Гвор Виктор

Сказка о любви

Пролог

Планета Сандра

Митрий Буберниев, спортивный комментатор

Уважаемые дамы и господа!

С вами Митрий Буберниев, и мы ведем наш репортаж со спортивной арены центрального космодрома планеты Сандра. Через несколько минут будет дан старт первого этапа Кубка Галактики по гонкам на сверхмалых космических кораблях, получивших в среде спортсменов и болельщиков меткое название циклеток. Ни одно из существующих судов не может сравниться в скорости и маневренности с этими, не побоюсь столь громкого эпитета, шедеврами современной конструкторской мысли.

Всего несколько минут, и мы сможем насладиться выступлением ведущих спортсменов современности. А пока разрешите представить вам участников сегодняшних соревнований.

Под первым номером стартует Обладатель трех последних Кубков Галактики, знаменитый экипаж Конвиси: Варт Компх и Гаже Теркх. Выдающиеся мастера, уже три сезона не выпускающие из своих рук главный трофей! Посмотрим, смогут ли они и в этом году повторить свой успех, или удача улыбнется кому-то другому! Например, четырехкратному чемпиону Галактики Заходеру Малински с Тормака, стартующему под вторым номером. Нельзя сбрасывать со счетов и команды Аркту, Вентури, Аудинцайте. Все они неоднократно выигрывали этапы кубка и, несомненно, готовы дать бой признанным лидерам. Болельщики со стажем прекрасно знают всех фаворитов.

Мы же по сложившейся традиции представим новичков этого сезона. Их всего два экипажа. Даже я бы сказал полтора!

Академию межмировой безопасности представляют братья Нгуен, Дунг и Куан, курсанты четвертого курса Академии. Представители планеты Маркваш. Очень экзотическое происхождение для нашего вида спорта! Что ж, будем надеяться, что участие братьев в Кубке даст толчок развитию гонок на циклетках в их родном секторе пространства. Конечно. рассчитывать на высокое место братьям не приходится. Тем более, что выступают они на стандартной базовой модели циклетки. Академии ММБ давно пора подумать о более современной машине, отвечающей требованиям сегодняшнего дня. Не случайно даже несравненный Автандилариомаг, легенда нашего спорта, когда выступал за Академию, не мог подняться выше десятого места. А с тех времен уровень технического обеспечения ушел далеко вперед. Так что курсантам придется очень туго. Стартовый номер их машины — двадцать девять.

Еще более экзотичны вторые дебютанты наших соревнований. Впервые на старт выходит женский экипаж. Это Палюмо… Палемо… простите, мне не дано выговорить имена девушек, но они согласились на усеченный вариант. Палка и Ветка из мира, непроизносимое название которого начинается с Эльфа… Да, дорогие болельщики, в сегодняшнем заезде участвуют эльфийки! Зловещая слава этого народа в данном случае не должна пугать остальных участников: спортсменки еще не достигли возраста Охоты. Только благодаря этому власти Сандры разрешили эльфийскому экипажу доступ на планету, естественно, ограничив его территорией спортивного космодрома. Забавно выглядит тот факт, что при проведении данных переговоров, эльфийки заявили, что намерены выиграть и этот этап кубка, и все последующие. Ох уж это женское самомнение!

Но, как бы ни были уверены в себе эльфийки, смешно думать, что они смогут составить конкуренцию мужчинам. Тем более, маститым опытным спортсменам. Разве что попытаются обойти братьев Нгуен с их летающим гробом!

Но внимание! Дан старт! Спортсмены устремляются вперед. Сразу вырываются вперед экипажи под номерами один, два и четыре. Это Конвиси, Тормак и Вентури. У них на хвосте основной пелотон. Копх уже подходит к горлышку стартовой бутылки! Посмотрим его отрыв на первой отметке… Что такое? Наверное, это сбой аппаратуры! Компьютер поставил экипаж Конвиси вторым с отставанием от лидера в три секунды! А лидер… номер тридцать! Эльфийки! Ну, это точно сбой аппаратуры. Каким образом последние номера могут обойти лидеров в стартовой «бутылке»? Сейчас запросим у операторов повтор старта. Внимательно следим за циклеткой с тридцатым номером. Вот дана команда… Нет, это же надо! Посмотрите, уважаемые болельщики, что делают эти авантюристки! Они сразу уходят по внешнему радиусу. Значительно улучшая разгон, но ежесекундно рискуя врезаться в силовое поле ограждения. Сумасшедший риск! Но обошлось! Не случайно говорят, новичкам везет!

