Александр Петров

Тамерлан и Тамерлан

Александр Петров

ТАМЕРЛАН И ТАМЕРЛАН

рассказ

По краю дагестанского села, раскинувшегося на холмах Кавказа, неспешно шагал странник в черной одежде с посохом в руке. Он изредка поднимал сощуренные глаза на золотистый шар солнца, утопающий в зеленых волнах предгорья, на извилистую сверкающую ленту реки, на стрелы тополей, взлетающие в сизое небо над кудрями садов и белыми крышами домов – и вновь опускал взгляд под ноги, на пыльную тропу, перебирая сухими губами тихие слова и пальцами – шерстяную нить в узелках.

В это время в одном из домов за обширным, некогда гостеприимным столом, понуро сидел юноша, пил водку, закусывая каурмой – бараньими потрохами с изрядным количеством зелени и чеснока. Он жадно всматривался в угол над холодильником, откуда с красочного портрета властно взирал великий завоеватель, непобедимый и жестокий Тамерлан. Там же зеленел бронзовый бюст, рядком висели цветные фотографии памятников Темир-Аксаку в Ташкенте и Самарканде, а также деньги – узбекские сомы – с его изображением и копия ордена с хищным профилем.

Неделю назад снова приходил Аслан и в последний раз предложил ему подумать об участии в банде:

– Тебе всего-то и придется, что докладывать нам о перемещении русских войск и на время прятать оружие, предназначенное на продажу, – говорил бородач с лошадиным лицом в военном комбинезоне. – С каждого ствола ты получишь сто долларов. – Видя, что юный Тамерлан тупо молчит, проявляя слабость, непозволительную для настоящего мужчины, бандит прошипел на прощанье: – Решай! Только не забывай, как поступает эмир Умар с теми, кто его предает.

Завтра ему, Тамерлану Хасановичу, предстоит дать ответ грозному боевику. Завтра решается его судьба – или он пособник бандитов, но живой, – или предатель «освободительной войны», но… вряд ли живой… Понятно, почему они так в него вцепились: мать давно умерла, отец недавно подорвался на русской мине, живет юноша один в большом доме, глухая старуха-тетка не в счет, а до лагеря Умара – рукой подать, только речку перейти.

– Что молчишь, великий Тамерлан? – тихо спросил юноша у портрета завоевателя. – Как мне поступить? Ты видишь, нет со мной отца, нет мамы, родичи сбежали подальше от границы с Чечней. Один я… – Он глубоко вздохнул. С отвращением отхлебнул глоток водки, по вкусу напоминающей скипидар, привычно послал проклятие на головы изготовителей дешевой подделки. Сипло продолжил: – Ты бы, наверняка не сомневался! В твоей героической жизни всё было просто и ясно с самого рождения. Ты – воин, сильный, храбрый предводитель непобедимого войска. Твой путь настоящего мужчины был прямой, как стрела. Помоги мне, великий Тамерлан!

В дверь постучали, на пороге бесшумно, как тень, появился незнакомец, седой старик в черном длинном одеянии. Он пристроил посох в углу и молча сел за стол, напротив оторопевшего юноши. Тамерлан встрепенулся и смущенно убрал бутылку водки со стола. В комнату молча прошаркала старуха-тетка, поставила перед гостем тарелку с душистой каурмой и чистый стакан. Затем поднесла старику миску с водой, а когда тот обмакнул пальцы, протянула полотенце. Так же молча поклонилась и вышла.

Все это время в голове Тамерлана мысли прыгали, как бешеный ишак. С одной стороны, ему надо хорошенько подумать о завтрашнем ответе боевику, с другой, по законам гостеприимства, необходимо принять почтенного гостя с должным вниманием… Пить водку при нем тоже стыдно, а он без нее уже не может ни есть, ни спать… Вот свалился на мою голову, вздохнул парень.

– Да ты не вздыхай, сынок, – чуть слышно сказал старик, – я ведь не мешать тебе пришел, а помочь.

