдите! – тут же раздался голос профессора.

Тайгер открыл дверь, шагнул через порог и увидел Баха, сидящего в кресле. Казалось, с момента первой встречи миллиардер так и не поднимался из него.

– Вы пришли сообщить нам о том, что согласны? – спросил Бах, глядя куда-то мимо Тайгера.

– Да! – ответил тот.

– Ну что ж, – на лице Баха не отразилось никаких эмоций, – вылет завтра. Профессор и вы вместе со своей подружкой полетите на моем самолете вместе с оборудованием. – Бах посмотрел на Вольфа. Тот молча кивнул в знак согласия.

– Джеки?! – удивленно произнес Тайгер. – Она была у вас?

– Да! – ответил Вольф. – Буквально перед вашим приходом. Ей тоже найдется работа.

Лимузин Баха был под стать самому Баху – огромных размеров, изготовленный по индивидуальному заказу. Они благополучно подъехали на нем к самолету, который стоял на взлетной полосе, недоступный службе контроля.

Все необходимое оборудование Вольф, к удивлению Тайгера, уместил в два узких металлических контейнера. Обслуга без труда внесла их в самолет.

Они летели над океаном, который тускловатым пятном проглядывал сквозь окна в облаках. День шел к концу, и внизу наступало время заката. Но здесь, наверху, солнце не приобрело даже красноватого оттенка.

– Никак не возьму в толк, – произнес Вольф, оторвавшись от иллюминатора, – то ли действительно от Баха исходят какие-то токи, то ли это самовнушение, возникающее только при одной мысли о его состоянии? – Вольф задумчиво обхватил рукой подбородок. – В его присутствии я чувствую себя мальчиком на побегушках и при первой его команде готов ринуться исполнять все, что он от меня потребует. Стыдно признаться, но это так. Общество не должно допускать в своей среде появления таких монстров, как империя Баха. К чему человеку столько денег?! Непонятно!

– Что же здесь непонятного? – произнесла Джеки. Она сидела напротив Вольфа, рядом с Тайгером. – У каждого свои цели в жизни. У одних они уже близки, как, допустим, у Баха, у других пока далеки, как, например, у вас. Вам не понять Баха, а вот Джону не понять вас.

– В чем не понять?

– Да все в том же, в чем вы не можете понять Баха, – рассмеялась Джеки. – Зачем вам еще деньги?

– Да, деньги, деньги, – задумчиво произнес Вольф. – А знаете, они имеют одно примечательное свойство, – Вольф хитро улыбнулся. – Их нужно зарабатывать. Без этого они, как правило, не появляются. И вот в силу такого своего качества они заполняют возникающие на жизненном пути человека пустоты, периоды, когда нет цели, нет идей.

Заметив непонимающий взгляд Тайгера, Вольф произнес:

– Сейчас я вам поясню. На собственном примере. Когда-то я был ученым, впрочем, этого и сейчас никто не отрицает, – Вольф усмехнулся и несколько секунд рассматривал через иллюминатор облака. – Я добился того, о чем мечтают все ученые, – сделал сенсационное открытие, но к тому времени наука выпотрошила меня всего. И когда эйфория прошла, я вдруг понял, что это конец, и что цели я своей достиг слишком рано. Впереди у меня еще, по крайней мере, лет двадцать жизни, но что это будет за жизнь? Продолжать заниматься наукой? Зачем? Ничего более значительного, чем я уже сделал, мне сделать не удастся. Заняться чем-то другим слишком поздно. Так я и жил в вакууме, пока не пришел к мысли, что никогда не поздно делать деньги. «Почему бы мне не стать богатым?» – подумал я и стал им.

– Но вы решили не останавливаться на достигнутом? – произнесла Джеки.

– Теперь уже просто невозможно. Оказывается, это затягивает… Смотрите, земля, – Вольф кивнул в иллюминатор.

Самолет заметно снизился, и теперь внизу отчетливо была видна холмистая, лежащяя в сумерках земля. Кое-где среди холмов и у самой кромки, разделяющей сушу и океан, мерцали огни.

– Где будем садиться? – поинтересовался Тайгер. – В Сан-Хосе?

– Вряд ли, – ответил Вольф. – У Баха в Пунтареносе есть свой аэропорт.

Самолет вдруг круто лег на крыло, делая разворот, а через двадцать минут уже стоял на посадочной полосе небольшого аэродрома. Прямо к трапу подкатил автомобиль с открытым верхом.

– А контейнер?! – спохватился Вольф, садясь в машину.

– Не беспокойтесь, сэр, ваше оборудование благополучно прибудет туда, где ему надлежит быть, – с этими словами человек в униформе распахнул дверцу машины перед Вольфом. На его губах играла легкая снисходительная улыбка.

Водитель в такой же униформе поприветствовал их едва заметным кивком. На лицах служащих Баха словно лежал отблеск его капиталов. И, очевидно, мерка, которой они мерили людей, была лишь соизмерима с величиной капиталов Баха. Перед такой меркой даже сам Вольф казался личностью незначительной.

Пунтаренос был небольшим курортным городком с широкой полосой пляжа, к которой вплотную подступали небольшие бары и открытые кафе. Несколько пирсов глубоко выдавались в море с берега. К ним причаливали для разгрузки пароходы.

Вилла Баха расположилась между Пунтареносом и огромным зданием госпиталя, что находился милях в четырех от городка.

Территория виллы упиралась одним концом в небольшой, хорошо оборудованный пляж с привозным желтым песком, другим – в небольшой холм, поросший пальмами. Кроме основного здания, по территории было разбросано с десяток небольших бунгало.

Оба контейнера внесли в простой двухэтажный дом, расположенный на холме.

Вольф, наблюдая за действиями рабочих, затянулся сигаретой и недоуменно уставился на Баха, собираясь что-то сказать.

– Не беспокойтесь, профессор, – опередил его тот. – Дом, хоть и расположен вне территории, тем не менее, охраняется надежно.

– Понимаете, профессор, сама не знаю, что на него нашло. Он практически не пьет, а тут целая бутылка бренди. Теперь он спит как убитый, – произнесла Джеки.

– М-да! – только и смог сказать Вольф. Он подошел к Тайгеру, который, раскинув руки, лежал на кровати, нагнулся над ним, потянул носом и поморщился. – Как из винного погреба! Ну а с вами, я надеюсь, все в порядке? – Вольф обернулся к Джеки.

– Со мной – да! – ответила она.

– Ну, тогда идемте. Придется сегодня вместо него перемещать вас.

– Баха в меня? – изумленно спросила Джеки.

Вольф рассмеялся:

– Потрясающая мысль! Представляю, что почувствовал бы Бах, окажись он в вашем теле! Баха придется оставить на завтра, когда ваш друг придет в себя. Вы перемещаетесь в женщину. Она старше вас всего лишь на пятнадцать лет и вовсе не толстая. – Вольф еще раз посмотрел на Тайгера. – Впрочем, я его понимаю. Завтра ему предстоит работа не из легких.

Когда дверь за Джеки и Вольфом закрылась, Тайгер встал. Через полчаса, переодевшись во все черное, он покинул бунгало.

Стараясь держаться неосвещенных мест, Тайгер добрался до изгороди, перелез через нее и, остороожно ступая по влажному, усыпанному прелыми листьями холму, подкрался к дому.

Светились только два окна второго этажа. Тайгер посмотрел на них, затем на пальмы, что росли рядом с домом, и понял, что его задача значительно облегчается. Прежде чем взобраться на дерево, он решил выяснить, где находятся охранники, и отступил обратно в тень. Через пару минут от левого крыла дома донеслись голоса, а затем вспыхнул крохотный огонек пламени. Зажигалка, понял Тайгер. Видимо, охранники сошлись вместе для перекура. Чтобы убедиться в верности своего предположения, он некоторое время оставался на месте, а когда почувствовал запах дыма, подошел к пальме и стал бесшумно взбираться на нее. Прежде чем охранники докурят сигареты, он успеет увидеть все, что ему нужно. Правда, он не очень хорошо представлял, что это будет такое.

Первое, что возникло перед его глазами, – это затылок Вольфа. Тайгер поднялся еще выше по стволу и увидел всю комнату. Вольф стоял за длинным узким столом, уставленным приборами. В глубине комнаты находились две тахты. На одной из них лежала незнакомая Тайгеру женщина, на другой Джеки. Обе, по-видимому, спали. У каждой на голове был массивный шлем. От шлема к приборам на столе тянулось множество серебристых проводов. Вольф без конца поворачивал голову то вправо, то влево. Временами его руки производили какие-то манипуляции с приборами.

Тайгер просидел перед окном с минуту. Потом до него дошло, что, торчи он здесь хоть целую вечность, понять все равно ничего не удастся. Он осторожно спустился с пальмы и вернулся в свой коттедж. Спектакль, который они с Джеки разыграли перед Вольфом, ничего не дал. Тайгер был разочарован. Возможно, то, что удалось увидеть в окно, могло что-то сказать специалисту, но для него осталось полной загадкой.

Тайгер разделся, лег и попытался снова разобраться в том, что он увидел в коттедже. Но это ничего не дало. В конце концов, он уснул.

– Джон, вы слышите меня?! – Кто-то настойчиво теребил Тайгера за руку. – Как вы себя чувствуете?

Тайгер открыл глаза. Перед ним на краю кровати сидел Вольф. Щеки его были чисто выбриты, а под глазами синели круги.

Тайгер взглянул на часы – шесть утра. Потом перевел взгляд на Вольфа и подумал о том, что профессор наверняка еще не ложился.

– Слегка побаливает голова, – соврал Тайгер.

– Ничего страшного, – успокоил его Вольф. – Через несколько часов вы будете находиться в другом теле, а головную боль за вас будет чувствовать Бах.

– Спасибо! Вы меня утешили, – усмехнулся Тайгер, поднимаясь с кровати. – Только вот ощущение его безобразного тела будет похлеще всякой головной боли.

– Ничего! – ободряюще похлопал его по плечу Вольф. – Почаще думайте о миллионах, которые ждут вас по истечении контракта.

Что у Баха не все в порядке с сердцем, Тайгер понял, как только оказался в его теле. Одышку и ноющие суставы он ощутил, едва пройдя несколько метров по комнате. Но прежде он увидел самого себя и услышал свой голос, переливающийся нотками восторга:

– Признаться, профессор, я никогда до конца не верил, что вы сможете перенести меня в другое тело. Невероятно! Просто невероятно! – Бах несколько раз подпрыгнул на месте. – Я бы, не задумываясь, отдал три четверти своего состояния, чтобы у меня было такое тело. Вы счастливчик, Джон! – Бах посмотрел на Тайгера, и у него непроизвольно вырвалось: – Боже! Неужели я так безобразно выгляжу!

– Ничего! – самодовольно улыбаясь, заверил его Вольф. – Через месяц вы будете весить меньше на одну пятую своего веса.

– Но это совсем мало!..

Тайгер, с трудом спускаясь по лестнице, думал, что с этой тушей ему придется повозиться не в пример предыдущей. И что невероятно трудно будет топить с нее десятилетиями накопленное сало, заматеревшее и пожелтевшее от старости.

После двадцатиминутной возни на спортплощадке он едва доплелся до океана и, зайдя в него чуть выше колена, рухнул лицом вперед. К его удивлению, тело Баха довольно уверенно держалось на воде. Тайгер без труда доплыл до ограждения от акул и повернул обратно. Плыть было куда легче, чем передвигаться по земле.

Тайгер пробыл в воде около часа, а когда вышел из нее, почувствовал страшный голод. Желудок Баха, очевидно, не привык к длительным интервалам между приемами пищи и был готов сожрать сам себя. Тайгер добрался до своего бунгало и, отдышавшись, позвонил Вольфу:

– Я умираю с голода, что у меня на обед?

– Обеда у вас сегодня не будет, – ответил ему Вольф.

– Но этот проклятый желудок скоро начнет пожирать мои внутренности!

– Они не ваши, – холодно ответил Вольф. – Можете набить желудок камнями. Он все равно тоже не ваш. Не забывайте, Джон, тело Баха к концу месяца должно весить на одну пятую меньше.

– У него больное сердце, – сказал Тайгер.

– Я знаю, – ответил Вольф.

Тайгер бросил трубку.

– Тело Баха! – произнес он. – Тело Баха – это тело сдохшего и разлагающегося бегемота, в котором жив и здоров только желудок.

Тайгер посмотрел на свое нынешнее отражение в зеркале и попытался представить, как будет выглядеть Бах, когда похудеет на одну пятую своего веса.

Ему помешал это сделать стук в дверь.

– Войдите! – крикнул Тайгер, торопливо натягивая рубашку.

В комнату вошла женщина лет сорока пяти, полноватая, с чертами лица, которые говорили о том, что лет десять назад она была красавицей.

Несколько секунд женщина смотрела на Тайгера, потом нерешительно произнесла:

– Джин!..

– Это ты, Джеки, – догадался Тайгер. – И, смущенно похлопав себя по животу, произнес:

– Ну, как я выгляжу?

– Ужасно, Джин! Неужели ты сможешь каким-то образом привести такое чудовище в более-менее благопристойный вид?

– Нелегко, конечно, будет обуздать эту разбушевавшуюся плоть, но я надеюсь, что удастся, – Тайгер старался не смотреть на женщину, стоящую перед ним. – Ты уверена в том, что тебе стоит видеть меня каждый день?

Джеки пожала плечами.

– Тогда давай пока встречаться реже, – произнес он.

Тайгер сунул руку в вырытую яму и, нащупав там пластиковый пакет, удовлетворенно перевел дух. Пистолет был на месте. Он спрятал его в первую ночь приезда в Пунтаренас. И вот теперь, похоже, пришло время им воспользоваться.

Тайгер достал пистолет из пакета, передернул затвор и, глядя на поблескивающий в свете луны ствол, задумался. С того момента, как они прилетели сюда из Австралии, прошел месяц и полторы недели. До середины месяца Тайгер часто видел Баха на территории виллы. Один раз рано утром он заметил, как из апартаментов Баха выскользнула Джеки, вернее, тело Джеки с тем, кто в нем находился. Тело повернулось к открытому окну второго этажа, что-то крикнуло и послало воздушный поцелуй. В окне стоял Бах в теле Тайгера, одетом в пижаму.

До Тайгера как-то не сразу дошло, что делало тело Джеки в покоях Баха, а когда он понял, у него бессильно опустились руки. Сделать что-либо он не мог. Пожаловаться Вольфу? Но тот не решится сказать Баху и слова поперек. Бах не считал нужным соблюдать и более важное условие контракта – пациент не должен покидать территорию в теле ассистента. Но если раньше он пропадал с виллы на один день, то в последний раз исчез отсюда за неделю до окончания срока контракта, и, похоже, с концами. Позавчера Тайгер по чистой случайности обратил внимание на то, что дом на холме никто не охраняет. Значит, охранять нечего, сделал он вывод. Оборудование для перемещения вывезено. Но сам Вольф был пока здесь. И эту ученую сволочь он не упустит.

Тайгер поднялся, стряхнул землю с коленей и, переваливаясь с бока на бок, грузно зашагал между деревьев, не сводя глаз со светящихся желтым светом окон флигеля. Бесшумно пробраться туда, находясь в туше Баха, было мудрено, но Тайгеру это удалось.

Он застал Вольфа за сборами.

– Вы нас бросаете, профессор?

Вольф вздрогнул и обернулся. Некоторое время он смотрел на Тайгера, затем устало потер рукой лицо и, сев в кресло, закурил. Все это он проделывал очень медленно. Тайгер терпеливо наблюдал за ним.

– Да! – произнес после нескольких глубоких затяжек Вольф. – А в чем дело?

Похоже, он совсем не опасался Тайгера.

– Значит, покидаете, – Тайгер пожевал губами. – А где же мистер Бах, где мое тело, где миллион?!

– Вы не закрыли за собой дверь! – произнес Вольф вместо ответа.

Тайгер, не двигаясь, смотрел на Вольфа.

– Я попросил бы вас закрыть… – начал было Вольф, избегая взгляда Тайгера.

– Заткнись! – рявкнул Тайгер и, достав из-под рубашки пистолет, навел его на Вольфа. – Я, кажется, задал вам несколько вопросов.

Это для Вольфа оказалось полной неожиданностью. Он испугался настолько, что даже не пытался скрыть свой страх. Сигарета запрыгала в его трясущихся пальцах.

– Он уехал вместе с телом вашей подружки. Похоже на то, что возвращаться обратно не входит в его планы, – выдавил из себя Вольф.

– Вы знали, что он собирается смыться?

– Нет! Были кое-какие догадки, когда он привез для Джеки пациентку. Я ее узнал. Когда-то у них с Бахом была связь. Об этом писали в газетах, лет пятнадцать назад. В свое время она была настоящей красавицей. Так вот, когда я ее увидел, сразу подумал: «Зачем ей перемещаться?» Эту женщину даже с большой натяжкой нельзя назвать толстой. Здоровье у нее тоже оказалось в полном порядке, если не считать некоторых мелочей. Но, повторяю, это были лишь догадки, – Вольф выбросил дотлевшую почти до основания сигарету и полез за следующей.

– А вы знаете, кто я? – неожиданно задал вопрос Тайгер.

Вольф усмехнулся и произнес:

– Знаю! Вы Тайгер!

Тайгер почувствовал, как быстро заколотилось в нем чужое сердце.

– Откуда вам это известно? – спросил он.

Вольф сунул сигарету в рот, закурил и прищурился:

– Да уж известно! Я вас узнал почти сразу. У меня есть ваши фотографии. В свое время, когда я решил, в каком направлении буду использовать свое изобретение, то стал подбирать возможные кандидатуры ассистентов, теоретически, разумеется. Люди были довольно известные и вряд ли согласились бы зарабатывать таким способом на жизнь. Но небольшой альбом из двадцати фотографий я все-таки составил – у каждого свои причуды. Подобралась довольно симпатичная компания и среди всех прочих вы. О таком ассистенте я мог только мечтать!

– Теперь вы его лишились! – проговорил Тайгер.

– Да! – утвердительно кивнул Вольф и, затянувшись сигаретой, прикрыл глаза. – Я знаю, о чем вы думаете.

– О чем? – спросил Тайгер.

– О том, что ваше тело опознают и сцапают, а потом уже выяснится, кто есть кто.

– Вы угадали, именно так я и думаю.

Вольф усмехнулся:

– И вот тут вы ошибаетесь. Бах смог бы договориться с самим Сатаной, а со Службой Безопасности, я полагаю, он давно утряс этот вопрос.

– Вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что Баху даже не понадобится особо уговаривать СБ. Ведь это, пожалуй, для них выход, а? Они ведь до конца так и не знали, что с вами делать. А здесь все решается само собой. Поскольку Тайгер в теле Баха, это уже не Тайгер, а тело Тайгера с мозгами Баха, тем более – Тайгера нет! – Вольф развел руками.

– Я смотрю, вы много знаете, – Тайгер внезапно почувствовал, что ему нужно сесть, иначе он свалится на пол. Добравшись до свободного кресла, он рухнул в него.

– Бах поделился со мной кое-какой информацией, – произнес Вольф. – Так что я знаю, что вы сбежали с острова, где обретаются еще тридцать девять человек, подобных вам.

Тайгер вдруг подумал, что с помощью Вольфа Служба Безопасности может избавиться от всех мастеров, оставшихся на острове. И никто не назовет это убийством, поскольку тело и разум живы, они просто разделены.

– Кстати, вы помните эту вашу драку в портовом ресторанчике, после которой вы сразу согласились подписать контракт? – спросил Вольф.

– Да!

– Ее спровоцировал человек Баха!

– Он был неосторожен! – сказал Тайгер.

– Именно поэтому его и нашли в виде остывающего трупа? – поинтересовался Вольф.

– Вы тоже можете оказаться в подобном состоянии, – сказал Тайгер и повел стволом пистолета.

– Что вы собираетесь делать?

– Искать Баха, и вы мне в этом поможете.

– Вряд ли вы сумеете его найти, – проговорил Вольф. – А если это вам и удастся, что дальше?

– Пока не знаю, – сказал Тайгер.

– Ну хорошо, – после некоторого размышления произнес Вольф. – Его главная резиденция в Сан-Франциско. Там он и проводит большую часть своего времени.

– Адрес? – Тайгер с усилием поднялся из кресла.

Вольф назвал адрес.

– А теперь подойдите ко мне! – скомандовал Тайгер.

Вольф молча повиновался.

– Повернитесь спиной!

– Что вы собираетесь делать? – В голосе Вольфа слышалась паника.

«Он законченный трус», – подумал Тайгер и повторил приказание. Профессор стал к нему спиной.

– Вы подтвердите, если это будет необходимо, что Бах незаконно присвоил мое тело? – спросил Тайгер, глядя на розоватый, лишенный растительности затылок Вольфа.

– Да! – ответил Вольф.

– Вот и хорошо! – Тайгер без замаха ткнул профессора рукояткой пистолета в затылок. Вольф молча уткнулся лицом в белый ворс ковра.

– Полежи пока, – Тайгер сунул пистолет под рубашку и вышел из флигеля. К Вольфу он не испытывал ни капли жалости. Его следовало убить, ведь это он проболтался, а может, и умышленно сообщил Баху, кто такой ассистент Джон, и тогда Бах быстро сообразил, что есть шанс присвоить чужое тело без неприятных последствий. Затем, когда Тайгер отказался подписывать контракт, он организовал драку, а потом вернулся в коттедж Вольфа и стал ждать, абсолютно уверенный в том, что Тайгер вскоре появится здесь, чтобы дать согласие.

Тайгер скрипнул зубами. Вольфа следовало убить! Если бы не почти призрачная надежда на то, что ему удастся вернуть свое тело, он нажал бы курок.

Ночь была темной и душной. Из-за холма, где начинались густые заросли, доносился голос какой-то ночной твари. Ветер шелестел верхушками пальм, но не приносил прохлады, он был теплым. Далеко впереди, на косе, словно бисер по черному бархату, были разбросаны огни городка. Они мерцали спокойно и уютно, словно желая показать, что там неторопливо течет простая, самая обычная жизнь, без больших ставок, больших потерь и потрясений. Жизнь, к которой Тайгер всегда относился равнодушно и никогда до конца не понимал ее смысла. Жизнь, где люди вставали утром и уходили делать свое дело, к вечеру возвращались, готовили ужин и потом отдыхали, сидя у телевизора; рожали детей, воспитывали и, умирая, оставляли их вместо себя.

Тайгеру вдруг захотелось пожить этой жизнью, и он удивился такому желанию. Это было что-то новое в нем.

Хотя – Тайгер даже остановился от мысли, пришедшей ему в голову, – может быть, это не новое, это старое, оставшееся от Баха. Ведь похоже, что и он, Тайгер, не весь целиком перебрался в Баха. Иначе, как можно объяснить пропавшую начисто способность медитировать, которую Тайгер долгими годами вырабатывал в себе. Видимо, она осталась в его настоящем теле.

Тайгер вытер пот со лба. Он все время потел, даже ночью. Добравшись до своего жилья, он вошел в него и спросил:

– Джеки, ты готова?

– Да! – Джеки поднялась с тахты и перекинула сумку через плечо. Глаза немолодой, но еще привлекательной женщины смотрели на Тайгера с тревогой.

– Все будет в порядке! – ободрил ее Тайгер. – Идем. Что там? – спросил Тайгер, когда они оказались возле гаража.

– Три машины, одна из них грузовая.

Через неплотно закрытую дверь сочился свет.

– Кто там есть? – спросил шепотом Тайгер.

– Механик!

Тайгер осторожно открыл дверь.

Парень в красном комбинезоне, примерно его возраста, смачивая тряпку какой-то жидкостью, полировал капот одной из машин.

– Привет! – произнес Тайгер, входя в гараж.

Парень оглянулся и увидел Тайгера.

– Добрый вечер, сэр!

– Залей в эту машину полные баки! – Тайгер указал пальцем на грузовой «форд».

– Они полные, сэр, – в голосе механика слышалось удивление.

– Хорошо! – удовлетворенно кивнул головой Тайгер, стараясь не торопиться.

– Нужно повредить эту машину, – Тайгер кивнул в сторону «БМВ» последнего выпуска. Его взгляд переместился на двухместный «ламборджини». – Как у нее с бензином? – Тайгер кивнул на машину.

– Полные, сэр! – ответил механик.

Тайгер задумался. Предпочтительней было бы удрать на этой машине, но протаранить ворота можно только на грузовом «форде».

Бах не мог уехать просто так, не дав никаких указаний охране. Наверняка есть строгий указ: ни под каким видом не выпускать с территории… кого? Интересно, как Бах приказал охранникам не выпускать самого себя. Как он вообще это сделал, находясь в теле Тайгера. Хотя он мог все предусмотреть заранее.

– Начинай! – приказал Тайгер парню и показал на «БМВ». Тот, не скрывая своего удивления, перекусил кусачками топливный и масляный трубопровод и посмотрел на Тайгера. – Чепуха! Их поменять – десять минут работы, – сказал тот, затем принес из ящика две пригоршни песка и засыпал в картер. – Садись в машину и заводи.

Парень повиновался.

Машина завелась и, проработав с минуту, стала глохнуть.

Тайгер вышел из гаража. Из темноты, навстречу ему, шагнула Джеки:

– Ну как?

– Все в порядке. Я на грузовике протараню ворота, а ты выедешь вслед за мной на легковой. Я сомневаюсь только в одном – смогу ли подкрасться бесшумно к охраннику в такой-то туше.

Охранника, что дежурил у ворот, надо было обязательно обезвредить. Иначе он успеет изрешетить грузовик из своего автомата, прежде чем тот достигнет ворот.

– Я постараюсь разговаривать с ним погромче, – сказала Джеки.

– Но не настолько, чтобы услышал тот, который сидит на пропускном пункте.

– Он смотрит телевизор.

– Хорошо! Тогда иди. Я появлюсь через минуту.

Прижимаясь вплотную к забору, Тайгер обошел пропускной пункт – квадратную кирпичную будку с высоким фундаментом – и оказался метрах в десяти за спиной охранника, с которым Джеки уже завела разговор.

Осторожно ступая, Тайгер двинулся вперед. Когда до цели оставалось несколько метров, Джеки заметила его и, разговаривая с охранником, повысила голос.

Тайгер коротко размахнулся и ткнул охранника пистолетом в затылок, но, видимо, не рассчитал. Тот, вместо того чтобы сразу упасть, попытался повернуться на подгибающихся ногах и, уже падая, успел дать короткую очередь.

– Джеки, снимай с него автомат, и быстро в гараж! – скомандовал Тайгер, делая несколько выстрелов по будке, в дверях которой появился второй охранник. Увидев, что по нему стреляют, он тут же скрылся. Тайгер бросился со всей скоростью, на которую был способен, вслед за Джеки и на ходу продырявил из пистолета колеса джипа охраны.

Месяц жестокой муштры, которой он подвергал тело, не прошел даром. Тайгер хоть и отстал от Джеки, но не больше чем на десяток шагов.

Ноги отказали ему уже в гараже. Они, вдруг став ватными, подогнулись.

Стоя на коленях перед грузовиком, он никак не мог подняться. В глазах стояла красная пелена, и он с трудом различал очертания машины. Потом ему все-таки удалось встать, опираясь руками о подножку машины.

– Ну, Джин, ну! – подталкивала его Джеки.

Тайгер полез в кабину, ничего не видя перед собой, в глазах по-прежнему стояла мутная красноватая пелена.

Наконец, он забрался в кабину, ударившись при этом головой обо что-то острое и твердое. Боль помогла ему прийти в себя. Взбесившееся сердце с такой силой гнало кровь в голову, что казалось, она вот-вот лопнет, в ушах стоял звон.

Тайгер разбил автоматом лобовое стекло, завел мотор и выехал из гаража, не включая фар. Когда до ворот оставалось метров пятьдесят, он выжал газ на полную. Из окна пропускного пункта застучал автомат охранника. Тайгер, зажав ногами руль, тут же ответил длинной очередью. В следующую секунду «форд» снес ворота и выехал на дорогу. Тайгер сразу же прижал его к левой обочине, уступая дорогу Джеки. Едва «ламборджини» пронеслась мимо, Тайгер снова выехал на середину дороги, прикрывая ее от пуль. Рассчитал он правильно. Пока охранник выскакивал из будки, Джеки успела попасть под прикрытие грузовика.

Сзади раздались короткие автоматные очереди. «Форд» осел на задние колеса и потерял скорость. Тайгер с минуту еще гнал его вперед, затем остановил и, выйдя на дорогу, грузно побрел по ней. «Кажется, удалось», – вяло шевельнулась у него в мозгу одна-единственная мысль, когда он увидел впереди задние огни «ламборджини».

– Ты цел? – спросила Джеки, когда Тайгер свалился на сиденье рядом с ней.

– Да! – едва проговорил Тайгер, чувствуя невозможную усталость.

Тайгер проснулся, когда они уже въезжали в Сан-Хосе. Город еще не спал. По освещенным улицам кое-где шли прохожие, на стоянки припарковывались машины.

Тайгер удивленно посмотрел на Джеки:

– За сколько же мы доехали?!

– Не знаю! – ответила Джеки с усталым видом. – Я гнала как ненормальная.

– Теперь в аэропорт, – сказал Тайгер. – Там я тебя высажу.

– Почему?

– Вдвоем нам лучше не появляться. Охрана уже связалась с Бахом, а у него наверняка есть свои люди в Сан-Хосе. Твоя внешность им незнакома, а меня они узнают под любым гримом.

– Каким образом, интересно, они будут ловить своего хозяина? – произнесла Джеки. – Не думаю, что Бах налево и направо делится своей радостью, объясняя, что он похитил чужое тело. Как он вообще теперь управляет своими людьми и делами?

– Как-то, видимо, управляет! – произнес Тайгер. – Я думаю, для него это не составило большой проблемы. Такие люди, как Бах, не теряют даром ни одной секунды. Перед тем как я согласился на контракт, у него в распоряжении был целый день. За это время он наверняка успел много сделать, чтобы сейчас беспрепятственно управлять своей империей.

– Что я должна делать в аэропорту? – спросила Джеки.

– Садиться в первый попавшийся самолет и лететь отсюда куда угодно: в Канаду, Америку, – главное побыстрей.

– А ты? – Джеки притормозила на красный свет и пристально посмотрела на Тайгера.

– Я? – Тайгер скрестил руки на груди. – Думаю добраться до Лимона, там, кажется, тоже есть аэропорт.

– А потом? – Джеки резко нажала на газ. Машина снова понеслась по ночным улицам.

– Потом в Сан-Франциско!..

Через полчаса они подъехали к зданию аэропорта и молча переглянулись.

– Иди, Джеки! – произнес Тайгер. – Если все обойдется, выйдешь на секунду. Бери билет на ближайший самолет. Я буду ждать здесь. Если что-то случится, постарайся выскочить, я попробую тебе помочь, – Тайгер достал из-под сиденья автомат.

Джеки шла к стеклянным дверям аэровокзала, ссутулившись, ее сумка, которую она держала в правой руке, волочилась едва не по земле.

Тайгер проводил Джеки взглядом, потом, с минуту поразмышляв, подогнал машину поближе к входу и стал ждать. Минут через пятнадцать Джеки вышла.

– Билет до Кейптауна. Уже идет посадка, – Джеки наклонилась к открытом окошку машины.

– Хорошо! – Тайгер удовлетворенно кивнул головой. – Главное, чтобы ты смогла убедить своего отца, что ты – это ты. Я думаю, для него не составит большого труда помочь тебе. Узнав, кто ты, Бах не захочет рисковать. Он совсем не заинтересован, чтобы общественность узнала о его проделке. Так что подружкой своей он пожертвует без колебаний. Но, – Тайгер взял руку Джеки в свою, – не пытайтесь отбить и меня. Из этого ничего не выйдет. Бах будет бороться за мое тело до конца.

– А ты? – спросила Джеки. В глазах ее стояли слезы.

– Я тоже, до конца!..

Тайгер, через стекляный купол аэровокзала, медленно проводил поднимающийся самолет глазами и потом еще долго наблюдал за вспышками бортовых огней, круто взмывающих в небо, пока они не скрылись за ночными облаками.

Он добрался из Сан-Хосе до аэропорта в Лимоне за два с лишним часа и теперь, развалившись в кресле, ждал самолет на Сан-Франциско, пытаясь придать беспорядочно скачущим в голове мыслям одну логическую направленность. Временами он поглаживал плотный пластиковый пакет, где лежал замотанный в тряпье автомат, в рожке которого осталось несколько патронов, и одновременно поглядывал на выход. Когда объявили посадку, он с сожалением затолкал пакет ногой под кресло и направился к стойке. Он сделал всего несколько шагов, когда чей-то голос окликнул его. Хотя, может быть, и не его – Тайгер продолжал двигаться к стойке.

– Эй, послушайте! – На сей раз голос раздался прямо за его спиной.

Теперь Тайгер не сомневался, что обращаются к нему. Он сделал несколько шагов, соображая, что предпринять, и в это время кто-то осторожно взял его за рукав. Тайгер медленно повернулся. Перед ним стоял смуглый латиноамериканец, одетый в синюю униформу, и протягивал Тайгеру его пакет.

– Вы забыли! – Карие глаза человека смотрели на Тайгера чуть насмешливо.

– Спасибо! – поблагодарил Тайгер, принимая пакет.

Человек улыбнулся, сделал прощальный жест рукой и направился к лестнице, ведущей в бар.

Тайгер смотрел ему вслед, соображая, что делать с оружием. То, как служащий вручил ему пакет, видело с десяток глаз, в том числе и девушка за стойкой. Оставить сейчас его здесь – это может показаться подозрительным. А если его раскроют… То, что он принадлежит ему, подтвердят многие. Он решил рискнуть и сдать пакет в багаж, который хоть и редко, но все же проверяли.

Криво улыбнувшись, Тайгер поставил пакет на платформу с багажом. Перспектива, пусть зыбкая, заработать пожизненное заключение за незаконное ношение оружия, ему совсем не нравилась. Правда, в чужом теле сидеть бы пришлось не так много, максимум лет пятнадцать – двадцать.

В темноте чудо инженерной мысли, мост «Золотые ворота», казался доисторическим чудовищем, всплывшим из пучины вод. Тайгер смотрел на мост через иллюминатор самолета и думал о том, что он уже почти у цели, а плана действий у него нет. Он не знал, что предпринять дальше.

После посадки самолета Тайгер благополучно пересек здание аэропорта и вышел на улицу. Предутренний час в Сан-Франциско, в отличие от Пунтареноса, был прохладен. Такси довезло его на самую вершину холма и остановилось возле огромного особняка, в котором не горело ни единого окна. Зато сама территория была освещена с избытком. С холма открывался потрясающий вид.

Огромный, красивый, находящийся на грани ночи и дня город стряхивал с себя остатки сна, начиная наполняться первыми звуками.

Тайгеру было не до зрелищ. Он стоял спиной к заливу, к городу и к той жизни, которая через несколько часов вырвется на улицы и наполнит его. Он достал из пакета автомат, передернул затвор и нажал кнопку звонка на воротах. Тайгер не стал ждать, когда охранник, открывший дверь, сделает какие-то выводы в своей голове, и со всего размаху треснул по ней автоматом. Охранник медленно оседал, царапая ногтями по шершавой колонне и изо всех сил пытаясь не потерять сознание. Тайгер перешагнул через него и не спеша пошел к дому, вглядываясь в его темные окна и сжимая в руках автомат. «Жаль, что мало патронов», – подумал он.

До особняка оставалось метров двадцать, когда по желтой плитке дорожки щелкнула пуля и где-то около дверей раздался негромкий хлопок. Тайгер сделал в ответ одиночный выстрел и, упав с дорожки в траву, стал перекатываться в сторону огромной клумбы, надеясь спрятаться за ней. Пока он докатился до клумбы, раздалось еще несколько хлопков.

Тайгер понял, что проиграл, еще не успев вступить в игру. Одной очередью он выпустил по особняку три оставшихся патрона и отбросил автомат в сторону. «Жаль все-таки, что мало патронов», – опять подумал он и, перевернувшись на спину, стал смотреть на светлеющее небо. Ночные фиалки на клумбе еще издавали тонкий волнующий запах. Тайгер вдыхал его, смотрел в небо и ждал.

Вскоре он услышал шаги сразу с нескольких сторон.

– Иди прямо, Фред, не сутулься, у него патроны кончились, – раздался совсем близко чей-то голос, а в следующее мгновение он увидел силуэты троих людей. Один из них пнул его ногой под бок и произнес:

– Вставай, падаль, отстрелялся!

Тайгер, не шевелясь, продолжал лежать.

– Может, мы попали в него? – произнес другой. – Пни-ка еще разок.

Тайгер получил еще один пинок по ребрам и встал на ноги.

Его втащили в просторный полутемный холл и толкнули на диван. Троица статуями застыла вокруг. Тайгер пытался рассмотреть их лица, но в сером предутреннем сумраке они казались совершенно одинаковыми.

Наверху открылась дверь, бросив отблеск желтого цвета в холл, и Тайгер увидел человека, спускающегося вниз по лестнице.

– Включите свет! – приказал человек, и Тайгер узнал свой голос.

Над ним вспыхнула яркая люстра, и он мог теперь рассмотреть «группу захвата». Двое, в широких брюках и рубашках, были крепкими ребятами, каждый, наверное, на полголовы выше Тайгера.

Он перевел взгляд на третьего и чуть не произнес его имя вслух, но вовремя сообразил, что при всех этого делать не стоит. Третьим был китаец Ицу. Он имел титул чемпиона Китая, и ему бы стоять там, на острове, среди мастеров, в первых рядах, но он почему-то был здесь. Возможно, Бах ему помог и теперь использует. Впрочем, в мире много похожих людей. Может быть, это и не Ицу.

Когда китаец шевельнулся и пошел по залу вялой полусонной походкой, у Тайгера почти не осталось сомнений в том, что он видит именно Ицу. Такая манера передвигаться в пространстве, независимо от того, где он находится: на асфальте посреди улицы, на паркете во время коктейля или на ринге, – была присуща только ему. Казалось, Ицу все время копит энергию, чтобы взорваться в нужный момент нужным движением, чудовищным по силе и скорости.

Бах в сопровождении Ицу подошел к Тайгеру, критически осмотрел его и произнес:

– Я не ожидал от тебя такой прыти!

Тайгер промолчал.

– Ну что ж, тем лучше, меньше будет хлопот, – равнодушно признес Бах и направился к лестнице.

Едва жаркое марево дня, колышущееся над Сан-Франциско, стало густеть и наливаться прохладной синевой, а с залива чуть заметно потянул бриз, к вилле подъехал скромный светло-серый автомобиль, из которого выскочила пара джентльменов, обвешанных фотоаппаратами.

«Пресса пожаловала», – отметил про себя Тайгер.

После серого автомобиля минут десять не наблюдалось никакого движения, а потом словно прорвало. К вилле один за другим стали подъезжать автомобили дорогих марок. Хлопали дверцы, суетились взмокшие лакеи в красном. Вилла быстро наполнялась мужчинами, одетыми в смокинги, и женщинами в вечерних туалетах.

Между ними метались репортеры, очумевшие от такого количества известных людей.

Тайгер наблюдал за этой суетой из открытого окна в эркере. Спектакль обещал быть грандиозным, и ему отводилась в нем главная роль. Ему и Баху. Временами происходящее с ним казалось Тайгеру нереальным, но, тем не менее, это происходило.

Он ощутил в комнате легкий сквозняк и, выйдя из состояния оцепенения, оглянулся.

В открытых дверях стоял Бах с двумя телохранителями. Один из них изобразил шутовской поклон и учтиво произнес: «Мистер Бах, ваш наследник ждет вас. Надеюсь, вы твердо выучили, что надлежит сказать почтенной публике. Не забудьте, то, что вы сейчас скажете, замелькает завтра во всех газетах мира».

Тайгер молча двинулся к дверям. Верзила, чуть посторонившись, насмешливо улыбался. Тайгер вдруг неожиданно для самого себя ткнул его кулаком в нос. Верзила было дернулся к Тайгеру, но его остановил окрик Баха.

Уже совсем стемнело, когда Тайгер, заботливо поддерживаемый под руку Бахом, в сопровождении телохранителей, взобрался на помост. Защелкали вспышки фотоаппаратов. Газетчики были наготове.

– Мистер Бах, прошу вас! – Один из телохранителей передал Тайгеру микрофон. Тайгер взял его в левую руку и окинул взглядом толпу.

Заявить им всем, что он вовсе не Бах, – кто этому поверит? Скорей всего, это вызовет приступ подобострастного смеха. Все сочтут, что Бах в хорошем настроении и шутит. Да и вряд ли это дадут ему сказать. Бах стоит рядом и ловит взглядом каждое его движение, его молодчики тоже.

Тайгер поднес микрофон ко рту:

– Уважаемая публика, леди и джентльмены, сегодня я прощаюсь с вами. Сегодня Джордан Бах отходит от дел. Я много работал и многого достиг. Пришло время отдыха, время, когда, наконец, человек может удалиться от суеты, подвести итог жизни и в уединении поразмышлять о вечном. Все свои капиталы, движимое и недвижимое имущество, а также нелегкое бремя забот и ответственности я передаю своему приемному сыну, вот он перед вами.

Тайгер поклонился публике. Раздались аплодисменты.

– Думаю, что мои дела он будет вести не хуже меня, – Тайгер замолчал и посмотрел на Баха. Тот взял у него из рук микрофон, бойко поприветствовал публику и заверил ее, что он в курсе до самых мелочей всех дел отца и что друзья и компаньоны могут не беспокоиться, все будет идти так, как и раньше, – Бах сделал небольшую паузу, и публика тут же заполнила ее овацией. – Сегодня мой отец покидает нас, увы, навсегда, – закончил он и передал микрофон Тайгеру.

Снизу из толпы полетели вопросы:

– Мистер Бах, почему мы раньше не знали вашего сына? Откуда он!.. Мистер Бах, куда вы хотите спрятаться от своих друзей?

– Я купил остров! – произнес Тайгер. – Где купил? Этого никто не знает, кроме меня! – Тайгер уже импровизировал, честно отрабатывая возложенную на него роль. За это Бах обещал ему весь остаток жизни своего тела и миллион в придачу. Тайгер слабо верил этим обещаниям.

– О, мистер Бах, вы решили стать Робинзоном? – спросил кто-то.

Тайгер пропустил этот вопрос мимо ушей.

– Леди и джентльмены! – произнес он, – я надеюсь, сегодняшний вечер всем придется по вкусу, и когда-нибудь, вспомнив о нем, вы вспомните и обо мне, – Тайгер сделал поклон, сунул одному из телохранителей микрофон и стал спускаться с помоста.

Помост предусмотрительно возвели прямо над кронами кустов, которые были высотой в человеческий рост и плотным рядом тянулись по краю площадки, отгораживая актеров от зрителей.

Тайгер оглянулся. Бах что-то еще говорил, жестикулируя руками, но один из верзил спрыгнул с помоста и оказался возле Тайгера.

– А теперь, сэр, прошу следовать за мной, – верзила схватил Тайгера за запястье левой руки и потянул вглубь сада.

Тайгер дернул руку на себя и сказал, что пойдет сам. Верзила хмыкнул, но руку отпустил.

– Не отставай, – бросил он и пошел впереди.

Когда они углубились в сад, Тайгер достал из кармана хромированную с конусообразным концом железку, которую ему удалось незаметно подобрать в гараже, и ткнул ею верзилу в основание шеи, рядом с позвоночником.

Верзила вздрогнул, выругался и, обернувшись, попытался отвесить Тайгеру затрещину, но внезапно обмяк и медленно опустился на землю.

Тайгер побежал к забору. На миг ему показалось, что он сможет ускользнуть от Баха. Эта увереность владела им, пока он не уперся в забор. Переправить через него тушу Баха было невозможно. Тайгер зашагал вдоль забора, сбивая штанинами росу с травы. Метров через пятьдесят забор сменила плотная стена кустов, похожих на те, что росли вдоль площадки для гольфа. Только здесь они были гораздо выше.

Тайгер постоял в раздумье несколько секунд, затем отошел метров десять назад и со всего разбега попытался протаранить живую стену. В какой-то мере это ему удалось. Кусты трещали под тяжестью его тела, впивались в него шипами и сучками. Тайгер, неуклюже ворочаясь в их гуще, постепенно вываливался на другую сторону. Сначала наружу показалась его голова, потом грудь и руки, потом он освободился полностью и сполз на землю у самых корней.

Поднявшись, он осмотрелся.

Прямо перед ним уходил вверх небольшой, но крутой холм, огороженный у подножия забором. Слева виднелись огни еще одной виллы, и было похоже, что улица там и заканчивается. У Тайгера оставался один выход – идти к стоянке машин, расположенной перед виллой Баха. В любом случае нужна машина. Своими ногами ему не уйти.

Тайгер бежал вдоль забора, тяжело топая ногами. Шум крови в ушах заглушал остальные звуки, кололо в боку и в сердце. Тайгер не останавливался. Необходимо было убраться отсюда до того, как его хватятся.

Через пару минут он свернул за угол и увидел впереди скопище машин, полностью забивших стоянку.

Тайгер перешел на шаг.

Если ему повезет, если кто-то не запер свою машину, если удастся незамеченным пробраться к ней, если удастся завести – как много этих «если».

Тайгер остановился, скрытый тенью дерева. До ближайшего серебристого «шевроле» было рукой подать. Тайгер окинул взглядом стоянку и небрежной походкой направился к машине.

Проходя мимо нее, он дернул ручку со стороны водителя – не повезло. Тайгер сделал шаг к красному «лексусу»…

Проверив четыре машины, он понял, что шансов уехать у него нет. Может быть, среди этого скопища машин и есть незапертые, но попробуй отыщи их.

Тайгер остановился и, опершись о капот спортивной модели «мерседеса», прислушался к шуму на вилле, который буквально выплескивался через забор на улицу. Что-то надо было предпринимать. Он скосил глаза в сторону ворот виллы и увидел, как из них медленно выплыли две фигуры – мужская и женская.

Тайгер, немного помешкав, осторожно опустился на корточки за машину и через стекла салона стал наблюдать за парой.

Когда до него дошло, что они направляются к «мерседесу», было слишком поздно, чтобы спасаться бегством, и Тайгер просто лег на пыльный асфальт позади автомобиля.

Мужчина и женщина забрались в салон. Несколько минут там стояла полная тишина, потом послышалась какая-то возня и возмущенная реплика, произнесенная женским голосом; в просвете между днищем машины и асфальтом появились женские ножки, обутые в туфли с длинной шпилькой. Ножки все пытались дотянуться до земли, но едва им удавалось это сделать, как они тут же начинали ползти вверх.

Внезапно раздался звук пощечины, после чего ножки твердо встали на асфальт и быстро замелькали, удаляясь от машины. Мужчина растерянным голосом окликнул женщину по имени, затем выругался и вылез из «мерседеса». Тайгер увидел пару ботинок, которые побрели к вилле. Звука захлопывающейся дверцы не было.

Тайгер помедлил несколько секунд, не веря в свою удачу. Затем поднялся и заглянул в салон. Передняя дверца со стороны водителя была открыта, и, кроме того, в гнезде торчал ключ зажигания, брелок плавно покачивался из стороны в сторону.

Тайгер втиснулся в автомобиль и повернул ключ. Мотор отозвался мягким приглушенным рокотом.

Тайгер подал «мерседес» задом и благополучно миновал два ряда машин, а потом едва не уперся бампером в чей-то широкий, как баржа, «крайслер». Тайгер выбрался из машины и, сгоряча едва не упав, подскочил к «крайслеру». Он не желал верить в то, что проезд перекрыт. В последней надежде он тщетно попытался открыть дверцу «крайслера» и вдруг остановился, осознав, что это конец, что конец, вообще, пришел уже давно, еще там, в Пунтареносе. А все, что он сейчас предпринимал, похоже на попытку только что убитого человека, который, перед тем как упасть, пытается зачем-то сделать еще пару шагов, а смерть она вот, уже здесь, в его теле.

За забором опять заиграла музыка, тихо и очень мелодично. Шум и смех постепенно утихли, осталась лишь одна мелодия. Чарующая и светлая, она лилась тонкой прохладной струйкой в душный воздух ночи.

Так за каким чертом он носится в этой чужой шкуре, с трудом сдерживающей напор чуть ли не двух центнеров бешеного жира?! Тайгер окаменел, глядя прямо перед собой невидящими глазами.

На стоянке возникла фигура мужчины, она, покачиваясь, добралась до белого открытого автомобиля и попыталась сесть в него. Вслед за первой фигурой возникли еще четыре. Они вытащили пьяного из автомобиля, но тот неожиданно вырвался и побежал прямо на Тайгера. Пьяный был метрах в трех от «крайслера», когда четверка сумела догнать его и схватить под руки. Пьяный попытался вырваться, но приятели держали его крепко. Он мотнул головой влево-вправо, затем поднял ее и увидел Тайгера. Взгляд его стал осмысленным, и он произнес довольно внятно:

– Матерь божья, а мы его там ищем!

Остальные тоже заметили Тайгера.

– Мистер Бах! – произнес кто-то из них медовым голосом. – А мы с ног сбились искать вас, – мужчины, оставив пьяного, подошли к Тайгеру.

– Позвольте задать несколько вопросов. Возможно, мы последние из тех, кто берет у вас интервью… Э… понимаете, нам, как и всем остальным, – говоривший махнул рукой в сторону виллы, – как-то очень трудно представить, что человек такого масштаба, как вы, может раствориться бесследно, исчезнуть так, как будто его не было вообще.

Тайгер, стряхнув с себя оцепенение, произнес:

– Джентльмены, вы на машинах?

– Конечно, сэр! – произнесло одновременно несколько голосов.

– Тогда давайте покинем это место, – сказал Тайгер. – Там, внизу, – он указал пальцем на огни города, ярким бисером усыпавшие темные холмы, – есть один хороший бар, где я и отвечу на все ваши вопросы.

Репортеры онемели от такой милости, а подоспевший пьяный восхищенно твердил:

– Я всегда говорил, что мистер Бах широкая натура, свой парень, – пьяный не договорил. Один из приятелей оттеснил его в сторону.

– Не обращайте на него внимание, сэр!

– Ничего, ничего, – добродушно улыбнулся Тайгер. – Ну, что, джентльмены, по машинам.

Они спускались вниз по черной ленте дороги. Репортер лихо вел свою машину, почти не сбрасывая скорость на поворотах.

На заднем сиденье мотался из стороны в сторону пьяный, подавая время от времени невнятные звуки.

– Это он от огорчения, – пояснил репортер. – Набрался потому, что не смог взять у вас интервью. Очень хрупкая психика.

– А у вас? – поинтересовался Тайгер.

Репортер пожал плечами и вместо ответа спросил:

– Так где же расположен тот бар, мистер Бах?

– Сейчас прямо, потом направо и два квартала вперед, – не задумываясь, ответил Тайгер.

– Но, насколько я знаю, там нет никакого бара, – осторожно заметил репортер.

– Ну, возможно, я путаю, – беспечно произнес Тайгер. – Последний раз я был там лет пятнадцать назад. Вы знаете какое-нибудь другое подходящее место?

– Конечно, сэр! – ответил репортер и прибавил скорость.

Минут через десять они остановились под мостом с восьмиполосным движением.

Репортер выбрался из машины, обошел ее и открыл дверцу с противоположной стороны.

– Прошу вас, мистер Бах, в этом заведении достаточно прилично и тихо.

– Предупреждаю, джентльмены, в вашем распоряжении пятнадцать минут, потом вам придется меня оставить, – сказал Тайгер, входя в бар.

Спустя четверть часа, когда за репортерами закрылась дверь, Тайгер отодвинул в сторону нетронутый стакан с виски и задумался. Он размышлял о том, что предпринять дальше. Стол, где он сидел, находился в самом темном углу бара, куда не дотягивался свет от трех неярких светильников. Тайгер отодвинул стакан и, подойдя к стойке, снял золотые запонки с камнями, заколку с галстука и положил все это в черную пластмассовую тарелку для мелочи.

Мулат бармен целую минуту таращил на Тайгера удивленные кофейного цвета глаза, в которых отражались огни светильников, затем с кривой, недоверчивой ухмылкой протянул руку к тарелке и поднес ее ближе к свету. Камни на запонках заиграли чистым желтоватым светом, заколка брызнула целой россыпью фиолетовых огней.

Бармен провел рукой по губам, явно волнуясь, затем осторожно положил на стол стодолларовую банкноту.

Это был явно пробный шар.

Тайгер отрицательно покачал головой.

Бармен положил еще одну банкноту. Тайгер снова покачал головой.

Когда на стойке лежало четыреста долларов, Тайгер забрал с тарелки побрякушки и сделал вид, что собирается уходить. Он не знал настоящей стоимости заколки и запонок, но был уверен, что Бах никогда бы не стал надевать дешевку.

Бармен положил руку ему на плечо. Тайгер выжидающе замер.

Мулат тщательно осмотрел Тайгера. Очевидно, он тоже не мог определить истинной стоимости камней. Его глаза медленно ощупали дорогой костюм, галстук и даже туфли Тайгера. Затем он достал еще четыреста долларов, присоединил их к тем, что лежали на стойке и жестом показал, что больше не заплатит.

Тайгер молча положил драгоценности в тарелку, забрал со стойки деньги и направился к выходу.

Минут через пять ему удалось остановить такси.

– Куда? – спросил шофер равнодушным голосом.

– В какой-нибудь дешевый загородный отель, – ответил Тайгер.

– Дешевый?! – Шофер покосился на Тайгера. – В дешевом вы не выдержите и часа.

– Ну тогда… – Тайгер замялся.

– В скромный, – подсказал шофер.

– Да, в скромный, – согласился Тайгер.

Когда они подъехали к небольшому двухэтажному отелю, шел второй час ночи.

Через большие окна первого этажа было видно, как в глубине холла маячит бледное пятно ночника, в свете которого вырисовывалась стойка и человек, склонившийся над ней. Человек что-то делал, его движения были неторопливы и размеренны.

Тайгер подошел к входу и застыл. Вид ночника, его спокойный, неяркий свет в глубине холла, неторопливые движения человека за конторкой порождали в Тайгере чувство одиночества и отдаленности от людей и их жизни.

Он позвонил.

Портье за конторкой поднял голову, затем встал и направился к двери. Он был молодой, в очках с круглой оправой, через которые на Тайгера щурились голубые глаза.

– Что угодно мистеру?

– Номер на несколько дней.

– Прошу! – Портье жестом пригласил Тайгера войти.

Попав в свой номер, Тайгер добрался до кровати, мешком свалился на нее, позабыв снять костюм и выключить свет.

Проснувшись, он долго лежал, рассматривая номер и прислушиваясь к звукам в отеле.

Сразу после полудня в дверь постучали. Тайгер настороженно поднял голову:

– Войдите!

Дверь приоткрылась, и вошел служащий отеля:

– Простите, я пришел узнать, не нужно ли вам чего-нибудь. Время обеда уже прошло, может, вы голодны?

– Да, пожалуй, – произнес Тайгер после некоторого раздумья. Он не мог понять, хочется ли ему на самом деле есть. Он сейчас не мог даже понять, хочется ли ему жить. – И еще принесите бумагу и конверт.

Человек удалился, осторожно прикрыв за собой дверь.

Бумагу принесли через несколько минут.

Тайгер написал Джеки короткое письмо, заклеил конверт и, положив его в карман, бессмысленно уставился в потолок.

Он будет лежать так целыми днями. Лежать, спать, есть, пить по мере надобности и ждать, когда они придут. Через неделю, месяц – неизвестно. За это время может что-то произойти и, может быть, что-то изменится в его пользу. В самом безнадежном деле есть хотя бы один шанс выиграть – это закон природы, закон равновесия, поскольку в самом надежном деле всегда присутствует один шанс из ста – проиграть. Случай, Его Величество – Тайгер произнес про себя эту банальность без тени иронии.

В дверь опять постучали. Официант принес на подносе обед. Тайгер поблагодарил его и попросил унести обратно бутылку вина.

– Это вы напрасно! – Официант со вздохом сожаления взял бутылку с подноса. – Отель у нас довольно скромный, но кухня и напитки – это то, что нас спасает от разорения.

Тайгер хотел ответить, но в это время дверь опять раскрылась, уже без стука, и в комнату вошли двое. Тайгер сразу узнал их. Одного, что звали Кадди, он уложил прошлой ночью в саду, и, как ему казалось, навсегда.

– Оставьте, пожалуйста, бутылку, мистеру придется угощать гостей, – произнес второй верзила, которого звали Фред. – Дружище, а мы тебя обыскались!

У обоих верзил на лице была такая широкая улыбка, словно они отыскали не Тайгера, а родного брата.

Официант пожал плечами и вышел, оставив бутылку.

– Ты, бочонок с тухлым салом, ты чуть не отправил меня в райские кущи, – произнес Кадди.

Теперь его улыбка напоминала звериный оскал.

Тайгер, лежа на кровати, равнодушно посмотрел на носки своих туфель, затем перевел глаза на верзилу и окинул его таким же равнодушным взглядом.

– Райские кущи? С таким рылом, парень, тебе только вагонетки с углем в аду катать! – произнес он и тут же получил хороший удар в челюсть, которая уцелела лишь благодаря подушке под головой. Она смягчила удар.

– Прекратить! – В комнате появился Ицу. – Он должен уйти из отеля своими ногами. Вставайте… – Ицу вдруг замолчал в замешательстве, видимо не зная каким именем его назвать. Тайгер понял это.

– Тайгер! – подсказал он.

Ицу, казалось, не придал этому никакого значения.

– Поднимайтесь! – повторил он еще раз.

– Чон! – обратился к нему один из верзил. – Куда торопиться? Может, прикончим сначала бутылочку. После вчерашнего вечера у меня до сих пор в черепе гудит.

– Возьми с собой, если хочешь, – Ицу равнодушно посмотрел на бутылку.

«Чон! – отметил Тайгер. – Выходит, Ицу тоже живет под чужим именем». То, что это Ицу, Тайгер не сомневался. Поскольку кто бы еще другой смог откачать Фреда. Где находится нервная точка, в которую Тайгер ткнул его в саду, мог знать только Ицу.

Они спускались по лестнице. Впереди шел Ицу, похлопывая ладонью по перилам, за ним Тайгер, за Тайгером оба верзилы.

Поравнявшись с конторкой портье, Тайгер остановился и полез во внутренний карман пиджака. Кадди и Фред тут же плотно сжали его с обеих сторон.

– Джентльмены! – Тайгер слегка поморщился. – Позвольте я заплачу за обед и вино.

Сжатие прекратилось, но верзилы продолжали стоять рядом.

Тайгер достал сразу всю пачку банкнот с письмом между ними и протянул портье.

– Я бы хотел пожертвовать эти деньги на нужды отеля, – сказал он первое, что пришло ему в голову. – Мне у вас понравилось.

Портье привстал от неожиданности:

– Сэр! Позвольте я позову хозяйку, такое у нас случается впервые.

– Нет-нет, не стоит беспокоиться! – Тайгер отрицательно помахал руками.

Фред, увидев деньги, забеспокоился, явно собираясь что-то предпринять, но в этот момент подоспевший Ицу пнул его в голень, а затем предостерегающе посмотрел на Кадди.

– Вы что, придурки, забыли, о чем я вам говорил? Вы хотите, чтобы портье сразу после вашего ухода вызвал СБ, – выговаривал Ицу своим напарникам, когда они вышли из отеля. – Или вы считаете, что вокруг вас такие же идиоты, как и вы?

– Но там было не меньше тысячи! – попытался возразить Фред.

– Тебе что, мало платят? – с язвительной улыбкой поинтересовался Ицу.

Фред молча отвернулся в сторону.

– Наденьте! – Ицу протянул Тайгеру черные очки и несуразную соломенную шляпу.

Когда тот послушно нахлобучил ее на голову, китаец критически осмотрел его и, взявшись за поля шляпы, резко дернул их вниз. Шляпа сползла Тайгеру на самый нос.

– Вот так будет лучше!

* * *

Ехали они долго, около часа, по дороге, ведущей из города, в глубь материка. Потом свернули с шоссе, прямо в примятые кусты, растущие на обочине, и, выключив мотор, мягко скатились по склону в низину. Между деревьями вилась едва заметная колея. Еще с полчаса ехали по ней. За все это время никто не проронил ни слова.

Тайгер прекрасно понимал, что его везут кончать, что ничего, что могло бы изменить ход событий, не произошло, да и что могло произойти за неполные сутки.

Впереди замаячило строение из пожелтевших от времени бревен. Машина остановилась возле него.

– Ну вот, приятель, вот и все, выходи, – толкнул Тайгера в бок Кадди.

Тайгер выбрался из машины, потянулся всем телом, вдохнул чистый, с запахом хвои и смолы, воздух и вдруг обнаружил, что умирать совсем не хочется. Ну что ж, он сделал все, что мог. Видимо, время одиночек давно прошло, а может, его не было совсем.

Тайгер поймал на себе пристально-оценивающий взгляд Ицу, который тут же отвел глаза и приказал Кадди зайти внутрь строения, для того чтобы все там приготовить.

– Что там готовить, там уже давно все готово, – проговорил Кадди, но, наткнувшись на холодный взгляд Ицу, нехотя повиновался.

И тут стали происходить непонятные вещи. Едва за Кадди захлопнулась дверь, как Ицу подошел к Фреду, откупоривающему бутылку с вином, и подъемом стопы ударил его в висок. Удар был настолько сильным, что голова Фреда резко дернулась и кожа на его лице на какой-то миг «стекла» в одну сторону.

Фред упал, ткнувшись лицом в темно-зеленый мох, рядом упала только что откупоренная им бутылка. Ицу машинально поднял ее с земли и поставил на капот, затем оттащил Фреда за машину. Едва он это сделал, как из строения вышел Кадди.

– Послушай, Чон, в такой яме можно слона похоронить… – Кадди вдруг замолчал. Его глаза уставились на туфли Фреда, торчащие из-за машины, затем они переместились на бутылку, стоящую на капоте.

– Это он что, от двух глотков так? – Кадди с кривой улыбкой кивнул в сторону ног Фреда.

Ицу на долю секунды обернулся, и в это время Кадди прыгнул на него с крыльца. Ицу успел броситься ему в ноги. Кадди упал, перелетел через голову и, вскочив, кинулся в лес. Когда он оказался рядом с Тайгером, тот, не задумываясь, выставил вперед ногу. Кадди споткнулся, упал и проехал на животе по скользкому мху чуть ли не метр. В следующую секунду Ицу настиг беглеца и одним ударом выбил из него дух.

