Кертис Джоблинг

Верлорды: Гнев Льва

Пролог

Беглец

Под звон колоколов храма Бренна юноша поднялся из своего кресла и взглянул поверх Высокого квартала на город Хайклифф. Отсюда можно было увидеть всю столицу Вестланда, но сейчас этому мешали темные облака, затянувшие ночное небо. Луна, как и было предсказано, скрылась. Третий удар колокола, отбивавшего часы, был сигналом – пора идти. Подняв лежавший возле кровати заплечный мешок, юноша еще раз проверил его. На дно мешка было уложено тонкое свернутое одеяло. Пошарив в его складках, юноша нащупал пальцами твердый край изогнутого спиралью корпуса. Удовлетворенный, он убрал руку, поправил скатанное одеяло и туго затянул лямки мешка.

Еще раз дважды проверил свое оружие, подтянул пряжку ремня, удобнее передвинул висевшие у левого бедра ножны.

Обернутые грязной тряпкой рукоять и эфес меча скрылись в складках плаща юноши, когда он закинул мешок себе за плечи. Подойдя к окну, юноша ловко поднял защелку и повернул ее. В комнату ворвался холодный ночной воздух – ветер доносил от Нижнего квартала запах моря. Улицы были пусты, хотя главные из них поблизости от замка Хайклифф освещал мерцающий свет факелов. Замок окружал армейский палаточный лагерь, надежно отделявший его от остального города, за жизнью которого бдительно наблюдал лорд Берган и его союзники. Юноша перевел взгляд вниз – двумя этажами ниже раскачивалась и скрипела на ветру потрескавшаяся от времени деревянная вывеска гостиницы «На полпути». Поскользнуться и упасть отсюда с четвертого этажа на камни мостовой означало бы верную гибель.

Юноша поднял руки над головой и крепко ухватился за водосточный желоб. Повернувшись спиной к улице, он ступил на край подоконника и начал подтягиваться вверх, на крышу. От конюшен его отделяла дюжина домов и несколько улиц. Пригибаясь и прячась в тени, юноша поднялся по скату крыши вверх, до гребня, а затем так же осторожно спустился по другой стороне ската вниз, внимательно следя за тем, чтобы под его шагами не сорвалась и не грохнулась вниз древняя дранка, покрывавшая крышу. Со дня восстания каждый вечер улицы патрулировали стражники. Они следили за тем, чтобы строго соблюдался комендантский час – после захода солнца по городу разрешалось ходить только военным. Приблизившись к провалу между крышами, юноша даже на секунду не задержался, чтобы взглянуть вниз, он без раздумий прыгнул в воздух и удачно, даже довольно изящно, приземлился на соседнюю крышу.

Городских стражников за время своего путешествия он видел только однажды, и, к несчастью, это произошло на ближайшем к конюшням углу.

В этот поздний глухой час стражники чувствовали себя расслабленно, лениво переговаривались, бродя по тихим улицам Высокого квартала. Введенный Лордом-протектором комендантский час они считали не более чем дополнительной мерой предосторожности против побега осажденного в замке Хайклифф свергнутого короля Леопольда Льва. Стражники не боялись нападения со стороны, и чем дальше они уходили в глубь города, тем ленивее относились к своему патрулированию. Четыре недели затишья после восстания заставляли людей Лорда-протектора думать, что битва выиграна ими окончательно и бесповоротно. Правда, на ночь все городские ворота по-прежнему запирались, а в дневное время тщательно охранялись. По городу ходили слухи, что стражники уже задержали не менее тридцати солдат и офицеров Львиной гвардии, которые пытались покинуть Хайклифф, смешавшись с толпами обычных прохожих. Теперь эти гвардейцы содержатся в камерах Дома Изменников – местной тюрьмы – и ожидают суда.

Юноша проводил взглядом удалявшихся стражников, сделал тридцать глубоких вдохов и только после этого решился доверить свою жизнь ржавой водосточной трубе, по которой осторожно спустился вниз, на улицу. Спрыгнув на мостовую, он сразу спрятался в тень и внимательно осмотрелся – улица была пуста. Конюшни примыкали к воротам Хаммергейт – это были самые маленькие городские ворота, которыми обычно проходили богатые купцы, не желавшие толкаться вместе с простолюдинами в вечно запруженных толпой воротах Маклгейт и Кингсгейт. Проход в Хайклифф через эти ворота стоил немного дороже, чем через другие ворота, поэтому, разумеется, большинство домов в прилегавшем к воротам Хаммергейт Высоком квартале принадлежало самым богатым и знатным горожанам.

Юноша посмотрел в направлении конюшен, облизнув пересохшие от нетерпения губы. В конюшнях можно выбрать для себя хорошую лошадь, а то и двух.

Внимательно наблюдая за воротами Хаммергейт последние два дня, он точно представлял, чего здесь можно ожидать. Собственно говоря, он уже пробирался сюда по крышам прошлой ночью, чтобы осмотреться на месте. После наступления темноты ворота охраняли двое солдат, большую часть вахты своей проводившие в своей сторожке – выходили они из нее лишь пару раз, чтобы переброситься несколькими словами с проходившим мимо патрулем. Конюшни располагались сразу за воротами – пройти туда будет относительно легко, но только если ворота окажутся открытыми. Если…

Быстро перебежав улицу, юноша скрылся в тени на ее противоположной стороне, на углу конюшен, скрытых позади сторожки охранников. Осторожно заглянул за угол. Из освещенного окна сторожки доносились голоса и громкий смех. Вновь низко пригнувшись, юноша проскользнул за угол и подкрался к воротам. Внутри арки ворот царила непроглядная чернильная тьма, но юноша быстро сумел отыскать в ней деревянный засов. Он осторожно, чтобы не раздался скрип, приподнял тяжелый брус и сдвинул в сторону, в углубление в стене, – одна створка ворот освободилась от засова. Юноша на какое-то время задержал дыхание, прислушался, но сквозь стук своего сердца расслышал только голоса и смех продолжавших сидеть в теплой сторожке стражников. Он толкнул створку ворот – она легко, без скрипа, повернулась на хорошо смазанных петлях. Юноша открыл ворота настолько, чтобы в образовавшуюся щель могли проскользнуть он сам и лошадь.

Еще раз оглянувшись, юноша прокрался на конюшню. В стойлах, протянувшихся по обеим сторонам конюшни, негромко фыркали и вздыхали во сне лошади. Юноша быстро пошел вперед, заглядывая по пути в стойла, выискивая подходящую лошадь.

Наконец примерно посередине конюшни он увидел стоявшую в стойле гнедую чистокровную лошадь из тех, что пользуются заслуженным уважением среди кавалеристов. Почти наверняка эта лошадь принадлежала одному из служивших у купцов курьеров. Решение было принято.

Подняв защелку, юноша вошел в стойло, ласково погладил лошадь по шее и спине.

– Хорошая девочка, – прошептал он, прижимаясь лицом к морде лошади и осторожно подув ей в ноздри. Лошадь выглядела жизнерадостной и веселой, что было очень хорошим знаком. Юноша так соскучился по лошадям, что невольно улыбнулся. Он принялся отвязывать кобылу от каменного кольца, удерживавшего ее возле стены, и был настолько поглощен этим занятием, что не сразу заметил за своей спиной мерцающий свет лампы.

– Кто ты?

Юноша быстро обернулся, но прятаться было уже поздно. В проходе стоял пожилой человек, державший зажженную лампу с колпаком так, чтобы лучше видеть непрошеного гостя.

– Я курьер Гудмена Уэйка, – нашелся юноша. Он прищурился, глядя на свет лампы, но так и не смог рассмотреть лицо старика. – Пришел проверить свою кобылку.

– Никогда не слышал ни о каком Гудмене Уэйке, и уверен, что это не твоя кобыла, – сказал старик, подходя ближе и выдвигая лампу вперед. – Сейчас комендантский час, ты слышал об этом, парень?

Пускаться на какие-то уловки времени не было, и юноша быстро, инстинктивно, рванулся вперед. Откинув плащ, он выхватил свой меч, и старый конюх попятился назад.

Пытаясь защититься, он выставил свою лампу вперед, и ее острый металлический край разорвал прикрывавшую эфес меча ткань. Тряпка упала на пол, и в свете лампы сверкнула украшавшая меч позолоченная голова рычащего Льва. Старик открыл рот, собираясь закричать, но его противник оказался проворнее и сильно ударил тыльной стороной рукояти в висок конюха. Из рваной раны хлынула кровь, и старик, не издав ни звука, свалился на землю.

Теперь юноше нужно было спешить. Он торопливо набросил на спину лошади седло, затянул подпругу.

– Прости, – негромко сказал он неподвижно лежащему на земле старому конюху, переступая через него и уводя с собой лошадь.

Переведя лошадь через лежащего старика, юноша легко вскочил в седло, и в эту секунду сзади раздался крик пришедшего в сознание конюха:

– Держите его! Вор!

Юноша сильно пришпорил лошадь, вылетел из дверей конюшни и увидел перед собой прибежавших на крик стражников с выставленными вперед алебардами.

– Стой!

За спинами стражников темнел угольно-черный проем ворот – спасение было так близко! «Оказаться так глупо пойманным в двух шагах от свободы? – криво усмехнувшись, подумал юноша. – Ну уж нет!» Он развернулся на лошади, отбивая наставленные на него алебарды лезвием меча. С улицы послышались крики спешивших на помощь своим товарищам патрульных.

– Стой, я сказал, – повторил один из стражников. – Именем Волка!

Эти слова подстегнули всадника, и он послал свою лошадь вперед, сминая стражников. Они растерялись, расступились, давая возможность всаднику на взбешенной лошади прорваться сквозь их строй. Этого секундного замешательства хватило, чтобы юноша отбил наставленную на него алебарду справа, моментально ударил по шлему стражника слева и словно ветер вылетел сквозь ворота Хаммергейт.

В погоню стражники не пустились, решили, что перед ними еще один трусливый предатель, служивший Льву, а теперь пытающийся ускользнуть от правосудия Лорда-протектора. Сколько таких беглецов они уже выловили, охраняя эти ворота? Одному удалось сбежать – ну и ладно. Стражники посмотрели на то, как исчезает во тьме всадник, послушали, как стихает, удаляясь, цокот копыт, и спокойно заперли ворота.

Никто из них никогда не узнает о том, как важна была миссия сбежавшего от них всадника.

Часть I

Совет Волка

Глава 1

Лорд-протектор

Сапоги герцога Бергана прогрохотали вверх по спиральной лестнице Дома Изменников. Герцог ненавидел лестницы, особенно каменные. Они всегда напоминали ему о том, как далеко он от своего любимого Брекенхольма. Да, там тоже имелись лестницы, но их было мало. Дом Берлорда находился высоко в ветвях одного из пяти Великих Деревьев – благодаря этим деревьям небольшой лесной Брекенхольм считался одним из чудес Семиземелья. С земли в дом и сам хозяин и его посетители попадали в подъемнике, крепкой плетеной клети, возносившей их на высоту ста двадцати метров к могучим ветвям Великого Дуба. По легенде, которой охотно верил Берган, пять Великих Деревьев Брекенхольма были древними прародителями всех деревьев в Лиссии.

С тоской по дому герцог умел справляться, но необходимость ежедневно подниматься и спускаться по лестницам Дома Изменников выводила его из себя.

Если бы Лев не заперся в своем замке Хайклифф, эта необходимость отпала бы. Но пока что, за неимением другого подходящего помещения, ему и другим членам Совета Волка приходилось собираться здесь, в этой старой башне с таким неподходящим названием. Дом Изменников изначально был построен как гарнизонная крепость и тюрьма. Хотя позднее его намного превзошел по величине замок Хайклифф, башня Дома Изменников продолжала выделяться на фоне остальных городских сооружений. В последние несколько десятилетий башня использовалась исключительно как тюрьма, в которой содержались воры, мошенники и храбрые, но глупые идеалисты, рискнувшие критиковать короля и его правление. Хотя в тюремных камерах все еще оставалось много преступников, Берган, став Лордом-протектором, позаботился о том, чтобы как можно скорее выпустить на свободу политических заключенных, полагая, что если они были противниками Льва, то, разумеется, станут сторонниками Медведя.

С того момента, когда с трона был низвергнут король-лев Леопольд, мир разительно изменился. На несостоявшуюся свадьбу сына Леопольда, принца Лукаса, и леди-лисицы Гретхен съехались Верлорды со всех концов страны, и теперь они выступали на стороне герцога Бергана и его союзников Манфреда и Микеля, верлордов-оленей из Бейрбонса. Все они дружно поддерживали Дрю Феррана, юношу, явившегося буквально ниоткуда, воспитанного обычными людьми и до последнего времени ничего не знавшего о том, что он является последним в роду Вервольфов и имеет полное право на трон короля Вестланда. Юноша был очень неопытным, не подготовленным к своей новой роли и, казалось, мог сбежать при первой же возможности. Помочь Дрю привыкнуть к роли наследника престола старались члены Совета Волка – опытные, знающие и тактичные Верлорды. Дрю нужно было не только свыкнуться с тем, что он станет новым королем, ему нужно было смириться с тем, что он является оборотнем, таким же, как все аристократы Лиссии. И трудно сказать, что пугало его больше – перспектива занять трон или способность трансформироваться в дикого зверя.

Когда Берган наконец забрался на самый верх, лестница вывела его на каменную площадку перед тяжелой деревянной дверью, по сторонам которой стояли солдаты – преданные, уцелевшие еще от старой гвардии Вергара. На них были надеты рыцарские плащи с изображением серебряной волчьей головы на черном фоне – этот герб был памятен старому герцогу. При виде его Берган невольно перенесся мыслями в прошлое, припоминая старинные походы, в которых он сражался плечом к плечу с Вергаром. Этот парень, Дрю, совершенно не походил характером на своего отца.

Вергар – целеустремленный и волевой – был вместе с тем человеком предсказуемым и упрямым, Дрю же выглядел порой слишком задумчивым и умудренным для своих юных лет. Впрочем, Берган полагал, что, если бы Дрю вырос в Хайклиффе и был воспитан кровными родителями, он стал бы двойником своего отца. Но Дрю воспитывался в фермерской семье на Холодном побережье. Его приемный отец в свое время служил в старой Волчьей гвардии и с раннего детства обучал Дрю обращаться с мечом – искусству, которое совершенно неизвестно большинству крестьян. Приемная мать Дрю была горничной королевы Амелии и очень любила мальчика. Под влиянием этих факторов Дрю вырос необычным, уникальным Верлордом – способным с одинаковой легкостью покорять сердца и умы как обычных людей, так и равных себе оборотней. Берган не сомневался в том, что когда-нибудь Дрю станет великим, быть может, даже величайшим королем.

Стражники широко распахнули перед Верлордом дверь, и он вошел в зал заседаний Совета Волка. Берган пока что жил прямо в одном из помещений этой башни, в то время как остальные члены Совета поселились в больших домах в пригороде Хайклиффа.

Дрю со своей матерью, королевой Амелией, жили в доме верлорда-оленя герцога Манфреда и его семьи. Манфреду принадлежал красивый особняк Бак Хаус в богатейшем районе Хайклиффа, в последние пятнадцать лет простоявший практически необитаемым, поскольку Лорд Стормдейла предпочитал держаться подальше от короля Леопольда. После свержения Льва Манфред распорядился проветрить и прибрать свой старый особняк и набрал полный штат прислуги. В этом доме можно было спокойно, без помех со стороны, готовить Дрю к его новой роли, которую ему предстоит сыграть, как только повстанцам удастся выкурить Льва из его каменной норы, замка Хайклифф. Но Леопольд без борьбы не сдастся, это ясно.

– Что тебя задержало? – спросил герцога граф Микель, Лорд Хайуотера и младший брат Манфреда. Верлорд-олень стоял возле круглого стола в центре зала Совета, перелистывая пачки лежащих на нем документов. Рядом с Микелем находился Гектор, юный Борлорд и наследник престола в Редмайре. Гектор держал в руках доску для письма с прикрепленным к ней листом бумаги, на котором он делал пометки пером, записывая вопросы, которые предстояло решить на сегодняшнем заседании Совета. Гектор был самым молодым членом Совета Волка. Годы ранней юности он провел при дворе Льва, где был учеником магистра, передавшего ему столько знаний о Семиземелье, что сейчас Гектор сделался незаменимым в тех случаях, когда Совету нужно было восстановить старые связи с былыми историческими союзниками, разбросанными по всей разодранной на клочья стране. Нужно признать, что учителем Гектора был известный злодей, верлорд-крыса Ванкаскан, инквизитор короля Леопольда, практиковавший, помимо всего прочего, еще и черную магию. Берган был очень рад, когда узнал, что Гектор уклонился от изучения древней магии и сосредоточился вместо этого на медицине, с особым интересом изучая целебные свойства трав и растений.

– Тысяча извинений, – пробурчал Берлорд, направляясь к столу. Налил себе из графина бокал воды, жадно выпил его одним глотком.

– Жажда замучила ходить по этим лестницам?

Берган обернулся на прозвучавший от окна голос. На подоконнике, прислонившись спиной к каменному переплету, сидел граф Вега и доедал яблоко. Он осмотрел огрызок, повел бровями и вышвырнул его за окно, а затем весело улыбнулся, обнажив свои ровные белоснежные зубы, напоминавшие о второй, звериной натуре лорда-акулы.

– Рад видеть тебя выползшим из своей норы в такую рань, Вега, – безразлично сказал Берлорд, вновь поворачиваясь к столу. Граф не сделал попытки присоединиться к остальным, вместо этого он продолжал спокойно сидеть на окне и рассматривать Хайклифф.

– Если вы не намерены обращать на меня внимание, Берган, у меня действительно не будет повода вставать раньше полудня. Или вы просто не доверяете мне настолько, чтобы поручить хоть что-нибудь? До сегодняшнего дня я считал себя членом этой маленькой шайки. Я ошибался, да?

Гектор встревоженно взглянул на покрасневшее лицо Берлорда.

– Граф Вега, – вежливо, но твердо сказал Микель. – Вас приглашали присутствовать на всех заседаниях Совета с момента его создания месяц назад. На скольких заседаниях – а они проводятся ежедневно – вы за это время присутствовали, я могу сосчитать на пальцах одной руки. Вам не кажется, что у кого-то из нас этот факт может вызвать раздражение?

– О да, конечно. Но как адмирала Волка…

– Действующего адмирала, – резко поправил его Берган.

– Как адмирала Волка, – демонстративно подчеркнул Вега, – меня мало затрагивают сухопутные проблемы. В сферу моей деятельности не вписываются разбирательства между фермерами и рыночными торговцами. Если хотите, я с радостью отдам вам свой голос – просто добавьте мое имя к своим именам, однако за что голосовать, решайте, пожалуйста, сами. Мне кажется, вы знаете, что делаете, парни.

Берган заворчал – его терпение готово было лопнуть – и грохнул кулаком по столу так, что все подпрыгнули. Гектор с ужасом увидел, как кулак герцога начал словно распухать, трансформируясь в огромную медвежью лапу с мощными когтями. Плечи Бергана стремительно расширились, под наброшенным на них плащом взбугрились стальные мышцы. Лицо герцога потемнело, стало покрываться бурой шерстью, из бороды сверкнули острые белые клыки.

– Насмешничаешь надо мной, Акула? Забыл, с кем разговариваешь?

Берган сделал шаг в направлении Веги, отбросив в сторону пытавшегося остановить его Микеля. Гектор мог лишь беспомощно наблюдать за происходящим. Трансформация Веги произошла стремительно и выверенно – торс лорда-акулы надулся под его белой, затрещавшей по швам рубашкой, руки посерели, заострились плавниками. Рот Веги чудовищно расширился, заполнился рядами ужасных, острых как бритва зубов. Лорд-акула посмотрел на взбешенного лорда-медведя горящими, немигающими, черными как ночь глазами.

– Милорды! – ахнул Гектор. Даже лорд-олень Микель начал трансформироваться, готовясь вклиниться, если понадобится, между двумя Верлордами.

Напряженную атмосферу разрядил звук открывшейся двери, пропустившей в зал лорда Брогана.

– Отец! – воскликнул он, с одного взгляда оценив ситуацию. Берган резко повернулся, отвлеченный этим возгласом, и тяжело задышал, укрощая в себе зверя. То же самое проделал и Вега. Вернув себе свой обычный облик, оба Верлорда настороженно посмотрели друг на друга.

– Все в порядке? – спросил юный Берлорд. – Я не помешал?

– Все отлично, – сказал Берган, отводя взгляд в сторону от Веги и обнимая сына. Лорд-акула уселся назад на подоконник.

– Рад видеть тебя, отец.

– А я тебя, сын, – ответил Берган, хлопая Брогана по спине. – Охота оказалась удачной?

Броган быстро обменялся рукопожатиями с Микелем и Гектором, небрежно кивнул Веге. Лорд-акула лениво махнул в ответ рукой, с уставшим видом отвернулся и вновь уставился в окно. Остальные четверо Верлордов подтащили стулья и расселись вокруг стола.

– Не совсем, – сказал юный Берлорд. – Мы поймали возле гавани пару людей Льва, которые пытались нанять судно, но выйти на след принца до сих пор не удалось.

Берган скрипнул зубами. С начала осады замка принца Лукаса мельком видели в разных местах много раз. Зная, насколько опасен этот человек, Совет поручил Брогану разыскать его. Люди юного Берлорда прочесывали квартал за кварталом, расспрашивали горожан, вылавливали пытавшихся спрятаться отбившихся от своих и оставшихся вне осажденного замка гвардейцев Льва.

– Думаете, он все еще здесь? – спросил Микель.

– В последний раз его видели неделю назад, – сказал Берган. – Может быть, он уже скрылся из города?

– У него для этого была масса возможностей, – кивнул Броган. – Несмотря на комендантский час, Хайклифф, в принципе, продолжает жить как обычный город. Люди должны работать, торговать – не забывайте, что Хайклифф остается одним из самых оживленных и крупных морских портов в Лиссии. За всем, конечно, не уследишь. Мы можем круглые сутки охранять городские ворота и порт, однако время от времени дезертирам-одиночкам удается прорваться – такой случай, например, имел место на прошлой неделе. Абсолютно всех не выловишь.

– Остается лишь надеяться, что среди этих случайных отдельных перебежчиков не оказалось сына Леопольда, – хмуро пробурчал Берган. – Это было бы для нас очень крупной неприятностью. Если Лукас не прячется в замке, то, поймав его, мы получим в свои руки ключ, который поможет нам положить конец осаде. Я достаточно хорошо знаю Леопольда, он обожает своего сына. Всю жизнь баловал этого мальчишку, исполнял все его прихоти – стоит нам схватить Лукаса, и Леопольд сдастся в обмен на свободу принца.

– Кстати, о прихотях Лукаса, – заметил Микель. – Что будем делать с Гретхен?

Герцог Берган вздохнул и поскреб свою бороду – снова эта проблема с Лисицей! Она была одной из самых завидных невест во всей Лиссии – без пяти минут наследница семейного престола в Хеджмуре, одном из богатейших и древнейших домов Верлордов. Граф Гастон, покойный отец Лисицы, вел широкую торговлю по всему Семиземелью, сколотил огромное состояние, финансировал многие военные кампании Волка – и Льва, между прочим, тоже. Гретхен должна получить это огромное состояние по наследству, и многие подозревали, что Гастон умер не своей смертью, а был убит по приказу Леопольда, желавшего поскорее женить своего сына на этой баснословно богатой девушке.

Сейчас Гретхен вместе с Берганом оставалась в Доме Изменников – считалось, что это самое безопасное для нее место, – и, мягко говоря, не была счастлива от того, как все складывается, по двум довольно веским причинам.

– Ты знаешь мои чувства к ней, Микель, – заговорил Берган. – Я горжусь этой девушкой – мы все ею гордимся, – но находиться в городе ей небезопасно, по крайней мере, до тех пор, пока не окончится осада. Нам всем будет спокойнее, если Гретхен будет оставаться подальше от городских стен Хайклиффа. Кроме того, ее присутствие будет отвлекать Дрю.

Броган и Микель согласно кивнули, Гектор промолчал, а Вега промолвил со своего подоконника:

– Ради всего святого, оставьте вы их в покое, не лишайте их радости. Юность человеку дается только раз, и при этом так ненадолго!

Берган недовольно покачал головой:

– Бездумно проведенная, растраченная впустую юность может принести человеку много вреда, Вега, а нам предстоит вырастить и подготовить нового монарха. Сейчас Дрю как никогда нуждается в помощи опытных наставников. Нравится вам это или нет, граф, но внимание, которое уделяет Дрю леди Гретхен, не идет ему на пользу. Он должен слушать своих наставников, таких, как я сам или Манфред, а не витать в пустых грезах о своей прелестной Лисичке. Нет, нам необходимо вмешаться и немедленно покончить с этим!

– Очень может быть, что они по-настоящему влюблены друг в друга, – присоединился к отцу Броган, – но сейчас не время и не место для ухаживаний.

Берган заметил, как Гектор нерешительно поднял руку – до сих пор юноша на всех заседаниях Совета не проронил еще ни слова.

– Говори, парень. Не будь таким стеснительным, ты здесь равный среди равных, мы все братья. Что у тебя на уме?

– Я просто хотел сказать… – Гектор нервно прокашлялся. Берган давно заметил, что юный Борлорд, когда нервничает, начинает массировать ладонь левой руки большим пальцем правой. Странная привычка, но она, очевидно, помогает ему успокоиться. Вот и сейчас Гектор потер левую ладонь и продолжил, чувствуя обращенные на себя взгляды всех членов Совета: – Хотел заметить, что, строго говоря, леди Гретхен по-прежнему остается невестой принца Лукаса, по крайней мере, формально. Прослужив последние пять лет под началом Ванкаскана, я имел возможность хорошо изучить характер принца. Не как его друг, а как сторонний наблюдатель. Я видел, каков он в гневе, – Гектор стыдливо опустил голову. – Я знаю, что вызывает у него раздражение. Я знаю, что способно разжечь его страсть. Гретхен способна разжечь ее.

Все присутствующие какое-то время молчали, оценивая услышанное, затем Берган хлопнул в ладоши.

– Значит, решено, – сказал он. – Если Лукас все еще на свободе и его действительно видели, мы не имеем права идти на риск. Гретхен нужно увезти туда, где она будет в полной безопасности. Например, в Хеджмур – пусть вернется домой и примет на себя бремя ответственности перед своим народом. Это ей будет полезно, быстро научит ее быть серьезной. Кроме того, там она будет в окружении своих людей – ее отца там очень любили, так что и к ней отнесутся, я думаю, весьма доброжелательно.

– И она должна будет оставаться там до тех пор, пока мы не покончим с Леопольдом, – добавил Микель. – Когда свалим Льва и его приспешников, тогда и начнем думать о будущем. Если леди Гретхен и Дрю предназначены друг для друга, это покажет время, а пока что незачем торопиться с этим вопросом. Чему быть, того не миновать.

– Мудрые слова, лорд-олень, – заметил Вега, сползая со своего подоконника и потягиваясь. – А теперь, если я вам сегодня больше не нужен, пойду, пожалуй, поиграю в кости в таверне «Разбойничий нож».

– Вега, вы в самом деле находите это допустимым – играть в азартные игры с простолюдинами в каких-то грязных кабаках? Подобного поведения трудно ожидать от Верлорда, пусть даже с таким пестрым прошлым, как у вас, – покачал головой Берган.

– Я знаю, что делаю. Вы забываете, Берган, что посетители таверны – матросы, докеры, солдаты – это мой народ. Если вы хотите узнать, что говорят между собой простые люди о грозящих Волку опасностях или местах, где может прятаться принц, то – без тени неуважения к блистательной работе Брогана – я к вашим услугам.

Лорд-акула подмигнул юному Берлорду. Броган улыбнулся в ответ.

– Каждому свое, Вега. Я привык к своим методам – искать следы, стучаться в двери, собирать сведения. Вы продолжайте заниматься своим делом – швыряйте кости, пейте бренди. Такая жизнь, похоже, вам по вкусу.

Вега отвесил изысканный поклон перед членами Совета Волка и пошел к двери, небрежно бросив через плечо:

– Как говорится, удачной охоты.

С этими словами Вега исчез.

– Святой Бренн! – буркнул Микель, тряхнув головой и заметно расслабляясь после ухода графа. – Напомните мне еще раз, что он делает в Совете? По-моему, ничего, просто валяет дурака с самого начала осады.

– У него свои дела, – вздохнул Берган, согласно кивая. – Можно ли ему верить? Не знаю. Но, когда было нужно, он выступил на нашей стороне. Был одним из Верлордов, схватившихся с Леопольдом на эшафоте, и потому получил право называться членом Совета. Со стороны Вега действительно выглядит подозрительно – пьяница и игрок. Но откуда мне знать, кто он на самом деле?

Остальные рассмеялись, атмосфера в зале успокоилась и прояснилась. Теперь можно было переходить к текущим делам.

– Моя дочь еще не вернулась? – спросил Берган.

– Нет, она запаздывает, – ответил Броган, поджимая губы.

Берган коротко хохотнул. Леди Уитли продолжала доставлять хлопоты. После начала осады герцог много раз пытался отослать ее назад, в Брекенхольм, но она каждый раз умела увернуться. Ее мать, леди Райнье, терпеливо ожидала возвращения семьи домой – Берган пытался вернуть хотя бы дочь, но безуспешно. Ожидал Уитли и ее наставник-следопыт Хоган, готовый продолжить их занятия. Но на все требования отца Уитли отвечала тем, что постоянно выезжала в качестве разведчика – пусть и не до конца обученного – со всевозможными военными патрулями.

– Под чьим она сейчас началом? В каком патруле?

– Отец, – успокаивающим тоном сказал Броган, – постарайся не волноваться, она должна вернуться со дня на день. Сейчас она выполняет обязанности разведчика в армейском патруле вдоль дороги Гриммс Лейн, на севере. Когда Лев полетел с трона, в крысином городе Вермайр начались беспорядки. Но если случится конфликт, Уитли окажется далеко от боевых действий. Все будет в порядке, уверяю тебя: отрядом командует не кто-нибудь, а Харкер. Кроме того, служба в армейской разведке многому научит Уитли как следопыта. Что ни говори, а приобретенного на практике опыта ничем не заменишь.

– Да, я тревожусь за нее, – пробурчал Берган, – и ничего не могу с этим поделать. В конце концов, она моя дочь. Я не прощу себе, если с ней что-нибудь случится. Конечно, это хорошо, что она с капитаном Харкером, он присмотрит за ней, но все равно, я хочу, чтобы после возвращения она оставалась под твоим прямым командованием. Не отпускай ее от себя, сын.

Броган кивнул, отлично понимая отцовские чувства.

– Гектор, – продолжил Берлорд, – пришли подтверждения от наших более удаленных лордов и леди?

После своего образования Совет Волка первым делом разослал сообщения во все концы Лиссии. Согласно традиции, прежде чем новый монарх взойдет на трон, необходимо было проконсультироваться с каждым правящим Верлордом. Если большинство из них высказывались за, этого было достаточно для того, чтобы перейти к следующему шагу – коронации.

– Не так много, как мы надеялись, – ответил юный лорд-кабан. Он развернул на столе большую карту, прижал ее по углам бокалами и графином с водой. Затем Гектор заговорил, указывая своими короткими толстыми пальцами на каждую из Семи Земель. – Младшие Верлорды, которые присутствовали на несостоявшейся свадьбе Лукаса и Гретхен, с нами, но старшие, крупные лорды Лиссии пока не откликнулись. Нет никаких известий из Стурмланда, из Лонграйдингса. Положительный ответ с этой стороны гор Бейрбонс поступил только из Стормдейла. Ни единого слова из Омира, но этого можно было ожидать.

– Я не могу вести переговоры с другими лордами из региона Бейрбонс, – добавил Микель, – но, если вернусь домой, а здесь оставлю Манфреда, мне, возможно, удастся убедить кое-кого из наших соседей. Постараюсь смягчить напряженность в наших отношениях с Воронами из Райвена. Мой брат может остаться здесь, с вами, Берган, и в случае необходимости поможет вам.

– Ваше предложение звучит заманчиво, – сказал Берлорд, – хотя должен заметить, что меня тревожит отсутствие известий из других Земель. Если они и не одобряют избрание Дрю, должны были прислать хотя бы уведомление о том, что наше сообщение ими получено.

Он изначально знал, что им предстоит нелегкая борьба за то, чтобы убедить других Верлордов согласиться встать на сторону нового короля, особенно если учесть неясные моменты в родословной Дрю. Противники Дрю уже не раз заявляли, что он – незаконный сын Вергара и, следовательно, не имеет права даже приблизиться к трону. Да, юный Волк пользовался горячей поддержкой в Вестланде, но этого, увы, нельзя было сказать об удаленных Землях.

– Известия из Стурмланда, я надеюсь, должны поступить в самое ближайшее время, – продолжил герцог Берган. – Я хорошо знаю моего кузена Хенрика и, хотя мы не виделись с ним с глазу на глаз последние несколько лет, уверен, что такое важное событие, как избрание нового короля, должно пробудить Белого Медведя от его спячки. Возможно, он все еще спит на груде своих драгоценных камней и золотых украшений и даже не знает о том, что Леопольда сместили с трона. Непонятно молчание герцога Лоримера, лорда-коня из Лонрайдингса, – он всегда был верным союзником Вергара. Почему он молчит сейчас, когда объявился наследник Волка? А Бранд и Эван… их молчание тревожит меня. Нужно будет как можно скорее отправить туда нашу дипломатическую миссию. Омир? Особый случай. Это не одна из Семи Земель, и Леопольд никогда не заключал союз с Омиром. Кто может поспорить с королем Фейсалом? Лев не раз пытался добиться повиновения от лорда-шакала, но это ему так и не удалось. Стычки на границе с Омиром продолжались годами. Фейсал считал невозможным присягнуть на верность лорду из породы кошачьих, но почему бы ему не пойти на союз с более близким лордом из породы псовых? Может быть, с Волком на троне вся Лиссия сможет быть наконец объединена – если нам удастся договориться с Омиром, остальные тоже присоединятся к нам.

– Все может оказаться не так просто, как представляется, – заметил Микель. – По эту сторону гор Бейрбонс ходят слухи о том, что в Омире началась гражданская война. Фейсал остается королем Пустынной Земли, но встречает серьезное сопротивление со стороны своих соседей. Лорд Кэнен и его лорды-псы стали многочисленнее и сильнее, их войска удерживают все территории к северу от Серебряной реки. Леди Хайфа удерживает территории на юге – Фейсал окружен теми, кто хочет завладеть его городом, троном и короной. Если эти слухи правдивы, я подозреваю, что Фейсал сейчас слишком занят своими домашними проблемами и его мало интересует то, что происходит по нашу сторону гор Бейрбонс.

– Несмотря ни на что, – сказал Берган, – мы обязаны информировать его и других воздержавшихся Верлордов о сложившейся ситуации. Союз с ними может помочь Фейсалу урегулировать положение в Омире.

Берган повернулся к своему сыну.

– Мы пошлем новых курьеров, и на этот раз письма я напишу сам, своей рукой. Одно Фейсалу в Азру, второе Лоримеру в Кейп Гала, и третье Хенрику в Айсгартен. Я напомню им о раскладе сил и о том, как мы стали близки к новому светлому будущему, если сможем объединиться вокруг Дрю. О старых разногласиях следует забыть, настал удобный случай всем начать все заново.

Он улыбнулся и обвел своих товарищей полным уверенности взглядом. Когда было нужно, герцог легко мог убедить любого.

– Кстати, о нашем будущем короле, где он? – спросил Броган.

– По-прежнему с моим братом в Бак Хаус, наслаждается его утренней муштровкой, – ответил Микель.

– Ваш брат трудится не покладая рук? – поинтересовался Берлорд. Граф Микель пожал плечами.

– Возится с ним не больше, чем наш отец возился с нами самими. У Дрю отличные природные данные, но он очень «сырой». Неграненый алмаз, так сказать. Он может стать таким же великим воином, как Вергар, но ему нужен наставник, который поможет ему, как говорил мой отец, «овладеть мечом и зверем».

– В таком случае, Дрю в очень надежных руках.

Лорды из Стормдейла традиционно становились наставниками многих Верлордов Лиссии – оборотни-олени славились мудростью и терпением, своим умением сохранять спокойствие до тех пор, пока их не приведут в бешенство. Уважаемые при дворе, яростные в бою, наставники-олени высоко ценились многими правителями Семиземелья.

– Теперь нам предстоит нелегкое дело – довести наши планы до сведения леди Гретхен, – вздохнул Берган. Сообщить Гретхен о том, что она должна возвратиться к себе на родину, – непростая задача даже для самого стойкого Верлорда. Несмотря на свой юный возраст, Гретхен отличалась упрямством и взрывным характером. Впрочем, чему удивляться, если граф Гастон из Хеджмура всю жизнь баловал свою единственную наследницу и прощал ей любые выходки. После помолвки с Лукасом ее самоуверенность выросла до такой степени, что в этом с ней трудно было бы потягаться и королеве Амелии, и даже самому Бергану. Прикинув все это в уме, Берган не долго искал того, кто отправится на трудный разговор с Лисицей.

– Гектор, – сказал он, и юный Борлорд подпрыгнул на своем стуле. Берган рассмеялся. – Не бойся, парень, я не собираюсь поручать это дело тебе. Нет, тебя я собираюсь отправить в Бак Хаус к Дрю. Если он все еще обучается там, можно ручаться, что и Гретхен где-то поблизости. Можешь попросить ее прийти в Дом Изменников? Скажешь, что это настоятельная просьба Совета. Что председатель Совета – то есть я – получил информацию, которую могу передать ей только лично, с глазу на глаз, когда она придет в башню. Уговорим ее собраться и быть готовой уехать из города завтра на рассвете. Все должно быть проделано тихо, не привлекая ничьего внимания. Броган, подготовь своих лучших людей, пять «ветвей».

– Пять «ветвей», то есть тридцать лучших воинов из Брекенхольма, – кивнул Броган. Принятая в Дайрвуде система «ветвей», то есть постоянных групп, была основана на принципах братства. Пять солдат и один капитан «ветви» были близки и спаяны, как члены одной семьи.

На этом заседание Совета было объявлено закрытым, все мужчины пожали друг другу руки, расходясь до завтра. Берган проводил Гектора до двери и сказал, протягивая Борлорду его красный плащ с крестом – гербом Редмайра:

– Твой отец гордился бы тобой, дружище. Твои действия, твоя помощь, твоя мудрость – все это оказывает неоценимую поддержку нам с момента свержения Льва. Я, быть может, редко об этом говорю, Гектор, но я очень рад, что Дрю может называть тебя своим другом. Вы отлично дополняете друг друга.

Гектор застенчиво улыбнулся, в его груди потеплело от слов Бергана.

– Я знаю, я был такой мямлей, пока не встретился с Дрю, – сказал Гектор, понизив голос так, чтобы его не услышал никто, кроме Бергана. – Но он все перевернул во мне, я впервые в жизни почувствовал, что у меня есть хребет. Только бы мне не утратить это ощущение!

Броган негромко фыркнул.

– Недооцениваешь и свое воздействие, которое ты оказал на Дрю, – заметил Броган, помахивая своим длинным указательным пальцем. – Тут палка о двух концах. Дрю помог тебе обрести уверенность в себе, но сам-то он только входил тогда в новый для себя мир и легко мог бы потеряться в нем без твоей поддержки. Ты был для него как компас, который всегда указывает верное направление.

– Милорд… – Гектор коротко поклонился Брогану и вышел за дверь, чтобы начать спускаться вниз по бесконечным ступеням чудовищной лестницы. Герцог Берган смотрел ему вслед, мысленно благодаря судьбу за то, что у Совета Волка и Дрю есть такой верный друг, как этот юный Борлорд.

Глава 2

Клинок и Зверь

– Поднимайся, – грубо сказал герцог Манфред, стоя над упавшим юношей с холодным клинком в руке. Дрю покосился на него, вытирая со лба пот и пытаясь успокоить дыхание. Солнце светило в спину лорду-оленю, отчего высокая фигура герцога смотрелась как темный силуэт и выглядела более внушительной. Дрю видел, что Верлорд дышит тяжело, но у него осталось еще достаточно сил, чего нельзя было сказать о самом Дрю. Все его тело болело, Дрю хотелось лежать и лежать на земле, не шевеля ни рукой, ни ногой. Меч Дрю лежал у ног герцога – до него не дотянуться. Манфред подтолкнул меч к юноше.

– Поднимайся, я сказал.

Дрю взял в руки затупленный меч и поднялся на ноги, опираясь на него, как на костыль. Манфред был неумолим в своем стремлении постоянно поддерживать Дрю в хорошей физической форме.

Тренировки продолжались весь день, с самого рассвета, почти непрерывно, так что скучать в Бак Хаус Дрю не приходилось – учебные бои были лишь частью программы. Помимо боев – бег, верховая езда, уроки географии, этикета. Лорд-олень не упускал ничего. Особое внимание Манфред уделял искусству контролировать свои трансформации. Покойный барон Хат, отец Гектора, обучил Дрю некоторым приемам медитации и мантрам за то недолгое время, что Дрю провел в Редмайре, но уроки старого Борлорда можно было считать лишь введением в настоящую науку. Манфред копал намного глубже, заставляя Дрю изучать каждую грань природы своего Волка. Уроки трансформации были единственными, которые герцог проводил вдали от посторонних глаз, в винных погребах Бак Хаус. Там было тихо, прохладно и темно – прекрасное местечко для того, чтобы без помех учиться управлять сидящим внутри тебя Зверем.

Дрю поднялся во весь рост, взвешивая в руке тренировочный меч и собираясь с мыслями. Левая рука лежит на бедре, сжатая в кулак. Обрубок, оставшийся от утраченного мизинца, все еще болел – постоянное напоминание о схватке с Ванмортеном, лордом-крысой, напоминание о том, что жизнь Верлорда иногда становится смертельно опасной. Манфред улыбался. Дрю поморщился, досадуя на то, что лорд-олень не проявляет никаких признаков усталости. Солнце поднималось к зениту – от его жарких лучей Дрю ощущал себя еще более уставшим. Он давно уже сбросил свою рубашку и теперь был только в кожаных бриджах. Манфред же по-прежнему оставался полностью одетым, даже в переброшенном через плечо сером длинном плаще. Дрю с неудовольствием вспомнил о том, что за их учебным боем наблюдает с балкона особняка леди Гретхен со своими фрейлинами – они пришли посмотреть на то, как их будущий король демонстрирует свои воинские таланты. Таланты! На самом деле они видят лишь здорового молодого парня, беспомощно барахтающегося перед старым, но действительно искусным Верлордом.

– Еще один раунд, Дрю, и я разрешу тебе напиться воды.

Помощник Манфреда, старый магистр Коль, сидевший в тени под фиговым деревом, похлопал рукой по стоявшему рядом с ним кувшину с водой. С кузеном Манфреда Колем Дрю часто виделся за последний месяц и недолюбливал его. В принципе, Коль был человеком безобидным, но очень ехидным и остроумным – этим он сильно напоминал Дрю Гектора.

Дрю приготовился, собрался, напружинил ноги, не сводя глаз с Манфреда, обдумывая свой следующий выпад. Впрочем, что толку его обдумывать? Последние два часа повторялось одно и то же: Дрю раз за разом валился на землю, сбитый ловким ударом лорда-оленя. Но как же хотелось Дрю хотя бы раз одержать верх над старым хитрецом-герцогом!

Дрю сделал выпад влево. Герцог держался расслабленно, но в каждом его движении чувствовалась уверенность и огромный опыт. Каждое его движение было продуманным и доведенным до автоматизма. Дрю двинулся по кругу так, чтобы оказаться спиной к особняку и балкону. И к солнцу тоже.

Манфред прищурился. Каким бы опытным бойцом ты ни был, смотреть на солнце широко раскрытыми глазами невозможно. Дрю взмахнул вперед левой рукой.

Грязь, которую Дрю держал зажатой в кулаке, вылетела прямо в лицо лорду-оленю. Манфред отпрянул, окутанный пыльным облаком. Вот и пришла очередь Дрю ухмыльнуться. Он даже позволил себе бросить быстрый взгляд через плечо на сидевших за его спиной зрителей.

Гретхен неодобрительно хмурилась, но Дрю это не задело. Любой, кому доводилось драться на ярмарке в Такборо, согласится с тем, что выбранный Дрю тактический прием можно считать оправданным – в конце концов, на войне как на войне. А эту уловку Дрю применял еще со своим братом Трентом в детских драках.

Коль вскочил, собираясь запротестовать и остановить поединок, поэтому Дрю, не мешкая, рванулся вперед, спеша ударить своим тупым мечом ошеломленного Верлорда. Но, к неудовольствию Дрю, дальше все пошло совсем не так, как он планировал.

Манфред инстинктивно уклонился влево, меч Дрю просвистел мимо. Парень споткнулся, потеряв равновесие, а Манфред неуловимым движением развернулся на своей правой ноге, подставил левой ногой подножку, и Дрю – в который уже раз за сегодня – повалился кубарем на землю. Юный Волк распластался, раскинув руки и ноги, уткнувшись лицом в пыль, судорожно хватая легкими воздух. Сильная рука схватила его за плечо и перевернула на спину. Манфред опустился сверху, припечатал юношу к земле коленями, словно букашку. Лорд-олень протянул руку и схватил Дрю за глотку, не давая ему пошевельнуться. Дрю прекратил барахтаться, взглянул в лицо лорду-оленю. Залепленные грязью глаза Манфреда оставались закрытыми.

– Недостойный прием по отношению к его светлости, – объявил Коль, подбегая и сердито тряся головой. – Существуют правила, молодой человек: правила поведения в бою, дуэльные правила. Это было… противозаконно!

Манфред поднял руку, рассмеялся, с улыбкой махнул Колю.

– Замолчи, Коль. Мальчик действовал как я, инстинктивно. Борясь за выживание. Две стороны одной монеты. Инстинкты подтолкнули его к импровизации.

Манфред убрал руку с горла Дрю, давая ему возможность глубоко дышать, затем стер со своих глаз залепившую их грязь.

– Браво, Дрю. Научил старого Оленя новому приему. Но помни, однако, – он указал на свои глаза, – зрение не единственное чувство, на которое можно полагаться в бою. – Он ухватил Дрю за мочку уха и потянул за нее. – Слышишь меня?

Манфред поднялся и протянул Дрю руку. С красным от стыда и смущения лицом Дрю принял руку Манфреда и поднялся на ноги.

– Выпьем воды?

Магистр Коль, все еще недовольный, наполнил водой два деревянных кубка. Дрю взял один из них и осушил одним глотком.

– Прошу вас, магистр, – попросил он, протягивая кубок и вежливо склоняя голову, – повторите.

Вздохнув, Коль снова наполнил кубок Дрю. Старый мудрец не умел долго сердиться, было видно, что он уже простил нарушившего дуэльный кодекс юношу. Дрю улыбнулся. Пожалуй, трюк с грязью можно будет попробовать повторить еще когда-нибудь, при удобном случае. Правда, его противник в следующий раз будет начеку. Манфред наблюдал за Дрю из-под густых серых бровей. Когда Коль оставил их и вернулся под свое дерево, он негромко сказал:

– По поводу твоего трюка с грязью. Коль прав – такие штуки недопустимы в учебных поединках. То, что ты сделал, считается подлостью. Но в настоящем бою, я полагаю, никаких правил не существует. Так что давай на этом и закончим.

Лорд-олень преподал Дрю очередной урок, напомнив тщательно подобранными словами юноше о том, кто он такой на самом деле. Немаловажная деталь: Манфред мог отчитать Дрю и перед Колем, но дождался момента, когда они остались с глазу на глаз. Еще один урок – в данном случае хороших манер и тактичности. Этими качествами должен обладать каждый повелитель. И Дрю лишний раз напомнили о том, что он больше не сельский парень с холодного побережья, который время от времени принимает участие в потасовках на ярмарке в Такборо. Там Дрю вместе с его братом, Трентом, научились боям без правил с местной шпаной. Дрю поймал себя на том, что в последнее время все чаще вспоминает Трента, которого считал своим братом-близнецом, на которого хотел походить. Где-то он теперь? А Дрю должен помнить о том, что сам он теперь стал другим и не имеет права вести себя так же, как прежде. Ему необходимо все время следить за собой и оценивать свои действия со стороны.

– Я чувствую такое давление на себя, – вздохнул Дрю, потирая затылок. – Со стороны Совета, моих друзей, даже со стороны обычных жителей Хайклиффа.

Горожане были здесь, рядом, за воротами. Ожидания их по-прежнему были велики, даже спустя месяц после восстания. Они знали, что Дрю здесь, за стенами Бак Хаус. Каждый день возле дома собиралась толпа, людям хотелось взглянуть на своего будущего короля.

– Не падай духом, Дрю. Ты фантастически быстро прогрессируешь. Мне даже представить трудно, на что ты будешь способен, когда полностью раскроешь свои силы и таланты. Правда, ты пока что непредсказуем, в тебе еще слишком много от того, чему ты научился сам или чему научили тебя Ферраны. Я думаю, ты в любой ситуации сумеешь держать нас в руках. И это, могу добавить, очень здорово!

Их разговор был прерван появлением во дворе стражников.

– Ваша милость, прибыл лорд Гектор, он хочет безотлагательно встретиться с вами.

Дрю просветлел, услышав это.

– В таком случае не заставляй его ждать, – сказал Манфред.

Дрю было радостно знать, что рядом с ним один из тех, кому он мог безоговорочно доверять. Застенчивый Борлорд был увлечен одной из фрейлин королевы Амелии, Бетвин, но не решался перемолвиться с нею хоть одним словом. Дрю подозревал, что по меньшей мере половина визитов Гектора связана с его желанием хотя бы издали взглянуть на эту девушку. Правда, не в этот раз.

Манфред удалился, а Дрю вышел из тени и направился в конец двора. Поместье было построено на склоне холма, поэтому дом и сад располагались на террасах. Западный край двора выступал прямо из склона холма. Ниже находились помещения для слуг, а по всей длине проходил невысокий каменный парапет. Отсюда хорошо была видна гавань и корабли торгового и военного флота Вестланда. Глядя на черные мачты «Мальстрема», Дрю не раз гадал, на борту ли сейчас граф Вега. Дрю очень нравился этот принц пиратов, лорд-акула, превратившийся из двуличного предателя в члена Совета Волка. Когда-то он похитил и пленил Дрю, но позже стал его спасителем, выловившим юношу из водной пучины, когда тот, потеряв сознание, свалился в гавань с высокой башни.

Кто-то прикрыл сзади лицо Дрю раскрытыми ладонями. Дрю собрался вырваться, когда услышал за спиной знакомый голос:

– Мой король?

Напряжение сразу спало, сменилось чувством радостного ожидания.

– Не называй меня так, – неловко усмехнулся Дрю, – мне еще далеко до того, чтобы носить этот титул.

Гретхен – а это была она – убрала свои руки и игриво толкнула Дрю в спину.

– Ждать этого осталось недолго, Дрю, так что привыкай, – поддразнила она его.

Гретхен озорно улыбалась, ее ярко-рыжие волосы были слегка растрепаны ветром. На Лисице было бледно-кремовое платье, расшитое на рукавах и вороте маленькими алыми цветочками. Дрю почувствовал, что его губы пересохли и свело желудок. С большинством людей он общался легко и свободно, но только не с Гретхен, особенно в последнее время. С Гретхен, которую так хорошо знал, с которой проделал путь от самого Редмайра и пережил столько приключений в лесу Вайрмвуд. С Гретхен, рядом с которой, по идее, должен был чувствовать себя совершенно непринужденно.

Позади Лисицы кучкой стояли ее фрейлины и, как всегда, хихикали. «Интересно, что Гретхен находит в этих девчонках?» – подумал Дрю. Они казались ему глупыми малолетками, готовыми падать в обморок при каждом удобном случае и щебечущими, щебечущими, щебечущими без умолку.

– Не стоит торопиться, – ответил наконец Дрю, вновь переводя взгляд на город. – Берган может оставаться лордом-протектором так долго, как пожелает. Люди счастливы, что ими правит Совет Волка, и какому-то парнишке с Холодного побережья нет нужды вмешиваться в их дела.

– Ты совершаешь большую ошибку, Дрю. Народ Вестланда любит тебя, люди хотят, чтобы именно ты правил ими.

Мысль о том, что Лисице хорошо известно, чего хочет народ Лиссии, заставила Дрю улыбнуться.

Можно ли представить Гретхен – вздорную, упрямую, вспыльчивую – гласом народа? Дрю оставалось лишь покачать головой.

– Как ты можешь говорить так, Гретхен? Неужели ты действительно знаешь, чего хочет народ?

– Думаешь, я все еще та самая капризная девчонка, с которой ты познакомился в Редмайре? Людям свойственно меняться, Дрю. Посмотри хотя бы на себя самого.

– Я по-прежнему простой сельский парень.

Теперь пришел черед Гретхен рассмеяться.

– Ты совсем не прост, Дрю. Это самообман. Вспомни тот вечер на палубе «Мальстрема», когда толпа скандировала с набережной твое имя. Ты – их будущее, Дрю. Ты их король.

Она была права, своей судьбы ему было не избежать. Все дороги вели его к трону. Тайные планы, которые вынашивал Дрю – незаметно исчезнуть из Хайклиффа, – с каждым днем становились все призрачнее. Дрю все еще лелеял надежду возвратиться на Холодное побережье, но кого он хочет обмануть? Этот шанс он уже упустил.

Гретхен взяла Дрю под руку, и он почувствовал, как сразу напряглись его нервы, как задрожала его рука. Где там Коль с его кувшином воды? Ему необходимо сделать глоток, чтобы смочить разом пересохшие губы.

– Лорд-протектор – временная фигура, Дрю, он нужен лишь до тех пор, пока ты не будешь готов занять свое законное место на троне, – сказала Гретхен, вдыхая морской соленый воздух и следя за направлением взгляда Дрю. – Он популярен среди мужиков, но они ожидают, что уже к зиме ими будет править Волк, помяни мое слово.

– Не говори так, – поежился Дрю.

– Как?

– «Мужики».

– Но они и есть народ, разве не так?

– Они люди, Гретхен. И я не так давно тоже был одним из таких мужиков, забыла?

Если Дрю ждал, что после этого Лисица извинится, то напрасно надеялся. Она просто рассмеялась, а затем вновь заговорила, теперь уже более жестким тоном:

– Не будь таким чувствительным, Дрю из Дайрвуда. На самом деле ты никогда не был простым сельским парнем, ты сын старого короля. У каждого человека свое предназначение в этой жизни, Дрю, и каждый должен знать свое место в ней.

– Мы по-разному смотрим на вещи, Гретхен. При Леопольде весь народ был подавлен. У людей низкого происхождения не было возможности изменить свою жизнь к лучшему, вырваться за рамки своего социального положения.

– Да ты революционер, Дрю!

– Не согласен, – ответил Дрю, поворачиваясь к Гретхен. Его нервы успокоились, возбуждение сменилось возмущением. – Я говорю о более счастливом и процветающем обществе в целом. Разве ты не хочешь, чтобы народ Лиссии жил лучше?

Гретхен сердито покосилась на Дрю, ее веселое настроение испарилось.

– Это что-то новенькое, Дрю. Ты что, считаешь, что все понял, и готов изменить весь мир, побыв всего несколько недель в шкуре Верлорда? Знаешь, мне больше нравится старый Дрю, простодушный паренек с морского побережья.

Она ошибалась, понятия о добре и зле с раннего детства заронил в его голову еще Мак Ферран, человек, воспитавший его как своего сына. Дрю покачал головой, зная, что спорить с Гретхен бесполезно.

Если продолжать этот разговор, она начнет поучать его и все более раздражаться. К счастью, появление во дворе Гектора позволяло сменить тему.

– Гектор, – воскликнул Дрю, хлопая подошедшего к ним друга по спине. Гретхен, в свою очередь, обняла Гектора – трое друзей снова были вместе.

– Что привело тебя сюда из Дома Изменников, член Совета? – спросила Гретхен. Она нашла новую мишень для своих шуток, и ее настроение сразу улучшилось. – Как мило с вашей стороны удостоить нас своим посещением, милорд.

Гектор действительно выглядел как настоящий Верлорд – красивый коричневый плащ поверх хорошо сшитого костюма, медная брошь в виде кабаньей головы на плече. На груди Гектора Дрю рассмотрел серый стальной медальон в виде головы Волка – такой знак носили все члены Совета.

Борлорд рассмеялся и одновременно покраснел.

– Знаете, очень приятно, когда имеешь возможность хоть ненадолго оторваться от дел и взглянуть на окружающий тебя мир. Трудное это дело – управлять страной. Мы выбиваемся из сил, стараясь сделать все, чтобы люди жили счастливо, а в это время один дурачок, который собирается стать королем, валяется здесь почти голым, задрав ножки. – Он с улыбкой посмотрел на Дрю. – Ты не хочешь что-нибудь накинуть на себя в присутствии члена Совета Волка? Между прочим, здесь присутствует и дама, к твоему сведению!

Дрю только сейчас вспомнил, что он почти не одет. Стоит и разговаривает со знатной дамой и членом Совета в одних штанах – не важно, что перед ним его лучшие друзья.

– Успокойся, Гектор, – фыркнула Гретхен. – Ничего такого, чего мы не видели бы раньше.

Дрю отвернулся, и Гретхен осторожно провела пальцем по шрамам на его спине – он поежился от ее прикосновения.

– Что? – спросил Дрю.

– Твои раны. Мне кажется, все они уже зажили.

Дрю пришлось пережить немало пыток, когда его месяц назад привезли в Хайклифф. Его бил сам король Леопольд и его палачи, ему пришлось сражаться с королевскими гвардейцами, биться на дуэли с лордом-крысой Ванмортеном, довелось падать в море с вершины башни замка. На всем его теле не оставалось живого места, и так быстро залечить раны ему помогли только унаследованные способности, присущие оборотням-верлордам. Теперь у него на спине остались только шрамы от тех ран.

– Шрамы, похоже, останутся навсегда, – сказал он.

Гектор присмотрелся и кивнул.

– Это был кнут? С серебряными шипами, верно?

Дрю побледнел, вспомнив прикосновение смертоносного металла к своей коже. Ему удавалось полностью залечивать многие другие раны и переломы, он сумел оправиться даже после того, как покойный приемный отец, Мак Ферран, проткнул его насквозь своим мечом, Вольфсхедом, но ничто не причиняет Верлорду такого вреда, как прикосновение серебра. Серебряное оружие уже много лет объявлено вне закона по всей Лиссии, но король Леопольд не задумываясь вооружил своих людей запрещенным металлом. Мечи гвардейцев Льва были инкрустированы смертоносным серебром.

– Шрамы не портят нашего короля, – заметила Гретхен.

– Нашего будущего короля, – поправил ее Гектор.

– Если мы когда-нибудь доживем до этого дня, – подхватила она.

– Знаете, – улыбнулся Дрю, – может, я сейчас скажу глупость, но я безумно счастлив, что у меня есть такие друзья, как вы.

Его слова были настолько искренними, что заставили Лисицу и Кабана взглянуть на Дрю по-новому.

– Как хорошо ты сказал, – вздохнул Гектор.

– Он что-то хочет добавить, – шепнула Гретхен, легонько толкая Гектора локтем под ребра.

– Я хочу сказать… – Дрю на секунду задумался, подбирая нужные слова. – Я знаю, что не слишком часто говорю об этом, но встреча с вами буквально вытащила меня на свет. Я находился во тьме, когда жил в Дайрвуде и впервые был схвачен Берганом. Тогда мне казалось, что у меня нет будущего. Я нашел его, когда встретил вас.

Дрю почувствовал навернувшиеся ему на глаза слезы и, чтобы скрыть их, порывисто обнял своих друзей. Они от всего сердца ответили ему тем же.

– Хочешь вытереться об нас? – спросила Гретхен, чтобы разрушить сентиментальную атмосферу. Гектор и Дрю рассмеялись.

– Как поживает королева-мать? – спросил Гектор.

Последний месяц был для Дрю необычным, поскольку он заново познакомился с королевой Амелией, которая была его родной матерью. Ее настроение постоянно колебалось – Амелия то радовалась тому, что в ее жизнь вернулся Дрю, которого она столько лет считала погибшим, то печалилась оттого, что потеряла при этом своего другого сына, Лукаса. Пятнадцать лет она оплакивала смерть своего любимого мужа Вергара и их детей, сгоревших во время пожара. Теперь обнаружилось, что ее младший сын, Виллем, выжил, но при этом выяснилось также, что к гибели Вергара и их детей был причастен человек, за которого она впоследствии вышла замуж, король Леопольд. Виллем – так назвали Дрю при рождении, но это имя оставалось для него чужим, и он всякий раз вздрагивал, когда так обращалась к нему Амелия. Какое из имен ему следует выбрать для себя, когда он взойдет на трон?

– Думаю, мы увидим ее немного позже, – сказал Дрю. – По утрам королева отдыхает.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты что, не слышал его? – спросила Гретхен, поежившись.

– Ах да, – сказал Гектор, неожиданно поняв все.

С тех пор, как объединенная армия Брекенхольма и Стормдейла заняла город, каждый вечер на вершине башни замка Хайклифф появлялся Леопольд и начинал в бешенстве реветь, подняв голову к небесам. Берган называл это «яростью Льва». От этих звуков леденела кровь в жилах, рев Льва был слышен на много миль вокруг. Оставшиеся в замке гвардейцы бывшего короля присоединяли к этому реву свои проклятия тем, кто лишил Леопольда трона и короны. Каждую ночь Бергану и Манфреду приходилось успокаивать нервы своих солдат, стоявших в окружении рядом с осажденным замком. Разумеется, слыша эти крики, Амелия не могла спать по ночам – ей приходилось отсыпаться утром.

– Спасибо, Гектор, – улыбнулся Дрю, – если вы не увидитесь с королевой, я передам ей, что ты справлялся о ней.

Появились герцог Манфред и его верный магистр Коль.

– Вы отдохнули? – спросил их Дрю. – В таком случае я готов к следующему раунду, ваша светлость. На этот раз у меня в руках не будет ничего лишнего, даю вам слово.

Манфред покачал головой.

– Так получилось, Дрю, что нам придется сократить сегодняшнее занятие. Оставайся здесь, с Гектором. Нам с Колем поручено сопроводить леди Гретхен в Дом Изменников. Судя по всему, получены важные новости из Хеджмура, и герцог Берган просит ее как можно скорее встретиться с ним. Миледи?

– О, – удивилась Гретхен. – Подождите минуту, я только накину свой плащ.

Она обернулась к своим фрейлинам, одна из которых держала в руках ее длинный красный плащ с капюшоном. Пока Гретхен надевала и застегивала плащ, четверо мужчин тихо переговаривались.

– Ты с этим прибыл от Бергана? – спросил Гектора Дрю.

– Да, – ответил он. – Есть некоторые опасения относительно того, насколько безопасно для Гретхен находиться в городе.

– Простая предосторожность, Гектор, не так ли? – прошептал Манфред.

Борлорд утвердительно кивнул.

– Да. Мы считаем, что для нее безопаснее всего будет находиться в Хеджмуре.

– Это как-то связано с агентами Леопольда, которые все еще остались в городе? – спросил Дрю, глядя, как готовится Гретхен к короткой прогулке до Дома Изменников.

– Отчасти, – ответил Коль. – Но не волнуйтесь, мы доставим леди Гретхен в целости и сохранности. Гектор, я полагаю, вам не очень хочется участвовать во всем этом – все мы знаем, какова леди Гретхен в гневе. Предоставьте нам, старым дуракам, принять этот удар на себя.

Старый магистр подмигнул, а Гектор облегченно вздохнул и радостно кивнул подошедшей к ним Гретхен.

– Джентльмены, – улыбнулась она, беря лорда-оленя под руку и собираясь уйти.

– До скорого, – сказал Дрю и наклонился, чтобы подобрать с земли упавшие из волос Гретхен шпильки. Одну из них он протянул Гектору.

– Ну, Гектор, – наигранно бодрым голосом воскликнул он, – вот твое оружие, защищайся.

Дрю принял картинную стойку, вытянув вперед руку со своей шпилькой. Гектор рассмеялся.

Когда ворота Бак Хаус открылись, охранники принялись оттеснять столпившихся возле них зевак. Гретхен насчитала не менее тридцати солдат, у всех на плащах красовалась эмблема в виде головы Волка. Обычно появление Гретхен приводило толпу в дикий восторг, и Лисица всегда испытывала некоторую ревность от того, насколько эти люди любят Дрю. Всю жизнь Гретхен прожила на виду у людей, привыкла быть «публичной персоной», но такие проявления восторга были в диковинку даже для нее. Леопольда так никогда не уважали и не приветствовали. Отношение простого народа к Дрю было совершенно иным.

Манфред и Коль быстро провели Гретхен сквозь толпу, и вскоре все трое оказались на мощенной, поднимавшейся вверх Лофтли Лейн, тихой боковой улочке, которая вела их прямо к Дому Изменников. Гретхен очень хотелось поскорее узнать, что за новости поступили из Хеджмура – нужно сказать, что она успела сильно соскучиться по дому. Но ее место теперь здесь, в Хайклиффе. Ее готовили к тому, чтобы она заняла место при дворе как будущая королева, но, хотя когда-то ее сердце было отдано Лукасу, за короткое время его потеснил оттуда Дрю – совершенно неожиданно для самой Гретхен.

С обеих сторон улицу окружали дома, они стояли так тесно, что порой их стены соприкасались друг с другом. Через улицу были протянуты бельевые веревки, на которых весело болтались на ветру простыни и рубашки. Улица казалась очень тихой и мирной.

– Не знаете, что за новости пришли из Хеджмура? – спросила Гретхен у шагавшего рядом с ней Манфреда.

Герцог отрицательно покачал головой.

– Боюсь, что нет, моя дорогая. Я думаю, вам обо всем расскажет ваш дядя Берган. Он просил нас не задерживаться.

Бергана действительно считали дядей Гретхен. Ее дальняя кузина, леди Ренье, много лет назад вышла замуж за представителя клана Медведей и была матерью Уитли и Брогана. Такие браки были обычным делом среди Верлордов – как правило, дети от таких браков принадлежали к тому же роду оборотней, что и их отцы, эти качества передавались почти исключительно по мужской линии. Гретхен была полностью уверена в том, что является последней в роду Лис из Хеджмура, хотя какие-то ее дальние родственники-лисы жили также где-то на востоке, в Дейлиленде.

Сзади послышался шум – какой-то мужчина катил по улице навстречу им ручную тележку. Сгорбленный старик в грязном плаще с надвинутым на лоб капюшоне. Они остановились, чтобы разминуться с ним, но старик никак не мог справиться со своей тележкой, чтобы отвернуть в сторону. Всегда готовый прийти на помощь Манфред шагнул вперед, желая помочь ему.

– Позвольте я помогу вам, – сказал Манфред берясь за одну из ручек тележки, а старик отступил назад. Гретхен увидела черные маслянистые волосы, мелькнувшие под капюшоном старика. Эти волосы показались ей странно знакомыми.

Раздавшийся сзади шум заставил ее обернуться, но было слишком поздно. Другой человек, одетый в такое же рванье, как и старик, возник, словно ниоткуда, за спиной Коля. Магистр не успел ничего сделать – годы притупили его реакцию. Быстро и ловко человек выхватил короткий острый клинок и одним стремительным движением перерезал Колю горло. Коль рухнул на камни мостовой – жизнь с каждой секундой вытекала из него вместе с хлещущей из раны кровью.

Гретхен закричала.

Герцог Манфред обернулся, его рука мгновенно рванулась к висевшему у него на бедре мечу. Но меч не успел и наполовину выскользнуть из своих ножен, как герцог застыл с гримасой смерти на лице. Его рот искривился, крик хотел, но не мог сорваться с его губ. Герцог медленно, словно тряпичная кукла, опустился на колени, а затем упал ничком. За его спиной возвышалась фигура старика. В одной руке у него был зажат длинный зазубренный нож, с которого темными каплями стекала кровь лорда-оленя. Капюшон старика сдвинулся назад, и Гретхен поняла, почему ей показались знакомыми эти черные лоснящиеся волосы. Лорд-крыса Ванкаскан улыбнулся ей из-под капюшона своей демонической улыбкой.

Гретхен вновь закричала, но человек, убивший Коля, быстро закрыл ей рот своей затянутой в перчатку ладонью. Горячо дыша в ухо Гретхен, убийца потащил ее в узкий переулок. Лорд-крыса поспешил следом за ними.

– Как я соскучился по тебе, моя невеста, – хрипло выдохнул принц Лукас.

Глава 3

Обитатели тьмы

Дрю мчался по улице, грохоча подошвами по булыжникам мостовой. Он был уверен, что кричала именно Гретхен. По пятам Дрю бежали Гектор и трое стражников из Бак Хаус, а вслед за ними толпа зевак, собравшихся раньше у ворот особняка. Предписывалось, чтобы Дрю нигде не появлялся без эскорта, но сейчас ему было не до этого, и он все дальше отрывался от охранников. За своей спиной Дрю услышал крик все больше отстававшего от него Гектора:

– Дрю! Будь осторожен! Это может быть ловушка!

Разумеется, Гектор был прав, это вполне могла быть ловушка, в которую хотели заманить будущего короля, но Дрю об этом даже не думал. Он чувствовал, как бешено струится кровь по его жилам, чувствовал, как охватило, словно огнем, его пальцы, начинавшие превращаться в темные острые когти. Если злоумышленники хотят Волка, они его получат. По полной программе.

Впереди Дрю увидел небольшую толпу, собравшуюся возле брошенной, валявшейся посреди Лофти Лейн ручной тележки. Зеваки с ужасом смотрели на распростертые на мостовой тела – за людьми Дрю не мог рассмотреть, чьи именно.

Приблизившись, он почувствовал, как налились свинцом его ноги, и с трудом подавил приступ тошноты. Кровь в углублениях между булыжниками казалась красными речками, текущими посреди черных гор. «Великий Бренн, пусть только это будет не она!»

Растолкав зевак, Дрю увидел убитых: герцог Манфред и дорогой магистр Коль. Манфред лежал на мостовой лицом вниз, с огромной зияющей раной на спине. А неизвестный убийца Коля так глубоко перерезал ему горло, что почти снес голову старого магистра с шеи.

Гретхен не было.

– Эй, – сказал Дрю, хватая за грудь первого подвернувшегося ему под руку человека, которым оказался трактирщик в заляпанном элем фартуке, туго обтягивавшем его круглый животик. – Что здесь произошло?

Лицо трактирщика было белым как мел, и он никак не мог выдавить из себя хоть слово. Дрю встряхнул трактирщика так, что у того клацнули челюсти. После этого толстяк заговорил:

– Я прибежал сюда одним из первых. Они уже лежали, бедняги.

– А женщина здесь была? Девушка с рыжими волосами?

Дрю обвел взглядом всех, кто стоял рядом – все как один отрицательно качали головами. Тогда Дрю наклонился над телом Манфреда, вытащил из ножен меч лорда-оленя и вновь поднялся на ноги. В это время подоспели Гектор, охранники и следовавшая за ними толпа. При виде мертвых тел прибежавшие зеваки зашумели, закричали, а Гектор побледнел и инстинктивно прикрыл рот ладонью.

– Хотя бы кто-нибудь видел, что произошло? – крикнул Дрю, перекрывая своим голосом шум.

Из толпы осторожно выступила пожилая женщина.

– Двое мужчин, – прошептала она, стреляя глазами по сторонам. – Они это сделали. Убили их среди бела дня, не сойти мне с места, если лгу.

Она осенила себя священным знаком Бренна – поцеловала свой большой палец и приложила его ко лбу.

– Вы видели девушку? – спросил Дрю, крепче сжимая рукоять меча вспотевшими ладонями.

– Туда, – сказала пожилая женщина, указывая на темный переулок. – Они утащили ее туда. С собой.

Дрю кивнул в знак благодарности, повернулся и пошел, расталкивая толпу, к узкому проходу между домами. Переулок был узким – ни разойтись, ни разъехаться – и темным. При входе в переулок Дрю почувствовал на своем локте чью-то руку, а затем услышал знакомый умоляющий голос Гектора:

– Дрю, пожалуйста, не надо! Подожди минуту, сейчас подойдет Городская стража!

Охранники из Бак Хаус оставались на месте происшествия, пытаясь оттеснить зевак дальше от мертвых тел.

– Я не могу, Гектор! Мы теряем время!

Дрю оторвал от своего локтя пальцы Гектора и устремился в переулок. Гектор на секунду замешкался, а затем бросился следом, предоставив охранникам самим наводить порядок и гасить панику.

И без того тесный, переулок то и дело круто поворачивал, а над головой нависали сходившиеся с разных сторон дома, тесно примыкавшие друг к другу и не пропускавшие свет – в переулке было темно, как в погребе, лишь кое-где встречались пробивавшиеся в узкие щели лучики света. На бегу Дрю то и дело осматривался по сторонам, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть и лихорадочно прикидывая, куда могли убийцы тащить Гретхен. И кто они, эти убийцы – матерые грабители или случайные воры? Было хорошо известно, что Лофти Лейн была улицей, которую в последнюю сотню лет населяли то состоятельные люди, то оборванцы, то вновь зажиточные горожане. Как и любую другую улицу в Хайклиффе, ее нельзя было считать совершенно безопасной, однако такие дерзкие преступления среди бела дня происходили в городе довольно редко.

Переулок заканчивался тупиком. Дрю врезался в глухую стену и начал лихорадочно ощупывать ее руками в царившем вокруг полумраке. Могли они здесь подняться и увести с собой Гретхен? Руки Дрю скользили по покрытым мхом камням, не находя опоры. Нет, здесь уйти они не могли. Так куда же они подевались?

– Может быть, та старая женщина ошиблась? – с трудом переводя дыхание, предположил Гектор. – Она увидела двоих убийц и испугалась, можно ли поручиться за то, что у нее не помутилось от этого в голове?

Дрю толкнул Гектора, разворачиваясь в темноте.

– Неплохая мысль, – сказал Гектор. – Пойдем назад и возьмем подмогу. Рассыплемся цепью. Мы найдем их.

Гектор двинулся следом за Дрю и сшиб его с ног.

Дрю упал на колени, выронил меч и еще раз огляделся. Он пытался успокоить бешено бьющееся сердце, отстраниться от всех доносящихся до него звуков – болтовни Гектора, криков толпы в дальнем конце переулка, стука дверей, лаянья собак. Дрю включил свое волчье чутье, напряженно думая о Гретхен – вспоминал ее голос, движения, ее запах. Красные розы. Аромат розовых лепестков. Духи. Запах Гретхен был сильным, возбуждающим чувства. Дрю повертел головой, вынюхивая след. Он дышал глубоко и медленно, ловя аромат роз. Затем пошел по запаху.

Гектор с удивлением наблюдал за тем, как Дрю медленно двинулся вперед, пригибаясь к грязной мостовой, – полуобнаженный, с головой ушедший в себя. Борлорд все время всматривался в даль, надеясь на то, что вот-вот появятся охранники. Дрю неожиданно выпрямился и толкнул свободной рукой стоящий у стены расколотый ящик. Из него вывалилась грязная, заляпанная чем-то темным, усыпанная мушками одежда.

Гектор поморщился. Дрю откинул ящик в сторону.

За ящиком открылся пролом в стене – неровное отверстие старой канализационной трубы.

– Здесь, – улыбнулся Дрю, заглядывая в отверстие. Вид у него был слегка сумасшедший.

– Может быть, подождем немного? – спросил Гектор, широко раскрыв глаза.

Дрю не удостоил друга ответом и быстро нырнул в дыру. Пробираясь вперед, он почти сразу наткнулся ногой на перекладину ведущей вниз ржавой лестницы. Здесь запах Гретхен перебивал застоявшуюся в трубе вонь. Дрю полез по ступенькам, чувствуя за спиной сопение Гектора. Двадцать ступенек вниз, и вертикальный ствол закончился просторной камерой. Дрю с глухим стуком соскочил на грязный пол камеры.

Теперь он оказался в главной канализационной трубе, которая проходила под Высоким кварталом города. Над головой Дрю был кирпичный свод, подпираемый сгнившими бревнами и ржавой металлической арматурой. По полу тек грязный, пахнущий нечистотами ручей, а вдоль края стены проходила узкая кирпичная дорожка. Местами темноту разрывали пятна бледного дневного света – он падал сюда сквозь уличные решетки водостоков. Этот источник света не был единственным, вдали за поворотом трубы слабо мерцал горящий огонь. Дрю быстро пошел навстречу этому огню.

Туннель начал поворачивать, его каменный свод все ярче отражал горящий огонь. Дрю услышал, как что-то с плеском упало в воду. Он прищурился, всматриваясь в покрывшуюся рябью поверхность коричневого ручья. Это оказалась крыса – огромная, сантиметров тридцати в длину.

Она торопливо уплывала от нежданного гостя. Рядом послышался еще один всплеск. Опять что-то упало в воду или кто-то осторожно пробирается по ручью с нечистотами?

– Дрю! – окликнул Гектор.

Дрю недовольно поморщился – теперь их появление не станет неожиданностью для тех, кто там, у костра. Дрю крепко вцепился побелевшими от напряжения пальцами в рукоять меча.

Узкая дорожка расширилась, за ней открылась просторная площадка – место, в котором соединялись друг с другом четыре канализационных туннеля. Идти стало свободнее, грубо замощенная поверхность давала хорошую опору для ног, а через потоки сточных вод были переброшены доски, соединявшие между собой туннели. На каменном возвышении догорал брошенный костерок. Дрю слышал за спиной сопение старавшегося не отставать Гектора. Дрю бросился к огню.

Вокруг костерка валялись гнилые овощи и обглоданные кости – площадка была грязной и тесной, но на ней можно было примоститься. Земля усыпана клочками разорванной бумаги, но сейчас у Дрю не было времени на то, чтобы внимательнее взглянуть на них. На площадке валялось не менее десяти грязных одеял. По количеству обитателей этой берлоги? Дрю огляделся. Три туннеля расходились перед ним в разных направлениях – какой из них выбрать? По какому из них могли уйти люди, похитившие Гретхен?

Дрю услышал в одном из туннелей приближающиеся шаги. Они звучали громко, этот человек не пытался приглушить их, чтобы скрыть свое присутствие. Нужно было срочно принимать решение. Дрю сбросил в воду догоравшие угли костра клинком своего меча.

Угли зашипели, погасли, и туннель погрузился в полумрак, освещаемый только тусклым светом, падавшим из расположенной прямо над перекрестьем ходов уличной сточной решетки. Дрю двинулся вперед, к переброшенным через грязные ручьи доскам, выставив перед собой меч.

– Сожги бумаги, – прозвучал в полутьме низкий тяжелый голос. – Ты должен был сжечь их до нашего ухода, болван!

– Я думал, вы сами это сделали, капитан, – ответил второй, более высокий голос. – Давайте двигаться. От этого места меня дрожь пробирает, и еще эти его зверюшки… они все еще здесь. Я хочу к своим. Надеюсь, он не порежет нас за это на куски.

– Здесь после нашего ухода стало намного темнее, – сказал низкий голос. – Костер погас. Как мы сможем сжечь бумаги без огня?

– Та женщина ценнее этих бумаг. Если люди Медведя обнаружат нас, мы будем болтаться на виселице.

Из туннеля, находившегося напротив того, из которого вышел Дрю, появились двое мужчин. Один был крупнее и шире в плечах. Другой поменьше ростом и вдвое уже первого. Оба в грязных черных плащах – в них они почти полностью сливались с окружением. Но Дрю был готов к их появлению и наблюдал за ними. Он не собирался убивать их – они захватили Гретхен и нужны были ему живыми. По этой причине Дрю взял своего Волка под контроль и загнал его внутрь себя. Он хорошо знал, на что способен его Волк, когда вырвется на свободу. Перед этими людьми не было смысла появляться в обличии Волка: Волк просто убьет их, а допустить этого было нельзя.

Этих людей следовало вначале хорошенько допросить. Дрю подпустил тех двоих ближе, а затем неожиданно выпрямился перед ними.