Итак, эльфийки временно лидируют. Вторым идет экипаж Конвиси. Следом Вентури, Тормак, Аркту. Думаю, уже после первого виража ситуация изменится. Да, по просьбе руководства академии ММБ сообщаю положение их экипажа. Из «горлышка» стартовой «бутылки» братья Нгуен вышли… хм… двадцатыми! Очень неплохо для такого гроба! Будем надеяться, что им удастся сохранить столь почетную позицию!

Гонка вышла на первый перегон, а у нас перерыв на рекламу! Встретимся через час!

«Сломали последний зуб? Ничего страшного! Отрастите новые и можете опять кушать орешки „Джаз“! Чемпион по твердости!»

А мы продолжаем трансляцию первого этапа Кубка Галактики. Спортсмены приближаются к первому виражу. На прямом отрезке порядок движения команд не изменился. Только команда Академии ММБ пропустила вперед двух участников. Увы, характеристики машины не позволяют курсантам выдерживать темп гонки! Итак, лидеры входят в вираж! Посмотрим, как эльфийский экипаж сможет сопротивляться опытным противникам! Что они делают?! Тут же надо сбрасывать скорость! Сбрасывать, а не прибавлять! Это же самоубийство! Ветки-палки! Ну до чего же везучие бабы! Проскочили на самой грани фола! И увеличили отрыв до десяти секунд! Серьезная заявка! Впрочем, с такой манерой прохождения сложных участков эльфийки до финиша не дойдут! Компх по-прежнему держится вторым. На третье место вышел Заходер Малински. Дальше Аркту, Вентури, Сандра, второй экипаж Вентури… Академия ММБ! Восьмые! Даже не верится! Посмотрим повтор… Да, отчаянные курсанты проскочили по внутреннему радиусу виража, на максимальной для своей машины скорости! Отчаянные ребята! Можно только сказать, что оба новичка этого сезона готовы ставить на кон собственные головы, и занимаются этим с достойной лучшего применения самоотверженностью! Прервемся на рекламу!

«Уважаемые девушки! Посетите наш салон, и в ближайшие девять месяцев вы даже в критические дни будете чувствовать себя, как в остальные!»

Мы снова с вами, дорогие болельщики! Лидеры входят в замусоренный участок трассы. Здесь очень важно максимально сократить потери скорости при маневрировании. Именно на таких участках проверяется мастерство пилотов! Смотрите, как бестолково тыкаются неопытные эльфийки, всё еще удерживающие лидерство, и насколько уверенно проходят отрезок Компх и Теркх. Конвиси уже создали небольшой просвет от тормакцев и сокращают разрыв с лидером. На предыдущей отметке отставание второго экипажа было двенадцать секунд. Посмотрим, сколько чемпионы отыграют к концу «грязи». Догнать не удалось… А… Тридцать секунд? Невероятно! Эти глупые бабы проходили участок совершенно бессистемно, просто шли наудачу, а в итоге выиграли восемнадцать секунд у прославленных чемпионов! Фантастика какая-то!

Вот операторы показывают нам траектории прохождения замусоренного участка первой пятеркой участников. Эльф, Конвиси, Тормак, Вентури, Академия ММБ… Академики уже пятые! И смотрите, их трасса почти точно совпадает с эльфийской! Новичкам сегодня определенно везет! А у нас реклама!

«Обнаружили за иллюминатором яхты странного мужика без скафандра?! Не пугайтесь! Это бирка! Доставляется к пиву!»

И мы снова на трассе первого этапа Кубка Галактики по гонкам на циклетках! Участникам предстоит пройти последний вираж. Точнее, два виража, огибающие участок пояса астероидов на дистанции. Да, я знаю, что это не пояс астероидов! Меня каждый год поправляют специалисты по космогонии, но у нас, в спорте, принято так называть это место! А важно именно то, как принято, а не как придумали эти ученые зануды! По прежнему лидируют дебютанты соревнований, женский экипаж из мира эльфиек, которым сегодня просто фантастически везет! На настоящий момент они везут Конвиси тридцать две секунды, и чемпионам придется очень постараться, чтобы отыграть такой отрыв! Если бы впереди были не глупые неопытные девчонки, а нормальные гонщики, я бы сказал, что это невозможно. Но с женской логикой возможно всё!

