Владимир Колычев

Брат мой, враг мой

Часть первая

Глава 1

Вечер, оранжевый диск солнца гигантским колобком катился по макушкам сосен. Двигатель старенького мотоцикла натужно ревел, но все-таки справлялся с весом трех седоков. Дорога от озера не долгая, но тряская, и ехать по ней удовольствия мало. И все-таки настроение было отличное. Вода в озере оказалась на удивление теплой и чистой – Виктор с друзьями накупался вдоволь. Да еще и бутылочку крепленого вина на троих сообразили. А сегодня Костя Сомов долг должен отдать, можно будет взять еще пару пузырей и что-нибудь пожевать, а потом на дискотеку, и в отрыв…

– Пердец! Сука! – заорал, перекрикивая ветер, Алик.

Он управлял «Явой», а на него надвигалась машина с включенными фарами. Из-за его плеча Виктор видел, как она взяла в сторону, чтобы Алик не смог ее объехать. Машина серьезная, джип, и «морда» у него страшная, агрессивная, зубастая. Еще и этот слепящий свет фар.

Алик попытался сманеврировать, но водитель джипа никак не позволял сделать этого, и у него не осталось иного выхода, как съехать с дороги. И хорошо, что за обочиной не было канавы, иначе бы им всем троим кубарем лететь с перевернутого мотоцикла. А так «Ява» всего лишь легла на бок вместе с седоками. Виктору придавило ногу, и еще он больно стукнулся локтем о лежащий в траве камень. А ведь мог удариться об него и головой.

– Твою мать! – ругался Алик, выбираясь из-под заглохшего мотоцикла.

Юрка ничего не говорил. Он молча выбрался из-под мотоцикла и люто глянул на остановившийся джип. С той же злобой смотрел на своих обидчиков и Виктор. И нога у него болела, и рука, но это не мешало ему крепко сжимать кулаки.

Водитель джипа остановился вовсе не для того, чтобы помочь пострадавшим по его вине, а с целью покуражиться над потерпевшими. Их было четверо – три крепких на вид парня и девушка с короткой стрижкой. Красивая девушка, но не симпатичная. А какую симпатию могла вызвать ее пренебрежительная ухмылка, с которой она смотрела на Виктора? Худенькая, стройная, черные джинсы в обтяжку, кожаная жилетка поверх белой футболки.

– Ну, ты, тварь, чего скалишься! – заорал на нее Алик, потирая отбитое плечо.

– Ты кого тварью назвал? – возмутилась девушка.

Она не повышала голос, но слышно ее было хорошо. Звучный, объемный, он мог бы показаться приятным для слуха, если бы не злость, с которой смотрел на нее Виктор.

– Тебя он тварью назвал! – пробасил Юрка.

Так же, как и Виктор, он понимал, с кем имеет дело. И страшно ему так же. Только вот обиду свою он прощать не собирался. Не из тех Юрка людей, кто позволяет издеваться над собой безнаказанно.

– А я тогда кто? – расправляя плечи, спросил водитель.

И на нем кожаная жилетка, только наброшенная на голый торс. Руки у него сильные, и он нарочно поигрывал накачанными бицепсами. Жилетка расстегнута, а под ней такие же мощные грудные мышцы и рельефный живот. Дружки тоже ему под стать – крупные, накачанные.

– А ты – урод! – не остался в стороне Виктор.

Столь внушительной мускулатурой он похвастаться не мог, но и хиляком его не назовешь. Рост за метр восемьдесят, в меру развитые плечи, сильные руки, крепкие кулаки. И не дурак подраться.

– За базар отвечаешь? – хищно сощурился парень.

– Отвечаю.

– Ну, тогда подойди поближе!

– А ты думаешь, я сочкану! – со всей решимостью направился к нему Виктор.

И Юрка шагнул вслед за ним. Перепрыгнул через свой мотоцикл и Алик.

Веселое настроение было у братков по пути к озеру. Может, косячок на троих взорвали, а может, перед шлюхой своей решили порисоваться, вот и наехали на встречного мотоциклиста. Причем сделали это, считай, в прямом смысле слова. Даже остановились, чтобы продлить удовольствие, издеваясь над потерпевшими. Они же бандиты, их все боятся, поэтому никто не должен и не может сказать и слова поперек. Но Виктор набрался смелости бросить им вызов, а Юрка и Алик его поддержали. Превозмогая свой страх, они пошли к своим обидчикам. Возможно, шли на смерть. Ведь им всего по восемнадцать лет, сопляки еще по сравнению с бандитами, ведь у которых, помимо кулаков, могло быть куда более серьезное оружие. Неудивительно, что их спутница смотрела на Виктора с удивлением. И губы ее готовы были скривиться в презрительной улыбке, если бы смелость ребят улетучилась и они задали стрекача.

Но Виктор не остановился, пока из пыльной травы не вышел на дорогу. Это был смелый поступок, который не мог остаться безнаказанным. Браток встретил его веселой улыбкой и мощным ударом с ноги.

Драться Виктор умел, поэтому среагировал на удар, подставив под него руку, да только блокировать не смог – слишком уж мощно бил бандит. Его спасло только то, что вместе с блоком он развернулся боком к направлению удара, поэтому пятка вскользь прошла по животу. И еще хорошо, что бандит был в шлепках, которые скинул перед тем, как ударить.

И все-таки было больно. К тому же вслед за первым ударом тут же последовал второй – кулаком в голову. Виктор снова подставил руку, но это лишь слегка ослабило удар. Из глаз посыпались искры, носоглотка наполнилась тошнотным вкусом ржавчины, и голова сильно закружилась. Но Виктор смог ударить в ответ, и его кулак скользнул по челюсти противника. Правда, это было все, чем он мог огорчить бандита. Очередной удар оказался настолько мощным, что сознание вдруг скрутилось в тугой жгут и смерчем взмыло в темную бездну небытия…

В чувство его привел Юрка. Он стоял перед ним на коленях и ладонями несильно шлепал по щекам. На переносице у него шишка, губа разбита, щека счесана, карман на рубашке оторван. Значит, и ему досталось. Но все страшное уже позади. Бандиты исчезли вместе с машиной. Юрка жив, и с Аликом все в порядке, если он держит Виктора за голову, чтобы она не лежала на земле.

– Уймись! – скривился и от возмущения, и от боли Виктор. Не нравилось ему, что его хлещут по щекам. И еще голову пронзила острая боль, когда он открыл рот. Похоже, челюсть выбита.

– Уф! Очнулся! – облегченно вздохнул Юрка.

– Мы думали, все! – обрадовался и Алик.

– Где эти уроды? – спросил Виктор, стараясь не раскрывать рот широко. Но все равно слова отозвались болью, хотя и не столь острой.

– Да укатили. Нам навалили и укатили, – с тоской отозвался Алик.

Виктор оторвался от земли, сел и повернулся к нему. Алику тоже досталось не слабо – нос распух от сильного удара, подбородок в крови, бровь сильно рассечена. Футболка грязная – похоже, его катали по земле, пиная ногами. Но ведь могло быть и хуже.

– Но я одному все-таки разок вломил! – похвастался Алик.

– Одного разка маловато будет, – зло процедил сквозь зубы Юрка. – Надо было так бить, чтобы они кровью захлебнулись…

– После драки кулаками не машут.

– А тут не драка. Тут беспредел. За такие дела «ответку» давать надо.

– Без вариантов, – кивнул Виктор.

– Это же лиговские, – озадаченно поскреб пальцами затылок Алик. – Они же нас в дерьмо смешают…

– Уже смешали, – угрюмо буркнул Юрка.

– Да, но не подтерли. А могут подтереть. У них «волыны», если что, они нас в пять секунд зачистят. Да и без «волын» могут. Пустят в замес и будут «мочить», пока в землю не втопчут…

– Хорош каркать! – глянув на Алика, скривился Юрка.

– А кто каркает? Что было, то и говорю!

– Еще не было.

– Было! Как сейчас было, так и потом будет. Загнут вас раком и будут вставлять, пока не сдохнете!

– Нас?! А тебя? Ты что, не с нами?

– Да нет, я с вами, – растерянно захлопал глазами Алик.

Он был не таким сильным и рослым, как Юрка, и смелости в нем поменьше, но все-таки старался держать марку при любых обстоятельствах. И еще он очень боялся прослыть трусом.

– Так в чем дело? – давил на него обозленный Юрка.

– Да ни в чем… Просто с лиговскими лучше не связываться…

– Откуда ты знаешь, что это лиговские? – спросил Виктор.

Голова болела, отбитая челюсть саднила, под горлом стоял тошнотный ком, но жить можно. И разговаривать тоже.

– Так это, видел одного. Там на повороте с московской трассы кафе, где лиговская братва тусуется. Я одного видел, ну, который с большими ушами и в шортах…

– А что за «телка» с ними?

– Я откуда знаю? – пожал плечами Алик.

– Да «плечевая» какая-нибудь, – презрительно хмыкнул Юрка. – У лиговских этого добра навалом.

Сколько помнил себя Виктор, поселок Лиговский всегда считался бандитским. У них в Заполье были свои движения, пацаны дрались между собой – стенка на стенку, улица на улицу, но не до такой степени, как это было в Лиговском. Там не просто дрались, там били смертным боем. И убивали. Город полнился слухами о кровавом беспределе в этом поселке, пацаны боялись туда ездить, а если вдруг лиговские появлялись на дискотеке в Заполье, то местные просто разбегались. К счастью, Лиговский находился довольно далеко от города, километрах в тридцати, поэтому поселковские отморозки были здесь явлением редким. Хотя и очень известным.

С началом девяностых годов лиговская братва обрела новый статус. Закончилась бестолковая поножовщина, в поселке появился человек, который объединил под собой местных бандитов и сделал их грозной силой. Лиговские оседлали дорогу, что шла на Москву, – собирали дань с дальнобойщиков, снабжали их травкой и дешевыми проститутками. И еще в районе Лиговского время от времени бесследно исчезали фуры с дорогим товаром. Мафия там серьезная, и, в принципе, Алик был прав в том, что с ними лучше не связываться.

– Не похожа она на «плечевую», – покачал головой Виктор.

Слишком уж красивой была бандитская подружка, чтобы отдаваться дальнобойщикам за копейки.

– Ну, может, и не «плечевая»… – пожал плечами Алик. – Вон Танька Мальцева в Москве работает, «мохной» торгует. Она не говорила, но я слышал, что ее лиговские «крышуют». У них там, в Москве, свои точки…

– Не знаю, – отмахнулся Виктор. Он был страшно зол на бандитскую спутницу, но при этом не хотел, чтобы она оказалась шлюхой. Сам не понимал почему. Не понимал, но смутно догадывался. Поэтому и предположил вслух: – Может, она с кем-то из братвы кентуется.

– А тебе не все равно? – насмешливо глянул на него Юрка.

– Да клевая «телка».

– Может, отбить ее у этих козлов? – осклабился Юрка.

– И дальше что? – с интересом взглянул на него Виктор.

– Ну, сами с ней захороводим…

Казалось бы, бандитская подружка не заслуживала иного, кроме как пренебрежительного к себе отношения, но Виктор вдруг разозлился.

– Ну, давай, поехали! – взвился он. – Алик, подымай свой драндуль!

– И куда ты разогнался? – озадаченно спросил Юрка.

– Так на озеро поедем. Они же туда купаться погнали. Козлов утопим, а «телку» погулять выведем.

Это была чистой воды провокация. Спору нет, Юрка – крутой пацан, нахальный, напористый и мощный, но Виктор нутром чувствовал, что не пойдет он сейчас против бандитов. И неважно, что первым волну на них поднял именно он. Юрка хотел отомстить бандитам за свое поражение, даже в бой рвался, но прямо сейчас взять рогатину и пойти на дикого медведя не решится. Он же должен понимать, что не по Сеньке шапка.

– Эй, ты чего? – заметно растерялся Юрка. – Нельзя так сразу. Подготовиться надо. У них стволы, и мы со стволами должны быть… Стволы достанем, тогда…

– Где ты стволы достанешь? – насмешливо спросил Виктор.

Он и сам понимал, что им не по силам разломать тот воз, что проехался по ним. Но ведь Юрка вовсю сотрясал воздух, а тут вдруг на кусты засматриваться стал – в поисках укрытия.

– Ну, пока не знаю…

– А ты стволы у них видел?

– Ну, нет… Но должны быть. Это же лиговские. У них там все серьезно… Ты что, думаешь, у меня очко играет? – напыжился вдруг Юрка. – Хрена с два! Я с этих козлов реально за беспредел спрошу!

– Но не сейчас, – усмехнулся Виктор.

– Не сейчас…

– Да хватит вам колотиться, – хитро улыбнулся Алик.

Он и сам уже понял, что Юркины угрозы – беспомощный всплеск эмоций. Ну не настолько он идиот, чтобы с голыми руками идти против грозной лиговской братвы. Это даже хуже, чем с десятиэтажного дома вниз головой выпрыгнуть. Там хоть вмиг умрешь, а лиговские могут устроить мученическую смерть. Привяжут к дереву, распорют брюхо, и будешь смотреть, как по твоим кишкам ползают жирные мухи. Про лиговских столько всяких ужасов рассказывали, что жуть берет. А слухи, как известно, на пустом месте не рождаются… Нет, с этими нелюдями лучше не связываться. И Алик радовался, что не зря отговаривал Юрку от столь рисковой, а потому и глупой затеи.

– А никто не колотится! – озлобленно глянул на него Юрка. – Это реальный разговор, понял?

– Так никто и не спорит, – кивнул Алик, пряча в кулак едкую усмешку.

– Давай, заводи свой драндуль! – распорядился Виктор, кивком головы показав на лежащий в репейнике мотоцикл.

Домой надо ехать, раны зализывать. А о лиговских нужно забыть, как о дурном сне. Юрка понимал, что не потянет против них, потому и злился. Что ж, сегодня у него будет возможность сорвать свое зло на Косте, если тот вдруг не вернет деньги. Выбьет из него долг и успокоится. И еще «бормотуха» будет, чтобы напиться и забыться…

Глава 2

Знойная женщина – это красивая, горячая и страстная, искушенная в любви женщина. А если короче, то мечта мужчины. Возможно, даже идеал, который существует исключительно в его воображении. А на самом деле – это жирная потная Сонька. Она, конечно, знойная баба, но вовсе не мечта, скорее наоборот.

Но, в общем-то, не все так плохо. Сонька сама затащила его к себе домой, напоила коньяком, уложила в постель. Да, жирная она, и жаром от нее пышет, но вот сейчас она лежит на спине, складки на животе разгладились, и смотреть на нее даже приятно. И еще в комнате у нее кондиционер холод нагоняет, после жаркого секса это самое оно. Грудь у нее пышная, но мягкая, поэтому студнем растеклась по телу, зато соски красивые и сочные, как ягодки.

Вроде бы и не шлюха она, жила себе тихо вдали от основных движений, никто про нее ничего не знал, а потом вдруг на дискотеку с подружкой приперлась, там Юра ее по пьяной лавочке и «снял». Улыбалась она ему тогда многообещающе, но сбежала от него, когда он полез к ней под юбку. Он тогда на ногах после выпитого еле стоял, куда уж за ней гнаться. Да и не петух он, чтобы за курицами бегать.

А сегодня утром случайно встретил ее на улице, узнал, заговорил, и она сама потащила его к себе домой. Квартира у нее знатная, четырехкомнатная, с золотистыми обоями на стенах, мебель дорогая, японский телевизор с видиком. И еще кондиционеры во всех комнатах. Предки ее бизнесом занимались, магазины у них продуктовые в городе. Одним словом, кучеряво люди живут. Это его родители прозябают в нищете в своей заплесневелой однушке, а здесь все, как в лучших домах. Аж завидно.

Нет, Соньке никогда не стать девушкой его мечты. Зато у нее так здорово, что и уходить не хочется. Сейчас бы ванну с пеной принять, надеть барский халат, сесть в гостиной комнате с сигарой в одной руке и бокалом коньяка в другой, включить видик, посмотреть качественный боевичок. А там и порнушку можно крутнуть, чтобы снова захотелось. Не пропадать же добру, в смысле, Соньке. Хоть она и не хороша собой, но все-таки приятно ощущать себя мужчиной. Хоть и далеко ей до идеала, но ведь лучше, чем она, у него женщин, в общем-то, и не было. Одна только Инка была красивее, но так ей уже за тридцать, да и затаскана она до безобразия…

– А твоих предков точно до вечера не будет? – с ленцой баловня судьбы спросил он.

– А ты что, боишься? – не без ехидства в голосе отозвалась Сонька.

– Я никого не боюсь, – пренебрежительно усмехнулся Юра.

Может, и не долго прожил он на этом свете, но пока что никто не мог упрекнуть его в трусости. Он и обидчикам своим физиономии чистил, и ментам хамил без страха и упрека. А приводы у него были, потому что характер буйный и кулак тяжелый. Один раз даже всерьез посадить хотели, за хулиганство, он тогда почти неделю в КПЗ провел. Хорошо, следователь нормальный попался, дело замял, чтобы судьбу парню не губить. Только зря он это сделал: тюрьмы Юра не боялся. Ну, разве что совсем чуть-чуть…

– Точно?

– А ты сомневаешься?

– Обычно сомневаюсь. Когда так говорят, сомневаюсь. А с тобой почему-то не сомневаюсь.

Сонька повернулась на бок, приласкала его взглядом, нежно провела пальцами по щеке, положила голову ему на грудь и завороженно прошептала:

– Ты большой. Ты сильный…

– Ну да, – самодовольно кивнул Юрка.

– Я тогда от тебя сбежала. И очень жалела.

– Ну, так понятное дело.

– Переживала очень…

– Еще бы.

Сонька не говорила, она бальзам на душу лила, да так, что крякать от удовольствия хотелось.

– Анька еще спрашивала, чего я в тебе такого нашла…

– Анька? – нахмурился он.

– Ну да, подружка моя.

– Да это я понял… А что во мне не так?

– Да нет, все так. Просто она симпатичных парней любит.

– Симпатичных? А я разве не симпатичный? – оскорбился Юра.

– Ну, не красавец…

Действительно, до красавчика Алена Делона ему далеко: не та у него фактура. Черты лица жесткие, грубые, он это и сам признавал. Но так ведь мужчина и не должен быть красивым, он же не женщина. В мужчине главное характер и сила.

– И Аньке ты не нравишься. Но мне все равно. Главное, что ты мне нравишься…

– Да пошла она к черту, твоя Анька!

– Ты мне нравишься. Потому что ты сильный. А я люблю сильных мужчин…

Голос у Соньки звучал искренне, и Юра должен был успокоиться, но его понесло:

– И много у тебя таких сильных мужчин было?

– Мужчин не было, – спокойно отреагировала она. – Так, был один, но он не мужчина…

– А кто? Баба?

– Ну, характер у него бабский…

Она хотела еще что-то сказать, но в это время послышался шум открываемой двери. Юра взглянул на часы с кукушкой, что висели на стене над старым плакатом с группой «Кар-Мэн». Третий час пополудни, а ее родители должны быть только вечером.

– Ой, кто это? – Сонька стремительно соскочила с кровати, смахнула со спинки стула халат, надела его и запахнулась.

А Юра так и остался в постели. Правда, простыню на себя набросил.

– Эй, ты чего? Вставай! – громким шепотом потребовала Сонька, глядя на него растерянно и вместе с тем возмущенно.

– А кого мне бояться? – ухмыльнулся он.

Ему вдруг захотелось отомстить ей за подружку Аньку, которой он не понравился. Как будто Сонька была в чем-то виновата…

Впрочем, события развивались так стремительно, что Юра не успел бы спрятаться, если бы даже захотел. Дверь в комнату распахнулась, и через порог переступил высокий нескладный мужик с таким же широковатым носом, как у Соньки. Внешнее сходство дочери и отца бросалось в глаза, но только она была полной, а этот если не тощий, то близко к тому.

– Я не понял, это что еще такое? – очумело протянул он, глядя на Юру большими от возмущения глазами.

– Ни что, а кто, – спокойно отреагировал тот.

Его внешняя невозмутимость и завидная ширина плеч, не прикрытых простыней, подействовали на мужика отрезвляюще. Понял он, что с кулаками бросаться на него как минимум небезопасно, поэтому свой гнев перенес на дочь.

– Софья, ты что себе позволяешь?

– Меня она себе позволяет, – поднимаясь с постели, с пренебрежительной ухмылкой сказал Юра. – И я ни что, а кто.

Но ни Сонька, ни ее отец, казалось, не услышали его.

– Папа, я тебе сейчас все объясню!

– Он что, изнасиловал тебя?

– Папа! Ну, как ты можешь?

– Слышь, папаша, мне одеться надо! – Движением руки Юра дал понять, что сейчас скинет с себя простынь, которой обмотал свои бедра.

– Я сейчас милицию вызову! – пригрозил разгневанный родитель.

– Чего?!. Это что, развод у вас такой?

Слышал Юра о таких махинациях, когда девушка заманивает к себе домой парня, ложится под него, а потом берет на шантаж – если не заплатишь, то сядешь за изнасилование. Сонька должна была понимать, что взять с него нечего, кроме чистой страницы в паспорте. Может, она хочет, чтобы Юра на ней женился? И такое бывает.

– Если это развод, я вас обоих урою, – зло пригрозил он.

И Сонькин отец стушевался под его взглядом. Не та в нем сила духа, чтобы тягаться с его внешней и внутренней мощью. А тут вдруг еще и с тыла его атаковали.

– Ну, чего у тебя там? – послышалось из прихожей. – Деньги где?

Мужик совсем потух, вжал голову в плечи.

А голос знакомый. И Юра вспомнил, где слышал его. Месяц-полтора назад с Витком и Аликом они возвращались с озера и нарвались на бандитов. А джип на них тогда направил именно тот браток, что подгонял сейчас Сонькиного отца. Откуда он здесь взялся?

– Из комнаты не выходи! – обращаясь к дочери, с жалким видом и тихим голосом потребовал мужик. И ушел, закрыв за собой дверь.

– Папа! – всполошенная Сонька рванулась была за ним, но Юра схватил ее за руку.

– Стоять!

Он быстро влез в брюки и сам вышел из комнаты. В коридоре и прихожей никого не было, зато в гостиной он увидел того самого бандита, который в несколько ударов смог вырубить Витка. Крепкие кулаки у этого качка, и удар очень мощный. Юре стало не по себе… Нет, страха не было, но и связываться с этим амбалом не хотелось.

Браток был один. Сонькин отец стоял на карачках, вытаскивая из-под дивана какой-то пакет, а бандит возвышался над ним на широко разведенных ногах, слегка покачиваясь на носках. В опущенной руке он держал самый настоящий пистолет – железный, вороненый, страшный и вместе с тем притягательный в своем чудовищном совершенстве.

Юра не стал заходить в комнату, но все-таки привлек к себе внимание и тут же оказался под прицелом пистолета.

– Ты кто такой? – настороженно спросил бандит.

– Да я тут был…

– Что, жену этого черта топтал? – пренебрежительно ухмыльнулся парень, глянув на мужика, копошащегося у его ног.

– Да нет, не жену. Дочь.

– Слышь, пацан, где я тебя видел?

В прихожей было сумрачно, может, потому бандит не сразу признал Юру.

– А мы с озера на мотоцикле ехали…

– Да, да, было такое!

– А ты на нас наехал! – начал заводиться Юра.

Зря бандит завел с ним этот разговор. Так бы разошлись с миром, а он больной нерв задел.

Юра хорошо помнил, как метал громы и молнии по адресу этого урода и его дружков, от которых ему досталось на орехи. В тот момент он действительно собирался спросить с бандитов за оскорбление. А потом вдруг остыл, понял, что не по силам ему тягаться с бандой, в которой каждый боец ломом подпоясан. Уж насколько Юра здорово дрался, так его, как последнего пацана, в замес пустили. Сначала Витка вырубили, а потом на него набросились. Алик парень смелый, но боец неважный, потому и не смог ему ничем помочь…

– Ну а че вы? – оскорбительно усмехнулся бандит.

Юра мог бы забыть, как лиговские пинали его ногами. Мог бы, если бы не сотрясал воздух, требуя расправы над своими обидчиками. А не было никакой расправы, не стал он искать бандитов. Теперь Виток держит его за пустозвона. И не только он один…

А амбал уже переключился на Сонькиного отца, который только что достал из картонной коробки два жгута из купюр заокеанского происхождения. Их он и протягивал братку.

– Все давай!

Бандит вырвал коробку из рук жертвы, после чего пнул его ногой в грудь, как будто имел дело не с человеком, а с каким-то гадливым псом.

– Как все? Мы же договорились на четыре тысячи!

– Деньги в банке хранить надо, а ты их в коробке держишь. Еще и под диваном. Пришли грабители, и нет у тебя денег. Я сегодня за грабителя, – гоготнул бандит, с интересом рассматривая содержимое коробки.

– Я не понял? – сжав кулаки, сквозь зубы процедил Юра.

Не стоило связываться с этим уродом, ведь он сам по себе отличный боец. К тому же за ним братва. Но Юра уже вышел из себя. Ведь он же обещал взять реванш…

– Пошел в жопу! – не глядя на него, бросил браток.

Всем своим видом он показывал, что ни в грош не ставит Юру. Грязь он для него из-под ногтей, перхоть с бомжацкой головы. Самоуверенный он и наглый до безобразия, потому и явился в этот дом за деньгами в одиночку. Таких козлов учить надо…

У Юры от возмущения слова застряли в горле. Зато кулаки развязались с потрясающей легкостью. И адреналин взорвал кровь, забрызгав ею сознание…

Рассудок вернулся к нему, когда браток упал на пол под градом его ударов. Юра пришел в себя, но не остановился. Он продолжал избивать лежачего, пока тот не затих. Не такой уж он мощный, этот бандит, если не смог устоять перед ним.

– Ты что наделал? – с ужасом смотрел на него Сонькин отец.

Страшно ему стало. Ведь спрос будет не только с Юры, но и с него. И с самой Соньки тоже могут спросить.

– Это ты наделал! – хохотнул Юра. – В штаны наделал!..

– Нас же теперь убьют!

– А это не мои проблемы… Но мой тебе совет, забирай деньги и сваливай отсюда!

Юра поднял с полу пистолет, выпавший из рук бандита, и с чувством исполненного долга вышел из дома. Сам он сваливать никуда не собирался. Это его город, и не лиговские отморозки здесь хозяева, а он. И пусть пеняют на себя, если посмеют спросить с него за своего урода…

Глава 3

Бандиты – страшная сила: у них сила, власть, деньги, оружие. А если это еще и лиговская братва… Алик прекрасно понимал, насколько он со своими друзьями слаб перед этой мощью, поэтому и хватался за голову, слушая Юрку.

– Я же сказал, что спрошу с этого урода. Я и спросил! – расправив плечи, с гордостью проговорил тот.

– И что дальше? – с озадаченным видом, но вовсе не трусливо спросил Виток.

Он – красавчик, и не только в том смысле, что симпатичный на внешность. Он и боец отличный, и с головой дружит. Пацаны в техникуме козыряли своими «тройками», дескать, не «ботаники» они там какие-то, а Виток всерьез считал их за это идиотами и ничуть не стеснялся говорить им об этом в глаза. А кто ему что в ответ скажет, если он челюсть с одного удара сломать может? Сам он учился отлично. И еще в институт после техникума собирался поступать. Потому что не дурак. Алик и сам за ним тянулся, хотел быть таким же сильным, независимым и рассудительным. И в институт он совсем не прочь поступить. Но еще больше хотел, чтобы его бабы любили так же, как и Витка. Вот уж у кого отбоя от девчонок нет, так это у него…

– Да, что дальше? – Алику пришлось набраться смелости, чтобы с претензией посмотреть на Юрку.

– Все, хватит с них. Больше я этих уродов трогать не буду, – засмеялся тот в восторге от собственного остроумия.

– Так они тебя тронут.

– А я могу и на клык дать!

– Как бы они сами тебе не насовали, – хмыкнул Виток.

– Совалка у них не выросла! – разухарился Юрка. – Хрен они со мной что сделают. А вот я их «мочить» буду! – Он вдруг сунул руку за спину, под рубашку навыпуск, и достал пистолет.

Друзья находились в своем излюбленном месте недалеко от двора, за гаражами, стены которых со всех сторон ограждали их от холодных ветров и посторонних глаз, и Юрка ничуть не боялся, что их кто-то увидит.

Алик ахнул, завороженно глядя на оружие. К искусству он относился с полнейшим равнодушием, но перед красотой оружия буквально преклонялся. Кинжалы, сабли, пистолеты, винтовки – это ли не воплощение настоящего искусства…

В руках Юрки был пистолет системы «ТТ». Далеко не самое редкое оружие, но как же оно завораживало красотой линий, стремительно и четко перетекающих от ствола к рукояти.

– Дай сюда! – Он протянул руку за оружием, как нищий за милостыней.

Юрка глянул на него с высокомерной насмешкой, взял пистолет за ствол и подал ему. Алик жадно обхватил пальцами рукоять и рванул оружие на себя. Впрочем, Юрка и не пытался удерживать его.

– Класс!

Да, пистолет самый настоящий. От волнения у Алика пересохло в горле, а ладонь, обжимающая рукоять, вспотела.

– Осторожно, он заряжен! – предупредил его Юрка.

– Круто!

Алик вдруг почувствовал себя Богом, с пренебрежением посматривающим за простыми смертными с высоты своего Олимпа. Ведь он мог забрать жизнь у того же Юрки. И Витка мог убить. Стоит только нажать на спусковой крючок.

Витка убивать не стоит. Он парень толковый, и Алика никогда не обижает. Другое дело – Юрка. Этот и нахамить может, и даже ударить.

– Эй, ты чего? – нахмурился вдруг Юрка.

– Что «чего»? – удивленно посмотрел на него Алик.

– А того! Взгляд у тебя какой-то дурной… Дай сюда!

Что-то почувствовал Юрка, потому и вырвал пистолет у него из руки.

– Да нормальный у меня взгляд, – озадаченно поскреб затылок Алик.

Не собирался он убивать Юрку, зря тот разволновался. Ну, проскочила мысль, но так это же не серьезно…

– За эту железяку особый спрос, – сказал Виток.

В отличие от Алика, он даже не пытался взять пистолет в руки, хотя смотрел на него с интересом.

– Ну, так я и отвечу! – горделиво заявил Юрка. – Все восемь раз. Сколько патронов в обойме, столько и отвечу…

– Они знают, что у тебя ствол, поэтому ты даже на курок нажать не успеешь, – резонно предположил Виток.

– Не успеешь… – согласно кивнул Алик. – Тут надо на опережение…

– Чего? – пренебрежительно бросил Юрка.

– На опережение надо играть. Не ждать, когда они подъедут, а самим начать… – Алик запнулся, испугавшись собственных слов.

– Самим начать? – с интересом посмотрел на него Юрка. – И как мы сами начнем?

– Не знаю, – растерянно мотнул головой Алик. Он уже жалел о том, что распустил язык.

– Не, идея, в принципе, неплохая, – задумался Юрка, – только с чего начать? Я даже не знаю, как этого бандюка зовут, которого я «загасил». И где он живет, не знаю…

– В Лиговской он живет, – подсказал Виток.

– А где конкретно? Не знаешь? То-то же!

– Но так и они не знают, кто ты такой. Хотя если ты у своей «телки» был, то через нее могут на тебя выйти…

– Выйдут, – вздохнул Алик. – На всех выйдут. На тебя, на меня, на всех…

– Что, очко играет? – пренебрежительно хмыкнул Юрка.

– А у тебя не играет? – вступился за Алика Виток. – Это же лиговские, они, пока с тебя не спросят, не успокоятся.

– Пусть только сунутся! – как-то не очень уверенно выдал Юрка.

– Сунутся. Обязательно сунутся. Всей толпой навалятся. И насуют по полной!

– А тебе что, страшно? Если страшно, скажи, что ты не со мной! – набросился на Витка Юрка, но сделал это не столько со злости, сколько с отчаяния.

– Я с тобой, – твердо ответил тот.

– И я тоже, – превозмогая внутреннюю слабость, кивнул Алик.

– Ну, спасибо, – растрогался Юрка.

Алик тут же воспользовался моментом и забрал у него пистолет. И вдруг снова почувствовал себя Богом, который запросто мог распоряжаться судьбами людей. Тяжесть оружия и его смертоносная красота возвышали его над собственными страхами. Да и чего ему бояться, если он сам кого хочешь может убить?

– Раз уж заварилась такая каша, надо ее расхлебывать, – удивляясь собственной смелости, сказал он. – Есть такой фильм, «Бей первым, Фредди». Ты, Юрка, уже ударил. И дальше надо бить. Пока всех не «замочим». Из этой штуки…

– Всех ты не «замочишь», – недоуменно смотрел на него Виток. – А если кого «замочишь», посадят. Если братва не убьет…

– Так мы осторожно. Сначала узнаем, сколько их там, где их ловить, а потом ударим…

– Как ты узнаешь?

– Так ведь трактир на московском шоссе. Мы подъедем и будем смотреть, куда братва разъезжается, узнаем, сколько их там, где живут…

– Да я смотрю, ты круче тухлого яйца, – насмешливо хмыкнул Виток.

– Ну, бывает, что и яйца курицу учат… – с интересом посмотрел на Алика Юрка. – А план реальный, не вопрос…

– На чем вы к трактиру подъедете, на мотоцикле?

– Нет, мотоцикл – это несерьезно, – деловито покачал головой Алик. – Машина нужна.

– С Ленькой Суховым поговорить можно, у него предки сейчас на море, а машина в гараже. Там стекла тонированные, самое то, – предложил Юрка.

Он восхищался Аликом, его смелостью, и мысль об этом приятно кружила голову. Наконец-то Алик смог попасть в центр внимания. У него пистолет, он всемогущий – сильный, смелый и, главное, умный.

– Это хорошо, если будет машина с затонированными стеклами…

– Умные вы тут, на ржач пробивает, – фыркнул Виток. – Следить они будут, «мочить». Самим не смешно? – И с важным видом спросил: – Ты, Юра, лучше скажи, зачем отец твоей Соньки деньги бандитам отдавал?

– Ну, рэкет, что тут непонятного? – пожал тот плечами.

– А почему лиговские? У нас в Заполье вроде бы Шмон рулит.

– Так, может, это, руль ему сломали, – ухмыльнулся Алик.

Шмон был старым уголовником, всю жизнь по тюрьмам, и братва при нем такая же зэковская, все сплошь наркоманы. А лиговские братки, судя по их мышцам, со спортом крепко дружат. И оружие у них серьезное. Ну а наглости им не занимать. Потому, видимо, и задвинули Шмона…

– Может, сломали, а может, нет, – покачал головой Виток. – Надо к Шмону идти. Ему эта самодеятельность вряд ли понравится. Ствол ему отдадим, расскажем, как все было…

– Куда Шмону против лиговских! – с насмешкой протянул Алик. – Он против них никто! Если они решили Заполье под себя взять, то их никто не остановит…

Заполье городок маленький, бизнес здесь чахлый, много с него не поимеешь. Но капитализм берет свое, все больше частных магазинов открывается, фирмы появляются – автосервис, мелкая мебель, пластиковые окна, все такое прочее. Потому и появился у лиговских интерес. И ведь правда, остановить их никто не сможет.

– Тогда я не вижу выхода…

Виток протянул к Алику руку и, забрав у него пистолет, стал осматривать его. С опаской осматривать, как будто это была засохшая змея, которая в любой момент могла ожить и ужалить.

– Эта штука нам не поможет, – с сожалением покачал он головой.

– Может, само все утрясется?

Только что Алик был полон наполеоновских планов, но магическая сила оружия больше не действовала на него, и он снова стал уязвим перед страхом за свою жизнь. Он еще слишком молод, чтобы умирать.

– Вряд ли, – неприязненно глянул на него Юрка.

– Но что-то же надо делать?

– Играть на опережение.

– А это реально?

Увы, Виток был прав. Глупая это затея – выслеживать бандитов. Даже если машина у них будет с затемненными окнами, все равно их могут вычислить. И жестоко наказать… Да и как справиться со всей бандой? Это нереально, ведь жизнь – не американский боевик, где главный герой укладывает своих врагов штабелями.

– Нереально, – отрезал Виток.

– И что же делать?

– Залечь на дно и ждать, когда все утрясется.

– А утрясется?

– Да. Если ствол вернем.

– Кому?

– Ну, есть же трактир на московской трассе. Туда его и подбросим. Ночью. И на дно ляжем, пока про нас не забудут. Другого выхода я не вижу.

Виток взял пистолет за ствол, протянул Юрке, но Алик его перехватил. И снова впитал в себя исходящую от него силу.

– Нет, без «волыны» нам нельзя! – сказал он, прижимая пистолет к своей груди, как будто это была какая-то святыня вроде Библии, которую у него собрался отобрать заклятый враг.

– Ты хоть стрелять из нее умеешь? – хмыкнул Юрка.

– А чего здесь уметь?

Алику приходилось стрелять из мелкокалиберного пистолета в школьном тире. Кстати, стрелял он неплохо, а про «ТТ» всего лишь слышал. Там нет ручного предохранителя. Сначала нужно взвести курок, затем передернуть затвор, и тогда можно стрелять… Именно это Алик и проделал. И именно в это время в проходе между гаражами показался Костя Сомов. Узколицый, но толстозадый, хорошо, что проход между гаражами достаточно широкий, а то застрял бы ненароком.

– Пацаны, там вас чуваки какие-то ищут! – всполошенно проговорил он. – Рожи – во! – И руками показал, какой ширины у этих чуваков лица.

– И где они? – спросил Алик с таким видом, словно собирался открыть сезон охоты на мамонтов.

Он, конечно же, понимал, кто их ищет, но, как ни странно, страх не держал его за душу ледяной рукой.

– Ну, ищут вас… Ой! – Костя обалдело уставился на пистолет в его руке.

И вдруг отскочил в сторону, уловив движение за своей спиной. И правильно сделал, потому что из прохода между гаражами показался тот самый громила, которого избил и разоружил Юрка. А вслед за ним шел его дружок из тех, кто избивал Алика. Шел, сотрясая своими могучими плечами железные гаражные стенки.

– Вот они, уроды! – осатанело взвыл бандит.

Оружия у него не было, видно, не выдали ему новый ствол. Зато пистолет имелся у его дружка.

Громила не заметил Алика и, с ходу набросившись на Юрку, ударил его кулаком, затем ногой. А вот его дружок обратил внимание на пистолет в руке Алика и стал направлять на него свой ствол…

Что-то дернулось в руке, от громкого хлопка зазвенело в ушах. Бандит потрясенно смотрел на Алика налитыми кровью глазами, правая его рука опустилась, и из нее вывалился пистолет. Хватаясь за простреленную грудь, он стал медленно опускаться на землю.

Пуля у него в груди, возможно, прострелено сердце. И в этом виноват Алик, потому что это он нажал на спусковой крючок. Виноват?!. Да нет, он-то ни в чем не виноват. Он всего лишь защищался, ведь его самого собирались убить…

Нет, ни в чем он не виноват. И не о чем жалеть. Стрелять, оказывается, так просто. И нет никакого мандража – руки не трясутся, никакого холодка под коленями. А в пистолете еще семь патронов…

Юрка пропустил несколько ударов и упал, но за него вступился Виток, он-то и сбил с ног оборзевшего братка. Тот попробовал подняться, но наткнулся взглядом на ствол пистолета, который смотрел прямо на него. А тут еще дружок рядом корчился в предсмертных судорогах.

– Эй, парень, ты чего? – замирая, в ужасе пробормотал бандит.

– Ничего, – спокойно ответил Алик.

И нажал на спусковой крючок. Убивать совсем не страшно…

Глава 4

Нетрудно поставить точку в конце человеческой жизни, надо всего лишь нажать на спусковой крючок. Патрон в патроннике, курок взведен, ствол смотрит Соболю точно в лоб. Роджер собирался наказать его за гибель двух бойцов из своей бригады. Двух своих лучших бойцов – Стаса и Лопоуха. Их застрелили запольские отморозки.

Соболь как бы ни в чем и не виноват, он всего лишь был вместе со Стасом и Лопоухом, но Роджер обязан спросить с кого-то за смерть своих пацанов, поэтому и наказывал его в назидание другим. Сейчас он пристрелит Соболя, а потом отправит в Заполье своих пацанов, и те уже не подставятся под выстрелы местной шпаны – и сами погибать не станут, и друзей своих от пуль уберегут.

Все, Соболь приговорен. Ульяна смотрела на своего отца и видела, что настроен он очень решительно.

Соболь стоял перед Роджером на коленях. Он понимал, что сейчас умрет, но пощады не вымаливал. И даже голову не опустил, только глаза закрыл. Не зажмурил, а просто сомкнул веки. Страшно ему до ужаса, но виду он не подает, принимает смерть с достоинством, присущим настоящему бойцу.

Ульяна смотрела на него с уважением. И не только она одна прониклась к нему симпатией, ее отец вдруг опустил руку с пистолетом. Не смог он убить Соболя. Вот если бы тот стал умолять о пощаде, целовать ему ноги…

– Возьмешь Антоху, Рыбаря и Самоху, – дребезжащим от натуги голосом сказал Роджер. – Делай что хочешь, но этих ублюдков найди. Что с ними делать, сам знаешь.

Какое-то время Соболь смотрел на него, не в силах выдавить ни слова. Он понимал, что ему подарили жизнь, но страх за свою жизнь по-прежнему держал его за горло.

– Ну, чего таращишься? – пренебрежительно усмехнулся Роджер. – Давай, запрягай лошадей.

– Понял, босс! Все сделаю! – наконец-то растормозился Соболь.

– А что надо делать? – спросила вдруг Ульяна.

– Как «что»? – с возмущением повел бровью отец.

Во-первых, слова ей не давали. А во-вторых, она не дура и сама должна все понимать.

– Зачем искать этих отморозков, если есть менты? – стараясь сохранять невозмутимость, проговорила она с некоторым недовольством.

– А мы похожи на людей, которые обращаются за помощью к ментам? – нахмурился Роджер.

Когда-то отец работал в совхозе трактористом. В памяти Ульяны остались воспоминания, как он брал ее на руки и она нежной своей кожей ощущала грубые мозоли на его натруженных ладонях. И еще от него пахло потом – терпким, с земляным и травяным привкусом.

А потом его посадили за убийство. Пьяная драка с летальным исходом – в Лиговском такие безобразия сплошь и рядом. Через семь лет отец вернулся, а затем снова загремел на зону – на этот раз за кражу, которую он, возможно, даже не совершал. Он же судимый, на него не грех было списать пропажу совхозного имущества…

Вернулся он, когда Ульяне было семнадцать лет, двенадцать из которых она росла без отца.

Насколько она понимала, лагерным авторитетом отец не был, на зоне ходил в «мужиках». Но это не помешало ему сколотить крутую бригаду из лиговских отморозков, взять под себя поселок и оседлать дорогу на Москву, по которой текли денежные потоки. Рэкет, грабежи, наркотики, проституция…

Не был отец блатным, и не стать ему вором в законе, зря он воротил нос от ментов. Договариваться с ними надо – добычей с ними делиться, информацией, тогда и проблем будет меньше. Но не хотел он этого понимать, крутого лагерного авторитета из себя изображал. И неважно, что это у него очень хорошо получалось. Все равно крутой он, колоритный – глянешь на него, и оторопь берет. Правда, уже совсем не такой, как четырнадцать лет назад, когда Ульяна была совсем еще маленькой. Тогда у него жесткими и мозолистыми были только руки, а сейчас и душа – такая же черствая и колючая. Ему ведь ничего не стоило убить Соболя…

И еще, раньше он был Родионом, а стал вдруг Роджером.

– А не надо к ментам обращаться за помощью, – продолжала Ульяна, – они сами все сделают. Двух человек убили, это уголовное дело. А их работа – искать убийц…

– Знаю, как они ищут! – пренебрежительно скривился отец. – Если на месте не взяли, то искать не будут. Найдут козла отпущения, навесят на него «косяк», и на этап…

– Но мы-то знаем, кто Стаса и Лопоуха грохнул.

Соболь услышал выстрелы, побежал на звук и увидел за гаражами два трупа. И еще парень там был, бледный как мел, в предобморочном состоянии. Он-то и рассказал, как было дело. Это те самые запольские отморозки расправились со Стасом и Лопоухом. Виток, Юра и Алик… Соболю он все рассказал, потому что не в себе был от ужаса, но ментам и соврать мог. Все-таки Виток, Юра и Алик – его друзья.

– Там свидетель был, – продолжала Ульяна. – Как бы он на Соболя не показал…

– Кто? Этот щегол?! На меня?! – возмущенно посмотрел на нее парень.

– Ну, а вдруг?

– Да нет, не может такого быть…

– Так никто не думал, что запольские щеглы Стаса избить могут. А потом еще и убить. А ведь было. Не надо обращаться к ментам за помощью, но руку на пульсе держать надо. Да и помочь им не мешало бы. Пусть узнают, кто убил пацанов, а то вдруг танк в наш огород заедет. Оно нам надо?

– Да нет, не надо, – согласно кивнул Роджер.

– Наверняка эти запольские щеглы на дно легли, – вслух рассуждала Ульяна. – Менты их в розыск объявят, и все. А надо, чтобы они их как следует искали, можно деньгами подмазать, чтобы лучше шевелились. И еще потом подмазать, когда отморозков возьмут. Тогда они их в КПЗ до смерти забьют. Так же может быть, да, папа? – с покорностью послушной дочки посмотрела на отца Ульяна.

– Запросто, – кивнул Роджер.

Он смотрел на дочь с одобрением, но где-то в глубине глаз таилось и осуждение.

– А деньги у нас есть… Если мы Запольск под себя берем, то с местными ментами дружить надо. Тем более это наши, районные менты.

– Ну, дружить мы с ними не станем, а на поводок посадим, – кивнул отец.

– Пусть менты работают, а мы потом урожай соберем.

– Пусть работают. Сама в Заполье поедешь, узнаешь, что там да как…

– Когда?

– А завтра. Прямо с утра. Соболь с тобой поедет. Стволы не брать. Стволы… – с озадаченным видом покачал он головой. – У этих ушлепков наши стволы…

Боевые пистолеты в магазинах не продаются, их добывать надо. За деньги, но добывать. Нелегко досталась отцу партия оружия в полтора десятка стволов. Но дело не в том. Два пистолета, которые остались у запольских отморозков, могли сыграть злую шутку с тем же Соболем, если он отправится их искать. И Антоха мог погибнуть, и Рыбарь, и Самоха…

– Вот я и говорю, пусть менты свою голову под пули подставляют, – усмехнулась Ульяна.

– Да, дела. Из-за каких-то ушлепков такой сыр-бор. Со Шмоном без проблем разобрались, а с этими – сплошной геморрой… Рыбарь, Самоха – здесь остаетесь, а мы – домой…

Кафе «Веселый Роджер» с пиратским флагом на крыше было штаб-квартирой лиговской бригады. Одна половина – для дальнобойщиков, а другая, более лучшая, – для братвы. И дорога отсюда хорошо контролируется, и точки здесь работают – одна с наркотой для водил, другая с девочками для них же. Есть еще передвижной «таможенный пункт», который останавливает дальнобойщиков прямо на дороге, снимая с них плату за проезд. Хорошо поставил дело отец, теперь он самый настоящий разбойник с большой дороги. Поэтому всегда при деньгах, поэтому и машина у него крутая, и дом новый на окраине Лиговского. Дом, в котором когда-то жил вороватый, а потому и богатый директор совхоза.

Не любил отец директора совхоза. Лютая у него к нему нелюбовь была. Ведь это Собякин обвинил его в краже трактора, который сам же и толкнул налево.

Все, нет больше Собякина. Пошел купаться на речку и утонул. Несчастный случай. И нетрудно догадаться, кто подстроил ему это несчастье. А дом утопленника взял Роджер, почти за бесценок. Большой дом, красивый, утопающий в зелени пышного сада. Два этажа, все удобства, отделка и обстановка, как в лучших домах…

Правда, мать этот дом никак не хотела признавать. Знала, чем занимался отец, и догадывалась, кто помог утонуть Собякину. Нет, она не протестовала, скандалов не закатывала, просто появлялась здесь очень редко. Так, заглянет днем, когда никого нет, порядок наведет и обратно в старый дом, где туалет на улице и вода в колодце. Дескать, хозяйство там, огород, на котором вкалывать надо. А отец и не думал ее отговаривать. Он и сам далеко не молодой, но мать для него уже старая. Он с молоденькими девочками развлекается, не зря же у него целый штат проституток. Времена нынче такие, что чуть ли не каждая поселковая девчонка мечтает быть проституткой. А Лиговский славился красивыми девушками. Одна Ульяна чего стоила. Уж она-то знала себе цену и ухаживала за собой не хуже городской крали…

Охрану отец не держал, вместо этого у него в клетке жили два волкодава, которых он на ночь выпускал гулять. Забор вокруг дома высокий, крепкий, псам через него не перепрыгнуть, но если вдруг вырвутся на свободу, порвут случайного встречного, кто посмеет спросить за это с самого Родиона Емельяновича…

Лето заканчивалось – еще вчера было жарко, а сегодня уже прохладно. В доме же хорошо, уютно. Мать утром здесь была, убралась, поесть приготовила. Правда, сейчас время ужина, и плов успел остыть, но разве Ульяна не женщина, ей что, трудно разогреть обед?

Она накрыла стол, а отец подал к нему бутылку водки.

– Бочонок рома на пиратскую семью? – весело спросила Ульяна.

Но он не принял шутки. Молча наполнил до краев два двухсотграммовых стакана, один подал ей:

– Пей!

– Вообще-то я из мелкой посуды не пью. Ты мне лучше в тазик налей, – съязвила она.

– Не умничай! Пей! – потребовал отец, настойчиво глядя ей в глаза.

– С чего это?

– А с того, что ты у нас крутой мужик. Как мужик и пей!

– Не мужик я.

– А какого ляда на отца рот открываешь?

– Я? На тебя рот открывала?

– Я Соболя на дело отправлял, зачем ты про ментов вставила?

– Ну, я просто сказала свое слово, – замялась Ульяна.

– А разве у тебя есть свое слово? – продолжал давить он.

– А разве нет? Зачем ты меня при себе держишь? Почему я при делах?

– Ты же не мать, тебе наши дела интересны, – немного смягчился Роджер.

– Но ты же меня не гонишь. А почему? Потому что тебе опора нужна. Кто такой Соболь? Он сегодня с тобой, а завтра против тебя повернет. А я – твоя дочь, я тебя не предам…

Отец долго и напряженно смотрел на нее, затем кивнул:

– Соображаешь… Это хорошо, что соображаешь. И про ментов ты правильно сказала… Только не надо поперед батьки лезть…

– Ну, я же дело сказала. Соболя ведь убить могут.

– Думаешь?

– Запольским отморозкам фарт идет. Может, им и дальше везти будет?

– Запросто.

– Вот я и подумала, зачем Соболю голову подставлять?

– А тебе какое до него дело?

– Ну как же, он же наш…

– У тебя с ним что-то было?

– В каком смысле?

– А в том самом, который между ног…

– С чего ты взял?

– Да видел, как ты на него сегодня смотрела.

– Ну, ты же убить его мог, а он как мужик держался.

– Мужик. И этот мужик трахнуть может. Смотри, если что, считай, это он меня трахнул.

– Думаешь, я не понимаю?

– Все вы все понимаете, – скривился Роджер. – До поры до времени.

– Значит, это время еще не пришло.

– А вдруг? Я смотрю, ты катаешься с ним…

– И завтра поеду. В Заполье. По делу.

– Сама поедешь. Ты у меня баба крутая, сама все разрулишь. Ну, давай за тебя, дочка!

– До дна? – поднимая стакан, с опаской спросила она.

– А что, не осилишь?

– Ну, не знаю…

– Если ты моя дочь, то осилишь, – усмехнулся он.

Ульяна далеко не пай-девочка – и водку ей приходилось пить, и ноги под парнями раздвигать. Но двухсотграммовый стакан – одним махом, до дна… Нет, она, конечно, попробует…

Попробовала. Слезы брызнули из глаз сразу, а дыхание перехватило на половине стакана. Она пыталась пересилить себя, сдерживая рвущуюся обратно водку, и даже выпила почти все. Почти. Но не все.

– Не моя ты дочь, – скорее в шутку, чем всерьез сказал Роджер.

Он-то свой стакан до дна осушил. И ни слезинки в глазу. Как будто воды выпил.

– А ты не мой отец! – разозлилась Ульяна.

– Почему?

– Потому что ты дурак, а я умная.

Они были вдвоем в доме – никто их не слышал, поэтому она могла позволить себе такой выпад.

– Надеюсь, это шутка? – хищно сощурился Роджер.

– А ты что, умный, если дочь свою спаиваешь?

– Почему спаиваю? Просто вот выпить с тобой захотел.

После выпитого Ульяна порядком захмелела. Но в сон ее не потянуло, напротив, захотелось веселья. А какое могло быть веселье с отцом? Хотя от повторения она не отказалась. За второй стопкой последовала третья, за ней четвертая…

– Ты очень красивая, – сказал отец, с затаенным восхищением глядя на нее.

– Я знаю.

– Ты по-настоящему красивая. По-настоящему красивой может быть только умная женщина. Умная и сильная. Ты как раз такая. Как раз такая, какая мне нужна. Ты очень хорошо смотрелась, когда сегодня поперед батьки. Мне даже завидно стало. Если вдруг со мной что-то случится, ты мое дело возьмешь, и братва тебя примет, если трахаться с кем попало не будешь. А ты любишь трахаться?

Ульяна возмущенно взглянула на отца и заплетающимся языком попросила:

– Ты себе больше не наливай.

– А что такого? Ты баба взрослая, и таскалась тут по поселку…

– Кто таскался?!

– Ты. Со Стасом трахалась? Трахалась. С Колькой Воронцовым трахалась? Трахалась… Продолжать?

– Тебе постель постелить? – язвительно спросила она.

– Постелешь. И сама ляжешь.

– С тобой?!

– А чем я хуже других?

– Ты – мой отец…

Она вдруг протрезвела, глядя в налитые похотью глаза Роджера. Он ведь мужик здоровый, если навалится, то не вырваться.

– Ты в этом уверена?

– А разве нет? – Ульяна покосилась на дверь, и он, заметив это, сдал вдруг назад:

– Ты что, шуток не понимаешь?

– Шутки у тебя дурацкие…

– Не сердись. Просто мысль вдруг в голову пришла. Мы бы очень хорошо смотрелись вместе. Я – крутой, ты – красивая и умная. Но ты моя дочь, я не могу с тобой. А жаль…

Роджеру слегка за сорок, но зона, как известно, не самое лучшее средство от старения, поэтому выглядел он на все пятьдесят. Седые волосы, морщинистый лоб, глубокие складки вокруг носа и рта, да и тело обрюзгшее. Но даже если бы он был красавцем, Ульяна все равно не захотела бы под него лечь. Ведь он же ее отец… Как ему в голову могла прийти такая дикая мысль! Неужели совсем одичал на своей большой дороге?..

– Давай выпьем, дочка, – предложил Роджер, скручивая пробку с очередной бутылки.

– Может, хватит?

– Хватит. По одной, и разойдемся.

– Только по одной…

Они снова выпили, закусили. Но Роджер на этом не остановился. Он наполнил стопки и ласково посмотрел на Ульяну:

– Все хорошо, дочка. Не бери голову…

– Да пошел ты! – Она в гневе смахнула со стола бутылку водки вместе со своей стопкой, поднялась и стремительным шагом вышла из кухни.

Роджер преследовать ее не стал, только посмеялся вслед.

Ульяна закрылась в своей комнате, придвинула к двери комод. Если отец начнет вдруг ломиться к ней, она успеет выбраться из комнаты через окно. Там водосточная и газовая трубы – если не самая надежная, то все-таки опора для бегства. Надо быть готовой ко всему.