Китаец отошел от трупа Кадди и взглянул на Тайгера:

– Ну а теперь ты мне расскажешь все от начала и до конца, а потом мы, может быть, уедем отсюда вдвоем. – Ицу открыл переднюю дверцу машины, сел на сиденье и жестом пригласил Тайгера проделать то же самое.

Когда Тайгер закончил говорить, Ицу долго молчал. Видимо, ему не просто было осмыслить услышанное. Потом он вздохнул с заметным облегчением и произнес:

– Ты – Тайгер!

– Конечно! – ответил тот.

– Самая паршивая вещь – это неопределенность! – проговорил Ицу. – Сначала я вообще ничего не понимал, а события разворачивались быстро, и это требовало от меня действия, но я привык действовать осмысленно, а не слепо исполнять чью-то волю. И вполне возможно, дело кончилось бы тем, что тебя зарыли бы в одну яму с этими несчастными, – Ицу кивнул на трупы Кадди и Фреда.

Тайгер удивленно поднял брови.

– Да, Бах приказал убрать их, зачем ему лишние свидетели. Он и нанял их лишь для разового использования. Кадди и Фред – это лишь клички, не имена, – пояснил Ицу.

– А ты? – спросил Тайгер.

– Я? Я уже давненько у него. Мне он доверяет, – Ицу усмехнулся. – Он не знает кто я, но уверен, что у меня темное прошлое и нелады с законом. Я живу прикрытый его тенью, но, стоит ему чуть отодвинуть ее – китаец конченый человек. Он в этом уверен.

Ицу замолчал, что-то обдумывая, потом произнес:

– Когда Бах заявился в твоем теле, я решил, что со мной ведут какую-то дьявольскую игру. Но когда в прошлую ночь в саду нашли Фреда, который потихоньку отдавал концы, хотя на его теле не было ни малейших следов насилия, кроме едва заметной ссадины в верхней части спины, я почти поверил, что в тело Баха запакован Тайгер. Не много людей в этом мире могут так элегантно отправить человека на тот свет. Пришлось мне откачивать бедолагу. Ведь в саду мог оказаться и третий, который и нанес удар. Фред, придя в сознание, показал на тебя. Это почти развеяло мои сомнения.

– Когда я увидел Фреда целехоньким, я тоже понял, что это твоя работа, – сказал Тайгер, выбираясь из машины, чтобы размять затекшие ноги. – А почему тебя не оказалось на острове?

– Потому что я имел миллион наличными!

– И благодаря этому тебе позволили скрыться?

– Меня предупредили заранее! Кстати, как там, на острове?

– Как в солдатской казарме из старых фильмов!

– Понятно! – Ицу покачал головой.

* * *

Когда они выехали на дорогу, холмы уже погружались в сумерки. Нижняя их часть приобрела темно-синеватый цвет, а верхняя, на которую еще падали отсветы заходящего далеко в море солнца, имела зеленовато-розовый оттенок.

– Слушай, Тайгер, – вдруг спросил Ицу, – а что бы ты сделал, если бы вдруг все состояние Баха оказалось в твоем распоряжении?

Тайгер медлил с ответом, не отрывая глаз от мчавшейся навстречу дороги. Они неслись по огромным покатым холмам. Бетонка то срывалась вниз к их подножию, и тогда вокруг становилось темно, то взбиралась вверх к их вершинам, и тогда они могли видеть самый край догорающего в море дня.

– Освободил бы парней с острова. Вывез бы их куда-нибудь.

– На другой остров? – усмехнулся Ицу. – Разве ты не понимаешь, что такие фигуры так легко не спрятать. И чем они, в конце концов, будут заниматься? Скромно жить до конца своих дней на твоем пансионе? Жалкая участь.

– Их можно легализовать, – произнес Тайгер.

– А не проще ли легализовать боевые искусства? – произнес Ицу.

Они переглянулись.

– Я не думал об этом, – сказал Тайгер.

– А я думаю об этом с тех пор, как вас отправили на остров, – произнес Ицу. – У меня есть одна идея, как вернуть тебе тело. Если это удастся – все деньги Баха наши. И с такими деньгами мы не только легализуем боевые искусства, мы сможем перевернуть мир вверх дном.

Они въехали в город, когда стало совсем темно. Чем ближе они продвигались к центру, тем плотней становилась толпа на улице. Был предвыходной вечер.

Ицу притормозил возле небольшого ресторанчика, принес оттуда провизии и несколько банок кока-колы.

– Ты сейчас самое слабое звено в нашем плане, – сказал он, – и поэтому тебя необходимо упрятать понадежней. Но в данный момент я ума не приложу, как это сделать. Друзей у меня нет. Новыми не обзавожусь. В моем положении это опасно.

– Да! – произнес Тайгер. – Тебе тоже особо не позавидуешь. Может, я переночую в отеле?

– Нет, рисковать не будем, – возразил Ицу. – Вдруг какой-нибудь шустрый портье, узнав мистера Баха, возьмет да и позвонит в редакцию газеты, полагая, что этим сделает рекламу своему отелю. Куда же тебя деть? – Ицу задумчиво пощелкал ногтями по рулю. – Сделаем так. Здесь недалеко есть парковка. Освещена она довольно скверно. Я загоню туда машину, ты останешься в ней. Утром я вернусь. За ночь что-нибудь придумаю. Чтобы провернуть дельце, нужен отдельный коттедж или особняк, желательно на отшибе. Какую приманку придумать для Вольфа, я пока не знаю. С Бахом будет проще. У меня есть по этому поводу кое-какие мысли.

– Мне кажется, миллион долларов вполне обладает той силой, которая заставила бы человека в любую минуту сняться с места и лететь, бросив все, на другой конец света, – заметил Тайгер.

– Что, пообещать ему миллион?

– А почему бы и нет. Стоит ли мелочиться, – произнес Тайгер. – Кстати, как чувствует себя Бах в моем теле?

– Никак! – ответил Ицу. – Поначалу он бегал по утрам с радостным визгом, играл в теннис, но потом ему это надоело, и он переключился на другие радости жизни: обильная еда, сигары и так далее. В общем, на все то, в чем он был долгое время ограничен. Свинья, даже очень богатая, она и есть свинья, – Ицу сплюнул за окно. – По-моему, он даже запустил дела. А я ожидал, что теперь он из своих людей выжмет все соки.

– Ну что ж! – Тайгер пожал плечами. – Одной человеческой жизни, как правило, достаточно лишь для того, чтобы нажить состояние, а для того, чтобы его со вкусом потратить, увы, – Тайгер развел руками. – Редко кто подходит к славе и деньгам с хорошим цветом лица. Бах рассудил мудро: первое тело для того, чтобы нажить состояние, а второе – чтобы его потратить.

– Человеческие возможности ограниченны. Чтобы спустить все состояние Баха, не хватит и десятка молодых здоровых тел, даже если при этом извращаться, – сказал Ицу.

Тайгер согласно кивнул, глядя вдоль узкой улицы, в конце которой сине-красным светом горела огромная реклама моющего средства.

– Наверное, теперь Баху не удастся потратить и одной миллионной доли своего состояния, – произнес Ицу, когда они подъехали на парковку.

Он поставил машину, вышел из нее и, посмотрев по сторонам, склонился к открытому окну: – Очень надеюсь, что застану тебя завтра здесь же.

– Я тоже, – ответил Тайгер.

Фигура Ицу вялой полусонной походкой, проплыла по стоянке и свернула в переулок.

* * *

Небольшая вилла, которую снял на месяц Ицу, с трех сторон была окружена плотной стеной деревьев, служивших чем-то вроде забора. Фасадом она была обращена к заливу. Следствия такого обстоятельства были печальны: потрескавшаяся, а местами и отвалившаяся штукатурка, шелушащяяся краска на деревянных частях фасада, мутные, покрытые соляным налетом стекла окон.

Внутри нашлась только пара комнат, в которых можно было жить.

– Извини, лучшего отыскать не удалось, не было времени и средств, – Ицу развел руками.

– Чепуха! – произнес Тайгер. – Ты лучше мне скажи, как ты собираешься доставить сюда Баха?

– На «скорой помощи».

– На чем?! – удивленно протянул Тайгер.

Ицу хмыкнул:

– На машине «скорой помощи».

– Разве у Баха нет личного врача?

– Он его недавно уволил. Зачем ему теперь врач? Я договорился с двумя парнями. – Ицу прошелся взад-вперед, давя ногами мелкие морские ракушки, которые были рассыпаны по всей комнате. – За каким чертом их сюда насыпали? – спросил он сам у себя и остановился. – Так вот, Баха я слегка пристукну и подниму в доме небольшую панику, ну а потом вызову «скорую». Вот тут мои ребята и появятся. Все как положено: медицинский лимузин, униформа… Когда Бах очухается, он будет уже здесь. Теоретически все просто, – Ицу стряхнул пыль с одного из стульев, поставил его так, чтобы видеть в широкое окно залив, и сел. – За Вольфом мне придется отправиться самому, больше некому. Главное, чтобы к его приезду Бах был в Сан-Франциско. Мы не сможем долго держать профессора в этом… в этой, – Ицу обвел глазами комнату и, не найдя нужного слова, махнул рукой. Затем встал и извлек из кармана пистолет: – Держи на всякий случай. Ну, мне пора.

Тайгер с опаской присел на стул, на котором только что сидел Ицу, и посмотрел в окно. Внизу искрился залив. Казалось, серебряные искры на воде не порождались светом солнца, а всплывали прямо из воды. Тайгера не трогало это зрелище. Он отвел взгляд от окна, повертел в руках пистолет и сунул его в карман пиджака. Ему ничего теперь не оставалось, как только ждать, хотя он всегда предпочитал действовать.

Если Ицу доставит завтра Вольфа в Сан-Франциско, если затея с санитарной машиной удастся, то можно будет считать, что дело в шляпе. Ицу ловкий парень, плохо, что ему некому помочь. Мы все одиночки. Ловкие, сильные, опасные, но одиночки. Что в наше время может одиночка?..

Он просидел на стуле до самых сумерек. Затем встал и стал ходить по комнате из угла в угол. Ракушки хрустели под его ногами.

Солнце, уйдя за море, отдавало свой последний свет земле, и комната наполнялась темнотой. Тайгер расчистил в углу место от ракушек, бросил туда два надувных матраса, которые привез ему Ицу, и лег.

Он проснулся в шесть утра и с трудом заставил себя подняться. Болели все кости. Тупая боль ощущалась также в области почек, а желудок требовал пищи. Чужое тело доставляло ему немало хлопот.

Тайгер достал из сумки две банки консервированных сосисок и принялся есть. Закончив с завтраком, он поставил стул ближе к окну и, присев, приготовился ждать.

В полдень ворота виллы распахнулись, и во двор медленно въехал черный «кадиллак». Тайгер встал и принялся наблюдать за происходящим.

«Кадиллак», почти вплотную подъехав к парадному, остановился. Из него вышли Ицу и Вольф.

Тайгер наконец-то увидел того, кого ждал с самого утра.

Вслед за «кадиллаком» во двор въехал небольшой фургон, из которого четыре рабочих выгрузили несколько серебристых контейнеров и внесли их на виллу.

Вид у Вольфа был очень удивленный. Он подошел к Ицу, который распоряжался рабочими, и произнес:

– Очевидно, дела мистера Баха совсем плохи, если он решил снять такую развалину.

Ицу рассмеялся и сказал:

– Нет, отчего же, дела мистера Баха идут блестяще как никогда! В этом вы убедитесь, войдя внутрь. – Ицу жестом пригласил Вольфа войти.

Вольф неожиданно уперся.

Ицу дождался, когда фургон с рабочими выедет со двора, и сделал шаг к Вольфу.

– Теперь уже поздно, мистер Вольф, поздно о чем-то догадываться. Игра, профессор, идет по-крупному. Мы поставили на кон свои жизни, и поэтому чья-то другая жизнь для нас мало значит. Либо вы делаете то, что вам сейчас скажут, и получаете свой миллион, либо умираете, немедленно!

Вольф оглянулся на распахнутые ворота и произнес:

– Я вынужден подчиниться насилию, – он, высвободив свой локоть из руки Ицу, вошел в открытую дверь.

– Оставьте эти нелепые фразы, профессор! – произнес Ицу. – Вы же неглупый человек.

Вольф промолчал, но, когда они вошли в комнату, где находился Тайгер, произнес:

– Вот именно, неглупый! И потому не желаю даже косвенно участвовать в убийстве! – Он в недоумении уставился на ракушки, разбросанные по полу.

Ицу щелкнул пальцами.

– Что-то я перестаю понимать вас, профессор. О каком убийстве идет речь?

– О каком?! – Вольф резко повернулся к Ицу. Ракушки взвизгнули под каблуками его светлых туфель. – Как я понял, вы собираетесь вернуть этому молодому человеку его тело, – Вольф указал в сторону Тайгера, сидящего на стуле.

– Да! – Ицу согласно кивнул.

– А что вы собираетесь делать с Бахом, когда он окажется в своем теле? – задал вопрос Вольф и тут же сам на него ответил: – Ликвидировать! Иначе он сделает это с вами!

– Вы… – начал было Ицу, но тут же осекся и, прищурив и без того узкие глаза, внимательно посмотрел на Вольфа. – Вы, вообще-то, читаете газеты, профессор?

– Иногда, – буркнул Вольф.

– Ну, тогда я вам скажу то, о чем вы могли бы догадаться, если бы почаще заглядывали в них. Как только Бах вернется в свое тело, он окажется старым толстым дураком, не имеющим за душой ни гроша!

Вольф недоверчиво посмотрел на Ицу и произнес с иронией:

– Неужели?

Ицу вздохнул:

– Если бы вы, мистер Вольф, все-таки заглядывали в газеты, то мне не пришлось бы вам сообщать, что Бах отказался от своего состояния, от всего движимого, недвижимого и прочее, в пользу одного небезызвестного вам молодого человека. Мистер Бах удалился от дел, он устал, – Ицу сунул руки в карманы брюк и сделал многозначительную паузу. – Ну, теперь-то вы что-нибудь понимаете?

Вольф несколько мгновений ошарашенно смотрел на Ицу, затем шагнул к стулу и сел прямо на толстый слой пыли, покрывающей его.

– Да… да! – с видимым усилием произнес он. – Теперь понимаю… Ну что ж, поздравляю, – Вольф повернулся к Тайгеру, – скоро вы станете невероятно богатым.

– Ну вот и отлично, – произнес Ицу. – Вы сказали – скоро, значит, вы согласны, но все-таки, Тайгер, держи его на прицеле, пока я не вернусь. Если все будет удачно, через час-полтора, я буду здесь.

Оставшись одни, они некоторое время молчали. Вольф смотрел в окно, Тайгер разглядывал ракушки у себя под ногами.

– Поймите меня правильно, – первым нарушил молчание Вольф. – Я лично против вас ничего не имею, если хотите, вы даже вызывали во мне симпатию, но Бах, – Вольф покачал головой. – Бах со своими деньгами всемогущ, почти как Бог.

– Не надо оправдываться, профессор, ваши оправдания нужны разве что вам самому, – прервал его Тайгер. – Я бы хотел сейчас услышать от вас только одно – как вы это делаете?

– Что именно?

– Как вы перемещаете людей из одного тела в другое?

– Я их не перемещаю. Перемещается только информация, заложенная в мозг в течение жизни, только информация, – повторил Вольф, – не более. Процесс перемещения не распространяется на подсознание и на все то, что с ним связано. В данном случае нельзя даже сказать, что я перемещаю разум человека. Только лишь рассудок.

– А какую вы видите разницу между первым и вторым?

– Разум, рассудок – это философские термины, наука ими не пользуется. Первое заключает в себе инстинкты, рефлексы, интуицию, подсознание. Второе – это всего лишь способность сохранять информацию, анализировать ее, принимать решение. Я не стараюсь вдаваться в подробности…

– Мне все понятно! – произнес Тайгер. – Значит, даже скорость мышления у меня не моя.

– Да!

– Получается, что вы обобрали меня, как говорится, до нитки? Даже все качества моего мышления вы передали Баху… Стоп, а если посмотреть на все это с противоположной стороны?

– Вот именно! – Вольф хитро улыбнулся.

– Тогда выходит, что практически никакого перемещения нет, в наличии только фикция перемещения? Если все остается как было – тело, разум – и меняется только информация…

– Более того, – подлил масла в огонь Вольф, – если сейчас стереть информацию в мозге индивидума, которого скоро доставят сюда, а затем выдать ему, хотя бы в устной форме, новую, что он – Тайгер и умеет то-то и то-то, что у него есть девушка и все такое прочее, он станет со временем Тайгером, то есть вами.

– А что же тогда будет вот с этим? – Тайгер указал пальцем на свою голову.

Вольф пожал плечами:

– В данный момент вы воспринимаете себя Тайгером, попавшим в тело Баха?

– Да!

– Так что же это тогда, фикция или нет?

Тайгер ничего не ответил. У него не было ни малейшего желания размышлять на эту тему. Он бездумно уставился в окно на распахнутые ворота.

Машина «скорой помощи» влетела во двор, как торпеда. Скрипя тормозами, она остановилась перед самым входом, и из нее выскочил Ицу и два человека в форме санитаров с носилками в руках. Тайгер обернулся к Вольфу:

– Готовьте приборы, профессор, мое тело прибыло.

От укола Бах пришел в себя и, прежде чем начало действовать снотворное, обвел глазами Вольфа и Ицу с Тайгером. Поняв все, он слабо дернулся, но сильное снотворное уже начало делать свое дело.

Тайгер успел увидеть это прежде, чем сам провалился в бездну сна.

* * *

– Запомни! Ты только что из клиники. Доктор прописал тебе полный покой. В течение недели ты не можешь заниматься делами. За это время я постараюсь втолковать тебе, что здесь почем и кто есть кто. А пока молчи, говорить буду я.

Они въехали в распахнутые ворота виллы Баха. Ицу вышел из машины первым и распахнул дверцу, выпуская Тайгера. К ним тут же подошел высокий поджарый тип, но Ицу оттеснил его в сторону:

– Шеф только что из клиники, Вильямс. Он нуждается в недельном отдыхе. Передай мистеру Лусу, что шеф не будет никого принимать.

– Кто такой Лус? – спросил Тайгер, когда они поднялись в кабинет Баха.

– Секретарь Баха. Очень башковитый парень. Он в курсе всех дел корпорации и вполне может принимать самостоятельные решения. Так что пусть поработает за тебя, – ухмыльнулся Ицу, – пока мы будем забирать с острова парней. Много там охраны?

– Достаточно!

– Придется стрелять, – флегматично произнес Ицу и усмехнулся. – Похоже, эра гуманизма еще не наступила.

– Если она и придет в мир, то из человека, а не из Конгресса, – заметил Тайгер и замолчал.

Он вдруг осознал, что освобождение мастеров с острова, это только начало большой игры, в которой будут задействованы много людей и много денег.

– Мир держится на простых вещах, но они давно никого не интересуют, – произнес Ицу. – Человек отделил себя от них. Он суетится от рождения до смерти и называет это жизнью. На самом деле это всего лишь игра, иллюзия. И раз мы невольно вовлечены в нее, будем в этой игре ферзями, не пешками. Кстати, я приготовил тебе сюрприз, – Ицу кивнул на дверь.

Тайгер обернулся и увидел вошедшую Джеки.

– Не бойся, – произнес Ицу, видя замешательство Тайгера, и подтолкнул его. – Это настоящая Джеки Менели. Да! – Ицу задумчиво посмотрел на Джеки. – Красивая женщина и твои чувства к ней – это уже не игра. Это серьезно. Это божественная пустота, принявшая образ.

* * *

Море было спокойным, и катер без особых усилий делал сорок узлов, бешено рубя винтами воду, начинающую уже чернеть в вечерних сумерках.

Тайгер посмотрел на часы. До острова оставалось минут пятьдесят хода. Когда они к нему подойдут, будет совсем темно, и это поможет сделать то, что они задумали, без единого выстрела. Охраны на острове достаточно, но она беспечна и недисциплинированна. Никто не ожидает вторжения. Им такое и в голову не приходит. Главное – ликвидировать связь, чтобы на материк не ушло сообщение о нападении. Операция продлится не больше часа, после чего у острова всплывет подводная лодка. Людей погрузят на нее, и она снова уйдет под воду, чтобы вынырнуть за много тысяч миль отсюда. А когда она вынырнет, они попробуют сыграть в суперигру.

Тайгер перевел взгляд на полубак, где в расслабленных позах сидели двадцать человек из штата Баха.

– Не подведут! – заметив взгляд Тайгера, произнес Ицу. – У Баха все первоклассное: самолеты, машины, люди.

– Как-то не очень сочетается: «первоклассные люди», – заметил Тайгер.

– Фраза в стиле Баха. Его принцип различия людей ничем не отличался от принципа, по которому он различал, например, механизмы, машины. Он и сам был, скорей, машиной, нежели человеком, а потому в этой истории с твоим телом его трудно назвать подлецом. Разве можно машину обвинить в подлости?

Тайгер пожал плечами, затем произнес:

– Ицу, в последнее время ты стал много философствовать.

Ицу усмехнулся:

– Это наследственное. Мой отец преподавал философию в университете, и, разумеется, старик хотел, чтобы я пошел по его стопам. Некоторое время я усердно изучал это дело, почти так же усердно, как и боевое искусство, пока до меня не дошло: философия – всего лишь способ оправдать свое, порой жалкое, существование с помощью свободно витающей мысли. Философские концепции порой любопытны, но их слишком много. Какая-то из них может подойти одному человеку или даже группе. Но зачем их навязывать целому обществу? Навязанное склонно принимать уродливые формы. Истина гласит, что нет всеобщей любви, есть лишь стремление к идеалу. Я всегда инстинктивно противился концепции всеобщей любви. Теперь, когда она стала идеологией, у меня есть подозрение: кому-то надо, чтобы люди стали смиренными идиотами.

– И что? – спросил Тайгер.

– Что? – Ицу отвел глаза от горизонта и посмотрел на Тайгера. – Что делает общество, когда ты пытаешься жить против навязанных им правил? Сначала оно начинает легонько шлепать ладошками по твоим щекам, а потом тебя просто начинают бить. Вот тут-то и приходится выбирать подходящую философию. Либо философию пешки, либо философию груши для битья. Выбираешь первую – тобой манипулируют. Выбираешь вторую – тебя бьют. Но есть третий вариант, когда бьешь ты.

– И как выглядит такая философия? – спросил Тайгер.

– Просто! – усмехнулся Ицу. – На удар я отвечаю ударом, утверждая себя в этом мире! В ударе я познаю и оцениваю себя, и меня оценивают другие. Но, – Ицу вдруг хитро улыбнулся. – Я никогда не забываю, что это игра. Только тогда я могу выиграть.

* * *

Ночь выдалась на редкость темной. Вода слегка фосфоресцировала, слабо плескаясь в темноте о борт катера, который стоял в миле от берега.

Тайгер посмотрел на часы и негромко произнес:

– Спускайте!

С борта сбросили небольшую надувную лодку. Она тут же слилась с темнотой, став почти невидимой.

– Ну и ночка сегодня, хоть глаз коли! – произнес Ицу.

Тайгер вскинул глаза на небо. Ни луны, ни звезд. Казалось, небо и вода слились в один огромный кусок теплой, влажной массы, и катер находился в самой середине этого месива.

Тайгер спустился в лодку. Ицу последовал за ним. Они не стали вставлять весла в уключины, а вместо этого взяли их в руки и принялись грести. Берег они увидели, лишь когда вплотную приблизились к нему. В темноте он казался сплошным темным монолитом, который отличался от неба лишь большей чернотой, чем вода.

Пока Ицу спрятал лодку в прибрежных кустах, Тайгер достал компас с подсветкой и, сориентировавшись по нему, выбрал нужное направление. Они двинулись вверх по склону. Минут через двадцать впереди слабо замерцали тусклые огни резервации.

– Дальше я пойду один. Жди меня здесь, – произнес Тайгер. – Я постараюсь быстро управиться. Через десять минут после моего сигнала ты должен быть у стены. Я надеюсь, что все пройдет гладко, и мы управимся за ночь.

Тайгер двинулся к резервации, временами останавливаясь и всматриваясь в ее тусклые, безрадостные огни, которые, по мере приближения к ним, не становились ярче. Так же безрадостно они горели и в ту ночь, когда он сбежал отсюда.

Прежде чем он достиг забора своей бывшей тюрьмы, ему пришлось спуститься со склона горы, а потом подняться на небольшой холм, где начинался забор. Дыра, которую он когда-то в нем проделал, исчезла. Тайгер усмехнулся и, держась вплотную к забору, направился к тому месту, где стояла вышка алжирца Тулиба.

В резервации каждый охранник был приписан к определенной вышке и нес службу только на ней. Днем четыре угловые вышки пустовали, и лишь на одной, расположенной в центре территории, находился часовой.

Тайгер надеялся, что Тулиб торчит сейчас на своем штатном месте. Жадный и азартный по натуре, он вполне мог клюнуть на наживку, которую приготовил Тайгер, – десять тысяч долларов в сотенных купюрах.

Оказавшись возле вышки, Тайгер отошел в сторону от забора и будничным, бесцветным голосом произнес:

– Привет, Тулиб! Как служба?

На вышке какое-то время царило молчание, а потом голос Тулиба произнес:

– Ты кто и откуда здесь взялся?

– Я Тайгер, прибыл из отпуска!

На вышке опять возникло минутное замешательство, затем Тулиб неуверенно спросил:

– Кто? Тайгер?!

– Ты оглох, что ли, Тулиб, пока меня не было? Тайгер!

– Черт возьми, и в самом деле Тайгер! – почему-то обрадовался Тулиб. – Ты откуда здесь взялся?

– Пришел товарищей навестить.

– Ну, раз пришел, заходи!

– Гостеприимный ты парень, Тулиб, – произнес Тайгер.

– Да чего там, – хмыкнул Тулиб, – свои люди. Небось соскучился по нам? Заходи!

– Да я бы зашел, Тулиб, так же незаметно, как когда-то вышел, да ногу подвернул, так что теперь только через ворота.

– Не повезло, значит, – посочувствовал Тулиб.

– Не повезло! – согласился Тайгер. – Хотел незаметно пробраться и сделать начальству сюрприз.

– Ты его уже однажды сделал, когда сбежал отсюда.

– Но это был неприятный сюрприз. Теперь я хочу сделать приятный.

– От вашего брата дождешься, держи карман шире! – проворчал Тулиб.

– Кстати, ты тоже можешь получить сюрприз, если поможешь мне, – как бы между делом обронил Тайгер.

– Ну и что это за сюрприз? – нарочито равнодушным тоном спросил Тулиб.

– Десять тысяч долларов! – сказал Тайгер.

Тулиб крякнул от неожиданности, потом негромко, но с чувством произнес:

– Сволочи! – непонятно кого имея в виду.

Тайгер промолчал, чтобы не мешать охраннику созреть. Он надеялся, что тот не заставит себя долго ждать.

– Что надо сделать? – наконец раздался сверху голос Тулиба.

– Впусти. Только незаметно.

– Жди, сейчас спущусь, – произнес Тулиб.

«Похоже, выгорело», – подумал Тайгер, направляясь к воротам.

Ворота резервации – массивная металлическая конструкция, когда-то наспех вымазанная краской, – чуть приоткрылись, и в них высунулась жуликоватая рожа Тулиба.

– Сначала деньги! – прохрипела она и приняла заискивающее выражение.

Тайгер показал пачку с долларами.

Из щели между створок ворот протянулась рука и мертвой хваткой вцепилась в деньги. Тайгер схватил руку и резко дернул на себя. Тулиб с коротким стоном, брякнув автоматом о створку ворот, вылетел наружу и, нарвавшись на кулак Тайгера, обмяк. Тайгер опустил тело Тулиба на землю, сунул ему за пазуху доллары, которых бедняга так вожделел, и, достав фонарик, помигал им в темноту.

Теперь оставалось ждать. Сейчас Ицу подаст сигнал на катер, и оттуда в резиновых лодках поплывут к берегу люди. Минут через двадцать они будут здесь.

Тайгер присел на корточки перед распростертым телом Тулиба. Тот со стоном пришел в себя:

– Сволочи! От вас, кроме пакостей, ничего не дождешься!

Тайгер вдруг понял, что эти слова относятся не только к нему. В них звучала обида на весь мир. Обида маленького человека. Неустроенная жизнь, собачья работа, крохотное жалованье, женщины, которых он видит в основном по телевизору, выходной, в который нечего делать, и каждый день по сто раз в день – в общем безо всякой меры, смердящая винным перегаром рожа начальника охраны, деградирующего чванливого скота.

– Ты, Тайгер, последняя скотина, – продолжал говорить Тулиб. – Ты… – Он вдруг замолчал, нащупав под курткой пачку с долларами.

Недоумение, которое отразилось на роже Тулиба, было комичным. Тайгер невольно улыбнулся и произнес:

– Лежи, Тулиб, и останешься при своем интересе.

– А жалованье? – спросил алжирец.

– Через час здесь некого будет охранять, так что не печалься о своем дерьмовом жалованье. Вскоре его лишится вся ваша команда. А это – считай, выходное пособие, – Тайгер похлопал Тулиба по животу, там где лежали деньги, и, привалившись к забору, принялся ждать.

Через некоторое время он несколько раз мигнул фонарем во тьму. Ему ответили. Десант был уже близко.

Вскоре недалеко раздался шорох, а потом Тайгер стал различать силуэты людей.

Двадцать человек вошли в ворота вслед за Тайгером и, бесшумно перебегая от одного темного места к другому, добрались до караульного помещения.

Тайгер жестами расставил людей по казарме, а затем включил свет. Никто из восьми охранников, спящих на своих кроватях, даже не пошевелился.

Тайгер открыл дверь в кабинет начальника охраны. Из темноты потянуло таким чудовищным перегаром, что Тайгер поневоле сморщился, а затем быстро прошел к окну и высадил его локтем.

Забулдыга-начальник, к изумлению Тайгера, оказался единственным человеком, способным хоть на какие-то действия. Он спрыгнул с кровати на пол, ужом прополз под стол и ударом ноги перевернул его на Тайгера. Тайгер перехватил падающий стол и припечатал им начальника охраны. Тот, коротко хрюкнув, затрепыхался под столешницей.

– Тихо, шеф, тихо! – сказал ему Тайгер. – Ты здесь только один такой неустрашимый, остальные сдались.

Когда пьяница успокоился, Тайгер отпустил его.

Шеф, выбравшись из-под стола и узнав Тайгера, вытаращил глаза:

– Беглец! Откуда ты взялся?

– Да я, собственно, не один, – произнес Тайгер. – Я с приятелями.

– Понятно! – увидев людей Тайгера, вздохнул начальник охраны. – Значит, нападение?

– Считай, что так, – подтвердил Тайгер, – а потому ты сейчас выйдешь и отдашь приказ своим молодцам на вышках сдать оружие. Иначе кровопролития не избежать.

Начальник молча кивнул.

Через полчаса все было кончено. Охрана спустилась с вышек и сдала оружие. Все средства связи были ликвидированы. Барак, в который на ночь запирали мастеров, был открыт, и теперь они толпились во дворе резервации, удивленно взирая на Тайгера.

– Шеф, пусть солдаты подойдут. Я хочу выдать им выходное пособие, – сказал Тайгер, принимая от Ицу мешок с деньгами.

Шеф сделал жест рукой, и охрана выстроилась в очередь.

В каждую протянутую ладонь Тайгер вкладывал по десять тысяч. Когда перед ним возникла физиономия Тулиба, Тайгер ухмыльнулся.

– Дай, иначе заподозрят неладное, – сказал Тулиб, протягивая ладонь.

Тайгер вложил ему в руку десять тысяч. На лице Тулиба возникло растроганное выражение.

– Спасибо! – произнес он, и это прозвучало как-то неожиданно по-человечному.

Тайгер удивленно взглянул ему в лицо. В желтых глазах пройдохи светилась искренность.

* * *

Тайгер сидел в огромном кабинете, похожем на зал, и рассматривал необузданную, наглую роскошь, надвигающуюся на него изо всех углов. Он не мог понять для чего нужна одному человеку такая прорва дорогого барахла. Каждая вещь рассеивает внимание, отвлекает тебя от главного.

Некоторое время взгляд Тайгера рассеянно скользил по кабинету. Потом он нажал кнопку, и в кабинет вошел личный секретарь Баха, по наследству перешедший к Тайгеру.

Тайгер не знал империи Баха даже на сотую ее часть. Секретарь знал все. Он мог бы помочь. Но стоит ли ему доверять? Тайгер сомневался. В то же время никто другой оказать Тайгеру подобной услуги не мог. А уже не за горами совет директоров, на котором Тайгер не хотел выглядеть абсолютным идиотом.

Тайгеру приходилось сталкиваться с людьми из деловых кругов и чиновниками среднего ранга. Среди них попадались скользкие типы и просто мошенники. И их сделки и дела можно было назвать калибрами средней величины.

Но дела и финансы, которыми ворочала империя Баха, – это было совсем иное. Здесь тоже попадались мошенники, но уже гораздо реже. На те глубины, где плавали такие рыбины, как Бах, им погрузиться было не под силу, поскольку для этого, кроме изворотливости и нахальства, требовался недюжинный аналитический ум и необыкновенное чутье.

Тайгер продолжал рассматривать секретаря, стоящего в двух метрах от стола. Рост чуть выше среднего, правильные черты лица, еще довольно молод. Неброский, но в то же время дорогой костюм, в тон ему галстук. Внешность самая непримечательная, но этот человек в отсутствие Баха мог принимать самостоятельные и вполне разумные решения.

Тайгер оторвал взгляд от матовых бликов на ботинках секретаря и спросил:

– Как идут дела, мистер Лус? Мне, в силу некоторых причин, пришлось заниматьса другими вещами, нежели бизнес. Так что я не совсем в курсе происходящего.

Говоря это, Тайгер внимательно наблюдал за секретарем, но его лицо не меняло своего бесстрастного выражения.

«Черт знает что! – подумал Тайгер, снова переводя свой взгляд на ботинки секретаря. – Интересно, насколько Лус в курсе манипуляций с телом? Или он вообще ничего не знает?»

– Салливан докладывал, что на восемнадцатой минуте переговоров была прервана связь между Австралией и Индонезией, – сообщил Лус. – Это жалоба «Далхауза». Правда, больше ни от кого из крупных корпораций, пользующихся кабельной связью, жалоб не поступало, но, тем не менее, цена наших акций на бирже может понизиться. Я дал запрос Пиртону, жду ответа.

– Что еще? – спросил Тайгер.

– Плохих новостей больше нет. Восточный исследовательский союз опять просит денег на разработку проекта «Земля – Венера».

– Это еще что? – спросил Тайгер.

– Разве вы не в курсе, сэр? – по-прежнему бесстрастно спросил Лус. – Предполагается, что на Венере есть залежи железа, чуть ли не в чистом виде.

– Сколько им дали в прошлый раз?

– Двенадцать миллионов долларов, – произнес Лус.

– Как вы думаете, Лус, стоит им давать снова?

– Это решать вам, сэр. Разработки весьма перспективные. В случае удачи мы получаем пакет акций на сорок процентов.

«Друг мой, откуда я мог все это знать?» – мысленно спросил у секретаря Тайгер, а вслух произнес:

– Пошлите экспертов. Если разработки на самом деле идут успешно, я подпишу чек на требуемую сумму.

– Слушаюсь, сэр!

– Что-то еще? – спросил Тайгер, видя, что Лус не уходит.

– Да, сэр! Профсоюз морских нефтепромыслов пытался устроить забастовку.

– И что?

– Паретти договорился с их боссом. Теперь, по крайней мере, год забастовки можно не ожидать. И еще одна новость, – Лус переступил с ноги на ногу. – Корпорация «Континент Энергетик» нарушила соглашение, снизив цену на электроэнэргию в Северном полушарии. Официально все выглядит законно, поскольку расчета безналичными не производится. Здесь нам их не ухватить. Они перегоняют энергию в «Вест-Динижер», «Олафи-Норд», «Форд-Моторс» и еще в несколько менее крупных фирм, которые, объединившись, огромным оптом и, соответственно, со скидкой покупают сверхпроводники у «Вебер-Ист-Теко» и рассчитываются ими с «Континент Энергетик». Фактически, один киловатт энергии обходится всей этой компании на одну пятнадцатую дешевле, чем если бы они брали у нас. По некоторым данным, к этой афере собираются присоединиться еще несколько компаний с северо-запада, – сообщив эту информацию, Лус замолчал.

Тайгер тоже молчал. Он не знал, как реагировать, и теперь раздумывал, что сказать.

– Что-то предпринято в связи с этим? – спросил он наконец.

– Но… – замялся секретарь, – обычно мистер Бах сам принимал решения, правда, мы на всякий случай подготовили один вариант…

– Говорите!

– «Вебер-Ист-Теко» нуждается в кредите. Если им предложить льготный кредит в обмен на то, что они временно поднимут цену на свою продукцию? Они могут объяснить это большими затратами на расширение производства. Также можно переговорить с Индийской корпорацией, поставляющей сырье для «Вебер-Ист-Теко», если последняя не согласится на наше предложение.

– А если дать «Вебер-Ист-Теко» кредит без процентов?

По тому, как у Луса вытянулось лицо, Тайгер понял, что сморозил глупость.

– Но ведь это же взятка, сэр! – с трудом выдавил из себя Лус.

– Но, если умело оформить документы, кто докажет, что это взятка.

– Но, сэр, с такой мощью, которой обладает наша корпорация, нам незачем заниматься подобным… подобными операциями, – с трудом подобрал нужное выражение Лус. – Мы и без них всегда клали конкурента на лопатки.

– Ну хорошо. Проработайте ваш вариант, – произнес Тайгер и посмотрел на часы.

Лус понял.

– Разрешите идти, сэр?

– Идите!

Тайгер облегченно вздохнул и подумал, что такая пытка его ожидает почти каждый день. Ицу, насколько мог, посвятил его в дела Баха, но Ицу знал не так много.

Тайгер встал из-за стола и вышел на балкон.

Внизу сверкал залив. Подгоняемая ровным, сильным ветром, в сторону океана шла большая двухмачтовая яхта. Тайгер сделал несколько глубоких вздохов и вернулся в кабинет. Он сел на край стола и, постукивая носком ботинка об пол, задумался.

Ближе к вечеру в кабинете бесшумно, как призрак, появился Ицу. Он прошелся по нему своей вялой, расслабленной походкой и присел рядом с Тайгером на стол.

– Салют!

– Как парни? – спросил у него Тайгер.

– Уже на месте. Ждут распоряжений.

Всех, кого вывезли с острова, расселили по филиалам империи Баха, охватившей весь свет.

– Послушай, Ицу – произнес Тайгер, – возникла проблема. Секретарь за пять минут буквально завалил меня задачами, по которым я, как руководитель, должен был принять решения. Я с трудом вывернулся. А что будет, когда я попаду на совет директоров! То, что накопил в своей голове Бах, мне не усвоить и за год. Надо что-то предпринимать.

– Насколько мне известно, Лус и в самом деле полагает, что ты приемный сын Баха, – произнес Ицу.

– Похоже, что так.

– Признайся ему, что ты не настолько посвящен в дела корпорации, как это представил на вечеринке Бах. Ничего другого не остается. Тем более, на то время, когда Бах был в твоем теле, он ни черта не делал, свалив все на Луса. Так что это будет выглядеть естественно. Лус производит впечатление надежного человека. Бах ему доверял.

– Что ж, – произнес Тайгер, – ничего другого не остается. Я вдвойне увеличу ему жалованье.

– Лучше втройне, и то только для начала. Тогда ты сможешь переложить на него всю работу, оставив себе лишь функцию контроля, – сказал Ицу. – Да! – Он прошелся по кабинету. – Обладать таким количеством средств – дело хлопотное. Но зато какое магическое влияние оказывает на людей символ империи Баха – две буквы «БТ».

– Представляю и постараюсь продержаться в своей роли столько, сколько будет нужно, – произнес Тайгер.

Ицу как-то странно взглянул на него и произнес:

– У меня есть предложение. Надеюсь, ты не решишь, что Ицу сошел с ума. Хотя это, наверное, так и будет выглядеть, потому что я хочу предложить сделать то, на что прежде замахивались только боги, – Ицу замолчал и принялся ходить по кабинету.

Тайгер молча наблюдал за ним.

– Но мы можем хотя бы попытаться, – произнес Ицу, останавливаясь перед Тайгером.

– Что именно? – спросил тот.

– Переставить цивилизацию на другие рельсы! – произнес Ицу.

– Ты имеешь в виду Путь?

– Да!

Тайгер долго молчал, а потом произнес:

– А тебе не кажется, что мы просто два психа, спятивших от свалившейся на них горы денег? Изменить сознание – это не просто. Мне потребовалось двадцать лет.

– Мне не меньше, – сказал Ицу. – Мы не изменим его, мы просто направим его в нужном направлении, и оно начнет изменяться само. У нынешних в мозгах ничего не произойдет. Они лишь слепо будут следовать за поводырем. Но у их детей что-то начнет меняться.

Тайгер молча глядел на Ицу. Тот предлагал авнтюру невероятного масштаба. Даже мессии никогда не замахивались на подобное.

– Сомневаешься? – спросил Ицу, заметив его взгляд. – Хорошо. Давай попробуем свои силы на малом – вернем боевым искусствам законный статус. Тем самым переведем на легальное положение мастеров. Для начала можно сыграть на низменном – напомним человеку о зрелище с запахом крови. Поверь, толпа сразу почувствует к этому вкус, – Ицу тонко улыбнулся, – Тайгер, ты же властелин. Под тобой такая империя, какой не владел ни один завоеватель во все времена. Ты только нажми кнопку, и тут же засуетятся люди, которым ты платишь жалованье, миллионы твоих людей. Ты всего лишь скажешь им: «Сделайте так, чтобы Конгресс легализовал боевые искусства», – и выдели нужную сумму, а через месяц поинтересуйся, как идут дела.

Тайгер смотрел в узкие щелочки глаз Ицу. Ему казалось, что в них, словно желтый шелк, светится коварство древних китайских императоров.

Лус появился в кабинете, едва Тайгер нажал кнопку.

– Лус, как у нас обстоят дела с развлекательным бизнесом?

– Прекрасно, сэр. Восемь процентов годового дохода.

– И это вы называете прекрасным? – Тайгер усмехнулся.

– Но, сэр, мистер Бах не относился к этому делу серьезно. Потому наша доля в шоу-индустрии не такая большая.

– Придется расширить сферу нашего влияния в этой области.

– Такое невозможно, сэр. Много серьезных людей будут недовольны. Эта область велика, но в ней давно уже все поделено.

– А вам не приходило в голову, что ее можно расширить, никого при этом не стесняя? – поинтересовался Тайгер.

– Нет, сэр!

Тайгер слез со стола, сделал два шага вперед и внимательно посмотрел в глаза секретарю.

На миг ему показалось, что перед ним стоит машина. Может быть, причиной тому были глаза Луса. Что-то металлическое поблескивало в них. Какая-то странная нечеловеческая отрешенность.

– Что вы знаете о боевых искусствах? – спросил Тайгер.

– Что они запрещены, – ответил Лус.

– А если нам сделать так, чтобы их разрешили, а затем монополизировать? Представьте, Лус, мировое сообщество доверяет контроль над прекрасным, но опасным искусством нам, корпорации – «БТ».

Лусу потребовалось всего две секунды, чтобы оценить услышанное.

– Прекрасная идея, сэр! Похоже, у вас хватка не хуже, чем у самого мистера Баха. Но потребуются денежные вливания, поскольку кампания такого масштаба заденет не только высокопоставленных чиновников, но и политические круги. Политики любят деньги.

– Подсчитайте и доложите. Идите.

Когда Лус вышел, Ицу встал с кресла и довольно потянулся.

– Вот так и нужно с ними, – произнес он. – Кстати, идея Лусу понравилась. Если бы нет, он так бы и сказал. Лус не заискивал перед Бахом, поскольку получал деньги не за это.

– С чего будем начинать? – спросил Тайгер, оторвавшись от созерцания хрустального оконного витража.

– С рекламы! – сказал Ицу.

Тайгер удивленно посмотрел на него:

– С рекламы? Это же не средство для омоложения.

– Все средства хороши, – усмехнулся Ицу. – Не пускать же по улицам парней с горящими глазами пророков, которые будут хватать людей за рукава и убеждать их в том, что искусство – одна из граней истины. Стадо надо пробивать его же оружием – тотальностью. Пусть то, что мы предлагаем, укоренится в глазах обывателя, как нечто модное, свежее. Сейчас вовсе не обязательно приобретать единомышленников-одиночек. Нам нужней массы.

– Ни один уважающий себя мастер не опускался до рекламы, – произнес Тайгер.

Ицу поморщился:

– С волками жить – по-волчьи выть. Какой-нибудь паршивый кофе, благодаря рекламе, за месяц получает куда большую огласку, чем любой стиль боевых искусств за всю свою жизнь. Попробуем хоть раз обеспечить его рекламой.

– Ну хорошо, – согласился Тайгер.

– Как только легализация боевых искусств завершится, мы плавно перейдем к решению основной задачи, – произнес Ицу.

– Основная задача… – Тайгер потер рукой подбородок и произнес, глядя в невозмутимое лицо Ицу: – Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что мы собираемся перевернуть мир вверх дном в буквальном смысле этого слова?

Ицу холодно улыбнулся:

– Я думаю об этом с того момента, как тебе вернули тело. И я кое-что обнаружил. Некую закономерность – все мессии и пророки, пытаясь переделать человека, начинали с него самого. Это было ошибкой. Но по-другому они не могли, не было денег. У нас есть, мы можем поменять реальность одним точечным ударом.

– Надо еще найти эту точку, – произнес Тайгер.

– Неужели ты ее не знаешь?

– Система ценностей? – чуть помедлив, произнес Тайгер.

– Да. Если ее изменить, все остальное начнет меняться само собой. Мода, законы, вкусы, приоритеты, отношения между людьми. Престижным станет иметь не виллу за городом или бриллиантовое колье, а силу духа. Знаю, это долгий процесс, но, если его все время контролировать и направлять, подогревая денежными субсидиями, он удастся. Самая гибкая вещь на свете – это человеческая психология. К власти чаще всего приходили умелые ораторы, которые могли мять ее, как глину.

– Мы не ораторы, – произнес Тайгер.

– Мы их купим, – сказал Ицу, – а заодно и мыслителей, которым давно уже некому поверять свои мысли. Мыслители разработают концепции, которые нам нужны, а купленные оптом ораторы будут твердить о них на каждом углу. Тем самым они облекут в красивую обертку нашу пилюлю.

Ицу взял со стола бутылку минеральной воды, сделал из нее хороший глоток и произнес:

– Красивая обертка нашей пилюле необходима. Мы поднесем обществу не очередное удовольствие, а лекарство. Лекарства бывают горькими, а эффект от них наступает не сразу. Кроме ораторов, мы задействуем газеты. У империи Баха больше сотни собственных газет и в придачу к этому столько же на нее работают. Кроме этого, прорва разбросанных по всему миру теле– и радиостанций.

– Христос и Будда пытались переделать человека. Они были велики, как боги, но у них ничего не вышло, – заметил Тайгер.

– Они любили человечество и потому думали о нем лучше. Это неизбежно, когда любишь. Человек – это кусок вонючего сырца, из которого ваятель должен сделать существо высшего порядка. А ваятель и есть сам человек. Ему лень ваять. Он хочет жрать, пить, развлекаться. Мы вынудим эту скотину ваять таким же способом, каким его вынуждают носить узкие брюки вместо широких, а потом наоборот. Или как его вынуждают приобретать массу ненужного барахла. И приучим его работать над собой теми же методами, какими его приучили торчать у телевизор или как его приучили к табаку, кофе и алкоголю.

Свет солнца на витражах и стенах принял красноватый оттенок. Тайгер посмотрел вниз, где в сизой дымке, подставив грудь свежему дыханию залива, лежал город. Затем перевел взгляд на Ицу, молча застывшему рядом. Способ, который он предлагал, был неожиданным.

– Помнишь ту историю с Безумным Михелем? – спросил Тайгер.

– Что-то слышал, – сказал Ицу. – Этому парню удалось прихлопнуть весь развлекательный и игорный бизнес в Оттаве.

– Да! – кивнул Тайгер. – Он скупил и закрыл в городе все, начиная от самого задрипанного притона с игровыми автоматами, до самых фешенебельных ресторанов и казино.

Потом ездил в бронированном автомобили по городу и кричал: «Свиньи! Вы погрязли в скуке и излишествах! Вам некуда себя деть? Так засуньте себя в собственные задницы! Они ничем не отличаются от тех вонючих лавочек, в которых вы протирали свои штаны!..»

Обалдевшая толпа ходила за Михелем Дэйвом и, разинув рот, слушала его проповеди. Насколько безумный Михель был ошеломляюще богат, настолько он был прекрасным оратором. И многие тогда вняли его словам. «Виски?! – вопрошал Михель Дэйв. – Ну что ж, я оставлю несколько забегаловок. В них будут подавать виски, но только для самых несчастных и жалких неудачников. Горька будет эта рюмка!» Забегаловки Михель оставил, как и обещал. Наливали там бесплатно. В них отирались только самые конченые существа. Человек, у которого еще остались крохи самолюбия, не мог позволить себе войти туда. У Дэйва появились единомышленники. Довольно много. Возможно, он продержался бы долго, если бы не замахнулся на Монте-Карло. Это был ошибочный шаг. Михелю Дэйву обломали зубы.

– Чтобы заглотить такой кусок, как Монте-Карло, нужно иметь огромную пасть, – заметил Ицу. – А что стало с Дейвом?

– Пропал, – ответил Тайгер. – А его бесплатные забегаловки остались. Их показывают туристам.

* * *

Через две недели Лус вошел в кабинет Тайгера, ведя за собой пухлого невысокого человека в белом полотняном пиджаке, который делал его фигуру еще шире.

– Адамо Веласкес! – представил толстяка Лус. – Управляющий развлекательным бизнесом в нашей корпорации.

Толстяк поклонился.

– Садитесь, – предложил ему Тайгер. – И ближе к делу.

Адамо с удовольствием устроился в кресле.

– Для начала мы нашли старые ленты о боевых искусствах, – принялся рассказывать он. – Затем показали их в наших кинотеатрах, все в один день и только один раз. Поверьте, это было непросто. Вы же знаете, что они запрещены. Но честь корпорации не затронута. Естественно, директоров кинотеатров и тех, кто непосредственно демонстрировал фильмы, придется уволить, поскольку ведется расследование. Эти люди берут все на себя. Естественно, за приличное вознаграждение. Резонанс от показа чувствуется. Многие газеты упоминают об этом странном происшествии.

Некоторые даже анализируют его, в том числе и наши. Кроме того, все телестанции корпорации, пользуясь этим происшествием как предлогом, выпустили специальные программы, в которых рассуждают о былой мужской силе и доблести, исчезающей из этого мира. Прозрачно намекается, что без боевых искусств мужчины забывают о своем предназначении, что мужчина уже не тот и, вообще, мир дряхлеет. Короче, дешевый треп. Но этот треп сделает свое дело. При этом ненавязчиво демонстрируются фрагменты, тем или иным образом затрагивающие боевые искусства. Конечно, нам выдвинут кое-какие обвинения, но у нас хорошая адвокатская поддержка.

«Не такой уж это и дешевый треп», – подумал Тайгер, слушая Веласкеса.

– Мы учредили приз в двести тысяч долларов тому, кто напишет лучшую статью о том, что, не занимаясь боевыми искусствами, мужчина не может развиваться гармонично, – продолжал тот. – Заведомо полагаю, что это будет чушь, но с весьма серьезными аргументами. Некоторое время спустя все наши газеты, и не только наши, начнут выпускать ностальгические статьи о боевых искусствах, о славных ушедших временах, – Адамо иронично улыбнулся и, достав платок, промокнул лицо. Он потел, несмотря на кондиционер, работающий в полную силу.

Затем Адамо встал, видимо, темперамент не позволял ему долго сидеть, и продолжил рассказ стоя, опершись руками о спинку кресла:

– За короткое время нам удалось взбудоражить не только именитых бойцов, чьи имена преданы забвению, но и тех, кто постигал лишь первые ступени искусства, а также тех, кто делал деньги на боях и кто ходил их смотреть.

– Да вы присядьте, – произнес Тайгер.

Веласкес сел, не прекращая при этом говорить:

– Удалось склонить на свою сторону кое-кого из Конгресса, намекнув о будущих барышах, если дело, конечно, выгорит. Вы знаете, что мне это напоминает? – Адамо, не сводя круглых ореховых глаз с Тайгера, опять достал платок и вытер лицо. – Мне это напоминает аферы с картинами, когда галерейщик скупает полотна у какого-нибудь молодого, талантливого, но неизвестного художника. Света эти полотна не видят, свет, разумеется, их тоже.

– Почему? – спросил Тайгер.

– А потому, что галерейщик купленные картины не выставляет, а прячет.

– И с какой же целью? – поинтересовался Тайгер.

– Да, действительно, с какой? – Адамо на миг зажмурился, словно от удовольствия. – Ведь дело галерейщика продавать картины и зарабатывать деньги, а не засаливать произведения искусства, словно рыбу в бочке. Дело в том, что, пока картины лежат в мрачном подвале галереи, а к молодому художнику каждую ночь прижимается холодным телом безвестность, идет работа. То есть создается новая художественная концепция специально под эти картины. И вот, когда концепция окончательно разработана и вбита в бараньи головы ценителей живописи, на свет божий появляются эти картины. Они потрясают публику новым видением мира, свежестью и современностью. Они совпадают с тем, что созрело, благодаря умелой обработке, в головах критиков и ценителей живописи. К художнику приходит известность, к галерейщику деньги. Так что прием, который мы сейчас используем, далеко не нов.

Адамо Веласкес достал из нагрудного кармана сигару и спросил разрешения закурить.

– Курите, конечно! – разрешил Тайгер.

За четверть минуты Веласкес напустил столько дыма, что казалось, в кабинет влетела дымовая шашка.

– И вот еще что, – Веласкес поискал глазами пепельницу.

Тайгер взглянул на Луса, который во время всего диалога истуканом маячил слева от стола.

– В левом ящике, – подсказал Лус.

Тайгер достал пепельницу и протянул ее Веласкесу.

– Спасибо! – поблагодарил Веласкес и, стряхнув пепел, сказал: – Когда страсти достигнут нужной кондиции, нам понадобится жертва-герой и, разумеется, инцидент.

– Какой? – поинтересовался Тайгер.

– Например, поединок. Публично! Чем больше публики, тем лучше. Участников поединка, естественно, арестуют. Это вызовет возмущение толпы. Что нам и нужно.

Тайгер смотрел, как Веласкес безмятежно пускает дым, и думал, что Бах не держал в своем штате дураков.

– Лус, что вы думаете по этому поводу? – спросил он у секретаря.

Лус на секунду задумался и произнес:

– Это нетрудно организовать: зрелище и толпу, напичканную ораторами, которые будут ее подогревать и провоцировать на массовое выступление в знак протеста.

– Главное, поднять больше шума, – вмешался Веласкес, – а уж утихнуть мы ему не дадим. Когда страсти вокруг боевых искусств достаточно накалятся, тогда наша корпорация подаст мощный голос в пользу боевых искусств. Мы перехватим инициативу и, подкрепленные поддержкой масс, пойдем в атаку на Конгресс.

Тайгер удивленно молчал. Этим людям потребовались считаные минуты, чтобы скомбинировать интригу.

– Ну что ж, – наконец произнес он. – Через неделю встретимся снова.

– Да, сэр! – произнес Веласкес и, пуская клубы дыма из сигары, направился к выходу.

Секретарь последовал за ним.

Тайгер задумчиво потер подбородок. Теперь следовало подумать о жертве-герое. Он нажал на кнопку, вызывая Ицу, который продолжал играть роль телохранителя, доставшегося новому хозяину по наследству от Баха.

Когда Ицу появился в кабинете, Тайгер вкратце обрисовал ему суть дела.

– Отлично! – сказал Ицу. – Жертву мы найдем. Я вызову из Среднего Китая двух своих учеников. Эти парни сделают такое, что зритель откажется верить своим глазам. Ну а толпу. – Ицу посидел в раздумье какое-то время, уставясь глазами в пол. – Скоро День объединения наций. По-моему, очень подходящий повод, чтобы устроить праздник для народа, например на Большом Пэне.

Большой Пэн был одним из самых крупных стадионов мира и находился в Восточном полушарии, что имело немаловажное значение, поскольку там, несмотря на запрет и карающие санкции, тайно продолжали изучать боевые искусства. Восток лишь чисто внешне покорился закону.

– Да! – согласился Тайгер. – Пожалуй, лучше места не отыскать.

– Мои люди на днях попытались отыскать след профессора Вольфа. Хорошо спрятался, шельма! – произнес Ицу. – Конечно, если он нам вдруг очень понадобится, мы его найдем. Видимо, залег в какой-нибудь медвежий угол, полагая, что сегодня его одарили миллионом, а завтра прихлопнут.

* * *

Прошло всего лишь две недели после празднования Дня объединения наций, а накал страстей вокруг запрета на боевые искусства достиг своего пика. Веласкес действительно предложил умный ход – найти жертву-героя.

Ицу привез из Китая своих учеников. В день празднования они как бы случайно оказались на круглой арене, в центре стадиона, и устроили поединок. Зрелище, как и обещал Ицу, оказалось потрясающим. Бойцов попыталась арестовать Служба Безопасности, но ей долго не удавалось это сделать. Мешала разъяренная, хорошо подогретая провокаторами, толпа. Служба Безопасности вызвала помощь, и на стадионе возникла потасовка – вещь, по нынешним временам, необычная. Инцидент произошел. Он был снежным комом, который покатился с горы, обрастая событиями и людьми. У Тайгера и Ицу неожиданно появился союзник в лице известного правозащитника Вильгельма Фобса, который провозгласил, что любое искусство есть свободное выражение человеком своей истинной сущности, на которое он имеет полное право.

Давно находившийся без дела Фобс понял, что появилась хорошая возможность напомнить о себе. Он развил такую деятельность, что Ицу даже стал опасаться, как бы Фобс не помешал им взять инициативу в свои руки. Тем не менее, благодаря ему, дело продвигалось гораздо быстрей, чем они ожидали.

Тайгер встретился с правозащитником, пригласив его к себе на виллу. Фобс был польщен, а через несколько дней они вместе сделали заявление Конгрессу, сообщив, что считают возможным существование боевых искусств. При этом Тайгер намекнул о своей готовности выделить для развития боевых искусств и контроля над ними сто миллионов долларов, и более того, взять всю ответственность за это на себя.

Конгресс молчал целую неделю, а потом Тайгер неожиданно получил послание, в котором говорилось, что на внеочередном заседании нижней палаты Конгресс постановил легализовать боевые искусства, если корпорация «БТ» берется гарантировать их безопасность для человечества. В послании также предлагалось создать совместно с Вильгельмом Фобсом Всемирный Союз боевых искусств и осуществлять над ним контроль и, кроме того, внести в фонд Конгресса сто миллионов долларов для осуществления дополнительного контроля со стороны последнего. В послании также оговаривалась сумма штрафа, который должна будет выплачивать корпорация в случае каких-либо нарушений со стороны Союза.

Спустя неделю они присутствовали на открытии первой академии боевых искусств. Народа было много. Театрализованные представления чередовались с показательными выступлениями мастеров. Тут же происходила запись желающих заниматься.

Глядя на длинный хвост очереди, Ицу произнес:

– Дело в шляпе, – затем он обернулся к Тайгеру и внимательно посмотрел на него: – Ну, беремся за основное.

Тайгер молча кивнул.

Через два дня Ицу отбыл на Тибет, чтобы согласовать дальнейшие действия с далай-ламой и заручиться его поддержкой. Оттуда он должен был отправиться на Ближний Восток и Азию, чтобы установить контакты с суфийскими мастерами, и, наконец, в Индию, где, благодаря существующим там многочисленным сектам мистиков, еще жила Традиция.

Через полтора месяца Ицу сидел в Сан-Франциско, в кабинете Баха и молча рассматривал свои руки. Лицо его ничего не выражало. Тайгер ждал, когда он заговорит.

По заливу, распуская белые усы бурунов, катил морской трамвай. Его палуба была заполнена туристами. Чуть дальше от него кренились под ветром две яхты.

– Что-то происходит! – подал наконец голос Ицу. – Что-то такое, что мы не можем уловить. Какой-то процесс. Я чувствую. Людей духа почти не осталось. Монастыри в Тибете и Китае полупусты или поставили дело на коммерческий лад. Традицией там и не пахнет. Такое ощущение, что это результат чьих-то усилий. – Ицу покачал головой. – Мир стал цивилизацией свиней, которые сумели договориться не кусать друг друга за бока, чтобы без помех жрать из корыта. И они очень горды этим! Кончится тем, что стадо загонят на убой. Эволюции свиньи не нужны. Ладно! Ты подыскал место, где мы примем парней?

– На Розовой вилле, – ответил Тайгер. – Там нет прислуги. – Итак, у нас сорок человек. Каждому из них мы можем доверять как себе. Далай-лама, суфии, мистики, и все, с кем удалось договориться, – это пока резерв. Свое слово они скажут позже. Значит, всю кашу завариваем мы. Чем меньше людей задействовано, тем дольше сохранится тайна. Пока нас не знают, мы неуязвимы.

Ицу внимательно посмотрел на Тайгера:

– Ты тоже что-то подозреваешь?

Тайгер пожал плечами:

– Осторожность никогда не помешает.

* * *

На Сан-Франциско опускались сумерки.

Тайгер сидел в ресторане на плаву. Час назад он сбежал из резиденции Баха. Ему захотелось потолкаться среди людей. На какое-то время слиться с их массой.

Зал был полон. Наступало время отдыха и развлечений. О развлечениях Тайгер знал не очень много. Жизнь сама по себе казалась ему развлечением. Он смотрел на нее другим взглядом, нежели остальные. Он видел Путь, который еще не исчез из этого мира, хотя все меньше оставалось людей идущих по нему.

Путь – о нем мало знать, его мерцание надо почувствовать, а почувствовав хотя бы раз, ты захочешь удержать это в себе.