Первый удар Дрю нанес в челюсть тому, который был поменьше, – человек откинулся назад и столкнулся со своим спутником, который пошатнулся и вцепился в деревянный поручень, идущий вдоль пешеходной дорожки. Поручень треснул, развалился, крупный мужчина зашатался, стараясь сохранить равновесие. Под весом троих соперников деревянный мосток заколебался, затрещал. Дрю схватил маленького человека за плащ, притянул к себе и ударил в лицо рукоятью меча. Хрустнул сломанный нос, раздался крик. Дрю быстро уложил обездвиженного противника на каменную площадку и остался один на один с крупным мужчиной.

Внимание Дрю привлекли новые всплески. Что это было? В воде есть еще кто-то? Быстро оглянувшись через плечо, Дрю увидел лежащего на земле маленького человека и появившегося из-за угла Гектора. Дрю вновь повернулся к крупному противнику, который успел восстановить равновесие.

Тот выхватил спрятанный у него под плащом меч и яростно бросился в атаку на Дрю. Вскинув свой меч, Дрю парировал три стремительно нанесенных друг за другом удара. Каждый раз его противник высоко поднимал меч над головой и вкладывал в удар весь вес своего тела. При каждом ударе звенящей стали руки Дрю прогибались под этой тяжестью, и он понемногу отступал назад.

Дрю позволил противнику приблизиться, постепенно выводя его на каменную площадку. Нападавший следовал за ним, считая, что одерживает верх.

Они прошли мимо маленького мужчины, который медленно пытался подняться на ноги – его лицо было залито кровью. За спиной Дрю топтался Гектор, готовый включиться в бой. В полутьме Дрю увидел еще какую-то фигуру, вылезающую из воды на край площадки, но сейчас ему было не до того. Он отошел еще дальше к стене.

– Кто твой дружок? – грубо спросил крупный мужчина. – Его я убью вслед за тобой.

Дрю не перебивал его, давая ему приблизиться, мельком взглянул на потолок. Мужчина вновь размахнулся изо всей силы, но, не рассчитав, врезался клинком в потолок, который здесь становился намного ниже. Полетели искры, меч вырвался из рук нападавшего и упал на землю. Дрю сделал выпад и рассек мечом правую ногу противника. Тот повалился лицом вниз, мыча от боли. Дрю склонился над обездвиженным, обезоруженным человеком. Краем глаза увидел, как пробирается, пошатываясь, по пешеходной дорожке маленький мужчина.

– Дрю! – вскрикнул Гектор.

– Теперь он для тебя не опасен, – крикнул в ответ Дрю, кивая на маленького негодяя.

– Не он! – завопил Гектор. – Сзади!

Дрю оглянулся, его глаза медленно привыкали к полутьме. К Гектору приближалась выбравшаяся из воды фигура – около полутора метров длиной, с горбатой спиной, низко пригнувшаяся к земле, покрытая черной шерстью, с длинным хвостом позади.

– Защищайся, Гектор, я приду тебе на помощь, как только освобожусь.

Маленький негодяй в черном плаще вытащил свой меч и принялся втыкать его в деревянный мостик. Доски трещали, расщеплялись, от них отваливались куски – противник отрезал Дрю путь, которым он мог последовать.

Наконец мостик рухнул в коричневую отвратительную воду. В воде началось движение, показались черные твари – такие же, как та, что вылезла на площадку. Дрю разбежался и перепрыгнул на дальний конец обрушившегося мостика.

Негодяй был начеку, отвел удар, и Дрю проскочил мимо. По инерции он врезался в стену на противоположном конце площадки – искры посыпались у него из глаз, а сам он едва удержался, чтобы не свалиться в воду.

– Сорин! – крикнул крупный негодяй, держась за свою ногу. – Не бросай меня, свинья!

Но кричал он напрасно. Маленький человечек уже убегал, воспользовавшись замешательством Дрю. Тьма поглотила Сорина, а вскоре затихли и его шаги.

Дрю выпрямился, собираясь броситься в погоню, пока его противник не успел далеко уйти, но его остановил крик Гектора. Дрю обернулся.

Теперь на площадке были уже три черные твари, и они приближались к Борлорду. Гектор вытащил свой кинжал – инкрустированная драгоценными камнями, но совершенно бесполезная вещица, которую он купил у одного заезжего купца с востока. Камни, которыми была украшена рукоятка кинжала, больно впивались в потную ладонь Гектора. Две твари свернули в сторону и, низко пригнув к земле головы, приближались теперь к лежавшему на земле, истекавшему кровью большому мужчине. Приближаясь, они фыркали и огрызались друг на друга.

– Отойдите, твари! – воскликнул мужчина, держа раненую ногу одной рукой и пытаясь защититься другой. Одна из тварей вцепилась в сапог на раненой ноге, и человек закричал, когда острые зубы прошили его насквозь. Дрю замешкался, выбирая – броситься ли в погоню за убежавшим маленьким негодяем или идти на помощь другу. Выбор помог сделать отчаянный крик Гектора.

Деревянный мосток развалился, и теперь Дрю предстояло перепрыгнуть на площадку через ручей. Он прыгнул, высоко поджав колени, но не долетел и плюхнулся в паре метров от края площадки. Зловонная коричневая вода сомкнулась над ним. Дрю вынырнул, судорожно глотая воздух, натыкаясь руками на что-то противное и скользкое, плававшее в воде. Самым неприятным было то, что при ударе о воду он выронил свой меч. Вылезая на край площадки, Дрю почувствовал, как его ноги коснулось что-то живое, мохнатое. Цепляясь за металлические кольца, укрепленные в стене над площадкой, Дрю услышал новое шевеление в воде, и в его ноги впились острые зубы. Они пытались утащить Дрю назад, в зловонную глубину. Закричав от ярости, Дрю подтянулся и вылез из воды – от зубов на его ногах и бедре остались глубокие порезы.

Дрю перекатился по площадке, а там, где он находился несколько секунд назад, из воды показалась одна из тварей. Щелкая длинными желтыми клыками, тварь явно собиралась преследовать его. Отплевываясь, Дрю поднялся на ноги. В глубине ниши он увидел Гектора – тот проиграл свой поединок, упал, и теперь одна из тварей взгромоздилась на него, яростно метя хвостом и целясь своими зубами ему в лицо.

Дрю подскочил, схватил руками тварь за спину и отшвырнул прочь от своего друга. Тварь прокатилась по каменной площадке, подобралась и вновь вскочила на лапы.

– Ты в порядке? – спросил Дрю, пока Гектор приподнимался, чтобы привалиться спиной к стене. Лицо друга было расцарапано и кровоточило, но раны выглядели неопасными. В руке Гектор все еще сжимал свой красивый, запачканный темной кровью кинжал.

– Жить буду, – браво улыбнулся Гектор и тут же крикнул: – Сзади!

Дрю быстро обернулся, прикрывая собой друга, и в ту же секунду ему в грудь ударила голова подкравшейся твари. От удара Дрю опрокинулся на землю. Теперь у него появилась возможность рассмотреть, с кем он столкнулся.

Это была крыса размером с мастифа, с такими псами северяне охотятся на волков и медведей. Влажные розовые глаза крысы горели безумным огнем, челюсти бешено щелкали. Дрю схватил крысу за глотку, отворачивая ее голову в сторону от себя – крыса рычала и брызгала слюной. Крысиные когти впились в руки Дрю, нижние лапы потянулись к его животу, пытаясь разорвать его. Надежда поймать кого-нибудь из негодяев живым таяла на глазах. «Нет, – подумал Дрю. – Этот бой вести по правилам не выйдет».

Долго уговаривать Волка ему не пришлось. Тело Дрю принялось стремительно трансформироваться, его глаза загорелись желтым огнем. Руки Дрю оставались занятыми, но он чувствовал, как и они наливаются мышцами, меняют форму, а пальцы превращаются в когти. Кожа на животе стала слишком толстой и плотной для когтей твари, грудная клетка расширилась – Дрю превратился в Волка. Под кожей Дрю хрустели, изменяясь, кости, челюсти ныли, вытягиваясь и превращаясь в волчью пасть.

Но боль не была такой сильной, как прежде, уроки Манфреда не прошли даром, он научился контролировать скорость превращения таким образом, чтобы трансформация протекала как можно менее болезненно. Еще несколько секунд – и превращение завершилось.

Крыса продолжала бороться и даже пыталась атаковать, но теперь ее песенка была спета. Дрю сильнее сжал глотку твари, крыса запищала, глаза ее потускнели, а голова безжизненно откинулась вбок.

Отбросив дохлую крысу в сторону, Дрю увидел еще двух тварей. Одна из них, та, что напала на него в воде, выбралась на площадку и теперь отряхивалась, словно вылезшая из реки собака. Еще одна крыса, из тех, что копошились на раненом крупном негодяе, тоже переключила свое внимание на Дрю, очевидно заинтересованная неожиданным появлением Волка. Обе они были крупнее той твари, что напала на Гектора. В воде вновь послышался плеск – еще одна тварь?

В том, что эти крысы были созданиями Ванкаскана, у Дрю не было и тени сомнения. Да, это те самые «зверюшки», о которых говорил сбежавший маленький негодяй. Наверное, что-то вроде сторожевых собак, которых завел для себя лорд-крыса. Дрю заметил, что лежавший на земле большой негодяй перестал шевелиться. Одна из крыс сидела на его разорванной груди, глубоко погружая голову внутрь зияющей раны и противно чавкая. Рядом с трупом уже вились крысы поменьше, очевидно, они тоже собирались поживиться остатками с барского стола. Еще две гигантские крысы шипели друг на друга и, казалось, собирались броситься на Дрю. Нужно оставаться начеку, ситуация может измениться в любой момент.

– Гектор, – прорычал Дрю. – Уходи. Быстро.

– А ты? – спросил Гектор, пробираясь к краю площадки, где начиналась пешеходная дорожка.

– Задержу их, – рявкнул Дрю. Гектор знал и умел многое, но совершенно не владел искусством трансформации, а значит, оставаясь здесь, постоянно подвергался смертельной опасности. – Постараюсь выиграть для тебя время. Иди!

Одна из крыс решилась и прыгнула. Дрю отбил ее, ударив локтем по морде. Крыса отлетела, ударившись о стену, но в это мгновение стрелой метнулась вторая тварь, вцепилась зубами в лодыжку Дрю. Он схватил ее за спину своей когтистой рукой-лапой. Крыса завертелась, потащила Дрю за собой к земле. Он почувствовал сильный толчок в спину – первая крыса пришла в себя и вонзила зубы ему под лопатку. Дрю зарычал от боли и завернул руку, пытаясь схватить тварь. Положение его становилось отчаянным.

Гектор убежал и теперь спешил по туннелю, торопясь добраться до лестницы. Из воды показалась еще одна голова. Дрю понял, что с этим нужно кончать, пока он совсем не выбился из сил. Отпрянув назад, он припечатал сидевшую у него на спине крысу к стене, услышал, как захрустели кости сминаемой твари. Почувствовав, как безжизненно обмякла крыса, он переключился на вторую тварь, висевшую у него на ноге. Крыса пыталась увернуться от его когтей, но Дрю присел на одно колено, прижав крысу к земле. Затем быстро схватил тварь обеими руками за морду и разорвал ей челюсти.

Блеснули два ряда острых желтых зубов, отвратительно захрустели кости, и крыса свалилась на землю – дохлая.

Теперь в той стороне, откуда они с Гектором пришли сюда, послышались голоса, замерцал на стенах туннеля свет зажженных факелов. Дрю слышал, как выкрикивают его имя, – это приближались солдаты Городской стражи. Услышав голоса, оставшиеся крысы бросились врассыпную. Голова гигантской вынырнувшей крысы вновь скрылась под водой. Осталась лишь одна тварь, самозабвенно терзавшая труп большого негодяя. Дрю сделал пару шагов по направлению к ней, и крыса, злобно рыча, попятилась назад, осознав, что перед ней превосходящий ее по силе противник. Тварь подбежала к краю площадки и плюхнулась в воду. Мелькнул длинный хвоcт, по воде пошли круги, и тварь бесследно исчезла.

– Милорд, – слышались голоса, сопровождаемые звоном оружия и гулким эхом, отражавшимся от стен туннеля. Измученный Дрю опустился на колени рядом с изуродованным трупом и приказал Волку спрятаться, вновь возвращая себе обычный облик. К тому времени, когда вокруг Дрю начали собираться солдаты, он уже снова стал юношей. Дрю присмотрелся к убитому и увидел перед собой освещенное отблесками факелов знакомое лицо с черной, подернутой сединою бородой.

– Брутус.

Капитан Брутус, офицер Львиной гвардии, один из лучших и самых преданных воинов короля Леопольда. Тот самый Брутус, что ворвался некогда в Редмайр и убил отца Гектора. Тот самый Брутус, что с таким садистским наслаждением пытал Дрю, когда его доставили в качестве пленника в Хайклифф – на память о той встрече на теле Дрю остались незаживающие шрамы от кнута с серебряными шипами.

Дрю просмотрел оставшиеся на площадке обрывки бумаг – большая их часть безвозвратно канула в грязную воду. Ничего заслуживающего внимания. Затем, вспомнив о собравшихся солдатах Городской стражи, он указал направление:

– Туда. Поторопитесь. Они не должны были далеко уйти.

Солдаты двинулись в указанном направлении, хотя и задержались из-за сломанных мостков. Один из охранников остался с Дрю, помог ему подняться на ноги. Перед мысленным взором Дрю вновь возникли тела убитых Манфреда и Коля. В последние четыре недели они были почти неразлучны с Манфредом, и за это время герцог стал для Дрю не только наставником, но и настоящим другом.

– Ах, Манфред, дорогой мой друг, – грустно сказал самому себе Дрю. – Лишь бы Гретхен не разделила твоей печальной участи.

– Герцог? – спросил охранник. – Прошу прощения, милорд, вы упомянули имя лорда-оленя?

– Да. Он погиб, и я не смог помешать этому.

– Вы не правы, милорд, – сказал охранник. – Герцог Манфред жив!

Глава 4

Месть лорда-оленя

Граф Микель грохнул кулаком по столу с такой силой, что едва не расколол столешницу надвое. Дрю продолжал молчать, наблюдая за тем, как Совет Волка разбирает сегодняшнее происшествие.

– Я отправлюсь за ними! – гневно воскликнул Микель. – Я разорву эту Крысу на части!

Дрю видел, как борется с собой лорд-олень, сдерживая рвущегося у него изнутри зверя. На лбу графа даже появились кончики рогов, отчего Микель стал похож на демона. Лицо перекошено, на шее пульсируют вены, широкий нос недовольно морщится.

– Прошу, Микель, успокойся, – попросил герцог Берган.

– Мы должны найти их!

– Следопыты уже отправились на поиски, но канализационные туннели – это целый лабиринт. Они проходят повсюду, как внутри города, так и за его пределами. Как минимум три из этих старых стоков выходят за стены Хайклиффа. К завтрашнему утру их заблокируют, и пройти по ним станет невозможно.

Серьезный сегодня как никогда граф Вега одобрительно кивнул.

– В гавани не обнаружено никаких следов злоумышленников, – сказал лорд-акула. – Моим людям можно верить, они следят очень тщательно. Ни малейшей зацепки.

– Я должен помочь, – пробурчал Микель, потирая костяшки пальцев.

– Вы и так помогаете нам, – сказал сидевший рядом с отцом лорд Броган. – Ваше присутствие здесь необходимо для того, чтобы решить, что предпринять дальше.

– И что же именно вы собираетесь… предпринять? Мой дядя, магистр Коль, лежит мертвым, мой брат борется за жизнь. Вообще-то я должен взять армию и отправиться с ней на Вермайр. Там они ее держат, помяните мое слово!

Дрю достаточно много слышал о Вермайре, чтобы не желать когда-нибудь очутиться в этом местечке. Город-порт, населенный убийцами и пиратами, Вермайр при Леопольде процветал – оттуда пиратские корабли выходили в море грабить именем короля встречные суда. Но если Ванкаскан действительно увез Гретхен в Вермайр, что ж, тогда и Дрю направится туда же.

– Давай не будем говорить о войсках, Микель, – недовольно нахмурился Берган. – Войны мы хотим меньше всего. Твой брат жив, заметь. Мы близки к тому, чтобы уничтожить на благо Лиссии Льва и его присных. Ванкаскан? Да, он смел и играет свою игру, но он один. Остальные четверо лордов-крыс заперты вместе с Леопольдом, не забывай об этом.

Берган указал в окно в направлении замка Хайклифф, а Броган мрачно кивнул.

– Мы найдем их. Нашим врагам никуда не деться.

– Молюсь об этом. Только знайте: лорд-крыса мой!

– Отправьте сообщение в Стормдейл, – спокойно сказал Берган, указывая раскрытой ладонью на пустое кресло, с которого вскочил Микель. – Расскажите им обо всем. Но прошу, не трогайте армию, она нам нужна здесь. Если вы пойдете маршем по Вестланду, во всем Семиземелье поднимется паника. Нет, оставайтесь здесь, членом Совета Волка. Если вы уйдете, это ослабит нас.

Микель сел на место и положил подбородок на свои сплетенные пальцы. Дрю испытывал к нему огромную симпатию и не мог больше молчать.

– Милорд Микель, – сказал он. Все повернули головы к нему. – Я ценю ваше благородство. Более слабый человек мог бы поддаться охватившему его гневу, а именно этого и добивается Ванкаскан. Я буду благодарен вам, если вы останетесь с нами.

– Мудрые слова, Дрю, – тихо ответил Микель и коротко, но с искренней признательностью кивнул.

– Если вы находите мои слова мудрыми, благодарите за это в первую очередь моего учителя, вашего брата.

Жизнь Манфреда висела на волоске. Если он умрет, как это может сказаться на Микеле? Оставалось еще очень много неясных вопросов относительно лорда-крысы и его планов, прежде всего по поводу того, куда он мог увезти Гретхен и как много у него сообщников. Был, конечно, один способ найти ответ на эти вопросы, но его не одобрит Совет Волка.

Дрю хотелось, чтобы членов Совета Волка было больше. По идее, места в Совете должны были занять все лорды, которые участвовали в той битве при Хайклиффе, но двое из менее знатных Верлордов – граф Филипп, Барсук из Брея, и барон Мервин, Дикий Кот из Роббена, – возвратились домой.

Их присутствие укрепило бы Совет, часто принимавший половинчатые решения. Нерешительность проявлял даже обычно пылкий Вега. Любитель покрасоваться, пират, известный волокита, хладнокровный убийца, он порой вступал в перепалки с Манфредом, но всегда уступал ему и на самом деле уважал лорда-оленя гораздо больше, чем мог предположить сам Манфред.

Берган выглядел утомленным. Берлорд был главой Совета, но не был чинушей, и Дрю видел, как тяжело ему нести эту ношу. Похищение Гретхен взволновало горожан, и они толпами собирались возле Дома Изменников, жадно ожидая новостей.

Царившую на Совете унылую атмосферу оживило появление капитана Харкера, только что возвратившегося из долгой поездки. Офицер поклонился собравшимся Верлордам, а затем поспешил обняться с Берганом.

– Милорд, – сказал он.

Харкер выглядел утомленным и раздраженным, за месяц, пока его не видел Дрю, он успел отрастить бородку. Темноволосая голова офицера была обвязана грязным бинтом.

– Граф Микель, – сказал Харкер, – я уже переговорил с охранниками. Искренне сочувствую вашей утрате и молюсь о скорейшем выздоровлении герцога Манфреда.

Лорд-олень благодарно кивнул Харкеру. Только после этого капитан заметил Дрю.

– Ваше величество, – произнес он, низко кланяясь.

– Еще нет, – сказал Берган.

– Можете называть меня по-прежнему Дрю, капитан. Остальные обращения кажутся мне преждевременными.

– Очень хорошо… Дрю, – сказал Харкер. – Вы ранены?

Дрю осмотрел себя: он совсем забыл о своих перебинтованных ранах. Они уже подживали, а Гектор напичкал его снадобьями, чтобы убить болезнетворных микробов, которых Дрю мог подцепить в сточных водах. Интересно, как он там справляется сейчас с одним секретным заданием?

– Что-то вроде того, – ответил Дрю. – Да и вы тоже, как я посмотрю.

– Это? – спросил Харкер, притрагиваясь к своей повязке. – Маленькая стычка в Бедленде. Мы справились с беспорядками в Вермайре, но, возвращаясь по дороге Гриммс Лейн, напоролись на боевиков Мюллера.

Шериф Мюллер, самопровозглашенный лорд Бедленда – Дурных Земель – не был оборотнем. Просто обычный смертный, в прошлом солдат Волчьей гвардии Вергара. Когда армия Волка была распущена, Мюллер стал промышлять грабежом на большой дороге. Изгнанный из Вестланда, он собрал под свое крыло несколько бандитских шаек. Теперь это маленькое войско осмелело, терроризируя крошечные, плохо защищенные поселения вдоль границ Вестланда.

– Пришлось с ними слегка повозиться, – продолжил Харкер, – потому и задержались. Мои извинения, милорд.

Берган махнул рукой, успокаивая Харкера.

– Любой, кто захватит Мюллера, живым или мертвым, получит сотню золотых крон. Некоторые видят в нем едва ли не своего спасителя. Я хорошо помню его: крепкий воин, но непредсказуемый, легкий на расправу. Вскоре, чего доброго, и королем себя объявит!

– Может ли Ванкаскан обратиться к Мюллеру за помощью? – спросил Дрю. Члены Совета переглянулись – такой вариант они не рассматривали.

– Вполне возможно, – пробормотал Броган. – Бедленд совсем недалеко от Вермайра.

Берган кивнул.

– Не расслабляйтесь раньше времени, капитан, – сказал он. – Боюсь, ваш поход может возобновиться раньше, чем вы ожидали.

– К вашим услугам, милорд, – сказал Харкер, выпячивая вперед челюсть.

– Самое главное, – сказал Берган, похлопывая Харкера по плечу. – Моя дочь. Она вернулась?

– Да, и с ней все в порядке. Без нее мы могли погибнуть.

– В самом деле? – спросил Берган с выражением смешанного удивления и гордости.

– Наш главный разведчик, Купер, упал возле Вермайра в гнездо ядовитых змей. Его сильно покусали. Он жив, но тогда мы остались без следопыта. Заменить его вызвалась леди Уитли, без нее мы не выследили бы банду Мюллера. Она пробралась прямо в их лагерь и все разведала. Она один из лучших разведчиков, с которыми мне приходилось иметь дело.

Берган недовольно покосился в сторону сына:

– Ты утверждал, что Уитли не будет рисковать?

– Но она же возвратилась в целости и сохранности, не так ли? – ответил Броган. Берган окинул его тяжелым взглядом, а затем вновь обернулся к Харкеру:

– Благодарю за то, что возвратили мою дочь целой и невредимой, капитан.

К Харкеру подошел Дрю.

– Когда вновь соберетесь в поход, я сочту за честь, если вы позволите мне отправиться с вами.

Прежде чем Харкер успел что-либо ответить, лорд из Брекенхольма громко заявил:

– Этого не будет.

Дрю обернулся, чтобы посмотреть на Бергана:

– Простите? Вы не распоряжаетесь мной, герцог Берган.

– Главная обязанность Лорда-протектора – следить за безопасностью Семиземелья Лиссии. Это включает в себя безопасность наследника трона Вестланда. Будущий король не должен подвергаться опасности. Я не могу позволить вам идти в поход.

– Не позволите? Но вы не мой отец. Если я решу пойти, я пойду.

– Тогда увидите, что я загородил вам дорогу.

– И я, – сказал Микель. – Ваше обучение еще не закончено.

– Не закончено обучение? – Дрю чувствовал, как его все сильнее охватывает гнев. – Простите, Микель, но мой наставник в настоящее время находится под присмотром врачей, борющихся за его жизнь. Вряд ли он способен в таком состоянии давать мне уроки фехтования.

– Зато я могу, – вспылил Микель, не сдерживая больше своего раздражения. – Вы просто мальчишка! Я не позволю вам рисковать будущим Лиссии ради какого-то дурацкого приключения.

– Это не дурацкое приключение, – прорычал Дрю. – Друг собирается пойти на помощь своей подруге. И я вам больше не мальчишка. Сегодня вы превозносите меня как героя, который сверг тирана, а назавтра считаете меня неразумным дитем!

– Позвольте нам использовать другие ресурсы для поиска Гретхен, – сказал Броган. – Неужели вы сами не понимаете, насколько это глупо – участвовать в этих поисках самому?

Кровь Дрю вскипела. Весь последний месяц лорды-старейшины только и знают, что диктовать ему, куда идти и что делать. Он посмотрел на графа Вегу, ища у него поддержки, но того почему-то именно сейчас ужасно заинтересовал эфес его шпаги.

– А вы ничего не хотите сказать? – спросил Дрю адмирала Вегу. – У вас, мне помнится, всегда имеется собственное мнение по любому вопросу.

Граф поднял на Дрю глаза и улыбнулся своей неотразимой улыбкой.

– Я полностью поддерживаю Дрю, – к всеобщему изумлению сказал он. – Дайте ему пойти и найти ее. До сих пор ему всегда везло, почему бы и не на этот раз?

Берган насмешливо похлопал в ладоши:

– Великолепно. Как всегда, полагаетесь на случай, дорогой граф? Очень умно.

– Говорю что вижу, – пожал плечами Вега. – Дрю прошел через все испытания: Дайрвуд, Змею, мое собственное предательство, о котором я искренне сожалею. Этот парень способен шлепнуться в бочку с тухлой треской и вылезти из нее благоухая духами.

Дрю благодарно кивнул.

– Этот вопрос не обсуждается, – заявил Медведь и грохнул кулаком по столу так, что все подпрыгнули. – Я обещал народу и вам, Дрю, что обеспечу вашу безопасность. Вы останетесь здесь, пока все не закончится.

Дрю накинул на плечи свой плащ, быстро заколол его у ворота застежкой.

– Куда вы? – спросил Берган, с подозрением глядя на Дрю прищуренными глазами.

– Предпочитаю находиться в компании друзей, – выразительно подчеркнул слово «друзей» Дрю. – Можете не волноваться, герцог Берган. Я не собираюсь прыгать со стен. Успокоить мои нервы может только общение с Борлордом и леди из Брекенхольма. Я чувствую себя… на грани.

Он отвесил поклон всем сидящим в зале.

– Дрю, – негромко сказал Берган. – Ты должен понять. Я делаю это в общих интересах, включая твою мать, королеву Амелию. Она только что нашла тебя после стольких лет разлуки. Не заставляй ее вновь оплакивать тебя.

Дрю моргнул. Такого удара со стороны Бергана он не ждал. Будущий король повернулся и вышел из зала, громко хлопнув за собой дверью.

Спустившись по лестнице примерно до половины, он столкнулся с поднимавшейся навстречу ему Уитли.

– Дрю! – закричала она, и лицо ее засветилось от радости. При виде Уитли мрачное настроение Дрю мгновенно испарилось. Он раскинул руки, Уитли раскинула свои, и они закачались, стоя на соседних ступеньках.

– Как я рад видеть тебя, Уитли, – сказал Дрю, отодвигаясь назад на расстояние вытянутой руки, чтобы лучше рассмотреть девушку. За последний месяц, что он не видел ее, Уитли стала немножко повыше – или ему это просто показалось? Она выглядела повзрослевшей, была одета в усыпанную металлическими шипами кожаную куртку и длинные, до колен сапоги. Кожаные напульсники на запястьях, охотничий кинжал на поясе. Густые каштановые волосы туго стянуты на затылке толстым шнурком и не заслоняют лица. Запыленная от проведенных в дороге недель, но с той же, прежней, ослепительной улыбкой.

– И я тебя, Дрю. Я шла к отцу – думаю, капитан Харкер слегка опередил меня. Там у ворот такая толпа, стражники. Что происходит? Что я здесь пропустила?

Дрю взглянул вверх, туда, откуда спустился, и пожевал губу. Гектор, наверное, уже добился некоторых результатов. Можно ли настолько довериться Уитли? Пропустив мимо себя поднимавшихся по лестнице охранников, Дрю решился и прошептал, наклоняясь к Уитли:

– Пойдем со мной. Я хочу кое-что обсудить с тобой.

Глава 5

Вскрытие

Они шли по коридору, шлепая по лужам. С того момента, когда власть перешла к Совету Волка, этот бывший тюремный блок полностью опустел, в то время как при Леопольде все камеры были переполнены. Став главой Совета, Берган немедленно принялся опорожнять три подземных этажа – «Яму», в которую никогда не проникал солнечный свет. На поверхность из Ямы принялись выводить заключенных – многие из тех, кто просидел под землей десять, а то и больше лет, успели за это время повредиться в рассудке. Вскоре Совет Волка принял решение засыпать подземную тюрьму камнями так, чтобы туда больше не попал ни один человек, независимо от того, какое преступление он совершил. Выполнение этого решения пока что откладывалось из-за более неотложных дел, главнейшим из которых была осада замка Леопольда.

Когда они достигли конца коридора, Дрю поднял выше свой факел и оглянулся назад, на пустые тюремные камеры.

Внутри них, на нарах, виднелись хорошо узнаваемые, завернутые в белые простыни фигуры. Здесь, под землей, было холодно и промозгло, эта атмосфера напоминала Дрю подвал мясника в Такборо, где тот хранил свои туши. Мак Ферран регулярно продавал этому мяснику своих животных, а Дрю навеки возненавидел тот подвал.

Сзади никого не было – внутренняя охрана в Доме Изменников не отличалась строгостью. Массивные двери при входе в саму башню охранялись постоянно, но внутри можно было передвигаться достаточно свободно. После вывода заключенных Яму приспособили под временный армейский морг, поэтому живые люди теперь появлялись здесь только тогда, когда им нужно было перевозить мертвецов.

– Вот и все? И никакой охраны? – спросила Уитли, когда они остановились в конце коридора. Три каменные ступени вели к низкой деревянной двери со стершимся от времени значком, указывающим, что когда-то за этой дверью находилось караульное помещение.

– А что здесь охранять? – сказал Дрю.

Уитли поежилась и потянулась к ручке двери, но Дрю схватил девушку за руку и остановил.

– В чем дело?

– То, что ты можешь увидеть за дверью… – сказал Дрю, – не хочу, чтобы ты пришла в ужас.

– Что такого я могу там увидеть? Только то, как медитирует Гектор, разве нет?

– Боюсь, что картина, которую мы застанем, будет более… оживленной.

– Ты говоришь загадками, я не понимаю, – сказала Уитли и, неожиданно засомневавшись, отдернула руку.

– Я полагаю, ты все сама увидишь. – Дрю взялся за ручку в виде железного кольца, повернул ее и толкнул дверь.

Она заскрипела на ржавых петлях, и Дрю прошел внутрь, приглашая кивком головы Уитли следовать за собой. Она пошла, осторожно ступая мелкими шажками.

Комната была обставлена со спартанской простотой. По обе стороны двери горели два настенных факела – Дрю сразу же вставил и свой факел в свободную железную скобку в стене. Вдоль каждой из трех стен стояли двухъярусные кровати, а у той стены, в которой была прорезана дверь, примостился письменный стол с лежащей на нем старой, покрытой плесенью учетной книгой и давно высохшей чернильницей с торчащим из нее обгрызенным пером. Посреди комнаты стоял второй стол – более массивный и крепкий, чем письменный. За этим столом, вне всякого сомнения, проходила большая и лучшая часть караульной смены – здесь охранники ели, пили и резались в карты или кости. Но сейчас на столе лежал труп, прикрытый белой, с коричневыми пятнами от просочившейся крови простыней.

Гектор сидел спиной к вошедшим на полу, подогнув под себя ноги. Дрю сразу же заметил, что стол тщательно обведен линией желтого порошка бримстоун. Заниматься вызыванием мертвых было запрещено законом по всей Лиссии, хотя в некоторых самых удаленных ее уголках общение с душами усопших потихоньку практиковалось и по сей день. Гильдия Магистров – хранителей древних знаний – также давным-давно запретила это занятие, хотя тайные приверженцы черной магии (Темные Магистры) какое-то время еще предпринимали попытки вызывать мертвых. Правда, после того, как несколько Темных Магистров погибли при попытке задать трупу вопрос или заставить его двигаться, желающих продолжать это занятие практически не осталось. Но вот теперь древняя магия потребовалась вновь – Гектор убедил Дрю в том, что в данном случае просто необходимо пойти на такой риск.

Сейчас Гектор раскачивался, нараспев повторяя те же слова, которые Дрю уже слышал когда-то в одну страшную ночь в Вайрмвуде. В поисках похищенной Гретхен Дрю и Гектор вступили тогда в сражение с племенем Лесовиков – дикарей, поклонявшихся Великой Змее по имени Вала. Шаман Лесовиков был убит, однако их схватка с ним на этом не закончилась.

Гектор поднял шамана из мертвых и спросил труп, где им искать похищенную подругу. Дрю почувствовал, как по его телу побежали мурашки. В правой руке Гектора он увидел длинную черную свечу, ее пламя заколебалось, когда они вошли. В левой ладони Гектор держал лужицу расплавленного воска.

– Что здесь происходит? – нервно шепнула Уитли. Дрю крепко взял девушку за руку.

– Он общается.

– Но это же преступление! Это опасно?

Дрю не хотелось рассказывать ей о том, что произошло, когда Гектор оживил того шамана.

– Не волнуйся, Уитли, Гектор знает, что делает.

Он успокаивающе погладил Уитли по руке, но старался держаться так, чтобы прикрывать собой девушку – на случай, если все вдруг пойдет как в тот раз.

Гектор неожиданно прекратил читать заклинания и сжал расплавленный воск в кулаке. Ударил этим кулаком об пол. Раз, другой, третий.

– Смотри! – ахнула Уитли, дрожащим пальцем указывая на стол.

Простыня слегка приподнялась, словно колыхнулась от ветра. Однако Дрю знал, что никакого ветра тут, в Яме, не бывает никогда. Этот подвал был полностью изолирован и от солнечного света, и от свежего ветерка, воздух здесь всегда оставался спертым.

Гектор заговорил, тихо, но уверенно:

– Восстань, создание, и отвечай по приказу твоего господина.

Труп капитана Брутуса неожиданно дернулся и сел на столе – так двигается кукла на ниточках кукловода. Дрю и Уитли инстинктивно отступили назад, а Гектор по-прежнему сидел на своем месте, поджав под себя ноги, плотно прижимая к полу кулак, и казался странно спокойным, особенно если учесть, что перед ним был труп человека, который убил его отца.

Дрю понравилось, что самоуверенность, которую демонстрировал Гектор, оживляя шамана, уступила место расчетливой осторожности.

– Где я? – замогильным голосом спросил труп. В свете горящих факелов под простыней четко обрисовались очертания тела. Дрю был рад тому, что простыня скрывает ужасную рану на груди Брутуса, – Уитли не стоит видеть этого. Крысы выгрызли глубокую яму во внутренностях капитана.

Хотя торс трупа оставался относительно неподвижным, в голосе трупа слышался ужас, голова медленно поворачивалась, осматривая комнату.

– Темнота. Они во тьме, – проскрипел Брутус. – Окружают меня. Повсюду. Когти и зубы.

– Они ушли, – сказал Гектор трупу убийцы своего отца. – Они мертвы. Крыс больше нет.

– Нет, нет, нет, – запричитал мертвый капитан. – Они окружают меня.

– Они ушли. Они больше не тронут тебя. Ты… умер.

Уитли сжала руку Дрю так сильно, что у него затрещали кости.

– Умер? – недоверчиво пробормотал труп. – Тогда почему я чувствую их зубы и когти? Почему я слышу, как они визжат?

Гектор бросил взгляд через плечо, словно спрашивая Дрю: «Что мне сказать?» Дрю поежился, покачал головой.

– Спроси его о Гретхен и Ванкаскане!

Гектор вновь повернулся к трупу и откашлялся.

– Твой господин, куда он дел нашу подругу?

Труп Брутуса не отвечал, продолжал испуганно смотреть по сторонам, шурша простыней. Гектор заговорил громче, приказным тоном:

– Леди Гретхен! Твой господин забрал ее. Что он собирается делать?

Мертвый капитан заговорил:

– Женщина. Мы забрали ее. Он никогда не делился своими планами. Мы никогда ни о чем его не спрашивали. Только повиновались.

Гектор покачал головой, начиная раздражаться.

– Куда он направлялся?

– Юг, – ответил труп. – Мы направлялись на юг.

«Значит, на юг, – подумал Дрю. – Но что там, на юге от Хайклиффа? Только Лонграйдингс, земля лордов-лошадей. У крыс имеются там союзники?»

– Куда именно? – спросил Дрю.

Гектор понял вопрос.

– Почему юг так важен для Ванкаскана, твоего господина? – спросил он.

Неожиданно труп рассмеялся – это было ужасно. В разорванной груди заскрипели ребра.

– Почему ты смеешься? – крикнул Гектор, начиная терять контроль над собой. – Почему ты смеешься?

– Ванкаскан не мой господин. Принц Лукас мой господин.

Гектор повернулся к Дрю, его лицо выражало смесь удивления и беспокойства. Юноши даже не рассматривали возможность того, что за похищением стоял Лукас, они считали, что это дело рук лорда-крысы, и только его, – об этом, как им казалось, свидетельствовал выбор пути для побега: канализационные туннели. И Дрю, и Гектор не понаслышке знали о том, как жесток может быть выбитый из колеи принц.

Если именно он захватил Гретхен, кто знает, каковы могут быть его намерения.

– Если Гретхен похитили Лукас и Ванкаскан… – начал Дрю.

– Юг, – подхватил Гектор, резко поворачивая голову назад, к трупу Брутуса. – Куда он направился?

– Баст, – прошипел мертвец и лизнул наполовину объеденным языком некогда белую простыню. – Баст.

Гектор, Дрю и Уитли переглянулись. Баст. Покрытый джунглями континент на юге Лиссии. Родина Леопольда.

– Мы должны остановить их, – сказал Дрю. – Если Лукасу удастся найти судно, идущее на юг, мы потеряем их.

– Нужно разослать сообщения в города и порты Холодного побережья, – сказала Уитли. – Предупредить о Лукасе и Ванкаскане, не дать им попасть на идущее на юг судно.

– А Кейп Гала? – спросил Гектор. – С момента смещения Леопольда мы ни слова не получили из Кейп Гала. Что, если у них там действительно имеются союзники? Что, если герцог Лоример – друг Льва?

Дрю посмотрел мимо Гектора на труп. Гектор проследил за направлением его взгляда и тоже уставился на мертвеца. Тело Брутуса покачивалось из стороны в сторону, словно пытаясь уклониться от ударов. Мертвец вновь завыл.

– Что с ним? – спросил Дрю. Гектор не ответил, он осматривал труп слева и справа, словно ища невидимых врагов, нападавших на мертвеца.

– Они кусают! – закричал труп. – Какие острые зубы!

Изуродованные руки мертвеца начали приподниматься под простыней. В тусклом свете Дрю мог рассмотреть их очертания, заметил даже, что на обеих кистях откушены пальцы.

– Гектор? – спросил Дрю. Борлорд вновь не ответил, он молча осматривался по сторонам, оглянулся через плечо, стараясь увидеть пространство за спиной Дрю. Лицо у Гектора побелело, глаза расширились.

– Дрю… – сказала Уитли охрипшим от страха голосом.

– Гектор! – крикнул Дрю. Он уже видел однажды, к чему может привести общение с мертвыми. Нужно покончить с этим, пока не поздно. Дрю подался вперед, опустился на колени рядом с Гектором, голова которого склонилась набок, язык что-то бессвязно бормотал. Труп Брутуса раскачивался на столе все сильнее, словно движимый какой-то невидимой рукой. Дрю услышал резкий дрожащий звук – это, вновь умирая, визжал труп.

– Гектор, прекрати это! – вновь закричал Дрю, тряся друга за плечо. – Мы уже узнали все, что нам было нужно!

Гектор не ответил, и тогда Дрю ударил его раскрытой ладонью по лицу. Труп уже не просто раскачивался, он поднялся и повис в воздухе над столом. Дрю ударил Гектора еще раз.

– Гектор!!!

Борлорд неожиданно вздрогнул, его глаза сделались осмысленными.

– Да, – пробормотал он. – Остановить. Остановить.

Он раскрыл свою левую ладонь, покрытую все еще горячим черным воском, махнул ею в сторону трупа, словно отгоняя от него невидимых врагов.

– Возвращайся туда, откуда явился! – крикнул Гектор и ударил раскрытой ладонью по полу. Труп немедленно прекратил свой жуткий танец и вновь превратился в лежащую на столе груду разодранной плоти и сломанных костей.

В комнате стало тихо, слышались лишь негромкие всхлипывания Гектора. Дрю взглянул на Уитли, а затем повернулся и обнял своего друга.

Глава 6

Под покровом тьмы

Белый олень танцевал на ветру, словно скача вверх и вниз по серому полю. Флаг Стормдейла над Бак Хаус был приспущен в знак траура по одному из погибших лордов, а обитатели дома сейчас горячо молились о выздоровлении второго лорда. Охранники у ворот стояли молча, мрачно глядя перед собой, вспоминая трагические события минувшего дня. Некоторые из них сами побывали на месте преступления вместе с Волком и Берлордом, другие узнали о смерти магистра Коля от своих товарищей. Все они горевали, каждому из них хотелось найти и схватить преступников, но они не знали, что за их спинами, в особняке, эта охота уже началась.

Дрю заранее открыл окно своей спальни так, чтобы можно было быстро выбраться наружу – он не собирался перебудить при этом весь дом. Колокола на храме Бренна пробили полночь – самое подходящее время для того, чтобы незаметно исчезнуть. С балкона, куда выходило окно спальни, была видна гавань и весь Нижний квартал с роскошными особняками богатейших горожан Хайклиффа, разбросанными по склону холма.

Полная молочно-белая Луна сегодня сильно притягивала к себе Дрю, он чувствовал ее зов костями, они ныли от боли, умоляя его принять обличие зверя. Как хорошо, что полученные от Манфреда уроки позволяют ему контролировать себя. Хотя Дрю и не сумел еще полностью подчинить себе Волка, он чувствовал себя теперь намного увереннее, чем прежде. Необходимость убегать на своих четырех лапах еще может возникнуть там, за городской стеной.

Внизу, во дворе, его ожидал Гектор, без его помощи Дрю не смог бы выбраться отсюда. Гектору тоже хотелось бы пуститься на поиски Гретхен, но он знал, что этого Берган ему не простит. Дрю застегнул свой темно-зеленый плащ из Брекенхольма – он идеально подходит для того, чтобы прятаться среди лесной листвы. Для Хайклиффа этот плащ, быть может, и не годится, но Дрю и не собирался оставаться в городе. Они с Гектором отправляются на юг. Дрю закинул на плечи свой походный мешок и только потом открыл стоящий возле кровати ящик. Он был пуст.

– Ты это ищешь? – прошептал в тишине голос. От неожиданности Дрю подскочил, озираясь в потемках. Это была королева Амелия в длинном сером пеньюаре, с мечом Вольфсхедом в руках. Ее лицо выражало страдание, каждую морщинку на нем подчеркивал бледный свет луны.

– Меч Мака Феррана, так ведь? Славный меч, который вручали храбрым воинам для защиты своей родины. Меч Вергара, Мунбренд, исчез после его смерти.

Ее голос был полон печали, когда она смотрела на меч, вспоминая о былых счастливых временах. Дрю не знал, что ему сказать: он собирался исчезнуть без предупреждения. Теперь его план трещал по швам.

Возможно, сейчас она позовет охрану. Амелия посмотрела на Дрю так, словно прочитала его мысли.

– Что ты задумал? Исчезнуть?

– Прости. Я боялся, что ты не дашь мне этого сделать.

– Что именно тревожит тебя? – спросила Амелия, подходя ближе. – Боишься, что я подниму тревогу?

– А ты не станешь? – срывающимся голосом спросил Дрю.

Она протянула ему ножны с мечом, рукоятью вперед.

– Возьми клинок, Дрю. Найди Гретхен. Останови зло.

Дрю не спешил браться за меч – а что, если она просто испытывает его? Настроение Амелии может быстро меняться. Пятнадцать лет траура и снадобья, которыми все это время ее накачивал Леопольд, превратили ее в хрупкую слабую женщину.

– Но мама, – прошептал Дрю, все еще с усилием произнося это слово, – а что, если носитель зла… другой твой сын?

Он не мог скрывать правду – он и Лукас были братьями, рожденными на свет одной и той же женщиной. Совершенно разные, они тем не менее кровно связаны с сердцем королевы Амелии. Если они сойдутся в поединке – а похищение Гретхен способно привести к этому, – он может закончиться гибелью одного из них.

– С Лукасом всегда было много хлопот. Жрец Бренна предупреждал нас, что его рождение окружено мрачными предзнаменованиями. Леопольд приказал казнить жреца. Ко мне Лукас всегда был добр, но к другим… С детства он издевался над своими учителями, приказывал выпороть слуг за любую провинность. Он слишком похож на своего отца. Да, я люблю его, Дрю, я мать и ничего не могу с этим поделать. Но я знаю, что он склонен творить зло. Если сможешь, умоляю, постарайся направить его на путь истинный. Но если его душа погублена и погублена необратимо…

Она не смогла закончить фразу, меч задрожал в ее руках. Дрю взял его за рукоять, почувствовал в руке его привычную надежную тяжесть. Шагнул к Амелии, обнял ее – королева уткнулась ему в плечо и беззвучно заплакала, а Дрю заговорил, тихо, тщательно подбирая слова.

– Даю слово, мама, что, если потребуется, я прекращу его страдания. – И он нежно поцеловал ее в лоб. – Ты понимаешь, почему я это делаю, не правда ли? – продолжил Дрю. – Я не могу перепоручить это никому. Это моя битва.

Королева погладила его ладонью по щеке:

– Ах, Дрю. Ты похож на своего отца гораздо больше, чем думаешь. Но Вергар знал только два цвета – белый и черный, враг или друг. Ты, к счастью, различаешь оттенки серого.

Дрю взглянул на балкон, затем снова на королеву.

– Прости, что покидаю тебя, мама, но я должен идти. Время работает против нас.

– Еще минутку, Дрю, – сказала Амелия, доставая из кармана белое металлическое кольцо с печаткой и протягивая его сыну. – Это был мой свадебный подарок Вергару, теперь я дарю его тебе.

На печатке была выбита голова яростно раскрывшего пасть, готового к схватке Волка. Амелия улыбнулась, глядя на то, как любовно оглаживает Дрю кольцо кончиками пальцев.

– Это кольцо я заказала у герцога Генрика из Айсгартена, его сделали лучшие мастера, и они не обманули моих ожиданий. Кольцо освятили старейшины Шедоухэвена. Вергар никогда не снимал его.

– Оно бесценно, – сказал Дрю, надевая кольцо на средний палец своей левой руки. – И оно мне как раз впору.

– Металл для этого кольца добыли из глубин горы Стракенберг, так сказал мне Генрик. Это волшебное кольцо, оно будет меняться вместе тобой и само расширится, если расширится твой палец. Или сузится.

Сейчас королева выглядела оживленной как никогда и говорила о прошлом одновременно с радостью и печалью.

– Лучших ювелиров, чем у подножия Уайтпикс, не найти во всей Лиссии, – продолжила она. – Они хорошо умеют хранить свои секреты. Отец Генрика, Рагнор, сражался в волшебных рукавицах, сделанных в виде медвежьей лапы. Белый Кулак Айсгартена, так его называли. Это было время, когда все старые Верлорды надевали перед боем изделия мастеров из Стурмланда. Возьми это кольцо и береги его.

Дрю поцеловал кольцо, а затем опустился на одно колено и склонил перед королевой свою голову. Она шагнула вперед, помогла Дрю подняться и еще раз обняла его.

– А теперь иди, не задерживайся.

Дрю выбежал на балкон, ухватился за вьющиеся по нему лозы дикого винограда и перемахнул через перила. Гектор уже заждался, то и дело нервно посматривая в сторону сторожки у ворот. Дрю мягко соскочил на пыльную землю.

– Почему ты задержался?

– Прощался, – ответил Дрю и потащил друга за собой к воротам. Там их встретил офицер-охранник.

– Милорды, – сказал он. – Охранники готовы сопровождать вас в Дом Изменников. Они ожидают в казарме – сейчас я позову их.

Этого они не предвидели. При входе Гектор сказал, что присутствие Дрю срочно требуется на заседании Совета Волка. Другой причины, объясняющей, почему наследник трона должен посреди ночи покинуть дом, придумать было невозможно. Но охране было приказано не спускать с Дрю глаз – все верно, Гектор сам подписывал этот приказ. Правда, друзья надеялись, что смогут уйти одни, сказав, что не хотят привлекать к себе внимания, и не сказав, естественно, что отправляются вовсе не в Дом Изменников.

– В этом нет необходимости, – произнес Гектор. – Лорд Дрю и я вполне можем дойти одни.

– Могу я говорить свободно? – тревожно спросил капитан. Это был крупный мужчина с копной рыжих волос, спадавших ему на лоб. Он выглядел умудренным, закаленным в боях воином.

– Прошу вас.

– Хочу напомнить, что герцог Манфред направился тем же путем вчера утром, и вы знаете, чем это закончилось. С моей стороны было бы большой ошибкой отпустить вас без охраны.

Гектор напрягся, не зная, чем ему возразить капитану. Невыполнение охраной своих обязанностей уже привело к трагедии, и повторять эту ошибку никто из них не хотел. Вступить в игру решил Дрю.

– Капитан Грейвз, правильно? – спросил Дрю. Грейвз кивнул, явно польщенный тем, что будущему королю известно его имя.

– Благодарю за ваше предложение, – продолжил Дрю, – но уверяю вас, что такие меры охраны излишни. Злоумышленники, совершившие вчера нападение, уже бежали. Они находятся вне городских стен, а каждая минута промедления для нас сейчас непозволительна. Благодарю вас, капитан, но оставьте ваших людей здесь и хорошенько охраняйте королеву Амелию.

Дрю уже собирался пройти мимо капитана, но Грейвз заступил ему дорогу и предупреждающе поднял руку – Дрю натолкнулся на нее грудью.

– Прошу прощения, милорд, но я не могу отпустить вас одного. Приказ Совета Волка.

Дрю нравился этот человек. Приятно знать, что Грейвз будет охранять королеву и выздоравливающего Манфреда. Но сейчас служебное рвение офицера грозило обернуться массой неприятностей. Дрю ненавидел себя за то, что собирался сказать, но все же произнес эти слова, без которых им не пройти дальше:

– Совет Волка подчиняется и служит мне, капитан. Отойдите в сторону.

– Приказ самого Лорда-протектора, – не уступал Грейвз. – Вы подвергаете себя опасности, милорд. Совет Волка опасается, что вы предпримете попытку покинуть Хайклифф.

«Святой Бренн», – подумал Дрю, а Гектор тем временем полез себе под воротник и вытащил висящий на цепочке диск. В лунном свете блеснул медальон с головой Волка. Офицер взглянул на него.

– Узнаете этот знак, капитан? – холодно спросил Гектор. – Отлично. Я представляю Совет Волка. С дороги! Мы еще поговорим с вами, когда вернемся.

Офицер сдвинулся с места не сразу. Он еще раз всмотрелся в медальон, а затем неохотно отступил в сторону.

– Прошу прощения, милорды, – сказал он, наклоняя голову. – Охрана! Ворота!

Дрю молча проследовал мимо Грейвза, хотя ему очень хотелось поблагодарить капитана. С такими людьми он может быть спокоен за безопасность матери и других обитателей Бак Хаус. Ворота отворились, и двое Верлордов ступили на брусчатку Лофти Лейн.

Когда они отошли на достаточное расстояние, Дрю сказал Гектору:

– Когда я исчезну, позаботься о том, чтобы Грейвз не понес наказания. Лучше награди его медалью за хорошую службу.

Переход до Дома Изменников занял у них почти час. На каждом перекрестке они непременно сталкивались с городскими стражами. Верлорды они или нет, не имело значения – комендантский час! Раз пять или шесть им пришлось вступать в переговоры со стражниками, которые окружали их, держа выставленные вперед алебарды. Каждый раз переговоры с ними вел Гектор – как член Совета, он имел право передвигаться по городу в любое время дня и ночи. Он также знал, что Берган предпринял меры к тому, чтобы не дать Дрю покинуть город, так что будущего короля обязательно задержали бы, если бы узнали его. Дрю низко опустил капюшон, спрятав под ним лицо, и в таком виде выглядел обычным солдатом из Брекенхольма.

Друзья сделали широкий круг, чтобы обогнуть стороной армейский лагерь, но не могли достичь своей цели, не пройдя рядом с замком Хайклифф. Внизу, под скалами, качались пришвартованные корабли – за ними постоянно следили солдаты, а наверху, у края крепостного рва, всю ночь горели костры, возле которых также стояла охрана. Огни костров освещали стены замка всю ночь, до самого утра, – никто не мог выйти из него незамеченным. Там, за стенами замка, Леопольд и оставшиеся с ним соратники плели свою паутину заговора и мечтали о мести. Подумав об этом, Дрю поежился.

Дойдя до пересекавшей Высокий квартал широкой улицы Пиус Роуд, юноши направились на юго-восток, стараясь прижиматься к стенам домов и держаться в тени. Время поджимало.

– Мы уже близко? – спросил Дрю, когда они проходили вдоль каменных ступеней, поднимавшихся к храму Бренна. Этот старинный храм напоминал мрачный саркофаг с вечно открытыми дверями, ибо, как сказал Бренн, «двери в рай должны быть открыты всегда и для всех». Дрю надеялся, что ему как можно дольше не придется воспользоваться этим приглашением.

– Почти, – сопя, ответил Гектор. Он все еще был не в форме, не пришел в себя после своих недавних приключений. К тому же жизнь в столичном Хайклиффе не может не расслаблять.

Они завернули за угол, и вот они, ворота Хаммергейт. Сердце Дрю забилось чаще. Гектор, как всегда, выступил вперед, отвлекая все внимание на себя. По обеим сторонам ворот горели факелы, освещая вход в арку. Справа в стену была встроена сторожка, но сейчас охранники не сидели внутри нее, а собрались на улице. Увидев юношей, четверо стражников взяли свои алебарды на изготовку.

– Стой, кто идет? – спросил долговязый тощий стражник, с важным видом направляясь навстречу Верлордам. Следом за ним потянулись остальные охранники.

– Лорд Гектор, магистр Совета Волка, – ответил Гектор, уверенно шагая вперед и показывая свой медальон. Он уже привык к этой процедуре и выполнял ее почти автоматически. – Пропустите нас и оставайтесь на местах.

Долговязый охранник остановился, за ним остановились и другие стражники.

– Прошу прощения, у нас есть приказ, лорд Гектор, – ответил за всех долговязый стражник, опираясь на свою алебарду, и добавил не без удовольствия: – Во время комендантского часа никто не имеет права покидать город или входить в него. Боюсь, вам придется подождать здесь до утра.

Дрю стиснул кулаки под своим плащом.

– Чей приказ? – надменно спросил Гектор, заранее зная ответ.

– Лорда-протектора. Если вы хотите пройти, вам необходимо согласовать это с ним.

Гектор собирался уже вступить в переговоры с упрямым стражником, но сзади послышался голос:

– Милорд!

Из-за конюшен на дорогу вышел человек в таком же, как у Дрю, зеленом плаще. Стальной значок на плече – разведчик. Дрю был благодарен капюшону, закрывавшему его лицо: никто не сможет увидеть на нем широкой улыбки.

– Наши лошади готовы, – продолжил с поклоном юный разведчик. Стражники оставались невозмутимыми.

– Никуда вы не поедете на ваших лошадях, приятель, – с улыбкой сказал долговязый стражник. – Только с позволения герцога Бергана.

– Прошу прощения, – произнес разведчик, залезая в свой боковой карман. Он вытащил оттуда бумагу и протянул ее стражнику. – Печать герцога Бергана.

Долговязый стражник поднес письмо к огню, рассмотрел печать на конверте. Действительно, Древо Брекенхольма. Личная печать герцога Бергана.

– Странно, – поморщился он. – Мы же получили особый приказ никого не выпускать.

– И что же? – сказал Гектор. – Как видите, наши разведчики тоже выполняют особые поручения. Это послание от Совета Волка, и оно должно быть доставлено в Брекенхольм как можно скорее. Открывайте ворота.

После этих слов охранники явно почувствовали облегчение. Какое им дело до всего этого, если имеется приказ самого герцога Бергана? Охранник нехотя возвратил разведчику конверт.

– Веди своих лошадей, парень, – сказал Гектор.

Уитли озорно улыбнулась ему в ответ.

– Слушаюсь, милорд, – произнесла она и поспешила на конюшню. Дрю всегда удивляло, с какой легкостью принимали Уитли за парня не только он сам, но и многие другие. Он считал ее парнем с самой первой их встречи в Дайрвудском лесу и только спустя месяц узнал, что на самом деле Уитли – девушка. В своем плаще с капюшоном она была неотличима от любого другого разведчика Стражи Вудленда, и кому бы пришло в голову спросить, откуда у нее конверт с печатью Брекенхольма?

Уитли показалась из конюшни очень скоро, ведя за собой двух оседланных лошадей. С огромным удовольствием Дрю узнал в одной из них Ченсера, великолепного рысака, который так помог им в свое время.

– Отличная работа, – шепнул Дрю на ухо Уитли, проверяя упряжь на своей лошади. – Этот трюк с конвертом был великолепен.

Уитли тихо ответила перед тем, как выпрямиться в своем седле:

– Это не так сложно, когда твой отец лорд-протектор. Стащила этот конверт у него со стола. Иногда конверт с такой печатью может очень даже пригодиться.

– Почему были выбраны именно ворота Хаммергейт? – едва слышно спросил Дрю.

– Здесь, как правило, тихо. Только на прошлой неделе тут сумел проскользнуть один из дезертиров Леопольда, больше никого не было. Я не ожидала, что охранник может быть таким усердным, как этот долговязый парень.

Охранники отодвинули на петлях запиравшее ворота бревно. Долговязый стражник сердито наблюдал со стороны, не помогая товарищам. Ворота открылись, и Уитли пожала Гектору руку на прощанье. То же самое сделал и Дрю.

– Я буду скучать по тебе, Гектор, – прошептал он дрогнувшим от волнения голосом. – Представляю, в каком гневе будет Берган. Переживешь? С тобой все будет в порядке?

– Не волнуйся, – тихо ответил Гектор. – Здесь, за городскими стенами, мне ничто не угрожает. Это вас ждет впереди темная и опасная дорога. Берегите друг друга. И найдите Гретхен. Верните ее и возвращайтесь сами целыми и невредимыми. И как можно скорее.

Дрю и Уитли еще раз отсалютовали Гектору и тронулись в путь. Дрю в последний раз оглянулся на друга и пришпорил свою лошадь. Сердце у него щемило: увидятся ли они вновь когда-нибудь? Еще секунда – и Гектор исчез из вида, затем растворились в ночной темноте стены города, и все внимание Дрю переключилось на лежащую впереди ночную дорогу.

Часть II

Дорога Тальстафф Роуд

Глава 1

Отставка Кабана

Гектор стоял на мозаичном полу библиотеки, заложив руки за спину. Глаза он опустил вниз и разглядывал рисунки, изображавшие самых разных животных: волков, медведей, кабанов, оленей. Очевидно, они должны были символизировать содержавшихся в тюрьме узников. Само собой, львов на мозаике, заказанной бывшим, давно умершим начальником Дома Изменников, не было. Теперь старая библиотека была превращена в зал судебных заседаний, а судить сегодня должны были Гектора.

– Итак? – сказал герцог Берган. Они сидел в центре длинной, стоявшей на высоком помосте скамьи. По бокам от него сидели граф Вега и граф Микель, лорд Броган примостился рядом с лордом-оленем.

– Тебе нечего сказать? – добавил Микель. – Ты не оправдал доверия Совета и подверг жизнь Дрю опасности.

– Прошу прощения, милорды, но Дрю вправе самостоятельно принимать решения. Если он захотел отправиться на поиски Гретхен, мы не можем препятствовать ему.

– Он еще совсем сопляк, такой же, как ты, – пророкотал Микель. Известный своим горячим норовом лорд-олень не заботился о том, чтобы выбирать выражения.

– Однако вы не считали меня сопляком, когда выбирали в члены Совета Волка, милорд.

– Сейчас ты доказал обратное, – буркнул Микель.

Берган поднялся на ноги. Члены Совета замолчали, повернули головы к лорду-протектору. Берган окинул Гектора тяжелым взглядом из-под своих кустистых бровей, но, в отличие от лорда-оленя, он крепко держал себя в руках.

– Когда тебя выбрали магистром Совета Волка, Гектор, ты стал членом избранной группы Верлордов, которые взяли на себя обязательство защищать Дрю и будущее Лиссии.

Гектор раскрыл рот, но Берган вскинул руку, не давая ему слова.

– Помогая Дрю покинуть город так, как ты это сделал – обманув всех и нарушив свою клятву, – ты поставил под удар всю нашу работу. Более того, ты позволил включиться в это безумное предприятие моей дочери. Ты знаешь, что их ждет, если они столкнутся с лордом-крысой? Ты работал с Ванкасканом, так что знаешь, на что он способен! Что он может сделать с Гретхен, если Дрю доберется до него раньше нас?

Гектор хорошо знал Ванкаскана, даже слишком хорошо. Садист, получающий наслаждение при виде чужих мук, настоящее чудовище. Но не он был главным кукловодом.

– Ванкаскан не причинит Гретхен вреда, – сказал Гектор. – Это я вам обещаю.

Микель хотел возразить, но Берган вновь вскинул руку, требуя тишины.

– Какие гарантии ты можешь предъявить?

– Ванкасканом по-прежнему командует принц Лукас. Это он стоял за похищением Гретхен, это Лукас сбежал в Баст.

Берган вытаращил глаза, Микель наклонился вперед и закричал, брызжа слюной:

– Откуда ты можешь это знать? Кто вообще знает сейчас о местонахождении Лукаса? Ванкаскан действовал в одиночку, и направляется он, как я уже говорил, в Вермайр!

– Кто бы ни стоял за похищением, они отправились на восток, гарантирую, – сказал Броган. – Отец, позволь мне взять Харкера и шесть его лучших ветвей. Большая Западная дорога – быстрая и прямая, по ней они отправились. Я должен выехать немедленно, чтобы перехватить их.

Берган не желал никого слушать, а Вега, очевидно, имел собственное мнение и сидел молча, потирая подбородок. Медведь и Акула посмотрели друг на друга. «Неужели они думают об одном и том же?» – мелькнуло в голове Гектора. Наконец Берган заговорил:

– Как ты пришел к такому выводу, Гектор? Как ты можешь заявлять, да еще с такой уверенностью, что знаешь, кто стоял за похищением Гретхен и куда он намерен отвезти ее?

Гектор вновь опустил глаза, щеки его горели, на лице появилось знакомое смущенное выражение.

– Отвечай, – сказал Микель.

У Гектора свело желудок. Этого вопроса он ждал все это время. Он поднял голову, увидел, что Берган пристально смотрит на него. Затем лорд-протектор кивнул. «Ему все известно!» Гектор проклинал себя. Они так поспешно покинули Яму после сеанса общения с мертвецом, что даже ничего не прибрали за собой.

В той комнате остался труп и следы ритуала черной магии. Вход в ту часть Дома Изменников разрешен только членам Совета Волка. Его поймали с поличным. Во рту Гектора пересохло, тошнота наплывала на него, грозя накрыть своей черной волной.

– Спросил… – ответил Гектор.

– Что? – не понял Микель.

– Я спросил, – повторил Гектор.

Микель с недоумевающим лицом обернулся к сидящим рядом с ним членам Совета.

– Он что, издевается над нами?

– Он не издевается, – сказал старый лорд-медведь, опуская голову и печально покачивая ею.

– Он задавал вопросы, – впервые вступил в разговор Вега. – Верно, Гектор? И не в первый раз, если я не ошибаюсь.

Микель ничего не понимал.

– Какие вопросы? – сердито пробурчал он. – Какие еще вопросы, кому?

Лорд-протектор грозно взглянул на Гектора.

– Наш магистр разговаривал с мертвецом.

Броган и Микель в один голос ахнули.

– Это запрещено законом! – крикнул Броган.

– Ты колдун, вот ты кто! – зарычал Микель. – Коль занимался магией шестьдесят лет, изучал заклинания, молитвы и все такое, но никогда, никогда не связывался с черной магией, а ты…

– Гектор, о чем ты думал? – спросил Броган, пытаясь заглянуть Борлорду в глаза, но тот держал их низко опущенными и едва сдерживал слезы.

– Твоему отцу было бы стыдно за тебя, – сказал Микель. – Как и всем нам.

– Мне не стыдно за него, – произнес Вега, поднимаясь на ноги и потягиваясь.

– Сядьте, – приказал адмиралу Берган.

– Нет. Я лучше постою, – ответил Вега. – Спина уже болит от этого сидения, и задница тоже. – С этими словами он с наслаждением потер себе зад.

– Не забывайте, где вы находитесь! – прикрикнул Броган.

– О, прошу вас, не надо, – раздраженно бросил Вега. – Сидим здесь в этой духоте и ругаем мальчишку, единственное преступление которого состоит в том, что он хотел помочь своему другу.

Гектор быстро вскинул голову, но Вега успел отвести взгляд в сторону. Броган заворчал, и Микель успокаивающе положил ему на плечо руку. На Гектора смотрел только Берган, его лицо оставалось в тени, только глаза блестели. Нарушая порядок ведения судебного заседания, Лорд-протектор встал и медленно направился к Гектору. Все замолчали.

Гектор еще ниже опустил голову, но Берган взял его за подбородок и поднял лицо Гектора к себе. Берган был огромен, в самом деле не человек, а медведь. Большая рыжая борода не скрывала его лица, только делала его еще больше – широкий нос, подбородок кирпичом, темно-карие глаза под лохматыми бровями. Рукой, которая взяла Гектора за подбородок, он мог бы сжать всю его голову и, при желании, смять как спелую грушу.

– Гектор, – прошептал Берган. – Это был труп, который принесли из канализационных туннелей, верно? Брутус?

Гектор кивнул.

Даже если бы Гектор захотел солгать, он не смог бы этого сделать под взглядом больших, яростно горящих глаз Берлорда. Юноша с печальным видом отрицательно покачал головой. Берган продолжил:

– В старину магистров, которые общались с мертвыми, казнили как людей с поврежденным умом и душой. Сжигали, отрубали им головы, забивали камнями, топили… – Берган наклонился ближе и шепнул на ухо Гектору: – Я слышал об одном магистре, кажется это был лорд-лошадь, так ему вообще залили глотку расплавленным серебром, представляешь?

Гектор боялся, что его сейчас стошнит. Его голова моталась, колени задрожали. Берган сильнее взялся за подбородок юноши.

– Держись, Гектор, не падай.

– Милорд, – сказал Гектор, заливаясь слезами. – Я общался с мертвыми только тогда, когда это было нужно для дела. Когда мои друзья в беде, я делаю все возможное, чтобы помочь им. Я никогда не общался с мертвыми без самых веских на то причин, клянусь!

– Я часто думаю о твоей семье, Гектор. Твой отец был мне как брат, я знаю тебя с детства, видел, как ты превращался из несмышленого Кабанчика в настоящего Верлорда. До сегодняшнего дня я думал, что Хат может гордиться тобой. Но теперь? То, что ты сделал, называется непростительной глупостью.

– Вы слишком строги к нему, – вмешался Вега. – Он разговаривал с мертвецом, что с того? У него были самые лучшие намерения. Если бы не это, мы так и не узнали бы, что за похищением стоит Лукас и что он направился в Баст. Да мы должны поблагодарить Гектора!

Берган не обернулся к капитану «Мальстрема», продолжая смотреть на Гектора.

– Он подвергал себя огромному риску, Вега. Общение с мертвыми, черная магия – это своего рода наркотик, вызывающий, добавлю от себя, привыкание. Нет разумных причин разговаривать с мертвыми, нет, понимаешь? Черта пройдена, и, боюсь, пути назад нет.

– Вы говорите загадками, Берлорд, – вздохнул Вега, спускаясь с помоста и приближаясь к Бергану. – Отпустите парня. Он запомнит этот урок.

Берган отпустил Гектора и отступил назад.

– Ты не оставил нам выбора. Говорю об этом с искренним сожалением. – Герцог Берган протянул руку. – Знак члена Совета, Гектор. Сними и отдай его мне.

Гектор потрясенно посмотрел на Бергана, взялся рукой за знак, свидетельствовавший о том, что он, Гектор, входит в число членов Совета Волка, в число самых надежных друзей Дрю.

– Прошу вас, – взмолился Гектор, – только не это! Я виноват, я раскаиваюсь, но не забирайте у меня знак. Я исправлюсь, даю слово!

– Ты уже сказал свое слово, мальчишка, – прищурившись, произнес Микель.

– Я получу его снова, – твердо заявил Гектор. – Я докажу, что имею на это право.

Лицо Бергана оставалось твердым, как и его решение.

– Боюсь, все эти слова теперь мало что значат. – Он пошевелил пальцами. – Ты по-прежнему будешь получать отдельные поручения от Совета, твоя помощь нам еще понадобится, но некоторые дела будут решаться за закрытыми для тебя дверями, и ты не будешь присутствовать на этих заседаниях, сынок.

– Докажи, что тебе можно верить, и тогда вновь займешь свое место среди нас, – добавил Микель.

– Это мы тебе обещаем, – согласно кивнул Берган. – Знак снова будет твоим, но вначале ты докажешь свою верность Совету.

Гектор снял со своей шеи цепочку с подвешенным на ней знаком.

Подержал в руке, последний раз взглянул на знак, а затем положил его в ладонь Бергана. Лорд-протектор повернулся и пошел на свое место. Взобравшись на помост, взглянул сверху на стоящего возле несчастного Берлорда Вегу.

– Не хотите присоединиться к нам, адмирал Вега?

Граф Вега снял наброшенные им на книжную полку плащ и шпагу.

– У меня есть неотложные дела в гавани. Нужно срочно разобраться с двумя пьянчугами, которые ругаются с владельцем судна из-за сломанной корзинки для лобстеров. Всего наилучшего, джентль– мены.

И Вега пулей, не оглянувшись, вылетел из библиотеки.

Микель надулся, а Броган сказал, указывая пальцем вслед лорду-акуле:

– Вега в своем репертуаре. Всегда демонстрирует неуважение к нашему Совету.

– Полагаю, ему просто надоело играть в члена правительства, – сказал Микель. – Акула неспособен долго заниматься чем-нибудь одним, мне даже страшновато за него!

Микель и Броган рассмеялись, не обращая внимания на Бергана, а тот молча смотрел на сломанного, несчастного Гектора. Честно говоря, Гектора не особенно волновало, что подумают о нем Микель и Броган. Лорда-оленя с его взрывным характером часто заносило, а юный Берлорд был парнем в принципе неплохим, но слишком еще наивным.

А вот Берган… Гектор проводил в детстве лето в доме Бергана и леди Ранье. Они с братом росли рядом с Уитли, и Берган относился к ним как к своим сыновьям. Гектор видел, как разочарован в нем герцог, и это разбивало ему сердце.

– Ты не заметил каких-нибудь… нежелательных последствий после общения с мертвыми, Гектор? – спросил Берган.

– Что вы имеете в виду? – спросил Микель.

– Я помню, как об этом много лет назад упоминал барон Хат, – пояснил Берлорд, не прекращая пристально смотреть на Гектора. – Когда магистр проникает на ту сторону жизни и смерти, он открывает себя для воздействия… сил. Если такое воздействие было оказано, нужно подавить его в зародыше. Тебя ничто не тревожит, Гектор?

Гектор отрицательно покачал головой. Нужно было бы, конечно, рассказать о помутнении сознания, которое произошло у него в Яме, но и без этого хватит, пожалуй, неприятностей для одного дня.

– Меня ничто не беспокоит, милорд, – солгал Гектор.

– Можешь покинуть нас, – улыбнулся Берган, но его улыбка показалась Гектору натянутой. – И мой тебе совет: сегодня отдохни, погуляй. Проветри хорошенько свою голову.

Гектор кивнул и пошел к двери. Не дожидаясь, пока он покинет библиотеку, оставшиеся члены Совета вернулись к вопросу о Дрю.

– Отец, – сказал Броган. – Позволь мне взять те шесть ветвей, о которых я упоминал. Харкер и его люди будут готовы выступить уже через час. Тогда у нас появится возможность перехватить Гретхен и ее похитителей на южной дороге.

– Отличная идея, – поддержал Микель и тут же многозначительно кашлянул. Подошедший к двери Гектор обернулся – Микель смотрел прямо на него. «Они действительно думают, что я подслушиваю?» – с болью подумал юный Борлорд.

– До завтра, Гектор, – сказал Берган. – Иди.

Гектор, повесив голову, вышел за дверь. Побрел вниз по лестнице, спотыкаясь на каждой ступеньке.

Проходя мимо охранников, ловил их косые, осуждающие взгляды. Слышал, как охранники перешептываются у него за спиной и, очевидно, показывают на смещенного члена Совета пальцем. Таким несчастным он не чувствовал себя еще никогда. Мрачное настроение, казалось, расходилось от Гектора волнами – куда бы он ни взглянул, солнечный свет меркнул, уступал место темноте и теням.

Темнота и тени…. Расскажи он Бергану о той темноте, которая наплыла на него в Яме, и тех тенях, ему не дали бы выйти из библиотеки. Взяли бы, скорее всего, под стражу – для его собственной безопасности, разумеется. Тогда, расспрашивая труп капитана Брутуса, он видел их. Они появились из тьмы, эти колышущиеся тени с зубами и когтями. Дух мертвого Брутуса притягивал их, и они вновь вгрызались, убивали его. Страшно умереть один раз – а если дважды?

Труп терзали не все тени, некоторые из них стали стягиваться вокруг Гектора. Они кружили словно свора собак, выжидая момент для атаки. Гектора охватил тогда слепой ужас, его сердце готово было выпрыгнуть из груди, он сжался в предчувствии чего-то ужасного. А потом… потом Дрю ударил его по щеке и привел в чувство. Гектор прервал связь с мертвым, и тени бесследно исчезли.

Но с той поры и при солнечном свете, и при свете огня – везде, где появлялись тени, Гектор краешком глаза видел тех тварей. Однако стоило ему повернуть голову, и твари исчезали, оставалась лишь игра света и тени. Теперь при одной только мысли о тенях Гектор почувствовал резь в глазах, на которые навернулись слезы. Гектор сложил левую руку в кулак и стер их. «Нет, не давай им видеть, как ты плачешь», – подумал он. Гектор разжал кулак и медленно перевернул ладонь.

Черная метка на ладони поначалу была совсем незначительной, но с самого начала беспокоила Гектора. Вначале он думал, что это просто ожог, полученный во время общения с мертвым шаманом в Вайрмвуде.

Черный воск обжег кожу, и рана никак не хотела заживать. На борту «Мальстрема» Гектор вновь разговаривал с мертвецом, на этот раз это был его отец. Метка увеличилась – ненамного, но совершенно очевидно. Она постоянно зудела, и Гектор изо всех сил старался не расчесывать ее. У него появилась привычка потирать метку большим пальцем правой руки, независимо от того, чем он занят.

После вчерашнего разговора с трупом метка стала намного больше, теперь она была примерно такой же по размеру, как золотая крона. Плоть на ладони казалась обожженной, однако теперь, когда метка увеличилась, почерневшую кожу стало легче изучать, и Гектор обнаружил, что это вовсе не ожог. Он мог рассмотреть каждую деталь поверхности кожи – она не имела повреждений. Обожженная кожа должна быть горячей и чувствительной, но она оказалась холодной и словно онемевшей. Гектор медленно провел по краю метки большим пальцем правой руки.

– Не дай им добраться до тебя.

Гектор вздрогнул, оглянулся, сжал левую руку в кулак. Из ведущего на второй этаж дверного проема выступил граф Вега. «Он поджидал меня?» – мелькнуло в голове Гектора.

– Пойдем, я пройдусь с тобой, – сказал адмирал.

– Они не должны до меня добраться, – вздохнул Гектор, продолжая спускаться вниз. – Их возможности не беспредельны. Все это было глупо.

– Ты поступил как настоящий друг. Рисковал собой ради Дрю и Гретхен, – произнес Вега. – Что может быть благороднее и ценнее? Иметь силу и не использовать ее – вот преступление. Ты мог предоставить всему идти своим чередом, но вместо этого воспротивился судьбе.

– Идиотом я был.

– Нет, – отрезал Вега, хватая Гектора за руку и поворачивая лицом к себе. – Ты поступил как храбрец.

Гектор вывернулся, устало сошел по оставшимся ступенькам на нижний этаж. Охранники и здесь продолжали коситься на него, поэтому щеки Борлорда вновь запылали от смущения. Ему хотелось как можно скорее оказаться в Башне Бивена – его доме в Хайклиффе – подальше от этих взглядов. Этот дом был столичной резиденцией лордов Редмайра и получил свое название в честь одного из их дальних предков.

– Гектор, – сказал Вега, когда они вышли через двойные двери из Дома Изменников. – На месте Дрю я был бы горд называть тебя своим другом. Сейчас он гонится за Лукасом, и это только благодаря тебе. Спи сегодня спокойно, маленький Кабан.

Вега свернул на улицу, ведущую к гавани. Галантно раскланялся с тремя молодыми леди, которые от этого сразу покраснели и захихикали.

– Если тебе что-то понадобится, – крикнул Вега, оборачиваясь к Гектору и салютуя ему, – просто скажи мне!

В следующий миг лорд-акула уже исчез в шумной уличной толпе.

Гектор еще раз потер свою левую ладонь. Неожиданно вздрогнул и спрятал руку в карман так, словно черная метка была материальным свидетельством его позора. Настроение Гектора после ободряющих слов Веги улучшилось, хотя и ненамного. Борлорд подумал о том, где сейчас Дрю и далеко ли он от Лукаса. Если кто и сможет спасти Гретхен, то это Дрю, а Уитли будет ему хорошей помощницей. Разумеется, разговаривать с мертвыми очень рискованно, но разве у Гектора был выбор? Нет, он поступил правильно, и если потребуется, так же поступит вновь. Размышляя таким образом, он вышел на улицу.

И тут же раздались истошные, предупреждающие об опасности, крики прохожих, а прямо перед Гектором вырос экипаж. Гектор споткнулся, а экипаж накатывал, не успевая свернуть в сторону. Он был запряжен четверкой лошадей, которые громко ржали, царапали мостовую копытами, стараясь притормозить, подчиняясь туго натянутым кучером вожжам.

Экипаж подскочил, его колеса зашатались, заскрипели, стук копыт по мостовой напоминал Гектору грохот мечей по стальным доспехам, он оглушал его. Каким-то невероятным образом Гектору удалось отскочить на тротуар. Лошади успокоились, кучер облегченно вздохнул, экипаж остановился. Теперь лошади переминались на месте, фыркали, их шерсть блестела от пота.

Вернувшись на мостовую, Гектор подошел к экипажу. На козлах сидели двое: один коротышка, другой длинный – и оба недовольно смотрели на Гектора. Этот экипаж, окрашенный знакомой до последней трещинки, выцветшей от времени красной краской, он узнал с первого взгляда. Окно на дверце экипажа было закрыто, треснувшее стекло прикрыто изнутри матерчатой шторкой. Да, этот экипаж из Редмайра знавал и лучшие времена. Отец рассказывал Гектору, что именно в этом экипаже приехала на свадьбу его мама. После смерти матери отец хранил его в память о ней. Что делает этот экипаж сейчас здесь, в Хайклиффе? Дверца открылась, и сердце Гектора упало.

– Мой дорогой братец, – сказал Винсент, улыбаясь и вылезая наружу с гордо выставленной напоказ золотой цепью барона Хата на груди. – Подумать только, я едва не задавил тебя!

Глава 2

Запах

Тишина убаюкивала, природа еще спала. Дорога Тальстафф Роуд была пуста, что совсем не удивительно, принимая во внимание глухой предрассветный час. В такое время по дороге ездят только сумасшедшие или отчаявшиеся, но эти всадники безумными не были – двое в зеленых плащах, едущие плечом к плечу быстрой, позволяющей выиграть время рысью.