При этом Компху и Теркху надо еще не пропустить вперед висящие на хвосте команды Тормака, Вентури и подтянувшийся экипаж Аркту. Рассматривать всерьез летающий сервант Академии ММБ не приходится. Хотя надо отметить, что братья Нгуен уже добились блестящего успеха. Впервые, со времен Автандилариомаг курсанты войдут в десятку. И даже на более высоком месте, нежели сам знаменитый гонщик!

Итак, лидеры приближаются к астероидному поясу. Сейчас будет обходной вираж… Эльфийский экипаж снова на явно завышенной скорости идет по внешнему радиусу. Остальные лидеры не рискуют… Смотрите! Смотрите! Циклетка Академии не удерживается на вираже и влетает в зону астероидов. Выглядело так, словно у машины отказало рулевое управление. Или, что они специально пошли этой траекторией.

Что? Мне тут опять подсказывают, что это не астероидный пояс, а… Нет, это название мне не выговорить. Да бог с ней, с космогонией! Я уже объяснял: в спорте подобные зоны называются астероидными, а значит так и будем говорить. Я, Митрий Буберниев, сказал своё слово, а недовольные имеют право думать по-своему!

А у нас информация технического центра! Поступило сообщение, что курсанты умышленно пошли напрямую через астероиды. На участке, который они проходят, пояс астероидов входит в трассу! Так что те, кому надоела жизнь, имеют право сократить путь подобным образом. Правда, до сих пор это никому не удавалось. Так что нас больше не интересует этот экипаж. Очень жаль, что рекордное выступление академиков сорвалось, но будем смотреть за борьбой оставшихся.

Очень точно проходит виражи экипаж Конвиси, окончательно отрывающийся от преследователей. Но складывается впечатление, что эльфийки летят еще быстрее! Сейчас, на выходе из последнего виража, будет контрольная отметка и мы всё увидим… Эльфийки первыми проходят отметку. Посмотрим на отставание… Вот это да! Экипаж Академии вырывается из зоны астероидов и выходят на финишную прямую всего в пяти секундах позади лидера, обгоняя Компха на тридцать три секунды! Слишком много для такого короткого отрезка! Неужели два первых места отойдут дебютантам соревнований?!

Да! Первым финиширует эльфийский экипаж в составе Палки и Ветки! Вторыми — братья Нгуен из Академии межмировой безопасности. И только третьим — самый именитый и титулованный экипаж Галактики… Интервью с победителями и призерами — после рекламы!

«Вы хотите быть самым быстрым, самым ловким и самым известным, как Варт Компх? Пейте по утрам йогурт „Активиа“, и все женщины — ваши!»

А теперь, уважаемые болельщики несколько вопросов победителям соревнований.

— Палка, Вы довольны своим выступлением?

— Мы счастливы! Всегда мечтали помериться силой с лучшими гонщиками!

— Говорят, Вы заранее заявили, что выиграете гонку.

— Ну… не совсем мы… Но мы надеялись!

— Некоторые ваши маневры смотрелись рискованно!

— Ну, мы же женщины! Нам многое сходит с рук!

— Дунг, как Вам удалось на серийной машине добиться выдающегося результата?

— Вы о чем?

— Второе место на первом в жизни этапе кубка Галактики — выдающийся результат!

— Выигрывает только один. Мы проиграли!

— Варт, как Вы прокомментируете столь неожиданный результат. Ведь вас обошли два новичковых экипажа. При этом один на серийной машине, а другой и вовсе женский!

— Ох, умеешь ты, Митя, одним вопросом оскорбить всех присутствующих! И как тебе яйца до сих пор не оторвали?! Смотри, эльфийки могут! Мы проиграли блестящим мастерам, гениально проведшим гонку! И доказавшим, что главное в нашем спорте — не уровень машины и, уж тем более, не половые органы, а мастерство гонщика! Мои поздравления победительницам! Девочки, я просто влюбился в вашу манеру вождения! И вторым призерам. Парни, не расстраивайтесь. Вы обязательно будете первыми! Если сможете обойти девчонок!