Скажи подобное первому попавшемуся, и он сочтет тебя за сумасшедшего. Запотевшая кружка пива после жаркого дня – что еще может быть реальней этой маленькой радости для простого человека. И вот они с Ицу, по сути, вознамерились так и поступить – сказать об этом первому встречному. Предложи человеку Путь, он раскинет мозгами и, может быть, согласится, но пожелает, чтобы на нем, время от времени, попадались заведения, торгующие пивом, клюшками для гольфа и билетами на футбол. Размышляя обо всем этом, Тайгер почувствовал на себе чей-то взгляд и, подняв голову, увидел Тома, сидящего через два столика от него. Тот широко улыбнулся, встал и направился к Тайгеру.

– Какими судьбами, Джон? – спросил он, пожимая руку Тайгеру.

– Решил немного пожить в Сан-Франциско, – ответил Тайгер, жестом приглашая Тома садиться.

– Я тоже! – Том присел на стул. – Купил здесь дом. Дом так себе, но участок сказка! Четверть мили морского берега, песчаный пляж, небольшой пирс и дикие заросли. Велла довольна.

– Это не та девушка, про которую ты мне рассказывал? – спросил Тайгер.

– Да. Зашел бы как-нибудь, – Том назвал адрес и добавил: – Калитка в пятидесяти метрах после последнего действующего фонаря. Так что у нас тихо. Ни радио, ни телефона, ни телевизора. Только шум прибоя, да по ночам звезды над головой. Вместо машины катер. Есть даже огород. Представь, где-то вдалеке ревет город: автомобильные пробки, стрессы и депрессии. А ты в тишине рвешь с грядки зелень.

– А чем, кроме огорода, вы занимаетесь? – спросил Тайгер.

– У нас медовый месяц. Уже пятьдесят два дня. – Том посмотрел на часы. – Мне пора. Жду в гости, Джон. Велла приготовит салат, выпьем бутылку вина.

– Я зайду! – пообещал Тайгер, пожимая на прощание руку негру.

* * *

В четыре утра, когда кромка горизонта едва поголубела, Тайгер с Ицу уже находились на Розовой вилле. Название «Розовая» она получила из-за своих стен, выкрашенных в розовый цвет.

Все, на чем можно было сидеть, включая диван и несколько огромных кресел, было стянуто в холл.

В пять утра на вилле должны были появиться мастера. Сейчас, в аэропорту, они поодиночке собирались в автобус, который привезет их сюда. Кто-то из них только что прилетел, кто-то уже несколько часов находился в гостинице, ожидая остальных. Все это делалось с целью провести встречу незаметно.

В пять утра в домофоне раздалось два легких щелчка, а затем голос на английском, но с жутким акцентом произнес:

– Джентльмены, туристы прибыли.

Тайгер нажал клавишу на небольшем пульте.

Через огромное окно холла было видно, как створки ворот разъехались в стороны и во двор бесшумно вполз автобус. Парой минут позже возле него образовалась толпа мускулистых мужчин.

Толпа была интернациональной. Европейцы, негры с различными оттенками кожи, от светло-коричневой до черной с синеватым отливом, японцы, китайцы и монголоиды. Но всех их делала похожими одна деталь: не меняющийся, смотрящий словно из другой вселенной, взгляд. Каждый из гостей в большей или меньшей мере вел двойственное существование, как и Тайгер с Ицу. И по сути они были уже не совсем люди.

«Интересно, что за ушлый сукин сын в Конгрессе производил отбор тех, кого следует отправить на остров? – подумал Тайгер. – Почему туда не упекли Леона Кеслера с Крита – обезъяноподобное огромное существо с низким лбом?»

Кеслер в одну минуту вышибал с ринга опытных бойцов с именем, но мозгов у него не имелось ни на грош. То, чем занимался Кеслер, даже с натяжкой невозможно назвать боевым искусством – кулачный бой, и не более. Бойцовский век у Кеслера был короток. Вряд ли он дотянул бы до тридцатипятилетнего рубежа. Те, кто не умел черпать силу извне, к этому времени вылетали из Большого круга, уступая место более молодым.

«Почему в Конгрессе не вспомнили о Тахаши, которого, скорей, можно было назвать животным, нежели человеком?» – продолжал задавать себе вопросы Тайгер.

Тахаши – гора в сто семьдесят килограммов мяса и напластованного на него жира. Удары отлетали от него, как футбольный мяч от стенки.

Кроме Кеслера и Тахаши, Тайгер мог припомнить еще несколько имен, которых обошла стороной санкция Конгресса.

«Странно это все», – подумал он, распахивая шире двери и впуская гостей в холл.

Когда все расселись, Тайгер произнес:

– Все, что вы сейчас услышите, не должно пойти дальше этих стен. Может быть, кое-кому сказанное здесь покажется абсурдом, но, прежде чем высказать свое мнение, прошу хорошо подумать, – Тайгер сделал паузу, окинув взглядом собравшихся, и продолжил: – Каждый из нас человек Пути. Джентльмены, а не приходила ли вам в голову мысль поставить на этот Путь все человечество?

Наступило долгое молчание, затем кто-то произнес:

– Легче всей командой поставить на рельсы локомотив, чем человечество на Путь. По крайней мере мы хоть представляем, как это сделать. А человечество…

– Я представляю, как это сделать, – произнес Ицу и обвел глазами зал. – Да, человечество не локомотив, его не взять и не поставить одним общим коротким усилием на рельсы. Подобным способом Конгресс пытался привить человечеству любовь друг к другу. Но, чем сильней нажим, тем сильней сопротивление. Это понятно. Мы собираемся сделать так, чтобы человек сам, без понуканий подошел к Пути. Мы не будем подталкивать его в спину. Мы подвесим у него перед носом приманку: славу, успех, всеобщее восхищение – и они пойдут. Главное, терпение. Нам необходимо терпение. Кто это по-вашему? – Ицу ткнул пальцем в Тайгера.

– Понятия не имеем! – произнес Зебо, пытаясь удобнее устроиться на чемодане, поставленном на попа.

Ицу едва заметно улыбнулся.

– Боюсь, что Зебо прав! – произнес он. – Вы понятия не имеете, что Тайгер наследник состояния Баха. Всем известная корпорация «БТ» лежит у него в кармане. Надеюсь, вы представляете каких дел можно наворотить с такими деньгами. Тайгер полностью финансирует нашу затею. Он готов пустить в распыл все состояние.

– Ладно, Ицу, давай конкретнее, – сказал француз Эжен, массивный стокилограммовый парень. – Что от нас требуется? Я думаю, что никто здесь не откажется от стоящего дела.

– Для начала от вас потребуются зрелища, демонстрирующие мощь и необычайные возможности человеческого тела, подкрепленного силой духа. Годятся любые средства, даже фальсификация. Главное, чтобы это поражало воображение. Каждому из вас надо стать национальной гордостью. При каждом удобном случае вы должны делится с людьми тем, как добились совершенства при помощи силы духа. Находясь на улице, или в престижном ресторане, или же макая рукава дорогих костюмов в пивные лужи на стойках дешевых баров, вы будете открывать народу свои тайные методы. Только для них, только для простых! Вы будете объяснять, что доступное вам доступно каждому и что вы ничем не отличаетесь от них. Вы будете сорить деньгами налево и направо, подписывать чеки на благотворительные нужды. О вас будут говорить на каждом углу. Телевидение и радио всего мира будут работать на вас. Вы должны стать эталоном человеческой породы. Мы должны вбить в голову каждому, что для того, чтобы стать такими, как вы, не нужно каких-то особых способностей. Вот на что они клюнут – реальная возможность для всех без исключения. Тотальность, джентльмены, тотальность – вот на чем мы сможем выехать, – Ицу замолчал, обводя взглядом собравшихся.

– Кто и что кроме наших усилий будет задействовано в этом деле? – спросил китаец Ван Цин Вей.

– Деньги! – ответил Ицу. – А деньги – это самые искусные ораторы, которые будут разговаривать с толпой языком толпы, а не таинственно вещать ей об иллюзорности этого мира, оперировать понятиями доступными ей. Мы соберем людей с паранормальными способностями и будем демонстрировать их возможности по телевизору. Далай-лама знает о нашем плане. Он одобрил его и обещал поддержку. Мы купим политиков, и они будут с высокой трибуны вещать о приходе новой эры. В мире есть люди, которые собрали массу метафизических фактов, очевидных как сама истина. Мы вытащим эти факты на свет божий и будем тыкать общество в них носом, пока оно не созреет для перемен, – Ицу перевел дух и произнес: – Джентльмены, прошу перерыва, я не оратор.

Пока Ицу молчал, никто не проронил не слова.

– Ну, что молчите? – спросил Ицу.

– Не спеши, дай подумать, – произнес Джеф Уисбей, – ты тут такого наговорил, дай подумать! Целый мир – это не собственный квартал и даже не город.

«Действительно!» – мысленно согласился с ним Тайгер, рассматривая через северное окно роскошный, но слегка запущенный сад, ветви которого почти касались стекла.

– Вы тут думайте, а я вам еще наговорю, – глаза Ицу превратились в узкие щели. – Ученый мир, я имею в виду передовую его часть, давно созрел для того, чтобы вывести новые концепции о роли человека в мироздании. Но им не дают развернуться дряхлые корифеи науки, поскольку она пока в их руках и им привычней жить по старым догмам, которые они когда-то утвердили. Это принесло им славу, известность, деньги. Этих мудрых старцев мы скупим оптом, на корню, и замаринуем. Когда дорога будет расчищена, на свет прольется море потрясающих фактов, о которых раньше преднамеренно умалчивали либо старались не давать широкой огласки. То, что я сейчас рассказал, всего лишь часть работы, которая будет проделываться параллельно вашим усилиям. Джентльмены, уверяю вас, все продумано!

Тайгер оторвал взгляд от окна и обвел глазами собравшихся. Это были люди, ставшие оружием. Они были лучшие. Служба Безопасности не раз пыталась завербовать их в свои ряды, суля большие деньги. Она хотела купить их искусство, как обыкновенный товар. Мастера всегда казались Службе Безопасности таинственной и своенравной силой. И не напрасно.

Тайгер переводил взгляд с одного лица на другое. Он был одним из них. И он, как и они, смотрел на жизнь как на игру, и потому их чувства и проявление эмоций были легки и поверхностны, как пыль на золотом лике Будды.

Через час совещание было закончено. Автобус забрал гостей и бесшумно выполз за ворота. Сорок два человека, присутствующих здесь, пришли к общему соглашению.

– Помнишь виллу, на которую мы заманили Баха? – спросил Ицу, когда они, проводив автобус, вернулись в холл.

– Конечно, – ответил Тайгер.

– Я думаю, ее нужно приобрести через подставное лицо. Нам потребуется целый штат сотрудников. Их надо где-то размещать. Вилла стоит на отшибе, ее не видно с дороги. Снаружи мы все так и оставим – разруха и запустение, а внутри сделаем ремонт. Мне придется большую часть времени находиться там, тебе же торчать в кабинете Баха и контролировать корпорацию.

Тайгер поморщился.

– Ты впряг Луса, и тебе остается лишь принимать отчеты, – произнес Ицу. – Скажи, что затеваешь новое дело, и потому временно деятельностью корпорации придется заниматься ему. Увеличь ему еще оклад, хотя он у него и так теперь немал.

Ицу взглянул через окно на солнце и сузил и без того узкие глаза:

– В конце концов, что бы Лус про тебя ни думал, хозяин ты. Тебе стоит только глазом моргнуть, и он исчезнет. И он об этом прекрасно знает.

* * *

Вечером из Новой Зеландии позвонила Джеки.

– Как твои дела? – спросила она. – Я не помешаю, если приеду?

– Дел много, но ты не помешаешь. Приезжай, – ответил Тайгер.

Тем же вечером он отправил курьером миллион долларов наличными Генри Лаю. Он сложил тугие пачки банкнот в большую шкатулку красного дерева, которую нашел в одной из спален виллы, а сверху положил записку: «Генри, купи себе хорошенькую девочку и отдохни от одиночества».

Через три дня в кабинете появился Ицу.

– Поехали, проветришься, а заодно посмотришь, что я успел сделать, – сказал он.

С моря дул сильный ровный ветер, шевеля лоскуты отставшей краски на окнах. Тайгер стоял во дворе, рассматривая виллу. Внешне она не изменилась. Даже отвалившаяся от стен штукатурка лежала на прежнем месте.

– Ну а теперь посмотри, что внутри, – сказал Ицу.

Тайгер распахнул обшарпанную дверь и удивленно замер посреди холла. Насколько здание было запущено снаружу, настолько оно поражало роскошной отделкой внутри.

– Надо же как-то компенсировать внешний вид, – сказал по этому поводу Ицу. – Нас будут посещать уважаемые люди.

– Где ты взял столько китайцев, – спросил Тайгер (вилла была битком набита китайцами), когда они вышли во двор.

– Разумеется, из Китая. Это хорошие работники и надежные люди, – ответил Ицу. – А я кто, по-твоему?

Было восемь утра. Свет дня, пробиваясь сквозь витражи, падал на пол цветными бликами. Лус стоял с отчетом перед столом Тайгера. На костюме ни единой морщинки и по-прежнему невозмутимое, словно маска, лицо. Когда он закончил доклад, Тайгер бросил взгляд на часы. Бедняга говорил сорок минут. Тайгеру хотелось спросить, что это за «Пэйт-Ай-Сит корпорейшен», которая собирается судиться с «БТ», но потом раздумал.

После Луса в кабинете появился Ицу.

– Я на пять минут, – сказал он. – Наши парни зашевелились. Пока мы пользуемся путями, проторенными нашей кампанией по легализации боевых искусств. Кстати, сегодня наши люди забросили удочки в Оксфорд. Там есть несколько мировых светил, махровые материалисты, трухлявые пни. По-моему, они и сами уже не верят в однозначно материалистическое трактование мира. Так вот, либо они начнут петь с нашего голоса, а затем уйдут в отставку с чеком на круглую сумму, либо мы их просто столкнем с дороги. Все, я пошел, – Ицу растворился в дверях.

Едва Тайгер поднялся из-за стола, как двери, только что закрывшиеся за Ицу, распахнулись, и в кабинете появилась Джеки. Она повисла на шее Тайгера, и он долго вдыхал ее запах.

Стол был накрыт на веранде. Человек, которого Тайгер видел впервые, неслышно скользил по дубовому полу, меняя блюда.

Внизу в прозрачной дымке лежал город. Звуки, доносившиеся оттуда, были приглушенны и не резали слух. Жизнь вокруг холма казалась безупречной.

– Чем ты здесь занимаешься, – спросила Джеки.

– Пытаюсь постичь азы бизнеса и контролировать корпорацию Баха.

Джеки с сомнением покачала головой:

– Ты и бизнес – вещи несовместимые. Мне так кажется.

– Я это знаю.

– Тогда зачем это тебе?

– Я не хочу, чтобы империя Баха пришла в упадок.

Джеки недоуменно посмотрела на Тайгера:

– Зачем тебе это нужно. Ведь у тебя теперь столько денег, что хватит тысячу лет жить в баснословной роскоши.

– Дело в том, – произнес Тайгер, чувствуя на себе вопросительный взгляд Джеки, – что мы с Ицу замыслили одно дело. На это уйдет гора денег.

– Решили построить мост, соединяющий Азию и Америку? – улыбнулась Джеки.

– Мост от человека к Богу.

– А разве он существует? – спросила Джеки.

– Да.

– И что, – в глазах Джеки появился интерес. – Ты хочешь это доказать?

– Да!

– Как? – спросила Джеки.

Вечер медленно катил раскаленный шар солнца к горизонту, чтобы утопить его в море.

Тайгер наблюдал, как Джеки купается в бассейне.

В гараже шофер готовил один из автомобилей Баха к выезду. Тайгер собирался отвезти Джеки поужинать. Он сидел в тени огромного платана в состоянии близком к медитации. Оно могло быть медитацией, но вид обнаженного тела Джеки не давал ему полностью сосредоточиться. Глаза Тайгера были наполовину прикрыты. Со стороны можно было подумать, что он дремлет, но, тем не менее, каждое движение тела Джеки фиксировалось в его голове.

Когда цвет солнца из желтого окончательно перешел в красный, Тайгер чуть плотней сомкнул веки и расслабился, делая полный выдох и изгоняя из сознания смутные полупроявленные ощущения. Тело Джеки превратилось в неясное пятно, не несущее никакой информации.

* * *

Утром в кабинет к Тайгеру вошел Адамо Веласкес. У него был слегка помятый вид.

Веласкесу пришлось ночью вылететь из Австралии, где под его наблюдением снимали фильм о боевых искусствах.

– Как идут дела, мистер Веласкес? – спросил Тайгер.

– Отлично! Ведь мы теперь монополисты. Честно говоря, сэр, мы не ожидали от вас такой прыти. Ведь существует закон против монополий, но вы очень ловко обставили дело. Я собираюсь увеличить цены на билеты вдвойне, – сказал Веласкес.

– И вы думаете, люди раскошелятся? – спросил Тайгер.

– Я уверен!

Тайгер задумчивым взглядом окинул фигуру Веласкеса:

– Мистер Веласкес, объясните мне, почему люди всегда готовы платить за развлечения?

– Скука, сэр, тотальная скука. Она царит везде, охватив все слои общества. Иногда мне кажется, что скука, это микроб, от которого надо как-то лечиться, а не принимать без конца болеутоляющее в виде очередного развлечения. Мы представители шоу-индустрии, и нам приходится нелегко. Вы представляете, что будет, если это стадо останется без развлечений? Оно взбеленится. Произойдут революции, социальные катаклизмы.

– Вы преувеличиваете, – сказал Тайгер. – Да вы присаживайтесь!

– Отнюдь! – возразил Веласкес, усаживаясь в кресло. – Вы уж не сомневайтесь. Нам приходится трудиться в адском напряжении. У нас работают гении! И всегда приходится торопиться. Ведь появившееся нечто новое в конце концов надоедает. И надо срочно придумывать что-то другое. – Веласкес на какое-то время замолчал, задумавшись. – Каждый раз, когда мы придумываем новое развлечение для человечества, мне кажется, что это конец и уже ничего нового придумать невозможно. Хотя один мудрый человек сказал, что мир изобилует формами, их надо только уметь открывать. Но, к сожалению, мозг и тело человека имеют ограниченные возможности. Мы уже использовали их на сто процентов.

– Послушайте, Веласкес, – после некоторого молчания произнес Тайгер. Ему пришла в голову одна интересная мысль, – я бы хотел предложить вам новую, я бы даже сказал непривычную, форму развлечений.

– Я вас слушаю! – Адамо Веласкес весь обратился во внимание.

– Вы когда-нибудь задумывались, из чего состоит человек? – начал Тайгер. – Вам приходила в голову мысль, что он состоит не только из тела и мозга, но также из более тонких материй, образующих духовную субстанцию. И коли возможность грубой материи исчерпана, не стоит ли нам задействовать тонкую?

У Веласкеса от удивления приоткрылся рот. Он некоторое время ошарашенно смотрел на Тайгера, а затем произнес:

– Гениально! – и тут же, на миг задумавшись, спросил: – А как это можно осуществить?

Тайгер вздохнул:

– К сожалению, это долгий процесс, он может протянуться лет десять.

Веласкес небрежно усмехнулся:

– Если вы готовы вложить в это предприятие деньги, то я, в свою очередь, готов работать над этой затеей хоть все двадцать. Единственное мое условие: вы должны убедить меня в существовании этой самой духовной субстанции, – на миг глаза Веласкеса холодно блеснули, обнажая истинную сущность этого человека – дельца с незаурядным умом.

– За этим дело не станет. Мы убедим вас за неделю. – Тайгер усмехнулся. Веласкеса можно было убедить за один час, не считая времени, потраченного на поездку в глубинный Китай к Вэй Шу, святому старцу, который бы вознес душу Веласкеса на такие высоты, что он тут же бы увидел всю ничтожность своего существования. Но тогда бы он понял, что, когда дух одерживает победу над телом, человек уже не нуждается в развлечениях. Веласкеса всего лишь надо было убедить в двойственности человеческой сущности, и не более. У него рациональный ум, и это хорошо. Он будет верить фактам. Да, факты. Тайгер задумался. Фактов оказалось столько, что ими можно было обложить Веласкеса, как волка флажками. Но с этими фактами происходило нечто непонятное. Они не действовали. Не формировали мировоззрение человека, не влияли на ход событий, на законы, по которым развивалась общество. Им словно не давали действовать. Кто?

– Мы убедим вас! – повторил Тайгер. – Дело останется за малым: убедить потребителя.

Веласкес небрежно махнул рукой:

– Вы убедите меня, а это предоставьте мне. Поверьте, это не так сложно. Убедил же какой-то человек весь мир курить табак или носить галстук на шее. А чем хуже я со своей бандой. Человек! Вчера его убеждали, что земля плоская, сегодня – что круглая. Если будет надо, мы убедим его в том, что земли вообще не существует. В этом деле, чем абсурдней мысль, тем больше шансов на успех. Главное, убедить меня.

– Это мы начнем делать завтра, мистер Веласкес. А сейчас вам нужно отдохнуть. Наутро вам потребуется ясная голова.

Выпроводив Веласкеса, Тайгер некоторое время стоял в раздумье посреди кабинета, затем спустился на первый этаж и вошел в спальню Джеки. Она еще спала, лежа на животе. Простыни сбились, оголяя до бедер загорелые широко раскинутые ноги. Тайгер, подавив в себе желание, прошел мимо к раскрытому окну, выпрыгнул из него в сад и хорошо известным путем добрался до забора. Перемахнув через него, он невольно вспомнил свое бегство в теле Баха. Сейчас это казалось ему почти нереальным.

Тайгер вышел к дороге, сел в серый неприметный «форд», оставленный здесь Ицу, и поехал в город.

* * *

Со стороны вилла по-прежнему казалась заброшенной. Лишь несколько потрепанных легковых автомашин, стоящих рядом, говорили о том, что она обитаема.

Тайгер поставил свою машину рядом и постучал в дверь. Ему открыл охранник.

По широкому холлу взад-вперед сновали люди. Тайгер заметил, что среди желтых лиц мелькают черные и белые. Видимо, Ицу расширил штат.

Тайгер натолкнулся на него возле лестницы. Ицу спускался по ней в сопровождении двух почтенного вида джентльменов. Китаец подмигнул Тайгеру и, проводив джентльменов до дверей, вернулся.

– Кто это? – спросил Тайгер.

– Гарвардский университет! – ответил Ицу. – Только что заключил с ними деловое соглашение. Теперь эти ребята будут работать на нас. Дело растет как снежный ком. Все время требуются новые люди.

– Это заметно! – сказал Тайгер. – А как наши парни?

– В порядке. В их клубах полно народа. Их теперь часто можно увидеть по телевидению. Кое-кто даже имеет свои программы. Есть еще новости. Психолог Джон Бергс вызвался сотрудничать с нами. Этот человек большая величина. Еще из старой гвардии. Примечательно, что он согласился, едва мы ему намекнули. Представляешь, один из столпов материалистического учения сам вызвался сотрудничать с нами!

– Что-то я не слышал такого имени, – сказал Тайгер.

– И немудрено. Последний его труд был написан десять лет назад. После чего профессор замолчал, словно воды в рот набрал. Когда мы решили наладить с ним контакт, то для начала послали к нему журналистов. Они между делом поинтересовались, почему за десять лет не было ни одной книги, ни одного выступления? Старик долго молчал, а потом заявил: «У меня изменились взгляды об устройстве мира». «Почему же вы не заявите об этом публично?» – спросили у него. «Боюсь, что истина будет похожа на джинна, выпущенного из бутылки», – ответил профессор.

Наши люди стали собирать информацию о прошлом Джона Бергса. Они отыскали его тетку, Мэйди Стоун. Она сообщила, что профессор пережил клиническую смерть, и указала точную дату этого события. Мы сопоставили цифры и выяснили, что дата клинической смерти совпадает с началом великого молчания Джона Бергса. Не нужно быть гением, чтобы понять, что в тот момент, когда его душа смотрела сверху на собственное покинутое тело, распростертое на хирургическом столе, он убедился в наличии того факта, существование которого отвергал всю свою жизнь. Факта двоичности человеческой природы. Как человек умный и склонный к глубокому анализу, он быстро понял, что к чему. Его самолюбию был нанесен ощутимый удар. Когда человек вдруг осознает, что всю жизнь городил чепуху и, вдобавок, убеждал в этом людей, и довольно успешно, что он может чувствовать? С тех пор Джон Бергс замолчал. Но когда наши люди пришли к нему, он заговорил. Оказывается, Джон Бергс не просто молчал. Он изучал явление, которое его потрясло. И подошел к делу со скрупулезностью ученого-аналитика. В общем, теперь Джон Бергс наш человек. Его не надо ни в чем убеждать. Он сам убедит кого угодно. Скоро он выступит с официальным заявлением, – Ицу замолчал.

Провожая Тайгера до дверей, он добавил:

– Мы раскрутим этот маховик! Джон Бергс – это не единственная величина, которая будет работать на нас.

* * *

Через месяц Тайгер получил посылку от Генри Лая. Овальную пластину из титана с изображением своей матери. Медальон был с цепочкой. Тайгер подумал, что от матери у него ничего не осталось, и повесил его на шею.

Еще через месяц плоды их деятельности накрыли мир, словно цунами. Сообщество бурлило! Газеты, телевидение, радио без перерыва изливали потоки все новой информации. Услышанное нравилось обывателю и обсуждалось на каждом углу. Даже «Джокер» – заведение, где собирались сливки общества, слегка колыхнуло этой волной. Магнаты были смущены и насторожены.

Дьюрик Лебстон, наживший огромное состояние на биржевых спекуляциях и выгодно поместивший его в производство легчайших металлических сплавов, почему-то вспомнил Вторую мировую войну. Дескать, тогда у стран были границы, и в случае чего всегда можно было прихватить чемодан с деньгами и драпануть куда подальше. Толстосумы смутно ощущали тревогу. Кто-то из них спросил мнение Тайгера. Он ответил, что его не беспокоит возня простых смертных. Благодаря своим деньгам мы поднялись на такую высоту, что благополучно переживем любые социальные катаклизмы. Людское море – это всего лишь море у подошв наших ботинок.

Его речь понравилась, ему даже зааплодировали.

* * *

Тайгер еще раз взглянул на фотографию в черной рамке, помещенную на передней странице газеты. Странное убийство, лишенное смысла. Таши-лама не был человеком, вовлеченным в какие-либо политические, финансовые и прочие интриги. Не мог быть вовлечен в них в силу своего сана. Святого человека не интересуют подобные вещи.

Тайгер один сидел в своем кабинете. Его взгляд нашел пятнышко на дубовых панелях кабинета и, зацепившись за него, оставался неподвижным.

Все шло хорошо, и только убийство Таши-ламы омрачало настроение.

Веласкеса обработали за три дня, а спустя месяц, для верности, опять повторили процедуру. Его изумлению не было предела. «Такие возможности!» – говорил он, закатывая глаза. Темперамент Веласкеса не мог смириться с тем, что человек использует себя лишь наполовину. Теперь Веласкес стал их человеком, правда по-своему. Но это не столь важно. Главное, что деятельность, которую он развил, работала на них.

Да, все шло хорошо. Даже президент недавно заявил, что, возможно, скоро наступит Эра духа.

Тайгер усмехнулся. Президент, наверное, и умрет с этим словечком на устах – «эра».

Тайгер продолжал рассматривать сучок, пытаясь понять мотивы убийства Таши-ламы. Временами ему казалось, что он нащупал ответ в своем подсознании, но первое же усилие вытянуть его наружу окончилось ничем.

Убийство! Для него существуют тысячи мотивов. Человек может только что родиться, и одновременно с этим произойдет событие, настолько мельчайшее, что его никто не заметит. Царапина, мельчайшая трещина в монолите бытия. Человек будет жить, не подозревая, что где-то рядом из неприметной трещины разрастается бездна, в которую он рухнет.

В двери кабинета постучали. На пороге стоял Лус с папкой в руках.

– Разрешите, сэр?

Лус был некстати. Он уже привык делать через день короткие отчеты, хотя его никто к этому не понуждал. Видимо, когда управление корпорацией, практически, легло на его плечи, он испытывал нужду в подробных отчетах, желая разделять ответственность с шефом.

Тайгер сделал заинтересованное лицо и жестом пригласил секретаря войти. На этот раз все обошлось быстро. Нужно было поставить лишь несколько подписей.

Лус сложил бумаги в папку и замер в нерешительной позе.

– Что еще, Лус? – поднял на него глаза Тайгер.

– Простите, сэр, возможно, это будет несколько нетактично с моей стороны, но я хочу спросить. То, чем вы сейчас занимаетесь, имеет прямое отношение к делам корпорации? Может быть, есть смысл скоординировать наши действия?

– Имеет, но только в будущем.

Чуть помявшись, Лус произнес:

– Вы прекратили финансирование двух научных центров.

– Эти центры занимались чепухой, а не наукой, – сказал Тайгер.

– Они совершенствовали бытовую технику.

– Сколько ее можно совершенствовать? – спросил Тайгер.

– До тех пор, пока ее будут покупать.

– Зубную щетку только на моей памяти совершенствовали раз двадцать. Зубы у людей не стали лучше.

– Разве в этом дело? – позволил себе улыбнуться Лус. – Главное, чтобы покупали. А хорошие зубы – это дело дантиста.

К обеду на вилле появился Ицу.

– Плохие новости! – с порога заявил он. – В Алжире убит Симпсон. Две пули в голову. Он вышел утром к бассейну, успел нырнуть, а едва его голова появилась на поверхности, в нее влепили две пули. Работал снайпер. И это еще не все. Во Франции пропал Вильям Док.

– Так, – произнес Тайгер, барабаня пальцами по столу. – Вчера убийство ламы, сегодня Симпсон и Вильям Док. События валятся на нашу голову одно за другим, а мы даже не успеваем в них разобраться, а что-то предпринять тем более. Возможно, завтра произойдет что-то еще.

– Я предупредил наших парней. Они начеку. Я рекомендовал им лечь на дно, пока мы тут не разберемся, что к чему.

– Я полагаю, что убийство Таши-ламы и наших парней связано меж собой, – сказал Тайгер. – А ты как думаешь?

– Похоже на то, хотя связи, на первый взгляд, никакой. Но интуиция говорит обратное. Дело за малым – понять кому это нужно. Кажется, у нас появился противник, жестокий и решительный. Но кто он? Наша первая кампания никому не принесла вреда. Значит, врагов мы не нажили. Что касается нынешней кампании, то у нее может быть только один враг – человеческая психология. Но психология не может стрелять из винтовки.

– Можно было бы предположить, что Симпсону и Доку кто-то очень позавидовал. Но кто мог позавидовать аскетической жизни Таши-ламы, – произнес Тайгер.

Ицу задумчиво поскреб подбородок:

– Небходимо срочно выяснить, кто наш противник. Неизвестный, он страшен вдвойне. Скоро он предпримет что-нибудь еще. Или уже предпринял.

– Может, кто из магнатов смог что-то понять, просчитать, и ему это не понравилось? – предположил Тайгер. – Хотя вряд ли кому-то из них под силу понять реальную угрозу. Чтобы обработать Веласкеса, пришлось немало потрудиться. Но даже и теперь он не сомневается, что человек, став существом духовным, останется потребителем не в меньшей мере, чем сейчас.

– Да! – кивнул Ицу. – На земле живут люди. Большинство из них считают себя существами сугубо материальными. И лишь некоторые знают, что это не так. Но подобные разногласия не могут служить поводом для убийства. Значит, есть что-то третье. Трудно представить, что это, но оно есть.

– Может, стоить поискать в области легенд? – предположил Тайгер.

Они сидели и ломали голову до трех часов ночи.

В половине четвертого Ицу перестал мерить шагами кабинет и сказал:

– Ладно, я поехал. Все равно ничего не решим. Когда не хватает своих мозгов, разумный человек старается воспользоваться чужими. Завтра я отправляюсь в Тибет. Может, там помогут определить, кто наш враг. И вот еще что, лучше отправить Джеки к отцу в Новую Зеландию. Девчонка уже попадала в переплет, не хотелось бы, чтобы это повторилось снова.

– Она улетела еще утром. Завтра у ее отца день рождения.

– С завтрашнего дня я перестаю приходить сюда, – сказал Ицу. – Ты тоже будь осторожней. Я пришлю пару человек для охраны. Я уйду через окно.

Ицу встал на подоконник, спрыгнул с него вниз и бесшумно растворился в темноте сада.

Тайгер вышел из кабинета и спустился в холл. Он стоял у открытой входной двери, пока не услышал звук тронувшейся с места машины. Потом, почувствовав у себя за спиной какое-то движение, он резко обернулся. В полумраке холла, возле лестницы, маячил чей-то силуэт. Затем раздалось два негромких хлопка. Первая пуля ударила Тайгера в грудь, и он через дверь вылетел в сад. Вторая пропорола воздух возле правой щеки.

Прежде чем свалиться в мокрую траву, Тайгер успел сообразить, что жив. Пуля попала в подарок Генри – титановый медальон.

Он откатился в темноту сада и замер, ожидая дальнейших действий убийцы. Последний не торопился что-либо предпринимать. Это навевало на мысль о дилетанте. Профессионал обязательно бы проверил, жива его жертва или нет.

Тайгер осторожно поднялся и подобрался вплотную к вилле.

В тот момент, когда в холле раздались нерешительные шаги, он стоял, прижавшись спиной к стенке, слева от входа. Шаги приближались. Наконец из дверей появился человек. Он шагнул в сад, боковым зрением заметил Тайгера и, вздрогнув, попытался поднять руку с пистолетом. Тайгер ударил его под ухо, и человек полетел в темноту сада точно так же, как минуту назад туда летел Тайгер.

Подхватив тело, которое едва коснулось земли, Тайгер втащил его в зал, включил ближайший светильник и с удивлением обнаружил перед собой своего секретаря.

«Ну вот и разгадка, – подумал он. – Пускай только этот лощеный тип придет в себя. Да, сэр, нет, сэр», – Тайгер ухмыльнулся. Что-то он скажет теперь? «Извините, сэр, я промахнулся, к сожалению, я плохо стреляю. Примите мои извинения, сэр».

Тайгер склонился над телом Луса и окинул взглядом чисто выбритое, холеное лицо, которое даже в бесчувственном виде хранило выражение почтения и внимания.

«Хорошо вышколенный сукин сын», – подумал Тайгер и вдруг ощутил дуновение сквозняка, легкое, едва заметное. Кто-то проник в холл через окно, не учтя, что дверь в сад открыта. Возник сквозняк.

Тайгер под прикрытием дивана перекатился поближе к двери, а потом метнулся через нее в сад. Сзади запоздало послышались частые хлопки. Стреляли наобум, поскольку убийце не было видно Тайгера, успевшего слиться с темнотой сада. Пули секли листву и ветви вокруг него.

«Вот теперь чувствуется рука профессионала», – подумал Тайгер, делая рывок в сторону и стремясь уйти из сектора обстрела. Как в подтверждение его мысли, в самый последний момент, когда, казалось, уже ничего не грозит, пуля впилась ему в бок и вышла навылет. Боли он не почувствовал, просто жжение.

Тайгер бежал к забору путем, по которому недавно ушел Ицу. Ветви хлестали по лицу, а за спиной все еще раздавались хлопки выстрелов. Где-то совсем рядом просвистела пуля.

Тайгер знал, что уйдет. Если ему удалось уйти в прошлый раз в необъятной туше Баха, то сейчас он уйдет и подавно, даже раненый.

Он перелез через забор, пересек дорогу и углубился в рощу.

Несмотря на то что небо посветлело, в роще по-прежнему стояла темнота. Тайгер осторожно двигался в темноте, обходя деревья, и через какое-то время вышел на дорогу. Он пересек ее и опять углубился в заросли.

Где-то на середины холма роща уперлась в целую россыпь разноцветных коттеджей.

«Хорошо бы найти такси и доехать до Тома», – подумал Тайгер, окидывая взглядом улицу, вьющуюся между домов. Это единственное место, про которое никто не знает.

После некоторого колебания он вышел на асфальт. Разглядев впереди красные горящие буквы «Бар», он двинулся прямо на них. Из бара он рассчитывал позвонить Ицу и вызвать такси.

Бар был пуст, если не считать двух ординарных забулдыг. Бармен скучал в своем углу, уперев локти в стойку и уронив лицо в объятия пальцев-сосисок.

– Можно от вас позвонить? – спросил Тайгер.

Бармен отлепил один палец от лица и молча указал им на противоположную стенку, где висел телефон.

– У меня нет монет, – сказал Тайгер. – Можно я воспользуюсь вашим?

Бармен лениво скользнул взглядом по лицу Тайгера:

– Что-то неважно выглядишь, приятель. Может, пропустишь стаканчик?

Тайгер кивнул.

Бармен, не сходя с места, поставил перед Тайгером телефон и стакан с виски.

– Может, со льдом?

– Все равно! – ответил Тайгер и, взяв трубку, набрал номер штаб-квартиры Ицу.

К телефону долго никто не подходил. Потом на том конце молча сняли трубку.

– Мне нужен Ицу, – сказал Тайгер.

В трубке продолжали молчать.

Все было понятно. Тайгер положил трубку и выругался.

– Эй, приятель, – прошептал ему бармен. – Ты потише. Вот эти двое плешивых ребят за твоей спиной, по-моему, легавые. Я сам когда-то служил в Службе Безопасности, так что кое-что соображаю в подобных делах. Они взяли по пятьдесят граммов бурбона и вдруг окосели от него и теперь сидят в обнимку, как два педика. На самом деле оба трезвы, словно стеклышки.

Несколько секунд Тайгер смотрел в свинцовые, набрякшие от бессонницы глаза бармена, читая по ним, как по книге, происходящее за своей спиной. Затем, взяв стакан, повернулся лицом к залу и выплеснул виски в глаза одному из лжезабулдыг, оказавшемуся вдруг прямо перед ним. Его напарник, стоящий чуть поодаль, тут же сунул руку под джинсовую куртку. Тайгер достал его в длинном, стелющемся прыжке, припечатав своей пяткой руку агента к груди. Агент пронесся по воздуху пару метров, влип в стенку и сполз по ней на пол.

«Не жилец», – подумал Тайгер и незамысловатым серпообразным ударом разнес челюсть второму агенту, который безуспешно пытался проморгать глаза после виски.

Бармен, в момент освободившись от дремоты, не скрывая восхищения, произнес:

– Силен ты, парень! – и добавил, кинув взгляд на лежащего без движения у стены агента: – Но, похоже, тебе надо сматываться, пока эти свиньи не очнулись.

– Похоже, что один уже не очнется, – заметил Тайгер.

Бармен при этих словах на миг замер, но потом, словно пересилив себя, выбрался из-за стойки и вдруг произнес:

– Давай-ка, парень, я тебя отвезу, – он оглядел совершенно пустой бар и, задержав свой взгляд на неподвижных телах агентов, изрек: – Пить надо меньше!

Пятью минутами позже, выкатив с заднего двора новенький «бьюик», он спросил у Тайгера:

– Куда?

Тайгер назвал район.

Бармен, удивленно уставившись на него, произнес:

– Но это же заброшенное место! – потом, хитро улыбнувшись, добавил: – А, понимаю! – и тронул машину.

Предутренние улицы были пусты. Ничто не мешало движению машины, которая неслась, как на гонках, визжа тормозами на поворотах.

Когда проехали последний действующий фонарь, Тайгер сказал:

– Здесь!

Бармен резко ударил по тормозам, и машина, проехав по асфальту намертво зажатыми колесами пару метров, встала.

– Привычка! – извиняющимся тоном произнес бармен и, достав из-под сиденья бумажный пакет, протянул Тайгеру. – Виски! Ты же так и не выпил.

– Кстати, я не рассчитался, – полез за деньгами Тайгер.

– Ерунда! – сказал бармен. – Это я тебе приплатить должен. Такого парня, как ты, я, может быть, всю жизнь ждал. Ты мне такую рекламу сделал! Не понимаешь, что ли? Завтра мой бар прогремит на весь Сан-Франциско. Если ты, конечно, и в самом деле того парня ухлопал.

– Можешь не сомневаться! – заверил бармена Тайгер.

– Ну, удачи тебе! – протянул толстую ладонь бармен. – Будешь в наших местах, заходи. От всей души надеюсь, что у тебя появится такая возможность.

Тайгер пожал протянутую руку и растворился в сером воздухе.

«Совпадение или агенты в баре в самом деле ждали именно его? – размышлял Тайгер, двигаясь вдоль забора. – Служба Безопасности».

В темноте он чуть не прошел калитку. С трудом найдя звонок, Тайгер нажал на кнопку и держал не отрывая.

Сейчас было не до хороших манер. Наконец в глубине сада послышались шаги, и голос Тома произнес:

– Какого черта?

– Том, я тут проходил случайно мимо, – сказал Тайгер. – У меня с собой бутылка виски, ну я и подумал…

– Это ты, Джон? – удивленно произнес Том.

– Вообще-то, я не Джон, – ответил Тайгер. – Я и раньше хотел тебе об этом сказать. Просто не мог найти подходящего момента.

– И вот, наконец, нашел, – проговорил Том, впуская Тайгера. – Так кто ты?

– Я Джин! – ответил Тайгер.

– Неужели, чтобы сообщить об этом, надо было среди ночи тащиться через весь город? Ладно, понимаю, это неспроста.

– Кроме того, я наследник империи Баха, его приемный сын.

– Ты?! – удивленно уставился на него Том.

– Да. Расскажу позже.

Том кивнул.

– Жену не буди, – сказал Тайгер, когда они вошли в дом.

– Ты и в самом деле хочешь выпить? – спросил Том.

Тайгер посмотрел на бутылку, которую он поставил на стол, и отрицательно мотнул головой:

– У меня две дырки в боку. Мне бы отлежаться и собраться с мыслями. Ни черта не понимаю, что происходит.

– Тебе нужен врач!

– Мне нужен только покой.

Тайгер посмотрел в окно. Уже совсем рассвело, и скоро должно было показаться солнце.

– Проводи меня наверх, Том, – попросил он.

– Зачем? – удивился Том.

– Буду залечивать дыры.

– На крыше?!

– Проводи, потом объясню.

Том проводил Тайгера на смотровую площадку с телескопом, которая находилась чуть выше крон деревьев, и оставил его одного.

Тайгер сел лицом на восток, положил руки на колени ладонями кверху и вдруг вспомнил слова отца: «Этот мир всегда будет враждебен к тебе. Его улыбки обманчивы. Никогда не доверяй им, не поддавайся соблазну. Не впускай его в себя, не ищи опору в нем. Он слишком изменчив. Все кажущееся здесь монолитным и незыблемым – всего лишь песок времени, а время течет. Этот мир может быть добрым, хищным, равнодушным, цвести, лежать в развалинах, отталкивать тебя, манить к себе. Но никогда не пытайся привязаться к чему-либо в нем. Опирайся только на то, что найдешь в себе. Тогда ты станешь неуязвим».

«Мир враждебен к человеческому существу, не состоявшемуся как высшее», – подумал Тайгер. Это была последняя мысль в его голове. Потом сознание стало чистым, пустым сосудом, готовым принять в себя энергию.

Тайгер покинул площадку, едва солнце показалось над горизонтом. Когда он спустился вниз, Том, полулежа, дремал на диване.

– Том! – потряс его за плечо Тайгер. – Проснись.

– Чертовщина какая-то! – покачал головой Том, когда Тайгер вкратце рассказал ему всю историю.

– Теперь мне нужен Лус. От него я узнаю все или почти все, – произнес Тайгер. – Через пару недель я буду в порядке. Мне надо чтобы кто-то, хотя бы время от времени, наблюдал за виллой. Перед тем как туда проникнуть, я хотел бы знать, что там происходит.

– Пахнет чуть ли не мировым заговором, – произнес Том. – Не боятся никого, убивают людей. Не простых людей, а о которых знают во всем мире. За виллой я понаблюдаю, насчет этого не беспокойся.

– И еще особняк у моря. Там была база Ицу, – сказал Тайгер. – Надо выяснить, что с ней.

* * *

Два раза в сутки Тайгер поднимался на смотровую площадку. Перед восходом и перед закатом. Рана быстро заживала. Том с трудом принимал этот факт.

– Я понимаю, простуда или грипп, но пулевое ранение – это уже слишком! – говорил он и звал Веллу, чтобы та тоже могла видеть чудо, происходящее у него на глазах.

В субботу Тайгер решил устроить чайную церемонию. Он ополаскивал чайник, когда в доме появился Том.

– По-прежнему пусто! – сказал он, разводя руками. – Ни огонька, ни звука. Была мысль зайти внутрь, но, поскольку ты предупредил, чтобы я этого не делал, я воздержался.

– И правильно! – сказал Тайгер. – Там могла быть засада. Хотелось бы надеятся, что Ицу успел убрать людей с виллы, но, скорей всего, это сделал некто другой.

Тайгер побарабанил пальцами по столу. Ицу должен был ускользнуть, он просто обязан был это сделать. Интересно, что стало с его людьми? Если их захватили, то неужели решатся убить?

Тайгер поставил чайник и бросил туда щепоть чая. Том молча наблюдал за его действиями.

– Этому меня научил мой японский дед, – произнес Тайгер. – Сейчас такие вещи забываются. Кружка кофе из автомата утром, кружка кофе из автомата в обед – запить сэндвич. Так и живут, нажимая кнопки. Быстро и удобно. Даже китайцы стали забывать, что существует магия ритуала.

– Люди экономят время. Они хотят много успеть, – сказал Том.

– Что они хотят успеть? Больше заработать, прежде чем умереть? – Тайгер рассмеялся. – Разве билеты в рай покупаются за деньги или обмениваются на недвижимость?

Их разговор прервался появлением Веллы. Она положила перед ними газету.

– Думаю, это будет вам интересно, – произнесла она и присела возле Тома.

На первой странице Тайгер увидел две фотографии, свою и еще какого-то лысого типа. Заголовок гласил: «Мультимиллионер обвиняется в убийство агента Службы Безопасности». Под заголовком шел текст: «Ночью с тринадцатого на четырнадцатое августа со своей виллы исчез глава корпорации „БТ“. Той же ночью, как утверждает сотрудник Службы Безопасности Стив Гавел, он со своим напарником обнаружил пропавшего мультимиллионера в баре „Кольт“. Последний затеял с ними ссору и убил напарника Гавела, Исаака Джерети. Сам Гавел получил при этом перелом челюсти. Хозяин бара, однако, утверждает, что человек, повздоривший с сотрудниками Службы Безопасности, имеет мало общего с внешностью пропавшего миллионера».

– Ты его действительно убил? – спросила Велла.

– Да! – ответил Тайгер. – Он уже доставал пистолет, чтобы выстрелить в меня. И не было никакой ссоры. Они поджидали меня, чтобы пристрелить.

– Как-то с трудом верится, что агенты Службы Безопосности могут убить ни в чем не повинного человека, – произнесла Велла.

– Той ночью в него уже стреляли и попали, – напомнил ей Том.

– И вы полагаете, что это тоже дело рук Службы Безопасности? – спросила Велла.

– Я ничего не полагаю, для этого нужны факты. У меня их нет, – сказал Тайгер.

– Джон, мы тебя ни в чем не обвиняем, – произнесла Велла. – Просто хотелось прояснить ситуацию.

Тайгер молча кивнул.

«Вот и еще один удар, – подумал он. – Очень мудрый ход с их стороны. Я теперь превращаюсь в изгоя, человека вне закона. Каждый встречный теперь может опознать меня и донести. А Служба Безопасности тут же задержит для дачи показаний. Потом они найдут способ, как убрать меня».

«Неужели эту игру затеяла Служба Безопасности? – в который раз спросил у себя Тайгер и пожал плечами. – Абсурд! Опять же Лус, зачем ему убивать меня, и как это связано со Службой Безопасности?» Ни черта он не поймет сидя на месте. Пора поднимать свой зад и брать секретаря. Риск большой. Те, кто стоит за Лусом, наверняка чертовски умны и просчитали, что Тайгер может прийти за ним. «Конечно, чем дольше я просижу у Тома, тем скорей они подумают, что я пустился в бега, и потеряют бдительность. Тогда легче будет выкрасть Луса. С другой стороны, чем дольше я буду здесь торчать, тем больше противник наворочает дел, и тогда нам с Ицу не останется шансов не только победить, но и даже уцелеть. Пока еще можно попытаться отыграться».

– В ту ночь в меня стрелял еще и мой секретарь Лус, – произнес Тайгер.

– Промазал? – спросила Велла.

– Да нет, как раз попал, – ответил Тайгер. – Если бы не вот это, – он достал из-под рубашки вогнутую пластину и показал Велле. – Здесь изображена моя мать.

Велла, взяв пластину в руки, удивленно покачала головой, а затем передала ее Тому.

– Она жива? – спросил тот.

– Нет!

– Получается, что даже после смерти она сумела спасти тебе жизнь.

– Получается так, – согласился Тайгер. – Если бы не эта штука, то я бы стал главным участником пышных похорон, – добавил он, пряча медальон.

Том выразительно посмотрел на жену.

– Ты еще не оставил мысль пробраться на виллу Баха и выкрасть своего секретаря? – спросил он, когда Велла ушла.

– Нет!

– Но, может быть, тебе лучше уехать на время из города и отсидеться где-нибудь в спокойном месте? За это время, глядишь, что-нибудь и прояснится.

Тайгер отрицательно покачал головой:

– Набегался в свое время. Больше не хочется. К тому же, если бежишь, то надо знать от кого. Тогда, по крайней мере, хоть знаешь в какую сторону податься.

Всю следующую неделю Том отирался у виллы Баха. Несколько раз ему удалось увидеть Луса или, по крайней мере, человека, внешность которого соответствовала описанию Тайгера.

Сегодня, вернувшись очередной раз с «дежурства», Том сказал:

– Он там! Перед обедом выезжал куда-то. В машине вместе с ним была охрана. Час назад вернулся на виллу.

Тайгер поднялся со стула, прошелся по комнате, постоял какое-то время у окна и произнес:

– Пора!

– Прямо сейчас? – удивленно спросил Том.

– Во всяком случае, до того, как стемнеет. В такое время они вряд ли ждут вторжения. Охрана будет малочисленна и не бдительна.

– Но, может быть, это ловушка, Джин!

– Скорей всего, – ответил Тайгер. – Но другой возможности выкрасть Луса нет.

– Ты, я вижу, предпочитаешь умереть от пули, нежели от неудовлетворенного любопытств, – произнес Том.

– Что-то вроде этого!

Тайгер собирался проникнуть на территорию виллы с помощью шеста для прыжков в высоту, с восточной стороны. Там забор был особенно высок, а за ним двухметровой шириной рос густой непроходимый кустарник, усеянный колючими шипами. Высотой кусты едва не достигали забора. Человек, свалившись в них, мог застрять там на долгое время. А если бы ему удалось выбраться, то только оставив на колючках большую часть одежды с собственной шкурой. Тайгер полагал, что по этой причине забор здесь не охраняется, а если охраняется, то не так бдительно. Он надеялся, что с помощью шеста ему удастся перелететь через колючки.

Том подогнал к калитке где-то раздобытый – у Тайгера было сильное подозрение, что на свалке, – автомобиль.

– Доедем? – с сомнением спросил он.

– Доедем! – заверил его Том. – Главное, чтобы днище на дорогу не вывалилось.

Они тронулись. На Тайгере была потрепанная соломенная шляпа и черные очки.

Ехали молча, за всю дорогу не проронив ни слова. Только когда уже подъезжали к вилле, Том обронил:

– В кустах чья-то рожа.

– Вижу! – не поворачивая головы, произнес Тайгер. – Езжай, не обращай внимания.

Они проехали мимо ворот со сторожевой будкой, миновали южную сторону виллы и попали на восточную.

– Сбрось скорость, – произнес Тайгер, быстро собирая состоящий из трех частей шест.

Том сбросил газ и повел машину на малой скорости. Тайгер на ходу выскочил из нее, пробежал метров пять, а затем с помощью шеста взмыл в воздух и перелетел через забор. Брошенный шест тут же подобрал Том.

С того момента, как они свернули с южной части забора на восточную, прошло меньше минуты.

Вся ставка была на скорость. Пока кто-то пошевелит мозгами и догадается посмотреть, куда поехала машина, Том успеет уехать, а Тайгер как можно дальше отползти от места посадки.

Приземлился он удачно и без лишнего шума.

С минуту Тайгер прислушивался к звукам на вилле, а затем пополз вглубь сада, туда, где кусты были погуще.

Он полз, все дальше удаляясь от забора, пока не увидел впереди дорожку. Потом он услышал чей-то разговор и замер. Разговаривали двое.

Тайгер пополз вдоль тропинки и увидел двоих типов в униформе Службы Безопасности. Они курили, прислонившись к дереву.

При Бахе сад не патрулировали. Видимо, охрану попросил выставить обеспокоенный Лус. Вполне возможно, что и в доме сидит целая шайка головорезов.

Тайгер, поднявшись, стал пробираться за охранником, который выбросил окурок и не спеша зашагал по дорожке, удаляясь от места перекура. Из-за кустов Тайгеру были слышны звуки его шагов, а временами, в просвете между веток, мелькал мощный затылок с двумя складками. Пройдя метров пятьдесят, охранник остановился и заговорил с кем-то еще. Кусты мешали Тайгеру разглядеть его собеседника.

«Сколько же вас здесь?» – подумал Тайгер, отходя подальше от дорожки.

Он выбрал подходящее дерево с густой кроной и забрался на него – старый избитый трюк, но действует безотказно. Смотреть под ноги или прямо всегда легче, нежели идти по саду с задранной вверх головой, рискуя сломать шею.

Тайгер выбрал дерево, где от нижних ветвей до земли было метра три, и со стволом, который невозможно обхватить руками. Нормальному человеку на такое дерево не влезть. Вряд ли кому-то придет в голову рассматривать его крону. Скорей, обратят внимание на раскидистый платан с провисшими до земли ветвями.

Добравшись до середины ствола, он посмотрел вниз. Сквозь листву еще просматривались обнаженные у ствола корни. Тайгер полез выше и забрался на такую высоту, где листва дерева полностью скрыла землю. Он сел верхом на сук и привалился спиной к стволу. Теперь оставалось ждать, когда наступит темнота. Сегодня, если повезет, он возьмет Луса за глотку и узнает имя своего врага или врагов. «Кто же он, в самом деле?» – в который раз задал себе вопрос Тайгер, но его мысль словно скользила по гладкой отполированной стене, ей не за что было зацепиться. Может, существует заговор? Хотя какие заговоры в наше время, когда граждане сыты, послушны и пассивны. Инертная, равнодушная ко всему масса. Может быть, это Лус проявил инициативу, задумав какую-то свою игру? Маленький человечишко, который пытается делать большие ставки. Допустим, он хочет избавиться от нового хозяина, чтобы развязать себе руки. Тогда при чем здесь Служба Безопасности?

Когда совсем стемнело, Тайгер осторожно спустился с дерева и замер под ним. Звуки выплывали из ночи полуоформившиеся, неясные, как видения. Некоторые из них были знакомы Тайгеру, и он не обращал на них внимания. Другие настораживали, и он долго вслушивался, пытаясь разгадать их происхождение.

Минуту спустя Тайгер бесшумно, как оборотень, заскользил к дому, сливаясь с зеленой массой сада. Он и не чувствовал себя сейчас человеком. Он был зверем, и интеллект уже не управлял этим существом, которое собиралось неслышно вползти в дом и, добившись своего, так же бесшумно выползти оттуда, возможно оставляя кровавый след.

Первого агента Службы Безопасности Тайгер обнаружил в кустах ежевики, напротив приоткрытого окна в спальню. Щель в окне соблазнительно маячила темным проемом. Настолько соблазнительно, что Тайгер невольно сравнил ее с голой женщиной, раздвинувшей ноги.

Агент лежал на животе головой к окну и держал в руке пистолет. Тайгер несколько секунд смотрел сзади на его беззащитную спину, а затем, бесшумно продвинувшись вперед, ударил агента костяшкой большого пальца под основание черепа, немного правее центра затылка. Он собирался нейтрализовать всех, кто попадется у него на пути, и тем самым обеспечить себе более или менее безопасный отход.

Тайгер еще раз бросил взгляд на приоткрытое окно и двинулся вдоль виллы к северному ее крылу, где находились апартаменты Луса, – четыре комнаты, выходящие окнами на залив.

«Что побуждает человека в наше время пускаться в авантюры, – думал Тайгер, бесшумно ступая по траве. – Может, бедность? Но Лус далеко не бедный человек. Зависимый, это да, но не бедный. Может, он хотел свободы? Возможности полностью распоряжаться собой? Но кто посягал на его свободу? Ему дали возможность контролировать работу корпорации на свое усмотрение и требовали всего один отчет в неделю».

Тайгер дошел до угла и остановился, полагаясь на свое ощущение, которое говорило, что впереди опасность. Он напряг слух, но ничего не услышал, затем осторожно потянул носом и уловил едва ощутимый запах одеколона. Кто-то поджидал его прямо за углом. Всего лишь в метре-полутора, не более. Иначе запах невозможно было бы уловить. Наверняка человек держит наготове пистолет, если судить по его коллеге, тело которого остывает в кустах.

Тайгер сделал несколько шагов назад и в сторону и пошуршал кустами, после чего мягким прыжком вернулся обратно к стене. Тот, кто находился за углом, никак не прореагировал на шорох.

«Хорошо вышколили», – подумал Тайгер. Если бы не запах одеколона, можно было подумать, что за углом никого нет. Но, тем не менее, там кто-то был.

Тайгер приблизился к углу настолько, насколько это было возможно. Теперь, кроме запаха одеколона, он ощущал запах пота. Затем его ухо уловило чуть слышный мягкий шорох одежды, а затем из-за угла появился человеческий силуэт и двинулся к кустам. Тайгер заглянул за угол, проверяя, нет ли там кого-нибудь еще, а затем бесшумно настиг агента, который, широко расставив ноги, всматривался в кусты. Получив страшный удар в промежность, агент без звука осел в траву и скрючился. Боль парализовала его.

Вскоре он стал приходить в себя. Его рука медленно потянулась к оброненному в траву пистолету. Тайгер припечатал ее каблуком. Второй ногой он ударил агента в челюсть и, когда тот раскрылся от удара, нанес ему еще один – в сердце. Агент перестал существовать. Его сердце, переполненное кровью, было остановлено в тот самый момент, когда оно готовилось вытолкнуть ее из себя.

«Двое», – равнодушно отметил Тайгер и, обогнув угол, продолжил свой путь.

С третьим агентом Тайгер столкнулся нос к носу, когда тот внезапно появился из дверей черного хода. От неожиданности агент замешкался на долю секунды и тут же получил удар кулаком в горло.

«Третий!» – отметил Тайгер и, перешагнув через труп, пошел дальше. Ему было не жалко убитых агентов. Они охотились на него и, если бы смогли, сделали с ним то же самое.

Тайгер облюбовал окно на втором этаже. Маленькое, квадратное оконце туалетной комнаты.

Встав на нижний откос окна гостиной, он дотянулся до выступа, нависшего над ним. Затем, упираясь ногами в боковые откосы, подтянул свое тело к выступу до уровня груди, после чего пристроил на выступ сначала колено правой ноги, затем ступню левой и медленно встал во весь рост. Оконце оказалось прямо перед ним. Тайгер мягко нажал, и оно открылось.

Через минуту он уже стоял в широком коридоре второго этажа, в конце которого находились апартаменты Луса. Цель была рядом. Лус должен быть здесь. Ведь Том видел его сегодня. Другого жилья секретарь не имел.

Тайгер подошел к лестнице, спустился вниз и услышал легкое посапывание, доносящееся из правого угла комнаты. И тут же с противоположной ее стороны донеслось злобное шипение:

– Фрезер, прекрати спать! Слышишь, Фрезер!

Фрезер внял требованию напарника. Громко зевнув, он сказал:

– Слушай, Брион, что в том плохого, если каждый из нас по очереди урвет от казенного времени по несколько часов сна?

– Мы должны бодрствовать вдвоем. Если вдруг заявится эта скотина, он очень опасен.

– Ты боишься, Брион? – В голосе Фрезера послышалась насмешка. – Ты боишься невооруженного человека, хотя у тебя в руке пистолет?

– Человека я бы не боялся, но это не человек, – отозвался Брион. – Он не такой, как мы с тобой.

– Дай мне хоть час, – взмолился Фрезер. – Спать хочу – сил нет!

– Я схожу за кофе, – произнес Брион.

Тайгер услышал шаги, а затем на фоне окна мелькнул силуэт, направляющийся в сторону кухни.

Тайгер настиг агента в коротком тамбуре, между гостиной и кухней, и захватил его шею в удушающий замок.

Брион взбрыкнул сразу обеими ногами, на короткий момент напрягся всем телом, но потом обмяк. Тайгер держал агента в захвате, пока последняя конвульсия не прошла по его телу, затем аккуратно положил его на пол. Убивать таким способом было неприятно. Хотя, казалось бы, враг есть враг. Фрезеры, Джоны, Брионы… какая разница! Личность, в частности Бриона, – всего лишь уродливая маска, напяленная волей случая на пришедшую в этот мир жизнь, которую он только что изгнал из тела Бриона и которая так не хотела уходить. Это она билась в последней конвульсии, живая и светлая, в то время как личность Бриона уже исчезла.

Тайгер, не беспокоясь, что его обнаружат (Фрезер наверняка примет его за Бриона), вошел в гостиную. Агент безмятежно посапывал в углу, пользуясь отсутствием напарника.

Тайгер в один момент свернул ему шею, бедняга даже не успел проснуться, и, взвалив обмякшее тело на спину, понес на второй этаж, к апартаментам Луса.

Лус – осторожная тварь. И если агенты не лежат вместе с ним в кровати, находясь в полной боевой готовности, то наверняка присутствуют где-то поблизости от нее.

Поставив тело Фрезера перед собой, Тайгер открыл дверь и вошел в апартаменты секретаря.

– Лус! – громко произнес он. – Ты здесь, скотина?!

В ответ в комнате зазвучали хлопки, и еще теплое тело Фрезера стало дергаться, принимая одну за другой порции свинца. Тайгер присел, опуская тело, и оно с грохотом рухнуло на пол. К нему в тот же момент из темноты метнулись две фигуры.

– Кажется, мы его заделали, Пат! – произнесла одна из них.

– Ты уверен, что это он? – отозвалась вторая.

– Он! – подтвердила первая. – Я помню его голос.

«Интересно, кто это знает мой голос?» – подумал Тайгер и несколько раз выстрелил из пистолета Бриона. Оба агента рухнули на пол возле тела Фрезера.