Среди волнистых холмов Вестланда Дрю и Уитли продвигались уже целую неделю, но до сих пор не встретили никаких следов своего противника. Людей на дороге было мало, лишь иногда встречался купеческий обоз или направляющийся на ярмарку фермер. При каждом таком случае наши путешественники расспрашивали встречных о том, не видели ли они людей, похожих по описаниям на Лукаса, Ванкаскана или Гретхен – нет, не видели. Само собой, у Дрю и Уитли возникал вопрос: как же передвигается это трио? Дрю был уверен, что кто-то же должен был повстречаться с ними.

Или они с Уитли ошибочно решили, что похитители двинутся на юг? Неужели труп Брутуса обманул их с Гектором?

Около полудня Дрю и Уитли ненадолго остановились, чтобы перекусить солониной и сухарями – это должно было утолить их голод до самого вечера.

– Интересно, как поживает Гектор, – сказал Дрю, запивая еду водой из бурдюка и передавая его Уитли. Почти неизбежно все их разговоры так или иначе сворачивали на Борлорда и на то, что с ним могло произойти.

– Надеюсь, что неплохо, – ответила Уитли. – Мой отец – человек разумный, он поймет, что Гектор поступил так из лучших побуждений.

– Ты так думаешь? – сказал Дрю, оглядываясь на дорогу, по которой они приехали. – А я, признаться, волнуюсь за Гектора. Я видел, как твой отец обходится с теми, кто не согласен с ним. Помню, как он накричал на меня, когда я сказал, что хочу отправиться на поиски Гретхен.

– Уверена, он искренне считал, что поступает правильно, – произнесла Уитли, закрывая бурдюк.

– Гектор тоже считал, что поступает правильно, только грош этому цена.

Дрю обвел взглядом луг, по которому бежали тени от плывущих над ним облаков.

После дневного отдыха лошади повеселели, прибавили шаг. На востоке виднелся огромный Дайрвудский лес, он тянулся насколько хватал глаз слева, вдоль дороги на юг. Вид этого леса, его близость пробуждали в Дрю самые разные чувства и воспоминания. Когда-то он жил в этом лесу как дикарь, и заботы его были простыми – найти еду, выспаться, выжить. Именно в Дайрвуде началась, по сути, жизнь Дрю как Вервольфа, началась после того, как он сбежал в этот лес с фермы на Холодном побережье. Дрю поежился, вспомнив о той ужасной ночи.

Чем дальше к горизонту, тем выше становились деревья, а где-то в центре леса, среди чащи гигантских дубов, находился Брекенхольм, родина герцога Бергана. Дрю тянуло в Брекенхольм, он словно чувствовал, что в один прекрасный день этот город станет родным и для него.

Они пришпоривали своих лошадей весь день, до раннего вечера. Дрю не хотел терять ни одной лишней минуты и, хотя устал от долгой скачки, продолжал держаться и внимательно следить за дорогой. Сквозь цокот копыт услышал за спиной высокий голос, окликающий его:

– Дрю… Дрю!

Он резко обернулся в седле. Уитли соскочила на землю и сейчас бешено махала ему рукой. Дрю развернул свою лошадь, возвратился назад, остановился рядом с девушкой. Когда Дрю вернулся, Уитли взяла под уздцы своего Ченсера и сошла вместе с ним на обочину. Дрю двинулся следом, не слезая с седла. Уитли, как заправский следопыт, шла медленно, низко опустив к земле голову. Почва здесь была неровной. Девушка поднималась по невысокому травянистому пригорку.

– Почему мы остановились? – негромко спросил Дрю.

– По двум причинам, – ответила Уитли, оглядываясь через плечо. – Лошади устали. Становится темно, любая из лошадей может оступиться и сломать себе ногу. Это для нас конец.

– Но мы теряем время, Лукас уйдет еще дальше от нас!

– Гони наших лошадей дальше, и ты убьешь их. Им необходим отдых! И нам тоже.

Дрю ничего не сказал, но неохотно согласился с Уитли, что и подтвердил коротким кивком.

– А вторая причина?

– Следы, – сказала Уитли. – Здесь кто-то устраивал стоянку.

Дрю посмотрел, сидя в седле, вниз, на пологий склон пригорка, – до этого он даже не замечал его. Уитли продолжала выискивать следы, а Дрю молча наблюдал за ее работой. Вскоре они поднялись на вершину пригорка.

Да, здесь действительно была чья-то стоянка. Вершина пригорка заросла кустарником, который скрывал желающих остановиться здесь от тех, кто проезжал мимо них по дороге. Чернело кострище, на котором разводили огонь, трава вокруг него была вытоптана. Уитли передала Дрю поводья Ченсера и принялась исследовать стоянку.

Наклонилась, чтобы потрогать головешки, принюхалась к углям, растерла их в ладонях. Прошла по краю кострища, подбирая все, что ей попадалось на глаза, включая две обгоревшие палочки.

– На них они надевали вертел, – пояснила она, показывая палочки Дрю. – О, а вот и обглоданные кости того, кого зажарили. Судя по всему, молодой кабанчик.

– Они были здесь прошлой ночью?

– Ошибаешься, сегодня днем.

– Сегодня днем? Значит, они передвигаются ночами?

Уитли кивнула, вновь пригнулась и начала обходить стоянку заново – теперь по более широкому кругу.

– Таким образом они хотят остаться незамеченными.

Дрю задумчиво пожевал свой большой палец, наблюдая за тем, как Уитли изучает брошенную стоянку. Он не знал, что именно ищет подруга, но не сомневался, что она прекрасно знает свое дело. Сейчас она была совсем не похожа на того испуганного юнца, с которым он впервые встретился в Дайрвуде. Теперь Уитли стала опытным, уверенным в своих силах следопытом. Очень многому научила ее и недавняя командировка в Бедленд, куда девушку взял с собой капитан Харкер.

– Я насчитала двенадцать лошадей, – сказала, изучив край стоянки, Уитли. – И столько же спальных мешков.

Она подошла к Дрю, взяла у него поводья Ченсера. Дрю развернул свою лошадь и уставился на стоянку.

– Что будем делать? – спросила Уитли.

– В дорогу. Если они провели здесь весь день и передвигаются ночью, это значит, что мы у них на хвосте, верно? Если двинуться немедленно, мы можем перехватить их.

– Дрю, ты не слушаешь меня? Лошади выбились из сил, мы гнали их весь день. И мы тоже устали.

– Но мы так близко!

– И подберемся еще ближе, но угли говорят, что стоянку покинули несколько часов назад, еще до сумерек. Они уже далеко.

Дрю огорченно заворчал:

– Я могу двинуться вперед пешком. Ты догонишь меня, когда отдохнешь, и лошади тоже.

– Это безумие, Дрю. Слезай с седла. Поешь. Поспи.

– Но…

– Никаких «но», – твердо ответила Уитли. – Если ты даже догонишь их сейчас, то каким ты встретишься с ними? Ты измотан, а Лукас, Ванкаскан и их люди хорошо отдохнули, они и их лошади свежие. Это самоубийство. Давай отдохнем, пока есть такая возможность. Тогда мы сможем сразиться с ними в полную силу.

Дрю неохотно подчинился. Спрыгнул с седла на землю, пошатнулся на дрожащих ногах. Да, Уитли права, он устал. Ноги Дрю гудели, подгибались, ломило спину – вне всякого сомнения, точно так же ощущала себя и Уитли.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– А почему, как ты думаешь, я предложила нам отдохнуть? – улыбнулась она, беря у Дрю поводья и направляясь с лошадьми на край стоянки. Дрю принялся распаковывать свой дорожный мешок.

– Солонины? – спросил он, протягивая Уитли полоску серого мяса. Девушка поморщилась, но взяла мясо и присела рядом с Дрю.

– Можно было бы добыть кролика, но тогда нужно разводить огонь.

– А в чем проблема? У костра и погреться можно.

– Огонь будет привлекать внимание. Лукас разводит костер днем, а по ночам это становится небезопасно. Могут налететь разбойники, их здесь полно, они только и знают, что искать по обочинам Тальстафф Роуд стоянки, на которых можно поживиться.

– Об этом я как-то не подумал.

– Для этого у тебя есть я, – улыбнулась в ответ Уитли и озорно подмигнула.

День выдался долгим, они проголодались, поэтому и солонина пошла хорошо. Сидевшая на спальном мешке напротив Дрю Уитли проглотила последний кусок, облизала кончики пальцев и заметила, что Дрю наблюдает за ней.

– Прости, – покраснела она. – Я знаю, что леди не должна облизывать пальцы после еды.

– Герцог Берган был бы шокирован до полусмерти, – откликнулся Дрю, и они оба рассмеялись.

– Я тебе так скажу, – продолжил Дрю. – Раз уж мы оказались в таких условиях, давай будем просто солдатом и следопытом. А что до этикета, то я накушался им досыта за последний месяц в Хайклиффе.

Они вновь рассмеялись, им было легко и хорошо вместе.

– Смотри! – внезапно ахнула Уитли, указывая пальцем.

Клинок Вольфсхеда вылетел из ножен и мгновенно повернулся в том направлении, куда она указывала.

– Можешь спрятать его обратно, – проворчала Уитли, вскакивая на ноги и направляясь к кустам. Чувствуя себя болваном, Дрю тоже поднялся на ноги и двинулся следом.

– Что это?

– Черные сердечки!

Когда Дрю подошел, Уитли уже возилась среди кустов, обрывая темно-синие ягоды.

– А, ты хотела сказать «черника», – усмехнулся он. Уитли оглянулась – ее рот уже был набит маленькими сладкими ягодами.

– Нет, я сказала то, что хотела сказать: «Черные сердечки». Не знаю, как вы их называете там, у себя, на Холодном побережье, но в Дайрвуде эти ягоды называют только так. А поскольку Дайрвуд считается родиной всех деревьев и кустов и всех прочих растений, то эти ягоды следует называть черными сердечками.

Дрю хихикнул и присоединился к Уитли. Ягоды, как бы там их ни называли, оказались великолепными. Наевшись досыта, Дрю и Уитли набрали ягод впрок, на завтра.

– Вот это жизнь, – вздохнула Уитли. Она с наслаждением потянулась, и Дрю вновь подумал о том, что, когда он впервые встретил ее, Уитли была совершенно иной. Она перехватила его взгляд.

– Что? – спросила она, улыбаясь.

– Ничего, – ответил он и смущенно отвернулся в сторону.

– И все-таки?

– Ты выглядишь такой… довольной, – сказал Дрю и склонил голову набок, словно оценивая девушку. – Ты помнишь нашу первую встречу? Тогда ты была такой испуганной, робкой, совсем не похожей на следопыта, а посмотри на себя сейчас!

– Просто скажем, что та наша встреча была судьбоносной, Дрю, – произнесла она, складывая с ладони последние ягоды в мешочек и затягивая его завязки.

– Как это?

– Она стала для меня откровением, – ответила Уитли. – Когда мы встретились, я была еще ребенком, которого слишком долго нянчили. Мы с тобой почти сверстники, но ты к тому времени уже научился выживать в Дайрвуде, в одиночку. А я тогда впервые выехала из Брекенхольма с мастером Хоганом. Когда мы возвратились домой, я почувствовала себя так, словно с моих глаз сняли шоры. Только тогда я по-настоящему поняла, к чему хочу стремиться.

– И к чему же? – спросил Дрю, когда они уже направились назад, к стоянке, поеживаясь от свежего ветерка. Дни стояли теплые, но ночи были еще холодными. Уитли плотнее закуталась в свой плащ.

– К свободе, – просто ответила она.

Дрю невесело хохотнул.

– Что смешного? – спросила Уитли, беря Дрю за руку.

– Как по-разному складывается у нас с тобой жизнь, хотя мы и стремимся к одному и тому же. Ты – девушка из знатной семьи, которая стремится к вольной жизни. Я, напротив, вначале был совершенно свободен, а теперь выясняется, что судьбой мне предназначено носить корону.

Уитли нерешительно положила руку на его плечо:

– Ты добьешься того, чего хочешь, Дрю, я уверена.

– Ты останешься следопытом?

Уитли рассмеялась.

– Мои отец и мать считают это блажью. Отец будет вне себя, когда узнает, что я отправилась вместе с тобой. Он и так очень сердился, что я так надолго уезжала с капитаном Харкером. Нет, это ему не понравится. Конечно, на первом месте у него Броган, а не я. Броган должен унаследовать от отца трон, а что я? Меня просто выдадут замуж, когда придет время. Отец так беспокоится о моей безопасности не только потому, что я его дочь, он еще думает и о будущем Брекенхольма.

– Брак по расчету? Скверная штука.

Уитли посмотрела на сидящего возле кострища Дрю и тихо сказала:

– Мы не всегда получаем то, к чему стремимся.

Они какое-то время молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Дрю думал о своем будущем. На ком захотят женить его самого? Берган, надо думать, уже прокручивает в голове варианты, ищет тот, что будет оптимальным для блага Лиссии. Гретхен была обручена с Лукасом. Быть может, Совет Волка подумывает о том, чтобы теперь, после падения Льва, она стала невестой Дрю? Мысль о возможном браке с Гретхен заставила его сердце забиться чаще, и отнюдь не от радости. Дрю до сих пор не мог определить своего отношения к Гретхен, было непонятно и то, как на самом деле она сама относится к нему. Лисица приводила его в трепет и одновременно страшила его. Она была вспыльчивой, непредсказуемой, и все же он скучал по ней.

– Надеюсь, с Гектором все в порядке, – прошептала Уитли.

– Должно быть. В Хайклиффе ему ничего не угрожает, тем более что Лукас и Ванкаскан бежали из города. Гретхен, вот кто беспокоит меня сильнее всего.

– Ты часто думаешь о Лисице, признайся?

– Часто, – признался Дрю. – Знаешь, поначалу я терпеть ее не мог. Потом было то путешествие из Редмайра, суматошное, мягко говоря. Все это время мы с Гретхен были на ножах, а Гектор служил буфером между нами.

– Бедный Гектор, – улыбнулась Уитли.

– Да, много ему пришлось пережить, благослови его Бренн. Бедный парень потерял своего отца, а потом ему пришлось то и дело разнимать нас с Гретхен – мы все время ссорились с ней, как дети.

Дрю говорил, тщательно подбирая слова, неотрывно глядя на темную яму кострища.

– Ты знаешь, что Гретхен чувствует к тебе?

– Прости?

– Она говорила мне, – сказала Уитли, шевеля носком сапога остывшие угли. Затем подняла голову, взглянула прямо в глаза Дрю.

– Говорила? Что именно? – спросил тот и неожиданно для себя занервничал. Что могла Гретхен сказать Уитли? И нужно ли ему об этом знать?

– Прости, я обещала молчать об этом.

– Но не смогла, – возразил Дрю.

Наступило неловкое молчание. Дрю зарылся подбородком в воротник плаща, а Уитли старалась смотреть куда угодно, только не на Дрю. Она заговорила первой.

– Лошади, – воскликнула Уитли, поднимая палец так, словно только что о них вспомнила. – Их нужно устроить на ночлег. Ох, столько еще дел!

Она вскочила и поспешила к лошадям.

– Да, конечно, – сказал Дрю, провожая Уитли взглядом.

Он сидел в темноте, качая головой и думая о своих друзьях. Впереди ждет дорога, по которой его ведет запах Лисицы. Кабан остался далеко, в городе. А рядом с ним девушка-следопыт, тревожащая его чувства. Гретхен, Гектор, Уитли – все они требуют его внимания и заботы.

– Действительно, дел еще невпроворот.

Глава 3

Лорды Редмайра

Гектор не мог уснуть. Он вроде был один в комнате – и вроде бы нет. Он слышал голоса, шепчущие из темноты. Окна были раскрыты, легкий ветерок играл занавесками. В городе стояла тишина, во время комендантского часа улицы были пустынны, и Гектору казалось, что лишь он один во всем Хайклиффе не спит. С приходом ночи он начинал слышать копошение под половицами, голоса, шептавшие и шипевшие у него под кроватью. Нервы Гектора были на пределе, он постоянно старался убедить себя в том, что все это ему лишь кажется, хотя холодный разум утверждал, что это не так, что эти голоса реальны.

Чтобы отвлечься и не думать об этих голосах, Гектор загрузил себя прибывшими из Редмайра бумагами, завалил всю кровать письмами и отчетами. Без предупреждения прибыл не только Винсент, вместе с ним доставили целую груду документов, которую нужно было разобрать и привести в порядок.

После того как Редмайр был разграблен и сожжен капитаном Брутусом в последние дни правления Льва, город погрузился в хаос. Деревянный городской частокол сгорел, многие люди остались без жилья, старый родительский дом был сожжен дотла, и обязанностью Гектора было разобраться со всем этим. Оставаясь связанным с Советом Волка, он как никто другой мог добиться того, чтобы часть средств, которыми располагало новое правительство, была направлена на помощь его землякам – на это и рассчитывал Винсент.

Покидая своего вероломного брата-близнеца при побеге из Редмайра, Гектор предполагал, что Винсент позаботится о жителях своего – их! – города. Но, оценивая тот факт, что его брат появился в Хайклиффе, а оставленные бароном Хатом деньги испарились, Гектор понимал, что горожане Редмайра оказались брошенными на произвол судьбы. Он попытался выяснить у Винсента, кто остался вместо него в Редмайре, и оказалось, что роль временно исполняющего обязанности лорда возложена на Джерарда, капитана дворцовой охраны. Винсент стремился уклониться от всякой ответственности и руководства, приказал лишь в полном объеме собрать налоги, несмотря на то, что население Редмайра было разорено. Когда и эти деньги кончились, Винсент взял в долг у самых богатых горожан Редмайра и отправился в столицу с ящиком бумаг, большая часть которых была долговыми обязательствами. Просмотрев бумаги, Гектор понял, что Винсент пустил по ветру и занятые в долг деньги тоже и теперь решил предоставить Гектору разбираться со всем этим, а сам, судя по всему, хотел поскорее вернуться в Редмайр.

Последние несколько дней Гектор провел лежа на кровати и написал за это время более восьмидесяти личных писем к кредиторам, и чем больше уставал, тем небрежнее и неразборчивее становился его почерк.

Одеяло было покрыто чернильными кляксами – следами от пера, которое выпадало из руки Гектора, когда тот подскакивал при каждом ночном шорохе. На прикроватном столике горели две свечи, истаявшие уже почти до самого основания. Гектор вдруг подумал о том, что это расточительство – жечь две свечи вместо одной. Спасибо братцу! Теперь им придется экономить каждый грош. Но так не пойдет, так Верлорд жить не должен.

– Гектор…

Голос прозвучал чисто и отчетливо, в отличие от других ночных голосов. Он послышался от двери, из теней, окружавших ее. Гектор выхватил свой кинжал. Этот роскошный, но бесполезный кинжал не раз служил мишенью для насмешек со стороны знакомых Гектора, но сейчас он был рад, что у него имеется хотя бы это оружие.

– Убирайтесь, – негромко воскликнул Гектор. – Оставьте меня!

– Гектор…

Гектор стер со щеки слезу. Неужели он сошел с ума? В памяти Гектора возник труп на столе в Яме, кружащие, приближающиеся тени. Гектор хорошо знал, как себя вести и что говорить, вызывая умерших, но как быть, если сами мертвецы захотят поговорить с ним? Он не может заставить их замолчать. И от мертвых никуда не спрятаться.

Теперь от двери раздалось хихиканье.

Возможно, столкнувшись с тенями лицом к лицу, он сумеет прогнать их. Гектор сжал рукоять кинжала вспотевшей от волнения ладонью. Он знал заклинания-обереги, перерыл кучу книг, ища способ защитить себя от злых духов.

Гектор принялся шептать древние заклинания, слезая с кровати. Свободной рукой он схватил подсвечник – пламя догоравшей свечи было слабым, оно почти касалось донышка оловянной чашечки. Схватка с мертвым шаманом показала ему, насколько опасным может быть общение с мертвецами. Еще раз об этом напомнил ему случай с трупом Брутуса в Яме. Гектор был благодарен Бергану за его строгий выговор, за то, что тот указал ему, на какой опасный путь он ступил. После этого Гектор твердо решил, что никогда больше не станет вызывать с того света души умерших. Слишком велика опасность.

Хихиканье продолжалось, прерываемое только повторявшимся именем Гектора.

Гектор стал подкрадываться к двери – половицы поскрипывали под его босыми ногами. Он продолжал твердить заклинания, чтобы почувствовать себя более уверенным и защищенным. Заклинания были написаны на давно исчезнувшем древнем языке, известном теперь только магистрам. Первыми магами в Лиссии были лорды-драконы, и большая часть их знаний погибла вместе с этой исчезнувшей расой. Те жалкие обрывки древних пергаментов, которые смогли уцелеть, столетиями хранились в архиве Судейской гильдии Лиссии, и редко кому позволялось взглянуть на них. Прижав выставленный клинком вперед кинжал рукоятью к животу, Гектор поставил подсвечник на стоявший у стены столик и взялся побелевшими от напряжения пальцами за ручку двери.

Хихиканье сменилось безумным шепотом, ускорявшимся по мере того, как приближалась к дверной ручке рука Гектора, создавалось впечатление, что два голоса в панике переговариваются друг с другом. Медная ручка была холодной на ощупь. Пальцы Гектора обхватили металлический шар. Дверной замок щелкнул, задвижка начала медленно подниматься.

Голоса замолчали.

Коридор был пуст – никого и ничего, кроме ковра на полу. Гектор взял свечу и, держа ее перед собой, вышел за дверь. Его рука дрожала, отчего и без того слабый огонек колыхался и вот-вот готов был совсем погаснуть. Короткий отрезок коридора соединял спальню лорда с винтовой лестницей, шедшей сквозь Башню Бивена мимо расположенных этажом ниже комнат для гостей и дальше до уровня земли. Нетвердой походкой Гектор дошел до лестницы, споткнулся о край ковра, облокотился на перила. Перегнувшись вниз, долго всматривался в темноту – в бледном свете свечи смутно виднелись очертания холла на нижнем этаже. Затем вздрогнул и моргнул, когда ему почудилось, что он заметил какое-то движение.

– Есть здесь кто-нибудь? – воскликнул Гектор и тут же пожалел о том, что сделал это. «Ты дурак, Гектор, – подумал он. – Если там, внизу, кто-то проник в дом, теперь он будет знать, что его увидели». Бормоча проклятия, Гектор пошлепал вниз по лестнице, не пытаясь больше сохранять тишину, наоборот, намеренно громко шагал по ступеням, задевая кинжалом за каменные перила. Спустившись этажом ниже, подумал, не постучать ли в дверь спальни Винсента, но решил, что лучше этого не делать. Неприязнь, которую Винсент всегда демонстрировал по отношению к Гектору, после смерти их отца стала еще сильнее. У самого Гектора было еще больше оснований неприязненно относиться к брату, поскольку именно он был виновником гибели барона Хата. Гектору не хотелось лишний раз раздражать Винсента. Хотя Гектор появился на свет на несколько минут раньше своего брата-близнеца, старшим из них всегда считался Винсент – и по физической силе, и по силе характера.

Гектор спустился ниже, на первый этаж. Ступив на пол, он услышал шум и хихиканье – они раздавались из дальнего угла холла.

Создания-тени. Гектор крепче сжал потной рукой рукоять кинжала и двинулся вперед.

Ему вспомнились праздники, которые устраивал в башне Бивен его отец, на которые охотно собирались видные и не очень придворные Леопольда. Как весело было тогда! Теперь же дом напоминал, скорее, мрачный склеп. Мебель покрыта пыльными чехлами, зеркала занавешены, все углы затянуты паутиной. Занятый по горло делами в Совете Волка, Гектор жил, ел и спал в одиночестве в одной из комнат и даже не заглядывал в другие помещения башни, постепенно покрывавшиеся все более толстым слоем пыли.

Гектор пробирался вперед, оглядываясь по сторонам, непрерывно бормоча заговоры-обереги. По холлу гулял ветерок, шевеливший пыльные мебельные чехлы – в полумраке они напоминали танцующих призраков. Постойте, откуда здесь может быть ветер? Он же не открывал окна! Гектор пошел к выходившему в сад окну, почувствовал, как усиливается струя холодного ночного воздуха. Окно было распахнуто настежь. Сквозь него влетел новый порыв ветра и задул свечу. Сердце Гектора замерло от страха, когда он очутился в кромешной тьме.

У него за спиной хихикнули.

Гектор вздрогнул, быстро обернулся, выронил свечу. Выставил вперед раскрытую ладонь левой руки. «Нужно показать дьяволам черную метку, – подумал он. – Пусть знают, кто здесь хозяин».

– Возвращайся туда, откуда явился! – закричал он, от страха и гнева его лицо побелело.

Сначала в холле было тихо, затем снова раздалось хихиканье. Теперь глаза Гектора немного привыкли к темноте, и он увидел две тени, они высунулись из самого темного угла холла.

Одна тень была высокой и тощей, как прут, другая – короткой, коренастой и все время хихикала. Гектор хотел бежать, но ноги не слушались его. Он хотел закричать, но у него пропал голос. Высокая тень раскинула руки, словно желая обнять Гектора, а затем быстро свела их вместе.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Медленные хлопки, словно аплодисменты плохому актеру, подкрашенные презрением. Тень-коротышка, продолжая хихикать, выдвинулась вперед, опережая вторую тень. Гектор никогда не слышал о том, что тени могут хлопать в ладоши.

Тень уплотнилась, из нее материализовался человек – высокая фигура в кожаном, до колен жилете, перехваченном на талии поясом. С покрытого оспинами лица на Гектора взглянули прищуренные глаза, при этом человек продолжал хлопать в ладоши. Второй, коротышка, подошел еще ближе, спотыкаясь на каждом шагу своими толстыми ножками. На коротышке была надета толстая шерстяная фуфайка, покрытая темными пятнами, рукава закатаны до плеча, обнажая волосатые руки. На лице коротышки – широком, с посиневшими губами – играла идиотская улыбка. Он хихикал не переставая, то и дело брызжа слюной. Гектору показалось, что эти люди ему знакомы, но не мог точно вспомнить, кто они. В любом случае он оказался в смертельной опасности.

Гектор отпрянул назад, врезался в покрытый пыльным чехлом стол и с грохотом свалил на пол стоявшие на столе перевернутыми ножками вверх стулья. Он вскрикнул, поднял свой кинжал навстречу приближавшемуся высокому человеку. Коротышка двинулся вокруг стола, раскидывая пинками упавшие на пол стулья. Они окружали Гектора.

– Назад! – крикнул он. – Великий Бренн, помоги мне! Назад, говорю, или я проткну вас своим клинком.

– Это не клинок, маленький поросенок, – сказал высокий, появляясь за спиной Гектора, и вытянул свою руку, в которой держал длинный нож с зазубренным с одной стороны лезвием. Нож блеснул в лунном свете – смертоносное оружие. Смертоносное и проверенное в бою.

– Айбел, – сказал высокий. – Покажи ему свой.

Коротышка быстро выхватил серп. Полукруглое лезвие сверкнуло, когда коротышка перебросил свой серп из руки в руку, не переставая хихикать.

– Прекратите! – взвизгнул Гектор, не в силах скрыть свой страх. – Остановитесь, прошу вас!

– Что остановить? – спросил высокий, оглядываясь по сторонам и пожимая плечами. Гектор споткнулся о лежащий стул, пошатнулся и грохнулся на пол. Украшенный драгоценными камнями кинжал выпал у него из руки и покатился по полу. С быстротой молнии коротышка по имени Айбел оказался над лежащим Гектором, его голова нависла над юношей. За спиной Айбела показался высокий, покачивая зажатым в руке ножом.

– Оставьте его, парни! – раздался знакомый голос. – Это один из ваших лордов. Отнеситесь к нему с должным уважением.

Айбел и высокий отпрянули, послышались приближающиеся шаги. По-прежнему лежа на полу, Гектор с облегчением увидел над собой Винсента. Гектор протянул руку, ожидая, что брат поможет ему подняться, но тот прошел мимо, к окну.

– Здесь холодно как в могиле, – заметил Винсент, захлопывая окно. – Вы, двое, вы что, родились в сарае?

Айбел захихикал громче прежнего, а высокий просто стоял неподвижно, глядя на то, как пытается встать на ноги Гектор. Гектор заметил, что высокий уже поднял с пола кинжал и теперь разглядывает его в лунном свете, словно прикидывая стоимость украшающих рукоять драгоценных камней.

– По сравнению с этим домом сарай можно назвать дворцом, – скрипучим голосом заметил высокий.

Винсент забрал у него кинжал, сам рассмотрел его. Прищелкнул языком, затем протянул кинжал Гектору.

– Что тебя разбудило, братец? – спросил Винсент.

– Я услышал голоса, – ответил Гектор. – Под дверью моей спальни. Что вы там делали? – Он посмотрел на высокого, вновь обретя в присутствии брата некоторую уверенность в себе.

– Не понимаю, о чем вы.

– Вы были там, ты и он. Под моей дверью.

Высокий покачал головой и взглянул на Винсента:

– Мы ничего такого не делали, милорд. Не отлучались из холла, как вы приказали.

Винсент пожал плечами, глядя на Гектора:

– Не знаю, что тебе послышалось, Гектор, но это были не они. У тебя начались слуховые галлюцинации?

– Кто эти люди? – требовательно спросил Гектор. Его охватило тревожное чувство. Скверно, что Винсент каким-то образом связан с этими мерзавцами. Но еще хуже то, что никто из них не был у него под дверью. Значит, то, что он слышал и видел в темноте, связано с его общением с мертвыми. Его мир искривился, стерлась граница между жизнью и смертью.

– Мне казалось, я представил их тебе. Прошу прощения, Гектор. – Винсент махнул рукой в сторону зловещей парочки. – Это мои личные охранники, Ринглин и Айбел. Они привезли меня сюда, помнишь? Это первые солдаты новой гвардии Кабана. Они останутся здесь, пока мы не разберемся с нашими делами. Старая отцовская гвардия меня не устраивает, я собираюсь окончательно распустить ее. Слава Бренну, у нас есть Джерард. Ты знаешь, он хочет стать шерифом Редмайра. Похоже на переворот, не находишь?

– Похоже на то, что хоть кто-то готов позаботиться о наших людях. Джерард хороший человек, и, если Редмайру нужен шериф, я даю Джерарду свое согласие, – сказал Гектор, направляясь вслед за братом к давно не разжигавшемуся камину. Винсент опустился в покрытое чехлом кресло, подняв в воздух облако пыли.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я не забочусь о Редмайре, – недовольно произнес он. – Я и приехал сюда для того, чтобы решить вопрос с моим восхождением.

– Восхождением? Не понимаю.

– С моим восхождением на трон Редмайра, дорогой братец, что тут не понять? Наш отец, упокой Бренн его душу, скончался. Нужно как можно скорее закрепить мои права на трон Редмайра. Назавтра у меня назначена встреча с Берганом. Думаю, мы сумеем без проволочек решить этот вопрос.

Винсент выглядел очень довольным самим собой. Гектор понимал, что в его отсутствие братец обзавелся прихвостнями, которые будут поддерживать кандидатуру Винсента. Шея и грудь Гектора покрылись холодным потом. Голова кружилась от мыслей, его подташнивало.

– Не понимаю, что здесь решать, – нервно сказал Гектор. Он повернулся спиной к камину так, чтобы присматривать за Ринглином и Айбелом. – Прежде всего, не забывай, что трон Редмайра по праву принадлежит мне, и я не желаю уступать его.

Винсент улыбнулся, кивая, и неожиданно оживился.

– Знаю, я слегка забежал вперед. Разумеется, вначале ты должен будешь отказаться от своих прав на трон в присутствии Бергана или Микеля, после чего можно будет приступить к приготовлениям к коронации. У отца имеется собственность здесь, в Хайклиффе, верно? Ее можно будет выгодно продать, получить за нее хорошие деньги и переслать их в Редмайр еще до моего возвращения.

– Эта собственность приносит постоянный доход. Продав ее, можно получить хорошие деньги, но, когда они кончатся, мы останемся на мели. Нет, я не согласен, – сказал Гектор и добавил, задержав дыхание: – К тому же я не собираюсь отрекаться от своего права на трон.

– Но ты же у нас ученый, Гектор. Магистр. Ты любишь копаться в своих книжках, при дворе служишь, верно? А я, со своей стороны, готов к роли правителя. Кто помогал отцу все последние годы? Я. А кто исчез с горизонта, подавшись в услужение этой крысе, Ванкаскану? Ты. Нет, ты не годишься для того, чтобы править. Предоставь это мне.

Это было уже слишком.

– Нет, – возмущенно ответил Гектор. – Я не дам тебе погубить Редмайр. Если ты станешь продолжать в том же духе, ты разрушишь все, что было создано отцом, а заодно погубишь и свою репутацию. Я умею различать, что хорошо, а что плохо, и я знаю, что будет на благо Редмайру. В отличие от тебя, я умею смотреть в будущее.

Винсент не стал торопиться с ответом. Он встал с кресла, стряхнул прилипшую к его одежде пыль. Улыбнулся Ринглину и Айбелу. Гектор обернулся, чтобы проследить за их реакцией. Когда он повернулся назад, увидел прямо перед собой лицо Винсента.

– Я помогу тебе сделать это, – тихо сказал Винсент. Он положил свои руки на плечи Гектора, сильно сжал их. – Ты объявишь о том, что отказываешься от права на трон.

– А если нет?

Винсент еще сильнее сжал плечи Гектора, впиваясь в его тело своими пальцами. Гектор увидел вылезающие из рукавов брата темные рыжеватые волосы, они стали быстро покрывать и держащие его за плечи кисти рук. Винсент заскрипел зубами, зарычал, прижимая брата к земле. Колени Гектора не выдержали, подогнулись, и он опустился на пол. Винсент стоял над Гектором, накрывая его своей тенью. Грудная клетка Винсента расширилась, было слышно, как трещат его ребра. Гектор со страхом смотрел, как увеличивается череп брата, как вытягивается, становится пастью его рот. Сам Гектор никогда не умел трансформироваться; то, что на это способен Винсент, было для него неожиданностью.

– Я получу трон Редмайра, Гектор, – сказал Винсент, показывая свои огромные, выступающие вперед кабаньи клыки. – Одно из двух. Либо ты будешь хорошим мальчиком и уступишь, либо я останусь единственным живым наследником трона.

Винсент разжал свои пальцы и толкнул Гектора на камин. Гектор ударился головой о каменную полку камина, по виску потекла кровь. Винсент перешагнул через Гектора и направился к своим охранникам. Гектор не узнавал своего брата. Это больше не был тот человек, вместе с которым он рос, проказничал в детстве, делился всем как с другом и братом. Гектору хотелось заплакать – по своему отцу, по Редмайру, даже по Винсенту. Но он сдержался, поднялся на ноги и пошел к выходу, утирая с лица струящуюся кровь. Взялся за массивные ручки входной двери, открыл ее – ночной ветер взметнул ночную рубашку – и направился в глубину окружавшего дом сада.

– Это правильно, – донесся до него голос Винсента, которому вторил злорадный смех Ринглина и Айбела. – Проваливай, лордик. У тебя столько дел впереди! Тебе нужно объявить о том, что ты отрекаешься от трона!

Глава 4

По приказу короля

Хотя в фургоне было сумрачно, на полу до сих пор виднелись темные пятна. Люди Лукаса так и не озаботились тем, чтобы стереть следы убийства, кровавые пятна так и остались напоминанием о той ужасной сцене. В фургоне едва оставалось место для двухъярусной кровати, все остальное пространство было забито товарами, предназначавшимися для продажи на рынке. Теперь все они были выброшены прямо на дорогу, в грязь, вместе с телами купца и его телохранителей. Придорожная канава станет могилой для этих несчастных, которым не повезло оказаться в неподходящем месте в неподходящее время. Освобожденный от товаров фургон теперь больше всего напоминал тюремную камеру на колесах, а заключенной в ней была Лисица из Хеджмура.

Гретхен поморщилась, отвела взгляд от кровавого пятна на полу и уставилась в зарешеченное окошко в задней стенке фургона. Сквозь него виднелась дорога, по которой катил фургон.

Начинало светать, скоро их ночное путешествие закончится. Сквозь стук копыт и колес Гретхен уже различала пение ранних птиц. Иногда с крыши фургона доносились стоны раненого солдата, но на них никто не обращал внимания – никого из спутников они не волновали. Гретхен чувствовала себя заблудившейся в пространстве и времени. Мало того что она была похищена и заперта в этой клетке, но приходилось еще отсыпаться днем и ехать ночью – все смешалось у нее в голове. Впрочем, сегодня она не устала, более того, она была занята делом.

Ногти на руках Лисицы потрескались и поломались, но порезы на пальцах уже начали заживать. Гретхен подключила для этого свои сверхчеловеческие способности. В прошлом она всячески избегала всего, что могло причинить ей боль или было неприятно, но в последние два месяца открыла в себе решимость, о которой прежде и не подозревала. Это благодаря Дрю. Гретхен улыбнулась, подумав о юном Волке. Где он сейчас? Знает ли он, что она жива?

Вчера вечером Ванкаскан остановил фургон, ехавший мимо их стоянки. Находящийся в фургоне с двумя телохранителями купец притормозил, чтобы поприветствовать Верлордов, но тут же пожалел о своей оплошности. Двух телохранителей купца уложили выстрелами из арбалетов, а лорд-крыса бросился вслед за купцом, попытавшимся скрыться в фургоне. Бедняга успел выстрелить из своего арбалета и ранил одного из людей принца, но уйти от Крысы не смог. Солдаты опустошили фургон, сбросили мертвые тела и товары купца в придорожную грязь и потушили зажженный на стоянке костер.

Спустя минуту на дороге не осталось никаких следов преступления.

Гретхен почувствовала под ногой что-то острое. Наклонилась, нащупала израненными пальцами головку пятнадцатисантиметрового костыля – он расшатался в полу, когда обшаривали фургон. Гретхен принялась раскачивать костыль своими негнущимися пальцами. Наконец ей удалось его выдернуть – ржавый, острый, он лежал теперь у нее на окровавленной ладони. Оставался лишь последний вопрос: готова ли она пустить его в дело?

– Доброе утро, мой ангел!

Гретхен устало вздохнула. Из люка на крыше фургона свесилась голова принца Лукаса. Он широко улыбался, белокурые спутанные локоны обрамляли его лицо. Принц передвинулся вокруг отверстия, схватился за его край и перевернулся внутрь фургона – головой вниз, как заправский акробат. Спрыгнул.

Затем Лукас присел на койку, похлопал по матрасу, приглашая Гретхен сесть рядом с ним.

– Если ты не против, я лучше постою.

– Давай без глупостей, – рассмеялся Лукас, и взгляд его сразу стал жестким. – Садись, я приказываю.

Гретхен повиновалась, присела рядом с Лукасом, расправила на коленях одежду. Свой красный плащ во время путешествия она использовала вместо одеяла, но сейчас завернулась в него, чтобы прикрыться. На Гретхен по-прежнему было летнее платье с низким вырезом, в котором ее похитили из Хайклиффа, – платье соблазнительное, а ей не хотелось дразнить своим видом юного Льва, особенно теперь, когда она оказалась в лапах банды убийц и преступников. Хотя Гретхен и хотелось держаться от Лукаса подальше, ее безопасность во многом зависела именно от него.

– У тебя, кажется, хорошее настроение, – заметила она.

– Почему бы нет? – ответил Лукас, обнимая Гретхен за плечи. Ее слегка передернуло от этого прикосновения. – Мы снова вместе, и двигаемся навстречу свободе. Отчего не радоваться?

– То, что по твоему приказу и, в том числе, твоей собственной рукой были убиты ни в чем не повинные люди, тебя не беспокоит?

– Не думаю, что они были невиновны. Этот дурак Коль работал на тех свиней в Доме Изменников – иначе их и не назовешь. Он получил свое, и оттого, что этот негодяй отправился на тот свет, меня бессонница не мучает.

– Но это же был старик!

– Старый изменник. Он встал на сторону Волка, и одно это сделало его врагом для всех нас – тебя, меня, моего отца-короля.

– А остальные? – спросила Гретхен, пытаясь сбросить с себя руку принца. – Тот вчерашний купец, например? Твой лорд-крыса убил его и еще двух людей. – Она указала рукой на пол. – Вот здесь его зарезал. Видишь это пятно?

Лукас смотреть на пятно не стал, вместо этого взял в руку дрожащую ладонь Гретхен.

– В смерти этого бедняги я не виноват. Я тогда стоял рядом с тобой у дороги – помнишь? Полагаю, тот купец совершил какую-то глупость, которая спровоцировала моего верного слугу. Не пожелаю никому разозлить моего старинного приятеля Ванкаскана, ты согласна со мной?

Лукас не лгал. Действительно, во время нападения на фургон он сидел в седле рядом с Гретхен и оставался там, пока Ванкаскан совершал убийство.

Однако слова принца о том, как опасно становиться на пути Ванкаскана, прозвучали как предупреждение. Гретхен хотела сказать ему об этом, но решила промолчать. Сейчас не время для перепалок с принцем.

– Ты выглядишь озабоченной, любовь моя, – сказал Лукас, поглаживая руку Гретхен. По коже пробежали мурашки, но Гретхен не отдернула ее. Вызывать раздражение принца сейчас тоже не время.

– Не волнуйся, сладкая моя, – продолжал Лукас, – все будет хорошо. Ты должна понимать, что мои люди с радостью отдадут свои жизни за меня и тебя. Это лучшие солдаты Львиной гвардии, навеки преданные моему отцу. Верь мне. Скоро мы окажемся на юге, а там нам с тобой уже не придется ни о чем волноваться.

Он поцеловал Гретхен в щеку, ей показалось, что губы принца слишком долго прижимаются к ее коже. Лукас глубоко вдохнул, впитывая ноздрями запах Гретхен. Она передернулась, не в силах подавить свой страх и отвращение.

– Я вижу, тебе нужно отдохнуть, Гретхен, – сказал принц. – Вскоре мы сделаем остановку и сможем поваляться, вытянув ноги, где-нибудь в сторонке от моих людей. Что может быть лучше?

Гретхен твердо посмотрела на него. Лукас улыбался ей – искренне, любяще. Как же порочен этот человек! Подумав об этом, Гретхен не могла дольше сдерживать свой острый язычок.

– А когда все закончится, ты как ни в чем не бывало продолжишь ухаживать за мной? Так, словно это совершенно нормально – жить в окружении головорезов! Эти «преданные люди», как ты их называешь, – все они негодяи и преступники. И ты веришь им? Если так, то ты просто сошел с ума!

Он ударил ее по щеке тыльной стороной своей ладони. Гретхен свалилась на матрас, эта пощечина была для нее полной неожиданностью. Ее еще никто никогда не трогал и пальцем. Принц поднялся на ноги, восстановил равновесие, когда фургон качнуло на ухабе, и сжал руку в кулак.

Гретхен выхватила свой ржавый костыль и занесла его над головой.

– Как мило с твоей стороны! – зарычал принц. Лицо его побагровело, глаза выкатились. – Ты сомневаешься, в уме ли я? Да я единственный разумный человек в этом мире, населенном трусами и предателями! А что ты собралась сделать с этим куском металла? Думаешь, это серебро?

– Есть и другой способ причинить вред Верлорду, Лукас!

Гретхен зарычала, ее лицо начало приобретать черты Лисицы. Щеки ввалились, рот вытянулся вперед, удлинились и заострились уши – боль, которую испытывала Гретхен, была чудовищной. Но теперь, выпустив на волю своего Зверя, она почувствовала себя полной сил и энергии.

Увидев трансформацию Гретхен, принц попятился назад. Это было для него новостью, такого от Гретхен он никак не ожидал. Лукас выглядел потрясенным. Интересно, сможет ли она в преображенном состоянии действительно оказать ему достойное сопротивление?

Лукас начал трансформироваться сам. Плечи его расширились, затрещала по швам надетая на них рубашка. Выросла голова принца, на ней закурчавилась пышная львиная грива, вытянулась и стала массивной нижняя челюсть. Изменилось дыхание принца, он дышал теперь так, словно во рту у него стало слишком много зубов – и они действительно появились, тяжелые, острые.

Лисица издала короткий лай, напоминая, что и она умеет кусаться. Лукас запрокинул голову и издал мощный рык. Гретхен закричала, ее воля была сломлена, страх накрыл ее с головой, словно снежная лавина, и Лисица стремительно спряталась. Приняв свой обычный человеческий облик, Гретхен выронила костыль, и он упал на пол к ногам Лукаса.

– Молчи! – крикнул принц, указывая на Гретхен своим когтистым пальцем. – И никогда впредь не перечь мне! Прощаю тебя в первый и последний раз. Знай свое место, Гретхен.

Лукас стремительно начал превращаться. Провел своей – теперь уже человеческой – рукой по волосам, словно успокаивая себя. Вновь стал юным, не по годам развитым принцем, наклонился и подобрал с пола костыль.

Раздавшийся снаружи шум заставил их обоих взглянуть вверх. В отверстии люка появилась темная фигура, свалилась внутрь фургона, схватилась рукой за стенку, когда фургон в очередной раз тряхнуло. Под капюшоном свободного серого плаща появилось паскудное лицо Ванкаскана.

– Извиняюсь за вторжение, но я слышал крики, – сказал лорд-крыса. – Я не мог не выяснить, в чем дело, – ведь это моя прямая обязанность. У вас все в порядке?

Гретхен отвернулась. Она испытывала отвращение к этому человеку. Все в нем было ненавистно ей: прилипшие ко лбу жирные черные волосы, белое, похожее на череп, лицо, его привычка смотреть на Гретхен так, словно перед ним аппетитная отбивная.

– Ничего не случилось, – сказал Лукас, продолжая недовольно глядеть на Гретхен. Он показал лорду-крысе ржавый железный костыль и добавил: – У Гретхен вырвалось несколько необдуманных слов. Теперь все хорошо.

Лукас повел бровями, словно давая Ванкаскану понять, что между ним и Гретхен произошла обычная для влюбленных размолвка.

– Вы знаете, – сказал лорд-крыса, ничуть не заботясь о том, чтобы понизить голос, – что, если с леди что-то не в порядке, я буду счастлив предложить вам лекарства, которые сделают ее более… спокойной.

Гретхен стремительно обернулась:

– Тронь меня одним пальцем, и я разорву тебе глотку голыми руками!

Ванкаскан рассмеялся – смех у него был жутковатый и перешел в конце в кашель. Он даже выкатил глаза так, словно никогда в жизни не слышал более удачной шутки.

– Дорогая миледи, я всего лишь ваш недостойный слуга. Прошу простить меня, если мои слова отчего-то показались вам оскорбительными. Знайте, что я всегда к вашим услугам и прибуду по первому вашему зову. – С этими словами Ванкаскан притронулся к плечу Лукаса. – Ваше высочество, если все в порядке, я возвращаюсь на крышу. Если вы соблаговолите присоединиться ко мне, это было бы замечательно. Мне необходимо переговорить с вами.

Лукас согласно кивнул, и лорд-крыса полез назад в люк. Сердце Гретхен грохотало у нее в ушах, горло саднило от крика.

– Постарайся остаток путешествия вести себя прилично, моя дорогая, – сказал Лукас. – Сохраняй спокойствие, в противном случае все может закончиться не только слезами. – Он провел ладонью по ее лицу, смахивая слезинку. – Договорились?

Гретхен кивнула, вздрогнув от прикосновения его руки. Принц подтянулся и вылез из фургона, оставив Лисицу из Хеджмура в одиночестве на ее двухъярусной койке.

Захлопнув за собой люк, Лукас запер его, пропустив дротик сквозь ручку крышки. Низко пригибаясь на ходу, пробрался по крыше мимо раненого солдата, Басснела, вперед, к кучерским козлам. Раненый бился головой о крышу фургона, изрыгая окровавленным ртом проклятия. Лукас прошел мимо Басснела, не обратив на него внимания, и присоединился к своим сидевшим впереди друзьям.

Правил лошадьми капитан Колбард, грузный северянин с пестрым прошлым. В юности он был бандитом в Бедленде, позже его должны были отправить на галеры, но он успел наняться в королевскую гвардию, где сумел отличиться в целом ряде сражений. Когда Ванкаскан набирал людей в личную охрану Лукаса, Колбарт стал первым, кто получил от него приглашение.

Во всей армии мало кто мог соперничать с ним в искусстве владения боевым топориком. Сейчас, когда капитан Брутус отправился на тот свет, лучшей кандидатуры на то, чтобы заменить его, кроме Колбарта просто было не найти. Северянин коротко взглянул на принца и вновь уставился на бегущую впереди дорогу.

Сидевший рядом с капитаном Ванкаскан подвинулся, освобождая место для Лукаса. Прежде чем присесть, принц швырнул лорду-крысе ржавый костыль, а сев, потер тыльную сторону ладони, которой ударил Гретхен.

– Итак, она показала когти, – сказал лорд-крыса, поигрывая лежащим в его руке куском металла.

– Именно поэтому она и должна быть моей невестой, – пробормотал Лукас. – Мои наследники должны появиться на свет от сильной женщины, а не от какой-нибудь робкой серой мышки. Верледи с таким характером, как у нее, – редкость. Она великолепна.

– Великолепна или нет, будьте осторожны с нею, – сказал Ванкаскан. – Велите охране не спускать с нее глаз.

– Она не посмеет впредь ослушаться меня, – ответил Лукас. – Ведь я по-прежнему сын короля, а ее с детства приучили уважать тех, кто выше ее.

– Как я уже сказал, – заметил Ванкаскан, – у меня есть и медицинские средства.

Он похлопал ладонью по лежавшему у него на коленях черному кожаному саквояжу.

– Медицинские средства? – хохотнул Лукас. – Но в нем же твои инструменты, верно? Разве тот жирный поросенок не утащил с собой все твои лекарства?

Ванкаскан хмуро фыркнул, сплюнул на дорогу. Ветер подхватил плевок и отбросил его назад, прямо на плечо Колбарда. Капитан и бровью не пошевелил.

– С какой радостью я выпотрошу этого маленького негодяя, когда придет время, – проворчал Ванкаскан. – Нет, здесь и лекарства тоже. У каждого хорошего хирурга должны быть не только инструменты, но и медикаменты. В этом волшебном сундучке у меня найдутся снадобья на все случаи жизни.

– Хочу надеяться, они мне не понадобятся, – сказал Лукас и добавил, указывая большим пальцем себе через плечо, на стонавшего у него за спиной Басснела: – А ему ты можешь что-нибудь дать?

– Этому болвану? – переспросил Ванкаскан в полный голос, не заботясь о том, что его слышит раненый. – Нечего впустую тратить лекарства. От него больше вреда, чем пользы.

Басснел был одним из самых незадачливых солдат в охране Лукаса – бывают такие люди, которые буквально притягивают к себе самые разные неприятности. Вот и вчера Басснел получил в шею единственную стрелу, которую купец успел выпустить из своего арбалета, и потом всю ночь стонал, лежа на крыше фургона. Состояние его было тяжелым.

Лукас провел взглядом по солдатам, скакавшим верхом по обе стороны фургона.

– Сорин вернулся? – спросил принц. – По-моему, должен был.

– Об этом я и хотел поговорить с вами, – сказал Ванкаскан. – Он прождал четыре часа, как вы приказали, и, похоже, я оказался прав. Он видел двух всадников, направляющихся по дороге на юг. На них зеленые плащи Брекенхольма. Наверняка это разведчики. Они даже обнаружили нашу стоянку. Думаю, следом за ними движется подмога.

– Тогда очень удачно, что мы нашли этот фургон. Гретхен задерживала нас как могла – если бы мы продолжали идти у нее на поводу, нас уже настигли бы. Отличная работа, Ванкаскан, – похвалил Лукас.

Лорд-крыса улыбнулся и в глубокой задумчивости уставился на дорогу.

– Сорин, должно быть, сильно проголодался, всю ночь догонял нас. Прикажи выдать ему дополнительную порцию, когда мы сделаем остановку.

– Он получит ее, – сказал Ванкаскан. – Думаю, на стоянке нужно будет оставить что-нибудь такое, что приведет разведчиков Медведя в замешательство.

Лукас удивленно посмотрел на Ванкаскана, полезшего на крышу фургона. Лорд-крыса подошел к Басснелу и занес над его головой ржавый костыль. Лукас отвел глаза в сторону и принялся смотреть на дорогу. Заставил себя вслушиваться в стук копыт – он неплохо приглушал крики убиваемого Басснела.

– Я рад, что пока что нравлюсь ему, – заметил Колбард, подхлестывая лошадей.

Лукас поежился и согласно кивнул.

Глава 5

Укрытие от грозы

Гроза преследовала двоих всадников, ехавших по дороге Тальстафф Роуд. Сильный дождь зарядил еще с утра, заставив сняться после ночевки быстрее, чем они планировали. После этого они должны были скакать весь день до темноты, но Дрю чувствовал лишь облегчение оттого, что вернулся в погоню. Теперь, когда они провели в дороге несколько часов, Уитли неожиданно подала знак, она заметила что-то, внушающее тревогу, и требовала остановиться. Если бы из придорожной канавы при их приближении вылетела одна ворона, Уитли могла не обратить на нее внимания, но если сразу дюжина…

Вороны лакомились тремя свежими трупами. Один из них лежал на спине, и его лицо уже было почти полностью обглодано питающимися падалью птицами. Два других трупа лежали лицами вниз, утонув головами в лужицах стоячей воды. Спина одного из этих двоих была жестоко изрезана, из спины второго торчало несколько арбалетных дротиков. Человек с изрезанной спиной был одет как купец, хотя сейчас его одежда была запачкана кровью и грязью.

Во время дальнейших поисков обнаружились сброшенные в грязь ящики с товарами, а следы колес говорили о том, что после остановки фургон возвратился на дорогу и направился в южном направлении. Дрю показалось, что все здесь понятно, и он коротко подытожил:

– Это дело рук Лукаса и Ванкаскана.

– Почему ты так думаешь? – спросила Уитли, которую явно мутило от вида свежих трупов.

– Ни один уважающий себя бандит не бросит в грязь такую роскошную добычу, как эти товары. Да и вряд ли станет убивать ради нее столько людей.

Уитли согласно кивнула, разворачивая своего Ченсера в сторону от трупов. Дрю повернул свою лошадь вслед за ней.

– Поехали, – сказала Уитли, – пока этот проклятый дождь не смыл все следы, которые они оставили вдоль дороги.

Ливень все усиливался, он уже прогнал почти всех путешественников с дороги, заставил их искать укрытие. Отдохнувшие лошади споро бежали вперед, понукаемые всадниками, чувствовавшими, что те, кого они преследуют, уже совсем рядом. Теперь у Лукаса и Ванкаскана есть фургон, а разве может фургон соперничать в скорости с хорошим, отдохнувшим рысаком? Ясное дело, не может. Дрю и Уитли ненадолго остановились в полдень в том месте, где Талстафф Роуд пересекала реку Кинмур. Напились свежей воды, напоили лошадей, наполнили бурдюки и готовились двинуться дальше – дождь по-прежнему барабанил по их зеленым дорожным плащам с поднятыми капюшонами.

– Удобнее было бы догонять их на лодке, – недовольно бурчал Дрю. – Никогда не видел такого чертова дождя.

– Постараемся сегодня на ночь найти укрытие, в котором есть огонь, – сказала Уитли. – Просушим нашу одежду.

– Да нет, я не жалуюсь. С радостью готов терпеть дождь, наводнение, любую непогоду, лишь бы убраться из города.

Уитли заткнула бурдюк, внимательно посмотрела на Дрю, а затем улыбнулась – ко лбу над глазом у нее прилип мокрый локон.

– Сбегаешь, да?

Дрю отрицательно покачал головой.

– Не сбегаю, а бегу вслед за Гретхен. Это разные вещи.

– Не надо, не прикидывайся, я на твоей стороне. Да, мы хотим найти нашу подругу и доставить ее в целости и сохранности домой. Но это же для тебя не все – скажем так, не совсем все.

Дрю был искренне удивлен замечаниями Уитли и покосился на нее сквозь дождь.

– Здесь, за городом, ты стал совершенно другим, – продолжила Уитли. – Такое впечатление, что ты сбросил непомерный груз. Вернулся в знакомую обстановку.

Дрю повел плечами, закупорил свой бурдюк.

– Да, здесь я в своей стихии. Здесь все знакомо: Холодное побережье, река Кинмур. Мы с тобой оба чувствуем себя не в своей тарелке в Хайклиффе.

– Но ты должен привыкать, Дрю, ведь ты – будущий король Вестланда.

– У меня на первом месте друзья – ты, Гретхен, Гектор.

– Но ты нужен всей Лиссии, всему ее народу.

– Сейчас ты говоришь точь-в-точь как твой отец, – раздраженно буркнул Дрю.

– Не придирайся, – рассмеялась Уитли. – И не морочь мне голову. Я понимаю, что ты не мог оставаться в Хайклиффе, когда кто-то похитил девушку, которую ты любишь.

Дрю хотелось кое-что заметить по поводу слова «любишь», но он не воспользовался случаем, а Уитли между тем продолжала:

– Но вот мы найдем ее и, будем надеяться, освободим – что дальше? Ты возвратишься в Хайклифф вместе с нами? Ответь честно, Дрю. Мне ты можешь сказать все как есть.

Она снова улыбалась, на выбившихся наружу локонах блестели дождевые капельки. Дрю подумал немного, а затем ответил:

– Если честно, сам не знаю.

Уитли рассмеялась, а Дрю вскинул руку, привлекая ее внимание.

– Я не собираюсь лгать тебе, Уитли. Просто меня об этом никто еще не спрашивал. – Он повел руками по сторонам. – Да, я по-прежнему чувствую себя парнем с Холодного побережья. Меня заставили измениться, стать совсем другим – причем так поспешно, что у меня в голове все перевернулось. Что странного в том, что я не хочу быть королем? Что хочу вместо этого вернуться к своим корням?

– Но твои корни-то здесь, – она ткнула Дрю пальцем в мокрый плащ, целясь ему в сердце. – Ты Волк, Дрю, и от этого никуда не деться. А я Медведица. Такова наша судьба. Мы оборотни, Верлорды, и мы рождены, чтобы править.

– Ты, кажется, не поняла, – произнес он, делая шаг к своей лошади.

– Погоди, – сказала Уитли, ухватила Дрю за плащ, потянула назад и сердито продолжила: – Я понимаю тебя лучше, чем кто-либо, Дрю. Мне тоже хотелось бы сбежать – точнее, избежать судьбы придворной леди из Брекенхольма. Да, я расхаживаю в наряде следопыта из Лесной Стражи, но кого на самом деле я пытаюсь обмануть? Когда настанет время, меня выдадут замуж, хочу я того или нет. Выдадут из политических соображений, чтобы укрепить связи между двумя домами Верлордов. Такова моя судьба. Разница между нами лишь в том, что у меня было намного больше времени, чтобы свыкнуться со своим предназначением.

Она грустно улыбнулась, и Дрю понимающе кивнул. Наверное, будущий король выглядел сейчас очень несчастным, потому что Уитли шагнула вперед и обняла его. Дрю сжался. Его дыхание вдруг стало прерывистым, сердце бешено забилось в груди. Заметила ли это Уитли? Наверное, да, недаром же она была следопытом. Оба они неожиданно почувствовали какую-то неловкость и поспешили разорвать объятия, неуклюже улыбаясь друг другу.

– Пожалуй, нужно двигаться дальше, – сказала Уитли, лихо вскакивая на спину Ченсеру.

– Да, – кивнул Дрю, тщетно пытаясь подобрать нужные слова и также забираясь в седло.

До самого вечера они ехали молча, погрузившись каждый в свои мысли. Когда на небе уже замерцали первые звезды, всадники свернули наконец с дороги и направились к небольшой рощице, видневшейся неподалеку на востоке. Кроны деревьев надежно прикрывали от дождя и путников, и лошадей, которых Уитли повела привязывать на ночь.

– Хочешь, я пойду поищу хвороста? – спросил Дрю и тут же мысленно обругал себя за то, что разговаривает как ребенок.

Уитли кивнула, глядя поверх седла Ченсера.

– Если сможешь найти что-нибудь достаточно сухое, чтобы сжечь его. Хорошо бы, ведь мы промокли до нитки. Костер, конечно, может привлечь внимание, но уж лучше это, чем умереть от воспаления легких – а мы его заработаем, если проведем всю ночь в мокрой одежде.

Дрю моментально сорвался с места, он был счастлив хоть ненадолго остаться в одиночестве. У него из головы не шел тот случай сегодня днем, когда они обнялись с Уитли. Она была его другом, и Дрю совершенно не желал, чтобы его отношение к Уитли каким-то образом изменилось.

Хватало того, что он не мог достаточно уверенно определить свои чувства к Гретхен. Стать при этом еще и неуверенным в своем отношении к дочери Бергана было, пожалуй, слишком. Это будет непосильной нагрузкой и для его головы, и для его сердца. Дрю мог лишь уповать на то, что Уитли не заметит того, как неловко он чувствует себя.

Дрю шарил по подлеску в поисках сухих веток, отбрасывая в сторону промокшие от дождя. Да, Уитли, разумеется, была права, он сбежал из города. Как ни опасна была дорога, Дрю был счастлив оказаться на ней, радовался тому, что каждый новый день погони за Гретхен еще больше отдаляет его от Хайклиффа и ответственности перед Советом Волка. Здесь, на дороге, он вновь был Дрю Ферраном, сыном фермера, ничего не знающим и не желающим знать об управлении государством, но зато умеющим пасти овец. Да, он остановит Лукаса, он освободит Гретхен, но на этом все. Пусть Лиссией правит Берган – он уже прекрасно зарекомендовал себя на месте Лорда-протектора. И чем дальше от Хайклиффа, тем легче будет Дрю при первой же возможности незаметно исчезнуть со сцены.

Негромкий стук в заднюю дверцу фургона заставил вздрогнуть капитана Колбарда. Он зевнул, поднялся со ступенек, на которых сидел, потянулся перед тем, как повернуться к двери, вытаскивая ключ из своего кармана. Рядом, прямо на земле, спал Сорин – опытный боец и надежный парень, едва ли не единственный, кого Колбард мог считать своим другом. Колбард и Сорин должны были по очереди присматривать за леди из Хеджмура во время стоянки, сменяя друг друга через каждую пару часов. Задание, что и говорить, не самое сложное – ерундовое, в общем-то, задание: знай себе присматривай за избалованной принцессой, не обращай внимания на ее колкости да не забывай вовремя выливать ведро-туалет.

Отряд принца Лукаса вновь остановился на привал днем, в стороне от глаз проезжающих по дороге путешественников. Солдаты переговаривались между собой о судьбе своего товарища, Басснела. Все они соглашались с тем, что Ванкаскан поступил совершенно правильно, оборвав никому не нужную жизнь Басснела, но то, что он затем проделал с трупом, многих их них буквально вывернуло наизнанку. Затем они оставили труп, чтобы удивить им следующих за ними по пятам разведчиков из Брекенхольма. Колбард поежился, черная магия – это нечто такое, к чему большой северянин никогда, наверное, не сможет привыкнуть.

Девушка вновь легонько постучала в дверцу. «Наверное, ее туалет снова наполнился», – подумал Колбард. Он ухмыльнулся, представив, как эта острая на язычок леди-оборотень вынуждена ходить на ведро, словно обычная крестьянка.

– Не торопись, я сейчас, – пробормотал Колбард. Он снова зевнул и повернул в замке ключ.

Дверь резко распахнулась, сбросив Колбарда со ступенек. Затем по челюсти тяжело ударил край металлического ведра, и Колбард снопом повалился на все еще спящего Сорина. Падая, он успел увидеть краем глаза, как Гретхен быстро пробирается мимо его товарища, и закричал, разбудив весь лагерь.

Уитли привязывала лошадей, завязывала узлом их поводья. Она пожевала губу и негромко спросила саму себя:

– Как ты могла попасть в такое положение, Уитли?

Чувства, которые она испытывала, вспоминая о Дрю и их объятии, были для нее совершенно новыми, незнакомыми. И ничего хорошего эти чувства ей не несли. Уитли низко пригнулась, заканчивая привязывать лошадей к упавшему на землю дереву.

Жизнь Уитли в Брекенхольме нельзя было назвать уютной. Девушке никогда не нравилось находиться среди людей, гораздо лучше она чувствовала себя за городом, среди лесов и полей. Именно поэтому она поступила в Лесную Стражу – чтобы держаться подальше от дворца с его вечными заговорами и политическими играми.

Гретхен была ее подругой и единственной сверстницей-оборотнем, которого она знала. Хотя девушки были очень не похожи друг на друга: Гретхен – настоящая избалованная принцесса, Уитли – сорванец, это не мешало их тесной дружбе. Уитли считала себя в долгу перед Лисицей, которая много раз помогала ей в самых разных ситуациях. Именно из этого чувства долга Уитли и оказалась на дороге вместе с Дрю. Это и было той единственной причиной, по которой она согласилась сопровождать Волка.

– Не забывай об этом, Уитли, – пробормотала она, сама себе не веря ни на секунду.

Звук треснувшей под ногой ветки заставил Уитли моментально выпрямиться. Она обернулась, удивленная тем, что Дрю так быстро возвратился с хворостом.

В темноте сверкнули два бледно-голубых глаза, к Уитли протянулись грязные ладони со скрюченными пальцами, блеснули обнажившиеся зубы. Уитли стремительно отскочила назад, но рука незнакомца успела схватить ее за плащ. Нападавший придвинулся ближе, а Уитли возилась, пытаясь расстегнуть застежку плаща у себя на шее. Голубоглазый зарычал, раскрыл рот, явно намереваясь укусить Уитли за голову.

Застежка отскочила в тот момент, когда рот незнакомца захлопнулся, прикусив волосы Уитли, – она закричала и рванулась, освобождаясь, оставляя во рту нападавшего пряди вырванных из головы волос.

Уитли упала в грязь, увидела быстро приближающегося незнакомца и сильно ударила его в живот, выбросив вперед свои поджатые ноги. Нападавший упал, Уитли перевернулась, хотела убежать, но почувствовала, как рука незнакомца схватила ее за лодыжку. Уитли отбрыкивалась, но нападавший не уступал, подтягивался по ее ноге, перебирая своими грязными руками, и, наконец, навалился на Уитли сверху.

Человек был похож на монстра, он пытался выплюнуть забившие его рот волосы Уитли, в глазах незнакомца плясали голубые огоньки. Изо рта нападавшего летели клочья липкой темной пены – Уитли как могла отворачивалась от этих брызг. Глотка нападавшего была перерезана, из глубокой раны пахнуло гниющей плотью. «Святой Бренн, это же мертвец!» – с ужасом подумала Уитли. Ей сразу же вспомнился оживший труп капитана Брутуса, который она видела в Яме, в Хайклиффе. Уитли пыталась оттолкнуть от себя ожившего мертвеца, но силы ее были на исходе.

В голове девушки стрелой промелькнули мысли о Бергане и Брогане. Она никогда не училась трансформации, это искусство обычно осваивали более агрессивные Верлорды, но тем не менее знала, как пробудить в себе Медведя в случае крайней необходимости. Вот и сейчас мышцы Уитли стали наливаться силой, Медведь пробуждался внутри нее, спеша прийти на помощь. Уитли грозно зарычала, вызывая нападающего на бой.

Услышав крик Уитли, Дрю выронил на землю собранные для костра сухие ветки. Он принялся быстро продираться сквозь заросли, перелезая через проваленные деревья, пригибаясь под низко свисающими ветвями.

На бегу он начал трансформироваться, чувствовал, как меняются его конечности, как пробуждаются в нем силы Волка. На стоянку он ворвался будучи уже яростным Зверем с клыками и когтями.

Большая фигура склонилась над лежащей в грязи Уитли, девушка барахталась, а нападавший прижимал ее своим массивным телом, тянул голову, пытаясь укусить ее за лицо. Уитли сопротивлялась из последних сил. Не медля ни секунды, Дрю врезался в нападавшего, сбил его с ног, отбросил в сторону от Уитли. Кошмарная фигура поднялась на ноги, оказавшись между Дрю и Уитли. Дрю сморщился от боли в подвернувшейся во время столкновения лодыжке, выхватил из ножен меч и сосредоточил внимание на своем противнике.

Большой, лысый, он, несомненно, был уроженцем Севера – когда-то был… Его глаза светились голубым огнем, сразу заставившим Дрю вспомнить про Брутуса. Да, это был еще один оживший мертвец.

Судя по кожаному жилету на груди и кольчуге на поясе, этот человек при жизни был военным. Горло перерезано, в нем зияет огромная дыра, грудь покрыта пятнами черной засохшей крови. На разодранном плаще видна эмблема – рычащий Лев. Из груди торчит ржавый металлический стержень, воткнутый в сердце трупа. Дрю спросил пошатывавшегося мертвеца:

– Ты служишь Лукасу?

Лысый труп раскрыл рот, пошевелил губами, словно собираясь заговорить.

Зубы его заскрипели, и мертвец невнятно ответил низким голосом:

– При жизни… и после смерти. Служу Льву. Убить Волка.

Разговор на этом оборвался, мертвый солдат с неожиданным проворством бросился на Волка. Дрю, у которого болела лодыжка, среагировал не так быстро, как должен был, но успел все же выбросить вперед свой меч и пропорол им насквозь живот трупа. К ужасу Дрю, это не остановило мертвеца, он продолжал наседать. Покойник или нет, он был силен, словно бык. Отступая, Дрю врезался спиной в ствол дерева и с шумом повалился на землю.

Мертвый солдат наклонился над Дрю – меч по-прежнему торчал в животе трупа, а Волк еще не полностью пришел в себя после удара. Но прежде чем мертвец успел вцепиться зубами в горло Дрю, в воздухе просвистела дубинка Уитли и врезалась в затылок ожившего трупа. Голова мертвеца с треском свесилась в сторону, рана на горле открылась еще шире. Мертвец обернулся, испустил низкий вой и потянулся к Уитли. Она вновь ударила солдата по голове, сминая дубинкой его лицо, но тот продолжал сопротивляться, отбил дубинку в сторону, а затем ухватил руками оторопевшую девушку и попытался укусить ее.

Уитли подумала, что, имея меч, она сможет остановить ожившего мертвеца. Она схватилась за рукоять Вольфсхеда, потянула ее на себя – из темного разреза, оставленного мечом, вместе с клинком поползли скользкие кишки.

Прежде чем Уитли смогла нанести мертвецу новый удар мечом, труп схватил ее за руку так сильно, что у девушки затрещали кости, и она выронила меч.

Дрю очнулся, вскочил на ноги. Очень вовремя! Труп уже обхватил Уитли, крепко сжал руками, наклонил голову, чтобы вцепиться зубами в горло девушки. Волк вклинился между солдатом и Уитли, разорвал хватку мертвеца, оттолкнул их в разные стороны. Схватил свой меч. Не собиравшийся успокаиваться противник снова пошел в атаку.

Дрю взмахнул мечом, целясь в горло зомби. Труп, защищаясь, выбросил вперед свою левую руку – меч рассек ее, кость сломалась, и рука мертвеца развалилась надвое. Живого человека такой удар свалил бы на месте, но покойник отбил второй, правой, рукой меч в сторону, а затем схватил ею Дрю.

Сцепившись, они повалились в грязь – зомби оказался сверху. Ставший бесполезным меч отлетел, и Дрю вцепился своими когтями в плечи мертвеца. Труп продолжал яростно щелкать зубами, пытался прижать правой рукой Дрю к земле, а обрубком левой руки колотил по его груди.

Дрю потребовалась вся его изворотливость, чтобы уберечь свои пальцы – потерянный в схватке с Ванмортеном мизинец постоянно напоминал ему, как опасно бывает сражаться с противником, который умеет кусаться. Но зубы мертвеца постепенно приближались к лицу Дрю, изо рта трупа отвратительно несло запахом разлагающейся плоти.

На лицо Волка капали клочья черной слюны. Дрю быстро выбросил вперед свою левую руку, схватил солдата снизу за челюсть, задрал ему голову – широко открылась рана на горле трупа, обнажая разорванную гортань. Голова мертвеца откинулась вбок. Сжав правую руку в кулак, Дрю нанес удар, в который вложил всю свою силу.

Голова трупа оторвалась, прокатилась, как мяч, по усыпанной опавшими листьями земле. Голубые глаза в последний раз сверкнули и погасли – уже навсегда.

Дрю бросился к Уитли, к которой начал возвращаться ее обычный облик. Она поднялась на ноги. Девушка выглядела потрясенной и измученной. Они с Дрю крепко обняли друг друга.

– Ты видел это? – с трудом переводя дыхание, спросила Уитли. – Я сумела трансформироваться! Я стала Медведем! Он проснулся во мне, когда мы сражались с этим монстром!

– Да, мы выступили как славная парочка из зоопарка, – усмехнулся Дрю. – Ты в порядке?

– Да, – ответила Уитли, тяжело дыша. Лицо ее было бледным, тело все еще дрожало от избытка адреналина. – А вот ты ранен, Дрю.

Она указала на его грудь. Дрю присмотрелся к кровавым пятнам на своем кожаном нагруднике, стер их, поискал, не разорваны ли его доспехи. Он не помнил, чтобы мертвец пробил их или прокусил. Да, кожаные доспехи оказались целыми. Он проверил свою грудь и шею – ни одной раны. Дрю перевел взгляд на Уитли.

По груди девушки, из-под воротника ее кожаной куртки, стекала струйка крови. Лицо ее сделалось еще бледнее, глаза Уитли начали закатываться. Дрю успел подхватить подругу на руки за секунду до того, как она потеряла сознание.

Голова Уитли повернулась набок, и показалась глубокая рана на шее. Девушка поморщилась.

– Прости, я не должен был оставлять тебя одну, – прошептал Дрю, рассматривая укус на шее Уитли. – Нужно обработать твою рану, и поскорее. Она может оказаться опасной…

Дрю приложил руку к шее девушки, пытаясь остановить кровь. Он чувствовал, как она толчками вытекает у него между пальцев. К счастью, сверхчеловеческие способности оборотня помогут быстро затянуть эту рану. Тут Дрю вспомнился грязный, протухший, несомненно полный микробов рот мертвеца.

– Я знаю, куда мы можем направиться, – сказала Уитли, словно прочитав мысли Дрю. – Я знаю, кто нам сможет помочь.

Глава 6

Охота на Лисицу

– Нам придется туда идти? – спросил Сорин хриплым со сна голосом.

Солдаты стояли, вглядываясь в полосу мертвых деревьев, растущих по периметру Дайрвуда. Лес тянулся во всех направлениях до самого горизонта. Никому не хотелось первым войти в него. Каждый за свою жизнь слышал достаточно леденящих кровь историй о чудовищах, живущих в глубине Дайрвудского леса. Позади солдат еще была видна стоянка, оттуда доносилось ржание лошадей, которым явно не нравилось, что их бросили одних в такой опасной близости от леса.

– Проклятый Лес, вот как его называют, – прошептал один из гвардейцев.

– Проклятый или нет, а идти в него придется, – пробурчал Колбард, поглаживая свою ноющую челюсть. – Далеко уйти она не могла. Не забывайте, она же просто девчонка. Глупая изнеженная девчонка, никогда не покидавшая своего замка. Мы очень скоро настигнем ее.

Солдаты рассыпались цепью и, бормоча молитвы, углубились в темное безлиственное царство Дайрвудского леса.

Спрятавшись в своем укрытии, Гретхен слышала их приближающиеся голоса – солдаты перекрикивались, шарахаясь в сторону от каждой тени, увиденной ими в полумраке древнего леса. «Они боятся, и это правильно», – подумала она. Любого рискнувшего войти в этот лес поджидало множество опасностей: ядовитые растения, способные задушить змеи, Лесовики-каннибалы. Ужасный лес, но для нее еще страшнее сейчас было бы оказаться в руках гвардейцев. Гретхен стиснула зубы, ее решимость была непоколебимой. Сегодня им придется столкнуться с настоящей Лисицей.

В одном солдаты оказались правы – уйти далеко в лес она не смогла. Первые пятьдесят или около того метров на краю леса представляли собой частокол из туго переплетенных сухих колючих зарослей, проникнуть сквозь которые было под силу только очень опытному, привыкшему к жизни в лесу человеку. За этим частоколом начинался бескрайний зеленый лес, но как добраться до него? Нужно постараться пропустить мимо себя солдат, оставшись незамеченной, а затем поискать другой способ проникнуть в лес. Гретхен посмотрела на свои израненные, окровавленные руки, постаралась не думать о боли и вместо этого сосредоточить внимание на приближающихся гвардейцах.

Один из солдат прошел в каких-то десяти метрах от Гретхен, по счастью, не обнаружив ее.

Глаза солдата были опущены к земле, он прорубался мечом сквозь перепутавшиеся ветки и торчащие корни. Неожиданно солдат подскочил, уловив глазом движение, но это оказался просто какой-то пробирающийся через заросли мелкий зверек. Шедший неподалеку товарищ что-то крикнул солдату, тот ответил ему крепким проклятием и испуганно хохотнул. В лесу было глухо, мрачно, видимости почти никакой.

Продолжая пристально вглядываться в почву, солдат так и не заметил удавку с шипами, опустившуюся вниз и обхватившую его за шею. Острые колючки впились солдату в горло, а с противоположной стороны дерева по переброшенной через ветку лиане скользнула вниз Гретхен. Колючки усыпали ее ладони, а вес тела девушки подбросил солдата в воздух. Гвардеец судорожно засучил ногами, выронил свой меч на покрытую толстым мхом землю, схватился руками за толстую душившую его удавку. Он не смог издать ни звука и умер быстро и тихо. Гретхен зажмурилась и отвернулась в сторону, чтобы не видеть, как гвардеец в последний раз взбрыкнет в воздухе ногами перед тем, как застыть навеки.

Она отпустила лиану и подхватила свалившееся на землю тело. Руки Гретхен тряслись, все ее тело била дрожь. «Ты только что убила человека, Гретхен», – подумала она и заставила себя успокоиться. Прежде всего, это не люди, а убийцы, а оплакать убитого убийцу она сможет позже, когда для этого настанет время. Гретхен подняла с земли меч и осмотрелась. Двое гвардейцев продирались сквозь заросли к северу от нее, а южнее себя она насчитала еще пятерых. Кто знает, где остальные? И без того их было много, слишком много, и они мешали ей искать более удобный проход в Дайрвудский лес. Гретхен низко пригнулась и притаилась, вцепившись в рукоять меча, пачкая его своей текущей из ладони кровью.

Не в первый раз за сегодняшний день ее мысли вернулись к Дрю. Она видела, как он трансформируется, наблюдала за тем, как использует в бою свои сверхчеловеческие способности. Лукас тоже трансформировался, но только для того, чтобы запугать ее, а Дрю использовал преображение как мощнейшее оружие и ловко управлял своим Зверем. Гретхен подумала о своем любимом покойном отце, графе Гастоне, попыталась вспомнить, что же он говорил ей по поводу «изменений». Способностью трансформироваться обладают все оборотни, но некоторым из них, более сильным физически, удается лучше управлять этим процессом, чем остальным. Гретхен крайне редко впускала в свою жизнь Лисицу, побаивалась того, на что способен ее Зверь, не разрешала себе отпугивать кого-либо сверканием своих клыков. Но теперь ей необходимо слиться со своей Лисицей.

С самого момента похищения Лисица терпеливо ожидала своего пробуждения, сидя внутри Гретхен. Во время стычки с Лукасом в фургоне Гретхен почувствовала себя так, словно впервые приоткрыла клетку со своим Зверем и тут же вновь задвинула засов. Теперь она широко распахнула дверцу клетки в своем сознании, предлагая Лисице вырваться на свободу. Кожу Гретхен защипало, зажгло огнем – это стали стремительно прорастать наружу жесткие волоски шерсти. Гретхен стиснула зубы, заскрипела ими – зубы прорастали сквозь ее десны, превращаясь в длинные, острые как иголки клыки. Гретхен хотелось кричать от боли, но она сдерживала себя, помня о том, что первый ее крик станет и последним на свободе и ее побег закончится, так толком и не начавшись. Ладони Гретхен перестали кровоточить, из кончиков пальцев показались острые темные когти. Понемногу боль начала утихать, трансформация заканчивалась. Превращение Гретхен не было таким полным, какое она наблюдала у выдающихся Верлордов, но для начала и так неплохо. Гретхен почувствовала себя намного сильнее, быстрее, подвижнее, чем когда-либо в своей жизни. Придя в восхищение от своих новых способностей, она уверенно осмотрелась вокруг в поисках своих врагов.