Глава 5

Не зря разведчики выходят в рейд ночью. И темно в это время, и враг отдыхает, и бдительность его притуплена. Так думал Виктор, пробираясь во двор собственного дома. Ночь, тихо вокруг – стрекот сверчков не в счет. И во дворе никого…

Три дня он с друзьями отсиживался в далеком дачном поселке. Нашли заброшенный домик, поселились там. Никто не знал про это место, поэтому их и не нашли. А может, и не искали. Может, никто и не знает, кто убил двух лиговских бандитов. Костя Сомов далеко не самый крутой пацан, но стукачом он никогда не был.

Для того-то и крался в ночи Виктор, чтобы узнать, как обстоят дела. Родители должны знать, что там да как. А еще деньгами могут помочь и продуктами. Это у Юрки родители бедно живут, а у него зарабатывают хорошо. Да и у Алика далеко не все благополучно в семье. Потому и вызвался Виктор на разведку, что мог разжиться у родителей наличностью и провизией, которой им там не хватало.

Во двор он заходить не стал. Обогнул дом и через палисадник стал пробираться к своему балкону. Квартира у родителей на втором этаже, на балкон забраться будет не трудно. Стучать в окно он сразу не станет, сначала прислушается, что в доме происходит. Может, засада там. Если так, то менты себя хоть чем-то да выдадут. Или бандиты… А может, и нет родителей дома. Может, лиговские отморозки вывезли их в лес и закопали.

Тревожные мысли одолевали Виктора. И, как оказалось, не зря.

Не успел он подойти к балкону, как вдруг откуда-то со стороны на него напрыгнула какая-то тень, которая тут же материализовалась в крепкое, натренированное тело с сильными руками. Виктор и опомниться не успел, как уже лежал на земле со скованными за спиной руками. Стальные наручники на запястьях, значит, это мент его атаковал.

– Старший лейтенант Кочанов. Уголовный розыск.

Точно, мент. Сначала заломал, как медведь барашка, а потом представился.

– А что я такого сделал? – возмущенно протянул Виктор.

– Так ты мне сам это и расскажешь, – усмехнулся старший лейтенант. – Вставай! Пошли!

Он не стал вызывать подмогу. И в оперативную машину не посадил, как это должно быть при задержании. Просто взял под руку и полутемными улицами повел в отделение.

Виктор мог вырваться, но куда он убежит, если руки за спиной? Кочанов его в два счета нагонит и собьет с ног. Еще и почки отобьет в наказание. У ментов это, говорят, в порядке вещей.

– Через балкон хотел? – спросил Кочанов.

– Что через балкон?

– Домой через балкон. А почему не через подъезд, как нормальные люди?

– Так родители спят, будить не хотел.

– Ну-ну…

– Что я такого сделал? За что вы меня арестовали?

– Точно, арестовал. Не задержал, а именно арестовал. Потому что постановление на твой арест есть.

– На кого, на меня? – холодея от страха, спросил Виктор.

– На Ивашова Виктора Сергеевича. Или ты не Ивашов?

В голосе старшего лейтенанта сквозила насмешка, значит, он ничуть не сомневался в том, что задержал кого надо.

– Ивашов… Только не знаю, за что меня арестовывать…

– И я не знаю, если честно.

– Зачем же тогда арестовываете?

– Приказ есть. Я тебя два дня караулил. А ведь не ты Коробова убивал. И Курбатова не ты убил.

– Не знаю таких…

– Верю. По фамилии ты их не знаешь. Но так – видел и получал от них. На дороге к озеру. Бандиты они, из Лиговского… И не ты в них стрелял, а твой друг Алик.

– Алик? Ни в кого он не стрелял.

– Думаешь, я удивлен? Нисколько. Я бы на твоем месте тоже не стал бы сдавать своего друга, – доверительным тоном произнес Кочанов. И зачем-то оглянулся. Как будто боялся, что за ними могут следить.

– А зачем его сдавать, если он ничего не сделал?

– Ну, как же не сделал? Из пистолета – сначала одного, потом другого.

– Не знаю, о чем вы говорите.

– Ты не знаешь, зато я знаю. Константина Сомова знаешь?

– Ну, знаю…

– Он все видел. И показания дал. Так что мне твое признание не нужно. – И Кочанов снова оглянулся.

– Вы чего-то боитесь?

– Не боюсь. Но вдруг дружки твои где-то рядом. Может, идут за нами, а?

– Нет никого.

Юрка и Алик ждали Виктора за городом, под железнодорожным мостом, так что пусть опер особо не напрягается.

– А где они?

– Кто «они»?

– Дружки твои. Старожилов и Лебедев.

– Без понятия…

– А жаль. Их ведь спасать надо.

– От вас?

– Да нет, от бандитов. Или ты думаешь, что лиговские вас не ищут? Ищут. Ох, как ищут…

Кочанов вел Виктора по Краснознаменной улице к райотделу милиции, но вдруг свернул вправо, в сторону городского парка.

– Эй, куда мы?

– К бандитам, – сказал старший лейтенант и еще крепче взял его под локоток. – Ждут они тебя.

– Не надо! – вырвалось у Виктора.

– Что «не надо»?

– Не надо меня к бандитам…

– Почему?

– Не надо.

– Что, страшно?

Кочанов посадил его на лавочку возле летнего кинотеатра. Днем это место довольно-таки людное, а сейчас здесь ни души. И тихо, только слышно, как ветер гоняет по земле опавшие от недавней жары листья.

– Ты же понимаешь, что бандиты с тобой сделают. Понимаешь? – настойчиво спросил опер.

– Ну, понимаю.

– Это хорошо, что понимаешь. Я знаю, эти ребята собирались вас убить, а вы всего лишь оборонялись. Поверь, я на вашей стороне и не хочу, чтобы случился самосуд. Положение очень серьезное. Братва подъезжала к нам, предлагала деньги, содействие. Ты понимаешь, что это значит?

– Что?

– А то, что перед деньгами трудно устоять. Я еще молодой, семьи у меня нет, жену и детей кормить не надо. А есть у нас такие, кому надо. В общем, если ты попадешь к нам, в милицию, то тебя сдадут бандитам. Мне ты не хочешь говорить, где твои друзья, а они эту информацию клещами из тебя вырвут.

– Но так же нельзя! – Виктор вдруг перестал чувствовать свое тело. От страха появилось ощущение, как будто его голова висит в воздухе сама по себе.

– Что «нельзя»?

– Ну, вы же милиция, вы не должны сдавать меня бандитам…

– По закону, нет. По закону мы должны с бандитами воевать. Но какие законы в нашей стране? Сейчас вся власть у бандитов, а не у нас. И сила у них, и деньги. Они что хотят сейчас, то и делают, а нам остается только закрывать глаза на их безобразия. Ну, и еще сотрудничать с ними приходится. Не все, конечно, продажные, но есть такие, кто им помогает. И среди нас такие есть.

– И что мне делать?

– Я отвезу тебя в Москву. В ГУВД по Московской области. Там пока не все так плохо, как здесь. И лиговские туда не дотянутся…

– А дальше что?

– Ничего. Ты же никого не убивал?

– Нет.

– Значит, будешь проходить по делу как свидетель.

– А зачем тогда в Москву меня везти?

– Ты не сам туда поедешь, а вместе с Лебедевым. Старожилов нас не очень интересует, он никого не убивал, а Лебедев, увы, обязан предстать перед законом. Ты должен понимать, что мы рано или поздно до него доберемся и отправим в КПЗ. А потом появятся лиговские. Как думаешь, что с ним будет?

– Ну, будет…

Лиговские пойдут на все, чтобы отомстить Алику за убийство своих друзей. А вместе с ним пострадает и сам Виктор. Ведь бандитам все равно, убивал он или нет. Он был с Аликом? Был. Значит, виноват. А с Юркой разговор будет особый, ведь это его братва искала, когда под раздачу попала.

– А его нельзя в Москву?

– Кого, Лебедева?

– Ну да, Лебедева и Старожилова…

– Можно. Туда я их и отвезу. Ты сейчас расскажешь, где они, мы их аккуратненько возьмем, и сразу же в Москву. Кстати, Старожилов тоже как свидетель пойдет.

– А с Аликом что будет?

– Думаю, суд учтет безысходность ситуации, в которой он оказался. Может, и скостят срок. Сколько ему сейчас? Восемнадцать? В двадцать восемь выйдет. В двадцать восемь лет жизнь только начинается…

– Что, на десять лет посадят?

– Ну да.

– Это много.

– Да, но за такие дела и высшую меру могут дать.

– Вот именно!

– Что «именно»?

– А то, что не найдете вы Алика. И не надо его искать. Никого он не убивал. Врет Сомов…

– Врет? А что, может, и врет, – озадаченно поскреб за ухом Кочанов. – Он же ничего не хотел говорить – не знаю, не видел. А потом с ним лиговские поговорили, после чего он и сознался. Может, и не сознался, а ложные показания дал… Может, это кто-то из лиговских своих подельников застрелил?

– Кто застрелил? Кого? Не знаю ничего.

– Вот только в Зою Космодемьянскую играть не надо, – поморщился опер. – Положение очень серьезное, а ты глупостями занимаешься. Глупости эти тебя до добра не доведут, и ты должен это понимать.

– Да я понимаю, – тяжко вздохнул Виктор. – Только я ничего не знаю.

Скорее всего, так оно и было – бандиты подкупили ментов, а те из кожи лезут, чтобы найти Алика и Юрку. Виктора уже повязали, осталось только их достать. Если их возьмут, то бандиты предъявят им счет и просто-напросто убьют в той же камере КПЗ. Да и ему самому достанется. Так что, возможно, Кочанов действительно предлагает реальный вариант. В Москве, в областном ГУВД, бандиты до них не дотянутся. Но для того, чтобы попасть туда, Виктор должен сдать своих друзей. Сдать. А он не может этого сделать. Ни под каким предлогом. Так что зря тут распинается перед ним опер.

– И я тебя понимаю. Нельзя сдавать друзей. Я сам такой, хоть и мент. Но ситуация требует…

– Но я не знаю, где Алик. И Юрка где, не знаю. Я сам по себе был.

– Врешь!

– Не вру.

– Правильно, не врешь. Ты хитришь. Ладно, пошли в отделение, я там тебя на ночлег устрою, – резко взял Виктора под руку Кочанов.

В дежурной части его обыскали, отняли все ценные вещи, отобрали поясной ремень, сняли шнурки с кроссовок, а потом закрыли в сырой душноватой камере, где воняло сортиром и безнадежностью.

Половину пространства занимали деревянные нары, доски которых были до блеска отшлифованы телами временных арестантов. Правда, кроме Виктора, здесь никого не было. Это утешало, поскольку ему вовсе не хотелось встречаться с прожженными уголовниками.

Остаток ночи он провел в одиночестве, но утром к нему все-таки подселили соседа. Это был разнузданного вида парень лет двадцати пяти. Нахальная улыбка, хищный блеск в маленьких глазках, выдубленное лагерными ветрами лицо, золотая фикса в зубах, пальцы веером. Одним словом, классический тип бывалого уголовника.

– Ух ты, да у нас тут хата с девочками! – глядя на сокамерника, хлопнул он в ладоши, затем шлепнул ими себя по бокам и бедрам.

Виктор никак не отреагировал на его реплику. Но уголовник не собирался от него отставать.

– Подвинься, милая, – сказал он, подойдя к нему.

Нары широкие, и Виктор занимал одно место, а рядом было еще три – два слева и одно справа, и ему вовсе не обязательно было двигаться. Но арестант нарочно нарывался на конфликт, чтобы затем втоптать его в грязь. Парень он не слабый на вид – среднего роста, худощавый, но жилистый, чувствовалась сила в резких движениях. И удар у него наверняка мощный. К тому же он явно был из тех, кто за кулаком в карман не лезет.

Виктор даже не шелохнулся.

– А я не понял, ты чего-то ждешь? – продолжал напирать уголовник.

Виктор промолчал.

– Все, понял. Ну, если ждешь, то, считай, дождался… – И арестант начал расстегивать молнию на своих засаленных джинсах.

Это было уже слишком.

Виктор сначала ударил его в живот кулаком, потом в грудь коленом – с подскока, от всей души. И еще коленкой, на этот раз в челюсть… Остановился он, когда парень сел на пол, вытягивая вперед руки и взвывая к пощаде.

– Все, все!..

Виктор вернулся на свое место, угрожающе глядя на него.

– Ты че, бешеный? – Уголовник поднялся, схаркнул себе на ладони, глянул, много ли крови в слюне, затем пальцами нащупал золотую фиксу.

– А наезжать не надо, – сквозь зубы ответил Виктор.

– Ну, извини, не устоял… Симпатичный ты пацанчик, в зоне таких любят. Ну, как баб любят… Молодой. Сколько лет?

– Восемнадцать.

– Самый смак.

– Может, заткнешься?

– Ты это, за базаром следи…

– А то что?

– Думаешь, крутой, да? Надо будет, я тебя на «перо» надену. Легко. Так что буреть не надо…

Арестант залез на нары, лег. От него воняло перегаром, крепким дешевым табаком и грязными носками. Далеко не самое приятное соседство, но выбора у Виктора не было.

– Бацилла есть? – спросил уголовник.

– Не понял.

– Ты чо, не въезжающий? Бацилла – это сигарета.

– Нет у меня сигарет, менты отобрали.

– Та же беда… – Парень засунул пальцы в щель между нарами, достал оттуда окурок. – Нормальная хата, если в схроне «грев» есть… – Таким же манером он нашел и спичку. Чиркнул ею о каблук своей разбитой туфли, закурил, с блаженством запрокинув назад голову, даже глаза зажмурил от удовольствия. – Молодой ты, ничего про нашу жизнь не знаешь. Пропадешь в зоне. На раз-два-три опустят, будешь потом на жердочке кукарекать…

– Не пропаду. Меня как свидетеля закрыли.

– Так не бывает. Свидетелей не закрывают.

– Значит, бывает…

– Натворил что?

– Да так.

– Ну, не хочешь, не говори… – зевнул арестант. – Меня чужие дела не колышут. – Он повернулся на бок лицом к стене и вскоре засопел.

Виктор ждал вызова на допрос, но про него как будто забыли. На обед подали пресный суп из прошлогодней картошки, остывшую кашу без мяса, слегка подкрашенную чем-то водичку, которая называлась компотом. Он съел все, а его сосед к своей пайке даже не прикоснулся, с презрением пояснив:

– Я такое фуфло не употребляю. Я человек уважаемый, мне братва «грев» подгонит. А баланду пусть черти хлебают…

– А если жрать хочется?

– Да без разницы. Слушай, а может, тебя за «мохнатое» дело закрыли? – встрепенулся вдруг сосед.

– За изнасилование? Нет.

– Точно нет?

– За «мокрое» дело меня закрыли.

– За «мокрое»? Убил кого-то?

– Ну, лиговских постреляли…

– Лиговских?! Ты?! – с восторженной гримасой на лице соскочил со своего места парень.

– Ну, мы…

– Ничего себе! Да у нас все только про это говорят! – Сокамерник смотрел на Виктора чуть ли не как на бога.

– Где у вас?

– Щелчок я! Не слышал? Ну, в бригаде у Шмона.

– Не слышал. Про Шмона слышал, а про тебя нет.

– Ну, не слышал и не слышал. Главное, что я тебя знаю. Как тебя кличут?

– Виток.

– Блин, Виток, такое дело ты сделал! Мы с лиговскими никак не могли справиться, а ты смог! Они теперь Заполье задними дворами обходить будут!

– Что-то не верится, – совсем не весело улыбнулся Виктор.

– Чего тебе не верится?

– Менты говорят, что они награду за наши головы назначили. Ну, типа того. Надо, говорит, в Москву меня везти, там безопасно. Ну, и меня, и пацанов моих.

– А пацаны где?

– Нет их. Менты их не достали. А хотят достать.

– Ага, потому и про лиговских заливают! Типа, лиговские со всех сторон обложили, и, если твои пацаны сдадутся, их отвезут в Москву. Так я понял?

– Ну да.

– И что, сказал, где пацаны?

– Нет.

– Вот это правильно! – восхищенно улыбнулся Щелчок. – Менты на лоха тебя развести хотели. Это у них на раз-два! Менты, волчары коварные, туману напустят, а потом хвать за жабры. Им нельзя верить…

– Думаешь, это развод был? – глубоко задумался Виктор.

– Стопудовый развод! Вы лиговских постреляли, а мы на них наехали. Все, теперь город наш! Здесь они больше не появятся. Так что не сдавай своих пацанов. И сам ничего не бойся. Мы такого пацана, как ты, в обиду не дадим. И корешков твоих приютим. Хазу им подберем, ксивы сделаем, «мусора» их ни в жизнь не найдут…

– Ксивы?

– Ну, паспорта липовые.

– Да я понял. Ксивы – это хорошо…

– И «грев» у них будет, харчи там, марафет… «Телок» можно подогнать, ну, чтобы не скучно было, но это не я решаю. А ксивы, «грев», схрон – это реально, без балды. Или, может, это все у вас есть?

– Ну, схрон есть, – пожал плечами Виктор. – А ксив нет.

– Будут!.. Только торопиться не будем, – перешел на заговорщицкий полушепот Щелчок. – Завтра «вертух» будет, я его хорошо знаю, он не подведет и «маляву» не сдаст. Шмон «маляву» от меня получит, ответ через него передаст. Если все на мази будет, я передам ему, где твоих пацанов искать, и Шмон их под свое крыло возьмет. Ну, если у него интерес будет. Сам понимаешь, как бывает. У меня интерес есть, а у него может и не быть. Тогда вы уж сами… Но я думаю, все будет путем. Спрячем твоих пацанов, «мусорские псы» все когти сточат, а до них не дороются.

Виктор не был пай-мальчиком, он закалялся на уличных ветрах, потому знал, какую силу представляют блатные. Они действительно могли спрятать Алика и Юрку. Что ж, если Шмон согласится помочь им, почему бы не разыграть этот вариант?

Глава 6

Гуси бывают дикими и домашними. Но случается и такое, когда домашняя птица может стать дикой – в том смысле, что и на нее можно устроить охоту. Именно так и поступил Алик с Юркой. Они ходили на охоту в ближайшую деревню, вышли там на стаю бесхозных гусей. Алику захотелось подстрелить одного, но все-таки он сдержался: побоялся привлечь к себе внимание. Юрка голыми руками свернул гусаку шею, сгреб мертвеющую тушку в охапку, а дальше в ход пошли ноги. Впрочем, никто бы не смог их остановить, потому что у обоих были стволы. Алик пристрелил бы любого, кто посмел бы отобрать у них гуся.

В домике, где они обосновались, газовая плита отсутствовала, имелась только печка-«буржуйка», на которой запросто можно было вскипятить чайник. Гуся распотрошили, облили кипятком, ощипали, и сейчас на печке варился бульон с большими кусками мяса.

За бульоном следил Юрка, Алик же стоял у окна, наблюдая за калиткой, над которой низко склонилась криво растущая береза. Домик вроде бы бесхозный, но вдруг все-таки появятся владельцы, а еще хуже, нагрянут менты или бандиты. Что ж, если это случится, Алик готов отстреливаться. Лишь бы только момент не прозевать, а то застанут врасплох, тогда никакой пистолет не поможет.

Он смотрел в окно, когда вдруг за спиной послышался голос Витка:

– Ух, как тут у вас вкусно пахнет!

Алик дернулся, как ужаленный. Вроде бы он и держал ситуацию под контролем, но Виток перехитрил его, подобрался к дому незаметно. А если бы это были менты? Или бандиты? Прозевал он момент, прошляпил, лоханулся.

– Виток, твою мать!

И все-таки Алик гораздо больше обрадовался, чем огорчился. И Юрка улыбался во весь рот, пожимая руку другу.

– Мы думали, ты все, пропал. Ждали тебя под мостом, ждали…

– А потом сюда вернулись, да? – вроде бы весело, но с явным подвохом спросил Виток.

– Ну, вернулись…

– А меня менты замели. Вы об этом не подумали?

– Ну, была мысль, – кивнул Алик.

– А почему не слиняли отсюда?

– Зачем? Здесь нормально. Вот, на охоту ходили, гуся варим, обед будет…

– А если бы я вас ментам сдал?

– Ты?! Нас?! Да не гони беса! – натянуто улыбнулся Алик.

А ведь действительно Виток мог сдать их ментам. Пацан он хоть и надежный, но мало ли что… Ведь потому Алик и собирался отстреливаться, что не исключал такую возможность. Собирался. Только Виток его перехитрил. И менты могли так же подкрасться со спины.

– Ты бы так не говорил, если бы знал, как меня менты разводили, – с насмешкой опытного знатока сказал Виток и осторожно опустился на шаткий табурет.

– Как?

– Да так. Сначала бандитами пугали, потом «наседку» подсадили.

– «Наседку»?

– Ну да, был там один, под крутого уголовника косил. Дескать, менты все врут, а он весь такой правильный. Я ему сказал, за что меня повязали, так он плясать вокруг меня начал. Типа, спасибо за то, что город от лиговских очистил, типа, Шмон по гроб жизни обязан будет и вас спрячет. Я скажу, где вас искать, а он заберет и приютит. Блин, я чуть не купился на этот развод!

– Но не купился же?

– Да нет, не купился. Он сам там про «наседку» что-то говорил. Типа, если меня за «наседку» примут, мне в зоне не жить. А почему он не может такой «наседкой» быть? Ну, я точно, конечно, не скажу, но говорить ему не стал…

– Значит, все путем? – спросил Алик и настороженно глянул в окно.

– Ну, вроде да…

– А чего вроде?

– Ты думаешь, менты меня зачем отпустили? Хитрость это. Типа, я всего лишь свидетель, обвинение мне предъявлять оснований нет, все такое. Короче, освободили они меня, а сами хвоста за мной пустили. А работать менты умеют. Я к дому подходил, через балкон хотел залезать, тут черт на меня как напрыгнет. Короче, без шансов. Знал ведь, где меня «пасти». Умеют они работать. Но я-то догадывался, что за мной хвост, поэтому домой пошел. А ночью через балкон, и деру. Никто за мной не гнался. Дворами бежал, закоулками, три дня лесом, три дня полем…

– Точно хвоста нет?

– Точно, – уверенно кивнул Виток. – Нормально все. А «пасли» меня, по ходу, не только менты. Там еще «девятка» белая под окнами у нас стояла. Стекла темные. Таких тачек у нас ни у кого нет. Ну, может, и не лиговские это… Может, правду мент говорил, и лиговские действительно цену за наши головы назначили…

– Что тебе мент говорил?

– А то, что купили их там всех. Они нас ищут, а лиговские убивают. С их помощью и убивают. Что-то вроде того.

– А менты нас ищут, – вздохнул Алик.

– Ищут. И в первую очередь тебя.

– Они знают, кто стрелял?

– Сомов тебя сдал.

– Вот падла! Я ж ему башку прострелю! – Алик вдруг поймал себя на мысли, что сделал бы это с великим удовольствием.

– Сначала не хотел сдавать, но лиговские на него наехали…

– Так и мы наедем! Чем мы хуже лиговских? Какой там у нас счет? Два-ноль?

– Ну, счет и сравнять можно.

– А хрена лысого!

– Да не колотись ты, Алик, – поморщился Юрка. – И без того тошно…

– Кому тошно? Мне тошно! Потому что на мне два трупа! Меня судить будут!

Алика переполняли эмоции, но при этом он не чувствовал себя животным, загнанным в ловушку, и свято верил, что пистолет, которым он теперь владел безраздельно, поможет ему выкрутиться из ситуации.

– Тебе ничего не будет, а мне вышку дадут!

– Да уж, хорошего мало, – сочувствующе посмотрел на него Виток.

– И что теперь делать?

Алик знал ответ на свой вопрос, просто хотел услышать, что друзья ему посоветуют.

– Под лежачий камень вода не течет, – кивнул Виток. – Круче мы лиговских или нет, но мы должны наехать на Сомова. Обвинение против тебя на его показаниях держится, и он должен отказаться от них.

– Он откажется, а бандиты на него снова наедут! Нам что, снова тогда на него наезжать?

– Что ты предлагаешь?

– Сом – предатель! «Мочить» его надо! Тогда никаких вопросов не будет!

– Ну, Сом, конечно, скозлил, – покачал головой Юрка, – но «мочить» его – это слишком… Да и кто это сделает?

– Я сделаю! – ничуть не сомневаясь в своих способностях, выкрикнул Алик.

– Что, и рука не дрогнет? – внимательно и, кажется, с осуждением взглянул на него Виток.

– А я не хочу, чтобы у меня рука дрожала, когда мне лоб зеленкой будут мазать!

– Нельзя Сома трогать, – резко махнул рукой Юрка. – Он хоть и скозлил, но все-таки он наш пацан. Тогда за гаражи он забежал, чтобы нас предупредить. И наезжать на него нельзя…

– Это еще почему?

– А потому что Витка «пасли». И Сома «пасти» будут. Только мы возле него появимся, как нас тут же заметут…

– Умный ты! – огрызнулся Алик.

– Менты могут замести, – кивнул Виток. – А могут и бандиты на вилы взять…

– Значит, с ними решать надо.

– Как?

– А вот как! Они там в своем трактире тусуются, а у нас два ствола, подойдем, и всех на хрен! Не будем никого выслеживать, на шару всех сделаем! – Алик направил ствол своего пистолета на незримого врага, в своем воображении нажал на спусковой крючок и тут же перевел оружие на новую цель.

– У тебя все дома? – как на чокнутого, посмотрел на него Юрка.

– Меня самого нету дома! В бегах я! И мне вышка светит! Высокая такая вышка! И с нее как-то спрыгивать надо!

– Надо через Сома решить. – Виток сделал руками движение, каким рефери выводит боксеров из клинча. – Сами на него наезжать не будем, пацанов подключим. К Лихачу подъедем, объясним ситуацию, он поговорит с Костей…

– А что, вариант! – приободрился Юрка.

Алик с досадой посмотрел на него. Юрке-то ничего особо не грозило, поэтому и не хотел он идти на крайности. А у Алика выхода не было – или «мочит» всех, или сам идет под вышку…

– Давай прямо сегодня к нему и пойдем, – вызвался Юрка. – Алика здесь оставим, а сами к Лихачу сходим. Ночью.

– Так и сделаем, – деловито кивнул Виток.

Он пришел не с пустыми руками. В его рюкзаке лежали хлеб, колбаса полукопченая, большой шмат сала, консервы, соль, спички. И еще деньги он принес.

Наелись все досыта, а потом завалились спать, чтобы набраться сил перед беспокойной ночью. Алик должен был оставаться в домике, но нет, как только Виток и Юрка ушли, он тут же сорвался с места и отправился к московскому шоссе. Пешком протопал километров пять, пока вышел к нему. Но еще надо было проехать втрое больше, чтобы добраться до придорожного кафе, которое облюбовали лиговские бандиты, поэтому он начал «голосовать».

Один из дальнобойщиков сжалился над парнем и остановился. Алик сел в машину и отвернул голову от водителя, делая вид, что любуется ночным пейзажем за окном. Не хотел он, чтобы тот запомнил его лицо. За километр от кафе он попросил притормозить и дальше отправился пешком. Правда, вскоре выяснилось, что с расстоянием немного не рассчитал: не один километр пришлось шагать, а как минимум три.

Но, как бы то ни было, Алик дошел до своей цели. Поворот на Лиговку, за ним – длинное неказистое строение из тесаных бревен под шиферной крышей, площадка, на которой стояло несколько фур. Бандиты ведь не только грабили дальнобойщиков, они их еще и охраняли – за определенную таксу, разумеется. Еще и травку мужикам продавали, и дешевых шлюх им поставляли.

Возле кафе стояла еще и легковая машина. Иномарка. Это уже бандитский транспорт. Значит, братва сейчас в кафе заседает. Алика так и подмывало зайти туда и перестрелять всех, кто там находится. Но у него в обойме всего восемь патронов, а людей в кафе может оказаться больше. Да и не факт, что на каждую цель уйдет по одной пуле. Но если он сможет завалить всех, его может кто-то увидеть, на веранде кафе горят лампочки, и в их свете Алика легко «сфотографировать» взглядом. Зато к иномарке легко подойти незамеченным. Там покрышки с грузовиков в штабеля уложены, и за ними можно спрятаться. Что Алик и сделал.

Не зря говорят, что на ловца и зверь бежит. Не прошло и часу, как из трактира вышли трое – в кожанках поверх маек-борцовок, с цепями на крепких шеях. В свете лампочки Алик сумел разглядеть и узнать одного из них. Этот тип был третьим из той компании, со встречи с которой все и началось. Двоих Алик уже пристрелил, а этого сама судьба ведет к нему в руки. Бабы с ним, правда, не было, но с женщинами Алик пока не воюет, особенно с красивыми…

Один бандит сел за руль, другой, с его стороны, забрался назад, а третий обошел машину, чтобы открыть правую переднюю дверь. Вот тогда Алик и вышел из-за своего укрытия.

Мандража не было, мысли не путались. Он отдавал себе отчет в своих действиях, ноги его слушались, рука с пистолетом не дрожала, и палец не холодел на спусковом крючке. А главное, не было никаких сомнений.

Бандит даже не заметил его. В машину он садился боком, о чем-то разговаривая с водителем. Пьяный он, движения заторможенные, зато Алик – сама стремительность, палец его легко нажал на спусковой крючок.

Он прострелил бандиту голову и тут же выстрелил в водителя, хладнокровно и уверенно удерживая пистолет на линии прицеливания. Следующим на очереди был браток с заднего сиденья. Не думал он, усаживаясь в машину, что загоняет себя в ловушку. Но именно так все и произошло…

Глава 7

Легко восхищаться чужим самообладанием, гораздо труднее самой сохранять его. Ульяна хорошо помнила, с каким достоинством Соболь собирался принять смерть. Именно смелость и выдержка спасли его от расправы. А ей сейчас на что рассчитывать? Ведь гнев Роджера теперь направлен на нее.

– Менты, говоришь, работу свою знают? – орал он, со злостью глядя на нее.

Кроме них, в доме никого не было. И пистолет у отца за поясом. Не собирается он стрелять в нее. Пока не собирается. Но все может быть, ведь он бешеный, к тому же и пьяный.

– Менты, говоришь, нам помогут? Помогли?.. Я спрашиваю, помогли?

– Ну, они же работали… Одного даже взяли… – в страхе пробормотала Ульяна. Не в том она сейчас положении, чтобы огрызаться.

– Взяли. И упустили.

– Ну, так они хотели как лучше. Да и Соболь на подхвате был. И менты его упустили, и Соболь тоже виноват…

Ульяна сама договаривалась с ментами, держала руку на пульсе событий. И Соболь ей помогал. Но нет больше Соболя. И Самоху застрелили, и Рыбаря.

– А на Соболя валить не надо! Соболь за свой «косяк» ответил! И ты ответишь!

Ульяна с ужасом смотрела, как Роджер достает из-за пояса пистолет. Ну вот, началось…

– Папа, ты не можешь!

Она в панике протянула руки, чтобы схватиться за ствол пистолета и отвести от себя беду. Но Роджер, отшагнув назад, передернул затвор, и ее парализовало от страха.

– Какой я тебе, к черту, папа? – с демоническим злорадством ухмыльнулся он. – Твоего папу черви давно уже сожрали!

– Что ты такое говоришь?

– Не дочь ты мне, поняла?

– Я тебя не понимаю!

– Поймешь. На том свете своего папашу встретишь, он тебе все объяснит.

– Ты пьян!

– Пьян. Но учти, или я тебя сейчас пристрелю, или… – Он замолчал, глядя на нее бесноватыми от похоти глазами.

– Что или? – жалко пробормотала Ульяна.

– Раздевайся!

– Что?

– Я сказал, раздевайся…

– Не надо!

Роджер поднял ствол пистолета и выстрелил в потолок. От грохота у Ульяны заложило уши. И страх за свою жизнь усилился настолько, что полностью парализовал ее. Он стащил с нее блузку, снял юбку и уложил на кровать…

– Ну, будет тебе! С кем не бывает! – по-хозяйски шлепнул ее Роджер по бедру.

– Ни с кем такого не бывает! – сквозь зубы процедила Ульяна. Она готова была убить насильника, но у того пистолет под рукой. Да и голыми руками он запросто мог ее задушить. – Чтобы отец свою дочь…

– Да, и такое бывает. Но не с нами. Я же сказал, что не отец тебе…

– И кто тебе поверит?

– А ты у матери спроси, она расскажет, как нагуляла тебя от Славки Коновалова… Ты думаешь, за что я его убил?

– Врешь ты все!

– Не вру. Ты к Славке на могилку сходи, там фотка его, ты на него похожа…

– И ты его за это убил?

– А я обид не прощаю…

– Вот и хорошо.

– Что, хорошо?

– Что ты не мой отец. Повеситься можно, зная, что у тебя такой отец. Сволочь ты!

– Давай, ругайся, легче станет, – ухмыльнулся Роджер.

– Легче мне станет, если я тебе пристрелю!

– Да? Ну, держи! – Он вдруг резко поднялся с постели, бросил ей пистолет и встал в позу «стреляй в грудь коммуниста».

А ведь когда-то он действительно был коммунистом. И даже примером для подражания. Его фотография на Доске почета висела. А потом все вдруг кувырком пошло… И ведь не зря, оказывается, он убил какого-то там Коновалова. И сейчас подставлял грудь под пули. И не было страха у него в глазах, только вызов.

Ульяна взяла пистолет, передернула затвор, как он сам ее этому когда-то учил. Стрелять она умеет, да и трудно промазать с двух метров.

– Ну, чего ты? Стреляй! – выкрикнул Роджер.

– И выстрелю!

– Стреляй!!

– И выстрелю!! – Она повела пистолетом вперед, и тут же потянула его назад. Снова вперед, уже чуть дальше прежнего. Но снова назад. Нервы, нервы!

– Стреляй!!!

– И выстрелю!!!

Решившись, Ульяна вытянула руки на всю длину, но тут Роджер ловко перехватил пистолет и выдернул из ее ладони.

– Не смогла ты выстрелить… И не сможешь…

– И все равно ты – сволочь!

Она рухнула на постель, забралась под одеяло и носом зарылась в подушку.

– Ты прости, что так получилось, – нехотя извинился Роджер.

– Пошел, знаешь куда!

– Ну, не смог стерпеть… Красивая ты. Очень красивая. Сил не было на тебя смотреть. Еле сдерживался. Не сдержался вот…

– Ага, песок сыплется, недержание, старческие маразмы, да?

– Ну, я, конечно, не молодой, но ведь ты сама хотела!

– Я хотела?! – потрясенная такой наглостью, уставилась на него Ульяна.

– А разве нет? Я уже подъезжал к тебе, давал понять, чего хочу. И ты все поняла, но к матери не переехала, здесь осталась…

– Ты бы меня и там достал. Потому что ты мразь, Горохов! Для тебя ничего святого нет. Как же, за Соболя он хотел с меня спросить! Да плевать тебе на него! Главное, страху на меня нагнать… Сука ты!

– Сука – это ты, – спокойно отреагировал он. – А я – кобель. Сука не захочет, кобель не вскочит. Если бы ты не захотела, уехала бы куда-нибудь…

– Куда?

– Я же говорю, куда-нибудь.

– Без денег?

– Хочешь сказать, что ты мне за деньги отдалась? – едко усмехнулся он. – А что? Со мной тебе по кайфу. И дом, и деньги, и положение… Скоро на Москву пойдем. Денег наколотим, а там бизнес откроем. Один ресторан, другой… Квартиру с видом на Кремль купим…

– Ты сначала с Запольем разберись. Тебя оттуда поганой метлой погнали, как бешеную собаку…

– Бывают в жизни неприятности. – Роджер нахмурился, но из себя не вышел.

– Это как раз про тебя, – зло усмехнулась Ульяна.

– Что про меня?

Она хотела сказать, что главная в ее жизни неприятность – это он сам, но промолчала. Хватит толочь воду в ступе. Чего бы они сейчас друг другу ни наговорили, ничего уже не изменишь. Роджер изнасиловал ее – это факт. Он совершил непростительную ошибку и заслуживал наказания. Но сейчас Ульяна не станет ничего делать. В конце концов, она не девочка, чтобы с истерическим визгом оплакивать свою невинность. И убивать Роджера глупо. Это и грех на душу, и уголовная статья, и проклятие братвы. Можно упокоить его прямо сейчас, а потом податься в бега. Но куда она пойдет, кому будет нужна без денег, без крепкого мужского плеча, на которое можно опереться? В общем, не станет она делать глупостей. Она, как та змея, заберется под камень, защищающий ее от всяких напастей, а там будет видно – смертельно жалить или дальше наслаждаться жизнью в тени своего покровителя…

Непозволительно поступил Роджер, и нет ему прощения. Но вдруг она все-таки простит его?..

В сказке золоченая карета может образоваться из тыквы, но и в реальной жизни случается волшебство. Так, например, две пачки стодолларовых купюр превратились в серебристый «БВМ». Машина слегка подержанная, но без пробега по ухабам стран СНГ. Это «волшебник» Роджер так решил загладить свою вину перед Ульяной. Получил деньги с реализации товара из угнанного грузовика и вместе с ней отправился в Москву. Интересная была поездка – автосалон, ресторан, ночь в гостинице. Ульяна напилась тогда почти до беспамятства, потому что знала, во что все это выльется. И точно, дорогой «папочка» в ту ночь залез на нее без всякого зазрения совести, как будто так и надо. Она не возражала, потому что в тот момент вообще ничего не соображала. Хотя и догадалась представить на месте Роджера симпатичного молодого парня. На ум почему-то пришел Ивашов, тот самый красавчик из Заполья, который не побоялся принять вызов Стаса и который потом вместе со своими дружками так жестоко отомстил за свое поражение…

Именно сейчас об этом красавчике и должен был пойти разговор.

Капитан Желудев сел к Ульяне в машину, осмотрелся, принюхался, выражением глаз давая понять, что ему нравится запах кожаного салона. А может, ему больше нравился аромат ее французских духов. Впрочем, если у него и были какие-то скабрезные мысли насчет Ульяны, то ничего ему на этот счет не светит. Ну, не может у нее возникнуть никаких чувств к продажному менту.

– Неплохая у тебя тачка, – с плохо скрытой завистью сказал он. И тут же последовал каверзный вопрос: – На какие, интересно, деньги?

– На преступные, – ничуть не смутилась Ульяна.

– Информация на днях прошла, фура с корейскими телевизорами пропала, – забросил он удочку.

– И что?

– Да ничего. Только когда-нибудь вашим, э-э, бизнесом займутся всерьез.

– Когда-нибудь.

– Может быть, очень скоро… Пять трупов с вашей стороны, областное начальство уже заинтересовалось. Пять трупов – и все бандиты…

– Кто говорит, что бандиты? Вы же сами сказали, что все убитые – обычные законопослушные граждане, – не без ехидства парировала она.

– Есть уголовно-правовые нормы, а есть оперативная информация. А по оперативным данным, все ваши покойники – бандиты. И отношение к ним соответствующее.

– А к тем, кто их убил, какое отношение?

– А кто их убил?

– Вот я и хотела бы это знать.

– Все пятеро были убиты из одного пистолета.

– А кто убил Коробова и Курбатова, вам известно?

– Не совсем.

– Что значит, не совсем?

– Свидетель изменил свои показания. Он сказал, что дал их под нажимом лиговских бандитов. Он даже был на опознании трупов. Последних трех трупов, – уточнил Желудев. – Двоих он узнал. Они приезжали к нему, требовали, чтобы он обвинил в убийстве Коробова и Курбатова кого-нибудь из этих – Ивашова, Лебедева и Старожилова…

– Так Лебедев и убивал.

– Кто убивал, видели только Сомов и Соболев. Соболев убит, а Сомов отказался от показаний и дал новые. Коробова и Курбатова убил сам Соболев…

– И вы ему верите?

– Свидетель для нас – это святое, – нахально усмехнулся капитан. – Как святому не верить?

– Но свидетеля можно переубедить.

– И кто это сделает?

– Вы.

– Это не в моей компетенции.

– Почему?

– А что я могу сделать? Закрыть его в своем кабинете и надеть на голову противогаз? Так он потом поднимет шум, вмешается прокуратура…

– А если очень захотеть?

– А разве вы не можете переубедить Сомова? – вопросом на вопрос с ехидцей ответил Желудев. – Это же просто, подъехали, поговорили…

– Хорошо, мы это сделаем.

Не такая уж большая бригада у Роджера, всего шестнадцать бойцов, причем лучшие из них погибли, осталась только посредственность, способная только на то, чтобы дальнобойщиков пугать, наркотой торговать да проституток по точкам развозить. Основную ставку Роджер делал как раз на Стаса, Лопоуха, Соболя, Самоху и Рыбаря. Были еще Кокс, Ванюха и Казак, но эти работали по фурам, причем с большим толком – их Роджер в Заполье ни под каким предлогом не отправит. А посылать сюда бойцов попроще, пока запольским отморозкам прет фарт, опасно. Наедут они на Сомова, а в ответ прилетят пули. Ведь запольские отморозки не только убили Соболя, Самоху и Рыбаря, они еще их и разоружили. Красиво тогда все сделали – быстро, четко и без нервов…

– Вот тогда и поговорим. А пока что дела у вас неважные. В смысле, не можем мы привлечь Ивашова, Лебедева и Старожилова. Оснований нет…

– Ну ладно, пусть Соболев убил Коробова и Курбатова. Но разве он убил Самохина и Рыбацкого? Он сам ведь тогда погиб.

– А их кто-то из ваших мог убить. Из его пистолета. А разве нет?

– Нет.

– Ну, это ты так говоришь, а следствие думает иначе.

– И что думает следствие?

– А то, что вам лучше залечь на дно и не высовываться. Хотя бы какое-то время.

– Даже так?

– Работать с вами будут. Не думаю, что всерьез. По стране сейчас столько криминальных убийств, что не до вас. Но на заметку точно возьмут, а там до разработки недалеко. А если вас в разработку возьмут, долго не протянете…

– Но пока все спокойно? – встревоженно спросила Ульяна.

– Относительно. Пока мы вами своими силами занимаемся. Но если подключится Москва…

– Но вы же предупредите, если вдруг что?

– Ну, я не знаю… По-хорошему, я должен сейчас взять тебя под белы рученьки, доставить в отделение и привлечь за оказание давления на следствие. Но у нас особые отношения, так? Правда, эти отношения уже заканчиваются.

– Почему?

– А потому что соловей баснями сыт не будет.

– Но так ничего же не сделано! – Ульяну возмутило, что Желудев намекает на дополнительное вознаграждение. – Лебедев на свободе, Ивашов на свободе, Старожилов на свободе.

– На свободе, но в розыске. «Сторожок» с них никто пока не снимал. Хотя и должны снять, если Коробова и Курбатова убил Соболев. А судя по всему, так все и было…

– А убийц Соболева ищут среди наших?

– Да, есть подозрения…

– Все с ног на голову.

– А не надо было в Заполье лезть! – повысил вдруг голос капитан. – Не надо было здесь беспредел разводить! Тихо здесь было, пока вы сюда не сунулись…

– Тихо было. И на лапу за содействие никто не давал.

– А кто кому что давал? Если вы мне давали, где доказательства? Нет ничего.

– Есть.

– Что есть?

– Видео есть. Мы на пленку сняли, как ты на лапу брал, – соврала Ульяна.

– Блефуешь, девочка, – раскусил ее Желудев. – Смотри, как бы блевать не пришлось. Я тебе не друг, могу и в камеру закрыть, к прожженным коблам, они тебе устроят сладкую жизнь…

– Вот только угрожать мне не надо, – спокойно ответила Ульяна, хотя внутренне вся напряглась.

Но Желудев даже ухом не повел.

– Короче, завтра подвезешь мне тридцать тысяч долларов, – заявил он.

– Сколько?! – оторопела от такой наглости Ульяна.

Обнаглел мент. Почувствовал, что называется, слабину. Раньше боялся лиговских так же, как и все в этом городе, а сейчас до него вдруг дошло, что страхи эти преувеличены, поэтому и борзеть начал. До того, как погиб Соболь, а с ним Самоха и Рыбарь, он и пяти тысячам был рад, а сейчас вдруг тридцать ему подавай.

– Сколько слышала.

– А ничего не треснет?

– Треснуло у вас. А мы вас дожать можем. И чтобы этого не случилось, с вас для начала тридцать «штук».

– Для начала?

– Ну да. Вам же платят за «крышу». И вы будете платить за «крышу». За нашу «крышу».

– Это беспредел!

– А ваша братия другого языка не понимает… Хочешь, мы вам «стрелку» забьем? Подъедем прямо к вашему «Веселому Роджеру» с мигалками и всех ваших в воронок загрузим. А потом и поселок ваш зачистим…

– А не надорвешься?

– Все может быть. Но я почему-то верю, что со мной все в порядке будет, а вот с вами – нет… Ну, так что, померяемся силами?

Ульяна понимала: если менты пойдут на принцип, то крови они попортят немало. Опасно с ними связываться, поэтому никаких соревнований. Лучше под «крышу» к ним встать, так безопасней. Хотя и не факт.

– Тридцать тысяч – это слишком много, – покачала она головой.

– А мне почему-то кажется, что слишком мало, – нагло ухмыльнулся Желудев и постучал по торпеде автомобиля. Дескать, если были деньги на «БМВ», то на ментов и подавно найдутся.

А ведь она подъехала к Желудеву на этой машине, чтобы показать, насколько круто у них поставлено дело. Как раз для того это и сделала, чтобы он боялся и не зазнавался. Хотела как лучше…

– Я должна посоветоваться со своими.

– Советуйся. Сегодня советуйся, а завтра деньги… Пусть твой Роджер их и подвезет. А ты, девочка, лучше дома оставайся… – Капитан легонько ткнул пальцем в ее голую коленку: – Я знаю, ты – дочь Роджера и пытаешься изображать из себя крутую атаманскую дочку. Но зря ты это затеяла, такие игры, как правило, плохо заканчиваются…

– Я же просила, не надо меня пугать. – Ульяна плюнула на пальцы и протерла ими коленку в том месте, где Желудев касался ее.

– Я не пугаю, я предостерегаю, а ты уж там сама все решай. Я, в принципе, не против. Девочка ты красивая, а в КПЗ у нас скучно, будем ходить к тебе в камеру развлекаться…

Ульяна так возмутилась, что хотела заорать на него, но все-таки сдержалась. Но вовсе не потому, что побоялась его обидеть. Просто истерика – это признак слабости, а она не могла сейчас выглядеть неудачницей.

– Лучшее развлечение – это хорошо выпить. Смотри, как бы твоим дружкам не пришлось выпить на твоей могилке.

– Это все слова, – ничуть не разозлился Желудев. – А реальность такова, что вам придется с нами делиться. Для начала тридцать тысяч, а там будет видно.

– Для начала вы должны сожрать Ивашова, Лебедева и Старожилова, там будет видно, нужны вы нам или нет.

– Что ж, клиент вправе требовать работу за свои деньги. Что-нибудь придумаем.

Домой Ульяна возвращалась в расстроенных чувствах. Вроде бы и договорилась с ментами, но тридцать тысяч долларов – это слишком высокая цена за сотрудничество. Проще киллера нанять за эти деньги… Но в то же время она понимала, что ментовская «крыша» Роджеру очень нужна. Только вот поймет ли это он? Может, и поймет, но наверняка устроит ей выволочку за тридцать тысяч. И, конечно же, сделает это в постели. А так не хотелось ложиться под эту сволочь…

Глава 8

Приятное это чувство, когда девушка вешается тебе на шею. А сейчас так и вовсе приятно тискать хоть и жирное, но все-таки упругое и сочное тело Соньки.

– Я так по тебе соскучилась! – жарко задышала она ему на ухо.

– Я не один.

Вслед за ним в квартиру вошли Виток и Алик, но Сонька была далека от того, чтобы их прогнать. Да и как она бы смогла это сделать, если сила за ними, а не за ней?

– Предки дома?

– Нет, – мотнула она головой.

– Когда будут?

– Вечером.

Сонькин отец Юру нисколько не пугал. Как раз наоборот, он был совсем не прочь поговорить с ним о делах насущных.

Так уж вышло, что теперь сила на их стороне.

Юра хорошо помнил, как он разговаривал с Лихачом. Тот уже тогда говорил с ними, как равный с равными, хотя раньше не раз демонстрировал свое превосходство. Ведь он и по возрасту старше, и в армии служил, и на дискотеке первый парень, не чета им. Лихач уже знал, кто убил двух лиговских, и легко согласился поговорить с Костей Сомовым. Только тот побоялся идти в милицию, потому что до чертиков боялся лиговских.

В свой схрон они тогда с Витком вернулись утром, злые и уставшие. И тут вдруг выяснилось, что Алик застрелил трех бандитов и забрал у них оружие – пистолеты «ТТ». Надо было видеть, как надувался от гордости Алик. И он действительно заслуживал восхищения. Когда в Заполье узнали, что еще троих лиговских не стало, Сомов сам пошел в милицию отказываться от своего заявления. Понял, что вслед за тремя лиговскими отморозками на тот свет может отправиться и он сам.

Виток ходил в город на разведку и услышал, что говорит улица про их боевую троицу. Никто точно не знал, кто прикончил лиговских бандитов у «Веселого Роджера», но все были уверены, что это их рук дело. Мало того, что Юру и его друзей зауважали, так сам Лихач вдруг решил присоединиться к их компании. Мало того, предложил создать свою бригаду, чтобы дальше воевать с лиговскими. И еще несколько пацанов попросились к ним в команду. Несколько стоящих пацанов… А почему нет? Почему бы не повоевать за место под запольским солнцем?

Именно поэтому Юра здесь, у Соньки в квартире. И к ее отцу разговор есть, да и спартанские условия надоели. Хватит скитаться по дачам, когда есть квартиры со всеми удобствами. Тем более что менты Юру и Алика не очень-то ищут. И все потому, что Сомов изменил свои показания. Оказывается, бандитов за гаражами убили свои же. А кто устроил расправу возле «Веселого Роджера»? Так это могла быть месть дальнобойщиков или внутренние разборки. У Сомова теперь контакты в милиции, он-то и сообщает, каким ходом и в каком направлении движется следствие. Пока все путем, но все-таки лучше лишний раз перед ментами не «светиться». И хорошо, если Сонькины родители приютят их на пару деньков. Впрочем, куда они денутся?

– Кофе будете? – Сонька с интересом смотрела на Витка.

– Какой кофе? Мы жрать хотим, – встал между ней и своим другом Юра.

Ревности, может, и не было, но при этом ему вовсе не хотелось, чтобы Сонька западала на Витка, на этого красавчика, от которого теряют голову если не все, то многие женщины.

– Мы из леса вернулись, – с залихватской ухмылкой сказал Алик. – От немцев на болотах прятались.

Он вдруг подошел к Соньке и вроде как по-дружески обнял ее за талию – ненадолго, на секунду-другую. Юра нахмурился. Алик ему не конкурент, Сонька к нему в постель точно не переметнется, но ему не нравилось, как бурно ведет себя Алик. Раньше он на вторых ролях был, а тут вдруг первую скрипку на себя взял. Ну да, он же первый боец на деревне, пять трупов у него на счету…

– От немцев? – непонимающе взглянула на Витка Сонька.

– И от немцев, и от полицаев. Немцев постреляли, полицаи разбежались, можно домой возвращаться, – продолжал скалиться Алик. – Юрка вон у тебя прописаться хочет. Любит он тебя.

– Любит? – просияла Сонька.

Юра хмуро глянул на своего чересчур раздухарившегося друга, но тот лишь бесшабашно подмигнул ему.

– Ну да. Дружком на свадьбу возьмете?

– На свадьбу? – раскраснелась от удовольствия Сонька.

– На свадьбе хочу погулять, – балагурил Алик. – Там и кормят хорошо, и наливают…

– Ах да!

Сонька отправилась на кухню, слышно было, как хлопнул холодильник.

Алик обошел квартиру, сел на диван в гостиной рядом с креслом, где уже обосновался молчаливый Виток.

– Нехило местные буржуи живут. И я так хочу.

– Буржуем хочешь быть? – усмехнулся Юра.

– Да нет, хочу, чтобы буржуи с нами делились. Они же должны это делать, да, братан?

– Мы уже говорили на эту тему, – нахмурился Виток.

Он был единственным, кому не нравилась эта идея, хотя и не возражал против нее. А Юра был «за». В конце концов, чем они хуже лиговских головорезов? Тем более, уже доказали, что не хуже. Всем доказали. Почему бы не воспользоваться своей победой? Зачем прогонять «золотого тельца», который сам идет в руки?..

– Но ты же не очень этого хочешь? – допытывался Алик.

– Не хочет, – кивнул Юра. – Не нравится ему наше движение.

– Не нравится, но бороться с нами бесполезно, – ухмыльнулся Алик. – А если не можешь бороться с движением, то надо его возглавить. Лично я – «за».

– За что ты «за»? – не понял Юра.

– Бригада у нас сколачивается. И Виток в ней будет за старшего.

– И кто так решил?

Юра сам хотел возглавить движение. Виток в их маленькой компании всегда был за главного, но ведь ему не хочется марать руки рэкетом и всем таким прочим, поэтому он должен быть на заднем плане или вовсе отойти в сторону, а Юра будет у руля. Но этого не хотел Алик – возможно, в отместку за то, что Юра в прошлой их жизни старался им помыкать, а Виток его никогда не обижал…

– Я так решил, – жестко посмотрел на него Алик.

Увы, не то сейчас время, чтобы указывать Алику на его второе место. Он сейчас в силе, да и понимал Юра, что без него движение очень быстро зачахнет. Алик превращался в самое настоящее чудовище, когда у него в руках появлялся пистолет и он с радостью шел убивать. Юра и сам бы мог убить человека, но у него не было опыта и решимости может не хватить в самый ответственный момент, зато Алик, если что, не подведет. Без него ничего не будет, поэтому его слово решающее, и с ним нужно соглашаться. Хотя бы потому, что он сам может поставить себя старшим, а этого Юра допустить не мог, уж лучше тогда пусть рулит Виток…

– Ты решил? – Ему пришлось поднатужиться, чтобы изобразить полупренебрежительную ухмылку. – А я думал, что мы все вместе решать будем.

– Кто все?

– Лихач к нам просится. Афанас, Квакша, Кузя…

– А кто они такие? – разошелся Алик. – Решать мы втроем должны. Мы – основные, а остальные так себе…

– Да хватит вам, – попытался урезонить их Виток. – Сначала с ментами разобраться надо.

– Волков бояться – в лес не ходить, – парировал Алик.

– С волками жить – по-волчьи выть, – не остался в долгу Юра. – И если ты против, то мы будем выть без тебя.

Виток хотел что-то возразить, но в это время в комнату вбежала Сонька:

– Там отец к дому подъехал! – Она виновато посмотрела на Юру, дескать, я безмерно рада и тебе, и твоим друзьям, но будет лучше, если вы все исчезнете.

– Он у тебя всегда раньше времени возвращается? Или только когда я здесь?

– Это совпадение.

– Он один идет или бандиты за ним?

– Нет, один…

– Тогда чего нам бояться?

– Тем более что мы никого не боимся, – забрасывая ногу за ногу, самодовольно усмехнулся Алик.

Сонька поняла, что не избавиться ей от нежданных гостей, поэтому совсем сникла.

Шустов зашел в холл, разулся, в это время к нему и вышел Юра.

– Ты? – вытаращился на него бизнесмен.

В глазах мелькнули испуг и растерянность. Он-то хорошо помнил, как Юра избил и вышвырнул с лестницы бандита. Он должен был чувствовать себя должником перед кавалером своей дочери, но не было благодарности в его взгляде.

– Да вот, зашел, спросить хотел, может, братва залетная вас обижает?

– Братва? Ну да, братва… Нет, не обижает… Но я жду…

Евгений Владиславович стоял у порога с таким видом, будто он был гостем здесь, а не хозяином. Уж очень его пугал и смущал Юра.