Тайгер, поняв, что Луса здесь нет, прочесал на всякий случай остальные две комнаты, но секретаря там не обнаружил.

«Подсунули пустышку, – разочарованно подумал Тайгер, – а я полагал, что иду на живца».

Он открыл секретер Луса и стал шарить по полкам, в надежде найти хоть сколько-нибудь денег. В самом углу нижнего отсека он неожиданно наткнулся на две тугие пачки банкнот.

«Хоть какая-то польза», – усмехнулся Тайгер, засовывая обе пачки в карман. Деньги ему нужны были как воздух.

Он вышел через центральный вход и беспрепятственно добрался до забора. Было похоже, что на вилле не осталось ни единого живого человека.

Сквозь заросли сада было видно окно сторожевой будки, где нес службу охранник. Тайгер мрачно подумал, что трупы охранять ни к чему. Еще он подумал о том, что свидетельствовать его причастность к их появлению некому. Единственный, кто остался в живых, – это охранник в будке. Но он ничего не видел. Так что вразумительных объяснений от него не дождаться.

Интересно, как вообще такой факт, как смерть семерых агентов, будут интерпретировать в прессе? – подумал Тайгер, перебираясь через забор.

Но почему все-таки Служба Безопасности?

Оказавшись на улице, Тайгер быстро осмотрелся. Было пусто. Он пересек улицу и углубился в рощу, решив уходить старым маршрутом, к нижней дороге.

Когда Тайгер выбрался из рощи, над заливом, выйдя из облаков, стояла ущербная луна, высвечивая на нем узкую неверную дорожку. Город, притушив огни, сонно копошился во чреве ночи. Двадцать первый век двигался к концу, благополучно миновав все пророчества о конце света. Не было голода, войн, землетрясений. После двадцать пятого года природа поутихла. Человечеству словно подсыпали в колыбель мягкого пуха, чтобы оно не натерло себе спину.

Тайгер шагал по дороге в сторону бара «Кольт». «Интересно, оправдались ли прогнозы его хозяина, насчет будущего процветания заведения?» – мелькнуло у него в голове.

Бар был уже недалеко, когда внимание Тайгера привлек шум машины. Она была где-то еще далеко, но, судя по тому, как быстро нарастал ее звук, шла с большой скоростью. Тайгер обернулся и увидел зарево фар.

«Совпадение!» – подумал он. Обнаружить сейчас его местонахождение было невозможно. Да и кому обнаруживать? С того момента, как он покинул виллу, прошло не более двадцати минут. Никто еще не знает, что там произошло.

Он перешел на бег, рассчитывая минут через двадцать оказаться в районе заброшенного участка набережной. Оттуда до дома Тома останется километра три, не больше.

Тайгер бежал пока не услышал у себя за спиной рокот приближающегося автомобиля. Он перешел на шаг.

Свет фар упал ему на спину, когда он находился возле ночной аптеки. Тайгер толкнул стеклянную дверь и вошел в нее.

Навряд ли его могли вычислить за столь короткое время, но все-таки он решил подстраховаться. Не хотелось быть застигнутым на открытом месте.

Тайгер решил подождать, когда машина проедет мимо, и заодно позвонить Тому.

На звон колокольчика вышла женщина. Она кисло улыбнулась на просьбу Тайгера и поставила перед ним телефон. Он снял трубку и насторожился – автомобиль остановился возле аптеки.

Повернувшись вполоборота, Тайгер увидел, как в дверь входят два типа. На людей, которым в поздний час приспичило нестись за лекарствами, они не походили.

У Тайгера была пара секунд – пока агенты войдут, опознают его, достанут оружие…

Он прыгнул прямо в распахнутую дверь позади стойки и длинным узким коридором достиг черного хода.

То, что он увидел, оказавшись на улице, не очень обрадовало его: огромный, ярко освещенный двор с одиноко стоящей фурой, которая могла послужить прикрытием, будь немного поближе. Если он сейчас побежит, то его, скорей всего, пристрелят.

Тайгер обернулся и выстрелил не целясь. Он не ставил перед собой задачи убить. Ему было достаточно того, чтобы агенты замешкались в коридоре, хотя бы на короткое время, за которое он успел бы добежать до фуры.

Мельком он успел заметить, как после его выстрела прижались к стенам коридора две фигуры. Затем одна из них метнулась обратно в аптеку, а вторая, скользя спиной по стенке, стала сползать на пол.

Тайгер побежал.

Когда прозвучал первый выстрел, он уже достиг фуры. Агент все-таки решился высунуть нос наружу, но было поздно.

Тайгер под прикрытием фуры бежал к забору, серой бетонной стене метра под три высотой. Он разогнался до предела и, когда до забора оставалось совсем немного, прыгнул. Ему удалось кончиками пальцев уцепиться за край бетонки.

На мгновение он замер с вытянутыми вверх руками, прижавшись щекой к шероховатой бетонной поверхности, а затем осторожно, чтобы пальцы не сорвались, подтянулся и влез на забор.

Спрыгнув вниз, он побежал.

Забор, тянувшийся по левую руку, уводил Тайгера чуть правей нужного направления. Когда он закончился, вместо него появились длинные производственные сооружения, плотно прижимающиеся друг к другу.

Через какое-то время, изрядно поплутав, Тайгеру все-таки удалось попасть в район заброшенной набережной.

У старой бетонной дороги был такой вид, словно по ней хлестали из пулемета. Справа от нее шли полуразрушенные изгороди. Они с трудом сдерживали буйно разросшуюся зеленую массу высокой травы и деревьев, которая, впрочем, уже выплеснулась на дорогу в виде тонких побегов из трещин в бетоне.

Слева от дороги, между кустами, серенькими оконцами иногда высвечивался залив, отражая ранний облачный рассвет.

Чтобы добраться до жилища Тома, Тайгеру требовалось около получаса.

Когда вдруг сзади послышался шум приближающейся машины, Тайгер, уже не размышляя, бросился в первую попавшуюся щель в заборе и оттуда принялся наблюдать за дорогой.

Поначалу, когда мимо него по дороге прополз длинный черный катафалк, он подумал, что тревога была ложной. Но когда катафалк, проехав метров сто вперед, вдруг остановился и стал разворачиваться, Тайгер понял, что его предосторожность не была излишней.

Он отошел от щели и двинулся вглубь участка, раздвигая сухие без росы листья веток, пока не наткнулся на заброшенный двухэтажный коттедж. Высокая трава и кусты вплотную подступали к его стенам. Первый этаж коттеджа был из камня, второй деревянный. Оба слепо смотрели на Тайгера пустыми глазницами окон.

Тайгер нашел дверь, она оказалась незапертой, и вошел внутрь. В доме было сыро и пахло плесенью. На втором этаже воздух оказался суше и чувствовался запах смолы. Он нашел комнату с целыми стеклами, а в ней старое плетеное кресло. Тайгер сел в него и стал размышлять. Итак, его каким-то образом вычисляют. Но, видимо, на сей раз им не удалось этого сделать. Тайгер прислушался. Тишина, обволакивающая дом, была девственной.

Теперь необходимо было поспать. Неизвестно сколько придется еще бегать. Когда человек не имеет возможности поспать, он быстро устает, а устав, начинает делать ошибки.

Слушая ночь, Тайгер постепенно погружался в черно-радужную пену сна, пока не уснул окончательно.

Проснулся он через несколько часов, когда за окном стояло пасмурное утро. Тайгер встал и, осторожно приоткрыв окно, прислушался.

Слабые порывы ветра время от времени колыхали листву сада, и она отзывалась слабыми вздохами, как легко задетая струна.

Прошло минут пятнадцать. Тайгер продолжал стоять и слушать. Он не напрягал слух. Он находился в расслабленном состоянии, вбирая всем естеством запахи, звуки, ощущения. Наконец он услышал то, что хотел, или, может быть, как раз совсем не хотел. В саду чиркнули спичкой. Во всяком случае, раздался похожий на это звук. Его виновником мог быть кто угодно: случайно забредший сюда человек, какой-нибудь бродяга или вездесущие дети, но Тайгер понимал, что это не так. Это были они, те, которые преследовали его всю ночь. Любопытно, почему они до сих пор не вошли в дом? Боятся? Возможно! За эту ночь он уложил столько человек, что это остудит пыл любого. Они ждут, когда он выберется из дома? Но в саду ему гораздо проще подкрасться к человеку на расстояние удара или просто ускользнуть.

Из сада больше не донеслось не звука. Тайгеру пришло в голову, что кто-то из агентов мог забраться в дом, пока он спал. Хотя это маловероятно. Он бы почувствовал. Но все-таки дом необходимо было обследовать, ведь, вполне возможно, ему придется принять здесь сражение.

Тайгер, ощупывая носком ботинка каждую половицу, прежде чем ступить, вошел в соседнюю комнату. Здесь было пусто.

Тайгер двинулся дальше. У следующей двери он достал пистолет и толкнул ее носком ботинка. Комната также оказалось пустой, если не считать старого шкафа.

В следующей комнате осталась кое-какая мебель из лакированного светлого дерева.

Тайгер подошел к окну и вдруг отчетливо услышал донесшийся из сада писк телефона. Затем послышалось какое-то бормотание и резкая, в клочья разрывающая утреннюю тишину, команда: «Всем приготовиться! Он здесь!» Далее последовал приказ оцепить дом, но Тайгер в этот момент находился уже в другой комнате, окна которой выходили на противоположную морю сторону.

Разбежавшись, он прыгнул в пустой оконный проем и, уцепившись за ветви сосны под окном, плавно приземлился. Слева и справа от дома раздавался хруст ломающихся веток и отрывистые команды.

Тайгер лег в высокую траву и пополз в кусты.

Услышав впереди шорох веток, он замер. Кто-то пробирался в его сторону. Сквозь густые заросли ничего невозможно было разглядеть. Тайгер припал к корневищам. Когда треск веток оказался совсем рядом, он резко встал. Перед ним стоял человек с пистолетом в руке, стволом которого он отклонял одну из веток. Тайгер тут же воспользовался этим ничтожным шансом. Его удар швырнул человека далеко в заросли. В это время совсем рядом раздалось:

– Что у тебя там, Спенсер?

Тайгер выстрелил на голос и услышал вскрик, а в следующий момент в ответ грянул залп из двух пистолетов. Тайгер бросил пустой пистолет и, уже не таясь, побежал к забору. Он беспрепятственно достиг конца участка, нашел узкую брешь в основании забора, выполз через нее на другую сторону и увидел прямо перед собой чьи-то ботинки. Тупорылые, со сбитыми носками, они наверняка могли изложить историю жизни своего хозяина, по крайней мере, года за три. Натертые до блеска паркеты им явно были неизвестны. Их уделом являлась пыль и грязь, а в промежутке между этим виниловые дешевые покрытия казенных жилищ.

Тайгер стал медленно подниматься. Его взгляд прошелся по мятым брюкам униформы, серой поношенной куртке и уперся в ствол пистолета, нацеленного прямо ему в голову.

Он медленно оторвал взгляд от черной дырки ствола и перевел его на лицо человека:

– Тулиб?!

– Тайгер?!

Они обменялись именами, словно паролями.

До охранника было метра полтора. Курок на его пистолете находился во взведенном положении.

– Разве тебя не выгнали? – спросил Тайгер.

– Нет! Нашу команду всего лишь расформировали, разбросав по всему свету. Начальник охраны взял все на себя, сказав, что это он приказал разоружиться, дабы избежать кровопролития. Его уволили.

– Смотри-ка, хороший человек оказался. Даром что пьяница.

– Хороший! – согласился Тулиб. – Ребята скинулись по тысяче, так что ему пока неплохо.

– Повышения, я вижу, ты тоже не получил, – произнес Тайгер.

Тулиб вздохнул.

– Увы, по-прежнему шестерка. Вот и сейчас я всего лишь на подхвате. Выходит, это они на тебя охотятся?

– А ты не знал? – спросил Тайгер.

Тулиб пожал плечами:

– Нам сказали, что какой-то парень отправил на тот свет кучу народа за одну ночь. Дали его описание. Мне и в голову не приходило, что это ты, – Тулиб опустил пистолет. – Иди, Тайгер!

– Ты не собираешься в меня стрелять? – удивился Тайгер.

– Нет!

– Почему?

– А как ты думаешь? – спросил Тулиб, пряча пистолет в наплечную кобуру.

Тайгер внимательно взглянул на охранника и вдруг обнаружил, что светло-желтые глаза Тулиба смотрят на мир не прицениваясь. В них словно отражалась легкая тень какого-то прозрения.

– Никто никогда не давал мне деньги просто так, да еще такие огромные, – произнес Тулиб. – Никто никогда не сказал мне: «Тебе трудно, Тулиб? На, возьми. Потом когда-нибудь отдашь». Деньги всегда нужно было зарабатывать своим горбом. Но разве человек, пущенный в эту жизнь с жалованьем охранника, может сказать, что он живет? – Горькая ухмылка скользнула по лицу Тулиба. – Ты был единственный человек, который отнесся ко мне не как к скотине. Ты понял мою душу. Это важнее закона, долга и прочей чепухи. Так неужели я…

– Ты отпускаешь меня, Тулиб?

– Да!

– На сей раз тебя точно выгонят.

– А кто узнает? – хмыкнул Тулиб. – Скажу, не видел. Там, за поворотом, стоит такси. Торопись!

– Удачи тебе, Тулиб!

– Тебе тоже, Тайгер!

За поворотом действительно стоял раздолбанный чекер. Его владелец, непонятно из каких соображений заехавший в это место, приоткрыл сначала левый глаз и осветил им Тайгера с головы до ног, потом правый и, ни слова не говоря, завел мотор. Лицо его продолжало хранить невозмутимое выражение. Он словно поджидал, когда из кустов вывалится потный парень, которому приспичило срочно ретироваться. Тайгер даже на какой-то момент заподозрил, что таксист работает на Службу Безопасности.

К Тому ехать было нельзя. Засвечивать последнее надежное место, которое могло пригодиться в будущем, не стоило.

– В центр! – сказал Тайгер.

Пока ехали, он думал о том, каким образом Службе Безопасности удается так быстро его обнаруживать. Казалось, покинув виллу, он имел твердый шанс исчезнуть незаметно. Но его тут же нашли. Допустим, случайность, им повезло. Но последующие два раза? Это уже не может быть совпадением. Скорей, закономерность.

Тайгер попросил остановить такси возле странной лавки – нечто среднее между складом утильсырья и комиссионным магазином. Зайдя в нее и порывшись в барахле, он выбрал просторную рубашку цвета хаки, кепку и широкие белые брюки. Тайгер переоделся под невозмутимым взглядом продавца, затем подошел к стеллажу, где лежал разный хлам: старые ножницы, медные кувшины, подковы и прочее, – и отыскал там очки. Одно стекло у них было наполовину разбито. Тайгер повертел их в руке и нацепил на нос. Диоптрии были слабыми, кроме того, правый глаз только наполовину был прикрыт линзой.

Он успел отойти от лавки метров на десять, когда недалеко от нее завизжал тормозами черный джип. Машина еще не успела остановиться, а из нее уже стали выскакивать люди. Двое из них нырнули в узкие двери лавки, двое в кафе, расположенное рядом, остальные пошли по улице в обе ее стороны. Еще один точно такой же джип остановился на другой стороне улицы.

Тайгер добавил шаг, пытаясь как можно быстрей унести ноги от этого места.

Он добрался до перекрестка, свернул направо и увидел кинотеатр. Огромная афиша демонстрировала вырванную из забвения мужественную улыбку Куин Кло, актера, который снимался в фильмах, где демонстрировались боевые искусства. С запретом на них для Кло наступили нелегкие дни. Актер из него был никудышный. Он мог лишь и мужественно улыбаться, и делать зверское лицо, да еще ловко махать ногами. Но теперь про него вспомнили.

Чувствуя себя неуютно посреди улицы, Тайгер продолжал идти дальше, пока его взгляд не уперся в итальянский ресторан. Вспомнив, что не ел почти сутки, он вошел в него.

Тайгер заказал себе колу, пиццу и овощной салат – все, что ему могли принести в течение пяти минут. Он не был уверен, что обстоятельства позволят ему ждать дольше. Вообще, если все и дальше будет продолжаться в том же духе, то его загонят. Надо срочно понять, каким образом его обнаруживают? Очень похоже на радиомаяк. Теоретически он мог быть в его вещах. Но теперь они остались в лавке.

Официант принес заказ, и Тайгер принялся за еду. Он еще не успел доесть пиццу, как где-то недалеко завизжали тормоза – в общем-то нередкий звук для улицы. Но Тайгер насторожился.

Он посмотрел в окно и увидел, как недалеко от ресторана, на другой стороне улицы, нарушая все правила парковки, остановился зеленый фургон. Из него выскочили человек десять в штатском. Они моментально рассыпались в разные стороны, как биллиардные шары от удара, и, напористо вкручиваясь в толпу, рассредоточились по всей улице.

Тайгер встал и спросил официанта, есть ли здесь черный ход. Официант несколько секунд разглядывал его, потом кивнул и указал на дверь у противоположной стены.

Улица была узкой и малолюдной. Тайгер уходил по ней вверх к вершине холма. Добравшись туда, он уперся в магазин готовой одежды. После короткого колебания, решив сменить наряд, он вошел в него. А через несколько минут уже стоял в кабинке с ворохом одежды.

Когда Тайгер, переодевшись, перекладывал доллары, что взял в кабинете Луса, в карман хлопчатобумажной куртки, его вдруг осенило: это единственное, что не принадлежит ему!

Тайгер выдернул из пачки одну купюру и стал ее рассматривать, затем разорвал на мелкие кусочки, но ничего не обнаружил. Он достал вторую и понял, что напрасно теряет время. Чтобы проверить его догадку, существовал другой способ.

Выйдя из раздевалки, Тайгер расплатился за вещи и увязался за девицей, которая направлялась к выходу. При этом она так размахивала своим пакетом, что Тайгер никак не мог засунуть в него сотенную бумажку. Тогда он, обхватив одной рукой девушку за талию и говоря ей: «Здравствуй, Джемма!» – второй опустил купюру ей в пакет.

Девушка беглым взглядом изучила внешность Тайгера и улыбнулась:

– Вообще-то я не Джемма, я Труди.

Она собралась сказать что-то, но Тайгер, опередив ее, произнес:

– Простите, я обознался! – и резко взял в сторону.

Когда Труди вышла на улицу, Тайгер подошел к огромному окну и стал наблюдать за ней.

Труди пересекла улицу и направилась к автобусной остановке. По пути она купила мороженое и, сев на лавку, стала есть. Управилась она быстро и стала опять посматривать в сторону торговца мороженым.

– Труди скоро станет толстушкой, – пробормотал Тайгер и увидел, как из переулка быстро вышла целая орава нервных типов и направилась к остановке. Между тем Труди вошла в подошедший автобус, и он повез ее прочь.

Агенты некоторое время метались возле остановки. Потом появился зеленый фургон. Они загрузились в него и уехали.

Тайгер, глядя вслед удаляющемуся фургону, задумчиво скреб пальцем подбородок. Значит, все-таки доллары, думал он. Судя по всему, излучение маяка сквозь помещение не проходило. Потому в данный момент они его не засекли. А Труди сбила их с толку. Пеленг у них, похоже, стационарный, централизованный. Там получают сигнал и дают указания группе захвата.

Деньги выбрасывать было жалко, но стоит ему выйти на улицу, как его тут же обнаружат.

Когда Тайгер спрятал деньги в вентиляционной трубе туалета, в кармане у него осталось шестьдесят долларов – сдача, полученная в кассе.

Он вышел из магазина и, не спеша, пошел по улице. Торопиться было некуда. Припекало полуденное солнце. Воздух был сух и попахивал выхлопными газами.

Останавливая такси, Тайгер решил, что к Тому не поедет. Пускай Том остается на самый крайний случай. А пока есть силы и нет новых дырок в шкуре, он попробует найти себе другую нору, в которой можно отсидеться. Не в первый раз.

– Куда? – спросил таксист, нарушая затянувшуюся паузу.

– Мне нужно дно, притон. Что-то в этом роде, – ответил Тайгер.

Таксист недоверчиво усмехнулся:

– Мистер изволит шутить?

– Я вполне серьезно.

– Ну, если так, – произнес таксист после некоторого молчания, – знаю я один. Я отвезу вас туда. Но как вас там примут? Вот в чем вопрос. Чужаков там не жалуют. Чужие всегда вызывают подозрение.

– Ничего страшного.

– Ну что ж, если вы так уверены в себе…

– Я готов заплатить, в разумных пределах.

– Это не тот товар, за который хочется побольше содрать, мистер.

Таксист завел мотор.

Дно существует в любом обществе. На дне оседают люди, не задействованные в общественном процессе добывания – потребления. Отринутые. Общество пытается контролировать их, но это плохо удается. Практически дно почти не зависит от социума и живет своей жизнью.

Когда-то Тайгер не подозревал, что в обществе, провозгласившем эру гуманизма и всеобщей любви, есть дно. Но опыт его скитаний показал обратное. Сейчас он рассчитывал укрыться именно на дне.

Они проехали весь Сан-Франциско с севера на юг и попали на дорогу, ведущую за город. Миновав респектабельный пригород, они проехали еще минут пять, и вдоль дороги потянулись скромные домишки и просто трейлеры.

Таксист притормозил перед узкой дорожкой, которая, словно ручей от полноводной реки, отделялась от автомагистрали и вела в глубину поселения.

– Одно условие, – сказал таксист, принимая деньги от Тайгера. – Ни слова о том, что я вас сюда привез. Сейчас пройдете по этой дороге метров сто пятьдесят и увидите бар «Скала». Не останавливаясь, прямо перед ним повернете направо, в сторону горы. Там увидите кипарисовую рощу. Сразу за ней, почти у самого пляжа, стоит еще один бар, «Тень папаши Локида». Да-да, так и называется – «Тень папаши Локида», – повторил таксист, заметив недоверчивую улыбку на лице Тайгера. – На то есть свои причины. Это и будет притон. Виски там самый отличный и самый дешевый во всем Сан-Франциско. Остальное жалкая подделка: любовь, которую, быть может, вы захотите там купить, марихуана, пиво или же свиной бифштекс. Последний может быть из чего угодно, но только не из свинины.

– А почему бы вам не подвезти меня ближе, – поинтересовался Тайгер.

Таксист некоторое время молчал с задумчивым выражением лица, затем сказал:

– Дело в том, что у меня там были отношения, давно, конечно, но все равно, не стоит рисковать.

Тайгер кивнул и выбрался из машины. Направляясь по указанному маршруту, он не испытывал уверенности в том, что его не надули.

Бар «Скала» действительно существовал. Квадратная коробка с кондиционером внутри была пуста, если не считать бармена. Тайгер, проходя мимо, заглянул туда. Кипарисовую рощу он миновал стороной, по тропинке, ведущей вдоль моря. Сразу же за рощей, частично укрывшись в ее тени, стояло строение, не поддающееся никаким геометрическим признакам. Строил его, скорей всего, чокнутый или, судя по разному характеру совмещенных стилей, несколько чокнутых.

Тайгер, с трудом определив, где у этого футуристического творения дверь, вошел внутрь. Там царил такой же хаос линий, как и снаружи. Но здесь, в отличие от «Скалы», сидело немало народу. Многие сосредоточенно ели какую-то похлебку из незатейливых керамических мисок.

Из спиртного в баре имелся лишь один сорт виски и несколько сортов пива. В силу каких причин этот бар не разорялся, было непонятно.

Тайгер сел поближе к барной стойке и попросил поесть. Старая грымза за ней, тряхнув седыми космами в знак того, что она поняла, крикнула кому-то:

– Коко, еще одну порцию!

Слева от стойки засветился прямоугольник открывшейся двери, и упитанный негритенок в поварском колпаке поставил перед Тайгером миску. Пахло из нее вроде бы приятно. Тайгер опустил туда ложку. Прежде чем засунуть ее в рот, он оглядел присутствующих. Их было человек десять или даже больше. По тому виду, с которым они ели, трудно было определить, нравится им пища или нет. Он проглотил пару ложек. Похлебка была вполне приемлемой и на вкус. Тайгер подумал, что он сейчас доест, расплатится и уйдет. А где же обещанный притон?

Он бросил ложку и обратился к субъекту, сидящему за соседним столом:

– Это что за жратва такая?! Куда я попал? Это притон, где варят похлебку из собачьих мозгов!

Субъект на миг оторвал от миски глаза, посмотрел на Тайгера ничего не выражающим взглядом и продолжил трапезу. Зато за другим столом негромко захихикали две молоденькие шлюхи, но тут же испуганно прикрыли рты ладонями.

Тайгер встал и, подойдя к стойке, произнес:

– Одно виски!

Грымза, глядя куда-то в пространство мимо Тайгера, нашарила бутылку, плеснула виски в рюмку и поставила перед ним. Он поднес ее к носу и понюхал.

Этот жест вызвал в глазах у барменши две яростные вспышки, которые блеснули подобно выстрелам во тьме и погасли. Тут же от одного из столиков отделился неприметной наружности тип и пошел к стойке. У него было лицо скучающего человека. Проходя мимо Тайгера, он неожиданно нанес ему удар рукой в пах. Тайгер перехватил его руку, выплеснул типу в глаза виски и, поставив опустевшую рюмку перед барменшей, произнес:

– Еще, пожалуйста!

Грымза таким же образом, как и в первый раз, наполнила рюмку.

Тайгер сделал глоток и удивленно замер. Виски было превосходного вкуса. Пить подобное могли позволить себе только весьма состоятельные люди. Но, судя по всему, эта банда, сидящая с постными рожами над своими мисками, лакала его когда хотела. Другого питья, кроме пива, здесь попросту не было.

– Слышишь, ты, гад! – вдруг услышал он змеиное шипение у самого уха. Это подала голос барменша. – Допивай свое виски, расплачивайся и уматывай отсюда, пока цел.

Тайгер залпом осушил рюмку и, словно не слыша слов барменши, произнес:

– Еще порцию!

Барменша посмотрела в зал, и оттуда к стойке метнулись две плотных фигуры. Тайгер ударами ног отбросил их обратно и повернулся к барменше:

– Я просил виски!

– Слышишь, ты, гад, – завела прежнюю песню грымза. – Когда-то этот притон, как ты смел выразиться, где варят похлебку из собачьих мозгов, был богоугодным заведением, приютом для детей. Вот эти люди, – барменша ткнула пальцем в зал, – каждый день питаются здесь и благодарят Бога за то, что существует это заведение. Пошел вон отсюда! – Барменша вдруг легко снялась со своего места и толкнула Тайгера в грудь. Ей на помощь из зала стал молча подтягиваться народ.

– Стойте! – неожиданно прозвучал негромко чей-то голос, и Тайгер увидел за стойкой нового персонажа: невысокого человека со слезящимися глазами, которые внимательно изучали Тайгера. – Ты что здесь делаешь, парень? – спросил он все тем же негромким голосом, в котором, тем не менее, слышались стальные нотки.

– Да это шпион из департамента! – крикнул кто-то, и трое из толпы молча перекрыли вход. Еще один встал у окна, поигрывая ржавым кастетом.

Пока Тайгер соображал, что сказать, старая грымза достала из-под стойки огромный кольт. Он был настолько стар, что Тайгера взяло сомнение в его способности стрелять. Но огромные размеры кольта компенсировали его ветхий вид и придавали уверенность толпе, которая еще ближе придвинулась к стойке.

– Это не шпион, кретины! – опять подал голос человек со слезящимися глазами. – Шпион не вел бы себя так вызывающе.

«Главарь», – подумал о нем Тайгер.

– Итак, молодой человек, – главарь выбрался из-за стойки, чуть припадая на одну ногу. Похоже, что у него был неудачный протез. – Чем обязан вашему появлению? И не крути, приятель. Жизо выстрелит, уж коли она достала эту дуру. Знаешь, что ее сдерживает? – Главарь доверительно наклонился к Тайгеру. – Отсутствие патронов, – он расхохотался и, промокнув рукавом слезящиеся глаза, спросил: – Хочешь проверить?

Тайгер отрицательно махнул головой.

– И правильно делаешь. У Жизо всегда найдется парочка пуль для дорогого гостя. Так что не крути, парень, она может выстрелить запросто. А эти, – он кивнул на толпу, – не проболтаются, будь спокоен. Еще закопать помогут. Отсюда не одного умника ногами вперед выносили.

– Здесь говорили, что у вас был приют, – произнес Тайгер.

– Ну, допустим.

– А не могли бы вы приютить еще одного сироту?

– Это уж не тебя ли? – вмешалась барменша, и толпа в зале дружно заржала.

– Меня, – ответил Тайгер, и ржание в зале усилилось вдвойне.

– Я заплачу! – крикнул Тайгер, стараясь пересилить смех.

Теперь захохотала даже барменша.

– Ну и повеселил ты нас, парень! – произнес главный, когда смех немного поутих. – Такого сиротку, как ты, эти стены еще не видели! Ну и как же ты нам заплатишь? Наличными?

– Наличных у меня негусто, но могу любым товаром, под заказ.

– Вор, что ли?

– Нет!

– Тогда кто?

Тайгер пожал плечами:

– Человек!

Главарь помолчал, о чем-то размышляя, а затем спросил:

– Как тебя зовут?

– Джин!

– Опусти ствол, Жизо, – обратился главарь к барменше и протянул руку Тайгеру. – Мак! Я смотрю, ты неплохо дерешься. Бренч с Грегом отлетели как мячики. Скольких бы ты уложил?

– Вот из этих? – Тайгер кивнул на людей в зале.

– Хотя бы.

– Всех!

– О! – Неподдельное изумление мелькнуло в глазах Мака. – Ну что же, такие люди нам подходят. Пройдем-ка, – он жестом указал на незаметную дверь, из которой, видимо, и появился в зале.

Тайгер, чуть пригнувшись, вошел в небольшую комнату, очевидно служившую Маку кабинетом.

– Присаживайся! – Мак указал на видавшее виды кресло. – Послушай, Джин, сейчас я задам тебе один вопрос, постарайся ответить на него, по возможности, откровенно, – слезящиеся глаза Мака смотрели на Тайгера жестко. – Здесь у нас собирается народ, который зарабатывает себе на жизнь разными способами, но все они преступны. Воры, проститутки, скупщики краденого, фальшивомонетчики. Этих людей пока еще не взяли за руку, но рано или поздно они сядут, потом снова выйдут и окажутся здесь, где на обед им бесплатно дадут миску похлебки и на ночь предоставят кровать. Потом у них появятся деньги, и они с лихвой вернут долг. Сейчас обед. Здесь собрались те, кому сегодня не повезло, кто не смог заработать. Что бы ты ни натворил, здесь никого не удивит, тем более, об этом никто, кроме меня, не узнает. Так вот, я тебя слушаю!

После небольшого колебания Тайгер произнес:

– Меня пытались убить. Но у них не получилось.

– Потому что ты опередил их?

– Да! – ответил Тайгер.

– Кто они?

– Агенты Службы Безопасности.

Мак долго ходил взад-вперед по кабинету.

– Ты, парень, поражаешь меня с каждой минутой. Кто бы мог подумать, что агенты Службы Безопасности могут заниматься такими вещами, как убийство. И что же ты думаешь, отсидеться у нас? Но ведь это Служба Безопасности, они тебя найдут рано или поздно.

– Я не собираюсь сидеть и ждать. Мне просто надо отдышаться, а потом мы еще посмотрим кто кого.

– Да, ну и птица к нам залетела! – произнес Мак. – Ну что ж, живи пока. Денег за питание и ночлег мы у тебя брать не будем. Отработаешь. Будет у тебя такая возможность.

Тайгеру отвели комнату, где уже обретались три человека.

– Карло! – представился рыжий, как выяснилось, фальшивомонетчик, каким-то образом умудрившийся открыть счет в банке, положив в него миллион фальшивых долларов.

Деньги тут же растворились в огромной денежной массе, уходящей из банка в качестве наличных. Доллары были сделаны великолепно. Карло погорел на мелочи. Одному из банковских работников показалось знакомым имя Карло Ванцети. Клерк когда-то работал в одном из банков Милана, где Карло провернул свою первую аферу. Ревностный служащий сообщил о своих сомнениях дирекции. Последняя навела справки и, получив досье на Карло, схватилась за голову. Оказывается, они имели дело с отъявленным мошенником. Затем за дело взялась Служба Безопасности и быстро отыскала сообщника Карло, служащего этого же банка. Последний долго не запирался. На счет Карло тут же наложили арест, а сам он едва успел унести ноги и считал это чудом.

– Феликс, – протянул Тайгеру руку второй сосед, белобрысый толстый карманник, которому уже третью неделю катастрофически не везло в делах. По этой причине он полностью находился на бесплатном пансионе Жизо.

Третий, разорившийся коммерсант, нехарактерный типаж для этого места, непонятно по чьей протекции попавший сюда, молча протянул Тайгеру вялую руку. Вид у человека был помятый и растерянный. Тайгер подержал его руку в своей и понял, что человек пропал, жизненных сил у него почти не осталось. Правда, его материальное положение было гораздо лучше, чем у других. С Жизо он расплачивался наличными.

– Что с вами, коллега? – спросил Тайгер. – Вы даже забыли назвать себя.

– Коллега? – вяло удивился тот. – Ах да, вы, наверное, правы. Теперь уже коллега. Иосиф Вассерман, – спохватившись, добавил он.

Тайгер лег на свою кровать и через минуту уже спал мертвецким сном.

Проснулся он на рассвете от скрипа половиц. Кто-то ходил взад-вперед по комнате.

Тайгер, приоткрыв глаза, различил в полумраке комнаты силуэт карманника Феликса. Того, очевидно, мучила бессоница. Он вздыхал, курил, пуская клубы дыма в окно, и время от времени прикладывался к бутылке с виски.

– Не спится? – негромко спросил Тайгер.

Фепикс замер, держа бутылку у рта. Затем медленно повернулся и уставился в сторону кроватей, пытаясь определить, кто говорит.

– Это вы, Джин? – наконец произнес он. – Вам тоже не спится?

– Я просто уже выспался.

– Счастливый человек! – позавидовал карманник.

– А почему не спится? – поинтересовался Тайгер.

Феликс вздохнул:

– Пора выходить на работу. Страшно! – Феликс машинально помассировал пальцы. – Но надо. Не век же здесь сидеть.

– Почему страшно, это же ваша работа? Сами выбирали.

– Да! – опять вздохнул карманник. – Жил не жаловался, а теперь словно проклятие наложили. Пять раз пустой кошелек вытаскиваю. А на шестой раз едва не попался. Спасло только то, что потерпевший не мог поверить, что у него среди бела дня тянут из кармана портмоне. Ведь карманники давно вымерли.

– Я тоже так считал, – произнес Тайгер.

– Так все считали, потому и работалось легко. Было время, когда карманных денег у граждан почти не стало. Так, гроши – десять – пятнадцать долларов, не больше. Но потом, когда преступность на улицах упала почти до нуля, в карманах граждан денег заметно добавилось. Первым на это обратил внимание мой дядя. «Феликс! – однажды сказал он. – Чем меньше преступность на улицах, тем больше денег в карманах граждан. Мне надоело нюхать запах моющих средств на складе. Изо дня в день, пять раз в неделю. Это не занятие для настоящего мужчины». Я спросил у него: «Чем же ты предлагаешь заняться?» «Ты знаешь, на что построен дом, где родились твой отец и я? На деньги доверчивых ротозеев, которым мой прадед и дед облегчали карманы», – сказал он мне. С этого все и началось.

Тайгер долго рассматривал незадачливого карманника. Глядя на этого толстого, флегматичного человека, трудно было предположить, что он сможет вытащить из чужого кармана кошелек.

– Ну что ж, значит, обратно на склад? – спросил Тайгер.

– Что вы, что вы! – замахал руками Феликс. – Я там человеком никогда себя не чувствовал. Геморрой, импотенция и полное отсутствие понимания для чего тебя родили.

Когда окончательно рассвело, Тайгер и Феликс вышли из бара. Тайгер направился в рощу, где хотел размять кости, а Феликс в город, в очередной раз попытаться выудить у кого-нибудь кошелек.

Тайгер сидел в позе лотоса, пока его ладони не стали горячими. Тепло от их центра потекло к кончикам пальцев и к предплечьям. Между ним и миром, в котором он пребывал с другими людьми, обозначилась грань. Ад постепенно отделился, теряя свое влияние на его сознание, и оно стало чистым. Энергия легкими толчками запульсировала внутри. Тайгер медленно поднялся, ощущая, как воздух вокруг него стал тягучим и плотным…

Он появился в притоне, когда его обитатели уже поднялись. С кухни шел запах готовящейся пищи, и Тайгеру захотелось есть. Он заглянул на кухню и столкнулся лоб в лоб с Жизо. Она сверкнула на него глазами и хотела пройти мимо.

– Доброе утро, миссис Жизо! – учтиво произнес Тайгер.

Старая бандерша удивленно уставилась на него.

– Я прошу меня простить, – не давал ей опомниться Тайгер. – Я вел себя вчера бестактно.

– Есть хочешь? – спросила Жизо, выражая таким образом свое прощение.

– Да, съел бы чего-нибудь.

– Проходи, садись, – она жестом указала ему на табурет в кухне. – Коко, поесть мистеру Джону.

Негритенок принес половину жареной курицы и сок. Жизо плеснула в стакан виски и поставила перед Тайгером.

– Спасибо, миссис Жизо! – поблагодарил ее Тайгер. – Но я не пью по утрам, хотя виски у вас потрясающее. Такое по карману только толстосумам, но у вас оно имеет цену самого дешевого бренди. Теперь я понимаю, почему ваше заведение процветает, в то время как «Скала» пустует.

– Да, «Скала», – почему-то задумчиво произнесла Жизо. – А виски у нас действительно отменное. Это вы верно заметили. Мы его не покупаем, производим сами. Потому оно такое дешевое.

– Вы сами производите такое виски?! – удивился Тайгер.

– Да! У нас есть свой мастер.

– И у вас есть лицензия на это дело?

– Мистер Джон, вы говорите как агент налогового департамента, – поморщилась Жизо. – Я же говорила вам, что здесь когда-то был детский приют. Ну и, поскольку здесь жили детки, – лицо старой грымзы на миг смягчилось, – городские власти закрывали глаза на факт того, что мы незаконно производим спиртное. Ведь вырученные за это деньги шли и на детей. К тому же кое-кому из департамента очень нравилось наше виски. Но в конце концов детей не стало. Ведь время от времени их у нас забирали и усыновляли. А новых становилось все меньше. Последнего, каюсь, мы продержали очень долго, чтобы сохранить статус приюта. Он был славный мальчик.

– Его тоже в конце концов забрали? – спросил Тайгер.

– Ну… – Жизо на какое-то мгновение замялась. – В общем, да.

– А почему же в приют перестали поступать дети?

– А вы часто теперь видите их на улице?

Тайгер задумался. А ведь действительно детей на улицах почти не видно. Раньше он как-то не обращал на это внимание.

– Вот то-то и оно! – сказала Жизо. – Рождаемость катастрофически снижается. Мы интересовались.

Покончив с завтраком, Тайгер вышел в зал. Там уже сидели оба его соседа по комнате. Фальшивомонетчик ел с завидным аппетитом омлет с ветчиной. Неудачливый коммерсант угрюмо рассматривал рюмку с виски, то ли оценивая величину дозы забвения, стоящую перед ним, то ли раздумывая принимать ее или нет.

– Пейте, Вассерман, – уговаривал его Карло, – не ломайтесь. Где вы еще попробуете такого виски? Держу пари, что вы даже в лучшие свои времена такого не пили. Пользуйтесь случаем, пейте. Утешьтесь той мыслью, что, в отличие от меня, вы пьете на свои. Я потерял миллион, а вы всего каких-то четыреста тысяч. Вас даже искать-то толком не будут. Слушайте! – Карло вдруг перестал жевать и уставился на Вассермана. – А давайте я вам сделаю миллион. Мне это раз плюнуть, а вы их пустите в оборот. У вас же связи.

– Были, – угрюмо произнес Вассерман и залпом выпил виски.

– Ну, с деньгами они тут же появятся снова. Когда миллион обернется, полмиллиона мне, остальные полмиллиона и дивиденды вам. А, Вассерман?

Вассерман попросил у Жизо еще виски и снова уставился в рюмку, как в магический кристалл.

– Вы не шутите, Карло? – спросил он наконец.

– Разве я не нашел бы другой темы для шуток? – возмутился фальшивомонетчик.

– Я боюсь! – произнес Вассерман и осушил рюмку.

– Чего же вы боитесь, ангел мой? – змеем-искусителем завился вокруг Вассермана Карло. – Ведь все, чего вы боялись, уже произошло. Я, допустим, уже давно забыл о страхе. Как ощущение, я изгнал его из себя начисто. О нем я помню лишь одно: страх – это такая штука, которая постоянно отравляет человеку жизнь. Человек не перестает бояться ни на секунду. Он боится своего начальника, боится, что ему не отдадут долг, боится, что у него попросят в долг, боится, что его увидят с любовницей. Если у него все хорошо, он боится, что это скоро кончится. Это все такие мелкие страшки, у них даже нет своей природы. Поверьте, я часто задумывался над этим, – при этих словах Карло жестом попросил Жизо принести ему порцию виски, видимо, для вдохновения. Опрокинув ее в себя, он продолжил: – Мелкие страшки – это просто привычка бояться. Человек привык бояться, а может быть, его этому научили.

– Кто? – спросил Вассерман.

Карло оглянулся по сторонам, словно этот таинственный «кто» мог находиться здесь, и прошептал:

– Не знаю. Но возможно, он правильно сделал. По большому счету, есть только два настоящих страха: страх, основанный на инстинкте самосохранения, – у этого природа темная и плотная, как ночная морская волна, что накрывает вас с головой, и страх, основанный на незнании. Вот с этими двумя бороться трудно.

– Я согласен! – вдруг сказал Вассерман.

После этих слов дверца в кабинет Мака приоткрылась.

– У тебя талант оратора, Карло! – произнес он, выходя в зал.

– Ты все слышал, Мак? – спросил Карло.

– Ну, ты так затейливо распинался, что я не мог отказать себе в удовольствии послушать. – Ты тоже слышал, Джин? – обратился фальшивомонетчик к Тайгеру.

– Да! – подтвердил тот. – Очень занятно.

Мак промокнул глаза платком и подошел к Тайгеру:

– В обед здесь появится народ, как и вчера. Возможно, их будет в два раза меньше, чем вчера, возможно, больше. Это зависит от их собственной фортуны, но в любом случае тебе не стоит при этом находиться в зале. У нас достаточно комнат, если тебе вдруг надоест общество Мака и Феликса. Ты у нас птица высокого полета. Ищут тебя, я полагаю, более тщательно, нежели остальных, а потому не стоит без особой нужды мозолить глаза публике. Пусть они про тебя забудут. Ночью надо будет кое-какое дельце провернуть. Понадобится твоя помощь. Пока отдыхай. В обед я пошлю человека за свежими газетами. Думаю, тебе интересно будет в них заглянуть.

В обед Тайгеру принесли газеты. В нескольких из них он обнаружил краткие заметки о происшествии в магазине. Агентам повезло. Все трое выжили, и хотя и находились теперь в тяжелом состоянии, но, по словам врача, у них были шансы выкарабкаться.

В городском еженедельнике сообщалось о появлении Баха в городе. «Несмотря на то что один из самых богатых людей планеты приехал в город инкогнито, нашему корреспонденту удалось обнаружить его в ресторане „Джокер“ и взять краткое интервью. Мистер Бах сказал, что появился в городе в связи с исчезновением своего наследника. Видимо, ушедшему на покой миллионеру опять придется взяться за дела».

Тайгер отложил газету и задумался. Про Баха он как-то совсем забыл. А что, если это все работа Баха? Он мог каким-то образом связаться с Лусом, пообещать очень жирный кусок, в случае если дело выгорит, и секретарь согласился. Но при чем здесь Служба Безопасности? Неужели Лус смог их всех купить. Да нет, это уже слишком. Ну, одного-двух человек он, допустим, мог заполучить, но не всю же Службу Безопасности. А судя по тому, что за ним охотятся не два и не три агента и, похоже, не десять, а больше, и уже появилось много трупов, возникновение которых как-то нужно объяснять, напрашивается вывод, что охота за ним, это не личная инициатива отдельных агентов.

Размышления Тайгера прервал стук в дверь.

– Войдите! – произнес Тайгер, и в комнате появился Мак.

– Просмотрел? – спросил он.

– Да! – ответил Тайгер.

– Драка в магазине – твоя работа?

– Моя! – сказал Тайгер.

– А ты говорил, что убил, – в голосе Мака слышалось разочарование.

– Я имел в виду другой случай.

– Да? Хм… – замялся Мак. – Ну ладно.

* * *

Из окна был виден вход в бар. Над ним едва теплилась зеленая, залепленная погибшими мотыльками лампочка. В ее свете посетители, входившие и выходившие из «Тени папаши Локида», казались бесплотными видениями. Видений было много. Поодиночке и парами, они бесшумно проплывали в бар и обратно. Из зала слышался неясный шум голосов и музыка. Из угла комнаты, где спал карманник-романтик Феликс, раздавался храп. Вассерман и Карло негромко разговаривали, затевая какую-то аферу.

– Почему бар называется «Тень папаши Локида»? – спросил у них Тайгер.

– Локид был отцом Мака и основателем детского приюта. Это уже потом бар появился, когда в эти края забрел Бальбо, – стал объяснять Карло. – Локид к тому времени отошел в лучший мир, а приют переживал тяжелые времена. Вот Мак и Бальбо затеяли открыть бар. Бальбо был помешан на изобретении рецепта особого виски. Он хотел, чтобы люди пили только его виски. Оно должно было быть дешевым и превосходным на вкус.

– Откуда все это вам известно? – спросил Тайгер.

– Я воспитанник приюта.

– А что, Бальбо изобрел свое виски?

Карло негромко рассмеялся.

– А что же вы здесь, по-вашему, пьете почти целые сутки? Приют, благодаря этому виски, тогда и выжил.

– А где же теперь Бальбо? – спросил Тайгер.

– Возможно, ты это сам скоро узнаешь, – ответил Карло.

В начале второго в окно постучали. Карло бесшумно поднялся и подошел к Тайгеру, чтобы разбудить его.

– Я не сплю, – сказал тот поднимаясь. – В чем дело?

– Пора! – прошептал Карло и, открыв окно, вылез в него.

Тайгер, еще не понимая в чем дело, выбрался вслед за ним.

На улице их ждал Мак. Он молча махнул рукой и направился к пляжу. Тайгер с Карло, стараясь не отстать в темноте, двинулись вслед.

Они шли, держась кромки высоких кустов. Песок растворял в себе звук их шагов.

Минут через сорок они резко свернули к заливу. Под ногами уже был не песок, а камни. На воде, рядом с берегом, едва заметным пятном маячило суденышко. Мак подал знак, и все трое полезли в воду. У борта вода доходила до пояса.

Суденышко оказалось швертботом. Мак и Карло подняли парус, и оно бесшумно заскользило по воде, наискосок пересекая залив.

– Ты спрашивал, где теперь Бальбо, – шепнул Карло Тайгеру. – Скоро ты его увидишь.

– Куда мы плывем? – спросил Тайгер.

– За виски!

На противоположном берегу редкими матовыми точками светились огни. Казалось, они были жемчужинами, докатившимися туда от огромной россыпи, упавшей на ночной Сан-Франциско.

Карло резким движением выдернул из прорези в днище шверт, и суденышко вплотную подошло к берегу.

Мак два раза мигнул фонарем в темноту, и тут же в ответ, недалеко от берега, на миг вспыхнули фары машины.

– Все в порядке, пошли, – сказал Мак.

Они подошли к машине. Человек, сидевший в ней, молча распахнул дверцу и в ответ на приветствие Мака произнес:

– У тебя новый человек, Мак?

– Да! – ответил тот, не вдаваясь в подробности.

Они сели в машину и поехали, не зажигая света.

Минут через двадцать машина остановилась.

– Прибыли! – сказал человек за рулем. – Сегодня двадцать ящиков. Я немного приболел.

– Негусто! – посетовал Мак. – На пару дней.

Ящики загружали без света, доставая их из подвала какого-то строения.

Бутылки негромко позвякивали в темноте, храня в себе воплощенную в реальность мечту Бальбо.

Загрузив ящики, они привезли их на берег и перетащили на швербот. Все опять проделывалось в полной темноте, и, когда последний ящик был поднят на борт, водитель ни слова не говоря сел в машину и уехал.

– Бальбо сегодня не в духе, – заметил Мак.

– Бальбо? – удивленно произнес Тайгер. – Так это и был алкогольный гений?

– Алкогольный гений! – повторил Мак. – Хорошо сказано. Действительно, гений. С прибабахом, как, впрочем, и полагается гению.

– От кого мы скрываемся? – спросил Тайгер, когда над швертботом поднялся парус, и судно бесшумно заскользило по заливу обратно. – От инспекторов налогового департамента?

– Если бы! – ответил Мак. – У нас есть враг. В баре «Скала» давно точат на нас зуб. У его хозяина целая сеть подобных баров по побережью. Все дают приличный доход, кроме «Скалы». Хозяина зовут Джоб, на него работает банда головорезов. Они уже не раз нападали на наш транспорт с виски. Не раз пытались узнать, где мы так выгодно его покупаем. До них долгое время не доходило, что мы делаем его сами. Потом они догадались, а может быть, кто-то подсказал. Тогда они разнюхали, где Бальбо производит виски, и напали на цех. Там было двести бутылок виски и все, что требуется для его изготовления, – при этих словах Мак негромко рассмеялся. – Не было главного – мастера. Бальбо успел унести ноги. После этого мы нашли другое место для цеха и стали возить виски тайно. А подручные Джоба не оставляли своих попыток найти Бальбо. С тех пор он перестал жить, а потом вообще появляться у нас. Это было небезопасно.

Мак, сгорбившись, сидел за рулем швертбота, держа обратный курс только по одному ему известным ориентирам.

– Это долгая история, нашей борьбы со «Скалой». Всякое было. Даже трупы. Причем с обеих сторон, – продолжал рассказывать он. – Нас грабили несколько раз при перевозке. Им еще раз удалось найти цех. Но в тот день Бальбо возил Шона в зоопарк. Когда они возвращались обратно, Бальбо заподозрил неладное и в цех не вернулся. Но в конце концов мы проиграли.

– Не пойму почему? – спросил Тайгер. – Ведь вы по-прежнему монополисты. А бар «Скала» все так же пуст.

– Это продлится еще несколько лет. Пока Шон не достигнет совершеннолетия.

– И что случится тогда? – продолжал недоумевать Тайгер.

Мак молчал, словно не слыша вопроса Тайгера.

– Дело в том, что Бальбо стал Шону как бы отцом, – неожиданно вмешался в разговор молчавший до этого Карло. – Денег у Бальбо не было. Я имею в виду такую сумму, которая смогла бы обеспечить мальчику будущее. Бальбо оригинальный тип. Он никогда не стремился к богатству. «Пусть тупые кретины и ничтожества пытаются доказать, что они чего-то стоят, а мы постоим в сторонке и посмеемся над ними!» – вот так говорил он. Бальбо, в отличие от многих, умел наслаждаться жизнью и без особых денег. Совершенством женщины для него была испанка святая Инесса. Однажды он увидел ее в музее изобразительных искусств на полотне Риберы. За двести бутылок виски ему сделали увеличенную прекрасную голограмму картины. С тех пор он не расстается с ней. Так что его женщина всегда с ним. Конечно, у него бывают и женщины из плоти и крови, но на них много денег не требуется. Так вот, поскольку тайна рецепта виски была в опасности (Бальбо понимал, что его могут поймать и вытрясти из него это под пыткой), он решил запатентовать его и положить в банк на имя Шона. Тем самым Бальбо рассчитывал убить двух зайцев: если даже кому-то и удалось бы вырвать у него рецепт силой, то запатентовать его и законно производить виски было бы невозможно. А когда Шон достиг бы совершеннолетия, они бы продали патент за несколько миллионов, а то и больше. При этом Бальбо мог оговорить за собой право производить небольшую толику виски для нужд бара.

– Опускай парус, Карло! – скомандовал Мак. – Подходим!

Карло опустил парус, вытащил шверт и небольшим веслом стал подгребать к берегу.

– Мы сами выгрузим, Джин, – произнес Мак, заметив, что Тайгер взял в руки один из ящиков. – Твое дело обеспечить безопасность. Давай на берег.

Тайгер выбрался из швертбота и обнаружил, что под ногами у него песок. На этот раз они, видимо, причалили напротив бара. Он замер, вслушиваясь. Кроме шума прибоя, никаких других звуков он не уловил. Впрочем, по песку можно подкрасться неслышно почти вплотную.

Тайгер принялся ходить по спирали, с каждым витком все плотней приближаясь к кипарисовой роще. Это было удобное место для засады. Но, похоже, и здесь их никто не поджидал.

Тайгер некоторое время постоял у края рощи, а затем вернулся к швертботу.

– Вроде все спокойно, – сообщил он Маку с Карло, которые уже выгрузили виски на берег.

Последующие двадцать минут они таскали ящики от залива к роще. Потом Мак, шепнув: «Ждите», – исчез в темноте. Обратно он вернулся с двумя людьми и тележкой, на которую загрузили виски.

К бару они подошли со стороны противоположной основному входу. Мак достал ключ, немного поковырялся им в замке невидимой двери и прошептал:

– Заноси!

Потом, когда ящики, передаваемые по цепочке из рук в руки, быстро исчезли внутри помещения, он посмотрел на небо и выругался:

– Черт возьми этого Бальбо! Такая ночь пропала. Темень хоть глаз коли. Можно было целый грузовик вывезти.

– Так что случилось с рецептом? – спросил Тайгер, когда они с Карло укладывались спать в своей комнате.

– С рецептом ничего не случилось. Его запатентовали, и теперь патент благополучно лежит в банке на имя Шона. Случилось с Шоном. Его похитили и где-то держат. Когда ему исполнится восемнадцать, его силой заставят забрать патент из банка, а затем оформят факт продажи. В «Скале» на законных основаниях появится наше виски, а у нас оно исчезнет навсегда.

– А как же они догадались, что патент на имя Шона лежит в банке? – спросил Тайгер.

– Проболтался один ублюдок. Иуда! Хорошо хоть признался потом. Мы только после этого и догадались, куда делся Шон.

– А с тем, кто проболтался… Я так понимаю, он был из своих?

– Из своих. Потому оставили в живых. Воспитанник приюта. Таксистом работает.

* * *

Экспресс Сан-Франциско – Лос-Анджелес через полчаса прибывал на конечный пункт.

Тайгер сидел в переднем вагоне на первом месте, лицом к окну. На нем был парик и очки. В тот день, когда впервые запахло жареным, Тайгер по совету Ицу перевел в несколько банков по миллиону долларов на предъявителя. Один из банков находился в Лос-Анджелесе.

На вокзале Тайгер взял такси и поехал в банк, который располагался в старом центре города.

Такси подвезло его к самым дверям банка.

Тайгер вошел в операционный зал и направился к стойке, за которой сидел молодой, с расплывшимся лицом, клерк.

– На предъявителя! – произнес Тайгер.

Клерк кивнул и пододвинул ему штамп.

Тайгер прижал большой палец, и изображение вошло в компьютер.

– Сколько желаете снять? – спросил клерк.

– Сто тысяч, – сказал Тайгер и бросил взгляд на настенные часы.

Сверка отпечатка и выдача квитанции должны были занять минут пять. Еще столько же уйдет на то, чтобы получить деньги в кассе.

Когда прошло семь минут, Тайгер посмотрел на клерка. Тот сидел с невозмутимым видом.

– Скоро? – спросил Тайгер.

Клерк взглянул на часы:

– Вообще-то уже должны быть.

Тайгер окинул взглядом зал, оперся о стойку и, перепрыгнув через нее, оказался рядом с клерком.

Клерк изумленно уставился на него.

– Я боюсь, что у меня отберут деньги, – быстро произнес Тайгер. – Они следят за мной весь день.

– Кто?! – спросил клерк, невольно переходя на шепот.

– Я подожду здесь, – произнес Тайгер, забираясь под стол. – Я их заметил. Они должны вот-вот зайти.

– Что за глупости! – возмутился было клерк, но тут же осекся. – Кажется, вы правы, – произнес он. – В зал вошли трое мужчин. Они кого-то ищут.

– Это они! – прошептал Тайгер. – Не выдавайте, я заплачу.

– Они идут сюда, – прошептал клерк.

– У вашей стойки должны получить сто тысяч? – услышал Тайгер голос. У его обладателя было прерывистое дыхание.

«Торопились!» – подумал Тайгер.

– Вы не ошиблись, у моей, – после некоторого колебания подтвердил клерк.

– Где клиент?

– А… а он отошел, – произнес клерк. – Постоял минут пять и ушел.

До Тайгера донесся звук удаляющихся шагов.

– Они ушли! – произнес клерк. – Можете выбираться.

– А где же мои деньги? – спросил Тайгер.

– Это очень странно, мистер э… не знаю как вас зовут, но ваших денег пока нет. Хотя компьютер принял ваш отпечаток.

– Здесь есть другой выход? – спросил Тайгер, выбираясь из-за стола. – Они могут поджидать меня на улице.

– Дверь рядом с туалетом. Пройдете через коридор до конца, там еще одна дверь… А деньги? – запоздало крикнул клерк вслед Тайгеру, который уже был по ту сторону стойки.

– Попозже зайду! – ответил Тайгер.

Коридор он миновал за считаные секунды, толкнул дверь и оказался на узкой улочке. Прямо напротив входа стоял белый «шевроле» с откидным верхом. Ключ с огромным брелком торчал в замке зажигания.

Тайгер запрыгнул в него, не открывая двери. Через несколько минут он уже находился далеко от банка. Машина была прекрасной, мощный мотор позволял с легкостью обгонять другие машины. Несмотря на ветер, гуляющий в салоне, Тайгер чувствовал запах духов. Он открыл бардачок и обнаружил там сигареты, женские перчатки и расческу. Машина принадлежала женщине.

«Шевроле» пора было бросать. Его владелец если еще не обнаружил пропажу, то с минуты на минуты это может произойти. Когда он заявит, что его машину угнали возле банка, Служба Безопасности тут же поймет, чьих это рук дело.

Тайгер нашел подходящий переулок и загнал туда «шевроле». Выскочив из него, он побежал. На тот момент, когда машину обнаружат, ему хотелось быть от нее как можно дальше.

Он миновал переулок, который вывел его на спокойную улицу. Тайгер пошел шагом, соображая, что предпринять дальше. Денег в Лос-Анджелесе он не раздобудет, как, впрочем, и в других городах. Про миллионы, которые он перевел в банки, можно забыть. Его везде будет ждать Служба Безопасности.

«Видимо, Лус проследил, куда с центрального счета ушло несколько миллионов», – подумал Тайгер и неожиданно ощутил на лице капли дождя. Он поднял голову и увидел, что небо полно набрякших туч.

Тайгер оглядел улицу в поисках укрытия. Она сплошь состояла из старых домов, с вычурными лепными украшениями.

Ему удалось добежать до ближайшего подъезда прежде, чем разразился ливень. Поднявшись на площадку между вторым и третьим этажом, он сел на низкий подоконник и стал смотреть на дождь. Струи воды бились в стекло, как живые существа. Прошло около получаса, но дождь, все не кончался. Внезапно дверь на площадке третьего этажа с грохотом распахнулась. Из нее вывалились две фигуры: толстяк в стрингах, нелепо выглядевших на жирной заднице, и абсолютно голая блондинка с большими грудями.

Блондинка оказалась проворней. Она вскочила с пола, опережая толстяка, и бросилась вниз по лестнице, пытаясь прикрыть наготу серебристого цвета тряпкой.

Когда блондинка пронеслась мимо Тайгера, обдав его жаркой волной гнева, толстяк, поднявшись с пола, бросился вслед за ней. Тайгер понял, что эта парочка, если ей дать вновь соединиться, поднимет такой шум, что кто-нибудь непременно вызовет Службу Безопасности.

Когда толстяк оказался рядом, Тайгер выставил вперед ногу. Толстое тело, приняв горизонтальное положение, на секунду взмыло над лестничным пролетом, а затем с чмоканьем приземлилось на ступени, не дотянув до нижней площадки около метра.

Блондинка обернулась и, увидев поверженного преследователя, принялась натягивать на себя серебристую тряпицу, которая оказалась платьем, или, вернее, тем, что от него осталось. Ей удалось его надеть. Платье, очевидно, когда-то было роскошным, но теперь имело жалкий вид. Снизу оно оголяло ноги на позволительную лишь для девиц с панели высоту. Сверху было разорвано так, что одна грудь его хозяйки полностью находилась снаружи, соблазнительно розовея соском.

– Мадам, теперь вы похожи на проститутку, – обронил Тайгер.

Блондинка, вспыхнув, развернулась и направилась к двери, но тут же, поняв, что в таком виде ей на улице появляться нельзя, застыла в беспомощной позе. В этот момент из квартиры появился еще один персонаж. В противоположность толстяку, он имел тощее тело и с ног до головы густо порос черными волосами. На нем тоже ничего не было, если не считать жалкого клочка материи, который едва прикрывал чресла.

– Энтони! – крикнул он. – Что ты там возишься?

Не получив ответа, тощий стал спускаться на промежуточную площадку.

Блондинка внизу нервно затопталась.

Тайгер лениво, как бы нехотя, ударил тощего в ухо, и тот через секунду приземлился внизу, рядом со своим приятелем.

Блондинка, увидев такой оборот, подалась вперед и с придыханием спросила:

– Вы мне поможете?

– Конечно! – вежливо ответил Тайгер.

– В квартире осталась моя сумочка и туфли, но я боюсь туда идти, там есть еще один ублюдок.

– Хорошо, ждите, я сейчас, – ответил Тайгер и, поднявшись на площадку, вошел в квартиру. В холле маячил щуплый плешивый человек в идиотском шелковом халате, накинутом на голое тело. Тайгер небрежно отшвырнул его в сторону и прошел в глубину квартиры.

Сумочку он нашел возле перевернутого стола. Туфли стояли в другом углу. Рядом с ними пикантным комочком лежали атласные трусики. Тайгер подцепил их мизинцем и покинул квартиру.

Спускаясь по лестнице, он двинул ногой в челюсть толстяку, который, придя в себя, пытался встать.

Блондинка выхватила у Тайгера из рук сумочку, достала из нее телефон и принялась быстро набирать номер.