– Мейхью! Где Мейхью? – спросил один выглядевший неряхой солдат, неожиданно заметив отсутствие своего соседа.

– Минуту назад был здесь, – крикнул в ответ Колбард, шедший немного дальше, и тоже позвал: – Мейхью!

Крикнуть в свою очередь солдату-неряхе возможности уже не представилось, поскольку он преставился сам. Лисица на ногах – или задних лапах? – вылетела из зарослей, проткнула живот солдата своим мечом и, прежде чем он успел крикнуть, зажала ему рот рукой. Или все же лапой? Затем она помогла солдату опуститься на покрытую мхом землю – он негромко простонал и умер.

– Маклеод! – это вновь кричал Колбарт, но тот ему не ответил. Мертвые не кричат, если их не оживить, конечно. Гигант Колбарт нервно покрутил в руке свой боевой топорик и крикнул еще раз, громче: – Вперед, парни, помните, это просто девчонка! Она не может причинить вреда никому из вас!

Старый вояка, капитан оказался начеку, когда Гретхен вылетела на него из зарослей, и успел выставить вперед свой топорик. Частично трансформировавшаяся Гретхен перевернулась в воздухе и опустила свой меч вниз – это помогло смягчить удар, но Лисицу все равно отбросило назад, за колючки. Будь на месте Гретхен кто-нибудь другой, капитан Колбард легко мог бы убить его, но у него был строгий приказ: девушка должна остаться живой, даже если искалечит или убьет кого-то из его людей.

Теперь Колбард яростно принялся прорубаться топориком сквозь заросли сухого, опутанного колючими сухими лианами ивняка ближе к Гретхен, но она уже вновь была на ногах и уходила все дальше от капитана.

– Шевелите задницами, ленивые ослы! Она уходит! – заорал Колбард.

Вот она, возможность, которой ждала, которую создавала себе Гретхен, нападая на огромного северянина-капитана. Перед ней оставался лишь один гвардеец, остальные остались у нее за спиной.

Ей удастся уйти, даже если она продолжит бежать вдоль внешнего края леса. Они не смогут тягаться в скорости с Лисицей, в которую превратилась Гретхен. Оставался лишь один солдат впереди – он заметил приближение Гретхен и поднял свой меч, собираясь перекрыть путь продирающейся сквозь заросли Лисице. Она швырнула в солдата свой меч – он легко отбил его, но Гретхен сумела, как и собиралась, на секунду отвлечь его внимание. Этой секунды хватило на то, чтобы нанести солдату точный и сокрушительный удар кулаком в челюсть. Солдат мешком повалился в колючие заросли.

Гретхен пронырнула мимо него – путь перед ней был свободен.

Впереди из зарослей слышался шум – там возился кто-то более крупный, чем те зверьки, которых до этого пугались гвардейцы. Гретхен изменила направление движения, чтобы миновать этот шум стороной – она была намерена избегать и любых других непредвиденных встреч, которые могли позволить преследователем нагнать и снова схватить ее. Сердце Гретхен учащенно билось – свобода была так близка!

В восторге от своего первого превращения и одержанной в борьбе с гвардейцами победы, Гретхен только сейчас поняла, что не учла одной очень важной вещи. Разумеется, гвардейцы не могли причинить ей вреда. Почему? А потому, что Гретхен была пленницей Лукаса. Она совсем забыла про принца-льва.

В этот момент Лев и выпрыгнул с грозным ревом перед ней, появившись из темноты леса. Могучий, неудержимый, он легко прошил своим телом колючие заросли, оставляя позади себя зияющий пролом. Гретхен сжалась, ее охватил первобытный страх перед более крупным, сильным и свирепым Зверем. Налетев на Лисицу, Лев грозно щелкнул зубами и ударил лапой, разорвав ей бок. Лисица завыла от боли, покатилась по земле, врезалась в колючий куст и застряла в нем.

– Почему ты сбежала, любовь моя? – проревел Лукас, и его ставшее львиной мордой лицо исказила злобная ухмылка. Ему явно понравилась эта охота. Гретхен делала попытки выпутаться из державших ее колючек раньше, чем Лев перейдет в атаку.

– Я не думал, что она на такое способна, – проскрипел из тьмы голос Ванкаскана. Затем на фоне деревьев возникла его огромная черная фигура – черная шерсть маслянисто лоснится, красные глаза горят от возбуждения. Почувствовав на своей груди тяжесть, Гретхен переключила внимание на Лукаса. Это он пригвоздил ее к земле своей тяжелой лапой.

Из последних сил Лисица сделала попытку ударить Льва правой передней лапой. Когда-то она пыталась вот так же ударить Дрю – это случилось во время их первой встречи, и тогда парень с Холодного побережья ужасно разозлил ее. Правда, Дрю успел перехватить и удержать ее руку, но с Лукасом все получилось иначе.

Когтистая лисья лапа ударила Льва сильно и точно, оставляя на левой стороне его лица три длинные кровавые полосы. Трансформировавшийся принц отчаянно зарычал, прижал к своей голове передние лапы и попятился назад. Гретхен завозилась, пытаясь вырваться из колючек, чувствуя себя беззащитной перед Львом, смотревшим на нее сверху вниз налитыми кровью глазами. Гретхен не узнавала больше в этом разъяренном Льве белокурого принца, а он, совершенно очевидно, не узнавал больше ее саму. Еще секунда, и он вцепился бы своими клыками в горло Гретхен, но его остановил лорд-крыса. Ванкаскан подлетел, схватил Льва за плечи, оттащил назад, вклинился между ним и Гретхен.

– Отойди от меня, Крыса! – зарычал Лев. – Я убью ее! Грязная проклятая собачонка!

Его зубы кровожадно щелкали, сознание Лукаса затуманилось. Гретхен лежала окаменевшая от страха и впервые в жизни испытывала что-то вроде признательности к Ванкаскану, пытавшемуся удержать принца. Пока лорд-крыса стоял между ними, тело Гретхен вернулось в свое обычное, человеческое, состояние – как раз к тому времени, когда к месту схватки начали подтягиваться гвардейцы Лукаса. Ванкаскан примирительно поднял вверх руки с раскрытыми ладонями и отступил от принца. Прошептал что-то Лукасу, который продолжал раскачиваться из стороны в сторону, все еще пытаясь проскочить мимо лорда-крысы к Гретхен.

Но понемногу принц успокоился и, пошатываясь, пошел прочь, а лорд-крыса остался сторожить Гретхен. Пока Лукас медленно возвращался к стоянке, его гнев постепенно утихал под влиянием слов, которые прошептал ему Ванкаскан. А сам лорд-крыса тем временем поманил к себе Колбарда, сдернул с него плащ и швырнул его дрожащей Гретхен.

– Накройся. Ты прогневала своего жениха. Если хочешь жить, советую отныне делать только то, что он скажет. Поняла?

Гретхен кивнула, глядя широко раскрытыми от страха глазами – только сейчас до нее стало доходить, как близко она побывала от смерти. Колбард наклонился, схватил Гретхен за запястье и, осыпая проклятиями Лисицу из Хеджмура, потащил ее под взглядами своих солдат назад к фургону.

Часть III

Из крови, плоти и костей

Глава 1

Король воров

Герцог Берган стоял, заложив руки за спину, выкатив могучую грудь, и смотрел на замок Хайклифф. Подбородок задран вверх, глаза из-под густых рыжих бровей сверлят крепостные валы. Метрах в десяти от него упала стрела, рикошетом отскочила от земли в воздух. Еще два десятка стрел вонзились в землю вокруг него.

– Лорд-протектор, – тревожно сказал один из солдат. – Не лучше ли вам отойти сюда, к нам, за укрытие?

Солдата звали Рейбен Фрай, он был лучником из Стурмланда, служившим раньше в Львиной гвардии. Когда Леопольд был свергнут, Фрай одним из первых принес присягу новому правительству и вступил в возрожденную Волчью гвардию. Он был не только метким стрелком, но и отличался к тому же необычайно острым зрением.

Поговаривали даже, что Фрай ведет свою родословную от лордов-ястребов, но сам он никак не комментировал эти слухи. Сейчас он следил за происходящим из-за деревянного частокола, который соорудили у края рва, окружавшего замок.

– Глупости, – сказал Берган, набирая полную грудь воздуха. – Я не собираюсь позволить этим прихвостням Леопольда мешать моей каждодневной прогулке. Между прочим, пусть палят. Все равно у них ничего не выйдет, я не вижу стрел с серебряными наконечниками.

– В замке немало хороших стрелков, милорд. Рано или поздно они попадут. Убить вас не убьют, но из строя на какое-то время выведут.

Фрай искренне беспокоился о безопасности герцога. Берлорд медленно, нехотя вернулся в укрытие.

– Хорошо, – недовольно сказал он. – Сколько стрел они потратили впустую? Я насчитал около тридцати.

– Почти сорок, милорд, – с улыбкой поправил другой солдат. Еще четверо гвардейцев Волка стояли за частоколом, утыканным с внешней стороны стрелами.

– Превосходно, – заметил Берган, хлопнув солдата по спине. – Продолжайте нести свою службу, парни. Если кто-нибудь из этих лучников высунет голову из своей норы, дайте мне знать.

Солдаты отсалютовали, и Фрай пошел проводить герцога. Спустя несколько секунд они уже шли по площади Хай Сквер. С момента начала осады площадь была превращена во временную военную базу, все ее пространство занимали палатки, занятые под оружейные склады, столовые, казармы и госпитали. Это был самый настоящий отлично оборудованный военный лагерь.

– Сегодня утром он появлялся? – спросил Берган, кивая солдатам, которые при встрече с ним останавливались и отдавали честь.

– Да, милорд, – ответил Фрай, прибавляя шаг, чтобы не отставать от Бергана. – Сам видел его сегодня на рассвете. Теперь он появляется не только на закате, но и по утрам. Ночью хуже, когда он рычит. В это время его люди уходят со стен – если кто-нибудь подвернется ему на пути, может улететь через стену. Впрочем, на рассвете он ведет себя иначе.

– Иначе? Но это же Леопольд, не забывай. Человек, ярость которого не знает границ.

– Утром он стоит спокойно, спиной к восходящему солнцу, и смотрит на Белое море.

– На море, говоришь?

– Да, словно ждет чего-то. Может быть, судна, которое зайдет в гавань, чтобы увезти его отсюда. На рассвете он появляется все последние пять дней.

– Единственное судно, которое может увезти его отсюда, – это Ладья мертвых, отправляющаяся в загробный мир. Так ты говоришь, по утрам он ведет себя спокойно?

– Да, милорд. Таким спокойным я его не видел никогда, хотя прослужил у него не один год.

Герцог задумчиво почесал свою рыжую бороду.

– Присматривай за ним, Фрай, глаз не спускай. С Леопольдом лучше перестраховаться, чем хоть на минуту потерять бдительность.

– Буду следить за каждым его движением, милорд, – сказал Фрай, кланяясь герцогу. Поблизости Бергана ожидали шестеро солдат в зеленых плащах – его личная охрана. Герцог обменялся с Фраем крепким рукопожатием и сказал перед тем, как уйти:

– Кстати, Фрай, вы сейчас командуете лучниками?

– Не совсем так, милорд. Исполняю обязанности командира вместо капитана Харкера, который отправился на поиски лорда Дрю. Они парни исполнительные, но им нужен старший офицер. А пока что они просто мирятся с тем, что я деру глотку на них.

Фрай улыбнулся, глядя на герцога. Берган покачал пальцем и крикнул, уходя:

– Слушайте меня, парни! С этой минуты это капитан Фрай, он будет командовать вами!

Окруженный охранниками в зеленых плащах Берган скрылся в толпе, оставив в одиночестве ошеломленного, но гордого Рейбена Фрая, новоиспеченного капитана Волчьей гвардии.

Голова герцога гудела, пока он добирался до Вороньего гнезда – именно так прозвал эту деревянную башню граф Вега. Башня высоко поднималась над городом и действительно походила в этом смысле на воронье гнездо – площадку для впередсмотрящего на клотике грот-мачты. Башня была установлена на площади Хай Сквер и служила командным пунктом, откуда управляли передвижением союзных войск. Мысли Бергана постоянно крутились вокруг Леопольда и того, каким может оказаться новый ход бывшего короля. Леопольд заперт в замке, из которого нет выхода. Но почему он не сдается? Уже должен был бы, не так ли? Осада длится почти шесть недель – чего ожидает Лев?

Берган оставил своих охранников и поднялся на Воронье гнездо. Шесть лестничных пролетов привели его на крытую площадку, с которой великолепно был виден весь город, и в первую очередь замок. Берган был рад видеть, что на площадке уже собрались Микель, Вега и приглашенный сюда Гектор. Юный Борлорд буквально лез из кожи, чтобы доказать, на что он способен, и, похоже, поправился после недавней болезни. Берган знал, что парень очень хочет загладить свою вину, это отчетливо читалось на его изможденном бледном лице. Отчасти Берган сожалел о том, что Гектор был так сильно наказан, видел, как страдает – даже похудел от этого! – юноша, однако эту жалость перевешивало чувство облегчения. Облегчения оттого, что им удалось остановить Гектора прежде, чем стало слишком поздно.

Магия была древним искусством, а ответственность, возлагавшаяся на магов, – огромной. Маги в первую очередь были хранителями знаний и целителями. То, что Гектор переступил дозволенные границы и увлекся некромантией, было отчасти закономерно. Покойный барон Хат приобщал его к тайнам целительства, но свой вклад в обучение Гектора внес и старый черный маг Ванкаскан, учеником которого был юный лорд-кабан. Да, незаконно оживив мертвеца, Гектор добыл сведения, которые необходимы им для освобождения Гретхен. Но во что это обойдется самому Гектору? Ответ на вопрос может дать только время.

– Хорошо, что вы уже здесь, – сказал Берган, обмениваясь рукопожатиями со всеми собравшимися. Не забыл сердечно пожать и затянутую в перчатку руку Гектора, добавив при этом: – Особенно рад видеть тебя, сынок. Как твое самочувствие?

– Я в порядке, благодарю вас, милорд. Очень приятно снова быть в строю.

Время, наступившее после исчезновения Уитли и Дрю, было для Верлордов особенным. Берган решил, что лучшей политикой в отношении исчезнувшей пары будет молчание. Сведения об их исчезновении тщательно скрывались – если народ Вестланда узнает о том, что Дрю исчез до того, как был коронован, это может привести к смуте. Поэтому Верлорды создавали впечатление, что Дрю по-прежнему находится под охраной в Бак Хаус. После нападения на Манфреда и Коля такая мера выглядела оправданной, и то, что будущий король не появляется на людях, не должно было вызывать удивления.

После отстранения Гектора Совет Волка принял решение послать вслед за Дрю и Уитли отряд под командованием Брогана. Он был хорошим командиром, к тому же речь шла о его пропавшей сестре, поэтому Берган не мог представить себе лучшей кандидатуры для выполнения этой задачи – благополучно возвратить Уитли домой. Берган получил в свое распоряжение шесть лучших ветвей Брекенхольма, а его помощником назначили капитана Харкера.

Итак, один из Верлордов отправился на задание, а в Хайклифф тем временем прибыл другой Верлорд – Винсент из Редмайра, брат-близнец Гектора, поселившийся вместе с ним в Башне Бивенс. Однако вскоре после прибытия Винсента Гектора нашли в лихорадочном состоянии бродившим по улицам. Микель перевел Гектора в Бак Хаус и поручил наблюдать за ним врачам, ухаживавшим за оправляющимся после ранения Манфредом.

Берган не считал простым совпадением то, что Гектор заболел сразу после прибытия брата. У спесивого, бесцеремонного и самонадеянного Винсента были большие планы относительно Редмайра, которыми тот совершенно откровенно поделился с членами Совета. Винсент хотел получить отцовский титул и трон. Отчасти его претензии можно было понять. Гектор был ученым, а не вождем. Он не обладал харизмой правителя, и Берган не мог не согласиться с этим. Однако не менее трудно было и Винсента представить новым лордом Редмайра. Такой вариант вызывал у Бергана стойкое неприятие.

– Приятно вновь видеть его, верно? – сказал Микель членам Совета, похлопывая Гектора по спине. – Может быть, я скоро избавлюсь от его присутствия в моем доме.

Он шутливо ткнул юношу в бок, но тот лишь слабо улыбнулся в ответ.

– Оставь парня в покое, Микель, – вздохнул Вега. – Нам меньше всего хочется, чтобы он вновь заболел.

– Как твой брат? – спросил Гектора герцог, обрывая разговор.

– Я не видел его, – ответил Гектор. Он все еще выглядел бледным и нездоровым. – Не видел с того… случая. Меня он не навещал, если вы это имели в виду.

– Я просто хотел узнать, собираешься ли ты возвращаться в Бивенс Тауэр. Если ты не проявишь осмотрительность, он приберет этот дом к своим рукам.

Если Берган и шутил, то лишь отчасти. Винсент успел рассказать всему Хайклиффу о том, что намерен на некоторое время задержаться в городе. Но Берган не хотел рассказывать Гектору о том, с чем обращался Винсент в Совет, – это может стать слишком сильным потрясением для юноши. Судя по всему, Винсент очень неплохо устроился в Бивенс Тауэр.

– А с вами он встречался? – слегка дрогнувшим голосом спросил Гектор. Герцог Берган пожал плечами.

– Только чтобы поздравить всех с победой над Леопольдом. Он выступал от имени Редмайра, Гектор.

– Тебе известно об этом? – добавил Микель. Гектор покачал головой, потер свои затянутые в перчатки руки так, словно пытался согреть их. Юноша был одет во все черное, словно носил траур, – единственной отличавшейся по цвету вещью был его коричневый шерстяной плащ. Этот наряд приводил Бергана в некоторое замешательство. Стоял конец лета, а Гектор был одет по-зимнему. Все еще страдает от лихорадки?

– Нет, – пробормотал Гектор. – Но я знаю, что Винсент хочет стать правителем Редмайра. Да, я ученый, таково мое призвание. Но права на трон принадлежат мне, не так ли? – Члены Совета дружно кивнули. – Поэтому я думаю… думаю, будет лучше, если я сохраню эти права еще на какое-то время. Пусть все успокоится. Для общего блага…

Гектор замолчал, не закончив фразу. Берган подумал о том, что новость, о которой он узнал, надломила Гектора. Будь он сам на его месте… впрочем, Гектор не Медведь.

– Неплохая идея, – сказал герцог. – Пожалуй, это было бы самым мудрым решением. Твой отец одобрил бы его.

На вершине лестницы появились двое солдат Волчьей гвардии – один молодой, другой в возрасте. Они выглядели блестяще: в черных плащах с серой меховой оторочкой и таких же черных жилетах с серебряной эмблемой – головой рычащего Волка – на груди.

Берган был рад тому, как много солдат бывшей Львиной гвардии дали присягу новому правительству. Было немало и пожелавших вернуться в строй бойцов бывшей Волчьей гвардии, распущенной после убийства Вергара, в основном уроженцев Стормдейла и Брекенхольма. Теперь они хотели служить сыну своего покойного короля. Один из солдат, седой ветеран по имени Кромби, доложил:

– Лорд-протектор, к башне доставлен пленный, о котором вы спрашивали.

Кромби исполнял сейчас обязанности главного надзирателя тюрьмы в Доме Изменников, занимался освобождением из неволи невинно осужденных и внимательно следил за тем, чтобы с теми, кто еще оставался за решеткой, обращались как можно более гуманно.

– Приведите его сюда.

Кромби отдал приказ, зазвенели цепи – заключенного повели наверх. Микель сердито нахмурился, поэтому Берган легонько подтолкнул его локтем.

– Ничего не могу поделать, – проворчал лорд-олень. – Это такой негодяй, что мы никак не можем выпустить его на свободу.

– Все верно, продолжайте держать его за решеткой. А сейчас нам очень может понадобиться помощь этого, как ты говоришь, негодяя, – сказал герцог и продолжил, поворачиваясь к Веге: – Вы уверены, что он действительно может нам помочь?

– В любом случае от разговора с ним вреда не будет, – ответил Вега.

Над краем лестницы появилась вначале голова заключенного, рядом с ней – головы двух охранников. Заключенный был лыс, на правой стороне лица – большая татуировка, изображавшая морского змея, свернувшегося кольцом вокруг брови и на щеке. Раскрытая пасть змея окружала рот заключенного так, словно собиралась укусить его своими зубами. Заключенный поднимался вверх мелкими шажками, с легкой усмешкой на лице.

Без этой татуировки он выглядел бы совсем безобидным, однако кандалы на шее, запястьях и лодыжках говорили об обратном. Охрана оставалась начеку, не желая допустить ни малейшего риска: у Бо Карвера, Короля воров, было слишком много друзей в Хайклиффе.

– Вега, – еще шире улыбнулся заключенный. Охранники оставили Карвера одного, отступив на шаг назад.

– Как поживаешь, Бо? – спросил Вега и, нарушая этикет, сделал шаг вперед, чтобы пожать руку Карвера. Заключенный рассмеялся, когда при этом зазвенели кандалы у него на запястье. Микель с негодованием смотрел на лорда-акулу, а вот Берган, казалось, оставался совершенно спокоен.

– Вы знакомы с Карвером? – прошипел Микель.

– А как же, – рассмеялся Вега. – Мы с этим прохвостом вместе плавали на «Харбинджере», шхуне моего отца. Однажды юный Бо, спасаясь от виселицы, забрался на борт нашего судна в Хайклиффе, и шхуна стала его домом. Верно?

– Мне представилась такая возможность, Вега, и я, как любой пират, не мог не воспользоваться ею.

– Да, – сказал Берган, вклиниваясь в их милую беседу. – Насколько я помню, вы, Карвер, убили тогда в доках старого Гвиллема. Он был тогда королем хайклиффских воров, не так ли?

– О, не нужно так. Это был честный поединок, и начал первым не я, между прочим. А когда наша братия осталась без вожака, я занял это место. С помощью пары влиятельных сторонников, разумеется.

– Я слышал, что Гвиллема нашли с ножом в спине, – заметил Берган.

– Поножовщина иногда может закончиться и таким образом, – парировал Карвер.

– Я не знал никого, кто так искусно владел бы кинжалом, – сказал Вега. – Скажи, ты еще не разучился обращаться с ножом?

– А вы не разучились кусать своей акульей пастью? – ответил Карвер.

– Значит, то убийство сделало тебя главным вором в Хайклиффе? – спросил Микель, которому явно не нравилось то, что Вега запанибрата с таким мерзавцем.

– Королем воров, с вашего позволения.

– Ты говоришь так, словно возглавляешь какую-то законную гильдию. И ты не лорд, если уж дело на то пошло!

– Чтобы быть лордом, не обязательно иметь в своих жилах кровь какого-нибудь Зверя, сир, – лукаво улыбнулся Карвер.

Берган положил свою ладонь на плечо впавшего от гнева в ступор Микеля.

– Довольно! – прикрикнул он. – Эти пререкания заведут нас неведомо куда.

– Полностью согласен, – откликнулся Карвер, улыбаясь Микелю – от этой улыбки лорд-олень невольно попятился. Вега тоже отступил назад, к своим братьям-оборотням.

– Тебе известно, как можно попасть в замок Хайклифф или выйти из него?

Верлорды, не ожидавшие услышать от него такой прямой и конкретный вопрос, повернулись к Гектору. Щеки Гектора вспыхнули, он виновато опустил глаза – ведь теперь он не имел больше права голоса в присутствии членов Совета. В разговор быстро вступил Берган.

– Ты слышал вопрос лорда из Редмайра, Карвер, – сказал он, отвлекая внимание членов Совета от Гектора и указывая рукой в сторону замка. – Так есть потайные ходы из замка или нет? Отвечай.

– И вы привели меня сюда только для того, чтобы услышать это? – недоверчиво переспросил Карвер.

– Тебе был задан вопрос. Отвечай. Начистоту, без фокусов.

– Цена вопроса?

– Ты не в том положении, чтобы торговаться, – фыркнул Берган.

– Не скажите, – ответил Карвер. – Моя жизнь в Доме Изменников могла бы быть более комфортабельной. Я что, действительно могу сбежать оттуда? Если нет, зачем на мне эти цепи?

– Два года назад ты убил охранника.

– А, – пренебрежительно протянул Карвер и, звякнув цепью, поднял руку, чтобы покачать пальцем. – Но он же был солдатом Львиной гвардии. Так что это не в счет.

Берган подошел к заключенному, перехватив на ходу усмешку Веги. Макушка Карвера едва достигала края бороды герцога, а грудь Бергана была шире, чем все туловище заключенного вместе с его плечами. Тень лорда-медведя накрыла Карвера, и его наглая самоуверенность испарилась.

– Отвечай на мой вопрос, а я уж сам решу, улучшить условия твоего содержания или нет.

Карвер наклонился вбок, чтобы взглянуть на своего старинного друга Вегу.

Капитан «Мальстрема» кивнул, лицо Веги теперь стало серьезным. Карвер отступил назад.

– Договорились, – сказал он, протягивая руку ладонью вверх. Берган накрыл его руку своей огромной лапой, скрепляя договор.

– Холодное побережье не всегда было холодным, – сказал Карвер. – От Хайклиффа до Вермайра и вокруг тысячи лет назад эта земля была усеяна вулканами. Тогда это побережье называли Огненным, так, во всяком случае, говорят легенды людей, которые живут в горах Уайтпикс.

– Ты весьма просвещен для вора, – хмыкнул Микель.

– А вы слишком надменны для лорда, – парировал Карвер.

Берган зарычал, требуя тишины. После этого Карвер продолжил:

– Позвольте заметить, что меня всегда интересовало то, что находится у нас под ногами. То, что лежит под Хайклиффом. Как Король воров, я должен знать все входы и выходы. Иначе зачем я понадобился вам сегодня? Правда, кузнецы из Стракенберга, которые копаются у подножия горы Айсгарден, знают об этом больше, чем я. Итак, все Холодное побережье образовалось из потоков лавы. Они застыли и превратились в то, что сейчас называется Вестландом. Под вашими ногами целый мир, которого никто не видит – если только не захочет увидеть его.

– Короче говоря, там есть туннели, – сказал Берган. – И под Хайклиффом тоже?

Карвер кивнул. Он заметно оживился, ведь разговор зашел о вещах, которые очень интересовали его. Берган был впечатлен – для разбойника и убийцы Карвер оказался весьма эрудированным. Но это делало его еще опаснее.

– Конечно. Вам наверняка известно о сточных туннелях. В основном это искусственные сооружения, но для части из них использовали природные трещины в камне. Мне доводилось держать в руках карту, на которой были нанесены все туннели и подземные переходы, куда когда-либо забирались воры.

– Какой-нибудь из этих подземных путей ведет в замок? – спросил Микель. Его враждебность уступила место любопытству.

– Мне такие не известны, но могут быть и потайные ходы, о которых я не знаю. Не могу сказать.

Берган оценивающе посмотрел на Карвера и заключил:

– Он говорит правду.

– Благодарю вас, – рассмеялся Карвер. – Может быть, такой туннель и существует, только Льву о нем не известно. Иначе он уже сбежал бы по нему, разве не так?

– Это зависит от того, собирается ли он сдаваться. Он не затем столь яростно сражался за свою корону, чтобы так легко ее уступить.

Гектор выступил вперед. Во время разговора он делал заметки и сейчас вопросительно поднял вверх свое перо.

– Простите, что перебиваю вас, милорды. Но если Леопольд действительно знает, как незаметно выбраться из замка, то не может ли случиться так, что он послал за подмогой?

– Это возможно, – сказал Берган. – Но где он найдет союзников? Кто захочет помогать ему? Для таких у меня есть большой мешок с золотом, который заставит их переменить свое решение. У Леопольда нет ни золота, ни друзей.

– И все же, – нерешительно произнес Вега, – мне следует, возможно, отправить патрульные суда в Белое море.

– Он наблюдает за морем каждое утро, – добавил Берган.

– Тогда я немедленно пошлю самые быстрые суда, какие у нас имеются. Они будут вести разведку, ничего больше. Если Леопольд ожидает помощи со стороны моря, мы обнаружим эту подмогу, я уверен. – Вега пожал руку Карверу. – Спасибо, Бо. Я позабочусь о том, чтобы тебе принесли вина и доставили некоторые другие… удовольствия.

– Заранее благодарен, – сказал Карвер, которого приготовились увести охранники.

– Минутку, Карвер, – добавил Берган. – Совет Волка благодарит тебя за оказанную помощь.

– Разумеется, – ответил тот, спускаясь по лестнице.

– Куда вы отправитесь со своим флотом, Вега?

– Никуда. Останусь в гавани.

– Почему?

– Пока цель не обнаружена, блуждать по волнам с флотом – пустая трата времени, а город будет оголен с моря. Мои моряки повсюду видят дурные предзнаменования, которые говорят им, что война на пороге. Что-то должно произойти, причем очень скоро. Мы останемся здесь и будем начеку.

– Я рад вашему энтузиазму, Вега, – сказал Берган.

– А я рад тому, что появилось наконец какое-то дело, – ответил Принц пиратов. – Болтаться два месяца у причала для моряка смерти подобно.

С этими словами лорд-акула направился к лестнице, продолжая рассуждать вслух.

– Как только патрульные суда выйдут в плавание, я мобилизую свой флот, если его можно так назвать. Если Совет хочет закрепиться на океане, ему, возможно, следует подумать над тем, чтобы увеличить часть налогов. Если привести сюда армаду с островов Кластер, от здешнего флота одни щепки останутся. Груда ветхого старья – вот как я назвал бы то, что сейчас гордо именуется флотом Вестланда.

С этими словами Вега исчез с глаз, только слышно было, как торопливо щелкают его каблуки по ступенькам лестницы – адмирал спешил на свой любимый «Мальстрем».

– Невозможный человек, – проворчал Микель.

– У него появился план действий. О Веге можно судить по-разному, но прежде всего это человек дела, – Берган обернулся к Гектору, продолжавшему царапать пером по листу пергамента.

Микель кивнул Бергану, подбадривая его.

– Тебе помочь перебраться назад в Бивенс Тауэр, Гектор?

Кончик пера, которое Гектор держал в руке, с силой ткнулся в пергамент и расщепился надвое. Гектор был на пределе, и это очень не нравилось Бергану. Он знал, что всем братьям свойственно ссориться, но не хотел, чтобы вражда между Кабанами углублялась и дальше.

– Сам справлюсь, – сказал Гектор, сдерживая свои чувства. – Не стану откладывать. – Он повернулся к Микелю. – Милорд, я пошлю человека, который перенесет мои пожитки из Бак Хаус. Благодарю вас за гостеприимство, которое вы мне оказали, пока я поправлялся от болезни. Никогда не забуду вашей доброты.

Микель пожал Гектору руку, а затем обнял юного Кабана. Берган улыбнулся. Микель часто вел себя как упрямый дурак, но в глубине души оставался добрым и сердечным созданием.

– Братья могут ссориться, я знаю, – попытался успокоить Гектора Микель. – Мне и не сосчитать, сколько раз мы бодались за свою жизнь с Манфредом. Но я люблю своего брата всем сердцем, и когда я услышал, что он тяжело ранен… впрочем, не хочу об этом. Думаю, что после того, как вы объяснитесь с Винсентом, о вражде будет забыто напрочь.

Гектор натянуто улыбнулся.

– Думаю, вы правы, милорд. Прошу прощения. – И он двинулся к лестнице.

Берган подумал, что уж чего-чего, а вины в голосе Гектора, когда он попросил прощения, не было. Он один проводил Гектора до края площадки и тихо сказал на ходу:

– Если тебе что-нибудь потребуется, сразу же скажи мне. Я сделаю для тебя все, что в моих силах, – и он дружески ткнул Гектора в плечо пальцем.

– Непременно, милорд, – отрешенно ответил Гектор. Он потер свои затянутые в перчатки руки и принялся спускаться по ступенькам Вороньего гнезда.

– Ну, что? – спросил Микель.

– Я обеспокоен тем, что его ожидает.

– Семейные разборки, Берган, – сказал лорд-олень, прислоняясь к деревянным перилам и глядя на раскинувшийся внизу город. – Вмешиваться в них не наше дело, братья сами разберутся. Родная кровь как-никак.

– Вот крови-то я и опасаюсь, – ответил Берган.

Глава 2

Кровная вражда

Гектор стоял перед массивной дверью Бивенс Тауэр, сжимая в дрожащей руке медный ключ. Оглянулся за спину на ворота в стене, которые намеренно оставил открытыми. Если он переменит свое решение, у него будет возможность выбежать на улицу. Заброшенный много лет назад сад зарос, сорняки опутали некогда роскошные кусты роз. Гектор в нерешительности потер горло. Мимо ворот по улице проходили люди – они могли заметить замешательство Борлорда.

Он отпер дверь.

Холл разительно изменился. С мебели исчезли пыльные чехлы, холл вновь превратился в помещение, где можно было встречать гостей, однако выглядел так, словно недавно здесь имели место какие-то бурные события. Большой стол был завален оставшимися после банкета объедками, пол усыпан крошками и осколками битой посуды.

Под столом лежала маленькая бродячая собака и грызла обглоданную кость. Гектор хлопнул в ладоши, чтобы прогнать ее, но собака зарычала, вцепившись зубами в свою добычу. Гектор махнул рукой, сейчас ему было не до выяснения отношений с какой-то собакой.

Его покоробило то, во что превратил их дом Винсент. Он заглянул на кухню и нашел в ней такой же беспорядок. Повсюду навалены горы грязной посуды, дверь, ведущая на огород, распахнута и качается на утреннем ветру. Теперь понятно, как проник в дом четвероногий гость.

Гектор осторожно поднялся по лестнице. Дойдя до второго этажа, на котором поселился Винсент, он на секунду задержал дыхание, а затем постучал в дверь спальни брата.

– Винсент? – нервно позвал он. Прошлый разговор с братом закончился для Гектора поспешным бегством с окровавленной головой и едва не приведшей его к смерти лихорадкой. Голова у Гектора зажила, но лихорадка все еще держала его в своих когтях. Он позвал еще раз и, не дождавшись ответа, повернул ручку, открыл дверь и вошел в комнату.

Спальня напоминала разгромленную прачечную – одежда была разбросана по всему полу, небрежно свисала с мебели. Ковра было не разглядеть под слоем покрывавших его объедков и осколков.

– Винсент! – еще раз крикнул Гектор, направляясь в ванную. Здесь тоже царил кавардак и чудовищно воняло. Гектор вышел из спальни.

Лестничный пролет на свой третий этаж Гектор преодолел очень медленно, раздумывая над тем, что ожидает его там.

По лицу Гектора катился пот, и он утер его снятой с левой руки перчаткой. Взглянул на черную метку на своей ладони, поморщился, затем вновь натянул перчатку. Прошел по короткому коридору к своей спальне, повернул ручку и открыл дверь.

Гулянка вихрем прошлась по всему дому. Одеяло было сброшено с кровати Гектора на пол, простыни покрылись грязными пятнами. Письменный стол изрезан, лежавшие в нем письма и бумаги разорваны и валяются на полу. Гектор выругался: пропали все его труды. Осквернен был каждый угол, ничто не осталось нетронутым.

Запертые ящики стола вывернуты с корнем, лежавшие в них монеты исчезли. Винсент украл все деньги, оставив брата без гроша.

Гектор тревожно вздрогнул и рванулся к шкафу, встроенному в стену комнаты. Открыл дверцу и склонился над днищем шкафа. Нащупал пальцами неприбитую доску и отодвинул ее в сторону. Медный ящик оказался на месте, и сердце Гектора забилось чаще. Ящик был неприглядным на вид – длиной около тридцати сантиметров, с ручками по краям. Гектор нервно оглянулся через плечо, словно вор, опасающийся, что его застигнут на месте преступления. «Может, я такой и есть», – подумал Гектор.

Он повернул запор и откинул крышку ящика. Облегченно вздохнул, увидев, что все на месте. Провел пальцами по документам, притронулся к черным свечам. Потрогал мешочек с бримстоуном. Да, он обещал Бергану и членам Совета никогда больше не заниматься этим, но до сих пор не мог решиться выбросить ящик.

Гектор закрыл крышку, вернул на место ящик, затем доску. Прикрыл дверцу шкафа.

Его ждет сегодня трудный день.

К середине дня холл и кухня были прибраны, вычищены от следов безобразий Винсента. Гектор разжег во дворе костер, чтобы сжечь вынесенный из дома мусор. Собака оказала более сильное сопротивление, чем он ожидал, ее пришлось выгонять щеткой. Впрочем, вскоре она вернулась – уже совсем иной, смиренной – и теперь преданно следовала за лордом Редмайра, куда бы он ни шел.

Приведя в порядок холл, к которому вернулся его былой блеск, Гектор принялся за свою спальню. Грязные простыни без промедления отправились в костер, и Гектор принялся чистить и драить свою спальню и ванную, уничтожая все следы, оставленные Винсентом и его дружками.

Продолжая механически заниматься уборкой, Гектор вслух вспоминал о событиях прошедшей недели. Собака внимательно слушала его.

– Я знаю, Винсент собирается получить титул лорда Редмайра, но что будет, если я ему не уступлю? Мы редко видимся с ним с глазу на глаз, но я не могу представить, чтобы он дошел до физической расправы со мной.

Гектор почесал голову в том месте, где рассек ее о камин. Собака склонила свою голову набок.

– Возможно, это случилось по моей собственной неосторожности. Я всегда был таким неуклюжим. Может быть, я просто неправильно понял Винсента той ночью, – продолжал рассуждать Гектор. – Разумеется, Винсент хочет видеть себя на троне, но он просто забегает вперед. Винсент на троне? Это было бы нашей общей глупой ошибкой. Нет ничего, что сыновья барона Хата не могли бы решить вместе.

Он был очень благодарен Микелю, который приютил его. Последним, что Гектор помнил о той ночи, когда бежал из Бивенс Тауэр, была начинающаяся лихорадка и то, как кружилась у него голова. Затем он очнулся уже в Бак Хаус. Позже Гектору рассказали, что его подобрала Городская стража, когда он как безумный бродил по улицам. Никогда раньше Гектор не терял сознания, и этот случай вызывал у него большую тревогу.

Собака не отставала от Гектора, пока он подметал крыльцо Бивенс Тауэр, поднимая в воздух клубы пыли. Песик держался чуть в стороне, очевидно, хорошо запомнил свое недавнее знакомство с этой щеткой.

– Одному Бренну известно, почему Винсент взял себе в слуги этих головорезов, Ринглина с Айбелом. Я напрямую спрошу его об этом, как только останусь с ним наедине. Винсент может со мной не согласиться, но он всегда прислушивался ко мне. А хорошо было вот так поработать руками! Я начинаю чувствовать себя как встарь!

Набежавшее облако накрыло сад тенью. Гектор подождал, пока облако не проплывет мимо и на землю вновь не польются солнечные лучи. Теперь он всегда начинал паниковать при виде тени. Затем Гектор возвратился в дом, собака пошла за ним.

Гектор не всю последнюю неделю пролежал в кровати в Бак Хаусе. Он несколько раз выбирался в библиотеку покойного магистра Коля. Гектор сел на стул в холле, протянул левую руку, собираясь погладить собаку по голове. Песик понюхал перчатку и попятился. Гектор стянул зубами перчатку с правой кисти, вытянул вперед обе руки. Песик сразу же направился к голой правой руке Гектора и преданно лизнул ему ладонь.

Гектор улыбнулся, погладил собаку по шерстке, но рука его замерла, когда он вернулся мыслями к теням.

– Бесы. Так называют этих призраков, так о них говорится в книгах магистра Коля. Это души негодяев, которые не хотят уходить в мир иной, застряли между миром живых и царством мертвых. Они ищут среди живых источники магической силы, чтобы присосаться к ней. Некроманты, разумеется, лакомый кусочек для них, ведь они как никто близко соприкасаются с душами умерших. Опытные черные маги умеют, конечно, избегать встреч с этими призраками, но я-то маг неопытный…

Гектор точно знал, когда влип в эту неприятную ситуацию: во время оживления мертвого шамана, когда нарушил ритуал и раскрыл себя, сделал уязвимым для сил зла. После этого он стал для мертвых «меченым». Пес зарычал так, словно упоминание о бесах затронуло какую-то струну в его собачьей душе.

– Когда знаешь, с чем имеешь дело, начинаешь меньше бояться. Теперь я сам выискиваю их, пытаюсь понять, кем при жизни были эти сущности. Они по-прежнему шепчут и хихикают в темноте, но это уже не пугает меня так сильно, как раньше. Поняв, кто они, я уже наполовину выиграл битву с ними. Знание – сила, и я намерен узнать о них еще больше.

Маленькая дворняжка снова зарычала, нервно обнажила зубы. Гектор положил ей на голову свою ладонь.

– Спокойно, дурашка. Тебе нечего опасаться.

– В самом деле?

Гектор обернулся к входной двери, в проеме которой в сопровождении своих лакеев стоял Винсент. На фоне освещенного солнцем сада его фигура смотрелась как темный силуэт, лица всех троих скрывались в тени. Гектор поднялся на ноги. Песик прижался животом к полу и пополз прятаться за спину Гектора. А Гектору хотелось, чтобы этот разговор с братом сложился доброжелательнее, чем в прошлый раз.

– Рад видеть тебя, Винсент. Не слышал, как ты вошел. И давно ты здесь стоишь?

Брат расстегнул свой плащ, кинул его на перила лестницы – плащ тут же соскользнул на пол.

– Достаточно, чтобы услышать, как ты исповедуешься перед этой дворняжкой, – неодобрительно ответил Винсент.

Гектор выпрямился, раскинул руки. Неужели Винсент в самом деле подслушал его?

– Исповедь? Не понимаю, брат.

Гектор попытался обнять Винсента, но тот отшатнулся, и магистр обхватил руками воздух. Только сейчас Гектор рассмотрел, что жилет брата залит красным вином. Красными были и глаза Винсента, лучше всяких слов говорившие о бурно проведенном времени.

– Сущности? Призраки? Монстры в тенях? – В голосе Винсента прозвучала нотка страха. – Великий Бренн, кем ты стал, Гектор?

– Я… но… – пролепетал Гектор, не в силах быстро и коротко объяснить, в чем дело. – Это не то, что ты думаешь.

– Интересно, что скажет Берган, если я расскажу ему о том, что ты занимаешься черной магией? – с издевкой спросил Винсент. На лице Айбела появилась маниакальная ухмылка, а Ринглин просто хмыкнул.

Гектор нервно переступил на месте, разочарованный тем, как развивается его разговор с братом. Он настороженно посмотрел на Айбела с Ринглином, на прижавшуюся к его ногам маленькую собачку. Подумал о том, что нужно как-то выгородить Бергана, причастность герцога к подобным делам – это слишком серьезно. Тут же щеки Гектора предательски вспыхнули, выдав его с головой.

– Так он уже знает об этом, не так ли? – воскликнул Винсент. – А ты, стало быть, продолжаешь свое? Как прискорбно для Совета Волка! – Он обернулся за поддержкой к своим спутникам. – Думаю, народ не захочет, чтобы в его правительстве работал некромант!

– Лично меня такая перспектива привела бы в ужас, сир, – тихо заметил Ринглин, не сводя прищуренных глаз с Гектора. Его напарник одобрительно хихикнул.

– Пожалуйста, Винсент, – сказал Гектор, направляясь вслед за братом-близнецом в глубь холла. – Никто больше не должен знать о моих заблуждениях.

– Но Гектор, подобные вещи имеют свойство выплывать наружу! Отец был бы разочарован тобой. Ты позоришь честное имя Редмайра.

– Будь милосерден, – продолжал умолять Гектор. – Я был нездоров и все свои ошибки совершил исключительно из лучших побуждений. Благодаря тому, что я общался с мертвецом, мы узнали, где находится Гретхен. На ее поиски отправился Дрю, он попытается вырвать ее из рук Лукаса и Ванкаскана.

Винсент пошатнулся, словно от сильного удара, и оперся руками о стол.

– Вот это новость! – потрясенно воскликнул он. – Наш будущий король покинул город? Пропал?

Гектора замутило. Он проболтался и понял это еще раньше, чем закончил последнюю фразу. Он рассказал брату всю правду, чтобы завоевать его доверие – но не просчитался ли, учитывая лицемерие Винсента?

– Совет использует некромантию? – театрально воскликнул Винсент. – Лев и Крыса стоят за похищением Гретхен? От народа скрывают местонахождение Волка? Какой позор! Нет, это слишком!

– Не горячись, Винсент, умоляю тебя!

– Ты умоляешь меня? – закричал брат, быстро приближаясь к Гектору. Его спектакль, в котором он играл роль возмущенного горожанина, был окончен. Теперь Винсент вновь стал самим собой – жестким, сосредоточенным, эгоистичным. Горячая слюна обожгла щеку Гектора. – Ты обесчещен! Бесхребетный слизняк, пародия на Верлорда! Дрю, Гретхен, Лукас, действия Совета – это же настоящее преступление, Гектор! Представляешь, какой хаос начнется в Хайклиффе, во всем Вестланде, когда обо всем этом станет известно? Это мятеж, заговор! Люди отшатнутся от старого дурака Бергана, претендующего на то, чтобы выступать от имени Волка. Лорд-протектор! Этот дряхлый Медведь не способен защитить даже горстку своих верноподданных дружков, которые изображают из себя королевскую свиту!

– Прошу тебя, – воскликнул Гектор. – Ты должен понять, против чего мы сражаемся. За всем этим стоят Львы. Ты знаешь, что это за монстры – они приговорили к смерти нашего отца. Берган не мог удержать Дрю, когда тот твердо решил отправиться на выручку Гретхен. Она для нас с тобой как сестра. Хоть это ты можешь понять?

Винсент схватил Гектора, припечатал его спиной к стене и спокойно сказал:

– Я могу все это понять и простить, Гектор. – Он улыбнулся, ласково глядя на брата. Гектор быстро-быстро закивал. По его щекам текли слезы.

– Откажись от своих прав на трон, – тихо произнес Винсент.

Челюсть Гектора отвисла, глаза его расширились.

– Но…

– Никаких «но». Откажись от трона, и эта информация останется между нами.

Гектор посмотрел за спину брата на его головорезов.

– А эти двое?

– Они члены Гвардии Кабана, – ответил Винсент, заботливо стряхивая пылинку с плеча Гектора. – Честные, преданные. Я ручаюсь за их молчание.

В этом Гектор сильно сомневался, но возразить ему было нечего. Он еще раз проклял себя за то, что рассказал Винсенту о том, что происходит в Совете Волка.

– Дай мне немного времени, Винсент, чтобы я мог отказаться от трона, не ударив при этом лицом в грязь.

– У тебя нет времени на это. Скажи спасибо, что я еще не вышел на улицу, чтобы прямо сейчас рассказать людям всю правду о том, что происходит. Нет, времени больше нет ни у тебя, ни у меня. Я ожидаю, что ты отречешься немедленно и тем самым купишь мое молчание.

– Я готов отречься, Винсент, но, прошу тебя, дай мне месяц или около того, чтобы я смог привести в порядок свои дела.

– Даю тебе неделю. Потом я заговорю. И пусть тогда люди сами решат, достойны ли ты и твои дружки управлять ими. Семь дней и семь ночей, Гектор. А потом… Конец снам.

Винсент улыбнулся, его улыбка была жестокой и самодовольной. Гектор стоял не дыша, желая, чтобы его брат поскорее ушел. Но Винсент продолжал стоять, загораживая Гектору дорогу.

Неожиданный стук в дверь заставил их обоих повернуть головы.

– Гектор, я должен поговорить с тобой о дурных предзнаменованиях. Мои матросы – ужасно суеверный народец!

– Входите! – крикнул Гектор. Винсент презрительно усмехнулся, увидев входящего графа Вегу.

– Несколько мудрых слов магистра успокоят их… – Адмирал замолчал, быстро окинул взглядом всех четверых людей в холле, почувствовал опасность. Инстинктивно схватился рукой за рукоять своей шпаги. Винсент тут же отступил назад. Вега пристально взглянул на Ринглина.

– Все в порядке, Гектор?

– Ринглин. Айбел, – представил своих охранников Винсент. – Заходите, выпьем, закусим, повеселимся. – Он указал рукой в сторону кухни. – Поднимем тост за меня, будущего барона Редмайра!

Охранники двинулись следом за Винсентом. Низенький потирал на ходу свои ладони, высокий покосился на Вегу, проходя мимо адмирала. Гектор сполз по стене на пол, собачка вспрыгнула ему на колени – она была действительно преданным другом.

– Что здесь происходит? – спросил Вега, присаживаясь на корточки рядом с юным магистром.

– О, Бренн всемогущий, – прошептал Гектор. – Что я наделал, Вега?

Глава 3

Незаживающая рана

– Значит, это Хаггард? – спросил Дрю, глядя на виднеющиеся вдали за лугами Лонграйдингса городские стены. Солнце заканчивало свой ежедневный небесный путь и уже садилось на западе. Уитли прищурилась, стараясь увидеть город. Дрю от природы обладал очень острым зрением, которое еще больше развил благодаря полученным от Мака Феррана урокам. В своей работе пастух прежде всего полагается на свое умение хорошо видеть землю, животных, горизонт.

– Ты его видишь? – спросила Уитли.

Дрю медленно кивнул.

– Город Барана? – вопросом на вопрос ответил он.

– Наконец-то ты сообразил.

Дрю обернулся в ту сторону, откуда они приехали, ожидая в любой момент увидеть у себя за спиной герцога Бергана. Дрю очень удивлялся тому, что они с Уитли уже отъехали так далеко, но их до сих пор не догнали солдаты, посланные в погоню Советом Волка. Он предполагал, что это произойдет намного раньше, ведь Гектор не собирался скрывать, куда они направились в поисках Гретхен.

Дрю сочувственно взглянул на Уитли. Она сгорбилась в седле Ченсера в полумертвом состоянии. Кожа Уитли была бледной, нездорового землистого оттенка, налитые кровью глаза, которые она старалась держать открытыми, были обведены темно-красными кругами. Жизнь девушки-оборотня поддерживалась только благодаря сверхчеловеческим способностям ее организма к восстановлению, но и при этом рана на шее Уитли воспалялась слишком быстро. Окажись Уитли обыкновенным человеком, она сейчас была бы уже мертва.

Дрю казалось, что с момента нападения мертвого гвардейца прошел целый год, а не какие-то несколько дней. Необходимость ухаживать за Уитли и защищать ее, продолжая одновременно погоню за Гретхен, легла на его плечи тяжелым грузом. Рана Уитли упорно не желала заживать, место укуса загноилось. Дрю мог лишь очищать рану – для того, чтобы залечить ее, у него не было ни лекарств, ни умения.

– Дрю, – сказала Уитли, с трудом глотая воду из поднесенного им бурдюка. – Мы не должны быть здесь. Нам нужно на юг, к мысу Кейп Гала. Именно туда они везут Гретхен.

– Ты не можешь ехать в Кейп Гала. Твоей раной должен заняться знающий целитель. Ты сама сказала, кто может нам помочь: барон Эван.

Несколько дней назад они остановились в Чиптауне, где быстро выяснили, что отряд Лукаса проезжал здесь совсем недавно. Не более двух дней назад. Приблизительно десять человек. Местный целитель осмотрел рану Уитли, но у него не оказалось нужных снадобий.

Он согласился с предположением Уитли – действительно, помочь ей, скорее всего, мог барон Эван из Хаггарда. Это был старый магистр из рода лордов-баранов, который знал о медицине все – или почти все. Во всяком случае, все Верлорды и простые смертные отзывались о нем как о выдающемся целителе, а многие даже считали его волшебником.

– У нас нет времени, – хотела настоять на своем Уитли и пошатнулась в седле. Дрю поддержал ее. – Просто оставь меня прямо здесь. Я уверена, что кто-нибудь найдет меня и отвезет в Хаггард.

– Не спорь, Уитли. Мы едем в Хаггард, город Барана.

Дрю пришпорил свою лошадь и двинулся вперед, ведя за собой Ченсера.

По петляющей вокруг невысоких холмов дороге они добрались до Хаггарда только к концу дня. Дрю было приятно знать, что лорд Хаггарда был старинным другом отца Уитли. Похоже, во всей стране не найдется уголка, где у Бергана не нашлось бы друзей. Чем скорее Эван примется за лечение Уитли, тем лучше – каждая минута промедления увеличивала опасность того, что Гретхен увезут за море в Баст как военный трофей.

Дрю не сомневался, что дождется своего звездного часа и сведет счеты с Лукасом. Но что он станет делать, когда вновь столкнется лицом к лицу со своим сводным братом? Ведь он дал их матери клятву. Принц Лукас болен, и от его болезни нет лекарств. «Впрочем, одно лекарство есть», – мрачно подумал Дрю. Однако, когда придет время, хватит ли у него решимости сделать то, о чем он только что подумал? В этом Дрю уверен не был. Он хотел бы дать молодому Льву шанс исправиться, но опасался, что для этого уже слишком поздно.

Хаггард оказался неуютным, продуваемым насквозь ветрами городом, прилепившимся на склонах приморских скал.

Окруженный невысокими стенами, он был намного меньше Хайклиффа и занимал приблизительно такую же площадь, как Такборо. Бывая в Такборо, отец Дрю довольно часто имел дело с людьми из Хаггарда. От отца Дрю слышал, что они люди честные, откровенные – как, впрочем, большинство обитателей Холодного побережья и Лонграйдингса. Еще они славились своим гостеприимством, поэтому Дрю не удивился, когда навстречу им с Уитли вышли стоявшие у ворот стражники.

– Приветствую вас, – воскликнул Дрю, приблизившись к ним.

Стражников было шестеро, они вышли на дорогу, опустив свои пики. Дрю несколько удивился тому, что на этих солдатах, в отличие от солдат других городов, не было униформы. Для Городских стражей они выглядели слишком неряшливыми и грубыми. Дрю почувствовал, как зашевелились волоски на его шее. Что-то было не так. Только на одежде одного из стражников виднелся герб, и то плохо различимый – краска размазалась по потрепанному нагруднику. Даже в полумраке Дрю догадался, что эти люди были наемниками. Двое стражников прошли мимо Дрю к Ченсеру, который нервно заржал. Дрю повернулся в седле и увидел, как один из стражников ухватил Уитли за бедро и сильно толкнул ее.

– Пожалуйста, не надо, – сказал Дрю. – Она плохо себя чувствует, ей нужна помощь барона Эвана.

– В самом деле? – произнес один из стражников, беря поводья Ченсера. Он был приземистым, коренастым и, пожалуй, единственным из всех, кто был похож на местного уроженца. Его короткая светлая бородка была измазана чем-то красным. «Вино, – подумал Дрю. – Но разве стражник может пить, когда он на дежурстве?»

Дрю старался внешне сохранять спокойствие, хотя внутри чувствовал все большее раздражение.

Ему совершенно не хотелось устраивать у городских ворот разборку, особенно принимая во внимание то, что местный лорд-баран был другом Бергана.

– Сир, – вежливо проговорил Дрю, – моя леди тяжело больна. Мне сказали, что ваш барон может помочь ей.

– Стало быть, вы разведчики из Брекенхольма? – спросил один из стражников, высокий смуглый парень с коротким мечом на одном бедре и свернутой плетью на другом. Он явно был южанином, из заморских стран, – вот уж кого меньше всего можно было ожидать встретить в таком тихом лиссийском городке, как Хаггард.

Дрю нервно улыбнулся, поднес руку к своему плащу:

– Вы узнали зеленую форму Лесной страны, сир?

– Значит, так оно и есть? – вставил светлобородый, державший за спиной Дрю поводья Ченсера. Уитли склонилась набок, почти свалившись с седла. – Эй! Ну-ка, ну-ка, детка, – и стражник хлопнул девушку по бедру своей жирной ладонью.

– Не трогай ее! – прикрикнул Дрю. Южанин потянулся к поводьям лошади, на которой сидел Дрю. Дрю натянул их, не давая стражнику схватиться. Лошадь Дрю попятилась назад, громко цокая копытами по мощенной камнями дороге. Дрю увидел, как Уитли соскользнула с седла в руки бородатого стражника, и услышал, как загоготали его дружки.

Дрю потянулся к своему мечу. Один из стражников заметил это и направил свою пику на Дрю.

– Отпусти ее! – проревел Дрю, не в силах больше сдерживаться. Гнев захлестнул его и пробудил спящего в Дрю Волка. Но Дрю не успел начать трансформацию, как мир вокруг него повернулся. Горизонт стремительно накренился, поскольку лошадь Дрю встала на дыбы и попятилась назад. Дрю вылетел из седла и свалился на землю.

При падении он ударился головой. Дрю мог бы смягчить удар, если бы вовремя успел освободить ноги, но они остались в стременах. Падая, Дрю успел заметить мелькнувшую в воздухе пику, глубоко вонзившуюся в шею его отчаянно заржавшей лошади, а затем мир померк в его глазах.

Очнулся Дрю после того, как ему в лицо выплеснули ведро ледяной воды. Ослепленный, он пополз назад по полу и почти сразу наткнулся обнаженной спиной на холодную каменную стену.

– Просыпайся, парень, – прозвучал низкий голос. Дрю моргнул, стряхнул с лица воду и начал осматриваться.

Над Дрю стоял высокий смуглый охранник, встретившийся ему еще возле городских ворот. В одной руке он держал пустое ведро, в другой – зажженный факел. У бедра охранника Дрю заметил эфес своего собственного меча, Вольфсхеда. Впрочем, голос, который он слышал, принадлежал не этому охраннику, а кому-то другому. За спиной охранника Дрю увидел спускающиеся от потолка до грубого каменного пола металлические прутья – он был в длинной общей тюремной камере. Сама камера напоминала природную пещеру и, возможно, располагалась ниже уровня земли под Хаггардом. Входная дверь – единственная в камере – тоже была забрана металлической решеткой. Помимо факела в руке смуглого охранника, камера освещалась факелами, горевшими вдоль изогнутой стены позади решетки и уходящей вверх винтовой лестницы. Позади Дрю, у стены камеры, виднелись фигуры других заключенных. Все они старались держаться на почтительном расстоянии от парня и его тюремщика.

Рядом с Дрю присел коренастый низкорослый человек с окровавленной тряпкой в руке. Дрю негромко застонал, когда почувствовал, как тряпка отделяет от его черепа разорванную кожу. Человек с тряпкой отрицательно покачал головой, давая Дрю знак не сопротивляться. У незнакомца были густые седые волосы и короткая бородка, подстриженная по местной моде. Под бородкой блеснуло металлическое кольцо, обхватывавшее горло. Смуглый охранник с грохотом швырнул на пол пустое ведро и отступил в сторону – за его спиной обнаружился еще один человек, стоявший в темном дверном проеме.

– Твоя девчонка наверху, – грубым, как наждачная бумага, голосом сказал стоявший в тени человек. – Кто она и что с ней?

Дрю ощутил, как что-то сжимает ему горло, поднес руку и почувствовал под пальцами холодное металлическое кольцо. Оно обхватывало ему шею и было намертво скреплено туго затянутым винтом. «Я не могу трансформироваться, – понял Дрю, – если только не хочу поскорее предстать перед Бренном».

Стоявший в тени человек кивнул смуглому охраннику, и тот без разворота сильно ударил Дрю кулаком в челюсть. Дрю свалился назад, ударился затылком о каменный пол, почувствовал во рту соленый вкус крови. Седобородый человек потянулся, собираясь стереть тряпкой кровь с лица Дрю.

– Оставь его, – приказал стоявший в дверном проеме человек. – Пусть отвечает, и поскорее, пока Джоджо не вырезал ему язык.

Смуглый охранник ухмыльнулся и похлопал по висевшему на его бедре Вольфсхеду. Дрю с усилием поднялся на колени.

– Я буду говорить только с бароном Эваном, – невнятно ответил он разбитым ртом. – Отзови своего пса и отведи меня к лорду.

– Значит, будешь говорить только в присутствии лорда-барана, да? – сказал человек с низким голосом. – Интересно.

Говоривший хмыкнул, лицо его скрывала тень, но, когда он покачал головой, в отблеске огня показались его седые волосы.

Затем он зарычал, грудь его надулась и вытянулась, спина изогнулась, плечи налились мышцами, туго натянувшими накинутый сверху плащ. Скорчившийся рядом с Дрю коренастый человек отвернулся в сторону – за трансформацией наблюдал только Дрю и его грубый охранник. Когда превращение совершилось, Верлорд медленно поднял опущенную на грудь голову, увенчанную завитыми рогами. Громко цокая раздвоенными копытами, Верлорд вошел внутрь камеры.

За свою жизнь Дрю, разумеется, не раз видел баранов и никогда не боялся их, какие бы у них ни были рога. Но барон Эван был не просто человек и не просто баран. Это был Верлорд, и вид его вселял ужас. Оканчивающиеся копытами мускулистые ноги исчезали под распахнутым красным плащом, обнажившаяся грудь была густо покрыта темной косматой шерстью. Чтобы пронести свои рога в камеру, барону пришлось низко наклонить массивную голову, но все же один из рогов задел металлический прут, и тот зазвенел, словно погребальный колокол. Горящий в руке охранника факел осветил голову барона – длинную, заостренную, с метелкой курчавых белых волос над покатым лбом. Зубы барона – длинные, желтые – скрипнули друг о друга, когда Эван шевельнул губами, собираясь заговорить. Страшнее всего были его глаза – грязно-золотистого цвета шары, выступавшие по бокам морды и расщепленные пополам вертикальными черными зрачками.

– Говори! – приказал Верлорд, горой возвышаясь над Дрю. У юного Вервольфа перехватило дыхание. Ему уже доводилось сталкиваться лицом к лицу с такими монстрами, как Леопольд, Ванмортен, Вала, но Баран выглядел чудовищнее их, он казался настоящим демоном. Дрю трудно было подобрать нужные слова, но, не рискуя медлить, он заговорил.

– Уитли. Эта девушка – Уитли, леди из Брекенхольма. Дочь барона Бергана. Она говорила, что вы друзья с Берлордом.

Дрю говорил быстро, почти не думая, опасаясь еще больше разозлить лорда-барана. У него лишь хватило соображения промолчать о том, кто такой он сам. Сидевший рядом с Дрю бородач вскинул глаза при упоминании о Уитли и Бергане, затем перевел взгляд с Дрю на монстра.

– Верледи? Здесь, в Хаггарде? – прогрохотал Баран. – Очень ценная добыча попала в мои руки, не так ли, дорогой Эван? – Монстр наклонился и потрепал скорчившегося бородача по голове. Дрю тоже посмотрел на бородача, постепенно начиная понимать, что к чему.

– Оставь мальчишку, Эван, – добавил громадный Верлорд, направляясь к выходу из камеры. – Для меня он ценности не представляет. Другое дело – девчонка…

Голова Дрю шла кругом. Если седой коротышка, помывший его рану, – Эван, то кто же тогда этот монстр, отдающий приказы лорду Хаггарда? Рогатый оборотень вышел из камеры и погладил длинную белую бородку, выросшую у него под подбородком.

– Леди Уитли, – рассмеялся он, и его смех раскатился под сводами тюрьмы словно груда камней. – Я присутствовал при ее рождении, это было еще до того, как Берган вышвырнул меня из Брекенхольма. Интересно будет заново познакомиться с ней. – Он взглянул на скорчившегося Эвана. – Ступай со мной, Овца! Оставь этого ничтожного мальчишку. Ко мне в руки попало сокровище, которое требует твоего присутствия наверху.

Эван поднялся и вслед за Верлордом вышел из камеры. Последним ушел охранник, но перед этим он низко наклонился к Дрю и строго сказал ему:

– Я буду следить за тобой, парень. Никаких глупостей, или, как уже было сказано, я вырежу тебе твой поганый язык, понял?

Охранник закрыл за собой дверь камеры, повернул в замке тяжелый ключ и ушел вверх по лестнице вслед за Верлордом и Эваном. Дрю с трудом поднялся на ноги и, набравшись смелости, крикнул вслед уходящим:

– Если это барон Эван, – он указал рукой на коротенького бородатого человека, – то что за дьявол ты сам?

Верлорд остановился, обернулся, окинул Дрю своим демоническим взглядом, наклонил вперед свои огромные загнутые рога и шаркнул ими по стене – звук был такой, словно провели ножом по камню.

– Я граф Кесслар, мальчик, – ответил Верлорд. – Козел из Хаггарда, поставщик крови, мяса и костей и правомочный лорд всего Лонграйдингса. – Он улыбнулся, обнажив свой сломанный желтоватый зуб, и Дрю вновь охватил ужас. Козел моргнул ему своим жутким мутно-золотистым глазом и добавил: – И по совместительству – дьявол.

Глава 4

Козлы и Бараны

Не много на свете было мест таких же гнусных, как пещера под Хаггардом. Много веков назад лорды-бараны хранили в этих пещерах свою приобретенную нечестным путем добычу. Верлорды Хаггарда не всегда были мирными, и в прежние, более жестокие, времена грабили на море встретившиеся им суда и совершали набеги на своих соседей. В Старую эпоху считалось обычным делом, когда Верлорды воевали друг с другом. С наступлением Новой эры отношения между лордами-оборотнями Лиссии стали более цивилизованными, и лишь немногие Верлорды остались приверженцами прежнего, жестокого, образа жизни. Тогда пещеры Хаггарда превратили в хранилища для зерна. Тюремные решетки появились в пещерах совсем недавно, уже при нынешнем правителе.

Кесслар был самоуверенным Зверем. Он не стал утруждать себя тем, чтобы держать в тюрьме охрану, и вместо этого бросил своих узников на произвол судьбы. Сдвинуть с места массивные, намертво запертые двери было невозможно, а чтобы открыть их, был необходим ключ. Из сотни заключенных, находившихся в пещере, приблизительно семьдесят человек были местными жителями – рыбаками, фермерами и лавочниками.

Остальные тридцать – это все, что осталось от прежней регулярной армии Хаггарда. Среди них находились и трое уцелевших лордов-оборотней. Они очень хорошо отнеслись к Дрю, когда узнали о том, кто он такой.

Лорд Дорн тихо сидел рядом с переговаривающимися шепотом Дрю и бароном Эваном. Дорн, сын герцога Бранда, лорда-быка из Калико, был таким же массивным и широкоплечим, как его отец. Глядя на него, трудно было поверить, что они с Дрю ровесники. Юного Быка прислали в Хаггард учиться у Эвана. В свою очередь сын Эвана, Эбен, отправился к Бранду и стал его личным телохранителем. Этот обмен был выгоден для обоих Верлордов, и каждый из них относился к сыну другого Верлорда как к своему собственному.

– Слава Бренну, что здесь нет Эбена и он не видит всего этого, – сказал Эван, глядя вверх, на потолок камеры. – Я давно должен был засыпать эту проклятую пещеру. Мне искренне жаль, что вас занесло в мой чертов город, Дрю. Если бы вам не пришлось завернуть сюда, вы сейчас, вероятно, были бы уже в Кейп Гала.

– И в таком случае я имел бы на руках труп Уитли. Но мы здесь, поэтому вы можете вылечить ее. Действительно, мы столкнулись здесь с некоторыми… затруднениями, но моя подруга останется жива благодаря вам, милорд.

Эван отмахнулся от похвалы Дрю:

– Не нужно меня благодарить.

– Значит, вы магистр? – спросил Дрю. – Мой друг Гектор, сын барона Хата, тоже магистр и талантливый целитель.

– Да, я в некотором роде магистр, хотя давно свернул на другой путь. Я не из тех, кто любит просиживать все дни в библиотеке за грудой книг. Мне всегда хотелось посмотреть мир. Я бросил заниматься наукой и пустился в приключения. Единственное, в чем я остался силен, – это лечение травами. Я принимал участие во многих походах вашего отца, исколесил вместе с ним всю Лиссию. Доводилось мне и мечом поработать, хотя по большей части занимался во время этих путешествий более мирным делом. Изучал приемы целительства, где бы ни бывал, записывал их. К тому времени, когда я вернулся в Хаггард, за мной уже прочно закрепилась репутация великого целителя. От нее мне уже никуда не деться, независимо от того, скольких людей я отравил!

Дрю очень понравился лорд-баран. Волк очень скоро открыл Эвану, кто он такой. Дрю отлично разбирался в людях, и Баран не разочаровал его. Волк с радостью узнал, что благодаря снадобьям Эвана здоровье Уитли пошло на поправку, и спустя короткое время она вновь будет на ногах.

– Еще раз примите мою огромную благодарность за Уитли, – от всего сердца сказал Дрю.

– Могу лишь частично принять вашу благодарность, Дрю. Думаю, она поправляется так быстро благодаря сочетанию моих лекарств с врожденными способностями ее организма к самоисцелению. Как, вы сказали, она получила эту рану?

– Я этого еще не рассказывал, – ответил Дрю, вздрогнув от нахлынувших воспоминаний. Эван наклонился ближе и весь обратился в слух.

– На дороге Тальстафф Роуд на нас напал человек. Я знаю, это прозвучит дико, но это был… мертвец.

Эван, казалось, вовсе не удивился, он слушал, задумчиво качая головой и поглаживая свою бородку.

– Я легко распознаю следы некромантии, – сказал он. – Вот и в ране, которую получила Уитли, было нечто неестественное и нечистое. Я надеюсь, что долговременных последствий после этого укуса не останется. Сейчас никаких опасений на этот счет нет, но нужно соблюдать большую осторожность, когда имеешь дело с черной магией.

Дрю кивнул. Ему хотелось рассказать кое-что о Гекторе, однако он подумал, что лучше этого не делать. Его друг сильно пострадал от своих сеансов общения с мертвыми, но, хотя Эван, казалось, очень много знал о черной магии, Дрю не считал себя вправе обсуждать с лордом-бараном личные дела Гектора. Вместо этого он решил вернуться к вопросу об Уитли.

– Она может говорить? – спросил Дрю.

– Говорить? Она не перестает задавать вопросы. Я рассказал ей обо всем, что случилось с вами, и о Кессларе она тоже знает. Сейчас ей нужен отдых, больше ничего. А утром с ней собирается поговорить Кесслар.

Дрю мысленно взмолился о том, чтобы лорд-козел отнесся к Уитли с должным уважением, однако продолжал опасаться худшего.

– Что он собирается делать с нами? – озабоченно спросил Дрю.

– Прошлой ночью начали готовить к отплытию «Баньши», судно Кесслара, – Эван махнул рукой в направлении тянувшегося за решетками туннеля. – Вас отведут в гавань, а затем повезут Бренн знает куда. Меня Кесслар тоже берет, в качестве своего персонального медика. Вас погрузят на борт вместе с остальными. У Кесслара могут быть особые планы относительно Дорна…

Юный Бык бесстрастно взглянул на них своими большими карими глазами.

– Что это за «особые планы»? – спросил Дрю.

– Кесслар – работорговец, Дрю. Он ловит людей по всей Лиссии, а затем увозит их за море. Никто не знает, с кем он ведет торговлю, хотя некоторые говорят, что это лорды-кошки из Баста. Однако Кесслар не раз упоминал об арене, которая называется Печь, и заранее восхищался тем, какой замечательный спектакль покажет его дружкам Дорн.

– Арена?

– Он хочет вывести меня на бой как гладиатора, – негромко сказал Дорн. Дрю поразился, услышав его мягкий бархатный голос. – Хорошо, я устрою ему спектакль. В ту же минуту, когда с меня снимут этот ошейник, он узнает, какие у меня рога.

В этом Дрю не сомневался – даже в своем человеческом обличье лорд-бык выглядел настоящим атлетом: высокий, мускулистый, смертоносный.

– Разумеется, – произнес Дорн, – если бы Кесслар узнал, кто вы такой на самом деле, он отправил бы вас на своем личном судне в сопровождении двадцати лучших охранников. Трудно даже вообразить, какую ценность вы представляете для торговца живым товаром. Помалкивайте о себе, Дрю.

Если Кесслар имел обыкновение устраивать «спектакли» с участием Верлордов, Дорн прав. Представить только, какую цену заломил бы Кесслар за последнего из Волков и правомочного короля Вестланда!

– Если Кесслар такой подлый человек, почему вы дали ему войти в город?

– Хаггард был тихим местечком, совсем не похожим на прежний великолепный город. Мои охранники у ворот в основном занимались тем, что считали телеги с зерном, которые въезжают и выезжают из города. В Хаггарде давно не слышали о более серьезных преступлениях, чем карманная кража. Мне и в голову не приходило, что Кесслар намеревается украсть моих людей.

Эван опустил голову на грудь и замолчал. Рассказ за него продолжил Дорн.

– В Хаггарде было введено двойное правление, Дрю. Козлы и Бараны правили совместно – родственная кровь, как-никак. Кесслар старше барона Эвана примерно лет на двадцать. Когда Эван получил свой титул, он стал младшим правителем Хаггарда. А главным был Кесслар. Впрочем, одного Хаггарда Козлу было мало. Его аппетиты простирались намного дальше – ему хотелось владеть Хайклиффом, Брекенхольмом, даже Айсгарденом на морозном севере. И в каждом городе, куда приезжал Кесслар, он оставлял о себе недобрую память.

Дальше, сохраняя спокойствие, историю закончил Эван.

– Богатство для Кесслара – это все. Богатство дает власть и силу. Он подкупил и обманул многих Верлордов по всей Лиссии и всегда успевал уйти от ответа за свои преступления. Хаггард для него всего лишь эпизод. Он ободрал город как липку и теперь намерен двинуться дальше.

– Но как он вошел в город? Почему вы не знали о его приближении?

– Зато он знал о существовании этой пещеры и знал, как в нее попасть под землей из залива Хаггард.

– Они явились ночью, – сказал Дорн. – Прокрались по туннелям и поднялись в замок. Гарнизон не был готов к вторжению, да и чем они могли ответить? – Бык повернул голову к Эвану, заглянул ему в глаза. – Вам не за что проклинать себя, дядя.

Дрю посмотрел вокруг. Те узники, которые не спали, с печальным и озабоченным видом наблюдали за разговором Верлордов. Эти люди были сломлены, их гордость и саму жизнь растоптал ворвавшийся в их дома Козел.

– Никому из вас не должно быть стыдно за себя! – сказал Дрю достаточно громко, чтобы его голос услышали все бодрствующие, но достаточно тихо, чтобы эти слова не долетели до охранников там, наверху, над лестницей. – Эти мерзавцы, которые захватили ваш город, – если бы они не напали исподтишка, а столкнулись с людьми из Хаггарда лицом к лицу, то наверняка получили бы взбучку, которую запомнили бы до конца своей жизни. Если бы, разумеется, осталось кому о ней вспоминать.

Дрю заметил, как узники начали вставать со своих мест, поднимать головы, хлопать друг друга по спине. Жены обнимали своих мужей за плечи с любовью и желанием поддержать их. Жители Хаггарда обнимались, а у Дрю закипала в жилах кровь, когда он думал об этих несчастных, погребенных в темной пещере под своим собственным городом, обреченных на то, чтобы быть увезенными отсюда за тридевять земель. Дрю встал, выпрямился и по очереди уважительно кивнул каждому из своих сокамерников.

– Он тоже умел так делать, – прошептал Эван.

– Кто?

– Вергар. Он умел вдохновлять людей. Вы хороший человек, Дрю. Хотел бы я встретиться с вами при более счастливых обстоятельствах.

– Я ничуть не похож на Вергара, – сказал Дрю, неожиданно вспомнив о том, кто он на самом деле. Да, он мог, поговорив с узниками, вернуть им чувство собственного достоинства, но кто он такой? Дрю по-прежнему чувствовал себя сельским пареньком с Холодного побережья. При этой мысли вся его бравада испарилась.

– Вы никогда не встречались с ним, это совершенно очевидно, – улыбнулся Эван. – Да, он был крупнее вас, и голос у него был грубее, но он всегда умел воодушевить людей своими словами. Вы обладаете тем же даром.

– Для меня это как проклятие, милорд. Я никого не просил, чтобы родиться сыном Вергара.

– Ну разве кто-нибудь в Лиссии выбирает себе родителей? – рассмеялся Эван. – Вы тот, кто вы есть, Дрю, и от этого никуда вам не деться. Вы должны гордиться своими родителями, молодой человек.

«Ах, если бы вы знали, что я думаю по поводу своего происхождения, барон Эван», – подумал Дрю, вновь опускаясь на холодный пол. Ему хотелось бежать от такого наследия. Бежать и никогда не возвращаться назад.

Глава 5

Ключ

В свое время замок Хаггард был роскошной резиденцией местного лорда, центром всего великого и славного Лонграйдингса. Богатые купцы и знатные люди съезжались сюда пировать и искать своего счастья. В порт Хаггарда заходили корабли со всех уголков Лиссии. Сравнительно недавно новой столицей стал город лорда-коня из Кейп Гала, но многие по-прежнему считали Хаггард сердцем Лонграйдингса, бьющимся на скалах над расстилающимися внизу лугами. Однако жизнь в замке стала совсем иной.

Теперь «придворные» графа Кесслара спали где попало, пол в тронном зале был замусорен, возле мраморных колонн валялись пьяные в обнимку со своими флягами, с помощью которых они нещадно опустошали богатые винные погреба замка. У трона тоже виднелась фигура человека, спавшего, завернувшись в шкуру, – у его ног привалился старый мастиф, положив свою грязную морду на лапы.

Уитли тихо подобралась к каменным ступеням трона, переступая через тела спящих охранников. Их она насчитала около двадцати – все страшные на вид и вооруженные до зубов. Подобных головорезов она встречала и раньше, они шатались по Брекенхольму, толкались в тавернах, дрались на улицах, а потом нанимались кем-нибудь на отъезжающие из города купеческие обозы.

Люди Кесслара недооценили Уитли. Лежащая в постели, поправляющаяся усилиями барона Эвана от полученной раны, она представлялась им последним человеком, который мог бы пробраться в замок посреди ночи. В Хаггард ее привезли умирающей, а внимание Кесслара она привлекла лишь после того, как он понял, какую ценность представляет собой эта девушка. Дочь герцога Бергана, она оказалась действительно богатой добычей для лорда-козла.

Первым, что увидела Уитли, придя в сознание, было доброе лицо старого Эвана. Он быстро объяснил, в каком затруднительном положении она оказалась, где заточен Дрю и у кого находится ключ от дверей тюрьмы. Все это, как сказал Эван, было несущественно – Уитли была еще слишком слаба, чтобы вставать с постели и строить планы по освобождению своего друга. Пока что ей нужно было отсыпаться, а когда она наберется сил, можно будет вместе подумать о том, как быть дальше.

Уитли такое положение дел не устраивало.

Люди лорда-козла до самого утра пили и веселились. Когда их голоса стихли, Уитли прождала еще целый час, после чего выбралась из постели, босая, в одной ночной рубашке. Приставленный к ее двери охранник давно ушел пить со своими дружками. И то сказать, что делать охраннику возле двери, за которой в постели валяется больная девчонка?

Пологая лестница привела ее прямо в тронный зал, где маленькая армия наемников Кесслара завалилась спать после ночного кутежа. По словам Эвана, это была их последняя ночь в Хаггарде, назавтра лорд-козел собирался поднять паруса и увезти с собой своих пленников. Уитли разведала лестницу, которая вела вниз, в пещеру под замком, но не спешила отправиться по ней. Дрю придется еще немного подождать. Вначале она должна посетить другое место.

Уитли была еще очень нездорова, ее тело ослабло, борясь с раной, полученной от укуса мертвого гвардейца. Последнюю неделю девушка провела словно в тумане, то приходя в себя, то вновь теряя сознание. К концу недели лекарства, которые давал ей барон Эван, постепенно вывели Уитли из этого состояния, и она начала выздоравливать. Внутри своего тела Уитли продолжала ощущать холодок, ее неотвязно преследовали воспоминания о прикосновении зубов мертвеца к ее шее.