Штаб-квартира Совета Миров

Самое секретное место в галактике.

На этот раз начало заседания Совета миров обошлось без сюрпризов. Рассыпавшийся под представителем Конвиси стул не в счет. На такие мелочи давно никто не обращал внимания. Привыкли, за десять-то лет. Так же, как и к отсутствию половины представителей. Чему удивляться, если не ходить на заседания значительно безопасней.

Зато количество созвездий на погонах присутствующих превышало все мыслимые пределы. Не то, чтобы генералы искали приключений на различные части тела или были абсолютно бесстрашны. Просто дисциплинированней. Привыкли выполнять приказы. Мало кто из них получил звание ранее последних пяти лет, на столь высоких должностях так долго не живут. А за такой короткий промежуток времени казарменные привычки не забываются.

— Итак, — начал заседание председатель. — Что у нас сегодня на повестке дня?

— Какая разница! — прервал его представитель Аркту. — Всё равно говорить будем о Кверте!

— Разница большая! — не согласился председатель. — Зависит от того, что именно говорить!

Собравшиеся согласно закивали.

— Я тоже не мечтаю получить возлечеревочной ендрыгой в раскоряченную бабуренку, — огрызнулся арктурианец. — Кстати, кто-нибудь выяснил, что это такое?

— Нет, — констатировал представитель научной группы. — Зато удалось идентифицировать еще две разновидности приездиных хренопрогребов. Неприятные, должен сказать, образования!

— Вы бы, профессор, лучше продумали, как защитить от подобных угроз хотя бы лучших представителей межгалактического сообщества. Ни один разумный не может спокойно выйти из дома!

— Да что из дома! — вмешался спортивного вида мужчина с эполетами на плечах и пропеллером вместо носа. — Я от этого украшения уже два года избавиться не могу! И всего-то стоило сказать пару слов в адрес этих террористов!..

Вместо продолжения вентурианец вскочил со стула, засунул руку в штаны сзади и извлек оттуда зеленое, покрытое слизью существо с не по размеру мощными челюстями. Животное клацнуло зубами, пытаясь ухватить мучителя за палец, но генерал ловко отдернул руку, сбрасывая незваного гостя на пол, и ударом сапога отправил его в ближайшую стену, общения с которой несчастное создание не перенесло: в молодости генерал всерьез увлекался футболом.

— Может, это и есть ендрыга? — поинтересовался арктурианец. — Или бабуренка?

— Нет, — покачал головой профессор. — Это релекуанная жаба, земноводное с Шайтана. Не самый опасный хищник.

— А какой самый опасный? — осторожно поинтересовался тщедушный человечек с грязными крыльями за спиной. Запах, исходивший от крылатого, частично перебивался мощнейшим букетом благовоний, самим по себе настолько неприятным, что половина присутствующих считала, что лучше обонять первоначальный аромат.

— Ну… Не знаю… — замялся научный руководитель. — В первые годы здесь много чего побывало. Вплоть до гигантских вымерших ящеров!

— Чем демонстрировать свою эрудицию, профессор, — резко ответил председатель, — лучше скажите, как избежать этой напасти!

— Легко, — обрадовался ученый. — Достаточно забыть о существовании Кверта! И всего троемирья.

— Не прикидывайтесь идиотом! — заорал крылатый, вытаскивая из пера крупный комок коричневой грязи. — Мы не можем игнорировать оплот галактического терроризма! Эти уроды должны быть уничтожены!

Сорвавшаяся с потолка темная полужидкая масса закончила свое путешествие на макушке оратора и растеклась по крыльям. Запах благовоний исчез, перекрываемый свежим ароматом.

— Опять! — взвизгнул несчастный. — Ну почему всегда я!

— Язык за зубами держать надо, — сообщил профессор.

— Господа! — председатель попытался завладеть вниманием присутствующих. — Давайте займемся делом! Научная группа. В предыдущий раз вы докладывали о готовности организации прорехи в щите, прикрывающем интересующее нас место. Было решено провести эксперимент с заброской небольшого подарка от марквашей. Кстати, где их представитель?

— Присутствовал при проведении эксперимента, — буркнул ученый.