– Чего вы ждете? Что лиговские на вас наедут? А они могли бы наехать. За деньги спросить, которые я у них отобрал. За ваши деньги. Сколько там денег?

– Э-э… Много…

– И эти деньги остались при вас, я так понимаю?

– К чему этот разговор? Ты хочешь попросить у меня денег?

– А вдруг? Я, между прочим, жизнью рисковал ради ваших капиталов. Бандиты должны были на вас наехать, а они наехали на меня. Пришлось отбиваться. А это два трупа. Потом еще…

– Два трупа? – вытянулся в лице бизнесмен.

– Нет, сначала два трупа, а потом еще. Или вы не слышали про то, как лиговских по городу отстреливали?

– Ну, был разговор…

– Пять трупов.

– Да, что-то слышал…

– Это из-за вас, Евгений Владиславович, вся каша заварилась. Убили мы того бандита, который вас ограбить хотел.

– Вы?!

– Мы. – Из комнаты вышел Алик. Руки в брюки, а за поясом пистолет. – Для нас это раз плюнуть… Если вдруг что, обращайтесь, разрулим любую ситуацию.

– Не надо ничего разруливать, – растерянно посмотрел на него Шустов.

– Что, никто больше не наезжает? – спросил Юра.

– Нет. Пока нет.

– Ключевое слово – «пока». Пока никто не наезжает. Но ведь могут наехать. А тут мы. Пиф-паф, и проблема решена, – давил на бизнесмена и Алик.

– Ну, я не знаю, – промямлил тот.

– Евгений Владиславович, да вы не стесняйтесь, – усмехнулся Юра. – Вы же здесь хозяин, чувствуйте себя как дома.

– А мы будем помнить, что мы у вас в гостях, – со снисходительной насмешкой пообещал Алик.

– Да, но вы действительно у меня в гостях.

– Да, и кровно заработанные деньги у вас не требуем, – кивнул Юра. – И требовать не будем. Если вы с нами работать станете…

– Я с вами? Работать?!

– Ну да. Поговорите со своими друзьями-коммерсантами. И не с друзьями тоже поговорите. Так, мол, и так, есть люди, которые могут обеспечить защиту от лиговской братвы. Надо, чтобы коммерсанты обращались к нам за помощью…

– А то ведь мы лиговских отсюда выбили, – продолжал за Юру Алик, – а Шмон этим воспользуется. Типа, он здесь в городе самый крутой…

– А мы круче шмоновских, потому что лиговских сделали, – подхватил Юра.

Евгений Владиславович беспомощно и ошеломленно водил глазами из стороны в сторону. То на одного «заступника» посмотрит, то на другого. Похоже, у него голова шла кругом от них. Он уже и не понимал, кто такие лиговские, а кто шмоновские. Вид у него был такой, что казалось, он сейчас взорвется и разорется. Но не взорвался. И не разорался. Потому что при всем сумбуре в голове понимал, с кем имеет дело. Он видел, как Юра избил бандита, а у Алика сейчас за поясом очень весомый аргумент калибром в девять миллиметров.

По-хорошему, надо было успокоить Шустова, дать ему время прийти в себя, собраться с мыслями, но чутье подсказывало Юре, что нельзя останавливаться.

– Мы в Заполье сейчас самые крутые, – продолжал он. – И только мы можем защитить ваш бизнес. И всех можем защитить. За деньги, само собой. С вас мы ничего не возьмем. Если, конечно, вы поможете нам наладить процесс.

– Наладить процесс?! Процесс изъятия денег? Так я вас понимаю? – нахмурил брови Шустов.

– Так, – кивнул Юра.

– За кого вы меня принимаете?

– Ну, не за бандита же. И мы не бандиты. Если бы мы были бандитами, мы бы стали наезжать на ваших… – Алик потянул паузу, подбирая нужное слово. – Мы бы наехали на ваших коллег, как это делают бандиты. А мы хотим сделать им предложение без всякого насилия, как нормальные люди.

– Предложение, от которого мы не сможем отказаться?

– Почему же не сможете? Сможете. Вы откажетесь от нашей защиты, и тогда на вас наедут лиговские. Мы их отсюда выбили, но ведь они могут вернуться. Соберутся с силами и вернутся. И некому будет с ними воевать. Зачем с ними заморачиваться, если нам нет от этого никакой выгоды?

– А если выгода будет, то мы будем с ними воевать, – кивнул Алик. – И воевать очень жестоко. Это мы умеем…

– Не знаю, как вы умеете воевать, но голову морочить людям, это я понял, умеете очень хорошо, – съехидничал Шустов.

– Только давайте без хихов-хахов, – нахмурил брови Юра. – Мы не клоуны, шуток не понимаем.

– Да это не шутки, просто у меня сейчас голова от вас лопнет.

– Ничего, мы отойдем… – ухмыльнулся Алик. – Я всегда отхожу подальше от головы, в которую стреляю. Чтобы мозгами не забрызгало. И ваши мозги могут клочками по закоулочкам. Не верите? – Он так пристально и многозначительно посмотрел на Шустова, что бедняга побледнел и попятился назад.

– Мне кажется, что вы не верите, – перенял эстафету Юра. – Что ж, тогда сходите к ментам, спросите, кто пострелял лиговских. Вам ответят…

– Да, можете сходить к ментам, – кивнул Алик, – и нас можете заложить. Ну, типа, что мы здесь, у вас… Только я не советую вам этого делать.

– Да нет, не стану я вас закладывать, – беспомощно пробормотал Евгений Владиславович. – И в милицию не обращусь. А с друзьями своими поговорю. Они у меня в бизнесе, и лиговские на них наезжали…

– Вот видите, как хорошо, – обрадовался Юра.

– Ну, я пойду? – Шустов провел рукой по входной двери.

– Прямо сейчас?

– Ну да.

– А зачем вы тогда приходили?

– Да так, по пути заехал. Очки забыл…

Шустов взял солнцезащитные очки, лежавшие на телефонном столике, и поспешно вышел из дома.

Юра вернулся в комнату и обомлел, глядя, как завороженно смотрела на Витка Сонька. Как на икону какую-то смотрела, с обожанием. Тут на отца в прихожей наезжали, а ей хоть бы хны. Засмотрелась на красавчика Витка и берега потеряла. Нимфоманка хренова…

– Эй, может, на меня глянешь? – зло спросил он.

Сонька оторвала взгляд от Витка и с удивлением посмотрела на него.

– А разве я на тебя не гляжу?

– Да мне все равно. Давай в спальню! Я сейчас приду!

– В спальню? – пришла в замешательство Сонька. Затем, после короткой паузы, согласно кивнула. – Ну, хорошо… Только ты не долго… – И ушла в другую комнату.

– Я буду долго. Ты не против? – рассерженно посмотрел Юра на Витка.

– А почему я должен быть против? – удивленно спросил тот.

– Да мне кажется, что вы тут без меня спелись…

– Не надо на меня наезжать, понял? На кого хочешь наезжай, а меня не трогай!

Виток только с виду безобидный. Смотрится он вроде бы и внушительно, но внешность у него не угрожающая. Но если его тронуть, он может впасть в самую настоящую ярость, в ту, которая с нежелательными последствиями. А удар у него – будь здоров! И хотя Юра чувствовал, что сможет сладить с ним, он обычно сдавал в таких случаях назад. Была какая-то особая сила в Витке…

– Мы на Сонькиного отца наехали, если ты не в курсе, – сбавляя обороты, огрызнулся Юра.

– Я все слышал.

– И Сонька слышала?

– И Сонька слышала. Я ее успокоил, сказал, что зла ее отцу не желаем. Да и она это понимает. Ты же защитил его от Короба. И дальше защищать будешь. Жестко будешь, но без беспредела. Или с беспределом? – спросил Виток, пронзительно глядя на него.

– Да нет, какой беспредел? Только он этого может не понять, – хмыкнул Юра. – Пойдет в ментовку и сдаст нас.

– Может пойти, – подтвердил Алик. – А мы здесь. Надо сматывать удочки.

– Ты сматывай, тебе надо, – без всякой задней мысли сказал Юра. – На тебе пять трупов. А на мне что? Ничего… Если что, пусть меня забирают. Изнутри посмотрю, что там в ментовке творится. Заодно скажу, что мы не при делах…

Не очень-то Юра хотел встречаться с ментами, но в то же время надо было расставить все точки над «i», как это сделал Виток. Ведь за ним сейчас никто не охотится. А заодно перед пацанами хотелось покрасоваться, дескать, смотрите, какой я смелый. И потом, побывать в ментовке ради общего дела – это, по-любому, плюс к авторитету.

Алик упрямиться не стал и ушел вместе с Витком. И пистолет у Юры забрал, чтобы того со статьей не повязали.

Юра отправился в спальню, но Соньки там не оказалось, он нашел ее в кухне и недовольно спросил:

– Не понял, а почему ты здесь? И почему в одежде?

– А кто соус варить будет? – движением руки показала она на дымящуюся кастрюлю на плите.

– Мы его варить будем, – сказал Юра, распоясывая халатик девушки и думая при этом, что уж он-то постарается выгнать Витка из ее дурной головы…

Глава 9

Расставаться с деньгами всегда нелегко, особенно если это бестолковые траты.

– Ну и зачем я должен отдавать тридцать «штук», если ни хера не делается? – Роджер смотрел на Ульяну недовольно, даже с угрозой. Ведь это ее вина в том, что Желудев поимел их на тридцать «зеленых штук».

Срок прошел, и теперь Желудев требует новой выплаты, вот, что называется, «пустили козла в огород». Ему «капуста» нужна, а Ульяну снова будут наказывать. Впрочем, она уже привыкла к тому, что во всем кругом виновата. Как и к тому, что Роджер не может обходиться без нее в своих делах. Она уже давно в курсе всех событий и, в принципе, могла бы обходиться без него. И с авторитетом у нее все в порядке. После гибели основных пацанов Роджер укрепил бригаду новыми и, надо сказать, толковыми бойцами, да и «старики» держали Ульяну за свою, подчинялись ей.

– Ну да, запольские отморозки на свободе… – сказала она. И предчувствуя упрек в свой адрес, добавила: – Это моя вина. Надо было сразу Соболя на них натравить…

– А мы натравили ментов, – охотно принял ее покаяние Роджер. – И теперь торчим им тридцать «штук» в месяц. А отморозки до сих пор на свободе и все Заполье под себя подмяли.

– Зато нас никто не трогает.

– Не хватало еще, чтобы они нас трогали!

– Да нет, они не трогают. И менты не рыпаются. Тишь да гладь.

Роджеру даже не пришлось ложиться на дно, как советовал ему Желудев. Все шло своим чередом. Одни дальнобойщики платили дань деньгами, другие – своими машинами. Наркота и девочки приносили хорошую прибыль. Жаль только, что про Заполье пришлось забыть. Информация оттуда поступала исправно, и Ульяна знала, что там происходит. Запольские отморозки вошли во вкус, взяли под себя весь город, и теперь местные коммерсанты платят им дань за так называемую охрану. А менты даже в ус не дуют, и это при том, что им заплачено.

Но так ведь и без Заполья дела у Роджера идут, как надо. Три фуры за последние две недели перехватили, с большой выгодой и без последствий. Чисто и гладко было сработано…

– Когда менты нас в разработку возьмут, мы взвоем. А они точно возьмут, если делиться не будем.

– Ну, если солнце на землю упадет, всем кранты, а оно ведь не падает. Мне что, и за это платить надо? – с ухмылкой спросил Роджер.

– Ну, так то солнце, а тут Желудев. Попробуй тронь его…

– А зачем его трогать? Желудева прибрать надо. Только тихо. Пусть потом оркестр громко играет, когда его в последний путь повезут.

– Ты уверен, что так надо? – встревожилась Ульяна.

Одно дело – простого человека убить, и совсем другое – мента. Такая карусель может закрутиться, если с Желудевым что-то случится.

– А я что, на лоха похож, чтобы по тридцать «штук» ему отстегивать?

– Так это не только на него, там на всех…

– Да мне плевать, на кого из ментов наше лавэ уходит. Впустую уходит. Если бы толк был… – Роджер задумался, приложив палец к щеке. Но пауза была недолгой. – А толк будет. Не хотят менты за деньги работать, пусть задарма вкалывают. Есть у меня тут одна мыслишка… Надо бы с запольскими замириться.

– Это ты о чем? – удивленно посмотрела на отца Ульяна.

– Запольские в силу входят, как бы кровавую баню не устроили. А нам это не нужно, дела делать надо спокойно.

– Но ты же собирался Заполье к рукам прибрать.

– Так я своих планов и не отменял. Просто сейчас не время. Короче, поедешь к ихнему главному, поговоришь с ним.

– Я?! К главному? – оторопела от неожиданности Ульяна.

– Ага, будешь голубем мира, – криво усмехнулся Роджер.

– А ты уверен, что именно я должна поехать?

– Баба ты красивая, мужики на тебя слюни пускают. И этот растает. И лапшу на уши вешать умеешь. В общем, мир и дружбу предложишь, а я потом все это отменю.

– Ну да, я же баба, мое слово ничего не значит, – обиженно проговорила Ульяна. – После меня можно и отменять…

– Да, ты баба, и твое слово мало что значит. – Роджер даже не попытался ее утешить. – Но запольские так думать не должны. Ты должна убедить их, что мы не хотим с ними воевать.

– Хорошо, я согласна.

Ульяна незаметно усмехнулась. Знал бы Роджер, кого она представляет себе на его месте, когда он издевается над ней в постели. Узнай он это, вряд ли ему пришла бы в голову идея свести ее с красавчиком Витком.

Не так-то просто оказалось выйти на запольских отморозков.

Не было у них штаб-квартиры вроде кафе, где собиралась братва, обсуждая свои дела. Поэтому пришлось искать близких к Витку людей и через них назначать встречу.

В результате она все-таки состоялась, и не где-нибудь, а на той самой базе отдыха на берегу озера, куда Ульяна ездила отдыхать вместе со Стасом, Лопухом и Соболем и по дороге к которой они нарвались на запольских отморозков. Знал бы Стас, чем закончится его дурацкая выходка…

Виток и его друзья ждали ее на открытой веранде кафе, что нависала над зеленоватой гладью озера. Надо было видеть, как вытянулись их лица, когда Ульяна вышла из своего «БМВ». Им еще далеко до того, чтобы ездить на таких тачках. Но дело было не в машине, а в ней самой. Ведь она была четвертым человеком в том квартете, с которым они почти покончили. Наверняка они решили, что она ехала на озеро, чтобы порезвиться с бандитами или тупо обслужить их.

Но она и тогда не походила на дешевую девку: одета была для этого совсем неплохо. А сейчас и вовсе одета строго, в дорогой брючный костюм, на манер тех, что носят деловые женщины. Не должно быть в ней никакой вульгарности, но и строгость в ее наряде вовсе не чрезмерная. При желании собеседник мог допустить вольную фантазию на ее счет.

Виток смотрел на нее спокойно, с непроницаемым выражением лица. И в глазах пустота. Не сказать, что ледяная пустота, но все же…

Никто из них не встал со своего места, когда она в сопровождении двух телохранителей поднялась на веранду и внимательно оглядела парней. Молодые они, но выглядят круто, а один, тот, что поменьше, чуть не лопается от самодовольства. Возможно, это и есть тот самый Александр Лебедев, на руках которого кровь лиговских бойцов. Желудев объяснил Ульяне, что у Ивашова и Старожилова было алиби, когда убивали Соболя, Рыбаря и Самоху, а Лебедев в это время был с девушкой, но слишком уж шаткое это алиби, поэтому, вероятнее всего, именно он застрелил Соболя с пацанами. Веселый он с виду, хорохористый, но за ярким блеском в глазах угадывается морозная бездна черного космоса, где нет никаких понятий о смертных грехах.

У запольской троицы тоже были свои телохранители – два крепких парня в стареньких, вышедших из моды джинсовых куртках, под которыми, возможно, скрывались пистолеты. Из арсенала лиговской братвы запольские отморозки увели, ни много ни мало, пять боевых стволов. Хотя пистолеты, из которых убивали, наверняка уже лежат где-нибудь на дне речном. Если, конечно, сидящие перед Ульяной парни не идиоты.

Она не стала ждать, когда запольские поднимутся со своих мест в знак приветствия. Это бесполезно, ясно же, что ребята держат марку. Глядя на них с официальной прохладцей, Ульяна ногой выдвинула из-за стола свободный стул, села и скривила губы в небрежной усмешке.

– С гостеприимством у вас не очень-то.

– А кто ты такая, чтобы тебя встречать с хлебом-солью? – с вызовом ответил ей Ивашов. Судя по всему, он умел держаться в резких разговорах на встречных курсах.

– Я – дочь Роджера.

– Да? – Ни одна черточка не дрогнула на его лице, только глаза выразили удивление.

– А ты думал, кто?

– Ну-у… Были мысли.

– Я не шлюха. И не «плечевая». И еще мне очень жаль, что все так вышло.

– Что вышло?

– Что Стас столкнул вас с дороги. Он-то думал, что вы лохи, а вы оказались крутыми пацанами.

– Не на тех нарвался, – уточнил напыщенный Алик.

– Вот именно, – дружелюбно взглянула на него Ульяна.

Ей совсем не нравилось, что Ивашов не уделяет ей должного внимания. Не было в его глазах того огонька, который зажигается у мужчин, когда появляется интерес к женщинам. Ей вдруг захотелось его пронять, она перенесла свое внимание на Алика и многообещающе улыбнулась ему. А он, похоже, принял это как должное. Есть такая категория мужчин, которые всерьез считают, что все женщины для того и народились на свет божий, чтобы принадлежать им и ублажать их. И неважно, красивые ли они, мужчины из этой категории, все равно их самомнение зашкаливает. Алик на внешность не фонтан, но интерес к своей персоне со стороны Ульяны воспринимал как должное.

– Просчитался Стас, – тем временем продолжала она.

– За что и схлопотал, – самодовольно ухмыльнулся Старожилов.

И этот совсем не интересный на внешность. Такой же крупный, как Соболь, сильный, но та же сермяжность в движениях и грубых чертах лица. И одет он абы как, чего не скажешь про Витка. Этот следит за собой – и снаружи, и изнутри. Красавчик, одним словом.

– Схлопотал, – кивнула Ульяна. – А потом пошло-поехало. Война миров. Война двух деревенских миров.

– Наш мир не деревенский, – возмущенно повел бровью Алик.

– Ну да, у вас же город. Так и у нас поселок. Но город у вас маленький, деревенского уровня. Как и наш поселок.

– И что дальше? – сухо спросил Ивашов, обрывая ее разглагольствования.

– Есть предложение: дружить деревнями. Лучше худой мир, чем добрая ссора.

– Ты предлагаешь худой мир?

– Да, я предлагаю худой мир. Если бы мы хотели предложить добрый мир, к вам бы приехал Роджер. А так к вам приехала я.

– Значит, не мир ты нам предлагаешь, а перемирие.

– Я предлагаю вам мирное сосуществование. Вы занимаетесь своими делами здесь, в Заполье, а мы своими, на своей территории. Вы не лезете в наши дела, а мы не лезем в ваши.

– Я согласен, – недолго думая, кивнул Ивашов и повернул голову к Юре.

– Ну, я тоже согласен, – сказал Старожилов.

Того же мнения был и Алик. Он произнес свое «да» и при этом залихватски подмигнул ей, дескать, раз уж мы решили жить в мире, то почему бы нам не познакомиться поближе?

– Кстати, меня Ульяна зовут. – Она обращалась ко всем, но мило улыбалась ему.

– Алик.

– Юра.

Виток тоже представился, назвался по имени, но от него так и веяло прохладой.

– А зачем ты сюда со Стасом ехала? – спросил вдруг Алик. – Ну, тогда, в июне…

– Отдыхать мы ехали.

– Может, теперь с нами отдохнешь? – хитро улыбнулся он.

– А с кем конкретно?

– Я тебе нравлюсь, поэтому можно со мной.

– Ты мне нравишься? – насмешливо-удивленно повела бровью Ульяна.

– А разве нет?

– Ну, есть что-то. Но твое нахальство отбросило тебя на два шага назад.

– Гы-гы! – засмеялся Старожилов. – На сраной козе хотел подъехать! Начинай все сначала! А я не нахал, нет? Может, ты со мной отдохнешь?

– Пошутили, и хватит, – поднимаясь со своего места, с серьезным выражением лица сказала она.

– Уходишь? – спросил Виктор и вместе с ней направился к выходу из кафе.

Ульяна заметила, как он подал знак своим друзьям, чтобы те оставались на месте.

– Да, мне уже пора.

– Отец ждет?

– Ждет. И я должна сказать ему, что переговоры прошли успешно, – сдержанно улыбнулась она.

– Ему это важно знать?

– А ты как думаешь?

– Думаю, что нам война не нужна. Но и мир у нас какой-то подозрительный.

Виктор проводил ее к машине, но она не торопилась садиться в свой «БМВ». И двум своим бойцам велела ждать в сторонке.

– И что в нем подозрительного?

– Все это похоже на какую-то глупую игру. Все какое-то ненастоящее.

– Я ненастоящая?

– Да, ты ненастоящая.

– А Роджер настоящий?

Похоже, Виктор не воспринимал ее всерьез, и она хотела это проверить.

– А Роджер настоящий, – кивнул он.

Да, не видел Виток в ней бандитского авторитета, поэтому и терзался сомнениями. А утешить Ульяна его не могла. Потому что Роджер действительно затеял какую-то пакость, а ее использовал как отвлекающий манер.

Глава 10

В любви главное – прелюдия: знакомство, ухаживание, первые минуты в постели, а потом уже не очень интересно, хотя секс и сам по себе, конечно же, заслуживал внимания. И все-таки ухаживать за девушкой было интереснее, чем владеть ею. Утром она уже становилась прочитанной книгой, а потому возникало желание идти в «библиотеку» за новой.

Так и сейчас. Лелька – красивая девчонка, хороша в постели, но уже хочется поскорей избавиться от нее. Выгонять ее Виктор не станет, он уйдет сам. Дела у него, на них он и сошлется, чтобы она не задерживалась в его квартире. А если вдруг она не очистит помещение к исходу дня, придется заночевать у Юрки.

Дел же у него хватало. Сам того не ожидая, Виктор возглавил целую бригаду. Уличную бригаду, которая вдруг стала бандитской. И сам он вдруг стал бандитом. А как еще он мог себя назвать, если его люди занимались рэкетом, а если точнее, «крышами»? Четырнадцать пацанов под ним – кого-то он знал хорошо, кого-то не очень, а кто-то вырос, как гриб после дождя. Все как-то спонтанно организовалось, и теперь Виктору приходилось стараться, чтобы сделать из этого стада что-то вроде боевой бригады, где один за всех и все за одного. Мушкетерская романтика здесь ни при чем. Только сплоченная бригада могла контролировать городских бизнесменов и держать в узде местных уголовников, которые также не прочь погреть руки на чужом добре. Шмон сейчас в тубдиспансере с чахоточной горячкой, его первый кореш Кустик умер от передозировки, среди блатных разброд и шатание, поэтому большой угрозы они не представляли, а мелкие проблемы решались без особых трудностей. Коммерсанты и прочие буржуи признали новую власть, платили за «крышу» вроде бы исправно. А главное, лиговские успокоились, даже предложили мир без дружбы.

Сейчас Виктор соберет пацанов у Дворца спорта, устроит им разминку в спортзале, чтобы жизнь медом не казалась. Есть у него в команде ребята что надо, но хватает и таких, кто лыком шит. От таких избавляться он не станет, просто постарается сделать из них отличных бойцов. Его бригада должна состоять из людей сильных духом и телом, иначе кранты… Должна, но будет ли? Что-то очень Виктор в этом сомневался. Цель он себе поставил, но шел к ней не очень уверенно. Может, потому, что не было у него желания стать крутым бандитом, просто следовало оправдать доверие, которым озадачили его пацаны. Он понимал, что без него Алик и Юрка передерутся, разорвут общее одеяло и в итоге останутся ни с чем. А это не с работы уволиться и остаться без средств к существованию. Цена поражению в их деле – жизнь или свобода. Что-то пойдет не так, и можно потерять сначала одно, а затем и другое. Менты навалятся, конкуренты добьют – вполне реальный вариант. Словом, не видел Виктор иного выхода, как идти вперед навстречу мраку в конце тоннеля. Шел без особого желания, но со всей ответственностью за себя и своих пацанов. И героем себя при этом совсем не чувствовал, даже готов был назваться дураком.

Виктор вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. Спустившись вниз на один этаж и почувствовав чье-то присутствие сзади, он обернулся и увидел Ульяну, которая тенью следовала за ним. Черные джинсы на ней, такого же цвета водолазка и плотно застегнутая кожаная куртка. Она подкралась к нему бесшумно, эффект неожиданности за ней, так же, как и право на первый выстрел.

Именно об этом она сейчас и думала, направляя на него сложенные вместе пальцы правой руки и снисходительно усмехаясь.

– Пиф-паф! Твоя песенка спета!

Он действительно беззащитен перед ней. Пистолет у него был, но под курткой, за поясом, пока его достанешь…

– Ты что здесь делаешь? – стараясь сохранять спокойствие, спросил Виток.

Ему приходилось делать над собой усилие, чтобы держать перед ней марку. Нравилась она ему. Как женщина очень нравилась, но не мог он забыть и того, что перед ним враг. Как бы ни складывались между ними отношения, а находились они по разные стороны баррикад. Вроде бы и предложила она ему мир, но он ей не верил.

– Забочусь о тебе.

– Заботишься?! Обо мне?

– Представь себе.

Глядя на него с пьяной истомой в глазах, Ульяна подошла ближе и вдруг положила руки ему на плечи, сомкнув пальцы за шеей. Она головокружительно пахла свежими розами. И угрожающе, потому что эти розы были с шипами.

– Ты ходишь без охраны, и тебя может обидеть каждый… киллер.

– Киллер? – хмелея от ее близости, переспросил Виктор.

– А ты что, бессмертный?

– Нет.

– Значит, тебя могут убить.

– Кто?

– Не знаю… Я вот, например, знаю, где ты живешь.

– Ты следила за мной?

– Да, следила. Поверь, это было не трудно.

– Зачем?

Вместо ответа Ульяна приподнялась на цыпочки, приблизила свои губы к его лицу и поцеловала, запустив горячий язык ему под зубы. Голова закружилась еще сильней.

Виктор уже привык к тому, что девушки вешаются ему на шею. С ними он вел себя как опытный и искушенный в любовных делах мужчина. Но сейчас чувствовал себя несмышленым юношей, которого вдруг неожиданно поцеловала первая красавица школы, известная своей недоступностью… А может, Ульяна и была первой красавицей?..

Но он знал толк в отношениях мужчины и женщины, поэтому не собирался затягивать поцелуй. Ведь Ульяна сама проявила инициативу, а это задевало его гордость. Будто уловив ход его мысли, Ульяна сама оттолкнулась от него, отошла на шаг и стала рассматривать, словно ученый, изучающий после очередного эксперимента подопытное животное. Но Виктор не дурак, он понял, что с ее стороны это всего лишь попытка избавиться от чувства неловкости за себя. Не очень удачная. И даже в чем-то жалкая. А если так, то…

Он сам шагнул вперед, обнял ее и крепко поцеловал. На секунду она обмякла в его руках, но тут же с силой оттолкнулась и прижалась к стене, глядя на него сияющими от счастья глазами.

– Уф!

– И что это было? – улыбнулся Виктор.

– Не знаю.

– И я не знаю. Но догадываюсь.

– Помутнение рассудка.

– И часто это у тебя?

– Да нет, в первый раз… Только ты не подумай, что я девочка.

– А что, так думать запрещено?

– Нет. Но я не девочка… Что-то я не то говорю, – раскраснелась от смущения Ульяна.

– Не надо ничего говорить.

Он снова шагнул к ней, и она подалась к нему, но приложила к его губам два сомкнутых пальца.

– Дай прийти в себя.

– Пошли ко мне.

Виктор вдруг потерял интерес к своим пацанам. Зачем он им там нужен, если Юра прекрасно справляется со всем и без него? На пару с Аликом. И вообще, все эти игры в бандитов – опасная затея, это путь в никуда. А у него неожиданно появился смысл в жизни. В жизни нормального и, главное, свободного человека…

– Ты не один, – с легким укором сказала Ульяна.

– Ты, серьезно, следила за мной?

– Да, как та дура… Я совсем потеряла голову из-за тебя.

– Мне все равно, кто там у меня. Ничего серьезного… Пошли! – Виктор всерьез собирался выставить свою новую подружку за дверь.

Но Ульяна удержала его, крепко взяв за руку.

– Тебе нужно сменить квартиру. Может, займемся этим?

– Сменить квартиру? – внимательно посмотрел он на нее. – Зачем?

– Если я знаю о ней, то и кто-то другой знает.

– Кто знает?

– Ну, скажем так, человек моего отца.

– Кто конкретно?

– Неважно. Роджер очень опасен, и ты не должен сбрасывать его со счетов.

– Я и не сбрасываю.

– Да, но не бережешься. И тебя легко убить.

– Хочешь сказать, что Роджер меня «заказал»? – огорченно произнес Виктор. Трудно было не согласиться с Ульяной.

– Если бы и хотела, все равно не сказала бы. Он мой отец, и мы с ним заодно.

– Но ты же предупредила меня.

– Предупредила? Да нет, просто намекнула, что ты себя не бережешь… Нечего тебе бояться, Роджер на тебя отмашку не давал. Пока не давал, а там все может быть. Нужен ему этот город…

Виктор услышал, как этажом выше открылась и захлопнулась дверь, затем по лестнице зацокали каблучки. Лелька была в хорошем настроении, но при виде Ульяны мечтательная улыбка сошла с ее губ.

– Привет, Лялька. Ты на работу? – язвительно спросила та.

– Э-э… – в замешательстве взглянула на Виктора девушка. – Я больше не работаю…

– Но ведь работала.

– Э-э, не было ничего… – еще больше смутилась Лелька.

– Ну, чего стоишь? Давай, проваливай! – процедила Ульяна.

Опустив голову, та стыдливо проскочила мимо них.

– Ну, вот и хата освободилась, – глядя ей вслед, усмехнулась Ульяна.

– Квартира, – не зная зачем, поправил ее Виктор.

– Да нет, хата. Вернее, блатхата. Водишь к себе всяких проституток…

– Лялька не проститутка.

– Ну, с тобой, может, и нет, а так проститутка. Да, попал ты, Ивашов.

Она взяла его под руку и пошла наверх, увлекая за собой. Но тут же отпустила, чтобы не тянуть его на буксире. Обозначила направление, и хватит.

Виктор открыл дверь, пропустил гостью вперед.

– М-да, – оглядевшись, хмыкнула Ульяна.

Квартира действительно не фонтан. И обои на стенах пузырятся, и мебель дряхлая. Но так это ведь съемная квартира, незачем здесь обустраиваться.

– Кофе сделаешь?

– Не вопрос.

– В постель подашь, – открывая дверь спальни, бросила она.

Где у тебя чистое белье? – донеслось до Виктора.

– В шкафу, – оторопело отозвался он, а через некоторое время вошел в спальню с двумя чашечками кофе в руках.

Ульяна уже лежала в постели, накрывшись простыней. Одежда аккуратно сложена на стуле. Как-то все буднично, скучно, без фантазии, но никогда еще Виктор не рвался так в свою постель, как сейчас.

– Ты любишь холодный кофе? – спросил он, поставив обе чашечки на тумбочку.

– Надеюсь, он успеет остыть…

Ульяна не скрывала своей искушенности в любовных делах и давала понять, что девушка она современная, потому не считает зазорным лечь в постель к молодому человеку в первый же час после знакомства.

Сначала она приняла эффектную позу, достойную эротической фотосессии, затем скинула с себя простынь. И ему помогала раздеться, не меняя положения своего тела. Линия спины круто и плавно перетекала в заднюю полукруглость, огибала ее, струилась по длинным стройным ножкам. Натура у нее грубоватая, но кожа нежная, гладкая, слегка влажноватая на ощупь…

Виктор лег в постель сам, но при этом возникло ощущение, будто его туда кинули через бедро. Ульяна пришла в движение, разогревая его страстными ласками, а потом вдруг успокоилась, передавая ему инициативу. И его паровоз вдруг ворвался в жаркий темный тоннель и помчался вверх, затем так же резко – вниз. Вверх-вниз, вверх-вниз, да еще с заворотами, как на американских горках. На той же бешеной скорости паровоз выскочил из тоннеля в ослепляющий свет яркого солнца, взмыл в небо, не чувствуя под собой опору, и рухнул в такую же светлую бездну, дно которой было застелено мягкой ватой. В ней Виктор и утонул. Вместе с Ульяной.

– Неплохо день начался, – не в силах выбраться из этого ватного состояния, пробормотал он.

– И это все, что ты можешь сказать? – в таком же изнеможении отозвалась она.

– Я не хочу, чтобы ты уходила.

– Мне все равно, хочешь ты этого или нет.

– Все равно?

– Ты теперь от меня никуда не денешься… Баба я не простая. Если кинешь меня, я тебя убью.

– Кину?

– Ну, в смысле, бросишь. Для меня это одно и то же.

– А если ты бросишь меня?

– Тогда можешь меня убить, – спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, ответила Ульяна.

– Ты не шутишь, – заметил он.

– А ты думал, что я всего лишь дочь атамана? Нет, я самая настоящая маленькая разбойница. И вместе с отцом во всех его делах. Во всех его темных делах… И эту Ляльку знаю, с которой ты был. Она с Косматым работала.

– С Косматым?

– Косматый, а с ним еще двое. Они девчонок в Москву возят. Точка там у них. Лялька по-быстрому срубить решила, потому и записалась в проститутки. У Косматого проблемы случились, так я сама ее в Москву возила пару раз, потому и в курсе. Работает она сейчас или нет, я не знаю. Может, и правда не работает. Я особо в эти дела не вникаю, не нравится мне это…

– Тебе много чего должно не нравиться в делах твоего отца.

Виктор взял с тумбочки чашечку кофе, подал ей. Длинным оказался тоннель – кофе успел остыть до комнатной температуры.

– И закурить, – попросила Ульяна.

– А ты разве куришь? – удивился он.

– Иногда. По случаю. А если честно, то часто. Но я ведь к тебе шла и знала, чем все закончится. А вдруг ты не любишь курящих женщин?

– Шла ко мне и знала, чем все закончится?

– Ты бабник, а я красивая. Разве ты мог устоять передо мной?

– Перед тобой действительно трудно устоять.

– Да? По тебе и видно. Плыл передо мной, как тот айсберг в океане, – обиженно, но вместе с тем с тихим внутренним ликованием сказала она.

– Когда плыл?

– А когда я на «стрелку» к вам приехала. Мне даже с Аликом заигрывать пришлось, чтобы тебя расшевелить.

– Помню. Но не надо было меня шевелить. Ты мне еще тогда понравилась, ну, когда все началось. Жаль, что по-дурацки все вышло…

– По-дурацки? Ты раньше кем был? А сейчас? То-то же.

– А кем я стал? Думаешь, мне это в кайф?

– Мне кажется, что да.

– А я бы так не сказал. Ну, да ладно… – Не хотел он открывать перед ней душу. Во всяком случае, не сейчас.

– Еще месяца не прошло, как ты на коне, а у тебя уже «девятка» своя.

– Битая «девятка». Из хлама подняли – задешево продали. Едешь и ждешь, когда она развалится, – не очень весело усмехнулся Виктор.

Не так уж и много денег имела бригада с подшефных коммерсантов. Заполье – маленький город, бизнес здесь чахлый, в зачаточном состоянии. На деньги можно подняться хорошо, если выдаивать подконтрольных бедолаг, а Виктор этого не хотел. Да и зачем настраивать народ против себя? Юрка придерживался другого мнения, но Виктор мог убеждать. Пока мог, а там видно будет. Если Юрка заявит о своих правах на лидерство в полный рост, Виктор уступит ему свое место и отойдет в сторону.

– Ничего, к Новому году иномарку возьмешь. Как у меня.

– Дело не в деньгах.

– А в чем?

– Вот я и спрашиваю у тебя, в чем? – перевел он стрелки на Ульяну.

– Мне нужны деньги. Я хочу жить хорошо. И еще мне нравится быть центровой. Нравится, когда мне в рот заглядывают… Только не говори, что у тебя другой случай.

Виктор мрачно усмехнулся, но вслух ничего не сказал, хотя и подумал про свой случай. Действительно, случай. Случайно все вышло. Как белка в колесо попал, и крутит его, крутит, а выскочить не может. А дверца-то открыта, надо лишь остановиться и в сторонку отойти. Он же, как дурак, все лапами сучит…

– Что ты мне там про своего отца говорила? – вернулся он к отложенному разговору.

– А то и говорила, что ему Заполье нужно.

– Значит, нам угрожает опасность?

– Пока чисто теоретически. Сейчас ему не до вас, но потом все может случиться. А ты ведешь себя так неосторожно, проституток к себе в постель пускаешь. А ведь Лялька может оказаться человеком Роджера, ты не подумал об этом?

– Хочешь сказать, она может оказаться вашим человеком?

– Если бы она была моим человеком, я бы не скрывала. Роджер – мой отец, я работаю с ним, мы живем вместе, под одной крышей, я знаю о его делах. Я знаю о многих его делах, но не обо всех. «Мокрые» дела он со мной не обсуждает, это для меня слишком… Ты слышал про то, что фуры пропадают, водители гибнут? Так это не мое, этим всем Роджер занимается. Он меня в эти дела не посвящает. И если он тебя вдруг «закажет», тоже мне не скажет…

– Но ты же сама говорила, что пока не «заказал».

– Я на это надеюсь…

– Но если вдруг, ты же меня предупредишь?

– Вряд ли.

– Не понял?

– Секс – не повод для предательства. Как бы я ни относилась к Роджеру, предать его я не могу. Не тот у меня характер. Он мой отец, а ты всего лишь… Вот когда я влюблюсь в тебя… – загадочно улыбнулась Ульяна.

– А ты не влюбилась?

– Нет. Я просто тебя очень хочу. Очень-очень. Никого так не хотела… А любовь… Любовь придумали русские, чтобы за секс не платить. Ты вот со мной бесплатно, а кто-то и заплатить может. Головой…

Ульяна собиралась продолжить, но в дверь вдруг позвонили. Виктор с силой выдул воздух через плотно сомкнутые губы. Это Юрка прискакал, сейчас выговаривать ему начнет. Что ж, он готов отчитаться перед ним. Ведь он ни с кем-то здесь пропадает, а с Ульяной – и не только для собственного удовольствия, но и для пользы общего дела. Для него она должна стать любимой девушкой, а для всех – союзницей. Не может она предать Роджера, и не надо, но ведь она может стать гарантом устойчивого с ним мира. Война никому сейчас не нужна. Ни сейчас, ни вообще…

Глава 11

Не зря Ульяна призывала его к осторожности. Расслабился он, чувство страха потерял, потому и открыл дверь, даже не глянув в глазок. А ведь за дверью мог стоять киллер.

Но за дверью стояли опера из местного РОВД. Капитан Желудев, старший лейтенант Кочанов, тот, который мягко и тонко стелет по жестким камням. Знакомые все лица. А с ними еще какой-то милицейский офицер с погонами капитана. Он-то и показал Виктору свое удостоверение:

– Капитан милиции Соломонов, участковый…

Это было еще не все, что он хотел сказать, но Желудев не дал ему договорить. Уверенным движением руки он попросил капитана отойти в сторонку и, когда тот повиновался, резко надвинулся на Виктора, требуя освободить проход. Пришлось посторониться. Бодаться с ментами в его планы не входило. Хотя и не должен он был впускать их в дом.

Желудев пер, как танк. Первым делом он заглянул в спальню, как будто знал, что там должна быть девушка. Но, прежде чем открыть дверь, Виктор дал Ульяне время одеться. Не хотел он, чтобы ее увидели в его постели.

А Желудев вел себя, как дома. И в гостиную заглянул. Никого. И на кухню зашел. Там у окна и увидел Ульяну с сигаретой в руке.

– Какие люди! – фальшиво обрадовался он.

– А я думаю, на кого эта сучка работает? – ехидно усмехнулась Ульяна.

– Какая сучка?

– Сучка Лялька.

– Не знаю, о ком это вы, Ульяна Родионовна…

– Зачем пришел?

– Так не к тебе пришел… Кочанов, давай понятых! Обыск проводить будем!.. – Желудев снова повернулся к Ульяне. – Все, как договаривались!

– Кто с кем договаривался? – побледнела вдруг она.

– А то ты не знаешь… Я тебя не задерживаю, можешь идти. А вас, гражданин Ивашов, попрошу остаться, – глянув на Виктора, недобро усмехнулся Желудев.

Ульяна вдавила тлеющий окурок в пепельницу, неторопливо поднялась, подошла к Виктору и шепнула ему на ухо:

– Что бы ни случилось, я здесь ни при чем. Ты должен мне верить. Если любишь, – еще тише добавила она.

– Ну, что такое, Ульяна Родионовна! Давай, давай, не задерживай людей!

Ульяна ушла, а Виктор остался один на один с нехорошим предчувствием. Неспроста менты нагрянули с обыском. Что-то должно было случиться.

И точно, не прошло и пяти минут с начала обыска, как Желудев нашел пакетик с травкой, и ни где-нибудь, а в кармане старой куртки, что без дела висела в шкафу. А прежде чем сунуть руку в карман, он демонстративно сжал и разжал пальцы, как бы давая понять, что нет в них ничего. И ведь делал он это не просто так, знал, что находится в этом кармане. Кто-то подсунул Виктору наркоту, и, судя по всему, сделано это было по заданию самого Желудева. И попробуй объяснить понятым, что это подстава. Кочанов составил протокол изъятия, понятые под ним подписались, на этом процедура обыска закончилась.

Желудев поблагодарил участкового за службу и выставил за дверь. Еще раньше он выпроводил понятых. Остался только Кочанов, но его Желудев отправил на кухню варить кофе, а сам вместе с Виктором закрылся в гостиной.

– Да ты не переживай, парень, – с ухмылкой подлого победителя говорил он. – Годик-другой тюрьмы – это совсем немного. Посидишь, подумаешь над своей жизнью. Еще спасибо мне скажешь за то, что я тебя остановил.

– Вы меня остановили? – Виктора душила злость, но внешне он выглядел невозмутимым. Во всяком случае, старался скрывать эмоции.

– На гиблое дело ты подписался, Ивашов. Рэкет, «крыши»… Неужели не понимаешь, что все это добром не закончится?

Виктор все это понимал, но промолчал, более того, всем своим видом показал, что не согласен с Желудевым. И не из вредности, а из принципа. Сподличал мент, поэтому пусть не рассчитывает на доброе к себе отношение.

– Не понимаешь. А зря. Ты вот думаешь, мы тебе подбросили наркотики. Может, и подбросили. А с помощью кого? Ульяна говорит, что это какая-то Лялька сделала. А я вот могу сказать, что Ульяна тебя и подставила. Ты же видел, парень, что мы знакомы с ней…

– Ну, видел, и что?

– А то, что Ульяна пыталась заплатить нам, чтобы я разобрался с тобой. Можешь не сомневаться, так оно и было.

– Это неправда, – как-то неуверенно проговорил Виктор.

– А разве она не доверенное лицо своего отца?

– Это не ваше дело!

– Как это, не мое дело? – засмеялся Желудев. – Как раз мое. Поселок Лиговский – наш район, если ты не знаешь. А ты знаешь. Должен знать… Что у тебя с Ульяной здесь было? Секс?

– Вот уж это точно не твое дело! – перешел на «ты» Виктор.

– Значит, было…

– Чего ты хочешь, мент?

– Ух ты! Крутого авторитета из себя изображаешь? А какой ты авторитет? Так, понты одни, – беспощадно усмехнулся капитан. – Ну, повезло твоим отморозкам, ну, грохнули вы лиговских. А дальше что? «Крышу» над коммерсантами поставили? Ну, так вам и здесь везет, что некому вам помешать. У Роджера не лучшие времена, Шмон со своей кодлой превратился в труху, коммерсанты не возмущаются. Но везение имеет свойство заканчиваться. Я могу это везение у тебя отобрать. Сначала тебя посажу, потом твоих отморозков. И что дальше? А что-то будет. Но уже без вас… Если я вас не посажу, то Роджер вас грохнет, для него это как два пальца об асфальт… А ты не ходишь по земле, а летаешь, берегов не видишь. Защиты не ищешь. Вот коммерсанты почему тебе платят? А потому что их чувство защиты греет. Хотя никакой реальной защиты им от тебя и не светит. А я мог бы обеспечить тебе реальную защиту.

– Ты?! Мне?! – оторопело взглянул на Желудева Виктор.

– Да, я. Тебе. Ты снимаешь с коммерсантов и часть своей добычи отстегиваешь нам. За это мы обеспечиваем тебе прикрытие от закона. Прежде всего это касается твоего Алика. Обвинения с него не сняты, в любой момент привлечь можем. А так трогать его не станем, пусть живет себе. И Роджер тебя не тронет, если ты будешь под нашей «крышей»… Я вообще удивляюсь, как ты об этом раньше не догадался. Это же просто. Роджер мне платит, и ты мне платить будешь. А если нет, то скатертью дорога. На зону.

– Ловко ты меня подставил, мент, – сквозь зубы процедил Виктор.

– Ну, если гора не идет к Магомету…

– Я так понимаю, выбора у меня нет?

– Нет.

– И сколько ты хочешь?

– Тридцать процентов от всей твоей прибыли.

– Это много.

– Я могу назначить все пятьдесят процентов. Фифти-фифти. И куда ты денешься?

– Хорошо, пусть будет тридцать.

– Я знаю, кто и сколько тебе платит, так что не пытайся меня обмануть. Я так понимаю, вам сейчас на ноги надо стать. Хорошо, становитесь. Но через месяц я приду за расчетом. Сам приду. Запомни, от меня прятаться бесполезно.

– А я и не прячусь.

– Ну и зря. В твоем положении нужно быть очень осторожным. Роджер не дремлет.

– Но ты же обещал «крышу» от него.

– А деньги? Утром деньги, вечером «крыша»…

– Будут деньги.

– Ну, как будут, так и поговорим о Роджере. А пока будь осторожен. У Алика своего учись. Его так просто не возьмешь, а ты весь на виду. Бывай!

Желудев поднялся с кресла, достал из фуражки сложенный вчетверо протокол изъятия, смял его и небрежно швырнул Виктору под ноги.

Они с Кочановым ушли, а Виктор остался сидеть на диване, тупо глядя в пустоту. Дурак он. Дурак дураком. Нашел кому довериться – Ульяне. Да она его, как слепого щенка, вокруг пальца обвела…

Из раздумья его вывели Юрка и Алик.

– Эй, чего у тебя дверь открыта? – спросил один.

– Ты чего такой замороженный? – встревоженно посмотрел на него другой.

Виктор поднял с пола протокол, распрямил бумагу и молча протянул Алику.

– Что это такое?

– Читай.

– У тебя что, менты были?

– С обыском. Травку нашли.

– И что?

– А ничего. Скурили травку и ушли.

– Гонишь!

– Какие гонки? Мы теперь под ментовской «крышей».

– Чего?!

– Тридцать процентов будем им теперь отстегивать.

– Кто такое сказал? – нахмурился Юрка.

– Я сказал. Мне они травку подбросили, тебе ствол подбросят. А с Аликом еще проще, его только взять надо, дело ведь еще не закрыто…

– Ну да, с ментами шутить опасно, – в раздумье кивнул Алик.

– Тебя в пример ставили, – мрачно усмехнулся Виктор. – Хорошо, говорят, шифруешься. Только тебе это не поможет, если они за нас всерьез возьмутся.

– Ну, в принципе, с ментами дружить надо, – пожал плечами Юрка.

– Два сапога пара.

– Не понял.

– Говорю, что менты такие же беспредельщики, как и мы, – пренебрежительно хмыкнул Виктор.

– Почему это беспредельщики? Нормальные мы, – покачал головой Алик.

– Стеклов платить отказался. Что делать будем?

Это был единственный случай, когда коммерсант отказался от их услуг. Некоторые просто хитрили, ссылаясь на предбанкротное состояние, а владелец маленькой кафешки в центре города сразу дал понять, что денег от него не дождешься. Круто наезжать на него Виктор не решился, не хотел уподобляться бандитам, хотя и считал себя таковым.

– Но ты же сказал, что ничего не надо.

– Сказал. А если его примеру другие последуют?

– Прессануть его надо.

– А это не беспредел?

– Ну, если так, то мы беспредельщики, – без всякой обиды заметил Юрка.

– И на Стеклова наедем по жесткой схеме, – продолжил за него Алик. – Чтобы другим неповадно было.

– Только без «мокроты».

– Значит, отмашку на него даешь?

– Я все сказал.

– Значит, даешь…

– И еще надо Ляльку найти. Помнишь, я ее позавчера в кабаке «снял»?

– Ну, как не помнить! – оживился Алик. – Козырная «телка», не вопрос.

– Проституткой у Роджера работала. Может, и работает. А может, и без него уже работает, а менты ей «крышу» делают…

– Хочешь сказать, что она тебя подставила?

– Если на ментов работает, то да…

– Вот сука! И как ее найти?

– Адреса я ее не знаю.

– Зато я знаю ее подружку, – сказал Юрка. – Через нее на эту суку и выйдем.

– Давай, я этим займусь, – вызвался Алик.

– Чего ты там задумал? – подозрительно покосился на него Виктор.

– Ну, сначала правду из нее вытрясу.

– Чем? – хмыкнул Юрка.

– Да есть у меня инструмент… Сначала правду вытрясу, а потом подружусь. Если она проститутка, то пусть на нас работает. И подружка у нее ничего. До Москвы всего сто километров, будем туда девочек возить. Роджер так делает, а мы чем хуже?

– Да нет, не дело это, проституцию разводить, – покачал головой Виктор.

– Почему не дело? Сколько наших запольских девок на Роджера работает…

– Сколько?

– Ну, точно не знаю. Надо этим вопросом заняться, и Роджера через кий кинуть. Это наше поле, и не хрен ему здесь пастись, – недовольно проговорил Юрка.

– Я бы сейчас не стал злить Роджера, – осадил его Виктор. – Он и без того цепи рвет. Если он с цепи сорвется, мало нам не покажется…

– Пусть только сунется! – пренебрежительно фыркнул Алик.

– И что ты ему сделаешь?

– Да как в прошлый раз!

– А ты думаешь, Роджер не сделал выводов? Ты уже так просто не подойдешь к его трактиру. И его бойцы с голыми руками на тебя бросаться не станут. Тебя по-тихому сработают. И тебя, и нас…

– Я его сам по-тихому сработаю, – уже без бахвальства серьезно произнес Алик. – Сыграю на опережение.

– У нас же вроде мир.

– Вот именно, вроде, – хмыкнул Юрка. – Схитрил Роджер, дочурку свою послал. Но на такую хитрость есть ствол с винтом… Алик, я с тобой. Вместе этого козла «мочить» будем. Виток, ты же не против?

– Я не против. И я с вами. Всей душой.

– А телом?

– А телом я с Ульяной.

Не хотел он говорить о ней, но пришлось. Сама тема разговора на нее вышла.

– Не понял?

– Ульяна ко мне приходила.

– Когда?

– И когда, и куда. Сегодня утром ко мне пришла, сюда. Ляльку увидела, сказала, что она проститутка. А потом и менты появились. Вот я и думаю, кто наркоту мне подбросил, она или Лялька? И Лялька могла, и она…

– Так, может, Ульяна это и сделала? – Алик в растерянности тер ладонью макушку головы. – И чем вы здесь занимались?

– Я же сказал, что телом я с Ульяной. А душой с вами.

– Трахались?

– Думаю, что любовью здесь и не пахло, – стал вслух рассуждать Виктор. – В этом был холодный расчет. Роджеру надо знать о наших планах, поэтому он ее к нам и подослал. Роджер ее ко мне подослал, а не менты. Лялька мне наркоту подбросила, а не Ульяна. А менты на Ульяну показали. Зачем? А чтобы Ляльку свою прикрыть. И чтобы с лиговскими нас стравить. Как говорится, разделяй и властвуй…

– Ну, менты – те еще суки. И с Лялькой мы разберемся, не вопрос. А с Ульяной что делать?

– Она еще обязательно появится. Будет говорить, что не при делах, на Ляльку валить все будет. А я буду делать вид, что верю ей. А я ей верю. В том, что Роджер что-то против нас мутит. Есть такая тактика: чтобы войти в доверие, надо сказать немного правды. Да это и так ясно, что Роджер долго нас терпеть не будет. Он уже что-то затеял, если дочку свою подослал…

– Похоже на то, – задумчиво протянул Юрка.

– Правильно, Виток, делай вид, что ты ей веришь. И впаривай ей лапшу о том, что мы мирные и добрые. А мы тем временем решим вопрос… – вмешался Алик.

– Насколько я понял, Роджер тоже платит ментам за содействие.

– Ничего, мы будем платить за него. Займем его место, будем с дальнобойщиков снимать. Я не против.

– Я тоже, – не стал возражать Юрка.

Возражения были у Виктора, но он ничего не сказал. Нравится ему бандитствовать или нет, но выбор уже сделан, и он должен шагать дальше по этой скользкой дорожке. Хотя бы из чувства солидарности со своими пацанами, которые не боятся ни трудностей, ни опасностей. Алик под статьей, считай, ходит, а нет, не боится идти против Роджера. И пойдет… Неплохо бы выпить за успех безнадежного дела. И за упокой своей совести…

Глава 12

Роджер глубоко затянулся, а затем резко выпустил дым в потолок.

– Значит, Желудь на Витка наехал. Это хорошо. Это очень хорошо.

– Да, но уехал он без него. Значит, договорился с ним.

– О чем?

– А о чем он с нами договорился?

– Ну, начнем с того, что он договаривался с тобой.

– Да, но ты принял это решение, – парировала Ульяна.

– С тобой Желудь договорился, это раз, – продолжал гнуть свое Роджер. – А два – что ты делала у Витка?

– Ты же сам отправил меня следить за ним.

– Я отправил тебя узнать, где он сейчас живет.

– Вот я и узнавала…

– Узнавала. А сегодня поспешила в Заполье уехать. К нему.

– Ну, вчера не узнала, а сегодня узнала.

– И как ты могла узнать сегодня, если не узнала вчера? Вчера ты могла «пасти» его в городе, проводить до дома. И если ты была у него сегодня, значит, узнала, где он живет как минимум вчера. Зачем тут мне «горбатого лепишь»?

– Я не «леплю горбатого», я говорю тебе то, что есть.

Как объяснить Роджеру, что Виток чертовски хорош собой? Зачем ему знать, что Ульяна покой потеряла – так ей хотелось овладеть этим парнем? Незачем злить этого старого придурка, рассказывая, как здорово ей было в постели с молодым и до безрассудства желанным парнем. Ни с одним мужчиной ей никогда так хорошо не было. Теперь Ульяна знает, что это такое – счастье с мужчиной, но отцу об этом знать не нужно.

– Ты спала с ним?

– Я спала с тобой.

– Я спрашиваю, ты спала с ним? – Роджер протянул к ней руку, пальцами взял за щеки и с силой сблизил их, разжимая при этом челюсти. Больно. И унизительно.

– М-м…

– Сука! – Он брезгливо оттолкнул ее от себя.

Знал бы он, какое отвращение в ней вызывает сам. Хотя нет, он знал это. Потому и наказывал ее тем, что спал с ней. Собой наказывал.

– Раздевайся!

Ну вот, началось.

– Не хочу! – упрямо стиснув зубы, процедила Ульяна.

– Что, молодого и толстого поймала?

– Не было ничего! И не надо тут!