И вот сейчас Уитли осторожно, как учил ее мастер Хоган, кралась по тронному залу. Она была метрах в пяти от ступеней трона, когда заметила, как пошевелился мастиф. Собака низко зарычала, словно гналась за кем-то во сне. Услышав это рычание, лежащий неподалеку охранник повернулся, а глаза Уитли расширились от страха. Дорогу к трону перегораживал еще один спящий – Уитли осторожно перешагнула через него, тихо касаясь босыми ногами каменных плит пола. Собака вновь зарычала. Шкура зашевелилась, из-под нее высунулась смуглая рука и сонно ухватила мастифа за пасть – собака сразу же смолкла. В этот миг Уитли заметила на бедре капитана то, что искала, – кольцо с ключами. Рука потянулась назад, и Уитли облегченно вздохнула.

Джоджо, так барон Эван называл этого капитана. Он был родом с далекого острова в южных морях и, как предупреждал лорд-баран, отличался бешеным темпераментом. Головорезы Кесслара явились сюда два месяца назад. Первое, что сделал Джоджо, – до полусмерти избил дворецкого за то, что тот просто не поспешил исполнять приказания Кесслара. Джоджо был невероятно жестоким человеком и командиром наемников. Кесслар ночевал в спальне лорда, а Джоджо спал со своими бандитами. Он и был таким же бандитом и убийцей, как они сами.

Убедившись в том, что Джоджо и его мастиф спят, Уитли готовилась к следующему шагу. Она плохо себя чувствовала, ее кожа была холодной и покрылась липким потом. Ночная рубашка прилипала к телу, сковывая движения, – это тревожило девушку. Лихорадка по-прежнему не отпускала ее. Уитли сделала над собой усилие, чтобы сосредоточиться на следующей цели – Джоджо и кольце с ключами. Она старалась не думать сейчас о том, что будет делать Дрю и как ей передать ему ключ. Что делать, пусть решает сам Дрю – он всегда действует импульсивно, полагаясь на свои инстинкты. На волчьи инстинкты.

Окруженная спящими бандитами, Уитли прикрыла глаза, призывая на помощь сидящего внутри нее Медведя. Ее чувства начали обостряться, прежде всего зрение и слух. Уитли мысленно приказала себе остановить дальнейшую трансформацию – ей нужно было контролировать себя и сохранять энергию.

Когда девушка подошла ближе к ступеням трона, мастиф неожиданно открыл глаза. Собака не чувствовала больше привычного запаха человека и ощутила присутствие Медведя. Уитли замерла и уставилась на мастифа. Он собирается залаять? Девушка прищурилась и не мигая смотрела на собаку сверху вниз, показывая ей обнажившиеся зубы. Уитли знала, что таким способом Медведь способен утихомирить и более могучего зверя, чем этот пес.

Мастиф опустил морду на лапы и только тихонько заскулил. Собака так и оставалась лежать, прижавшись брюхом к полу, пока Уитли подходила к Джоджо и тянулась за его ключами.

Дрю вздрогнул, заметив появившуюся со стороны винтовой лестницы тень. Другие узники тоже заметили ее, в их глазах появился страх. Если это Джоджо, хорошего ждать не приходится. А Дрю подумал про себя: «Пусть войдет. Я и без клыков сумею показать ему, с кем он имеет дело». Он низко пригнулся.

Со стороны лестницы показалась тоненькая фигурка, она быстро пробиралась вперед, ведя рукой по прутьям решетки, пока не наткнулась на входную дверь. Дрю услышал, как звенят ключи – похоже, что пришедший перебирал их один за другим, отыскивая нужный. Дрю заметил босые ноги незнакомца, а затем, когда свет горящего на лестнице факела упал на бледное лицо, узнал его наконец.

– Уитли?

Девушка подняла лицо от связки ключей. Да, это была Уитли – босая, в одной ночной рубашке.

– Дрю! – радостно ахнула Уитли. – Погоди минутку…

Уитли вновь принялась перебирать ключи, а Дрю тем временем бросился к двери. Спавшие узники начали просыпаться, разбуженные негромким разговором друзей.

– Где ты взяла эти ключи? – спросил Дрю, напряженно глядя в сторону лестницы и молясь о том, чтобы оттуда никто не появился. Риск, на который отважилась Уитли, был в самом деле смертельным.

– У Джоджо.

– У Джоджо? – переспросил Эван. – Но позвольте спросить, как вам это удалось, миледи?

– Справилась, – уклончиво ответила она, и в эту секунду ключ громко повернулся в замке. Уитли распахнула дверь и бросилась в объятия юного Вервольфа. Она дрожала, ее организм все еще продолжал бороться с лихорадкой.

– Слава Бренну, ты цела, Уитли, – сказал Дрю, крепче прижимая к себе девушку.

Он провел пальцами по своему ошейнику, нащупал то место, где он закреплялся винтом.

– Надеюсь, мы сумеем снять эту штуковину?

– Кузнецы в городе, конечно, найдутся, только сейчас, по-моему, не самое подходящее время звать их, – грустно улыбнулся Эван.

Дорн поднялся и, возвышаясь над Дрю словно башня, протянул свою руку.

– Дорн из Дайрвуда, – торжественно произнес он. – Вы окажете мне честь, если позволите сражаться на вашей стороне.

– Это будет большой честью и для меня, Дорн, – ответил Дрю, чувствуя в своей крови прилив адреналина.

– Что вы собираетесь предпринять? – спросил Бык, когда они вышли из камеры.

– От трансформации нам придется отказаться, – сказал Дрю, – иначе мы лишимся голов.

– Сражаться, – пробормотал Эван, словно копаясь в дальних уголках своей памяти. – Давненько же я не участвовал в бою.

– Козел разорил Хаггард, – произнес Дрю, напоминая Эвану о том, чего тот лишился. – Ваши враги там, наверху.

И добавил, обращаясь уже ко всем узникам:

– У каждого из вас здесь семья, дети, родители. Ваша жизнь. Ваш город. Все это вновь может стать вашим.

Узники – и мужчины, и женщины – пришли в движение. К ним возвращались надежда и вера. Не все они были готовы идти – одни были ранены, другие слишком запуганы, но тем не менее Дрю насчитал около пятидесяти человек, которые были готовы сражаться.

– Отвоюем наш город, – сказал Эван. – Вернем Хаггард себе!

Готовые к бою люди собрались вокруг Эвана. Они кланялись ему, повторяли его имя, шептали обращенные к Бренну молитвы.

– Каков план? – спросил у Дрю лорд-баран.

Юный Вервольф взял Уитли за руку:

– Держись рядом со мной, Уитли, – а затем обратился к остальным: – Расскажите мне все, что вам известно об этом замке, и поскорее. Дело предстоит опасное, но мы можем победить Козла. Теперь наша очередь преподнести ему сюрприз.

Эван и Дорн согласно кивнули, и маленькая, но решительно настроенная группа собралась с наружной стороны двери камеры, разрабатывая план своей атаки.

Глава 6

Битва при Хаггарде

Они ворвались в тронный зал без предупреждения, без боевых криков. Они надвигались словно прибой с единственной целью – убивать. Лежавший ближе всех к входу охранник был мгновенно задушен, за ним пришла очередь следующего. Мечи и ножи убитых нападавшие забирали себе. Только пятый бандит успел крикнуть перед смертью, его крик разбудил восьмерых остававшихся в живых наемников, и они вскочили, хватаясь за оружие.

Джоджо тоже проснулся и побежал вниз по ступеням трона. Старый мастиф поднял голову и запоздало залаял. Джоджо яростно пнул собаку, и мастиф покатился по полу. Джоджо увидел, как его люди мечутся по залу, а за ними гоняются хаггардские фермеры и рыбаки.

Командир наемников схватился за пояс, обнаружил, что кольцо с ключами пропало, выругался и выхватил из ножен недавно присвоенный у брекенхольмского следопыта меч. Это был славный меч, и у Джоджо давно чесались руки попробовать его в настоящем деле.

Какой-то человек из Хаггарда ударил одного из солдат по спине стулом. От удара стул развалился пополам, а солдат скорчился на полу, прикрывая руками голову. Нападавший собирался добить солдата, но не успел – меч вонзился ему в спину и прошел насквозь. Человек умер раньше, чем его тело успело соскользнуть с клинка на пол.

– Отлично, Пурни! – крикнул Джоджо нанесшему этот удар солдату и осмотрелся вокруг. Сбежавших заключенных было меньше, чем ему показалось вначале. Его солдаты – хорошо обученные и вооруженные – оказались лицом к лицу с жалкой кучкой изморенных голодных мужиков. Что же они дрожат от страха, идиоты, вместо того чтобы складывать штабелями к трону головы этой деревенщины?

Джоджо заметил, как пятеро заключенных исчезают на широкой лестнице в дальнем конце зала, ведущей наверх, к спальне его господина. Одним из них был Эван, другим – тот мальчишка-следопыт из Брекенхольма, и еще девушка в белой ночной рубашке. Дочь Берлорда? Джоджо ухмыльнулся, схватил пробегавшего мимо Пурни за шею и притянул к себе.

– Брось клич. Против нас горсточка жалкой деревенщины, больше ничего. Вы столкнулись не с армией, это просто подвальные крысы. Убейте их всех.

Он отпустил Пурни, и тот сразу же выпятил грудь, почувствовав уверенность в себе.

– Я наделаю фарш из этих баранов.

Дрю и Уитли вбежали на второй этаж чуть раньше барона Эвана и его людей. Дрю точно знал, куда им идти, – старый Баран успел рассказать ему о том, где расположена спальня Козла.

Нужно было торопиться, вот-вот Кесслара потревожат крики. Дрю подбежал к массивной двойной двери, повернул ручки и распахнул створки.

Надежды застать Козла врасплох не оправдались. Сквозь открытую балконную дверь пробивались первые солнечные лучи, тяжело хлопали на холодном утреннем ветру плотные шторы. Комната была пуста. Уитли влетела в комнату вслед за Дрю и сразу прислонилась к спинке кровати, с трудом переводя дыхание. Болезнь, пережитое нервное напряжение и частичная трансформация в тронном зале, поиски Дрю – все это отняло у нее последние силы.

– Должно быть, он внизу, со своими людьми, – сказал Дрю, проклиная свое невезение.

– Или просто сбежал, – добавила Уитли, неуверенными шагами направляясь к балкону.

– Стой! – крикнул Дрю, но было уже поздно.

Кесслар стрелой вылетел из-за штор, схватил Уитли за шею и поволок ее на балкон. Дрю рванулся следом, но лорд-козел сильнее сжал горло Уитли и приказал кивком головы, чтобы юноша отступил назад. Затем Кесслар заглянул через невысокую каменную стенку балкона вниз, во двор, куда к этому времени успела переместиться битва при Хаггарде. В резком утреннем свете лицо Козла казалось еще более грубым и отвратительным, как и его довольный смешок. Кесслара нимало не волновали происходившие внизу события – он просто наслаждался этим зрелищем.

– Отпусти ее, – стараясь говорить как можно спокойнее, сказал Дрю.

Сутулые плечи и горбатая спина делали фигуру лорда-козла нескладной, почти карикатурной.

Длинные белые волосы были откинуты назад, их кончики завивались вокруг шеи. Заостренная белая бородка, подстриженная так же, как у Эвана, еще больше удлиняла и без того вытянутое лицо, под глазами отвисли мешки. Сами глаза смотрели на Дрю дико и злобно и при этом косили – трудно было понять, куда в самом деле был направлен взгляд Козла.

– Твоя была задумка, парень? Весьма изобретательно.

Кесслар вытянул вперед правую руку, тряхнул Уитли за шею, словно тряпичную куклу. Она отчаянно смотрела на Дрю расширившимися глазами. Уитли выглядела очень нездоровой, испуганной, с яркими царапинами на бледном как мел лице.

– Простите, что сыграл не по вашему сценарию, – сказал лорд-козел, театрально взмахнув свободной рукой в сторону двора. – Но я не мог оставаться лежать в кровати, когда ваша банда затеяла беспорядки в городе. Моем городе. А у меня есть склонность к импровизациям – таким, например.

Он потащил Уитли к краю балкона.

– Нет! – крикнул Дрю, и в эту секунду рядом с ним появился Эван со своими людьми.

– А, Эван! Наконец-то вспомнил, что и у тебя есть хребет?

– Отпусти ее! – вскрикнул лорд-баран.

– Смеешь приказывать мне? Лучше взгляни во двор, кузен. Твоя армия голодранцев испустила дух.

Эван осторожно прошел на балкон, стараясь ни на секунду не упускать Кесслара из вида. Дрю тоже передвинулся, чтобы взглянуть через плечо лорда-барана. Кесслар не солгал.

Небо на востоке заалело, разливая над Хаггардом утренний солнечный свет. Внизу, во дворе, лежало несколько мертвых заключенных, а солдаты Кесслара были теперь вооружены и защищены доспехами. Около дюжины заключенных сбилось в кучку, пытаясь обороняться захваченным в бою оружием.

Они с отчаянием смотрели на стоявшего на балконе Эвана, а тем временем во дворе показались новые солдаты Козла, смыкая вокруг заключенных свои ряды.

– И ты собираешься вот так просто стоять и смотреть, как их разрубят на куски, Эван? – спросил Кесслар. – Ты же можешь положить этому конец. Я и сам предпочел бы сохранить живым хотя бы часть своего товара, но если потребуется преподать тебе урок…

– Нет! – сказал Эван. – Пожалуйста, не надо.

Кесслар ухмыльнулся, вновь обнажив свой треснувший желтый зуб. Бой внизу прервался – все смотрели на балкон. Еще несколько секунд, и восставшие капитулируют. Дрю положил руку на плечо барона, сочувственно сжал его.

– Это была славная битва, правда? – сказал Эван, прежде чем повернуться к Кесслару. Дрю вновь посмотрел на город, за стены.

– Кесслар, – начал барон, – прими мои…

– Постойте! – воскликнул Дрю и сильно вцепился в Эвана. – Смотрите!

Эван взглянул вслед за Дрю поверх крыш. Около тридцати человек подъезжали к городу по мощенной камнями дороге. На них, вне всякого сомнения, были зеленые плащи – лучшие шесть ветвей армии Брекенхольма. Впереди скакал лорд Броган, вслед за ним – капитан Харкер.

Кесслар от удивления выкатил глаза, хотя потрясен был не только он один.

– Броган! – закричала Уитли.

Гвардейцы из Брекенхольма приближались. Кесслар обхватил Уитли руками, выставил ее перед собой. Стоявший у ворот замка капитан крикнул, предупреждая столпившихся во внутреннем дворе солдат, но те были в растерянности и не знали, что им предпринять.

Гром подков прокатился по улицам, повергая в панику людей лорда-козла.

– Как быстро меняется ситуация, Кесслар, – сказал Дрю. – Отпусти ее.

– Убейте их! – крикнул Кесслар своим людям внизу.

Гвардейцы Брогана ворвались во двор и с ходу оценили обстановку. Тела зарубленных горожан лежали в грязи, а над ними стояли головорезы лорда-козла, с их мечей и пик еще стекала кровь. Броган заметил свою сестру – ее держал в своих руках граф Кесслар. Прежде чем Берлорд успел отдать команду, со стен замка на гвардейцев обрушилась дюжина стрел: стоявший у ворот капитан не сидел сложа руки и отдал приказ своим лучникам. Строй гвардейцев из Брекенхольма рассыпался, солдаты в зеленых плащах разъехались в разные стороны, ища укрытия от стрел. Теперь в бою принимали участие сразу три стороны, отчего город Хаггард стал выглядеть слегка переполненным людьми и довольно шумным.

– Кесслар, – повторил Дрю. – Отпусти ее.

– Кто ты такой, чтобы приказывать Верлорду? – прорычал Козел. Его лицо исказилось, на лбу начали прорастать рога. Уитли изогнулась, когда расширившаяся грудь Кесслара толкнула ее в спину. Она слышала, как трещат, расходясь в стороны, ребра Козла, как разрывается и вновь срастается его плоть, как щелкают по полу выросшие на концах ног копыта.

Прежде чем Дрю успел ответить на вопрос Кесслара, от двери послышался крик. Это погибли два человека, сопровождавшие сюда Эвана. Они пали, пронзенные клинком Вольфсхеда – меч пронзил насквозь одного человека и глубоко вошел в спину второго.

Джоджо вытащил меч – два бездыханных тела свалились на пол.

Кесслар возбужденно переступал своими копытами, его рога полностью выросли и едва не задевали потолок.

– Великолепно, Джоджо! Браво!

Сражавшиеся во дворе люди увидели Кесслара и смотрели на него со страхом, к которому примешивалось благоговение. Воспользовавшись заминкой, люди Кесслара рванулись к замку и исчезли внутри, успев запереть за собой двери. Гвардейцы из Брекенхольма поспешили следом, навалились на затрещавшие двери. Пока они прорывались в замок снизу, основные события развернулись на втором его этаже, где продолжалась смертельно опасная игра.

Кесслар указал рукой на Дрю и с ненавистью крикнул Джоджо замогильным низким голосом:

– Убей его! А затем прирежь этого жирного барана Эвана!

– С превеликим удовольствием, – ответил Джоджо и начал приближаться к Дрю, поигрывая в руке Вольфсхедом.

Дрю отступил, а Джоджо успел бросить, проходя мимо застывшего на месте Эвана:

– Жди своей очереди, старый болван.

В дверном проеме комнаты появились четверо солдат Кесслара.

– Люди из Дайрвуда, сир, – тяжело дыша, крикнул один из них. Это был уже знакомый нам по тронному залу Пурни.

– Я не слепой! – рявкнул Кесслар.

– Двери забаррикадированы, господин, но кто может сказать, как долго они выдержат? Солдат тридцать человек, плюс еще местные. Силы примерно равны, не лучше ли нам навострить лыжи?

– Придержи язык, Пурни. Я сам решу, когда нам уходить. Пока у меня в руках эта прелестная штучка, – сказал Козел, втягивая носом запах волос Уитли, – нам есть о чем торговаться.

Наемники начали приближаться, окружая Дрю.

– Назад! – крикнул Кесслар. – Ваш капитан покажет вам, как нужно выпотрошить этого мальчишку из Дайрвуда.

Отступать Дрю больше было некуда. За его спиной находился богато украшенный камин, в котором мерцали еще не остывшие с ночи угли. Спереди приближался свирепый Джоджо со свернутой в кольцо плетью на поясе и Вольфсхедом в руке. «Если он проколет меня моим мечом, – подумал Дрю, – то это будет больно, но не смертельно. Один раз Вольфсхедом меня уже били». Впрочем, утешение от этих мыслей было слабым – Джоджо, судя по всему, был опытным убийцей и редко промахивался, когда целил в сердце.

Джоджо улыбался своим дружкам, которые подзадоривали его. Дрю казался ему совершенно не опасным. И напрасно. Перехватив инициативу, Дрю прыгнул первым и ударил Джоджо кулаком в челюсть, заставив его повернуться и отступить на несколько шагов назад. Дрю бросился на спину Джоджо, схватил висевшую у него на бедре плеть, моментально набросил ее петлей на шею бандита и туго затянул. Джоджо медленно попятился назад, к камину. Дрю изо всех сил затягивал кожаную петлю, но мускулы на шее южанина напряглись и затвердели, словно деревянные.

У камина Джоджо неожиданно резко повернулся и отпрянул назад – находившийся за его спиной Дрю со всего маху ударился об острый край камина. Дрю потерял дыхание, его руки, затягивавшие плеть, ослабли. Довершая свой маневр, Джоджо с силой откинул назад свою голову, ударив затылком в лицо Дрю. Из разбитого носа хлынула кровь, и Дрю обвис на плечах южанина. Джоджо шагнул вперед, и Дрю с грохотом рухнул на пол.

Он слышал, как рассмеялись наемники, пока Джоджо горделиво обходил вокруг него. Дрю видел все как в тумане, лежа лицом в нескольких сантиметрах от догорающего каминного огня. Боковым зрением он слабо различал фигуры удрученного Эвана и бьющего копытами Кесслара, в руках которого по-прежнему оставалась Уитли. Дрю чувствовал, как рвется наружу сидящий внутри него Волк, но из последних сил сдерживал его. Если начнется трансформация, он в считанные секунды погибнет – ему разорвет горло надетый на шею железный ошейник.

– Покончи с мальчишкой и примись за этого старого дурака, – приказал своим шершавым голосом Кесслар и пинком заставил Эвана опуститься на колени.

– Как пожелаете, – откликнулся Джоджо, подходя к пытающемуся подняться возле камина Дрю. Убийца занес над ним меч, но в эту секунду юноша с разворота вцепился в лицо Джоджо – в своей ладони Дрю держал пригоршню взятых из камина углей. Огромный южанин завизжал от боли, ударил Дрю, заставив его вновь упасть на колени. Большая часть углей отвалилась от лица Джоджо, но некоторые из них успели впиться в плоть и теперь продолжали прожигать ее. Один уголек попал Джоджо прямо в левый глаз и теперь дымился и шипел.

Ладонь Дрю тоже была покрыта пятнами от ожогов, но это его не беспокоило. Он нахально улыбнулся негодяю – на окровавленном, с разбитым носом лице эта улыбка выглядела просто чудовищно. Джоджо утратил контроль над собой, а Дрю, напротив, был намерен стойко держаться до конца, успел даже подумать о том, что его второй раз будут убивать Вольфсхедом. Он закрыл глаза и приготовился принять удар.

Ослепший на один глаз Джоджо вложил в размах всю свою силу и ярость. Его удар был смертельным и всегда достигавшим цели. За свою жизнь Джоджо отрубил не одну голову – и дезертирам в армии своего прежнего лорда, и гладиаторам на арене, и врагам на поле брани.

Может быть, Джоджо и смог бы когда-нибудь из жалости не убивать оказавшегося перед ним мальчишку, но только не в этот раз. Если кому и следует отрубить башку, так в первую очередь этому чертову отродью из Дайрвуда. Меч с быстротой молнии опустился на шею Дрю.

Полетели искры.

Глава 7

Спущенный с цепи

На удар каждый реагировал по-своему. Барон Эван отвернулся, а Уитли закрыла глаза, задыхаясь от страха. Кесслар издал какой-то непонятный, нечеловеческий звук, а его солдаты смеялись. Джоджо отступил назад и почти выронил меч, поднимая руку к своему выжженному глазу. Тело юноши лежало на полу перед камином.

Наконец Джоджо рывком вытащил из своей глазницы уголь – он выскочил с хлопком, как пробка из бутылки. Люди Джоджо подступили к своему командиру с поздравлениями, хотели посмотреть, насколько серьезна его рана, но он игнорировал их и повернулся к телу.

– В чем дело? – прохрипел Кесслар, пинком выпихивая Эвана вперед. – У тебя на очереди еще один клиент, не забывай.

– Минутку, – ответил убийца. – Я должен кое-что проверить.

Что-то было не так. Меч ударил мальчишку по шее.

Джоджо чувствовал силу отдачи от удара, видел, как упало тело. Но голова… почему не отлетела в сторону голова? А те искры, откуда они взялись? Он перевернул тело, ожидая увидеть разорванную, окровавленную рану, но шея мальчишки оказалась целой, зато на полу валялись две чугунные скобки с неровными краями.

Искры. Ошейник. Обломки.

Четверо дружков Джоджо собрались возле трупа, а лорд-козел тем временем все пристальнее присматривался, но не к юноше и не к ошейнику, а к мечу, который держал в руке Джоджо.

– Эй, а голова-то у него не отлетела, – сказал Пурни.

– Ошейник… – начал Джоджо. Его дружки тем временем принялись пинать труп.

– К черту ошейник, – прохрипел Козел. Он слегка ослабил хватку, которой держал Уитли, сделал шаг вперед и спросил: – Где ты взял этот меч?

Джоджо посмотрел на меч в своей руке.

– Меч?

– Я что, говорю на чужом языке? Да, меч! Это же клинок Вольфсхед! Оружие личной охраны Вергара. Откуда он у тебя?

– У мальчишки забрал, – ответил Джоджо.

– У какого еще мальчишки?

– У этого, – сказал Джоджо. Его четверо дружков медленно попятились назад.

– Хозяин… – начал Пурни. В эту секунду серая рука с когтями рванулась вверх от пола и схватила бандита за шею. В следующий миг Пурни взлетел в воздух, врезался головой в потолок, а затем его бездыханное тело свалилось на пол.

Трое оставшихся бандитов поспешно принялись отступать, тесня и толкая друг друга. Первого из них появившийся словно ниоткуда монстр схватил за лодыжку и швырнул головой в камин. Негодяй покатился, вопя, по раскаленным углям. Запахло горелой кожей. Оставшиеся двое встали по обеим сторонам рядом с Джоджо.

Дрю поднялся. Трансформация еще не завершилась, но он уже чувствовал огромный прилив энергии от Волка. Удлинились челюсти Дрю, в них проросли длинные острые клыки, с которых капала слюна. Грудь Дрю ходила ходуном, увеличивалась в размерах, меняла форму, обрастала темной шерстью. Заскребли по полу выросшие на ногах когти, зло сверкнули желтые глаза.

– Этого не может быть! – проблеял трансформированный Кесслар, продолжая удерживать Уитли и пытаясь укрыться за ней, как за щитом, от Волка.

– Оказывается, может, – улыбнулся Эван.

Джоджо схватил своих людей, подтолкнул их вперед.

– Давайте, парни. Это всего лишь мальчишка в шкуре. Покажите ему!

Бандиты бросились на Волка, подняв над головой оружие. Дрю получил удар в плечо, присел на одно колено и, словно выброшенный пружиной, обрушился на одного из нападавших. Схватил его и швырнул по воздуху на стоявший у стены деревянный стол – от удара тот раскололся на мелкие щепки. Дрю подхватил клинок упавшего бандита и с силой швырнул через всю комнату, словно нож для метания. Клинок впился в бедро последнего из бандитов, который закричал и повалился на пол. Теперь они остались один на один с Джоджо.

– Ну, – прорычал Дрю сквозь оскаленные зубы, – теперь разберемся с тобой!

Джоджо взглянул на Вервольфа, на своих поверженных бойцов.

Ухватился за ручку клинка, вытащил его из бедра своего упавшего товарища. Кесслар начал потихоньку пробираться к выходу из комнаты.

– Ты никуда не уйдешь, Кесслар, – рявкнул Дрю. – Я с тобой еще не закончил.

Несмотря на свои размеры и устрашающий вид, Козел явно пасовал перед Волком. То ли боялся его как Зверя, то ли вид Дрю напомнил ему о Вергаре, но в любом случае Кесслар запаниковал. Барон Эван перешел на новое место, к двери, чтобы перекрыть Козлу выход из комнаты. Кесслар вернулся на балкон, внимательно посмотрел за его край. Уитли он по-прежнему крепко держал в своих руках. Сейчас девушка из Брекенхольма обмякла – Кесслар не рассчитывал силу, с которой сжимал шею Уитли.

В этот момент Джоджо и прыгнул на Дрю, целясь ему в живот. Дрю постарался увернуться от удара, но сделал это недостаточно проворно – клинок Вольфсхеда задел бедро, разрезав на нем мышцы. На секунду Дрю ослеп от боли и потому позволил Джоджо не только пролететь мимо, но и нанести повторный удар – он пришелся в туловище Дрю. Джоджо великолепно владел оружием, такого искусного противника Дрю еще не встречал. Разве что выбитый глаз Джоджо несколько уравнивал их силы.

Джоджо и Вервольф кружили на месте. Внизу трещали двери замка Хаггард – люди лорда Брогана старались выломать их, используя для этого любые подручные средства.

– Они скоро будут здесь, – прорычал Дрю. – Для вас все кончено. Отпусти Уитли!

Кесслар взглянул на Джоджо, кивнул ему, затем поднял Уитли над головой, держа девушку за бедра и ее длинные каштановые волосы. Придушенная Кессларом, Уитли потеряла сознание, обмякла в руках ковылявшего к балкону Козла. Дрю выступил навстречу ему, постепенно совершая обратную трансформацию и превращаясь в человека.

– Стой где стоишь! – предупредил Кесслар, перегибаясь через низкие балконные перила.

– Не надо! – умоляюще воскликнул Дрю, хотя и видел, что Кесслар не в себе, что им руководит только гнев и ярость. Кесслар поскользнулся на своих козлиных копытах, тело Уитли дрогнуло. Еще один шаг – и оба они окажутся за краем балкона.

Первым вступил в бой Эван. Он ринулся вперед и схватил Кесслара за лодыжки. Ноги Козла застряли на месте, а верхняя часть тела накренилась вперед. Козел взвыл и выпустил Уитли. Вслед за Уитли в воздух взмыл Дрю. Падение на мощенный камнем двор с высоты двенадцати метров смертельно опасно не только для обычного человека, но и для оборотня тоже.

Время словно застыло, пока Дрю пролетал мимо вопящего Козла, которого удерживал старый лорд-баран. Тело Уитли летело вниз – Дрю выбросил руки вперед, ухватил ее своей правой рукой за лодыжку – теперь они вместе повисли в воздухе. Дрю задел животом за край балконных перил, это замедлило его падение на тот самый миг, которого Дрю хватило, чтобы левой рукой зацепиться за край перил.

Рывок оказался настолько сильным, что его левая рука едва не оторвалась, но тут его схватили за лодыжку сильные руки Эвана. Дрю едва не выпустил Уитли, но сумел удержать ее, и девушка повисла над бездной. Окровавленная рука Дрю скользила по ноге Уитли, грозя в любой момент сорваться, но их падение заметили возившиеся у дверей замка солдаты из Брекенхольма – первым под балконом появился Броган.

– Отпусти ее, Дрю, – крикнул он. К нему, бросая оружие, уже подбежали его солдаты. – Мы ее поймаем!

Дрю разжал руку, и Уитли соскользнула в пустоту. Стоявшие внизу солдаты поймали ее и передали на руки брату. Эван втянул освободившегося от своей ноши Дрю назад, на балкон.

– С тобой все в порядке, парень? – спросил Эван, обхватывая лицо Дрю пухлыми ладонями. Дрю кивнул, посмотрел за плечо Верлорда.

– А где Кесслар? – Оба они одновременно взглянули на распахнутую дверь комнаты.

– Ему не уйти, – грозно проворчал Дрю, поднимаясь на ноги.

– Проклятье! – вопил лорд-козел, скатываясь вниз по лестнице бок о бок с Джоджо.

– Нам немедленно нужно убираться прочь из этой навозной кучи, – сказал Джоджо. Он был единственным из наемников, которого совершенно не пугали крики разъяренного Кесслара. К тому же он был здесь вторым по старшинству после графа. – Они не все сбежали. У нас их было не меньше пятидесяти – оставшихся нужно переправить на «Баньши». Лучше меньше, чем ничего.

Кесслар заскрипел зубами, оглядываясь по сторонам. Восемь бежавших узников, выживших во время схватки, стояли, связанные, у трона, в окружении бандитов, державших наготове свои пики и мечи. Большие двери замка дрожали под ударами гвардейцев из Брекенхольма, таранивших их.

– Кесслар, – повторил Джоджо, – нам нужно смываться. Немедленно.

Кесслар приблизился к трону, узнал в одном из пленников огромного лорда Дорна.

– А, это ты, – сказал Кесслар. Дорн был высоким юношей, но казался карликом рядом с превратившимся в Козла Кессларом. При приближении Кесслара остальные пленники съежились от страха. Тело Дорна было исполосовано полученными в бою ударами. Скольких, интересно, уложил сам Дорн? Сейчас он стоял спокойно, невозмутимо следил за Кессларом своими большими карими глазами. Козел яростно ткнул Дорна в грудь, отбросил его к товарищам по несчастью. Юный Бык упрямо наклонил голову и снова шагнул вперед.

– Ты не заслуживаешь чести выступить на Арене, – прошипел Кесслар, глядя на лорда-быка. – Джоджо, подай мне Вольфсхед.

Южанин неохотно отдал графу меч. Наемники Кесслара придвинулись – некоторые из них подняли свое оружие, другие спрятали его за спину. Пленники в ужасе попятились назад.

Козел прикинул в руке вес клинка и сказал, обращаясь к лорду Дорну:

– Я хочу, чтобы ты передал от меня привет барону Эвану и Волку.

Дрю и барон Эван скатились вниз по лестнице как раз в тот момент, когда люди Брогана выломали наконец двери замка. Солдаты в зеленых плащах и уцелевшие ополченцы из Хаггарда ворвались в зал с мечами и луками наготове. Капитан Харкер бросился к Дрю, похлопал его по спине.

– Рад приветствовать вас, Дрю! Похоже, вы снова оказались по горло в опасности!

– Вы, как всегда, вовремя, Харкер. Еще минута, и я не знаю, чем бы все это закончилось. Как вы узнали о том, что мы здесь? Я думал, вы на пути в Кейп Гала.

– Пару дней назад мы сделали остановку в Чиптауне, – сказал капитан, приближаясь вместе с Дрю вслед за Эваном к трону и осматривая залитый кровью зал. – Вы произвели сильное впечатление на жителей этого городка. Они сказали, что вы двинулись в этом направлении.

– Как Уитли? – спросил Дрю.

– С ней все в порядке. Она с Броганом.

– Постойте, а где Кесслар?

– Думаю, на этот счет у нас с вами одинаковое мнение. Я надеялся, что вы скажете нам…

– Там есть туннели, – перебил его Дрю, указывая на дальнюю стену зала. – Они ведут под землей к заливу Хаггард. Нужно перехватить их, пока они не успели скрыться.

Их разговор прервал крик.

Мраморный трон окружала группа людей. Они посторонились, освобождая дорогу Дрю и Харкеру, некоторые из них печально качали головами. Открылась картина, от которой в жилах Дрю застыла кровь. Возле трона лежали искромсанные тела пленников, их кровь струйками стекала по ступеням трона. Эван скорчился перед троном, его плечи дрожали, тело покачивалось вперед и назад.

Дрю хотелось положить руку на плечо барона, сказать ему что-нибудь в утешение, но он не находил нужных слов. Дрю еще раз взглянул на тела убитых, с горечью узнал труп лорда Дорна. Он лежал на вершине груды тел с торчащим из спины мечом.

Дрю посмотрел на меч. Глаза юноши наполнились горячими слезами, хлынувшими по его щекам. Он узнал этот меч – Вольфсхед.

Глава 8

Конец снам

Граф Вега осторожно откинулся в кресле, в котором сидел, – интересно, заметит ли кто-нибудь, если он вообще уйдет? Посмотрел в окно. Хайклифф был погружен во тьму, лишь кое-где виднелись огни в окнах – они светились словно алмазные звездочки на черной простыне ночи. Вега устал слушать перепалку между лордами Брекенхольма и Стормдейла, сопровождавшуюся брызгами слюны и заламыванием пальцев. Как он оказался замешанным во все это? «Вот одна из причин, по которой мне не хочется иметь никаких дел с этими сухопутными шпаками[1], – подумал Вега. – Всегда попадаешь в неприятности, когда связываешься с этими «любителями месить грязь», как говаривала моя матушка. Еще она часто повторяла, что родной дом для лорда-акулы море, а не каменные мешки-города. Ах, как она была права! До чего же мерзко торчать в этой тесной башне и смотреть на то, как сцепились Медведь с Оленем. Тоже мне, друзья, называется!»

– Встань, Берган! – кричал тем временем Микель. – Я тебе надаю по заднице, если ты не будешь проявлять хоть чуточку уважения ко мне!

– Ты ведешь себя как ребенок, – прорычал в ответ Берлорд. – Это совсем не то, чего хотелось бы твоему брату!

– Хочешь сказать, что я не знаю собственного брата? – Микель обернулся к Веге, ища у него поддержки. – Ты слышал его, дорогой кузен?

Вега поднял свои затянутые в перчатки ладони, показывая, что он в стороне от их спора.

– Значит, я вдруг ни с того ни с сего стал «кузеном», да еще «дорогим»? Я вне игры, ребята.

Деревянные ножки кресла громко ударили по каменному полу – Берган и Микель выжидающе посмотрели на Вегу.

– Но, Вега, – сказал Берган, – как член Совета Волка…

– Ах, избавь нас от разговоров об этом Совете, – прервал его граф Открытого моря. – Дрю пропал Бренн знает где, и о нем нет никаких вестей. А мы все это время протираем здесь штаны и ничего не делаем, хотя давно должны были бы мобилизовать все наши армии. Разве ты не понимаешь, Микель, что нам необходимо подкрепление здесь, в Хайклиффе? Только объединенными силами мы можем удержать город в случае вторжения извне. Если же ты уведешь своих людей назад, в Бейрбонс, ты оголишь нас. Тогда станет просто некому охранять Хайклифф.

– Я должен убедиться в том, что люди на моей родине в безопасности.

– Тогда пошли еще одного гонца, но не уводи войска, пока нам всем угрожает опасность.

– Но Леопольд заперт в замке. Пусть бушует там, за стенами, ему все равно никуда не деться. И помощь к нему не спешит.

– Да, не спешит… пока.

– Все, сдаюсь! – поднял руки вверх Берган. – Хорошо, отправляйся в свой Стормдейл, веди свою армию навстречу мнимому неприятелю. Бросай нас, ослабь наши силы. Но оставь здесь своего брата. Нельзя его тащить через всю Лиссию в его нынешнем состоянии.

Микель презрительно усмехнулся. Вега наблюдал за ним, ожидая от Оленя нового выпада. Он не любил Микеля, однако уважал его, хотя было очевидно, что Микель не умеет мыслить разумно. Если капитану «Мальстрема» суждено быть замешанным в этом деле, то такой момент настал.

– Позвольте мне сказать несколько слов, а затем вы увидите, как я исчезаю за дверью, – произнес Вега.

Верлорды обернулись к нему, с нетерпением ожидая услышать, что он скажет.

– Все это просто восхитительно, вы не находите? – улыбнулся лорд-акула. Берган нахмурился. Вега продолжил: – Я вывожу свой флот в море. Вы не видите ничего внушающего тревогу, однако мы, моряки, народ суеверный. Мои матросы постоянно рассказывают мне о дурных предзнаменованиях: чайки летают слишком низко, небо на востоке кроваво-красное, мертвые рыбы попадаются в сетях. Я и сам не настолько глуп, чтобы не обращать внимания на старинные приметы. Жизнь на море многому учит и людей, и оборотней, так что нужно уважать старые традиции и знания предков. Что-то приближается. Что именно? Не могу сказать, я недостаточно мудр для этого. Я согласен с Берганом, по крайней мере, в том, что тащить больного Манфреда в Бейрбонс – безумие. Оставь его здесь на попечение лекарей, Микель, а когда он поправится, пусть сам решит, где ему следует быть.

Берган и Микель уставились друг на друга. Берган протянул Микелю руку, тот принял ее, и они закрепили этим рукопожатием свою договоренность.

– Как только поправится?

– Как только, так сразу, – кивнул Берган. – А ты… Разве я имею право уговаривать тебя остаться? Ты собираешься выехать сегодня ночью?

Микель кивнул – ничто не могло заставить этого упрямца изменить свое решение.

– Мои люди и кони застоялись. Приближается война, я буквально чувствую, как носится в воздухе ее запах.

– Тогда помоги тебе Бренн, брат, – сказал Берган, обнимая Микеля.

– И тебе тоже.

Вега повел бровями. Какие нежности после такой ссоры!

– Простите, что прерываю вас, ребята, но хочу кое о чем спросить вас. Я несколько дней не видел Гектора. Не знаю, что с ним, но тревожусь за него.

– Парень все еще не в порядке, – сказал Микель, накидывая свой серый плащ. – Все никак не придет в себя после той затеи в Яме.

– Ему нужна компания, – произнес Берган. – У него, конечно, есть брат в Бивенс Тауэр, но я не уверен, что Винсент – подходящий компаньон для Гектора.

«Ты и половины всего не знаешь», – подумал Вега.

– Я тоже так считаю. А сейчас, с вашего позволения, – проговорил Вега в своей обычной, несколько развязной манере, – позвольте откланяться. Мне нужно идти.

Дожидаться, пока с ним попрощаются, Вега не стал. Он скатился вниз по лестнице Дома Изменников, перепрыгивая на ходу через три ступеньки. Его очень тревожил юный Борлорд. Гектор был не в себе, когда Вега виделся с ним на прошлой неделе, а о том, что собой представляет Винсент, лорд-акула догадался с первого взгляда. Винсент представлял угрозу для Гектора, большую угрозу. Он не остановится, пока не добьется своего – не получит трон лорда Редмайра. Гектор потерял разум от страха перед тем, что может сделать с ним его брат. В Винсенте чувствовалась злая воля – Вега не мог бы поручиться, что братец Гектора остановится хоть перед чем-то, чтобы получить то, чего так страстно желает.

* * *

Гектор моргнул, пытаясь что-нибудь рассмотреть в тумане, в то время как темная вода доходила ему до пояса. Гектор был обнажен, замерз, не понимал, где он находится. Его ноги вязли в тине, казалось, почва под ним смещалась, как песок во время прилива, хотя поверхность воды оставалась спокойной. Гектор не видел берега, в какую бы сторону ни посмотрел. Повсюду, насколько хватает глаз, только черная вода и грязно-желтый туман. В воздухе ощущался знакомый резкий запах серы. Гектор опустил ладони в воду и почувствовал сопротивление – так, словно он окунал их в масло. Юноша поежился, стараясь сдержать охватывающий его страх и не поддаться панике.

Это место было ему незнакомо, и оно внушало страх.

«Как я попал сюда? Почему я здесь?» – думал Гектор. Он сделал шаг вперед и почувствовал, как под его босой ногой что-то шевельнулось. Что-то, находившееся под песчаным дном. Затем Гектор ощутил чье-то прикосновение там, в глубине черной воды. По коже зацарапало что-то острое, похожее на когти или зубы. Гектор дернулся, вода плеснула.

– Где я? – закричал он, глядя в сгущающийся серный туман. Поддерживая равновесие правой рукой, он протер левой глаза. Желтый туман душил его, заставлял глаза слезиться. Под водой вновь началось движение, что-то крутилось у Гектора меж ног, толкая их. Глаза Гектора горели огнем. Еще раз протерев их, он посмотрел на свою левую ладонь. Черное пятно на ней начинало стремительно расти, расплывалось, словно чернильная клякса. Спустя несколько секунд его пальцы почернели, вслед за ними начала чернеть рука.

– Нет! – взмолился Гектор, опуская руку в воду, словно оттого, что исчезнет у него из вида, она перестанет чернеть. В тот момент, когда рука исчезла под водой, он почувствовал, как ее мертвой хваткой сжала другая, холодная, мертвая рука. Гектор рванулся, пытаясь освободиться.

– Убирайся! – закричал он, но хватка не ослабевала. Что-то стремительно поползло вверх по его голой ноге. Затем из-под черной воды показалась длинная призрачная рука. Нечисть! Рука схватила Гектора за плечо и медленно потянула вниз, под воду. Он пытался отбиваться правой рукой, но никак не мог освободить себя. Мертвая рука продолжала тянуть его вниз, он все ближе видел перед собой черную маслянистую поверхность воды.

– Умоляю! – закричал Гектор, когда вокруг него из-под воды вынырнули новые руки, потянулись к нему. Они хватали Гектора за горло, за лицо, за грудь и тянули, тянули его вниз, в черную воду. Он открыл рот, чтобы еще раз закричать, но было поздно – его с головой накрыла вода, черная и холодная, как сама смерть…

Гектор вскочил на кровати, жадно хватая ртом воздух, безумными глазами глядя в потолок. Мокрые от пота волосы прилипли к его лицу. Мокрыми были и простыни, липнувшие к его горячей влажной коже. Прежде всего Гектор понял главное – он жив, и при этом находится в своей спальне в Бивенс Тауэр. Горло было сухим и саднило. Наверное, он кричал во сне, когда ему привиделся этот кошмар. Гектор обвел глазами темную комнату, выискивая взглядом нечисть. Эти чудовища были повсюду, постоянно наблюдали за ним, жаждали мучить его. Затем он увидел сидящую на его кровати фигуру – большой темный силуэт.

– Убирайся, демон!

– Так-то ты разговариваешь со своим братом?

Глаза Гектора понемногу осваивались в темноте. Да, это действительно был Винсент, он сидел, скрестив ноги, аккуратно положив руки на колено. Не было видно и слышно Мутта, преданного песика, с которым успел сдружиться Гектор. Обычно Мутт спал в ногах Гектора, но сейчас исчез – он очень не любил Винсента.

– Который час? – спросил Гектор.

– Поздний, – ответил брат, поднимаясь на ноги. Его движения были медленными, продуманными. – Снова кошмары?

Гектор не ответил. После того разговора, когда был выдвинут ультиматум, его брат заходил к нему каждую ночь, хотя Гектор избегал общения с ним. Он запирал дверь на ночь, но сейчас ее замок вновь был сломан. И так каждую ночь. Винсент не знал преград.

– Услышал, как ты кричишь, – сказал Винсент. – Это было ужасно. Я забеспокоился о твоей безопасности. И о здоровье тоже.

Гектор посмотрел на свои простыни. Постель была мокрой от пота, а сам Гектор замерз. Лихорадка. Никак она его не хочет отпускать. Но где же подушка? Ее не было. Гектор еще раз взглянул на брата.

Винсент держал подушку в руках. Всю последнюю неделю он каждую ночь изводил Гектора, напоминая ему о том, как обеспокоен состоянием дел на их родине, говорил о памяти отца, о народе Редмайра. И каждую ночь напоминал о том, что время неумолимо сокращается. Из головы Гектора не шли слова, сказанные Винсентом в том разговоре: «Конец снам».

Винсент сжал подушку, затем ударил ее кулаком, с улыбкой глядя на Гектора. Гектор невольно задрожал. Еще секунда – и Винсент склонился над братом, держа подушку в сантиметрах от лица Гектора:

– В чем дело, Гектор? Ты выглядишь таким… нервным.

Гектор не сводил с подушки широко раскрытых глаз. Винсент наклонился ближе, опустилась вместе с ним и подушка.

– Тебе нужна твоя подушка?

Гектор хотел закричать, но страх парализовал его. Винсент сказал, что получит Редмайр любым путем. И ничто его не остановит.

– Пожалуйста, Винсент. Прошу тебя, не надо!

– Чего не надо? – прошипел Винсент.

– Подушка. Убери ее.

Винсент неожиданно выпрямился.

– Ах, это? – сказал он, указывая на пропитанный потом узел из перьев и полотна. – Ты решил, что я собираюсь задушить тебя?

Винсент рассмеялся и швырнул подушку на кровать. Гектор не смеялся, по-прежнему опасаясь за свою жизнь. А Винсент все хохотал, хлопая в ладоши, утирая с глаз слезы.

– Ну и развеселил ты меня, Гектор!

Винсент резко оборвал свой смех. Быстро подался вперед и схватил брата за горло. У Гектора выкатились глаза, когда хватка Винсента стала жестче.

– Если бы я хотел убить тебя, братец, то обошелся бы без этой дурацкой подушки. Я убил бы тебя наверняка, глядя тебе в лицо. Я задушил бы тебя этими… – он нажал сильнее, – двумя, – еще сильнее, – руками.

Гектор ударил коленями по локтям Винсента и освободился от его захвата. Затем скатился с кровати и в одной промокшей от пота ночной рубашке свалился на разбросанную по полу одежду. Закопошился, тяжело переводя дыхание и пытаясь подняться на ноги. Винсент вновь рассмеялся.

– Давай, давай, братец. Позволь, я тебе помогу.

Винсент потянулся, собираясь ухватить копавшегося в своих тряпках Гектора, но тот резко вскочил сам и повернулся к брату, держа в дрожащих руках кинжал. Винсент вначале опасливо отступил назад, а затем вновь принялся хохотать:

– Эй! Что ты собираешься делать? Хочешь пощекотать меня этой штуковиной?

Свой украшенный драгоценными камнями кинжал Гектор держал почти прижав рукояткой к груди и выставив клинок вперед. Кинжал был декоративным, совершенно бесполезным в настоящем бою. Стоило сильнее сжать рукоятку, как в ладонь пребольно впивались драгоценные камни. Пожалуй, для своего владельца кинжал был опаснее, чем для возможного противника. Гектор начал кружить вокруг Винсента, постепенно пробираясь к двери. На полу он заметил маленькую серую фигурку. Это был Мутт. Собачка казалась спящей, но Гектор сразу понял, что она мертва.

– Хватит, Винсент, остановись, – пробормотал он, стирая с губ слюни и слезы. – Я знаю, что я сделаю завтра утром. Первым делом пойду к Бергану и все расскажу ему о тебе. С меня довольно. Еще раз прошу – остановись.

Пятясь спиной, Гектор вышел в коридор, а за ним с перекошенным лицом крался его брат. Лестничную площадку верхнего этажа Бивенс Тауэр освещал долетавший сюда свет зажженных в нижнем холле фонарей.

– Я давал тебе столько шансов, но ты не использовал ни один из них. Ты упрямый жирный маленький поросенок, Гектор, вот ты кто. Я достаточно долго ждал, хватит. Этой ночью я получу свой трон.

– Завтра, – умоляющим тоном произнес Гектор. Он продолжал пятиться в направлении площадки и лестницы по старой вытертой ковровой дорожке. – Не делай этого, Винсент. Клянусь тебе своей жизнью, ты получишь все. Утром я первым делом сделаю то, что ты просишь.

– Ты уже говорил это и каждый раз обманывал меня…

– Я был болен, Винсент. Очень болен. Завтра я сделаю это, обещаю.

Винсент медленно приближался к Гектору, шагая вслед за ним по коридору и качая головой. Гектор почти не видел брата, его фигура расплывалась в наполнившихся слезами глазах и казалась мутным пятном. Дрожа и спотыкаясь, Гектор приблизился к перилам лестничной площадки, с которой был виден расположенный двумя этажами ниже холл.

Как же хотелось Гектору, чтобы здесь сейчас был его друг! Как же ему хотелось вновь увидеть Дрю, который стал Гектору ближе родного брата. Гектор часто плакал, вспоминая Дрю и думая о том, что никогда больше не увидит его. Он молил Бренна о том, чтобы Дрю был жив и сумел найти Гретхен.

Дорожка под ногами закончилась, и Гектор почувствовал за своей спиной каменные перила. Он взглянул вниз.

В холле стояли Ринглин и Айбел. Увидев Гектора, Ринглин махнул ему рукой, словно знакомому, которого случайно встретил на улице. Гектор вновь обернулся к брату.

– Брось свой игрушечный кинжал, братец, – сказал Винсент. – Он больше тебе не понадобится. Знаешь, о чем все будут говорить, когда это случится? О том, что ты, бедняжка, был больным на голову. А чего еще ожидать от человека, который общается с мертвецами? Твое самоубийство никого не удивит и никого не заставит тосковать о тебе.

– Это неправда! У меня есть друзья!

– Члены твоего драгоценного Совета Волка?

– Не только, – прошептал Гектор. Он стоял, пошатываясь, возле перил, опустив кинжал и смирившись со своей судьбой.

– Кто же это? Волк? А где он сейчас? Рыщет по всей Лиссии в поисках одного из своих настоящих друзей. Нет, Гектор, у тебя никого нет. Ты проиграл!

Винсент шагнул вперед, вытянув перед собой руки с раскрытыми ладонями, готовый в последний раз толкнуть брата.

– Конец снам.

Винсент был всего в двух шагах от Гектора, когда его нога запнулась о загнувшийся край длинной вытертой ковровой дорожки, уложенной вдоль всего коридора. Винсент покачнулся, взмахнул руками и накренился вперед. Гектор инстинктивно протянул руки, чтобы поймать брата – он совершенно забыл о злодейских намерениях Винсента, и в этот миг они вновь стали просто двумя близнецами. Один из них падал, другой старался его удержать.

Так, обнявшись, они и привалились к перилам – руки Винсента обвились вокруг Гектора.

Внизу неожиданно и громко хлопнула входная дверь – это без предупреждения и приглашения явился граф Вега. Ринглин и Айбел стремительно повернулись навстречу вошедшему, потянулись к своему оружию. Изящным жестом Вега выхватил из ножен свою шпагу, но смотрел он не на пару негодяев, а на драму, которая разворачивалась вверху.

Винсент и Гектор взглянули в глаза друг другу, почти соприкоснувшись лицами. Выражение обоих лиц было одинаковым – удивление, смешанное со страхом. Затем близнецы медленно повернули головы, и теперь оба смотрели вниз. Винсент тяжело сопел, изо рта его текли слюни. Гектор же, как заведенный, твердил одно только слово: «Нет, нет, нет».

Когда Гектор пытался поймать брата, его кинжал, который он продолжал сжимать в руке, по самую рукоять вошел в грудь Винсента.

Кинжал не был серебряным, но рана оказалась смертельной – чтобы убить Верлорда, клинок не обязательно должен быть серебряным. Так, например, ни один оборотень не прирастит на место свою отрубленную голову. Ничего нельзя было сделать и с той раной, которую получил Винсент. Клинок проскользнул между его ребрами и попал ему в самое сердце. Гектор и Винсент еще раз встретились глазами друг с другом. Если Гектор надеялся услышать от брата слова прощения и примирения, то он ошибся, причем сильно. Лицо Винсента исказила гримаса ярости и ненависти. Он хрипел проклятия и ругательства, но речь его становилась все более неразборчивой.

Винсент вцепился в лицо Гектора своими руками, из челюстей Винсента полезли длинные клыки, на лице появились жесткие коричневые щетинки. Он визжал и хрюкал, стремился выцарапать Гектору глаза своими чернеющими пальцами. Стоявшие внизу Вега и охранники видели, как Винсент еще больше перевесился через перила. Гектор почувствовал, что не может больше удерживать брата, и отпустил его.

– Прости, – прошептал он. – Пожалуйста, прости меня, брат…

Винсент начал заваливаться через перила и еще успел сказать Гектору на прощание перекосившимся ртом:

– Никогда.

Гектор перегнулся через перила, следя за падением брата, а Вега, Ринглин и Айбел дружно отступили назад. Винсент упал на мозаичный пол холла – первой об него с жутким хрустом ударилась голова. Вега приблизился к трупу Винсента – он никогда еще не видел таких страшных мертвецов, как этот наполовину трансформировавшийся Кабан. Затем посмотрел наверх, увидел, что Гектор слишком далеко перегнулся через перила и может свалиться вслед за братом. Еще уголком глаза Вега заметил, как исчезли за дверью охранники Винсента – очевидно, решили, что после гибели хозяина им здесь больше нечего делать. Вега бросился вверх по лестнице, надеясь успеть раньше, чем Гектор совершит какую-нибудь глупость.

Гектор смотрел на мертвое, с неестественно вывернутыми руками и ногами тело Винсента, на расплывающееся вокруг его головы темное пятно. Высокая лестница поплыла, закружилась у него перед глазами. Казалось, еще немного – и он провалится в темноту. Провалится, да, провалится. Именно это ему и нужно сделать. Они поймут. Но прежде, чем погрузиться в беспамятство, Гектор увидел тех, нечистых. Они выбрались из лежащих по углам теней и потянулись своими длинными черными клешнями к трупу Винсента.

Конец снам.

Потом – тьма.

Часть IV

Ураган с Юга

Глава 1

Открытая душа

Люди из Брекенхольма улеглись на ночь вокруг костров, оставив нескольких человек на страже. Двое гвардейцев в зеленых плащах были убиты во время сражения при Хаггарде, поэтому пришлось задержаться с отъездом из города Барана, чтобы похоронить павших. Все гвардейцы были глубоко опечалены потерей – ведь люди в ветвях Лесной стражи были связаны между собой узами, которые с полным правом можно назвать братскими. Настроение у всех было мрачным, задумчивым, разговаривать никому не хотелось. Правда, у разведенного в центре лагеря костра один разговор продолжался и был достаточно напряженным.

– Ты должен был обождать, – сказал лорд Броган, укоризненно качая пальцем в направлении сидевшего по другую сторону костра Дрю.

Юный Волк ответил, покачивая головой:

– Думаю, мы никогда не придем к согласию, Броган, поэтому давай лучше прекратим этот разговор.

– Ты поступил безрассудно, Дрю, и к тому же без разрешения Совета.

– Мне не требуется разрешение от кого бы то ни было! Если я хочу выручить из беды своего друга, я сделаю это, и никому меня не остановить. Спасибо, Броган, но я буду делать то, что хочу. – Он указал на север. – Хайклифф мне не указ. Никто мне не указ. Я свободный человек!

– Свободный? – рассмеялся Броган. – Дрю, очнись! Ты самый значительный и в перспективе самый могущественный Верлорд в Лиссии!

– Брат, потише, – сказала сидящая рядом с Берганом Уитли. – Люди пытаются уснуть, ты им мешаешь.

Позади Уитли уже спал, завернувшись в одеяло, барон Эван – его похрапывание сопровождало разговор.

– Не вмешивайся, сестра, – оборвал ее юный Берлорд. – Ты что, не умеешь различать, что хорошо, а что плохо? Ты такая же безответственная, как Дрю, если ввязалась в его безумное предприятие. Надеюсь, не нужно говорить о том, как ты огорчила этим нашего отца.

Уитли встала, вслед за ней поднялся просидевший молча во время всего разговора капитан Харкер – не к лицу гвардейцу сидеть в присутствии стоящей Верледи.

– Зато, я уверена, отец очень гордится тобой, Берган, – парировала она. – Ты говоришь так уверенно, аргументированно, категорично. С каждым днем ты становишься все больше похож на отца.

Выпалив это, Уитли быстро пошла прочь от костра. Харкер вновь присел, уставился на огонь и притих, опасаясь чем-нибудь рассердить своего взвинченного господина. Дрю пристально посмотрел на Берлорда.

– Мир не делится только на белое и черное, Броган, – сказал Дрю, вставая и потягиваясь. – Тебе пора учиться различать оттенки серого.

С этими словами он пошел вслед за Уитли, оставив лорда из Брекенхольма любоваться костром в компании молчаливого Харкера.

Он нашел ее на невысоком каменистом пригорке на восточном краю лагерной стоянки, Уитли сидела и смотрела на расстилавшиеся перед ней бескрайние луга Лонграйдингса. Вдали мерцали огоньки – это остановились на ночь у костров другие путешественники. На севере, насколько мог видеть глаз, темнел Дайрвудский лес. А где-то на юге лежал Кейп Гала, город лордов-коней. Там они будут завтра. Дрю по-прежнему надеялся застать в этом городе Гретхен, хотя и понимал, что шансов на это совсем немного.

– Не против, если я присоединюсь к тебе?

Уитли улыбнулась в ответ, подтянула колени к груди и обхватила их руками.

– Тоже устал объясняться с моим братцем?

Дрю присел рядом с девушкой, свесив ноги за край пригорка.

– Он становится непреклонным, когда вобьет что-нибудь себе в голову. Ну и Бренн с ним, верно? – Он указал на виднеющиеся вдали огоньки и спросил: – Лорды-кони?

– Сомневаюсь. Теперь лорды-кони предпочитают жить в городах и поселках Лонграйдингса. Да, было время, когда они жили в лугах, вместе со своим народом, но это было давно. Думаю, это костры местных крестьян. А может быть, и цыган.

– Цыган?

– О, тебе понравятся цыгане, Дрю. Они всегда в пути. Как ты, – добавила она, шутливо ткнув Дрю под ребра.

Он улыбнулся.

– В пути?

– Это кочующий народ, очень древний. Они иногда проходят через Брекенхольм, торгуют тем, что у них есть, но никогда не задерживаются надолго. И это еще не все. – Уитли наклонилась ближе и заговорщицки шепнула: – Они поклоняются Волку!

От удивления Дрю отшатнулся.

– Ты хочешь сказать, что есть целый народ, который поклоняется мне?

Уитли рассмеялась.

– Не забегай вперед, сельский парень. Волк – это их священный символ, они очень уважают этого зверя. Но наивно надеяться на то, что они встретят тебя как живого бога.

– Ну нет – и не надо, – притворно вздохнул Дрю. – У меня хватает дел и без того, чтобы мне поклонялись.

Некоторое время они сидели молча, любуясь звездным небом, плывущей среди легких облачков луной.

– А все же он прав, – неожиданно сказала Уитли.

– Кто?

– Броган. Мы поступили безрассудно.

– Ты в самом деле так думаешь?

Уитли кивнула.

– Было глупо пускаться в погоню за Гретхен так, как это сделали мы, – сказала она. – Бросились безо всякой подготовки вперед сломя голову. Что мы захватили с собой? Лошадей, сухой паек да плащи. И еще благородные намерения.

– А что, благородные намерения – это так плохо?

– Не плохо, но глупо, если бы нас убили. А ведь так почти и произошло, Дрю. Та схватка с трупом солдата Львиной гвардии, приключение в Хаггарде… Если бы игральные кости Судьбы легли иначе, мы оба уже были бы мертвы. Нам просто повезло, что мы сейчас здесь. Оба…

– Мы сами сделали свой выбор, Уитли. Я знал, что дело предстоит опасное, и предупреждал тебя об этом. Ты не обязана была сопровождать меня всю дорогу, в любой момент могла развернуться и уехать обратно.

– Без меня ты бы пропал.

– Я бы оставался на дороге Тальстафф Роуд. И все было бы в порядке.

Уитли поморщилась:

– Ты хочешь сказать, что я должна была остаться в Хайклиффе? Что я для тебя помеха?

– Святой Бренн, нет конечно! – ахнул Дрю, недовольный тем, в каком направлении начинает поворачиваться их разговор. – Совсем не имел этого в виду. Если бы ты не вызволила меня из той дыры под Хаггардом, я сейчас болтался бы как раб на судне Кесслара.

Уитли длинно и тяжело вздохнула, затем опустила подбородок на свои колени.

– Да, но, если бы меня перед этим не ранили, мы вообще на стали бы заезжать в Хаггард.

Дрю сказал, обнимая Уитли за плечи:

– Зато мы сумели освободить не только себя, но и жителей этого города. Взгляни на все, что случилось в Хаггарде, с этой стороны.

– Да, но остановка в Хаггарде еще больше отдалила нас от Гретхен и ее похитителей.

Дрю покачал головой и горько усмехнулся:

– Мы можем сидеть здесь до утра, обсуждая «что было бы» да «что, если». Не стоит горевать по разбитой крынке, так мне говорила моя мама. Нужно решать проблемы сегодняшнего дня и не переживать о дне вчерашнем.

Уитли прильнула к Дрю, положила голову ему на грудь. Дрю сидел неподвижно, по-прежнему обнимая девушку за плечи.

– Мы с тобой добрые друзья, Дрю. Я буду скучать по тебе.

– Скучать по мне?

– Ты же не собираешься возвращаться назад, не так ли?

Дрю замолчал, размышляя над тем, как ему ответить. Он не знал, что ему сказать.

– Я знаю это, – прошептала Уитли. – Ты никудышный лжец, Дрю из Дайрвуда.

– Скажу честно, я сам не знаю, что собираюсь делать дальше. Сейчас меня волнует только одно – как найти Гретхен и вырвать ее из лап Лукаса и его людей. А потом, если нам удастся справиться с этим… кто знает? Но сидеть на троне в Хайклиффе – это точно не по мне, Уитли, и я сам тоже никому там не нужен. Твой отец как король будет лучше меня. И даже Броган, если на то пошло.

– Но право занять трон Вестланда принадлежит тебе. Ты должен надеть корону.

– Она никогда не будет сидеть как надо на голове деревенского парня. Только пожалуйста, Уитли, не говори ничего Брогану о моих намерениях.

– Напрасно ты собираешься бежать, Дрю, – сказала она. – Куда бы ты ни скрылся, все равно никуда от судьбы не уйдешь.

Они снова замолчали. «Возможно, Уитли права, – думал Дрю. – Возможно, это последняя ночь, которую мы проводим вместе». Завтра они будут в Кейп Гала. В любом случае погоня для них окончена. Ясно, что, когда они завершат свои дела в городе лордов-коней, Броган намерен сопроводить Дрю назад, в Хайклифф. Дрю не собирался предоставлять ему такую возможность, и Уитли знала об этом. Дрю оставалось только решить, проберется ли он на судно, идущее в Баст, чтобы освободить Гретхен – если Лукас действительно везет ее туда, или просто снова растворится среди лесов и лугов Лиссии.

Словно прочитав его мысли, Уитли подняла голову с его груди и выпрямилась. Дрю заглянул ей в глаза. Впервые он увидел Уитли в Дайрвудском лесу несколько месяцев назад и тогда принял ее за парня. Уитли и ее наставник, Хоган, столкнулись тогда с монстром. Этим монстром был сам Дрю. После этого они вместе проделали долгий путь, и для Дрю открылся целый новый мир, в котором были друзья и враги, Верлорды, короли и заговорщики. Уитли была рядом с ним в начале этой новой для него жизни. А теперь он собирается покинуть и этот мир, и эту девушку. «Неужели я вижу ее в последний раз?» – подумал он.

– Какой бы путь ты для себя ни выбрал, Дрю, будь осторожен.

У Дрю сжалось сердце. Быть может, это было просто игрой света и тени, но сейчас глаза Уитли показались ему как никогда глубокими и темными. «И как только я мог принимать ее за парня?» – мелькнуло у него в голове.

Уитли неожиданно наклонилась, собираясь подняться, но Дрю, неправильно истолковав ее движение, опустил голову и с бешено бьющимся сердцем поцеловал Уитли в губы. Она немедленно отпрянула назад, глаза ее расширились, в них читалось потрясение.

– Прости… – невнятно пробормотал Дрю, внезапно осознав свою ошибку. Его щеки стали пунцовыми от стыда. «Дурак! Какой же я дурак!»

Уитли отодвинулась назад, поднялась и, слегка пошатываясь на дрожащих ногах, плотно завернулась в плащ. Ее лицо побледнело, она смотрела куда угодно, только не на Дрю. Он попытался заговорить, но она подняла руку, останавливая его.

– Нет, пожалуйста. Пожалуйста. Останься здесь. Так лучше… – сказала Уитли. Она, казалось, собиралась добавить еще что-то, но передумала и вместо этого, низко опустив капюшон, быстрыми шагами направилась к лагерю.

Дрю остался смотреть ей вслед, чувствуя, что его дружбе с леди Уитли пришел финал – окончательно и бесповоротно. «Она просто собиралась встать, а ты полез целоваться. Что ты натворил, идиот?» – мысленно проклинал себя он.

Дрю посмотрел на луну у себя над головой, она была почти полной. Почувствовал, как заворочался спрятанный внутри его грудной клетки Зверь. Обернулся через плечо, хотел окликнуть свою уходящую – навсегда? – подругу, но вместо этого смог лишь чуть слышно прошептать:

– Прощай.

Глава 2

Кейп Гала

Дрю смотрел с Тальстафф Роуд – древней, петляющей среди лугов Лонграйдингса дороги – на открывающийся перед ним Кейп Гала. От масштабов этого города захватывало дух. Далеко в море выдавались пристани и дамбы с облепившими их домами, башнями и складами. Некоторые пристани уходили на сотни метров от берега, а по их сторонам выступали меньшие по размеру пешеходные дорожки и причалы. Казалось, весь город выстроен на сваях. Такое впечатление создавалось потому, что купцы и капитаны, стремясь занять наиболее выгодное положение на берегу, отодвинули благодаря своим сооружениям край самого берега далеко в глубь Лиссийского пролива. В центре города, за его крепостной стеной, Дрю мог разглядеть группу более высоких строений, включая Хай Стебл – крепость, которая, как ему сказали, была для Лонграйдингса средоточием власти.

Остаток дороги впереди казался пустынным, то же самое можно было сказать и о дороге позади. Дрю оглянулся на своих спутников – отряд Зеленых плащей из Брекенхольма плюс горсточка солдат из Хаггарда.

Барон Эван и лорд Броган ехали рядом друг с другом и были погружены в свою беседу, а за ними, верхом на Ченсере, расположилась Уитли. Она молчала, сосредоточенно уставившись на гриву своего коня.

После того, что случилось между ними прошлым вечером, Дрю и Уитли не перемолвились даже словом. Надежда Дрю на то, что они будут делать вид, словно ничего не произошло, очень скоро испарилась: утром Уитли всячески избегала общения с ним во время завтрака, а позже, когда отряд выступил в путь, старалась держаться рядом со своим братом и на максимально большом, по возможности, расстоянии от Дрю. Сейчас Уитли внезапно подняла глаза и взглянула на Дрю. Он смутился, отвернулся и снова принялся смотреть на дорогу.

В Лонграйдингсе было тихо. Великолепный на первый взгляд Кейп Гала казался сейчас Дрю унылым и хмурым – возможно, из-за грозовых туч, пришедших с моря и затянувших небо над городом. Время бежало, лето уже понемногу начинало уступать свое место осени, высокая трава в лугах пожелтела и высохла. Неужели снова осень? Неужели прошел целый год с того дня, когда он был вынужден бежать из своего дома, с фермы Феррана? Дрю потер тыльной стороной ладони появившуюся совсем недавно на его подбородке щетину – он уже больше не мальчик, за этот год многое изменилось.

Сзади приблизился всадник, поравнялся с Дрю, поехал рядом с ним. Это был его старый товарищ, капитан Харкер – командир Зеленых плащей, самый надежный и проверенный боец герцога Бергана.

– Он обеспокоен, – сказал Харкер, поравнявшись с Дрю.

– Броган? Я бы тоже волновался, явившись без приглашения с крошечной армией.

– Нас вообще трудно назвать армией. Прежде всего мы следопыты, наблюдающие и охраняющие лес и дорогу.

– Однако хорошо вооруженные и мастерски владеющие этим оружием бойцы.

Харкер, казалось, был удивлен.

– Не стесняешься больше говорить то, что думаешь, верно, Дрю? А ведь я помню пугливого мальчишку, с которым встретился однажды на дороге Даймлинг Роуд, причем не так уж давно.

Харкер был одним из первых людей – включая Уитли и Хогана, – с которыми Дрю столкнулся после жизни дикарем в Дайрвудском лесу. Как бы ни менялись ступени социальной лестницы, на которых стояли Дрю и Харкер, отношения между ними неизменно сохранялись самыми дружескими и теплыми.

– Как ты сам сказал, это было хоть не очень, но давно, и я, между прочим, лишь констатировал факты. Появление вашего военного отряда в Кейп Гала может кому-то прийтись не по вкусу – насколько мне известно, Лонграйдингс до сих пор не выразил свою позицию. Непонятно, одобряют ли тут смещение Леопольда или предполагаемую коронацию Волка. Я бы сказал, что мы рискуем нарваться здесь на неприятности.

– Существует большая вероятность того, что Лукас уже отплыл в Баст, забрав с собой леди Гретхен. Я знаю, ты проделал весь этот путь, чтобы спасти ее, но иногда наши намерения ничего не стоят – даже самые лучшие. Надеюсь, что местные лорды-кони хотя бы скажут, когда они отплыли и в какой конкретно порт Баста направились.

– Ты действительно полагаешь, что они уже уехали?

Капитан сочувственно пожал плечами.

– Учитывая все ваши с леди Уитли непредвиденные задержки, Лукас опережает нас как минимум на неделю.

– И все же у меня дурные предчувствия. Почему вы никого не выслали вперед на разведку? Следопыты вы или нет?

– Не беспокойся, Дрю. Броган знает, что делает. За ним я готов пойти даже в пекло Омира. Броган не безумец.

– А я никогда и не говорил, что он безумец. Слишком самонадеянный – да, но это совсем другое. И все же у меня такое ощущение, что мы направляемся прямо в западню.

– Ты слишком разволновался, – сказал Харкер, похлопывая Дрю по плечу. – Постарайся расслабиться. Лорды-кони – хозяева гостеприимные, это я гарантирую.

Дрю пригнулся в седле, нервы его были на пределе. По краям дороги замелькали первые ветхие пригородные домишки. Поворачивать назад было поздно, об их приближении уже известно.

Цитадель Хай Стебл была самым высоким сооружением в Кейп Гала. По большей части городские постройки были деревянными, но массивная цитадель – каменной, на мощном фундаменте. Плиты для цитадели сотни лет назад привезли сюда из Бейрбонса. На фоне темных деревянных городских домов цитадель выделялась и своим цветом – холодным и серым. Вокруг нее рассыпались купеческие особняки, выкрашенные бронзовой и золотистой краской – под цвет ходившей в Лонграйдингсе валюты. Полная противоположность теснившимся за городскими стенами убогим хижинам, эти особняки гордо выпячивали себя, кричали о богатстве их хозяев и старались лепиться как можно ближе к символу власти.

С внешней стороны городских стен Дрю насчитал несколько сотен убогих хижин – в них ютились бездомные обитатели Лонграйдингса. Стоявшие у городских ворот стражники приказали отряду подождать появления эскорта из Хай Стебла, который проводит их внутрь. До того времени, когда появился эскорт, Зеленые плащи оказались в окружении целой толпы голодных крестьян. Дрю раздавал им остатки еды, за что его беспрестанно ругали городские стражники, обвиняя его чуть ли не в том, что он затевает бунт.

Когда путешественники соскочили наконец со своих седел на засыпанный гравием внутренний дворик, окружавший цитадель, и их уставших лошадей увели на конюшню слуги лорда-коня, солнце уже давно перевалило за полдень. Если и было на планете место, которое можно назвать лошадиным раем, то это, конечно же, Кейп Гала.

Затем прибывшим предложили сдать оружие – арбалеты, мечи и кинжалы – одетым в бронзовые доспехи солдатам. Дрю сдал свой Вольфсхед последним, улучив перед этим минутку, чтобы обмотать эфес меча тряпкой. Четверо охранников сложили оружие в ящики и отнесли в пристройку рядом с цитаделью, где оно будет храниться до выхода посетителей из Хай Стебл.

Удовлетворенный тем, что их лошади и оружие находятся в надежных руках, Броган кивком пригласил с собой Эвана, Дрю, Уитли, Харкера и пару Зеленых плащей. Они всемером вошли, безоружные, в цитадель, остальные солдаты остались снаружи. Свою левую руку с надетым на нее кольцом Вергара Дрю прикрыл плащом, низко наклонил голову и вообще старался держаться с краю. Подобным образом повела себя и Уитли – они двое стали неотличимыми от обычных следопытов из Лесной стражи. Волосы Уитли зачесала назад и перевязала лентой – точно так же они были уложены, когда Дрю впервые встретился с ней в Дайрвуде. Группа поднялась по каменным ступеням к поднятой решетке замка. Высокие белые двери, расположенные с двух сторон, тоже были открыты, а в проеме между ними стояли охранники. Дрю не мог избавиться от ощущения, будто что-то не так. Проходя мимо одетых в доспехи с бронзовыми нагрудными пластинами охранников, он внимательно осмотрел их. Широкие шлемы закрывали большую часть их лиц, но было видно, что охранники тоже пристально разглядывают входящих. Внезапно Дрю осознал, что он видит в этих глазах: страх.

Несколько лестничных пролетов привели их на четвертый или пятый этаж серой башни, где располагался сам лорд-конь. Прислуга провожала входящих такими же беспокойными взглядами, как и охранники. Прибывшие вошли в тронный зал лордов-коней.

Зал оказался просторным и многоуровневым, с многочисленными приступочками и опускающимися вниз ступеньками, перемежавшимися холодными каменными колоннами.

В зале, явно предназначенном для совещаний, находилось человек двадцать. Судя по виду – придворная знать.

– Добро пожаловать к нашему двору, – прозвучал громкий голос. – Приветствую вас, Броган, сын Бергана, и вас, Эван, сын Эдвина.

Высокий человек с длинным, вытянутым лицом выступил вперед, остальные придворные двинулись следом за ним. Густые серые волосы говорившего были туго перехвачены золотым обручем и спадали за спину. Остальные были причесаны по той же моде, только блестящих безделушек на их костюмах оказалось меньше. Одетые в длинные бежевые накидки, они чем-то напоминали Дрю монахов. Броган поклонился и встал на колено, Эван ограничился тем, что вежливо склонил голову. Кивок, которым обменялись Баран и говоривший, дал Дрю понять, что они знакомы.

– Герцог Лоример, – сказал Броган, поднимаясь с колена, – я привез вам наилучшие пожелания с севера, от моего отца.

– Из Брекенхольма? – спросил Лоример, вопросительно поднимая бровь.

– Не совсем. В настоящее время отец находится в Хайклиффе, ваша милость.

– Ах да! – воскликнул Лоример, прищелкнув пальцами. – Верно. Я слышал об этом. Говорят, ваш отец захватил Вестланд?

Дрю почувствовал, как зашевелились волосы у него на затылке. Ему не понравились эти слова. Судя по замешательству, написанному на лице Брогана, юному Берлорду они тоже пришлись не по вкусу.

– Это не так, ваша милость. Мой отец исполняет обязанности Лорда-протектора и станет руководить Советом до тех пор, пока не будет коронован юный Волк. Он выступает сейчас от имени своих товарищей-верлордов и, уверяю вас, не имеет ни малейших намерений завладеть Вестландом. Всем сердцем он навсегда привязан к Брекенхольму, но в данной ситуации он не мог игнорировать затруднительное положение, в котором оказались его соседи.

– Насколько я понимаю, отнюдь не желание помочь соседям привело его в Хайклифф, – сказал Лоример, и окружавшие его придворные дружно кивнули. – Новости распространяются быстро, Берлорд. Не старайтесь нас запутать, всем кажется очевидным, что Медведь перехватил власть у Льва.

– Позвольте уточнить, – сквозь стиснутые зубы процедил Броган, – что Совет Волка выступает гарантом безопасности северных земель и действует от имени Волка.

Лорд Лонграйдингса надменно рассмеялся. Один из придворных выступил вперед – сутулый, с длинными редкими седыми волосами.

– Аккуратнее выбирайте слова, юноша, – сказал этот старый лорд-конь. – Волки исчезли, их больше нет. Кого бы вы ни посадили там на трон, это будет точно не Волк. Просто марионетка, которую вы станете дергать за веревочки.

Лицо Брогана покраснело от гнева. Он повернулся к Дрю, готовый указать на него.

Дрю округлил глаза. «Нет, Броган, ничего не говори!» – подумал он. Прежде чем Берлорд успел что-то сказать, в разговор вступил Эван.

– Виконт Кольт, – произнес лорд-баран, примирительно поднимая вверх раскрытые ладони. – Вы неправильно поняли то, что сказал мой друг. Герцог Берган и Манфред работают рука об руку с единственным уцелевшим сыном Вергара. Серый Волк жив. И, вне всякого сомнения, он верный друг всех преданных и достойных людей Лиссии.

Дрю с облегчением убедился в том, что Эван понимает: нужно сохранять инкогнито Волка, по крайней мере до тех пор, пока не прояснится ситуация, в которой они очутились.

Лоример поднял руку, требуя внимания, и заговорил:

– Как вы сами можете считать себя союзником этого… так называемого Волка, Эван?

– Он друг Хаггарда. Мой кузен, Кесслар, стал врагом Волка после того, как тот защитил от него моих людей, причем с огромным риском для своей жизни. Нам всем известно, что за бестия этот Кесслар. Этот Волк – его зовут Дрю – выступил против него. Он сразился с Кессларом, когда тот был и в своем человеческом обличье, и когда трансформировался в Козла. Дрю – настоящий Волк, и он вернулся.

– Не верю, – пробормотал виконт Кольт, поворачиваясь к Лоримеру. – Вам следует внимательно разобраться во всем этом, племянник. Вы знали Вергара, но он умер. Вы были знакомы все это время и с Леопольдом, знали его и в сытые годы, и в голодные.

– Да уж, – заметил другой лорд-конь, молодой, светловолосый, по виду ровесник Дрю. – Натерпелись мы немало, что от Волка, что ото Льва. Если им хочется сражаться там, у себя на севере, пусть дерутся. Это только дает нам шанс освободиться наконец-то от их ярма.

Дрю осторожно обвел взглядом зал. Кольт указал рукой на молодого лорда-коня и одобрительно кивнул.

– Лорд Конрад говорит очень мудро, несмотря на свои юные годы, – сказал он. – Мы получили свой шанс. Давайте следовать примеру герцога Генрика из Стурмланда – держаться подальше от Союза земель. Мы прекрасно можем прожить без наших алчных соседей. Что у нас осталось? Лев дотла разграбил Лонграйдингс. Если мы хотим возродиться, нужно делать это в одиночку. Пришло время объявить Лонграйдингс независимым королевством!

Раздались одобрительные крики, лорды-кони фыркали, в восторге оглушительно стучали ногами по каменному полу. Было ощущение, что в зал ворвалась кавалерийская рота. Так стучат копыта коней, лавой несущихся в атаку.

– Лонграйдингс! – кричали одни.