– Боб, сделай одолжение, пусть мою машину подгонят к… – Она назвала адрес.

То, что ответил Боб, блондинке, очевидно, не понравилось. Она зашвырнула телефон обратно в сумочку и стала яростным и одновременно беспомощным взглядом обшаривать стены парадного, пока ее глаза не остановились на трусиках, которые протягивал ей Тайгер:

– Мадам, в любой ситуации не стоит забывать о приличиях. Наденьте это.

– К черту приличия! – произнесла блондинка, принимая трусики. – Боб только что обнаружил, что моей машины нет на месте. Куда, черт возьми, она могла деться?! Отвернитесь, я оденусь.

Тайгер повернулся лицом к стенке.

– Белый «шевроле», – бесцветным тоном произнес он, разглядывая деревяные панели.

– Что? – спросила блондинка.

– Белый «шевроле» – повторил Тайгер.

– Да! – удивленно произнесла блондинка.

– Я вам его отыщу.

– Каким это образом? Повернитесь!

Тайгер повернулся:

– Я видел его. Это в пяти минутах ходьбы отсюда, – произнес он.

– Может быть, это не моя машина, – произнесла блондинка, – когда они вышли на улицу.

– Белый «шевроле» с откинутым верхом, – Тайгер бросил взгляд на блондинку.

– Какой у него номер?

– Вы много от меня хотите, мадам.

Дождь не собирался утихать, скорее наоборот. Блондинка непроизвольно прижалась к Тайгеру обнаженной грудью и тут же отпрянула.

– Как вас зовут? – очевидно, чтобы скрыть смущение, спросила она.

– Джон! – ответил Тайгер.

– Меня Анхен!

Они перебежали небольшую площадь, целиком затопленную водой, потом нырнули в одну из примыкающих к площади улиц и через несколько минут оказались в переулке.

– Какое счастье, что идет дождь! – сказала Анхен. – Вокруг ни души. Иначе как бы я вышла на улицу? Боже мой! – воскликнула она через секунду. – Моя машина! Она же теперь, словно ванна, полна воды.

Вода в «шевроле» достигла низа сидений. Тайгер открыл дверцу, и из машины хлынул поток.

– Думаете, заведется? – с сомнением спросила Анхен.

Тайгер молча залез в машину и повернул ключ зажигания. Мотор заработал.

– Может, вы будете до конца любезным и поведете машину? – спросила Анхен.

– Я не знаю города, – ответил Тайгер.

– Я буду вашим штурманом.

– Ну хорошо, куда ехать?

– Пока прямо, – ответила Анхен, пытаясь закурить под проливным дождем.

Тайгер посоветовал ей прежде поднять тент.

Она рассмеялась и выбросила размокшую сигарету:

– Видимо, я еще не пришла в себя от этих приключений, – Анхен включила механизм подъемника.

– Куда мы едем? – спросил Тайгер.

– Все еще прямо.

– Я имею в виду куда вообще.

– Куда можно ехать в таком виде, кроме как домой? Вы располагаете временем?

– Более-менее.

– Вот и хорошо! Теперь налево и опять прямо.

Тайгер выполнил указание, и теперь «шевроле» ехал вдоль фешенебельных кварталов с частными виллами.

– Сбросьте скорость, уже близко, – произнесла Анхен. – Видите впереди кремовый домик? – спросила она через минуту.

Тайгер утвердительно кивнул.

Домик оказался двухэтажным особняком стоимостью не меньше миллиона. Бассейн, теннисный корт, гараж на две машины – все необходимые атрибуты, обозначающие обеспеченную жизнь.

Ворота открылись автоматически.

– Заезжайте! – произнесла Анхен. – Виски, кофе? – спросила она, когда они вошли в дом.

– Сосиску! – произнес Тайгер.

– Так ты хочешь есть? – произнесла Анхен удивленно. – Ничего что я на «ты»?

– Ничего, – ответил Тайгер.

– Действительно! – произнесла Анхен, отводя в сторону глаза, видимо вспомнив, при каких обстоятельствах они познакомились.

– Так как насчет сосиски? – напомнил Тайгер.

– Холодильник пуст, – произнесла Анхен и взялась за телефон. – Я сделаю заказ в ресторане.

Заказав поесть, Анхен бросила трубку.

– Не скучай. Я пойду переоденусь.

Вернулась она одетой в белый короткий халат, небрежно запахнутый на груди. Правая ее рука держала сигарету, левая – бокал, в котором плескалась изрядная порция виски. Анхен села напротив Тайгера и затянулась сигаретой. Выпустив дым, она блаженно улыбнулась и произнесла:

– Негодяи и мошенники! Они обещали мне абсолютно новые и абсолютно реальные ощущения. А все свелось бы к групповому сексу, а точнее, к групповому изнасилованию, не сумей я вовремя унести ноги.

– Как вы туда попали? – спросил Тайгер.

– Как обычно, по объявлению.

Тайгер долго смотрел на Анхен, даже не пытаясь скрыть удивления.

– За каким чертом вам это было нужно? – наконец спросил он.

– Ну как бы это тебе объяснить, – Анхен махнула в воздухе сигаретой. – Скука! – неожиданно закончила она.

– Пресыщенность! – сказал Тайгер.

– Возможно! – согласилась Анхен. – Пресыщенность – это болезнь века.

– Развлечения уже не устраивают? – спросил Тайгер.

Анхен сделала глоток из бокала и пренебрежительно скривила губы.

– Мне давно не двадцать лет. В моем возрасте хочется ощущений. Абсолютно новых ощущений.

– И вы пытаетесь их найти при помощи сомнительных личностей?

– Случайность. Объявление в газете выглядело очень соблазнительно. Это моя последняя попытка найти что-то для себя в реальной жизни.

– Неужели так скучно жить? – удивился Тайгер.

– Да вы что, с луны свалились? – воскликнула Анхен. – Сейчас все бегут от действительности. Средства выбираются в зависимости от возможностей, которыми человек располагает. Самое доступное – алкоголь, самое дорогое – фильмы-сны. Кстати, они не влекут за собой пресыщения. Уж не знаю, как они там устроены, но у них есть такое свойство: каждый раз возбуждать твои чувства. Разве такое возможно в реальной жизни?

Анхен подошла к окну и некоторое время задумчиво смотрела в него, потягивая виски.

– Иногда человеку удается отыскать для себя нечто новенькое. И что же? Он счастлив только на миг, и то скорей от сознания, что ему удалось найти это нечто, и еще от предвкушения. А потом ему становится еще хуже, – говорила Анхен. – И он опять перебирает уже хоженные пути, но они не будят в нем желаний. Казалось бы, такая надежная система: наличие желания и наличие его удовлетворения – вдруг дала сбой.

Анхен, допив виски, посмотрела на Тайгера.

– Так ты, говоришь, первый раз в нашем городе?

– Да!

– Каким временем ты располагаешь?

– Неограниченным. А что?

– Я хочу тебя нанять.

– В качестве кого?

– В качестве телохранителя.

– Не пойму, кого тебе опасаться?

– Эти типы, которым ты набил морды. Они могут ко мне заявиться.

– У них есть твой адрес?

– Они знают мой домашний телефон, значит, им ничего не стоит узнать мой адрес.

Тайгер согласно кивнул. Предложение Анхен ему подходило. Если Анхен предполагает, что опасность угрожает ей в собственном доме, то вся работа, видимо, и будет состоять в том, чтобы день и ночь сидеть на вилле.

– За месяц работы шесть тысяч. Тебя устроит? – произнесла Анхен.

– Вполне, – ответил Тайгер.

– Ты должен будешь провожать меня до машины и встречать, а также охранять дом в мое отсутствие.

В это время в комнате раздался звонок. Анхен включила селектор.

– Ужин, мадам! – раздался голос.

– Несите! – скомандовала Анхен и нажала кнопку открытия ворот.

Ужин несли двое. Судки, термосы и в конце ведерко со льдом и шампанским.

– У тебя хороший аппетит, – произнесла Анхен, наблюдая, как Тайгер поглощает содержимое судков. Сама она лишь пила шампанское. – Может быть, хочешь шампанского?

Тайгер отрицательно покачал головой.

– Странный ты тип, Джон, – задумчиво произнесла Анхен. – Ты не попросил виски, отказался от шампанского, равнодушен к табаку. Как же ты живешь? Может быть, у тебя есть какие-то другие, мягко говоря, увлечения? На голубого ты не похож, на наркомана тоже. Абсолютно здоровый физически и психически мужик. Вообще-то ты парень ничего. – У Анхен слегка заплетался язык. Шампанское, наложенное на виски, дало о себе знать. – Но ты не подумай, что я потребую от тебя еще каких-то услуг. – Анхен пьяно рассмеялась. Она подлила себе еще шампанского. – Может быть, ты помешан на игре в гольф или покоряешь горные вершины? Говорят, в наше время еще встречаются такие чудаки. Я, правда, сама их не видела.

– Нет! – ответил Тайгер, откидываясь на спинку стула.

– Но тогда для чего жить, для чего зарабатывать деньги? Бессмыслица! Ты знаешь, – Анхен доверительно приблизила свое лицо к Тайгеру, – я знаю, где находится ад. Он на земле, а не где-то там, – она помахала в воздухе рукой. – Он наступает тогда, когда человек остается наедине с самим собой.

– Я согласен с тобой, – произнес Тайгер.

В глазах Анхен появилось удивленное выражение.

– Ты согласен со мной?! Значит, ты это тоже почувствовал? Но почему же ты ничем не защищаешься от этого?

– Мне не нужно.

– Ты знаешь какое-то средство?

– Можно сказать, да. Знаю! – произнес Тайгер.

Анхен долго рассматривала Тайгера, словно впервые увидела его. Затем покачала головой:

– Ну и типчика я наняла! – Она встала из-за стола. – Потом ты мне об этом расскажешь. Когда я буду трезвей. А сейчас я иду спать. Твоя комната внизу.

* * *

Тайгер встал в пять утра. Стараясь не шуметь, он выбрался на улицу и сел в центре газона, приняв позу лотоса. Ему была необходима глубокая медитация. В последнее время ему не удавалось это делать, и окружающий мир, если еще и не проник внутрь него, то уже, словно мелкая шавка, покусывал за пятки, и эти укусы были ощутимы.

Тишина была почти полной, если не считать легкого, едва заметного шума, который, казалось, был неотъемлемой частью темноты и не отвлекал Тайгера.

Когда он поднялся с газона и вошел в дом, то наткнулся на полный холодного любопытства взгляд почти прозрачных глаз Анхен.

– Честно говоря, я подумала, ты сбежал, – произнесла она.

– С чего бы это? Я прогуливался.

– Я встаю в пять тридцать, – неожиданно произнесла Анхен, в упор глядя на Тайгера. – Как это называется?

– Что именно?

– То, что ты почти час торчал посреди газона, как статуя.

– Скажи, почему ты встаешь в полшестого утра? – вместо ответа спросил Тайгер.

– Гимнастика, маски лица, макияж. Я должна хорошо выглядеть на работе.

– У меня тоже своего рода гимнастика.

– И что она дает тебе?

– Она дает то, чего ты никогда не имела и вряд ли будешь иметь.

Анхен удивленно подняла бровь.

– О! Звучит интригующе. Надеюсь, мы об этом еще поговорим.

Анхен покинула дом в семь тридцать. В десять утра почтальон принес газеты. Он небрежно швырнул их через забор и унесся на велосипеде.

Тайгер вышел во двор, подобрал газеты и развернул одну из них. С первой страницы на него смотрела жирная, еще больше расплывшаяся физиономия Баха. Заголовок гласил: «Голиаф вернулся окончательно».

Тайгер пробежал глазами по статье и вернулся в дом.

Итак, Бах принялся за работу. Поскольку наследник внезапно исчез, а дела корпорации не могут стоять на месте.

Интересно, кто помог ему вернуться? Без посторонней помощи он никогда бы не смог бежать оттуда, где находился все это время. Опять Лус?

Тайгер вошел в дом, бросил газеты на стол и стал размышлять. Допустим, Бах действовал через своего секретаря Луса, который оказался верным слугой. Они подкупили нескольких высоких чинов Службы Безопасности, пообещав, что если дело выгорит, то им будет отвален солидный куш. Если это так, при чем здесь убийство Ташиламы и мастеров? Может, все-таки совпадение? Убийство Таши-ламы совпало с убийством мастеров, а и то и другое с проделками Луса. Как-то уж слишком много совпадений. Как бы то ни было, Бах, зная, что Тайгер в бегах и не может официально предъявить свои права на наследство, теперь развернется вовсю.

* * *

Пошла третья неделя, как Тайгер поселился в доме Анхен.

Во вторник, к вечеру, перед самым ее приездом, в доме испортился кондиционер. За час температура поднялась от плюс восемнадцати до двадцати пяти градусов.

– Давно ты так сидишь? – спросила Анхен, входя в дом.

– С час, – ответил Тайгер.

– Специалистов не вызывал? – спросила она, беря в руки телефон.

– Нет! – ответил Тайгер.

– Почему?

Тайгер неопределенно пожал плечами.

– Ты странный тип, Джон. Ты пятнадцать дней живешь в моем доме, но что я о тебе знаю? Ничего, кроме этого, – Анхен вытащила из сумочки газету и бросила ее на стол. – Ты думаешь, я не обратила внимания на то, что седьмого числа у меня в доме не оказалось свежей газеты? Я позвонила на почту. Там мне сказали, что они работали как всегда и газета должна была попасть ко мне в дом. Тогда я купила ее в киоске. И что же я там увидела? – Анхен сделала небольшую паузу. – Я увидела там физиономию собственного охранника, который согласился работать у меня за шесть тысяч в месяц и который богаче меня в миллионы раз! Каково, а?! Какие у тебя проблемы, Джон, что ты сидишь у меня в доме третью неделю и даже не решаешься вызвать специалиста, который починил бы кондиционер?

Тайгер молча выслушал тираду Анхен. Седьмого числа он действительно выбросил одну из газет, обнаружив там статью о себе. Но эту леди не проведешь.

– Меня хотели убить.

– Неужели такой богатый человек не смог обеспечить себе хорошую охрану? – Анхен насмешливо фыркнула. – Забавно получается, верно? Я думала, что меня охраняют, а оказываается, это я охраняю. Ладно, Джон, может, я и стерва, но добро помню. Я могу тебе помочь? Я все-таки директор банка.

– Какого банка? – удивленно произнес Тайгер.

– Того банка, от которого ты угнал мою машину.

– В этом банке у меня лежит миллион на предъявителя. Я хотел его снять…

– И?..

– И не получилось. Как только отпечаток пальца оказался в компьютере, сразу появилась Служба Безопасности.

– Они вошли в компьютерную систему моего банка. Как только в ней возник твой отпечаток, к ним в контору пошел сигнал. Но отпечаток остался в комьпьютере, значит, деньги получить можно. И это будет вполне законно, – задумчиво произнесла Анхен. – Нужно только продумать кое-какие мелочи.

Так ты приехал в Лос-Анджелес за своими деньгами?

– Да!

– А Служба Безопасности едва не сцапала тебя в моем банке?

– Да!

– Что же ты такого натворил, что они хотят тебя поймать?

– Поймать? Меня хотят убить!

– Чушь какая-то! – произнесла Анхен. – Разве Служба Безопасности занимается такими делами? Боже, что происходит с этим миром? И за что они хотят тебя убить?

– Мне бы самому хотелось знать.

– Да, парень, попал ты в историю. Служба Безопасности – это серьезно. Как тебе до сих пор удавалось не попасть им в лапы, уму непостижимо. Может быть, ты мне поведаешь свою историю?

– Стоит ли?

– Да, черт возьми! Неужели это трудно – немножко развлечь женщину? Ты, как струя свежего ветерка в этом затхлом мирке. Граждане сыты, лояльны и тупы, правительство справедливо и гуманно. И ровным счетом ничего не происходит. Ничего! Так почему же ты пытаешся дуть мимо меня? – Анхен нервно прошлась по комнате и встала напротив Тайгера, сверля его своими прозрачными глазами. – Расскажи мне, вовлеки меня в эту авантюру. Ведь такая скука везде, в каждом доме. Весь мир стал сборищем сытых, закормленных идиотов, в котором нет места для поступка. Ты думаешь, на ночь я ставлю себе сон с каким-нибудь пасторальным сюжетом, где меня спасает прекрасный принц, с которым я потом занимаюсь любовью? Черта лысого! Каждую ночь меня трахает какое-нибудь новое чудище с черт-те чем вместо члена или насилует группа каких-нибудь уродов. Это нормально? – Анхен, сверкнув глазами на Тайгера, подошла к бару и налила себе виски. Сделав из бокала пару глотков и немного успокоившись, она продолжила, ткнув пальцем в окно. – А ты думаешь, эти несчастные, придя домой, сидят перед телевизором и жуют конфеты? Нет, друг мой! Это когда-то так было. Теперь только самая консервативная часть населения занимается подобными вещами. А подавляющее большинство бежит от этой проклятой реальности всеми доступными способами. Спиртное и наркотики уже не столь популярны. Они быстро истощают и не приносят нужной глубины забвения. Так что это для небогатых людей. Сейчас существуют такие игры и такие ощущения, которые позволяют человеку полностью внутренне перевоплощаться. Реальность его интересует лишь потому, что в ней он зарабатывает средства на очередную порцию забвения. Мужчин перестают интересовать женщины, женщин мужчины. Человечество скоро вымрет, к чертям собачьим! Еще каких-нибудь сто лет, и нам крышка. Но никто не бьет тревогу. А может, это заговор, Джо? Черт! – Анхен сделала большой глоток виски и нервно затянулась сигаретой. – Это наверняка заговор. Нас хотят извести!

– Кто? – спросил Тайгер.

– Вот именно, кто? – Анхен задумалась, а затем сменила тему: – Ну, ты будешь рассказывать?

Когда Тайгер закончил свой рассказ, на улице стояла ночь. Анхен долго молчала, зажав в пальцах потухшую сигарету.

– Выходит, жизнь не есть путь вперед в материальном мире от меньшего к большему. На самом деле в этом нет смысла. И потому наступает скука! Я правильно поняла тебя?

– Почти. Человек всегда стремится не к тому, что на самом деле ему необходимо. А пресыщение и скука – расплата за эту ошибку.

Трава была мокрой и холодной. Тайгер прополз вперед еще несколько метров и заметил агентов. Они лежали в темноте с интервалом примерно пять метров друг от друга и ничего не предпринимали. Лежали неподвижно, словно камни, видимо рассчитывая, что жертва сама наткнется на них.

Тайгер осторожно отполз назад и замер. Десять минут назад Анхен случайно обратила внимание на остановившуюся напротив дома машину. Это позволило Тайгеру выскользнуть во двор, но покинуть его уже не получилось. Служба Безопасности действовала быстро. Теперь они были в доме и по всему периметру двора.

Тайгер перевернулся на спину и некоторое время лежал, полностью отключив себя от действительности. Он лежал так, пока не почувствовал себя существом, у которого нет ни имени, ни определения, и даже не существом, а скорей, сгустком горячей плазмы. Потом он перевернулся на живот и заскользил по траве, сближаясь с цепью агентов. Когда их силуэты четко обозначились впереди, он встал и бесшумно рванулся вперед. Воздух вокруг словно сгустился, он ощущал его плотность и каждое колебание. Движение тела от этого не замедлилось, а наоборот, обрело невероятную скорость. Усилия ног были почти неощутимы. Он как бы плыл над землей, став созданием другого устава.

Тайгер направил свое тело между двух агентов, черными пятнами маячивших впереди.

Они заметили его слишком поздно.

Агент, находящийся справа, лишь успел нащупать рукоятку пистолета. Другой, что слева, оказался расторопнее и успел выхватить оружие. Он сделал это, машинально прореагировав на движение, но так и не выстрелил – неясная тень промчалась мимо со страшной скоростью и растворилась в темноте, она не могла быть человеком.

Тайгер, не останавливаясь, бежал к забору, набирая все большую скорость. У него в распоряжении имелась минута от силы, и он хотел использовать ее с максимальным эффектом. Впрочем, состояние, в котором он находился, могло кончиться и раньше.

Он легко перемахнул через полутораметровую изгородь и оказался на улице.

Справа мелькнул свет фонаря и две короткие вспышки. Звук выстрелов до него донесся позже.

Он пересек улицу в считаные мгновения, потом преодолел еще один забор, пронесся по чьей-то усадьбе и, перепрыгнув через естественную изгородь из кустов, оказался на огромном участке размером с футбольное поле.

Внезапно ноги у него стали ватными, и он, прокатившись по траве, застыл в темном углу под двумя высокими раскидистыми елями. Впереди, посреди участка, маячил трехэтажный особняк. Над парадной дверью тускло горела лампочка.

Тайгер лежал минут пять, приходя в себя и пытаясь сообразить, что предпринять дальше.

Вокруг частные дома, укрыться негде. Служба Безопасности, едва рассветет, без труда обнаружит его. Они хорошо подготовились, зная, что за дичь им предстоит ловить. Уехать из Лос-Анджелеса невозможно. Во-первых, нет денег, во-вторых, все возможные выезды из города вскоре заблокируют.

Тайгер встал, надо было срочно что-то предпринимать. Его взгляд упал на ствол ближайшей ели. После некоторого размышления он решил взобраться на нее и посмотреть, что делается во дворе Анхен.

Через минуту он достиг середины ствола и увидел, как от дома Анхен в разные стороны отъехало несколько машин. Торопятся отсечь меня от кварталов с многоэтажками, догадался Тайгер, наблюдая, как агенты покидают дом Анхен. Тайгеру пришла в голову мысль, что этим можно воспользоваться. По крайней мере попытаться.

Тайгер слез с дерева. Вскоре он был возле дома Анхен. Минут через десять пристального наблюдения ему удалось заметить какое-то движение недалеко от входа в дом. Агенты торчали под самыми окнами особняка, прячась за кустами малины. Их было двое.

В середине ночи Тайгер негромко поскреб ногтем в окно спальни Анхен. Оно выходило на задний двор. При этом Тайгеру приходилось руками держаться за карниз, поскольку ноги, не имея опоры, болтались в воздухе.

Он увидел, как штора за стеклом медленно поползла в сторону, и к нему приникло лицо Анхен.

– Я забыл получить положенное мне за полмесяца жалованье, – произнес Тайгер, влезая в окно.

Анхен криво улыбнулась:

– Ты пришел не за деньгами.

– И за деньгами тоже. В кармане ни гроша. И, разумеется, кроме как здесь, мне негде укрыться.

– Наличными у меня тысячи полторы. Завтра я сниму со счета десять тысяч в счет твоего миллиона.

– Это вызовет подозрение у Службы Безопасности.

Анхен досадливо передернула плечами:

– Черт знает что! В своем собственном банке…

– Кроме денег, мне понадобится парик, борода, очки, – произнес Тайгер. – Что ты сказала СБ?

– Сказала, что наняла тебя в качестве телохранителя.

* * *

Анхен вернулась поздно, когда за окном было уже темно. Она выложила перед Тайгером все, что он заказывал.

– У меня есть брат. Мы с ним не особо близки. Но он неплохой парень. Он поможет тебе покинуть город, – сказала она.

– Каким образом?

Анхен немного помолчала, потом произнесла:

– Дело в том, что Вальтер голубой.

– И потому у вас не очень близкие отношения? – спросил Тайгер.

– Можно сказать, что да. Хотя я не вправе его осуждать. Ведь я сама занимаюсь черт знает чем. – Анхен подошла к бару и налила себе виски. – Впрочем, при этом я остаюсь женщиной, пусть и развратной. А мужчина, которого трахает другой мужчина, разве его можно назвать мужчиной? Ты сам говорил, что инь всегда должно оставаться инь, а ян – ян. На этом противостоянии держится мир. Впрочем, кажется, я отвлеклась. Так вот, через день общественная организация голубых Лос-Анджелеса отправляется в шествие по всей Калифорнии, поддерживая шествие голубых во всех штатах, которые требуют разрешения создать свою политическую партию. Ты вольешься в эту массу и с ней достигнешь Сан-Франциско. Сегодня ночью ты выберешься из дома, и Вальтер отвезет тебя к себе. Я сказала, что тебя обвинили в сокрытие доходов и тебе необходимо на время покинуть город.

* * *

В час ночи Тайгер выбрался из дома через оконце в подвале, ползком добрался до забора и перелез через него.

Вальтер ждал его в разбитом «порше» не первой молодости.

Садясь в машину, Тайгер мельком взглянул на родственника Анхен. Это был здоровенный детина.

– Как ты относишься к голубым, – спросил Вальтер, трогая с места «порше».

– Нормально! – ответил Тайгер.

– Тогда все в порядке. На время марша ты будешь одним из нас. Народ, в основном, идет парами, так что приставать к тебе будет некому.

Колонна голубых вышла из Лос-Анджелеса с восходом солнца. Длинная пестрая змея потянулась из города, приостановив движение машин.

Тайгер шел в головной части колонны рядом с Вальтером и его другом, смазливым вертлявым типом с подведенными глазами.

За городом колонна прижалась ближе к обочине и двинулась быстрей, поднимая пыль.

– Сколько человек участвует в шествии? – спросил Тайгер, оглядываясь назад на колонну, хвост которой терялся в недрах города.

– Десять тысяч, не меньше, – ответил Вальтер.

– Все голубые Лос-Анджелеса? – спросил Тайгер.

– Почему все. Только самые молодые и сильные. Марш по всей Калифорнии – дело нешуточное. Где-то одна десятая.

– Одна десятая! – удивился Тайгер, а про себя подумал: «Сколько же вас в этом городе?»

– С каждым годом нас становится все больше, – добавил Вальтер.

Колонна создавала страшный шум, привлекая к себе внимание проезжающих машин.

– Держись рядом, – предупредил Тайгера Вальтер. – Здесь тебя никто не знает, если посчитают за чужака, выкинут из колонны.

Тайгер подумал, что это совсем неплохо. По крайней мере здесь не будет агентов Службы Безопасности. Хотя, по нынешним временам, если учесть, что в Лос-Анджелесе столько голубых, это не исключено.

– Неужели здесь каждый знает друг друга в лицо? – спросил Тайгер.

– Колонна состоит из небольших колонн, представляющих городские районы. В них все знают всех.

– Я смотрю, у вас настоящая организация, – произнес Тайгер.

– А ты полагал, что это сборище извращенцев, которые хотят только, чтобы им не мешали трахаться? – Вальтер насмешливо посмотрел на Тайгера. – Ты ошибаешься. Мы свежая сила. Свежая струя в затхлом мирке. Нас становится все больше. За нами будущее.

– А как же женщины? – спросил Тайгер?

– Эти всегда найдут выход из положения, – ответил Вальтер и, немного помедлив, добавил: – Потому что это уже не женщины.

– То есть со временем мужчины и женщины станут не нужны друг другу?

Вальтер равнодушно пожал плечами.

К ночи колонна сделала привал. Огромный табор заполнил прилегающие к дороге холмы.

Вальтер, протягивая Тайгеру початую бутылку виски, произнес:

– Ты ничего не понял, или я, может быть, плохо объяснил. Весь кайф не в том, что мужик с мужиком, хотя это тоже приятно. Подоплека в том, что человек бессознательно пытается стать кем-то иным, вылезти из своей шкуры, чтобы получить новые ощущения, в данном случае сексуальные, поскольку выбирать ему не из чего, в силу ограниченных возможностей. Если бы мне предложили летать по воздуху, как птица, взамен того, чтобы трахаться с мужиками, я бы согласился. – Вальтер чуть пошатнулся и ухватился за Тайгера. – Ляжешь вот в этом углу, чтобы Лех не перепутал тебя со мной. – Вальтер рассмеялся. – Спи, не беспокойся, мы на время марша решили воздержаться от этого дела. В целях экономии сил.

На другой день Тайгер по-прежнему шел в голове колонны рядом с Вальтером. Он думал о том, что, двигаясь в ней, доберется до Сан-Франциско не раньше чем за месяц. Целый месяц делить кров и пищу с этими людьми у него не было ни малейшего желания. Они были для него чужими существами новой формации. Мертворожденным продуктом очередного витка цивилизации, который обещал быть ущербным и уродливым.

Тремя днями позже, когда колонна удалилась от Лос-Анджелеса на приличное расстояние, Тайгер отстал от нее и оказался рядом с небольшой заправкой. Ждать долго не пришлось. Минут через десять на заправку въехал «олдсмобиль» жемчужного цвета. За рулем сидела дама лет пятидесяти.

– Миссис, не будете ли вы так любезны подбросить меня до ближайшего города?

Похоже, Тайгер выбрал верный тон.

Дама оценивающе посмотрела на него.

– Может быть, я вас и возьму, любезный, но прежде ответьте мне, откуда вы здесь взялись?

– Я газетный репортер, и по заданию моей газеты я должен был сопровождать колонну гомосексуалистов до Сан-Франциско. Но меня стал домогаться…

– Что они хотели с вами сделать?

– Известно что.

– Изнасиловать?! – воскликнула дама. – Подонки! Ну что ж, садитесь.

К Сан-Франциско они подъезжали вечером. Первый раз город открылся им с высокого холма. Как прекрасный мираж, в золотой дымке вечера он мелькнул на короткий миг вдали. Через некоторое время он появился снова и уже не исчезал, с каждой минутой все отчетливее выявляя свои очертания и теряя очарование видения.

– Издалека он так хорош! – нежно вздохнула пожилая леди, крепко сжимая руль пальцами, унизанными кольцами. – Вам куда?

Тайгер прощально махал рукой, пока «олдсмобиль» не скрылся в темноте, а затем, сойдя с дороги, напрямую зашагал к заливу.

Проходя мимо «Скалы», он окинул ее внимательным взором. Бар, как всегда, пустовал. Джоб, видимо, держал его в расчете на лучшие времена.

В отличие от «Скалы», «Тень папаши Локида» процветала, и это было заметно еще издалека: шум голосов, силуэты людей, мелькающие в свете фонаря, громкая музыка и чей-то пьяный смех.

Подойдя, Тайгер решил, что не стоит мозолить глаза публике, и вошел в постройку с другой стороны. В комнате, кроме неудачника Феликса, храпящего в своем углу, никого не было.

Тайгер попробовал растормошить карманника, но сознание неудачника, плавающее в алкогольных объятиях, не желало покидать своего убежища.

Тайгер вышел из комнаты и заглянул на кухню и увидел негритенка, который скоблил плиту.

Заметив Тайгера, он бросил свое занятие и улыбнулся.

– О, мистер Джон! А мистер Мак сказал, что вы не вернетесь.

– Мистер Мак ошибся. Кстати, где он?

– Мистер Мак у себя. Я пойду скажу ему, что вы прибыли. – Негритенок вернулся через минуту: – Мистер Мак зовет вас к себе.

Прежде чем толкнуть обитую толстым железом дверь, Тайгер постучал.

– Входи! – произнес хрипловатый голос Мака.

Тайгер вошел.

Мак сидел в плетеном кресле. Рядом стояла на треть опорожненная бутылка виски. Слезящиеся глаза невесело смотрели на Тайгера.

– Присаживайся! – произнес Мак. – Что так долго?

– В банке была засада. Едва ноги унес. Потом пришлось на некоторое время лечь на дно.

– Плотно тебя обложили. У нас тоже дела не лучше. Сижу и думаю о том, что это веселье за стенкой может прерваться в одну минуту, с последней бутылкой виски. Впереди ночь, а пойла остался только один ящик.

– Опять «Скала»? – спросил Тайгер.

– «Скала»! – ответил Мак. – Пока тебя не было, нам удалось всего два раза завезти горючее. Теперь эти шакалы днем и ночью снуют по берегу. Видно, догадались, что мы транспортируем виски по воде. На грузовике тоже не подвезти. Всего одна дорога.

Тайгер глубоко вздохнул и произнес:

– Мак, этот поганый мирок мне изрядно надоел. В нем развелось столько подонков, что, пожалуй, на одного порядочного человек их приходится сразу двое. У меня очень чешутся руки, Мак, но, поскольку я не знаю, кто мои враги, давай-ка мы займемся твоими. Ты же сам говорил, что за приют мне придется отработать.

– Что ты предлагаешь? – Протянутая к бутылке рука Мака замерла на полпути.

– Мы сейчас поедем и привезем виски.

– Ты спятил, Джон! По берегу ходят их шпики, почти не скрываясь.

– Шпиков я беру на себя.

– Ну что ж, если так… можно попробовать, – Мак поднялся с кресла. – Только учти, эти шпики ребята не промах. Так! – Мак в раздумье потер подбородок. – Вот только с людьми у меня сейчас туго. Ладно, пошли. Ты подожди на улице. Я посмотрю, кто еще в состоянии стоять на ногах.

Мак вышел с тремя помощниками. Один из них был Карло, второй негритенок Коко, третьего, который слегка покачивался, Тайгер не знал.

– Как будем действовать? – Мак посмотрел на Тайгера.

– Сначала избавимся от шпиков. Вам нужно пойти на берег и создать как можно больше суеты. А когда люди из «Скалы» начнуть сползаться на шум, я ими займусь.

Мак со своими людьми растворился в темноте. Тайгер прислонился к дереву и решил подождать здесь. Некоторое время спустя он увидел неясный силуэт, двигающийся от кипарисовой рощи к заливу. Силуэт не принадлежал забулдыге, жаждущему виски. Он крадущейся походкой обошел «Тень папаши Локида» и направился к берегу.

Тайгер отделился от дерева и зашел человеку в спину.

Шпик действительно, как сказал Мак, был парень не промах. Ростом два метра, с широким разворотом плеч. Чтобы сомкнуть на его шее руки в замок, Тайгеру пришлось подпрыгнуть. Человек дернулся от неожиданности и попытался прижать подбородок к груди, но было поздно. Руки Тайгера напряглись, сжимая ему горло. Шпик завертелся на месте, пытаясь скинуть его со спины, а затем опрокинулся на спину и затих. Тайгер раздел его догола, связал с помощью рубашки и брюк и отволок в сторону. На все это ушло немногим больше нескольких минут. Возня никакого шума не произвела.

Тайгер опять отошел к дереву и, слившись со стволом, замер. Так он простоял минут десять, но никого больше не было. Тогда он направился к воде.

На берегу музыка, доносящаяся из бара, была едва слышна. Тайгер пошел медленнее, напрягая зрение и слух, и минутой позже услышал характерное ритмичное шуршание песка, которое становилось все отчетливее. Кто-то бежал в его сторону. Тайгер лег и стал ждать.

Человек пронесся метрах в трех от него. Тайгер вскочил и настиг шпика в два прыжка. Он придушил свою вторую жертву таким же способом, как и первую. Затем связал и оставил на песке.

Немного постояв, он прошелся по узкой полосе пляжа, держась ближе к кустам, росшим у его края, но никого не обнаружил.

Мака с людьми он отыскал на том же месте, откуда они в прошлый раз отправлялись за виски.

– Ну, был кто-то? – спросил Мак.

– Двое, – ответил Тайгер.

– Где они?

– Связал! Лежат, во рту кляпы. Один здесь, неподалеку, другой возле бара.

– Ублюдки, уже возле бара ошиваются! – выругался Мак. Он помигал фонарем в сторону залива, затем обернулся к Тайгеру: – Двуногих тварей развелось столько, что они мешают друг другу. Каждый считает, что должен жить лучше другого, причем за счет этого другого. – Он достал телефон и набрал номер. – Бальбо, грузи все что есть. Что? Плевать! Я сказал, все что есть!.. Что?.. Подождем! – Мак спрятал трубку, взглянул на Тайгера и, достав пистолет, передернул затвор. – Загрузимся по самую шляпу! Бальбо привезет все, что осталось. Пусть только сунутся! Я на тебя надеюсь.

Тайгер кивнул. Он прекрасно понимал Мака. У человека накипело. Человек предлагал прекрасное виски чуть ли не задаром, а его били по рукам.

– Этот вшивый мир завшивел окончательно! Кругом вши, на каждом шагу, – Мак сунул пистолет обратно в карман. – Надо подождать. На баркас все не загрузить. Бальбо вызвал баржу с грузовой стрелой. У него сто пятьдесят ящиков, это пять поддонов.

– Как мы доставим это в бар? – спросил Тайгер.

– Доставим! – произнес Мак. – Коко, давай в бар, собери всех забулдыг, которые еще могут идти. Скажи, что каждому, кто донесет хотя бы ящик до бара, приз – бутылка. Прихватите прицеп. Туда войдет двадцать ящиков.

Негритенок молча исчез в темноте.

Мак опять достал телефон:

– Кипилл, просыпайся, черт возьми. Нужна твоя помощь. Где? Где и всегда. Я помигаю фонарем.

Они ждали около часа. Потом со стороны залива донесся рокот работающего двигателя. Мак достал фонарь и несколько раз помигал им.

Баржа вплотную подошла к берегу, проскрипев плоским днищем о песок. С нее спрыгнул Бальбо.

– Мак, ты что, спятил? – произнес он. – Сто пятьдесят ящиков! Люди Джоба прихлопнут нас как двух неосторожных мух. Или ты думаешь, они спят?

– Спокойно, Бальбо. Со мной тут один парень. Он только что выловил двух шпиков. Думаю, других нет, – ответил Мак.

Бальбо поскреб пальцем подбородок и негромко свистнул. В ответ тут же заскрипела грузовая стрела на барже, и на песок встал первый поддон.

– До рассвета, даже при самом худом раскладе, перетащим. Главное, чтобы в «Скале» не пронюхали, – произнес Мак, когда последний поддон оказался на берегу.

Вскоре появился Коко с прицепом и компанией из десяти человек. Некоторых покачивало.

– Разбирайте ящики, ребята, – произнес Мак, – грузите на прицеп.

В прицеп вошло двадцать пять ящиков. В него впряглись пять человек, остальные пятеро понесли виски в руках.

– Шестая часть есть, – произнес Мак, когда прицеп и бредущая за ним компания с ящиками скрылась в темноте. Отчаливай, Бальбо, ты свое дело сделал.

– Я, пожалуй, некоторое время поторчу здесь, на всякий случай. Как ты собираешься транспортировать остальное?

– Скоро Кипилл подплывет. Его скорлупка возьмет ящиков сорок. За два захода он перевезет основную часть. Сгрузит напротив бара. Остальное мы донесем.

Кипилл появился на низко сидящей длинной моторной лодке. Когда на нее загрузили сорок ящиков, она осела еще ниже. Кипилл, коротконогий, приземистый человек, посмотрел на черную воду, которая едва не переливала через борта, и выругался.

– Дотянешь, Кипилл! – сказал Мак. – Тут недалеко.

– Попробую! – Кипилл завел мотор, и лодка медленно отошла от берега.

– Ну что, пошли, – Мак ухватился за ящик.

– А почему сразу напротив бара не разгрузились? – спросил Тайгер у Карло, следуя за ним с ящиком.

– Мелко. Барже не подойти. Лодка Кипилла, и та в груженом состоянии ближе чем на пятнадцать метров не подходит.

На пути им встретилась компания завсегдатаев бара во главе с Коко. Они уже выгрузили виски и теперь возвращались за новым.

– Мак, если сейчас эти парни загрузят столько ящиков, как и первый раз, то там почти ничего не останется. Ведь Кипилл еще сорок возьмет, – заметил Карло.

– Да, – согласился Мак. – Отнесем ящики и пойдем поможем ему разгружаться.

Лодка Кипилла застряла метрах в десяти от берега. Несколько ящиков он уже выволок на песок. Остальное разгрузила подоспевшая команда Мака.

Кипилл отправился в следующий рейс.

– Подождем ребят и на прицепе перетащим виски в бар. Тут работы на полчаса, не более. – Мак присел на ящик, потирая ногу и собираясь закурить.

– Машина! – произнес Тайгер.

– Сто чертей! – Мак вскочил, роняя сигарету. – Где ты видишь машину?

– Я ее слышу, – ответил Тайгер. – И она не одна.

– Они едут без света, – сказал Карло. Он тоже услышал шум моторов. – Это люди Джоба, черт бы их побрал! Похоже, они направляются туда, где стоит баржа.

– Пошли! – скомандовал Мак.

Они побежали по зализанной волнами кромке берега. Навстречу им попался Коко с компанией. Они, облепив прицеп, катили его с довольно приличной скоростью.

– Коко! – остановил негритенка Мак. – Как только разгрузите, прицеп сразу на берег! Кипилл разгружается прямо напротив бара.

– Не успели! – сказал Мак, когда мимо них, к месту, где баржа разгрузила виски, пронеслись две машины.

А через минуту впереди вдруг застучал пулемет. Тайгер, кроме как в кино, никогда не слышали звука пулеметных очередей. Но то, что сейчас работает именно пулемет, он догадался сразу.

– Это Бальбо. У этого психа хватит ума и на такое. Я никогда не сомневался. Он же гений, черт бы его побрал. Наделает шума! – кричал на ходу Мак.

Они добавили хода.

Баржа и лодка стояли рядом. С баржи короткими очередями лупил пулемет. Кипилл невозмутимо грузил ящики в свою скорлупку. Одна машина черным пятном маячила неподалеку, не подавая признаков жизни, другой не было видно.

– К ящикам! – скомандовал Мак.

Они бросились помогать Кипиллу.

– Бальбо! – стараясь перекричать грохот пулемета, проорал Мак. – То-то ты здесь отирался, сукин сын! Руки чесались, да? Псих! Где ты взял эту дуру?

– Псих, Мак, это ты! – ответил Бальбо. – Сто пятьдесят ящиков за один раз под носом у этих ублюдков!.. Конечно, мне пришлось взять с собой пулемет.

– Давай, Кипилл, отчаливай. На берег не выгружай, побросаешь прямо в воду. Только не глубоко, чтобы достать смогли, – сказал Мак, когда они загрузили последний ящик в лодку. А затем обратился к компаньону: – Бальбо, кончай палить, сваливай отсюда. Они и так уже в штаны от страха наделали. И нас захвати. Подбросишь до бара.

– Ты где взял пулемет, Бальбо? – теребил компаньона Мак, когда баржа пошла вдоль берега в сторону бара.

– Отвали, Мак. Что ты пристал? Ты что думаешь, что я вот так запросто могу отдать сто пятьдесят бутылок виски каким-то скотам? Да, у меня давно чешутся руки, а у тебя нет? – огрызался Бальбо, вращая штурвал. – Давайте на нос. Ближе тридцати метров к берегу не подойду.

Они спрыгнули с носа в черную воду и побрели к лодке Кипилла. Ящики бросали прямо в воду. Освободившись от груза, лодка вслед за баржей растворилась в темноте.

Ящики решили оставить в воде до следующей ночи.

Когда бежали к бару, Мак стал отставать. Тайгер с Карло подхватили его под руки.

Негритенок встретил их у входа:

– Все в порядке. Виски в подсобке. Я выдал ребятам то, что они заработали. Я правильно сделал?

– Молодец, Коко, – похвалил негритенка Мак. – Ты, Джон, идешь со мной. Карло, ты в бар. Будьте начеку. Эти скоты теперь наверняка припрутся. Ведите себя как ни в чем не бывало и делайте круглые глаза, если они будут приставать с расспросами.

Тайгер прошел вместе с Маком в его кабинет.

Мак снял со стены узкий деревянный затвор, за которым оказалось стекло. Сквозь него был виден бар.

– С той стороны зеркало, нас никто не видит, – сказал Мак. – Теперь будем ждать. Они наверняка придут. – Мак положил на стол пистолет. – Хотя такого еще не случалось, – задумчиво добавил он. – Если они сегодня устроют здесь потасовку, это будет открытым объявлением войны. Тогда мы спалим «Скалу». У нас появится полное право на такой поступок. Бальбо давно подбивал нас на это. Чертов экстремист!

Они просидели около часа. Через стекло было видно, как в бар все плотней набивается народ.

– Вовремя виски подвезли, – заметил Мак. – О! – вдруг оживился он. – А вот и гости!

Тайгер посмотрел в стекло и увидел, как в бар, один за другим, вошли рослые парни. Человек восемь, не меньше. Сбившись в кучу, они двинулись к стойке.

Впереди всех шел коротышка. Его наглая, звероподобная рожа успешно компенсировала небольшой рост.

– Кажется, начинается, – Мак встал и, сунув пистолет в карман, сказал Тайгеру: – Я пойду туда, а ты… В общем, когда твоя помощь потребуется, сам увидишь. Только не опоздай.

Вновь прибывшие обступили стойку бара.

– Виски! Мне и моим друзьям! – взял слово коротышка.

Жизо угрюмо обвела всех глазами. Эта компания ей явно не нравилась. Она медленно стала выставлять рюмки.

– Мадам, нельзя ли побыстрей? – рявкнул коротышка.

Жизо открыла рот, собираясь порадовать его теплым словом, но тут за стойкой появился Мак:

– Джентльмены, она плохо себя чувствует. Я вас обслужу. Мак достал бутылку и быстро наполнил рюмки. – Прошу, джентльмены.

Коротышка подозрительно посмотрел в рюмку, а потом на Мака:

– Вы, уважаемый, не слышали случайно пулеметную очередь?

Для своей наружности коротышка объяснялся довольно изысканно.

– Нет, уважаемый. До вашего прихода здесь было шумно, музыка играла и так далее. Так что мы, уважаемый, ничего не слышали.

– И ничего не знаете?

– Не знаю.

– А мне кажется, вы знаете.

– Это почему же? – Мак поставил на стойку рюмку для себя и плеснул в нее немного виски.

– Вы знакомы с теорией Ломброзо?

– Чего? – удивленно протянул Мак.

– Теория Ломброзо, Чезаре Ломброзо. Когда-то существовал такой деятель. Так вот он определял преступников по типу лица. Вы когда-нибудь видели свой профиль, мистер Мак?

– А в чем, собственно, дело? – осведомился Мак.

– Низкий лоб, большие скулы, редкая борода, – говорил коротышка, – типичный преступник.

– У меня нет бороды! – несколько раздраженно произнес Мак.

– Это не имеет значения. У вас щетина, она редкая, – коротышка глотнул из рюмки и сморщился: – Что за дряни ты налил?

– К сожалению, хорошего виски у нас сегодня нет, – ответил Мак.

– Неужели?! – фальшиво удивился коротышка и выплеснул виски на стойку. – Так вот, мистер Мак, с вашей рожей, вы запросто могли стрелять из пулемета.

– Если бы он у меня был, – сказал Мак. – А для вашей рожи, мистер, не знаю как вас называть, вы выказываете немалый интеллект, – добавил он.

Коротышка какое-то время угрюмо молчал, видимо не зная, как отнестись к словам Мака – принять их за оскорбление или за комплимент, а потом обратился к своим приятелям:

– Пошли, ребята.

Они, такой же плотной толпой, как и пришли, покинули бар, оставив на стойке семь нетронутых рюмок.

– Я был уверен, что они устроят потасовку. Но на этот раз обошлось, – произнес Мак, входя в кабинет. – Чертов Бальбо со своим пулеметом. Хотя, с другой стороны, если бы не пулемет, то неизвестно удалось бы нам спасти виски. Бальбо всегда отличался пристрастием к радикальным мерам. Для большинства людей жизнь – это процесс, может быть, не совсем понятный, но верный и необходимый. Бальбо не относится к этому большинству. Для него жизнь – это река дерьма, в которой барахтаются люди. Ныряют с головой, всплывают обратно, тонут, плывут по течению или против. Конечно, он тоже вынужден если не барахтаться в реке, то хотя бы измарать в ней свои ботинки. Никуда не денешься. Но когда его пытаются затолкать в это дерьмо глубже колена, он приходит в бешенство и принимает радикальные меры. Как хирург. Скальпелем чик, и все. Вот такой Бальбо. Похоже, он достал свой скальпель. Ничего удивительного. Ему мешают жить и пытаются заставить барахтаться в дерьме вместе со всеми. И он долго терпел. Вот так! И иди спать, Джон. Если понадобится, я тебя разбужу.

Тайгер проснулся, едва взошло солнце.

Карло и Вассерман еще спали. Феликс бесшумно возился в своем углу, собираясь на работу. Наконец, поскрипывая половицами, он прошел к двери.

– Феликс! – окликнул его Тайгер.

– Да? – Феликс замер на пороге.

– Ты на работу?

Феликс шумно вздохнул:

– Да.

– Сколько ты выуживаешь за день?

– Сто пятьдесят – триста, по-разному.

– Хочу предложить одно дельце. Присядь!

Феликс сделал шаг в сторону Тайгера.

– Так вот, – сказал тот, когда под Феликсом скрипнули пружины его кровати. – У меня есть деньги, но их надо взять…

Феликс криво усмехнулся:

– Просто прийти и взять?

– Не совсем. Есть некоторый риск, но он гораздо меньше, нежели при ощупывании чужих карманов. В центре есть магазин, там в мужском туалете спрятаны деньги.

В глазах Феликса появилась заинтересованность:

– Много?

– Достаточно! Но выносить их из универмага нельзя.

– Фальшивые?

– Настоящие! Но они… от них идет сигнал, но сквозь стены он не проходит. Так что в универмаге ими можно пользоваться.

– Их можно разменять, – быстро сообразил Феликс.

– Вот именно, – сказал Тайгер. – Выручка пополам, а все, что купишь, твое.

Феликс размышлял не больше секунды.

– Идет! – сказал он. – Какой магазин?

* * *

Феликс вернулся к обеду:

– Никогда бы не подумал, что так трудно тратить деньги, – сказал он, вытирая пот с лица.

– Сколько? – спросил Тайгер.

– Не знаю, не успел пересчитать. Взял из тайника три штуки. Мне пришлось сделать тридцать покупок. Никогда столько не делал. Думал, фантазии не хватит, – Феликс стал выкладывать из кармана деньги. Их оказалось две тысячи шестьсот тридцать долларов.

Карло покосился на кучу денег на столе и произнес:

– Можно поздравить с уловом? Видишь, – он обратился к Вассерману, – люди здесь деньги зарабатывают, не теряются. Нам тоже пора за дело браться Вассерман, глядя на доллары, согласно кивнул:

– Я не возражаю.

– Тогда сегодня вечером приступаем к первой части нашей операции, – сказал Карло.

– Завтра! – сказал, входя в комнату, Мак. – Сегодня ночью нужно достать виски из залива. Там много, придется попотеть. К тому же вокруг могут шнырять шпики из «Скалы». А у меня каждый человек на счету.

В два часа ночи они вышли из бара через черный ход. В предстоящее дело Мак задействовал Тайгера, Карло, Феликса и еще пять человек из обитателей притона, которых он, видимо, предупредил заранее, и потому они, несмотря на поздний час, довольно твердо держались на ногах. Шествие замыкал негритенок.

Они пошли не как всегда, напрямую, а взяли влево от бара, лавируя в темноте между старых заброшенных бунгало.

– Когда-то здесь было шумно, – негромко произнес Мак, – теперь вот запустение.

– Послушай, Мак, а почему бы тебе не хранить виски в заливе? – спросил Карло.

– А если шторм? Разбросает по всему заливу. Вот если только выгружать прямо в воду малыми партиями напротив бара, ящиков по двадцать в день, а затем перетаскивать малыми частями по мере надобности. Да, это мысль.

Дойдя до места, где под водой покоились бутылки, Мак вошел по пояс в залив и скомандовал:

– Каждый по ящику, – и присел, нашаривая виски.

Все последовали его примеру.

Через несколько минут они уже шли к бару. Бутылки в ящиках издавали нежный, едва слышный звон.

Первую и вторую партию доставили благополучно. Когда они несли третью, перед ними в темноте неожиданно возникли силуэты людей, которые, видимо, поджидали их, лежа на песке. Их было много. Они полукольцом окружили людей Мака.

Тайгер среагировал первым. Он прыгнул вперед, кувыркнулся и, оказавшись перед человеком, ударил его в пах левой ногой, не поднимаясь с земли, и тут же метнулся к следующему.

Они были беззащитны, как дети, несмотря на свои внушительные габариты.

Тайгер косил в темноте нападавших, как коса траву, и сделал внушительную брешь в их полукольце. Когда под его ударом ткнулся лицом в песок шестой человек, он остановился.

Теперь, когда все смешались в одну рычащую кучу, ему трудно было разобрать где свои, а где чужие.

Два тела, сцепившись меж собой, подкатились прямо ему под ноги. В одном он признал Феликса, который хрипел и пытался оторвать от своего горла руки здоровенного парня.

Тайгер ударом ноги сбил чужака с Феликса и помог ему подняться. Карманник, едва встав на ноги, что-то прорычал и снова бросился в драку.

Тайгер подумал, что надо срочно отыскать в этой рычащей куче Мака, поскольку хозяин бара ввиду своего возраста и по состоянию здоровья не может по-настоящему постоять за себя. Он пошарил вокруг глазами, и в это время на него налетела чья-то огромная туша, размерами напоминающая бочку из винных подвалов. Тайгер, чтобы не упасть, вцепился одной рукой человеку за ворот рубашки, второй нащупал его горло и сдавил изо всех сил. Человек, шея которого напоминало Тайгеру ствол дерева, напрягся и прижал подбородок к груди, пытаясь оторвать Тайгера от себя. Тот на короткий момент уперся, заставляя человека напрячся на полную, а затем резко расслабился. Его противник не ожидал такого финта и отбросил Тайгера в сторону. Силы человек был необычайной.

Тайгер, отлетев на пару метров, сумел приземлиться на ноги. Человек тут же бросился на него. Тайгер ушел в сторону. Противник был достойный. Он, как бы между делом, подмял кого-то в темноте и, развернувшись, опять бросился на Тайгера.

Тайгер был готов. Он встретил несущуюся на него тушу лоб в лоб.

Противник Тайгера от столкновения застыл на месте, словно наткнулся на бетонный забор. В его глазах было удивление – Тайгер лишь слегка попятился, сделав два шага назад. В следующий момент громила попытался схватить Тайгера, но тут же нарвался подбородком на его пятку и медленно осел на песок. Потом Тайгер услышал звон разбитого стекла и почувствовал запах виски. Кто-то пустил в ход бутылки.

– Не трогать виски! – раздался недалеко от Тайгера голос Мака.

Тайгер сбил с ног еще двоих и попытался разглядеть в темноте хозяина бара, но тот первым обнаружил себя.

– Джон, ты показал высший класс, – услышал Тайгер прямо у себя за спиной и, обернувшись, увидел хозяина притона. – После тебя нам, собственно, и делать почти ничего не осталось – так, несколько человек добить, – говорил изрядно помятый, но живой Мак.

Виски, если не считать нескольких бутылок, которые использовали в драке, уцелело. Они благополучно доставили его в бар.

– Ладно, теперь проверим, есть ли трупы, – произнес Мак и посмотрел на Тайгера. – Если есть, придется утопить в заливе. Нельзя, чтобы Служба Безопасности обнаружила их недалеко от бара, – говоря это, Мак поглаживал пальцем подбитый в драке глаз. – Сегодня мы первый раз по-настоящему намяли бока ублюдкам Джоба. Такое событие стоит отметить.

Они всей компанией вернулись на берег и после недолгих поисков обнаружили три трупа. Их загрузили в лодку и вывезли на середину залива.

– Ну и удар у тебя, парень! – произнес Мак, когда Тайгер помогал ему опускать последний труп в воду.

Тайгер промолчал. Он сел на весла и направил лодку к берегу.

– Мак, так мы с Вассерманом исчезнем на какое-то время, – сказал Карло, когда они, уже сидя в баре, обмывали победу. – Рабочая сила тебе пока не нужна…

Мак покосился на Карло подбитым глазом и произнес:

– Вот почему ты не хотел, чтобы я Вассермана на переноску виски пристроил. За его рожу боялся?

Карло кивнул головой.

– Его рожа в данный момент – это его капитал, и на нее у нас, можно сказать, последняя надежда. Разве можно лишать человека последней возможности заработать?

– Хорошо. Желаю удачи! Но, Карло, ты навещай нас почаще, а не только в тех случаях, когда тебя прижмет.

Карло и Мак пожали друг другу руки.

– Теперь ты, – обратился хозяин притона к Тайгеру. – Пройдем-ка.

Ты можешь оставаться здесь, сколько хочешь, но я знаю более безопасное место. И там ты будешь нужней, хотя и здесь ты не лишний, – сказал Мак, когда они сели за стол в его кабинете. – Но здесь нам грозит лишь то, что мы лишимся очередной партии виски. А вот если люди Джоба отыщут Бальбо, они либо заставят его работать на себя, пока Шон не достигнет совершеннолетия и не сможет забрать патент из банка, либо убьют. О моем баре известно в определенных кругах. О том, где находится Бальбо со своим мини-заводиком, знаю только я. С ним тебе будет безопасней. И ты, в случае чего, сможешь его выручить.

– Когда отправляться, – спросил Тайгер.

– Прямо сейчас, – ответил Мак и, достав телефон, набрал номер: – Бальбо, я к тебе человека пришлю, – произнес он, а затем долго молчал, слушая трубку. – Да нет, Бальбо, – поморщился Мак. – Это надежный человек, его самого ищут. С ним ты будешь спать спокойно. Я его в деле видел, – он подмигнул Тайгеру.

Десятью минутами позже они вышли через черный ход и опять той же дорогой, мимо заброшенных бунгало, направились к заливу.

Ждать пришлось около получаса.

Они присели на песок и стали смотреть, как по заливу, мимо них проходят суда, направляюсь к морю.

– В молодости я был моряком, – неожиданно произнес Мак, – пока не покалечил ногу.

– Производственная трамва? – спросил Тайгер.

– Если бы, – произнес Мак. – Драка в порту. Здоровенный мужик попался. Работать я уже не мог. Пришли домой, меня списали. Два года жил на пособие по инвалидности. Жена ушла…

Повествование Мака прервало тарахтение мотора.

– Кажется, Бальбо! – произнес он, поднимаясь с песка, и, достав фонарь, два раза мигнул им.

Через некоторое время тарахтение движка стало слышно более отчетливо, и Мак еще раз мигнул фонарем.

Бальбо прибыл на резиновой надувной лодке. Заглушив мотор, он выскочил на берег и попытался рассмотреть Тайгера.

– У меня еще полсотни бутылок на складе, – обратился он к Маку.

– Притормози пока, – произнес тот. – Виски, что вчера завезли, хватит на неделю.

– Ладно, поехали, – обратился Бальбо к Тайгеру и полез в лодку.

Мак придержал Тайгера за руку:

– Бальбо непростой человек. К нему надо привыкнуть.

Тайгер кивнул и, пожав Маку руку, полез вслед за Бальбо.

Они пересекли залив, вытащили лодку на берег и спустили из нее воздух. Затем, в полной тьме, загрузили ее в открытый джип.

– Ты кто? – бесцеремонно спросил Бальбо, заводя мотор.

– Джон! – коротко ответил Тайгер.

Бальбо хмыкнул:

– Это я знаю.

– Зачем тогда спрашиваешь?

Бальбо промолчал.

Они добрались до места довольно быстро.

– Приехали, – произнес Бальбо, когда свет фар скользнул по длинной хибаре, кирпичные стены которой изрядно обглодало время. Он отпер замок, толкнул ногой дверь и жестом пригласил Тайгера.

Тайгер, немного пригнувшись, сделал шаг вперед и оказался в небольшой захламленной комнате.

– Дальше, дальше, – скомандовал Бальбо. – Это хоздвор.

Тайгер прошел в следующую комнату и остановился на пороге. Взгляд уперся в прекрасную полуобнаженную девушку. В первый момент ему даже показалось, что она живая. Но потом он сообразил, что это голография.

Бальбо заметил его реакцию и рассмеялся.

– Ну, как девочка?

– Да, хороша! – произнес Тайгер. – Кто она?

– Моя подружка, – ответил Бальбо и прошелся по комнате.

– Да?! – удивился Тайгер.

– Да! – ответил Бальбо. – Она жила, кажется, в тринадцатом веке.

– То есть? – не понял Тайгер.

Бальбо кисло улыбнулся:

– Это святая Инесса, кисти Риберы, – алкогольный гений сел в кресло и извлек из встроенного в стене шкафчика бутылку и две пузатых рюмки. – А у тебя есть подружка?

– Есть, – ответил Тайгер.

– И где она?

Тайгер пожал плечами. Он запретил себе думать о Джеки. Пока.

– За знакомство! – Бальбо наполнил рюмки и кивнул Тайгеру на стул.

Тайгер присел и окинул взглядом комнату. Она выглядела вполне обжито.

– Ну так кто же ты? – спросил Бальбо во второй раз, ставя пустую рюмку на стол. – Только не говори опять, что Джон. Это я уже слышал, и вообще, я иногда читаю газеты. По-моему, твоя личность там была изображена, не помню в связи с чем.

Тайгер внимательно вгляделся в лицо Бальбо. Гений сильно смахивал на другого гения, художника двадцатого столетия. Тонкое лицо с изящным носом, карие проницательные глаза и худощавое подвижное тело.

– Ты испанец? – спросил Тайгер.

– На две трети, а что?

– Ничего, просто спросил. Я приемный сын Баха.

– Кто такой Бах? – равнодушным тоном поинтересовался Бальбо.

– Корпорация «БТ», Бах ее владелец. Богатейший человек планеты.

– А-а, – по-прежнему равнодушно протянул Бальбо. Потом его лицо немного оживилось. – Кажется, вспомнил. Пропавший приемный сын сверхмиллиардера, – произнес он.

– Вот именно! – подтвердил Тайгер.

– Может, объяснишь – в чем дело? Чего ради ты вдруг вздумал пропасть? Впервые вижу человека, которому надоело быть богатым. Мак говорил, за тобой еще пара трупов числится, – на лице Бальбо светилась любезная улыбка. В то же время его глаза внимательно и холодно смотрели на собутыльника.

– Гораздо больше! – произнес Тайгер и тут же добавил: – Я тоже впервые вижу человека, который легко может стать миллионером, но не хочет.

– Ну, это отдельный разговор, – быстро проговорил Бальбо.

– Вот и про меня тоже – отдельный.

Бальбо хитро прищурился и опять наполнил рюмки виски.

– Ну что ж, поговорим отдельно. Ночь длинная, мне спешить некуда. Тебе, насколько я понимаю, тоже. Этой божественной влаги, что сближает людей, у нас больше чем полбутылки, да еще под нами, – Бальбо ткнул пальцем в пол, – пятьдесят ящиков.

– Хорошо, поговорим, – согласился Тайгер.

– Что касается меня, – продолжал Бальбо, когда вторая рюмка виски беспрепятственно пронеслась по его пищеводу, – то я изобрел это виски из других побуждений, нежели обогащение. Были времена, когда я любил человечество бескорыстно, словно Иисус Христос, и решил что-то сделать для него.