Сейчас он достанет пистолет, передернет затвор и наставит на нее ствол. Но пока этого не случилось, можно убежать на кухню, там нож. Пора зарезать этого козла! А что? Это вариант. Она сбежит к Виктору и будет с ним счастлива. Ведь он же обещал не отпускать ее от себя…

Но что, если Желудь наговорил Витку про нее? Ведь он мог сказать, что Ульяна «заказала» расправу над ним. А ведь фактически так все и было. Когда-то…

Нет, не время сейчас убивать Роджера. Сначала перед Виктором надо оправдаться… Но если она не убьет Роджера, он снова ее изнасилует. А она не могла больше с этим мириться…

Вдруг за воротами просигналила машина, и Роджер выглянул в окно.

– Кокс подъехал… Сиди здесь, сучка! – выходя из комнаты, через плечо бросил он.

Разговор с Коксом шел на кухне. Ульяна не удержалась, тихонько подошла к дверям. Вдруг Роджер затеял какую-то пакость против Витка? Но нет, речь была о фуре, которую взял Кокс. И товар там хороший, быстро реализуемый, но, главное, в машине перевозилась сумка с деньгами. Восемьсот тысяч долларов. И все эти деньги Кокс привез Роджеру.

Слушая этот разговор, Ульяна поражалась тупости Кокса. Не надо было предавать Роджера, надо было всего лишь прибрать к рукам эти деньги, поделить их на троих, и дело с концом. Никто бы ничего не узнал. А еще лучше, сдернуть с этими деньгами за кордон. Восемьсот тысяч долларов! С ума сойти, какие деньги! Почти миллион…

Но Кокс привез эти деньги Роджеру. И еще сказал, что за этими тысячами серьезные люди могут стоять, как бы отвечать за них не пришлось, на дно ложиться надо, пока волна не уляжется. Роджер ему на это ответил, что волна еще не поднималась…

– Я тут подумал и решил, что ничего страшного не случилось, – сказал он, возвращаясь к Ульяне. – Переспала ты с молодым, потешилась. Больше на него не тянет?

– Не спала я с ним.

Уж кто-кто, а Ульяна знала, что Роджер способен на провокации. Начнет за здравие, а кончит за упокой… Нельзя было ни в чем сознаваться.

– А вдруг?

– Никаких вдруг. Виток меня в подъезде случайно увидел, к себе позвал. А там у него в квартире Лялька… Ты Ляльку к нему не засылал?

– Я же говорил, что нет.

– Значит, менты ее подсадили. Может, махала где-то своим передком, а менты ее на крючок взяли…

– Меня сейчас менты не интересуют, меня наше будущее интересует. Засиделись мы на одном месте. Может, в Москву дернем?

– Ну, не знаю, – замялась Ульяна. Знала она, чем заканчиваются эти поездки.

– Насовсем сдернем. Деньги у нас есть, бизнесом займемся. Ночной клуб откроем. Я хотел ресторан, но лучше ночной клуб. Народ туда безбашенный ходит, наркота влет уходить будет, ну и девочками можно торговать. Проституция, стриптиз, все такое…

– С чего бы это?

– Нельзя долго засиживаться на одном месте. Если корабль долго в одной гавани стоит, его днище ракушками обрастает. А потом эти ракушки на дно тянут. Как бы нам не утонуть…

Перед Коксом Роджер хорохорился, да и сейчас пытался держать хвост пистолетом. Но ведь клюнул его жареный петух, отсюда и эти планы, которые никак нельзя назвать бестолковыми. Чувствовал Роджер, что тучи над ним сгущаются. Менты его не трогали, зато столичная братва может предъявить счет. Что, если за последней фурой с деньгами действительно стоят очень серьезные люди?

– Я не хочу тонуть, – покачала головой Ульяна.

– Вот я и говорю, что надо ехать в Москву. Там все заново начнем. Пацанов самых лучших с собой возьмем, дела делать будем… – Роджер вышел из комнаты и вскоре вернулся с бутылкой виски с двумя бокалами. – Давай выпьем и обмозгуем все.

– Да что-то не хочется пить…

– Может, ты и спать со мной не хочешь? – в хищном прищуре сузил он глаза.

– Ну, радости особой нет, – честно призналась Ульяна.

– А с этим, с Витком который?

– Не было у нас ничего!

– Было! – начал заводиться Роджер.

Ульяна хорошо знала его, поэтому понимала, что сейчас дойдет в своем гневе до белого каления. Надо было успокоить его, чтобы не кинулся насиловать ее прямо сейчас.

Она забрала у него бутылку, наполнила бокалы и, не чокаясь, залпом выпила свой. Уж лучше лечь с ним под полной анестезией…

Ворота были открыты, и черный «Мерседес» плавно выезжал со двора. Ульяна с ненавистью смотрела на машину. Но еще больше она проклинала саму себя. Почему не убила Роджера? Почему снова позволила втоптать себя в грязь?..

Три дня прошло с тех пор, как Роджер заподозрил ее в измене. И все эти три дня она сидела дома. А вчера ей снова пришлось напиться, чтобы ее не стошнило под Роджером. Потому и проклинала она себя за бесхарактерность. В какой уже раз проклинала…

Но все-таки она не тупая овца. Роджер сейчас уедет, и она тут же отправится в Заполье вслед за ним. Он забрал у нее ключи от машины, но ничего, она что-нибудь придумает. Лишь бы увидеться с Виктором.

Машина выехала со двора. Потом остановилась, и водитель вышел из нее, чтобы закрыть ворота. И тут на дороге появилась зеленая «копейка», перекрывая «Мерседесу» выезд. Водитель смотрел на нее с удивлением, а Роджер выскочил из салона. И правильно сделал, потому что из «копейки» вышел человек в черном и с маской на лице. Но Ульяна сразу узнала его. Алик это. Алик Лебедев. Его комплекция, его походка. В руке пистолет без глушителя. Бах! Бах! Бах!..

Никакой скованности в движениях, на «Мерседес» прет, как танк. Далеко не всякий человек может стрелять в людей с таким хладнокровием и легкостью. А этот может. Потому что отмороженный с головы до пят.

Бах! Бах! Бах!..

Водитель уже лежал с простреленной головой, но Роджер успел побежать к дому. Он старый лис, поэтому вовремя почувствовал опасность. Не предусмотрел Алик, что этот старый лис выскочит из своей машины с прытью молодого зайца. И хотя ничего не мешало Алику следовать за ним, но, как назло, закончились патроны. Он шел стремительно, чтобы нагнать Роджера, но именно это и мешало ему быстро сменить обойму. Роджер уже был на крыльце, когда Алик снова смог выстрелить, но выстрел оказался неточным, и тот успел скрыться за дверью. Алик понял, что взять он его уже не сможет, и побежал к своей машине. Интересно, кто там за рулем? Виток? Юра?

– Улька! – как резаный заорал Роджер.

Но Ульяна не вышла. Спала она похмельным сном, потому и не слышала, как на улице стреляли.

Роджер ворвался к ней спальню, растолкал. Он был без рубахи и майки, и Ульяна сразу увидела рану у него в спине, в районе правой почки. Но насколько серьезную, Ульяна не могла сказать, потому что Роджер закрывал ее рукой.

– Где у нас бинты? – крикнул он.

Такое ощущение, что из последних сил крикнул. Видно, серьезное ранение.

Ульяна уложила его на кровать, а сама отправилась на кухню, где у нее хранилась аптечка с бинтами и лекарствами. Она не спешила. Если Роджер вдруг сдохнет, плакать не станет.

И все-таки по пути на кухню она позвонила в «Скорую». Милицию вызывать не стала, но это и не обязательно. Менты сами на стрельбу отреагируют. Наверняка кто-то из соседей уже набрал «ноль два». А если нет, тем лучше…

Роджер был уже в обморочном состоянии, когда Ульяна вернулась к нему. Он лежал на животе, ладонью закрывая рану, и кровь густо сочилась между пальцами.

– Стреляли в меня… Слышишь! Стреляли! Убить меня хотели! – то ли говорил, то ли бредил он.

– Кто?

Ульяна сделала тампон и приложила его к ране. В общем-то, это было все, что она могла сейчас сделать. Ну, еще повязку вокруг поясницы, но это все равно, что мертвому припарка. Спасти Роджера могла только «Скорая помощь».

Но ведь она только называется «Скорой», а ждать ее придется долго, пока она из города приедет. А это тридцать километров. Дорога, в принципе, не плохая, может, успеет?.. Не хотелось бы…

– Я откуда знаю… Правильно говорил Кокс, за этими деньгами серьезные люди стоят. Когти надо рвать…

– В Москву?

– Фура на Москву шла, московская братва за ней стоит. Нельзя нам в Москву…

– А если это не московские были?

– А кто?

– Что, если запольские?

– Запольские?.. Да нет… Не могли они…

– Почему?

– Ты что-то знаешь? – стрельнул по Ульяне глазами Роджер.

– Что я могу знать? – она невольно отвела взгляд в сторону.

– Что тебе Виток говорил?

– Ничего!

– Я спрашиваю, что он тебе говорил? – Роджер попытался поднять руку, чтобы пальцами обхватить ее лицо. Он всегда так делал, когда хотел ее оскорбить и унизить. Но не было у него в руке прежней силы, поэтому он беспомощно опустил ее.

– Ничего!

– Говорил… Говорил… Но ничего, недолго ему осталось…

– Ты что, «заказал» его?

– «Заказал». И его «заказал», и Желудя… Желудя грохнут, а его закроют… Менты его потом сами грохнут… Забесплатно…

Ульяна вдруг вспомнила не столь уж давний разговор. Сначала Роджер Желудева собирался убить, потом у него еще какая-то мыслишка на этот счет появилась, дескать, не хотят менты за деньги работать, пусть вкалывают забесплатно. После чего он отправил ее мириться с Витком. Ульяна догадывалась, что это пыль в глаза, но так и не раскусила подленькую мыслишку Роджера. Хотя и предупредила Виктора на всякий случай…

– Ты что, Витка под ментов хочешь подставить?

– Уже подставил.

– Сука ты!

Ульяна схватила подушку и накрыла ею лицо Роджера. И тут же чуть не пожалела об этом. Она думала, что у него уже не осталось сил, но просчиталась.

Роджер отчаянно сражался за свою жизнь и едва не скинул ее с себя. Но и Ульяна понимала, что будет с ней, если она не сможет взять над ним верх. Вдобавок ненависть к этому подлому извращенцу удваивала ее силы. Все-таки справилась она с ним. И заставила замолчать навеки.

Глава 13

Не зря говорил Желудев, что у везения есть одно нехорошее свойство когда-нибудь заканчиваться. Так и случилось. Не смог Алик застрелить Роджера, не вышло у него ничего.

– Да он, как тот горный козел, из машины выпрыгнул!

– Это не оправдание, – покачал головой Виктор. – Ты должен был все предусмотреть.

– Ну, сам бы и пошел, если такой умный! – психанул Алик.

Они сидели на веранде кафе с незамысловатым названием «У озера». Нравилось Виктору это спокойное в осеннюю пору местечко. И кухня здесь неплохая. К тому же есть домики, где можно переждать какое-то время. Ясно же, что Алик поднял волну, которая могла захлестнуть город. А здесь, в общем-то, безопасно… Хотя, конечно, неплохо бы выбрать место и понадежней.

– А я не вызывался. И не надо на меня голос повышать.

Алик стушевался под его взглядом, опустил голову. Все, кончилась его крутизна. Сейчас он больше был похож на мокрую курицу, нежели на гордого сокола.

– Да будет вам, – подал голос Юрка. – Ну, не получилось сейчас, получится потом. Кто знает, что это мы? Маски у нас были, а машину мы утопили…

– Роджер может догадаться.

– Да плевать на него, – пренебрежительно махнул рукой Юрка. – Главное, чтобы менты не возникали. А Роджер в дупло засунется, если узнает, что это за дела такие. Мы ему свою силу показали. Неважно, что промазали, главное, не побоялись выйти на него. Он теперь сто раз подумает, прежде чем повернуть голову в нашу сторону… Тебе чего, Гвалт?

К их столику подошел боец, который должен был нести службу на воротах. Значит, кто-то приехал, раз он здесь появился.

– Там Ульяна подъехала. Ну, из Лиговского. Пускать?

– Сам к ней пойду, – разволновался Виктор.

Нашли пацаны Ляльку. Ее даже пытать не пришлось, от страха сама раскололась. Это ведь она и подбросила Виктору наркоту. На ментов работала. Ульяна, оказывается, ни при чем. Хотя и не без греха…

Ульяна стояла возле своего «БМВ» и нервно курила. Увидев его, нервно замахала рукой.

– Давай в машину, поехали!

– Куда? – удивленно посмотрел на нее Виктор.

Она вела себя как ненормальная. Да и вид у нее какой-то похмельный. Вдруг у нее белая горячка? А может, это реакция на то, что Роджера пытались убить?

– К тебе домой.

– Зачем? Здесь есть свободные номера.

– Поверь, мне совсем не до шуток. Давно ты здесь?

– С утра.

– А машина твоя ночью где стояла?

– Может, все-таки объяснишь, что происходит?

– Я в городе была. Сегодня ночью убили Желудева.

– Желудева?! Убили?! – озадаченно протянул Виктор.

– Я была у тебя на квартире, мне сказали, что ты не съезжал.

– Нет, не съезжал. Тебя ждал.

– Плохо. Очень плохо. Может, все-таки скажешь, где была этой ночью твоя машина?

– Я тебя не понимаю!

– Да что тут понимать! Желудева не просто так застрелили. Его застрелили, чтобы тебя подставить. Чтобы вас всех подставить… А это значит, что паленый ствол может находиться сейчас у тебя – или дома, или в машине. Машина твоя дряхлая, багажник гвоздем можно открыть…

– Теперь понял!

Виктор взял Ульяну за руку и повел к своей «девятке». Открыл багажник, полез под запасное колесо, где, в принципе, мог находиться подброшенный киллером пистолет. Юрка обследовал салон, Алик осмотрел днище, но никто ничего не нашел.

– А точно Желудева убили? – спросил Юрка.

– И Желудева убили, – кивнула она, – и Роджера.

– Роджера?! – оторопело уставился на нее Алик.

– Стреляли в него, ранили, а он кровью истек. Пока «Скорая» приехала, он и склеился…

– Ранили?

– А то, что в него стреляли, тебя не удивляет? – язвительно спросила Ульяна.

– Точно склеился?

– Точнее не бывает. Он мне перед смертью сказал, что подставил тебя через Желудева. – Ульяна смотрела на Виктора глазами преданной собаки. Неужели хозяина решила сменить? Или здесь что-то другое? – Только не сказал, что там конкретно произошло. Но я думаю, что тебе ствол должны подбросить… Тебе домой надо ехать, от ствола избавляться. Если уже не поздно…

– Ну, поехали, – пожал плечами Виктор.

– А если это какая-то ловушка? – положил ему руку на плечо Юрка, въедливо глядя на Ульяну.

– Какая ловушка? Роджера нет. Позвоните в милицию, вам там скажут. И про Желудева скажут, и про Роджера. Или в «Скорую помощь» звоните, там тоже в курсе…

– Зачем звонить? Лучше мы человека туда отправим.

– Лучше людей к Витку на квартиру отправьте, пусть они там ствол поищут.

– Людей пошлем, – согласился Юрка, – а Виток здесь останется.

Виктор отправил к себе на съемную квартиру двух бойцов. И только когда они уехали, вдруг спохватился:

– А точно Роджер меня хотел подставить? Может, ствол у Юрки на хате лежит?

Про Алика он даже не подумал, у того своего пристанища не было. По нему статья плакала, так что он кочевал по чужим квартирам.

– Надо Соньке позвонить, – озадаченно поскреб за ухом Юрка. – Пусть посмотрит…

Они вернулись в кафе, и Юра «сел» на телефон. Алик заказал у бармена пиво и шашлык и спросил, сверля Ульяну глазами:

– Точно, Роджер склеился?

– Точно.

– Ну, тогда ладно… Я пойду посмотрю, что там у ворот. – Он поднялся, а по дороге к выходу хлопнул по плечу Юрку, что-то шепнул ему на ушко, и они вышли оба.

– Что все это значит? – заговорил Виктор, когда они с Ульяной остались одни.

– Что значит? Желудя убили, тебя подставляют, Роджера больше нет. Вот это и значит…

– Зачем ты ко мне в понедельник приходила? Что хотела узнать?

– Не узнать, а познать. Тебя познать… Я не хотела предавать Роджера. Но я его не люблю, скажу больше, я его ненавижу. И презираю. Когда я с ним спала, то представляла тебя на его месте.

– Спала?.. – сошел с лица Виктор.

– Да, он не родной мне отец. Я бы даже сказала, совсем не отец. Пахан. А я его игрушка. Такая вот загогулина… – Опустив глаза, Ульяна бестолково провела пальцем по столу.

– Хреновая загогулина.

– Хреновей не бывает. Если я спала с этим чудовищем, то почему я не могла переспать с парнем, который мне жутко нравится? И я с ним переспала. Самое смешное, что Роджер сам послал меня к тебе. Следить за тобой, говорил, надо…

– Значит, ты знала, что он собирался меня подставить?

– Не знала. Что конкретно он собирался сделать, не знала. Но догадывалась, что у него камень за пазухой. Я же предупреждала тебя быть осторожным. А ты даже квартиру не сменил…

– Ты назвала ему мой адрес?

– Твой адрес знала не только я…

– Как же ты терпела этого выродка?

– Терпела. А потом терпение закончилось. Это я перекрыла ему кингстоны.

– Что сделала?

– Кислород перекрыла. Подушку на голову, и все дела.

– Подушку на голову?! – не переставал удивляться Виктор.

– Алик его подстрелил, а я добила…

– Алик?

– А ты думаешь, я не видела, кто стрелял в Роджера? Видела. Твоего Алика трудно не узнать. Что на меня так смотришь? – невесело усмехнулась она. – Да, я опасный для вас свидетель. Но так это же я убила Роджера, а не Алик. Если бы я не перекрыла ему кислород, он бы сейчас был в больнице. И выздоравливал. Вам назло.

– Алик в маске был.

– Значит, это был не он.

– Никто ничего не должен узнать.

– Ты не об Алике сейчас думай, о себе лучше думай. Петля вокруг твоей шеи затягивается.

– Ну, пока еще не факт…

К столику подошел Юрка.

– Соньке звонил. И Бочкарю. Точно, Желудева сегодня убили. Он с работы поздно возвращался, его у подъезда «приняли»…

– Зачем Роджер Желудева «заказал»? – спросил Виктор, обращаясь к Ульяне. – Не только же для того, чтобы меня подставить?

– Желудев с него тридцать «штук» в месяц требовал. А Роджер не из тех, кто деньгами разбрасывается.

– Понятно.

– Ну, и тебя бы «заказал», если бы подстава не сработала. Он обид не прощает… Не прощал… Даже Царствия Небесного не хочу ему желать.

Юрка с удивленным видом собрался что-то спросить, но Виктор осадил его движением руки. Ему вовсе не надо знать, почему Ульяна так ненавидит Роджера. Ее тайна должна остаться между ними. Если это, конечно, как раз та тайна, которую она могла доверить только любимому человеку.

– Проблема в том, что Желудев наезжал на тебя, – глядя на Виктора, невесело продолжала Ульяна. – Ты мог ему за это отомстить…

– Логично, – чмокнув губами, отозвался Юрка. – Мотив есть, осталось только найти орудие преступления. Скорее бы пацаны отзвонились.

В квартире у Виктора был телефон, оттуда ребята и должны были позвонить в кафе «У озера».

– Проблема еще и в том, что ты сама «заказывала» меня, – вспомнил вдруг Виктор.

– Кому я тебя «заказывала»? – встрепенулась Ульяна.

– Желудеву. Чтобы он всех нас «принял и закрыл».

– И ты ему поверил?

– Поверил.

– И правильно сделал. Да, я вас «заказывала». Потому что этого хотел Роджер. Я исполняла его волю. Или ты, Витя, думаешь, что я боготворила тебя? Влюбиться, может, и влюбилась, но это не мешало мне видеть в тебе врага…

– А сейчас ты кого во мне видишь?

– Если думаешь, что друга, то сильно ошибаешься, – уклончиво ответила она. – Ты просто мой любовник. Я же говорила тебе, что секс не повод для предательства. Но я предала Роджера.

Телефонного звонка Виктор ждал недолго.

– Виток! Нашли ствол! Он у тебя под подушкой лежал! – восторженно вещал Пух.

И тут же откуда-то со стороны послышался сдавленный голос Афанаса:

– Пух, шухер! Менты ломятся!

Виктор услышал, как сотрясается дверь под сильными ударами.

– Пух, ствол из окна выбрось! – не растерявшись, крикнул он в трубку. – Только сам не высовывайся!

– Я понял, брат! Потом отзвонюсь.

На том разговор и закончился.

– Есть ствол! – с какой-то тоской в голосе обратился Виктор к Юрке. – Под подушкой у меня лежал…

– Паленый?

– А это экспертиза установит. Там ко мне менты в дом ломятся, пацанов точно заметут. Пух должен ствол из окна выбросить. А вдруг внизу менты стоят и все увидят? Что, если Пух сломается, сдаст меня?

– Да нет, Пух не сломается, – как-то не очень уверенно ответил Алик.

– Ты пойми, брат, менты своего потеряли, они теперь рвать и метать будут. И пацанов щадить не будут, как пить дать, заметут.

– Чтобы замести, предъява нужна. А что можно Пуху предъявить?

– А предъявят. Скажут, что он чужую квартиру грабить пришел.

– Так это твоя квартира.

– Это если хозяйка признает, что моя.

– Признает, никуда не денется, – с угрозой, обращенной в сторону города, произнес Юрка.

Он уже вошел во вкус бандитской жизни, не боялся решать нестандартные проблемы – и на должника мог круто наехать, и обывателя «закошмарить», и против Роджера не побоялся выйти.

– А я должен признать, что сам дал пацанам ключи, – заметил Виктор.

– Это к ментам идти надо? – озадаченно посмотрел на него Алик.

– Ну, не письма же писать.

– Менты тебя самого «примут», если ты к ним явишься.

– Не исключаю.

– Паленый ствол из твоей квартиры вылетел. Если вылетел. Может, там и остался?

– Если остался, то Пух сам виноват, – рассудил Юрка. – Его там пальчики будут, он за Желудева и ответит…

– Ну, дураков так и учат. Но я не думаю, что он ствол при себе оставил…

– Что, в ментовку пойдешь?

– Сначала ситуацию надо пробить, что там да как…

– Опасное это дело, – хмуро посмотрел на Виктора Алик. – Тебя же колоть начнут. И Желудева предъявят, и Роджера.

– Ничего, будем держаться. Я же в зону не хочу, мне и здесь неплохо. – Виктор невольно покосился на Ульяну, сидевшую чуть в отдалении.

Не обманула она его: Роджер действительно подставил его. И мента его люди смогли убить, и ствол к Виктору в квартиру занести. Чувствуется, что спец какой-то поработал. А если этот спец самого Виктора убить должен? Или Юрку, или Алика… Но с гибелью Роджера опасность должна сойти на нет. И все это благодаря Ульяне. Но дело даже не в ее заслугах. Уж больно хороша она. Был в ее красоте особый магнетизм, сила притяжения, которую очень трудно преодолеть. Да и зачем сопротивляться? Ведь она явно хочет остаться с ним. А то, что у нее была связь с Роджером, так это Виктор готов забыть. Они вместе спрячут этот скелет в дальний шкаф.

– Она что, с нами теперь? – спросил Юрка.

– Она со мной.

– А не опасно?

– Опасно было бы, если бы она про ствол не сказала.

– Что-то здесь не так. Подвох какой-то.

– Это уже мои проблемы. А в наши дела она лезть не будет, это я обещаю…

Виктор не собирался уподобляться Роджеру, который использовал Ульяну для своих темных дел. Он ее в свои проблемы впутывать не станет. А если ей вдруг некуда станет девать свою энергию, он поможет открыть бизнес в городе. В этом деле тоже надо крутиться, как белка в колесе, и решать головоломки, так что скучать не придется.

Виктор подошел к Ульяне и сел рядом с ней. Неважный у нее вид, нет прежней окрыленности, но и жалкой она не выглядела.

– Ты меня не обманула, – начал он, а потом подробно изложил ситуацию у него на квартире.

– У меня четвертый этаж, через балкон я выбраться не смог бы, – вслух рассуждал он. – Может, менты и не выставляли пост под моим балконом.

– А если выставляли? Если видели, что ствол из твоей квартиры выпал?

– Там нет моих отпечатков.

– Ну и что? Сейчас не тот случай, когда ментам нужны доказательства. Им достаточно подозревать тебя в убийстве Желудева, а там они найдут что-нибудь, чтобы закрыть в камеру. А ночью к тебе придут здоровенные амбалы с дубинками. Каждую ночь будут бить, пока не сдохнешь…

– Спасибо, утешила.

– А я не собираюсь тебя утешать. Я собираюсь тебя отсюда забрать.

– Куда?

– В Москву. Если твоих отпечатков на стволе нет, то менты тебе ничего предъявить не смогут. И в федеральный розыск тебя не объявят. А если ты сунешься к ментам, живым от них не выйдешь.

– И что мы будем делать в Москве?

– Жить. Бизнес откроем, деньги будем делать. Без всякого криминала, как нормальные люди.

– На какие шиши?

– А я богатая невеста. Роджер мне хорошее приданое оставил. Это не «общак», это его личные сбережения. Там очень приличная сумма.

– Я думал, ты останешься здесь, со мной.

– Здесь оставаться опасно, а в Москве мы легко затеряемся.

– Но я не хочу в Москву. Мое место здесь, – решительно проговорил Виктор.

– Ты все еще играешь в крутого авторитета? – спросила она, с тоской глядя на него, как на неразумного ребенка. – Еще не понял, что игры закончились? Менты от вас камня на камне не оставят.

– Поживем – увидим.

– Ты же говорил, что тебе не нравится такая жизнь?

– Не говорил.

– Но давал понять.

– Неважно, что у меня на уме, важно, как я живу. А живу я своим делом. И если моих пацанов забрали менты, я должен их вытащить.

– Их ты вытащишь, а сам увязнешь… Я уезжаю прямо сейчас, завтра будет уже поздно. И ты должен поехать со мной.

– Я не могу бросить своих пацанов.

– Не будь дураком!

– Нет, я остаюсь…

– Тогда до свидания, – разочарованно вздохнула Ульяна, поднялась из-за стола, повернулась к нему спиной и решительно шагнула к выходу.

– Прощай! – раздосадованно бросил он ей вслед.

Ульяна остановилась, резко развернулась к нему.

– А прощаться не надо!

Она хотела сказать что-то еще, но какая-то горечь подступила к горлу, надавила на глаза, и из них потекли слезы. Отчаянно махнув рукой, она побрела к своей машине.

Ульяна уехала, а где-то через час со стороны ворот донесся истошный вопль:

– Шухер, менты!

Юрка пугливо дернулся, схватил Виктора под руку и потянул к выходу. На машине от ментов уже не уйдешь, но можно перескочить через ограду вокруг базы и затеряться в лесу. Именно этот курс взял и Алик. Но Виктор отказался следовать за Юркой и остался на месте. Не факт, что пацаны смогут удрать от ментов, а на их руках, как ни крути, кровь Роджера. Если Виктор останется здесь, то менты переключатся на него, и пацаны точно смогут от них уйти. А он должен остаться, потому что менты застали их здесь врасплох по его вине. Нельзя было задерживаться, надо было уезжать отсюда сразу же, вслед за Ульяной. Ведь можно же было предположить, что Пух или Афанас могут сдать ментам этот адрес…

Глава 14

Где можно узнать, как чувствует себя водолаз, у которого в акваланге вдруг закончился кислород? Правильно, в милиции…

Глубина большая, до поверхности далеко, пока всплывешь, подохнешь от удушья. Еще немного, и все… Но нет, пакет с головы снимается, и легкие жадно втягивают в себя воздух.

– Ну что, говорить будешь? – спросил старший лейтенант Кочанов.

Он и не пытался изображать из себя хорошего полицейского. Плохой полицейский Желудев «приказал долго жить» и уступил ему свое место.

Кочанов сидел за столом, крутил в пальцах карандаш и исподлобья смотрел на Виктора.

– Не убивал я Желудева.

– Его убили из пистолета, который затем оказался в твоей квартире. Как ты это объяснишь?

– Не было никакого пистолета.

– Лейтенант Курочкин своими глазами видел, как пистолет вылетел из твоего окна.

– У лейтенанта Курочкина курочкина слепота.

Кочанов сделал знак, и стоящий за спиной Виктора старшина снова пустил в ход полиэтиленовый пакет. И снова в «акваланге» закончился воздух, и снова Виктор «поплыл» вверх. Он не сомневался в том, что пакет с головы когда-нибудь снимут, но доживет ли он до этого светлого момента?

Сознание уже почти отключилось, когда в легкие хлынул воздух. Старшина крепко держал связанного Виктора за плечи, иначе бы он свалился с табурета.

– А показания гражданина Пухова! Что ты на это скажешь? – продолжал гнуть свое Кочанов.

Он уже показывал Виктору протоколы допроса Гены Пухова и Паши Афанасьева. Но так ведь он не знал почерка этих ребят и не мог определить, они расписались под этими протоколами или кто-то другой. Скорее всего, Кочанов впаривал ему «липу». Ведь не было указано, где находился пистолет, а Пух нашел его под подушкой. Вроде бы и неважная на первый взгляд деталь, но как много она значила.

– А то я не знаю, как вы эти показания выбиваете, – с горечью усмехнулся Виктор.

– Пистолет, из которого убили капитана Желудева, был у тебя в квартире, – сквозь зубы процедил Кочанов. – И это факт.

– И этот пистолет вылетел и упал на клумбу из моего окна?

– Да, из твоего окна.

– Пистолет, из которого убили Желудева?

Кочанов снова подал знак, и старшина упаковал голову Виктора в полиэтиленовый пакет. На этот раз он потерял сознание, и ментам пришлось приводить его в чувство с помощью нашатырного спирта.

– Не надо паясничать, Ивашов, – возвращаясь на место, сказал Кочанов. – Ты же видишь, твои кривляния тебя до добра не доводят.

– Какие кривляния? Просто интересно, откуда вы знаете, что именно из этого пистолета убили Желудева? Вы что, уже экспертизу успели провести?

– А ты думаешь, это долго?

– Думаю, что не быстро… И кто вам сказал, что паленый ствол находится у меня?

– Сами догадались.

– Да неужели! – хмыкнул Виктор.

– Я тебе сказал, не надо поясничать! – зло зашипел на него Кочанов.

– Неужели ты не понимаешь, начальник, что меня банально подставили?

– Кто?

– Роджер.

– Зачем ему это?

– Жадный он, Желудеву за «крышу» платить не хотел.

– Какая «крыша»? Что ты несешь? Это ты предлагал Желудеву взятку за содействие. Он отказался, поэтому ты его убил.

– Самому не смешно, лейтенант?

– Старший лейтенант.

– А вдруг просто лейтенантом станешь? Вдруг твоему начальству не понравится, что вы с Желудевым взятки вымогали?

– Боюсь, что тебе, Ивашов, придется ознакомиться с уголовно-процессуальным кодексом, – злорадно усмехнулся Кочанов.

Знакомство с этим кодексом состоялось немедленно. Старшина взял с полки тяжелый талмуд и со всей силы опустил его Виктору на голову. Он поплыл, как боксер в нокдауне.

– Еще?

– Ну, если не трудно…

Виктор содрогнулся от удара. Ощущение такое, словно с десятого этажа вниз головой упал на горку гимнастических матов.

– Еще добавки?

– Ну, если хочешь, чтобы у меня крыша поехала…

Перед глазами у Виктора двоилось, но он даже не пытался сфокусироваться на Кочанове.

– А мне все равно, поедет у тебя крыша или нет. Главное, чтобы ты протокол подписал.

– Я под лажей не подписываюсь… Это Роджер Желудева «заказал».

– Нет Роджера, убили его. Сначала Желудева убили, потом его. Это называется тщательно спланированной акцией. И провел ее ты. Сначала Желудева, потом Роджера…

– Ага, убил Желудева, потом поехал домой, оставил там пистолет и поехал убивать Роджера из другого пистолета. По логике вещей, я должен был вернуться домой, чтобы оставить там и второй пистолет…

– А с чего ты взял, что Роджера убили из пистолета? – сделал стойку Кочанов.

– Да есть информация.

– Догадываюсь, откуда… Мне на Роджера наплевать, собаке собачья смерть. Но если мы начнем закапывать эту собаку под тебя, то ты по двум убийства пойдешь, а это верная вышка. Но я предлагаю тебе выбор – ты сознаешься в убийстве Желудева, а мы не предъявляем тебе Роджера.

– Так и за одного Желудева мне вышка «светит».

– Ну, суд учтет твое чистосердечное признание.

– Хорошо, я признаюсь… Признаюсь в том, что не убивал Желудева, – ухмыльнулся Виктор.

Сначала старшина надел ему на голову пакет, а затем опустил на нее всю тяжесть уголовно-процессуального кодекса. И бил он до тех пор, пока жертва не потеряла сознание…

На этот раз Виктор приходил в себя дольше обычного.

– Ты что, тупой? – снова насел на него Кочанов. – Нам же не нужно твое признание. Мы и так знаем, что это ты убил нашего коллегу и друга. Да все сотрудники отдела рады придушить тебя, гниду, собственными руками. Ты же здесь и дня не проживешь!

Виктор вдруг вспомнил свой первый с ним разговор.

– Но если я признаюсь, ты отвезешь меня в Москву, в областной ГУВД, где меня никто не тронет, – тускло усмехнулся он.

В Москве сейчас Ульяна. С наследством Роджера. Возможно, это действительно очень приличные деньги. Сейчас она живет где-нибудь в хорошей гостинице, потом купит квартиру, переберется туда и будет жить в свое удовольствие. Со временем откроет свой бизнес, начнет зарабатывать деньги… Хорошо ей. А ему плохо. Чертовски плохо. И все потому, что он свалял дурака. Надо было ехать с ней. Ведь она же правильно сказала, что менты не отстанут от него, пока не уроют. Не тюрьма его ждет впереди, а могила…

– Смешно? – разозлился Кочанов. – Смотри, как бы плакать не пришлось.

– Я не убивал Желудева. И не надо ждать от меня слез раскаяния.

Опер снова дал отмашку, и старшина опять обрушил на него всю тяжесть своего гнева.

На этот раз Виктор пришел в себя в камере предварительного заключения. И это была та самая камера, в которой он уже однажды «гостил». Опять он здесь один, но опыт прошлого подсказывал, что это ненадолго. Тогда к нему подселили «наседку». А сейчас кто пожалует?

Он вспомнил, что напророчила ему Ульяна – два здоровых амбала будут избивать его в тюремной камере, пока он не отдаст концы. Не хотелось бы, чтобы пророчество сбылось…

Но вскоре выяснилось, что Ульяна и здесь оказалась права. К нему в камеру действительно зашли двое. Причем это случилось ночью. Оба угрожающего вида, мощного телосложения, только без дубинок, потому что не менты они, а такие же арестанты, как и Виктор.

– Кто такой? – грубо спросил у него один из них.

Голова у него, как у Карлсона, – узкая наверху и расширяющаяся книзу. Шея настолько короткая и мощная, что, казалось, голова врастала в плечи.

– Виктор я.

– Витек?

– Ну, можно и так.

– А может, Виток?

– Ну, если ты это знаешь, чего спрашиваешь?

– А ты что, борзый? – Громила угрожающе смотрел на него сквозь щелочки глаз.

– Нарываешься? – спросил второй, чуть послабее на вид.

У этого узкое лицо, а нос несоразмерно широкий, да еще и кривой.

– Да нет, это вы наезжаете.

Виктор уже понял, что без драки не обойтись. Эти двое с ходу могли наброситься на него, но, похоже, они искали повод, чтобы привести в исполнение ментовский приговор. Или просто накручивали себя, чтобы легче было спустить кулаки с привязи.

– Я слышал, ты тут у нас в Заполье корни пустил, да? – шлепая кулаком по своей же ладони, скривил губы амбал. – Блатных не уважаешь, наваром с ними не делишься.

– А ты блатной?

– Блатной. И срок на зоне мотал. Я срок мотал, а ты здесь, падла, жировал. И на воровской «общак» не отстегивал, братву на зонах «не грел». Знаешь, что за это бывает?

Похоже, амбал довел себя до кондиции, а это означало, что сейчас в ход пойдут кулаки. И Виктору пришлось принять единственно правильное в этой ситуации решение – он ударил первым, коленкой под пах, и с такой силой, что амбал просел в коленях. Но второй не стал ждать, когда переключатся на него, и тоже ударил – кулаком в челюсть.

В ушах у Виктора зазвенело, но сознание в разнос не пошло. Он тут же ответил ударом, сбил нападавшего с ног, но попал под кулак амбала…

Громила бил мощно, правда недостаточно для того, чтобы Виктор упал, видно сказывался шок от первого пропущенного удара. Второй тоже махал руками, но все никак не мог ударить в полную силу. Виктора атаковали с двух сторон, он пропускал удары, бил в ответ. Падал, увлекая за собой своих противников, катался с ними по полу, поднимался. И эта карусель крутилась долго, до тех пор, пока ментовские прихвостни не выбились из сил…

Они ушли, обещая вернуться. Как только за ними закрылась дверь, Виктор обессиленно рухнул на нары. Лицо разбито в хлам, глаза превратились в тонкие щелочки, нос распух в картошку, два зуба валяются где-то на полу… Если бы прессовщики сейчас вернулись, у Виктора просто бы не хватило сил, чтобы подняться.

А к вечеру следующего дня его выдернули на допрос.

– Ты кто такой? – глядя на него, глумливо спросил Кочанов.

Действительно, после вчерашней экзекуции Виктора трудно было узнать.

– А-а, Ивашов! Что это с тобой? С нар упал?

– Не убивал я Желудева.

– Не хочешь сознаваться?

– Не в чем.

– А в том, что женщину изнасиловал, сознаться не хочешь?

– Какую женщину? – похолодел Виктор.

– Лелю Семенову. Вот она показания дала, что ты затащил ее к себе домой, избил, надругался, причем в извращенной форме…

– Извращенная форма у тебя в голове, начальник. Кого это я изнасиловал?

– Я же сказал, кого.

– Не знаю я никакой Лели Семеновой.

Лукавил Виктор, он уже понял, что за Леля могла обвинить его в изнасиловании. Лялька это, та самая ментовская сучка, которая подбросила ему наркоту. Снова она играет против него…

– Знаешь. Ты к ней своих ребят присылал, насчет наркоты выяснял, которую она якобы тебе подбросила. Вспомнил?

– Не знаю ничего.

– Ну, ты можешь отрицать сколько угодно, суд все равно тебе не поверит.

– Суд не поверит, а братва поверит. Знаю я эту Лельку, проститутка она. И все это знают. Как проститутку можно изнасиловать?

– Можно.

– Да? Ну, так на то она и проститутка, чтобы ее насиловать…

– Братва, говоришь, поверит? Да нет, братва бывает всякая. Вчера к тебе ребята заходили. Они точно не поверят. На этап дырявым уйдешь, если доживешь…

– Не убивал я Желудева. И никого не насиловал…

Кочанов распорядился отвести Виктора в камеру. Вот тогда амбалы с дубинками к нему и зашли. Только не двое, а целых трое. После общения с ними он приходил в себя до самого утра.

А потом опять был допрос. Виктор все отрицал, за что снова был наказан.

Он лежал на нарах едва живой, когда в камере появились те два ментовских прихвостня. Они, конечно же, знали, что Виктора обвиняли в изнасиловании, поэтому пришли, чтобы свершить «правосудие». Казалось бы, сопротивляться он уже не мог, но все-таки собрался с силами…

Все закончилось тем же, чем и в прошлый раз. «Лохмачи» выбились из сил, пытаясь заломать его, и ушли ни с чем…

Глава 15

Следователь демонстративно не обращал на него внимания. Виктор сидел перед ним на стуле, а он усердно скрипел пером – что-то куда-то записывал. Плешивая голова, крысиные глазки, ястребиный нос. От человека с такой внешностью ничего хорошего ждать не приходилось. Но, тем не менее, руки у Виктора были свободны и за спиной никто не стоял. А то, что на него не обращали внимания, нисколько его не нервировало. Ведь он же не на дыбе вздернут. Ему все равно, что здесь сидеть, что в камере, лишь бы не били.

Наконец следователь отложил в сторону свою перьевую авторучку и внимательно посмотрел на Виктора. Сейчас он предъявит ему обвинение… Давно уже пора это сделать, ведь вторая неделя пошла, как он здесь. И это при том, что без предъявления обвинения его могут содержать под стражей не более трех суток.

– Ну что, Ивашов, можешь вздохнуть свободно. Гражданка Семенова забрала свое заявление и ни в чем тебя больше не обвиняет.

– Так ничего и не было.

– И на пистолете, который был выброшен из твоей квартиры, отсутствуют отпечатки твоих пальцев.

– Так их и быть не могло.

– К тому же у нас появились сведения, что капитана Желудева «заказал» гражданин Горохов, он же уголовный авторитет по кличке Роджер. Более того, мы задержали самого исполнителя.

– Да ну! – не поверил своим ушам Виктор.

– Он признался в том, что застрелил капитана Желудева и подбросил пистолет вам. Как он это сделал, это уже детали, вам в них вникать совсем не обязательно…

– Детали у меня на лице, – невесело усмехнулся Виктор.

– Да уж… Я слышал, вас избили сокамерники.

– Ну да, ну да.

– Вы, конечно, можете подать жалобу… – замялся следователь.

– Но лучше от этого воздержаться?

– Если вам нужен мой совет, то не следует вам идти против системы. Это долго, муторно и небезопасно.

– Да я это уже понял.

– Ну, если поняли, советую собрать вещи и уехать из этого города. Поверьте, жизни вам здесь не будет…

– А вы что, меня отпускаете?

– Да, приношу свои извинения и освобождаю вас в связи с отсутствием состава преступления.

Свершилось чудо. Но в него Виктор поверил лишь после того, как воздух свободы вскружил ему голову. Он вышел из здания РОВД и увидел улыбающуюся Ульяну.

Только улыбка у нее была какая-то встревоженная, и сама она нервничала. Целовать не стала, схватила за руку и потащила к машине.

Раньше она ездила на черном «БМВ», а сейчас у нее была обычная «девятка», причем совсем не новая.

– Садись, поехали!

– Куда?

– Давай, давай! – оглядываясь, поторопила Ульяна, села за руль и рванула с места в карьер.

– Что происходит? – удивленно спросил Виктор.

– А то, что ты на свободе…

– А Юрка с Аликом где?

– Без понятия, – сказала она, глянув в зеркало заднего вида.

– А кто же тогда с этой проституткой разобрался?

– С Лелькой? Я с ней поговорила.

– А киллер?

– Который Желудева застрелил? Я его сдала.

– Ты знала про него?

– Какая разница, знала или нет? Главное, что я его сдала. И знаешь, что мне за это может быть? Лиговские меня порвут, если поймают. Пока все хорошо складывается, но песня еще не спета. Нам бы до Москвы добраться, а там я квартиру сняла…

– В Москву?

– А ты хочешь остаться здесь?

– Ну, я бы хотел…

– Ты на себя в зеркало смотрел?

– Что, страшный?

– Я тебя еле узнала. Не лицо, а тыква. И воняет от тебя. Я сама две ночи в машине провела, но я – эталон чистоты по сравнению с тобой, – с безобидной иронией усмехнулась она.

– Можешь высадить меня, если воняет.

– Ага, счас! Я, как белка в колесе, крутилась, чтобы тебя сейчас высадить? Приехала, навела справки, узнала, что ты в тюрьме. Юрку твоего пыталась найти, Алика – нигде никого… Человека нашла, он мне про тебя все рассказал, ну, что с тобой. И про Ляльку рассказал… Ну, с Лялькой ладно, ее найти было не так уж и трудно. А Зубатый мог на дно лечь. Но не лег. Я ментам наводку на него дала. А ведь я только догадывалась, что это Зубатый Желудя убил, вдруг кто-то другой это сделал? В общем, повезло мне. И тебе… Лиговские уже на ушах. Да и Кочанов может взбеситься. Ему-то все равно, кто Желудева убил, ты или Зубатый. Зубатый признался, претензий к тебе быть не должно. Претензий нет, а страх остался. Вдруг ты ему за свои унижения мстить начнешь? Ему лучше на опережение сыграть, тем более что прикрытия у тебя нет. Разбежалась твоя банда. Блатные, говорят, ваши точки перебивают…

– Все-то ты знаешь.

– Знаю. Потому что вертеться могу. Хочешь жить – умей вертеться. Устала я до чертиков, скорей бы до Москвы добраться…

– Точно Юрку с Аликом не нашла?

– А ты думал, что это они с Лялькой разобрались? Нет, это я все сделала. А Юрка с Аликом отсиживаются сейчас где-то…

– Я знаю, где они могут быть.

Виктор вспомнил заброшенную дачу, где они втроем прятались от ментов и лиговской братвы. Если этот домик летом бесхозно простаивал, то сейчас и подавно до него никому дела нет.

– Забудь про них.

– Как это забыть?

– Делай, что я говорю! Я ведь советовала тебе не соваться в ментовку.

– Я не совался, они сами…

– Да, но прессанули они тебя не по-детски…

– И двое с дубинками были, как ты и говорила. Настоящий ад!

– Хочешь туда вернуться?

– Нет.

– Тогда слушайся меня, и будет тебе счастье… Твою мать!

– Что такое?

– Хвост за нами!

Действительно, за ним быстро шел какой-то «жигуленок». Но вскоре он отстал, и вряд ли из-за того, что проигрывал «девятке» в скорости. Как оказалось, погоня Ульяне померещилась.

– Нервы, – сбавляя скорость, проговорила она.

– Я тебя понимаю.

– Не будет здесь спокойствия.

– Не будет, – согласился Виктор.

Рисковая и шумная жизнь не пугала его, даже, напротив, прельщала, но сейчас он хотел тишины и покоя. А машина уже вырулила на федеральную трассу в сторону Москвы. К счастью, им с Ульяной не нужно было проезжать кафе «Веселый Роджер», где их могла перехватить лиговская братва, которая так и продолжала разбойничать на большой дороге.

– Значит, Роджер наследство тебе оставил? – вспомнил он.

– А ты помог мне с ним справиться. Поэтому это наши деньги, не только мои, но и твои…

– Я на них не претендую.

– Зато лиговские претендуют.

– Ты же говорила, что это не «общак».

– «Общаком» Погорелец заведовал, у него все. Но у Роджера своих денег больше, чем в «общаке» было. «Сливки» он себе оставлял, и братва об этом догадывалась, только все молчали. А теперь, когда Роджера нет, все хотят его наследство поделить. Но я шустрее оказалась, поэтому меня и ищут…

– Что-то мне подсказывает, что тебя непросто будет найти.

– В Москве не найдут. А здесь могли. Из-за тебя «светиться» пришлось и Зубатого сдать. Братва меня уже прокляла…

– Это не самое страшное проклятие.

– Да как сказать… Ничего, переживем. Квартиру я классную сняла, ремонт, мебель, все дела. Хорошо там.

Ульяна рассказывала, как хорошо в квартире, куда они ехали, но Виктор слушал ее вполуха. Сначала он думал о том, что на свободе с Ульяной ему было бы хорошо и в шалаше, а потом и вовсе заснул, сморенный дикой усталостью…

Проснулся он уже в Москве. Машина стояла возле подъезда высотного дома, а Ульяна вытаскивала вещи из багажника. Он вышел, взял у нее сумку, они вместе поднялись на этаж, и она своим ключом открыла дверь.

В какой-то момент ему вдруг показалось, что из глубины квартиры выскочат лиговские бандиты и набросятся на него. Ведь предупреждали ж его друзья, что с Ульяной связываться опасно. Да и он это понимал, и, тем не менее, позволил затянуть себя в ловушку…

Но ничего страшного не произошло. И Виктору стало стыдно. И вовсе не за Ульяну, которая стала раздеваться прямо с порога – сбросила куртку, стянула джинсы и кофточку, нет, ему стало совестно за свои мысли. Ульяна стольким пожертвовала ради него, а он вдруг усомнился в ней.

Но раздевалась она у него на глазах не потому, что жаждала секса, просто ей очень хотелось принять душ.

Виктору потом она приготовила ванну – горячую, с пеной. А пока он там отмокал, приготовила ужин. И свечи были, и пьяное вино. И сама она пьянила невероятно…

– Ну, как тебе наша квартира? – спросила Ульяна.

– Наша?

– Тебе это не нравится?

– Нравится, даже очень.

– Это наш дом. Это наша жизнь. И мы никого в нее не пустим.

– А кого конкретно мы в нее не пустим?

– Твоих друзей.

– Не понял?

– Все, нет больше твоего Юрки. Нет больше твоего Алика. Забывать их не надо, но ты должен понимать, что они остались в прошлом. А в будущем – только ты и я.

– Но я мог бы съездить в Заполье…

– И привезти сюда лиговских отморозков? Чтобы они трахнули меня у тебя на глазах, а потом грохнули нас обоих? Ты этого хочешь?

– Да нет, этого я не хочу. Но я мог бы сделать это осторожно.

– А вдруг не повезет?

– Но я должен увидеть родителей.

– Это всегда пожалуйста! Пойдешь на переговорный пункт и позвонишь им.

– Здесь же телефон есть.

– Ты думаешь, как менты вычислили вас на базе? По телефону. Пробили номер, по которому звонил Пух, вышли на адрес… Хочешь, чтобы тебя вычислили еще раз?

– С тобой не поспоришь.

– А ты спорь. Можешь отругать меня, если я в чем-то не права. Но только не надо делать глупости. И Юрку с Аликом искать не надо…

– А вдруг у них проблемы?

– Не вдруг. Проблемы у них не вдруг. Но это их проблемы. Пусть они решают их сами.

– Но мы одна команда.

– И где была эта команда, когда тебя убивали в ментовке? Чем твоя команда тебе помогла? Не надо громких слов, Витенька. Пора уже выходить из детского возраста. Пора становиться взрослым дядей. И думать только о себе. И обо мне… Я твоя команда. Давай выпьем!

Ульяна взяла свой бокал, немного отпила, затем набрала в рот вина и, не глотая, поцеловала Виктора. Хмельная влага, согретая ею, медленно перетекла к нему.

– Ты должен выпить меня до дна, – прошептала она, усаживаясь к нему на колени.

Халат на ней шелковый, такой же нежный и гладкий, как ее кожа. И распахивался он легко. Белья под ним нет, а приглашение уже прозвучало. Приглашение в новую жизнь…

Глава 16

Дождь, слякоть, настроение ниже уровня сточной канавы. В квартире у Соньки сухо, тепло, но все равно на душе муторно. Предчувствие дурное. Да и не может быть оно хорошим после всего, что произошло. После убийства Желудева менты должны были взбеситься, именно поэтому Юра и Алик две недели мыкались по окрестностям Заполья. Надо было подождать, когда волна уляжется.

– Я так переживала за тебя, – обняла его Сонька.

– Да я и сам за себя переживал. Предки где?

– Как где? Время еще рабочее.

– Накормишь?

– Спрашиваешь.

Оголодал Юрка на подножном корме. По чужим дачам приходилось рыскать в поисках съестных припасов, кур по деревням воровать. В город однажды сунулись, но узнали, что Виток за решеткой, а их самих днем с огнем ищут. Пришлось снова исчезнуть.

Юра не стал ждать, когда Сонька что-нибудь состряпает, полез в холодильник, нашел там сосиски. Варить их не стал, сжевал сырыми. И Алик последовал его примеру. Еще в холодильнике была бутылка водки. Юра наполнил стаканы и спросил:

– Какие там вести с полей?

– Витка выпустили.

– Ну а чего сразу не сказала! – расплылся в улыбке Юра и чокнулся с Аликом.

– Ты спросил, я ответила, – пожала она плечами.

– Он у тебя был? Про нас спрашивал?

– Кто, Виток? Нет, не был. Из ваших никого не было.

– А из чьих были? – насторожился Алик.

– Лиговские были…

– Лиговские?! – встрепенулся Юра.

– Вас искали. Я сказала, что не знаю… Ну, они наорали на меня и ушли.

– Наорали? Всего лишь наорали?

– А ты хотел, чтобы они меня изнасиловали? – с беззлобной иронией усмехнулась Сонька.

– Я хотел? Ты хоть думай, что говоришь! – постучал кулаком по своей голове Юра.

– И еще блатные были. Наши, местные. Они к отцу приходили. Он теперь платить будет…

– Ни фига себе, завороты!

– Сказали, что власть переменилась. А еще сказали, что не было у вас никакой власти, вы просто воспользовались их проблемами. Но теперь, сказали, все проблемы позади…

– Хрен у них там позади, – прыснул Алик. – Поняли, что у нас проблемы, и повылазили из щелей… А отец твой что, будет им платить?

– Ну, они сказали, что магазин его сожгут.

– Значит, согласился.

– А нам он совсем ничего не платил.

– Ну да.

– Ничего, мы вернем все на место, – обозленно бросил Юра.

– Не надо, – чуть ли не умоляюще посмотрела на него Сонька.

– Что «не надо»?

– Папа сказал, что там очень серьезные люди. Вор какой-то из тюрьмы вышел.

– Вор? В законе?

– Ну, не знаю, в законе или нет, но взгляд у него страшный. И бойцы с ним. Взрослые все, не то что вы. Не надо с ними связываться!

Юра промолчал. Не в том он сейчас положении, чтобы метать громы и молнии. И менты их ищут, и с лиговскими проблемы, еще осталось для полного счастья с гопотой местной связаться. Сначала разобраться надо, а потом воздух сотрясать.

– А лиговские зачем нас искали?

– Не вас они искали. То есть вас, но чтобы Витка найти. Он им очень нужен.

– Зачем?

– Не знаю.

– А мы им, значит, не нужны? – Алик выразительно посмотрел на Юру.

Не развалилась лиговская банда, снова вышла на большую дорогу. И снова в деле. Но это вовсе не значит, что новый главарь не должен спросить за старого. И хорошо, если он так и не узнал, кто стрелял в Роджера.

– Нужны. Но я так поняла, что не очень…

– Если мы появимся, ты должна им будешь об этом сообщить, так я понимаю? – сквозь подозрительный прищур взглянул на Соньку Алик.

– Ну да, они мне номер телефона дали, сказали, чтобы я позвонила. Но это же не значит, что я буду им звонить…

– Давно они приходили?

– Ну, позавчера.

– Значит, еще придут, – предположил Алик.

И как в воду смотрел. Сонька приготовила обед, но только они сели за стол, как в дверь позвонили. Алик достал из-за пояса пистолет. Глядя на него, Юрка тоже привел свой ствол в боевую готовность.

Сонька подошла к двери, глянула в глазок, потом встревоженно зыркнула на Юру и кивнула так, что сразу стало ясно, какие гости к ним пожаловали.

Их было всего двое. Один – в длиннополой кожанке и зеленых джинсах, другой был одет по-колхозному – потертые брюки из тех, что раньше носили пэтэушники, в стремной болоньевой куртке. Но оба скроены крепко.

– Ну, что, орлы не залетали? – басовитым голосом спросил у Соньки здоровяк в кожаной куртке.

– Не было никого. Если бы были, я бы позвонила…

Какое-то время бандит зло смотрел на Соньку и вдруг схватил ее рукой за горло:

– Кого ты лечишь, сука? С тобой по-нормальному, без беспередела, а ты мозги нам паришь? Где твои уроды?

– Мы здесь. – Первым вышел из укрытия Юра и наставил ствол на «кожаного». Тот полез за пистолетом, продолжая держать Соньку за горло, но Юра шагнул к нему и приставил ствол к его голове. – Не рыпайся, падла!

Алик взял на прицел «болоньевого». Тот с перепугу даже не подумал хвататься за «пушку», а может, и не было ее вовсе.

Юра ударил своего противника пистолетной рукоятью в висок, и Алик тоже уложил своего. И так это ловко у них вышло, что Юру обуяла гордость за себя. Может, и молодые они, но крутости в них побольше, чем у взрослых «блатняков». В свое время лиговские бандиты шмоновскую братву загнали, что называется, под нары, зато Юра с Аликом их самих штабелями укладывают. И без всяких проблем.