– Король Лоример! – вопили другие.

Дрю не был напуган, атмосфера была взвинченной, но не казалась опасной. Однако его волновали эти сепаратистские настроения. Похоже, лорды-кони считали, что герцог Генрик, Белый Медведь с севера, уже откололся от Союза земель. Обводя взглядом зал, Дрю наблюдал за стоящими у стен охранниками в бронзовых доспехах. Один из них, впрочем, явно не был охранником и был одет более буднично, в коричневый потертый жилет. У его бедра был подвешен меч. Нос этого человека был сильно изломан, а сам он с огромным интересом наблюдал за тем, что творится в зале. «Почему он вооружен, а мы нет?» – подумал Дрю. Он никак не мог вспомнить, откуда этот человек кажется ему знакомым.

– Но Лев смещен теперь с трона! – крикнул Эван. – Разве вы этого не понимаете? Лев грабил вашу землю, но Дрю не такой, как он. Он понимает людей!

– Если он действительно Волк, – заговорил Лоример, и толпа немедленно притихла, – значит, он должен быть таким же, как Вергар. Мы с тобой оба хорошо знаем Вергара, приятель. Сражались вместе с ним. Ты помнишь, на что он был способен. А теперь ты хочешь убедить меня в том, что этот парень может быть другим? Ты будешь моим другом до конца, Эван, но не пытайся меня сбить с толку. То, что я собираюсь предпринять, будет сделано исключительно в интересах Лонграйдингса. Ты видел, во что превратились наши города. Пора вернуть нашу землю себе. Полагаю, то же самое можно сказать и о Хаггарде, кузен.

– Итак? – спросил Эван. – Отныне Лонграйдингс независимая земля? И как долго ты сможешь продержаться в одиночку, Лоример? Кто с тобой станет торговать?

Кольт положил на плечо племянника свою сухую костлявую ладонь.

– В любом случае это лучше, чем быть в холопах у жирного короля из Вестланда.

Броган озадаченно покачал головой, сжимая от разочарования кулаки. Он посмотрел на свою скривившуюся от неудовольствия сестру, на Дрю, затем вновь обернулся к Лоримеру.

– Сын Леопольда, – спросил Берлорд, стараясь скрыть охвативший его гнев. – Что с ним?

– Не знаю, – ответил Лоример.

– Мы явились сюда не за тем, чтобы умолять тебя остаться в Союзе. Мы ищем принца Лукаса и его пособников. Нам известно, что они направились в Кейп Гала.

– Неужели?

– В самом деле, – сердито огрызнулся Броган. Эван бросил на него предупреждающий взгляд.

«Держи себя в руках, Броган, – подумал Дрю. – Не наделай глупостей».

Броган перевел дыхание и продолжил:

– Леди Гретхен, дочь покойного графа Гастона, была похищена Лукасом и Ванкасканом, лордом-крысой. Мы направляемся в погоню за ними с целью освободить леди Гретхен. Мы полагаем, что они направляются в Баст. Скажите мне, пожалуйста, они еще не отплыли?

Броган говорил откровенно, его решимость исполнить свою миссию до конца оставалась непоколебимой. Дрю сосредоточил внимание на молодом светловолосом лорде-коне, остальные смотрели на герцога Лоримера.

Светловолосый Конь уставился в пол, на его лице, когда заговорил Лоример, промелькнул гнев.

«Странно», – подумал Дрю.

– Боюсь, что, если принц Лукас и проследовал через Кейп Гала, он сумел проделать это, оставшись незамеченным. Наш город большой, лорд Броган, в нем много входов и выходов. Мои стражники не успевают проследить за всеми. Проникнуть в город несложно, особенно если у тебя найдется бронзовая монетка.

– Вас надо понимать так, что принц здесь был и уже уехал?

– Я говорю лишь, что ничего не знаю, юный Медведь. Каждую неделю через наш город проходят тысячи людей. Они могут легко и быстро миновать Кейп Гала – хоть пешком, хоть на судне.

Дрю поискал глазами человека со сломанным носом, но не нашел его. «Откуда мне знакомо его лицо?» – в который раз подумал он.

– Значит, мы явились сюда напрасно, – резко сказал Броган.

– Не совсем, – ровным голосом ответил виконт Кольт. – По возвращении в Вестланд вы можете сообщить вашему отцу о нашем выходе из Союза.

Эван положил руку на предплечье Брогана. Юный Верлорд закипал, грозя в любой момент трансформироваться в Медведя. Лорды-кони начали отходить назад, охранники – выдвигаться вперед. Дрю и Харкер тоже двинулись, чтобы положить свои руки на Брогана и успокоить его. Броган сжал кулаки, тяжело шагнул навстречу старому виконту. Кольт заметно испугался, а зал наполнил шелест вынимаемых из ножен мечей.

На губах Брогана появилась пена, зубы его начали заостряться.

Застыть на месте Брогана заставило легкое прикосновение к его запястью Уитли.

– Нет, брат, – прошептала она. – Не надо.

На этом все закончилось. Медведь спрятался в свою клетку, Броган отступил назад, устало опустил плечи. Убедившись в том, что он успокоился, Эван обернулся к лордам-коням. Мечи охранников вернулись в свои ножны, напряжение спало.

– Прошу прощения за поведение нашего северного друга, – сказал Эван. – Ему много пришлось пережить во время путешествия, пока он гнался за этими негодяями. И похоже, что попусту, к великому сожалению. Могут ли люди из Брекенхольма и Хаггарда рассчитывать на то, чтобы задержаться у вас до утра?

– Я даже настаиваю на том, чтобы вы расположились в Хай Стебл, лорд Броган, – сказал Лоример. – Вы все мои гости и можете оставаться здесь сколько пожелаете.

– Для Зеленых плащей у нас найдется казарма, – быстро проскрипел Кольт.

«Он хочет поместить нас так, чтобы мы все время были у него на виду», – догадался Дрю. Он еще раз поискал глазами знакомого ему человека со сломанным носом, но вновь не нашел.

– Не думаю, впрочем, что вы захотите остаться слишком надолго, – произнес Кольт. – Дорога на север длинна, а я уверен в том, что Лорду-протектору будет интересно как можно скорее узнать о нашем отделении от Союза.

Остальные Верлорды согласно закивали, засмеялись, но после того как Броган едва не взорвался, гораздо тише, чем прежде. Дрю обратил внимание, что двое из них не смеются вовсе – Лоример и светловолосый Конрад.

Дрю вышел вслед за Броганом, Уитли и Харкером из зала – двое солдат в зеленых плащах поддерживали обессилевшего Берлорда под руки.

Броган выглядел разбитым, на то, чтобы сдержать Медведя, ему потребовалось вдвое больше сил, чем на полную трансформацию. Оглянувшись назад, Дрю увидел, что лорды-кони разбились на группы. Конрад примкнул к Лоримеру, который погрузился в разговор с Эваном относительно недавних событий в Хаггарде. Если Эван хочет попытаться как-то повлиять на Лоримера, теперь самое время. Молодой лорд-конь внимательно смотрел вслед уходящим гостям. Дрю отвернул голову, успев заметить у дальней стены зала Кольта, который говорил о чем-то со стоящим позади колонны человеком. Смутно знакомый Дрю мужчина со сломанным носом и в коричневом жилете вновь объявился – интересно, почему он прятался?

Двери закрылись за ними, а перед дверями под пристальным присмотром стражников в бронзовых доспехах стояли шестеро северян в зеленых плащах. Харкер передал Брогана на руки своим людям и сказал, тяжело дыша:

– Пока что они принимают тебя за простого следопыта, Дрю. Пусть так и будет. Оставайся пока что с моими людьми. А вы, Уитли?

– Я тоже останусь, – ответила она Харкеру, заметив, что за ними пристально наблюдают. – Присмотрите за моим братом, капитан. А мы попробуем узнать у людей на улице что-нибудь о Гретхен и Лукасе. Нужно будет только избавиться от нашего эскорта. Наверняка кто-нибудь что-нибудь да слышал.

Харкер кивнул.

– Дрю, с этой минуты ты принимаешь командование над моими людьми, во всяком случае, до утра, а там посмотрим.

Дрю был удивлен. Он привык работать либо в одиночку, либо в компании пары своих друзей. А как быть теперь, когда под его началом оказались тридцать человек?

– Я не смогу. Не справлюсь.

Харкер наклонился ближе и, улыбаясь стражникам в бронзовых доспехах, проговорил сквозь зубы:

– Дрю, ты будущий король Вестланда. Просто приказывай этим людям, что они должны сделать. И они сделают.

Харкер ушел, поддерживая за плечи обессилевшего, пошатывающегося Брогана. Дрю, Уитли и двое следопытов из Брекенхольма смотрели им вслед. Затем медленно спустились по ступеням и покинули цитадель через ворота с поднятой решеткой, чтобы присоединиться к своим товарищам в зеленых плащах. На город опускались сумерки.

Глава 3

Лучники с Сэддлерс Роу

Спускаясь по ступеням Хай Стебл, Дрю чувствовал, что все смотрят на него. Он кивнул собравшимся следопытам из Брекенхольма. Зеленые плащи выглядели спокойно ожидающими распоряжений, а охранник из Конской гвардии гарцевал на белом жеребце. Еще пятеро охранников ожидали у ворот.

– Туда, джентльмены, – сказал всадник. – Мы проводим вас до места. Это ниже по Сэддлерс Роу, возле доков.

Он повернул коня, собираясь тронуться вперед.

– Минутку, – произнес Дрю, быстро окинув взглядом ремни своих товарищей. – Нам сказали, что мы получим назад свое оружие, как только выйдем из Хай Стебл.

– Мой капитан уже отослал его в казарму вместе с вашими лошадьми. Вы найдете и то и другое там, на месте.

Дрю посмотрел на Годрика, одного из самых опытных людей Харкера. Старый следопыт пожал плечами.

– Не могу сказать, что привык куда-либо отправляться без своего меча и лука, сир, но если все так, как он говорит…

Уитли выглядела очень недовольной. Для нее была совершенно неприемлема мысль о том, чтобы отправиться в путь без Ченсера. Дрю потер подбородок, борясь с желанием вернуться в цитадель и найти Харкера. Уж он-то знает, как поступить. Затем Дрю вновь повернулся к конному гвардейцу.

– Веди нас, – сказал Дрю и покачал головой. Он не видел смысла вступать в спор. Что сделано, то сделано – оружие и лошадей выслали вперед. «Но если что-то не так, они увидят, каким я могу быть в гневе».

Всадник присоединился к своим ожидавшим у ворот товарищам. Зеленые плащи смотрели на Дрю, ожидая, что он скажет.

– Вы слышали этого человека, – произнес Дрю, неловко хлопая в ладоши. – Сэддлерс Роу. Возле доков.

Шесть ветвей Лесной стражи повернулись как один и последовали за всадниками. Вскоре они оказались на неширокой улице, по одну сторону которой тянулся берег гавани, по другую – лавки торговцев. Процессия растянулась цепочкой, зеленые плащи трепал вечерний ветер с моря. Встречные останавливались на месте, с интересом наблюдая за проходящими мимо них следопытами. Дрю втайне был горд собой, шагая вперед по улочке.

А еще он думал о том, где сейчас может быть Гретхен. Повез ли ее Лукас прямо в Баст? Принц был таким злым – Дрю знал об этом не понаслышке. А что, если он что-нибудь сделает с Гретхен? А Ванкаскан, Ванкаскан… так и продолжает он нашептывать на ухо юному Льву свои полные яда слова?

Двое всадников возглавляли процессию, еще четверо замыкали ее – между ними растянулись следопыты.

Дрю обратил внимание на то, что улицы, по которым они идут, становятся все тише и глуше. Час был поздний. Все меньше становилось местных жителей, идущих с торговых и жилых улиц в направлении пакгаузов. На углу очередной улочки он заметил деревянный указатель: «Сэддлерс Роу». Казармы были где-то рядом.

Дрю посмотрел на Уитли, она шагала между ним и Годриком, склонив голову, глядя вниз, на мостовую. Боится, что он попытается перехватить ее взгляд? Дрю хотелось заговорить с ней о вчерашней ночи, сказать что-нибудь – что угодно, – чтобы объяснить свой поступок. Это была ужасная ошибка, а все случившееся – просто недоразумение.

– Ты устала? – наконец спросил он.

Уитли измученно кивнула. Напряжение между ними можно было, казалось, потрогать пальцами. Да, долгий сегодня выдался день.

– Скоро придем. – Дрю перевел взгляд на хмурого старого следопыта. – Что скажешь, если мы предоставим нашей подруге право первой выбрать себе кровать, Годрик?

– Дрю, ты не должен… – сказала Уитли.

– Давай не будем об этом… – перебил ее Дрю, но тут на помощь умело пришел Годрик.

– Неплохая мысль, сир, – улыбнулся старый следопыт, поправляя край своего капюшона покрытой шрамами рукой. – Сам я готов свалиться где угодно. Несколько недель марша – не лучшее лекарство для моих старых костей.

Сэддлерс Роу была скудно освещена, совершенно пустынна, и ничего похожего на казармы здесь не было тоже. Один из следопытов споткнулся впотьмах о торчащий из мостовой камень. Дрю хотел окликнуть едущих впереди всадников, но они оторвались далеко вперед.

Дрю посмотрел через головы своих людей назад, ища глазами замыкавших колонну всадников. Те исчезли.

– Что-то не так, – пробормотал Дрю. Годрик разделил с Дрю его беспокойство. Два ехавших впереди всадника внезапно пустили своих лошадей галопом и исчезли в темноте улицы – только подковы загремели.

Почувствовав засаду, Годрик собрался что-то крикнуть своим людям, но ни единому слову не суждено было больше слететь с его губ. Первый залп стрел уже свистел в воздухе, одна из них вонзилась прямо в горло старого следопыта. Он умер раньше, чем его тело свалилось на мостовую к ногам Дрю.

– В укрытие! – крикнул Дрю, хватая Уитли за запястье. Безоружные Зеленые плащи уже бежали в поисках укрытия, но дорога была достаточно широкой, а почва под ногами – предательской в царившей вокруг темноте. Следопыты бежали к ближайшим строениям и аллеям, не ведая, что направляются прямо к засадам. Вновь запели выпущенные в воздух стрелы, и многие – слишком многие – из них попали в цель.

Дрю и ветвь следопытов бросились к берегу, вслепую, стараясь вихлять на бегу. Один следопыт упал – кончик стрелы с мокрым хрустом показался из пробитого нагрудника, оперение торчало в спине. Дрю передвинул Уитли так, чтобы прикрыть ее от стрел своей спиной, и они продолжили бег в направлении деревянных причалов. Споткнулся и вскрикнул еще один следопыт – стрела пронзила ему ногу. Дрю не остановился на крик, он уже видел качающиеся у причалов лодки и баркасы. Седдлерс Роу окутал тонкий туман. Дрю резко затормозил, скользя ногами, передал Уитли в руки бежавшего рядом следопыта, а сам повернулся назад, собираясь вернуться к раненому.

– Быстро бегите и найдите лодку! Береги Уитли! – приказал он следопыту.

– Нет, Дрю! – крикнула в ответ леди из Брекенхольма, а следопыт, выполняя приказ, потащил ее к причалам.

– Я найду тебя! – крикнул Дрю на прощание.

Затем он пробежал метров двадцать сквозь туман и увидел раненого следопыта, который пытался ползти к берегу. В тумане различались фигуры вооруженных людей, бредущих между убитыми и умирающими Зелеными плащами. Вооруженные люди не были одеты как солдаты Конской гвардии, скорее напоминали бандитов, хладнокровно добивавших раненых. Оружие у них было разношерстным: мечи, кинжалы, топорики, дубинки. Время от времени кто-нибудь из головорезов взмахивал своим орудием убийства, раздавался стук удара, а затем навсегда замолкал очередной воин из Брекенхольма, выживший после нападения из засады.

Дрю низко пригнулся, таща за собой раненого следопыта к краю берега. Торчавшая из голени раненого стрела задела за камень, следопыт вскрикнул. Трое убийц обернулись на крик, один из них заметил в тумане Дрю и раненого. Убийцы начали быстро приближаться.

Дрю удобно уложил раненого на землю, поднялся во весь рост и шагнул вперед, оценивая взглядом своих троих противников.

Один из них, слева, оказался толстеньким коротышкой и явно был в плохой физической форме. В своих пухлых руках он неуклюже сжимал дубинку – вряд ли такое оружие мог выбрать для себя опытный боец. Остальные двое требовали к себе большего внимания. Тот, что в середине, был настоящим громилой и, очевидно, северянином. С такими, как он, люди, как правило, избегают встречаться взглядом. Седая бородка громилы была коротко подстрижена, лысая голова над бородкой лоснилась от пота.

В руках громилы был боевой топорик с полукруглым, как месяц, лезвием, испачканным кровью брекенхольмцев. И наконец, справа шел тот самый загадочный человек с перебитым носом, которого Дрю приметил в Хай Стебл. «Откуда же я его знаю?» – вновь подумал Дрю, стискивая зубы от безысходности и страха. В руках человека с переломанным носом был меч, кончик которого внезапно поднялся, указывая на Дрю.

– Это ты! – хрипло выкрикнул человек, и в этот момент Дрю вспомнил. Он уже дрался с этим человеком – в канализационных туннелях под Хайклиффом: тогда этот человек был напарником Брутуса, а затем сумел сбежать.

– Сорин, так он тебя называл, – сказал Дрю. Краем глаза он видел, как раненый следопыт продолжает ползти к краю берега. Теперь он был всего в десяти шагах от первого деревянного причала. – Твой дружок, помнишь? Кстати, он мертв, если это тебе интересно.

Дрю чувствовал как в его жилах начала пульсировать кровь Волка, наполняя весь его организм чудовищной, нечеловеческой силой. Дрю сделал усилие для того, чтобы эта сила накапливалась постепенно, тогда его трансформация произойдет мгновенно и неожиданно, словно взрыв. Покалывая кожу, на теле Дрю стали прорастать волоски шерсти, мускулы начали наливаться, зубы заостряться, но в тумане его противники не должны были заметить всего этого.

– Кто ты? – спросил громила-северянин, всматриваясь сквозь полумрак в лицо Дрю.

– Он тот самый, о ком я тебе говорил, Колбард, – сказал Сорин. – Это он убил Брутуса в Хайклиффе.

– Ошибаешься, – возразил Дрю, потихоньку отступая назад, вслед за своим раненым товарищем. – Брутуса сожрали крысы. Думаю, тебе хорошо знакомы эти милые зверьки. Кстати, как там Ванкаскан?

– А что ты можешь знать о старой Крысе? – проворчал Колбард.

Дрю снова взглянул вниз и вбок. Следопыт был уже почти на краю причала. «Нужно еще немного задержать этих мерзавцев», – подумал Дрю.

– Я знаю, что ты и Ванкаскан служите Лукасу, и я знаком с леди Гретхен. Где она? И чем так напугал Лукас местных лордов-коней, что они позволили его псам устроить сегодняшнюю резню?

Колбард сплюнул на землю.

– Не находишь, парень, что ты не в том положении, чтобы задавать вопросы? – Громила повернул в своих руках топорик, с лезвия которого все еще продолжала капать кровь. На рукояти топорика была кожаная петля – за нее оружие было подвешено на запястье Колбарда. – Дерзить можно только когда у тебя оружие в руке. У тебя оружия нет. Так ты что, больной на голову или как?

Громила захохотал, вместе с ним рассмеялись и его дружки. Дрю видел, как в тумане другие дружки этих бандитов продолжали добивать раненых следопытов. К счастью, большая часть Зеленых плащей все же успела убежать. Дрю вновь переключил внимание на стоявшую перед ним троицу.

– Герцог Берган и Верлорды этого не потерпят. Бегите дальше вместе со своими хозяевами, пока еще есть возможность.

– Бежать? – хмыкнул Сорин. – Он думает, мы бежим. Совсем напротив, парень! Мы – комитет по организации встречи.

«Как его понимать? – подумал Дрю. – Комитет по организации встречи…»

– Кого вы собираетесь встречать?

– О, они будут здесь со дня на день. Ты даже не представляешь, что у нас припасено для Медведя и его дружков! Жаль, ты этого не увидишь, потому что не доживешь.

– Отвечай на мои вопросы, и тогда, может быть, сумеешь уйти живым, – грозным тоном сказал Дрю.

– Он в канализации тоже был таким самоуверенным? – спросил Колбард. Капитан был искренне удивлен. – Если у него есть кишки, я покажу ему их!

Трое бандитов шагнули вперед, держа свое оружие наготове.

– Есть у него кишки, или нет, какое это имеет значение? – произнес Сорин. – Он всего лишь безоружный простофиля. А через пару секунд станет еще одним дохлым следопытом.

Убийца со сломанным носом отвел назад руку с мечом.

– Кто сказал, что я не вооружен? – прорычал Дрю, выпуская на свободу своего Волка.

Эта трансформация была самой стремительной из всех, которые ему довелось пережить. Трое бандитов замерли, они были потрясены. Большего Дрю и не нужно было. Волк ринулся на троицу словно ураган.

Вначале он схватил темной когтистой лапой топор Колбарда и с бешеной силой закрутил. Громила в ужасе следил за тем, как петля топора все сильнее затягивается на его запястье, начинает выкручивать суставы. Затем, не выдержав напряжения, запястье хрустнуло, а вслед за этим выскочил наружу и локтевой сустав. Теперь приближалась очередь следующего сустава – плечевого. Колбард повалился на землю, визжа как поросенок.

Толстый коротышка неуклюже взмахнул своей дубинкой и опустил ее на голову Дрю. Для человека такой удар был бы если и не смертельным, то очень тяжелым, но, став оборотнем, Дрю и не подумал уклоняться – дубинка отскочила от головы Волка, не причинив ему никакого вреда, – а затем повернул свою трансформированную голову вплотную к лицу коротышки и грозно зарычал. Это рычание несомненно долетело до Сэддлерс Роу, да что там – оно долетело до всех уголков Кейп Гала!

В тот миг, когда это рычание услышали лорды-кони, они поняли, что в их город явился Волк. Толстый коротышка в ужасе отшатнулся и начал пятиться назад, мудро решив, что в таком бою у него нет ни единого шанса. Лицом друг к другу остались теперь только Сорин и Дрю.

– Я тебя не боюсь, – хвастливо заявил Сорин, хотя его дрожащий голос утверждал обратное. Он поднял меч, готовясь отбить бросок Волка, но его не последовало. Дрю посмотрел за плечо человека с переломанным носом и увидел, что к ним приближаются размытые в тумане фигуры дружков Сорина. Они уже начинали натягивать свои луки. Медлить было нельзя.

Дрю резко повернулся и подхватил на руки раненого следопыта. Все произошло так быстро, что принявший оборонительную позу Сорин не успел среагировать и сразу же броситься следом. Он смог только крикнуть своим дружкам:

– Хватай его!

Надежнее обхватив раненого, Дрю с силой оттолкнулся задними лапами от земли и бросился к ближнему деревянному причалу, барабаня по доскам настила. В тот же миг в воздухе зашелестели выпущенные стрелы. Они сыпались дождем, но Дрю даже не оглянулся, когда три стрелы глубоко вонзились ему в спину. Эти раны были бы смертельными для обычного человека, но для оборотня оставались не более чем царапинами – правда, довольно болезненными.

На причале не было ни одного следопыта. Слава Бренну, хоть части из них удалось уйти!

– Держись, – сказал Дрю раненому, прикрывая его своей спиной от смертоносного залпа. У причала качались две лодки, в которые можно было бы запрыгнуть и скрыться, однако было видно, что обе они протекают, причем сильно, и вряд ли смогут далеко отплыть от берега. Позади слышались крики людей Льва, они перекрикивались, перекрывая Волку все пути к побегу.

Дрю оказался на самом краю причала – бежать отсюда было уже некуда.

– Ты плыть сможешь? – спросил Дрю лежавшего у него на руках раненого следопыта и вновь превратился в человека. Слишком долго оставаться в трансформированном состоянии он не мог, это требовало непомерных затрат энергии.

Взгляд остекленевших глаз следопыта был неподвижен. Дрю положил мертвого на причал и сразу же нашел причину смерти несчастного. Его добили две стрелы, прошившие насквозь торс Волка и вонзившиеся в грудь следопыту. Одна из них угодила прямо в сердце. Единственным утешением для Дрю была надежда на то, что смерть бедняги была мгновенной. Дрю взял мертвого на руки, перегнулся через край причала и опустил тело следопыта в воду – оно медленно стало погружаться на дно.

Теперь Дрю горящими золотистыми глазами осмотрел причал. Благодаря своему приспособленному к темноте волчьему зрению он отчетливо рассмотрел фигуры приближающихся к нему от берега людей. Всего их было десять, они держали в руках заряженные стрелами, натянутые луки. Позади них вполне могли оказаться и другие. Где-то в середине первой шеренги мелькнул Сорин. Сами лучники пока что не могли видеть Дрю – скорчившегося на краю причала, прикрытого наплывающим с моря туманом.

Дрю поморщился, почувствовав торчащие в спине и груди стрелы. Он мог бы остаться и вступить в бой, мог уцелеть, получив еще несколько ран, и, быть может, даже победить своих врагов. Только нужно ли это? Пример несчастного лорда-быка Дорна убедительно доказал Дрю, что убить Верлорда можно и обычным оружием, в котором нет серебра.

Другой вариант – попробовать скрыться, восстановиться и на следующий день вновь броситься в бой. Но с кем, с этими бандитами? Они же, по сути, пешки, лакеи. Настоящие злодеи не они, а те, кто охмуряет сейчас лордов-коней в Хай Стебл. Если же там Лукас и Ванкаскан, то, возможно, и Гретхен тоже?

Дрю в последний раз обвел взглядом гавань. «Бренн всемогущий, прошу тебя, сбереги Уитли!» Дрю вспомнились слова Сорина о «комитете по организации встречи». Интересно, кто должен прибыть в Кейп Гала? Словно в ответ, прокатился раскат грома, а поверхность залива на миг осветила вспышка молнии. Дрю бросил прощальный взгляд на приближающихся бандитов, беззвучно соскользнул с края причала и скрылся в темной холодной воде. Он снова был одиноким Волком, которому настало время сразиться с настоящим, достойным врагом.

Глава 4

За воротами

Попытаться войти в Кейп Гала было довольно трудной задачей. Конечно, проникнуть в город ничего не стоило тому, у кого была наготове бронзовая монетка – блеснув в воздухе, она, словно магнит, заставляла отворачиваться в сторону головы стоявших у городских ворот стражников. Легко было пройти за ворота и военному: в торговом городе всегда большой спрос на наемников. Но для человека, у которого нет ни бронзовой монетки, ни продажного меча, вход был закрыт, и остановиться такой путник мог только в пригородных трущобах. Войти в город, если ты никто, было нелегко, а выйти?

Уитли терпеливо наблюдала за собирающимися открыть городские ворота стражниками. До этого она проторчала часа полтора, дожидаясь, когда же появится караван, желающий войти в город или покинуть его. Собирающиеся на небе дождевые облака гарантировали, что дело, которое задумала Уитли, будет не только опасным, но еще и не слишком приятным. Через стену долетали крики обитателей трущоб, напоминая столичным жителям о том, что не все так безоблачно и прекрасно в их любимом Лонграйдингсе.

Впрочем, горожане, судьба которых, несомненно, сложилась счастливее, чем у оборванцев из трущоб, оставались глухими к этим крикам.

Заскрипели массивные петли, громко извещая о том, что ворота начали открываться. Четверо стражников выступили вперед, оттесняя толпу своими алебардами. В город собирался въехать большой фургон – его окружили четверо охранников, а запряженные в фургон лошади нетерпеливо били копытами. Когда ворота полностью открылись, а стражникам удалось оттеснить толпу, лошади неторопливо двинулись вперед, таща за собой фургон.

Уитли осторожно двинулась вперед, неслышно ступая ногами по лужицам, тенью проскользнула мимо фургона и его охранников, а затем и мимо солдат из Городской стражи. Один из стражников, правда, заметил девушку, когда она задела древко его алебарды, но было поздно – она уже растворилась в толпе. Затем стражники ушли, сохраняя обычное для них угрюмое выражение лиц. Ворота закрылись.

Теперь Уитли бежала сама не зная куда, лишь бы как можно дальше от Кейп Гала и злодеев, убивших ее друзей. После того как Дрю оставил Уитли, она с тремя Зелеными плащами забралась в весельную лодку. Командование на себя приняла Квист, высокая изящная женщина из восточной оконечности Дайрвуда. Она и разработала план действий. Было решено, что они покинут город по воде и, отплыв на достаточное расстояние от городских стен, устроят привал. Затем один из них отправится в лодке до устья реки Степпен, а дальше – уже пешком – на север. Другие двое следопытов будут охранять Уитли и вместе с ней дожидаться вблизи городских стен прихода «своих». Выслеживать, красться, выжидать – знакомое дело для следопытов, но все пошло не так.

Разрабатывая план, никто не посоветовался с Уитли. И в лодку ее затащили насильно.

Дрю находился где-то на берегу, в смертельной опасности. Основой их дружбы была взаимовыручка, и Уитли не могла бросить его одного, что бы ни произошло между ними прошлым вечером. Так что при первой же возможности она выпрыгнула из лодки и уплыла назад, к берегу, не обращая внимания на крики следопытов у себя за спиной.

Она возвратилась на Сэддлерс Роу, пробираясь сквозь густой туман. Никаких следов Дрю и ее погибших товарищей Уитли не нашла. Враги тоже исчезли, улица была пустынной и тихой, единственным напоминанием о недавнем бое были дворники, подметавшие мостовую и поливавшие ее водой из ведер, чтобы смыть пятна крови. Уитли – промокшая, как никогда испуганная, дрожащая при виде каждой тени, направилась к городским воротам.

Единственное, что она знала наверняка, – ей необходимо скрыться. Найти место, где ее никто не заметит, было невозможно – Уитли не желала вновь стать приманкой. Город отпадал, пригородные трущобы тоже: там ее уже видели, когда она въезжала в Кейп Гала. И Уитли бежала, бежала в промокшей до нитки одежде, постоянно оглядываясь назад – посмотреть, не гонятся ли за ней, все дальше от городских ворот. Сейчас она была уже в глубине трущоб. Между хижинами и палатками горели костры, люди забивались под брезент, ища укрытия от дождя.

Постоянно оглядываясь назад, Уитли – что, в общем-то, и неудивительно – налетела головой на какого-то мужчину. Гораздо больше ее удивило то, с какой силой тот схватил ее запястья. Уитли дернулась, пытаясь освободиться, и подняла голову, чтобы посмотреть на загородившего ей путь человека. Он был высоким, под два метра, с продубленной ветрами кожей и длинными черными волосами.

Лицо мужчины оставалось бесстрастным, а его хватка – по-прежнему железной. Уитли пнула незнакомца ногой – тот отстранил ее на расстояние вытянутой руки. Он быстро скрутил девушку-следопыта одной рукой, засунув ее под мышку, словно скатанный ковер, другой заткнул ей рот и потащил через лагерь – Уитли стала его пленницей.

Так они шли пару минут – мужчина не обращал внимания на рывки Уитли, ее пинки и сдавленное мычание. Окружающие люди тоже не обращали на них особого внимания. Некоторые из них кивали высокому мужчине и, казалось, совершенно не удивлялись тому, что он тащит куда-то сопротивляющуюся девушку. Этот человек явно был им знаком, только Уитли не могла понять, как они к нему относятся – с уважением или страхом.

Вскоре они достигли окраины трущоб, места, где поселение подходило к заболоченному берегу реки Степпен. В воздухе звенели тучи насекомых, по сравнению с самыми крупными из них кровососы из Брекенхольма казались просто букашками. Мужчина молча подтащил Уитли к шатру из звериных шкур, установленному у самого края болот, откинул край полога и, согнувшись, залез внутрь вместе со своей пленницей. Оказавшись внутри шатра, он поставил девушку на землю и отодвинулся назад, к выходу, оставив испуганную Уитли стоять в одиночестве.

Внутри шатра пахло плесенью – очевидно, шкуры, из которых он был сделан, не были продубленными. В шатре дымилась плошка с ладаном, но его аромат не мог перебить тяжелый затхлый запах шкур. В глубине лежали толстые овечьи шкуры – постель, а в центре, внутри выложенного из камней круга, горел костерок, над которым на вертеле висел медный котелок. Жидкость в котелке булькала и парила, когда ее помешивала деревянной ложкой старуха, сидевшая скрестив ноги рядом с огнем на овечьих шкурах.

– Садись, девочка, – сказала старуха сухим надтреснутым голосом и похлопала ладонью по полу рядом с собой. Таких старых людей Уитли еще никогда не встречала. Женщина была маленькой, высохшей, сгорбленной, с закутанным какой-то пестрой тряпицей горлом. Со лба старухи спадали жидкие пряди седых волос. Лицо и руки покрыты старческими коричневыми пятнами, ее беззубые челюсти терлись друг о друга, язык высовывался на всю длину, когда старуха дула на свое варево.

Уитли оглянулась через плечо – высокий мужчина не ушел.

– Не бойся Рольфа, он не кусается. Прости, если он показался тебе слишком грубым. Мой дорогой друг немой, понимаешь? – Она для убедительности постучала костлявым пальцем себя по горлу. – Ни слова не может сказать, бедняга.

Высокий мужчина – Рольф – мрачно кивнул Уитли так, словно приносил свои извинения. Сердце Уитли бешено стучало. Ощущение опасности не проходило.

– Садись, пожалуйста. Я настаиваю.

Уитли неохотно присела, но не рядом со старухой, а по другую сторону котелка, и настороженно осмотрелась вокруг. Она уже искала для себя пути к бегству.

– Недолго ты задержалась в Кейп Гала, деточка. Тебе не понравился прием, который вам оказали лорды-кони?

Уитли почувствовала, как свело ее желудок. Откуда старуха знает обо всем, что случилось?

– У меня повсюду есть друзья, девочка, – сказала старуха, словно прочитав мысли Уитли. – Люди в трущобах внимательно следят за всем, что происходит. Некоторые умудряются незаметно входить и выходить через городские ворота. Это легче всего сделать, когда смешаешься с большой группой военных. Скажи, где твои товарищи?

Уитли не ответила. Старая карга прекратила помешивать в котелке и молитвенно сложила руки.

– Я не хочу пугать тебя, дитя. Как ни трудно тебе в это поверить, но тебе не стоит опасаться нас. Мы не враги. И мы не слепы и не глухи, чтобы не замечать приезда и отъезда Верлордов.

– Вы знаете Верлордов, которые приезжают? – спросила Уитли, предпочитая сама начать задавать вопросы.

– Попей, девочка.

Старуха блеснула своими глазами-бусинками, взяла две чашки, наполнила их бульоном из котелка, протянула одну из них Уитли, а затем с удовольствием принялась прихлебывать из своей посудины. Уитли понюхала чашку и тоже сделала глоток. Это оказался мясной бульон. Как же она, оказывается, проголодалась! Девушка еще раз глотнула из чашки, утерла рот все еще мокрым рукавом.

– Ты простудишься и умрешь в этой мокрой одежде. Рольф, принеси из сундука плащ.

Высокий мужчина вышел из шатра. Уитли посмотрела в просвет, показавшийся за откинутым пологом. Она разрывалась между желанием броситься на свободу и утолить голод. Старуха вновь прочитала ее мысли.

– Допей бульон, детка, а потом решай, стоит ли тебе бежать, – прошамкала она.

Уитли впервые со вчерашнего завтрака попало в рот что-то горячее. Интересно, который час? Наверное, раннее утро. Что сталось с Дрю?

Как они могли расстаться, так и не объяснившись? Уитли надеялась на то, что он остался жив. А что с ее братом, Броганом? И почему эту старую женщину так живо интересует она сама и ее друзья?

– Кто вы? – спросила Уитли, прежде чем сделать очередной глоток.

– У меня много имен, – ответила сгорбленная старуха. Она сухо прокашлялась и продолжила: – Ты можешь называть меня Баба Карга.

О Бабах Уитли уже слышала раньше – так называли мудрых женщин в цыганских общинах на севере. В детстве у нее была няня-цыганка, которой безоговорочно доверяли родители Уитли. Няню звали Роза, и она приучила Уитли уважать старших. Девушка на всю жизнь запомнила уроки Розы и теперь по-новому посмотрела на сидевшую перед ней старую женщину.

– Откуда вам так много известно обо мне и моих друзьях, Баба Карга?

– Очень повезло той юной девушке, которая может называть другом своего будущего короля, не так ли? – сказала Баба Корга. При упоминании о Дрю Уитли поежилась. – Люди из этого поселения – вот мои глаза и уши. Когда пришли ваши солдаты из Брекенхольма, здесь началось волнение. Барон Эван – известная во всем Лонграйдингсе личность, а слухи в наших краях распространяются быстро, очень быстро. Разве юный Волк не освободил Хаггард от этого тирана, графа Кесслара?

Уитли кивнула, подтверждая этот слух.

– Вот видишь, девочка. По свету ничто не разлетается так быстро, как слухи. Они расходятся как круги от брошенного в воду камня. Наконец-то Волк здесь, наши люди заждались его.

Уитли начала успокаиваться.

Она поддразнивала Дрю, когда говорила о том, что цыгане поклоняются Волку, а ведь она оказалась недалека от истины.

– Вы знаете о том, что он хороший человек, правда? – сказала Уитли, желая подчеркнуть свою преданность другу.

– Конечно знаем, – произнесла старуха, небрежно взмахнув рукой. – Он единственный из Верлордов, кто способен вновь объединить весь континент. После поражения Льва Семиземелье распалось на куски, собрать их воедино способен только сильный король.

– Это Дрю! Не поймите меня неправильно, он бывает непреклонным, когда что-то задумает, но при этом у него большое сердце, доброе к его друзьям. – Описывая Дрю, Уитли покраснела, ей вспомнилась первая встреча с ним в Дайрвуде. – Он похож на сказочного героя.

Баба Карга кивнула, от улыбки на ее лице появилось еще больше морщинок.

– Хорошо, девочка моя. Похоже, он произвел на тебя глубокое впечатление. Тогда ты, наверное, понимаешь, почему для нас так важно помочь твоим друзьям покинуть этот город, да? От этого зависят жизни многих людей. Где он сейчас?

Уитли опустила голову. В последний раз она видела Дрю, когда тот возвращался, чтобы вступить в бой с противниками, которых было так много… Она молила небо о том, чтобы он остался жив.

– Не знаю. Он дрался с негодяями, которые напали на нас. Их было много. Я очень боюсь, что его могли…

Она не смогла закончить фразу, слова застревали у нее в горле. Уитли внезапно поняла, как много значит для нее этот паренек с Холодного побережья. Баба протянула над огнем руку, успокаивающе погладила плечо Уитли.

– Не все еще потеряно, дитя. Верлорды обладают особыми силами, магистры владеют своими трюками, но есть в мире и более древняя магия. Люди приходят ко мне, когда хотят что-то узнать. Я даю им ответы, я умею отличать правду ото лжи. Мне многое дано видеть. Твой друг Дрю жив. Он в этом городе.

Она указала костлявым пальцем куда-то в темноту. Лицо Уитли просветлело.

– Вы сможете помочь мне найти его?

– Сможем, – кивнула Баба Карга. – У нас есть друзья, которые отведут тебя назад в город, и есть Рольф, который будет охранять тебя. Но нам необходимо, чтобы именно ты пошла, нашла Дрю и привела его ко мне. Тебя он послушает. А вот Рольфа он слушать не стал бы, даже если бы тот мог говорить. Как тебя зовут, дитя мое?

– Уитли, – ответила леди из Брекенхольма, протягивая свою опустевшую чашку. Старуха налила в нее новую порцию бульона.

– Иди в Кейп Гала, Уитли. Приведи к нам своего друга, здесь он будет в безопасности. Мы, цыгане, всегда уважали Волка. Он нам как брат. Приведи его к нам, а мы поможем ему спасти этот мир.

Уитли кивнула, ей было приятно чувствовать себя под защитой Баба Карги и ее народа.

– Как я попаду в город?

– Пей бульон, Уитли, а я все расскажу тебе.

Глава 5

Таверна «Разбитое сердце»

Над Хайклиффом сейчас, должно быть, разносился вечерний колокольный звон, означавший наступление комендантского часа, но завзятый гуляка всегда найдет способ попасть поближе к хмельному источнику, особенно если знает, где его искать. Когда колокола на храме Бренна пробили полночь, в Нижнем квартале появилась одинокая фигура. Плотно закутанная в черный плащ, с опущенным на лицо капюшоном, она кралась, укрываясь в ночных тенях. В доках Городских стражей не было, почти все они сосредоточились сейчас в более богатых кварталах. Но, если бы стражники и оказались на месте и задержали этого человека в черном плаще, они наверняка поразились бы. Последний, кого можно было ожидать увидеть слоняющимся у берега в столь поздний час, – это лорд из Редмайра. Еще более неожиданным было бы обнаружить, что лорд оживленно разговаривает с самим собой.

Под плащом Гектор сжимал рукоять своего инкрустированного драгоценными камнями кинжала, побелевшие от напряжения пальцы обнаженной правой руки лежали поверх левой руки, затянутой в черную перчатку.

Ступив в темный дверной проем, он задержался, чтобы посмотреть, не идет ли следом за ним кто-нибудь.

«В чем дело, брат? – шепнул Винсент. – Боишься шума? Хочешь выйти из игры?»

– Нет, – дрожащим голосом ответил Гектор. – Боюсь встретить грабителей, которым интересно посмотреть, что у меня в кошельке.

«Разве им не известно, что у лорда из Редмайра нет ни гроша за душой?»

– Это у тебя, не у меня.

«Для них будет неприятным сюрпризом узнать, что они осмелились угрожать самому великому Гектору, Кабану из Дейлиленда, разве не так? Как тебе кинжал, который ты держишь в своих поросячьих ручках, брат? Не слишком он тяжелый?»

Гектор переложил кинжал из левой руки в правую, вытер о штаны вспотевшую ладонь. Как всегда, Винсент за словом в карман не лез.

– Не волнуйся за меня, брат. Я смогу о себе позаботиться.

«Обо мне ты уже позаботился, верно?» – прошипел голос.

Гектор взглянул вдоль мощеной улицы в направлении Высокого квартала – улица была пуста. Сегодня, похоже, даже воры решили соблюдать комендантский час. Гектор двинулся дальше, поворачивая в темный переулок. Мостовая под ногами была неровной, липкой от рыбьих внутренностей, однако переулок вел именно туда, куда хотел попасть Гектор – на Бренди Лейн. Еще немного, и он увидел то место, куда направлялся – таверну «Разбитое сердце».

«Ты уверен, что хочешь сделать это? Еще не поздно возвратиться домой. Люди, с которыми ты затеял эту игру, – не дети, брат».

Да, детьми они не были. Гектор знал, кого он встретит в таверне, эти люди способны на ужасные вещи, но ему необходимо было переговорить с ними. Эти люди, и только они, могли помочь ему связать вместе разорванные концы нитей. Он специально выжидал до поздней ночи, чтобы эти люди успели как следует приложиться к своим стаканам – алкоголь должен замедлить их реакцию. Во всяком случае, он на это надеялся.

«Это убийцы», – прошептал брат, его мрачный голос полоснул уши Гектора, словно холодный стальной клинок. Гектор вздрогнул, нервно потер себе ухо, словно снимая с него паутину.

Когда проколотый кинжалом Винсент замертво рухнул на пол в Бивенс Тауэр, Гектор подумал, что навсегда избавился от него. Это была чудовищная ошибка, несчастный случай, но это произошло. Винсент умер и теперь перестанет мучить своего брата. Как бы не так! Слетевшиеся к трупу Винсента злые духи вступили в борьбу за право обладать его душой, и в ту же ночь призрак Винсента пришел к Гектору, хотя его мертвое тело унес куда-то граф Вега. Теперь у Винсента появилось новое тело, сотканное из ненависти, ночи и смерти.

Дух Винсента тревожил Гектора каждую ночь и исчезал только с первыми лучами солнца. Он приклеился к Гектору как паразит, являлся к нему в черном как ночь плаще с капюшоном. На заре злой дух исчезал, растворялся в тенях, оставляя Гектора наедине с самим собой. Но облегчение было недолгим, не мог же Гектор предотвратить наступление новой ночи. Тьма всегда найдет его.

– Убийцы или нет, они ставка в моей игре.

Голос брата хихикнул ему в ухо:

«Послушай, что ты говоришь. «Ставка!» Глупости. Эта не та ставка и не та игра, в которую играют джентльмены, Гектор. Эти люди безжалостны. Почему, как ты думаешь, я нанял их?»

– Ты нанял их потому, что свалял дурака, Винсент, и моя задача исправить твою ошибку.

Дух вновь зашипел, а Гектор двинулся дальше по улице. Он сбросил весь лишний жирок, но все еще был в плохой форме. Гектор почти ничего не ел, ослаб и выглядел больным. Лицо его побледнело, щеки ввалились. От бессонницы под глазами были синие круги – результат постоянных визитов брата. Гектор перестал следить за собой, но это дело поправимое, главное – найти способ избавиться от злого духа.

Он остановился перед дверью таверны.

«Возвращайся», – шепнул Винсент, казалось, даже слегка сочувственно. Гектор не стал слушать брата, поднял правую руку и коротко постучал в дверь. Неожиданно в двери открылась щель, и в ней показалась пара внимательных глаз. Они окинули Гектора подозрительным взглядом.

– Что вам угодно?

Гектор промолчал, только поднял вверх правую руку с надетым на палец перстнем, который Винсент забрал у их покойного отца. Винсент никогда не снимал его, перстень служил для него пропуском в любое злачное место. Гектор надеялся, что этот перстень знают и в таверне «Разбитое сердце», в противном случае ему придется бежать отсюда, причем поспешно. Но привратник узнал перстень. Щелкнул запор, скрипнула дверь, и Гектор вошел внутрь.

«Очень умно, Гектор».

Гектор вновь проигнорировал голос, прошел мимо громилы-привратника, который снова запер дверь и жестом указал Гектору на спускающуюся вниз лестницу. Гектор кивнул и пошел по ступенькам. Его сердце бешено колотилось в груди. Привратник молча проводил Гектора взглядом.

Лестница привела Гектора в сырой подвал. Его окружали винные бочки, в воздухе стоял тяжелый запах прокисшего пива. Над головой висели клубы табачного дыма, вырывавшиеся из раскрытой настежь двери в конце подвала.

– Ты пришел сюда, чтобы отдохнуть и расслабиться? – пробормотал Гектор.

«Я пришел сюда, чтобы получить денег. Здесь собираются идиоты, которым не терпится расстаться со своими монетами».

– Ты сам просадил здесь свои деньги.

«Прекрати, девчонка. Только и делаешь, что хнычешь и плачешь как малое дитя…»

– Заткнись! – прикрикнул Гектор, удивив этим появившегося в дверном проеме человека. Гектор неловко улыбнулся и посторонился, пропуская человека мимо себя.

– Заткнись, – негромко повторил Гектор, входя в дверь.

Комната, в которой он оказался, была затянута дымом, на каждой стене виднелись полки и крючки, на которых должны были стоять и висеть бочонки. С наступлением комендантского часа бочонки убирались – таков приказ – и комната превращалась в игорный зал. Повсюду были расставлены стулья и столики, за которыми шла игра в кости, карты, рулетку. Мимо Гектора бочком протиснулась тучная дама, в руке она несла поднос с напитками. В комнате было человек двадцать, одни пришли просто выпить, другие, сыпля проклятиями, были увлечены игрой. Гектор начал пробираться сквозь густые клубы дыма.

– Ты уверен, что они здесь?

«Они всегда здесь. Лучшего места им не найти. Деньги, Гектор. Золото движет людьми».

– Вот они!

Сидя за круглым столом, четверо мужчин играли в «Тук-тук-тук», гулко втыкая короткий нож между растопыренными пальцами своих положенных на стол ладоней. Толстого коротышку Гектор узнал сразу, это был Айбел. Именно он сейчас быстро орудовал ножом, втыкая его между пальцами. Двое дружков осыпали Айбела отборной бранью, стараясь сбить его с темпа, а в центре стола лежала кучка медных монет. Айбел улыбался и не обращал внимания на брань, сосредоточившись на своем занятии. Рядом с Айбелом, откинувшись на спинку деревянного стула и попыхивая тонкой камышовой трубочкой, сидел Ринглин. Никто из них пока не заметил Гектора.

«Что будешь делать, Гектор? Убьешь этих двоих – и что дальше? Живым тебе отсюда не выбраться».

Гектор взглянул через плечо на своего злого духа – эфемерную тень, висевшую у него за спиной. В горле у Гектора пересохло, его потрескавшиеся губы были приоткрыты. Рука дрожала под плащом, сжимая рукоять кинжала.

«Тогда чего ты ждешь? Вперед, трус. Посмотрим, как ты управишься с этими двумя. Если ты думаешь, что убить их будет так же легко, как меня, то тебя ожидает большой сюрприз, братец».

Пытаясь вытеснить Винсента из своего сознания, Гектор двинулся к столу. Его колени коснулись края столешницы, стол покачнулся. Нож в руке Айбела промазал и с мокрым звуком воткнулся ему в большой палец – хлюп!

– Какого… – начал Ринглин, но замолчал, увидев, кто стоит перед ним. Айбел засунул раненый палец в рот, отсасывая кровь, но тоже замер, когда увидел Гектора.

Седой мужчина, сидевший напротив, протянул руку и сгреб со стола монеты себе на колени. Ринглин не отрываясь смотрел на Гектора.

– Оставь монеты на месте, Пум, – сказал Ринглин. – Игра не в счет, вы с Айбелом должны будете начать заново, как только мы закончим свое… дельце.

– Это была честная игра, – возразил человек, которого назвали Пумом.

– Верни монеты, или я поближе познакомлю тебя с тем, как выглядит нож, – сказал Ринглин, по-прежнему глядя на Гектора. – Твоя очередь, старина.

Пум нехотя вернул монеты на место, вздохнул и отправился к стойке бара. Следом за ним пошел туда и его напарник, осыпая приятеля бранью. Ринглин указал рукой на освободившееся место.

– Присаживайтесь, – небрежно предложил он, хотя глаза его говорили об обратном. Прищуренные, недобрые, они изучающе смотрели на Гектора. Айбел наблюдал за Гектором со смешанным выражением страха и отвращения.

«Они опасаются тебя? Уму непостижимо! Убив меня, ты стал грозным, братец».

– Вряд ли, – сказал Гектор.

– Что? – спросил Ринглин.

– Ничего, – неловко ответил Гектор, присаживаясь на стул на противоположной от дружков стороне стола и покраснев оттого, что они заметили, как он говорит с самим собой.

– Не могу сказать, что рассчитывал увидеть вас вновь, лорд Гектор, – сказал Ринглин, опуская руки под стол. – Вам слегка не по себе, я вижу?

«Он потянулся за своим ножом. Ты его знаешь, длинный такой, зазубренный. Таким ножом удобно выпускать кишки свиньям. А у Айбела имеется серп, не забыл?»

– Я знаю, – ответил Гектор.

– Вы знаете? – удивился Ринглин. – Тогда зачем пришли? Наши дела с вами закончились после того, как ваш брат… хмм… умер. Вы помните, как он умер? Мы тоже.

Айбел кивнул и, как обычно, захихикал.

– Я все прекрасно помню, – сказал Гектор. – Это был несчастный случай.

Он постарался не прислушиваться к загробному хохоту, прозвучавшему у него в ушах.

– Считайте, что вам повезло, потому что мы никогда не расскажем властям о том, что видели. А интересный мог бы получиться разговор со старым Медведем, не правда ли?

– Он вам не поверит.

– Грязь прилипает. Ваша репутация и так подмочена. Новые слухи окончательно сотрут вас в порошок, стоит лишь кому-нибудь узнать о том, что на самом деле произошло, поросенок!

Сознание Гектора начинало затуманиваться, звуки словно падали ниоткуда. Комната кружилась и расплывалась у него перед глазами, Гектор почти не слышал того, что говорит Ринглин, но хорошо различал его интонацию – самодовольную, издевательскую. Рука Гектора сама собой вынырнула из-под плаща, через стол потянулись затянутые в черную перчатку пальцы. Неподвластная воле Гектора рука метнулась вперед и схватила Ринглина за горло. Глаза негодяя расширились, он перестал шевелить губами, потянулся руками к своей шее, словно охваченной черной петлей.

– Не смей так говорить со мной.

Гектор слышал свой голос словно со стороны.

Голос был низким, грозным – и тем не менее вылетал из его глотки. Что-то щелкнуло у него в ушах, и Гектор снова начал различать все звуки. Злой дух неожиданно возвратился за плечо Гектору, рука, державшая Ринглина за горло, упала. Ринглин качнулся вперед, словно желая удержать равновесие. Гектор потряс головой, приводя себя в чувство, и убрал свою затянутую черной перчаткой руку под стол. Айбел следил за происходящим широко раскрытыми глазами и наконец-то прекратил хихикать.

«Что это было?» – проскрипел в ушах Гектора голос Винсента.

– Не знаю, – пробормотал Гектор, продолжая трясти головой.

Ринглин потер горло и с еще большим страхом посмотрел на Гектора:

– Что вы от нас хотите? Мы ничего никому не скажем, ни полсловечка. Мы ничем не обязаны вашему брату.

«Псы! – проскрипел злой дух. – Они мне ничем не обязаны! Они были нищими головорезами, когда я их встретил. Мерзавцы, предатели! Убей их, Гектор, убей их сейчас же!»

Гектор игнорировал своего мертвого брата. Он прокашлялся, стараясь выбраться из окружавшей его тьмы.

– Вы заключили контракт с лордом Редмайра. Пусть мой брат мертв, но он хорошо заплатил вам за службу Кабанам.

– Он платил нам медные гроши, – огрызнулся Ринглин.

– Тогда служите мне, и увидите, что такое золото, – серьезно сказал Гектор, переводя взгляд с Ринглина на Айбела и обратно. Бандиты сдвинули головы, и Айбел принялся что-то шептать на ухо Ринглину. Тот кивнул и вновь повернулся к Гектору:

– А что нам помешает просто скрыться?

– Честь и последствия, – сказал Гектор. – Честь служить Редмайру.

– А какие последствия вы имеете в виду?

– Я должен отвечать на этот вопрос?

Впервые в жизни Гектор заговорил так уверенно. Он со значением поднял и положил на стол свою затянутую в черную перчатку руку, медленно сжал пальцы в кулак.

«Правильно, Гектор. Только такой язык они и понимают».

– Золото, вы сказали?

– Со временем. А пока верните мне то, что заплатил вам Винсент. Иначе вам не уйти отсюда.

Гектор поднялся, засунул свой кинжал обратно в ножны, поправил плащ.

– Забирайте свой выигрыш. Я буду ждать вас наверху, – с этими словами Гектор направился к лестнице.

«Я не понимаю. Почему ты хочешь, чтобы эти подонки работали на тебя? Они предадут тебя при первом удобном случае, так же, как меня».

– Я буду обращаться с ними не так, как ты, Винсент. Их нужно держать в руках, а ты этого не делал. Вот поэтому они и предали тебя. Я не повторю той же ошибки.

«Нет, ты наделаешь массу новых, – проскрипел злой дух. – И тогда я посмеюсь над тобой».

– Интересно, что здесь произошло, Винсент?

Злой дух какое-то время молчал, затем ответил:

«Духам, к которым я принадлежу, это неизвестно. Может быть, это как-то связано с некромантией?»

– Не знаю, но я это выясню.

Гектор поднялся наверх и стал ждать своих людей. Привратник подозрительно покосился на него, но Гектору было безразлично, кто и что подумает о нем этой ночью.

«Но почему все-таки Ринглин и Айбел? Учитывая то, что им известно?»

– Именно поэтому. Я стараюсь близко держаться к своим друзьям, но врагов нужно держать еще ближе. Ты сам говорил, что они опасны. В ближайшие недели и месяцы мне могут понадобиться именно такие подручные. Я боюсь, что Лиссия стоит на краю чего-то ужасного.

Двое головорезов появились на верхних ступеньках лестницы, сняли с крючков на стене свои плащи.

– Куда идем, босс? – спросил Ринглин, засовывая ножи за пояс. Айбел похлопал по висевшему у него на бедре кошельку с монетами и торжествующе хихикнул.

– В Бивенс Тауэр, – ответил Гектор. – И я вам не босс. Я барон Гектор, лорд Редмайра.

Глава 6

Игра в большинстве

Лорд Броган проснулся внезапно, от удара кулаком в живот. Он моргнул, когда с его головы сорвали пеньковый мешок, и в глаза Верлорда хлынул солнечный свет, заполнявший тронный зал Хай Стебл. Левое запястье Брогана было заковано в прикрепленный к стене наручник. Броган попытался встать. Его рука была вывихнута, враги с момента его пленения оставили Брогана подвешенным к стене. Он пытался сфокусировать взгляд, его глаза отвыкли от света и различали лишь проплывающие перед ними размытые силуэты.

– Что все это значит? – крикнул Броган, поднимая свободную руку к глазам, и дернул за цепь. Перед ним стоял огромный лысый северянин – его правая рука была подвешена на перевязи, другая – все еще сжата в кулак после удара. На северянине была золотая нагрудная пластина, говорящая о том, что это один из людей короля Леопольда. Человек криво ухмылялся в свою грязную седую бородку. С гулким шлепком он ударил Брогана еще раз – опять в живот.

– Достаточно! – прозвучал голос за спиной северянина. Отморозок посторонился, пропуская вперед своего хозяина. Этот голос Броган узнал сразу же – он принадлежал принцу Лукасу, Льву из Хайклиффа. На левой стороне лица принца темнели три царапины – это украшение было недавним.

– По-прежнему поручаешь другим драться вместо себя, Лукас?

Юный Лев рванулся вперед, с ходу ударил Брогана кулаком по лицу. Берлорд сплюнул сгусток крови – прицелившись на сапоги Льва, но, к сожалению, слегка промазав.

– Значит, киска выпустила свои коготки…

Броган обвел глазами комнату. Он стоял на возвышении, в одной из самых высоких точек большого круглого помещения. Стена, к которой он был прикован, располагалась рядом с широким балконом, выходящим на раскинувшийся внизу город. В зале собрались самые разные местные Верлорды, наблюдавшие за расхаживающим гоголем лордом-львом. Плечом к плечу в окружении своих родственников-коней стояли виконт Кольт и герцог Лоример. Судя по выражению их лиц, все они одобряли кривлянье Лукаса. Несколько в стороне от остальных стоял лорд Конрад, его взгляд был устремлен к другому, также находившемуся в этом зале, пленнику. Точнее, пленнице. Леди Гретхен стояла у противоположной по отношению к Брогану стены, на таком же возвышении, и с ужасом смотрела на брата. За Гретхен наблюдали двое охранников в красных плащах, а рядом с девушкой стоял лорд-крыса Ванкаскан со своей вечной кривой усмешкой на лице. Не было видно Харкера. И Дрю тоже – где он? А где Уитли?

В памяти Брогана зияли провалы. Юный Берлорд помнил, как сцепился с герцогом Лоримером, как искал поддержки у лордов-коней, но потом все распадалось на отдельные кусочки.

Он пытался удержать в себе рвущегося наружу Медведя. Изнемог в этой борьбе. Затем Харкер повел его в комнату для гостей… и все. После этого наступило кошмарное пробуждение.

– Где Волк? – рявкнул Лукас.

– Не знаю.

– Не лги мне, Медведь! Мои люди проследили за ним до города. Он и в самом городе успел навести шороху. Бедный Колбард.

Лукас махнул рукой в сторону большого северянина, постоянно потиравшего свою искалеченную руку.

Броган рассмеялся. «Отлично, Дрю», – подумал он.

– Молчать! – Лукас ударил Берлорда по лицу тыльной стороной ладони.

– Принц Лукас, – сказал Лоример. – Прошу, будьте мягче с лордом Броганом. Не забывайте, он брат Верлорда, ваше высочество.

– Не называй его так! – выкрикнул Броган. – В этом отродье нет ничего королевского. Он марионетка своего отца и крыс. Вы что, совсем сошли с ума, Лоример, когда решили встать на сторону этих подонков?

Лукас рванулся еще раз ударить Брогана, но ему загородили дорогу двое стоявших на возвышении охранников из Конской стражи. Принц остановился, но его взгляд оставался все таким же злобным. Лукас отступил назад и встал рядом с баюкающим свою руку северянином.

– Я не имею желания видеть дольше кого-либо из вас своим гостем в Кейп Гала, – надтреснутым голосом произнес Лоример.

– Гостем? – язвительно хохотнул Броган, позвякивая своей цепью.

– Вы не поняли, лорд Броган. Мои товарищи, лорды-кони, и я предоставили принцу Лукасу убежище в обмен на согласие его отца предоставить нам независимость. Крови мы не хотим.

– Таким образом, вы приняли сторону низложенного короля и его безумного сына? Вы сами сошли с ума! По поводу своего «светлого будущего» вы должны были вести переговоры с моим отцом и лордами-оленями.

– Светлое будущее для Лонграйдингса – независимость, – закричал старый виконт Кольт, выступая из тени Лоримера. – Вестланд не дает нам ничего.

– Вы ошибаетесь, Кольт! Это Леопольд не дает вам ничего, с Волком на троне все станет иначе.

– Довольно, – сказал Лукас. – Время вести разговоры закончилось, Медведь. Я дал нашему хозяину слово, что сохраню вам вашу жизнь до тех пор, пока он будет оставаться лордом Лонграйдингса. Что бы вы обо мне ни думали, но я человек слова.

– Вы ребенок и дурак. При первой же возможности вам придется спасаться бегством. Правда, если удастся. Мой отец и его союзники ни перед чем не остановятся ради победы над вами. И народ Лиссии тоже. Ты упустил свой шанс уплыть в Баст, киска!

Лукас громко рассмеялся, его смех громом раскатился под сводами зала, постепенно переходя в рев, от которого поежились лорды-кони, затрепетали простые смертные солдаты Львиной и Конской гвардии. Щебетавшие на перилах балкона птицы встрепенулись и улетели прочь.

– Ты думаешь, мы бежим? – Лукас хлопнул себя ладонями по бедрам, затем ткнул в плечо северянина, вытер выступившие от смеха слезы. – Еще раз посмотри на гавань, Медведь.

Броган перевел взгляд за балкон, на порт. Вначале он их не заметил, но они были здесь. Шесть больших судов покачивались на якоре посреди залива, от них отвалила целая флотилия маленьких шлюпок – некоторые шлюпки уже достигли берега, и из них на землю Лиссии высаживались солдаты. Принц Лукас в восторге захлопал в ладоши:

– Бежим? Ха! Мы здесь встречаем семью!

Броган сглотнул, метнул безумный взгляд на стоящую у противоположной стены Гретхен. Ее ответный взгляд был полон ужаса.

– Лорды-коты прибыли.

Бастийские солдаты свалились на Кейп Гала как снег на голову. Тридцать набитых битком шлюпок причалили к берегу, и сразу же улицы города запрудили легко вооруженные интервенты. Городские стражи предпочитали держаться в сторонке, не препятствуя проходу чужеземных солдат. Стражи просто не понимали, что они могут сделать против сотен опытных бастийских бойцов с золотистой кожей. Присяга обязывала стражей вступить в бой, но чутье подсказывало им, что этот бой будет слишком неравным, чтобы ввязываться в него.

Грозовые облака давно ушли вдаль, яркие солнечные лучи играли на доспехах бастийских солдат, маршировавших к цитадели. На солдатах были надеты короткие кольчуги или нагрудники, легкие сандалии, поручи на запястьях. В руках они несли пики, мечи и щиты и выглядели очень грозно.

Охрана Хай Стебл повела себя решительнее Городской стражи. Конские гвардейцы преградили бастийцам путь, и казалось, вот-вот начнется бой. Но столкновения не произошло – появился посланный Лукасом гвардеец и просто приказал открыть ворота. Конские гвардейцы неохотно подчинились приказу и хмуро смотрели на входящих во внутренний дворик Хай Стебл бастийцев.

* * *

Двери тронного зала лордов-коней с грохотом распахнулись, и около полусотни бастийских солдат ворвались внутрь, а затем в считанные секунды рассыпались по сторонам. Лорды-кони были вне себя от гнева. Они никак не ожидали увидеть чужеземных солдат в самом священном для каждого из них помещении.

– Это возмутительно! – крикнул Лоример, и его крик подхватили остальные лорды-кони. Они яростно стучали ногами, запрокидывали головы, скалили зубы, их лица все больше начинали походить на лошадиные морды с развевающимися гривами, раздутыми ноздрями, огромными карими глазами. Броган с сожалением наблюдал за запоздалой реакцией лордов – раньше им надо было думать! В общей суматохе не принимал участия только юный Конрад – он просто с грустным видом стоял на месте.

Лукас приплясывал на месте, словно ребенок, старающийся произвести впечатление на своего отца. В зал вошли шестеро золотокожих мужчин в легких доспехах, с полностью скрытыми под шлемами лицами. На каждом шлеме был плюмаж из черных конских волос, спускавшийся за спину пришельцам. При виде плюмажей лорды Лонграйдингса поморщились от отвращения. Помимо этих шестерых мужчин в зал вошла одна женщина.

Изящная, стройная, она при этом казалась почему-то опаснее всех шестерых мужчин, вместе взятых. Одета женщина была, мягко скажем, очень легко: ее тонкое черное платье, почти прозрачное, позволяло разглядеть гораздо больше, чем допускалось при любом лиссийском дворе правилами приличия. При виде этой женщины лорды-кони ахнули, и у них отвисли челюсти. Покачивая бедрами, женщина кошачьей походкой прошла в центр зала. Она была чернокожей – там, где на обнаженную кожу падали лучи утреннего солнца, она казалась лиловой. Проходя по залу, женщина оглядывалась по сторонам, слегка поворачивая для этого гладко выбритую голову и сверкая большими зелеными глазами. Это была самая удивительная женщина, которую Броган когда-либо видел.

Когда женщина приблизилась к Лукасу, принц встал перед ней на одно колено. Женщина опустила руку, и Лукас принял ее. Броган ожидал, что после этого принц поцелует протянутую ему руку, но вместо этого он принялся тереть этой рукой себя по щекам и по горлу, желая пометить себя запахом женщины. Броган поморщился – ему очень не понравился такой нетрадиционный для Лиссии способ приветствовать друг друга.

– Леди Опал, – произнес Лукас, склоняя голову, – добро пожаловать в мое королевство.

– Встаньте, Лукас, – томно сказала она. – Не пристало лорду-коту прижиматься брюхом к полу, особенно если он объявляет себя королем.

– Но это мое королевство, леди Опал. То есть королевство моего отца.

– Разумеется, – сухо согласилась она, оглядывая собравшихся Верлордов. Бросила быстрый взгляд на Брогана. – И не называйте меня леди – Опал, вот имя, которым меня нарекли, и этого довольно. Я не нуждаюсь в нелепых титулах, которыми так любят кичиться эти лиссийцы.

Лукас смущенно кивнул.

– Скажите, – продолжила Опал, – кто здесь хозяин?

Стоявший рядом с бароном Эваном герцог Лоример выступил вперед и пошел навстречу женщине, держа подбородок гордо поднятым. «Молодец, – подумал Броган. – Так и надо, дай ей понять, что это твой дом. Это она должна поклониться тебе. Увы, это первый твой правильный поступок за все это время, лорд-конь». Леди Опал осмотрела герцога с головы до ног и подняла бровь, обнаружив, что тот не собирается кланяться ей.

– Я герцог Лоример, лорд Лонграйдингса, – твердо сказал он. – Добро пожаловать в Кейп Гала.

Женщина кивнула и сделала рукой знак, чтобы герцог продолжал. Лоример удивился – он ожидал, что гостья, как положено, официально представится ему.

Однако Опал молчала, молчали, стоя как статуи, и шестеро пришедших вместе с ней охранников в шлемах с лошадиными хвостами.

– Должен заметить, что в Кейп Гала не принято приезжать без предупреждения и к тому же являться в Хай Стебл в сопровождении вооруженных людей, – произнес Лоример. – Мой народ считает подобные действия проявлением неуважения к нашей земле.

– Невежливо это или нет, я не вижу оснований объявлять о своем прибытии. И зарубите себе на носу, Конь: времена меняются. А теперь я жду вашего отчета.

– Прошу прощения, миледи, но я не отчитываюсь ни перед кем, кроме короля Леопольда, но свою лояльность по отношению к нему я буду сохранять только до того момента, как Лонграйдингс обретет независимость от Семиземелья. Об отделении мы вчерне уже договорились с принцем Лукасом, который обещал предоставить ее нам в обмен на наше расположение к нему. Вскоре лорды-кони не будут отчитываться вообще ни перед кем.

– Отныне можете забыть обо всех своих договоренностях с принцем и его отцом. Вы и другие Верлорды Лиссии совершили государственный переворот против моего брата Кота, заставив его оставить трон.

Лоример выглядел очень удивленным.

– Мы, лорды-кони, ничего подобного не совершали. Мы сохраняли нейтралитет во время всей смуты в Вестланде, сохраняем его и поныне.

– Быть нейтральным и лояльным – разные вещи, Конь, – огрызнулась леди Опал и посмотрела вокруг, словно желая знать, не осмелится ли кто-нибудь возразить ей. Затем зевнула, обнажив острые белоснежные крупные клыки.

– Мы – миролюбивый народ, миледи. Спросите принца Лукаса – он может вам подтвердить это.

– Полагаю, я достаточно хорошо информирована, – сказала леди Опал, вынимая из ножен одного из ее охранников серебряный кинжал. Затем выгнулась, припав на колено, и сделала стремительный выпад – кинжал погрузился в живот герцогу. Леди Опал повернула кинжал в ране, а затем так же стремительно отпрянула назад. Клинок выскочил наружу, из раны хлынула кровь. Лоример замертво свалился на пол раньше, чем успели ахнуть стоявшие вокруг лорды-кони.

Затем начались крики, суматоха, Верлорды бесцельно заметались по залу, то и дело натыкаясь друг на друга. Охранники Опал переступили через труп герцога, выхватили свои клинки – набившиеся в зал солдаты тоже обнажили оружие. Лорды-кони в один миг оказались окруженными солдатами Львиной гвардии Лукаса. Броган беспомощно смотрел на разворачивающийся перед его глазами хаос.

– Предупреждаю, – крикнула Опал, – если вы сейчас же не успокоитесь, вас постигнет такая же участь, как и этого заносчивого дурака. Вы должны понять, насколько мы… недовольны вашими действиями – или бездействием, которые помогли Волку захватить трон. Сделайте выводы из урока, который я преподнесла вашему герцогу.

Она пнула безжизненное тело Лоримера, и лорды-кони вновь дружно ахнули. Опал сердито взглянула на них, и в зале вновь стало тихо.

– Отныне я ожидаю от вас беспрекословного повиновения мне. И моим людям тоже. Относитесь к ним как к своим отцам, которые в мое отсутствие возьмут на себя труд присматривать за этим городом. Докажите вашу преданность мне, и она будет вознаграждена.

Опал подошла к возвышению, на котором стояли лорд-крыса и Гретхен. Вместе с ней подошел Лукас.

– Вы Гретхен, как я понимаю? – спросила она у Лисицы. Рыжеволосая девушка кивнула, ее лицо было бледным как мел. – Вы останетесь здесь под попечительством Ванкаскана до тех пор, пока мы не завершим наши дела на севере. – Опал повернулась к Крысе. – Надеюсь, вы сумеете присмотреть за всем во время нашего отсутствия?

Лорд-крыса смиренно кивнул.

– Любое ваше поручение – честь для меня, ваше величество. – Он кивнул в направлении трупа убитого лорда-коня. – Лоример. Я хочу… использовать его тело. Вы позволите?

Опал пристально взглянула на Ванкаскана, оценивая его странную просьбу, затем пожала плечами и холодно кивнула.

– Своему народу он больше не нужен. Его тело в вашем распоряжении. А это кто? – она указала на прикованного к стене Брогана.

– Лорд-медведь Броган, – злобно ухмыльнулся Лукас. – Отродье Бергана, изменника из Брекенхольма, который лишил трона моего отца.

– Любопытно, – сказала Опал, протягивая Лукасу серебряный кинжал. – Убейте его.

Лукас потрясенно посмотрел на Опал.

– Вы слышали меня, мой мальчик, – проговорила Опал, глядя на Гретхен, из глаз которой текли слезы. Лисица качала головой из стороны в сторону, всхлипывала, тянулась на своих цепях к стоявшему у противоположной стены Брогану. – Этот поступок вернет вам уважение со стороны Баста, Лукас. Хотя бы частично. Неуважение к одному из лордов-котов – это неуважение ко всем нам.

Она вновь протянула Лукасу клинок:

– Убейте его.

Броган с содроганием наблюдал за тем, как Лукас берет в руки кинжал. Юный принц обвел взглядом тронный зал, идущие вниз ступени, возвышение у противоположной стены.

Лев выглядел испуганным – это было заметно Брогану даже с того места, где он стоял. Глаза всех присутствующих были обращены сейчас на принца.

Лукас неуверенно пошел вдоль стены зала, медленно огибая попадающиеся ему по дороге колонны. Ему нужно было пройти всего около пятнадцати метров. По мере приближения к Брогану выражение лица Лукаса стало меняться – вместо испуга на нем появилась решительность. Он сделал свой выбор и теперь двигался быстрее, трансформируясь на ходу. На голове Лукаса появилась золотистая грива, вытянулись челюсти, показались мощные острые зубы. Теперь он пошел вприпрыжку, высоко подняв кинжал. Приблизившись к Брогану почти вплотную, Лев грозно зарычал. Броган успел закрыть глаза – как раз в тот миг, когда серебряный клинок поразил его прямо в сердце. Последним, что он услышал, был отчаянный вопль Гретхен, а затем Броган погрузился в тишину и тьму.

Глава 7

Кровь и дождь

Налетевший на Хайклифф с юга шторм никак не хотел утихать. По улицам неслись потоки воды, стекали по мостовым Нижнего квартала, а оттуда обрушивались в Белое море. Стоявшие в гавани суда раскачивались на своих якорях, сражаясь с бушующей непогодой. Военного флота в гавани не было, он как-то удивительно тихо снялся и ушел в море. Над городом сверкнула молния, вспышка осветила одинокую фигуру короля Леопольда – он брел вдоль зубчатой стены замка Хайклифф и сердито рычал, подняв голову к затянутому тучами небу. Лев был наполовину трансформировавшимся, и он отдавался бушующей внутри него звериной ярости. За ним с Хай Сквер наблюдал герцог Берган.

Разъяренный Лев – именно таким его описывали в бою, припомнил Берган. Он всегда выделялся своей неудержимой яростью, даже в молодости, когда с ним впервые столкнулись Берган и Вергар. На поле боя Леопольд становился настоящим чудовищем – не ведающим сомнений и страха, словно вылепленным из одной ярости и силы.

Как бы хотелось Бергану, чтобы этой силы у старого Льва теперь осталось поменьше! А этой ночью в поведении Леопольда появилось что-то новое.

– Ты чувствуешь, Берган? – ревел Леопольд, размахивая своими когтистыми лапами. – Грядут перемены!

– Перемены идут здесь и сейчас, Леопольд! – проорал в ответ Берган. – Эти перемены – мы! – Он указал рукой на стоящих позади него солдат Вестланда. Сейчас, после ухода графа Микеля, людей осталось меньше, но все равно еще достаточно.

– У тебя есть шанс. – завывал король.

Берган взглянул на своих солдат, стоявших позади, прикрываясь щитами от дождя и вражеских стрел. Некоторые из них затыкали уши, чтобы не слышать рычания Льва, наводившего ужас на весь город. Неподалеку стоял Гектор – его капюшон был откинут назад, волосы юноши промокли. Юный магистр наблюдал за Берганом, одобрительно кивая в такт его словам.

– С тобой покончено, Леопольд! Не пытайся оттянуть неизбежное! Посмотри, как страдают от болезней и голода твои люди! Спаси им жизнь, сдавайся!

– Ты не чуешь в воздухе запах? Слышишь, чем пахнет дождь? У тебя еще есть шанс! Я забираю свой город назад, себе! Твой Совет Волка раскалывается на куски, а ты этого даже не видишь! Беги, Медведь! Беги!

Лев захохотал и принялся крушить все, что ему попадалось под руку: ящики, лестницы, бочонки. Хватал расщепленные куски дерева и швырял их через стены.

– Хайклифф снова будет моим! – ревел он.

С баррикад до Бергана долетел голос. Это был Рейбен Фрай, капитан, лучший лучник Берлорда.

– Я достану его, я смогу.

Фрай на всю длину оттянул тетиву лука, дождь заливал лицо стрелка из Стурмландера. Он тщательно целился, готовясь выпустить стрелу. В лунном свете блеснул серебряный наконечник стрелы.

– Давай, – шепнул Гектор. – Если сможешь, уложи его.

– Нет, – сказал Берган, поднимая руку. – Мы не должны уподобляться нашим врагам.

– Но этим мы положим конец всему, – произнес Гектор.

– Нет, Гектор, – отрезал Берган. – Это не наш путь. Серебро запрещено законом. Опустите свой лук, капитан Фрай. Мы найдем другой путь.

Рейбен Фрай неохотно опустил лук, взял стрелу и вернул ее в стоявшую возле его ног коробку из красного дерева. Гектор поднял коробку, закрыл ее и засунул себе под мышку. Взглянул сквозь дождевые струи на герцога.

– Только один Бренн может подсказать, как нам справиться с ним, – прошептал Берган. Лев продолжал яростно рычать.

Если остальные суда с трудом пробивались сквозь штормовое море, то этот корабль чувствовал себя в родной стихии. Волны безжалостно обрушивались на флотилию, завывал ветер, хлестал дождь, льющийся словно из ведра с черного неба. Потрепанные штормом суда с трудом сохраняли строй, держа курс за впереди идущим кораблем, изящным «Мальстремом», летевшим вперед сквозь шторм. Граф Вега стоял на капитанском мостике, упираясь ногами в палубу раскачивающегося корабля. Его матросы сновали по палубе, готовя корабль к бою.

Адмирал не отрываясь смотрел вперед, следя за своей добычей.

У штурвала стоял невысокий гибкий Фиггис, рулевой Веги. Несмотря на свой маленький рост и почтенный возраст, он с удивительной легкостью управлялся с огромным штурвальным колесом. Вега доверял Фиггису как мало кому другому – этот старый пират служил еще отцу Веги, на «Харбинджере». Именно Фиггису Вега поручил похоронить тело лорда-кабана Винсента, вызвав его среди ночи в Бивенс Тауэр. Вега не стал спрашивать, что стало с трупом Винсента, ему было достаточно слова Фиггиса, заверившего своего командира, что тело бесчестного Верлорда не найдет никто и никогда.

После этого мысли Веги перескочили на Гектора. Вега очень беспокоился о нем. Барону из Редмайра довелось пережить так много ужасного: видеть убийство своего отца, быть повинным – по крайней мере, отчасти – в гибели собственного брата-близнеца. Да еще не утихали и разговоры о том, что Гектор занимается черной магией, и это темным пятном ложилось на его репутацию. Вега видел, как пухлый веселый юноша на глазах превращается в бледную тень самого себя – бывшего. Чем скорее он воссоединится с Дрю, тем лучше, юноша очень тяжело переносил эту разлуку, и Вега надеялся, что с возвращением Волка вскоре все увидят прежнего Гектора. В отсутствие Волка Вега взял на себя обязанность присматривать за юным Кабаном.

Море бушевало, мощные волны обрушивались на нос корабля, горизонт то уходил под воду, то высоко взлетал к небесам. Теперь Вега больше не видел судна, за которым они гнались. Он посмотрел вверх, на воронье гнездо, приютившееся на клотике грот-мачты. Там скорчился юнга, напряженно всматривающийся вперед сквозь струи дождя, хлеставшие подобно ледяным кинжалам.

– Фиггис! – крикнул Вега, указывая на мачту. – Присматривай за палубой.

Фиггис посмотрел наверх, коротко кивнул и снова сосредоточил все свое внимание на штурвальном колесе.