– Споить!

Бальбо, не обращая внимания на реплику Тайгера, продолжал:

– Я решил что-то подарить человечеству. Что-то такое, чем бы оно пользовалось вечно. Но разве можно изобрести вещь, в которой всегда бы нуждался человек. Ведь все открытия и изобретения стареют, и им на смену приходят новые. И тогда я подумал: «В чем всегда нуждается и будет нуждаться человек? В коротком забвении, в краткой передышке на своем длинном и трудном пути». И я решил сделать так, чтобы ради этого человек не лакал всякую дрянь и не мучился бы потом с похмелья. И в то же время, чтобы мой продукт был доступен по цене для всего человечества. – При этих словах Бальбо замолчал и, скрестив руки на груди, вызывающе уставился на Тайгера.

– Что ж, звучит красиво, – произнес Тайгер. – А мне особо нечего и сказать. Однажды поздним вечером мой секретарь ни с того ни с сего выстрелил в меня из пистолета. Он не был профессиональным убийцей, и потому мне удалось унести ноги. Но охота за мной шла непрерывно. Передышки мне не давали. Это были агенты Службы Безопасности. Почему – не знаю, можешь не спрашивать. Я сам бы хотел это знать.

– Да! – произнес после некоторого молчания Бальбо. – Джоб и его люди просто дети по сравнению со Службой Безопасности. Давно бегаешь?

– Давно! – ответил Тайгер.

– Тогда ты просто сверхчеловек, если они до сих пор тебя не поймали! Как тебе это удается?

Тайгер осушил рюмку, прикрыл ее ладонью, когда Бальбо попытался ее наполнить вновь, и произнес:

– Меня уже не ловят, меня просто хотят убить.

Бальбо долго молчал, вращая пустую рюмку меж ладоней. Потом произнес, подняв на Тайгера вдруг лишившиеся живого блеска и отяжелевшие глаза:

– Плохи твои дела, дружище.

– Ты пей, Бальбо, – сказал Тайгер.

Бальбо коротко вздохнул и плеснул себе виски.

– Я плохой собутыльник, к сожалению, – добавил Тайгер, глядя, как Бальбо в одиночку прикладывается к рюмке.

– Ничего, в жизни случаются вещи и похуже, – Бальбо медленно поднялся с кресла. – Уже ночь, пора спать. Живу я скромно, комната у меня одна. Я постелю тебе на диване.

– Мне все равно где спать, – сказал Тайгер.

Бальбо бродил по комнате, не снимая с лица сочувственного выражения.

– Не стоит принимать так близко к сердцу чужую беду, – произнес, глядя на него, Тайгер. – Тем более, пока ничего страшного не случилось.

– Не случилось? – Бальбо бросил на диван подушку и одеяла и обернулся: – Сколько ты продержишься? Месяц, ну два от силы.

– Я продержусь столько, сколько нужно. У меня большой опыт. Первый раз я бегал от Службы Безопасности около полугода.

Бальбо присвистнул:

– Силен! И что потом, поймали?

– Нет. Я легализовался.

– Ты сказал, что продержишься столько, сколько нужно. Что тебе нужно?

– Знать, кто за всем этим стоит.

– И что тогда?

– Тогда я откручу ему или им головы.

– Ну, что я могу сказать по этому поводу? – произнес Бальбо, укладываясь в кровать. – Спасибо, друг Мак, за человека, которого ты мне прислал! С ним я могу спать спокойно.

– А что стало с твоей любовью к человечеству? – спросил Тайгер, когда Бальбо погасил свет.

– Оно не отвечало мне взаимностью.

– А почему ты сразу не запатентовал виски?

– И что бы я делал с патентом? Продал бы какой-нибудь фирме, выпускающей алкоголь? Но тогда оно подскочило бы в цене раз в десять, и его лакали бы лишь богатые мошенники. Пусть уж лучше его лакают бедные мошенники.

Проснувшись, Тайгер обнаружил, что находится в комнате один. Он встал с дивана и, мягко ступая босыми ногами по полу, подошел к выходу. Осторожно толкнул дверь, Тайгер осмотрел через образовавшуюся щель пространство перед домом. Не заметив ничего подозрительного, он выскользнул наружу.

Дом от дороги отгораживал плотный ряд деревьев с густыми кронами, опускающимися почти до самой земли. От любопытных взглядов со стороны залива он был скрыт высокими кустами, поднявшимися до уровня крыши.

Тайгер нашел Бальбо сидящим на пологой крыше дома, лицом к заливу. Теплый ветер трепал волосы алкогольного гения. Он щурил глаза от солнечных бликов, играющих на поверхности залива, и улыбался.

Старая черепица хрустнула под ногами Тайгера, и Бальбо, не оборачиваясь, произнес:

– Когда вот так сижу, когда есть ветер и солнце, мне вспоминается Малага.

– Малага?

– Да! Это место, где я родился. Гитары, вино, теплый ветер и синее море между белых домов. Благословенный край.

– Так почему же ты здесь?

– Ты же тоже наверняка хочешь быть где-нибудь там, а не здесь, – обернулся Бальбо. – Но я не спрашиваю, почему ты не там, а здесь, – Бальбо встал. – Я рано или поздно вернусь в Малагу. Мне бы только Шона отыскать.

– Давно его похитили? – спросил Тайгер.

Бальбо вскинул глаза на Тайгера:

– Так ты знаешь эту историю?

– Да! Мак мне рассказал.

– Ну что ж, – Бальбо задумчиво потер подбородок. – Давай-ка спустимся вниз. – Сколько за тобой трупов? – спросил он, когда они вошли в дом.

– С десяток, как минимум, – ответил Тайгер.

– Кто они?

– Это люди, которые пытались меня убить.

– Агенты Службы Безопасности?

– Да!

На лице Бальбо появилось удовлетворенное выражение. Он подошел к окну и долго смотрел в него.

– Мне нужно убить Джоба и всю его свору, – неожиданно произнес он.

– Для этого ты приобрел пулемет?

– Я его собрал. Случайно натолкнулся на чертежи в старом журнале «Оружие».

– Зачем ты хочешь убить Джоба?

– Для того чтобы он не убил Шона. Осталось два с половиной года. Потом Шону исполнится восемнадцать лет. Джоб вынудит его забрать из банка патент и переоформить на свое имя, а затем убьет.

– Ты уверен в этом?

– Почти!

– Я убивал людей лишь тогда, когда они пытались проделать это со мной.

– Тебе не понять меня, – произнес Бальбо после некоторого молчания. – Когда это касается тебя – это одно дело, а когда это касается твоего ребенка – это уже совсем другое дело. – Бальбо вздохнул. – Только пулемета мало. Это был порыв отчаяния, когда я его смастерил. Если бы меня подвели к этой своре, я бы их всех, как траву сорную, скосил, глазом бы не моргнул, – Бальбо немного помялся. – Я всю ночь думал… Такой человек, как ты, мог бы мне помочь. Через два с половиной года Шон заберет патент из банка. Я думаю, три миллиона, как минимум, я за него получу. Два твоих. Хотя…

– Что?

– Отпадает!

– Почему?

Бальбо вздохнул:

– Не согласишься!

– Почему?

– Два с половиной года… Не доживешь, – глаза Бальбо подернулись грустной поволокой.

Тайгер расхохотался:

– Ты что, ясновидящий?

– Нет, но, когда за человеком охотится Служба Безопасности, шансов выжить у него практически нет.

– Бальбо, у меня была ситуация и похуже. Как-нибудь расскажу. Насчет твоего предложения: мы можем просто освободить Шона. Необязательно при этом убивать массу народа. А деньги, которые ты мне предлагаешь, если, конечно, я протяну два с половиной года, к тому времени мне покажутся жалкими грошами. Ну а если я не доживу, то мне, стало быть, они будут и не нужны.

– Получается, ты хочешь помочь безвозмездно?

– Да!

– Это хорошо. Но беда в том, что мы не знаем, где держат Шона.

– Ничего. Времени у нас достаточно. Два с половиной года.

* * *

В один день с моря неожиданно пригнало черно-свинцовые тучи. Наступало время штормов. Ветер и холодный дождь не утихали весь день.

– Холодно, черт возьми! – ворчал Бальбо, кутаясь по вечерам в ватный азиатский халат. – Сколько живу в Калифорнии, никогда такого холода не видел.

Дни вдруг полетели так стремительно, что своим мельканием стали напоминать падающие осенние листья.

В бар сразу стало требоваться больше виски, и у Бальбо добавилось работы. Теперь Тайгер проводил много времени в подвале дома, помогая ему.

По ночам Бальбо подгонял плоскодонную баржонку, и они переправляли на ней виски на ту сторону залива.

Вечерами на алкогольного гения все чаще наваливалась хандра. Он прикладывался к бутылке и ворчал, поглядывая на Тайгера:

– Как можно сидеть, часами не двигаясь и не разговаривая. Это под силу лишь идиоту, который не имеет ни единой извилины в мозгах. Тогда реальность не проникает в глубь сознания. Она течет, разливаясь по поверхности его полушарий, словно сметана.

Тайгер не желал поддерживать дискуссию. Тогда Бальбо, прихватив виски, передвинул кресло поближе к голографии святой Инессы и неотрывно уставился на нее, прихлебывая прямо из бутылки.

– По-моему, из нас двоих ты больше похож на идиота, – заметил Тайгер. – Ты обращаешься с голограммой, как с живой женщиной. Ты разговариваешь с ней, подаешь ей какие-то знаки…

Бальбо, не оборачиваясь, махнул на Тайгера рукой:

– Молчи! Что ты обо мне знаешь, – он глубоко вздохнул. – Когда-то женщина умела быть божественной и недоступной. Представляешь, я попытался заказать фильм-сон с женщиной, которая была бы очень похожа на нее. – Бальбо указал на голограмму. – Черта с два! «Подобный типаж в природе больше не существует. Выродился», – сказали на студии. Ну и во времена мы живем! Вот у тебя была подобная женщина? – Бальбо опять указал на голограмму.

– Она есть. Надеюсь, что еще есть, – ответил Тайгер.

– Значит, тебе невероятно повезло. Но ты ни разу не вспомнил о ней. Ты что, о ней совсем не думаешь?

– Какой в этом толк? В моем положении?

– Вот странно получается, Джон. У тебя есть женщина, но ты не думаешь о ней. А у меня нет. А я о ней думаю, – произнес Бальбо и надолго замолчал.

* * *

Среди ночи Тайгер услышал шорох. Он поднял голову и посмотрел в сторону Бальбо, который так и уснул в своем кресле, обращенный лицом к святой Инессе.

Бальбо спал мертвецким сном. Он не мог быть источником звука.

Тайгер бесшумно поднялся и подошел к окну. Сквозь стекло ничего не было видно. Его словно прикрыли с той стороны плотной черной бумагой, настолько была темна ночь. Он застыл у окна, полагаясь только на слух.

Ждать пришлось недолго. Кто-то неосторожно ступил на крышу, и старая черепица коротко хрустнула.

«Вот и гости. Рано или поздно они должны были пожаловать», – подумал Тайгер и, добравшись до кресла, толкнул Бальбо.

– Поднимайся, старина. Тут к тебе гости…

– Что! – Бальбо дернулся, словно к его заду поднесли горящую спичку.

– Тихо, Бальбо, в доме гости, но хозяева об этом не знают. Они спокойно спят в своих кроватях. Понял?

Сон в один миг слетел с алкогольного гения. Он запустил руку под кресло и, достав оттуда полную бутылку виски, сжал ее в руке.

– Я готов! – прошептал он.

– Подожди, Бальбо. У меня возникла мысль, – придержал его Тайгер. – Ложись в кровать.

– Что? – вытаращил глаза Бальбо.

– Ложись в кровать. Пусть они спокойно зайдут сюда. Я спрячусь за кресло.

– Хорошо! – Бальбо добрался до постели и залез под одеяло.

Тайгер подтащил кресло поближе к кровати и спрятался за ним.

– Лежи и ничего не предпринимай, Бальбо. Положись на меня, – шепнул он.

Непрошеные гости вошли через парадное. Тайгер слышал их осторожные шаги в соседней комнате. Потом он увидел, как двери бесшумно распахнулись, и несколько силуэтов неслышно вплыли в комнату.

Тайгер был абсолютно уверен, что это не Служба Безопасности. Те, наученные горьким опытом, не рискнули бы войти в темную комнату, если бы предполагали, что в ней находится он.

Силуэты достигли кровати. Один из них склонился над Бальбо. И в этот момент произошло то, чего Тайгер никак не ожидал. Бальбо вдруг приподнялся и треснул склонившегося над ним человека бутылкой по голове.

Тайгер без лишнего шума уложил остальных.

– Ну, ты! – Бальбо в восхищении покачал головой. – Ты их в одну секунду!..

– Бальбо, там есть еще, – перебил его Тайгер, указывая за окно. – Ставим небольшой спектакль. Слушай меня внимательно.

Через несколько минут Тайгер распахнул дверь на улицу и вытолкнул через нее Бальбо. Тот упал на землю и заорал:

– Куда вы меня тащите?!

В тот же момент из темноты возникло две тени.

– Почему кляп не засунули, кретины?! – подала голос одна из них.

Говоривший, получше рассмотрев возникшего в проеме двери Тайгера, осекся, сунул руку под одежду и сделал шаг вперед. Это было его последним движением. Тайгер выкинул ему навстречу руку, сложенную лодочкой, и она до основания большого пальца погрузилась в плоть человека. Второго он убил ногой.

Когда Бальбо поднялся, перед ним лежало лишь два бездыханных тела.

– Подавай грузовик, Бальбо, будем грузить трупы, – произнес Тайгер ровным голосом.

– Трупы?! – Бальбо застыл на месте.

– Тебя что, это смущает? – устало спросил Тайгер.

– Скорей удивляет. Ты опасный тип!

Бальбо направился в сарай за грузовиком, Тайгер в дом выволакивать тела.

– Итого пять трупов, – подвел итог Бальбо, когда они закинули в машину последнее бездыханное тело.

– Необязательно, – возразил Тайгер. – Возможно, кто-нибудь из них и жив.

– Некогда разбираться. Бросим в залив, мертвые утонут, а живой всплывет, – успокоил его Бальбо.

Когда они, выплыв на лодке на середину залива, побросали трупы в воду, Бальбо сказал:

– Похоже, пора сматываться отсюда. Жаль, хорошее место было и до бара рукой подать.

– Куда? – спросил Тайгер.

– Да есть одно место на примете. Я, после первого налета, теперь всегда имею что-то про запас.

Остаток ночи они перевозили виски из подвала в тайник, а потом грузили оборудование на машину.

– Чудаки, – говорил Бальбо, – забрасывая в кузов длинную металлическую коробку. – Все полагают, что я каким-то особенным способом настаиваю выгнанную продукцию, а она у меня настаивается всего три дня. Все дело в том, как и через что гнать, ну и, конечно, из чего.

Бальбо вынес из дома голограмму святой Инессы, бережно замотанную в кусок материи. Он положил ее на один из ящиков, возле левого борта.

Они тихо тронулись. Тайгер сидел за рулем.

Грузовик на первой скорости выполз на дорогу. Он проехал метров сто, когда впереди вспыхнули фары. Их было шесть, и они полностью перегородили дорогу.

В следующий момент сзади тоже вспыхнул свет.

– Обложили! Эта сволочь Джоб не такой дурак, как я предполагал, – произнес Бальбо и замысловато выругался.

– Хотелось бы верить, что это Джоб, – сказал Тайгер, останавливая машину. – Впрочем, какая разница. Если они вооружены, у нас нет шансов. Там целая толпа. Они нас просто изрешетят.

– Да ну?! – вдруг злорадно ухмыльнулся Бальбо и перебрался в заднюю часть машины.

До Тайгера донеслись его неясные бормотания.

Фары впереди тронулись с места и стали медленно приближаться. Они шли в один ряд, по-прежнему перегораживая дорогу. В это время на раму лобового стекла Бальбо со стуком опустил ствол тупорылого пулемета.

– Трогай, Джон! – заорал Бальбо, устраиваясь рядом с Тайгером, и передернул затвор. – Свиньи! Я ведь никому не мешал. Я жил как птичка божья и клевал потихоньку зернышки. – Трогай, черт возьми! Хотя мог бы таскать их мешками, но я знал, что если кто-то один таскает зерно мешками, то тысяча других голодают.

Тайгер тронул машину, и Бальбо дал длинную очередь из пулемета. Впереди сразу же погасли три фары. Второй очередью Бальбо загасил еще три оставшихся. Тайгеру сразу стало видно людей, суетящихся вокруг вставших машин.

– Я, как птичка божья… – продолжал орать Бальбо, перекрывая шум пулемета. – Мне не нужна была вилла на Лазурном Берегу… Теперь у меня забрали и Шона…

В свете фар грузовика Тайгер видел, как пули пулемета опрокидывают на землю людей. Кое-кто из них пытался стрелять, но это было равносильно плевку против ветра.

Когда они вплотную подъехали к машинам, живых там не было. Бальбо полоснул пару раз для острастки во тьму и, убрав палец со спускового крючка, стал менять диск на пулемете.

– Бальбо, – негромко окликнул его Тайгер, – все кончено, уймись.

– Да? – несколько растерянно произнес Бальбо. – Так быстро? Всего лишь какая-то жалкая минута удовольствия, а потом долгие годы расплаты…

– Так всегда и бывает, – произнес Тайгер, и в это время они услышали шум машины сзади, а затем свет ее фар отразился в лобовом стекле.

– Видишь, Джон, ты неправ. – Лицо Бальбо осветила радостная улыбка, и он переместился с пулеметом назад.

Он вел себя как опытный солдат: сначала подпустил противника поближе и только потом начал стрелять.

Тайгер выбрал среди перегородивших дорогу машин «бьюик», как самый легкий, и, упершись в него бампером, сдвинул с дороги, расчищая путь.

Пулемет за спиной замолк. Тайгер переключил скорость и прибавил газу. Пройдет немного времени, и на шум, что наделал Бальбо со своим пулеметом, начнут сползаться все кому не лень, и, конечно же, в первую очередь, Служба Безопасности.

Грузовик шел на максимальной скорости.

– Куда ехать, Бальбо? – спросил Тайгер. – Бальбо, тебе что, после пулеметной стрельбы уши заложило?

Ответа не последовало.

Тайгер обернулся, но ничего не увидел. Он остановил машину и, перебравшись через сиденье, увидел Бальбо, который лежал в углу, прижавшись лицом к своей голографии.

Тайгер, склонившись над ним, пощупал пульс и почувствовал под своим пальцем лишь слабое движение жизни. Гений был жив, но эта жизнь едва перевешивала смерть. Тайгер сунул руку под одежду Бальбо и обнаружил там кровь. Рана была серьезной.

– Сорок пять ящиков виски за упокой мятежной души, – проговорил Тайгер, имея в виду тайник, в который они с Бальбо спрятали виски, и тронул машину. – Сорок пять ящиков ароматного забвения – все что останется от человека, не нашедшего ни примирения с этой жизнью, ни своего идеала в ней во плоти и крови.

Тайгер не верил, что Бальбо выживет. Слишком много обстоятельств было сегодня против них.

Отвезти его в первую попавшуюся больницу Тайгер не мог. О человеке с пулевым ранением, поступившим туда, сразу узнает Служба Безопасности. Они сразу свяжут сегодняшнюю пальбу и ранение Бальбо. А расколоть Бальбо, неискушенного в таких делах, для них будет сущим пустяком. После чего его ждало бы, как минимум, пожизненное заключение – участь едва ли лучшая, чем смерть. Ни частных врачей, ни частных клиник Тайгер в этом городе не знал. Вдобавок у него не было с собой таких денег, чтобы купить молчание врача.

Оставалось ехать к Маку в бар, но опять же не было никакой гарантии, что Бальбо протянет столько времени. И еще не было гарантии, что Тайгер беспрепятственно сумеет добраться до «Тени папаши Локида».

Грузовик шел на пределе своих возможностей. Он скрипел изношенным корпусом, визжал ходовой частью на резких поворотах, но исправно держал скорость.

До моста Тайгер добрался благополучно и пронесся по нему на максимальной скорости. На той же скорости он ворвался в город и проехал несколько кварталов, не сбрасывая газ.

Он едва не врезался в фургон, развозящий хлеб, который вывернул из-за угла.

Спасло то, что у водителя хлебовозки оказалась превосходная реакция. Он тут же нажал на тормоза, и грузовик вплотную пронесся мимо фургона, лишившись правого бокового зеркала.

Проехав еще несколько кварталов, Тайгер свернул на набережную и сбросил скорость до ста миль в час.

Город Тайгер знал не очень хорошо и потому, чтобы не петлять в поисках нужной дороги, решил держаться залива.

Через какое-то время набережная неожиданно кончилась, упершись в бетонный забор.

Тайгер развернул машину. Проехав метров сто назад, он обнаружил переулок и, свернув в него, стал удаляться от залива. Потом он увидел справа какую-то щель между домами. Она шла параллельно заливу. Втиснув туда машину, Тайгер вдавил педаль газа и понесся. Он опасался, что стоит ему замедлить ход, как грузовик встанет, намертво застряв между кирпичных стен, которые все не кончались. Последние метры он преодолел со страшным скрежетом, начисто обдирая краску с боков машины. Наконец ему удалось вырваться из щели, и он направил джип к заливу. Впереди забрезжили редкие тусклые огни. Тайгер добавил скорость, надеясь, что это огни бара «Тень папаши Локида», станции забвения, на которой человек мог сойти, чтобы сделать передышку, или, может быть, даже для того, чтобы поменять билет на поезд, идущий совсем в другом направлении, как это сделал Вассерман.

Дороги как таковой не было, и грузовик подпрыгивал на колдобинах. Огни впереди стали ярче, и Тайгер начал узнавать их.

Те, что светились левее, принадлежали «Скале». Те, что горели справа, недалеко от залива, были огнями «Тени папаши Локида», сада истины, отгороженного от Великой Иллюзии плотной стеной алкоголя, как однажды выразился Бальбо.

Он подъехал к бару, когда первый свет приближающегося утра медленно обнажал его уродливые очертания.

Дверь бара оказалась закрытой. Тогда он нажал кнопку звонка и не отпускал ее, пока внутри не послышались звуки, означающие, что кто-то проснулся.

– Пошел к черту! Заведение закрыто! – раздался за дверью звонкий голос негритенка.

– Коко, это я, Джон, открой!

Залязгал железный затвор, и дверь распахнулась.

Лицо негритенка сливалось с мраком бара, и только белки глаз обозначали его присутствие.

– Мистер Джон! – удивленно воскликнул он и посторонился, пропуская Тайгера.

– Где Мак? – быстро спросил Тайгер.

– У себя. Он только лег.

Тайгер нащупал на стене выключатель, нажал его и пошел к кабинету Мака.

Хозяин притона спал на диване прямо в одежде.

Тайгер успел сделать лишь пару шагов в его сторону, как тут же услышал:

– Стоять на месте, иначе стреляю!

– Мак, это я! – произнес Тайгер.

– Что случилось? – спросил Мак, поднимаясь с дивана.

– Бальбо ранен. Может умереть в любую минуту.

– Где он?

– На улице в машине.

Мак выругался и, схватив со стола телефон, стал звонить:

– Поднимай же трубку, пьяное полено! – нетерпеливо говорил он, постукивая костяшками пальцев по столу.

Наконец на том конце отозвались.

– Ричард! – рявкнул в трубку Мак. – Мне нужен очень хороший врач, который не будет задавать лишних вопросов… Да, опять! Мне нужен срочно, прямо сейчас. Ричард, ты много болтаешь… – Мак чуть помолчал, слушая трубку, потом глаза его стали наливаться кровью. – Если ты, пьяная обезьяна, не добудешь мне сию минуту врача, то я обещаю, что ты до конца своей жизни не увидишь больше моего виски. Человек, который его делает, умирает. Ищи! – Мак положил трубку на стол.

– Найдет? – спросил Тайгер.

– Должен! Знакомства у него есть. Сам врач, правда спившийся. Когда-то оперировал, и неплохо.

Они стояли возле стола и ждали.

Телефон зазвонил – не прошло и пяти минут.

– Я же говорил, – ухмыльнулся Мак. – Это виски Бальбо – страшная сила, – он поднял трубку.

– Говорите! – Мак внимательно слушал трубку.

– Спасибо, Ричард, – сказал он наконец. – С меня выпивка!.. Что?! Прямо сейчас?! Ну, приезжай! – Мак положил трубку и покачал головой. – Вот же изобрел Бальбо зелье, кто попробовал – никакой силой не отвадишь. И похмелье никогда не мучает. Сейчас будет доктор. Уже выезжает. У него передвижная операционная.

Врач прибыл через двадцать минут после звонка.

Передвижная операционная представляла собой что-то вроде спортивного низко сидящего автомобиля, только в два раза больше. Едва она остановилась, как ее кабина с негромким жужжанием стала расти вверх и увеличилась до размеров человеческого роста. Тут же из нее выскочил человек и спросил:

– Где пострадавший?

Мак молча указал на грузовик.

– Грег, носилки! – крикнул человек, и из машины выскочил худой тип с носилками. – Туда! – ткнул пальцем первый, и оба кинулись к грузовику.

Бальбо внесли в импровизированную операционную, затем из нее появился доктор:

– Джентльмены, – обратился он к Тайгеру и Маку. – Через минуту я начинаю операцию. Она будет стоить пятьдесят тысяч. Вы готовы оплатить эту сумму?

– Да! – ответил после некоторого колебания Мак.

– Послеоперационное обслуживание будет стоить еще пятьдесят тысяч. Только при таких затратах я могу гарантировать вашему другу полноценное функционирование всего организма. Рана очень опасная. Вообще-то он должен был уже умереть.

Мак замялся.

– Думайте, джентльмены, – произнес доктор, заметив колебания Мака. – А я пока начну операцию.

– Секунду! – произнес Тайгер. – Ваш номер счета в банке?

Доктор достал что-то вроде визитки и протянул Тайгеру:

– Здесь есть все необходимое.

– Когда вы закончите операцию, сэр, на вашем счету будет лежать сто тысяч, – сказал Тайгер.

– Очень хорошо! – кивнул врач, скрываясь в машине.

– Где ты возьмешь такую сумму? – спросил Мак, когда они остались одни. – Я, допустим, прикинул, что смогу продать участок вместе с баром. За пятьдесят тысяч у меня бы его купили уже сегодня утром. А ты?

– Дай-ка телефон, – сказал вместо ответа Тайгер.

Он набрал номер Анхен.

– Слушаю! – услышал Тайгер сонный голос.

– Пора вставать, Анхен!

– Джон, это ты? – узнала она его.

– Да!

– Как ты тогда добрался? У тебя все в порядке?

– У меня все хорошо. Мне нужны деньги, сто тысяч.

Ну вот и все, – произнес он через минуту, возвращая трубку Маку. – Через два часа твой доктор сможет зайти в свой банк и удостовериться, что на его счету появилось свеженьких сто тысяч.

Они уже было собрались войти в дом, но на дороге блеснули фары, и к бару подъехало такси. Из него неловко выбрался грузный, совершенно лысый человек.

– Что, уже оперируют?! – крикнул он, обращаясь к Маку.

– Оперируют! – ответил Мак, и человек облегченно вздохнул.

– Как ты меня перепугал, Мак! – заговорил лысый. – Ответь мне на один вопрос: почему за человека, которому уже при жизни надо ставить памятник, хлопочешь только ты один? Не знаешь! А я тебе отвечу: потому что жизнь – дерьмо! Увесистый такой кусок дерьма, упакованный в позолоченную фольгу. А рай вот здесь, – человек ткнул пальцем в бар. – Вот в этом сарае, – он опять вздохнул. – Ладно, Мак, сколько ты мне выставишь?

– Столько, сколько ты сможешь выпить до закрытия.

– Бог мой! – человек закатил глаза. – Какие красивые слова! – Он резко развернулся и направился в бар.

– Сарай! – невесело усмехнулся Мак, глядя ему вслед. – Это не рай, – добавил он чуть позже, рассматривая свой бар, похожий в первом свете утра на гигантскую муравьиную кучу. – Это пристанище погибших кораблей. Ричард когда-то был хорошим хирургом. А теперь просто горький пьяница.

* * *

Сезон штормов был в разгаре. Даже в заливе поднимались большие волны и, рушась на берег, дотягивались до построек на берегу. Весь пляж был покрыт водой в пенных разводах.

Бар, если не считать восьмерых мошенников разных мастей, пережидающих здесь временные трудности, пустовал уже три дня. Закончилось виски.

Карманник Феликс ушел несколько дней назад и не вернулся. «Либо сцапали, либо сорвал приличный куш», – сказала по этому поводу Жизо.

Карло с Вассерманом, исчезнув после битвы с людьми Джоба, пока тоже не появлялись.

Дни стояли пасмурные, мрачные и бесконечно ветреные. Ветер срывал пену с волн и временами доносил ее даже до бара.

В один из таких дней, ближе к вечеру, когда Жизо достала пару бутылок из неприкосновенного запаса (только для своих), а Мак осторожно отцедил всем присутствующим виски на два пальца в стаканы: «Не могу смотреть на эти постные рожи, самого тоска берет», – объяснил он свою щедрость, дверь в бар открылась, и на пороге возник Бальбо.

Присутствующие, в том числе и Мак, несколько мгновений оторопело смотрели на него, бледного и ставшего еще тоньше.

Алкогольный гений вступил в бар, как и подобает великому человеку, с высоко поднятой головой.

Он прошел до стойки, затем повернулся лицом к публике и вкрадчиво произнес:

– Ну что, скучно?

И только после этого бар взревел в десяток не смазанных глоток.

– Бальбо! – сказала Жизо после того, как крик восторга стих. – А мы ждали тебя не раньше чем через месяц.

– Через месяц! – Алкогольный гений горько усмехнулся и отыскал глазами Тайгера. – Если бы мне, когда я лежал при смерти, сунули в руки сто тысяч, то я выздоровел бы и без врача, в один момент! – Потом Бальбо подошел к Тайгеру: – Спасибо, Джон! Что у вас новенького?

– Мы знаем, как найти Джоба, – произнес Тайгер.

– Как узнали?

– Один таксист сказал.

– Неужели Трюфель? Понятно. Благодаря его длинному языку мы Шона и потеряли. Трюфель, кстати, здесь в приюте вырос, но, видно, без паршивой овцы стада не бывает. Где мой грузовик?

– Спрятали неподалеку. А пулемет отправили на дно залива. Слишком много трупов на нем.

– Ну, пулемет соорудить недолго, – произнес Бальбо и повернулся к стойке: – Мак, что с виски?

– Как видишь, – Мак показал Бальбо на свою рюмку. – Из неприкосновенного запаса на два пальца каждому. Раз в сутки.

– Понятно! Тогда сегодня и начнем. Поможешь мне? – Бальбо вскинул на Тайгера темные глаза.

– Ты бы отдохнул неделю, – попробовал его остановить Мак. – Только из больницы – и сразу за работу.

– Разве это работа? Это творчество, поскольку тут, – Бальбо ткнул пальцем на рюмку в руках Мака, – не пойло тебе какое, а произведение искусства. А Джон мне поможет. Да, Мак, спасибо тебе за этого парня. Без него бы мне крышка.

* * *

Джем Джоб в городском бизнесе был акулой средней величины, да и то такое можно было произнести с большим натягом. Но зато у этой акулы были острые зубы, а алчности и подлости хватало на троих. Короче говоря, Джоб был законченным подонком, что помогло бы ему со временем вырасти в акулу побольше.

Прежде чем открыть новый ресторан в каком-нибудь районе, он выяснял количество заведений такого же рода в округе, а затем их мощь. Не в смысле конкурентоспособности, а то кому они принадлежат, какие люди за ними стоят. Затем, если орешки были ему по зубам, он открывал ресторан или бар и одновременно натравливал свою банду на близлежащие злачные заведения. Его люди терроризировали хозяев баров, устраивали там драки и дебоши, тем самым отбивая охоту у публики их посещать. Это продолжалось до тех пор, пока заведение, перестав приносить доход, не закрывалось.

Трюфель, высадив пассажира, решил перекусить и, зайдя в первый попавшийся ресторан, обнаружил там Джоба. Его обслуживали по высшему классу, совсем не как простого клиента.

Трюфеля это заинтересовало. «С чего бы такое внимание», – подумал он.

Джоб наконец насытился и вышел из ресторана. Официант, обслуживающий их столик, щуплый маленький брюнет, посмотрел ему вслед и с чувством произнес:

– Скотина!

Трюфель, расплачиваясь с ним, оставил щедрые чаевые, а затем спросил:

– А что это за гнусная рожа здесь обедала?

Официант расцвел, обнаружив единомышленника.

– Вам тоже она не понравилась?!

– Отвратительная рожа!

Улыбка у официанта стала еще шире.

– А кто он? – спросил Трюфель.

– Хозяин этого заведения. У него десять ресторанов, и он каждый день обедает в одном из них, проверяя качество обслуживания. Таким образом, в наш он попадает один раз в десять дней и как назло всегда в мою смену.

Трюфель счел полученную информацию ценной и, бросив все, помчался в «Тень папаши Локида».

Тайгер с Маком долго обсуждали то, что он им сообщил.

– Джоба надо брать прямо в ресторане, – сказал Тайгер.

– Я тоже так думаю, – согласился с ним Мак. – Другой шанс вряд ли еще представится.

В тот же вечер, когда вернулся Бальбо, они с Тайгером, дождавшись темноты, выкатили из заброшенного дома грузовик и направились на запасную базу алкогольного гения.

Когда подъехали, фары грузовика осветили стены, сложенные из бетонных плит.

Строение было высоким. Грузовик проехал вдоль него, свернул направо и остановился.

Бальбо выбрался из машины, подошел к стене и нажал какую-то кнопку. Тут же раздался шум работающего электромотора, и металлические ворота перед ними медленно пошли кверху.

– Когда-то здесь был цех, выпускающий военную продукцию. Детали к винтовкам, – сказал Бальбо, задумчиво рассматривая кусок пространства, вырванный фарами из темноты. – Вот здесь мы и устроим наш заводик, – Бальбо включил рубильник, и под самым потолком загорелось несколько ламп. – Слушай, откуда ты вытащил такую жирную заначку, сто тысяч? – спросил он. – Похоже, ты и вправду миллионер.

– Ссудил один человек.

– Этот человек законченный оптимист, раз надеется, что ты вернешь ему эти деньги. – Что думаешь делать дальше, Джон?

– Виски!

Бальбо впервые за все время улыбнулся.

– Ну, это я и так знаю. Что ты собираешься делать относительно себя. Может быть, я сумею тебе помочь.

– Я еще немного подожду. Пусть поутихнет. Ты со своим пулеметом столько шума наделал!.. Теперь Служба Безопасности, наверное, рвет и мечет.

– Ну а когда поутихнет?

– А когда поутихнет, я еще натворю дел!

За неделю они сделали пятьдесят ящиков виски.

На пятьдесят первом Бальбо вдруг присел на пустой ящик, просидел с минуту, отрешенно глядя в пространство, потом достал сигарету и сказал:

– Шабаш!

Первую партию они вывезли на следующую ночь.

Грузовик едва тащился по дороге, приняв на себя груз в тридцать четыре ящика.

– Бальбо, ты бы не хотел, чтобы твой виски жаждал ну хотя бы весь Сан-Франциско? Ведь у тебя был шанс стать богатым и знаменитым. Виски назвали бы твоим именем…

– И опять же его пили бы только богатые идиоты.

– Ты бы мог постепенно расширить дело, имея патент.

– Я не коммерсант, я художник.

– Художнику нужна слава.

– Не всегда. Меня давно не интересует человечество. Я только хочу, чтобы меня оставили в покое.

Оставшуюся дорогу они молчали. За их спинами позвякивали бутылки.

Кипилл ждал их на берегу со своей лодкой.

– Негусто, – сказал он, – окинув глазами грузовик. – Будете еще рейс делать?

– Нет, хватит на сегодня, – ответил Тайгер.

– Передавай привет Маку. Завтра следующая партия, – крикнул Бальбо, когда Кипилл отчаливал от берега.

* * *

Тайгер подошел к бару. Если учесть наличие виски, то тишина, которая царила внутри, казалась непривычной. Он приоткрыл дверь. Бар распирало от народа и сигаретного дыма, но все сидели чинно и слегка задумчиво потягивали виски.

Тайгер прикрыл дверь и вошел в бар с черного хода.

Он постучал в кабинет Мака и, услышав «да», вошел.

Мак молча указал рукой на кресло.

– Что там происходит? – спросил Тайгер. – Умер кто-нибудь?

– Родился! – ответил Мак. – Сегодня папаше Локиду исполнилось бы сто лет. Собрались воспитанники приюта помянуть старика. – Мак достал рюмку и поставил ее рядом со своей.

– Зачем позвал? – спросил Тайгер, когда допил виски. – Что-то случилось?

– Есть план, как взять Джоба, – сказал Мак. – Вся ставка на тебя, если ты, конечно, согласишься.

– Говори! – произнес Тайгер и отставил рюмку в сторону.

Через день перед обедом они выехали на дело. На Тайгере был мешковатый костюм с чужого плеча, парик, борода и косынка на голове. Рядом с ним в машине сидели двое бывших воспитанников папаши Локида. Они были похожи друг на друга, как две капли воды. Мак находился за рулем.

До обеда оставалось минут сорок, и потому ресторан был почти пуст. Двое шоферов не спеша ели за столиком возле дверей.

– Это наши люди, – негромко обронил Мак.

Кроме шоферов, в дальнем углу вяло ковырялась вилками в своих тарелках компания клерков.

Они присели недалеко от окна.

– Он обычно обедает здесь, – Мак кивнул на соседний столик. – Черный ход вон там, дверь рядом с картиной. Придется уходить через кухню. Я на машине буду ждать вас за рестораном, прямо возле дверей. Братья помогут тебе, если что. Телохранителей отвлечет официант. Парню всегда хотелось сделать Джобу какую-нибудь пакость. Он согласился за пять штук, – Мак поднялся из-за стола. – Удачи!

Тайгер обвел глазами зал. Его взгляд наткнулся на официанта, который их обслуживал. Маленький смуглый человек с короткими смешными движениями. Трудно поверить, что он согласился на предложение Мака.

Тайгер перевел взгляд на своих компаньонов. Братья-близнецы Лео и Майкл внушали доверие.

Тайгер посмотрел на настенные часы. С того момента, как они сюда вошли, прошло двадцать минут.

По прошествии еще семи минут компания клерков закончила свою трапезу и, не спеша, потянулась к дверям. Серыми, неприметными тенями они покинули ресторан и растворились в прохладном воздухе дня. Он посмотрел на часы. Прошло еще четыре минуты.

Братья между тем успели выпить по бутылке пива. Когда они заказали еще по одной, в ресторане появился Джоб. Его сопровождали два телохранителя с плоскими, ничего не выражающими рожами. Зато Джоб оказался колоритным мужиком. С бычьей шеей и большой головой, которая венчала крепкое тело. Рыжий.

Троица шумно уселась за столик.

Телохранители повели глазами в сторону Тайгера и братьев, а потом снова уставились на шефа, лицо которого принимало изумленное выражение, – официанта до сих пор не было. Он возник в другом конце зала спустя пару минут и не спеша направился к столику Джоба, который стал медленно багроветь. Когда официант остановился возле столика, краска залила уже не только физиономию Джоба, но и его шею.

– Где тебя черти носят?! – прорычал Джоб.

– Как же вы мне надоели со своими придирками, мистер, – официант смаковал каждое слово. Он специально не сказал «мистер Джоб», а сказал «мистер». И это придало его реплике более оскорбительное значение.

Телохранители стали медленно подниматься из-за стола.

– Сидите спокойно! – остановил их Джоб и ледяным тоном, вежливо, словно аристократ, сделал заказ.

На сей раз официант вернулся быстро. И делал он теперь тоже все быстро. Быстро расставлял тарелки на столе, быстро двигался вокруг него и так же быстро сгрузил, чуть перекосив поднос, большую соусницу с красным соусом прямо на грудь Джоба. Происшедшее было настолько невероятным, что Джоб и его телохранители в первые мгновения не могли поверить в него. И только когда официант стал потихоньку пятиться от стола, оба телохранителя Джоба начали медленно подниматься. Это был момент, когда ситуация по-настоящему еще не дошла ни до них, ни до Джоба, и все действия персонажей были полуосознанными.

Наконец официант повернулся и побежал к выходу.

– Ловите сукиного сына! – первым пришел в себя Джоб.

И телохранители бросились исполнять команду.

Как только они выскочили на улицу, двое шоферов, торчавших за угловым столиком, поднялись и последовали за ними.

Джоб еще не успел как следует огорчиться из-за испорченного костюма, как Тайгер оказался рядом.

Его движение было практически неуловимым. Но голова Джоба тут же безжизненно опустилась ему на грудь.

Подоспевшим братьям осталось только принять бесчувственное тело. Они потащили его к черному ходу. Тайгер направился следом. Слева мелькнул вжавшийся в стену второй официант.

Багажник машины Мака был открыт.

Братья бросили туда Джоба, как куль с мукой.

Когда подъехали к бару, Мак сиял, как новорожденная луна. Джоба вытащили из багажника. Он попытался встать, Тайгер ударом ноги поставил его на четыре конечности.

– Ты животное, Джоб, а животное должно стоять на четырех лапах, – произнес он. – Отныне так и будешь передвигаться, потому что, когда животное пытается ходить на двух ногах, от него одни неприятности.

– Давай, двигай! Туда! – крикнул Мак и указал Джобу на вход в бар.

Джоб опять попытался встать на ноги. На этот раз Тайгер ударил Джоба так, что того скрючило от боли. Когда он немного отдышался, Тайгер приказал ему:

– Пошел! На карачках!

И угрожающе поднял руку.

И Джоб на коленях двинулся к бару.

Джоб, опираясь на четыре конечности, стоял в углу. Глаза его рыскали взад-вперед по бару.

– Твои парни на дне залива. Вот и ты скоро там будешь. Вода холодная, но ты уже этого не почувствуешь. У тебя один шанс остаться в живых. Сказать, где Шон.

Джоб провел языком по пересохшим губам, прокашлялся и произнес:

– За городом… На моей вилле.

– Его охраняют?

– Да!

– Я съезжу, – сказал Тайгер.

– Сделаем так, – обратился Мак к Джобу, – ты сейчас позвонишь туда и скажешь, что мальчика нужно перевести в другое место, и что за ним приедет человек. Назовется, скажем, папой. Когда мы доставим мальчика сюда, тебя отпустят.

– Какие гарантии?

– Если Шон будет здесь, твоя паршивая жизнь никому не нужна, – произнес Мак. – Звони! – Мак протянул телефон Джобу.

Тот взял трубку и набрал номер.

* * *

Было пять утра – самое безопасное время, когда Тайгер остановил полугрузовой «ниссан» Мака у виллы, облицованной карфелином. Во дворе была полная тишина. Тайгер подошел к воротам и нажал кнопку звонка.

– Кто?! – через некоторое время раздался голос за воротами.

– Папа! – ответил Тайгер.

– Какой, к черту, папа?!

– От Джоба, за мальчишкой.

Через какое-то время ворота медленно раскрылись. Перед Тайгером стоял маленький кривоногий негр, рядом с ним мальчишка. Это был длинный нескладный подросток, ростом едва не выше Тайгера.

– Поедешь с ним, – негр толкнул мальчишку в спину.

Шон сделал два шага вперед и натолкнулся на Тайгера. Его глаза угрюмо взглянули на него и ушли в сторону.

– Эй, приятель! – крикнул негр, закрывая ворота. – Ты с ним осторожно. Как бы не смылся.

– Иди спокойно, мы едем к Маку и Бальбо, – сказал Тайгер.

– Вы врете, – равнодушно произнес мальчишка.

– Не будем спорить, – Тайгер на всякий случай взял мальчишку под локоть и повел к машине.

«Ниссан» шуршал шинами по влажной полосе дороги.

Мальчишка молча смотрел в лобовое стекло.

– Мистер Джоб у нас в заложниках, – произнес Тайгер, когда въехали в город. – Мы поменяли его на тебя.

Шон бросил короткий взгляд на Тайгера и не произнес ни слова.

Быстро светало. В окне машины мелькали еще спящие улицы с припаркованными машинами. Они быстро пересекли город.

До западной окраины оставалось минут десять езды, когда машина вдруг пошла рывками.

– Инжектор! – произнес первое за всю поездку слово Шон.

– Откуда знаешь? – спросил Тайгер, абсолютно не разбиравшийся в технике.

– Это машина Мака.

– Можно что-то сделать?

Мальчишка покачал головой:

– Вряд ли.

Метров через сто они окончательно встали.

Тайгер вышел из машины и осмотрелся. Место было неудачное, абсолютно открытое и незнакомое.

– Надо срочно найти такси, – сказал Тайгер.

Они закрыли машину и быстро зашагали по улице.

Хуже не придумаешь, думал Тайгер, белым днем, едва не посреди города…

Невезение продолжалось. Они прошли три квартала, и им не попалось ни одной машины. Но это было еще не все. Сзади раздался звук работающего мотора. Он медленно приближался.

Тайгер оглянулся и увидел патрульную машину Службы Безопасности. Белый «понтиак». Спрятаться было некуда, вокруг лежало открытое пространство. Оставалось идти своей дорогой, надеясь, что машина проедет мимо. Так оно и вышло. «Понтиак» медленно проехал мимо и стал удаляться. Тайгер уже решил, что пронесло, когда машина вдруг встала, а потом дала задний ход.

Они остановились прямо напротив Тайгера.

– Эй, ты! – услышал он и, повернув голову, увидел направленный на него пистолет. – Подойди сюда!

Тайгер посмотрел на мальчишку:

– Что бы сейчас ни случилось, ты должен идти. Бальбо и Мак ждут тебя. Расскажешь им все.

Шон кивнул.

Тайгер медленно подошел к машине. Оба агента уже вышли из нее.

– Что-то лицо мне твое знакомо, приятель, – произнес один из них, высокий, с широким разворотом плеч, атлет. – Женщины от тебя, наверное, без ума, красавчик, – Тайгер молча рассматривал идеально вылепленный подбородок агента. – Удостоверение личности! – потребовал тот. Похоже, он был старшим в этом тандеме.

– Оставил в машине, – произнес Тайгер.

– Руки на капот, ноги раздвинуть! – приказал агент.

Тайгер повиновался.

– Глен, обыщи его. – Агент сделал шаг назад, уступая место напарнику. И в этот момент он узнал Тайгера. – Глен, назад! – закричал он, но было поздно. Его напарник уже принялся за дело.

Правая ступня Тайгера, оторвавшись от земли, сделала молниеносное серпообразное движение, подсекая агента. Продолжая разворот вслед за ногой, Тайгер подхватил падающее тело, встал на обе ноги и швырнул его прямо на старшего агента. Тот попытался отпрянуть, но тело напарника догнало его и сбило с ног. Агент успел выстрелить в падении и рухнул на землю. Встреча с асфальтом оказалась жесткой. Оружие выпало из его руки. Тайгер пинком отправил пистолет подальше. Первым пришел в себя агент, оказавшийся сверху. Он откатился в сторону и бросился бежать, пытаясь на ходу выхватить оружие. Тайгер настиг его одним молниеносным броском. Когда с беглецом было покончено, Тайгер обернулся и увидел сидящего в «понтиаке» старшего агента. В следующий момент «понтиак» сорвался с места и устремился прямо на него. Тайгер отскочил в сторону.

«Понтиак» разворачивался, заходя на второй круг. Тайгер пошарил глазами вокруг себя, заметил метрах в пятнадцати пистолет и бросился к нему.

«Понтиак» ревел, нагоняя Тайгера. Он на ходу подхватил оружие, отскочил в сторону и вскинул пистолет. После четвертого выстрела машина завихляла и врезалась в стену на другой стороне улицы.

Тайгер оглянулся. Шона нигде не было видно. Молодец, подумал Тайгер. С мальчишкой он бы далеко не ушел. Сейчас бы самому ноги унести. Шума он наделал немало.

Тайгер побежал по улице и, услышав вдалеке вой сирены, свернул в первый попавшийся переулок. Он бежал по нему, пока где-то впереди не раздался вой еще одной сирены. Ему пришлось снова свернуть в сторону.

Тайгер несся по улице, так что ветер свистел в ушах. Он бежал уже минут пять. Сирены гудели со всех сторон. Казалось, СБ стекается сюда со всего города, охватывая участок в кольцо. Так, скорей всего, и было. Тайгер уже не считал улицы и переулки, в которые он сворачивал.

Тайгер продолжал бежать. Слева и справа мелькали выбитые окна и пустые дверные проемы заброшенного квартала. Далеко впереди и сзади маячили крохотные фигурки агентов Службы Безопасности. Как только у них появится возможность прицельно стрелять, они схватятся за пистолеты. Круг замыкался. И на этот раз у Тайгера не было уверенности, что он уйдет. В данный момент он надеялся лишь на то, что сумеет добежать до ближайшего переулка и свернуть в него, прежде чем откроется пальба. Он боролся с соблазном прыгнуть в окно или зияющий проем двери. Он уже дважды проделывал это и каждый раз натыкался на глухую тыльную стену. Так что нужен был переулок. Первый выстрел прогремел, когда он почти достиг его. Агент выстрелил на бегу, и расстояние было немалым, но пуля пропела возле самого уха. Второй выстрел прозвучал почти сразу за первым, но Тайгер уже сворачивал за угол.

Оказавшись в переулке, он попробовал бежать еще быстрей, но уставшие ноги уже плохо слушались. Ему едва удавалось передвигаться с прежней скоростью.

Чуть впереди и справа, на стыке двух кирпичных домов, он увидел арку, за которой должен был быть двор. Из подобных дворов всегда имелся выход на другую улицу.

Тайгер достиг арки, свернул в нее и оказался в просторном прямоугольном пространстве. В окнах домов, окружавших его с двух сторон, еще имелись стекла, а растрескавшийся асфальт был довольно чист. Казалось, его совсем недавно подмели. Дома соединяла глухая высокая стена. Видимо, ее возвели для того, чтобы двор не превратился в проходную. Однако в центре стены Тайгер заметил дверь и облегченно перевел дух.

Он пересек двор и рванул дверь на себя. Она распахнулась, и он, подавшись всем телом вперед, чуть было не влип лбом в кирпичную кладку. Пару секунд он непонимающе рассматривал дверь. Кладка в ее проеме ничем не отличалась от остальной стены. Значит, сквозного хода здесь никогда не было. Зачем же дверь? Чья-то глупая шутка? За спиной Тайгера вдруг раздался звук, напоминающий хрюканье. Он резко обернулся и увидел в одном из окон человека, который, зажав рот ладонью, давился от смеха. Заметив, что его обнаружили, человек убрал ладонь и захохотал во все горло.

– Мистер! – пытался говорить он сквозь смех. – Вы… вы плохо воспитаны. В… вы забыли постучать. Попробуйте еще раз…

Тайгер подошел к окну. Весельчаку было явно за пятьдесят. В таком возрасте трудно так беззаботно хохотать находясь в здравом уме. Одет он был в футболку с надписью «Люби меня» и широченные синие шорты. Лицо его выглядело как лицо классического, махрового забулдыги. Казалось, по нему долго стучали молоточком для отбивки мяса, и теперь оно цвело.

– Мистер, есть ли отсюда другой выход? – вежливо поинтересовался Тайгер.

– Чем же вам плох этот? – продолжал веселиться забулдыга.

– В него невозможно выйти!

– Ну, тогда только туда! – Забулдыга ткнул удивительно чистым пальцем с подстриженным ногтем в небо. – А почему бы вам не выйти обратно через арку? – Он, не переставая хохотать, достал из кармана шорт носовой платок и вытер выступившие слезы. Внезапно его взгляд неподвижно остановился на Тайгере, и хохот резко оборвался. – Вижу, вам совсем не хочется выходить. Вас преследуют?

Тайгер кивнул.

– Служба Безопасности? – спросил забулдыга.

– Да! – ответил Тайгер, удивляясь догадливости человека.

– Сюда! – махнул рукой тот, приглашая Тайгера забраться в окно.

Тайгер не заставил себя долго ждать.

– За мной! – произнес человек и довольно бодро для его лет кинулся в глубину комнат. Тайгер последовал за ним.

Они буквально скатились вниз по какой-то лестнице и побежали темными, без света, коридорами. Тайгер не видел бегущего впереди человека. Он ориентировался только по топоту его ног, который внезапно смолк.

Тайгер едва успел затормозить, чтобы не сбить с ног своего спасителя.

В темноте что-то загремело, потом голос человека откуда-то из-под ног Тайгера произнес:

– Спускайтесь, здесь люк.

Тайгер присел, нащупал отверстие в полу и опустил в него ноги.

– Там есть скобы, вставайте на них, – опять произнес человек. – И закройте за собой люк.

Тайгер не заставил себя ждать.

«Неглубоко, метра три», – отметил он, когда его ноги коснулись земли.

– Сюда! – опять услышал он впереди себя голос. – Только пригнитесь, здесь низко.

Человек быстро и уверенно, словно по своей квартире, двигался в потемках лабиринтов.

Тайгер, согнувшись, прошел шагов десять вперед, затем протиснулся в какую-то дыру и ощутил легкий сквозняк.

– Что, загнали вас, мистер? – Теперь голос звучал совсем рядом.

– Вроде того, – согласился Тайгер.

– Ну ничего, считайте, что вы уже свободны, – говорил человек, шагая впереди Тайгера. – Минут через десять мы вынырнем далеко от этого места. Однако мне этот двор нравился. Там жили веселые люди. Один трюк с дверью чего стоит. Наверное, веселились весь день напролет. Обычно заброшенные места наводят на грустные мысли, но в этом месте мне всегда почему-то было приятно сидеть. Видно, что-то остается во дворах от живших там людей. Что-то такое, что незримо витает в воздухе. А вот теперь черт принес туда Службу Безопасности.

– Получается, что это я их привел. Извините! – произнес Тайгер, неотрывно следуя за своим спасителем по узкому ходу.

– Ничего! – великодушно произнес тот. – Хороших мест много.

«Это где же их много, в этих норах?» – мысленно спросил у него Тайгер.

– Теперь встаньте на колени, здесь совсем низко, – произнес человек.

Тайгер опустился на четвереньки и пролез в узкую дыру.

– Ну вот, теперь все в порядке, – на сей раз голос звучал где-то впереди.

Затем коротко прогремело железо.

Тайгер ощутил, что сквозняк прекратился, потом в темноте вспыхнул фонарик, и его свет вырвал из темноты длинный коридор с овальными стенами.

– Я могу обойтись без фонаря, – произнес человек, – но вам здесь недолго и шишек набить. Очень неровный пол. Я-то знаю каждый изгиб и выступ. Все-таки семь лет туда-обратно.

– Что было здесь раньше? – спросил Тайгер.

– Канализация, что же еще. Только она давно уже не действует. Она уже не действовала лет двадцать до того, как мне ее показал старина Брок. Это старая система. Но по ней можно попасть в любую часть города. Во всяком случае, теоретически. Брок был большой специалист по этой части. Я, по сравнению с ним, дилетант. Ну вот мы и пришли, – человек стал забираться вверх по деревянной лестнице.

Тайгер полез вслед за ним.

Они оказались в металлической, нагретой солнцем коробке.

– Не огорчайтесь, это всего лишь прихожая, – сказал человек. – Сейчас мы окажемся в моей восточной резиденции, – он нагнулся и поднял крышку узкого люка. – Добро пожаловать!

Тайгер протиснулся сквозь люк и оказался в чистой комнате с двумя лежаками, шкафом, столом и потертым креслом. Посреди комнаты лежал небольшой, вполне приличный ковер. Вместо окон, на высоте человеческого роста, находились длинные узкие щели шириной в три ладони.

– Здесь мы в полной безопасности, – произнес человек и с удовольствием уселся в кресло.

Тайгер пристроился на табурете у стола и спросил:

– Вы здесь живете?

– Не только здесь, – ответил человек. – Знаете, вы повеселили меня от души! Можно сказать, сегодняшний день прожит не напрасно. А еще говорят, что миллионеры скучные люди. Так что я вам благодарен. Вы можете находиться здесь сколько вам понадобится.

– Откуда вы взяли, что я миллионер? – спросил Тайгер.

– Из газет, конечно. В свое время вашу фотографию напечатала половина газет Сан-Франциско. Вы что, правда убили агента Службы Безопасности?

– У меня есть такая особенность – опережать тех, кто покушается на мою жизнь. – сказал Тайгер.

– Ого! Так вас хотел убить агент Службы Безопасности?

Тайгер кивнул.

– Интересно за что? – задумчиво произнес человек. Казалось, он спрашивает это у самого себя.

– Мне тоже хотелось бы это знать.

– Вы что, даже не догадываетесь?

– Нет! – ответил Тайгер.

Человек как-то странно посмотрел на Тайгера:

– Очень занятная история! И главное, что подобное уже кое с кем было.

– Например? – спросил Тайгер.

– Например, со мной. И что это они повадились стрелять в миллионеров?

– Вы хотите сказать, что вы миллионер? – Тайгер недоверчиво посмотрел на человека.

Человек грустно улыбнулся.

– Что, не похоже? – Он подошел к окну-щели и долго смотрел в него. Тайгер, в свою очередь, смотрел ему в затылок.

Человек напоминал ему Генри Лая. Такая же сутулость спины. Плечи, словно надломленные от непосильной тяжести, опущены вниз. Невеселое зрелище. Граница зрелости и старости. Одинокой старости.

Человек отвернулся от окна:

– Был миллионером. Михель Дэйв собственной персоной. Безумный Михель! Может, слышали? – Он подошел к Тайгеру и протянул руку: – Добро пожаловать в клуб отставных миллионеров! Вы будете его вторым почетным членом.

– Михель Дэйв! – произнес Тайгер, пожимая протянутую руку. – Как же, слышал! Мне очень приятно познакомиться с такой незаурядной личностью! Вот, оказывается, куда делся Михель Дэйв.

Дэйв печально кивнул головой.

Смутная догадка мелькнула в голове у Тайгера. Он вспомнил фразу, оброненную Дэйвом пять минут назад: «Что это они повадились стрелять в миллионеров?»

– Я полагаю, что у вас со Службой Безопасности тоже возникли какие-то трения? – спросил он.

– Трения?! В меня стреляли! В первый раз меня спас телохранитель. Совсем еще мальчик. К счастью, он остался жив. Пуля пробила ему легкое. Второй раз меня спасла глупая случайность. Я оступился на ровном месте, и пуля, которая должна была попасть мне в голову, вошла в глаз моему предку. Картина висела как раз напротив окна. В третий раз меня попытались убить, когда я тайно покинул дом и уехал в Южную Америку. У меня там небольшая фазенда. На всякий случай. О ней никто не знал. Правда, она числилась в реестре собственности, но вы же знаете, что информацию оттуда можно получить только по специальному разрешению. Меня нашли через день после того, как я приехал.

От их пуль моя фазенда превратилась в решето. За полчаса до этого из деревушки позвонил друг и сказал, что ко мне направляется машина. Когда они подъехали, я уже был в роще неподалеку. До меня доносилась такая пальба, которую я слышал разве что в кино, в боевиках. Потом раздался взрыв. Между деревьями было видно, как мой дом взлетел на воздух.

Уходя, я натолкнулся на их джипы. Молодчики, прежде чем потрудиться над моей фазендой, скинули пиджаки и оставили их в машинах. Я, естественно, поинтересовался содержимым их карманов. Впрочем, для меня это не было естественно, скорей наоборот. Ведь я первый раз в жизни залез в чужой карман. Оказывается, это увлекательно. Впрочем, я отвлекся. – Безумный Михель опять сел в кресло и вытащил из кармана золотой портсигар. Он раскрыл его, и Тайгер увидел, что в нем полно окурков.

– Закуривайте! – протянул ему портсигар Михель.

– Нет, спасибо, – вежливо отказался Тайгер.

– Как хотите. Вполне приличные окурки, – Михель достал один и закурил.

– Дело в том, что я не курю, – произнес Тайгер.

– А, понятно, – Михель Дэйв выпустил большое, жирное кольцо дыма. Оно на короткое время повисло в воздухе, а потом медленно поплыло к окну. Он проводил его взглядом и сказал: – Золотой портсигар с монограммой – это единственное, что осталось от того Михеля Дэйва, который существовал шесть лет назад, – он повертел в руках окурок, рассматривая его. – Находясь на нелегальном положении, трудно зарабатывать на жизнь. Даже на сигареты. Так вот, – вернулся он к прерванной теме. – В пиджаках я обнаружил удостоверения агентов Службы Безопасности. Когда в меня стреляли в первый и второй раз, мне, конечно, было страшно, но не до такой степени, как в этот момент. Поскольку тогда я полагал, что убийца подослан конкурентами или воротилами Монте-Карло. От них можно уберечься. Стать более осторожным, усилить охрану, принять еще какие-то меры. Но куда, скажите на милость, можно деться от Службы Безопасности? Я шел полдня и всю ночь, – продолжил свое повествование Безумный Михель. – По пути мне попадались деревни, где я мог бы нанять машину, но я обходил их, продолжая идти пешком. Я вышел на дорогу, лишь когда окончательно выбился из сил. Меня подобрала крестьянская семья, едущая на треллере в отпуск. Простая радость, но они были счастливы. Тогда я впервые позавидовал простым людям. Они высадили меня рядом с побережьем, подарив на прощание соломенную шляпу. Они очень беспокоились, что мне напечет лысину. И поехали дальше, веселые и беспечные. Я махал им вслед шляпой. Рядом со мной, перечерченные белой пеной, рушились аквамариновые волны, и теплый ветер с океана трепал на мне рубашку. У меня было такое чувство, что я снова молод. В тот момент я осознал, что жизнь хороша, даже если ты находишься и не в шкуре миллионера. Я решил больше не искушать судьбу. Взорвав фазенду, Служба Безопасности наверняка решила, что с Михелем Дэйвом покончено навсегда. И я подумал, что не стоит их разочаровывать. Так что домой я не вернулся. Денег мне на какое-то время хватило, и я, переезжая из города в город, все надеялся разгадать мучившую меня загадку: за каким чертом Службе Безопасности понадобилось меня убивать?