Юра связал «кожаному» руки, а бедра обжал ножками стула, на который и сел.

– Ну что, поговорим?

Лиговский смотрел на него налитыми кровью глазами. Но это скорее коровьи глаза, чем бычьи, потому что в них плескалась всего лишь беспомощная злоба.

– Как зовут?

– Да пошел ты!

– Ну, и зачем я тебе нужен, «дапошелты»?

– Кровью, падла, захлебнешься…

– За базаром следить не пробовал? А зря. Следить надо.

В ящике с инструментами Юра нашел клещи, заставил Соньку принести бинты и йод, затем пальцами сжал «кожаному» щеки, отчего у того открылся рот, клещами подцепил язык…

– Не надо, я скажу… – не выдержал «кожаный».

– А чего ты так боишься? – ухмыльнулся Юра. – Я же все, как надо, сделаю. Сначала язык тебе оттяпаю, потом йод в рот залью, бинтов туда насую. И дезинфекция будет, и кровь остановится. Дальше жить будешь…

– Извини, не прав был! – расширенными от страха глазами смотрел на него бандит.

– Как зовут?

– Чебот.

– Лиговский?

– Лиговский.

– Кто у вас там сейчас за главного?

– Антоха.

– А Роджер где?

– Так «замочили» его.

– Кто?

– Ну, там косяк с московскими был…

– С московскими? А мы вам зачем нужны?

– Виток нам нужен.

– Зачем?

– Мы Ульяну ищем. Они вместе уехали.

– Куда?

– В Москву. А может, и дальше… Он матери своей звонил, из Москвы. Мы телефонный номер пробили, это переговорный пункт.

– Вы у его матери были?

– Ну да.

– Алик, позвони Ольге Дмитриевне, спроси, как эти козлы с ней обращались. Если обидели, я им сейчас яйца вырывать буду! – Юра угрожающе клацнул клещами.

– Нет, нет, не обижали! – заерзал под ним Чебот. – Честное слово, не обижали! Мы не беспредельщики!

– Ну, смотри, если узнаю… – глянув на Алика, усмехнулся Юра.

Он бы и не позволил ему никуда звонить. Вдруг телефон Ивашовых прослушивается? Им с Аликом «светиться» никак нельзя.

– Да нет, нет… И девчонку твою не трогали…

– Значит, Виток в Москве?

– Да, и Ульяна с ним. Она «общак» наш увела.

– Чего?

– Ну, Роджера подстрелили, он скопытился, а она этим воспользовалась. Забрала все деньги, и тю-тю…

– Слышал, Алик? Ульяна к нам тогда на озеро не просто так подъезжала, деньги у нее были. И много там денег?

– Много. Больше миллиона.

– Долларов?

– Ну, не рублей же…

– Ничего себе навары! Раскулачивать вас пора.

Миллион долларов можно было и в Заполье заработать, но на это уйдет не один год. Овцы здесь чахлые, да и мало их – много шерсти не настрижешь.

– Не с чего нас раскулачивать, Ульяна все увела.

– И Виток с ней?

– Ну, он не при делах. Был. Его менты закрыли, а Ульяна его вытянула.

– Ульяна вытянула?

– Ну да. Нарисовалась тут, шороху навела. Пацана сдала, который Желудя завалил.

– Вашего пацана?

– Нашего.

– Значит, вы Желудя завалили?

– Да это неважно.

– Желудя завалили, а нас подставили. Это неважно?

– Ну, важно, неважно, а Желудя нашему Зубатому шьют.

– А Витка зачем вы ищете?

– Чтобы через него на нее выйти.

– Ну и как успехи?

– Пока никак. Думали, вы знаете, где Виток.

– Да вот не знаем.

– Плохо.

– Так никто и не говорит, что хорошо. Нам Виток и самим нужен.

– Ну, если вы не знаете, то какой с вас спрос?

– Это ты о чем?

– А о том, что у нас к вам нет никаких претензий. И у вас к нам ничего не должно быть.

– Как это не должно? Есть у нас к вам претензии. Очень серьезные. Вы нас конкретно подставили, у нас тут все дела порушились.

– Да мы в курсе. Тут Косорот объявился.

– Косорот?

– А ты не знаешь?

– Не слышал…

– Он срок отмотал, домой вернулся, братву собрал и теперь в Заполье «кирует». Мы с ним на ножах.

– Чего?

– Ну, из-за базы рамс вышел. Ну, из-за той, что на озере. Мы туда сунулись, а там уже Косорот. Ну, «махач» вышел. Они нашего пацана подрезали…

– Нормально вы тут живете, друг друга «мочите». Аж завидно, – усмехнулся Юра.

– Нам тоже так хочется, – поддержал его Алик.

– Так давайте с нами!

– Против Косорота?

– Ну да, – кивнул Чебот.

Овечий у него взгляд, но Юру не обманешь. Он понял, что задумал этот парень. Коварные у него мысли в голове бродят, вероломные.

– А что, можно и с вами. Только на этот счет я с вашим главным хочу говорить. Кто там у вас, Антоха? К нему поедем, с ним поговорим.

– Не вопрос! – расплылся в улыбке Чебот.

Братков развязали, но ствол – один-единственный на двоих – не вернули. Юра сказал, что вернет потом, когда они будут на месте.

– Ты куда? – чуть не плача смотрела на него Сонька. Но не было в ней той силы, которая могла его остановить.

Они вчетвером спустились вниз, к машине лиговских; Чебот со своим напарником сел вперед, а Юра с Аликом устроились сзади.

– Слушай, Чебот, а поехали к озеру? – предложил Юра.

– Зачем?

– Ну, может, косоротовские там. Так мы там их и положим. Ну, не с пустыми же руками к вашему Антохе ехать?

– Да нет, не надо, он потом вас по этой теме озадачит.

– Озадачит. А ты спросил у меня, захочу я с вашими пацанами работать? У тебя вот «очко» играет, может, и все ваши такие же.

– У кого «очко» играет?

– А что, нет?

– Ну, поехали на озеро! Только ствол верни!

– На озеро приедем, и верну. И корешу твоему ствол дам. У нас там нычка есть. Когда от ментов уходили, мы три ствола спрятали, – соврал Юра, выразительно глянув на Алика.

Тот кивнул, давая понять, что не тупит.

Чебот направил машину к озеру.

– Я так понимаю, Антоха ваш Заполье отбить хочет? – спросил Юра, когда машина выехала из города.

– Ну, не сейчас…

– А когда?

– Сейчас.

– Что-то я не въезжаю.

– Не хотел он сейчас Заполье брать, а когда мы с косоротовскими схлестнулись, захотел.

– Теперь въехал. И много у Косорота бойцов?

– Ну, с десяток наберется. Шушера уголовная.

– Такого добра у нас хватает. А с оружием у них как?

– Тогда на озере у них пики были, а так и стволы есть. У Косорота «стечкин», у Кощея «наган». Еще и обрез есть… Ну, это все, что мы знаем. А информация у нас конкретная.

– Откуда информация?

– Есть один человек, из блатных, но я не знаю, кто. Да это и неважно.

– А у вас как со стволами?

– Чуток имеется.

– Чуток?

– Так вы у нас пять стволов выдернули. И шестой у вас. Еще Ульяна пару стволов сдернула. Совсем немного осталось…

– Плохо.

– Ничего, решим проблему.

– Я не сомневаюсь. А бойцов у вас сколько?

До базы отдыха оставалось совсем немного, когда Юра велел свернуть на едва заметную в траве дорогу, что уходила в заросли вербняка. Машина выехала на берег озера и остановилась. Место здесь укромное, то, что надо.

– Ну и где ваша нычка?

Голос у Чебота вдруг задрожал. Похоже, понял пацан, в какой переплет угодил.

– Да здесь она, только вода холодная, нырять надо.

– У вас что, пистолеты в озере? Они же заржавеют! – Дрожание в голосе усилилось.

– Ничего, там тара герметичная.

– А кто нырять будет?

– Ты.

– А почему я?

– Потому что ты девчонку мою за горло держал… Ну, чего сидишь? Выходи давай!

– И ты давай выходи, – вывел из машины второго бандита Алик. И тут же выстрелил ему в голову.

– Ну, вы и уроды! – взвыл с отчаяния Чебот, глядя, как его дружок носом ткнулся в камыши.

– Какие есть.

Юру слегка заколотил мандраж, когда он наставлял ствол на человека. Но голова при этом работала ясно. Он даже вернул на место свой пистолет и забрал ствол у Алика. Зачем «светить» сразу два пистолета, когда можно обойтись одним?

Юра метил Чеботу в голову, но в последний момент рука опустилась. Не хватило духу выстрелить человеку в лицо. Зато в грудь он с легкостью всадил две пули…

Глава 17

«Гоп-стоп, мы подошли из-за угла…» Что это, слова из блатной песни или козырной прием гопника? И то, и другое. Но Алик не гопник, он грабежами не занимается. Гопником был Косорот, он за «скок с подскоком» срока мотал, две пятилетки, говорят, на свой уголовный стаж накрутил. Сам «терпилам» карманы в подворотнях чистил. Но сейчас его коронный прием сработал против него.

Он возвращался домой из ресторана, из этого храма удовольствия для правильного блатного пацана. Водочки с корешами попил, марафет справил – все, как положено. Такси брать смысла не было, потому что ресторан в двух шагах от дома. А бояться Косорот ничего не боялся, он же крутой воровский авторитет, ему по рангу не положено труса праздновать. Потому и «волына», сто пудово, при нем.

– Слышь, мужик! – Держа в опущенной руке ствол, вышел на свет Алик. Жертва на виду, все под контролем.

– Кто мужик?! – взвыл Косорот.

Похоже, он решил, что его на гоп-стоп хотят взять, потому и раскинулись пальцы веером. И за «волыной» он под куртку не полез. Ну да, он же авторитет, он и на пальцах любого гопника разведет.

– Ты – мужик.

– Я за вора, понял?

В тусклом свете уличного фонаря было видно, как раздуваются ноздри его крупного носа.

– Ты попал, мужик. – Алик поднял руку с пистолетом, на конце которого скотчем была закреплена пластиковая бутылка. Время позднее, люди спят, ни к чему их будить.

– Ты чо творишь, сявка? – вытаращился на него Косорот.

– Ты мое место занял, мужик. Надо подвинуться.

Косорот понял, что словами дело не решить, сунул руку под полу куртки, но Алик не позволил ему вытащить ствол, выстрелил в голову. Чтобы наверняка. Чтобы не тратить время на контрольный выстрел. Глушитель у него одноразовый, и второй выстрел разнесется по округе. А так все тихо. И шито-крыто…

Он нагнулся над трупом, сунул руку под куртку. Оружие сейчас на вес золота, и трофейный «стечкин» ему бы сейчас не помешал. Но, увы, за поясом Косорот держал финку в кожаных ножнах. А «волыны» нигде не было. Жаль. Нож Алик трогать не стал.

Машина стояла неподалеку, но Юрка находился ближе, в случае чего, должен был подстраховать Алика. Он такой же крутой боец и легко может убить человека. Вдвоем они стоят целой бригады, потому и нет надобности вылавливать и подключать к делу разбежавшихся пацанов, вдруг еще кто «спалится». А с Аликом и Юркой такого никогда не случится, потому что заговоренные они, и никакая чума их не возьмет…

– А ствол у нас один на двоих, этот придется выкинуть, – с сожалением вздохнул Алик.

Пистолет для него все равно что родной брат, и так не хотелось с ним расставаться. Но на нем кровь Косорота, нельзя держать при себе улику. Только вот избавляться от использованного оружия он не торопился, потому что сегодня у них Варфоломеевская ночь. Ночь, когда вырезают врагов…

Кощей, правая рука Косорота, жил на южной окраине города, в частном секторе. Одноэтажный дом с ржавой железной крышей, штакетный покосившийся забор, деревянная будка без собаки. Половина третьего ночи, но в окошке горит свет, и музыка громко играет. «Сегодня выведут на темный двор солдат, и старшина скомандует им «Целься!»… Слезная песня. И пророческая…

Алик подобрал с земли камень и швырнул в окно. Тут же во двор выскочили двое. Шатаются, машут руками. Злые, агрессивные. Но не похоже, что у них есть «волыны».

– Эй, козлы, музыку тише сделайте! – возмущенным голосом крикнул Алик.

Ну да, бывает такое – надоело людям терпеть шумных соседей, вот и вышли они навести порядок. Только вот соседи чересчур крутые, чтобы их слушаться. У них свои понятия о порядке…

– Кто козлы? – взвыл один из блатных.

Двор освещен плохо, лиц не видно, и Алик не мог знать, Кощей это или кто другой.

А из дверей вышли еще двое. Он и она. Так и знал, что «марух» полна хата. А девок «мочить» в их с Юркой планы не входило, «телки» нужны для других удовольствий.

– Ты кого козлом назвал?! – повторил бандит, и Алик сразу узнал его. Лицо у Кощея уникальное. Если взять обглоданный червями человеческий череп, обтянуть его кожей – вот это и будет его физиономия. Ну, чисто Кощей Бессмертный.

Алик нажал на спусковой крючок. Бах! Бах!.. Пардон, Кощей Смертный!

Попал под раздачу и дружок Кощея. Алик расстрелял его с таким спокойствием, как будто это была мишень в тире. В упор трудно промазать. Но был еще и третий, который только что вышел с «телкой». Увидев, что происходит, он метнулся обратно к двери. Тут уже требовалось снайперское искусство. Юрка стоял рядом, у него тоже ствол, но ему нельзя его «светить». Никак нельзя. А он уже вскинул руку с пистолетом.

– Юра, уймись! – остановил его Алик. У него после выстрелов звенело в ушах и казалось, что Юра его не слышит. Но нет, он все же опустил руку.

Бах! Бах!.. Третий бандит споткнулся и упал, стукнувшись головой о крыльцо. Девица стояла с открытым ртом, прижимая к вискам ладони, ноги согнулись в коленях. Судя по всему, она визжала от ужаса. Алик с трудом удержался от искушения заткнуть ей рот метким выстрелом. Ну, нравилось ему людей убивать и чувствовать себя при этом богом смерти. Но ведь он же не беспредельщик…

Варфоломеевская ночь удалась, протестанты вырезаны, пришла пора собирать под свои знамена добрых католиков. Первыми в строй вернулись Пух и Афанас. Эти чувствовали себя героями.

– Я ему говорю, какой ствол, гражданин начальник! Не было никакого ствола! – раздувался от гордости Пух.

Рослый он парень, широкоплечий, кулаки – будь здоров! Но при этом слегка полноватый, и кожа лица непозволительно нежная, еще румянец на щеках играет, как у девочки.

Но девочкой его никто не назовет, потому что он действительно герой. В ментовке побывал, прессовали его там, и ведь не сдал никого.

– А тут старшина сзади заходит, как даст кулаком по почкам. Ну, я не дурак, давай орать. Режут, кричу! Помогите! И прокурора требую…

– Какого прокурора? Тот, который в одной палате с Наполеоном? – засмеялся Алик.

Все правильно сделал Пух, не надо было ему тельняшку перед ментами рвать. С ними все способы хороши. Неважно, как с ними себя ведешь, главное, результат.

– Да уж лучше в психушку, чем у них в ментовке, – шутливо отмахнулся от Алика Пух. – Только в психушку меня не повезли. В камере закрыли с каким-то уродом. Тот и давай выспрашивать, что там да как. А я помню, Виток рассказывал, как к нему «наседку» подселили… Ну, в прошлый раз, когда он сидел… В общем, я ему ничего не сказал…

– А меня дубьем отметелили, – подхватил Афанас. – Зашли в камеру, и давай. Кочанов, падла…

– Все правильно, пацаны, перед ментами ломаться никак нельзя. Пусть они перед нами ломаются…

– Да я бы этого Кочанова голыми руками! – с ненавистью сжал кулаки Афанас.

– С нами-то ладно, нас-то не сильно задело, а Витка, говорят, вовсю отметелили, на нем живого места не было. Его прессовали так, что нам и не снилось.

– Ну, Виток – мужик, не вопрос… Где он сейчас, интересно?

– Говорят, с Ульяной лиговской куда-то укатил, – пожал плечами Пух.

– Если бы просто укатил…

Юра не стал договаривать, но Алик и без того его понял. «Общак» лиговской братвы Виток с Ульяной прихватили, а они чуть крайними из-за этого не оказались. По всему выходило, что Виток подставил их. Но вслух об этом говорить пока никто не решался.

Алик достал сигарету, закурил, его примеру последовали все остальные. И только зажглась последняя сигарета, как в проходе между гаражами кто-то появился.

– Шухер! – забил тревогу Пух.

Но поздно уже разбегаться, да и надобности в этом, как оказалось, не было. На полянку между гаражами вышел молодой парень с короткой стрижкой. Порядком потертая куртка из кожаных кусочков, широкие черные брюки с защипами. И если бы не рукоять пистолета, выглядывающая из-под полы распахнутой куртки, Алик так и не понял бы, почему его надо бояться.

– Менты! – прояснил ситуацию Афанас.

– Стоять! – крикнул парень.

Крепкий малый, щеголеватый, весь из себя. Видно, что нравится ему ментовская служба. И от того, что все его боятся, он ловит кайф. Только не на тех нарвался. Во-первых, Алик и не думал никуда бежать. А во-вторых, он первым достал и наставил ствол на этого самодовольного болвана, хищно осклабившись.

– Стою! И стреляю!

Мент был один, без прикрытия. А место глухое, из окон дома не просматривается. Поняв это, он аж с лица сошел.

– Эй, ты чего!

Юрка обогнул его и через проход между гаражами направился во двор дома. Все правильно, надо глянуть, что там за обстановка. Может, возле дома «козел» ментовский стоит, а рядом автоматчики. Но вряд ли этот так. Если бы мента кто-то страховал, он бы уже крик поднял.

– Ты кто такой? – ухмыльнулся Алик.

– Старший лейтенант Кочанов. Уголовный розыск…

– Пушку из кобуры достал! Двумя пальцами. Осторожно. Я ведь шутить не буду.

– Я знаю, – кивнул опер, аккуратно вытаскивая из кобуры свой «ПМ» и отбрасывая его в сторону.

– Что ты знаешь?

– Ты – Лебедев.

– И что?

– Косоротова ты убил?

– Ну я.

– А Кощея?

– Тоже я. И лиговских я штабелями ложил… Зачем спрашиваешь, мент?

– У нас убийства, мы работаем, – пробормотал старлей, трясясь от страха.

– Ты работаешь, а я помог тебе в этом, так что должен меня поблагодарить. Ты отдашь мне свою жизнь.

– Эй, даже не думай! – еще сильней побледнел Кочанов. – Меня нельзя трогать…

– Ну, Желудя тронули, и что? Мир перевернулся?

– Убийца под следствием.

– И я буду под следствием, если тебя отпущу. Ты хоть понимаешь, как ты попал, мент?

Юрка вернулся, движением руки показал, что все нормально. Увидев трясущегося мента, усмехнулся, дескать, можно стрелять. Кочанову совсем поплохело.

– Давай договоримся, – жалко пролепетал он.

– О чем?

– Ты мне ничего не говорил, я ничего не слышал…

– Все ты слышал… Афанас!

– Что?

– Эта падла тебя пытала?

– Ну да.

Афанас крепился, сдерживал свой страх перед ситуацией, но все-таки видно было, что ему не по себе. Он понимал, насколько круто может измениться его жизнь, если Алик на его глазах застрелит мента.

– Ты хотел задушить его своими руками, – напомнил Алик. – Или нет?

– Э-э, ну-у…

– Давай, души!

– Да нет, я не могу…

– А так? – Юрка поднял с земли ментовский ствол, передернул затвор и протянул Афанасу. – Дал слово – держи!

– Нет! Я не могу! – дрожащим голосом повторил тот.

Алик засмеялся. Оказывается, далеко не все пацаны умеют быть настолько смелыми и отчаянными, как он. Выходит, он уникальный человек. Но так ведь он давно уже чувствует божественное начало внутри себя.

– Не можешь? Научим. Смотри, как это делается. – Алик забрал у Юрки ствол и тут же направил его на Кочанова.

– Не надо! – опустился вдруг перед ним на колени насмерть перепуганный мент.

– Ну, ты и чмо, – презрительно скривился Алик.

– Давай договоримся!

– Я тебе ничего не говорил, ты ничего не слышал, так?

– Так. Но не только это… Я спишу Косоротова на лиговских, а ты дальше гуляй на свободе.

– Я и так гуляю на свободе.

– Но ты в розыске. Тебя ищут. А так тебя никто искать не будет.

– Я что, похож на лоха, чтобы чмошникам верить? Ты – позорный мент, тебе верить нельзя…

Крыть Кочанову было нечем. Он поднялся на ноги, но при этом низко опустил голову.

– Но я тебе поверю. Потому что ты продажный мент. Такой же продажный, как твой начальник Желудев. Но платить мы тебе за «крышу» не будем. За информацию, может, и будем, а за «крышу» нет. Ты меня понимаешь?

Кочанов кивнул, не поднимая головы.

– Опер ты хитрозадый, Виток рассказывал, как ты его вокруг пальца водил. Но мы с тобой церемониться не собираемся. Если что не так, сразу в расход. Лично пулю тебе в голову пущу. Понятно?

– Все понятно, – вздохнул опозоренный опер.

– Если понятно, тогда живи… Что ты там про лиговских говорил?

– Ну, можно на них Косоротова списать…

– На кого конкретно?

– Что-нибудь придумаем…

– Не надо думать. Вязать их надо. Снопами вязать. Или страшно?

– Да нет.

– Не понял, да или нет?

– Не страшно, – не поднимая глаз, мотнул головой опер.

– Ну, если не страшно, давай, работай… «Макара» твоего мы у себя оставим. Посмотрим на твое поведение. Если хорошим будешь, мы его вернем, если нет, слух пустим, как мы тебя здесь опускали. Ты опущенный мент, но никто пока об этом не знает. И не узнает, если ты будешь нас устраивать…

Кочанов уходил от них, как побитая собака. Но ведь пройдет время, он залижет раны и начнет действовать против Алика. Но так на легкую жизнь Алик и не рассчитывал.

Немцы – народ толковый, и у них есть чему поучиться. Автомобили, например, делать. Но это слишком сложно. А вот землю чужими руками копать – это просто. В фильмах про войну показывали, как немцы заставляли пленных рыть себе могилу. А сейчас Антоха копает землю, с ним еще один лиговский «бык». Их взяли голыми руками, когда они вдрызг пьяные на своей машине вылетели с дороги в канаву. Алик с Юркой их просто выслеживали, а тут вдруг такой фарт. Что, впрочем, их не удивило, к удаче они уже привыкли.

– Слышь, мужики, давайте договоримся! – в какой уже раз предложил рыжеволосый Антоха.

– С чертями в аду будешь договариваться, – ухмыльнулся Алик.

– Хотите, мы отойдем под вас?

– В мир иной вы отойдете, – глумливо хмыкнул Юрка.

– Нет, я серьезно. Вы же районный центр, а мы просто поселок. Вы – районный центр, а мы будем вашим филиалом.

– Подчиняться нам будете? – спросил Алик.

– Само собой! – воспрял духом Антоха.

– И «бабки» нам отстегивать?

– А как же? Тридцать процентов нам, остальное вам.

– Сорок нам.

– Ну, хорошо, пусть будет сорок.

– А пятьдесят?

– Э-э… Ну, в принципе, можно и пятьдесят.

– И пятьдесят можно, и шестьдесят, и сто, – засмеялся Алик. – Ты, урод, на все согласен, лишь бы выкрутиться. Но предложение мне твое нравится. Мы – райцентр, а вы – поселок. Мы над вами, вы под нами. Ваш «общак» – наш «общак».

– Так нет «общака», Ульяна его увела. И Виток ваш.

– А если Виток с нами? Если «общак» у нас?

– Ну, давайте поделим его пополам, и все дела.

– А кто Чебота по нашу душу присылал? Кто на мою девчонку наезжал? – вмешался Юрка. – Кто за это ответит?

– Ты, Антоха, ответишь, – постановил Алик. – Деньгами из своего «общака». Весь «общак» наш, договорились?

– Ну, пусть будет ваш.

– Тогда по рукам!

Алик протянул Антохе руку, но только тот приблизился к нему, как он выстрелил ему в лицо. И дружка его «успокоил» двумя выстрелами.

Увы, но братскую могилу пришлось выкапывать самим. Но Алика это не особо напрягло. Бросая землю на труп Антохи, он ставил точку в противостоянии с лиговской братвой. Этот удар будет для лиговских бандитов последним. Алик с Юркой сами оседлают большую дорогу на Москву, их пацаны начнут снимать дань с дальнобойщиков. И этим он займется, и всем, на чем делал деньги покойный Роджер. Видать, неплохо шли у него дела, если он смог заработать миллион долларов.

Не думал Алик, что он похож на страшное привидение. Но Кочанова затрясло так, как будто перед ним всплыл не человек, а посланец с того света.

Впрочем, понять его можно. Шел себе спокойно человек по малолюдной улице, а тут вдруг кто-то за плечо хватает и резко разворачивает к себе.

– Спокойно, старлей, спокойно. Не шугайся, никто тебя не тронет.

– Лебедев! Предупреждать надо.

– Не надо. И грохну я тебя без предупреждения. Когда придет время. Что там у нас по лиговским?

– Э-э… Ну, работаем…

– Хреново работаете.

– Как можем.

– И мы, как можем, работаем. Но работаем хорошо. И с лиговскими вопрос решили. Нет больше Антохи.

– Как это нет?

– Да так и нет. На том свете он. Тебя ждет. Но я ему тебя не обещал. Ты же не дурак, ты мне проблемы создавать не станешь, я все правильно понимаю?

– Ну, да, правильно.

– Держи! – Алик протянул оперу пакет с уложенным в него пистолетом. – «Макарку» твоего возвращаю. Неплохой пистолет, стреляет хорошо. А главное, метко…

– Что значит, метко? – сошел с лица Кочанов.

– А то и значит, что Антоха из него застрелился, – ухмыльнулся Алик. – Сам застрелился, если ты не понял.

– Ну, ты и гад!

– Словами-то не бросайся, они ведь и обратно могут прилететь. Больно будет. А убивать я тебя не стану, если вдруг что не так, я просто сдам, подскажу, где Антоха закопался… Ты меня понимаешь?

Слов у Кочанова не было, зато эмоций хоть отбавляй, но их он постарался удержать в себе. Не тот Алик человек, в которого можно безнаказанно плеваться дерьмом.

Часть вторая

Глава 18

Одни люди строят здания, другие их приобретают в собственность или берут в аренду, но существует еще и категория посредников, которые снимают свой процент на сделке между продавцом и покупателем. Закон простой – чем выше стоимость сделок и чем чаще они происходят, тем больше «наваривается» посредник. Всех денег не заработать, весь рынок риелторских услуг не объять, но Ульяна к этому очень стремилась. Нравилось ей крутиться, как белка в колесе, искать и находить выгодные варианты, проворачивать их. Фирму они с Виктором открыли довольно крупную по московским меркам. Большой штат агентов, широкое поле деятельности. Была и своя собственная недвижимость, которую они успешно сдавали в аренду – торговые площади, деловые офисы. И земля своя, которая перепродавалась с выгодой. Много денег они вложили в свое дело, но еще больше заработали. Их компанию уже сейчас можно было ставить в пример как успешное предприятие, но это далеко не предел. Ульяне всего двадцать девять лет, она хоть и не совсем уже молодая, но у нее все еще впереди. У них с Виктором все еще впереди. И цель у них есть – сделать свое агентство самым крупным в Москве и расширить свое присутствие на мировом рынке риелторских услуг. Но под лежачий камень вода не течет, поэтому нужно было подниматься и с головой уходить в суету сует. Причем подниматься в прямом смысле этого слова.

Утро, хочется спать, но надо вставать, собираться, приводить себя в порядок и ехать на работу. На одиннадцать утра назначена встреча с генеральным директором крупной строительной компании, от этого зависела цена, по которой агентство получит часть квартир в домах нового микрорайона на окраине Москвы. Хотелось бы взять подешевле, чтобы затем продать подороже…

Виктора она нашла на открытой лоджии, где он крутил педали велотренажера. Квартира у них большая, можно выделить целую комнату для тренажерного зала, но Виктор предпочитал разминаться на свежем воздухе. Он тоже деловой человек, может, не столь целеустремленный, как Ульяна, но работу свою знает, и очень ей помогает. Без него она бы не добилась тех высот, которых уже достигла.

– Ты от меня уезжаешь? – шутливо спросила Ульяна.

– А ты меня отпускаешь?

– И не надейся!

Виктор повзрослел, стал более мужественным, зрелым мужчиной. Чуть ли не все сотрудницы головного офиса были тайно в него влюблены. Ульяна даже ревновала к ним, но так, совсем чуть-чуть.

– Должен сказать, что этот велосипед послушен твоей воле, – улыбнулся он.

– Ты от меня на нем не уедешь, а ко мне – так запросто, – взяла она его за руку, увлекая за собой.

Но Виктор не повелся.

– Давай вечером.

На встречу с генеральным директором строительной компании он не поехал. Они открывали филиал на юге Москвы, и он с головой был в этом деле. К тому же на нем безопасность фирмы. Криминальная обстановка в столице достаточно сложная, но у них есть «крыша». Да уж, приходилось платить ментам, чтобы их не трогали. Но этого мало, следовало и свою службу безопасности развивать. Там ведь не только охрана, но и работа с крупными клиентами. Если фирма-подрядчик вызывает подозрение, с ней лучше не связываться. А подозрения без достоверной информации не появляются. Но с этим у Виктора все в порядке.

Информацию на компанию «Домострой-Сити» собрать было нетрудно. Фирма уже шесть лет на рынке, проекты реализовывались успешно. Объекты, правда, не всегда сдавались в срок, но на то имелись объективные причины. Ведь привлечение инвестиций в строительство дело не простое, и если строительство финансируется недостаточно, оно просто не может идти быстро и закончиться в срок. А еще бывает, что госкомиссия тянет с приемкой дома. Все в этой жизни бывает. Главное, что руководство «Домострой-Сити» не какие-нибудь аферисты, у которых только одна цель – кинуть инвесторов на деньги.

А именно в роли инвестора Ульяна сейчас и выступала. Ей нужны были квартиры, а «Домострой-Сити» – деньги на них. И эти интересы пересеклись в кабинете генерального директора компании. Ульяна сама захотела провести эту встречу в офисе этой компании: ей надо было лишний раз убедиться, что фирма достаточно надежна в плане вложения денег. Офис – лицо фирмы. Если ремонт косметический и обстановка так себе, значит, руководство не планирует оставаться здесь надолго. И не понять, то ли оно собирается перебраться в более солидные апартаменты, то ли сбежать за границу вслед за переправленными деньгами.

Офис «Домострой-Сити» Ульяне понравился – дорогой, основательный ремонт, хорошая мебель, вежливый и приятный в общении персонал. Чувствовалось, что руководство фирмы обосновалось здесь всерьез и надолго.

Генеральный директор встретил ее в приемной своего кабинета. Этим он давал понять: она настолько важный для него клиент, что он просто не мог сидеть на месте, когда узнал о ее прибытии. Но, в то же время, он не вышел встречать ее в холл или на улицу, как сделал бы это, пожалуй к нему с визитом, ну, например, министр строительства.

Он вышел к ней в приемную, и она оторопело уставилась на него.

Это был шок. На нее смотрел Роджер. Смотрел удивленно, как будто не понимал причину ее смятения.

Впрочем, Ульяна быстро взяла себя в руки. Во-первых, она сильная женщина и умеет владеть собой. А во-вторых, вышедший к ней навстречу человек был всего лишь похож на Роджера, причем не сильно. Тот же овал лица, знакомые линии бровей и носа, даже выражение, как у него. Жесткое выражение, хотя и не хищное. Во всяком случае, Александр Степанович Кораблев не выставлял напоказ темную сторону своей души. Ему надо было произвести на Ульяну благоприятное впечатление, иначе можно ее отпугнуть. Холеный мужчина, ухоженный, в чертах его лица угадывалась породистость, чего никак нельзя было сказать о покойном. Но внутренняя сила в нем той же величины, как и у Роджера.

Кораблев широко улыбнулся, тем самым прогоняя неловкость, проскочившую между ними. Ульяна поздоровалась с ним, а он в ответ галантно поцеловал ей руку. Она чуть не выдернула ее из его ладоней. Ведь Роджер вызывал в ней отвращение, и сработал условный рефлекс. Но она сдержалась и даже испытала удовольствие, ощутив на руке сухие мужские губы.

Кораблев легонько коснулся ее плеча правой рукой, левой показывая на открытую дверь в свой кабинет. Когда они вошли, он посадил ее в кресло за широким приставным столом, сам занял место напротив и без всяких предисловий назвал среднюю цену за квадратный метр жилья – в каждом из четырех строящихся домов. Назвал на память, и цифры при этом выговаривал четко и уверенно.

Он уже знал, на какой объем жилья претендовала Ульяна, так что мог не вдаваться в подробности. И она прекрасно понимала, о чем шла речь, потому только заметила:

– Интересная у вас, Александр Степанович, манера общения.

– А зачем тянуть время? Вы пришли за товаром, я назвал цену, а вы думайте.

Голос у него такой же густой и жесткий, как у Роджера, но при этом легкий, звучный, а не раздражающе осипший. Приятный для слуха голос. И даже завораживающий.

Ульяна достала из своего портфеля блокнот и ручку, на память записала озвученные цифры и только мысленно сравнила их с теми, на которые рассчитывала. Сравнение это ей понравилось. Если немного поторговаться, все получится именно так.

– Ну, что ж, думаю, мы придем к взаимопониманию, – сухо произнесла она вслух и достала из портфеля схемы домов с приблизительными ценами на квартиру. Пора было приступать к предметному торгу.

Кораблев тоже взял со стола бумаги, и Ульяна узнала предлагаемую цену за каждую квартиру на этаже.

– В принципе, меня все устраивает, но…

Она готова была торговаться до последнего, но Кораблев осадил ее мягким, но решительным движением руки.

– Я понимаю, что вы хотели бы взять товар подешевле, но я назвал вам оптимальную цену и с нее не сдвинусь, разве что в сторону увеличения. Но зачем нам усложнять нашу жизнь?

– Ну, жизнь нам усложняют высокие цены.

– Я вам предложил реальную цену. Хотите, берите, не хотите – отказывайтесь.

Кораблев смотрел на Ульяну спокойно, с видом человека, знающего цену не только своему товару, но и самому себе, и нисколько не сомневался в успехе переговоров.

– Я должна подумать.

Но Ульяна не могла соглашаться так сразу. Каждый сэкономленный доллар на квадратный метр выливался в реальную сумму, и глупо было заключать договор не торгуясь.

– Пожалуйста, ваше право, – даже бровью не повел Кораблев.

– Думаю, время на раздумье у меня есть. Объем строительства у вас большой, район не самый престижный, надеюсь, пока я буду думать, квартиры останутся в свободном наличии.

– Вполне возможно.

– Хорошо, я дам ответ через неделю.

– Буду ждать.

– Может быть, мы захотим взять большее количество квартир, чем планировали.

– Хотелось бы.

– А может, и меньшее.

– Возражать не буду.

Ульяна начала злиться. Этот человек казался непробиваемой глыбой. Но вместе с тем она ощущала и свою беспомощность перед ним. Такое же бессилие в свое время она испытывала и перед Роджером. Вроде бы и крутой девчонкой была, могла поставить на место любого бойца из его команды, но перед ним самим всегда пасовала. Поэтому и шла к нему в постель, как тот кролик – в пасть удава.

– Вы должны понимать, что через неделю я могу найти более выгодное предложение.

Ей бы вежливо попрощаться с Кораблевым, подняться и уйти, но что-то удерживало ее на месте.

– Вполне возможно.

И вдруг Ульяна поняла, почему не может уйти. Кораблев не просто смотрел на нее, он ее гипнотизировал.

– Неужели вы не понимаете, что нельзя терять такого инвестора, как я?

Ну вот, она уже близка к тому, чтобы потерять лицо. Нельзя в таких случаях, как сейчас, опускаться до эмоций, но все-таки она дала слабину.

– Отлично понимаю, – едва заметно улыбнулся Кораблев.

– И при этом не хотите пойти мне навстречу?

– Навстречу идут издалека, а я сразу заключил вас в свои объятия.

Он не должен был так говорить, но ведь сказал. И при этом выглядел как человек, отдающий отчет в своих действиях. Ни капли смущения во взгляде, равно как и нахальства, и наглости.

– Вы заключили меня в свои объятия?

Зато Ульяне показалось вдруг, что она краснеет. Надо срочно брать себя в руки.

– Образно, разумеется. Я предложил вам цену, ниже которой есть только полная телесная близость. Но вы же не ляжете ко мне в постель?

Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не возмутиться. В конце концов, она не кисейная барышня, чтобы краснеть перед нахалами.

– Образно?

– Ну, разумеется, образно, – не моргнув глазом ответил он.

– Но ведь я могу лечь к вам в постель натурально.

Это была провокация с ее стороны. Раз уж Кораблев навязал ей столь дерзкий стиль делового общения, почему бы и ей не ответить ему тем же.

– Это предложение? – с фирменной своей невозмутимостью отозвался он.

– А если да, вы его примете?

Она вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится провоцировать его.

– Женщина вы красивая, видная… Но ведь предложение не поступало.

– А вдруг?

– Когда поступит, тогда и поговорим.

И все-таки она смогла его смутить. Взгляд потерял прежнюю твердость, зато в нем появился похотливый блеск.

– Ты переспишь со мной и скинешь цену? – спросила Ульяна, неожиданно перейдя на «ты».

Еще один способ выбить делового партнера из колеи, особенно если он лет на десять старше.

– Может, и скину.

– Интересная у вас манера вести дела, господин Кораблев, – язвительно усмехнулась она. – Вы заключаете клиента в тесные объятия, намекая на интимную близость. А если клиент – мужчина? Вы и с мужчинами спите?

Это было чересчур, но Ульяна выросла в бандитском поселке, где у слабых нет своего слова. Не будь у нее крутого нрава, она бы не смогла стать помощницей своего отца, братва просто не воспринимала бы ее всерьез. Но ведь бандиты ее слушались, подчинялись ей. И дело здесь не только в силе характера, но и в остром языке, которого некоторые боялись как огня.

И перед Кораблевым она заискивать не собиралась. Да, она хотела бы поиметь с него выгоду, но ведь на нем свет клином не сошелся.

– Что ты сказала? – тяжело взглянул на нее Кораблев и стал так вдруг похож на Роджера, что Ульяне стало не по себе. – Сплю с мужчинами?

– Это просто к слову пришлось. К тому же ты ведь тащил меня в постель…

– Но ты же не мужик, – все так же зло смотрел на нее Кораблев.

– А если бы я была мужиком?

– Тогда и разговор был бы другой…

– Что ж, я пришлю к вам своего мужа. Надеюсь, вы не потащите его в постель.

– Я и тебя в постель не тащил.

Кораблев не просто смотрел на Ульяну, он давил на нее взглядом. И это получалось у него так же хорошо, как в свое время у Роджера. А вот она чувствовала себя плохо. Хоть за голову хватайся, и вон из кабинета.

– Но намекали.

– Ты сама себе все придумала.

– Ну, извините…

Не должна была Ульяна опускаться так низко, но слишком уж сильное впечатление произвел на нее Кораблев. Мало того, что на «вы» к нему обращалась, в то время как он ей «тыкал», так еще извинилась. Он очень похож на Роджера, поэтому и смог пробудить в ней рефлекторный страх. А может, он и сам по себе очень крут, может, в прошлом был таким же бандитом, как и Роджер. Не зря же он так оскорбился. В криминальных кругах на обвинение в нестандартной ориентации реагируют очень жестко, вплоть до летального исхода. А если такое обвинение предъявлено криминальному авторитету… Надо будет навести справки о Кораблеве, копнуть глубже, глядишь, золотую цепь-ошейник раскопает и пальцы веером…

– За словами следить надо, – смягчился Кораблев.

– Ну, ты тоже хорош, – повеселела и Ульяна. – Я тебе не с панели, а ты меня в тесные объятия…

– Так ведь образно… – небрежно усмехнулся он.

– Не надо образно. Никак не надо.

– Нельзя?

– Нельзя.

– А если с панели, то можно?

– Кто с панели?! Я с панели?!

– Я этого не говорил, – насмешливо проговорил он.

– Но дал понять. Да уж, далеко зашел наш разговор, господин Кораблев.

– А ты раньше чем занималась?

Действительно, гендиректор перешел грань, но, судя по всему, останавливаться не собирался.

– Обломайся, проституткой я не была, – нагрубила ему Ульяна.

– А чего так категорично? Если была, что здесь такого? У меня первая жена интердевочкой была, и ничего.

– И ты всем об этом рассказываешь? – усмехнулась она.

– Нет. Только тебе.

– Почему?

– Да потому что ты крутая баба.

– Я не баба.

– Но крутая. Резкая, острая… – Кораблев ослабил узел на галстуке.

– Какая есть.

– Муж у тебя чем занимается?

– Мы вместе работаем.

– А раньше?

– Неважно.

– Я не думаю, что он какой-то там тюфяк. Крутую телочку только крутой бык может объездить.

– Мой муж не был быком, он был в авторитете.

– Ну, я так почему-то и подумал, – расплылся в улыбке Кораблев.

– Но это все осталось в прошлом.

– У меня тоже все осталось в прошлом, о чем я нисколько не жалею.

Ульяна нашла в себе силы подняться из-за стола.

– Мне уже пора.

– Куда ты?

– Буду думать над вашим предложением.

– Не надо думать, – властно махнул он рукой, и она вернулась на место.

Можно было не сомневаться в том, что этот человек имел над ней власть. Ульяна словно находилась в подвешенном состоянии – настолько слабой она себе казалась и уже презирала себя за это.

– Я понимаю, ты хочешь набить себе цену, но я не уступлю тебе ни цента.

– Даже если я лягу к тебе в постель? – вырвалось вдруг у нее.

– Уступлю. Если ляжешь ко мне в постель, то уступлю.

Он смотрел на нее гипнотическим взглядом, и она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которую волшебная дудка Крысолова уводила на дно речное.

Бред. Бредовая ситуация. Бредовые мысли в голове.

– Не надо ничего уступать.

Ульяна резко поднялась со своего места и на ватных ногах направилась к двери. Если нет возможности потушить пожар, от него спасаются бегством.

Кораблев снова попытался ее остановить, но на этот раз она оказалась сильнее его.

Глава 19

Жизнь хороша, и жить хорошо. Если есть на что. А с этим у Юры все в полном порядке. Дом свой – большой, двухэтажный, денег столько, что можно десять раз его дорогой итальянской мебелью обставить, и новенький джип «БМВ». Но главное, у него есть власть. Весь район под ним. Правда, власть эту приходится делить с Аликом, но так это его не больно-то и печалит.

Одно плохо – жена у него стремная. Сонька и раньше была бабой в теле, а сейчас так и вовсе раскабанела. Дать бы ей пинка под зад и завести новую жену, но нельзя: дети у них общие. Ни много ни мало, а четверо детей – мал мала меньше. И всех Юра любит… Нет, не может он оставить детей без матери. А о том, что они уйдут вместе с ней, не могло быть и речи. Он же крутой, у него все схвачено, и Сонька не посмеет пойти против его воли…

Алику проще. Он вообще не женат. То с одной бабой живет, то с другой, но детей от него никто не рожает. И еще он очень любит на курортах отдыхать. Первое время по заграницам ездил, а сейчас на российские и украинские курорты переключился, и дело вовсе не в деньгах, а в том, что на своей земле бабы лучше. Он к морю один, без подруги едет, но без женщины там никогда не остается.

К его поездкам Юра относится двояко. С одной стороны, без Алика он остается единственно главным авторитетом в районе, но с другой – на душе как-то спокойнее, когда друг рядом. Вдвоем они горы могут своротить, а поодиночке с ними справиться гораздо проще.

Так что сегодня у Юры праздник – Алик из отпуска возвращается, и он встречает его в аэропорту.

Загорел Алик. И не один он такой. Две девушки рядом с ним такие же смуглые после солнечных ванн. Одну он обнимает за талию, другая держит его под руку. Обе хороши. Одна – длинноволосая брюнетка в белоснежном топике и коротких до невозможности шортиках, другая – блондинка с короткой прической и в длинном, до пят, сарафане.

– Здорово, брат! – поздоровался Алик и снова вернулся к своим подружкам. Брюнетку взял под руку, а блондинку обнял.

– Как зовут? – спросил Юра у Алика, кивком головы показывая на блондинку.

– Оксана, – отозвалась та.

– Не у тебя спрашиваю, – резко отрезал он.

– Оксана ее зовут, – улыбнулся Алик.

Его позабавила эта сцена. И все потому, что Оксана мало для него значила. Относись он к ней серьезно, мог бы и предъявить Юре за грубый тон. Но когда он к женщинам относился серьезно?

– Вот, к себе отдохнуть привез. На пару денечков. А потом они дальше, в свою Воркуту полетят, да, девочки?

Девушки заулыбались. Похоже, у них не было серьезных видов на Алика. Так, курортное приключение, не более того.

Телохранитель Вадим уложил вещи в багажник и вопросительно посмотрел на босса. Не думал он, что Алик привезет с собой двух «телок».

– Своим ходом доберешься, – сказал Юра. – Сами разгрузимся.

Парень кивнул и отошел в сторонку.

Жизнь в Заполье спокойная, власть у Юры и Алика там безраздельная, и никто даже не пытался ее перенять, потому и врагов серьезных у них нет, а от несерьезных они сами отобьются.

Юра уселся за руль. Алик забрался на заднее сиденье вместе со своей брюнеткой Люсей, а Оксану отправил вперед. Она села, натянув сарафан на колени, и Юре это не понравилось.

– Так лучше, – сказал он, рукой задрав ей подол.

– Не лучше, – покачала она головой, снова опуская сарафан.

– Как у нас тут на родине дела? – разрядил ситуацию Алик.

– Да все путем. Только скучно.

– Ничего, Оксана тебя повеселит. Да, Оксана?

– Не хочу я никого веселить, – мотнула головой девушка и тут же попросила остановить машину.

– Что, не нравлюсь? – увеличив скорость, спросил Юра.

– Нет.

– Он исправится, – пообещал Алик. – Будет ласковым, как теленок.

– Остановите машину! – снова потребовала Оксана.

Но Юра даже ухом не повел, только повернулся к Алику и спросил:

– Где ты «снял» этих красоток?

– На диком пляже познакомились. Иду, смотрю, лежат две нимфы. Голые, как будто только на свет народились.

– Ничего не голые, в купальниках мы были, – весело запротестовала Люся.

– Но так потом же разделись.

– Но так то потом.

– Алик, может, мы правда домой поедем? – забеспокоилась вдруг Люся.

– Так у вас же рейс через два дня.

– Ничего, мы билеты поменяем.

– Какой поменяете? Лето, билеты в дефиците.

– Ну, что-нибудь придумаем…

– Придумаете. У меня дома. Не бойтесь, Юра вас трогать не будет. У него жена ревнивая. И злая как собака… А если будете возникать, я на вас его жену спущу! Знаете, как Тузик рвет грелку? Узнаете.

Машина шла быстро, пробок на дорогах не было, и уже через полтора часа Юра подъезжал к Заполью.

– Не понял, это что за делегация? – встрепенулся Алик.

Кирпичный завод, мимо которого они проезжали, перестал работать еще в начале девяностых годов. В девяносто восьмом его пытался реанимировать новый глава районной администрации, но страна «положила» дефолт на эти начинания. А завод совсем не старый и со стороны смотрится неплохо. Только внутри запустение, хотя полной разрухи не должно быть, потому что территория охраняется. Производства нет, но городская власть не теряет надежды его запустить, потому и присматривают за заводом.

Обычно у контрольно-пропускного пункта никого не видать, но сегодня здесь стояли дорогие машины – «Мерседес», «Ауди», «Ленд Крузер». И какие-то люди толпились возле машин. Важные все, хорошо одетые, и Кирсанов с ними, глава районной администрации. Пузатый мужик с вислыми щеками ему что-то говорил, а тот в ответ только уныло кивал.

– А ну-ка, тормозни! – легонько похлопал Юру по плечу Алик.

Но тот и без того уже снизил скорость. Его тоже заинтересовало движение на проходной.

Девушек они оставили в машине, а сами направились к толпе. Два крепких парня стали в стойку, заметив их. Да и «вислощекий» недобро покосился, видно, нюх у него на опасность.

– Здорово, Сергей Борисович, – небрежно пожал руку главе города Юра.

– Что тут у вас за дела? – спросил Алик у Кирсанова, пристально глядя на «вислощекого».

– Да вот, завод покупают.

– Давно пора. – Алик протянул руку незнакомцу: – Лебедев Александр Петрович.

Но тот посмотрел на его ладонь так, будто собирался в нее плюнуть. Видимо, его сбили с толку рубаха-гавайка и такие же шорты с пальмами. Но так ведь человек с курорта вернулся, его можно понять, если, конечно, знать, что это за человек.

– Я не понял, ты что, нарываешься? – хищно сузил глаза Алик.

Кирсанов поспешил исправить положение и что-то шепнул на ухо «вислощекому», но тот лишь презрительно усмехнулся:

– Ну и что? Мы тут прогибаться ни перед кем не собираемся.

– Зарекалась свинья в грязь не лезть, – угрожающе посмотрел на пузатого Юра.

Ему же объяснили, кто есть кто, а он в бутылку полез. Или голова у него деревянная, или нарочно нарывается.

– А залезла по самые уши, – подхватил Алик. – Так залезла, что и не вылезешь. Как бы ты здесь не захлебнулся, мужик, у нас борзых не любят.

– Так мы борзеть и не собираемся, – криво улыбнулся «вислощекий». – Мы завод запустим, кирпич будем делать, деньги на этом зарабатывать.

– Нам нравится, когда люди деньги на нашей земле зарабатывают.

– А еще вам больше нравится, когда они с вами делятся?

– Не надо с нами делиться. Нам за охранные услуги платить надо.

– У нас тут своя охрана будет.

– А лицензия на охрану есть?

– Есть.

– Не помню, чтобы я вам что-то подписывал.

– Слышь, мужик, – пренебрежительно скривился «вислощекий». – Я понимаю, здесь, типа, ваша земля и работать здесь можно только с вашего разрешения. Но мы в нем не нуждаемся. И вы в нашу схему никак не вписываетесь. Поэтому, мой вам совет, занимайтесь своими делами, а в наши не лезьте. У нас очень серьезная компания, и офис в Москве, и «крыша» там же. Вам эту «крышу» не переплюнуть.

– Точно? – раздосадованно спросил Алик.

– Даже не сомневайся.

– А нормально сказать нельзя было?

– Я нормально сказал.

– Да нет, хамишь ты. Конкретно хамишь. Приехал на нашу землю и хамишь. Типа, мы деревенские, а ты здесь такой крутой, что самому от себя страшно, да?

– А с вами нормально нельзя.

– С кем это, с вами?

– С бандитами.

– Где ты бандитов видишь? Мы нормальные люди. И нормально со всеми договариваемся. А ты не можешь быть нормальным… Как тебя зовут? – громко спросил Алик, глядя таким тяжелым взглядом, что он мог довести до транса любого.

Судя по выражению лица, «вислощекий» уже жалел о том, что нагрубил ему.

– Константин Семенович.

– И кто ты такой, Константин Семенович?

– Представитель крупной строительной компании.

– Мелкий представитель крупной компании?

– Не мелкий…

– Но представитель… Плохо ты ведешь себя, мелкий представитель. Сейчас у тебя тут «быки» под боком, – взглядом показал Алик на двух внушительного вида телохранителей, – и ты думаешь, что можно борзеть, да? А мы так не думаем. И на твоих отбойщиков нам плевать. Мы их трогать не будем, и тебя сейчас не тронем. Мы тебя потом тронем. И никто за тебя не подпишется, потому что ты никто и звать тебя никак… Я тебя запомнил, Константин Семенович. И ты меня надолго запомнишь…

«Вислощекий» не выдержал напряжения и, бросив Кирсанову, что позвонит ему, быстрым нервным шагом направился к своему «Мерседесу». Его притихшая свита последовала за ним.

Кирсанов посмотрел на свой «Ауди». Он тоже хотел убраться отсюда как можно скорее, но Алик его не отпускал, продолжая разговор:

– Значит, продали завод?

– Продали, – виновато кивнул районный глава.

– А нам почему не сказали?

– А какая разница, кто будет им владеть?

– Большая разница, – не согласился Юра.

Районное начальство боится их, поэтому будет платить за охрану работающего завода в полной мере и в срок. А если заводом завладеет московская контора с очень серьезной «крышей», то запольской братве ничего не обломится. А связываться с московской мафией себе дороже. Как ни крути, а бригада у Юры небольшая, серьезной силы, честно говоря, не представляет. Вот если он сам с Аликом выйдет на тропу войны, тогда им сам черт не страшен, но что-то не очень хочется рисковать своей жизнью и свободой.

– Эй, я не понял! – Алик пальцем показал на дорогу, на которую выехали «Мерседес» и машина сопровождения. С чемоданами и сумками резво убегали Люся и Оксана. Видно, поняли, что ничего хорошего в Заполье им не светит, и дали деру. Они прошли уже много, метров двести, но на машине их легко догнать. Но тут Люся подняла руку, и «Мерседес» начал останавливаться.

– Это беспредел! – возмущенно протянул Алик, глядя, как его подружки усаживаются в машину.

– Догонять будем? – спросил Юра.

– Тебе нужны проблемы на ровном месте?

Юра пожал плечами. Действительно, ввязываться в конфликт из-за каких-то девок не хотелось. Нет, догонять он никого не станет. Но пусть только Константин Семенович появится здесь, он спросит с него по всей программе.

Глава 20

Женщина должна отдаваться мужчине по первому требованию. Виктор так думал, но при этом вовсе не был уверен в своей правоте. Да и Ульяна не соглашалась с ним. И на словах не соглашалась с ним, и на деле. Виктор пробовал с ней спорить, но быстро понял, что это бесполезно. Поэтому и нашел себе женщину, которая родила ему двоих детей. И в постель Юля ложится к нему по первому требованию. Более того, будто читает его мысли. Не успел он выпить кофе, как она повела его в спальню. Игорек сейчас у бабушки на даче, Оленька еще такая маленькая, что ничего не понимает, к тому же спит она…

Юля покладистая и собой хороша, хотя и располнела немного после родов. Она знает, что ему нужно, и покорно идет навстречу его желаниям. Любая его фантазия – за ее же счет.

Жаль, что с ней нельзя остаться на ночь. Да и задерживаться надолго нельзя, чтобы у жены не возникло подозрений. Но, может, именно потому за шесть лет, что они близки, Виктор сохранил свежесть восприятия, потому и сжимается все внутри в предчувствии взрывного удовольствия?..

Но до желанного финала дело не дошло. Сначала позвонили в дверь, но Юля на это не отреагировала. Затем зазвонил телефон Виктора. Он мог бы не отвечать, но на дисплее высветилось имя жены. Игнорировать такой звонок никак нельзя, хотя бы потому, что Ульяна могла заподозрить неладное.

Виктор осадил Юлю, восстановил дыхание и поднес трубку к уху. Сейчас она спросит, где он, узнает, как идут у него дела, в худшем случае, объявит о возникших проблемах, на этом разговор закончится. Но все оказалось куда хуже.

– Открой дверь! – потребовала Ульяна.

Звучание ее голоса напоминало отдаленный гром, который приближался вместе с грозовой тучей.

– Какую дверь?

– В квартиру восемьдесят восемь.

В этой квартире и жила Юля. Значит, это Ульяна звонила в дверь.

Виктор отключил телефон и с сожалением посмотрел на Юлю.