— И?

— Окно открыли. Подарок пропихнули. Представитель от Марквашей не придет. И новый — тоже.

— Почему?

— Подарок сработал штатно. Только сначала вернулся обратно. Повторно открыть окно не удалось…

— И что? Никто не спасся? — спросил генерал, вытаскивая из штанов вторую жабу.

— Вы же сами требовали мощность, достаточную для уничтожения всей системы, — возмутился профессор. — Так чего еще надо? Возможно, кто-то оказался в других мирах и уцелел! Но как раса маркваши кончились!

— Да и Кверт с ними! — выругался арктурианец. — Вы лучше скажите, наука может нас защитить от этого безобразия? За те ассигнования, что мы вам выделяем, давно должны были придумать, как прекратить постоянные провокации!

Обычно спокойный профессор вдруг взорвался.

— Вы сборище идиотов! — заорал он. — Нет ничего проще, чем прекратить все эти «провокации». Достаточно оставить Троемирье в покое. Перестать ругаться Квертом и Шайтаном. Придумывать, какой очередной подарочек протолкнуть в дыру, стоящую больше трехлетнего бюджета любого мира. Забыть о существовании данного феномена. Вообще не думать о них! Ни как о мирах, ни как о «объектах», ни как о «репе»! И надеяться, что когда-нибудь нам разрешат послать на Кверт чисто научную экспедицию для изучения этой аномалии.

— И ты думаешь, поможет? — язвительно произнес винтоносый.

— Не думаю! — в лицо ему заорал профессор. — Знаю! Куча миров не трогает Кверт! Даже не вспоминает о его присутствии! И кто-нибудь слышал про их обитателей, обзаведшихся лишними украшениями на носу и охотящихся на животных в собственных штанах? Или, может это под ними разваливаются стулья, а пол превращается в вонючее болото?

— Бабы… — презрительно буркнул крылатый.

— Может, — повернулся к нему профессор, — эти бабы воняют хуже сточной канавы и разыскивают по всей галактике некоего Беню, с чьей мамой и бабушкой им обязательно надо познакомиться? Или выясняют что такое «возлечеревочная ендрыга» и «раскоряченная бабуренка»? Они? Просто оставьте Кверт в покое и живите спокойно…

— Молчать! — взревел председатель.

Эмоции переполняли не только его. Все присутствующие вскочили с мест и практически хором орали на научника:

— Не дождетесь! Мы не позволим тиранам устанавливать тоталитарные порядки во вверенных нам мирах. Кверт, этот рассадник вселенского терроризма, будет уничтожен, и разумные во всех концах Галактики…

Грохот рушащегося перекрытия прервал уверенный хор…

Профессор, стоя на крохотном уцелевшем кусочке пола, посмотрел вниз, сглотнул подступивший к горлу комок и выдавил:

— Даже первый этаж не спас. Теперь целый месяц заседаний не будет. А потом новый состав Совета. И откуда они только берутся? И не боятся ни хрена! Прямо, как тараканы…

Глава 1

Планета Эльфалалинилитаролиэталь

Палемалевизианоэль, эльфийка

— Палемалевизианоэль, ты меня слушаешь?

Слушаю, мама, слушаю! А меня здесь кто слушает? Сколько раз просила не называть меня этим именем. Хотя бы в неофициальной обстановке! Еще бы полным именовала! Хотя это маме слабо! Восемьдесят четыре слога, в каждом минимум пять звуков, из которых три четверти в современном языке отсутствуют! Эти имена никто, кроме церемониймейстеров ни выговорить, ни написать не может. Зато по одному имени можно изучить всю мою родословную вплоть до обезьяны, прыгавшей по деревьям в Первородном Лесу! Между прочим, если верить церемониймейстерам, обезьяны в то время степенно прогуливались по веткам и вели куртуазные беседы о смысле жизни, как положено высокородным дамам! Ага! С ягуарами! «О, прекрасная незнакомка, позвольте выразить вам свое восхищение и убедиться в превосходных вкусовых качествах Вашей печени?» «Ах, милейший, Вы знаете, я сегодня не настроена отвечать согласием на столь радикальные предложения! Не соблаговолите ли зайти завтра?» «Извините, дражайшая, но мне хочется кушать уже сегодня! А Ваша печень столь изысканное лакомство, что я просто не в состоянии отказаться от своих намерений». «Ой, я даже не знаю, что Вам ответить! Так не хочется Вас огорчать… Но с другой стороны…»

— Палемалевизианоэль!