– Кто вы? Чем помочь? – пролепетал Тамерлан.

– Чем… – эхом повторил старик и поднял на юношу ясные глаза, которые словно бирюза на сером бархате, горели на темном лице в обрамлении седых волос. – Ты завтра должен дать ответ, который решит всю твою судьбу. Так ведь? Вот я и пришел сюда, чтобы помочь сделать правильный выбор.

– Да кто вы? – спросил ошарашенный юноша. – Я вас не знаю.

– А вот это неправда, Тамерлан Хасанович. Ты меня знаешь и очень неплохо. Я смотрю, ты даже паломничал по местам «боевой славы» эмира Тимура. – Старик небрежно показал за спину, на музейную экспозицию над холодильником. – Ты чуть ни наизусть выучил летописи, написанные его историками.

– Ну и что, – все больше недоумевая, лепетал юноша, борясь с раздражением в душе, – вы-то какое имеете отношение к великому Тамерлану?

– Самое прямое, сынок!

Вздохнул старик, встал, подошел к яркому портрету, погладил бронзовый бюст, небрежно коснулся фотографий, денег и копии ордена в рамочках. Потом повернулся лицом к хозяину дома и слегка улыбнулся.

– Что, не узнаешь? Это я, Тимур ибн Тарагай Барлас, более известный, как завоеватель мира великий Тамерлан.

Странный гость выждал с минуту, пока парень глотал воздух, как рыба на берегу, потом подошел к нему и коснулся рукой головы юного Тамерлан, – тот сразу обмяк и шепотом спросил:

– Разве так бывает? Ведь вы… Ведь Тамерлан умер шестьсот лет назад!

– Бывает, Тимоша, – невозмутимо произнес старик. – Когда человек живет с Богом в душе, то и не такое случается. Ты уж мне поверь.

– Насколько мне известно, – сказал юноша, – Великий Тамерлан знал наизусть Коран и всюду распространял Ислам. Так что он всегда жил с Аллахом в сердце.

– Неужели ты думаешь, что верующий в Бога человек станет проливать реки крови, выстраивать стены и пирамиды из черепов пленников?

+    =

Или, как у вас сейчас: захватывать школы, роддома, брать в заложники детей, беременных женщин, мирных граждан и убивать их? Разве Божьи дети могут нарушать завет Божий «не убий»? Разве верующий в Бога способен лить реки крови, грабить, насиловать – и при этом мечтать о рае с шашлыками, вином, курением опиума и обнаженными красотками?

Наступило молчание. Видимо, в душе юного Тамерлана снова поднялось смятение. Его отец всегда говорил, что нужно честно работать, помогать ближним и ни в коем случае не участвовать в грязных делах бандитов. Хасан всю жизнь прожил именно так, но он всегда оставался бедным и ничего не оставил сыну, кроме полусотни овец и клочка земли, на котором нужно в поте лица выращивать хлеб. Зато воины Аллаха имеют самые богатые дома, берут в жены самых красивых девушек, ездят на дорогих джипах и ездят заграницу, когда им вздумается. А разве богатство не является знаком благоволения Аллаха? Сколько раз юный Тамерлан говорил с отцом на эту тему! Сколько пытался доказать свою правоту, только старый Хасан упрямо твердил, что необходимо жить своим трудом, пусть даже и в полной нищете, но обязательно честно, чтобы не стыдно было перед Создателем и людьми.

– Как же вам удалось прожить столько лет? – с трудом скрывая ехидство, спросил юноша.

– Если ты помнишь из истории, Тамерлан с трехсоттысячным войском в 1395 году две недели стоял в Ельце и собирался напасть на Москву и разграбить. Как пишут историки, «внезапно» завоеватель поменял планы, развернул войско и отправился в южный набег на Крым. С чего бы это! Тамерлан никогда не отказывался от своих планов. Значит, что-то случилось! Ты был в Москве?

– Был два года назад.