– Поздравляю, нас вычислили. Ульяна здесь.

– И что это значит? – встревожилась она.

– Что-то значит. Но вас я не брошу, даже не надейся…

Он оделся, привел себя в порядок, открыл входную дверь и грудью перегородил ее. Ульяна рвалась в квартиру, но ничего не вышло. Он вытолкал ее на лестничную площадку и захлопнул за собой дверь.

– Ну, и зачем ты это сделал? – Она старалась казаться спокойной, но злоба лезла из нее, как забродившее тесто из квашни.

– Не надо туда идти, – сказал он, вместе с ней устремляясь к лифту.

– Почему? Я хочу посмотреть этой суке в глаза!

– Юля ни в чем не виновата. Это все я. Мне в глаза смотри.

– Смотрю! А ты их не прячешь! Тебе что, не стыдно?

– Стыдно.

– Как ты мог? Я же тебе доверяла!

Виктор промолчал. У него не было слов для оправданий.

Он спустился вниз, сел в машину. Но Ульяна не собиралась отпускать его так просто и подсела к нему, вся багровая от волнения.

– Ты куда?

– У меня дела.

– Какие дела?

– Наши общие дела.

– Общие дела со мной или с этой сукой?

– Она не сука!

– Сука! Если нарожала от тебя щенков, значит, сука!

– Ты и это знаешь?

– Я знаю все!

– Следила за мной?

– Какая разница, как я тебя вычислила?

– В принципе, никакой.

– Ты хоть понимаешь, что ты натворил?

– Да, я отдаю себе отчет. И если ты подашь на развод, я тебя отговаривать не стану.

– И уйдешь к этой?

– Да, уйду к этой.

– По-твоему, я такая дура, чтобы осчастливить эту суку?

– Она не сука. И мои дети – не щенки.

– Твои дети?

– Да, мои дети… Я нормальный мужик, и хочу иметь полноценную семью. Ты не можешь мне этого дать, поэтому приходится искать на стороне.

– И много у тебя таких семей?

– Две. Одна с тобой, другая с Юлей.

– Со мной семья неполноценная, да?

– С тобой семья – это бизнес. С ней семья – это дети.

– Я тоже могу родить тебе ребенка.

– Роди.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Ульяна взяла паузу, и Виктор вдруг почувствовал, как в этой тишине вызревает какой-то подвох.

– Как я могу тебе кого-то родить, если ты не хочешь со мной жить?

Да нет, не подвох это. Расчетливость в ней заговорила, цену себе Ульяна набивает. Ну, цена у нее и без того высокая. При всем своем отношении к тайной семье, Виктор не хотел расставаться с законной женой. И дело здесь не только в совместном бизнесе.

– Почему не хочу? Хочу.

– А почему к этой ходишь?

– Потому что тебя не хватает. Порой мне кажется, что ты не женщина, а машина для зарабатывания денег. А мне женщина нужна…

– Ты мог бы со мной поговорить.

– Говорил.

– Значит, плохо говорил.

– Может быть.

– Да, я понимаю, что уделяла тебе мало внимания…

– И я это понимаю.

– Но это не оправдание. Ты меня предал. Ты хоть понимаешь, что ты меня предал?

– Я тебе изменил, но не предавал.

– А что, есть разница?

– Большая разница. Во всяком случае, для меня.

– А для меня нет никакой разницы.

– Тогда ты должна меня наказать.

– Как? Развестись с тобой? Чтобы осчастливить эту суку?..

– Тебе видней.

– Мне видней… Ты хоть понимаешь, что нашу фирму мы подняли на мои деньги?

– Спорить не буду, – на удивление спокойно отреагировал Виктор.

Ульяна сразу сказала, что наследство Роджера – это их общее достояние. Но это слова, а юридического договора, определяющего доли в этом капитале, у них не было. Они вложили деньги в дело, вместе выходили сначала на неубыточный уровень работы, затем поднимали рентабельность, расширяли свои горизонты. Не было у них разделения уставного капитала, все принадлежало им обоим. Но если Ульяна захочет забрать все себе, что ж, возражать он не станет.

– Дашь мне тысяч двести на раскрутку, и никаких претензий.

Любовницу от жены скрывать не так уж и трудно, гораздо сложней выкраивать из общих доходов деньги. Но Виктор нашел выход из положения. Он основал свою фирму, занимающуюся недвижимостью, из нее и черпал средства для содержания своей тайной семьи. Ульяна об этом полуподпольном предприятии ничего не знала. И если она вдруг откажется делить компанию, он целиком переключится на эту фирму и выведет ее на новый, более высокий уровень. И, возможно, составит конкуренцию жене, хотя вряд ли поставит перед собой такую цель. Не нужны ему большие высоты, ему главное, чтобы семья была нормальной и чтобы дети радовали.

– Ну, двести тысяч не так уж и много. Но все-таки это деньги. Ты раскрутишься, будешь жить с этой. Нет, так не пойдет. Ты останешься со мной.

– Я, в общем-то, не против.

Как бы ни относился Виктор к своей тайной семье, а Ульяну он любил и разводиться с ней не хотел. Если она будет настаивать, они, конечно, расстанутся, а если нет, то пусть все идет, как прежде. Хотя как прежде уже не будет. Тень измены всегда будет висеть над их отношениями. Эта тень со временем может померкнуть, но исчезнуть – никогда.

– Точно, не против?

– Если бы я хотел от тебя уйти, я бы давно это сделал.

– Так было бы честней.

– Да, так было бы честней, – согласился он.

– Но ты нечестный. Человек, который изменяет своей жене, не может быть честным.

– Возможно.

– Я не стану подавать на развод. И тебя от себя не отпущу… Но прощать тебя не собираюсь.

– Твое право.

– Слушай, ты человек или бегемот? Толстолобый! Толстокожий! Непробиваемый!

– Давай попробуем успокоиться.

– Ты издеваешься? Как можно быть спокойной, когда тут такое!

– Поедем домой, выпьем, поговорим…

– Домой? Выпьем? А где у тебя дом?

– Где скажешь, там и будет.

– Снова издеваешься?

Виктор промолчал. Костер не будет гореть долго, если в него не подбрасывать дрова. Перегорит Ульяна и успокоится. Только неизвестно, как долго будут тлеть головешки в ее душе? Чем все это для него обернется? Ведь она не из тех женщин, которые прощают, не отомстив…

Он действительно повернул машину к дому. Всю дорогу Ульяна кипела, обжигая его своим паром, но к тому моменту, когда они зашли в квартиру, все-таки успокоилась. Во всяком случае, внешне.

Он достал из бара бутылку виски, налил ей и себе. Выпили они, не чокаясь, как на похоронах. И закусывать не торопились, поэтому быстро опьянели. А потом вдруг оказались в постели. Это было какое-то безумие. Ульяна, казалось, хотела доказать, что Юле до нее так же далеко, как быку до Юпитера.

Веселый у него выдался сегодня денек – начал с Юлей, а кончил с Ульяной. Только почему-то совсем невесело.

– Видела я твою Юлю, – проговила Ульяна, стоя голышом у зеркала. – Она совсем не красивая.

– Ну, не совсем.

– Я красивей.

– Не спорю.

– И еще она толстая.

– Есть чуть-чуть.

– У меня фигура гораздо лучше.

– Ты же не рожала.

– А она?

– А ты не знаешь?

– Поверить не могу, у тебя двое детей от какой-то приблуды, а я ничего не знала…

– Так вышло.

– А ты уверен, что дети твои?

– Уверен.

Игорек очень похож на него, да и у Оленьки его глаза.

– А если нагуляла? Женщина, которая спит с женатым мужчиной, не может быть верной.

– Ты сама это придумала?

– Квартира у нее, машина. Это все ты ей купил?

– Я.

– И где ты брал деньги?

– Там же, где и ты.

– Почему я ничего не знала?

– Давай не будем об этом.

– Я же все равно все узнаю.

– Фирма у меня своя. Небольшая, но успешная. Ты про нее ничего не знала.

– На кого она зарегистрирована?

– Давай не будем.

– Она зарегистрирована на твою Юлю?

– Неважно.

– Значит, на нее…

Ульяна набросила на себя халат и вышла из спальни. Виктору вдруг показалось, что сейчас она вернется в комнату с пистолетом в руке. Но нет, она вернулась с бутылкой виски в одной руке и наполненным бокалом в другой. Выпивать она собралась без него. Из вредности.

– Ты обманывал меня, Витя. Ты очень жестоко меня обманывал.

– Я знаю.

– Ты вел двойную жизнь.

– И дальше буду вести.

– Что ты сказал? Я не ослышалась?

– Я могу бросить Юлю, но я не могу бросить своих детей.

– Ты бросишь Юлю. Но детей бросать не надо. Пусть они живут с нами, я совсем не против.

– Юля будет против.

– Мы ей заплатим.

– Ты это серьезно? – Виктор в недоумении смотрел на Ульяну.

– А что?

– Не все в этом мире продается и покупается. Нельзя купить детей у матери, если мать их очень любит.

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно.

– Я бы могла с тобой поспорить, но, вижу, это бесполезно. Ты хочешь, чтобы дети остались с Юлей. Ты хочешь навещать их. Хочешь и дальше трахать эту сучку! – снова завелась Ульяна. – Скажи, что это не так!

– Секса не будет. Но вторая семья останется. Я буду содержать своих детей.

– И свою вторую жену.

– Да, и свою вторую жену.

– Незаконную жену, – уточнила Ульяна.

И снова Виктор с ней согласился.

– Я хочу тебя убить, – опустошенно произнесла она.

– Твое право.

– Ты сволочь!

– Может быть.

– Но я тебя люблю.

– Я тебя тоже.

– Я рожу тебе ребенка, и ты будешь любить его больше, чем этих…

Ульяне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не назвать детей ублюдками или еще кем-то в этом роде. Все правильно, скандал им сейчас не нужен. А кого он будет больше любить, покажет время. Хотя и так понятно, что любить он будет всех своих детей. А вот как быть с Юлей? Если он даст жене честное слово не спать с любовницей, о сексе с ней придется забыть. А он может дать такое слово. Если, конечно, Ульяна согласится содержать его детей на достойном материальном уровне…

Глава 21

В жизни много прикольных моментов. Алик их не коллекционировал, потому что жил не прошлым, а будущим. Может, на старости лет он будет вспоминать, как хорошо ему жилось раньше. Вспомнит он и этот момент, когда у Юрки от возмущения глаза полезли на лоб. Прикольно наблюдать за его реакцией.

– Ну не уроды! – взвыл от возмущения Юрка.

Он смотрел на снимок, на котором Константин Семенович Садков был запечатлен вместе с Оксаной. Они выходили из подъезда, он такой важный, а она улыбается, радуясь своему счастью. Мужик он не бедный, квартира у него своя в Москве – большая, в престижном районе. И не старый, сорока еще нет. Есть у него порох в пороховницах, потому Оксана и выглядела так хорошо. Глаза горят, зубки блестят… Может, и не самая она красивая девушка, но смотрится здорово. Вот Юрка и злился. Все к тому шло, чтобы эта цыпа стала его, но Садков увел ее из-под самого носа.

А Садков им нужен. Он и кирпичный завод запускает, и еще известняковый карьер начал разрабатывать. Кроме того, намечено строительство завода железобетонных конструкций. И над всеми этими проектами стоит он. За прибыльными проектами. Потому и взял его Алик в разработку.

– Там все серьезно, дело к свадьбе идет. А ведь это твоя «телка» была.

– Я бы сказал, твоя, – задумчиво покачал головой Юрка.

– Была моя, стала твоя.

– Не стала. Не успела стать.

– Ну да, Садков тебе весь кайф обломал.

– Вот я и говорю, что урод… Я с него, урода, теперь не слезу.

– Вот и я о том же.

Не врал Садков, за ним действительно стояли очень серьезные люди. Генеральный директор «Домострой-Сити» был в свое время крутым бандитским авторитетом. В начале девяностых приехал в Москву откуда-то из Сибири. И не один приехал, а с бригадой. Кораблев его фамилия, кличка – Фрегат. Он правильно сообразил, что сама по себе его залетная братва ничего не стоит, поэтому договорился с солнцевскими авторитетами. Процент от наваров Фрегат отчислял своей «крыше», накладное это дело, зато никаких проблем со столичной братвой. Никто не пытался сдвинуть его с насиженного места. А кому нужна война с солнцевской братвой? Алику тоже надо было так в свое время поступить. Но не хватило им тогда ума в девяносто третьем году на Москву замахнуться, поэтому и остались они в Заполье. А здесь много не наваришь. Зато Фрегат круто поднялся. В строительство бандитские деньги вложил, далеко пошел. Крупная строительная компания у него. С собственной «крышей». Да и ментам он вроде бы отстегивает, хотя с этим не совсем ясно, так, ходят слухи. Но, в любом случае, связываться с «Домостроем» очень опасно. Только вот Алику не очень страшно. Засиделся он в Заполье, зажирел, пора подниматься из этой трясины и выходить на новый уровень. Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

– Фрегат – человек конкретный, – продолжал он. – Прикрытие у него мощное. Так и мы не слабо стоим. Двадцать два ствола у нас. Двадцать два!

Алик знал, о чем говорил. Они с Юркой запросто могли поставить под ружье двадцать человек. Это реальные бойцы, а не какой-то там резерв из сочувствующих. Район у них большой, объекты хоть и не очень прибыльные, но разбросаны далеко, поэтому малыми силами обходиться никак не получалось. А раньше у них еще больше бойцов было, когда они дорогу на Москву контролировали. Но закончилась эта вольница. Федеральные менты в последнее время совсем озверели, и Алик решил свернуть эту лавочку. Зато свои «мусора» прикормлены конкретно, их бояться нечего, а федералы в районные дебри пока не лезут.

Фрегат стоит круто, но сможет ли он выставить против запольских двадцать реальных бойцов? Алик очень сильно в этом сомневался.

– Это наша земля, и мы здесь главные, – гнул он свое. – Если мы в Москву сунемся, нас там сожрут на раз-два. А если московские сюда сунутся, мы их тут и зароем. Фрегат это должен понимать…

– Чего же тогда боимся? – спросил Юрка.

Сейчас решался главный шекспировский вопрос – быть или не быть, наезжать или не наезжать. Алик уже мысленно ответил на него в духе Петра Первого – быть посему. Только надо было действовать с умом.

– Не боимся, а опасаемся. Всего не предусмотришь. Может, у него столько сил, что мы сразу загнемся. Может, менты подъедут, может, киллеры подтянутся… Но так и мы сами за киллеров можем…

– Не вопрос, – кивнул Юрка.

– Но Фрегата пока трогать не будем. Наедем на Садка. Предъявим ему за Оксану. Фрегат за него подписываться не станет, зачем ему связываться с нами из-за какого-то урода? Он просто задвинет Садка куда подальше.

– Ну, и чего мы этим добьемся?

– А Садку это надо, с молодой-то женой? Ему доверие оказали, наш район отправили окучивать, а у него косяк с местной братвой. Что это значит? То и значит, что Садок не оправдал доверия. Ему такой расклад нужен? Нет. Поэтому он что будет делать? Косяк он перед нами заглаживать будет. А как он его загладить может?

– Как?

– А это мы у него спросим, – засмеялся Алик. – Если не въедет в ситуацию, мы ему подскажем вариант…

Что-то там Горький писал про буревестника, который жаждет бури. Может, действительно в буре есть покой?..

Надо было видеть эти глаза, выпученные от удивления и страха.

Гулял себе Садок по заводу, цеха осматривал, зашел на пилораму, а там Алик и Юрка. И еще трое бойцов выход перекрыли. Как тут глаза не выпучить? Ведь на пилораме не только дерево можно распилить, но и с человека стружку снять.

Завод был его территорией, но именно здесь он и попал впросак. Уж очень убедительно дали ему понять, кто хозяин на этой земле.

– Ну, чего вылупился, урод? – Юрка резко замахнулся на него растопыренными пальцами, словно глаза хотел ему выколоть.

Садок испуганно шарахнулся назад, натолкнувшись на своего заместителя, который имел такой же бледный вид. И еще телохранитель с ним был, но тот не меньше растерялся, уж очень смущали здоровые молодцы за спиной. Куда ему против них?

– Да ты, пацан, не переживай. – Алик подошел к телохранителю, рукой коснулся плеча. – У нас к твоему боссу чисто личные предъявы. Морду набьем, и все дела. Убивать не станем, отвечаю… Ты пойди с моими пацанами покури. У нас тут чисто тэт-а-тэт…

– Я не могу отойти, – дернулся парень.

– Отходят в мир иной, а ты просто пойди погуляй. Или действительно отойдешь. В тот самый мир. – Алик подал знак, и за спиной телохранителя послышался звук передергиваемого затвора.

Парень не стал пытать судьбу и отвалил в сторону. Заместителя директора тоже увели, и Садков остался наедине с Аликом и Юркой.

– Ну что, говорить будем, крыса?

– О чем?

– О чем? Значит, ты согласен, что ты крыса? – засмеялся Юрка. – Слышь, братан, он согласен.

– Конечно, крыса. А кто он еще? – глумливо ухмыльнулся Алик. – Подругу мою скрысятничал. Или нет?

– Я не понимаю, о чем разговор, – жалко пробормотал Садков.

– Говорят, ты жениться собрался, да?

– Это мое личное дело.

– Да нет, это мое личное дело. Ты же собрался жениться на моей личной невесте.

– На твоей невесте?

– Хочешь сказать, что Оксана тебе ничего не говорила?

– Э-э… Говорила… Она сказала, что была с Люсей, а ты пригласил Люсю к себе. Оксана приехала к тебе вместе с Люсей…

– С Люсей, говоришь, была? Была. И с Люсей была. И со мной. Небольшой такой групповичок, хорошо повышает жизненный тонус. Может, попробуем? Я, Оксана и ты, втроем…

– Да нет, не надо.

– Не надо? Что ж, тогда мы тебя вычеркиваем. А Юру вписываем. Братан, ты не возражаешь?

– Вам не кажется, что вы много на себя берете! – вспылил Садков.

– Это ты много на себя взял, мужик, – порывисто надвинулся на него Алик. – Борзеешь выше крыши. Тебе твоя «крыша» завод доверила, а ты баб у местной братвы отбиваешь. Конфликт провоцируешь. Между нами и твоим боссом. Ты у своего босса спроси, нужен ему конфликт с нами?

– Я уже спрашивал.

– И что?

– Мы платить вам не станем.

– Кто это мы? Ты и Кораблев? Ну, Кораблев человек конкретный, а ты кто такой? С Фрегатом дела делал? Нет. Патроны ему подносил? Тоже нет. Дебеты-кредиты под него сбивал? Так таких спецов сейчас, как собак нерезаных. Вышвырнет тебя твой босс на свалку, будешь там помоями обтекать…

– Не вышвырнет.

– Не понял? Ты хочешь, чтобы у Фрегата из-за тебя возникли проблемы с нами?

– Ну, если вы этого хотите…

– Хорошо, будут у него проблемы из-за тебя. Но сначала ты отдашь мне Оксану.

– Что? – сошел с лица Садков.

– Что слышал. Оксана – моя «телка», и она должна быть со мной.

– Ничего у тебя не выйдет.

– Выйдет, выйдет… Ты даже не представляешь, с кем связался, придурок!

– Я не отдам тебе Оксану… Она не вещь, чтобы ее отдавать.

– Да? Тогда я сам к вам приду. Попользоваться своей вещью. Сюда без приглашения пришел и к тебе домой без приглашения приду. За своей вещью.

– Чего вы хотите?

– Проблемы тебе создать хотим. И тебе, и твоему боссу. Поверь, Фрегат за тебя из-за бабы подписываться не станет. Ему лучше тебя сдать, чем с нами связываться…

– Вы в этом уверены?

– Я уверен, что вы наводили справки о нашей братве, и не думаю, что вам хочется с нами связываться…

– Не хочется. Но если вы так этого хотите, то придется…

– Бросаешь нам вызов? Из-за какой-то шлюхи!

– Это вы бросаете нам вызов! И Оксана – не шлюха!

– Если я сказал, что шлюха, значит, шлюха! – Алик резко протянул к Садкову руку и схватил его за горло. – И тебе несдобровать, когда Фрегат узнает, как ты его подставил. Не веришь?

– Я его не подставлял! – захрипел Садков.

– Подставил. Под нас подставил. Из-за какой-то шлюхи. Он тебе этого не простит…

– Чего вы хотите?

– Вот это уже разговор! – осклабился Юрка.

– Помочь тебе, мужик, хотим, – ухмыльнулся Алик. – Не хочешь Оксанку нам отдавать, деньгами за нее расплатишься. Каждый месяц будешь отстегивать нам по пятьдесят тысяч долларов.

– Вы с ума сошли!

– Я понимаю, деньги не маленькие, Фрегату это не понравится. Но так ты Фрегату ничего и не говори. Зачем тебе расстраивать своего босса? Он человек занятой, ему проблемы с нами не нужны. Вот и не создавай ему проблем. Отстегивай нам так, чтобы он ничего не знал.

– Откуда у меня такие деньги?

– Ты же директор завода. И еще завод у тебя будет. И с щебня хорошие деньги можно поиметь.

– Но Александр Степанович узнает, что я плачу вам такие деньги.

– А ты сделай так, чтобы не узнал.

– Как?

– Ты же бухгалтером работал, и тебе известно, что такое двойная бухгалтерия. Короче, будешь обкрадывать своего босса и платить нам.

– Но я не могу его обкрадывать!

– Да ладно тебе, не можешь…

– Ну, хотите, я возвращу вам Оксану!

– Что?! Ну, ты и мурло! – презрительно скривился Алик.

– Вы ставите невыполнимые условия…

– Мы ставим выполнимые условия. А насчет Оксаны – так мы в ответе за тех, кого приручили. И я в ответе за нее. Если ты ее бросишь, я тебя, козел, урою…

– Вас не поймешь…

– А не надо нас понимать! Плати деньги, а понимать нас не надо!

– За что платить?

– За Оксану!

– Не буду я за нее платить!

– А жить хочешь? Если хочешь, то будешь! Если нет, то прощайся с жизнью… Прямо сейчас тебя здесь и сделаем. – Алик неторопливо вытащил из-под куртки пистолет и передернул затвор, глядя на Садкова холодными глазами убийцы.

– Ну, хорошо, хорошо… – не смог выдержать этого взгляда директор. – Только я сразу не смогу заплатить. Сначала завод надо запустить, производство наладить. Ну, «левое» производство тоже…

– Сколько тебе времени надо?

– Полгода.

– Отлично. Через три месяца занесешь нам пятьдесят «штук». Мы скажем, куда.

– Через полгода, раньше не могу! – Садков сомкнул на груди направленные вверх ладони.

– А ты через не могу!

– Ну, хотя бы через четыре месяца.

– Договорились.

Алик готов был ждать четыре месяца, только вот заплатит ли Садков по истечении этого времени? Возможно, он захочет соскочить с договора гораздо раньше. Что ж, надо быть готовым ко всему…

С женщинами мудрить не надо. С ними должно быть все просто, но сердито. Пришел, увидел, уложил.

– Сейчас ты меня обслужишь, а потом ко мне поедем, я баньку велю затопить, веничек распарю. Тебе понравится.

Девушка удивленно смотрела на Алика. Они еще даже толком познакомиться не успели, а он уже зовет ее к себе домой. Даже имени у нее не спросил, а уже веничек свой собирается парить.

А девушка и лицом хороша, и фигурой. Стройная шатенка с большими зеленоватыми глазами. Алик увидел ее в ресторане, куда время от времени заезжал поужинать и где она работала официанткой.

– Ну, знаете! – возмущенно вскинула брови девушка, повернулась к Алику спиной и скрылась в подсобном помещении.

Он сел за стол и щелкнул пальцами. Тут же появился хозяин заведения, он-то и принял заказ. А подала его шатенка. Глазки потуплены, на щеках румянец, на губах затаенная улыбка.

– Ну, так что, едем ко мне? – спросил он.

– Я же на работе…

– Ничего, я с твоим хозяином договорюсь. Дома у меня поработаешь, в баньке меня обслужишь.

– Ну, я не знаю…

– Да знаешь ты все. Садись, выпьешь со мной, а потом поедем.

Алик и не сомневался в том, что ей уже объяснили, кто положил на нее глаз. Он в этом городе самый крутой, и никто не смеет отказать ему в любви. Уж лучше добровольно под него лечь, чем нарваться на очень большую неприятность…

– Ну, если вы настаиваете.

– Как зовут?

– Варвара.

– Давно здесь работаешь?

– Да нет, на днях устроилась…

– А я-то смотрю, что раньше тебя не видел. Местная?

– Нет. Мне отец квартиру здесь оставил, я переехала.

– По наследству оставил?

– По наследству, – вздохнула она.

– Ну, давай выпьем за упокой души…

Из ресторана Варвара выходила в изрядном подпитии. Каких-то три-четыре рюмки водки, а она уже под хмельком. Но это не удивительно. Есть такие женщины, которые пробку от бутылки понюхают, и уже навеселе. А есть такие, кто лишь изображает опьянение. И Варвара могла притворяться. Мол, она едет к Алику домой только потому, что пьяна. Дескать, когда она трезвая, то развратничать себе не позволяет. Только ему все равно, что у нее там на уме и чем она себя оправдывает.

Телохранители с подозрением смотрели на Варвару, а один из них забрал у нее сумочку. Алик возражать не стал. Безопасность – штука нужная, особенно сейчас, когда брошен вызов серьезной московской структуре. Садков был на приеме у Кораблева, там он и мог рассказать о наезде со стороны запольской братвы. Поэтому Алик зевать не должен.

Баньку Алик распорядился затопить сразу, как только Варвара дала добро. Позвонил из ресторана своему типа дворецкому, и пока обедал и ехал домой, парилка уже нагрелась. Температура не самая высокая, но для начала больше и не надо. В самый раз Варвару веничками отхлестать – сначала дубовым, а потом и кожаным. В лютой жаре сексом заниматься не очень приятно – и наукой это доказано, и личным опытом…

– Раздевайся, – велел он, как только вместе с ней переступил порог своей баньки.

– Так сразу? – пьяно хихикнула она.

– Обыскивать буду, – сказал он, помогая ей снять плащ.

– Обыскивать? Зачем?

– А вдруг ты шпионка? Вдруг секреты мои пришла выпытывать?

– Какие секреты?

– Банные… Ну, чего встала? Давай, заголяйся!

– Это что, игра такая?

– Игра.

Он действительно забавлялся с ней. Секс без игры – это все равно что водка без пива.

– Ну, если игра…

Варвара сняла кофточку, юбку, колготки и осталась в одном нижнем белье. В красивом и сексуальном нижнем белье. Кружевное белье и, скорее всего, не дешевое.

– Ты шлюха? – спросил Алик.

– Как тебе будет угодно, господин, – игриво улыбнулась Варвара.

– Ты точно шлюха, причем недешевая.

– Я не шлюха.

– А белье почему такое дорогое?

– Я всегда ношу такое белье.

– Может, ты с директором ресторана балуешь?

– Нет… Пока нет. Но он намекал…

– Значит, ты в ожидании. Поэтому и белье у тебя боевое, да?

– Значит, в ожидании, – снова улыбнулась Варвара.

– Ты не против, если я тебя обыщу?

Ему не приходилось бывать в СИЗО, но он слышал, как обыскивает арестантов тюремная охрана. Тот же метод он применил к Варваре. Им обоим это очень понравилось…

А потом была парилка, веничек и все такое. А на столе в трапезной тем временем появились водка, икра и прочая закуска. Ну и, конечно, холодное пиво – бальзам на душу после жаркой парной.

Пиво – удовольствие коварное. Потому что после него тянет в сортир. Впрочем, на улицу выходить не понадобилось, все удобства рядом. А если приоткрыть дверцу, то можно видеть, чем занимается Варвара. Потому что в трапезной большое зеркало висит, а дверь из раздевалки открыта.

Белье у Варвары красивое, и в ресторан она устроилась совсем недавно. Подозрительно все это, поэтому и не стал Алик оставлять ее без присмотра. И, как оказалось, подозрения в нем зародились не зря.

Он вышел в туалет раз, другой, и ничего. Но в один прекрасный момент Варвара все-таки проявила себя. Достала из-за щеки стеклянную ампулу, ловко сломала ее и вылила содержимое в рюмку с водкой. В его рюмку. Затем поднялась с обломками ампулы в руке, вышла из трапезной, но тут же вернулась, уже без осколков, видно, выбросила их в трубу канализации. Умный ход. Против дурака. Только Алик не такой…

Глава 22

Благородное это дело месть, или нет, но Ульяна должна была наказать Виктора. Поэтому она снова здесь, в этой небольшой, но комфортной квартире на Чистых прудах.

Хотя, если честно, месть здесь ни при чем. Кораблев стал ее безумным наваждением. Нет, если бы он сам не позвонил ей первым, она бы не стала вешаться ему на шею. Но ведь у него энергетика Роджера, и она не могла перечить его воле. Пыталась, но не могла.

Он позвонил ей на следующий день после знакомства. Назначил свидание. Но все-таки Ульяна ему тогда отказала. Ее тянуло к нему, но она держалась. И при этом установила слежку за Виктором. Ей вдруг захотелось узнать, есть ли у него любовница. Она искала оправдания для себя. Так и оказалось, Виктор жестоко обманывал ее – и вторая семья у него есть, и содержит он их в ущерб общему делу. Хоть Ульяна была шокирована этой новостью, зато измена мужа развязала ей руки. Она пришла к Кораблеву в офис и отдалась ему прямо на рабочем столе. А потом они договорились встретиться снова. Вернее, он сказал, что хочет покувыркаться с ней на своей квартире для тайных свиданий, а она не смогла ему отказать. О чем нисколько не пожалела.

И вот она снова здесь, в этом гнезде порока и разврата. И снова готова исполнить любое желание Кораблева. Роджеру она подчинялась без охоты, а под него ложилась с радостью…

Одежда была уже сброшена, его крепкие волосатые руки лежали у нее на бедрах. Кораблев толкал ее сзади. Толчок, еще толчок… Он застонал от удовольствия, но вдруг дернулся, вскрикнул и навалился на нее. Ульяна рухнула на бок под тяжестью его тела, и Кораблев скатился с нее.

– Ни фига себе! – услышала она нахальный голос, который показался ей знакомым.

– Ну и ну! Какие люди! – И этот голос она раньше слышала.

Ульяна бросила взгляд через плечо и увидела Юру Старожилова и Алика Лебедева. Оба в черном, у одного в руке пистолет с глушителем, у другого бейсбольная бита.

Она, как ужаленная, соскочила с кровати, змейкой вползла в свое платье и резко развернулась к непрошеным гостям, которые были заняты тем, что связывали Кораблева. Потом решила воспользоваться моментом и улизнуть, но Алик вовремя разгадал ее маневр и встал в дверях, ткнув набалдашником биты ей в живот:

– У-тю-тю! Куда ты, красивая?

– Ты что, встрече с нами не рада? – глумливо спросил Старожилов.

– Что вы здесь делаете?

– Да вот, на огонек к тебе заглянули.

– Это не моя квартира!

– Значит, мы удачно зашли… Я думал, ты с Витком живешь, – заметил Алик.

Глаза у него холодные и глубокие, как Марианская впадина. Пугающая бездна в них. Он уж не тот безусый юнец, повзрослел, заматерел. Только вот как был отомороженным, так им и остался. И Юра возмужал, загрубел, взгляд у него тяжелый, пугающий.

– Да нет, не живу, – соврала она.

Голова шла кругом от происходящего, тут и умом тронуться можно. Но Ульяна не позволила себе потеряться в этом сумасшествии. И голова у нее худо-бедно соображала.

– Почему?

– Потому что он меня кинул. Забрал деньги и удрал.

Они с Виктором не теряли связь с родными местами, поэтому знали, чем там промышляют Старожилов и Лебедев. Весь район они под себя взяли. Целая война там была, после которой от лиговской братвы осталось только воспоминание. Ульяна не исключала, что им известно о деньгах, которые она увезла с собой в Москву. Вдруг они потребуют их обратно? Ведь это были не просто деньги, а «общак» лиговской братвы.

– Какие деньги? – хитро повел бровью Алик.

– А вы не знаете?

– Знаем. Наши деньги. Мы лиговскую братву на себе женили. Значит, ее приданое – наше. А приданое ты увела. Непорядок…

– Но это были мои деньги.

– Нет, это были наши деньги.

– Ну, я могу отработать…

Не зря Ульяна прикинулась дурочкой. Если так, то надо и дальше гнуть свое.

– Отработать?

– Ну да, натурой отдать… Как Виток исчез, так я по рукам и пошла…

– Ты проститутка?

– Нет, фотомодель по вызову.

– Не понял.

– Элитная проститутка.

– Теперь понял. К этому козлу по вызову пришла?

– Ну да.

– А у нас информация была, что Кораблев с любовницей встречается.

– Так я и есть любовница. Мы с ним уже не первый раз…

– А со мной попробуешь?

– Я дорого стою.

– Сколько?

– Тысяча долларов за час.

– Так я заплачу.

– Мне кажется, здесь не место, – Ульяна показала взглядом на Кораблева. Он лежал на полу, не подавая признаков жизни. Крепко к нему приложились битой. – И не время.

– Для проститутки везде место и всегда время. Для настоящей проститутки.

Алик движением головы велел Юрке следить за Ульяной и за Кораблевым, а сам вышел из комнаты, но ту же вернулся с ее сумочкой в руке. Вывернул содержимое на комод, сначала заглянул в кошелек, затем пролистнул паспорт:

– Ивашова Ульяна Родионовна… А говоришь, что Виток от тебя сбежал. Ну, и зачем ты нам арапа заправляешь?

– Он не сразу сбежал…

– Заткнись! – рыкнул на нее Алик. – Я тебя по стенке размажу, если ты мне соврешь!

– Мозги по стенке размажем, – зловеще ухмыльнулся Юрка, приставив к ее голове ствол пистолета.

– Где Виток?

– Нет его здесь… – задыхаясь от бессилия, пробормотала Ульяна. – На работе он.

– А это кто такой?

– Кораблев Александр Степанович.

– Хорь твой?

– Э-э… Ну, так получилось… Это долгая история…

– А что с тобой будет, если Виток узнает? – с осуждением спросил Юрка.

– Ничего. У нас свободные отношения. У него другая семья…

– Юра, кончай ее, суку!

– Нет, это правда! У него двое детей на стороне! – простонала Ульяна. – Я это точно знаю.

– Деньги наши где?

– Это не ваши деньги…

– Юра, ну, чего стоишь? Я же сказал, кончай ее! У Витка про деньги узнаем…

– Мы их в дело вложили!

– Там полтора «лимона» было. А сейчас сколько?

– Э-э… Считать надо…

– Мы посчитаем. И все свое обратно возьмем. С процентами… Возьмем или нет?

– Ну, договоримся…

Юрка вдруг отвел ногу назад и со всей силы ударил Кораблева в живот:

– Хватит притворяться, гнида! Давай, падла, поднимайся!

Кораблев оторвал туловище от пола, сел и воспаленными глазами посмотрел на своих обидчиков.

– Кто вы такие? Что вам надо?

– Запольские мы. За расчетом пришли.

– За каким расчетом? Ничего не понимаю.

– И меня ты не «заказывал»? И киллершу ко мне не присылал? – заорал на него Алик.

– Какую киллершу?

– Тебе что, память отшибло? Сейчас обратно пришибем! – Алик размахнулся битой, едва не задев ею Ульяну.

Судя по его взгляду, он не шутил. Кораблев даже зажмурился в ожидании удара. Но если бы только это…

– Не надо! – простонал он, закрываясь рукой.

В принципе, нормальная реакция, и Ульяна не могла его за это осуждать. Но все-таки она разочаровалась в нем. Она хорошо помнила, как Соболь готовился принять смерть от руки Роджера. Не дрогнул он тогда под дулом пистолета, потому что был настоящим мужчиной. И Стас был славным парнем, и Лопоух, и многие другие из бригады Роджера. И со всеми с ними так жестоко расправились Лебедев и Старожилов. Не люди они, а монстры какие-то. Более того, у этих чудовищ были к ней очень серьезные претензии. Все ее существо кричало, что без страшных потерь она из этой жуткой ситуации не выберется. Потому и трясло ее, как в лихорадке.

Алик щадить Кораблева не стал, ударил его битой по ребрам так, что беднягу скрутило от боли.

– Ты меня «заказал». Только не на тех нарвался… Ты у своей сучки спроси, кто мы такие! – ощерился он, глянув на Ульяну. – Она была центровой «телкой» в своей бригаде. И где эта кодла? Кто всех этих уродов вырезал? Мы вырезали. Всех! И твою кодлу вырежем!

– Ульяна, зачем ты так? – с осуждением глянул на нее Кораблев.

– Что так? – вытянулась она в лице. – Ты думаешь, это я тебя подставила? Да я не знала ничего!

– Зато теперь все знаешь. И мы знаем, что ты шлюха. Твой муж был нашим бригадиром, а ты спишь с нашим врагом!

Кораблев смотрел на нее и, похоже, не верил, виня ее в своих бедах. Как будто это она навела бандитов на его квартиру…

– Виток изменил мне, а я ему отомстила, – в оправдание пробормотала Ульяна.

Но Алик ее не слушал, он снова был занят Кораблевым.

– Никто тебя не подставлял! Ты сам себя подставил! Сам вызвал нас сюда! Принцип у нас такой: если ты создал нам проблемы, то мы приходим к тебе и возвращаем их. И мы к тебе пришли! И проблему ты получил! Сейчас мы будем тебя убивать!

Кораблев смотрел на него, как загнанная в угол мокрая курица. Он крутой босс, у него солидная охрана, и с ним не могло случиться ничего подобного. Но где-то не сработала его система безопасности, поэтому Лебедев и Старожилов здесь, и он целиком в их руках. И они знают, что никто не придет к нему на помощь, поэтому и ведут себя как дома – не осторожничают, никуда не торопятся.

– Чего вы хотите? – подавленно спросил он.

– За киллера с тебя спросить хотим. За то, что ты нас «заказал».

– Это какое-то недоразумение…

– Эта сука меня травануть хотела. Мы с ней говорили, и она на тебя показала…

– Не могла она на меня показать, – мотнул головой Кораблев и с досадой хлопнул себя по лбу, поняв, что со страху оговорился.

– Правильно, не могла. Потому что заказ через посредника шел. Но мы-то знаем, откуда уши растут…

– Это все Садков! Он сказал мне, что вы ничего собой не представляете. Он меня попутал… Но я-то вижу, что вы реальная сила. Давайте договоримся. Вы назвали цену, я ее дам. Пятьдесят тысяч в месяц, как с куста…

– Точно пятьдесят «штук»? – Алик нагнулся, чтобы заглянуть Кораблеву в глаза.

– Точно.

– И без всяких подлян?

– Без всяких подлян!

Алик цепким взглядом высматривал в глазах Кораблева подвох. И, похоже, высмотрел его. А как иначе объяснить то, что он вдруг взял у Старожилова пистолет и выстрелил жертве в голову.

Выстрел прозвучал почти бесшумно, но Ульяна вздрогнула так, будто рядом громыхнула пушка. Она-то думала, что Алик будет договариваться с Кораблевым.

– Не поверил я ему, – обращаясь к Юре, спокойно проговорил он.

Было в его внешней невозмутимости что-то позерское. Со стороны казалось, будто он любуется собой. И все-таки можно было уверенно сказать, что угрызения совести его ничуть не мучают. Для него человека убить, что высморкаться.

– Я тоже ему не верю, – кивнул Старожилов.

И этот ничуть не переживает. И страха в глазах нет, зато есть уверенность, что все ему сойдет с рук.

– А чего ты такая напуганная? – с мрачной усмешкой взглянул на Ульяну Алик. – Ты же раньше крутой была. А сейчас что, в шлюху превратилась?

– Я не шлюха. – Ульяне пришлось стиснуть зубы, чтобы они не стучали. Не хотелось выдавать свой страх, но он все равно лез изо всех щелей.

Ульяна уже во всей полноте осознала, что произошло. Из-за каких-то своих разборок Алик застрелил Кораблева, а она стала свидетелем преступления. Он не дурак оставлять ее после этого в живых.

– А помнишь, как ты со мной заигрывала? – вспомнил вдруг Алик.

– Я не заигрывала с тобой, – загадочно улыбнулась она, – хотя ты мне нравился.

– Может, ты и переспать со мной хотела?

– Может, и хотела, – соврала Ульяна.

Она не собиралась умирать. У нее бизнес, у нее планы. Она еще молодая…

– А сейчас хочешь?

– Сейчас не хочу.

– Почему?

– Не та обстановка.

– Нормальная обстановка. Я бы даже сказал, рабочая. Его телохранители внизу, ничего не подозревают. А если вдруг… – Алик сунул руку под куртку и достал пистолет без глушителя.

– Меня это напрягает. Я хочу домой…

– Помнишь, как твои дружки на нас наехали? Как мы с мотоцикла кубарем, а ты над нами прикалывалась?..

– Давно это было.

– Но ведь было. А если бы не было, где бы мы сейчас были. Крутили бы где-нибудь гайки в гараже, а начальство бы нас имело. А так мы сами кого хочешь можем поиметь, правда? – Алик пристально посмотрел на Ульяну.

И она от страха вдруг перестала чувствовать свои ноги. Точно так же он смотрел на Кораблева, прежде чем его убить.

– Ну да, можете.

Сейчас она готова была соглашаться с ним во всем. К тому же этот демон действительно способен на многое.

– И тебя поимеем. На «бабки». Сколько ты заработала на «общаковых бабках»?

– Ну, точно не скажу…

– И не надо. Мы все забирать у тебя не будем. Отдашь «общак», и разойдемся. «Общак», плюс проценты. Короче, готовь три «лимона»…

– Но это чересчур! – Ульяна возмутилась так, что даже забыла о страхе.

– Нормально.

– Это не «общак» был, это были деньги Роджера…

– А кто место Роджера занял? Мы заняли. Поэтому это наши деньги.

– Но три миллиона – это слишком…

– А разве жизнь не дороже? – Алик так посмотрел на Ульяну, что у нее пропало всякое желание спорить.

– Дороже.

– Так в чем же дело?

– У меня нет трех миллионов. Все деньги в обороте, вытащить их оттуда невозможно. К тому же Виток тоже имеет право на эти деньги. Ну, если вы заняли место Роджера…

– Мы заняли это место, а не он. Он с тобой сдернул, а лиговские на нас наехали, с нас за «общак» спросить хотели. Где Виток был, когда мы с лиговскими разбирались? Где он был, когда мы Косорота «мочили»?

– В КПЗ он был, менты его прессовали. Вы с базы сдернули, а он остался и ментов на себя взял. Вы в бега ударились, а ему помощь ваша нужна была…

– Это что, типа наезд? – нахмурился Алик.

– Это не наезд! Это правда! Ему ваша помощь нужна была! А вас не было! Я за ним приехала! Я его из КПЗ вытащила! Лялька его в изнасиловании обвинила, я с Лялькой разбиралась, а не вы…

– И Зубатого ментам сдала, да? – криво усмехнулся Юрка. – Братву свою подставила, да?

– Но так ведь это я подставила, а не Виток…

– Ну, и как там Виток поживает? Не парится без нас, нет? Хотя бы разок к нам заехал, поговорили бы по душам. Мы ж тут рядом, ехать недалеко, а он не приезжает. Брезгует нами? – обиженно спросил Алик.

– У вас своя жизнь, у него своя.

– Значит, брезгует… Мы-то его особо не искали, но раз уж нашли, то пусть он отвечает за то, что забил на нас.

– Это вы на него забили, когда его менты прессовали.

– Проблемы у нас были. И мы свои проблемы сами решили. Теперь у вас проблемы. И вы их решайте. Два «лимона» с вас.

Алик сбил цену, но Ульяна облегчения не почувствовала. Ничего она не должна этим уродам. Но если не должна, то и не станет отдавать. Согласится заплатить, а потом хвостом вильнет.

– Два «лимона», – подтвердил Юрка. – По «лимону» с рыла.

– Беспредельщики вы… Ну, да ладно. Будет вам два «лимона», – изображая обреченность во взгляде, махнула она рукой.

– Срок тебе две недели, – сказал Алик. – Подъедешь в Заполье, спросишь нас… Ты знаешь, как нас искать, раньше это у тебя хорошо получалось, – усмехнулся он.

– Хорошо, я вас найду.

– Витку приезжать не надо, – покачал головой Старожилов.

– А почему? Я думаю, он захочет вам в глаза посмотреть, – язвительно проговорила Ульяна.

– Я сказал, не надо, значит, не надо.

Юрка хоть и слегка, но все-таки смутился. Зато Алик смотрел на Ульяну без всякого зазрения совести.

– Виток – отрезанный ломоть, так что не надо тут. И не надо ему знать, что его жена трахается с кем попало… Или ты хочешь, чтобы он об этом узнал?

– Нет, – похолодела Ульяна. Виктору действительно не надо ничего знать об этой встрече. И с Аликом ему видеться никак нельзя, потому что эта сволочь расскажет, как она стонала под Кораблевым. И еще приплетет, что Ульяна пыталась соблазнить его самого. – Хорошо, я найду вас.

– Значит, договорились?

– Договорились.

– Скрепим договор печатью?

– Как? – Ульяна невольно глянула на скомканную постель.

Уж ни на это ли намекает Алик? Но нет, он достал из кармана платок, тщательно протер пистолет, из которого убил Кораблева, а затем вложил рукоять ей в ладонь. Когда она поняла, зачем он это делает, было уже поздно.

– Ствол будет у нас. Если наша с тобой сделка сорвется, менты случайно найдут его. Угадай, что будет с тобой?

– Какая же ты сволочь! – взвыла от возмущения Ульяна.

Ее вдруг перестала пугать смерть. Уж лучше пусть Алик застрелит ее, чем она станет его пленницей. Ведь она теперь целиком в его власти. Если он захочет ее погубить, то запросто сделает это.

– Не надо нарываться, – невозмутимо глянул на нее Алик. – Ты лучше подумай, как выкрутиться из этой ситуации. Мой тебе совет: вызови ментов, скажи, что приходил человек в маске. Большой такой человек, совсем не похожий на меня…

– Козел! – вырвалось у нее.

– Что?! – угрожающе посмотрел на нее Алик, и ей снова стало страшно.

– Я уже видела тебя в маске, когда ты убивал Роджера. И никому ничего не сказала…

– Ну, вот видишь, какая ты умница… Приезжай ко мне в Заполье, покажешь, чем вы тут с Кораблевым занимались… Бывай! – Он повернулся к ней спиной и спокойно вышел из комнаты, увлекая за собой Юрку и не сомневаясь в своей неуязвимости.

Может, он продал свою душу дьяволу, и тот хранит его?

Алик и Юра ушли, а Ульяна осталась наедине с трупом – как та старуха у разбитого корыта. И что ей теперь делать? Как доказать свою невиновность? Как избежать объяснений с Виктором? И почему все это произошло с ней, а не с кем-то другим? За что ей такое наказание?

Глава 23

У Карлсона есть моторчик, у Человека-паука – присоски, Бэтмен летает сам по себе. А у Юры с Аликом было чертовское везение. Они смогли установить наблюдение за Кораблевым, взять на прослушку его переговоры, благо, что техникой у них занимался толковый специалист. Вычислили его тайную квартиру, аккуратно вскрыли замки, проникли внутрь и затаились. Ждать, правда, пришлось больше суток, но это мелочи. Фрегат попал в ловушку, в ней навсегда и остался, а они спокойно вышли из его квартиры, покинули подъезд через чердак, и никаких проблем.

Надо было бы залечь на дно, но Алик поймал кураж. Да и Юра не очень сопротивлялся, когда он потащил его к Садкову. В квартиру, правда, вламываться не пришлось. Дача у него была зимняя за городом, туда он и отправился со своей невестой. А ночью к ним пришли гости. Борман пристрелил собаку, а Чумак вынес дверь с двух ударов. Кувалда у него мощная, шансов против нее никаких. Все, путь свободен.

Садков проснулся от шума, но он еще только спускался вниз по лестнице, когда Юра перегородил ему дорогу и глумливо спросил:

– Не понял, а ты что здесь делаешь?

– Как это что? – попятился назад перепуганный Садков. – Это мой дом.

– Нет, сегодня это мой дом, – покачал головой Юра, – потому что я сегодня буду с Оксаной, а не ты.

Оксана не заставила себя долго ждать. Она выскочила из спальни, на ходу запахивая короткий шелковый халатик. Растрепанная, заспанная, но все равно выглядит очень аппетитно.

– Да, Оксана, ты же меня к себе звала?

Садков попытался встать у него на пути, но Юра плечом толкнул его так, что он влетел в дверь комнаты.

– Вас?! Звала?! – очумело смотрела на Юру девушка.

– А разве нет?

– Нет!

– А я спал, слышу, ты меня зовешь. Вот решил, что ты меня наяву зовешь.

– Вам все приснилось…

Юра напирал на нее, а Оксана пятилась назад, втягиваясь в спальную комнату, и не заметила, как вплотную подошла к постели. Она споткнулась, упала на спину.

– Команды лежать не было, – засмеялся Юра. – Но если ты этого хочешь…

И тут Садков схватил его за плечо и рванул на себя. Но Юру так просто с места не сдвинешь, он сам кого угодно забодает.

– Ну, ты! – Он просто махнул рукой, как медведь лапой, и Садков отскочил от него, как мячик, натолкнулся на трюмо, послышался треск ломаемого дерева.

– Я не понял, ты что, третьим хочешь? – надвинулся на него Юра. – Так третьим Алик будет.

– Оставьте Оксану в покое!

Садков снова попытался встать между ним и Оксаной, но Юра ударил его лбом в переносицу. Бедолага с воем опустился на пол.

– Ты это, под ногами не путайся. Оксана сама нас позвала, так что ты здесь лишний.

– Не звала я вас! – Она забилась в угол, в узкое пространство между стеной и шкафом.

– Мы что, получается, зря пришли? – продолжал глумиться Юра.

– Уходите!

– А чего маму не зовешь? А папу? А ты почему не угрожаешь? – спросил Алик у Садкова, пнув его ногой в живот. – Фрегата почему не зовешь? Он же крутой! Он же с нас по полной спросит, да? «Телку» мне подарит? Одну уже подарил, и еще подарит, да? А почему ты не спрашиваешь, что за «телку» он мне подогнал? А надо спросить. Чтобы я тебе ответил. Он киллершу ко мне зарядил. Ты ему накапал про нас, а он киллершу нанял. Красивая девчонка, скажу тебе. Да, Юра?

Алик устроил тогда целое шоу. Юру позвал, сказал, что его хотели отравить, и они устроили допрос с пристрастием. Нет, бить Варвару не стали. Ее обкололи наркотой, чтобы развязать язык. Только не сдала она Кораблева, потому что не знала, кто заказчик. Через посредника ее на цель вывели, что вовсе не удивительно.

– Я тебе больше скажу, твой босс ко мне свою любимую женщину заслал. Свою любимую женщину ради тебя, Костя, не пожалел. Ты ему пожаловался, а он своей любимой женщиной пожертвовал. А чем ты хуже своего босса? Ничем. Поэтому и ты своей любимой женщиной ради нас пожертвуешь! – наседал на Садкова Алик.

Он умел морочить головы жертвам и редко отказывал себе в удовольствии покуражиться над ними.

– Оставьте нас в покое! – Не выдержав напряжения, Садков опустил голову и уткнулся лицом в раскрытые ладони.

– Ты что, не хочешь от нас избавиться? Ты хочешь нам платить?

– Да, я буду вам платить!

Алик сначала ударил Садкова ногой в живот, а когда он отвел в сторону руки, схватил его за подбородок и резко задрал вверх голову.

– Врешь ведь!

– Честное слово!

– Да нет, гонишь ты! Опять к Фрегату жаловаться побежишь!

– Не побегу!

– Почему?

– Нет больше Фрегата!

– А что с ним случилось? – изобразил удивление Алик.

– Убили его.

– Кто?

– Не знаю…

Алик продолжал держать Садкова за подбородок, но тот все-таки смог отвести голову в сторону.

– А мне кажется, знаешь!

– Нет.

– Может, догадываешься?

– Нет, – твердил Садков.

А ведь догадывался он, кто «исполнил» Кораблева. Знал, против кого его босс сделал свой коварный ход, и знал, кто мог двинуть ферзя в ответ.

– Да ты не бойся, мужик, – усмехнулся Юра. – Знать нельзя, а догадываться можно.

– Ну почему же нельзя знать? – подыграл ему Алик. – Можно. Что с нами связываться очень опасно, можно знать. И можно, и нужно. И платить можно и нужно. Ты меня понимаешь, Костя?

– Понимаю.

– Кто там у вас новый босс?

– Э-э… Ну, пока точно не решено…

– Но ведь решится?

– Решится.

– Ты поговори со своим боссом, пусть он отмашку даст, чтобы нам сто «штук» отстегнули. Это штраф за киллера. И каждый месяц будете отстегивать нам пятьдесят «штук». Ты ему скажи, что вариантов у него нет. Если он что-то не поймет, мы сами придем к нему, объясним. Только скажи ему, что мы люди нервные, можем сорваться. А это – путевка на кладбище. Оно ему надо?

– Думаю, что нет…

– Деньги пусть у тебя будут. За деньгами мы сами зайдем. Или на завод, или сюда, или к тебе на квартиру в Сокольниках. Мы тебя везде достанем и все, что угодно, сделаем, вплоть до летального исхода. Ты меня понимаешь? – Алик смотрел на жертву холодными рыбьими глазами убийцы.

Даже Юре становилось не по себе от этого взгляда, что уж говорить про Садкова. Скрючило мужика от страха, скукожило.

– П-понимаю.

– Ну, тогда живи.

– С-спасибо.

– Да нет, спасибом сыт не будешь, – засмеялся Юра. – Ты нам Оксанку отдашь. И нам хорошо, и тебе не потеть…

– Не надо! – взмолился Садков. – Ну, пожалуйста!

– Ну, если пожалуйста… Смотри, в следующий раз мы ее точно на толпу кинем. Тебя смотреть заставим, а потом ножиком по горлу. И тебе, и ей… Вопросы?

Садков так резко мотнул головой, что хрустнули шейные позвонки.

– Ну вот и договорились. Попробуешь соскочить с договора… Ну, ты меня понял! – Алик резко повернулся к жертвам спиной и вышел из комнаты.

– Эй, я не понял, мы зачем приезжали? – спросил Юра, усаживаясь в машину.

– На «бабки» Садка поставить, что здесь непонятного?

– А Оксану на вертолете покатать?

– Зачем мужика зря злить?

– Ничего себе, он тебя фактически «заказал»!

– Это Фрегат меня «заказал». У этого духу бы не хватило.

– Если он такой слабый, надо было ему с Оксаной помочь…

– Это лишнее.

– Это ты так думаешь, а я так не думаю. Ты мне кайф обломал.

– Ну, хорошо, штраф с меня.

Не хотел Алик обострять отношения с Юрой, и это желание было обоюдным. Именно поэтому за десять лет они не рассорились. Именно поэтому Заполье находится в надежных руках. Именно поэтому им не страшен никакой Фрегат…

– Какой?

– Ульянку первый трахнешь.

– Гы!

– Что, не в кайф?

– Да нет, в кайф…

– Все в кайф… – повторил Юра. – Только непонятно, почему ты должен был быть первым?

– Так потому, что она со мной заигрывала, а не с тобой, – засмеялся Алик.

– Когда это было?

– Было. Десять лет назад. Но как будто вчера… Ты серьги ее видел. Там «штук» на двадцать долларов.

– Не заметил.

– А я заметил… Кучеряво она живет.

– Понятное дело.

– И Виток с ней жирует. Наши «бабки» увел, на них и поднялся…

– Да какие наши! – махнул рукой Юра.

– Не понял! – нахмурился Алик.

– Не, это понятно, что все лиговское должно быть нашим, но ведь нам тогда не до денег было, когда Ульяна «общак» хапнула. Могла бы слинять с ними, а она к нам подъехала, предупредила.