«Мальстрем» резко накренился на правый борт, могучая волна попыталась сбить корабль с курса, но не смогла. Вега побежал, уверенно и быстро, перебирая руками поручень, и наконец ухватился за такелаж грот-мачты. Еще секунда, и он полез вверх по мачте, к вороньему гнезду – под его ногами бушевали и пенились волны. Метрах в пятистах позади он рассмотрел идущий за кормой «Мальстрема» корабль, один из тридцати трех судов военного флота Вестланда, состоявшего, впрочем, в основном из переделанных торговых судов. Настоящих боевых кораблей у Веги насчитывалось не больше десятка, их экипажи были укомплектованы самыми опытными моряками.

Одинокое судно, за которым они гнались, было замечено разведчиками у юго-восточного побережья островов Кластер. Вне всякого сомнения, это был военный корабль, с легкими катапультами и стрелковыми палубами для лучников. На мачте он нес черный флаг, но Вега сильно сомневался в том, что это пиратское судно. Судя по обводам, этот корабль был построен не здесь и забрался очень далеко от родного дома. Да и не плавали пираты Белого моря под черным флагом – это хорошо было известно Веге, недаром же он был Принцем пиратов с островов Кластер. Помня о мрачных предсказаниях, о которых говорили его моряки, Вега решил, что единственно правильным будет перехватить это судно, а когда оно бросилось наутек – что тоже выглядело весьма странно, – Вега бросил свой флот в погоню за незнакомым кораблем. Вега никогда не упускал своей добычи, и ни Бренн, ни сам кракен Соша не остановят его сегодня. Судно под черным флагом должно быть где-то рядом. Он захватит этот корабль.

Вега вскарабкался на клотик мачты, где в вороньем гнезде боролся за жизнь юнга Каспер. «Мальстрем» сильно качало, юнга в любую секунду рисковал вылететь из своего бочонка. Но Каспер держался молодцом, не трусил, и Вега приветливо улыбнулся, заметив это. Улыбка капитана придала юнге уверенности, он сразу повеселел.

– Ну, что, сынок? – крикнул Вега, цепляясь за стеньги мачты, которая раскачивалась над бушующим морем. Юнга указал пальцем, и Вега увидел корабль, за которым они гнались: тот пытался повернуть, чтобы лечь на новый курс. Вега прокричал, перекрывая рев ветра:

– Он пытается уйти от нас, парень, но мы не дадим ему этого сделать! Мы настигнем его, и тогда конец разговорам о дурных приметах!

Прежде чем Вега собрался спуститься по вантам назад на палубу, юнга схватил его за рукав и наклонился, чтобы крикнуть капитану прямо в ухо. Вега неспроста отправил в воронье гнездо именно Каспера – у юнги были самые острые глаза на всем «Мальстреме».

– Капитан, не один черный флаг! Другие!

Вега замер и всмотрелся в даль. Сквозь дождь он увидел на горизонте другие корабли. Их было много, не меньше сотни. И это были не переделанные, как у Веги, купеческие суда, а настоящие боевые корабли и галеоны. На мачте каждого – черный флаг. Такой армады Вега еще не видел никогда. И тут словно пелена спала с глаз Веги, он вспомнил.

– Черный флаг, – прошептал Вега, и ветер унес прочь его слова. – Оникс…

Сопротивляясь заливающему их дождю, костры шипели, заволакивая ночное небо клубами черного дыма. У костров оставались только самые стойкие к непогоде солдаты из Стормдейла, остальные укрылись в палатках. Граф Микель стоял у полога своей палатки и, недовольно морщась, смотрел на дождевые струи. Хлопнул откинутый ветром полог. Граф Микель вздохнул и вернулся в штабную палатку, где его ожидал капитан.

– Есть какие-нибудь сообщения от разведчиков?

– Пока никаких, милорд, – ответил приземистый капитан Гарриман.

Микель был огорчен тем, что не поступает никаких известий от посланных вперед разведчиков. Его маленький отряд в двести человек остановился лагерем к северу от Большой Западной дороги, проходившей по границе территории, занятой разбойниками. Будь отряд Микеля меньше, ему пришлось бы опасаться шерифа Мюллера и его головорезов, но двести человек – это небольшая, но все же армия, ей бандиты не страшны. Полдюжины всадников Микель разослал оповестить близлежащие города Дейлиленда о недавних событиях в Вестланде и безвыходном положении Леопольда. Двоих гонцов в Бейрбонс, одного в свой родной Хайуотер, остальных – еще дальше, в семейную цитадель лордов-оленей, Стормдейл.

– Странно, – пробормотал Микель. – Я ожидал, что сегодня, по меньшей мере, вернутся разведчики, посланные в Хеджмур и Редмайр.

– Быть может, их задержала непогода?

– Забавное предположение, Гарриман, – улыбнулся Микель. Уроженцы Бейрбона, которых он послал, славились как самые выносливые во всей Лиссии. Нет, какой-то дождичек им не помеха.

Над лагерем прокатился низкий рокот, перекрывший даже свист ветра и дождь, продолжавший барабанить по крыше палатки.

– Вы слышали, милорд? Ураган становится все сильнее. Слава Бренну, у нас есть палатки, иначе мы все просто утонули бы.

Микель кивнул, глядя на разложенную на походном сундуке карту. Интересно, где сейчас может быть Дрю и удалось ли ему освободить Гретхен. Лорда-оленя раздражало, что он до сих пор не сумел рассчитаться с Ванкасканом. Ему оставалось лишь надеяться, что Дрю сам сможет отомстить за смерть Коля и увечья Манфреда.

Граф продолжал изучать карту. Пять дней пути от Хайуотера, и он окажется в объятиях своей ненаглядной Шоны. Микель улыбнулся. Как же он соскучился по семье и чистому горному воздуху! Рокот не прекращался, теперь он стал еще громче, от него даже задрожали булыжники, прижимавшие к земле нижний край палатки. Микель положил руку на сундук, почувствовал, как тот тоже дрожит вместе с камнями. Грай посмотрел на Гарримана.

– Это не гром, – выкрикнул он, выхватывая из ножен меч.

Из палатки Микель выглянул как раз в ту секунду, когда первый из всадников ворвался в лагерь, выпуская из своей руки копье. Пролетев в воздухе метров шесть, копье поразило свою цель – одного из солдат Микеля – и отбросило его на стенку палатки. Разъяренный граф выскочил под дождь и помчался вперед, трансформируясь на бегу в Оленя. Грудная клетка Микеля раздулась как бочонок, мощные мышцы выступили над его плечами и шеей, он грозно фыркнул. Лицо графа вытянулось, кожа на нем потемнела, из головы полезли рога – могучие, острые, испачканные вытекшей из разорванных бровей кровью. В руках Микель с бешеной скоростью вращал свой огромный двуручный меч, а рядом с графом неслась ставшая совсем маленькой фигурка капитана Гарримана.

Загремели копыта – это сотни всадников ворвались в лагерь. Копья, стрелы, горящие факелы – все это обрушилось на солдат из Стормдейла словно цунами. Запылали подожженные палатки, хлынул град смертельных ударов. Микель лягнул ногами одного рискнувшего оказаться слишком близко к нему всадника, взмахнул мечом и рассек противника надвое. Затем пронзил грудь другого всадника своими острыми рогами, выхватил его из седла и швырнул в воздух – тот пролетел несколько метров и врезался в еще одного всадника.

– За Стормдейл! – ревел Микель, подбадривая своих начавших приходить в себя солдат. Гарриман бежал рядом с Микелем, отбивая на бегу удары своим мечом. Всадники были вооружены кривыми саблями – ятаганами, которыми разили солдат лорда-оленя. Нападавших было намного больше, и они успешно теснили солдат графа.

Микель оказался в окружении всадников, его быстро отрезали от остальных. Стоило Микелю поразить одного противника, на его месте возникал новый. Разя рогами или мечом врагов, Микель чувствовал, что сзади на него градом сыплются удары. Ятаганы прорывали кожу на спине Микеля, проникали все глубже, каждый новый удар был болезненнее предыдущего – теперь даже трансформировавшемуся лорду-оленю все труднее становилось удержаться на ногах.

Краем глаза Микель заметил упавшее в грязь тело Гарримана, а всадники тем временем продолжали свою кровавую резню. Ятаганы терзали спину Микеля, его глаза начала застилать пелена. Меч, который Микель держал в руках, с каждой секундой становился все тяжелее. Еще немного – и все будет кончено…

Раздался громкий голос, прокричавший что-то на незнакомом Микелю языке. В ту же секунду нападавшие на графа всадники перестали наносить удары, отступили назад, и обессилевший Микель опустился на колени в лужу, где вода была перемешана с кровью. Граф захрипел, пытаясь восстановить дыхание, его голова упала на грудь. «Всемогущий Бренн, – подумал лорд-олень, – помилуй меня».

Затем Микель вновь поднял свою отяжелевшую голову и увидел отделившегося от остальных и направляющегося к нему всадника. Не в силах удерживать вес рогов, Микель запрокинул голову назад, выпустил из рук меч, поднял к лицу свои израненные руки, стер ими кровь и дождевую воду, чтобы лучше рассмотреть подъезжающего улыбающегося всадника.

– Не может быть, – беззвучно прошептал Олень, узнав этого человека. Нижняя челюсть Микеля затряслась от страха, и в этот миг в воздухе просвистел ятаган. Отрубленная голова Микеля свалилась с его плеч.

Часть V

Ответный удар

Глава 1

Непрошеный гость

Кейп Гала изменился. Его шумные торговые улицы теперь были пусты. Гроза кончилась, но над городом все еще висели темные тучи. Сильнее всего перемены ощущались в цитадели. Опустели коридоры, настежь были распахнуты окна, холодный ветер гулял по тронному залу Хай Стебл. По-прежнему свисали с карнизов плотные, промокшие от дождя шторы, пол был замусорен, солдат Конской гвардии заменили солдаты из Баста. Теперь цитадель превратилась в резиденцию Крысы.

После того как на здешний трон сел Ванкаскан, Кейп Гала все больше начинал напоминать жуткий северный Вермайр, родину Крысиного короля. Правление Ванкаскана обещало быть недолгим, только до возвращения лордов-котов, но это время лорд-крыса спешил провести в свое удовольствие. Ванкаскан вникал буквально во все и ни в чем себе не отказывал. Колбард, Сорин и другие люди Лукаса остались в городе, принц отправился на север без них.

Они в равной степени уважали и боялись лорда-крысу и потому были ему верными помощниками. Очень преданно вели себя и солдаты из Баста, беспрекословно выполнявшие любые приказания Крысы. Предоставленный самому себе, Ванкаскан с упоением и страстью предался своему любимому занятию – экспериментам с черной магией. Короче говоря, Ванкаскан был очень доволен всем, и в первую очередь самим собой.

После ухода Опал лорд-крыса не покинул тронный зал, остался в нем, превратив его в собственную то ли резиденцию, то ли лабораторию. Его желание получить в свое распоряжение тело герцога Лоримера вызывало отвращение у придворных, но никто из них не осмелился показать этого. Все видели, какая судьба ожидает того, кто посмеет сказать хоть слово против союзников Льва. Впрочем, тело Лоримера было не единственным трупом, которым завладел лорд-крыса. Хотя ни у кого не возникало желания встречаться с Крысой, всех лордов Лонграйдингса обязали являться и присягать ему на верность – эта мерзкая процедура доставляла Ванкаскану несказанное наслаждение. Лорды были совершенно не подготовлены к богохульству, с которым они столкнулись в некогда великом тронном зале Хай Стебл.

Никто из собравшихся в тот вечер в Хай Стебл не заметил тень, появившуюся на крышах городских домов, расположенных вблизи стен цитадели. Прижимаясь к черепице, тень подкрадывалась все ближе, перебираясь с крыши на крышу, выискивая наиболее удобное место для решающего броска. Тень замерла над чердачным окном в трех этажах над уровнем земли. Крыша далеко выдавалась вперед, заходя за край крыши соседнего дома. Отсюда до крепостных стен Хай Стебл было рукой подать, они находились примерно в девяти метрах вдали и метрах в двух ниже.

Дрю – а это был он – задержал дыхание, следя за своим пульсом.

Время от времени из каменной башни цитадели доносились крики. Что за ужасы происходят там сейчас? Дрю молил Бренна, чтобы в руки врагам не попала Уитли. В цитадели должны находиться его друзья: Броган, Харкер, возможно Гретхен. Дрю сумел проследить за тем, как из Хай Стебл выехал в направлении гавани Лукас в сопровождении грозных на вид солдат. Несложно было вычислить, что, уезжая, Лев оставил за себя Крысу, а Дрю было слишком хорошо известно, на что способен Ванкаскан.

Охранников на стене Дрю не заметил. Сам юноша был почти не одет, на нем оставались лишь порванные штаны и разодранный в клочья плащ – все остальное он растерял в суматохе, начавшейся после того, как их отряд попал в засаду. Настало время выпускать на свободу своего Зверя. Дрю почувствовал, как удлиняются его конечности, как появляются вместо ногтей когти, как наливаются силой мускулы. Еще несколько секунд – и он полностью превратился в Волка. Дрю отошел на пару шагов назад, изготовился к прыжку, подогнув задние ноги. Дальше – два стремительных прыжка, и вот он уже взметнулся в воздух над лежащей далеко внизу мостовой. Зашуршали за спиной треснувшие черепицы, мощное тело Волка изогнулось в прыжке.

Дрю приземлился на четвереньки, яростно вцепился когтями в каменную дорожку на вершине стены – инерция прыжка оказалась настолько сильной, что едва не сбросила его со стены вниз, во внутренний дворик. Внизу Дрю увидел людей – много людей, – но все они были слишком заняты своим делом, чтобы глазеть поверху. Но если бы кто-нибудь из них поднял в это время глаза, то увидел бы перед собой грозного Волка, пытающегося не свалиться прямо в людскую гущу. Дрю отступил от края стены, низко пригнулся. Взглянул вдоль стены – на его счастье, ночь стояла темная, охранников поблизости не было. Дрю начал загонять своего Зверя внутрь, на место, вновь принимая свой обычный человеческий облик.

Волк спрятался в свою клетку, и Дрю окинул Хай Стебл свежим взглядом.

Из цитадели донесся громкий вопль. Что же там все-таки происходит, черт побери? Дрю двинулся вперед, мимо лестничного колодца, из которого слышались голоса. По всей видимости, это были стражники. Внешние стены Хай Стебл большим кольцом огибали расположенную в центре него цитадель. В западной части стены находились главные ворота, еще двое ворот, поменьше, располагались в северной и юго-восточной части стены. Дрю часто рассматривал цитадель с той поры, когда задумал освободить из нее своих друзей. Самой тихой представлялась восточная сторона большой башни, вдоль которой находились конюшни. Дрю быстро огляделся, нашел место, откуда можно спрыгнуть на соломенную крышу конюшни. Оттуда легко будет спуститься во двор. Возле края конюшни лежал тюк сена – он смягчит приземление.

Спрыгнув вниз, Дрю вылез из сена и спрятался в тени, рассматривая тыльную сторону Хай Стебл. Когда Дрю впервые оказался в цитадели, он обратил мало внимания на ее конструкцию, гораздо больше его интересовали тогда находившиеся здесь люди. Теперь ему нужно было найти способ проникнуть внутрь башни, по возможности как можно дольше избегая столкновения с охраной. Вверху, на высоте пятого этажа, виднелся балкон тронного зала, над которым в ночи хлопали и развевались черные занавеси. Если к парадным дверям Хай Стебл вела белая мраморная лестница, задний «черный» вход выглядел намного скромнее. Если у парадных дверей толпилось не менее дюжины охранников с оружием на изготовку, то у задней двери был лишь один, лениво болтавший с прислугой, вбегавшей и выбегавшей из башни. «Вот то, что мне нужно», – решил Дрю.

Дрю мог видеть охраняемый склад, куда унесли его меч, но сейчас было не время заниматься поисками Вольфсхеда. Дрю здесь для того, чтобы освободить своих друзей, а для этого его клыки и когти пригодны ничуть не меньше, чем холодный отцовский клинок. Дрю мысленно попросил Бренна о том, чтобы его старый меч попал в достойные руки, и мысленно попрощался с Вольфсхедом.

Заскрипели главные ворота, и это привлекло внимание даже стражника, находившегося с задней стороны башни, – он пошел посмотреть, что там происходит. Дрю тоже взглянул и увидел въезжающие во внутренний дворик три фургона – они были ярко раскрашены. На таких фургонах обычно странствуют бродячие артисты: шпагоглотатели, пожиратели огня, заклинатели змей, музыканты. Горящие факелы стражников осветили грубо намалеванные на стенках фургонов картинки. Солдаты встретили появление этих фургонов радостными возгласами – всем им было скучно, все они были рады предстоящему представлению. У Дрю появилась отличная возможность незамеченным проскочить через двор и юркнуть в заднюю дверь башни, и он ею воспользовался.

Сквозь башню проходил коридор для слуг, по обе его стороны тянулись двери. Справа Дрю увидел пустое караульное помещение, в котором стояла пара лавок, а на стене висел темно-коричневый плащ. Дрю сдернул его с крючка, сорвал с себя свой изодранный плащ и засунул его под лавку. Открыв стоявший в комнате сундук, Дрю нашел в нем большой бронзовый шлем. Надев коричневый плащ и шлем, Дрю выскользнул из караулки. Теперь он стал неотличим от любого солдата Конской гвардии.

Конечно, внимательный наблюдатель мог бы заметить босые ноги Дрю, но сейчас, к счастью, в башне было достаточно темно.

Слева от задней двери начиналась ведущая наверх лестница, извивавшаяся вдоль круглой стены башни. Дрю быстро взлетел по ней, перепрыгивая по две-три ступеньки зараз – босые ноги мягко шлепали по гранитным ступеням. Грудь Дрю сжимало от напряженного ожидания. Больше всего ему не хотелось сейчас столкнуться с кем-нибудь из слуг или каким-нибудь другим ни в чем не повинным человеком. Дрю хотелось найти своих друзей и по возможности как можно тише вывести их отсюда. Миновав две лестничные площадки, он понял, что приблизился к пятому этажу и тронному залу лордов-коней. Лестница неожиданно закончилась, за ней открылся загибающийся коридор – Дрю определил, что он огибает тронный зал. Дрю рискнул выглянуть, успел увидеть нескольких лордов и солдат на галерее и вновь скрылся в лестничном колодце.

«Здесь мне оставаться нельзя. В любой момент кто-нибудь может направиться к лестнице», – подумал он.

Дрю задержал дыхание и шагнул в изгибающийся коридор, держась возле его внешней стены с высокими окнами. В коридоре стоял полумрак, лишь кое-где горели укрепленные на стене фонари. Дрю удивило, какой холодный здесь пол, – этот холод был каким-то неестественным, нездешним, неземным.

Из тронного зала вырвался крик, от которого присутствовавшие на галерее лорды-кони невольно прикусили поднесенные ко рту кулаки. Даже солдаты, мимо которых крался Дрю, выглядели потрясенными – и Конские гвардейцы, и южане с золотистой кожей. Они держались порознь, и если проходили мимо друг друга, то молча. «Что делают в Кейп Гала эти солдаты? – гадал про себя Дрю. Все происходящее дурно пахло, здесь царил какой-то непорядок и хаос. – И откуда они взялись?»

Дрю почти завершил свой путь вокруг галереи, когда заметил барона Эвана. Лорд-баран стоял в нише окна и разговаривал с молодым лордом-конем, которого Дрю уже встречал, когда впервые оказался в Хай Стебл. «Конрад? Да, его зовут Конрад. Если я сумею перехватить взгляд Эвана, у меня может появиться шанс. Он поможет мне. Он должен знать, где находится Гретхен», – решил Дрю.

Он придвинулся ближе – не настолько, чтобы обнаружить себя, но достаточно близко, чтобы услышать, о чем говорят два Верлорда. Благодаря Волку у Дрю был прекрасный слух. Он встал у стены – так же, как солдаты, которых он видел, – и молил Бренна о том, чтобы никто не увидел его босые, едва прикрытые плащом ноги.

– Я не могу стоять и смотреть на этот ужас, – прошептал светловолосый лорд-конь. – Это издевательство над Хай Стебл. Это богохульство. Кто-то должен остановить его.

– И кто это может быть, Конрад? – спросил лорд-баран. – Вы готовы остановить его? Попробуйте, и вам не уйти отсюда живым.

– Лучше выступить против и умереть, чем терпеть этот чудовищный цирк!

– А если у вас ничего не получится? Вы знаете, что смертью все это не заканчивается. Тогда вы просто станете еще одним актером в его игре и будете вынуждены обратить свои руки и зубы против тех, кого любите.

– Ванкаскана необходимо остановить, чего бы это ни стоило.

– Вам лучше покинуть город. Любого человека и оборотня в Кейп Гала поджидает только смерть, ничего больше.

– Но вы-то все еще здесь, – тихо возразил лорд-конь. – Я думал, что вы уже должны были возвратиться в Хаггард. Вы не собираетесь сразиться с ними?

– У меня нет на это сил. Теперь наши новые хозяева – Коты, и нет никого, кто мог бы помочь нам. Ряды ваших братьев поредели, Конрад. К кому вам обращаться за помощью?

Дрю подскочил, услышав храп Конрада. Лорд-конь поднял ногу, собираясь притопнуть от гнева, и ему стоило большого труда удержать себя от этого. Дрю испытал облегчение. Меньше всего ему хотелось, чтобы Конрад привлек сюда внимание иностранных солдат. Эван положил ладонь на руку лорда-коня, чтобы успокоить его.

– Здесь тело твоего дяди, Конрад. И будут еще новые трупы – много трупов, – пока Опал не вернется и не положит конец безумству Крысы. Кто знает, когда это произойдет? И останется ли к тому времени в живых хоть кто-то из лордов-коней?

– В таком случае мы должны восстать!

– У Лонграйдингса было время, чтобы восстать, но он упустил его, юноша, – грустно сказал Эван. – Враг уже в вашем доме, пирует за вашим столом и обращается с вами как с лакеями. Нам осталось лишь служить новым господам и пытаться выжить. Возвращайтесь домой, Конрад, к своим людям. Постарайтесь защитить и спасти их.

– А что собираетесь делать вы? – спросил лорд-конь, пристально глядя на лорда-барана.

– Вернусь в Хаггард, чтобы позаботиться о своей жене и своих людях. Лонграйдингс теперь погибшая земля, и только Бренн знает, что случится с остальной Лиссией. Все, что нам остается, – спасаться самим. Если для этого придется стать рабом, значит, так тому и быть.

– Рабом? Вы собираетесь безропотно сдаться этим бастийцам? Без сопротивления?

– Нас стреножили, если позволите такое сравнение, – покачал головой Эван. – Теперь, повторюсь, можно думать только о выживании.

Конрад повернулся, кипя от гнева, и пошагал прочь. Он прошел мимо Дрю и исчез в глубине темного коридора. «Он мне нравится», – подумал Дрю, глядя вслед Конраду. Теперь в нише высокого окна Эван остался один, он стоял, глядя сверху на Кейп Гала. В коридор вырвался еще один крик, еще более громкий, чем все предыдущие. Лорд-баран прижал к груди ладонь так, словно этот крик разрывал его сердце. Дрю подкрался ближе, встал, прижавшись спиной к стене.

– Милорд, – позвал он.

– В чем дело? – пробормотал лорд из Хаггарда. Дрю оглянулся посмотреть, не идет ли кто по коридору, – все было тихо. Ночь укутала Хай Стебл черным одеялом. Дрю снял свой шлем, показал лицо. Эван тут же схватил Дрю, втащил его в оконную нишу, едва не свалив при этом высокий медный канделябр, который в последний момент удержал трясущейся рукой.

– Дрю! Что ты здесь делаешь? Ты должен держаться подальше отсюда!

– Бросить моих друзей? Это невозможно. Я готов умереть за них. Где они?

– О, Дрю, все это очень непросто, – вздохнул Эван, и лицо его сделалось печальным. – Все изменилось. Лорды-кони разгромлены.

– Я слышал слова этого придворного – его зовут Конрад, верно? Он предлагал разумные вещи, Эван. Объединитесь и дайте отпор! Другого не дано, мой друг. Соберите своих друзей-верлордов, забудьте старые распри перед лицом этой новой опасности.

– Ты разве не слышал? Слишком поздно оказывать сопротивление.

– Это никогда не бывает поздно, Эван. А что здесь делает этот дьявол Ванкаскан?

– Боюсь, что ходячий мертвец, укусивший Уитли, был лишь началом. – Лорд-баран положил руку на плечо Дрю, стиснул его, смахнул другой рукой скатившуюся по щеке слезу. – Ах, Дрю, не нужно было тебе возвращаться в этот проклятый небесами город.

– Я не привык отступать. А теперь пойдемте, покажите мне, где он держит моих друзей. – Дрю похлопал Барана по спине, повернулся и сказал, вновь надевая на голову шлем: – Меньше всего Крыса ожидает увидеть Волка.

Увы, это были последние слова Дрю. На его затылок обрушился страшной силы удар, от которого из глаз юноши посыпались белые искры. Шлем загрохотал, словно металлический барабан, и Дрю без сознания свалился на пол.

Эван стоял над упавшим Дрю, пытаясь унять клокотание в своей глотке. Барон посмотрел на медный канделябр, который держал в руках, и с отвращением выронил его, со страхом осознав, что он наделал. Канделябр покатился, звеня по каменному полу словно колокол. Эван протянул дрожащую руку к лежащему на полу телу, чтобы проверить, жив юноша или нет.

Вокруг них начали собираться бастийские солдаты, один из них сорвал шлем с головы лежащего ничком босоногого стражника. Показались потемневшие от крови густые волосы Дрю. Глаза юноши были закрыты – он был погружен в смертный сон.

– Кто это? – спросил золотокожий бастийский солдат, окинув Эвана холодным, ничего не выражающим взглядом.

– Волк, – прошептал Эван надтреснутым голосом. «Предатель, предатель!» – кричало ему его сердце. – Передайте лорду Ванкаскану, что я захватил для него Волка.

Глава 2

Бродячие артисты

Приподняв край брезентовой стенки фургона, Уитли наблюдала за толпой солдат. Большинство из них выделялись своим видом. Они были одеты в короткие доспехи, вооружены рапирами, копьями и круглыми, обтянутыми кожей щитами, висевшими на бедре. Их было примерно вчетверо больше, чем привычных гвардейцев Льва. Загорелая кожа этих странных солдат, казалось, отливала золотистым блеском. Уитли поняла, что эти солдаты приплыли сюда издалека – только непонятно, что они делают здесь, в Кейп Гала?

Солдаты столпились вокруг цыган-лицедеев, которых обычно называли бродячими артистами, наслаждаясь редкостным для себя зрелищем. Чаще всего зрителями странствующих по всему Лонграйдингсу артистов становились горожане и поселяне, а не солдаты. В данный момент выступал жилистый старый шпагоглотатель – шпага медленно, сантиметр за сантиметром, исчезала в его горле, опускаясь внутрь груди. Солдаты затаив дыхание ждали момента, когда губ фокусника коснется раскрашенный эфес шпаги.

Наконец это произошло, и старый фокусник медленно начал вытаскивать шпагу, перебирая ее руками. Полностью вытащив из себя клинок, он принялся раскланиваться, опираясь на свою воткнутую в землю шпагу. Солдаты захлопали, но вскоре аплодисменты сменились восхищенными криками, когда рядом со шпагоглотателем появились три полуобнаженные девушки и принялись танцевать.

Уитли отпустила край брезента – танцующие девушки все еще продолжали развлекать солдат. Она находилась в тесном отделении в передней части фургона, прикрытом фальшивой стенкой – такие же отсеки для контрабанды имелись и в двух других фургонах. Впрочем, охранники у городских ворот Кейп Гала фургоны осматривать не стали, вполне удовлетворившись несколькими медными монетами. У Баба Карги нашлось достаточно монет, чтобы создать впечатление, будто фургоны давно находятся в пути и бродячие артисты успели хорошо заработать. Оказаться во внутреннем дворике цитадели после того, как были пройдены городские ворота, оказалось намного легче. Для этого фургоны специально остановились у таверны, расположенной рядом с казармами, чтобы обратить на себя внимание охранников, а уж договориться о бесплатном представлении было совсем просто.

Уитли посмотрела на сидевших вместе с ней в потайном отделении фургона спутников. Их было трое: немой Рольф расположился на полу, поджав под себя ноги, а перед ним приютились двое Зеленых плащей из Брекенхольма. Самая старшая по должности из выживших разведчиков, Квист, указывала кончиком кинжала на грубо нацарапанной на полу фургона карте, как они попытаются проникнуть в цитадель. Ее младший товарищ, Тристам, тряхнул головой, указал рукой в сторону веселящихся снаружи солдат и чиркнул себя большим пальцем по горлу.

– Нам сквозь эту толпу не пробраться, – прошептал он. – Они сразу же увидят нас. Слишком уж их много.

На Квист и Тристама Уитли вышла через Бабу Каргу и ее людей. Цыгане провели Уитли через свой лагерь и рассказали, где ей найти в болотах разведчиков, которые должны были ждать ее. Двое Зеленых плащей действительно дожидались Уитли, а третий, по имени Мэчин, отправился вдоль берега реки Степпен на север с сообщением для герцога Бергана. Уитли извинилась перед Квист за свое бегство с лодки, и та охотно простила ее. Квист просто была рада узнать, что Уитли жива, и услышать о том, что она установила контакт с цыганами. Теперь у разведчиков имелось все необходимое для того, чтобы начать разрабатывать план освобождения своих друзей.

– Но не можем же мы просто сидеть в этом фургоне, – прошептала Квист, пока старый шпагоглотатель, Стрига, подыгрывал танцующим девушкам на своей лютне. – Нам нужно двигаться. Надо выбраться отсюда и найти их!

Рольф неожиданно щелкнул пальцами, заставив остальных троих посмотреть на него. Завладев их вниманием, он потянулся назад, порылся под находившимся у него за спиной сиденьем кучера, вытащил оттуда кожаную фляжку с заткнутым пробкой горлышком, протянул ее Тристаму. Следопыт вытянул пробку и принюхался. Внутри фляжки булькнула жидкость.

– Ничем не пахнет. Вода? – Рольф отрицательно затряс головой. Уитли, прищурившись, посмотрела на Квист, но та, опередив ее, уже задала немому цыгану следующий вопрос:

– Люнвайн?

Цыган медленно кивнул.

– Что такое люнвайн? – спросил Тристам.

– Снотворное снадобье, – ответила Уитли, вспомнив уроки мастера Хогана. – Его можно приготовить из «ночного черепа» – это такой белый цветок, который распускается только в полнолуние. Растут эти цветки только в глубине Дайрвуда, поэтому мало кто знает, где их можно найти. А вам он откуда известен? – спросила она у цыгана.

– Он все равно не может ответить, – прошептала Квист. – Поэтому будем просто довольны тем, что у нас есть люнвайн, а откуда его взял наш молчаливый друг, не так уж и важно. Отличное снадобье этот люнвайн. В больших дозах это яд, а если его развести, то действует как сильное снотворное.

– Значит, усыпим их? Это возможно? – спросила Уитли.

Следопыты и Рольф переглянулись, повели плечами и утвердительно кивнули.

– Да, возможно, – озвучила их решение Квист. – Самое сложное – найти способ добавить люнвайн в их напитки.

Уитли взяла фляжку из рук Квист, вернула на место пробку.

– Это для вас сложно.

Тристам удивленно взглянул на Уитли, восхищенный ее выдержкой. Но Квист идея послать леди из Брекенхольма в самое пекло не понравилась.

– Я не могу вам этого позволить. Ваш отец мне голову оторвет, если узнает о том, какой опасности вы подвергались.

– Не волнуйтесь, все будет в порядке. Я проворная, ловкая и неприметная – иначе мастер Хоган никогда не взял бы меня себе в ученицы. Вы трое выделяетесь из толпы, вам и десяти метров не пройти, чтобы вас не заметили гвардейцы Льва. А я другое дело…

Уитли стянула свои волосы назад, заткнула их за воротник грязной коричневой рубашки, которую ей дала Баба Карга, и на глазах у всех превратилась в обычного уличного мальчишку.

Квист, подумав, медленно кивнула, а Уитли тем временем прикрепила к своему поясу фляжку. Рольф поднял неприбитые доски на дне фургона – Уитли подошла к отверстию, улыбнулась на прощанье и нырнула вниз.

Она скатилась в грязь под фургоном и поползла к его заднему краю – ее прикрывали прислоненные к колесам рекламные щиты. Пробравшись сквозь груду выложенного на землю реквизита, Уитли вскоре смешалась с сидевшими позади фургонов цыганами. Прошла мимо пожирателя огня, натиравшего себя маслом. Фокусник подмигнул ей, и Уитли, несмотря на всю серьезность своего положения, не удержалась и улыбнулась в ответ. Впервые после того случая с укусившим ее мертвецом Уитли чувствовала себя живой и полной сил. Она знала, что от нее зависит жизнь ее друзей, и ощущала себя героиней.

Прихватив по дороге отрезанный ломоть хлеба, Уитли медленно отошла от фургонов в глубь двора. Мимо прошли старый охранник и слуга, не обратив на Уитли ни малейшего внимания. Она действительно выглядела сейчас как обычный мальчик на побегушках и была, пожалуй, самой непримечательной личностью во всем Хай Стебл. Из глубины башни донеслись крики и стон – от этих звуков по коже Уитли побежали мурашки. Ей почему-то сразу же вспомнился тот мертвый солдат, что напал на нее, и к горлу девушки подступила тошнота.

Чтобы не слышать несущиеся из башни вопли, Уитли вернулась назад, ближе к веселящимся от всей души солдатам. Особенно шумными были гвардейцы Льва, солдаты с золотистой кожей вели себя спокойнее, хотя и были южанами. Уитли увидела, что солдаты начали заново наполнять свои кружки из двух больших стоявших здесь же, во дворе, бочонков. Уитли дождалась своей минуты, теперь главное – не медлить.

Музыка оборвалась, и танцовщицы исчезли так же неожиданно, как и появились. Перед фургоном полыхнуло пламя, и словно ниоткуда возник фокусник – огненный шар вырвался у него изо рта и покатился над головами солдат. Они закричали, сгрудились ближе к большому, намазанному маслом цыгану – тот уже заглатывал новую порцию спирта, готовясь, словно дракон, выпустить очередной язык пламени. Уитли быстро принялась за дело.

Затычки из обоих бочонков были вынуты, рядом с каждым из них лежал металлический ковшик для зачерпывания вина. Уитли вытащила пробку из своей фляги, вылила половину ее содержимого в один бочонок, остальное опорожнила во второй. Засунув опустевшую флягу за пояс, она отступила назад и тут же врезалась спиной в тощего солдата в грязном красном плаще и с перебитым носом. Уитли сглотнула, стараясь не показать своего испуга.

– Что ты здесь делаешь, парень?

Солдат ухватил Уитли за ухо и больно вывернул его. Уитли привстала на цыпочки, опасаясь, что ее ухо вот-вот оторвется.

– Ну? Отвечай!

Уитли вытащила из-за спины свой ломоть хлеба.

– Иду с кухни, сир. Повар велел передать это капитану.

Солдат взял хлеб, взглянул в сторону грузного человека с рукой на перевязи, который увлеченно наблюдал за пожирателем огня. Понюхал хлеб, поведя своим изломанным носом, затем кивнул и отпустил ухо Уитли.

– Хороший мальчик. Ступай.

Солдат возвратился к своим товарищам, подхватил с земли бутылку и откусил от хлебного ломтя.

Сердце Уитли бешено колотилось. Понимая, в какой опасности она находится, она тихонько отошла подальше от толпы. Вечернее небо продолжали освещать вырывавшиеся изо рта фокусника клубы пламени. Теперь Уитли уже не ощущала себя героиней, ей было просто страшно как никогда – от доносившихся из башни криков, от воспоминаний о мертвом солдате, оттого, что минуту назад она оказалась на краю погибели.

Вернуться к фургонам Уитли решила прежним путем – обогнула стороной охранников и оказалась у длинной лестницы, ведущей в гранитную башню. Здесь ее увидел спускавшийся по ступеням молодой человек в кремовой одежде. Высокий, с коротко подстриженной бородкой, длинные светлые волосы перехвачены золотыми обручами и спадают за спину. Уитли сразу узнала его – этого человека она видела в тронном зале Хай Стебл.

– Молодой человек! – воскликнул он своим низким голосом, стараясь привлечь к себе внимание Уитли. Она продолжала идти вперед, прикидываясь, что не слышит его, – до фургонов уже было рукой подать.

– Эй, постой! – Юноша одним махом одолел остававшиеся несколько ступенек и преградил дорогу замаскированной под мальчика девушке. Мысленно проклиная свое невезение, Уитли уставилась в землю. Юноша присел так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом Уитли.

– Если ты не хочешь смотреть на меня, придется мне пригнуться, а?

Уитли мельком взглянула на юношу. Несмотря на свою прикрывавшую квадратную челюсть бородку, он был очень молод, наверное не старше Дрю – красивый, с яркими голубыми глазами. Уитли стало очень страшно, ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Юноша пристально уставился на Уитли – неужели узнал ее? Затем он улыбнулся и неожиданно подмигнул.

– Открою тебе секрет, – сказал юноша. Он наклонился ближе и прошептал: – Я видел, что ты делал.

У Уитли все оборвалось внутри. «Быть может, он блефует?» – с надеждой подумала она. Юноша ткнул в засунутую за пояс Уитли фляжку.

– Я видел, что ты с ней делал… Зеленый плащ.

Уитли сглотнула – от неожиданности у нее пересохло в горле.

– Прошу, сир… – начала Уитли, но юноша приложил к ее губам свой палец.

– Тсс. Не волнуйся. Тебе ничто не угрожает. Что было во фляжке?

– Люнвайн, – шепнула Уитли.

Юноша кивнул, почесал бородку, посмотрел на подвыпивших солдат. Оглянулся на противоположную сторону двора, где собралась группа Конских гвардейцев.

– Где твои друзья? Ты не мог сделать этого в одиночку.

Уитли прикусила губу. Имеет ли она право подвергать своих друзей такой опасности?

– Послушай, сынок. Тебе нечего меня бояться. У нас с тобой общий враг, и совершенно ясно, что мы с тобой хотим одного и того же. Ты каким-то образом сумел пробраться в Хай Стебл, это само по себе немалое достижение. А теперь позволь мне еще немного помочь тебе.

Глава 3

Петля затягивается

Оставшиеся члены Совета Волка стояли на обзорной площадке, известной как Воронье гнездо, и смотрели сверху на охваченный паникой город. Отсюда, с высокой деревянной башни, герцогу Бергану было видно море на западе, луга на востоке, реку Редвайн на юге и замок Хайклифф на севере. Во всех четырех направлениях, куда ни взгляни, царил хаос.

Остатки военного флота Вестланда вползали в гавань – вернуться смогли только самые маленькие и самые быстрые суда. Из крупных боевых кораблей, ушедших в море, чтобы покончить с дурными предзнаменованиями, уцелел один только «Мальстрем». Берган еще не выяснил, кто пустил их на дно. С востока по лугам двигались вереницы фермеров и жителей близлежащих городков и деревень – они рвались в Хайклифф, под защиту его мощных крепостных стен. Вдали, позади спешащих к городу фермеров, клубилось и росло облако пыли – это приближалось огромное вражеское войско.

На юге, там, где Редвайн впадала в море, все ее устье было запружено мелкими суденышками. Это местные жители, нагрузив в лодки свои пожитки, спешили прочь, надеясь добраться по морю вдоль берега до Раштона. Правда, некоторые двигались в противоположном направлении, услышав, что и в Раштоне тоже небезопасно.

А на севере, прямо перед Вороньим гнездом, возвышался замок. На протяжении многих недель по его стенам бродил только рычащий разъяренный Лев. Теперь и здесь чувствовалось оживление – оставшиеся солдаты Леопольда готовились к последней битве. «Кто же идет им на помощь? И почему эта помощь движется по суше, а не по морю? А кто, интересно, разгромил флот Веги?» – лихорадочно размышлял Берган. Можно было видеть, как носится вдоль стены замка Леопольд, подгоняя своих солдат, иногда мелькала также фигура лорда-крысы, при виде которой по спинам солдат лорда-медведя пробегал холодок. Короля следовало опасаться, но Крысы – это нечто кошмарное. И в довершение всего, по-прежнему не переставая лил дождь.

Рядом с Берганом стоял герцог Манфред, один из солдат, оставшихся с ним после ухода Микеля, крепил его доспехи, барон Гектор наблюдал за этим. Лорд из Стормдейла поправился еще далеко не полностью. Гектор с помощью целителей из Бак Хаус делал все возможное, но выздоровление шло тяжело. Правда, сегодня герцог отказался остаться в кровати и вышел на Воронье гнездо. Хайклиффу грозила опасность, город нужно было защищать. И никакие раны не могли остановить Манфреда.

– Осторожнее с пряжками, – сказал Гектор, когда солдат слишком сильно затянул их. Доспехи для Верлордов традиционно ковали в Стормдейле и скрепляли необычными кожаными лентами, которые не стесняли движений и могли растягиваться. Так что если Верлорд начинал трансформироваться прямо в доспехах, они принимали форму его нового тела. Но доспехи можно было и сбросить совсем – для этого служили потайные пряжки и застежки, расположение которых было известно только самому Верлорду.

– Я в порядке, Гектор, – прохрипел Манфред, и, конечно же, солгал. Лицо его было бледным, но герцог попытался улыбнуться. – Есть известия от Веги?

– «Мальстрем» только что бросил якорь, – сказал Берган, оборачиваясь в сторону пыльного облака на востоке. – Полагаю, очень скоро мы его увидим, и он расскажет нам о том, что там случилось в море.

– Кто это? – прошептал Гектор, глядя через стену на приближающееся войско.

Берган взглянул на юного лорда-кабана. Тот сильно изменился за последние несколько недель. Приняв менее недели назад титул своего отца, новоиспеченный барон стал заметно решительнее и энергичнее, успешно справлялся с поручениями Совета и одновременно разбирался с хаосом, который оставил после себя в Редмайре Винсент. Гектор был настолько занят, что у Бергана просто не было времени, чтобы расспросить его о том, что случилось с его братом и где он. Возможно, этот новый, повзрослевший Гектор сможет в скором времени вернуть себе утраченное доверие своих товарищей-верлордов.

– Понятия не имею, кто это, – ответил Берган. – Но это явно не друзья Волка.

Он обернулся через плечо к ожидавшему его приказаний капитану Фраю.

– Капитан, поручаю вам командование Вороньим гнездом. Отвечайте на залпы Леопольда, как сочтете нужным. Не стесняйтесь, отвечайте ударом на удар. Мы пока не знаем, что происходит. Герцог Манфред, барон Гектор и я отправляемся на стены. Если прибудет граф Вега, сообщите ему, где мы. Нам нужно знать, кто посмел выгнать добрых людей Вестланда из их домов и деревень.

* * *

Гектор поднялся вслед за Берганом и Манфредом по ступеням, ведущим на вершину Кингсгейт, главных городских ворот Хайклиффа. Мимо проходили солдаты, звенели доспехами, освобождая дорогу Верлордам. Массивный Берган занимал почти всю ширину лестницы. Сейчас, в своих роскошных доспехах, он выглядел еще представительнее, чем обычно. Амуниция Гектора была скромнее – на его груди был надет простой кожаный панцирь, инкрустированный головой кабана с огромными пугающими клыками.

«Не беспокойся, братец, ты выглядишь бравым воякой».

Гектор проигнорировал голос беса, только тряхнул головой и шагнул на обнесенную зубцами площадку над сторожкой у ворот. В наступающих сумерках то и дело сверкали молнии, казалось, гроза в любой момент может разразиться с новой силой. В ворота входили последние беженцы из ближайших мест, а на горизонте можно было рассмотреть множество быстро приближающихся фигур, они катились словно морской вал.

– Всадники, – сказал Манфред. – Из Лонграйдингса? Мы так и не получили никакого ответа от Лоримера, не так ли?

– Это, конечно, могут быть лорды-кони, – согласился Берган, – но я так не думаю, все-таки мы с Лоримером старые друзья. Не могу поверить, чтобы он встал на сторону Леопольда. Да и вообще, кого Леопольд может считать своими союзниками в Лиссии, кроме Крыс из Вермайра?

Ответа на этот вопрос не нашлось ни у Манфреда, ни у Гектора.

«А ведь тебе ох как не хочется быть сейчас здесь, поросенок. К Хайклиффу приближается смерть верхом на коне. Неотвратимая!»

– Может быть, это наши союзники? – спросил Гектор, желая перебить звучащий у него за плечом голос.

– Вряд ли, – ответил лорд-олень. – Нам уже известно, что эти всадники сожгли и опустошили на своем пути целый ряд городков и деревень, к тому же они появились одновременно с разгромом нашего флота. Нет, это дело пахнет изменой.

Берган почесал бороду, пропуская пальцы сквозь густые рыжие заросли.

– Знаете, – сказал он, – если они двигались по Великой Западной дороге, есть шанс, что их опознал Микель. При первом удобном случае нужно будет запросить Брекенхольм, Бейрбонс и Дейлиленд. Еще не все потеряно.

Обнадеженный Гектор кивнул. Тем временем неизвестная армия приближалась. Скопившиеся на краю башни солдаты заслоняли Гектору видимость. Он слышал, как они ахают по мере того, как приближается облако пыли, а вместе с ним враги. Гектор отодвинул одного из солдат в сторону – прежний Борлорд и не помыслил бы сделать такое. Солдат сердито повернулся, увидел, кто за ним стоит, и виновато поклонился, отступая в сторону. Гектор встал на краю башни и посмотрел на восток. Его сердце тревожно забилось.

Всадников в приближающейся армии было несколько тысяч – намного больше, чем солдат, охранявших Хайклифф. Столичный гарнизон насчитывал три сотни бойцов из Брекенхольма и пять сотен новичков, записавшихся в Волчью гвардию – итого менее тысячи. Правда, подмогой им были крепостные стены города. Солдаты на башне заметно нервничали, многие из них, как заметил Гектор, молились Бренну, целовали висевшие у них на шее амулеты.

«Видишь, как они дают клятвы Бренну перед своим концом? Глупцы! Вскоре они узнают, насколько тщетны их клятвы, а у моих братьев и у меня сегодня праздник. Какой пир мы с ними устроим сегодня ночью на этом поле боя!»

– Заткнись! – пробурчал Гектор. Его услышал Манфред, решивший, что Гектор обращается к молящемуся солдату.

– Они иначе не могут, Гектор. Если человеку не помолиться перед битвой, то когда же еще?

Гектор вежливо улыбнулся и снова посмотрел за стену. Более тысячи пехотинцев приближались по полям, за ними следовали всадники.

Рядом с кавалеристами катили запряженные лошадьми колесные катапульты. Гектор взглянул вниз, на соседние башни в стенах Хайклиффа, и с облегчением увидел, что те вооружены осадными орудиями, уже заряженными, готовыми обрушить на врага град камней.

Внимание всех, кто стоял на стенах, привлек рев, раздавшийся со стороны замка. Леопольд стоял на парапетной стенке древнего замка, обнимая ее зубцы и стремительно трансформируясь. Лучшие лучники Фрая пускали стрелы, некоторые из них достигали цели, но не причиняли Льву никакого вреда. Львиный рев становился все громче, мощнее, заставляя трепетать каждого, кто находился сейчас в Хайклиффе.

– Я же говорил, что нужно было использовать серебряную стрелу, – огрызнулся Гектор, проклиная ту упущенную возможность поразить Льва. Берган строго взглянул на юного барона:

– Это не наш путь, Гектор. И давай не будем больше говорить об этом.

Гектор наклонил голову, словно извиняясь, хотя на самом деле не собирался просить прощения. Они упустили свой шанс, и все из-за устаревших представлений Бергана о нормах морали. Это не Бренн запретил использовать серебряное оружие, это придумали Верлорды. Но почему же нужно допускать, чтобы твой враг использовал смертоносное оружие, а самим отказываться от него?

«Он боится перемен, Гектор. Впрочем, все равно слишком поздно. Скажи старому болвану, что его время истекло. Пусть возьмет эту серебряную стрелу и пустит ее себе самому в грудь, чтобы не так долго мучиться. А еще лучше застрелись сам. Сейчас это тебе даже приятно будет, разве нет?»

– Никогда! – сердито отрезал Гектор и испуганно поглядел на Бергана. Тот вновь повернулся и смотрел на приближающуюся армию. Один всадник вырвался из общего строя, и в ту же секунду послышалось движение на лестнице.

– Прочь с дороги! – продолжал кричать Вега, появляясь на парапетной стене башни.

Он был взъерошен, изящный костюм разорван и покрыт пятнами. Промокший насквозь от дождя и морской воды плащ прилип к телу. Вега прямиком направился к своим товарищам-верлордам, быстро обнялся с ними – Гектора очень удивило это редкостное для Веги проявление чувств. Обычно Вега держался холодно, отчужденно, почти надменно. Последним пират обнял Гектора – сжал его плечи, глубоко заглянул ему в глаза. Этот взгляд, которым они обменялись, сказал им больше, чем многотомная книга.

– Ты в порядке, Гектор?

Борлорд кивнул. Он впервые встретился с капитаном «Мальстрема» с той ночи, когда Акула и его помощник утащили прочь тело Винсента. Гектор почувствовал, как у него по спине побежали мурашки, и непроизвольно вздрогнул.

«Что затрясся? Это об мою могилу он вытирает ноги, не о твою!»

– Что произошло? – спросил Берган возбужденного адмирала. Гектор заметил, что зубы у лорда-акулы все еще слишком большие и острые – очевидно, он только заканчивал возвращать себе человеческий вид. Вега провел рукой по своим мокрым волосам, пытаясь пригладить торчащие в разные стороны пряди.

– Военный флот. Такой большой армады я еще никогда не видел. Они шли к Холодному побережью с севера, высылали вперед корабли-разведчики. За одним из них мы погнались и наткнулись на армаду. Устоять против такого флота у нас не было ни единого шанса.

Вега покачал головой, пытаясь успокоиться. Оторвавшийся от приближающейся орды всадник был уже почти рядом с воротами – очевидно, его послали вести переговоры.

– Вы можете связаться с островами Кластер? – спросил Манфред. – Это ваши люди, может быть, они помогут нам?

– Даже если они откликнутся на мою просьбу, у них нет времени на то, чтобы подготовить флот. И еще вы забыли, что острова Кластер до сих пор находятся под юрисдикцией Леопольда, а на моем троне там сидит морское чудовище, Кракен.

– Откуда была эта армада? – спросил Гектор.

«Все верно, братец. Лучше сразу перейти к главному. Сейчас начнется самое интересное».

Лицо Веги побледнело, из расстроенного стало испуганным.

– Баст.

Берган и Манфред растерянно переглянулись, и их лица стали такими же испуганными, как у Веги.

– Лорды-коты? – ахнул Гектор.

«Смотри, смотри, как они перепугались!»

Гектор читал о Басте. Это была родина Леопольда – покрытый тропическими лесами континент за Лиссийскими проливами. Там, в джунглях, были разные правители-верлорды, но самыми знаменитыми и наводящими ужас считались лорды-коты. Леопольд был единственным лордом-котом, которого знали в Лиссии, но на родине у него оставались многочисленные кузены и кузины. Если это действительно они подняли паруса и двинулись на помощь Леопольду, то худшей новости для Семиземелья и не придумаешь.

– На их кораблях был черный флаг Оникса, Берган.

– Кто такой Оникс? – вмешался Гектор, но его перекрыл голос Манфреда:

– Неужели Пантера сам возглавил флот? Но как он мог покинуть Баст?

– Мы столкнулись с одним из его родственников. Что вы…

Вега замолк, глядя мимо Манфреда, Бергана и Гектора на приближающегося всадника.

– Что он делает?

Верлорды стояли группой над воротами, а всадник тем временем направился к северному краю стены, оставаясь вне досягаемости для лучников. Там он развернулся и поскакал вдоль городской стены – миновал ворота Маклгейт и направился к воротам Кингсгейт. Всадника сопровождал удивленный гул, раздававшийся со стен, на которых стояли солдаты.

– Он что-то тянет за собой, – сказал Гектор, указывая рукой.

К седлу всадника была привязана веревка, а к ее другому концу прикреплен какой-то предмет, волочившийся по земле за лошадью. Этот предмет издали напоминал корни вывороченного из земли дерева.

– Тоже бастийцы? – спросил Вега, кивая на приближающегося к воротам всадника.

«О нет, – прошептал бес на ухо Гектору и провел своей невидимой холодной рукой ему по горлу, пощекотал подбородок, погладил губы. – Ты это полюбишь. Скоро…»

– Что он тащит за собой на привязи? – сердито и слегка испуганно пробормотал Берган.

Наконец всадник приблизился достаточно, чтобы его хорошо могли рассмотреть Верлорды, и Берган тут же протянул руку, чтобы удержать Манфреда. С одного взгляда можно было безошибочно определить, откуда этот всадник. Высоченный, почти двухметровый, в кожаных доспехах, в накидке из волчьей шкуры, с поводьями в одной и с ятаганом в другой, высоко поднятой над головой руке. Лорд-пес из Омира.

Стоявшие рядом с Верлордами солдаты принялись кричать, рассмотрев, что именно волочит на привязи мимо их ворот всадник из Омира. Это были не корни и не ветки – это были рога.

К веревке была привязана отрубленная голова графа Микеля, лорда из Хайуотера.

Манфред моментально трансформировался, то же самое проделал Берган, который вцепился в Оленя, пытаясь удержать его. К Бергану присоединился Вега – вдвоем они не дали обезумевшему от горя Манфреду броситься вниз с парапета башни. Крик лорда-оленя потонул в криках стоявших на стене солдат, а лорд-пес резко опустил вниз свой ятаган, перерубил веревку и, оставив голову Микеля лежать в пыли, поскакал назад, навстречу своим.

Потрясенный Гектор стоял молча, а шершавый как наждак голос скрипел тем временем ему в ухо:

«Кто сказал, что Коты и Псы не могут быть заодно?»

Глава 4

Прорыв

Захлопнулись двери, заглушая доносящиеся из тронного зала Хай Стебл вопли. Волк пойман – кто бы этому мог поверить? А кто мог бы поверить в вероломство подлого предателя, старого Барана? Сорин бодро спустился по лестнице. Поежился, оглянувшись назад, на двоих гвардейцев Льва – они стояли возле двери с нездоровыми, испуганными лицами. «Хорошо, что я не на их месте, – подумал Сорин. – Меньше всего мне хотелось бы быть под пятой Ванкаскана, когда он забавляется своими новыми игрушками». Люди напрасно спешили считать лорда-крысу сумасшедшим. Он вовсе не был безумен. Напротив, Ванкаскан был энергичным, умным, посвятившим себя искусству магии, в первую очередь черной. Сейчас он получил возможность дать волю своей страсти и вовсю наслаждался этой возможностью.

Сорин затянул под горлом застежку грязного плаща, расправил, покидая цитадель, свою униформу. Его запачканный грязью мундир знавал и лучшие времена – Сорину было даже неловко оттого, что он, сержант Львиной гвардии, вынужден носить такой потрепанный красный плащ.

Первое, что он сделал утром – отдал приказ интенданту приготовить новое обмундирование для своих людей. Ванкаскан разрешил капитану Колбарду вербовать рекрутов, и они уже нашли довольно много бывших торговцев, пылко желавших помочь свергнутому королю вернуть свою корону. Сейчас таких новобранцев было около тридцати в самой цитадели да еще десятка два в карауле у городских ворот Кейп Гала. Наконец, была еще сотня вселяющих ужас на жителей Лонграйдингса бастийских солдат. С таким гарнизоном Хай Стебл смело можно считать надежным оплотом врагов Волка. Сорин рассмеялся самому себе. «Волк. Каким же коротким оказалось правление этой шавки – а ведь с такой помпой все начиналось!» – подумал он.

Выйдя из башни, Сорин отметил, что цыганские фургоны все еще здесь. Странно – они должны были давно смыться отсюда. Ну, это уж слишком! Сорин поспешил к фургонам, чтобы разогнать и своих солдат, и бродячих артистов. Но что это? Цыган и след простыл, а солдаты спали вповалку, друг на друге, многие громко храпели.

– Что здесь творится? – рявкнул Сорин, заставив криком некоторых солдат зашевелиться. Он заглянул под фургоны – никого, ни фокусников, ни девочек-танцовщиц. Только мертвый гвардеец в красном плаще лежит на гравии с раной от рапиры в груди. Сорин отпрянул назад, его глаза расширились от страха.

– Подъем, эй, вы! – закричал он, пиная без разбора спящих солдат, пробираясь через их тела к спящему капитану Колбарду – северянину со сломанной рукой.

Сорин принялся хлестать массивного Колбарда по щекам – наконец тот неохотно разлепил глаза. Из цитадели теперь доносился звон стали.

– На нас напали!

Бой начался на первом этаже. Один из солдат в красном плаще отправился в отхожее место – он открыл дверь черного хода в башню и увидел, как возле нее огромный цыган перерезает горло его знакомому охраннику. Цыган среагировал моментально – брошенный неуловимым движением кинжал мелькнул в воздухе и проткнул живот солдата в красном плаще. Но прежде чем умереть, солдат успел вскрикнуть.

Пока немой гигант укладывал мертвого солдата в красном плаще на землю, Уитли проскользнула мимо Рольфа – бегущая позади нее Квист подтолкнула ее вперед. В своей руке Уитли держала непривычное для себя оружие – кинжал. Следопыты из Лесной стражи предпочитали луки и дубины с железным наконечником, но для боя в ограниченном пространстве они не годились.

– На лестницу, Уитли, – сказала Квист. – Четвертый этаж. Лорд-конь сказал, что тюремные камеры там.

– Там они их и держат, – кивнула Уитли.

Теперь первой по лестнице, шедшей вверх вдоль стены цитадели, бежала Квист, Уитли за ней, а следом – Рольф, два цыгана и старый шпагоглотатель по имени Стрига – его рапира была испачкана красным после стычки с гвардейцем, случившейся за фургонами. Остальная часть их группы, которую возглавляли Тристам и пожиратель огня Юзник, заняла коридор первого этажа, надеясь заблокировать входы и выходы из гранитной башни.

Четверо Конских гвардейцев лорда Конрада должны встретить Тристама у парадной лестницы. Уитли молилась о том, чтобы они не подвели.

Справа от себя Уитли увидела площадку второго этажа. Из глубины коридора их заметил один из загорелых заморских воинов – он уже бежал к лестнице, услышав долетевший снизу крик. За бастийцем, вытащив из ножен мечи, бежали два гвардейца в красных плащах. Квист сошла с лестницы, подтолкнула Уитли и Рольфа дальше вверх по ступеням.

– Иди с цыганом! – крикнула она, обращаясь к Уитли. – Найдите их!

С этими словами Квист убежала в коридор. Уитли с Рольфом бросились дальше вверх по лестнице. Сердце Уитли готово было разорваться от напряжения, бежавший позади Рольф подталкивал ее ладонью в спину.

Перед площадкой третьего этажа Рольф обогнал Уитли и нырнул в коридор, держа в поднятой руке новый нож – ножей у него было много, они были заткнуты за пояс и торчали из голенища. Пока Уитли сама добежала до площадки, Рольф уже поднимался с пола, а у его ног лежал мертвый бастиец. Громадный цыган теперь возглавил бег по лестнице на четвертый этаж.

Достигнув четвертого этажа, Уитли и Рольф сразу же оказались в самой гуще сражения. Здесь было около тридцати хорошо вооруженных бастийцев с круглыми щитами, короткими пиками и мечами. На их стороне были еще пятеро солдат в красных плащах. Все они окружали, стараясь оттеснить к дальней стороне просторной кордегардии, дюжину остававшихся в Хай Стебл солдат Конской гвардии. Эти лонграйдинцы пытались удержать свою позицию возле главной лестницы. Звенели мечи и копья. Было совершенно очевидно, что именно здесь, на четвертом этаже, находятся главные помещения гарнизона цитадели – об этом свидетельствовали установленные вдоль стен двухъярусные кровати, комнатки-закутки для офицеров и зарешеченная дверь, ведущая в тюремный блок.

Двое солдат в красных плащах охраняли железную дверь, готовые, если потребуется, вступить в драку. Один из них крикнул: «Тревога!» – увидев появившуюся со стороны черной лестницы Уитли и ее спутников.

В каждой руке Рольфа было по ножу. Восемь бастийцев отделились от основной группы, чтобы обрушиться на новых противников. Цыган опрокинул на бастийцев массивный стол – те вынуждены были отпрянуть в стороны и разделились. Рольф обрушился на двоих бастийцев, которые откололись влево, и принялся нещадно колоть их своими ножами. Остальные цыгане и Стрига двинулись на других, оттеснив Уитли себе за спину. Замелькали рапира и кинжалы. Один из бастийцев попытался вспрыгнуть на опрокинутый стол, но тут же получил удар в шею от шпагоглотателя. Уитли пока что просто стояла, не понимая, что она должна делать.

Один из цыган упал, на него сверху навалился бастиец, занес свой меч, но в этот миг второй цыган нырнул вперед, сбил бастийца с ног, и они схватились друг с другом. Стрига бросился на помощь товарищу, и Уитли неожиданно осталась одна.

Внутреннее чувство подсказало ей, что нужно двигаться, – и не подвело. Уитли резко качнулась в сторону, а там, где мгновением раньше была ее голова, в воздухе просвистел меч. Девушка подняла свой клинок – ее противник ловко парировал выпад и выбил кинжал из ее рук. Уитли заметалась вокруг стола, ныряя по дороге за спинки стульев, а одетый в легкую кольчугу преследователь приближался, отрезая ее от остальных, стараясь оттеснить к стоящим возле двери своим товарищам в красных плащах. Те наблюдали за ними, ожидая увидеть смертельный удар бастийца.

Уитли искала глазами оружие – любое. На стенных кронштейнах висела пара мечей, но до них ей было не дотянуться. Затем она налетела на стопку щитов, и они с грохотом повалились во все стороны. Преследовавший Уитли бастиец отшвырнул их ногой в сторону.

Уитли продолжала пятиться назад, переворачивая стулья и табуретки, но удавка затягивалась. Девушка приближалась спиной к углу комнаты, где в стойке стояли копья и пики. Бастиец встал ногой на стул, оттолкнулся и взлетел в воздух, высоко подняв свой меч, которым намеревался нанести смертельный удар. В этот самый миг Уитли наткнулась спиной на стойку, и та вместе со стоящими в ней копьями качнулась вперед.

Бастиец так и не смог нанести свой удар – наклонившиеся копья приняли его тело на свои острия, в одну секунду убили ее преследователя, а затем стойка рухнула на пол, подмяв под себя Уитли. Оглянувшись, девушка увидела приближающихся к ней от зарешеченной двери охранников – все остальные их товарищи продолжали сражаться с цыганами и солдатами Конской гвардии.

– Рольф! – закричала Уитли, но цыган не откликнулся, он отбивался, окруженный целой толпой противников. Теперь солдаты в красных плащах стали вести себя осмотрительнее – их впечатлил вид нашпигованного копьями бастийца. Уитли завозилась, но не могла освободиться – мешали накрывшие ее сверху копья, придавленные к полу телом проколотого солдата.

– Пожалуйста! – закричала Уитли. Ее голос с каждым слогом поднимался все выше и выше. Она потянулась пальцами к упавшему на пол мечу бастийца – короткому, острому, со стальной чашечкой на эфесе. Превосходное оружие для ближнего боя. Уитли нащупала рукоять, подтянула ее к себе, затем крепко обхватила эфес пальцами.

Первый солдат в красном плаще начал отваливать в сторону труп бастийца, он готовился нанести удар, но Уитли оказалась проворнее. Почувствовав, что гвардеец Льва потянул труп, она в ту же секунду нанесла своим мечом удар снизу. Клинок угодил гвардейцу в ногу. Раздался противный мокрый звук – «сссник!» ю. Лезвие перерезало гвардейцу ахиллово сухожилие, и он, завопив, кулем свалился на пол.

Второй солдат оказался не таким глупым, он пинком отбросил в сторону тело мертвого бастийца и вытащил свой меч. На этот раз Уитли помог ее врожденный инстинкт Медведя. Она поджала ноги, а затем резко ударила ими по трупу проколотого пиками бастийца. С нечеловеческой – действительно медвежьей – силой Уитли швырнула труп на опешившего гвардейца. Пока он возился на полу, пытаясь подняться на ноги, Уитли оказалась стоящей над ним, с отломанным наконечником копья в руке.

Гвардеец ухмыльнулся: он считал, что имеет в этом бою превосходство – опытный солдат с мечом против уличного мальчишки с огрызком копья. В этот момент ему и в голову не приходило, что против него не мальчишка, а хорошо обученный следопыт из Лесной стражи. Уитли ответила на ухмылку гвардейца усмешкой, повертела в руках своим импровизированным оружием. Не желая попусту тратить время, гвардеец стремительно взмахнул мечом. Если Красный плащ ожидал, что «мальчишка» выставит вперед свой жалкий обломок копья, чтобы защититься от этого удара, он сильно ошибался. Вместо того чтобы прикрыться, Уитли прыгнула на противника, выставив вперед зажатый в обеих руках обломок копья. Удар пришелся точно в голову гвардейцу – он выронил меч, вскинул руки к своему разбитому, утыканному щепками лицу, а Уитли умело перехватила оружие в одну руку, плавно взмахнула и ударила противника наконечником копья точно в висок. Череп треснул и раскололся – гвардеец умер в ту же секунду.

Не успела Уитли перевести дух, как рядом с ней оказался Стрига. Старый цыган порылся в карманах убитого гвардейца в поисках ключей, но не нашел их и протянул руку Уитли.

– Быстрее! Мы должны освободить твоих друзей!

Бой кипел в дальнем конце помещения, поэтому никто не заметил передвижений Уитли и Стриги – всем было не до них. Двое цыган к этому времени лежали на полу – для них эта драка оказалась последней. Уитли заметила поднимающегося с пола Рольфа – возле него лежала гора трупов, грудь и руки самого цыгана были исполосованы ударами клинков, но он все еще был на ногах. Увидев Уитли и Стригу, Рольф медленно двинулся вслед за ними.

Уитли тряхнула зарешеченную дверь, ведущую в тюремный отсек.

– Заперто. Как ты думаешь, Рольф, тебе не удастся снести ее с петель?

Рольф посмотрел и отрицательно покачал головой. Дверь и рама действительно были такими массивными, что совладать с ними было не под силу ни одному смертному.

– Позвольте-ка, – сказал Стрига, протискиваясь между Рольфом и Уитли, чтобы рассмотреть механизм. Он вытащил из висевшего у него на поясе мешочка пару тонких проволочек и пластинок. С их помощью Стрига принялся колдовать над замком, Уитли с огромным интересом следила за ним.

Рольф постучал пальцем по плечу Уитли и жестом указал на лестничную площадку, где продолжался бой. Конских гвардейцев к этому времени осталось всего четверо, и все они были сильно ранены. Байстийцев осталось около дюжины, и сейчас половина из них продолжала драться с Конскими гвардейцами, а остальные обратили внимание на Уитли и двоих цыган. Чтобы выиграть для друзей немного времени, Рольф двинулся вперед.

Но прежде чем он успел вступить в бой, со стороны главной лестницы раздался грохот, стук, звон – этот шум нарастал, становился все громче. Конские гвардейцы почувствовали уверенность в себе и с новыми силами бросились в бой. Теперь уже бастийцы стали отступать, сникли, увидев то, что происходит на лестнице у них перед глазами.

По последним ступеням спускались вниз четверо лордов-коней – полностью трансформировавшихся, ослепительно прекрасных. Впереди выступал лорд-конь со светлой гривой – он фыркал от гнева, с губ его летели клочья пены. В одной руке Конь держал двуручный меч, в другой – отрубленные головы двух бастийцев. Один из бастийских солдат зазевался и оказался слишком близко к Коню – тот резко взбрыкнул ногами и лягнул его в грудь. Хрустнули ребра. Издав боевой клич, Конь кинулся на бастийцев, его братья-жеребцы присоединились к нему.

– Это выиграет для тебя немного времени, Стрига, – прошептала Уитли.

Старый цыган закончил возиться с замком, и зарешеченная дверь повернулась на петлях. Перед Уитли, Стригой и возвратившимся к ним Рольфом открылся коридор с десятью тюремными камерами – деревянная дверь каждой из них была заперта на стальной засов. Уитли, Стрига и Рольф поспешили вперед. Одну за другой они открывали камеры и в каждой находили врагов Ванкаскана – это были лорды-кони, арестованные вместе с их женами и детьми, и Конские гвардейцы, которым повезло избежать гнева Ванкаскана.

Рольф проскочил мимо Стриги и направился к самой последней камере в конце коридора. Схватил засов, с грохотом отодвинул его в сторону, распахнул пинком ноги дверь и вошел внутрь. Уитли зашла в камеру сразу за Рольфом, и ее глаза радостно заблестели, когда она увидела прикованную к дальней стене безжизненно обвисшую Гретхен. Уитли бросилась к рыжеволосой подруге, обняла ее.

– Ах, Гретхен, бедная моя! – Уитли взглянула на Рольфа и Стригу. – Снимите с нее эти цепи, пожалуйста.

Стрига подошел, в две секунды отпер наручники. На противоположной стене висел еще один узник – мужчина.

Уитли приняла на руки упавшую со стены Гретхен. Рольф направился к узнику-мужчине, а в дверном проеме камеры появился лорд Конрад – он в основном закончил трансформироваться в человека, только в лице у него все еще оставалось что-то лошадиное. Войдя в камеру, он низко поклонился Уитли.

Уитли увидела, как Рольф, ухватив узника-мужчину за волосы, одной рукой осторожно приподнимает ему голову, держа в другой руке кинжал.

Нет, это был не Волк. Это был капитан Харкер, друг Дрю. Харкер что-то бормотал, пытаясь разлепить свои опухшие, окруженные синяками глаза. Рольф обернулся, словно ожидая объяснений.

– Если ты ищешь Волка, он не здесь, – всхрапнув, сказал Конрад. – Ванкаскан держит его в тронном зале. Остальных тоже. Один Бренн знает, осталось ли у нас время спасти хотя бы кого-нибудь из них! Это дьявол, миледи, вы такого себе и представить не можете!

Уитли крепче обняла Гретхен, а Стрига немедленно занялся освобождением Харкера от его пут.

– А мы попробуем, – сказала Уитли, продолжая поддерживать Гретхен, а та медленно открыла глаза. – Ведите нас к Дрю.

Глава 5

Город в огне

– Берегись!

Услышав предупреждающий крик лорда-медведя, солдаты на стене нырнули в укрытие, двое городских стражей попытались спрятаться за высокой каменной стенкой парапета. Увы, укрытие они выбрали неудачно – выброшенный катапультой бойцов из Омира камень ударил именно в это место, разрушил стенку, скинул стражей вниз, на Высокий квартал. Щебень засыпал пешеходную дорожку на вершине парапетной башни, она зашаталась под ногами – один солдат, которому не повезло, не удержал равновесия и рухнул наружу, прямо под ноги толпы диких омирских солдат – их ятаганы в несколько секунд покончили с несчастным.

Герцог Берган бежал вдоль стены, рыча, размахивая своим боевым топориком. Но пришедшие с востока солдаты лорда-пса все чаще находили в стене выбоины, о которые можно было опереться ногами, а их катапульты продолжали крушить башню.

Берган осмотрел стену, с тревогой отметил появившиеся в ней от выстрелов катапульт бреши. Солдаты из Омира уже шли на приступ с походными лестницами и абордажными крюками – Берган подумал, что пытаться отразить этот натиск – все равно что тушить лесной пожар с одним прохудившимся ведром.

Высокий квартал в буквальном смысле пылал, горожане пытались сбить охватившее улицы пламя. Берган мысленно поблагодарил Бренна за посланный им дождь – это было единственное, что могло сыграть им на руку в эту ужасную ночь. Капитан Фрай оказался не готов к той ярости, с какой атаковали солдаты Львиной гвардии: на защитников города обрушивался град камней, стрел, горшков с горящей смолой. Этот штурм был последим шансом для Льва, буквально все было поставлено на карту.

– Манфред! Оставайся где стоишь!

Берган видел, что лорд-олень оказался отрезанным от своей личной охраны – четверых солдат в блестящих стальных доспехах с нарисованной на нагрудной броне парой оленьих рогов. Это были последние из оставшихся в Хайклиффе бойцов из Бейрбонса. Удачно посланный булыжник разрушил часть стены между ними и их лордом. По обломкам стены уже карабкались вверх легковооруженные солдаты из Омира, спеша занять позицию между лордом-оленем и его защитниками. Четыре рыцаря-охранника бросились на врагов, круша их и размахивая своими мечами – после каждого удара отлетала прочь чья-то рука или нога, – но так и не могли пробиться к Манфреду.

Манфред повернулся лицом к четырем бойцам на развалинах того, что осталось от ворот Кингсгейт. Внизу солдаты союзников пытались сдержать рвущихся сквозь разбитые ворота врагов – те неудержимой волной наваливались на защитников города. Берган понял, что удержать городскую стену не удастся, и спрыгнул вниз, в Высокий квартал.

Следом за ним спрыгнули трое солдат из Брекенхольма. Они не были личными телохранителями герцога, как четверо рыцарей Манфреда, но тем не менее готовы были отдать за Бергана свою жизнь

Трансформируясь на ходу, лорд-медведь бросился к воротам. Здесь образовалась пробка – толпа нападавших застряла в проеме ворот словно ощетинившийся копьями куст, защитники города слегка отошли назад. Берган увидел двухколесную телегу с сеном, которую отпихнули в сторону с дороги. Герцог бросил свой тяжеленный топорик первому попавшемуся солдату – бедный парень прогнулся под его тяжестью, – схватил телегу, поднял на уровень своей груди, а затем и над головой. Страшно зарычав, он швырнул телегу в нападавших врагов.

Омирские солдаты повалились под обломками сминавшей их тяжести, словно кегли. Берган забрал у солдата свой топорик и обрушил его на остатки деревянного днища телеги. Топорик, когти, клыки Медведя перемалывали врагов в кровавую кашу. Защищавшие город солдаты ринулись вперед, отвоевывая пространство – одни использовали остатки телеги как баррикаду, другие таранили врагов всем, чем попало: в ход пошли обломки досок, бочонки, ящики, даже сорванные с домов двери.

– Ко мне! – прорычал Медведь своим воодушевившимся солдатам. Боевой порыв нападавших был сломлен, и теперь защитники Хайклиффа косили врагов одного за другим. Берган еще раз взглянул, как разворачиваются события, и полез вверх по развалинам караульной сторожки. Он увидел, как мелькнули в воздухе рога, разрывая грудь одного из нападавших, – это вступил в бой Манфред. Тело убитого врага повалилось на землю словно тряпичная кукла, но его место тут же занял следующий.

Берган перескочил через обломки, затоптал подвернувшегося под ноги омирского солдата и бросился дальше.

Медведь не обращал внимания на ятаганы и стрелы, у него была одна цель – пробиться на помощь своему раненому другу. Ведущая наверх лестница была засыпана обломками, поэтому медведю буквально приходилось продираться по ней – только искры летели, когда он задевал за камни своими доспехами или топориком, который по-прежнему держал в руке. Берган достиг вершины башни очень вовремя – Манфред держался из последних сил.

Доспехи Манфреда были разодраны в клочья, удары ятаганов рассекли кожаные ленты, превратив их в лоскуты. Тело лорда-оленя было покрыто ранами – и старыми, и новыми. Один рог обломился и лежал на земле, левая рука Манфреда безжизненно болталась. Оружие у нападавших не было серебряным, но слишком уж много их было, врагов. Увидев Медведя, омирские солдаты перекинулись на него – Олень стоял, пошатываясь на своих ослабевших ногах.

Берган ринулся вперед, заслонил спиной своего брата-верлорда, повернулся лицом к врагам, встал, вращая в воздухе огромным боевым топором с блестящим, острым как бритва лезвием. Омирские солдаты как один попятились назад.

– Нападайте!

Омирские солдаты посмотрели за край стены и раздвинулись в стороны, освобождая пространство. Что-то приближалось – грозное и огромное. Берган перехватил в руках свой топорик и приготовился к бою. Над краем разрушенной стены появилась гигантская фигура, державшая в одной чудовищной темной руке тяжелый ятаган, а в другой – полутораметровый стальной лист, грубо выкованный в форме щита. Нижний, заостренный край щита был испачкан кровью. Гигант с головой Пса оскалил острые клыки.

– Берган из Брекенхольма, – прорычал лорд-пес, – старый жирный медведь! Лучше бы ты торчал в своем шалаше на дереве!

– Кто ты? – спросил Берган, игнорируя издевку. Теперь два Верлорда кружили на месте, подняв свое оружие и пристально следя друг за другом.

– Хочешь перед смертью узнать мое имя?

– Не юли, Пес! Отвечай или заткнись и вступай в драку!

Эти слова произнес Манфред, тяжело возясь среди обломков того, что было лестничной клеткой. Пес взглянул на Манфреда, затем вновь окинул ненавидящим взглядом Бергана.

– Я Канис, сын Канана, принца Омира.

– Никогда не слышал о таких, – сказал Берган, обращаясь к Манфреду. – А ты?

Манфред отрицательно покачал головой.

– Мой отец законный правитель, король Омира, ясно тебе, лесное отродье?

– В последнее время таких самозваных королей появилось как собак нерезаных – прости за каламбур, Канис! Только вряд ли им удастся сохранить свои короны, и головы заодно!

– Заткнись, Медведь! Когда мы закончим здесь, я первым делом отправлюсь рубить твои деревья. Посмотрим, придутся ли по вкусу твоим людям мечи воинов из Омира!

С Бергана было достаточно. Лорд-пес еще не успел договорить, как герцог рванулся вперед – взмахнул топориком, а сам ударил головой в массивный торс Каниса. От удара Канис пошатнулся, а Берган разодрал когтями доспехи на груди Пса. Лорд из Омира попятился назад, пытаясь прикрыться своим щитом. Берган тоже отступил посмотреть, удалось ли ему обнажить живот Пса. В свете полной Луны из-за верхнего края щита показалась улыбающаяся голова Пса – его нижняя челюсть была разодрана когтями Медведя. Берган облизнул губы, тяжело выдохнул и приготовился к решающему броску.

Берган был одним из самых лучших воинов в Лиссии, но он успел состариться.

Канис оказался проворнее, его ятаган мелькнул раз, другой, третий и прорезал наконец грудь Бергана. Медведь отшатнулся, едва не столкнулся с Манфредом, а затем исхитрился ударить лорда-пса по челюсти плоской стороной своего топорика. Затем медведь раскрыл свои челюсти и впился ими в горло Пса. Хлынула кровь. Канис выронил ятаган, попятился и, стремительно выбросив вперед руки, впился когтями в глаза лорду-медведю. Берган стиснул руки Пса и оторвал их – крича, моментально ослепнув в результате этого выпада Каниса.

Ослепший Медведь привалился к краю площадки, на него сзади набросились омирские солдаты. Канис поднял свой ятаган, громко крикнул всем, чтобы они смотрели и слушали. Битва внизу на время прекратилась – все ее участники, затаив дыхание стояли, задрав головы и ожидая завершающего удара. Берган сыпал проклятиями – ослепший, он не мог даже видеть, как готовится этот удар. Канис поднял над головой свой ятаган.

– За тебя, отец! За Канана и во славу Омира!

Неожиданно Канис задохнулся – дышать ему не давала острая боль в груди. Кровь потекла с него ручьями, на губах вздулись кровавые пузыри. Из груди Каниса теперь торчали четыре острых черных лезвия – это сломанный рог глубоко вошел в его тело. Герцог Манфред стоял за плечом Каниса. В этот момент на небе сверкнула молния, и прокатился раскат грома.

– Ты слишком много болтаешь, – сказал лорд из Стормдейла, скидывая труп Пса вниз с башни.

К этому времени Берган успел стереть заливавшую уцелевшие, по счастью, глаза кровь и бросился туда, где, по его мнению, должны были находиться четыре омирских солдата. Те, смертельно боясь схватки с Медведем, предпочли сами спрыгнуть со стены вниз.

Берган перевел прищуренные глаза на раненого Манфреда:

– Спасибо тебе, старый дружище.