– Ты помнишь в самом центре Лубянскую площадь? Там еще огромное здание ФСБ. А рядом стоит монастырь, он построен в честь избавления Москвы от нашествия Тамерлана в 1395 году. Тогда князь Василий трезво оценил шансы русского войска и понял, что Тамерлан в один миг сомнёт русских воинов, и Москва ему достанется даром – жги, грабь, убивай, никто не помешает. Что оставалось делать русскому князю? Только одно – обратиться к Богу за помощью. Тогда он посоветовался с митрополитом Киприаном и объявил по всей Руси пост и всеобщую непрестанную молитву к Богу. А так же вспомнил об избавлении Матерью Божией Царьграда от войск язычника Хозроя и послал во Владимир за образом Владимирской иконы Богородицы. Десять дней и ночей несли на руках святую икону из Владимира в Москву. Весь русский народ, от мала до велика, день и ночь, стоял на молитве и воздевал руки к Божией Матери, умоляя Заступницу отвести беду. Всё население Москвы вышло встречать святой образ – и в этот самый час Тамерлану явилась Богородица в сопровождении святых…

Юный Тамерлан во все глаза смотрел на старика и ловил каждое слово.

– А теперь я расскажу не как в летописи, а что произошло со мной, бывшим жестоким завоевателем. В тот час я дремал в шатре и вдруг вижу как отверзаются небеса, оттуда на меня выливаются потоки света. Я ослеп, потом очнулся и увидел как с высокой горы ко мне спускаются святые с золотыми жезлами, а вслед за ними – вся в сиянии ярче солнца – лучезарная Жена в окружении тысяч ангелов. Раньше я никогда ничего не боялся, но в ту минуту страх меня просто парализовал, я не мог двинуть ни рукой, ни ногой, ни слова сказать – только стоял, как вкопанный, и молча смотрел на великую светозарную Жену. Она сказала мне: «Уходи прочь из Святой Руси. Эта страна находится под моей защитой!», и каждое слово эхом разнеслось по ангельским воинствам, копья у них в руках полыхнули ярким огнем. Тогда я понял, что не одолеть мне это воинство, они вмиг превратят меня и моих воинов в пепел.

Когда я очнулся, вдруг понял, что это явление Божией Матери меня всего изменило. Мое окаменевшее сердце будто расплавилось и ожило. Я со стыдом и страхом вспоминал, как убивал людей, как грабил и разрушал целые государства. И понял я в тот миг, что больше не смогу жить как прежде. Гордость моя растаяла, а на ее месте в сердце появилось горячее желание искупить свои преступления, любой ценой. И я ушел из шатра и побрел куда глаза глядят.

– А как же завоевание Малой Азии, Кавказа, Индии?..

– А это… Видишь ли, у меня был брат по имени Джуки. Он родился слабым и болезненным и с раннего детства меня боготворил. Он стал моей тенью, моим двойником. Когда мне повредили ногу и пальцы на руке, он обратился к врачам, и они сделали ему операцию, отрезали часть коленной чашечки и фаланги двух пальцев руки. Потом он упрямо копировал все мои ранения на своем теле. До того дня 26 августа 1395 года, он стал моей копией, он знал все мои планы, усвоил мою речь и все воинские приемы. Он всюду был рядом со мной, а чтобы его не приняли за меня, он использовал грим и особую одежду. Когда я сказал ему, что бросаю все и ухожу умирать за свои преступления, Джуки понял, что настал его звездный час и он… стал мною. Он клялся, что уйдет из пределов Руси, завоюет весь мир, он обещал преумножить мою славу. …А я смотрел на него, слушал и понимал, что всё это меня совершенно не волнует. Ночью я оделся во все черное, сел на коня и выехал в сопровождении Джуки на северо-восток. Когда мы отъехали подальше, я сошел с коня и дальше пошел пешком.

– Вот повезло вашему брату!