В конце концов, я так ничего и не выяснил, а судьба свела меня с Броком. Брок не был бродягой. Он, по его словам, не хотел участвовать во всем этом дешевеньком спектакле, или, как он еще говорил, гонке кретинов, которую почему-то все называют жизнью. Он говорил, что жизнь там, с той стороны занавеса, а не здесь, на сцене, уставленной для придания большей значительности телебашнями, небоскребами и унитазами. Брок был не только сантехником, он был еще и философом, – Михель Дэйв докурил окурок и достал новый.

Тайгеру странно было смотреть на золотой портсигар, полный окурков.

Бывший миллионер прикурил от зажигалки с изяществом светской дамы и продолжил свой рассказ:

– Когда кончились деньги, у меня стал возникать сильный соблазн вернуться, но в то же время я понимал, что как только это сделаю, то не проживу и месяца.

Меня приютил Брок. Он научил меня ремеслу бродяги, то есть умению выжить, умению не умереть от холода и голода и в то же время не зависеть от общества. Еще он научил меня ходить под городом. Ему не хотелось встречаться с людьми, потому что он считал их никчемными существами. Они его раздражали. Мне не хотелось встречаться с людьми, потому как я боялся, что меня могут опознать. Тем не менее я и Брок путешествовали по всему городу, вернее под ним, но мы могли выйти на поверхность в любой его точке. Времени у нас было много, и мы развлекались тем, что Брок вел меня по новому маршруту, а я пытался определить, под какими районами мы проходим. Конечно, чтобы добыть пищу и прочие небходимые для жизни предметы, нам приходилось подниматься на поверхность и общаться с людьми. Брок делал это с неохотой. А мне было приятно. Раз в две недели мы отправлялись в долгий путь на вершину холма. Выбравшись там на поверхность, мы прятались под выступом скалы и смотрели как заходит солнце. Брок говорил, что это необходимо – смотреть на солнце. Иначе мы превратимся в кротов. Иногда, ранним утром, когда все еще спали, мы даже позволяли себе прогулки по улицам города. А где скрывались вы, если не секрет? – спросил Дэйв.

– У друзей! – ответил Тайгер.

– Служба Безопасности обнаружила вас там?

– Нет! Я решил найти одного человека, но меня ждала засада.

– И вы сумели унести ноги от этих монстров? Неужели такое возможно?

– Ну, у меня большой опыт по этой части.

– Вас теперь ищут повсюду!

– Они никогда не переставали меня искать.

– Здесь вы в полной безопасности, – сказал Дэйв. – Вы действительно не знаете, почему вас хотят убить?

– Очень бы хотел знать, зачем и кто за этим стоит.

– Что вы намерены делать сейчас?

– Хочу попытаться вернуться к своим друзьям, – ответил Тайгер.

– Они далеко? Я могу провести вас под землей.

Тайгер назвал район.

Дэйв потер подбородок:

– Далековато! Это уже пригород. Канализация вряд ли туда подходит. Может быть, новая система, но, даже если и так, по ней не пройти. Она слишком узкая. Но вы можете пока оставаться у меня. Столько, сколько вам будет нужно. Надеюсь, вы не верите в тот бред, что у Михеля Дэйва отсырели мозги.

– Знаете, так считали многие. Особенно когда вы замахнулись на Монте-Карло.

В глазах Дэйва блеснул гнев.

– Монте-Карло – это символ человеческой глупости и никчемности. Хотя без всех игорных заведений это прекрасный город. – Дэйв неожиданно открыто и ясно посмотрель на Тайгера. Глаза у него были прозрачно-серые, проницательные и чуть усталые. – Если бы мной не занялась Служба Безопасности, я бы очистил его от игорного бизнеса. У меня же получилось с Оттавой. Вы плохо меня знаете и совсем не знаете историю богатства нашей семьи. В свое время мой отец скупил нефтяные скважины у арабов. Вы думаете, это было так просто? Да это гораздо трудней, чем скупить все игорные и питейные заведения Оттавы, которые порой доставляли их владельцам немало хлопот. Разве можно сравнить казино, даже самое золотоносное с нефтяной скважиной? Казино может обанкротиться. В него может перестать ходить народ, у него может появиться сильный конкурент, его может изрядно пощипать банда игроков – профессионалов высшего класса, его, в конце концов, могут просто ограбить. Но что может произойти с нефтяной скважиной? Только одно – в ней может иссякнуть нефть. Но никто не покупает пересыхающие скважины, поскольку это легко установить, – Дэйв на короткое время замолчал, чтобы передохнуть, а потом опять продолжил: – И вот, представьте, мой отец сумел купить скважины у арабов.

– И каким же образом ему это удалось?

– Связи! Плюс восемь миллионов на взятки должностным лицам, на подкуп ученых авторитетов и распространение слухов, которые подкреплялись учеными статьями во многих газетах мира.

– И что же это были за статьи? – поинтересовался Тайгер.

– Об открытии нового сверхдешевого и экологически чистого топлива, – ответил Дэйв. – Еще три миллиона отец потратил на постройку первого завода для производства новых двигателей. Еще пятьсот тысяч для постройки первого демонстрационного образца автомобиля, работающего на новом топливе.

– И что, действительно существовало такое топливо?

Дэйв, улыбаясь, посмотрел на Тайгера:

– Ну вот, вы тут же и поверили, а представляете, как всполошились арабы. Сначала только слухи, потом научные статьи. Два миллиона ушло на разработку псевдонаучной теории, которая стала основой для изобретения. Потом появился первый завод для изготовления двигателей, работающих на новом топливе, и, наконец, первая машина с таким двигателем. Серьезный человек тратит серьезные деньги. Это убеждает. Еще до постройки завода акции нефтяных компаний на бирже стали падать. После постройки завода они стремительно пошли вниз.

Арабы попытались выкупить изобретение, а потом и украсть. Но как можно украсть то, чего на самом деле нет.

– А как же двигатель?

– Двигатель действительно был чудо-изобретением, поскольку работал сам на себе. Его построили два голландца. Час его работы стоил тысячу долларов, так что все было, так сказать, почти материально. Но отец все равно не смог переплюнуть славы деда, который, чтобы скупить огромные земли, десять лет готовил свою акцию. Но это уже отдельная история. Без соответствующей подготовки вы вряд ли что в ней поймете. Результат этих двух акций, деда и отца, явился основой того, что я вхожу в двадцатку богатейших людей мира. Так что по части скупки Дэйвы мастера. Это у нас фамильное. Кстати, вы стоите на первом месте в двадцатке!

– Стоял! – заметил Тайгер.

– Да, к сожалению, – согласился Дэйв. – Как и я. Кстати, кличку Безумный Михель мне дали совершенно напрасно. Хотя, – в глазах Дэйва на миг появилось отвлеченное выражение, – в этом что-то есть! Так вот, – продолжил тему Дэйв. – Что касается Монте-Карло, там я затеял авантюру похлеще, чем когда-то мой дед с земельными участками. Кроме того, у меня были компаньоны. Тоже очень богатые люди. Мы бы сровняли этот всемирный притон, жиреющий на алчности и убожестве людей, с землей. Образно говоря. Поверьте, если бы Служба Безопасности не организовала за мной охоту, то Монте-Карло как мировой центр игорного бизнеса перестал бы существовать.

– Ну а что за всем этим стоит? Должна же быть какая-то идея. Нельзя же так просто с бухты-барахты встать утром, пойти скупить все игорные и питейные заведения и закрыть их, как вы сделали в Оттаве.

– У моих компаньонов был замысел заменить игровой бизнес на чисто развлекательный. Ведь существует такое святое место, как Диснейленд, например. Они хотели сделать такое же для взрослых. А у меня, что ж, у меня была идея… Давайте кофе пить. – Дэйв неожиданно прекратил рассказ и поднялся из кресла. Пройдя к навесному шкафчику, он достал из него термос и чашки.

– У вас бывают гости? – спросил Тайгер, заметив в шкафу еще пару таких же чашек.

– Бывают, но, к сожалению, редко. Последний раз около года назад. Многие не прочь погостить у Безумного Михеля месяц-другой, наслаждаясь покоем и безопасностью…

– Многие?! – перебил его Тайгер.

– А вы думали! – взглянул на него Дэйв. – Когда находишься на верхних ступенях общества, даже не подозреваешь, сколько народа находится в бегах, сколько выпало из социальной системы, сколько не желает жить так, как живет общество. Они селятся в заброшенных домах, не всегда досыта питаются, но при этом они свободны. Да! – Дэйв с задумчивым видом отхлебнул кофе. – Многим бы по душе пришлось жилище Безумного Михеля, но их часто ловят, знаете ли. А человек может проболтаться. Потому я очень осторожен в выборе гостей.

– Почему же вы пригласили меня? – спросил Тайгер.

– Вас? – Дэйв на миг поднял на Тайгера прозрачные глаза, которые выглядели гораздо моложе своего владельца. – Вы уже не один месяц в бегах, и, несмотря на то что ищут вас очень тщательно, вы не попались. Значит, вы человек нелегкомысленный. На вас можно положиться. Тем более, у нас с вами очень схожие ситуации.

– Гораздо более схожие, чем вы предполагаете, – заметил Тайгер. – Кстати, вы так и не объяснили мне, что побудило вас скупить все питейные и игорные заведения Чикаго.

– Это не так просто объяснить, – произнес Дэйв глуховатым голосом, придерживая двумя руками чашку с кофе. – Отчасти я хотел сделать людей равными, невзирая на разную толщину их кошельков, пусть хотя бы в некоторых аспектах жизни. Чтобы богатым осталось меньше мест, где они могли демонстрировать свое богатство. Ах, какая это порочная и заразная страсть – демонстрировать, как ты богат. Уж я-то знаю. Человеку необходимо жилище, в котором не холодно и не течет крыша. Машина, которая не ломается, и деньги, чтобы пригласить друзей, провести отпуск, сводить женщину в ресторан. Остальные деньги для чего? Чтобы с каменной рожей подъехать на шикарном лимузине к немыслимо дорогому отелю, снять на два дня номер из четырех комнат, в две из которых вообще не зайдешь. С невозмутимым лицом выпить стакан чая за сто долларов и так далее. Как много придумано к услугам того, кто хочет показать, как он богат! Вдобавок это так тонко сделано, что порой ты и не подозреваешь, что демонстрируешь. Тебе кажется, что это просто образ жизни богатого человека. А на самом деле это демонстрация достатка.

Произнеся столь длинную тираду, Безумный Михель замолчал.

– Значит, вы хотели сделать людей равными, а они объявили вас безумным, – произнес Тайгер.

– Если человек делает что-то иррациональное, невыгодное, не вмещающееся в рамки общепринятой логики, то в обществе его принято считать безумным. На самом деле безумно общество, а не я, – Безумный Михель говорил ровным бесстрастным голосом. Казалось, все уже давно перегорело в этом человеке.

– Я долго думал о том, что происходит с этим миром. Я не понимал, кто же из нас болен, я или он. Если я спятил, думал я, то тогда как мне с блеском удается вести свои дела, быть преуспевающим человеком? Я даже решился на посещение психоаналитика. Скорей всего, он ничего не понял из того, что я ему рассказал. «У вас несколько странный взгляд на жизнь», – сказал он мне на прощание, стыдливо пряча выписанный мной чек. Вооружившись его заверениями, я сделал вывод, что здоров. Из этого следовало, что болен мир, и его надо лечить от маразмов, в которые он все чаще впадает. Может быть, я взялся не с того конца, не знаю. Я не мудрец-философ. Мне неведомы те рычаги, которые могли бы встряхнуть мироздание. Но я не мог сидеть сложа руки и смотреть, как этот мир, похожий на откормленного поросенка, пичкают и пичкают разной дрянью. Он жрет, чавкая и хрюкая, и все ближе к загону, где уже точат ножи. Моя беда в том, что видел это только я один.

– Вы не один, – произнес после некоторого молчания Тайгер, вспомнив, что очень похожее когда-то сказал Ицу.

Рука Дэйва с чашкой кофе дрогнула и застыла на полпути, затем, сделав некоторое усилие, преодолела заминку и коснулась губ. Все это время его глаза неотрывно смотрели в глаза Тайгера.

– То есть? – наконец произнес он.

– В мире достаточно людей, которые думают так же, как и вы. И некоторые из них знают, за какие рычаги взяться. Только им мешают.

– Кто?

– Тот, кто помешал и вам.

– Служба Безопасности?

– Я думаю, что Служба Безопасности всего лишь орудие в чьих-то руках.

– Это хорошо! – неожиданно произнес Безумный Михель. – То есть… Я имею в виду… – Он взглянул на Тайгера. – Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Не совсем! – ответил Тайгер.

– Простите, я хочу сказать, что это прекрасно узнать, что ты не один! Что есть люди, которые думают так же, как ты. Столько лет одиночества, черт возьми!

– Вспомните, что вы провозглашали, когда скупили все игорные и питейные заведения в Чикаго? – спросил Тайгер.

– Призывал не заниматься мертвыми развлечениями, не прожигать жизнь, очнуться от массового психоза, заглянуть в свои души…

– Вот! – перебил Дэйва Тайгер.

– Что? – непонимающе спросил Дэйв.

– Общие мотивы! У вас и у меня. Это первый просвет. Кто-то не хочет… – Тайгер замялся.

– Чего? – спросил Дэйв.

– Так сразу и не скажешь, – ответил Тайгер. – Попросту говоря, кто-то не хочет, чтобы мы мутили народ. Но кто?

* * *

Когда Тайгер проснулся, в окна-щели жилища Безумного Михеля вливалась темнота. Сам хозяин сидел на стуле, который, в свою очередь, стоял на столе, придвинутом к стене с окнами. Обнаружив, что Тайгер проснулся, Михель произнес:

– Вот таким образом я гуляю. Смотрю на огни, угадываю улицы, здания. Ночью город меняется. Когда много времени проводишь под землей, неудержимо тянет наверх. Хочется увидеть широко раскинувшийся горизонт, а не замкнутое пространство тесного дворика.

– Сколько я проспал? – спросил Тайгер, поднимаясь с лежака.

– Часов пять, – ответил Дэйв.

Тайгер встал и, приникнув к щели, стал рассматривать ночной Сан-Франциско. Постепенно его взгляд переместился на северо-запад. Где-то там стоял бар «Тень папаши Локида».

– Телефон вам, наверное, здесь ни к чему? – неожиданно спросил он у Михеля.

– Отчего же, – ответил тот. – Иногда я звоню.

– Кому?

– Да мало ли… Иногда, когда есть деньги, я даже заказываю по телефону пиццу.

– Мне надо позвонить, – сказал Тайгер.

– Проще пареной репы, – произнеся это, Михель достал из-за пазухи телефон.

Тайгер набрал номер Мака. Трубку подняла Жизо.

– Это Тайгер…

– Ты где? – не дала договорить ему Жизо. – Ты в норме?

– Да. В одном надежном месте.

– Хвала Всевышнему! Тут тебя спрашивали.

– Кто?

– Какой-то желтомордый.

– Что вы ответили?

– Сказали, что не знаем такого. Он оставил телефон. Сообщил, что от Ицу.

– Номер сохранился?

– Да!

– Диктуй, Жизо.

Минуту спустя Тайгер уже звонил Ицу.

– Мне нужно добраться до одной виллы, – сказал Тайгер, возвращая телефон Дэйву.

– Где она находится? – спросил тот.

– Прямо у залива. Район второго городского круга.

Дэйв слез со стула и принялся рыться под кроватью, затем достал и развернул на столе огромный лист.

– Вот, нашел! Прибрежный район, – Дэйв поднес свечку ближе к схеме. – Какой номер дома?

Тайгер назвал.

Дэйв поводил пальцем по листу.

– Канализационный люк находится не на территории виллы, а прямо на дороге, метрах в десяти от дома.

– За сколько времени мы туда доберемся?

– Пара часов потребуется.

– А обратно я сумею добраться без вас?

– А что вы собираетесь там делать?

– Поджидать приятеля.

– Долго?

– Не могу точно сказать.

– Когда я первый раз шел по незнакомому маршруту, я пользовался мелом, – сказал Дэйв.

– Откуда у вас эти схемы? – спросил Тайгер, рассматривая лежащий на столе лист.

– Многие чертил Брок. Часть сделал я.

– Это же колоссальная работа! Для чего вы ее делали, – удивился Тайгер.

– Надо же было чем-то заниматься пять лет. Если хотите, это мое хобби. Кстати, это единственная схема старой канализации. Новую построили двадцать лет назад. Брок был последним знатоком старой системы. Про нее просто забыли. Брок говорил, что после пожара в архиве схемы старой канализации не осталось вообще.

– А на холмы к особнякам старая канализация подходит? – поинтересовался Тайгер.

– Брок говорил, что на многих участках холмов осталась именно старая канализация. Многие толстосумы не позволили рабочим бригадам ковыряться на своей территории. Частная собственность.

– Как же они обошлись?

– Очень просто. Их старые системы подключили к новой.

– Значит, старая канализация подходит и к вилле Баха?

– Безусловно!

– А нельзя ли посмотреть как?

– Сейчас посмотрим, – Дэйв заглянул под кровать и стал рыться. – Вот, есть. – Он достал еще один лист, по размерам не меньше чем первый, и стал его рассматривать.

– Канализационный люк находится на самом участке виллы.

– Нельзя сказать, где именно?

– Вы слишком многого хотите от меня. Вы не можете себе представить, какая это кропотливая работа – нанести каждый дом, улица за улицей, – произнес Дэйв. – Кстати, когда вы собираетесь идти встречать своего приятеля?

– Прямо сейчас.

– Хм, а этот ваш приятель, он надежный человек? – спросил Дэйв.

– Абсолютно! – ответил Тайгер.

– Ну что ж, тогда выступаем.

Через два часа, как и сказал Дэйв, они добрались до места.

– Вот мы и пришли, – сказал он, стоя рядом с Тайгером в узкой шахте колодца. – Вилла будет справа. Желаю удачи. Я буду ждать вас утром. Смотрите не сбейтесь с пути.

Тайгер поднялся наверх по ржавым скобам и осторожно отодвинул люк.

Ночь хлынула в проем, обдавая лицо свежестью, запахом близкой воды и опавших отсыревших листьев.

Он выбрался на поверхность, задвинул люк и направился к вилле. Брошенный кем-то камушек прокатился у самых ног. Тайгер посмотрел на него, потом на ближайшие кусты, но никого не заметил.

– Перейдите через дорогу, мы почти напротив вас, – неожиданно раздался негромкий голос. – Мы от Ицу, – добавил все тот же голос.

Тайгер пересек бетонную полосу, и перед ним неожиданно возник низкорослый силуэт:

– Мы от Ицу, – снова произнес он. – У нас здесь лодка. Давайте за мной, – силуэт исчез в кустах.

Тайгер последовал за ним.

Они продрались сквозь кусты и вышли на пляж. Здесь Тайгеру удалось разглядеть человека. Это был молодой китаец.

Они подошли к лодке. Возле нее маячил низкорослый силуэт еще одного китайца.

Китайцы столкнули лодку, сели на весла и принялись грести.

– У нас прибор ночного видения. Однако мы заметили вас, лишь когда вы были уже у забора. Вы появились словно из-под земли, – произнес один из них.

Тайгер промолчал.

Через некоторое время китайцы достали из воды весла и завели мотор. Лодка понеслась на ту сторону залива, перечеркивая его наискосок.

– Где Ицу? – прокричал Тайгер, наклоняясь ближе к уху китайца.

– У мексиканцев, – ответил тот. – Он не такой идиот, чтобы прятаться в китайском квартале. Он безвылазно торчит у них с того дня, как на виллу был сделан налет.

– Как же вам удалось скрыться?

– Чистая случайность, – объяснил китаец. – Когда пришла СБ, дело было к ночи. А на ночь оставались лишь дежурные операторы. К тому же в тот день у одного из наших был день рождения, и Ицу отпустил всех, оставив только одного человека для приема сообщений. Взяли только его.

Мексиканцы жили небольшой колонией. Традиционно на окраине, в плохом месте. Так повелось еще с тех времен, когда они нелегально попадали в Штаты.

Облезлый пикап китайцев медленно полз по узким переулкам квартала, не имеющим ни единого фонаря, и наконец остановился у вполне приличного двухэтажного белого дома. Один из китайцев вышел из фургона и сделал Тайгеру знак следовать за ним.

Ицу сидел на матрасе в узкой комнатенке шириной не более метра, без окон. Увидев Тайгера, он поднялся. Узкие глаза китайца хитро поблескивали.

– Я сидел здесь как паук и расставлял сети по всему городу, надеясь, что ты попадешься в них, – сказал он. – Но ты был неуловим, как для меня, так и для Службы Безопасности. Но иногда, я так понимаю, тебе хотелось почесать руки. Тогда ты выбирался из своей норы и устраивал потасовки. Газеты, как правило, выдавали тебя за неизвестного убийцу, охотящегося на сотрудников Службы Безопасности.

– А ты? – спросил Тайгер.

– А я все время сидел здесь, от первого дня до последнего, – это потайная комната – и пытался тебя найти. Я знал все криминальные события, которые происходили в городе. Ничего интересного для меня. Но потом мне донесли, что бар «Тень папаши Локида» прижучила Джоба. С какой стати? – спросил я у себя. У них нет бойцов. И вдруг такое. Им кто-то помог. Тогда я подумал о тебе и послал человека. Я так понимаю, ты ушел от них?

– Нет. Временно скрываюсь в другом месте.

– Надежное? – спросил Ицу. – Я засиделся здесь.

– Можно просидеть всю жизнь. Один человек скрывается там уже лет шесть.

– Тогда я собираюсь! – сказал Ицу. – Ло Шин, – подозвал он китайца. – Я ухожу. Поблагодари за меня Хосе и передай ему это, – Ицу протянул Ло Шину свернутые трубкой доллары. – Чен в машине?

– Да, – ответил Ло Шин.

– Хорошо! – кивнул Ицу. – Он отвезет нас и вернется за тобой.

Они вышли на улицу и сели в пикап.

Ночные улицы Сан-Франциско блестели от дождя. Они были пусты, если не считать припаркованных кое-где у тротуара машин.

Через полчаса впереди тускло блеснула вода залива.

Они спустились к лодке, сели в нее и отчалили.

Когда лодка пристала к берегу напротив виллы, Ицу протянул руку китайцу:

– Спасибо, Чен! Как доберусь до места, позвоню. Похоже, пришла пора действовать.

– Удачи! – ответил тот и отчалил от берега.

Тайгер и Ицу пробрались сквозь кусты к дороге, пересекли ее и остановились возле люка.

– Здесь, сказал Тайгер.

– Канализация?! – удивленно взглянул на него Ицу.

– Да. Старая канализация. Она не действует уже двадцать лет, – ответил Тайгер, он поднял крышку, опустился вниз и, нащупав на полу фонарь, включил его.

– А кто-нибудь еще знает о ней? – поинтересовался Ицу, спускаясь следом за Тайгером.

– Может, кто-то и помнит, что она существует, но ее план сгорел во время пожара в архиве. Теперь есть только один человек, который в состоянии путешествовать по ней, как по своей квартире. Через два часа ты его увидишь.

– Кто это? – спросил Ицу, двигаясь вслед за Тайгером по узкому лабиринту.

– Михель Дэйв!

– Постой! Михель Дэйв – это же…

– Да! – Тайгер обернулся и посмотрел на Ицу. – Тот самый.

Ицу покачал головой:

– Так вот куда делся один из богатейших людей мира! Миллионер, живущий в канализации. Кстати, его наследство еще не поделено. Ну и как он?

– В порядке. При здравом уме и ясной памяти. Скоро сам увидишь, – произнес Тайгер, нашаривая лучом фонарика очередную заметку на стене.

– Что произошло в тот вечер, когда я уехал? – спросил Ицу.

– Лус попытался меня убить. Но у него не получилось. А потом за дело взялся профессионал, и я едва унес ноги. Когда рана зажила, я попытался навестить Луса, чтобы узнать, кто стоит за всем этим.

– Одно время я был склонен думать, что Бах, – сказал Ицу. – Но ведь были еще убийства. Так что можно предположить, что возвращение Баху его состояния – это лишь звено какого-то далеко идущего плана. Ладно, мы знаем того человека, у которого можно об этом спросить.

Тайгер с Ицу переглянулись.

– Это не так просто, – произнес Тайгер. – Я уже пытался.

– Я знаю, – ответил Ицу. – Ты тогда устроил настоящую бойню. Все газеты о ней трубили. Предполагалось, что на виллу проникла целая группа бандитов с целью ограбления.

– Мое появление предвидели, – сказал Тайгер. – Они подсунули мне деньги с радиомаяком. Я едва не влип. Кто-то очень умный стоит за всем этим. Настолько умный, что мороз по коже. Мы обязаны выловить Луса. Вдвоем это будет легче. И еще: Безумный Михель сказал, что по канализации можно попасть на территорию виллы Баха.

– Это меняет дело, – сказал Ицу.

Боясь заблудиться, Тайгер шел медленно, и они добрались до места, потратив лишних полчаса. Прежде чем подняться по лестнице наверх, Ицу спросил:

– За каким чертом Михель Дэйв добровольно загнал себя под землю, в канализацию?

– Причина проста. Его хотели убить, – ответил Тайгер. – За ним целенаправленно охотилась Служба Безопасности. Было организовано три покушения. После третьего он понял, что если не исчезнет, то погибнет.

– Да! – покачал головой Ицу. – А я было подумал, что на почве неудавшейся попытки прибрать к рукам Монте-Карло старик слегка сбрендил и забился в канализацию.

– Он утверждает, что, если бы Служба Безопасности ему не помешала, затея с Монте-Карло удалась бы.

– Очень даже может быть, – задумчиво глядя перед собой, сказал Ицу. – Служба Безопасности зря вмешиваться не будет. Кстати, между тем, что задумали мы, и деятельностью Михеля Дэйва есть некоторые созвучные нотки. Надо будет поразмышлять над этим.

Тайгер махнул рукой.

– Я уже размышлял. Это ни к чему не привело.

Безумный Михель не спал. Он сидел перед свечой, глядя на язык пламени, которой медленно колыхался из стороны в сторону. Вместе с ним колыхалась на стене и тень Михеля.

Тайгер, войдя в комнату, произнес:

– Я думал, вы давно спите.

Дэйв покачал головой.

– Сегодня у меня бессонница, – он оторвал глаза от свечи и посмотрел на Тайгера с Ицу. – Вижу, вы сходили не зря.

– Это Ицу, – произнес Тайгер. – Его, как и нас, преследует Служба Безопасности. И у него за душой найдется один-другой миллион долларов.

– Вы предлагаете принять его в наш клуб? – спросил Дэйв.

– Да! – ответил Тайгер.

– Я не против, – произнес Михель Дэйв, протягивая руку Ицу.

– Я слышал о вас, – сказал Ицу. – Ваше исчезновение было для всех загадкой. Рад вас видеть живым и здоровым.

Дэйв достал из шкафчика виски и банку консервированных сосисок.

– У меня никогда не было больше одного гостя, – он наполнил рюмки.

– Давайте выпьем за то, чтобы мы поскорей выбрались отсюда на поверхность и смогли свободно передвигаться там! – произнес Ицу.

– Хороший тост! – одобрил Дэйв. – Думаете, это возможно?

– Мы не троица проворовавшихся бухгалтеров, которых ищет правосудие. Мы… – Ицу обвел глазами присутствующих, – еще кое-чего стоим! У нас есть люди, деньги и мозги. Нам остается самая малость: узнать кто наш враг. Но я думаю, с вашей помощью, сэр, мы быстро сумеем выяснить кто он.

– Боюсь, вы переоцениваете мои возможности, – заметил Дэйв.

– Вовсе нет. От вас лишь требуется провести нас по канализации на виллу Баха, или, если хотите, виллу Джина, а мы уж в грязь лицом не ударим.

– Вы так уверенно говорите, – недоверчиво улыбнулся Дэйв. – Мне кажется, это от молодости.

– Просто мы знаем то, чего не знаете вы, – произнес Ицу. – Вы родились богатым и обладали массой вещей. Имейте лишь самое необходимое, и тогда не загорится лампочка перегруза, и вы сможете пройти в ту дверь, за которой будете неуязвимы для времени и страданий.

Дэйв долго молчал, рассматривая свои руки, потом произнес:

– Вы красиво говорите. Иногда я задумывался о чем-то подобном. Должно что-то быть, кроме рождения, смерти и удовлетворения потребностей. Иначе жизнь бессмысленна, – Дэйв взял со стола бутылку и вытряхнул из нее остатки виски.

Тайгер посмотрел, как из горлышка упала последняя капля, и попросил у Ицу телефон.

– Мак! – произнес он, набрав номер. – Это я… Да, со мной все в порядке. Ты бы не мог подвезти пару бутылок виски и завтрак на троих?… Куда можно подъехать? – Тайгер посмотрел на Дэйва.

– Откуда они поедут? – просил тот.

– С западной окраины, – ответил Тайгер.

– Метров сто не доезжая отеля «Мария Стюарт», есть узкая улочка, называется «Розовая дорожка». Это тупик. В самом конце имеется люк. Пусть подъезжают туда, – сказал Дэйв. – Это тихое место. Мы с Броком, когда хотели прогуляться по городу и глотнуть свежего воздуха, выбирались на поверхность именно там.

– Через сорок минут они будут на месте, – сказал Тайгер, отдавая телефон Ицу.

– Тогда пора выходить, – Дэйв поднялся, – я вас провожу.

– Послушайте, – вдруг произнес Тайгер, – а что, если нам всем проветриться? В том месте, куда я вас хочу пригласить, надежные люди. – Тайгер посмотрел на Дэйва. – Вас никто не знает. И виски, что там подают, вам пить еще не приходилось. Посидите в теплой компании…

Предутренний глухой час обложил «Тень папаши Локида» грязно-серым холодным туманом, как ватой. Бальбо закрыл на засов входную дверь, вернулся к стойке и, поставив на нее две бутылки виски, сказал:

– В такой час и по такой погоде уже никого черт не принесет, – он потянул при этом носом, поморщился и приоткрыл окно – в воздухе еще держался запах недавнего разгула.

– Вот и зима, джентльмены, – произнес Мак, наполнив рюмки. – Выпьем за смену времен! Хорошо, что все меняется: погода, времена года и обстоятельства!

– Ну как? – спросил Тайгер у Дэйва, когда тот пригубил виски.

Безумный Михель с изумленным видом вертел в руках рюмку.

– Невероятно! – произнес он. – Здесь… такое виски! Оно стоит очень дорого, но это место вряд ли посещают богатые люди.

Тайгер окинул глазами сидящих за столом.

Веселая компания, подумал он. Миллионер-утопист, хозяин притона, пара головорезов и гений, который сначала любил человечество и подарил ему великолепный напиток, потом разлюбил и сделал пулемет. Подходящий набор, чтобы затеять какую-нибудь бредовую авантюру.

– Джентльмены! – произнес он. – Мы с Ицу нуждаемся в вашей помощи.

– Все, что в наших силах, Джон, – произнес Мак.

Тайгер переглянулся с Ицу. Тот молча кивнул.

– Нам необходимо побеседовать с одним сукиным сыном, который живет на вилле Баха. Но, прежде чем проникнуть туда, мы должны знать, что он там, – продолжил Ицу.

– А как же вы собираетесь попасть на виллу? – спросил Мак.

– Мистер Дэйв поможет нам. Мы попадем на виллу через канализацию.

– А обратно? – поинтересовался Бальбо.

– Обратно таким же путем.

– И что требуется от нас? – спросил Мак.

– Нужно, чтобы кто-то потолкался день-другой у виллы и проследил за тем сукиным сыном. Кроме того, в случае, если нас с Ицу обнаружат, надо будет отвлечь внимание охраны. Создать возле виллы шум или что-то в этом роде, чтобы мы смогли незамеченными влезть обратно в люк. И учтите, там не простая охрана, а агенты Службы Безопасности.

– Это дело нам по зубам, – сказал Мак и снова налил всем виски.

– Откуда у вас такой шедевр? – поводив носом над рюмкой, спросил Дэйв.

– Между прочим, – заметил Тайгер, – автор этого шедевра сидит рядом с вами.

– Вы?! – Дэйв удивленно уставился на Бальбо. – Как вам это удалось?

– Когда-то у меня была цель облагодетельствовать все человечество. До двадцати пяти лет я выбирал способ, как это сделать, остальное время потратил на то, чтобы добиться поставленной цели, – пояснил Бальбо.

Дэйв на какое-то время задумчиво уставился в рюмку, видимо вспомнив о своем неудавшемся эксперименте, а потом произнес:

– Должно быть, оно стоит немалых денег.

– Что, виски?! – вскинул брови Бальбо. – Да не дороже того пойла, что продается в каждой винной лавке, – заметив, что рюмка Дэйва опустела, он подвинул бутылку поближе к нему. – Пейте, Майкл, пейте и восхищайтесь. Мне приятно. Здешняя братия пьет мое виски как молоко, стаканами, не разбавляя, а про меня вспоминают, лишь когда оно кончается.

После пятой рюмки Дэйв произнес:

– Вообще-то я не Майкл. Меня зовут Михель Дэйв. Тот самый!

– Тот самый?.. Очень хорошо! – быстро скрыл свое недоумение Бальбо. Видимо, про Безумного Михеля он не слышал.

Десятью минутами позже они сидели, уединившись вокруг полупустой бутылки, и мило беседовали.

– Послушай, – спросил Ицу у Тайгера, – а почему нам не подождать дальнейшего развития событий в этом месте. Здесь есть где переночевать?

– Есть, – ответил Тайгер. – Тогда остаемся. Вернуться в Тартар Дэйва мы всегда успеем.

Двумя днями позже Мак, вытирая салфеткой пот с лица, вывернулся из шума пьющего вертепа в комнату к Тайгеру и Ицу. Прикрыв за собой дверь, он произнес:

– Только что звонила Жизо. Ваш сукин сын там, на вилле. В семь вечера он вернулся и больше не выходил оттуда. А сейчас уже второй час ночи. Очевидно, лег спать. Я сказал, чтобы Жизо возвращалась. Коко до вашего прибытия останется там. Будет продолжать слежку. Если что-то изменится, он позвонит. Бальбо уже едет сюда. Пока он добирается, я подброшу вас к норе Дэйва.

Они выехали через десять минут.

Дэйв, предупрежденный Маком по телефону, сказал, что будет ждать их в переулке «Розовая дорожка».

Они въехали туда с потушенными фарами и встали рядом с канализационным колодцем. Мак негромко постучал в него условным стуком. Крышка тут же зашевелилась и отодвинулась в сторону. В отверстии обозначилась голова Дэйва.

– Сидите в машине, – проговорил он и, выбравшись на поверхность, закрыл люк.

– Что случилось, Дэйв? – спросил Тайгер.

– Ничего страшного. Просто я подумал, что вылазку лучше предпринять из другого колодца. Он находится непосредственно на холме, совсем недалеко от виллы. У вас останется больше сил. Они вам пригодятся.

Они долго ехали по уснувшему городу.

– Не боишься оставлять бар без присмотра? – спросил Тайгер.

Мак усмехнулся:

– Ну почему же без присмотра. У меня там всегда пяток надежных ребят найдется, которые за всем присмотрят.

– Как будете отвлекать охрану, если понадобится? – спросил Тайгер.

– Не знаю. Бальбо что-то уже придумал. Это по его части. Большой оригинал! Лишь бы не перестарался. С него станется. Так что, если он сегодня разнесет ползабора, я не очень удивлюсь.

– Поезжай потише, – попросил Дэйв, когда машина стала взбираться на холм. – Колодец уже недалеко. Стоп! – произнес он через несколько минут. – Приехали!

Тайгер с Ицу выбрались вслед за Дэйвом из машины. Они отодвинули тяжелый чугунный люк в сторону и один за другим спустились вниз.

– Если что, звони. Мы с Бальбо будем наготове, – сказал на прощание Мак Тайгеру, задвигая за ним люк.

Канализация здесь была уже чем обычно. Им пришлось пригнуться, чтобы идти по ней.

– Попахивает! – произнес Ицу.

– Значит, скоро, – отозвался Дэйв. – На территории виллы канализация действующая, потому и попахивает.

Через какое-то время тоннель стал расширяться и окончился трубой двухметрового диаметра. Свет фонаря неожиданно уперся в железную заслонку. Желтое его пятно дрогнуло и поползло вверх. Все трое замерли. Когда пятно провалилось в пустоту, Дэйв облегченно вздохнул.

– Никогда здесь не был, – сказал он. – В схеме не указано никакой заслонки. Хотя следовало ожидать чего-то подобного. – Дэйв провел пальцем по сварочному шву. – Да, заслонка. Хорошо, что не сплошная. За ней стык старой и новой канализации. Попробуем перелезть.

Безумный Михель с помощью Тайгера перебрался через заслонку. Ицу последовал за ним, потом перелез Тайгер.

За заслонкой действительно оказался стык двух систем канализации. Причем новая была гораздо уже старой. Она врезалась к ней с левой стороны.

– Теперь осторожней, – предупредил Дэйв. – Здесь течет ручей. Если вы промочите в нем ноги, вас обнаружат, едва вы появитесь на поверхности. От диверсанта не должно нести дерьмом.

Они прошли метров сто и остановились.

– Здесь! – сказал Дэйв. – Сто пятнадцать шагов. Если вы хорошо знаете виллу, то можете попытаться определить, в каком месте этот колодец выходит на поверхность, – он развернул схему.

– По-моему, с левого угла виллы, – произнес Ицу. – Если это так, то там голое пространство. До кустов далековато. Ладно, посмотрим, – он взялся за скобы и стал подниматься вверх. – Вы, Дэйв, уходите. Дальше мы сами. Мало ли что произойдет.

Дэйв поставил фонарь на металлическую полку:

– Я оставляю его вам. У меня есть еще один. Удачи!

* * *

Ицу долго прислушивался, прижавшись ухом к люку. Затем осторожно сдвинул его в сторону и опять долго слушал тишину поверхности через узкую щель.

– По-моему, тихо, – прошептал он. – Выходим!

Они выбрались через полуоткрытый люк. Ицу оказался прав. Люк находился на открытом, но темном месте.

Они, как две тени, бесшумно скользнули к деревьям и скрылись за ними.

Они передвигались ползком, останавливаясь через каждые несколько метров, вслушиваясь и принюхиваясь к ночи, как звери. Их тела бесшумно скользили в траве.

Добравшись до полуподвала, они бесшумно вползли в него через отдушину. Затем на ощупь, без света, поднялись по ступеням, ведущим к двери. Тайгер осторожно приоткрыл ее и первым скользнул в холл. За ним последовал Ицу. Затем они двинулись к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Вилла полна людей, – прошептал Ицу в самое ухо Тайгера.

Тот согласно кивнул.

На площадке между первым и вторым этажом стоял охранник.

Его силуэт черным пятном выделялся на фоне светлых панелей. Ицу достал из мешка за спиной пистолет-арбалет, взвел его и выстрелил. Охранник молча опустился на пол.

– Стрела с ядом, – произнес Ицу, заметив удивленный взгляд Тайгера.

В холле второго этажа тоже дежурил охранник. Они отправили его на тот свет тем же способом, что и первого.

Они пересекли широкий холл и направились к дверям, за которыми был коридор, ведущий через ряд комнат в северное крыло. Там находились апартаменты Луса.

Ицу на короткое время припал ухом к двери и только после этого осторожно открыл ее. Неосвещенный коридор в нескольких местах прерывался открытыми площадками с мини-садами. В самом его конце была дверь, за которой находились покои Луса.

– Не может быть, чтобы не подстроили никакой пакости, – прошептал Ицу.

Они двинулись дальше, останавливаясь и проверяя каждую площадку с деревьями, пока не добрались до жилища Луса.

– Вот здесь мы и влипнем, – произнес Ицу и толкнул дверь. Они ворвались в квартиру одновременно с воем сирены. В гостиной находились три полусонных охранника. В темноте Тайгер с Ицу разделались с ними в считаные мгновения.

– Я в спальню! – крикнул Ицу и исчез за массивными двухстворчатыми дверями.

Тайгер проверил ванную и кухню. Луса нигде не было. Сирена продолжала выть.

В коридоре, сквозь вой сирены, слышался топот ног.

Тайгер распахнул окно.

– Ицу, уходим! – крикнул он.

Ицу раздумывал с секунду, потом крикнул:

– Давай в спальню!

Тайгер, не колеблясь, метнулся за Ицу. Он надеялся, что тот что-то придумал. Ицу прожил на вилле гораздо дольше и знал ее лучше.

– Под кровать! – скомандовал Ицу. Тайгер удивленно посмотрел на него, но времени на возражения не оставалось. За дверями отчетливо слышался топот ног. Он закатился под кровать вслед за Ицу и, положив палец на спусковой крючок пистолета, произнес:

– Сейчас придет папочка, достанет детишек из-под кровати и всыплет им.

– Судя по топоту, сюда несется целое стадо папочек, – Ицу потеснился, освобождая Тайгеру место. – Иногда полезно ощутить себя нашкодившими детьми, – добавил он и зарядил арбалет. – Не беспокойся, это очень серьезные ребята, – он кивнул на дверь. – А у серьезных людей есть один недостаток: они начисто лишены фантазии. Им и в голову не придет, что мы, как дети, заберемся под кровать. Тем более ты открыл окно в гостиной. Могу поспорить, что они сейчас прыгают через него на улицу, полагая, что мы ушли туда. А в спальню даже не заглянут.

Ицу ошибся, потому что в спальню все-таки заглянули. Две пары ног взад-вперед прошлись по ней, а затем замерли у журнального столика. Было похоже, что их обладатели сели в кресла.

– Говорят, действует один и тот же человек, – произнес один из них.

– Скорей дьявол, а не человек, – сказал другой. – Ты не видел, что он сотворил в прошлый раз. Оставил после себя гору трупов и как сквозь землю провалился.

– Что ему нужно?

– Он приходит за Лусом.

– Тогда я не завидую этому парню.

– Лучше подумай о себе. Прежде чем этот дьявол доберется до Луса, он переколотит половину охраны. А Лус при этом будет спокойно дремать на мягком диване.

Ноги, торчащие под столом носками к дивану, поменяв позицию, легли одна на другую, и в этот момент Ицу выстрелил из арбалета. Стрела вошла в оголившуюся полоску тела между носком и брюками. Тайгер, выкатившись из-под кровати, метнулся ко второму агенту, сидевшему к нему спиной. Тот в недоумении смотрел на внезапно побелевшее лицо своего напарника. В это время пальцы Тайгера сомкнулись на его шее. Когда агент очнулся, то обнаружил себя распятым на перевернутой кверху дном кровати, в одних трусах. Его униформа пришлась Ицу впору.

– Тебе нравится Лус? – услышал он вопрос.

Агент произнес:

– Надменное дерьмо!

– Ну раз он тебе не симпатичен, ты скажешь нам, где он. А мы за это оставим тебя в живых.

– В кабинете Баха, – сказал агент.

– Черт, придется пробиваться в то крыло, – произнес Тайгер.

Прежде чем выйти из спальни, они вернули кровать в первоначальное положение.

– Потерпи приятель, тебя скоро найдут, – сказал Тайгер агенту.

– Пока нас ищут во дворе, мы сумеем пройти большую часть коридора, – произнес Ицу, протягивая Тайгеру пистолет агента.

Им удалось беспрепятственно добраться до второй площадки с садом. Едва они сумели достичь ее, как впереди послышался топот ног.

Тайгер с Ицу успели прыгнуть в заросли и спрятаться там. Мимо пробежали пять человек с пистолетами в руках.

– Скоро они поймут, что мы на вилле, а не во дворе, – произнес Ицу.

Они пронеслись по коридору со скоростью, на какую только были способны, и остановились перед дверями приемной. Одна дверь из нее вела в кабинет Баха, другая в кабинет Луса. Ицу убрал пистолет, взвел арбалет и, пряча его за спину, вошел первым. Тайгер сразу за ним. Перед кабинетом Баха расхаживал агент. Ицу выстрелил ему в лицо из арбалета.

В широкие двери кабинета Баха они ворвались одновременно, с пистолетами на изготовку.

Лус сидел за столом, опустив руку в выдвинутый ящик. При виде Тайгера и Ицу у него на лице появилось выражение безнадежности.

– Лус, не будь идиотом, доставай руку из ящика. Ты же меня знаешь, я из тебя в один момент дуршлак сделаю, – взмахнул пистолетами Ицу.

Лус вытащил руку и положил ее на стол. Пальцы у него слегка подрагивали.

– Не ждал таких гостей, Лус? – спросил Тайгер.

За дверями раздался звук шагов и голоса.

Когда они открылись, Тайгер и Ицу стояли спиной к спине, прикрывшись Лусом. Стволы их пистолетов были направлены на агентов. Обнаружив Луса в таком положении, агенты замешкались. Тайгер с Ицу тут же сделали по два залпа. Агенты в момент ретировались в приемную, оставив на полу тела двух своих коллег. Лус при этом стоял, держа руки по швам, лицо у него стало одного цвета с воротником рубашки.

Они продолжали стоять и ждать. Тайгер чувствовал, как у Луса дрожат колени. Прошло несколько минут. В двери неожиданно заглянула голова неосторожного агента. Тайгер и Ицу выстрелили одновременно и попали. Агент упал в кабинет. Спустя несколько секунд из-под него робко показался краешек кровяной лужи. Луса затрясло еще больше. Потом он справился с собой и произнес:

– Что вы будете делать, когда кончатся патроны?

Тайгер с Ицу переглянулись. Каждый мысленно пересчитал оставшиеся патроны. Получалось, что удерживать позицию им скоро будет нечем.

Тайгер выключил свет и выглянул в окно, которое оставалось единственным выходом отсюда. Когда глаза привыкли к темноте, он обнаружил внизу темные силуэты людей. Они цепью стояли рядом с виллой. Тайгер опять включил свет и знаками, за спиной Луса, объяснил ситуацию Ицу. Тот ткнул пистолетом в Тайгера, а затем покрутил стволом возле своего виска. Дескать, думай, Тайгер.

– Ну что, ребята? – вдруг осмелел Лус. – Что будем делать?

– А что ты предлагаешь? – спросил Ицу.

– Предлагаю обменять две ваших жизни на свою. По-моему, хорошая сделка.

– Как ты себе это представляешь? – спросил Ицу.

– Надо подумать, – произнес Лус.

– Только с одним условием, Лус, – вмешался в разговор Тайгер. – Ты скажешь, за каким чертом тебе понадобилось меня убивать?

Лус уже не дрожал. Он даже позволил себе улыбнуться. Правда, улыбка его была кривой.

– Я думаю, что условия диктовать здесь уместней мне. Вам отсюда не выбраться.

– Не забывай, что у нас еще не кончились патроны, – напомнил Лусу Ицу.

– Это не аргумент, – возразил Лус. – Тем более, они у вас все равно кончатся, а многие наши люди стреляют гораздо лучше вас. Один человек – один патрон. Не то что вы: шесть выстрелов и всего три трупа. «Подсчитал», – подумал Тайгер и, подойдя к двери, забрал пистолеты у убитых.

– Все равно вам не выбраться отсюда. Едва вы появитесь на улице, вас изрешетят, – произнес Лус.

«Прав, сукин сын», – подумал Тайгер, кидая взгляд на Луса. Лицо у секретаря чуть порозовело.

– Заткнись, Лус, и лучше подумай, как ты будешь делать обмен. Так, чтобы обе стороны были уверены, что их не проведут, – сказал Ицу.

Лус начал думать. Он поджал губы и уставил глаза в пол. Тайгеру с Ицу оставалось только ждать. И на вилле неожиданно восстановилась тишина. Похоже, Служба Безопасности, поняв, что их добыча никуда не денется, тоже решила подумать, как изъять ее из кабинета Баха с меньшими потерями.

Тишина едва успела осесть на красную черепицу виллы и стечь с нее вниз, заполняя двор, когда раздался страшной силы металлический грохот, и едва он смолк, как ватное брюхо тишины распорол звук пулеметной очереди. Послышался стук впивающихся в дерево пуль и звон битого стекла. Пулемет свинцовым соло без перерыва пел во тьме. Неожиданно к нему подключился второй, и теперь уже пулеметный дуэт терзал фасад виллы.

– Это Бальбо! – произнес Тайгер и повалил Луса на пол. – Дай телефон, Ицу!

Тайгер набрал номер и долго слушал длинные гудки. Похоже, Бальбо увлекся. Пулеметные струи продолжали щедро поливать виллу. Пули цокали по дорожкам, крошили облицовку фонтана. Слышался треск лопающейся черепицы, звон стекла, глухой звук пробитого пулями железа, крики и ругань. Наконец, пулеметы умолкли. Видимо, боевой расчет менял диски.

– Да! – неожиданно раздалось в трубке.

– Бальбо, это ты там поливаешь? – спросил Тайгер.

– Ну а кто же еще! Джон, ты извини, может, я не вовремя, но тут такой шум, что я подумал…

– Правильно сделал! Теперь слушай, Бальбо. Сейчас я выключу и зажгу свет, и ты увидишь, где мы находимся. Мы спустимся из окна и пойдем прямо на тебя. Прикрой нас.

Тайгер едва оторвал трубку от уха, а Ицу уже успел два раза щелкнуть выключателем и открыть окно.

– Я пошел! – крикнул он. – Сбросишь Луса, я приму.

Едва Ицу прыгнул за окно, как тут же заработали пулеметы Бальбо. Тайгер схватил Луса за шиворот и подтащил к окну. Лус попытался было уцепиться за подоконник, но Тайгер ударил его по рукам:

– Либо ты прыгнешь сам и приземлишься на ноги, либо с моей помощью, но тогда вниз головой.

Лус, поняв, что с ним не шутят, прыгнул сам. Тайгер сразу за ним. Они бежали по узкому клину, между пулеметными очередями, прямо к машине Бальбо. За пределами этого клина секли воздух пули.

Ориентиром служил единственный горевший подфарник машины.

– Слева заходите! – услышали они голос Бальбо. – Шон, прекрати стрелять.

Тайгер увидел перед собой грузовик с развороченным носом.

– Давайте в кузов! – заорал Бальбо, не отрываясь от пулемета.

Они забрались в кузов грузовика. При этом Ицу не переставал держать Луса за шиворот и поторапливать его пинками.

– Ну, как мой выход? – спросил Бальбо, ставя новый диск на пулемет.

– Великолепен! – ответил Тайгер, разглядев позади грузовика зияющий провал вместо ворот. – Ты мастер эффектов Бальбо! Но уход у нас будет гораздо скромней. Машина еще двигается?

– Вон там, Шон! – Бальбо ткнул пальцем куда-то влево. – Вон они!

Шон развернул пулемет и дал длинную очередь.

– Вот так, Шон, хорошо! – проорал Бальбо и только потом ответил Тайгеру: – Вроде двигалась. Садись за руль, пробуй.

Тайгер спрыгнул с кузова и сунул руку под радиатор. Вода из него бежала ручьем. Он забрался в кабину и поскреб подбородок. Сверху продолжали стучать два пулемета.

– Да уймись ты, Бальбо, – крикнул Тайгер, пробуя одернуть увлекшегося гения. – Ты же портишь мою собственность.

Бальбо не слышал. Его пулеметы молотили как проклятые. Казалось, он задался целью истребить вокруг все живое.

Тайгер завел грузовик и направил его к углу виллы. Пробовать уехать на машине, которую использовали в качестве тарана, не имело смысла. Он вел машину на первой скорости, пытаясь разглядеть канализационный люк. Единственный горевший подфарник грузовика мало чем мог ему помочь.

Тайгер наугад остановил машину и, выскочив из кабины, стал на ощупь искать люк, который должен был быть где-то рядом. Он удалился от машины на несколько метров, но люка не обнаружил. Пропустить он его не мог.

Тайгер вернулся и стал шарить вокруг машины. Люка не было. Тогда, не очень веря в успех, он сунул руки под грузовик и сразу же нащупала рифленую металличесую поверхность.

Первыми вниз спустились Шон со своим пулеметом и Ицу, затем Тайгер затолкал туда Луса.

– Бальбо, заканчивай, уходим, – крикнул Тайгер. – Все уже внизу.

Бальбо спрыгнул с грузовика, дал последнюю длинную очередь и, нырнув под кузов, протянул пулемет Тайгеру.

– Прикроешь люк! – крикнул ему Тайгер из колодца.

Когда они перебрались через заслонку, шедший с фонарем впереди Тайгер почувствовал запах табачного дыма.

– Тихо! – произнес он и погасил фонарь. – Бальбо, давай сюда пулемет. Здесь кто-то есть.

Дальше они двигались в абсолютной темноте, на на ощупь. Запах дыма становился все сильней.

Миновав очередной изгиб канализации, Тайгер увидел совсем недалеко тлеющий огонек сигареты.

– Эй, кто там? – негромко произнес Тайгер.

В ответ последовало некоторое молчание, а потом голос Дэйва произнес:

– Джон, это ты?

– Я! – ответил Тайгер. – Что вы здесь делаете?

– Я подумал, вдруг у вас пойдет что-то не так и понадобится моя помощь.

– Помощь действительно нужна, – сказал Тайгер. – Выбираться на поверхность через люк рядом с виллой теперь рискованно. Лучше вынырнуть подальше. Вы проведете нас?

– Два часа пути, как я уже говорил, и мы возле отеля «Мария Стюарт», – произнес Дэйв.

– К тому времени уже рассветет, – заметил Ицу.

– Ведите, Дэйв! – сказал Бальбо. – Я позвоню Маку, чтобы он подъехал на машине.

Тайгер переместился из головы колонны в ее середину.

– Лус, так зачем тебе понадобилось убивать меня? – произнес он, шагая рядом с секретарем.

Лус продолжал молча идти, словно не слыша слов Тайгера.

Ицу, неожиданно обернувшись, схватил Луса за ворот и припечатал его затылком к стенке:

– Тебе задали вопрос! За ним последует много других. Например, кто за тобой стоит? Только не говори, что Служба Безопасности… Мы, как видишь, спасли свои шкуры, а вот тебе надо подумать, что ты можешь предложить в обмен на свою жизнь.

Лус облизнул пересохшие губы:

– Мы хотели лишить вашу организацию капитала Баха. Без него вы были бы безвредны. Для этого нам требовалось убрать твоего приятеля. Вы насторожили нас с того момента, когда сумели легализовать боевые искусства. После этого я установил подслушивающее устройство в кабинете Баха.

Лус замолчал.

– Кто это вы? – спросил Ицу.

Лус опять облизнул губы, но ничего не произнес.

– Надо идти, – сказал Тайгер. – Потом узнаем, никуда он не денется.

Они двинулись дальше.

– Бальбо, брось ты эти пулеметы. Ты ведь сейчас улики за собой волокешь, – произнес Тайгер.

– Пригодятся еще, – ответил Бальбо.

– Где ты взял патроны? – поинтересовался Ицу. – Их уже лет пятьдесят, как минимум, не выпускают. Закрыли лавочку.

– Закрыть-то закрыли, но старые запасы оставили. На всякий случай.

– На какой случай? – спросил Ицу.

– Ну, мало ли. Вот я пулеметы несу, хотя они вроде теперь и не нужны. А я несу. На всякий случай. Вот и они… На всякий случай.

– Наверное, инопланетян опасаются, – произнес Шон, перекладывая свой пулемет на другое плечо.

– А они есть? – спросил Ицу.

Шон пожал плечами.

– Ну, допустим, патроны существуют, но они же не лежат грудами на свалках, – сказал Ицу.

– Они лежат на складах, – произнес Бальбо.

– И у вас, конечно, есть туда пропуск, – хмыкнул Ицу.

Теперь хмыкнул Бальбо:

– Конечно! Виски! Ящик виски – цинк патронов.

– А как же контроль и все такое прочее? – спросил Ицу.

– По-моему, правительство давно забыло о существовании этих складов. Кому в наше время нужны патроны?

– Минут через сорок будем на месте, – сказал Дэйв, когда канализационный тоннель расширился до размеров жилой комнаты. – Звоните Маку, пусть выезжает.

Когда они выбирались на поверхность, над «Розовой дорожкой» ветер гнал растерзанные облака. Рассветный час был хмурым и холодным.

– Сегодня обещали ураган, – произнес Мак, когда все забрались в машину.

– Он уже пронесся! – сказал Ицу.

– Где? – спросил Мак.

– По вилле Баха.

«Тень папаши Локида» сотрясало от порывов холодного ветра. Начинался ураган.

Тайгер, Ицу и Дэйв сидели в комнате с узким пыльным окном и смотрели на Луса. Они ждали ответа на свой вопрос – «Кто вы?»

Лус медлил. Было хорошо заметно, как он колеблется. За это время в голове Тайгера мелькнуло несколько вариантов ответа, но не один из них не оказался верным, потому что Лус произнес:

– Мы не люди!

В комнате повисла долгая тишина, сквозь которую было слышно, как набирающий силу ураган поддает жесткими кулаками под дых «Тени папаши Локида».

– Кто? – спросил Ицу, нарушая затянувшееся молчание.

– Клоны! – произнес Лус.

– И что? – спросил Ицу после небольшой паузы.

– Ничего! Вы спросили, я ответил.

Ицу посмотрел на Тайгера. Тот пожал плечами и произнес:

– Ну хорошо, вы клоны. А чем вам не понравилась программа, как ты сказал, нашей организации? Я допускаю, что она могла насторожить миллионеров…

– Многие миллионеры клоны. Но даже не в этом дело. Все гораздо сложней. Клоны отличаются от человека…

Ицу внимательно оглядел Луса.

– Не вижу особой разницы. По-моему, ее вообще нет. Разве что способ появления на свет другой.

Лус покачал головой:

– У человека есть выбор между благами мира материального и благами мира вечного. У клона его нет.

– Ничего не понимаю, откуда вы взялись? – внезапно вмешался Дэйв. – Когда-то очень давно я что-то читал о клонах. По-моему, если мне не изменяет память, воспроизводство клонов было запрещено, и вообще воспроизводство человека любым путем, кроме естественного, как научная тема, закрыта раз и навсегда.

– Да, наше производство было запрещено, – сказал Лус, – хотя это и было величайшим изобретением. Но человек, которому оно принадлежало, тайно клонировал себя. Он жаждал бессмертия. С этого все и началось. Клоны думали, что будут жить вечно. Они клонировали с себя других клонов, одного за другим, надеясь таким образом перенестись в другое десятилетие, в другое столетие, тысячелетие. Но что-то в этом изобретении оказалось несовершенным, – Лус медленно обвел глазами присутствующих. – И это что-то постоянно вмешивалось, и получались новые субъекты только внешне похожие на нас. Это были другие личности, с другими наклонностями, способностями и интересами.

– И много вас? – спросил Тайгер.

Лус пожал плечами:

– Может, одна пятая человечества, может, уже больше.

Дэйв присвистнул.

– Не может быть! – произнес он. – Так много…

– Постойте, по-моему, мы отвлеклись от главного, – произнес Ицу. – Давай-ка все по порядку. Ответь нам, Лус, только без пафоса, чем отличается клон от человека?

Лус усмехнулся:

– Я должен рассказывать человеку о его преимуществах. Ну хорошо! Человеческая природа двоична. Есть тело, и есть душа, дух, вечная субстанция и так далее. Сейчас мало кто помнит об этом.

– Кое-кто помнит, – сказал Тайгер.

– Да! Это ты, он, – Лус кивнул на Ицу. – Ну еще кое-кто. Но эти кое-кто ничего не предпринимали, в отличие от вас.

– Ну хорошо, что дальше? – спросил Ицу.

– Дальше следует, что, исходя из всех вышеперечисленных качеств, человек живет вечно. Он лишь меняет тело, после чего возрождается в другом, розовом, упругом, полном свежей здоровой крови.

– Со стороны это выглядит довольно странно, – заметил Дэйв. – Клон знает, что человек живет вечно, а сам человек нет.

В голове Тайгера мелькнула интересная мысль.

– Я думаю, что об этом позаботились клоны, – произнес он. – Я прав, Лус?

– Ты оказался умнее, чем я считал, – произнес секретарь.

– Ну хорошо, а что же клоны? – спросил Дэйв. – Я понимаю, вы хотите сказать, что природа клонов отличается от человеческой?

– Безусловно! – ответил Лус. – Человек – это часть Божьего промысла. При рождении в него вкладывается душа, сгусток живой энергии. Клон не является Божьим промыслом, он есть искусственное существо. Бог, или высшая энергия, или высший разум, если хотите, не участвует в его создании и не вкладывает в него свою частицу. Клон сугубо материальное существо. Мы, как мотыльки, живем только один раз, – Лус горько улыбнулся и замолчал.

Тайгер смотрел на его тонкие бесцветные губы, искривленные в неестественной улыбке, и на какой-то момент ему стало жалко это существо, по сравнению с которым человек действительно почти Бог. Забывший себя Бог.

– Я не сказал еще самого главного, – снова заговорил Лус. – Если вы гарантируете мне жизнь, я продолжу.

Тайгер взглянул на Луса и вдруг подумал, что если убить клона, то это не будет грехом. Клон не Божья тварь, не его изделие. За него Творец не спросит. Еще он подумал, что и с клона ничего не спросится за грехи. Ведь он не может предстать перед высшим судом. Тайгер вдруг почувствовал, что, несмотря на то что Лус в него стрелял, ему не хочется убивать это существо, искусственно вкрапленное в гармонию мира.

– Мы гарантируем тебе жизнь! – произнес Тайгер.

– Ну что ж, тогда я продолжу, – сказал Лус и, заметив на себе пристальный взгляд Ицу, произнес: – Зря ты так смотришь на меня. Ты не клон, и тебе не понять, что жизнь для нас только здесь и только сейчас. Нам непонятны и чужды самопожертвования и самоубийства. За свою жизнь любой клон пожертвует десятком других. Нас возродили из ничего, чтобы на короткий миг дать почувствовать, что такое жизнь. Узнать цвет неба, вкус вина и опьяняющее чувство власти и богатства, а потом опять низвергнуть в ничто. И когда даже этот короткий миг пытаются сделать еще короче, клон идет на все. Я знаю вашу мораль, ваши духовные ценности. Вы можете себе позволить красивый жест и рискнуть жизнью ради чего-то, кого-то или просто так, из чистой бравады. Клоны – нет.

– Ладно, мы это уже поняли. Давай дальше, – произнес Ицу.

– Хорошо, теперь самое главное. Знаете, почему вам, людям, так неуютно в этой жизни? – Лус исподлобья смотрел на Ицу, и в его лице Тайгеру почудилась усмешка.

Ицу равнодушно пожал плечами. Ему-то вряд ли было неуютно в этой жизни, скорей наоброт.