— Я слушаю, мама!

— Мне очень не хочется отпускать тебя на это задание! И даже не потому, что ты моя дочь! Просто твоя безалаберность ставит под угрозу срыва…

Да, я такая! Долбанутая на всю свою больную голову! И что? Моя голова, что хочу, то и делаю! Не чту освященные временем традиции вместе с правилами хождения, одевания и сидения. На носу я их вертела!

— …Но к сожалению, выхода у нас нет. Доверить столь секретную миссию постороннему…

Тоже мне секретность. Очередная дурочка слетает на очередную дикарскую планету в поисках максимально похожей на нас расы. Похожей, но полноценной! Не я первая, не я последняя. Кстати, совершенно безнадежно! То есть, теоретически возможно, но и только. Теория общего происхождения всех разумных доказана достаточно убедительно. Вот только за время изолированного развития родственнички так далеко друг от друга отдалились, что большинство вообще совместного потомства иметь не может. Правда, мы, эльфийки, исключение. Можем. И иметь всех можем, и потомство — тоже! От кого угодно. И рождается всегда эльфийка. Девочка. А чтобы родился мальчик, нужен папа-эльф. Кстати, и в этом случае необязательно. Пятьдесят на пятьдесят.

— …Ты же знаешь, насколько тяжела ситуация…

Конечно, знаю. Она уже пять сотен лет тяжела. Жили наши предки, не тужили, прогуливались по веткам, с ягуарами договаривались… Ну хорошо, не с ягуарами, а с эльфами, и не по веткам, а по городским тротуарам и Паркам отдыха… Разницы-то… И тут пришла она, которой не ждали. Вирусная инфекция называется! И все мужчины вымерли. Включая детей и нерожденных младенцев. А вот как это могло произойти — к госпожам ученым, яблокам моченым! Микробиология — не моя специализация. Я даже названий таких не знаю! Важен факт: перемерли несчастные эльфы, как мухи осенью! И остались от них безутешные вдовы, обездоленные сироты исключительно женского пола и фотографии в рамочках и в сети эльфонет. На данный момент фотографий за давностью лет не сохранилось. И вдов тоже. А вот девочки-эльфиечки выжили. Вот только методы этого выживания…

Нет, заменить мужчин на рабочем месте — задача несложная. Чай на мамонтов охотиться уже не требуется. Да и в быту мужик не особо нужен. Если честно, без них жить не только можно, но даже комфортнее. Но это жить. А как насчет размножаться? Когда мужиков нет — наблюдается проблема и постоянная головная боль. Очень не слабенькая. Какая другая раса на этом бы и скончалась. Нам легче. В том плане, что можем от других рожать. Только сначала надо на другого залезть! А тут всё так непросто…

— …Мы не можем постоянно гоняться за мужчинами других рас…

Конечно, не можем. На половину миров Галактики нам въезд закрыт. И на остальные бы позакрывали, но Совет Миров не дает. Для него это поводок, на котором нас держат. Жестко держат, хотя мы и трепыхаемся.

А миры я понимаю! Женщины у них — слабая половина. А у нас — сильная, потому как единственная. И вот прикатывает этакая амазонка, замечает приглянувшегося ей мужичка и забирает его себе. Не насовсем. На пару недель или месяц. Пока не убедится, что забеременела. А потом назад возвращает, да еще жену жертвы по плечу похлопывает: «Спасибо, мол, подруга, выручила». Вот только мужика, попробовавшего эльфийку, другая женщина не удовлетворит. Даже если мы будем холодны, как лед. По нашим меркам. В общем, пропал мужчинка для семейной жизни. До старческого бессилия будет бегать и искать, вдруг какая тянет на нужный уровень. А несчастной жене… И сделать ничего нельзя: мужик-то сам пошел, никто его не неволил. Даже морду разлучнице не набьешь, она сама кого хочешь отоварит!