– Не думаю. Даже если весь мир покорить, а душу свою навечно погубить, что толку от такой жизни! Той ночью я шел под звездами и обращался к Божией Матери. Я говорил, что выполнил Её повеление, признался, что больше не могу жить как прежде и просил Её направить меня на верную дорогу. Вдруг вспомнил, как перед походом на Русь мне читали хроники хана Батыя. Там говорилось о загадочном событии: когда он подошел к стенам Рязанского монастыря и уже был готов дать команду на штурм, вдруг ему явился апостол Иоанн Богослов и велел не трогать монастырскую крепость и уйти прочь. Тогда Батый один пошел к монахам, они вынесли икону Иоанна Богослова и хан поставил на образ свою охранную печать – и ушел оттуда ни с чем. Тогда я понял, что мои слова услышаны Богородицей, и это Она направила меня в Иоаннов монастырь. Так я попал в обитель, и меня, спустя год окрестили, а затем постригли в монахи с именем Иоанн. Так что теперь я монах Иоанн.

– А почему вы до сих пор живы? – спросил Тамерлан.

– Видимо, мера совершенных мною преступлений еще не превысила меру искупления. К тому же сам апостол Иоанн Богослов тоже ведь не умер. Он велел себя похоронить живым. Наутро пришел один его ученик и попросил откопать могилу святого, чтобы последний раз поцеловать любимого учителя – а могила оказалось пустой, только вся усыпана тонким белым ароматным прахом. Тогда и вспомнили слова из Евангелия, им написанное, где говорится, что ему надлежит не умереть, а как пророку Илии в теле подняться на небеса, чтобы при антихристе проповедовать.

А еще, пока я странствовал по земле, встретился с Агасфером, и понял, что можно жить как он, тысячи лет, странствовать, проповедовать и ждать Второго пришествия Христова. Так и путешествую из страны в страну, и прихожу к тем людям, кто нуждается в моем слове. Услышал и твой зов – и вот я в доме твоем, чтобы помочь сделать самый главный выбор в жизни. Так ты решил, что ответить Аслану насчет участия в банде Умара?

– Пока не решил.

– Скажи, а разве завет отца для тебя ничего не значит?

– Какой завет? – Дернулся всем телом юноша. – Ничего такого он мне не говорил.

– Тимоша, лгать бесполезно. Не забывай, сколько мне лет и Кто открывает мне правду.

– Да я, короче, это…

– Смущаешься? Понятно. Впрочем, может быть ты чего-то и не знаешь. Так я тебе расскажу. Я ведь был там…

– На чьей стороне? – с вызовом бросил Тамерлан.

– На Божьей, сынок, – вздохнул монах с печальной улыбкой. – А теперь послушай. – Рука монаха взметнулась, откинув широкий рукав подрясника и начертала на нем крестное знамение.

Тамерлана передернуло, но он смолчал и замер, превратившись в огромное ухо.

– Твой покойный отец Хасан Рамазанович был честным крестьянином, всю жизнь работал на земле, всегда помогал соседям.

Руки у него были золотые, а честь и совесть – как у праведника. Ты его не любил, ты его стыдился, потому что достопочтенный Хасан учил тебя трудолюбию и терпению. Тебе же с детства хотелось совсем другой участи. Завоеватель Тамерлан, Железный Тимур, Великий Хромец – вот кто пленил твоё сердце. Жестокий? – Отлично! Кровавый? – Тем лучше! Хромой? – И это ничего: «боевые ранения украшают мужчин!» А то, что охромел он не в честном бою, а был пойман пастухами за воровство овцы и попросту избит, как обычный воришка. Конечно, лживые историки в своих летописях изобразили получение ранения как подвиг, чтобы никто даже не заподозрил великого Тимура в мелком воровстве… Только правда в том, что вот это колено повредил не меч врага, а изуродовала суковатая дубина пастуха. А эти два пальца на руке отсекла не дамасская сталь – а острые клыки пастушьего пса.

Тамерлан как зачарованный разглядывал беспалую правую руку и выпрямленную хромую ногу монаха.