– Я говорю не о тебе или о нем, – Лус кивнул на Тайгера. – Вы другие. Я говорю об остальном большинстве. Вам никогда не приходило в голову, почему люди, достигнув всего, начинают спиваться, употреблять наркотики, впадать в извращения.

– Приходило, Лус, – ответил Ицу. – Более того, мы знаем почему. Но нам бы хотелось выслушать и твою версию.

– Люди живут не в своем мире. Это не их мир. Хотя они создали его своими руками, но этими руками руководили мы. И получилась жесткая материальная структура. Материя, материальные блага. Чем больше материальных благ, тем лучше и уверенней чувствует себя в этой жизни человек. Но эта формула счастья является по-настоящему верной лишь для клона. Для человека, существа больше духовного, нежели материального, подобная трактовка – иллюзия, великое заблуждение.

Сильный порыв ветра свалил где-то рядом дерево. Оно рухнуло со страшным треском, и это заставило Луса замолчать.

Воспользовавшись паузой, заговорил Дэйв:

– За мной тоже охотилась Служба Безопасности. Она организовала на меня три покушения.

– Три покушения?! – с сомнением посмотрел на Дэйва Лус. – И вы остались живы! Невероятно! Кто вы?

Дэйв колебался. Ему очень хотелось узнать причину покушений на его персону, в то же время он прекрасно понимал, что подвергает себя риску, объявив постороннему человеку, что Михель Дэйв жив.

– Я Безумный Михель, – Дэйв, перед тем как это произнести, бросил взгляд на Тайгера, словно заручаясь его поддержкой.

– Безумный Михель?! Михель Дэйв?! – еще больше удивился Лус.

– Собственной персоной! – с легкой улыбкой произнес Дэйв.

Ему явно льстил эффект, который он произвел на Луса, открыв свое имя.

– Но каким образом?.. Вас же убили в Южной Америке!

– Как видите, не убили.

– Я понимаю, что вам тоже хочется знать, по какой причине вас хотели устранить?

– Именно так!

– В ваших действиях мы, хоть и смутно, но разглядели опасность для себя. Вы вели себя, мягко говоря, странно. Эти ваши авантюры с Оттавой и Монте-Карло, неизвестно, что бы они разбудили в людях, на какие мысли и чувства они бы их навели. Мы решили не рисковать.

– Кто это мы, черт побери! – вдруг взорвался Дэйв. – Преступная банда? Организация?

– Организация! – спокойно произнес Лус. – Еще в начале двадцать первого века люди вспоминали о душе. Существовали социальные институты и научные общества, которые рассматривали мироздание, опираясь на трансцендентный, метафизический опыт. Было много монастырей, храмов. Существовала государственная религия, которая, по сути дела, была профанацией великого учения, но, тем не менее, имела влияние. Еще время от времени слышались голоса подвижников духа. Но потом появились мы, клоны. Клон абсолютно рационален и обладает, по сравнению с человеком, более суженным, более направленным умом, причем с рождения. В то время как ум человека с рождения созерцателен, и только со временем он начинает сужаться, учиться концентрироваться, ибо без этого не выжить. Чем более сужен ум, а значит, и более целенаправлен, тем более преуспевает индивидуум в жизни. Здесь мы, клоны, даем большую фору человеку. Благодаря этому большинство клонов всегда преуспевали в жизни и занимали высокие должности и посты, находили себя в области финансов, техники и науки. Просто становились богатыми людьми. Зачастую очень богатыми. Потому нам не трудно было контролировать деятельность людей и ход событий. Нам удалось создать и навязать цивилизации целую культуру нелепостей. Нынешняя культура – это культура маразмов на основе потребления.

Лус замолчал и обвел глазами присутствующих, словно желая убедиться, произвели ли его слова должный эффект.

– Но зачем это вам нужно? – спросил Дэйв.

– Человек призван в этот мир для собственного совершенствования, – снова заговорил Лус, а не для того, чтобы без конца ублажать свою плоть. Если он это поймет, цивилизация пойдет по другому пути, пытаясь обрести новый смысл своего существования. Единственным критерием оценки человека станет степень его духовного развития. Возникнет совершенно другая культура. Кто мы будем в ней со своим умением реализовывать себя только через материальное? Никчемные, жалкие существа, лишние на этой планете. Мы будем стоять на самой низшей ступени социальной иерархии. Мы не можем такого допустить. У клона всего одна жизнь, и он хочет прожить ее достойно. Вы ловкие люди, и мы не сумели убрать вас, – обратился Лус к Тайгеру и Ицу. – Но вы упустили время. Так что человечество обречено. Оно зашло в тупик, вырождается и деградирует. Ваши женщины мужеподобны, мужчины женоподобны. Клоны умней вас, красивей, крепче. Вы деградировали настолько, что уже не сможете вернуться к истокам. Вас с каждым годом становится все меньше, и мы, клоны, занимаем ваши места. У вас все меньше мужчин, способных дать полноценное семя. Ваши женщины все чаще рожают уродов или не в состоянии родить вообще. Вы кончитесь, тихо и незаметно даже для вас самих. Наступит день, когда человечество сойдет со сцены эволюции видов, – Лус, наконец, замолчал и отвернулся к окну.

Наступило долгое молчание. Сказанное Лусом было настолько невероятным, что в первые минуты никто не мог произнести и слова.

«Вот так тихо, исподволь извести цивилизацию людей под корень и занять их место, совершив фальсификацию, подмену…» – размышлял Тайгер, глядя на Луса.

На лице клона играла едва заметная улыбка. Похоже, он упивался произведенным эффектом.

– Бах клон? – спросил Ицу.

– Да! – ответил Лус. – Он попытался вселиться в тело человека и тем самым убить двух зайцев: обрести не только здоровье и молодость, но еще и завладеть чужой душой, и обрести жизнь вечную. Бах полагал, что при обмене тел по системе профессора Вольфа душа не переходит в другое тело. По сути дела, Бах предал нас. Но мы не препятствовали ему. Нам был интересен этот эксперимент. Ведь никто, даже профессор, не знал, что происходит с душой во время обмена телами. Кстати, Бах сейчас на вилле. Вы хорошо спрятали его, но мы, в свою очередь, хорошо искали и нашли. Поскольку его приемный сын в бегах, вдобавок преступник, старый усталый человек вынужден возвратиться к делам, – Лус усмехнулся. – Я полагаю, что выданная информация стоит моей жизни.

Тайгер и Ицу переглянулись.

– Стоит! – ответил Тайгер. – Но вы пока будете находиться под арестом.

На другой день из газет они узнали, что Бах во время налета на виллу получил четыре пулеметных пули в грудь и скончался на месте.

– Тебе ничего не приходит в голову в связи с этим? – спросил Ицу у Тайгера.

– Например?

– Например, что такая огромная гора денег осталась без присмотра.

* * *

Холодный сильный ветер пришел с Лабрадора. Он гнал по Гудзону тяжелую свинцовую волну, бился упругой грудью в небоскребы и дробился на более мелкие сквозняки, которые неслись по декабрьским улицам Нью-Йорка, как стаи озверевших собак.

Тайгер с Ицу стояли недалеко от здания центрального американского управления Службы Безопасности. Они находились здесь уже около часа и слегка промерзли на холодном ветру. Обни Джефферсон, шеф американского отделения Службы Безопасности опаздывал.

– Черт возьми, где этот черномазый! – негромко поругивался Ицу, пряча подбородок в вороте легкой, не по погоде, куртки. – Наверное, не может оторваться от очередной красотки.

– Ты забываешь, что сказал Лус, – произнес Тайгер, этаж за этажом прощупывая взглядом стоящее перед ним здание.

– Да. Все никак не могу привыкнуть, что клону на женщин плевать.

Из бесед с Лусом они выяснили, что у клонов почти отсутствует инстинкт продолжения рода, хотя чисто механически они могут совершить половой акт и время от времени, когда этому благоприятствуют обстоятельства, идут на сексуальный контакт с женщиной. А в общем клон может вполне обходиться и без нее.

– Хорошо устроились, сукины дети! Они свободны от томления души и плоти, – произнес Ицу.

– Они свободны от всего человеческого, – подытожил Тайгер. – А вот, похоже, и тот, кого мы ждем, – произнес он, когда из-за угла вынырнул большой черный лимузин. Он подъехал к входу в здание и остановился. Из него выбрался огромный шофер, перешел на другую сторону машины и распахнул дверцу. На улице появился негр, великолепный образец, своими размерами превышающий даже шофера. В распахнутом пальто и с непокрытой головой, он не спеша направился к дверям здания. Шофер шел за ним, умело прикрывая шефа спиной.

– Очень хочется сделать его прямо здесь, – произнес Ицу, неотрывно глядя на скрывающуюся в дверях управления парочку.

– Да, соблазнительно, – согласился Тайгер. – Подошел и выстрелил.

Оба прекрасно знали, что в этот момент за улицей из здания следило не менее десятка снайперов. Потому так вальяжно и прошел эти семь метров от машины до дверей директор американского отделения Службы Безопасности.

– Ладно, идем, – сказал Тайгер. – На нас уже наверняка обратили внимание.

Ицу кивнул и плотней запахнул куртку на груди.

Они прошли насквозь продуваемой улицей до подземки и скрылись в ней.

В вагоне тоже было не жарко, но все-таки гораздо теплей, чем на улице. Они проехали двенадцать остановок и вышли недалеко от Бродвея, где снимали дешевую комнату, которую сдал им безработный актер.

Через десять минут они стояли у своего временного пристанища.

Двери им открыл хозяин, который за неделю ни разу не вышел из дома.

– Вам надо срочно переквалифицироваться, пока не поздно. Вы же еще не старый человек, – сказал Ицу.

Хозяин, пропуская их в квартиру, только мрачно усмехнулся:

– Когда-нибудь людям понадобится истинное искусство, а не то слащавое дерьмо, которое снимают для фильмов-снов.

Актер когда-то играл в театрах на Бродвее и неплохо зарабатывал. Для съемок в фильмах-снах ему не хватало колорита.

– Мы можем воспользоваться вашей плитой? – спросил Тайгер.

– Ради бога! – ответил хозяин и удалился в спальню.

– Автомобиль купим завтра утром, – произнес Ицу. – Регистрировать не будем. Салон открывается в восемь, а этот красавчик подъезжает к управлению к девяти, не раньше. Сегодня он вообще опоздал. Так что мы должны успеть. Главное, чтобы он открыл дверцу. Машина у него бронированная, даже из пулемета не возьмешь.

– Если к завтрашнему ветер не утихнет, нам придется туго, – заметил Тайгер.

– Ничего, у Бернса крепкая посудина, хоть и небольшая. На худой конец, дойдем до ближайшей гавани и дождемся, когда шторм утихнет. Главное, не торчать в Нью-Йорке.

* * *

Это декабрьское утро было таким же, как и вчерашнее. Холодным и ветреным, с багровыми мазками восхода на горизонте.

Ицу с Тайгером, закончив медитацию, которую начали в четыре утра, поднялись с пола. Сознание обоих было очищено от мусора мыслей. В телах вибрировала энергия.

В семь тридцать они покинули дом и направились к станции подземки. Через полчаса Тайгер с Ицу вошли в салон подержанных машин недалеко от Национального музея и приобрели за полторы тысячи полугрузовой «форд».

– Не сомневайтесь, он еще послужит, – заверил их продавец, толстый, похожий на дауна человек.

– Верю, – ответил Тайгер, протягивая ему деньги, – но все-таки, прежде чем его регистрировать, я хочу проехаться. Деньги останутся у вас в качестве залога.

– Ну что вы, – засмущался продавец. – Кто сейчас угоняет такие колымаги… – Он осекся, поняв, что сморозил чепуху. – Я хотел сказать, что за десятилетнюю машину много не выручишь, – попытался он исправить положение.

– Все в порядке, – произнес Ицу, садясь за руль.

Они выехали на улицу. «Форд» для своих лет вел себя вполне прилично, и минут через сорок они добрались до нужного места. Ицу припарковал машину и выключил мотор. Отсюда до здания Службы Безопасности было рукой подать.

На Тайгере была вязаная шапочка, натянутая на самые глаза. В руке он держал початую бутылку виски.

Было без четверти девять, когда он вышел из машины и спрятался за угол дома, не теряя из виду «форд».

В пять минут десятого «форд» вздрогнул и тронулся с места.

Тайгер вышел из-за дома и пьяной походкой зашагал вдоль дороги.

«Форд» Ицу быстро догонял его. За ним, метрах в двадцати двигался черный «кадиллак» директора Службы Безопасности.

Когда «форд» был уже совсем близко, Тайгер выскочил на проезжую часть и, преграждая ему дорогу, заорал:

– Эй, Билл, чертов дурак, я здесь, стой! – Тайгер размахивал при этом плоской пластиковой бутылкой.

Ицу, нажимая на клаксон, притормозил, затем резко взял влево и столкнулся с «кадиллаком», который попытался объехать его по второй полосе.

Машины отбросило друг от друга на пару метров, и они встали прямо перед Тайгером. Он, шатаясь и выкрикивая ругательства, сделал шаг к «кадиллаку», затем споткнулся и упал рядом с его передней дверцей. Ицу тем временем медленно выбрался из машины. Лицо его было вымазано красной краской. Он пошатнулся, оперся на капот, а затем стал сползать на землю. Потом наступила пауза.

Ицу, безжизненно опустив голову, сидел на земле возле машины, Тайгер копошился рядом с «кадиллаком», из которого никто не выходил, и делал вид, что пытается встать. Пауза затягивалась. Наконец дверца «кадиллака» приоткрылась, и показалась нога в лакированном ботинке, потом вторая, и на тротуаре появился водитель. Он шагнул к Ицу, одновременно пытаясь захлопнуть дверцу машины. Прежде чем это произошло, Тайгер успел сунуть в щель бутылку. Шофер краем глаза уловил движение Тайгера и молниеносно выхватил пистолет, но Тайгер подсек его ногой, прежде чем ему удалось выстрелить. Шофер рухнул на спину. В следующее мгновение Ицу, оказавшись рядом с ним, сделал молниеносное движение рукой, и тело водителя вытянулось на тротуаре. Затем в машине бесшумно пыхнуло, и она наполнилась дымом. Через несколько секунд, кашляя и держась за глаза, оттуда показался сам Обни Джефферсон. Тайгер ударом кулака опрокинул его обратно в машину.

Вдвоем с Ицу они подхватили бесчувственное тело водителя и бросили на заднее сиденье, прямо на его шефа. На все ушло чуть больше десяти секунд. Надев респираторы, они забрались в «кадиллак» и, развернув машину, погнали ее в обратном направлении.

Катер ждал их в северном районе порта, на последнем терминале, которым давно никто не пользовался.

Бернс, сухой, небольшого роста человек с седой шкиперской бородкой, стоял на причале возле своей посудины.

Когда «кадиллак» вместе с двумя телами рухнул с причала в море и исчез под водой, он почесал в бороде и произнес:

– Надо было больше с вас запросить, – Бернс бросил окурок сигары и спустился на палубу катера. – Я полагаю, что вам не терпится покинуть этот гостеприимный берег?

Ицу молча кивнул.

– Тогда будьте добры, джентльмены, отдайте швартов.

После двухчасовой болтанки по неспокойному океану они вошли в узкую тихую бухту переждать шторм.

Спустя сутки катер покинул убежище и взял курс на Норфолк, где их ждал мексиканец Кардель Родригес. Он был одним из тех, кого Тайгер с Ицу вывезли с острова. Родригес передал им деньги и документы, а затем довез до Вашингтона на своей машине. Там они сели на самолет, летевший во Францию.

– Похоже, фортуна повернулась к нам лицом, – произнес Ицу.

Он потрогал наклеенные усы и посмотрел в иллюминатор, в котором еще виднелись уплывающие в сторону кварталы Вашингтона.

* * *

Торнтон Буден, наполовину француз, наполовину американец, директор совета Всемирного центра Службы Безопасности, как и Обни Джефферсон, был клоном. Он имел роскошный особняк на Итальянском бульваре, который в данный момент пустовал. Будена, как и Джефферсона, как и еще ряд других влиятельных лиц, сдал Лус.

Анри Левье, ученик пропавшего Вильяма Дока, сообщил Тайгеру с Ицу, что в данный момент Буден находится в своей зимней резиденции в Антибах.

Анри Левье служил в Службе Безопасности начальником оперативного отдела парижского отделения. Выслушав историю о заговоре клонов, он минут пять молча расхаживал по комнате, затем остановился и произнес:

– Невероятно! Может быть, этот Лус просто психопат?

– Человек, который держал на своих плечах бремя управления корпорацией Баха, не может быть психопатом, – возразил Тайгер.

– Ну, тогда, возможно, я тоже являюсь клоном, – неожиданно предположил Левье.

Ицу усмехнулся:

– Вряд ли! У вас жена и ребенок. Вы увлекаетесь живописью.

– И что из этого?

– Дело в том, что клоны бесплодны и равнодушны к искусству.

– Хм… – Левье потер подбородок. – Месье Буден старый холостяк, у него нет детей и родственников. Как еще можно отличить клона от человека, кроме того, что вы мне сказали?

– Этого мы не знаем, – ответил Тайгер. – Здесь слово за наукой. Клоны не склонны к самоубийству и самопожертвованию. Они не употребляют наркотики и не питают пристрастия к алкоголю.

– Это становится интересным. Ведь месье Буден не пьет, – задумчиво произнес Левье.

– Когда мы возьмем месье Будена и допросим, у вас отпадут все сомнения, – произнес Ицу.

– Вы собираетесь взять Будена?

– Да! И рассчитываем на вашу помощь, – Ицу уставился на Левье своими желтыми глазами. – Иначе мы его просто убьем. Убить проще. Но тогда вы будете продолжать сомневаться. Человечество стоит перед угрозой уничтожения, и в данный момент от вас тоже зависит, выживет оно или нет.

– Кто мы, вы прекрасно знаете, – вмешался в разговор Тайгер.

– Безусловно! – ответил Левье.

– Тогда какие у вас основания не доверять нам? Мы же не два выживших из ума идиота.

– Действительно, оснований не доверять вам у меня нет, – Левье сел в кресло и задумался. – В Париже он появится только через месяц, – произнес он – Здесь его взять было бы проще, а вот в Антибах… тут надо подумать. Он там на отдыхе. Без предварительного доклада его могут потревожить только ближайшие помощники или шефы континентальных отделений нашей конторы. В резиденцию незаметно тоже не проникнешь. Она напичкана разными хитроумными штуками. Сами понимаете, статус обязывает. Все-таки резиденция шефа Службы Безопасности мира. Если только попробовать взять его на пляже…

– Что он делает зимой на пляже? – удивился Тайгер.

– У него есть собака, огромная псина, сущий зверь! Кроме него она никого не признает. Ее всегда держат в вольере. Кормят через решетку. Когда Буден приезжает в Антибы, он по вечерам гуляет с ней по пляжу рядом с резиденцией. Причем с собаки снимается намордник. Следовательно, в радиусе трехсот метров никого не остается, даже охраны. Она наблюдает за происходящим издалека.

* * *

Тайгер осторожно выглянул из воды и, убедившись, что огни резиденции находятся прямо напротив, ушел обратно в глубину и там, развернув ватерплан, поплыл к берегу. На глубине двух метров он вновь развернул его, уже носом в море и отпустил не выключая. Когда ватерплан ушел в глубину, Тайгер, не выпуская загубника изо рта, снял с себя гидрокостюм. Ледяная вода обожгла тело. Он сделал последний вдох из баллонов, отбросил их в сторону и вынырнул на поверхность. Сделав несколько гребков руками, он нащупал дно и медленно пошел к берегу, пытаясь разглядеть там Будена и его собаку.

На Тайгере, кроме плавок, ничего не было. В левой руке он держал короткий металлический шприц с толстой иглой.

Будена он разглядел, когда прошел по берегу метров пятнадцать – двадцать. Одинокий и неподвижный силуэт шефа Службы Безопасности смутным темным пятном маячил недалеко от кромки воды.

Тайгер зашатался, упал, потом поднялся снова и вяло помахал поднятой рукой.

Пес появился неожиданно. Он вывернулся из темноты, откуда-то сбоку и бросился на Тайгера. Тот громко вскрикнул: «Помогите!» – упал на спину и схватил пса за ошейник.

– Ромул! Ромул! – слышал Тайгер сквозь рычание пса.

Собака рвалась к его горлу. Она была огромная и очень сильная. Зверь изо всех сил греб лапами по песку и волок Тайгера под своим брюхом. Временами он останавливался и мотал из стороны в сторону огромной головой, пытаясь вырвать ошейник из рук Тайгера.

Краем глаза Тайгер успел заметить приближающийся силуэт человека и воткнул шприц в шею собаки. Тело пса обмякло через пару секунд, и Тайгер почувствовал на себе его огромный вес.

Он продолжал лежать под псом, ожидая пока Буден не подойдет вплотную.

Пес и Тайгер не шевелились. Видимо, это озадачило Будена. Он присел рядом на корточки и окликнул пса по имени. Потом толкнул его. Немного поразмышляв, Буден, упершись коленями в песок, принялся сталкивать тушу собаки с Тайгера. Едва ему это удалось, как он оказался в объятиях последнего.

Придушив Будена, Тайгер обшарил его. Найдя телефон, он тут же набрал номер и отключился после трех гудков. Затем пополз к морю, волоча за собой тело Будена.

Добравшись до кромки воды, Тайгер различил среди волн черную длинную стрелу байдарки, несущуюся к берегу. Внезапно Буден стал приходить в себя. Тайгер, не церемонясь, двинул его кулаком в челюсть, и тот снова затих. Несколькими минутами позже они с Ицу загрузили тело шефа СБ в байдарку и, отчалив, пошли вдоль берега к ближнему волнолому, у которого их ждал на машине Анри.

Пристав к берегу, Тайгер с Ицу подхватили байдарку на руки и прямо с телом Будена донесли до машины.

Будена затолкали в джип, связали руки и надели на глаза повязку.

Минут через десять они уже ехали по дороге, ведущей в Париж. Вел машину Анри. Тайгер с Ицу и Буден сидели на заднем сиденье.

– Месье Буден, вы в состоянии отвечать на вопросы? – спросил Ицу.

– Сейчас же снимите повязку! – напористо потребовал Буден. – Кто вы?

– Мы те, кого вы так долго стремились поймать. И мы знаем, кто вы на самом деле, – ответил Тайгер.

Буден надолго замолчал. Когда он заговорил снова, в его голосе уже не было той напористости, как вначале. Теперь он звучал вкрадчиво:

– Ну и кто я, по-вашему?

– Вы клон! Недочеловек. Биоробот, не более, – Тайгер сознательно оскорблял Будена. – При вашем появлении на свет вам на шею следовало прикрепить бирку с названием модели, годом выпуска и именем владельца.

– Неважно, каким образом человек появляется на свет…

– Вы не человек! – перебил Будена Ицу. – Вы бездушная скотина!

– А вы раса свиней, не более! – не выдержал Буден. – Вы…

– Мы знаем все, что вы собираетесь нам сказать, – спокойно перебил его Тайгер. – Давайте поговорим лучше о деле. Попробуйте поторговаться за свою жизнь, Буден. Может, что-то у вас и выйдет. В противном случае вы станете трупом еще до того, как мы приедем в Париж.

* * *

Через два дня после похищения Будена они убили парижского миллиардера Жордена. Он был клоном и богатейшим человеком Франции. Наследников у Жордена не оказалось.

– Этого и следовало ожидать, – произнес Ицу, откладывая газету в сторону. Он сложил ее пополам, и вдруг его взгляд упал на последнюю страницу. – Смотри, – произнес он. – Служба Безопасности решила отправить в Лхасу группу для расследования убийства Таши-ламы. Не поздновато ли? Столько времени прошло, и они вдруг спохватились. Тебе это ни о чем не говорит?

Тайгер с Ицу некоторое время смотрели в глаза друг другу. Затем Тайгер произнес:

– Похоже, готовится очередное убийство.

– Именно, – согласился Ицу. – Клоны решили убрать далай-ламу. А значит, гидра многоголова, и кроме Будена в СБ есть кто-то еще, хорошо засекреченный. И этот кто-то всполошился. Он понимает, что некая сила производит чистку в рядах СБ, и, возможно, он следующий на очереди. И потому торопится нанести ответный удар.

– Это, скорей, жест отчаяния.

– Похоже, что так. Нас ему не достать, а далай-лама на виду. – Ицу посмотрел на часы. – Скоро придет Анри. Подождем.

Прежде чем войти в дом, Левье позвонил по домофону с улицы.

– Открывайте, я иду, – произнес он в трубку.

– Анри, вы читали сегодняшние газеты, – спросил Ицу, когда Левье появился в квартире.

– Читал, а что?

– А на это вы обратили внимание, – Ицу показал Левье статью.

– Да, а в чем дело?

– Вы не знаете, с чего вдруг Служба Безопасности решила расследовать убийство Таши-ламы? И кто инициатор этого?

Левье пожал плечами:

– Я не могу знать всего, что происходит в нашей конторе.

– Мы уверены, что это будет не расследование, а убийство. Клоны собираются убить далай-ламу, – сказал Ицу. – Он последний оплот Традиции и духа в человеческом образе. Есть адепты – бойцы такие, как мы с Ицу, а есть хранители, маяки. Далай-лама, как факел. Если он погаснет, наступит мрак. Больше никого нет. Он последний из святых. Вокруг пустыня. Я ездил на Восток и в Азию и не встретил там настоящих подвижников духа. Я видел лишь кучки отщепенцев, которые были увлечены ритуалами. По сути, бессмыслицей: обряды, молитвы, сборища и самобичевание – ничего не стоят, если нет внутренней работы духа.

Речь Ицу не произвела на Левье впечатления.

Ицу внимательно посмотрел ему в глаза и неожиданно спросил:

– Ты веришь в Бога, Анри?

Левье усмехнулся:

– Вы же знаете, что нет.

– А вот Буден верит, точней, он знает, что Бог есть. И если бы Бог ему позволил, он бросил бы все и шел с его именем на устах. Но беда в том, что Буден не нужен Богу. А вы, Анри, нужны, но вы отвернулись от него. И это не только ваша вина. Во всем Сан-Франциско осталась одна действующая церковь – англиканская. Ее посещает горстка чудаков. В других городах дело с Богом обстоит еще хуже. Скажите, в Париже есть остатки каких-нибудь конфессий?

Левье наморщил лоб:

– Вряд ли. Христианские были упразднены сорок лет назад. Мусулманские немного позже. Кажется, после этого в арабском квартале еще действовала одна мечеть. Туристы ходили смотреть на нее, как на диковинку.

Ицу покачал головой:

– Вот видите, – и внезапно добавил: – Похоже, Буден не все нам рассказал. Или не все знает. Выходит, в вашей конторе есть еще клоны.

– Решение об отправке охраны к далай-ламе мог принять зам Будена, но он не клон, он… извините, бабник, – сказал Левье. – Черт, кто бы мог подумать, что именно по таким качествам мы будем определять субъекта на лояльность. – Левье хмыкнул. – Подобный приказ мог отдать также шеф Службы Безопасности Китая.

– У вас ведь тоже немалая должность, Анри, – сказал Тайгер.

– По сравнению с Буденом я мизер, – сказал Левье. – Единственно, чем моя должность выгодно отличается от такой же должности, допустим, в Нью-Йорке, это то, что я служу как бы при штабе.

– Вы, Анри, собирайте информацию, а мы сегодня отправляемся, – сказал Ицу. – Буден надежно спрятан?

– Да! На днях мы подбросим заместителю Будена кассету с признанием его шефа. Посмотрим, что он предпримет. Куда вы отправляетесь?

– На Тибет!

– Вы все-таки полагаете, Служба Безопасности послала не следователей, а убийц?

– Да. А вы постарайтесь узнать, кто отдал такое распоряжение.

– Я выясню, что смогу. Похоже, в нашей конторе есть подводные течения. Я могу сделать вам удостоверения временных агентов третьей степени.

– Спасибо, Анри. Они нам пригодятся, но у нас есть еще одна проблема – деньги, – произнес Тайгер. – Мы на нелегальном положении. А источники нашего финансирования истощены.

– Сколько нужно?

– На билеты до Пекина. Потом рассчитаемся.

– Не стоит. Билеты я оформлю за счет конторы.

На другой день Анри Левье подвез их на машине Службы Безопасности прямо к трапу самолета.

Когда самолет набрал высоту, Тайгер отвернулся от иллюминатора и увидел идущего по проходу в сторону курительного салона Адамо Веласкеса.

– Видел? – спросил он Ицу, когда Веласкес прошел мимо.

– Видел! – отозвался Ицу. – Похоже, есть шанс поправить наше финансовое положение.

– Не уверен, – произнес Тайгер. – Мистер Веласкес весьма преуспел в жизни, сделав головокружительную карьеру, так что он вполне может оказаться клоном.

– Тогда он прилетит в Пекин в качестве покойника, – равнодушно произнес Ицу. – Но мне кажется, что Веласкес не клон. Уж очень этот парень эмоционален.

– Вот и мне так кажется, – произнес Тайгер, поднимаясь с места.

Адамо Веласкес в одиночестве дымил дорогой сигарой, вытянув свои короткие ноги. На лице его блуждала улыбка.

Тайгер сел напротив него.

– Мистер Веласкес?

– Да! А с кем имею честь?.. Голос ваш мне знаком, а вот внешность… – Веласкес пожал плечами.

– На мне парик и борода. Представьте, что их нет.

– Постойте-постойте, – Веласкес внимательно вгляделся в Тайгера. – Матерь божья, неужели пропавший…

– Да, мистер Веласкес, вы не ошиблись, – прервал его Тайгер. – Скажите мне, вы женаты, у вас есть семья?

– Вы что, следили за мной для того, чтобы упрекнуть в супружеской неверности?

– Почему вы так считаете?

– Я лечу к любовнице, даже к двум. Мистера Баха не стало, и, пока длится вся эта неразбериха, я решил сделать себе отпуск. Америка, равно как и Европа, всегда утомляют меня. Они, как надоевшие крикливые жены, с вечными придирками. – А Азия, – Адамо Веласкес улыбнулся, – если хотите, она моя любовница. Ну, не скрою, есть и женщина. Она будет меня встречать. А семья… у меня четверо детей.

– Хотите, я расскажу вам одну интересную историю, мистер Веласкес? – спросил Тайгер.

– С удовольствием послушаю. Времени у нас с вами предостаточно.

Самолет летел над плотным ковром облаков, скрывших землю.

Адамо Веласкес сидел с потухшей сигарой, забыв достать ее изо рта.

– Да! – наконец произнес он. – То, что вы рассказали, просто невероятно. Перемещение из тела в тело, существа не имеющие души! Если вдуматься, страшные существа. Появись сейчас Иисус Христос, они распяли бы его безо всякого сомнения! Вы пытались сделать заявление в прессе?

– Даже если человечество поверит ему, что это даст? – произнес Тайгер. – Клоны, можно сказать, невидимы, их много, они влиятельны. Для начала нужно выявить и ликвидировать их верхушку. Лишить их того могущества, которым они сейчас располагают. Для этого нужны деньги Баха.

– Юридически вы единственный их владелец, – произнес Веласкес. – Кстати, против вас даже не выдвинуто обвинение в убийстве, вас лишь подозревают. Со слов напарника убитого агента. Но он мог и ошибиться. Необходимо нанять хорошего адвоката, лучше двух. Они смогут в пух и прах разнести все подозрения, особенно если будут иметь на руках кругленькую сумму.

– У вас есть кто-нибудь на примете? – спросил Тайгер.

– Да! Они самые лучшие и, разумеется, самые дорогие. Если я изыму из оборота пару миллионов долларов на это дело, вы не будете возражать?

– Могли бы и не спрашивать, – сказал Тайгер.

– Я не имею права самовольно распоряжаться чужими деньгами. Ведь это пока ваши деньги.

– Берите сколько нужно, – сказал Тайгер. – Кстати, вы не могли бы мне одолжить сейчас какую-нибудь сумму. Мы с Ицу находимся в стесненных обстоятельствах.

– У меня с собой двенадцать тысяч наличными. Я так понимаю, что чек вам не подходит.

– Да, желательно наличные.

Веласкес полез в карман:

– Я оставлю себе сто долларов, чтобы добраться из аэропорта до банка, остальные ваши.

В Пекине было облачно.

– Вы нас здорово выручили, Адамо, – произнес Ицу, когда они, прилетев в Китай, стояли у трапа самолета.

– Не стоит благодарностей, – произнес Веласкес.

– Вы сейчас, может быть, помогли всему человечеству, – заметил Тайгер.

– Ну, я думаю, вы сильно преувеличиваете. И еще я думаю, что сильно задолжал человечеству. Мы пытались развлечь его и пичкали какой-то дешевкой. Мы попросту крали у него время, отпущенное Богом для более нужных дел, и брали за это деньги. – Веласкес вздохнул. – Я-то знаю, на каком дерьме замешан весь развлекательный бизнес. Удачи вам, друзья! С адвокатами я переговорю в самое ближайшее время. – Веласкес пожал протянутые Тайгером и Ицу руки и поспешил к стройной китаянке, которая ждала его у края бетонной дорожки.

* * *

Из Пекина в Ченду Тайгер с Ицу вылетели через шесть часов и к полудню были уже на месте. Из Ченду в Чамдо они добрались на небольшом десятиместном самолете за час.

До Лхасы оставалось около пятисот километров.

Небольшой аэродром Чамдо был стиснут с трех сторон невысокими горами. С четвертой, между двух холмов с плоскими вершинами, виднелась широкая щель, сквозь которую маячили квадратные строения из белого камня. В некоторых окнах уже зажгли огонь.

В здании аэропорта, низком одноэтажном строении с тремя окнами, они обнаружили единственного служащего, который объяснил, что на Лхасу воздушного транспорта им придется ждать очень долго. Ожидается буря, и авиакомпания запретила полеты.

– Что вы нам посоветуете? – спросил Ицу.

– Здесь есть один вертолет, частный. Если сможете договориться… Хотя я вам должен сказать, что это напрасный труд. С Тумбалом уже пытались договориться примерно час назад. У них ничего не вышло.

– Кто?

– Сегодня прилетели десять человек, европейцы. Они давали хорошие деньги. Тумбал отказался сразу. Церин долго колебался, но потом с трудом согласился. Они предложили ему пять тысяч долларов. Сумасшедшие деньги.

Ицу отвел Тайгера в сторону:

– По-моему, нас опередили.

– Ты думаешь, это Служба Безопасности?

– Да! Кого еще черт понесет в такую погоду.

Служащий аэропорта смотрел на них с извиняющейся улыбкой.

– Послушай, уважаемый, а эти люди еще здесь? – спросил у него Ицу.

– Они вылетели минут двадцать назад.

– Где живет хозяин вертолета?

Служащий вызвался их проводить.

– Тут недалеко, – сказал он.

– Когда ожидается буря? – спросил Тайгер, когда они шагали по неширокой улице.

Абориген пожал плечами:

– Может быть, сегодня, а может, завтра.

Вскоре они остановились у небольшого дома с плоской крышей. Его хозяин, долговязый угрюмый человек, согласился лететь только тогда, когда ему предложили неслыханную по местным меркам сумму.

– Теперь ты, Тумбал, самый богатый человек в Чамду, – произнес служащий.

– Или самый мертвый, – с мрачной усмешкой отозвался Тумбал, передавая десять тысяч долларов жене.

– Церин, может быть, тоже самый мертвый, но он вдвое беднее тебя, – философски заметил служащий.

– Мы сможем догнать Церина? – спросил Тайгер, когда вертолет поднялся в воздух.

– Сможем! – ответил Тумбал. – У него такой же аппарат, как и у меня, но нас всего трое, а там одиннадцать человек. Перегруз. У Церина совсем плохая голова.

Летели на юго-восток над синеющими внизу горами, пытаясь догнать последний свет солнца, которое далеко впереди окрашивало вершины в розоватый цвет. Долины между гор были черны и похожи на глубокие впадины.

Через три часа лёта лицо у Тумбала просветлело.

– Похоже, что мы успеем, – неожиданно заговорил он.

– А сколько осталось лететь? – спросил Тайгер.

– Два часа! – ответил пилот.

Еще через полчаса далеко впереди Тайгер различил едва заметные вспышки зеленого цвета.

– Это они, мы их догоняем, – произнес Тумбал. – Интересно, чего это всем понадобилось так срочно оказаться в Лхасе? На туристов вы не похоже. Хотя туристы не особо жалуют наши края. У нас нет роскошных гостиниц с бассейнами, ресторанов и казино. Мы имеем только самое необходимое и не привыкли к роскоши.

Постепенно вспышки зеленого огня впереди становились все отчетливей.

– Еще несколько минут, и мы его догоним, – произнес Тумбал, и тут Тайгер заметил, что ночь вокруг стала темней. Звезды на небе пропали в один миг. Черная, беспросветная мгла, казалось, упала на вертолет откуда-то сверху. Зеленый мигающий огонь впереди тоже исчез.

Вертолет от ударов ветра вздрагивал и вибрировал всем корпусом.

У пилота посерело лицо.

– Кажется, влипли, – сказал он и, включив прожектора, направил вертолет вниз.

Буря бросала машину так, словно она была сделана из картона.

Земля внизу не проглядывалась даже в свете мощных прожекторов.

Пилот, вцепившись в штурвал и сгорбившись, ожидая с минуты на минуту удара, продолжал снижать вертолет.

Потом неожиданно последовало два сильных толчка, металлический лязг, и шум мотора стих. По ушам хлестнул вой ветра. Машину поволокло вперед, затем сильно накренило и чуть не перевернуло. В последний момент она уперлась в огромный камень и застыла.

Несколько мгновений они сидели молча, осмысливая происшедшее, потом Тумбал поднял руку и прокричал сквозь вой ветра:

– Повезло, очень повезло! Нет лопастей, но зато мы живы. За две тысячи я куплю лопасти, за тысячу доставлю их сюда и отремонтирую. У меня останется семь. Я все равно буду самый богатый человек в поселке.

Тайгер с Ицу переглянулись.

Вертолет мог приземлиться на что угодно: на край скалы, на крутой склон, а затем рухнуть с него вниз. Едва избежав гибели, этот человек уже подсчитывал барыши.

– Сколько может продолжаться буря? – спросил Ицу.

– Может сутки, может трое. Главное, чтобы снега не было. Снег пойдет – плохо будет.

Снег пошел на вторые сутки. Сначала он залепил окна, а потом и весь вертолет. В кабине стало темней, а завывания ветра сделались гораздо глуше.

Тумбал время от времени включал мотор, чтобы поддерживать в кабине тепло.

На третьи сутки они проснулись от тишины.

– Тумбал, Лхаса далеко отсюда? – спросил Ицу.

– Километров восемьдесят будет.

– Не так страшно, – произнес Тайгер.

– Еда есть, много. Бензин тоже есть, – сказал Тумбал. – Будем ждать. Нас скоро начнут искать.

– Только этого не хватало! – негромко пробормотал Ицу. – Ты жди, Тумбал, а мы пойдем. Только дорогу покажи.

Первым наружу выбрался Тайгер. После темной кабины вертолета он на какое-то время ослеп от яркого солнца и искрящегося снега. Тайгер прикрыл глаза, оставив узкие щелочки.

Следующим из вертолета выбрался Ицу. За ним Тумбал. Он деловито надел темные очки и осмотрелся вокруг. Затем указал рукой на далекие отроги, укутанные снегом, и произнес:

– Вон там, рядом две вершины. Все время держитесь ложбины между ними, – Тумбал снял с себя очки, протянул их Тайгеру и взглянул на Ицу. – А ты обмотай глаза бинтом, тогда не будет так слепить. И двумя глазами не смотри, смотри каждым по очереди. Иначе ослепнешь. Удачи вам!

Через полчаса они вышли.

Тумбал смотрел им вслед, до тех пор пока они не побрели под уклон и не скрылись из виду.

Они двигались по глубокому снегу, который доходил до пояса. Первый шел по целине, пробивая тропу, следом за ним двигался второй. Время от времени они меняли друг друга.

В три часа дня Тайгер с Ицу поднялись на высокое плоскогорье и сделали короткий привал. Перекусив и отдохнув, они снова зашагали по мягкому, еще не успевшему слежаться снегу.

К тому моменту, когда стало темнеть, они прошли больше двадцати километров.

Постепенно белая пустыня плоскогорья стала переходить в уходящий вниз склон, спускаться по которому было легче. Тайгер с Ицу решили двигаться по нему, пока не стемнеет.

Тибет казался им другой планетой.

Заходящее солнце окрашивало горы, покрытые снегом, розовым светом, голубизна неба вдали переходила в темную бирюзу, которая, в свою очередь, превращалась в густую синеву с яркими звездами.

Они остановились, когда стало совсем темно.

С собой у них было немного дров, и они развели костер, чтобы вскипятить воду для чая и высушить одежду, пропитанную потом.

Когда костер потух, Тайгер с Ицу сели, скрестив ноги, спина к спине и заснули в таком положении.

Когда солнце тронуло светом отроги на востоке, они встали и пошли.

Ближе к обеду Ицу, сменяя Тайгера, произнес:

– Черт бы побрал этот снег! – Тайгер промолчал. Он знал, что снег и следующая ночь заберут у них силы. Если бы не ночной лютый холод, они бы смогли восстанавливать их. Но вся энергия уходила на борьбу с ночным морозом, а днем на борьбу со снегом, который по-прежнему доходил до пояса.

Когда солнце, склоняясь к горизонту, начало светить им в глаза, они сделали третий привал, упав прямо в снег, и он стал таять под их спинами.

Когда они встали и снова пошли, солнце уже коснулось кромки дальних холмов.

Ночь застала их на подъеме в широкой щели, которая плавно поднималась вверх.

Утром они преодолели долгий подъем и остановились, вдыхая полной грудью воздух, в котором не хватало кислорода, потом пошли дальше.

Две вершины, на которые указал им Тумбал, были уже гораздо ближе. Где-то там впереди была Лхаса, но сил уже не оставалось.

Через час они сели в снег и, привалившись друг к другу спинами, застыли.

Тайгер сквозь дрему услышал какой-то ритмично повторяющийся звук и открыл глаза. Он увидел, как шерп, темный, словно вся копоть мира осела на его лице, слез с лошади и, хрустя снегом, приблизился к ним.

Лицо, склонившееся над Тайгером, было похоже на кусок темного дерева, но карие глаза на нем смотрели живо и молодо.

Шерп что-то сказал на своем языке, потрогал Тайгера за руку, а затем, покачав головой, взвалил его поперек седла на лошадь. Таким же способом он погрузил и Ицу и побежал трусцой, держа лошадь в поводу и что-то напевая.

Первое, что почувствовал Тайгер, приходя в себя, это тепло, исходящее от костра. Оно воспринималось им как живое существо. Потом раздался чей-то голос, и Тайгер, повернув голову, увидел шерпа. Он улыбался, не вынимая трубки изо рта.

По другую сторону очага, уронив голову на грудь, дремал Ицу.

– Лхаса! – произнес Тайгер.

Шерп отрицательно покачал головой и стал жестами показывать, что надо еще спать, отдыхать, а потом Лхаса.

Тайгер пошарил глазами по хижине, сложенной из закопченных дымом камней, и нашел крохотное оконце. За ним стыла ночь.

Тогда он спросил, где находится.

Шерп, разводя руками, стал что-то говорить, но Тайгер не понимал его.

– Он говорит, что утром покажет, как идти на Лхасу, – неожиданно подал голос Ицу.

Они вышли в путь до восхода солнца, в разные стороны. Шерп пошел по тропинке, проложенной Тайгером и Ицу, а они по тропе, пробитой в снегу лошадью шерпа.

– Теперь дойдем, – сказал Ицу и, обернувшись, помахал шерпу рукой. Тот ответил ему таким же жестом.

Постепенно глубина снежного покрова пошла на убыль. Теперь снег доходил им лишь до колена.

Вскоре тропа, проложенная шерпом, свернула направо, в сторону от нужного им направления. Но сейчас, даже подниматься вверх по склону, лишь по колено в снегу, было значительно легче, чем брести, погрузившись в него по пояс.

Преодолев подъем, они попали на высокое небольшое плато. Прямо впереди была узкая щель. Слева уходил вверх длинный пологий склон огромной горы. Неожиданно на нем показалась черная шевелящаяся точка, потом еще одна и еще. Всего десять.

– Смотри, им тоже повезло, – произнес Ицу и ускорил шаг.

– Не стоит так спешить, – сказал Тайгер. – Я думаю, они нас тоже заметили, а до щели мы, в любом случае, успеем дойти первыми.

Они вошли в щель, когда черные точки людей были на середине склона.

«Эти ребята двигаются намного медленнее нас, – заметил Ицу. – Похоже, у них много снаряжения».

Тайгер с Ицу прошли щель и стали подниматься в гору.

Когда им удалось взобраться до ее середины, внизу под ними показались люди.

– Идут по нашей тропе. Сейчас мы немножко охладим их энтузиазм, – Ицу снял с плеча деревянный футляр и, раскрыв его, стал собирать винтовку с оптическим прицелом.

Когда прозвучал первый выстрел, фигурки внизу заметались и стали быстро отходить за поворот. Прежде чем они скрылись за ним, Ицу успел выстрелить второй раз, и на снегу застыла еще одна фигурка.

– Осталось восемь, – сказал он и закинул винтовку за спину.

К вечеру они перевалили через гору и попали к большой скале. Ее вершину венчала огромная снежная шапка. Сразу за скалой начиналось голое, черное плоскогорье с редкими проплешинами снега.

– Неплохое место, чтобы встретить гостей, – произнес Ицу, разглядывая скалу. – Здесь мы будем незаметны и при необходимости сможем незаметно отступить. А наши друзья на фоне снега, даже в темноте, будут прекрасно видны.

В первых сумерках они успели разглядеть на скале удобный уступ, находящийся метрах в восьми от земли, и забрались на него.

Черные фигурки появились на склоне горы внезапно, словно вынырнули из-под снега.

– По-прежему идут по нашим следам, – заметил Тайгер.

– По-другому здесь не пройти, – произнес Ицу и стал готовить винтовку.

Первый выстрел он произвел, когда фигурки находились метрах в двухстах от скалы.

Тайгеру было видно, как одна из них, покачнувшись, опустилась на снег.

Через несколько секунд Ицу сделал следующий выстрел, и еще одна фигурка застыла на снегу.

Люди на склоне засуетились и открыли стрельбу. Кроме пистолетных выстрелов были слышны и автоматные очереди. Одна из них хлестнула по скале у них над головами.

– Пытаются стрелять на звук. Но это горы, здесь звук обманчив, – произнес Ицу и снова выстрелил.

На этот раз не упал никто.

– Промазал! – произнес Ицу. – Они прыгают из стороны в сторону, как кролики. На их месте я бы зарылся в снег и ждал темноты.

– Думаю, что рано или поздно они это сделают, – произнес Тайгер.

Ицу снова выстрелил.

На сей раз он попал.

Фигуры на склоне, словно услышав их разговор, перестали стрелять и начали исчезать под снегом.

– Догадались! – произнес Ицу и заторопился.

Он выстрелил еще раз, и тут сверху раздалось громкое, все нарастающее шуршание. В следующий момент Тайгер почувствовал, как страшная сила сдирает его с козырька и увлекает вниз. Он попытался хвататься руками за мелкие выступы. Это лишь на время остановило его падение, но, тем не менее, спасло – большая часть снега успела уйти вниз, обеспечив ему мягкую посадку.

Придя в себя, Тайгер попытался пошевелиться и понял, что это непросто сделать. Он лежал на животе, руки находились перед лицом, ладонями вниз.

Тайгер слышал, что заваленные снегом часто задыхаются от нехватки воздуха, но пока не испытывал удушья.

Он попытался принять другую позицию. Единственное, что ему удалось сделать, – встать на колени. Тогда он принялся разрывать снег над головой и передвигать его под себя.

Постепенно сверху образовалась полость вполметра высотой, и ему удалось принять вертикальное положение, но он тут же понял, что это неправильно. Рыхлый снег под ногами – плохая опора. Он будет вязнуть в нем и не продвинется вверх ни на сантиметр. Тогда Тайгер стал делать ход под острым углом. Это дало некоторый результат – он стал медленно продвигаться к поверхности.

Через какое-то время одежда на нем стала влажной от пота, а руки, наоборот, замерзли настолько, что он едва их чувствовал.

Левая рука Тайгера попыталась зачерпнуть очередную порцию снега и неожиданно провалилась в пустоту. Секундой позже он почувствовал, как кто-то хватает его за окоченевшие пальцы и тянет наружу. Его буквально выдернули наружу. Яркий свет ослепил глаза.

Первый удар ногой он блокировал скрещенными руками и, перекрутив заблокированную ногу, оттолкнул ее от себя. Второй он встретил уже стоя, а затем отскочил к каменистой проплешине, торчащей из снега.

Напавших было трое. Они взяли его в круг. Тайгер ждал, когда они бросятся. Едва это произошло, он взмыл вверх в высоком прыжке и произвел два удара ногами. Два его противника без движения застыли на снегу.

Третий, увидев такой оборот дела, отшатнулся в сторону. Тайгер сделал короткое движение, пытаясь его настичь, и в это время прогремело два выстрела. Пули выбили крошку в камне рядом с Тайгером.

– Не двигаться! – произнес чей-то голос.

Тайгер скосил глаза и увидел человека, который стоял метрах в пяти от него. В руках человека был пистолет. Он целился из него Тайгеру в грудь.

– Отойди в сторону, идиот, – теперь человек обращался к противнику Тайгера. – Это же Джин Хан, Тайгер! Убийца. Он тебя за одну секунду на запчасти разберет.

Голос был резким, неприятным, а его обладатель высок ростом и худ. Длинный тонкий нос на лице торчал вперед, как бушприт галиота. Рядом с ним стояли еще двое.

Находясь к ним вполоборота и стараясь не выпускать никого из поля зрения, Тайгер спросил:

– С кем имею честь?..

– Фань Чжу, – директор китайского отделения Службы Безопасности.

– А что у вас с носом? – спросил Тайгер.

– То есть? – не понял человек и машинально потрогал свой нос.

– Вы же китаец, так?

– Ну, так!

– А почему нос как у араба? Впрочем, что взять с клона, – Тайгер небрежно махнул рукой.

У Фань Чжу в глазах мелькнуло удивление.

– Я смотрю, вам много известно, – произнес он. – А теперь дайте возможность моим людям надеть на вас наручники.

Когда к Тайгеру подошли двое с наручниками, Фань Чжу сказал:

– Одно лишнее движение, и я стреляю. Мне известно, на что вы способны.

– Шеф, может, пришить этого типа сразу, а то наделает нам хлопот, – произнес один из агентов.

– Насчет этого парня у меня планы, – Фань Чжу плотоядно посмотрел на Тайгера, и у того в голове мелькнула интересная мысль.

– А что, профессор Вольф в добром здравии? – спросил он.

– И даже более того, он счастлив, занят любимой работой и получает за это хорошие деньги.

– Старый мошенник! – пробормотал Тайгер.

– Благодаря ему, мы обретем бессмертие, – продолжал Фань Чжу. – Не все, конечно. Пока только лучшие из нас. Лучшие и нужные! Лаборатория Вольфа еще не настолько велика. В целях конспирации ее не расширяют. Но все равно когда-нибудь нас станет столько же, сколько и людей. И мы открыто заявим о себе. Мы сами сделали свое бессмертие.

– Не вы, а люди, – возразил Тайгер. – Вольф – человек.

– Не имеет значения. Материал поставляем мы, а Вольф только делает пересадку. Я могу в любое время переместиться в тело вновь созданного клона.

«Один кретин придумал клонирование, другой перемещение из тела в тело, а третий расщепил атомное ядро. Ученые, как ядовитые плоды на древе цивилизации», – подумал Тайгер и произнес:

– Кажется, мое тело нравится вам больше, чем тело клона!

Фань Чжу оставил его слова без ответа.

Они проторчали у скалы до полуночи. Клоны ожидали возможного появления из снега Ицу. Но этого так и не произошло.

– Готов! – сделал вывод Фань Чжу и подал знак рукой трогаться в путь.

Тайгера поставили впереди. За ним, на безопасном расстоянии, шел Фань Чжу, держа пистолет наготове.

Они двигались по плоскогорью, обходя снежные наносы. Скудный свет луны слабо освещал дорогу.

Два раза они останавливались, разогревали на спиртовых брикетах кофе, пили и шли дальше.

К утру поднялся ветер. Он поднимал с проплешин снежную крупу и нес ее по плоскогорью.

– Эй, приятель, короче шаг, – уже в который раз прокричал сзади Тайгера клон. Группа заметно выдохлась за ночь.

Тайгер замедлил шаг и, обернувшись, встретился глазами с Фань Чжу. Тот смотрел на него как на свою собственность.

– Выносливое у тебя тело. Мне будет удобно в нем, – произнес клон.

«Ты еще сумей его получить», – подумал Тайгер и двинулся дальше.

Солнце уже поднялось над горизонтом, когда он услышал за спиной чьи-то возгласы. Тайгер обернулся и увидел, как по плоскогорью рысцой скачут две мелких тибетских лошаденки, везя на себе всадников в мохнатых шубах.

– Повернись! И не сверкай наручниками! – скомандовал ему Фань Чжу, затем засунул руку с пистолетом в карман и застыл, сойдя чуть в сторону с тропы, чтобы лучше видеть приближающихся всадников и не выпускать из поля зрения Тайгера. – Учти, Тайгер, я успею вытащить руку из кармана, прежде чем ты доберешься до меня, – процедил он.

Всадники приблизились, осторожно стащили с коня огромный, замотанный в тряпье сверток и стали что-то быстро говорить.

– Вэнь, что они там несут? – спросил Фань Чжу.

– Они говорят, что возле скалы много мертвых людей, но этот еще дышит, и они подобрали его. Они спрашивают, нет ли среди нас доктора, – перевел слова тибетцев широколицый китаец.

– Скажи, пусть везут в Лхасу, тут уже недалеко. Хотя… давайте-ка взглянем на счастливчика.

Трое клонов окружили сверток. Один из них стал разворачивать тряпье.

И тут неожиданно тишину разорвало три приглушенных выстрела, прозвучавших один за другим без пауз.

Тайгер еще не успел понять, откуда они прогремели, как тут же раздались еще два.

Клоны возле свертка падали на землю. Фань Чжи выхватил руку из кармана, навел пистолет на Тайгера, но в следующий момент, сообразив, что опасность исходит не от него, отпрыгнул в сторону и упал в снег.

Тайгер продолжал стоять на месте, всадники застыли возле своих коней, а Фань Чжу в растерянности водил стволом пистолета из стороны в сторону.

Пауза длилась недолго. Ее нарушил голос Ицу:

– Брось пистолет, кретин! У меня винтовка с оптическим прицелом, и я под прикрытием таких же кретинов, как и ты, только мертвых, а ты на голом месте.

Затем последовал выстрел, и пуля вошла в землю перед лицом клона. Фань Чжу демонстративно аккуратно положил перед собой пистолет и отполз в сторону.

Фигура Ицу неожиданно возникла из кучи мертвых клонов. Вид он имел неважный: забинтованная, кровоточащяя голова, ободранное лицо. В руках у него действительно была винтовка, только без приклада.

– У тебя новые друзья, Ицу? – спросил Тайгер, когда они оба подошли к Фань Чжу. – Откуда ты их взял?

Ицу бросил взгляд в сторону продолжавших истуканами стоять тибетцев:

– Они меня догнали, когда я шел по вашим следам. Они идут в Лхасу.

Ицу перевел взгляд на клона, который продолжал лежать в снегу.

– Кто это? – спросил он.

– Шеф китайской СБ и клон! – ответил Тайгер и – обратился к Фань Чжу: – Ты можешь купить себе жизнь, если публично признаешь себя клоном и скажешь, где находится ваша лаборатория.

Клон медлил.

Ицу ткнул стволом винтовки ему в губы:

– Три секунды тебе на раздумье!

– Я согласен, – произнес клон.

– Не расстраивайся, ты уже третий в нашей коллекции, – произнес Ицу, опуская винтовку. – Буден тоже у нас в руках. Мы подозреваем, что он не главный в вашей иерархии. Команды отдает другой. Мы не обещаем тебе вечной жизни, но одну-другую, с помощью профессора Вольфа, можем подарить. Нам это ничего не стоит, – забросив приманку, Ицу отвернулся и стал смотреть на теряющиеся в дымке силуэты дальних гор.

Клон взглянул на него, потом на Тайгера и облизнул пересохшие губы:

– Я скажу, кто отдает приказы. Это не один человек, их трое. Двое имеют высокие посты в Конгрессе. Третий – советник президента по экономике.

До Лхасы они добрались к ночи.

Город слабо светился во тьме редкими огнями. Сейчас городу приходилось особенно нелегко. Он был последним бастионом, где еще обитали дух и вера.

Они вошли через каменные ворота, древние, как и сам город, и по узким, скудно освещенным улочкам добрались до дворца далай-ламы.

Тайгер вытолкнул вперед клона, и тот, достав из-под полы документ, сунул его под нос монахам. Те долго изучали его под тусклым светом фонаря, а затем молча распахнули легкие узорчатые ворота.

Они вошли и оказались в большом зале, освещенном светильниками. Вскоре в его глубине возник силуэт невысокого человека, он приблизился и поздоровался с Ицу как со старым знакомым. Ицу и Тайгер поклонились в ответ.

* * *

С океана вдруг пришла оттепель.

Бар «Тень папаши Локида», прогретый до самого подвала щедрым солнцем, запах весной. В этот запах тонко вплетался аромат виски, намертво въевшийся в старое дерево бара, и выступившей на досках новой пристройки смолы. Этот букет кружил отпетые головы обитателей притона.

Прошло около трех недель, как Тайгер с Ицу вернулись с Тибета.

Фань Чжу дал полную информацию о клонах, и далай-лама, убедившись, что клоны действительно существуют, связался с президентом и договорился о приеме. Через два дня он, в сопровождении Тайгера, Ицу и нескольких монахов, отправился в Европу.

В Париже к скромному кортежу далай-ламы присоединился Анри Лежье. Он под охраной привез с собой Будена, Луса и еще двоих клонов, что заседали в Конгрессе.

– А где третий? – спросил у Лежье Тайгер.

– Успел скрыться. Но это уже неважно. Эта парочка дала показания. Завтра газеты будут пестреть статьями о заговоре клонов.

Аудиенция продлилась несколько часов.

Будена, Фэнь Чжи и обоих конгрессменов после допроса увезли люди Анри Лежье. Луса Тайгер и Ицу решили взять с собой.

– Что скажешь по поводу приема? – спросил Ицу у Тайгера, когда самолет с далай-ламой взмыл в небо.

Тот пожал плечами:

– Президент – атеист и прагматик до мозга костей, но именно благодаря последнему показания Луса, Будена и остальных произвели на него впечатление. Он задумался и рано или поздно созреет.

Ицу кивнул и обратился к Лусу:

– Теперь твоя жизнь зависит не от нас, а от президента. Если он примет неправильное решение, мы убьем тебя и остальных, – при этих словах Ицу посмотрел на Анри Лежье, который привез их на своей машине в аэропорт. Тот кивнул в знак согласия.

В самолете Службы Безопасности они добрались до Сан-Франциско.

Ждать официального решения правительства Тайгер с Ицу решили в притоне Мака.

За это время они дважды связывались с Веласкесом, и тот сообщил, что нанятые им адвокаты времени даром не теряли. Они за круглую сумму договорились с хозяином «Кольта», что тот не признает в Тайгере человека, который убил агента СБ. Так что, если дело дойдет до суда, то показания бармена против показаний другого агента, который является заинтересованным лицом, будут весить гораздо больше. Кроме того, имеется подозрение, что убитый – клон, а не человек, и если правительство официально признает, что клоны существуют, то обвинение против Тайгера отпадет само собой, поскольку статьи за убийство клонов не существует.

Во второй половине дня Шон привез свежие газеты, из которых они узнали, что Конгресс постановил считать существование клонов как бесспорный факт и в связи с этим принял ряд решений: все клоны должны пройти регистрацию. Не прошедшие будут считаться вне закона. Всех клонов, занимающих высокие посты в правительстве и правительственных учреждениях, отстранить от должности и проверить на лояльность.

«Остается еще решить: можно ли считать клона человеком. Если нет, то определить его социальный статус. И, самое главное, найти способ быстро и безошибочно отличать клона от человека», – добавляла от себя газета.

– Пожалуй, нам можно возвращаться на виллу Баха и заняться делами, – произнес Ицу, откладывая газету в сторону.

– Сначала выпустим Луса, а то он, похоже, отчаялся выйти отсюда живым. Пусть регистрируется, – сказал Тайгер.

Луса выпустили под закат.

Ему дали газету. Лус прочитал статью и поднял на Тайгера глаза:

– Это значит, что я могу идти?

– Да, иди! – сказал Тайгер.

Лус окинул взглядом всех вышедших на улицу обитателей бара, развернулся и пошел по дорожке к заливу.

– Постой! – вдруг окликнул его Бальбо и, догнав Луса, сунул ему в руки бутылку виски. – Я знаю, что у вас в голове нет того клапана, через который душа, надышавшись винных паров, поднимается к Богу и беседует с ним, у вас нет даже души, но все равно возьми. Если станет совсем погано – выпей. Хотя бы забудешься.

Лус вскинул на Бальбо изумленные глаза, кивнул, взял бутылку и побрел дальше.

– Неплохо эти ребята могли бы устроиться! – произнес Мак. – Жить вечно, всегда в здоровом теле и так далее. Я бы тоже не прочь…

– Ты бы хотел так, как они? – спросил Бальбо, глядя на разгоревшийся, пламенеющий едва не над самой головой Луса закат.

– Похоже, что нет. Сам не пойму почему, – ответил Мак, подумав.

Тайгер смотрел на фигуру Луса, бредущую по песку. У клона над головой пылала вечность. Но он был непричастен к ней. И Тайгеру на миг стало жалко это существо – чужеродное вкрапление в гармонию мира, по сравнению с которым человек был созданием высшего порядка, почти Богом и причастным ко всему, что происходит на земле и на небесах.

Тайгер знал, почему Мак не хотел бы иметь перспективу, которой только что позавидовал. Тайгер прекрасно понимал, что заставляет человека неосознанно, и в то же время неистребимо, желать оставаться самим собой и не менять свою жизнь на лучшую, но не человеческую. И не смешиваться с чем-то еще, даже подобным себе, а присутствовать в эволюции в чистом виде. Человеком!

Таким, каким его создал Бог.

Content

Александр Южный
Удар