– Она Витка предупредила. Мы ей по барабану были.

– Но ведь предупредила. И Виток нас прикрыл, когда «мусора» нагрянули. Менты его прессовали, а мы в бегах были. В кустах отсиживались, в то время как Ульяна Витка вытаскивала.

– Так для себя и вытаскивала.

– Неважно.

– Неважно, – повторил Алик. – А почему неважно? А потому, что давно все это было. И плевать мне на Витка.

– Мы же когда-то дружили, – пожал плечами Юра.

– Когда-то…

– Но ведь дружили.

– Я не понял, тебе что, деньги не нужны?

– Нужны.

– Так в чем же дело?

– Ни в чем… Вопрос один есть. Что, если Виток из-за этих денег наезжать станет?

– А ты что, не знаешь, как наезды отбивать?

– Ну, это все-таки Виток. Не «мочить» же его…

– Там два «лимона». Два. По «лимону» на брата.

– Ну, если по «лимону»…

– А насчет Оксаны не переживай. Ты ее обязательно трахнешь.

– Даже не сомневайся… Слушай, может, к Варваре поедем? Садомазо ей устроим.

– Нет, меня девочка дома ждет, – загадочно улыбнулся Алик.

– Я ее знаю?

– Нет, она еще совсем маленькая.

– Совсем-совсем?

– Четырнадцать лет.

– Может, на двоих распишем? – возбудился Юра.

Алик долго смотрел на него, затем вдруг широко улыбнулся и хлопнул его по плечу:

– А поехали! Чем ради лучшего друга не пожертвуешь!

Юре нужна была разрядка после общения с Оксаной, и он ее получит. А то, что вряд ли малолетняя девчонка захочет заняться сексом с двумя здоровыми мужиками, его совершенно не смущало. Не захочет – заставят, не прогнется – сломают…

Глава 24

Октябрь месяц на дворе, холодно, ветер, небо затянуто тучами, а на ней солнцезащитные очки. Как партизан едет она по городу, в котором когда-то чувствовала себя хозяйкой. С какой легкостью шла на контакт с ментами, зная, как они боятся ее отца. И с каким презрением относилась к запольским отморозкам… Но все изменилось. Она чужая в этом городе. А эти самые отморозки сами с презрением относятся к ней.

– Ты искала Александра Петровича? – спросил двухметрового роста парень с крупной, будто вросшей в могучие плечи головой.

Ульяна не знала, где искать Алика, поэтому обратилась к охраннику самого дорогого в городе ресторана. Спустя какое-то время появился этот парень. Важный весь такой, круче некуда. Только зря он пыжится. Если Алик для него Александр Петрович, то выше «шестерки» он не поднялся. Разумеется, эти мысли она оставила при себе, но на место его поставила.

– Не «ты», а «вы».

Громилу явно смутил ее повелительный тон, но сдаваться он не хотел.

– Какая разница?

– Твоя разница еще под столом ходила, когда моя бригада весь ваш город строила.

– Ваша бригада?

– Алик где?

– Один момент…

Громила вынул из кармана телефон, но звонить ушел в ресторан. Ульяна села в машину, достала сигарету. Что-то подсказывало ей, что ждать придется долго.

И точно, Алик появился не раньше, чем через час. Он подъехал к ней на новеньком «Гелендвагене» в сопровождении «гаишной» машины. Хорошо, что без мигалок и сирен.

– Какие люди! – напоказ обрадовался Алик, распахнув бутафорские объятия.

Черный кожаный плащ нараспашку, белый шарф, темный костюм в тонкую светлую полоску, напомаженные черные волосы зализаны назад. Безвкусное пижонство районного масштаба.

Ульяна протянула руку, чтобы поправить черный в белую точку галстук и тем самым увернуться от его объятий.

– Хорошо выглядишь, – наигранно улыбнулась она.

– Все ради тебя, дорогая!

– Твоя милиция тебя бережет?

Не зря он устроил этот цирк с машиной сопровождения. Явно давал понять, что в этом городе он неприкосновенен и неподсуден. И еще неуязвим. О последнем должна была свидетельствовать охрана из трех внушительного вида бойцов.

– И меня бережет, и тебя. Ты же не с пустыми руками приехала?

– Нет.

– Отлично… Как там Кораблев поживает?

– Хуже некуда. Но ни на что не жалуется, – сквозь зубы процедила Ульяна.

– Братва тебя не прессовала?

– Да нет.

– А менты?

– Нормально все…

В тот страшный для нее день она позвонила в милицию, а затем появилась и охрана Кораблева. Нет, ее ни в чем не обвиняли, но пришлось заплатить следователю, чтобы он не афишировал ее участие в этом деле. Пусть вызывает ее на допросы, снимает с нее показания, но так, чтобы муж ни о чем не узнал. И очень хорошо, что следователь оказался понятливым. Виктор пока ничего не знает. Пока…

– Сказала, кто Кораблева убили?

– Да, дала ложные приметы.

– Следователь что про убийство думает?

– Я так поняла, что у него несколько версий. У Кораблева было много врагов.

– Это хорошо… Прошу! – Алик рукой показал на свою машину, косясь на ее «Мерседес». Всем своим видом он говорил, что отдает должное и выбору ее, и возможностям. И, конечно же, деньгам, которые она должна была привезти.

Ульяне вовсе не хотелось садиться к нему в машину.

– Деньги можно и у меня пересчитать, – кивнула она на свой «Мерседес».

– Ко мне домой поедем. Там все пересчитаем.

– Мне, в общем-то, уже пора. И так много времени потеряла. – Она не просто не хотела, она до ужаса боялась ехать к нему домой.

– Ты меня не уважаешь? – хищно сощурился Алик.

– А я должна тебя уважать?

– Да, должна. Если хочешь, чтобы я тебя уважал. С тобой ничего не случится, если я буду тебя уважать. А так всякое может произойти… Ну, что, едем ко мне?

– Только ненадолго.

– Я тебя не задержу.

К нему домой они отправились каждый на своей машине и в сопровождении экипажа дорожно-постовой службы.

Из машины Алик вышел только после того, как за ней закрылись высокие, непроницаемые для взгляда ворота. Ульяна тоже покинула свой «Мерседес».

– Ну, как тебе мой дворец? – самодовольно спросил он.

Дом у него большой, квадратов триста, если не считать подвал и чердак, как это обычно делают продавцы. Но без изысков – ни эркеров, ни террас, ни портиков с колоннадами. Только балкон на втором этаже, и все. И двор без ландшафтного дизайна. Между домом и воротами все бетоном залито, одна только маленькая клумбочка… Не фонтан дом, и уж точно не дворец. Но не стоит ему об этом говорить.

– Мне нравится.

– Деньги где? – жестко спросил Алик, хотя лицо при этом продолжало улыбаться.

– В машине.

– Два «лимона»?

– Ты же видишь, я без охраны. Без охраны только пятьсот тысяч можно.

– Издеваешься? – Улыбка тут же сошла с его лица.

– Нет. Больше пока собрать не смогла. Но все в процессе. Остальное через неделю подвезу.

– Да? Тогда через неделю я тебя еще раз трахну, – растянул он губы в бездушной улыбке.

Ульяна не ожидала от Алика ничего хорошего, и эта его выходка не должна была ее удивлять, но все равно у нее все похолодело внутри. Не тот он человек, с которым она хотела бы лечь в постель. Да и его наглость ее коробила.

– Что?

– Что слышала. Что хотела, то и услышала…

– Я хотела?

Но Алик уже не слушал ее. Он открыл дверцу «Мерседеса», взял с переднего сиденья кейс и направился к дому. И ей кивком головы велел следовать за ним, будто не человека звал за собой, а собаку. И самое обидное, что Ульяна подчинилась ему. Ведь она уже в ловушке, охрана не позволит сбежать ей со двора, силой в дом затащит, так что лучше не злить Алика непослушанием. Если он не выйдет из себя, то, может, его угроза так и останется на словах…

Внутренняя отделка дома также не впечатляла. Ни подвесных потолков, ни жидких обоев, никаких других изысков. Мебель дорогая, под старину, но такая безвкусная, что Ульяну тоска взяла. Но дело, скорее всего, было не в мебели, а в том, что ждало ее в этом доме.

Алик провел ее в каминный зал, поставил кейс на стол, открыл его. В большом камине жарко горел огонь, и Ульяна протянула к нему озябшие руки. Еще бы душу чем-нибудь согреть…

Он деловито пересчитал деньги.

– Точно, пятьсот кусков.

– Еще на подлинность проверь, – съязвила она.

– На подлинность я тебя сейчас проверю.

Алик резко подошел к Ульяне, пальцем подпер ее подбородок и с силой поднял его, задирая ей голову. Как будто на крючок ее подцепил. Но терпеть эту его выходку она не стала, отступила назад и прошептала:

– И что дальше?

– Снимай одежду, – с позерским спокойствием потребовал он.

– Зачем? Сравнить меня с оригиналом хочешь? Но так ты не знаешь, каким был оригинал. Ты никогда не спал со мной и не знаешь, какой я была, поэтому не можешь сравнить меня ту – со мной настоящей.

– А я не буду тебя ни с кем сравнивать. Я просто тебя трахну.

Алик был не менее крут, чем Роджер или Кораблев, по своей внутренней силе даже превосходил их. Но не было в нем той магнетической энергетики, как у них. Той бесконтактной силы, которая могла уложить ее в постель. Не хотела Ульяна быть с ним, не могла поступиться собой по своей воле, поэтому настроена была держаться до последнего.

– Ты очень грубый, – поморщилась она.

– Я и в постели такой же. Женщинам это нравится.

– Кто тебе такое сказал?

– Они сами.

– Они тебе соврали.

– И ты соври.

– Не хочу.

– Скажи еще, что не умеешь, – ухмыльнулся он и, резко развернув ее, ловко расстегнул молнию на ее платье и так же быстро справился с застежкой бюстгальтера. Чувствовался опыт.

Ульяна должна была броситься вон из комнаты, но куда бежать? Ведь он в любом случае догонит ее. Возможно, позовет на помощь своих церберов…

– Раздевайся! – Алик смотрел на нее свысока и ехидно ухмылялся. Ни капли совести в глазах.

– Ты можешь очень об этом пожалеть, – процедила Ульяна, понимая, насколько жалкой выглядит ее попытка ущипнуть его.

– Мне нравится рисковать. Тебе помочь? – Он протянул к ней руки и попытался стянуть с нее низ платья. Но Ульяна неожиданно влепила ему пощечину. – Это и все? – нехорошо засмеялся он.

– Нет, это только начало. Я не хочу тебя.

– А у тебя есть выбор? – с чувством полного превосходства смотрел на нее Алик.

– Я привезла тебе деньги. И еще привезу.

– Одно другому не мешает.

– Мешает.

– Пойми, я должен трахнуть тебя. Должен. И я сделаю это.

– Я же сказала, что не хочу.

– А ты через не хочу. Здесь у нас это запросто.

– Если сейчас не успокоишься, больше меня не увидишь.

– Ты больше не привезешь денег? – ухмыльнулся Алик.

– И это тоже…

– Я не привык упускать своего…

– Я привезу тебе деньги, только оставь меня в покое.

– А если я откажусь от денег? Мы с тобой сейчас перепихнемся, и на этом все. Расплатишься натурой, и все дела.

Ульяна задумалась. Час-другой терпения ценой в полтора миллиона долларов? Заманчивое предложение. Ведь когда-то же она терпела Роджера? Но что, если это провокация? Ведь видно же, как Алик ловит кайф, унижая ее.

– Я тебе не верю.

– Но тебе же понравился такой вариант? – скривился он в сальной улыбке.

– Нет.

– Врешь, понравился… Ты не зря тогда у Кораблева проституткой прикинулась. Ты по жизни проститутка. Типа, элитная, да? Сколько там, тысячу долларов за час? Ты получишь свою тысячу.

Алик снова протянул к ней руки, но в это время в прихожей послышался шум, и в комнату широким шагом зашел Юра. Прилетел стервятник на поживу. Неужели нет никакой силы, чтобы обрезать крылья этим падальщикам? Ульяна осанну бы спела тому, кто смог бы это сделать.

– Какие люди! – осклабился Юра, глядя на нее.

– И без охраны, – усмехнулся Алик.

– Деньги привезла?

– Пока только пятьсот тысяч. Не хочет больше везти, – окончательно развеселился Алик. – А знаешь, почему? Если сразу, говорит, отдать, то и приезжать смысла нет. А так сегодня приехала, потом еще, еще. Сегодня перепихнется, в следующий раз…

– Что?! – ошалела от такой наглости Ульяна. – Вы забыли, что я жена Витка?!

– Ты – шлюха Кораблева, нашего врага… Да и на Витка мы хотели класть с высокой колокольни.

– Хотели не хотели, а «лимон» скостили, – вспомнил вдруг Юра. – По старой дружбе скостили. Может, зря это сделали?

– Может, и зря, – подхватил Алик.

– Надо бы вернуть этот «лимон», – нахмурился Юра.

– Она его натурой вернет. Да, Ульяна?

– Мы так не договаривались, – мотнула она головой.

– Так сейчас и договоримся.

– Вы совсем с катушек слетели, ребята!

– И что с того?

– А то, что берегов не видите. Так ведь и утонуть можно.

– Кто же нас утопит?

– Я!

– И как ты это сделаешь?

– Скажу следователю, что это вы убили Кораблева.

– А следователь ствол с твоими пальчиками получит.

– Если я застрелила Кораблева, то ствол должен был в квартире остаться или в доме. И квартиру обыскали, и чердак – не было нигде пистолета. Если я скажу, что вы подставляете меня, поверят мне, а не вам.

Ульяна рассуждала, в общем-то, логически. Но, похоже, Алика ничем не проймешь.

– Не поверят тебе, – ничуть не озадачился он. – Давай посмотрим, как все будет. Завтра ствол с твоими пальчиками попадет к следователю. Если тебе поверят, то с меня три «лимона». Если нет, то с тебя. По рукам?

– Ты отмороженный на всю голову! – разозлилась Ульяна. – Не загоняй меня в угол! Не надо! Я ведь правда вас могу сдать. И плевать, что со мной потом будет.

– Не сдашь, – заледеневшими глазами посмотрел на нее Алик. – Ты просто не уйдешь отсюда.

– А деньги? Ты готов потерять полтора миллиона? Если меня не станет, как ты их получишь?

– С Витка их получу.

– Виток пошлет тебя к черту!

– Ну, это мы еще посмотрим…

– Зачем смотреть? Я готова заплатить, уже начала выплачивать и рассчитаюсь сполна. Не надо меня трогать, и все будет в порядке…

Алик напряженно смотрел на нее немигающим взглядом, всем своим видом давая понять, что не согласен с ней. Но при этом даже не шелохнулся, когда Ульяна направилась к выходу. И Старожилов не стал преграждать ей путь.

Чем ближе она подходила к своей машине, тем трудней было держаться на ослабевших ногах, а еще немела спина в ожидании чего-то страшного – или нож в нее всадят, или пулю.

Но страшного ничего не произошло. Мало того, что Ульяна смогла дойти до машины, ей еще и ворота открыли. Но напряжение так и не спало, всю дорогу к дому она провела в ожидании подвоха.

Глава 25

Не зря говорят, что у ментов особый взгляд. Цепкие у них глаза, въедливые, рентгеновское излучение в них. И следователь Крошкин смотрел на него так, как будто душу просвечивал.

– Кораблев? Кто такой Кораблев? Не знаю я никакого Кораблева, – растерянно мотнул головой Виктор.

– Генеральный директор «Домострой-Сити», – не сводя с него глаз, пояснил следователь.

Крошкин позвонил Виктору на мобильный телефон, сказал, что ему срочно нужно прибыть в прокуратуру, и добавил, что это в его интересах. Виктор повелся на его интригующе-строгий тон и не заставил себя долго ждать.

– «Домострой-Сити» знаю. Наша фирма инвестирует деятельность этой компании. Но с генеральным директором я по этому поводу не встречался. Жена этим занималась.

– Ивашова Ульяна Родионовна? – уточнил Крошкин.

– Да, Ивашова. Ульяна Родионовна… Я не понимаю, к чему весь этот разговор!

– Вы в курсе, что Кораблев погиб?

– Нет.

– Что, и никаких сожалений?

– По поводу?

– По поводу Кораблева.

– Каждый день тысячи людей погибают. Я что, должен обо всех них сожалеть?

– Кораблев был вашим деловым партнером.

– Но я-то лично его не знал… А в чем, собственно, дело?

– Вы знаете, в каких отношениях с покойным состояла ваша супруга?

– Знаю. В деловых. Она занималась его проектом.

– У него в квартире?

– Не понял.

– Она занималась с Кораблевым у него на квартире.

– Чем занималась?

– Подробностей я не знаю. Но, судя по тому, что это было тайное свидание, занимались они отнюдь не деловыми проектами…

В душе у Виктора вдруг захолодело, и в желудке образовалась сосущая пустота.

– К чему вы клоните? – дрогнувшим голосом спросил он.

– Кораблева застрелили в присутствии вашей жены. Она была в квартире, когда прибыла милиция. Экспертиза установила, что перед смертью у Кораблева был половой контакт…

– С кем?

Крошкин деликатно промолчал.

– Если честно, я ничего не понимаю… – Виктор очень хотел, чтобы это действительно было так.

– Ваша супруга вызвала милицию, дала показания. Сказала, что приходили какие-то люди в масках, дала приметы. А потом уговорила моего коллегу ничего вам, Виктор Сергеевич, не сообщать. Вы догадываетесь, зачем она это сделала?

– Если можно, я свои догадки оставлю при себе.

– Ваше право. Скажите, вы знали о том, что ваша жена встречается с Кораблевым?

– Нет, – вяло кивнул Виктор.

Все-таки сбылось его пророчество, все-таки не спустила Ульяна ему измену, все-таки отомстила…

– Точно не знали? – сверлил его взглядом следователь.

– Точно не знал. А что?

– Да вот есть подозрение, что это вы могли убить Кораблева.

Сверло во взгляде Крошкина увеличило скорость вращения и глубину проникновения.

– Я?! – оторопел Виктор.

– Ну а вдруг?

– Я на такое не способен…

– А вот я так почему-то не думаю. Мы навели справки, узнали о вас очень много интересного. В девяносто третьем году вы привлекались по делу об убийстве капитана милиции Желудева. Привлекались в качестве подозреваемого.

– Да, но это же не я его убил.

– Да, но вы подозревались. А почему? Потому, что стояли во главе организованной преступной группировки.

– Если бы я стоял во главе такой группировки, меня бы осудили за организацию банды. Но ведь не осудили.

– Ну, торжество справедливости нас в данном случае не волнует. Нам важно знать, что человек вы не простой, с крутым, что называется, нравом… Может, у вас алиби есть?

– Алиби?

– Ну, где вы находились в момент убийства? Назовите место, где вы в это время находились, докажите, что вы не могли быть на месте преступления.

– И все?

– Если ваше алиби окажется действительным, то на этом для вас все и закончится.

– Я не о том. Больше вы ничего не хотите сказать? Откуда я знаю, когда произошел этот момент убийства?

– Не знаете? – Крошкин пытливо смотрел на Виктора.

– Нет, конечно…

– Ну, хорошо.

Следователь назвал приблизительное время, когда убили Кораблева, и Виктор вспомнил, что в это время вел переговоры о покупке крупного участка земли в Подмосковье. Он назвал имя и фамилию чиновника, который мог это подтвердить.

Крошкин пообещал в самое ближайшее время проверить, так это или нет, и выписал пропуск.

Ульяну Виктор нашел в головном офисе. Она стояла у окна и напряженно о чем-то думала, пальцем подперев щеку. И так крепко задумалась, что даже не заметила, как он вошел.

– Былое и думы? – насмешливо спросил Виктор.

– Что былое? – не поняла она.

– А то, что было. О том и думы.

– С тобой все в порядке? – подозрительно посмотрела на него Ульяна. – А то ты какой-то взъерошенный.

– Да вот, у следователя был.

– У следователя?! – напряглась она.

– Ага, он мне про твое былое рассказал. Как ты с Кораблевым трахалась…

– Не было ничего такого, – побледнела Ульяна.

– И у меня с Юлей ничего не было. Непорочное зачатие у нее случилось. Аж два раза.

– Витя, давай не будем горячиться! Я понимаю, все это выглядит странно, но на самом деле… – Она вдруг провела рукой по своему лбу, шаткой походкой добралась до своего кресла, обессиленно села и, опустив голову, сказала: – Да, было… Я хотела отомстить тебе, поэтому было…

– Ну, что ж, счет один-один. Боевая ничья. Можно расходиться. Я еду к Юле, а ты езжай на могилку к своему Кораблеву. Каждому свое.

– Ты что, уходишь от меня? – всполошилась она.

– Закончен бал, погасли свечи.

Не хотелось Виктору терять Ульяну, но раз уж она оказалась такой стервой, придется им расстаться.

– Но ты ведь мне тоже изменил!

– Вот и я говорю, игра закончилась с ничейным счетом.

– Ты не можешь уйти!

– Почему?

– Потому что у нас общие долги. Сначала надо с ними разобраться.

– Какие долги?

– Я должна была сразу тебе сказать, но боялась, что ты узнаешь про Кораблева. Но раз уж тебе известно…

Ульяна открыла ящик стола, вынула оттуда пачку тонких сигарет, закурила.

– Кораблева застрелил Алик! – выстрелила она густой струей дыма.

– Алик?!

– Да, твой бывший дружок.

– Ты что, и с Аликом была?

– Я с ним была?! Ну, ты совсем! У них с Кораблевым какие-то разборки. Кораблев «заказал» его, а Алик пришел рассчитаться с ним. Вместе с Юркой. К нему на квартиру пришел. Знал, что Кораблев будет там, пришел и предъявил счет… И ему предъявил, и мне… Кораблев заплатил ему жизнью, а я должна рассчитаться с ним деньгами. Он уверен, что мы уехали в Москву с его деньгами, и считает, что деньги Роджера должны были принадлежать ему. И Юрке.

– У них все в порядке с головой? – вне себя от удивления, протянул Виктор.

– Нет, конечно. Они отморожены на все извилины. Ты бы видел, с какой легкостью он убил Кораблева, словно высморкался. А как они порядки в Заполье устанавливали? Ты же знаешь, сколько там людей погибло…

Виктор поддерживал связь с родным городом и знал, кто держит его под своей «крышей». И какой ценой Алик и Юрка добились своего, тоже был наслышан. Родители у него в Заполье какое-то время жили, пока он их в Москву не перетащил – от греха подальше. Как чувствовал, что рано или поздно Алик с Юркой предъявят ему счет…

– Они знали, что ты будешь с Кораблевым?

– Нет. Все вышло совершено случайно. Закон подлости – штука сволочная.

– Ну да, деньги к деньгам тянутся, а подлость – к подлости, – колко усмехнулся Виктор.

– Ты можешь называть меня как хочешь, но этим ничего не изменить. Мы «торчим» твоим бывшим дружкам два миллиона долларов.

– Ты не послала их куда подальше?

– Нет. Я тебе даже больше скажу. Пятьсот тысяч я им уже отдала.

– Пятьсот тысяч?! Долларов?! – возмутился он. – Ты с ума сошла?

– Я не с ума сошла! Я в историю вляпалась! На пистолете мои отпечатки пальцев. На пистолете, из которого Алик убил Кораблева. Алик специально так сделал. Если вдруг что, этот ствол окажется у ментов. У меня не было выхода…

– И пятьсот тысяч уже у Алика, так я понимаю?

– Так… Я вчера была у него…

– Почему сразу все не отдала?

– Не могу. Деньги из оборота выводить надо, а я этого без твоего участия сделать не могу. Я в тупике! Не знаю, что делать! – заламывая руки, сказала Ульяна. – Скажи, что нам делать?

– Дура ты!

– Я знаю.

Виктор решительно повернулся к Ульяне спиной.

– Ты куда?

– В Заполье.

Он должен встретиться с Аликом и Юркой, поговорить с ними. Если у них в голове что-то заклинило, он вправит им мозги. Он это умеет. Когда-то умел. И сейчас сумеет…

Ульяна поймала его в приемной, с безумным видом схватила его за руку, потянула в кабинет. Он мог бы отбиться от нее, но его смутила секретарша: не хотелось устраивать сцену перед ней.

– Ты что, ничего не понимаешь? Они же убьют тебя!

– Они?! Меня убьют?!. Ты точно больная на голову!

– Это ты больной, потому что не хочешь ничего понимать! Они уже не люди, они хуже зверей. Им плевать на то, что было раньше, их волнует только то, что есть сейчас. Им плевать, что я твоя жена. Они хотели трахнуть меня, как последнюю шлюху. Они мне так и сказали, что им плевать на тебя. Ты же не с ними! Значит, против них!

– Хотели трахнуть?! – скривился от злости Виктор.

– Да, загнали в угол, приставили нож к горлу. Еле отбилась. И то, потому что еще денег им должна. Если бы не это, так бы в Заполье и осталась… У них нет ничего святого…

– Да я это уже понял.

– Надо что-то делать.

– Ты уже сделала. Пятьсот тысяч отдала. Ненормальная.

– А если другого выхода нет?

– Ты уверена?

– Я боюсь. Я их очень боюсь. И дело не только в том, что у них ствол с моими пальчиками. Они на Кораблева наехали, он Алика «заказал», но у него ничего не вышло. Зато Алик смог предъявить ему счет… Мы с Роджером тоже думали, что с вами легко будет справиться, а как все вышло. Ты же сам знаешь, какой Алик безбашенный. И фартовый. Роджер потому его и боялся, что ему всегда везло. И тогда везло, когда ты с ними был, и сейчас, когда они против нас. Это не только я два «лимона» им должна. Это мы им должны. И как-то надо с ними рассчитаться.

– Ты знаешь, где Алик живет?

– Знаю.

– Расскажешь, как к нему проехать.

– Не надо.

– Надо!

Виктор ничего не мог предпринять, пока не посмотрит Алику в глаза. Может, и не придется ничего предпринимать. Все-таки они когда-то были друзьями.

Глава 26

Здоровенный детина смотрел на него угрожающе. Лоб низкий и покатый, как у питекантропа, руки длинные и мощные, как у гориллы. Не человек, а какое-то промежуточное звено эволюции. Казалось, он ударит себя лапой в грудь и взвоет Кинг-Конгом.

– Чего надо?

Но нет, он, оказывается, обладал членораздельной речью. Только вот когда говорил, нижнюю губу выпячивал, как это делают орангутанги.

– Алика позови, – сурово посмотрел на него Виктор.

– Ты кто такой?

– Виток я.

– Какой еще Виток?

Это была первая пропущенная пощечина. Даже молодые бойцы из команды Алика и Юрки должны были знать, кто такой Виток. Но не знают. Потому что никто им про него не рассказывает. Потому что Алик с Юркой вычеркнули его из своей истории. Ну да ладно.

– Алик знает.

– Завтра приходи.

– Завтра может быть поздно, – нагнал туману Виктор.

Лучше бы ему приехать сюда завтра. Так безопасней. Но очень хотелось показать своим бывшим друзьям, что он их не боится.

– Ну, хорошо… – Громила скрылся за воротами.

Ждать Виктору долго не пришлось. Охранник вернулся, обыскал его и позвал за собой.

Они прошли мимо дома с темными окнами, мимо вольера, где бесновалась мощная азиатская овчарка, и охранник подвел его к обширной бревенчатой постройке, в которой не трудно было угадать русскую баню. Вернее, новорусскую. Дым из трубы валит, в окнах свет, за дверью слышны музыка, женские визги, мужской смех. Виктор зашел в раздевалку, и тут же появился Алик. Пьяный, с мокрой головой, в простыне.

– Здорово, братан! – широко, но без души, улыбнулся он, но руку Виктору пожал крепко.

Вслед за ним в раздевалку ввалился Юрка. И не один, а с какой-то пьяной полуголой красоткой в обнимку. Хмельной, расхристанный, разнузданный.

– Виток, братуха!

Одной рукой он подтянул к себе девку, а другую положил Виктору на плечо, будто обнимая его. Так настоящие друзья не поступают. Но Юрка еле стоял на ногах, язык во рту ворочался с трудом. Совсем никакой. Был бы трезвый, можно было бы поставить его на место, а так никакого смысла связываться с ним…

– Сколько лет, сколько зим! – весело скалился Алик.

– Каким ветром? – спросил Юрка.

– Холодным, – ответил Виктор.

Действительно, не с теплым визитом он сюда пожаловал.

– Ну да, осень на дворе, холодно, – кивнул Алик.

От него разило перегаром, но выглядел он куда трезвей, чем Юрка. И взгляд у него хитрый, каверзный. Не просто с ним будет.

– Да дело не в том…

– А в чем?

– Ты знаешь, в чем.

– Я не понял, ты что, на меня наезжаешь? Юрка, ты слыхал, Виток на меня наезжает!

– Злой он, – ощерился Юрка. – Видать, бабы не дают!

– Бабы не дают? – засмеялся Алик. – Это плохо!.. – Взяв за руку блондинку, которую обнимал Юрка, сначала притянул ее к себе, а потом толкнул к Виктору. – Пользуйся! – махнул он рукой, будто снимал шубу с барского плеча.

Блондинка прижалась к Виктору, обняла его за шею.

– Меня Жанна зовут.

– Спасибо.

Он попытался вернуть девушку Юрке, но тот оттолкнул ее от себя, а она, правильно расценив его жест, снова прилипла к Виктору.

– Давай раздевайся, братан. И к столу! Мы тебя ждем.

Виктор остался в раздевалке вдвоем с Жанной. Это было что-то с чем-то. И не понятно, то ли плакать, то ли смеяться.

– Ну, чего ты, как не родной? – удивленно посмотрела на него девушка. – Тебе же сказали раздеваться. Давай, я помогу.

От ее услуг он отказываться не стал. Не хотелось показаться диким в ее глазах. И почему его должна смущать эта ситуация, если Ульяна изменила ему с Кораблевым? А может, она еще и в этой баньке на пару с Аликом и Юркой парилась?..

Жанна сначала помогла ему раздеться, затем вдруг опустилась перед ним на колени. Но это уже чересчур. Да и ждут его…

Он закутался в чистую простынь и зашел в трапезную, где за столом в обнимку с девицами сидели его бывшие друзья. Алик – с двумя, Юрка – с одной. Симпатичные девчонки, но Жанна из них лучшая. И Алик отдал ее Виктору. Хоть и с барского плеча, но все-таки подарок, знак расположения.

– Давай, братуха, присаживайся! – Юрка потянулся к бутылке. – Помнишь, как мы перед дискачом бухали! Из горла, без закуски. Весело было!

– Я все помню, – многозначительно посмотрел на него Виктор.

– Знакомьтесь, девочки, это наш старый дружбан. Виток его зовут. Он у нас когда-то здесь за центрового был. Нас тут с Юркой строил, – как о чем-то далеком сказал Алик. – Да, были времена…

– Да уж, брызги во все стороны летели, – кивнул Юрка.

– Виток, правда, нас потом бросил, – вроде бы с улыбкой продолжал Алик, но в глазах его сквозил даже не упрек, а осуждение. – Он со своей «телочкой» в Москве оттягивался, а мы тут от лиговских отбивались…

– А «телочка» красивая? – вроде как с ревностью, но весело спросила Жанна, усаживаясь к Виктору на колени.

– Закрой пасть, – грубо осадил ее Алик.

Девушка испуганно дернулась и спряталась за Виктором. Тот не стал миндальничать с ней и согнал со своих колен. Спасаясь от ледяных глаз Алика, она скрылась в парилке.

– И что вам лиговские предъявляли? – спросил Виктор.

– А ты не знаешь?

– Знаю.

– И лиговские предъявляли, и блатные наезжали. Отбиваться надо, а тебя нет, – пристально смотрел на него Алик.

– А ничего, что у меня весь «ливер» был отбит? Ничего, что менты меня запрессовали?

– Ну да, держался ты с ментами правильно, не вопрос, – кивнул Алик. – Кочанов рассказывал… Кочанов нас прессануть хотел, а мы его сами прессанули. Он у нас на конкретном крючке. Запольским РОВД сейчас рулит, никаких с ним проблем. А ты с ним не смог справиться.

– И вы не помогли. Ульяна меня вытаскивала.

– Ну да, Ульяна – баба конкретная, – многозначительно улыбнулся Алик, глядя на Виктора маслеными глазами. – Надо за нее выпить… Правильные пацаны должны выпить за правильную бабу.

Виктор чокнулся с ним, но сделал это без всякой охоты. И дело не в том, что не хотелось пить за жену. Не нравилась ему ухмылка Алика, намек в ней на недавнее и отнюдь неправильное поведение Ульяны.

– Алик, ты мне скажи, если Ульяна такая правильная баба, зачем ты ее на «бабки» поставил? – спросил он.

– Не понял?

– На «бабки» ты Ульяну поставил.

– Это ты о чем?

– О двух «зеленых лимонах». О двух миллионах долларах.

– Я Ульяну поставил?! Так, а ну пошли отсюда! – прогнал Алик своих девиц и, когда они убрались, сказал: – Ты в курсе, с кем твоя Ульяна в любовь играла?

– В курсе.

– Кораблев у нас тут заводы свои открывает, а платить не хочет. Мы пришли к нему домой поговорить, заходим, а Ульяна над его трупом стоит. С «волыной» в руке. Мы в шоке. Как нам с трупом договариваться? Что делать, спрашиваем? Она сама нам денег предложила. Ну, типа, компенсацию, чтобы мы ее не заложили. Мы не хотели брать, но вспомнили, что Ульяна «общак» увела, и согласились. Какие к нам претензии, братан? Мы же не пошли к ментам, не сказали, что это Ульяна Кораблева «замочила». И даже ничего не сказали, что она про каких-то клоунов в масках наплела. Типа, не она это сделала. А к тебе мы приходили? Говорили, что у нее с Кораблевым там было? Нет. А ты приехал, наезжать начал. Это нормально, скажи?

Алик снисходительно усмехался, но говорил при этом ровно, спокойно. Если он и перевернул ситуацию с ног на голову, то сделал это очень уверенно.

– Что-то ты не то говоришь, – в растерянности проговорил Виктор.

– Юра, брат, как все было?

– Да все так и было! – Юрка выпятил правый верхний клык и провел по нему подушечкой большого пальца.

– У меня совсем другая информация.

– Выкручивается твоя Ульяна, что здесь непонятного?

– А зачем она Кораблева убила?

– Ну, не знаю, – хмыкнул Алик. – Вот в следующий раз к нам приедет, я у нее спрошу.

– Она не приедет в следующий раз.

– Ну, значит, ты «бабки» подвезешь… Или ты уже подвез?

– Нет. И не будет ничего.

– Обидеть меня хочешь? – обдал его холодом Алик.

– Я не знаю, что здесь тут у вас было, но денег ты не получишь!

– Что, и пятьсот штук заберешь?

Виктор на мгновение задумался. Полмиллиона долларов – очень большие деньги, но лучше расстаться с ними, чем иметь дело с Аликом. Скользкий он жук, верткий и смертельно ядовитый. Не хотелось бы воевать с ним… Но ведь этих денег ему будет мало. Не разожмет он клешни, не выпустит добычу из рук.

– Можешь оставить себе.

– А чего так? – каверзно усмехнулся Алик. – Это что, для тебя не деньги? Или ты согласен, что мы правы, а не вы?

– Не согласен.

– А мне кажется, что согласен… Мы твою жену прикрыли, и она теперь перед нами в долгу. А долг – дело святое, разве не ты так говорил?

– А если нет у нее никакого долга перед вами?

– Есть у нее долг. Есть.

– Все равно два «лимона» – это чересчур. Мало ли какую цифру с испуга назвать можно?

– Это реальная цифра, братан. Половина «ляма» за молчание, а полтора – это лиговский «общак». Не должна была Ульяна его забирать. Лиговские нам этот «общак» завещали. Перед смертью. Поверь, Виток, это было очень серьезно. Так что все справедливо.

– Я бы так не сказал.

– А я скажу. Ты вот ментов испугался, ноги сделал, мы в город вернулись, а тебя нет. Ты нам так был нужен, а тебя нет. Мы сами тут всех в асфальт закатывали. А ты в это время с Ульянкой кайф ловил. Мы же к тебе не в претензии, нет? Мы же тебя не искали, счет не предъявляли, нет? А должны были, за то, что ты из дела вышел. Ты же знаешь, из нашего дела так просто не выходят. А ты вышел, и ничего. Наши деньги в дело вложил, раскрутился. Должок за тобой был, а мы тебя не трогали. Мешали жить? Нет, не мешали. Какие к нам претензии? Никаких. И у нас к тебе никаких претензий. Отдашь долг, и живи себе спокойно. Что, не так?

Мягко Алик стелил, очень мягко. Но ведь не выспишься на нем. Ясно же, что спорить с ним бесполезно. И опасно. Он ведь действительно может сделать все так, что в случае с Кораблевым Ульяна останется крайней. Тогда ведь и сделку с «Домострой-Сити» могут признать недействительной, и счета фирмы арестовать. Такой ералаш начнется, что все прахом пойдет.

– Сволочь ты, Алик! – не сдержался Виктор.

Тот в ответ хищно сощурился, впиваясь в него кровососущим взглядом. Он умел убивать, и делал это не просто с потрясающей легкостью, но и с удовольствием. Он мог убить и сейчас… У Виктора кровь начала сворачиваться от страха, но этот жуткий взгляд он все-таки выдержал. Может, потому Алик и смягчился.

– Ты этого не говорил, я этого не слышал. И не надо так больше, если тебе не нужны проблемы. Или нужны?

– Вы уже создали мне проблему.

– Нарываешься? Смотри, Виток, ты ведь и остаться здесь можешь. Навсегда.

– Жадный ты, Виток, – встрял в разговор Юрка. – Думаешь, мы тут мхом поросли, ничего не знаем? Знаем. Знаем, что фирма у вас богатая. Там у вас «лямов» сто, не меньше. А ты каких-то два «ляма» зажал… Скажи, что отдашь их, и все путем будет. А нет, я тебя лично грохну, прямо здесь.

– Скажи, что отдашь, – повторил Алик, кладя руку на плечо Виктора. – Не зли брата.

– Не братья вы мне.

– Да? Тогда и ты нам не брат, – как будто даже обрадовался Алик, словно какой-то груз у него с души свалился, словно руки себе развязал.

И только сейчас Виктор во всей полноте осознал, что он действительно может остаться здесь навсегда, поэтому нехотя проговорил:

– Что ж, тогда вы получите деньги. Если мы чужие люди, то другого выхода у меня нет.

– Если мы чужие люди, то деньги привезешь через три дня. Где ты их найдешь, нас это не волнует. Мы же чужие люди, да? – холодно и с угрозой посмотрел на него Алик.

– Чужие.

– Тогда пошел отсюда! И учти, мы будем следить за тобой. И за твоей сучкой-женой. Один неверный шаг, и ваша жизнь превратится в ад.

Домой Виктор уезжал с тяжелой головой. Вроде бы все правильно он делал, но при этом сам же и остался виноват. Если смотреть со стороны, Алик, как мог, старался не испортить с ним отношения, а он своей резкостью поставил на них крест. Ему предложили девочку и почетное место за столом, а он сделал все, чтобы его вытолкали за дверь, как шелудивого пса. И еще через три дня он должен привезти деньги…

Глава 27

Это было какое-то безумие. Ульяна убила Кораблева и сама же предложила Алику два миллиона долларов. Вдобавок предлагала расплатиться с ним натурой.

– И ты что, ему поверил?

– Да нет, не поверил, – покачал головой Виктор. – Но стелет он гладко. А самое неприятное в этой истории с Кораблевым, что ты можешь остаться крайней.

– Верю.

– И еще поверь, что ты сама предложила Алику деньги.

– Я должна в это поверить? Зачем?

– Чтобы легче было с ними расстаться. Мы отдадим два миллиона, а сохраним сто…

– Это ты о чем?

– Юрка сказал, что наша фирма стоит сто миллионов долларов. Откуда у него такая цифра? Ты ему это сказала?

– Ничего я ему не говорила, – замотала головой Ульяна. – И не стоит наша фирма таких денег.

– Пока нет, но ты к этому идешь, – не глядя ей в глаза, произнес Виктор.

– Мы к этому идем, – поправила она и подозрительно покосилась на мужа.

– Не уверен.

– В чем ты не уверен? Ты что, хочешь бросить меня? В этот трудный момент хочешь меня бросить?

– Какой трудный момент? Отдадим деньги, и все, никаких проблем. Срок – три дня. Не будет денег, последуют санкции. Я даже не знаю, сколько они накрутят на долг, миллион долларов или два.

– Миллион… Они уже хотели набросить миллион. Сказали, что ты никакой им не друг, поэтому можно потребовать с нас три миллиона. И потребуют. После того, как ты отдашь им два.

– Что ж, тогда будем принимать меры.

– Какие меры?

– Кардинальные. Мы же не беззубые, в конце концов, – как-то не очень уверенно сказал Виктор.

– Зубы нужно показать сейчас. Найми людей, пусть они решат проблему.

– А если не смогут решить? А если выйдет осечка? Ты же сама говорила, что Алик страшно везучий…

– Тогда убей его сам!

Виктору пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выдать, какой переполох поднялся у него в душе. Очень он сильно напрягся внутри, но выражение лица осталось невозмутимым.

– Как я это сделаю?

– Заминируй кейс, в котором повезешь деньги. Возьми с собой пистолет, когда поедешь к ним. Ну, я не знаю, как…

– И я не знаю.

– А вот Алик знает! Потому что он не трус!

– В отличие от некоторых, ты это хотела сказать?

– Может, и это! – разошлась Ульяна.

– Ну, что ж, раз я трус, то ты не должна жить со мной… Позвонишь мне, когда соберешь деньги. Я их отвезу. – Виктор повернулся к ней спиной и направился к двери.

– Ты уходишь? – возмутилась она.

– Извини!

– Да пошел ты! Слабак!

Ульяна так хотела, чтобы Виктор возмутился, остановился, попробовал доказать ей обратное. Но он даже не замедлил шаг… Как же она его в этот момент ненавидела…

Юра мог не волноваться: в пластиковом чемодане были только деньги. А жаль. Ульяна сейчас так зла на него, что готова подняться на воздух вместе с ним…

Не стала она звонить Виктору, когда собрала деньги. Сложила их в чемодан, взяла с собой двух профессиональных телохранителей из охранного агентства и с ними отправилась к Алику в Заполье. Но вдруг выяснилось, что его нет, уехал он куда-то. Зато ее принял Старожилов. В доме Алика.

Ее тщательно обыскали, прежде чем подпустить к Юре. Раздевать не раздели, но облапали без всякого зазрения совести. И в чемодан заглянули. Но взламывать его, искать второе дно не стали. В принципе, можно было разместить в нем взрывчатку, и сейчас Ульяна жалела о том, что так и не решилась на это.

Впрочем, она знала, что скоро успокоится. Как знала, что поступает правильно. Это был взрыв эмоций, когда она советовала Виктору расправиться с Аликом и Юрой. Ведь она же сама пыталась убедить его в том, что лучший выход – это отдать деньги. Может, это и хорошо, что он согласился с ней. Плохо только, что ушел от нее к своей суке Юле…

Юра пересчитал деньги по пачкам и усмехнулся:

– Надеюсь, не фальшивые?

– Я что, враг своему здоровью? – совершенно серьезно посмотрела на него Ульяна.

– Жаль, детектора у меня нет… Сейчас. – Он взял телефон, кому-то позвонил, велев принести люминесцентный детектор, и заметил: – Думаю, это будет не скоро… Пошли!

Юра провел ее на кухню, где у Алика к кухонному гарнитуру примыкала барная стойка. Это было чуть ли не единственное, что Ульяне понравилось в этом доме. Во-первых, функционально, а во-вторых, ей вдруг захотелось выпить. Только на предложение Юры она ответила отказом. Не желает она с ним пить, вот вернется домой, тогда и оторвется…

– Обидеть меня хочешь? – угрожающе нахмурился Юра.

– Ну, если только чуть-чуть… – сдалась Ульяна.

Да уж, не та она, что прежде. Раньше боевой девчонкой была, лихой дочерью атамана. На разборки ездила, ментов строила… А сейчас просто деловая женщина – строгая с подчиненными и беспомощная перед грубой необузданной силой. Раньше она почти не боялась смерти, а сейчас только и думает о том, чтобы выжить. Бывают, конечно, моменты, когда хочется взорваться. Но ведь не взрывается.

Ульяна села за стол на мягкий угловой диван, но Юра взял ее за руку и подвел к высокому барному стулу. Она пожала плечами, но подчинилась.

– Почему ты не в юбке? – с досадой спросил он, разливая коньяк по бокалам.

Да уж, в короткой юбке за барной стойкой ее длинные стройные ноги смотрелись бы великолепно. Но ведь она знала, куда едет, поэтому надела брючный костюм.

– А чтобы ты вдруг не решил, что я проститутка, – съязвила Ульяна.

– Но ты же ехала не ко мне, а к Алику.

– Ну, Алик тоже мог так подумать…

– Он так и думает.

– Что я проститутка?

– И я так думаю, – сально усмехнулся Юра.

– А ты не можешь держать свои грязные мысли при себе? – разозлилась она.

– А почему ты приехала? Почему не Виток?

– Потому что у Витка уши большие, лапша к ним хорошо липнет. Вы ему лапши навешали, а он поверил…

– Ну да, Алик умеет голову морочить. Это было прикольно, когда он Витка грузил. Супер! Алик сказал, что ты к нам приезжала, чтобы натурой расплатиться.

– Твой Алик такой же извращенец, как и ты.

– Какой же извращенец? – ухмыльнулся он. – Если бы ты была старухой, то да, я был бы извращенцем. Если бы ты была покойницей… Знаешь, есть такие извращенцы… А я хочу тебя живую…

– Тогда ты просто урод!

Ульяна вдруг вспомнила, с какой легкостью ушла от него и Алика в прошлый раз. И сейчас она вскочила со стула и направилась к выходу. Во дворе дома возле машины стоят ее телохранители, у них оружие и приказ оберегать ее, как зеницу ока.

Но путь ей вдруг перегородил рослый детина.

– Юрий Максимович, тут это, детектор подвезли.

Детина вроде бы и не пытался задерживать Ульяну, но он стоял в дверях, и она просто не могла прошмыгнуть мимо него.

– Толян, здесь побудь. И за Ульяной свет Родионовной пригляди, чтобы не уходила. А я сейчас.

Но вернулся Юра не раньше, чем через полчаса, причем мрачный, как разродившаяся грозой туча. Блеснула молния, грянул гром.

– Я не понял, ты где здесь лохов увидела? Ты кому «липу» впарить хочешь?

– Какая «липа»? О чем ты? – обомлела Ульяна, хотя уже поняла, что имеет в виду Юра. И, увы, не ошиблась в своих предположениях.

– Деньги-то фальшивые! – возмущенно выкрикнул он.

– Да нет, это ты меня за лохушку держишь! Деньги настоящие!

– Пошли, сама посмотришь.

Юре не хватило фальшивок, чтобы подменить все деньги в чемодане. Нашлось только несколько пачек, которые он и смешал с настоящими. Их он Ульяне и предъявил. Из полутора миллионов долларов сто двадцать тысяч оказались фальшивыми. Во всяком случае, так показал детектор.

– Бандит ты, Юра. И разводки у тебя бандитские, – с осуждением и насмешкой взглянула на него Ульяна. Но и осуждение это было беспомощным, и в насмешке не было превосходства.

– А я думаю, почему ты приехала, а не Виток! – похабно ощерился Юра. – Витка не трахнешь, он мужик. А ты и натурой расплатиться можешь… Ну, ладно, так уж и быть, приму натурой…

– Ну, и мразь же ты, Старожилов!

– Эй, ты не борзей! Я тебе милость делаю, а ты борзеешь! – глумливо усмехнулся он.

– Милость он мне делает… Все равно мразь, – уже не так категорично сказала Ульяна, усаживаясь на высокий барный стул.

Что ж, придется договариваться с этим подонком. Нет у нее другого выхода, как исполнить его желание.

Она взяла бутылку, чуть ли не до краев наполнила себе бокал. Это чтобы легче шло.

– Ты это, сильно не напивайся, – с издевкой проговорил Юра. – Ты мне живая нужна, а не мертвая…

– Нормально все будет, не переживай…

Она сняла жакет, стала расстегивать пуговицы на рубашке и вдруг остановилась, злобно взглянув на стоящего в дверях детину.

– Толян, давай во двор иди, к пацанам, – правильно понял ее Юра.

И бойца своего прогнал, и сам раздеваться стал.

Ульяна разделась раньше его. Сняла с крюка передник, надела его на себя. Подошла к раздаточному столу и оперлась на него руками, выгнув спину.

– Я так и знал, что ты шлюха! – дрожащим от похоти голосом сказал Юра и шлепнул ее ладонью по ягодице.

Ульяна позволила использовать себя, но, к своему несчастью, он утратил бдительность. И тогда она вошла в него. Ножом, который заприметила уже давно.

Это был кухонный нож, но с мощным негнущимся лезвием. И острый как бритва. Он вошел в живот, как в масло.

Ульяна знала, что убить человека ножом совсем не просто, тем более, из неудобного положения, поэтому продолжала наносить удар за ударом. И еще, и еще…

Когда он попробовал позвать на помощь, было уже поздно, из груди вырвался только жалкий хрип. Зря он отправил своего бойца погулять.

Юра лежал на полу – изрезанный, окровавленный – хрипел, пускал красные пузыри и с ужасом смотрел на Ульяну. Он все не мог поверить, что так легко позволил себя убить. И еще он очень не хотел умирать.

– Я же говорила тебе, что убила Роджера, – зло бросила Ульяна.

Затем подошла к мойке, смыла кровь с рук и с ножа и стала одеваться. Ее не лихорадило, не трясло от ужаса. Дрожь в руках и ногах появилась, когда она выходила из кухни. Ведь шансов у нее практически не было. Бандиты не выпустят ее со двора без распоряжения своего босса. Сначала они сходят на кухню, посмотрят, все ли там в порядке. А порядок там только тот, который навела Ульяна.

И все-таки она вышла во двор. Вокруг стояла такая ватная тишина и воздух был таким застывшим, плотным, что Ульяне показалось, будто она идет по дну водоема. Во дворе сторожили четверо запольских бандитов. Двое подозрительно посмотрели на нее, а третий направился к дому.

Ворота закрыты, и без команды их не откроют. Это западня. Вдруг Ульяна поняла, что во дворе нет ее телохранителей. И машины тоже нет. Возможно, они ждут ее за воротами? А калитка открыта… Это шанс. Хоть и маленький, но шанс…

Глава 28

Король мертв. Да здравствует король! Так говорят, когда после смерти монарха королем объявляют его наследника. Но бывает, когда трон занимают сразу два короля, и один из них вдруг погибает. Тогда на троне остается один-единственный король. И этим королем стал Алик. От горя так и тянет пустить скупую мужскую слезу, но на душе подленькой такой струной все же звенит радость.

Нет больше Юры. Зарезала его Ульяна. И он сам, придурок, в этом виноват. Она же предупреждала, что связываться с ней опасно. Не поверил ей Юра. А зря. Не умеешь обращаться с ядовитыми змеями, нечего брать их в руки…

Плохо будет без Юры, но в то же время в чем-то даже лучше. Теперь Алику не надо ни с кем делить власть. Но радость он свою никому не покажет. Более того, жестоко отомстить за него, а заодно получит дикое удовольствие…

Толик с ужасом смотрел, как Алик накручивает на ствол глушитель. Он понимал, что должен быть наказан, но еще надеялся на пощаду.

– Ты не должен был оставлять Юру без присмотра. Ты не должен был упустить эту сучку. Но ты просто обязан передать Юре, что я его очень люблю, – отчеканил Алик и с легкостью нажал на спуск. Громила мешком рухнул на пол. – Ну что, кто следующий? – обвел он взглядом своих бойцов.

– Александр Петрович, не надо! – Коля Тромбон стоял перед ним на полусогнутых, в любой момент готовый рухнуть на колени. – Мы здесь ни при чем. Это все Толик. Он московских за ворота выставил. Так бы они никуда не делись.

– И калитку он тоже открыл?

– Так зачем закрывать? Мы же все здесь были. Кто ж знал, что так получится…

– Юра был моим другом. А его зарезали, как барана. Кто за это ответит?

– Так это сука московская должна ответить!

– Она не московская сука! Она лиговская сука! И ты прав, Коля, она должна ответить! Делай что хочешь, Коля, но чтобы эта сука была у меня. Я сам вскрою ей горло. Юру зарезали, как барана, а ее я зарежу, как овцу… Или тебя зарежу, как овцу! Ты этого хочешь?

– Нет, Александр Петрович, не хочу!

– Тогда действуй, Коля. Или она станет овцой, или ты… Если не получится взять живой, сделай ее мертвой, можешь убить на месте. Мне, в общем-то, все равно, главное, результат. Ты меня понимаешь?

– Да, понимаю.

– Но будет лучше, если я сам пущу ей кровь… Давай, Коля, приберись здесь и действуй…

Алик не стал ждать, когда из дома вынесут второй за трое суток труп, и отправился в РОВД. Блатным он никогда не был и не считал зазорным якшаться с ментами.

Он изображал скорбь, хотя настроение, в принципе, было неплохим. Юрку потерял, зато приобрел полтора миллиона – плюс к тем пятистам «штукам», что получил от Ульяны раньше. Он, конечно, поделится с Юркиной вдовой, но Соньке достанется далеко не половина. И даже не десятая часть.

Кочанов находился у себя в кабинете. Раньше стройный, поджарый, с огоньком в глазах, за десять лет он раскабанел, тусклые глазки заплыли жирком, и в груди далеко уже не пламенный мотор, чадит какая-то керосинка, но Алику это только на руку: ему вовсе не хотелось, чтобы в Кочанове вдруг проснулась совесть.

– Здравствуй, Алик. Хорошо, что пришел. Я как раз собирался тебя искать, – озадачил его майор.

– Не понял, что такое? – насторожился Алик.

– Да нет, ничего. Просто к нашему делу московские менты подключились.

– Не понял?

– Ну, Ивашова свидетелем по какому-то там делу проходит, и кто-то очень умный решил, что и по тому делу она может быть виновной. Приезжал к нам один товарищ, по ушам ездил.

– А я здесь при чем?

– Ну, как бы тебе сказать… Он говорил, что у тебя проблемы были с покойным.

– С каким покойным?

– По делу которого Ульяна проходит. Кораблев его фамилия.

– Какие у меня с ним проблемы?

– Ну, Кораблев этот у нас кирпичный завод купил, прошла информация, что ты с этого завода хотел иметь за охрану… Да нет, ты не беспокойся, там ничего серьезного. Интерес к тебе на уровне одной из множества версий. Слабенький такой интерес.

Не понравилось Алику, что Кочанов отвел в сторону глазки.

– Слабенький, говоришь, интерес? – возмущенно спросил он. – А какого хрена московский мент здесь был? Слушай, а может, это ты ему на меня напел? Я же знаю, мы тебе с Юркой как кость в горле! Нас не будет, ты сам тут все под себя хапать начнешь… Учти, я тебя за собой потащу! У меня на тебя компры эшелон и маленький вагончик…

– Ничего я на тебя не напел! – Кочанов нервно стянул с себя форменный галстук. – И не надо мне угрожать! Слухи о нашем районе уже давно идут!

– Да ну! И куда они идут?

– В Москву… Вот, заявление на тебя было. – Кочанов полез в ящик стола, достал бумагу. – Суконкина Вероника Семеновна, восемьдесят девятого года рождения. Четырнадцать лет. Ее мать утверждает, что ты изнасиловал девочку. Силой затащил к себе домой и надругался. И еще какой-то мужчина с тобой был. Мы-то знаем, что это за мужчина… Я, конечно, с гражданкой Суконкиной поговорил, объяснил ей ситуацию. А сколько таких Суконкиных! Сколько из них до Москвы дошло! Были сигналы, я их сглаживал…

– А сам ты никого по беспределу не трахал? – перебил его Алик. – Может, тебе припомнить пару моментов?