– Твой отец отказался вступать в банду Умара, и тот затаил на него злобу и велел вашему соседу Магомеду следить за ним. Когда боевики захватили блок-пост, десятерым русским солдатам удалось скрыться в вашем селе. Одного из них Хасан Рамазанович укрыл в подвале. Умар во время зачистки вашего села захватил шестерых солдат и потащил их на поле, что видно из вашего окна, и там жестоко казнил ребят. Ты во время казни забрался на чердак и в бинокль наблюдал за тем, как бандиты отрезали головы безоружным солдатам. Был там и я… И всё видел своими глазами, и горячо молился Господу, чтобы Он укрепил дух солдат. Умар, когда сам взялся за кинжал, кричал в кровавом безумии раненому солдату: «Отправляйся в ад!» – а я видел, как ангелы сходили на землю, забирали душу воина-мученика и сопровождали её на Небеса. Видел я и ту огненную бездну, в которую падали поганые души несчастного Умара и остальных палачей.

Монах поднял глаза на Тамерлана и тихо сказал:

– Видел и тебя на чердаке дома у слухового окна. Ты стоял с биноклем и постоянно сбивал резкость трясущимися от страха пальцами. Ты вспоминал о моих кровавых преступлениях и даже молился мне, чтобы я взамен животного страха дал тебе храбрость и жестокость. Твой отец в это время в подвале кормил русского солдата Федора и как мог, успокаивал его. Ведь и твой старик, и мальчик боялись так же как и ты. Только Хасан боялся за сына и за русского парнишку, а ты – за свою ничтожную жизнь. Тебе, наверное, неизвестно, как умер твой отец?

– Он подорвался на русской мине, когда пас овец.

– Нет, опять тебе наврали, Тимоша. Ваш сосед вышел покурить анашу на крыльцо перед сном… С тех пор, как он стал предавать Умару односельчан, он уже не мог спокойно заснуть, поэтому одурманивал совесть наркотиком. Тогда Магомед и увидел, как ночью твой отец выпускает Федора, переодетого в штатскую одежду с мешком еды. С утра пораньше доложил предатель об этом Умару, и тот с двумя головорезами следующей ночью забрался в ваш дом, оглушил Хасана и унёс в лес. Вон тот, что виден из вашего окна, – показал монах беспалой рукой. – Ты как обычно, выпил бутылку водки и спал как убитый. В том лесу и расстрелял твоего отца Умар, а потом твой приятель Аслан в его бездыханное тело бросил гранату, чтобы инсценировать подрыв на мине. Как видишь, правда всегда обходит тебя стороной. И там я был, на месте казни твоего отца-героя, и видел, как ангелы его душу возносят на Небеса. Так что, Тамерлан, своим отцом ты можешь гордиться.

– Так это Умар с Асланом отца убили? – прошипел юноша, сжав кулаки. – Клянусь, зарежу обоих!

– Нет, Тамерланчик, не для того я пришел к тебе, чтобы ты убивал, а для того, чтобы сам был готов умереть за правду. А насчет этих несчастных из банды Умара не беспокойся. Умара уже убили в Грозном, а остальных – одного за другим – поймают и осудят на пожизненное заключение. Сейчас речь о тебе. Твой отец сознательно пошел на спасение русского солдата. Да, он боялся, как любой нормальный человек, но не позволил страху возобладать в душе над совестью. Когда бандиты ночью пришли в ваш дом, Хасан знал, что его убьют. Ему еще дважды предлагали изменить свое решение и стать пособником бандитов. Хасан отказался и тем самым сознательно пошел на мученическую смерть. Ты понимаешь?

– Зачем?..

– А затем, Тимоша, что твои родители были тайными христианами. Они по очереди посещали храм Знамения Богородицы в Хасавюрте. У них в подвале хранится древний каменный крест, который со времен апостола Андрея Первозванного в вашем роду передавался от поколения в поколение.

– Отец что-то говорил мне о тайнике в подвале. Но не говорил, что это крест.