Но это ведь не все. Месяц прошел, а если вхолостую? Надо нового искать! Из чистого гуманизма! Им ведь с нами нельзя бесконечно. Дохнут. Месяц — предел. Потом первые необратимые изменения. Отдельные неудачницы умудряются по полпланеты перепортить! И надо учесть, что самим нам их венерические болезни неопасны. Тот самый вирус, что эльфов угробил, нас таким иммунитетом наградил — ой-ей-ей! Или лечение от него. Вот только не болеть — не значит не передавать. Так что после каждого на слишком удачного визита на принимающей планете… Ну не эпидемия, конечно, пожиже…

Так что никто нас в гости не ждет.

Но это с их стороны. А есть еще и наша… Они ведь уродливы на удивление! У кого клыки торчат, у кого морды круглые, шишки на голове… А большинство просто некрасивы, вонючи и противны! А приходится с ними… Кто любовных романов в юности начитался, не всегда себя и заставить может. Я, между прочим, тоже их люблю. Романы, в смысле. Мужиков пока не пробовала!

— …А проблемы со зверинцами…

А это отдельная проблема. Некоторые виды приматов нас тоже устраивают. Не исключено, что это одичавшие разумные. Только если со всякими орками и гномами противно, то что про обезьян говорить? А «охоты» на всех не хватает! Да что на всех! Процентов десять от силы! Не так это просто и дешево в другой мир слетать! В первые столетия специальные «секс-туры» устраивали, полный космолет забивали девочками, и вперед. Это пока ближайшие миры не просекли, чем дело пахнет. А далеко так уже не слетаешь. Вот большинству и приходится пользоваться услугами зверинцев. Обезьянку поят чем надо, распинают, и вперед, можно пользоваться, пока не сдохнет.

Сам процесс можно бы и перетерпеть. Беда в том, что потомство не совсем полноценным выходит. Глупее. Чуть-чуть. Это и заметили не сразу, но поколении на четвертом разница уже хорошо видна. Была. Теперь четвертое поколение не допускают. Три поколения звери, четвертое — человек. Какой-нибудь маньяк-убийца, выкупленный из рук чьего-нибудь правосудия. Сладкая смерть мужику достается.

А еще одна беда — искусственное оплодотворение нас не берет. Какой-то необходимый фермент вырабатывается только в процессе. Так что хочешь дочку — лезь на зверя, или лети на «охоту»

— …А потому Поиск…

Поиск — это да! Это наше будущее! Разлетаются молоденькие дурочки по диким планетам, в расчете найти где-нибудь прекрасных эльфов. То есть расу идентичную настолько, чтобы от их мужиков у нас хотя бы парни рождались. Что с ней потом делать, никто толком не знает. Планы предлагались разные, споров было немерено, но в последнее время махнули рукой: сначала найти надо. А вероятность того — ноль целых, ноль десятых! Слишком уж далеко разошлись эволюционные пути.

Вот так и живем. Ищем, охотимся и лазаем на зверей. Хотя я это чисто теоретически, до первого Поиска никаких «охот» и обезьян. А мне зверей и не будет — не то общественное положение. И слава эльфу! У меня совершенно другие планы!

— Но у тебя необычный Поиск. Ты полетишь на планету, где существует множество рас.

Оп-па! Что-то новенькое! Разве такие существуют? Вот этот самый вопрос и задаю.

— Существует. Одна. К сожалению, мы узнали о ней всего сотню лет назад. И всё это время она курировалась Аркту. Плюс там вечно шебуршились Конвиси и Вентури. Девчонки пытались, но…

— Сколько погибло?

— Семеро…

Нифига себе мамочка мне подарок подсунула. Эти три расы когда-то стали нашими первыми жертвами. В смысле, любовниками. К ним секс-туры, в основном, и летали. И нет бы «спасибо» сказать за полученное удовольствие. Злейшие враги. Убивают при первой возможности. От любви до ненависти…

— Но сейчас ситуация изменилась. С этой планеты вышибли Совет Миров.

Если бы не сидела — точно свалилась бы. Как это вышибли? Кто?

— Дикари?

— Не стоит недооценивать неизвестные расы. И уж считать дикарями тех, кто обломал войсковые группы Совета — тем более.

Да, тут с мамой можно только согласиться. Однако, я представляю, что там кружит вокруг этой планеты!

— Мам, но там же заслон должен быть такой!..