– Не надо! Не надо ничего припоминать. На меня заявлений не было! И в Москву никто не жаловался! Потому что я меру знаю. А вот вы с Юрой совсем зарвались… Этот Крошкин так и сказал, что Ульяна бандита зарезала. Он знает, чем вы занимаетесь.

– Выходит, Ульяна ему про нас напела. Значит, она у них, – сделал вывод Алик.

– Нет ее. В розыске она. Как в воду канула… Муж ее про вас рассказал. Да и сигналы были…

– Виток, падла! – вскипел Алик.

– А Ульяна объявлена в розыск. Отпечатки пальцев на орудии убийства принадлежат ей, показания свидетелей, все такое. В общем, от убийства ей не отвертеться.

– Зачем ты мне это говоришь? Мне плевать, на чем она там будет вертеться! Ты мне найди эту суку! Сюда доставь, у себя закрой и меня позови!

– Делаем все возможное. Все, что в наших силах…

– Какие у вас тут силы? Только и можете, что алкашей сажать.

– Ну, не только алкашей. Но ты прав, возможности наши не безграничны. Может, Ульяна уже за границей где-то. Как нам ее оттуда вытащить? Тут Интерпол подключать надо.

– Так подключай, в чем дело?

– Не все так просто… Да и не об Ульяне сейчас разговор.

– А о ком?

– Понимаешь, Ульяна все ваше болото всколыхнула, волна пошла. Ладно, московский следователь, есть вещи и посерьезней.

– Какие, например?

– У Кораблева структура серьезная. Братва там. Очень серьезные люди. Ты же знаешь, для них закон не писан. Я так понял, что стрелки на тебя легли. Как бы чего не вышло…

Алик задумался. Структура у Кораблева действительно серьезная. И с киллером там ловко все провернули, не дилетанта какого-то прислали, а уникального спеца. И это счастье, что Алик не заглотил отравленный крючок.

– Плевать я на всех хотел! – презрительно скривился он. – И всегда на всех плевал с высокой колокольни! Поэтому хрен кто со мной что сможет сделать!

– Мое дело предупредить! А ты уж сам там смотри!

– Твое дело предупредить, а мое дело умереть, да? Нет уж! Давай поднимай на уши всех своих бездельников, и вперед! Все дороги перекрыть! «Сторожок» на гостиницу поставь, вдруг там кто-то подозрительный нарисуется! Всех, кто не местный, сюда, в участок, и допрашивать, допрашивать… Ты меня понимаешь?

– Да я-то понимаю, только сил у меня для этого недостаточно…

– Ну и нечего тебе здесь место занимать! Если со мной что-то случится, все твое грязное белье прямиком на голову твоему начальству посыплется. Я тебе это обещаю!

– Зря ты так со мной, Алик, – с упреком покачал головой Кочанов. – Я же все понимаю. И посты я выставил, и в гостиницу людей послал. Городок у нас маленький, все на виду…

– А почему пост возле моего дома не выставлен?

– Сделаем.

– Я сейчас домой еду. Чтобы через час там экипаж стоял.

Домой Алик возвращался в дурном настроении. Действительно, Ульяна подняла волну, и как бы та сюда не докатилась. Там ведь не только Кораблева структура, Виток тоже кое-что собой представляет. Фирма у него своя, «крыша» есть, да и сам по себе он не лыком шит.

Виток сделал правильно, что не полез на рожон. Фирма у них с Ульяной солидная, деньги там реальные, а война с запольской братвой могла поставить на всем этом крест. Он смотрел на вещи реально, только вот Юра решил побеспределить и получил свое. Но и Ульяна теперь вне закона, а это аврал, ситуация, когда люди в поисках спасения идут на крайности. Наверняка Ульяна обратилась к Витку за помощью, и он пошел ей навстречу. И спрятаться помог, и все возможности задействовал, чтобы помочь выкрутиться из ситуации. Он мог обратиться к московским ментам, рассказать, кто убил Кораблева. И к преемнику Кораблева тоже мог подойти с важной для них информацией и объединить свои с ним силы. Ведь ему сейчас очень важно вывести Алика из игры. А там уже можно будет придумать версию, которая поможет Ульяне выйти сухой из воды. Окажется, что это Алик убил Юрку, а Ульяне дал подержаться за нож. И ведь менты могут продать свое согласие на этот вариант. Но для этого нужно, чтобы Алик приказал долго жить…

– Твою мать! – вскрикнул вдруг водитель и ударил по тормозам.

Но, прежде чем стукнуться лбом о подголовник переднего кресла, Алик успел увидеть на обочине дороги стоящего на колене человека. На плече он держал зеленую трубу, из которой целился в его машину.

Этой трубой мог быть гранатомет. И если выстрел окажется удачным…

Выстрел точно накрыл цель. Граната не просто попала в машину, а и взорвалась в ней. Но Алика спасла медлительность стрелка. Пока тот целился, он успел выскочить из машины.

Ударная волна толкнула его в спину, он кубарем катнулся по земле, больно стукнувшись головой о бордюрный камень. Перед глазами все поплыло, но это не помешало ему подняться. Более того, он даже смог бросить взгляд через плечо и увидеть еще одного стрелка, бежавшего за ним с автоматом в руках. Хорошо, что все это происходило в городе, и неподалеку находился небольшой магазин, из которого на грохот взрыва выбежали люди. Автоматчик не решился стрелять в Алика, но погоню не прекратил.

Алик не растерялся, забежал в магазин, закрыл за собой дверь, задвинул засов. На окнах решетки, и это играло ему на руку. Осталось только закрыть дверь черного хода, и он будет спасен…

Киллер мог бы закрыть вопрос, швырнув в окно гранату, но не было у него ничего такого, или он действительно не хотел, чтобы пострадали случайные люди, что вряд ли. Так или иначе, он просто повернул назад. И удача ему не улыбнулась, и лимит времени закончился.

А не могла удача улыбнуться киллеру, ведь она целиком на стороне Алика. Он – бог смерти, и никто не в состоянии справиться с ним. Он решает, кому умирать. И никому не спрятаться от его карающей десницы…

Глава 29

Работа у следователя сложная, и, чтобы справляться с ней, нужно быть хитрым и даже коварным.

– Поймите, Виктор Сергеевич, ситуация очень серьезная. Нам нужно было задерживать Лебедева, а мы упустили время. В него стреляли, его вспугнули, и он лег на дно. И где его теперь искать?

Крошкин нервно барабанил пальцами по столу и смотрел в окно. Казалось, реакция Виктора на эту новость его нисколько не интересует.

– В него стреляли? – удивленно повел бровью Виктор. – Кто?

– А вы не знаете? – поднял на него глаза следователь.

Будь Виктор причастен к покушению на Алика, он бы, наверное, не смог сохранить невозмутимость, чем-нибудь, да выдал себя.

– Не знаю. Если вы думаете, что это моя работа, могу вас уверить, что это не так.

– Да нет, не думаю… Есть информация, что ветер дует со стороны покойного Кораблева. Лебедеву пытаются отомстить за него…

И снова Крошкин – само благодушие. Но коварство его никуда не делось. Ему нужно знать, где находится Ульяна, поэтому он так вежлив с Виктором. И даже готов делиться с ним ценной информацией.

– Пытаются, но не могут.

– Не могут, – кивнул следователь. – Машину с водителем взорвали, а Лебедев ушел… Надо было сразу его брать. Окружили бы дом, никуда бы он не делся…

– А почему не взяли?

– Виктор Сергеевич! Ну, что вы! Я же объяснял вам, что нам необходимо признание вашей жены. Очное признание. Тогда мы сможем предъявить Лебедеву официальное обвинение. А так у нас против него ничего нет…

И снова Крошкин хитрил. Ульяна позвонила ему, сообщила, что произошло в доме Алика, сказала, кто убил Кораблева. Этого вполне хватило бы, чтобы арестовать Лебедева. Но Крошкин промедлил с этим и, как итог, остался в дураках. Но ведь это его проблемы. Хотя, конечно, Виктор вздохнул бы с облегчением, если бы Алик оказался за решеткой. Но этот демон смерти все еще на свободе…

– Надо было уговорить Ульяну на явку с повинной, – пожал плечами Виктор. Он тоже умел хитрить.

– Может, вы это сделаете?

– Я бы с удовольствием, но у меня нет с ней никакой связи. Ведь она обратилась за помощью к вам, а не ко мне. Возможно, вы ее где-то прячете.

– Я?! Прячу вашу жену?! – Крошкин в недоумении скривил одну половину лица. – Да уж! Ничего смешнее придумать не могли?

– Да я, честно говоря, и не пытался. А надо было?

– Да нет, мы не в цирке. И клоуны здесь не шуточные. Я бы сказал, очень злобные клоуны. И они сами идут к своим зрителям… Я наводил справки о Лебедеве, но вы лучше меня знаете, какая у него тактика. Он не ждет, когда его зажмут в угол, он идет к своему врагу и убивает его…

– Да, так он и делает… – не мог не согласиться Виктор. – Я смотрю, вы тут зря время не теряли.

– Да уж, пришлось поработать. Боюсь, что в покушении на свою жизнь Лебедев обвинит вас, Виктор Сергеевич. И вы должны этого бояться. Вы очень должны этого бояться.

– Я очень боюсь. Что дальше?

– Лебедева нужно объявлять в розыск. Чем быстрее мы его найдем, тем лучше для вас.

– Подавайте.

– А на каком, простите, основании?

– Вы прокуратура, вы должны реагировать даже на анонимный сигнал. Не говоря уже о звонке, который сделала Ульяна. У вас есть все основания подать Лебедева в розыск.

– Ну, это нам решать… Виктор Сергеевич, вы должны понимать, что ваша супруга совершила тяжкое преступление, и вы, как гражданин своей страны, обязаны выдать ее правосудию.

– Абсолютно с вами согласен, но я не знаю, где она. Понятия не имею. Дело в том, что мы почти в разводе. У меня есть другая женщина. У меня даже дети от нее…

– Дети? – Крошкин сделал вид, что удивился.

На самом деле он знал о тайной семейной жизни Виктора если не все, то многое. Работа у него такая – все знать.

– Да, наша семейная жизнь с Ульяной давно уже разладилась. И жили мы с ней только потому, что не знали, как поделить наш общий бизнес. Для нас это был очень сложный вопрос.

– Бизнес… На какие, интересно, деньги вы открыли этот бизнес?

Судя по каверзной усмешке на его губах, Крошкин уже знал историю про деньги Роджера.

– Никто ничего не докажет, – отрезал Виктор.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно. И даже не пытайтесь меня этим шантажировать. Да и бесполезно это, я не знаю, где находится Ульяна.

– Жаль, – вздохнул Крошкин.

– Мне тоже.

– Не буду вас задерживать. Хотя… – В этой паузе, которую потянул следователь, угадывался подвох, поэтому Виктор не стал ее обрывать. – Хотя нам стали известны некоторые подробности произошедшего. Дело в том, что у Старожилова перед смертью был половой контакт…

– И что? – напрягся Виктор.

Ульяна рассказывала, что у нее с Юркой ничего не было. Он лишь пытался ее изнасиловать, но сам стал ее жертвой. Она зарезала его еще до того, как случилось то, к чему он стремился.

– Ничего, – усмехнулся Крошкин. – Так сказал, просто для сведения…

– Ты сказал, а я догадался, что контакт был с Ульяной. – Виктор так разозлился, что перешел на «ты». – Догадался, взбесился и сдал тебе Ульяну… Вот тебе! – Он скрутил пальцы в известную композицию, но все-таки удержался от того, чтобы сунуть ее под нос Крошкину. И без этого уже пересек черту. Но в тот момент он ни о чем не жалел.

Рабочий день закончился, поэтому прямо от следователя Виктор отправился к себе домой. Не к Юле поехал, а на квартиру, где жил с Ульяной.

Он зашел в дом и выглянул в окно. Серая «девятка» с тонированными стеклами уже на месте. Мало ли таких машин на улицах города, но Виктор точно знал, что из этой «девятки» за ним следят. Это «наружка», которую приставил за ним Крошкин.

Но Крошкин незнаком с особенностями апартаментов, в которых жил Виктор. Они были составлены из двух квартир. Так уж вышло, что квартиры эти находились в разных подъездах. Никакого умысла в том не было, просто так вышло. Вторую входную дверь они с Ульяной замуровывать не стали, чем Виктор сейчас и воспользовался.

Он вышел из дома незамеченным. Машину брать не стал, покинул двор пешком, на улице поймал такси и уже через полчаса звонил в дверь квартиры, где его ждала Ульяна.

Все квартиры, проходящие через их общую с Ульяной компанию, были учтены, а значит, открыты для следствия. Но у Виктора была еще и своя фирма, не известная Крошкину, и в арсенале имелась очень неплохая квартира в районе Гольяново. Там он и поселил Ульяну после того, как она обратилась к нему за помощью.

– Я так по тебе скучала… – обняла его за шею Ульяна, оплела руками его шею и тут же отошла в сторону. Стена отчуждения межу ними дала трещину, но все-таки она еще не разрушена.

– Знала бы ты, как Крошкин по тебе скучает, – усмехнулся Виктор, снимая верхнюю одежду.

Она взяла его плащ, хотела повесить его на крючок, но промахнулась, видимо, от волнения.

– А по Алику он не скучает?

– На Алика покушались. Машина взлетела на воздух вместе с водителем, а ему ничего.

– И кто покушался? – Виктор с подозрением посмотрел на нее, и она отвела взгляд. – Ну, я не хотела бы, чтобы ты был к этому причастен.

– А мне кажется, хотела бы… Но я уже не такой крутой. Зато ты у нас круче некуда и доказала это. И что дальше? Куда нам девать твою крутость?

– Я не говорю, что ты не крутой, – замялась Ульяна.

Ей совершенно не хотелось обострять обстановку, и она рада была бы уйти от этого разговора, но Виктор уже завелся.

– Не говоришь, но думаешь. Поэтому ты и повезла деньги в Заполье. На меня же надежды мало, да?

– На тебя вся надежда.

– Это сейчас. А о чем ты раньше думала?

Ульяна ответила не сразу. Какое-то время она размышляла, видимо, о чем-то далеком, только затем сказала:

– Раньше я думала о том, что моя крутизна меня же и достала. Надоела она, поэтому хотелось бросить все и уехать. С тобой уехать. Чтобы начать новую жизнь. И я уехала. С тобой. И была счастлива. Мне нравилась моя жизнь. Мне она очень нравилась. А потом все пошло кувырком. И ты в этом виноват, и моя вина в этом есть. Если бы ты не изменил мне, у нас бы с Кораблевым ничего не было. И с Аликом я бы не пересеклась…

– Я, значит, во всем виноват?

– Не во всем. Но кое в чем точно.

– Умеешь ты с больной головы на здоровую…

– Хватит, не продолжай. – Ульяна протянула к нему руку, чтобы пальцами прикоснуться к его губам. Но так и не притронулась к ним. – Сейчас неважно, кто виноват. Сейчас важно выкрутиться из этой ситуации. А потом мы разберемся, кто прав, а кто виноват… Если хочешь, во всем буду виновата я.

– Я хочу есть.

– Да, конечно, – повеселела Ульяна.

Она ждала его, потому в духовке у нее стояло жаркое из свинины. А вино купил Виктор по пути сюда. И вино взял, и продуктов на завтра.

Он наелся, а вино приятно согрело и взбодрило кровь. Поэтому даже не дернулся, когда Ульяна приластилась к нему.

– Ты знаешь, мне даже нравится такая жизнь… Я весь день сижу дома, жду тебя. Мне так нравится для тебя готовить… И я знаю, что ты придешь голодным… Знаю, что ты не бываешь у своей Юли.

– Почему не бываю?

– Потому что тебе сейчас не до нее. Потому что я в беде, и ты не можешь ни о ком думать, кроме как обо мне…

– Ты в этом уверена?

– Я уверена в том, что ты любишь меня гораздо больше, чем свою эту… Чем свою Юлю, вот. Скажи, я же красивая? – с придыханием прошептала она.

– Красивая… И Юра так думал…

– Ну, зачем ты так? – Ульяна отстранилась от него, упрекая в том, что он испортил наметившуюся идиллию.

– Затем, что я Крошкину нахамил. А знаешь почему? На правду обиделся. На ту правду, которую ты от меня скрыла. У тебя был секс с Юркой.

– Это тебе Крошкин сказал?! – возмутилась Ульяна. – Ну, и сволочь! Это он нарочно, чтобы ты меня сдал…

– А если честно?

– Ты извращенец! – вспылила она. – Тебе нужны подробности? Ты от них возбуждаешься? Ну, смотри, как было!

Ульяна сначала сняла с себя халат, затем стала стягивать с себя трусики. Но Виктор, не дождавшись, когда она полезет к нему, резко поднялся с дивана и направился на кухню.

Она догнала его еще в прихожей, повисла у него на шее.

– Прости!.. Прости!.. Прости!

Ульяна просила у него прощения, чередуя слова с поцелуями, и в конце концов добилась своего. Он вдруг вспомнил их первую встречу, когда она забралась под одеяло в его спальне. Он тогда подал ей кофе в постель, а потом и сам лег рядом. Она лежала под одеялом голышом… И сейчас спальня совсем рядом…

Ульяна попыталась взять инициативу в свои руки, но Виктор не позволил ей этого. Он зверем набросился на нее и швырнул на постель…

В себя они приходили долго, в квартире стояла звенящая тишина.

Первой заговорила Ульяна.

– Ничего у меня ни с кем не было, – не отрывая головы от подушки, пробормотала она. – По сравнению с тобой, все остальные – ничто…

– Я не хочу об этом говорить.

– Так ничего и не было.

– Я же сказал.

– Все, молчу…

– А с Юркой ты все правильно сделала. За такое убивают…

– И я это сделала.

– И Алик тебя домогался?

– Они с Юркой даже в очередь записались. Ты знаешь, я же не зря поехала к ним с деньгами. Телохранителей взяла, думала, что все обойдется. Я боялась остаться с ними наедине. И в то же время надеялась, что останусь. Чтобы убить… Боялась этих мыслей, но надеялась… Я такая, долго терплю, а потом раз… Я ведь и Роджера хотела убить. Но терпела. До поры до времени… Может, я сумасшедшая?

– Нет, это мир вокруг нас сходит с ума. И мы сходим с ума вместе с ним.

– Но это не то сумасшествие, которое спасет меня от тюрьмы. Меня же посадят, если поймают. Я не хочу в тюрьму!

– Не бойся. Со мной тебе бояться нечего. Пока здесь побудешь, а потом я тебя переправлю за границу.

Виктор мог бы уже сейчас оформить на Ульяну поддельные документы, но он не торопился. Слишком уж активен Крошкин, как бы не накрыл его с поличным. Подделка документов – само по себе криминал. Пусть сначала Крошкин успокоится…

– А сам здесь останешься? – угрюмо спросила она.

– Почему ты так решила?

– Потому что у тебя здесь вторая семья, дети.

– Ты же сама сказала, что ты – самая лучшая.

– Сказала… А как на самом деле?

– Так на самом деле и есть, – утвердительно кивнул Виктор.

Ульяна действительно очень ему дорога. Но в то же время и своих детей он бросить не мог. Ничего, он обязательно что-нибудь придумает, чтобы, как говорится, и нашим, и вашим.

– Я очень боюсь за тебя, – прошептала Ульяна.

– Я и сам за себя боюсь, – улыбнулся он.

– Я серьезно… Алик меня пугает. Он же бешеный… Вдруг он думает, что это ты «заказал» его.

– И что, если думает?

– Тогда он придет за тобой.

– Что ж, будем его ждать. Я и сам думаю, что у него хватит ума наехать на меня – и за тебя спросить, и вообще… Ничего, я усилю охрану.

– Это не поможет.

– А что поможет?

– Охрана тебя не спасет. От него есть только одно оружие.

– Какое?

– Ты сам… Охрану надо усилить, и ты не должен расслабляться. Держи ствол при себе… И мне тоже нужен ствол… Он может прийти сюда.

– Это исключено.

– Хотелось бы так думать, но что-то не получается.

– Хорошо, я достану ствол, – кивнул Виктор. – И возьму отпуск. Завтра приду к тебе и останусь здесь надолго.

– Да, оставишь за себя Лесницкого, – обрадовалась Ульяна. – Он отлично справляется и без нас. Пусть он рулит делами, а ты будешь рулить мною. Поверь, я буду очень послушной. И нам вдвоем здесь будет очень хорошо…

– Мне и сейчас хорошо.

Он вспомнил, как они приехали с Ульяной в Москву, поселились на съемной квартире и почти целый месяц не вылезали из постели. И ведь это был самый лучший месяц в его жизни. Так почему бы не повторить его?

Глава 30

Все-таки здорово быть крутым. И власть над людьми есть, и деньги, а главное, есть смысл рисковать своей жизнью. Одно дело, лезть к быку на рога по глупости, и совсем другое – когда в этом есть необходимость. Если Алик не будет уничтожать своих врагов, он лишится своего положения и потеряет власть над людьми. Поэтому он будет рисковать – в свое удовольствие. И будет убивать. Опять же, себе на радость. Он сильный, он удачливый, он обязательно выкрутится из ситуации.

Но события Алик не торопит. Есть у него схрон, о котором знал только Юрка. Этот дом они построили несколько лет назад на месте той самой дачи, где когда-то прятались от ментов и от бандитов. Два раза они хоронились здесь от опасности. Их тогда искали, что называется, днем с огнем, но так и не нашли. А еще отсюда он уходил расстреливать лиговскую братву, и все у него получилось. Это и навело Алика на мысль о том, что место это фартовое. Потому и поставил он здесь небольшой полутораэтажный дом с глубоким подвалом. Сюда и ушел после покушения на свою жизнь. Ушел пешком, никому ничего не сказав. Здесь у него машина в гараже – вполне приличная на вид, на все сто исправная «девятка». Запас денег есть, бухла и провизии. А еще здесь у него живет женщина. На цепи. Как собака.

К ней он и спустился. В одной руке у него бутылка виски, в другой – вскрытая банка тушенки. Эту банку он и бросил Варваре.

Он сегодня не выпивает, просто похмеляется. Два дня бухал, не просыхая, а сегодня решил притормозить. Поэтому отхлебывает виски из горла маленькими глотками.

Алик засмеялся, глядя, как Варвара схватила брошенную ей банку. Ноздри раздуваются, жадно вдыхая мясной аромат. Банка вскрыта небрежно, можно порезать пальцы, если сунуть их туда за мясом. Но Варваре все равно. Слишком уж она голодна, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

Выглядела Варвара, мягко говоря, неважно. Давно она уже здесь, в железном ошейнике на цепи, голая, из мебели – только грязный матрац на полу. Исхудала она, под глазами большие темные круги, тело немытое, кожа расцарапанная в жестоких приступах чесотки. Волосы грязные, засаленные и такие слабые, что их можно было вырывать клоками без всяких усилий.

Это была Юркина идея отвезти киллершу и посадить на цепь. Уж очень понравилась ему девка. Время от времени он приезжал сюда и развлекался с пленницей. И кормил ее, и наркотой баловал, но нет больше Юрки, и никому Варвара больше не нужна. Алик хоть и был бабником, но не настолько оголодал, чтобы бросаться на эти кости.

– Ну как живется в аду? – спросил он.

Но Варвара даже ухом не повела. Ясно же, пока все не сожрет, не откликнется. Совсем одичала.

Алик вышел из подвального отсека, закрыл за собой дверь. Но через некоторое время вернулся.

Не собирался он сегодня напиваться, но душе хотелось развернуться.

Варвара сидела на матрасе, подобрав по себя ноги. Свет в камеру попадал через узкую отдушину под потолком – для Алика здесь было темновато, зато она должна видеть отлично, поскольку глаза ее давно уже привыкли к сумраку.

– Как в аду живется, спрашиваю?

– Плохо живется.

Алик засмеялся. Он почему-то думал, что Варвара ответит ему звериным рычанием, а она, оказывается, еще не разучилась общаться на человеческом языке.

– А кто в этом виноват?

– Я сама виновата.

И взгляд у нее совсем не дикий. Взгляд затравленного, но человека. А в голосе даже звучит раскаяние, в которое Алик вряд ли поверит.

– А может, мы с Юркой виноваты?

– Нет, я сама. Вы бы могли меня убить, но я здесь…

– В этом аду, да?

– Это не ад. В настоящем аду гораздо страшнее.

– Ну, может быть, – окончательно развеселился Алик. – У меня кореш один в ад попал. Он травкой конкретно баловался, попадал в ад, а там огромные конопляные поля. Вроде бы рай. Только вот спичек нигде нет, чтобы косяк поджечь. Ад! Кореш у меня был. Самый лучший кореш…

– Это ты о ком?

– О твоем любовнике… Юрки больше нет, – вдруг помрачнел Алик.

– Что с ним? – всполошилась Варвара.

– А тебе что?

– Я бы не хотела, чтобы с Юрой что-то случилось.

– А вот случилось… Нет больше Юрки. Убили его…

– Кто?

– Сучка одна…

– Киллер?

– Киллер?! – с мрачной иронией усмехнулся Алик. – Если баба, значит, киллер, да?

– Ну, я не знаю… Я не одна женщина в нашей системе…

– А ваша система имеет выход на Кораблева?

– Не знаю. Мне ставят задачу, я ее выполняю, мне платят деньги…

– А если не выполняешь, тебя садят на цепь и трахают, как последнюю шлюху, да?

– Могло быть и хуже… И не так уж плохо Юра ко мне относился.

– Трахал, как первую шлюху? – в глумливой ухмылке скривился Алик.

– Хочешь меня разозлить? – спокойно посмотрела на него Варвара. – Не получится.

И все-таки она разозлилась, но вовсе не потому, что Алик куражился над ней. Ее возмущало, что какая-то баба убила Юрку. Хотя злость ее по этому поводу нельзя было назвать полноценной. Не в том она состоянии, чтобы пылать праведным гневом. Да и Юрка не был ее любимым мужчиной. Хотя, конечно, в жизни бывали случаи, когда пленницы влюблялись в своих похитителей и мучителей. Есть такое понятие, как «стокгольмский синдром». Хотя Алик сильно сомневался, что это сцена из той оперы. Может, просто Варвара повредилась рассудком? Но ведь и «стокгольмский синдром» случается не от здравого ума.

– Кто его убил? – глухо спросила она.

– Да была у нас одна тут одна сука. «Общак» у нас увела. – В подробности Алик вдаваться не стал. – Юрка хотел ее наказать, а она его посадила на нож.

– А как он ее хотел наказать?

– Сначала трахнуть, а потом отпустить.

– А почему не убить?

– Зачем? Она же вернула деньги…

– А Юра хотел ее наказать. Но она сама его наказала… И что с ней стало?

– Поверь, я бы ее на цепь сажать не стал. Я бы ее сразу в бетон…

– Так в чем же дело?

– Убежала она.

– Значит, ей повезло больше, чем мне. А Юры, выходит, больше нет.

– Ага. И некому больше тебя трахнуть, – глумливо усмехнулся Алик.

– Не надо так говорить. Лучше трахни, но так не говори.

– Кто?! Я?! Тебя?! Ты в зеркало на себя давно смотрела?

– Не надо зеркала, и так ясно… Но ведь я могу прийти в норму. Ты сними меня с цепи, отмой, накорми…

– Может, мне еще и застрелиться? Ну, чтобы ты руки об меня не марала?

– Ну да, я же должна исполнить заказ, – опустила голову Варвара.

– И что, исполнишь?

– Да. Если представится случай. Но попробуй перекупить меня, тогда я не стану тебя убивать.

В этом она, похоже, не лукавила. Она действительно готова была продаться ему.

– Я должен тебя перекупить?! – оторопел от возмущения Алик.

– Ну, если тебе нужна моя помощь… Я, например, могла бы разобраться с той сучкой, которая убила Юру. И сделала бы это с удовольствием, – как-то не очень уверенно произнесла Варвара.

– Но за деньги.

– Да, за деньги.

– А за просто так?

– Нет.

– Но Юрка ж тебе нравился?

– И что?

– Ты могла бы за него отомстить.

– Я бы хотела за него отомстить. Но за деньги.

– И сколько ты хочешь?

– Ровно столько, сколько я получила за тебя. Плюс один доллар.

– За меня ты получила пятнадцать тысяч «зеленью».

– Откуда ты знаешь?

– Сама все рассказала. Ты под наркотой такая сговорчивая. Может, ширнуть тебя еще?

– Не надо.

– Почему?

– Не хочу на иглу подсаживаться.

– А ты что, надеешься выйти отсюда живой?

– Надежда умирает последней.

– Ага, после Варвары… Ну, чего молчишь? Давай, умоляй о пощаде!

– Заплати мне пятнадцать тысяч, и я буду работать на тебя.

Он бы учуял подвох, если бы она смотрела на него глазами преданной собаки. Но не было этого. И о пощаде она взглядом не умоляла.

– И один доллар?

– И один доллар…

– Ты случайно головой о стену здесь не билась?

– Можешь думать что угодно, но я знаю, что тебе нужна моя помощь.

– Откуда ты это знаешь?

– Ты здесь уже третий день, и один. И ты пьешь горькую, – она говорила это, глядя ему в глаза.

– И что с того?

– У тебя трудные времена, и ты не знаешь, сможешь ли их пережить.

– Знаю, что смогу.

– Я предлагаю тебе свою помощь.

– Да пошла ты!

Алик ударил Варвару ногой и, выйдя из камеры, поднялся в дом. И снова приложился к бутылке… Трудные времена у него. И он может их не пережить! Как уж бы! Сколько раз он попадал в передряги и столько же раз из них выходил. И в этот раз он разберется со своими врагами.

И начнет он с Витка. Пусть кораблевские думают, что Алик отомстил ему за недавнее покушение на свою жизнь. Отомстил и успокоился… Пусть они расслабятся, а уж он-то доставит им удовольствие по самое не балуй…

Капли дождя дробно барабанили по подоконнику. И в комнате было темно и холодно, потому что на дворе осеннее ненастье. Зато во рту жаркая пустыня Сахара, суховеи выжигают небо и язык. Трубы горят, пить охота – сил нет. И еще тяжелая голова раскалывается от боли…

Но все это понятно. Алик вчера ужрался конкретно, до состояния нестояния. Но что в его постели делает баба? Откуда она взялась?

Кто это? Неужели Варвара?

Она лежала на животе, светлые волосы разметаны по спине. По красивой голой спине. Одна рука под подушкой, другая свисает с кровати. Тощая она, как узница Бухенвальда, но в этой худобе есть своя прелесть.

Алик откинул в сторону одеяло, и Варвара, поежившись во сне, потянулась за ним и проснулась. Только вот ничуть не удивилась, увидев Алика.

– Мне холодно, – капризно сказала она.

– Эй, я не понял! С какого хрена ты здесь?

– Ты что, ничего не помнишь? – догадалась она, и на ее губах угадывалась ехидная усмешка. Дескать, неудивительно, если учесть, сколько он вчера выжрал.

– Э-э…

Алик напряг память и уловил в ней сумбурное движение теней-образов. Вот он снимает Варвару с цепи… Она стоит в душе голышом, а он орудует мочалкой, сдирая с нее грязь… И еще она жадно ела за столом… А как они оказались в постели, тут полный провал… Хотя нет, кое-что всплыло…

– Ты так орала! – вспомнил он.

– Да нет, не было ничего… Ты не смог…

В постели он ничего не смог. Но тут переживать нечего. Пока Варвара предавалась чревоугодию, он вливал в себя виски. Тут у любого заклинит, и не только в мозгах…

– Я мочалкой тебя драл, а ты орала…

– Да уж, это было незабываемо! – мечтательно улыбнулась она. – Я так исчесалась, а мочалка такая жесткая, и ты так старался…

– Странно.

Действительно, странно. Он вчера на ногах еле стоял, и при этом смог удовлетворить женщину. Неважно, что мочалкой. Это ж откуда силы у него взялись? И желание понравиться Варваре…

Это желание и сейчас не пропало. Он вдруг поймал себя на мысли, что его совсем не раздражает ее присутствие в собственной постели. И наорать на нее не хочется. Тем более, ударить. А ведь она так виновата перед ним. И еще у него в правилах вести себя с женщинами грубо.

– Погоди, а почему я живой? – спохватился вдруг он.

– Потому что ты мне заплатил.

– Не помню.

Она поднялась с кровати, голышом вышла из комнаты и вернулась с деньгами. Предъявила ему две пачки стодолларовых купюр. Это же двадцать тысяч! В то время как в загашнике у него лежало всего пятьдесят «штук».

– Это ж надо было так нажраться… – Он мотнул головой и чуть не взвыл от боли. И жажда обострилась невыносимо. – Чего ты мне «бабло» тянешь? Воды лучше принеси!

Варвара ушла, и он тут же пожалел об этом. Но и залеживаться в ожидании трагической развязки тоже не стал. Сунул руку под кровать, где у него на всякий случай хранился ствол, вооружился. Поднялся с кровати, стараясь не шуметь, вышел из спальни, затаился в соседней комнате. Сейчас Варвара будет проходить мимо с ножом в руке. Или даже с «волыной». Ведь в тайнике у него лежали не только деньги, но и ствол…

Но нет, из оружия в руке у Варвары была только бутылка виски. На опохмелку… Увы, пива он в неприкосновенном запасе не держал. Зато более крепкого и менее освежающего пойла завались.

А в другой руке она несла ковш с водой, и Алик завороженно потянулся к нему. Варвара услышала его и резко развернулась, расплескав при этом воду. Но ему все равно, о чем она там подумала. Он вырвал у нее из руки ковш и припал к нему. Но и Варвару из поля зрения не выпускал.

– А почему ты с пистолетом? – встревоженно спросила она.

– А почему ты голая?

– Потому что моя одежда еще не высохла…

– И мое доверие к тебе тоже не высохло.

– Я могла бы сто раз тебя убить, пока ты спал. Там у тебя на кухне нож…

– Вот-вот. Ульяна таким ножом Юрку зарезала…

– Да, ты мне говорил.

– Разве?

Алик задумался. Да, он говорил, что Ульяна посадила Юрку на нож, но не пояснил, на какой. И где, тоже не сказал… Или говорил?

– Ты мне все рассказал. После того, как заплатил. Мы договорились, что я помогу тебе. И за Юру отомстить помогу, и с врагами расправиться.

– А поможешь?

– Да, конечно… Мне холодно, – поежилась Варвара.

– Ну, пошли, согрею, раз такое дело…

Она загадочно улыбнулась, взяла его за руку и поднырнула под нее, чтобы он ее обнял. Он так и поступил. Более того, поднял ее на руки и отнес в постель… Насколько он помнил, такого с ним еще никогда не было. Ну, разве что за редкими исключениями…

Глава 31

Свинцовый ноябрь, промозглый холод и мокрые мертвые листья на стекле – все это пустяки, если тебя изнутри согревает тепло любимого мужчины.

Когда-то стремление к этому теплу вырвало Ульяну из цепких лап криминала. Сейчас это тепло спасало ее от страшной действительности. Убийство Старожилова сделало ее преступницей, она в опасности, ей грозит большой тюремный срок…

Затмение на нее тогда нашло. Вроде бы выходила из проклятого дома в здравом, лишь слегка помутненном рассудке. И в машину к своим телохранителям садилась с ясной целью избежать наказания. Она собиралась обратиться за помощью к Виктору, но как будто сам черт накинул покрывало и дернул за руку позвонить Крошкину…

Хорошо, что ей хватило ума вовремя опомниться и не явиться в прокуратуру с повинной. Все-таки прибегла она к помощи своего мужа. И не прогадала…

Не сразу срослись берега, на которых они стояли по разные стороны провала. Но ведь сошлась земля под ними, дала урожай взаимного доверия. Тогда их жизнь и превратилась в медовый месяц.

Только всему хорошему есть предел. Виктор покинул ее. К счастью, не навсегда. И по делу. Проблемы на работе, надо было их решать. Да и ей интересно знать, как идут их общие дела. Ведь совсем не факт, что ее посадят. Крошкин вроде бы успокоился, и Виктор сможет сделать ей фальшивые документы, по которым она покинет страну. А недвижимость в Новой Зеландии они уже присмотрели. Это, конечно, не Пальма-де-Мальорка, зато страна славится своей неуступчивостью: даже нацистских преступников не сдала для мирового правосудия. И климат там замечательный. Лесницкий хорошо справляется со своими обязанностями, пусть он и дальше управляет фирмой, а они с Виктором будут следить за ним издалека. Лесницкий, конечно, будет приворовывать, но семейное счастье дороже потерь от его нечистых рук… А может, Виктор продаст весь бизнес, к чертовой матери? Там же не один миллионов долларов. Хотя им хватило бы и одного…

А еще Виктор будет вдалеке от своей тайной семьи. И своих детей будет любить на расстоянии. Пожалуйста, Ульяна не против. Она даже не прочь высылать деньги на их содержание…

Но сейчас она его ненавидит. Потому что уже половина двенадцатого ночи, а его все нет. И телефон его не отвечает. Неужели он у своей Юли… Была бы ее воля, она придушила бы эту суку собственными руками. Хотя вряд ли… Хватит с нее Старожилова. Да и Роджера тоже. Хватит с нее…

Что ж, если Виктор сейчас со своей свиноматкой, Ульяна это переживет. Ведь он обещал уехать с ней за границу. И уедет. И тогда в семье будет мир и счастье…

Ульяна вдруг услышала, как в двери проворачивается ключ. Виктор! Наконец-то!

На ходу запахивая халат, она выскочила в прихожую и обомлела. На нее смотрел не Виктор, над ней насмехался Алик. Исчадие ада вынырнуло из своих дьявольских глубин. Ульяна смотрела на него с суеверным ужасом. Это же не человек, это гад ползучий. Вроде бы и через дверь в квартиру вошел, но такое чувство, будто в замочную скважину вполз.

Алик поднял руку, в которой держал бесшумный пистолет, и приложил к губам глушитель.

Он был в черном, как и тогда, когда стрелял в Роджера. Но тогда с ним был Старожилов, а сейчас вслед за ним в квартиру вползла змея в женском обличье. Такие же пугающе холодные глаза, как у Алика. И такой же пистолет с глушителем. Глубокое, как сама вечность, жерло ствола смотрело прямо на Ульяну. Смотрело и завораживало, подавляя волю к сопротивлению.

Движением пистолета женщина показала ей, что нужно отойти в сторонку. Ульяна повиновалась. Алик прошел в спальню, затем заглянул в гостиную, побывал в кухне.

Неожиданно Ульяна истерично засмеялась, и он грубо одернул ее:

– Ты чего ржешь, сука?

– Витка ищешь? Если бы он был здесь, я бы сейчас орала благим матом! – Страх вдруг исчез, и она сама зашипела на Алика, как та ядовитая змея: – Если бы он был здесь, он бы тебя пристрелил, как волка позорного!

– Кто, Виток?! – презрительно скривился он. – И кого он, интересно, пристрелил? Это мы с Юркой всех валили, а твой Виток только понты колотил. Слабак он, твой Виток! Где он?

– Нет его.

– Вижу, что нет. Когда будет?

– Никогда! Ушел он! Совсем ушел! Навсегда! К своей новой бабе!

Ульяна очень надеялась, что это вранье так враньем и останется… Виктор должен вернуться к ней. Пусть она будет мертвой к этому времени, но все равно он должен к ней вернуться. А ведь ей точно не пережить эту ночь, слишком уж много яда в глазах у Алика.

– Ну, я бы тоже не стал жить со шлюхой, – ужалил он.

– Я шлюха?! Ну, хорошо, пусть так… Пошли на кухню, я покажу тебе, какая я шлюха… – Ей очень захотелось всадить ему, как и Юрку, нож в печень… Только ведь Алик не поведется на это. Да и прикрытие у него. Где-то ж нашел он эту холоднокровную пресмыкающуюся дрянь…

– Юрке ты уже показала, – покачал он головой.

– Ну, и что, шлюха я?

– Ты сейчас станешь мертвой шлюхой. Где Виток?

– Я тебе сказала, где.

– Адрес?

– Не знаю.

– Врешь!

– Если бы знала, все равно бы не сказала.

– Скажешь… Ты мне все скажешь!

Алик со злостью влепил ей пощечину. Удар был очень сильным, но Ульяна удержалась на ногах. Это ему не понравилось, и он ударил ее кулаком в нос. Она упала на спину, а он, высоко задрав ногу, резко ее опустил, втоптав ступню в живот. Болевой шок оказался настолько сильным, что Ульяна потеряла сознание…

– Где Виток? – услышала она, очнувшись, и увидела Алика, стоявшего над ней, направив в лицо пистолет. Взгляд ледяной, безжалостный. И только желание узнать, где Виктор, удерживало его от выстрела.

– Я не знаю.

– А ты узнай.

– Хорошо, я сейчас позвоню…

Точно, сейчас она позвонит Виктору и предупредит его об опасности. Но у него телефон не отвечал. Что ж, тогда она позвонит Крошкину и станет спрашивать у него, где живет Юля, как будто он какой-то частный детектив, который когда-то следил за ее мужем. Крошкин не дурак, он все поймет и вышлет группу захвата. Да, сама она попадет капитально, зато Алика схватят, и Виктору ничего не будет угрожать.

– Кому ты позвонишь? – подозрительно спросил Алик.

– Детективу, я его нанимала. Он за Виктором следил и знает, где живет его сука…

– А ты не знаешь?

– Зачем это мне? Я фотографии видела, где он с этой был…

– А я тебя вижу. Насквозь вижу. Врешь ты все. И Юрке врала. Тебе нельзя верить. Тебя можно только убить… Кто в Роджера стрелял?

Казалось, Алик искал повод, чтобы ее застрелить. Хотя зачем ему повод, если он бездушный убийца?

– Я не знаю.

– Ты говорила, что я… Ты сказала об этом «следаку»?

– Нет.

– Но сказала, что я убил Кораблева…

– Нет, не говорила…

– Врешь! Ты все врешь. Ты всегда врешь… До встречи на том свете!

Ульяна увидела, как Алик жмет пальцем на спусковой крючок. Но вдруг пришедшая с ним женщина взяла его за руку, в которой он держал ствол пистолета. Казалось, она хотела его остановить, но это было всего лишь инстинктивное движение с ее стороны, а потому она не смогла сдвинуть его руку. И выстрел все-таки прозвучал. Взрывная волна боли поглотила сознание…

Обидно. Столько всего сделано, чтобы выйти на Витка, и вдруг такой облом.

Они вышли на его зама, взяли его в оборот. Варвара похитила его ребенка, чтобы он даже не пытался соскочить с крючка. Лесницкий дал им адреса квартир, в которых Виток мог прятать Ульяну. И ведь нашли они с Варварой этот схрон. Подобрать отмычки к замку не составило никакого труда…

Только Витка в квартире не было. Но ничего, Алик знает, где находится его офис. Там они его и подкараулят. Есть у него винтовка с оптическим прицелом. Сам он снайпер неважный, зато Варвара отлично владеет этим инструментом…

– Зря ты ее убил, – вдруг заметила она.

– Кого? Ульяну?

– Ее.

– Она Юрку моего кончила. А Витка мы все равно достанем…

– Ну да, за Юрку надо… А так – зря…

– Не понял, какое тебе до этого дело?

– Да предчувствие нехорошее. Ульяна убила Юру, а что в итоге? Ты в бегах, у тебя проблемы. Ты ее убил, и проблем станет еще больше…

– Я всегда решаю свои проблемы.

– А вдруг не сможешь решить? Предчувствие нехорошее… Давай уедем.

– Куда?

– За границу. Далеко-далеко…

– За границу?! Нет, за границей бабы стремные…

– Я буду твоей бабой.

– Если серьезно, я не шакал, чтобы от волков бегать. Пусть волки от меня бегают.

– Тебе пора остановиться.

– Нельзя мне останавливаться. Подстрелят, если остановлюсь. Или умру. От скуки.

– Я серьезно.

– Я тоже.

– Все очень серьезно. На тебя и так покушались, а ты еще и Ульяну убил. И так было плохо, а стало еще хуже.

– Не каркай… Хотя…

Алик задумался. Не так все просто в этом мире. Менты все больше борзеют, тот же Кочан косо на него смотрит, неизвестно, что у него на уме. Опять же, кораблевская мафия на него ополчилась. И еще Виток будет рвать и метать… Да, наверное, пора становиться на лыжи. Тем более что есть у него кругленькая сумма на заграничных счетах.

– Знаешь, мы бы могли купить бунгало на Канарах, с бассейном. Там не очень жарко. Там очень хорошо. Будем лежать под пальмами, я буду угощать тебя кокосами… Тебе нравятся мои кокосы?

– Очень… С документами я решу, есть у меня один вариант…

– Погоди с вариантами. Сначала Витка надо сделать.

– Зачем?

– Ну как же, Юрка в могиле, а он должен жить?

– Но ведь он же не убивал Юру!

– Он пригрел змею у себя на груди… И еще он предал нас…

– Не предал, а просто вышел из дела.

– Разве это не предательство?..

Алик потянулся к сигарете, закурил, глубоко затянулся. Не было у него ненависти к Витку, даже капля уважения к нему осталась. Но нельзя было оставлять его в живых. Юрка на том свете, Алик на этом, но в изгнании, а Виток останется здесь и будет наслаждаться жизнью. Ульяны нет, но ведь у него другая семья… Нет, это будет несправедливо, если из них троих он единственный останется на плаву, да еще и при больших деньгах. При деньгах, которые по праву должны принадлежать Алику, как единственному наследнику лиговской братвы.

– Не такое уж это и предательство, – пожала плечами Варвара.

– Это история. Это наша история. История, в которой я должен поставить точку. И ты поможешь мне в этом.

И еще надо проверить Варвару. Если она готова идти на риск ради лучшей с ним жизни, то пусть остается. Если нет, придется грохнуть ее… Хоть кого-нибудь грохнуть напоследок…

Глава 32

Аппарат искусственного дыхания бухтел, как старый дед, но Виктора куда больше раздражал голос Крошкина.

– В тюремную больницу мы ее, конечно, переводить не станем, но вы должны понимать, что, как только ваша Ульяна придет в себя, мы поставим вопрос ребром.

– Ты ни о чем больше думать не можешь? – грубо перебил следователя Виктор.

Крошкин косо глянул на него, но промолчал. Похоже, он понял, что перегнул палку. Ульяна выжила после выстрела в голову, но еще не известно, когда она выйдет из коматоза. Возможно, никогда. А менту хоть бы что, стоит над ее койкой и несет какую-то чушь. И то, что ему план по задержаниям выполнять надо, совсем не оправдание…

– Ты лучше думай, кто в нее стрелял, – смягчился Виктор.

– Следствие покажет, – жестко ответил Крошкин.

Только не удастся ему перевести стрелки на невиновного. В момент убийства Виктор был у Юли, и она это подтвердит.

Соскучился он по своим детям, а тут еще и Юля потащила его в постель, когда они заснули. Он пытался устоять перед соблазном, но, увы… Да и зачем сдерживать себя, если Ульяна изменяла ему?

Если бы не это, он бы, конечно, защитил Ульяну. Или стал бы жертвой преступников вместе с ней.

– А чего тут думать? Алик это был, – вслух сказал Виктор. – Он приходил за мной…

Пуля ударила в голову по касательной, вырвав кусок черепа и лишь слегка задев мозг. Фактически это был промах. Но ведь у Алика могла дрогнуть рука. Все-таки он пошел против Витка, который когда-то был другом. Пусть Алик и сошел с ума, но ведь должен же был остаться от его совести хотя бы клочок.

– А как он узнал, где ты прячешь Ульяну?

– Ну, он же не в прокуратуре работает…

– Вот только ехидничать не надо.

– Это не ехидство, это факт. У Алика другие методы… И еще, он чертовски везучая сволочь. К тому же вы его не ищете.

– Ну, почему же, он объявлен в розыск.

Виктор пренебрежительно махнул рукой. Похоже, Крошкин сосредоточился только на Ульяне, а до Лебедева ему и дела нет. Как будто это не Алик убил Кораблева. Может, он только делает вид, что не верит в показания Ульяны, потому что боится Алика?..

И Виктор его боялся. Но все-таки он принял брошенный вызов. Лучше поздно, чем никогда…

Невероятно, но факт. Ульяна жива. Об этом Алику сообщил Лесницкий. Он же и сказал, где находится больница, в реанимации которой она сейчас находилась. Голос подлеца при этом предательски дрожал. Похоже, он рад был избавиться и от Ульяны, и от Витка. Возможно, мечтал прибрать их компанию к своим рукам…

Алик с Варварой уже были в больнице, там они поджидали Витка. Его запросто можно было застрелить прямо из машины. Место там для этого отличное, к тому же есть запасной путь отхода. Но Виток сегодня в больнице не появлялся. Ничего, завтра будет. Там его Варвара и «снимет»…

– Завтра все решится, – сказал Алик, хлебнув из горла «огненной воды».

– Или послезавтра, – серьезно заметила Варвара, но он уловил в ее голосе некую колкость.

Она уже совсем не та, какой была, когда он снимал ее с цепи. Нет в ней больше чувства вины перед ним, и нет желания служить ему безоговорочно, даже за те деньги, которые он ей заплатил. Но при этом она хотела бы стать его женщиной и жить с ним где-нибудь в райском уголке, где нет ни ментов, ни бандитов. Устала она от своей страшной жизни, на покой хочет, потому и не уходила от него, хотя и могла.

– Может, ты чем-то недовольна? – хищно сощурился Алик.

– Может, и недовольна… Сдался тебе этот Виктор… Уезжать надо. Прямо сейчас уезжать.

– Куда?

– Пока просто уедем, пора менять стоянку.

– Кто тебе такое сказал?

– Знаю.

– Опять предчувствие?

– Почему опять? Оно меня и не покидало.

– Это особое место. Здесь мы в полной безопасности, – сказал он с уверенностью знающего человека.

– И все-таки я бы уехала…

– Может, лучше заткнешься и займешь свое место? Или ты забыла, где оно, это твое место? Так я тебе напомню…

Договорить Алик не смог, потому что в комнату кто-то вошел, и уверенный, слегка веселый голос произнес:

– Неплохо ты здесь устроился.

Голос Витка, а уверенности ему придавал пистолет, ствол которого уперся Алику в затылок.

– Этого не может быть, – сквозь зубы процедил Алик – это его тактика – вламываться в чужой дом и устанавливать там свои порядки – и почувствовал, как ствол еще сильнее вжался в его затылок.

– Не дергайся! – с презрением проговорил Виктор и вдруг добавил: – Я очень сожалею о том, что когда-то мы были друзьями.

– Почему были? Ты расплатился по долгам, как самый настоящий друг. Я тебя уважаю.

Это была хитрость со стороны Алика, и он ничего в том предосудительного не видел. Надо смягчить Витка, разжалобить его, а когда он потеряет бдительность, нанести ему удар. Но почему Варвара не понимает этого? Почему она тоже смотрит на Алика с презрением?

– Не уважает он тебя, – неожиданно заговорила она. – Поэтому и жену твою убил. И тебя убить хочет. Ты вовремя пришел…

– А ты кто такая?

Алик не видел Витка, но чувствовал, что тот смотрит на Варвару с интересом.

– Как «кто»? Проститутка, – как о чем-то само собой разумеющемся, ответила она. – Думала, на часик-другой заехала, а уже вторую неделю здесь.

Алик уже хотел высмеять ее, рассказать, кто такая Варвара на самом деле, но вдруг до него дошло, что она хитрит, пытаясь обвести Витка вокруг пальца.

– Ты меня отпустишь? – жалостливо продолжала Варвара.

– Откуда ты знаешь, что Алик мою жену убил?

– А он больной, – с насмешкой кивнула она на Алика. – Он мне все рассказывал… Потому что и меня собирался убить…

– Это он может, – купился Виток.

– Я могу идти?

– Давай. Только никому ни слова, что видела меня здесь.

– Договорились.

Варвара ветерком проскользнула мимо них.

– Эй, а откуда ты знаешь, кто я такой? – спохватился вдруг Виток.

Но было уже поздно. Варвара сама приставила пистолет к его голове. Ну, вот и спета его песня! Алик ликовал… Только почему Виток не убирает пистолет от его головы?

– Я знаю, все знаю, – говорила Варвара. – Я киллер, я приходила, чтобы убить Алика, а он посадил меня на цепь. Как собаку. Теперь я работаю на него, потому что он меня перекупил…

– Скажи ему, чтобы убрал пушку! – простонал Алик.

Но Варвара как будто его не слышала.

– И ты, Виток, можешь меня перекупить, – предложила вдруг она. – Всего пятнадать тысяч. И два доллара.

Алик взвыл с досады. От такого предложения невозможно отказаться. Если, конечно, есть деньги. А у Витка их куры не клюют.

– Договорились.

– Отлично!

– Сначала деньги, потом товар! – стараясь не шевелиться, воскликнул Алик. Вряд ли у Витка при себе столько наличности, чтобы расплатиться с Варварой, и на этом можно сыграть.

– Это верно, сначала деньги, а потом я убью Алика, – правильно отреагировала она.

– Будут тебе деньги.

– Тогда я удваиваю цену.

– Хорошо.

– Но Алика ты убьешь сам. – В голосе Варвары звенела холодная безжалостная сталь. – Или он убьет нас обоих.

– Я его убью. За этим сюда и пришел.

Алик пытался, но так и не смог уловить сомнения в голосе Виктора.

– Варвара, грохни этого козла! И мы с тобой уедем! Будем греть пузо на Канарах…

– Не слушай его, – обращаясь к Витку, оборвала его Варвара. – Стреляй, пока я не поддалась на его обещания…

Она все еще держала Витка под контролем, не оставляя ему выбора. Впрочем, он и без того должен был убить… Алик вдруг услышал, как тикают последние секунды его жизни. И перед глазами вдруг пронеслись кадры из далекого прошлого. Вот они втроем убегают от совхозного сторожа, тот стреляет в них солью, но им не страшно, они хохочут, заливаются. А вот они выстраиваются в очередь перед сараем, где развратная Инка раздвигает ноги за пузырь самогона. И еще Алик увидел, как Виток тащит его на своих руках в больницу, когда он сломал ногу. Тогда они были настоящими друзьями… Может, еще не поздно вернуть все назад?

Но нет, уже поздно. Виток уже выжал слабину на спусковом крючке…

Аппарат искусственного дыхания больше не раздражает. Ульяна пришла в себя. Она все понимает, смотрит на Виктора осмысленно. Только говорить пока не может. Радость в ее глазах. И тоска.

– Алика больше нет.

Ульяна удивленно повела бровью.

– Застрелился.

Она долго и с сомнением смотрела на Виктора, а затем выразительно улыбнулась, дескать, не надо врать. Казалось, она знала, кто убил его. А как еще объяснить восторг в ее глазах? Ведь она когда-то очень хотела, чтобы Виктор покарал его собственной рукой. Но вот в ее глазах появилась тревожная туча, она переживала за него.

– Он застрелился, – красноречиво повторил Виктор.

Все-таки хватило ему духу нажать на спусковой крючок и вывести Алика из той опасной игры, в которую он превратил собственную жизнь.

А еще ему хватило ума отправиться к той даче, где они когда-то с Аликом и Юркой прятались от ментов. Рассудок подсказывал, что Алика там быть не может, но интуиция все-таки привела его на место. И, как оказалось, не зря…

Все уже позади. Юрки больше нет, Алик отправился вслед за ним, Варвара, получив солидный аванс, исчезла за горизонтом. Осталась только проблема с Ульяной, ведь ей грозит срок за убийство. Но Виктор сделает все, чтобы вытащить ее из беды. А если вдруг она все-таки сядет, будет ждать ее. Хотя и не станет отворачиваться от своей второй семьи…

Content

Владимир Колычев
Брат мой, враг мой

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Часть вторая

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32