– Это потому, что видел, как ты склонялся к богатой нечестной жизни. Видел, как сердце твоё черствеет и каменеет…

– Постойте, уважаемый…Тамерлан…

– Отец Иоанн.

– Хорошо, отец Иоанн… Когда мы с отцом ездили в Москву, а потом я с экскурсией побывал в Узбекистане, я видел там много богатых людей. Они жили в роскошных дворцах, ездили на шикарных машинах, ели в дорогих ресторанах, одевались в бутиках. Я смотрел на них, а потом на отца, и на себя… Мне тогда так обидно было! Мы с отцом, чтобы заработать на поездку, несколько лет гнули спину, отказывали себе во всем, копейка к копейке собирали. А эти богатые люди в минуту тратили в десять раз больше денег – и хоть бы что! Я спрашивал отца, почему Бог не дает нам хотя бы в десять раз меньше, чем этим счастливчикам! Почему он всю жизнь горбатился, а был нищим? А отец только глаза опускал и ничего не сказал.

– Потому что сын в ту минуту, уже предал и его, и маму, и Бога. Ты позволил в сердце твое войти шайтану, то есть демону сребролюбия. Но ты не знал, что там в Москве, он каждое утро, пока ты спал, тайком ходил на утренние службы в церковь и там молился о тебе, чтобы уберег тебя Бог от вечной погибели. Он тогда на коленях просил Божью Матерь его самого погубить, только бы ты остался живым.

– Скажите, уважаемый Тамер… отец Иоанн, почему Бог такой жестокий? Зачем Ему нужно обязательно мучить простых людей?

– Снова ошибаешься, сынок, – невозмутимо сказал старик. – Бог – есть одна любовь, и от Него только радость и свет, отцовская забота и защита. А несчастья приходят от врага человеческого, когда мы уклоняемся от Бога и соблазняемся вражьими уловками. Вот смотри, ты позавидовал богатым, возненавидел отца, поверил вранью – и даже позволил себе упрекать Бога в жестокости! Ты ушел от Бога и попал в сети врага человеческого. И если завтра ты согласишься помогать бандитам, то твоя душа погибнет навечно! После смерти тела, твоя душа пойдет на суд Божий, а там демоны, которые тебя обманули и заставили служить им, заявят права на твою душу. «Он наш! Он нам служил! Он отвернулся от Бога!», – будут они кричать. Ангел хранитель в это время будет только плакать о тебе и ничего сделать не сможет, ведь ты на самом деле предал Бога и ни разу Его не просил о прощении и спасении души. Ты, крещенный в младенчестве именем Тимофей, снял крест, выбросил его и перестал стремиться к вечной жизни. Ты целиком поглощен земной, которая в любую секунду может оборваться. А разве человек, то есть чело (разум), устремленный в век (вечность), переставший устремляться в вечность, может считаться человеком? Нет, человеком он быть перестает. То есть он продолжает выглядеть как человек, но сердце его окаменело, душа умерла. «Он носит имя будто жив, но он мертв», – сказал апостол Иоанн в Откровении. Так что в эту ночь, Тимофей, ты выбираешь между вечной жизнью и вечной смертью.

– Но я не могу!.. – воскликнул юноша.

– Вот поэтому я здесь, в твоем доме. Не волнуйся, я тебе помогу.

– Как? – Тамерлан показал на бедную одежду старика, на его седины, на тощую фигуру. – Вы уже не тот великий завоеватель, вы слабый и старый человек…

– Да, в чем-то ты прав, сынок. Только, знаешь, в жизни Божьего человека действуют совершенно другие законы, чем у земных людей, потерявших свое человеческое предназначение. У нас всё наоборот: слабость имеет огромную силу, нищета дает немыслимые богатства, а унижения поднимают выше царского престола. Твой отец в земной жизни был небогат, но честен – и честен до смерти. Если бы ты видел, как сейчас сияет его душа, в каком великолепном месте он сейчас пирует, и какие великие святые его обнимают, как брата! О, если бы ты видел, в каком страшном месте находится душа Умара, который по своему безумию делал зло…

– Хочу! – сказал юный Тамерлан, поднявшись со стула. – Слышите, я хочу это увидеть!