– Потом будешь меня благодарить, – прохрипел Олень, страдая от боли. Он поднял свой меч и добавил: – Пойдем, нужно защищать стены. Мы не можем пропустить этих монстров в город.

Оба Верлорда подошли, сжимая в руках оружие, к разрушенному краю стены, к которой надвигалась новая волна нападавших.

Граф Вега проталкивался сквозь толпу солдат, его спутники шли следом за ним. Впереди Вега мог видеть ворота Кингсгейт, место, где развернулось самое жаркое сражение. Караульная сторожка была разрушена выстрелами омирских катапульт, южная башня превратилась в груду обломков, но северная башня еще держалась. На ее крыше Вега заметил Медведя и Оленя, их окружали враги с копьями и ятаганами. Вега схватил за плечо первого попавшегося офицера – тот побледнел, увидев частично трансформированное лицо лорда-акулы с немигающими черными глазами и выступающими вперед острыми как бритвы зубами.

– Что, разрази меня Соша, делают там эти двое?

– Удерживают стену, сир!

– Оглянись вокруг, парень, стена разрушена! Битва проиграна! Почему никто не сообщил им об этом?

– Я говорил об этом, и не раз! – ответил офицер. – Простите, милорд, я должен вернуться на свое место! – С этими словами офицер побежал к своим солдатам, пытавшимся задержать нападавших.

– Упрямый Медведь, – пробурчал Вега и сказал, оборачиваясь к своим спутникам: – Вперед!

Вега ринулся в бой, размахивая шпагой, разя противника каждым ударом.

Свой плащ Вега давно где-то уронил, его белая рубашка была разорвана до самого пояса. Добравшись до лестничного пролета за баррикадой, он бросился наверх, перепрыгивая по четыре ступеньки зараз, и быстро взлетел на разрушенную стену.

Здесь стояли Берган и Манфред, отбиваясь от наседавших врагов всем, чем могли: мечом, топориком, зубами, когтями, копытами. Враги окружили их. Вега одним махом убил двух омирских солдат, наколов их на свою шпагу словно жуков. Затем откусил зубами руку и ногу еще одного солдата, бросил его еще трепыхающийся труп в гущу нападавших. Появление Веги сразу изменило соотношение сил.

Еще несколько секунд, и вершина башни была очищена от омирцев. Двое старших членов Совета Волка стояли, с трудом переводя дыхание. Берган с почерневшим от засохшей крови лицом благодарно кивнул Веге и спросил:

– Вы пришли помочь нам?

– Нет, увести вас отсюда!

– Никогда! – завопил Манфред и пошатнулся – в его спину вонзилась еще одна стрела, шестая по счету.

Вега положил руку на плечо Манфреда, заглянул ему в глаза. Вокруг и внизу, под ними, продолжал кипеть бой.

– Манфред, все кончено. Братья, разве вы не видите? Город пал.

Олень и Медведь огляделись по сторонам. Стены были разрушены по всей длине, отдельные стычки шли уже на улицах города. Пылали дома. Омирские солдаты волной вливались в Хайклифф через разрушенные ворота. Врагов было много, очень много.

– Но Микель… – начал было лорд-олень, но его перебил лорд-акула:

– Мы отомстим за него в другой раз. Пойдемте, пора уходить.

Берган заметил на вершине лестничного пролета трех человек. Двое были солдатами Волчьей гвардии, а третий оказался заключенным со скованными руками и цепью на шее. На голой голове заключенного хорошо была видна татуировка в виде морского змея, обвивавшего всю правую сторону его лица.

– Карвер, – сказал Берган.

– Я должен был привести его. Он может вывести людей отсюда. – Лорд-акула махнул рукой в сторону гавани. – Их флот на подходе, он будет здесь не позже, чем через час.

Берган подошел к Королю воров, который стоял, надменно выпятив подбородок.

– Ты даешь слово, что будешь служить нам и народу Хайклиффа?

– Даю слово, что буду служить вам, пока мы не выберемся из другого конца туннелей, Лорд-протектор. После этого каждый волен идти своей дорогой, – ответил Карвер, красноречиво показывая на свои цепи.

– У меня нет ключей, – сказал Вега, неожиданно осознав свою оплошность. В ту же секунду цепи разлетелись на мелкие кусочки после мощного удара топориком.

– Ты прощен, Карвер. Не заставь меня пожалеть об этом, – сказал Берган.

Карвер ухмыльнулся, подобрал с земли омирский ятаган.

– Пойдемте, нам нужно пошевеливаться. В катакомбы ведут три входа: под храмом Бренна в Высоком квартале, на старом рыбном рынке в Низком квартале и в Саду мертвых в нижнем конце Лофти Лейн.

– На кладбище? – переспросил Манфред. Карвер кивнул и повел всех назад, к лестнице, настороженно держа перед собой поднятый ятаган.

– Я должен порасспросить кое-кого. Не знаю, много ли осталось в городе моих людей, но если мы поторопимся, то сможем скоординировать отход. Милорд, мне может потребоваться часть ваших людей, – сказал Король воров.

– Отпадает, – отрезал Берган. – Разве вы не видите, что все они заняты?

Карвер улыбнулся, когда они спустились к караульной сторожке и вновь оказались в гуще рукопашной. При виде трансформированных Верлордов омирские солдаты попятились, но лишь на короткое время. Вега взглянул поверх их голов и увидел, что нападавших были тысячи – место каждого убитого или раненого сразу же занимал свежий боец. Он перевел взгляд на защитников Хайклиффа: потрепанная, поредевшая армия, в рядах которой остались одни ходячие раненые. И подкрепления им ждать неоткуда.

Когда члены Совета Волка втроем пошли прочь, Вега заметил подъезжавший к нему по улице экипаж. Это была старая колымага, явно знававшая когда-то лучшие времена. Красная краска на стенках этой, с позволения сказать, кареты выцвела и облупилась. На кучерском облучке сидели двое – один коротенький, другой длинный. Вега чуть отступил назад, экипаж остановился рядом с ним, едва не задев ноги графа, открылась дверца, и в ней показалось лицо Гектора, барона из Редмайра.

– Садитесь, милорды, и побыстрее, – сказал он. – Леопольд опускает перекидной мост. Боюсь, что он со своими гвардейцами тоже собирается принять участие в драке.

– Если так, я лучше подожду его, – пробурчал Берган, возвращая себе привычный человеческий облик. Манфред обернулся к своим телохранителям и приказал, указывая в сторону Бак Хаус:

– Найдите королеву Амелию, скажите, чтобы она спешно приготовилась к отъезду.

– Так вы едете? – спросил Гектор. Вега отрицательно покачал головой:

– Нет. Я думаю, Карверу нужны будут помощники. Но все равно спасибо.

Гектор кивнул, исчез в экипаже и стукнул в стенку, давая сигнал трогаться. Вега и Король воров наблюдали за тем, как экипаж развернулся назад, оставляя за собой ворота Кингсгейт, возле которых все еще продолжался бой. Лорд-акула был очень удивлен, увидев на облучке бывших телохранителей Винсента. Он помнил из имена – Ринглин и Айбел.

– В чем дело? – спросил его Карвер.

– Удивился, увидев, кого взял себе в спутники Верлорд.

– Не время толочь воду в ступе. Пойдемте, у нас по горло более неотложных дел.

Вега посмотрел, как экипаж заворачивает в направлении Вороньего гнезда. Оба кучера, как по команде, оглянулись – высокий отсалютовал капитану «Мальстрема», коротышка хихикнул, а затем экипаж исчез из вида.

Глава 6

Инкубатор Ванкаскана

Из забытья Дрю пробудил знакомый запах горящего эфирного масла. Лицо Дрю было липким от крови – его собственной. Он поднес руку ко рту, ища рану, но ничего не обнаружил. Провел пальцами по подбородку, уху и наконец нащупал покрытую коркой запекшейся крови шишку на затылке. Кожа под раной уже полностью заросла, а вот головная боль осталась. Последним, что он помнил, был разговор с бароном Эваном, а потом… ничего. Дрю моргнул и попытался встать с того места, на котором лежал.

Сквозь аромат эфирного масла пробивался еще один, и тоже хорошо знакомый запашок – сладкая вонь гниющей трупной плоти. Дрю почувствовал прикосновение к своей левой руке чего-то холодного и тяжелого – наручник, который держит его прикованным к стене. Идущая от наручника цепь была длинной, милосердно давая ему возможность не быть подвешенным, а даже лежать на полу, и все-таки он опять оказался в неволе. Дрю сжал скованную наручником руку в кулак – безымянного пальца коснулся ободок надетого на него кольца Вергара.

Понемногу глаза и уши Дрю привыкали к окружающему его полумраку. Теперь было ясно, что он находится в тронном зале Хай Стебл.

До него доносились звуки боя – звон стали далеко разносился вокруг, отражаясь от стен и потолков. Стена, к которой был прикован Дрю, находилась на вершине пролета огибающих зал ступеней, но что происходит там, в глубине зала, не было видно из-за темноты и плывущего по залу дыма. Дрю попытался по памяти восстановить свое местоположение. В тронном зале был балкон, с которого открывался вид на город. Дрю оглянулся назад и обнаружил сплошную, густо покрытую пятнами крови занавесь. Она казалась живой из-за множества шевелящихся в крови мушек и их извивающихся личинок. Кровью были залиты и гранитные ступени. Сколько же людей было убито здесь?

Внимание Дрю привлек неожиданно раздавшийся стон. Низкий поначалу, он становился все громче и требовательнее.

– Кто здесь? – спросил Дрю, вглядываясь в темноту за ступенями. В ответ зазвучал целый хор стонущих голосов. Сколько их здесь?

– Кто это? – Дрю подергал цепь, проверяя ее на прочность. Крепкая. Освободиться от такой можно либо с помощью ключа, либо оторвав себе руку.

– Ты проснулся.

Этот скрипучий голос Дрю узнал сразу же, он живо напомнил ему путешествие через Дайрвуд в пыточном вагоне лорда-крысы.

– Ванкаскан. Лукас оставил тебя здесь за сторожевого пса?

Лорд-крыса не ответил, заставив Дрю занервничать еще сильнее. Он вновь потянул за цепь и сказал:

– Если собираешься меня убить, то почему не сделал этого, пока я был без сознания?

– Это не доставило бы мне удовольствия. Я приготовил для щенка Вергара ту смерть, которую он заслужил…

– Ты оставил меня в живых с какой-то целью. Так приказал тебе Лукас, верно?

Голосу Дрю не хватало убедительности. Из темноты докатилась новая волна стонов. Теперь Дрю увидел темные фигуры, пробиравшиеся сквозь дым от сгоревшего эфирного масла. Трупный запах стал чувствоваться еще сильнее – Дрю закашлялся и сплюнул.

– Ты переоцениваешь свою значимость, парень. Что же касается меня, то я не привык выполнять чужие приказы. Это ты и сам должен был уже понять, Волк. Я делаю только то, что хочу.

По его голосу Дрю догадался, что Ванкаскан сейчас мрачно ухмыляется.

– Тогда покажись! – рявкнул Дрю, стараясь держать себя в руках. Если его Волк вырвется наружу, он потеряет свою закованную в цепи руку, нельзя забывать об этом.

– Все в свое время. Как поживает Гектор?

– Вдали от тебя и твоих дьявольских проделок – хорошо, можешь не сомневаться.

– Семя посеяно, Волк. Природу тебе не остановить.

Нога Дрю поехала по липкому от крови полу. Он взмахнул руками, чтобы удержать равновесие, и зазвенел цепью. Внизу, под ступенями он вновь разглядел темные фигуры. Они приближаются?

– Кто еще здесь у тебя?

– Здесь? А, это кое-кто из твоих друзей. Хочешь увидеть их?

Дрю замутило, запах тления стал непереносимым. Жирная трупная муха опустилась Дрю на губу, грозя попасть ему в рот. Дрю сплюнул, отбросив муху прочь. Внизу, в темноте, лорд-крыса шептал, быстро произнося магические заклинания.

– Что здесь происходит? – спросил Дрю и еще раз нервно звякнул цепью. Снаружи доносился шум боя – крики, звон оружия. Чего бы он не отдал сейчас, чтобы почувствовать в руке свой верный Вольфсхед! Но тут внимание Дрю приковала к себе появившаяся из дыма фигура.

Существо медленно стало подниматься к Дрю, тяжело, одну за другой, преодолевая ступени. Сквозь тьму оно направлялось прямиком к нему. Существо подошло совсем близко, уставилось на Дрю парой своих тусклых голубых глаз. Дрю молил Бренна, чтобы это не оказался тот, о ком он подумал. Ему вспомнилась рана Уитли, полученная от восставшего из мертвых гвардейца Льва, голова начинала кружиться от знакомого – слишком хорошо знакомого – запаха смерти. Дрю уже давно догадался, что тот оживший труп был делом рук Ванкаскана – интересно, что эта Крыса успела натворить здесь, в Хай Стебл?

– Отзови его, Ванкаскан.

Лорд-крыса противно хихикнул в ответ и сказал:

– Ступай, малыш. Посмотри на своего дружка. Обними его…

Когда до темной фигуры оставалось метра два с небольшим, Дрю узнал, кто это. Неужели они виделись с ним всего несколько дней назад? Но теперь его кожа стала пергаментно-желтой и бледной, челюсть была испачкана вытекающей из горла черной зловонной жидкостью. Все еще похожий внешне на Верлорда, он был при этом жуткой пародией на того человека, которым был при жизни. Омерзительная кукла, которой забавляется Ванкаскан.

Труп Брогана поднял руку, протянул ее, желая коснуться Дрю. Теперь, когда Броган был уже совсем рядом, Дрю рассмотрел на его груди зияющую рану.

– О Бренн, – всхлипнул Дрю, отступая к стене. Мертвый Берлорд был уже в паре шагов от него. Дрю отбросил в сторону протянутую к нему руку Брогана.

– Прошу, Броган, не надо!

– Говори громче, – рассмеялся Ванкаскан. – Он теперь плохо слышит.

Труп Бергана раскрыл свои челюсти, его голубые глаза расширились, зубы клацнули друг о друга – кадавр проголодался. Дрю отвел ногу назад.

– Прости меня, Броган, – прошептал он и резко выбросил ногу вперед. Голова мертвеца запрокинулась назад, и труп покатился вниз по ступеням. Дрю закричал, плечи его тряслись, он только сейчас понял всю опасность своего положения. И все это время он продолжал слышать смех Ванкаскана, переходящий временами в продолжительный хриплый свист.

– Ты псих! – прокричал Дрю. – Это безумие!

– Это прогресс! – завопил в ответ некромант. – Смерть больше не конец всему. Мертвые будут ходить по земле – именно так, как говорится в пророчествах. И у каждого в этой новой игре будет своя роль. Я буду командовать, а ты, Волк, присоединишься к ним. Можешь себе это представить? Армия мертвецов, которую ведет в бой оживший труп Верлорда!

– Это кощунство!

Дрю увидел новую фигуру, она поднималась по ступеням, на ходу сбрасывая с себя одежды и превращаясь в зверя. К тому времени, когда Ванкаскан добрался до последней ступени, он успел полностью трансформироваться в гигантскую Крысу – отвратительную, с длинным голым розовым хвостом. Бешено размахивая этим мерзким хвостом, Ванкаскан наклонился к лицу Дрю и пронзительно завизжал, обрызгав его своей горячей липкой слюной. Даже если бы Дрю захотел отодвинуться подальше, он не смог бы этого сделать – некуда было отодвигаться. Теперь его лицо было в считанных сантиметрах от смертоносных крысиных челюстей, а Ванкаскан с явным наслаждением обхватил своими руками шею Дрю.

– И еще я думаю, что смерть плохо пахнет, – сказал Дрю, надеясь выиграть время, но Ванкаскан только сильнее сжал ему горло, не давая дышать.

– Язык у тебя хорошо подвешен, Волк, – проскрипел лорд-крыса. – Как у твоего отца. Только много ли проку вышло ему от этого?

Дверь тронного зала неожиданно открылась, и внутрь хлынул яркий свет. Две фигуры вбежали в зал. Ванкаскан ослабил свою хватку и быстро обернулся, желая посмотреть, что происходит. Сквозняк вытянул в раскрытую дверь огромные клубы дыма, балконные занавеси заполоскались на ветру, а за окном открылось взгляду ночное небо и полная Луна в зените. Дрю отвернулся, стараясь отдышаться.

– Что это? – взвизгнул Ванкаскан, негодуя оттого, что кто-то посмел ему помешать. Дрю узнал Сорина и крупного северянина со сломанной рукой. Оба они держали наготове свои мечи и оглядывались в темной комнате в поисках своего господина.

– На нас напали, милорд! – крикнул бородатый северянин, державший в здоровой руке боевой топорик.

– Где вы, Ванкаскан? – завопил Сорин. Он сделал шаг вперед, но тут же отпрянул, когда навстречу ему из мрака высунулась рука.

– Осторожнее, – раздраженно прошипел Ванкаскан. В его голосе слышалась паника. – Не раздавите моих детишек.

Лорд-крыса отвлекся – этого момента и ждал Дрю, а дождавшись, не стал медлить. Он перекинул через большую голову Ванкаскана цепь, обернул ее петлей – так ловят с помощью лассо молодых бычков на ферме – быстро проскочил мимо Крысы и всем своим весом затянул цепь на его шее. Ванкаскан затрепыхался, потянул к шее свои руки, пытаясь схватиться ими за цепь, но не смог, мешала толстая маслянистая крысиная шкура, которой было сейчас покрыто его трансформированное тело. Вместо того чтобы ухватиться за цепь, Ванкаскан порвал когтями эту шкуру у себя на горле – хлынула кровь.

Теперь эта картина открылась и Сорину с Колбардом. Они быстро ринулись вперед, уворачиваясь от ходячих мертвецов и поднимаясь вверх по ступеням. Ноги Крысы скребли по залитому кровью полу, его хвост бешено хлестал в воздухе – именно в таком виде застали своего господина подбежавшие гвардейцы Льва. Сорин в последнюю минуту увидел хвост и сумел уклониться от удара, а вот Колбарду повезло меньше. Хвост подсек капитану ноги, и Колбард грохнулся на ступени – вначале приложился головой, а затем всем телом навалился на здоровую руку и сломал ее в локте. Он завопил и свернулся клубком от боли.

Дрю заметил в руке Сорина меч – это был Вольфсхед! Увидев то, что произошло с его приятелем, Сорин стал осторожнее и держался на некотором расстоянии от Крысы. Дрю посмотрел за спину Сорина и увидел, как несколько трупов уходят в открытую дверь зала. Ванкаскан бешено рванулся, и Дрю вновь переключил свое внимание на Крысу. Не имея возможности дотянуться до Дрю, Ванкаскан начал обратную трансформацию в человека. В этом он видел свой последний шанс добраться до цепи, но было уже поздно.

Горло Ванкаскана было располосовано его собственными когтями, кровь широкой струей лилась из раны. Дрю спрыгнул с верхней ступени вниз, по рывку наручника почувствовал, как туго натянулась цепь. Раздался отвратительный хруст, а затем мячиком поскакала вниз по ступеням оторванная голова Ванкаскана.

Оконные занавеси захлопали, порыв ветра пронесся по тронному залу. Парочка ходячих трупов уже скрылась в коридоре – их появление было встречено долетевшими оттуда криками ужаса. Другие кадавры двигались вверх по ступеням, приближаясь к дерущимся.

Сорин действовал стремительно, не давая Дрю перевести дух. Взмахом меча гвардеец заставил его прыгать по ступеням лестницы вниз – цепь вновь натянулась. Дрю постарался встать так, чтобы стать недосягаемым для Сорина, – он хотел оказаться на одном уровне с гвардейцем.

Посмотрев вниз, Дрю увидел приближающихся кадавров – в глазах ходячих мертвецов поблескивали голубые огоньки. Первым шагал труп герцога Лоримера, за ним другие мертвые лорды-кони в кремовых, покрытых кровавыми пятнами накидках. Их было около дюжины. Где-то среди них двигался и труп бедного Брогана со сломанной, изогнутой под невероятным углом шеей.

Вольфсхед, Вольфсхед! Если бы удалось разоружить Сорина и завладеть мечом, можно было бы попробовать разрубить цепь. Приманить Сорина поближе, прикинувшись ослабевшим. Потом резкий прыжок, сбить Сорина с ног, оказаться сверху…

Впервые за долгое время Дрю испытал забытое чувство – надежду.

Сорин немного приблизился, затем остановился. Посмотрел на Дрю, словно читая его мысли, затем на толпу мертвецов. На Колбарда, который, отталкиваясь от пола сломанными руками, на коленях пытался удрать от голодных трупов. Попытка не удалась. Ходячие мертвецы окружили северянина, повалили на спину и набросились на него. Колбард пронзительно закричал, но почти сразу затих. Сорин поморщился, наблюдая за гибелью своего приятеля, и начал отступать назад.

Шанс, на который так рассчитывал Дрю, испарялся прямо на глазах. Но ему необходим меч! Дрю запоздало рванулся, попытался схватить Сорина, но тот был вне досягаемости.

– Меч, Сорин! Ради Бренна, ради всего святого – меч! Брось мне меч!

Сорин посмотрел на Вольфсхед, затем на мертвых, на Дрю и засунул клинок назад в ножны.

– Передай от меня привет своему папочке, – сказал Сорин и бегом бросился к выходу из зала. Мертвые посмотрели ему вслед, затем вновь обернулись к Дрю и начали приближаться.

Дрю еще раз безнадежно подергал цепь, мысли лихорадочно неслись в его голове. Часть кадавров уже принялась лакомиться телом своего бывшего хозяина – они раздирали на куски труп Ванкаскана. Та же судьба ожидала и Дрю. Ему предстоит умереть и быть, как Крыса, сожранным мертвецами. Он еще раз тряхнул цепью, проклиная наручник, которым она заканчивалась. Стоило ли пересекать всю Лиссию, чтобы быть пойманным в капкан, как какой-нибудь несчастный зверек? Потерять жизнь…

…или потерять руку?

Дрю посмотрел вверх, на луну, и выпустил на волю своего Волка. Трансформация произошла быстро, наполняя все тело Дрю новой жизненной энергией. Он почувствовал резкую боль в запястье. Трансформация продолжалась, рука и ладонь разрастались, но были стиснуты наручником. Дрю чувствовал, как хрустят и ломаются внутри стального браслета его кости, но закрыл глаза и терпел, терпел, терпел… Наконец трансформация завершилась. Дрю открыл глаза, чтобы посмотреть, отвалилась ли его рука.

Нет, она была на месте, только опухла и была покрыта кровью, но не оторвалась. На месте остался и стальной наручник.

Мертвецы уже достигли верхней ступени, собрались вокруг Дрю, но не нападали. Даже своим распадающимся мозгом они понимали, что Волк – это опасность. Дрю зарычал, начал лягать мертвецов ногами, бить их свободной рукой. Некоторые из них попятились назад, другие – очевидно, более голодные – остались на месте, стонали, облизывались, присматривались к раненому Волку.

Дрю лихорадочно размышлял, что ему делать дальше. Ну почему всегда в его жизни все непросто? Он щелкнул своими челюстями, желая отпугнуть упрямых мертвецов.

Своими челюстями…

Вервольф провел языком по острым клыкам. Решение было принято. Дрю схватился зубами за скованную стальным браслетом руку, сжал челюсти, впился в собственную плоть, ослеп от боли, но заставлял себя не останавливаться. Наконец, дошел до сломанных костей, откусил свою кисть и сплюнул ее на пол. Следом за рукой на пол со звоном свалилась цепь с наручником. Теперь Дрю снова был свободен.

Голова у него кружилась, сознание путалось, культя на руке сильно кровоточила. Дрю присел на пол, пытаясь подключить свои сверхчеловеческие способности для того, чтобы остановить это кровотечение. Дрю почувствовал, как его плечо сжали чьи-то пальцы, поднял голову и увидел перед собой знакомое лицо. «Броган? Что он здесь делает? – вяло подумал Дрю. – Почему пытается меня обнять и что у него с шеей? Зачем он открыл рот и что за черная жидкость…»

Невероятным усилием воли Дрю стряхнул с себя дремоту, быстро вывернулся, и мертвый Броган упал лицом вниз на гранитную ступеньку, но следом за ним приближались другие мертвецы. Мысленно помолившись Бренну, Дрю протянул свою правую, здоровую и когтистую, руку и расплющил голову Брогана о гранит. Труп перестал дергаться – Дрю хотелось надеяться, что навсегда. Затем Дрю стал карабкаться, прижимая к животу изуродованную руку, отступая к балкону и одновременно трансформируясь обратно в человека. Шагнул на балкон, с наслаждением вдохнул холодный освежающий ночной воздух. Ходячие мертвецы приближались. Дрю посмотрел с пятого этажа вниз, на мощеный двор.

В тронный зал вбежала целая группа людей. Впереди, рука об руку, Гретхен и Уитли – они на два голоса выкрикивали имя Дрю. Он хотел откликнуться, но почувствовал, что у него пропал голос. Один из спутников Уитли, высокий загорелый парень с ножами за поясом, заметил Дрю и указал на него пальцем.

Все заторопились, поспешили на помощь Дрю, расталкивая и рубя мертвецов. В рядах пришедших был Харкер со своим неизменным мечом и сражавшийся рядом с ним седой старик с рапирой. А еще с ними были трансформированные лорды-кони, они тоже присоединились к необычному бою, стараясь затоптать мертвецов раньше, чем те доберутся до Дрю.

Дрю стоял пошатываясь, отчаянно желая обнять своих друзей, которые были так близко – и так далеко! А мертвецы все наседали, они уже заставили Дрю прижаться к балконным перилам.

Наступил момент, когда Волк подумал, что ему не остается ничего другого, кроме как прыгнуть вниз, но в этот миг его плечи обхватили сильные когти, и он, оторвавшись от земли, повис в воздухе. «Я умер? – подумал Дрю. – Да, наверное, это ангелы прилетели, чтобы отнести меня на свидание с Творцом Мира».

Мертвецы балконных перил достигли буквально через пару секунд после того, как Дрю взлетел – или был вознесен – в усыпанное звездами ночное небо над Кейп Гала. Быстро мелькнул и исчез где-то за спиной Хай Стебл. Над своей головой Дрю видел могучие машущие крылья, внизу переливались в лунном свете морские волны. Вскоре голова Дрю начала кружиться, веки стали свинцовыми, ему вдруг расхотелось понимать, что происходит. Перед тем как погрузиться в сон и раствориться в ночи, он успел услышать негромкий женский голос, который произнес:

– Спи, Волк. Ты в безопасности… пока…

Глава 7

Лев сорвался с цепи

Экипаж грохотал по мостовой, то и дело грозя опрокинуться, когда его толкала толпа, сквозь которую он пробирался. Лофтли Лейн была запружена людьми, пытавшимися попасть в Сад мертвых, на старинное хайклиффское кладбище. Гектор высунулся из окна экипажа, чтобы оценить обстановку, и быстро понял, что продвигаться дальше невозможно. Ближе к скалам дорога была битком забита охваченными паникой горожанами, с кулаками пытавшимися пробиться на кладбище сквозь его узкие ворота. Люди Карвера из Гильдии воров покрикивали на них, подгоняли, указывая путь через кладбище к туннелям. Сидевший на козлах Ринглин посмотрел сверху вниз на Гектора и покачал головой, а Айбел щелкнул кнутом поверх толпы, но не добился никакого эффекта. Приехали. Гектор рухнул назад, в карету, где сидел рядом с герцогом Манфредом напротив королевы Амелии и Бетвин, ее фрейлины.

– Плохие новости, ваше величество. Улица запружена людьми. Дальше не проехать.

– Тогда пойдем дальше пешком, – сказала Амелия. Над Лофти Лейн раздавались звуки сражения, с отходом защитников Высокий квартал перешел в руки нападавших. Манфред толчком ноги распахнул дверцу. Коричневый плащ герцога был покрыт пятнами крови, просочившейся из ран, однако Манфред был способен передвигаться, что само по себе было уже неплохо. Лорд-олень вышел из экипажа на улицу. При виде Верлорда, пусть и в человеческом обличье, толпа благоговейно расступилась. Хотя Манфред сейчас и был лишь бледной тенью себя прежнего, ничто не могло скрыть его высокое происхождение. Закинув свой двуручный меч за спину, герцог протянул руку к экипажу, предлагая ее Амелии:

– Миледи.

Амелия оперлась на руку своего старого друга и вышла из кареты. За ней последовала ее фрейлина, Бетвин, с дорожным саквояжем королевы в руках, а последним показался Гектор. Молоденькая фрейлина выглядела испуганной, глаза ее стали больше и темнее, чем обычно. Гектор взял у нее саквояж, ободряюще кивнул девушке. Немного помолчав, он обратился к своим кучерам:

– Заберите мои пожитки, ничего не оставляйте, и следуйте за нами.

Ринглин и Айбел кивнули, бросили вожжи и кнут и немедленно принялись выполнять распоряжение своего хозяина.

«Видишь, как все обернулось, братец? Спасаешь старую женщину – это благородный поступок, ничего не скажешь. Но посмотри правде в глаза: кто ты сейчас? Запертый в городе, как в ловушке, поросенок, готовый для того, чтобы его насадили на вертел! Смотри, Гектор… они идут…»

Гектор посмотрел поверх голов вдоль Лофти Лейн. Всего в каких-то ста метрах от них кипел бой, раздавался звон стали и проклятия, мелькали в воздухе мечи, копья и ятаганы. Рвущиеся на кладбище горожане вопили от страха, видя надвигающихся разъяренных врагов, которых из последних сил сдерживала тонкая цепь защитников. Герцог Берган тоже был где-то там, руководил арьергардом.

Толпа была охвачена паникой, слишком много людей пыталось протиснуться в узкие ворота кладбища.

«Они скоро будет здесь, Гектор. Где твой красивый кинжал? Он может тебе понадобиться еще до наступления утра…»

Гектор проверил, с ним ли его кинжал, проклиная себя за то, что прислушивается к словам беса. Небо над головой начинало светлеть – приближалась заря. Рядом закричала женщина, ее крик заставил всех стоявших рядом с ней повернуться к гавани.

С моря надвигалась армада, заполняя собой весь южный край залива. Тысячи кораблей с зажженными на мачтах фонарями растянулись до самого горизонта. При виде такого количества боевых судов у Гектора закружилась голова.

– Сколько же там кораблей? И сколько на них солдат?

Манфред грустно покачал головой и сказал, указав рукой на тот конец улицы, где продолжался бой:

– Корабли им уже не нужны, со всей работой Псы справились сами.

– Это плохо. Должен же быть какой-то выход!

– Нет другого выхода, – ответил лорд-олень. Он увидел пару омирских солдат, гнавшихся за убегающим от них Городским стражем. Они догнали его и убили несколькими ударами ятаганов в спину. Манфред вздохнул, вытащил из-за спины свой меч и приготовился защищать до последнего Амелию и Бетвин:

– Будем драться.

«Будете драться и умрете здесь, на этом самом месте».

– Нет! – крикнул Гектор. – Есть другой выход!

Ноги Бергана задевали могильные плиты, его мышцы ныли и горели огнем, толкая вперед его массивное тело. Герцог вместе с горсточкой оставшихся в живых гвардейцев Волка держал последнюю линию обороны.

Горожане исчезли в глубине Сада мертвых – Берган надеялся, они нашли путь к туннелям. Он надеялся также, что Карвер выполнит свою часть дела. Впереди и рядом с герцогом бежали солдаты в серых плащах, останавливаясь время от времени, чтобы выстрелить из своих луков в их преследователей. Всех бойцов Волчьей гвардии осталось около тридцати, это были лучшие из лучших, сделавшие все что можно, для того, чтобы защитить Хайклифф. Последнее, что они могли теперь отдать, – это свои жизни. Вместе с ними отступали и двое рыцарей Манфреда, каждый на своем фланге.

А за их спинами раздавался, приближался рев. Берган рискнул оглянуться назад и увидел снующие среди могил и склепов тени, некоторые из них были уже совсем близко.

– Так держать! – прокричал он и мощным прыжком неожиданно изменил направление своего бега.

Первого гвардейца Льва Берган уложил на месте сразу же, одним ударом своего топорика, а второй с пронзительным криком поднял вверх меч. Оба гвардейца выглядели хилыми, длительная осада подорвала их силы и психику, но тем не менее им обоим нельзя было отказать в боевом духе, он казался беспредельным. Это были самые преданные бойцы Леопольда, слегка тронувшиеся умом за время заточения в замке. Второй гвардеец бросился на Медведя, достал мечом его грудь. Инкрустированный серебром клинок вошел под ребра Бергана как горячий нож в масло. Герцог ответил смертельным ударом топорика – безжизненное тело гвардейца взлетело в воздух и с глухим стуком рухнуло на могильную плиту.

Берган с трудом пытался глотнуть воздуха, обеими руками вытаскивая из своей груди застрявший в ней меч. Наконец он вырвал его, едва не потеряв сознание от боли. Каждый гвардеец Льва был вооружен серебряным оружием, более смертоносным, чем ятаганы омирцев. Подняв голову, Медведь увидел пробирающиеся сквозь окутавший кладбище утренний туман фигуры.

– Петля затягивается, – пробормотал он и вновь побежал.

В свете утренней зари Берган уже мог видеть и скалы, и старинные могилы давно ушедших в мир иной Верлордов. Как и следовало ожидать, последние из гвардейцев Волка стояли рядом с открытым склепом лордов-драконов, ожидая Бергана. Усыпальница Драконов долгое время оставалась священным местом для тех немногих, кто продолжал поклоняться древним богам, которые были известны еще до Бренна. Каменные ступени перед склепом были, как всегда, усыпаны цветами – теперь, правда, измятыми и затоптанными тысячами пробежавших здесь ног.

В открытом дверном проеме стоял Карвер, рядом с ним – капитан Фрай и рыцари лорда-оленя.

– Милорд, – сказал Фрай, – у нас проблема.

– Что случилось? – тяжело дыша, спросил Берган.

– Двери, – пояснил Карвер. – Нет дверей, чтобы не дать им проникнуть вслед за нами.

– Я останусь здесь со своими людьми, сир, и дам вам уйти, – сказал Фрай. Рыцари Манфреда кивнули в знак согласия, они были готовы остаться и биться до конца.

– А когда вас убьют? – спросил Карвер. – Кто тогда остановит их?

Голова у Бергана болела так, словно его ударили молотом. Оставленная мечом рана в груди продолжала кровоточить. Он сам останется и будет драться, если будет нужно.

– Королева прошла?

– А должна была? Я не видел, чтобы она проходила, – сказал Карвер.

Бергану стало дурно. Амелия, Манфред, юный Гектор. Он послал их сюда, чтобы они покинули город. Но где они?

Львиный рык известил всех о том, что Леопольд явился в Сад мертвых. Люди собрались вокруг Бергана. Увы, он обманул все их ожидания. Город потерян, будущий король исчез, его ближайшие друзья, возможно, погибли. Он потерял все. Герцог обвел взглядом стоявших вокруг него отважных бойцов, и из его глаз потекли слезы. Находившийся за спиной герцога Карвер скрылся, как только львиный рык стал приближаться.

– Я должен идти, – сказал перед уходом Король воров и добавил, делая приглашающий жест рукой: – И вы вправе сделать то же самое, Берган!

Берган окинул взглядом проход в склеп: потолок каменного туннеля подпирали массивные колонны – и понял, что нужно сделать.

Не говоря ни слова, он загреб своей огромной лапой стоявших справа от него солдат и загнал их в туннель. Повторил то же самое левой лапой со стоявшими слева. Махнул обеими лапами, давая сигнал уходить.

– Что вы делаете? – крикнул Фрай. Карвер положил ему на плечо руку, но тот сбросил ее. – Лев и омирцы! Они приближаются!

– Пусть приближаются, капитан, – рявкнул Медведь. – Идите!

Люди попятились внутрь туннеля, а Берган поднял свой топорик – как раз в тот момент, когда на каменные ступени прыжком приземлился Леопольд. Лев выглядел потертым, истощенным, грива его поредела и свалялась. Черты лица у Леопольда заострились, ребра выпирали наружу. Лев поднялся в полный рост – наброшенный на плечи красный плащ волочился за ним сзади по грязи – и поднял меч. В свете зари сверкнули серебряные руны на клинке.

– Берган! – прорычал лорд-лев, и его голос эхом разнесся по всему туннелю, где услышать его и почувствовать ярость Леопольда мог каждый бежавший из города мужчина, женщина и ребенок. – Вор! Хотел украсть у меня мой город? Теперь получай! Если нет под рукой Волка, чтобы убить его, то начнем с его Лорда-протектора!

Лорд-медведь вертел в своих огромных лапах топорик, а гвардейцы Льва и омирские солдаты собрались позади Леопольда.

– Не дождешься, – сказал герцог Берган и взмахнул своим топориком.

Тяжелое лезвие глубоко вошло в опорную колонну с правой стороны склепа – Берган быстро выхватил его и вновь всадил в колонну со всей своей медвежьей силой. Затем ударил по колонне слева, и вновь в воздух полетела каменная крошка. Еще один могучий удар – и потолок туннеля начал проседать. Леопольд взревел, на его губах выступила пена, а вокруг Бергана уже начали сыпаться падавшие с потолка туннеля камни. Продолжая размахивать топориком, он отступил назад, круша все новые опоры и потолочные перекрытия. Теперь камни посыпались градом, поднимая клубы пыли.

В последний миг своей жизни лорд из Брекенхольма услышал рокот камней – «брр, гнн», словно сами скалы, на которых стоял город, решили произнести имя Бергана перед тем, как сомкнуться вокруг него.

Вега пританцовывал на скользких от дождя булыжниках мостовой – способность сохранять равновесие была сейчас самым главным его оружием против восьми гнавшихся за ним омирских всадников. Город, по которому бежал Вега, был разорен и пуст, над Высоким кварталом поднимались языки пламени, и гавань начинала заполняться бастийскими боевыми кораблями. Залив кишел шлюпками, перевозившими на берег с бросивших якорь кораблей все новых и новых бойцов.

Два копья ударились о мостовую и отскочили в сторону у самых ног Веги, напомнив о том, что ему следует постоянно менять направление своего бега. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, лорд-акула оставался в своем человеческом обличье – в трансформированном виде Вега сразу бросился бы в глаза противникам.

Но все же всадники нашли его и не отставали. Позади Вега оставил пылающий в огне рыбный рынок Нижнего квартала. Впереди виднелось начало пирса, а у пирса – снимающийся с якоря, поднимающий паруса «Мальстрем».

«Пошевеливайся, глупая старая рыба, давай, давай!» – подгонял себя Вега.

В конце Лофти Лейн показались около двух десятков омирских пехотинцев, а именно по этой, ведущей прямо на длинный, выходящий далеко в море причал улице, Вега планировал кратчайшим путем добраться до своего корабля. Короткий дротик ударил Вегу в плечо, заставив лорда-акулу споткнуться и потерять равновесие. Вегу занесло по мостовой, он упал, и этой заминки хватило, чтобы всадники окружили его. Гавань была близко, рукой подать, но при этом далеко, словно за тридевять земель. Уйти Веге не удалось, его настигли.

Окружившие Вегу всадники принялись бросать в него свои копья, а когда все они были израсходованы или засели в теле лорда-акулы, вытащили ятаганы. Клинки наносили рану за раной пытавшемуся подняться с земли Веге. Он прикрывался руками, чувствуя, как острая сталь прорезает до костей его запястья и предплечья. Был ли он последним человеком, оставшимся в Хайклиффе? Сумели ли уйти все остальные? От этих мыслей его отвлек удар ятагана, который пришелся сзади по голове – по воздуху разлетелись срезанные клинком черные волнистые волосы Веги. И тогда Принц пиратов решил, что с него хватит.

Только что на мостовой лежал человек – и вот вместо него в воздух выпрыгнула Акула. Свои руки на этот раз Вега не полностью трансформировал в плавники – сейчас они скорее напоминали крылья летучей мыши и заканчивались когтями, они должны были заменить шпагу, которую Вега потерял давным-давно. Лорд-акула бросился на лошадей – их животы, казалось, взорвались, когда он вцепился в них своими когтями и жуткими, острыми как бритвы зубами. Всадники полетели из седел вниз, на землю – Вега хватал их одного за другим, аккуратно перекусывал и подбрасывал в воздух. Вскоре куски тел засыпали всю мостовую рядом с Вегой.

Будучи в трансформированном виде, Вега бросился бежать. Четверо оставшихся в живых омирцев кинулись следом, крича своим товарищам, что обнаружили Верлорда. Те двадцать омирцев, что маячили в конце пирса, присоединились к ним.

Камни мостовой под ногами Веги сменились деревянным настилом, лорд-акула прогрохотал по нему вдоль короткого причала, у которого качались рыбацкие лодки с вершами для омаров. Гнавшиеся за Вегой бастийцы принялись стрелять в него из луков – стрелы изрешетили причал, многие застряли в теле графа. Он, не останавливаясь, продолжал нестись к краю причала. Теперь в воздух взлетели копья, но, прежде чем они успели достичь цели, Вега добежал до края и с громким всплеском рухнул в холодную темную воду, оставив после себя на поверхности кровавое пятно.

К тому времени, когда к концу причала добежали преследовавшие лорда-акулу омирцы и подплыли на своих лодках бастийцы, граф Вега давно исчез.

Глава 8

Почетные гости

Леопольд сидел на каменном троне Хайклиффа, поглаживая руками головы резных змей на подлокотниках. Как приятно было знать, что это твой город и ты можешь свободно выйти на его улицы по перекидному мосту замка! Он взял с лежащего у него на коленях подноса жареного цыпленка, оторвал ему грудку и целиком проглотил. Затем с наслаждением впился в куриную ножку. После того, как Леопольд более двух месяцев провел со своими людьми в осажденном замке, еда казалась ему как никогда вкусной. Дожевывая, Лев вновь начал сердиться, вспомнив о том, в какое унизительное положение он был поставлен Волком. Но он сам еще заставит их пострадать, покажет им, что такое его гнев.

Составные части Крысиного короля собрались за столом у подножия трона, они обжирались, то и дело сцепляясь друг с другом. Младший лорд-крыса, Векс, жадно обкусывал огромный ломоть полусырой говядины, а Ворхас и Ворьявик сейчас грызлись между собой, не в силах поделить тарелку с бараньими ребрами.

В итоге тарелка взмыла в воздух, ребра разлетелись по полу, и оба лорда-крысы бросились за ними, не переставая при этом шипеть друг на друга. Опустевшая металлическая тарелка покатилась, вращаясь, грохоча и никак не желая останавливаться – она прекратила свое движение только после того, как ее придавил к полу тяжелый сапог.

– А ну цыц, сволочь, – проскрипел Ванмортен, самый высокий и пугающий из братьев. Даже Леопольд поморщился – он не уставал удивляться тому, как груб и невоздержан на язык его лорд-канцлер. Братья-крысы подхватили с пола последние ребра, вернулись за свой стол и притихли – на время, естественно.

Ванмортен поднялся по ступеням трона к королю, ненадолго остановился рядом с ним. Леопольду до сих пор было трудно заставить себя смотреть на лорда-канцлера, даже когда его лицо, как сейчас, было прикрыто капюшоном. Оно было достаточно уродливым и после того, как его наполовину обгрыз Дрю, а теперь, когда в пламени эфирного масла на теле Ванмортена сгорела почти вся кожа, стало просто чудовищным. Сверхъестественные способности оборотня не помогали излечить ожоги, поэтому Ванмортен будет оставаться ходячим скелетом до того дня, когда Бренн заберет наконец к себе его многогрешную душу. Обгорев в пламени устроенного Дрю пожара, Ванмортен выжил только благодаря своим братьям, буквально выходившим его. Изменился и исходивший от лорда-крысы запах – Леопольд поморщился, когда Ванмортен наклонился ближе к нему и обдал его трупной вонью.

– Ваше величество, наши гости прибыли, – сообщил лорд-канцлер.

Леопольд хлопнул в ладоши и встал с трона. Большие двери тронного зала Хайклифф открылись, и сквозь них торжественным маршем прошли солдаты.

Это были закаленные в боях гвардейцы Льва. Они встали вдоль стен зала, чтобы наблюдать за прибывающими гостями. Первыми появились гости из Омира, их было семеро, в национальных костюмах племенных вождей. Возглавлявший делегацию человек был слишком высоким для уроженца Востока, с широким лицом и вздернутым носом, под которым росли пышные черные усы, их длинные кончики были опущены вниз, навощены и сплетены косичкой под квадратным подбородком.

Высокий омирец не поклонился. Он замедлил шаги и остановился почти посередине зала, не приближаясь к трону – Леопольду такое поведение гостя показалось странным и неуважительным. Спутники омирца остановились рядом с ним и осматривали зал с таким видом, словно собирались купить его. Их высокий предводитель просто стоял и смотрел на Леопольда.

Псы заняли свои места, наступила очередь Котов. Лицо Леопольда засветилось от радости, когда он увидел входящих в двери зала своих кузенов в сопровождении двадцати вооруженных бастийских воинов. Солдаты были одеты по-разному: на одних кожаные нагрудники, на других – короткие кольчуги, у бедра и за спиной каждого висели мечи, копья и щиты. Глядя на них, Леопольд вспомнил свое детство и бойцов, сражавшихся в армии его отца. Баст был на редкость красивой страной, покрытой густыми джунглями, окружавшими величественные города лордов-котов с их роскошными дворцами и поднимающимися до самого солнца башнями. Бастийцы были отважными, бесстрашными, беззаветно преданными своим повелителям. Вот чего не хватало Львиной гвардии – бойцов из Баста.

Впереди остальных в зал вбежал незнакомый Леопольду юный Кот – светлокожий, с белыми волосами и длинным жезлом в одной руке.

Увидев его, король приветственно махнул, но Кот не обратил на него никакого внимания, он пристально уставился розовыми глазками на стоявших у своего стола троих лордов-крыс. Затем юный Кот неожиданно зашипел, заставив напрячься старших Крыс-близнецов. Леопольд предупреждающе вскинул вверх свою руку, призывая к порядку. Кот-альбинос отступил назад, постучал своим жезлом по полу, а затем отошел в сторону.

Следующей в зал вошла обворожительная Опал, продолжающая увлеченно беседовать о чем-то на ходу с фельдмаршалом лордом-тигром Тиасом, который был главнокомандующим армии котов. Не прерывая своей беседы, они, словно не замечая Леопольда, прошли к той стене зала, напротив которой стояли лорды-псы.

Леопольд увидел тревогу, появившуюся на лицах его гвардейцев. Еще никто не вел здесь себя подобным образом, да к тому же в присутствии самого короля!

Последним в зал вошел лорд-пантера в сопровождении своих придворных. Слева и справа от лорда-пантеры шагали его личные телохранители – два черных ягуара невероятных размеров, каждый величиной почти с лошадь. Не маленьким был и сам двухметровый лорд-пантера, как башня возвышавшийся над всеми остальными в зале. Могучий, широкоплечий, он медленно шел к трону. В падавших из-за спины лорда-пантеры солнечных лучах его черная блестящая кожа отливала пурпуром. Леопольд, прищурившись, подозрительно наблюдал за приближающимся кузеном.

Руки, ноги, грудь лорда-пантеры были обнажены, на макушке большой круглой головы виднелись шрамы, оставшиеся на память о его поединках с другими лордами-оборотнями. Собственно говоря, из одежды на лорде-пантере была лишь белая набедренная повязка и золотой нагрудник. Оружия лорд-пантера не носил, он сам по себе был самым смертоносным оружием, самым свирепым оборотнем во всем мире. Великий Оникс, Зверь из Баста.

– Добро пожаловать в мой город, кузен, – сказал Леопольд, идя, приветственно раскинув руки, навстречу Ониксу. Но Оникс уклонился от объятий, отступил в сторону и указал на трон, на котором, лениво посматривая в потолок, уже развалился беловолосый лорд-кот.

– Проявляй хоть немного уважения! – укоризненно сказал Оникс. Его голос прогрохотал словно гулкий раскат грома, от него в животе Леопольда все затряслось. Кот-альбинос немедленно спрыгнул с трона, скатился по его ступеням и пристроился рядом с Опал и Тиасом.

– Ничего страшного, лорд Оникс, – с наигранной бодростью произнес Леопольд, поправляя на голове съехавшую набок корону. – Будьте здесь как у себя дома.

Лорд-пантера прошел мимо короля, так и не заговорив непосредственно с ним. Леопольд взглянул на Крысиных королей – все пятеро братьев с огромным интересом наблюдали за происходящим. В тот же момент кто-то снял корону с его головы. Леопольд обернулся и увидел корону в руках Оникса – тот внимательно рассматривал ее.

– Не очень подходит тебе, не находишь?

– Корона? – Лицо Леопольда побагровело от гнева. – Не подходит? Это древняя корона королей Вестланда. Тот, кто носит ее, правит всей Лиссией.

– Любопытно, – повел бровью Оникс, а затем положил корону на свою голову. Не подогнанная по размеру, корона трепыхалась на его лысине. – А мне подходит?

Стоявшая неподалеку Опал рассмеялась, кот-альбинос захлопал в ладоши. Леопольд попытался забрать свою корону обратно, но Оникс отскочил в сторону и высоко поднял корону у себя над головой. Постоял так немного, а затем небрежно возвратил корону Льву.

– Ты оказался слюнтяем, Леопольд, – сказал Оникс, обходя вокруг него. – Посмотри, во что ты превратил этот континент.

– Я превратил? – ахнул Леопольд. – Да здесь произошел переворот! У этого пса Вергара уцелел один щенок, который предъявил свои права на мой трон! А Медведь, Олени и Акула вошли с ним в сговор!

– Ты сам виноват в этом. Ты оказался слабым правителем.

– Они никогда не признавали меня!

Оникс неожиданно повернулся и словно еще больше вырос. Или это Леопольд съежился.

– Ты прибыл сюда пятнадцать лет назад, и мы поддержали тебя. Мы дали тебе солдат, оружие, боевые корабли. Наполнили своим золотом твою казну. И мы ждали. Мы пятнадцать лет ждали, когда ты вернешь нам наше золото, причем с процентами, как обещал. Ты говорил нам, что Лиссия – бездонный кошелек и что ты возвратишься из нее сказочно богатым. А что в итоге? – Оникс указал рукой на свою свиту. – За все это время мы не получили от тебя медного гроша. А потом ты прислал гонца с просьбой помочь тебе. Вот мы пришли. Мы здесь. Сейчас.

Все лорды-коты уставились на Леопольда, который не знал, куда ему спрятать глаза.

– Но… – неуверенно протянул он, – но мы еще получим свои деньги, и проценты тоже. А для начала мы, лорды-коты из Баста, совместными усилиями окончательно сокрушим наших врагов.

Оникс лениво взмахнул рукой и с треском влепил Леопольду пощечину – звонкий шлепок эхом прокатился по всему залу. Леопольд оглянулся, глаза его округлились от потрясения.

– Не смей причислять себя к лордам-котам, Лев, – нравоучительно произнес Оникс. – Посмотри на себя, жалкая вонючая тварь, у которой нет ни единого друга на всем белом свете. Ты опозорился!

– У меня есть друзья! – крикнул в ответ Леопольд, сжимая кулаки. Грудь его прямо на глазах начала расти. Такого унижения он не стерпит, тем более при своем дворе. Этот зарвавшийся принц из Баста возомнил, что в самом деле смеет ударить короля Лиссии, вот как! – Со мной Крысы из Вермайра!

Леопольд привычно указал туда, где должен был стоять его лорд-канцлер, и очень удивился, увидев, что Ванмортен ушел со своего места рядом с троном и присоединился к своим братьям. Все они отводили глаза в сторону, прямо в глаза Леопольду смотрел только Ванмортен.

– В чем дело, Ванмортен? – спросил Леопольд ломающимся от начавшейся трансформации голосом.

Чья-то когтистая рука провела по спине Леопольда, сорвала с его плеч красный королевский плащ. Леопольд обернулся, кинулся, рыча, на Оникса, но тот был проворнее и уже оказался вне досягаемости. Пытаясь добраться до Зверя из Баста, Леопольд открыл свои бока и спину. Опал ударила его сзади, одновременно спереди нанес удар ее брат-пантера, Тиас врезал Леопольду своим когтистым кулаком по ребрам справа, а кот-альбинос прошелся по ним слева. Стремительно нанеся удар, все четверо дружно отпрянули, оставив Леопольда стоять в одиночестве на своих дрожащих ногах.

Измотанные, но по-прежнему преданные Леопольду гвардейцы потянулись за своим оружием, но оказались слишком медлительными. На гвардейцев навалились бастийские солдаты, и в воздухе повис кровавый туман – всех гвардейцев зарезали в считанные секунды. Леопольд с ужасом следил за этой безжалостной расправой.

– Почему? Зачем? – растерянно бормотал он. – Мы же одна семья!

– Не волнуйся, Леопольд, – сказал Оникс, возвращаясь к своей свите, которая расступилась перед ним. – Для меня на свете нет ничего важнее семьи.

С этими словами он повернулся и выставил перед собой Лукаса. Красивое лицо принца портили три багровые царапины на щеке.

Оникс положил свою руку на плечо юного Льва и подтолкнул его вперед.

– Мальчик мой, – всхлипнул Леопольд, раскрывая сыну свои объятия. – Мой прекрасный мальчик…

Лукас приблизился к отцу с лицом, перекошенным от ненависти, гнева и похоти. Леопольд смотрел на принца и не узнавал его. Лукас начал трансформироваться – на руках у него появились когти, во рту сверкнули длинные острые клыки. Где тот мальчик, которого он лелеял и баловал? Избалованный ребенок, которому все дозволено? Где его сын?

– Лукас? – прошептал Леопольд, и в этот миг Лукас бросился на него.

Железная корона свалилась с головы короля и с грохотом покатилась по каменному полу, а юный Лев тем временем принялся рвать на куски старого Льва. Корона подпрыгнула и завертелась на месте. Черная нога в сапоге наступила на корону и прижала ее к полу. Ванмортен наклонился и поднял корону своей обожженной почерневшей рукой – за его спиной раздался предсмертный вопль Леопольда.

Оникс взглянул на Вармортена, Ванмортен ответил ему внимательным взглядом. И низко поклонился.

Эпилог

Разобщенная семья

Гектор сжимал и разжимал кулак, чтобы восстановить кровообращение в руке. Ощущение покалывающих иголочек, знакомое каждому, у кого затекала рука, постепенно проходило. Стянув черную перчатку, Гектор разжал пальцы, желая осмотреть свою черную метку. Она расползлась уже почти по всей ладони, похожая на огромную чернильную кляксу. Кожа, под которой находилась метка, обесцветилась, и не было никаких признаков того, что она может вернуться в обычное состояние. Услышав за своей спиной шаги, приближающиеся к нему по поскрипывающим доскам, Гектор быстро вернул перчатку на место.

«Стыдишься, братец? Напрасно! Ты должен показывать эту метку как почетный знак!»

Сзади подошел герцог Манфред, хлопнул Гектора по плечу, и бес тут же исчез.

– Что ты делаешь здесь один, в темноте, Гектор? Нам не помешает лишняя голова за столом, если ты придешь. Нам нужно попробовать разобраться во всем этом.

– Непременно, ваша светлость, – вежливо улыбнулся магистр.

– Можешь забыть про титулы, Гектор. Ты стал бароном Редмайр, мы с тобой теперь ровня.

Манфред, держась за поручни, пошел назад, к трапу, Гектор последовал за ним. Оба Верлорда прошли через весь корабль на дек «Мальстрема», вычерчивавшего элегантную линию на поверхности Белого моря. Гектор взглянул за корму, чтобы увидеть в наступающих сумерках маленькую флотилию, следовавшую за ними в кильватерном строю: пять судов, набитых беженцами, не сумевшими уйти из города по туннелям под Хайклиффом. На палубе самого «Мальстрема» беженцев не было, члены Совета Волка постановили, что единственный боевой корабль не должен принимать на себя пассажиров.

Юнга Каспер проводил взглядом Гектора, когда тот прошел мимо, волоча по сухой палубе край своей мантии. Дождь перестал еще несколько дней назад, после того как они отплыли из Хайклиффа, оставив за кормой охваченный огнем город. На смену лету шла осень – об этом напоминал постоянно дувший холодный северный ветер. Когда небо над головой прояснилось, поднялось настроение матросов на борту «Мальстрема» – некоторые из них вновь начали смеяться и даже пели. Гектору подумалось тогда, что настоящий моряк живет только в море. Каспер продолжал пристально наблюдать за Гектором. Почувствовав на себе этот взгляд, Гектор нервно оглянулся через плечо.

Придя на надстройку на корме «Мальстрема» – полуют – Верлорды увидели стоящего у штурвала Фиггиса. Помощник капитана кивнул, когда они проходили мимо. В привинченном к обзорной палубе кресле, завернувшись в старый серый зимний плащ герцога Манфреда, сидела королева Амелия. Она тепло улыбнулась вначале Манфреду, затем Гектору. У плеча королевы стояла ее застенчивая фрейлина Бетвин, косившая на Верлордов своим пугливым оленьим глазом. Гектор улыбнулся ей, сожалея, что на ум ему не приходит какой-нибудь элегантный комплимент.

– Джентльмены, – сказал капитан Вега, вбегая на палубу с длинным бумажным рулоном под мышкой. – Рад, что вы собрались, мне очень хочется услышать ваше мнение.

Наблюдая за лордом-акулой, Гектор заметил, что тот держится очень спокойно и уверенно, всем широко улыбается, со всеми непринужденно раскланивается – прямо как в старые добрые времена.

«Вот неугомонный, – прошипел голос в ухо Гектора. – Он выглядит удивительно счастливым и беззаботным, особенно если вспомнить о том, в какую передрягу вы попали».

– Он так же напуган, как и все мы, – прошептал в ответ Гектор. Ветер унес его слова, поэтому их не услышал никто из окружающих.

«В таком случае нужно признать, что он хороший актер, братец. К тому же он Акула, монстр, убийца. Не верю я ему и тебе не советую».

Вега развернул свой свиток – это оказалась морская карта, – положил на приподнятую крышку люка и жестом пригласил всех подойти ближе.

– Быть может, у нас сейчас нет дома, но мы по-прежнему остаемся Советом Волка, – сказал Вега.

– Действительно, – кивнул Манфред, – и нам нужно решить, куда мы направляемся.

Они посмотрели на карту северного побережья Лиссии. Манфред указал пальцем на стурмский порт Руф.

– Возможно, герцог Генрик из Айсгардена сумеет помочь нам?

– Генрик? – пожал плечами Вега. – Вряд ли он сгорает от желания присягнуть на верность Дрю. Кто знает, каковы на самом деле планы Белого Медведя, в том числе и относительно его самого? Нет, не думаю, что нам удастся вообще найти союзников.

Амелия провела своим пальцем по Шедоухейвену на востоке – это была ее родина.

– Вот где у нас есть союзники, Вега. Только их трудно будет отыскать.

– А враги тем временем вокруг нас повсюду, – сердито проворчал Вега и продолжил, тыча в карту: – Мы сейчас недалеко от земли Слота, и следует ожидать, что их рейдеры патрулируют прибрежные воды. Близко отсюда и Вермайр, портовый город лордов-крыс. Безопасным этот порт тоже не назовешь. Это впереди. А за спиной у нас посаженный Леопольдом на мой трон на островах Кластер кракен Гуль – и он сейчас, представьте себе, посылает против меня моих же пиратов!

Вега погладил себя по горлу и посмотрел на море, изучая горизонт.

– Да, нас окружают враги.

Пока все изучали карту, Гектор отступил в сторону. Он посмотрел на палубу и увидел Ринглина с Айбелом. Толстый коротышка кивнул ему, продолжая строгать какую-то деревяшку своим кинжалом с жутким изогнутым лезвием. Гектор перевел взгляд на Вегу – капитан «Мальстрема» продолжал руководить совещанием.

«Присматривай за ним, Гектор. Ему нельзя доверять».

– Нет, – чуть слышно пробормотал в ответ Гектор, сжимая в кулак свою затянутую в перчатку руку. – Я не верю, что он может.

В таборе было тихо, лишь негромко и сладко звучали цыганские арфы и лютни. Было еще тепло, но уже чувствовалось, что в Лонграйдингс по-хозяйски входит осень. Трава в лугах пожухла, зеленые листья начали желтеть – всегда грустно видеть, как жизнь капля за каплей покидает растения. Три сотни шатров покрыли склоны холмов на востоке Лонграйдингса, ставших прибежищем для тех, кто покинул Кейп Гала. Сюда постоянно приходили все новые и новые беженцы, поэтому табор все разрастался, беженцы объединялись с жителями трущоб и цыганами, делившимися всем, что у них есть, с людьми, покинувшими портовый город в поисках нового дома. Надежного дома.

В центре табора установили свои шатры уцелевшие лорды Лонграйдингса. После того, как Лоример и многие старые лорды-кони были убиты в Хай Стебл, а виконт Кольт предательски переметнулся на сторону лордов-котов, все взгляды были обращены на юного лорда Конрада. Тот, в свою очередь, был рад присутствию барона Эвана – у старого лорда-барана он всегда мог получить дельный совет в трудные для себя времена. Возлагавшиеся на светловолосого лорда-коня ожидания тяжелым грузом легли на его плечи.

– Чушь какая-то, – сказал Конрад. – Не мог же он просто так взять и исчезнуть. Балкон он мог покинуть только через перила, и в этом случае разбился бы насмерть.

– Но тела во дворе не обнаружили, – в который уже раз продолжил привычный разговор Эван. – Значит, он не падал.

– Не падал, но куда-то все же делся? – спросила Гретхен. – Остается предположить, что у Дрю волшебным образом отрасли крылья?

Конрад посмотрел на Эвана, который сидел, почесывая свою короткую жесткую бородку. Уитли положила руку на плечо Гретхен, стараясь успокоить ее.

– Что попусту спорить и гадать? – сказала дочь лорда-медведя. – Что случилось, то случилось. Дрю исчез, и мы не знаем куда. Будем лишь надеяться, что мы найдем его раньше, чем это сделают лорды-коты.

Гретхен накрыла руку Уитли своей ладонью и слегка пожала ее. За последнее время две юных Верледи заметно сблизились, Лисица из Хеджмура помогала Уитли пережить смерть Брогана. Девушки были близки и раньше, но потеря любимых людей еще крепче привязала их друг к другу, к тому же их объединяла общая тревога о судьбе Дрю.

– А где нам его искать? – спросила Гретхен, стараясь сохранять спокойствие, хотя как его сохранишь, если юноша, исколесивший в поисках тебя всю Лиссию, сам бесследно исчез?

– Лорды-кони отправятся в Калико, – сказал Конрад от своего лица и от лица всех своих собратьев. – Там правит лорд-бык, герцог Бранд. Я ни на секунду не сомневаюсь, что он приютит нас и даст оружие. Мы перегруппируем наши силы и будем готовы к следующей схватке с бастийцами.

Все одобрительно кивнули. Гретхен перехватила взгляд Конрада и грустно улыбнулась. Было приятно слышать эти решительные слова после позорного бездействия лордов-коней в Кейп Гала. Гретхен знала, что к Конраду это не относится, он как раз принимал участие в боях и постепенно выдвинулся на первый план, заставил считаться с собой. Эван хлопнул Конрада по спине и сказал:

– Я останусь с этим юным Жеребцом столько, сколько потребуется, а потом вернусь в Хаггард. Хотя мой город и не представляет большой ценности для лордов-котов, мне нужно попасть домой – война приближается, и я хочу, чтобы мои люди были готовы к ней.

Уитли высказалась за себя и за Гретхен. Девушки уже успели обсудить свои дальнейшие действия и пришли к единому мнению.

– Леди Гретхен и я отправимся в Брекенхольм. Опасности, поджидающие любого на Даймлинг роуд, и угроза нападения Лесовиков у кого хочешь отобьет желание штурмовать этот город. Лесная земля – это моя родина и незаменимая во время войны крепость. Брекенхольм для нас сейчас будет самым безопасным местом. Надеюсь, мой отец вернется туда еще раньше нас. Он знает, что нужно делать.

– А я провожу вас.

Все обернулись на голос и увидели Стригу, выступившего на свет из тени шатров. Старый шпагоглотатель был в последнее время представителем от всех цыган, и все тепло восприняли его в этой новой роли, помня о том, как героически проявил себя Стрига во время сражения в Кейп Гала. Гретхен и Уитли дружно улыбнулись ему.

– Это очень любезно с твоей стороны, Стрига, но мы сами справимся, – сказала Уитли.

– Чтобы я этого больше не слышал, – произнес цыган, присаживаясь рядом с девушками у костра. – Здесь водятся хищники. Из нашего табора только за последние четыре ночи исчезло трое детей.

– Еще один ребенок пропал? – ахнула Гретхен.

Трое детей пропали за четыре ночи, они исчезали из своих кроваток во время сна. Гретхен поежилась, словно от холода, а Стрига вздохнул.

– По лугам Лонграйдингса бродит немало диких зверей, которые способны на такое, – задумчиво сказала Гретхен. – Не обижайся, но здесь есть волки, медведи, даже большие кошки. Возможно, это сделал кто-то из них. Стрига, я уверена, что нужно увеличить охрану. Может быть, так удастся прекратить эти нападения.

Цыган кивнул:

– Потому я и собираюсь проводить вас до Брекенхольма, миледи. И не будем забывать, что никто не знает дороги так хорошо, как цыгане.

Прежде чем Гретхен и Уитли смогли ответить, в таборе началось какое-то волнение, заставившее всех, кто сидел, подняться на ноги. К костру приближались капитан Харкер и Квист, сопровождаемые оживленно гудящей толпой, они вели с собой какого-то паренька. Когда этот паренек увидел перед собой Верлордов, глаза его расширились от страха.

– Кто это? – спросил Конрад, не желая еще больше пугать паренька.

– Только что прибыл из Кейп Гала, сын торговца, – ответил Харкер, держа свою руку на плече парня. – Он жил в одном из больших домов рядом с Хай Стебл. Повтори его светлости то, что рассказал мне, парень. И не бойся.

Мальчик выглядел ошарашенным и никак не мог найти подходящие слова.

Уитли приблизилась и опустилась перед пареньком на колени, взяла его за руки, улыбнулась и ободряюще кивнула. Мальчик откашлялся и сказал:

– Волк. Тот, которого держали взаперти в цитадели. Я видел, как он улетел оттуда.

– Улетел? – переспросила Уитли, и ее большие карие глаза округлились от удивления.

Стоявший рядом с пареньком Харкер кивнул, затем сказал, наклоняясь вперед:

– Вижу, вы не можете этому поверить, миледи.

Спавшего Дрю окатили ледяной водой из ведра – от такого неожиданного и неприятного пробуждения юный Волк вскрикнул и открыл глаза. Он лежал на полу в трюме раскачивающегося на волнах корабля – над головой Дрю колебалась зажженная лампа, отбрасывавшая повсюду кошмарные танцующие тени. Стены трюма были гладкими, без иллюминаторов и амбразур. В самом трюме тоже было голо – никакой мебели, если не считать, конечно, мебелью отхожее ведро. На Дрю были надеты штаны – разодранные, заляпанные грязью, потом и кровью. Живот провалился под выступившими наружу ребрами, желудок свело от голода. Интересно, сколько же времени прошло с тех пор, как он в последний раз ел?

В свете продолжающей раскачиваться лампы Дрю заметил стоящую у стены женщину. На ней было кожаное пальто, перехваченное на талии широким красным поясом.

Свои длинные черные волосы она заплела в косички и закрепила на макушке. Когда Дрю посмотрел на женщину, она склонила голову набок и оценивающе взглянула на него своими холодными серыми немигающими глазами. Дрю собирался задать женщине вопрос, когда вылетевший из-за спины кулак ударил его в висок. Дрю упал на палубу, лицом в лужу ледяной воды. Голова у него гудела и кружилась.

– Была ли в этом необходимость? – спросила женщина.

– Еще какая, – ответил знакомый голос. – Это же Зверь.

Дрю моргнул, сфокусировал глаза на женщине, а та с усмешкой наблюдала за человеком, ударившим юного Волка.

– Где я? Что случилось? – спросил Дрю.

– Не смей его трогать! – сказала женщина, отходя от стены и указывая на него рукой. По ее тону Дрю понял, что эта женщина сумеет выполнить свою угрозу. – Это по-прежнему Верлорд, Джоджо, независимо от того, пленник он или нет!

Джоджо. Капитан Кесслара. Дрю покосился на стоящего у него за спиной огромного человека, держащего качающуюся лампу. Он заполнил своим телом весь открытый дверной проем и сейчас стоял, глядя на Дрю своим единственным глазом. Второй ему выбил Волк. Позади Джоджо Дрю рассмотрел ведущий наверх корабельный трап. Затем он обернулся к женщине и сказал:

– Мне снилось, что вы несете меня по воздуху.

– Это был не сон, Волк. Я действительно принесла тебя сюда, на этот корабль.

Дрю вспомнил свой полет, когти на своих плечах, бьющие по воздуху сильные крылья над головой. К какому роду оборотней принадлежит эта женщина?

– Как вы вытащили меня оттуда? И почему принесли меня к нему? – сердито спросил Дрю

– Прекрасно! Наш гость наконец приходит в себя!

Это был голос Кесслара. И действительно, лорд-козел собственной персоной спустился по трапу и вошел в трюм.

– А я боялся, что ты умер, парень, – сказал Козел. – Пятеро суток проспал, можешь себе представить? Думаю, после такого отдыха ты должен чувствовать себя как огурчик.

Дрю не ответил, его взгляд был прикован к женщине.

– Почему вы работаете на него?

– У каждого на все свои причины.

– Мы все работаем на кого-нибудь, Дрю, – произнес Кесслар, приседая на корточки перед Волком и оглядывая его с головы до ног. Затем протянул руку, ухватил Дрю за ухо и начал поворачивать его голову из стороны в сторону, словно рассматривал быка на рынке.

– Он сможет выступать?

– Сможет, – ответил Джоджо, – если вы будете его кормить.

– Отлично.

– Ты убил тех людей, – с ненавистью сказал Дрю. – В Хаггарде. Ты убил лорда Дорна, юного Быка!

– Его нужно было сделать примером для всех остальных. Я не потерплю непокорности среди своего стада. Тебе, впрочем, опасаться нечего, ты стоишь намного больше, чем какой-то обычный бык.

Дрю попытался восстановить в памяти недавние события в городе лордов-коней. Вспомнил, как его приковал к стене Ванкаскан, ходячих мертвецов, битву… Он опустил взгляд на свои руки. Левой кисти не было, на ее месте белела забинтованная культя. Дрю медленно кивнул головой самому себе.

– На этом месте твои воспоминания обрываются? – рассмеялся Козел, вставая и указывая на культю, которую Дрю гладил правой рукой. – Но это ты сделал сам. Чего только не сделает человек, если от этого зависит его жизнь, а?

– Скажите спасибо, что у меня была возможность осмотреть рану, – прошептала женщина, проходя мимо них к двери. Дрю стало интересно узнать, кто эта женщина, хотя и довольно жестко, но проявившая свое участие к нему. Она тоже пленница лорда-козла или нет?

– Не кричишь? Не плачешь? Ты разочаровал меня, Дрю, – сказал Кесслар.

Дрю посмотрел снизу вверх на Козла и тихо улыбнулся. В его взгляде было столько ледяной стали, что Кесслар занервничал, задергал бровями – увидеть улыбку юного Волка он ожидал меньше всего на свете.

Впервые с момента убийства Тилли Ферран, женщины, которая воспитывала его как собственного сына, Дрю все стало предельно ясно. Он чувствовал себя так, словно все предыдущие приключения вели его именно к этому моменту полной ясности, наступившей для него в грязном трюме невольничьего судна. Он отгрыз себе руку потому, что был легендарным Последним героем. Именно поэтому его не смог победить Крыса. И Лев не смог. А раз он справился с такими грозными противниками, то стоит ли ему бояться какого-то Козла? Наполнившая Дрю решимость говорила ему, что он готов сразиться с кем и чем угодно. Сразиться и победить.

Он был Дрю из Дайрвуда, сын Волка Вергара, повелителя Лиссии и законного короля Вестланда, и он больше никуда не побежит. Он нужен своему народу, и он должен быть с ним. Он больше не станет бояться своего предназначения. Теперь он принял свою судьбу и стал чувствовать себя сильнее, могущественнее и решительнее, чем когда-либо.

Заметно нервничая, Кесслар протиснулся мимо Дрю, чтобы взять что-то у Джоджо, поеживаясь под уверенным и властным взглядом юного Волка.

Кесслар молча швырнул на пол большой кусок сырого мяса – вокруг него сразу стала растекаться кровавая лужица – и быстро пошел к двери в сопровождении своего лейтенанта. Выходя следом за своим хозяином и готовясь запереть дверь, Джоджо сказал:

– Ешь, ешь, парень. Там, куда мы направляемся, тебе потребуются силы, много сил. Нам нужно, чтобы ты был в хорошей форме, когда выйдешь на арену Печи.

Печь. Убитый бык, Дорн, упоминал эту арену в разговоре с Дрю. Так значит, Кесслар хочет, чтобы Волк стал его гладиатором? Дрю криво усмехнулся самому себе и кивнул. Что ж, лорд-козел получит свое с лихвой, мало ему не покажется. Никто и ничто не может встать на пути Дрю и помешать ему вернуться к своим друзьям, к своей семье.

Вернуться в Лиссию.

У Сорина пересохло во рту. Он отважился бросить быстрый взгляд на человека у себя за спиной – у них обоих были одинаково испуганные лица. Вновь посмотрел перед собой, на огромную фигуру Оникса, осматривавшего разграбленный, замусоренный тронный зал в Хай Стебл. Рядом крутился белобрысый лорд-кот, грациозно переступавший между трупами. Эти господа отличались от Верлордов Лиссии, они были более дикими, жестокими, грубыми… Зверями, одним словом. Два десятка солдат – товарищей Сорина – жались в раскрытом дверном проеме, опасаясь зайти внутрь. Все они напряженно следили за Зверем из Баста, ожидая его реакции на увиденное.

Зал был усеян обезглавленными и вскрытыми телами, в воздухе зудели облака трупных мушек. По испачканным кровью ступеням нахально переваливались вороны – сытые, довольные, наевшиеся мертвечины. Когда Оникс приблизился к балкону, вороны неохотно отодвинулись, освобождая ему дорогу – кот-альбинос раздраженно зашипел на них.

Наконец Оникс повернулся. В руке он держал оторванную голову Ванкаскана – смерть почти не изменила черты лица лорда-крысы.

Оникс швырнул голову коту-альбиносу и уставился на Сорина. Голос лорда-пантеры ударил Сорина по голове словно молот.

– Это сделал Волк?

– Да, он… и его друзья, – надтреснутым голосом ответил Сорин. – Лорды-кони, ваше высочество. А еще Баран, он тоже был с ними. И цыгане. Все они заговорщики.

– А что Ванкаскан? Моя сестра оставила его здесь за старшего. Он-то как мог допустить все это?

– Я служил ему много лет при дворе принца Лукаса. Боюсь, причиной гибели лорда Ванкаскана стало его непомерное увлечение некромантией, ваше высочество. Он был одержим черной магией.

– Самая худшая вещь, которой кто-либо может увлекаться, – вставил кот-альбинос и потряс голову Ванкаскана так, словно пытался выбить из нее хотя бы одно слово в ответ. Сорин поежился.

Оникс наклонился и перевернул труп на бок, обнаружив что-то любопытное в этой груде окровавленного, начинающего разлагаться мяса. Поднял находку, стряхнул с нее мушек, после чего показал всем, кто стоял рядом. Это была сильно трансформировавшаяся когтистая волчья лапа с белым металлическим кольцом на указательном пальце. Оникс стянул с лапы кольцо и переложил себе на ладонь.

– Знак Волка, – улыбнулся он, показывая своим людям оскаленную волчью голову на печатке.

– Если это лапа Волка, я возьму ее себе, – сказал кот-альбинос, с благодарностью забирая ее у лорда-пантеры.

– Я должен найти этого Волка, – прогромыхал Оникс, глядя на кольцо. – Леопольд был слабаком и получил по заслугам, но время слабаков прошло. Теперь не будет никакой оппозиции королю Лукасу. Никакой альтернативы лорду-коту на троне. Вергар был монстром – время Волков тоже кончилось. Пока этот Волчонок живет на свете, он оскорбляет своим существованием лордов Баста.

Из группы стоявших в дверном проеме солдат донесся какой-то шум, затем они расступились, и один солдат выступил вперед. Он был не бастийцем, а солдатом Львиной гвардии в красном плаще. Гвардеец подошел к Зверю и низко поклонился ему. Сорин сразу же узнал этого солдата.

– Эй, – сказал Оникс, посматривая на остальных в ожидании ответа. – А это кто еще такой?

– Посыльный, милорд, – заискивающим тоном пояснил Сорин. Этого молодого разведчика он не видел с той поры, когда их пути разошлись в Хайклиффе. Давно это было, несколько месяцев тому назад. Посыльный выглядел повзрослевшим, окрепшим, более решительным, чем раньше. – Принц Лукас присылал его к вам по поручению своего отца.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся лорд-пантера. – Да, припоминаю. Храбрец, который сумел преодолеть вражеские заслоны, дикие леса, пересечь океан, чтобы просить нас помочь своему королю. Это ты, верно? У тебя сердце пантеры, человек. Чего ты хочешь?

– Я могу помочь вам найти Волка. Я могу убить его для вас.

Кот-альбинос захихикал, нервно улыбнулся даже Сорин. Что за дурь ударила в голову этому парню, чтобы делать такие хвастливые предложения? Рехнулся он, что ли? Сорин еще не успел додумать эту мысль до конца, как молодой солдат рванулся вперед и выхватил из ножен висящий у бедра Сорина Вольфсхед.

– Куда, скотина! – крикнул капитан, забыв про приличия. – Отдай, это мой меч!

– Не думаю, – ответил гонец, холодно глядя на Сорина.

– Молчать! – прикрикнул Оникс на Сорина, и капитан, разумеется, тут же закрыл рот. – Как ты собираешься найти Волка? Почему ты думаешь, что он позволит тебе приблизиться к себе?

– Я знаю его, ваше высочество, – сказал посыльный, вынимая из ножен свой меч и швыряя его к ногам Сорина вместо Вольфсхеда. – И он поверит мне.

– Откуда ты можешь знать его? – ухмыльнулся Оникс, глядя прищурившись на юного солдата.

– Меня зовут Трент Ферран, – ответил посыльный, засовывая Вольфсхед в свои ножны. – Я его брат.

Примечания

1

Штатский, невоенный человек.

Content

Кертис Джоблинг
Верлорды: Гнев Льва

Пролог Беглец

Часть I Совет Волка

Глава 1 Лорд-протектор

Глава 2 Клинок и Зверь

Глава 3 Обитатели тьмы

Глава 4 Месть лорда-оленя

Глава 5 Вскрытие

Глава 6 Под покровом тьмы

Часть II Дорога Тальстафф Роуд

Глава 1 Отставка Кабана

Глава 2 Запах

Глава 3 Лорды Редмайра

Глава 4 По приказу короля

Глава 5 Укрытие от грозы

Глава 6 Охота на Лисицу

Часть III Из крови, плоти и костей

Глава 1 Король воров

Глава 2 Кровная вражда

Глава 3 Незаживающая рана

Глава 4 Козлы и Бараны

Глава 5 Ключ

Глава 6 Битва при Хаггарде

Глава 7 Спущенный с цепи

Глава 8 Конец снам

Часть IV Ураган с Юга

Глава 1 Открытая душа

Глава 2 Кейп Гала

Глава 3 Лучники с Сэддлерс Роу

Глава 4 За воротами

Глава 5 Таверна «Разбитое сердце»

Глава 6 Игра в большинстве

Глава 7 Кровь и дождь

Часть V Ответный удар

Глава 1 Непрошеный гость

Глава 2 Бродячие артисты

Глава 3 Петля затягивается

Глава 4 Прорыв

Глава 5 Город в огне

Глава 6 Инкубатор Ванкаскана

Глава 7 Лев сорвался с цепи

Глава 8 Почетные гости

Эпилог Разобщенная семья

Примечания