– Хорошо, сынок, – сказал монах, вставая. – Сделай то, что сделал для тебя твой отец.

Старик подошел к холодильнику, убрал оттуда изображения Железного Хромца и поставил иконку Пресвятой Богородицы «Владимирская».

– Встань на колени перед Великой Женой, которая победила непобедимого Тамерлана. Встану и я, как твой отец. И мы с тобой помолимся.

Старик тяжело опустился на колени, следом за ним неуклюже встал на колени юный Тимофей-Тамерлан. В комнате прозвучали первые звуки предначинательных молитв, потом «Господи, благослови! Пресвятая Богородица, спаси нас…» – юноша с трудом, свинцовой рукой, начертал на себе крестное знамение, упал на лоб без чувств и замер. Монах оглянулся на упавшего в обморок юношу и бесстрастно продолжал молитву.

Когда Тимофей пришел в себя, окна позолотил рассвет. Воздух в комнате казался чистым и ароматным, будто в лесу. Он огляделся, увидел по-прежнему стоящего на коленях монаха, который тихо-тихо повторял короткую молитву и перебирал пальцами левой руки узелки на четках. За полуоткрытой дверью, в кухне на коленях стояла старуха-тетка, опираясь локтями на табурет, обнимая руками старинный каменный крест, и беззвучно шептала свою молитву.

В сердце, там где раньше в каменном мешке трепетал гнусный слякотный страх, – в сердце Тимофея поселилась тихая светлая радость.

– Скажите, отец Иоанн, той ночью, после явления Божией Матери, вы чувствовали то же, что и я?

– Примерно…

– Скажите, а почему там, в огне кричал и извивался, как змея, рядом с Умаром – бандит Аслан. Ведь он сегодня должен прийти ко мне.

– Видишь ли, Тимофей, когда ты мысленно попросил Пресвятую Богородицу спасти тебя… Нет, Аслан еще жив. Во всяком случае телесно. Но его арестовали, скоро осудят на пожизненный срок, а в тюрьме он умрет.

– Откуда ты знаешь! – не веря своим ушам, радостно воскликнул Тимофей.

– Оттуда же, откуда ты узнал о судьбе отца и печальной участи твоих врагов. Бог нам с тобой открыл.

Монах говорил очень тихо, видимо устал, но каждое слово капало в сердце юноши каплей горячего воска, всё более и более расплавляя камень и воспламеняя свет. Монах смотрел на лицо Тимофея и сам едва заметно улыбнулся, прошептав себе под нос: «Надо же, шестьсот лет вижу это преображение и каждый раз радуюсь как малое дитя».

– Тимош, сынок, ты видел в какой славе пребывает твой отец…

– …Да, это так красиво! У него такой роскошный дворец, будто из золота и бриллиантов!

– Но ты видел, как страдают те несчастные, которые возомнили, будто могут за Господа Бога решать судьбу человека. Ты видел, как они мучаются…

– Так им, шакалам, и надо!.. – воскликнул юноша.

– Да простит тебе Господь эти слова, – грустно произнес монах. – Сердцу Божьего человека жаль всех, всякую тварь, животинку и травинку, а уж тем более человека, даже если он был твоим врагом. Ведь эти несчастные сильно страдают. Они тоже ведь жертвы, как и ты был… Господь тоже молился Богу Отцу о прощении тех, кто Его казнил, и нам завещал так делать. Давай поблагодарим Господа за твое спасение и помолимся о прощении этих несчастных людей.

И они оба, преодолевая усталость и обычное человеческое отвращение к убийцам, – бывший великий завоеватель мира Тамерлан и бывший его поклонник Тамерлан-младший – стали молиться о прощении заблудших. Стар и млад – просили пощады тем, кто сам был беспощадным, и на душе у них с каждым словом становилось чище и светлей.

Content

Александр Петров Тамерлан и Тамерлан