— Правильно, он есть. Вот только гонка, в которой ты собралась участвовать через два месяца проходит как раз вплотную к этому миру. А на своей циклетке ты от любого истребителя убежишь!

Она что, с ума сошла? А чемпионат?! Сойти с главной гонки сезона?! Ради призрачных шансов на нахождения того, чего не может быть?! Нет, я всё понимаю, циклетки на Эльфе не популярны, но блин, мы же лучший экипаж галактики! Уже обладатели Кубка! Осталось только стать чемпионами!

— Мам, а нельзя в другой раз? Или на год позже?

— Ты с ума сошла со своим спортом! Лишь бы развлекаться! Вопрос стоит о нашем выживании!

И пошло по третьему кругу! Пятьсот лет ждали, а потерпеть еще год совершенно невозможно! И потом, в Поиск на циклетке?! Это же гоночная машина! Оружия нет. Жизнеобеспечение по минимуму. Только маневренность и скорость. Правда, летать может, где угодно. И от истребителя уйдет легко. Если прорыв идет с трассы — да, пройду. А обратно? О чем и спрашиваю.

— Твоя задача, дочка — прорваться на Кверт. Встретиться с теми, кто руководит планетой. И договориться! Ты не охотница. Ты поисковик. Но главное — ты посол. Поняла?

Поняла, поняла! Кверт, значит? Знакомое название. То есть, как знакомое, лет десять назад о нем и не слышал никто. Вот только потом общегалактические сети как взвыли! Кверт, Земля, Шайтан! Террористы, тоталитарные режимы, защитим идеалы демократии, грудью закроем!.. Мама, естественно, грудью закрывать отказалась. Мол, женская грудь для другого создана. Сходить можем, но с единственной целью!

А потом вдруг замолкло как-то. То есть, про режимы и террористов не замолкло, а вот насчет груди как-то поутихло… А теперь выясняется, что на Кверте множество…

— И сколько там рас?

— По непроверенным данным больше семидесяти!

Ого! Действительно, есть шанс… Да и не будет мама просто так настаивать. Знает, что для нас значит эта гонка. А вдруг там есть эльфы?! Настоящие! Что же делать? Хотя, кто меня спрашивает… Мама же не просто мама. Она еще и королева…

— Мам, но в гонке я не одна. Мы же с Веткой летаем!

— С Ветрододринилаель сама и поговоришь. Но чтобы никто ничего не пронюхал! Иначе вас просто сшибут. Или не допустят.

— Ладно, не маленькие.

Мама только вздохнула.

— Как раз маленькие. Потому есть надежда, что у вас получится. У взрослых — точно нет.

Конечно, получится! И совсем не потому! Тоже мне, нашла детей!

Планета Тормак, академия ММБ

Дунг, маркваш

— Курсанты Дунг и Куан!

— Йес, сэр!

— Три шага вперед, узкоглазые обезьяны!

— Йес, сэр!

Про себя добавляю, что я думаю про эту толстозадую гориллу! Но про себя, и так отношения испорчены с самого начала. Кто же тогда знал! Прибыли на Тормак, поступать в Академию межмировой безопасности, остановились в гостинице и тут же нарвались на четырех здоровых уродов, решивших продемонстрировать залетным эльфийкам свою крутость. Как будто не знают, что на Маркваше Искусство усваивают раньше ходьбы. Сгрузить всех четверых отдохнуть в уголке — дело голой техники. И размеры не помеха. А вот отбиться от эльфиек оказалось куда сложнее. И ведь сражались двое на двое! Еще две сидели за столиком и комментировали.

А потом одна из них заявила: «Для мужчин неплохо деретесь. Так что вас пощадим, заберем этих». И все четверо ушли, захватив бессознательных ухажеров. И кто же ожидал, что эта четверка окажется сержантами нашего курса! Как эта горилла радовалась, когда мы вставали на довольствие. Недолго, правда! Уже через пару недель понял, чем с нами шутки пахнут. Но всё одно жизнь портит, как может!

— Ну что, мартышка! Хочешь известие из дома?

— Как прикажете, сэр!

Хорошее не скажет. Впрочем, самое плохое мы уже знаем. Наши политики переиграли с огнем. Дома больше нет. Это пережито и спрятано в уголке сердца. Воин никогда не даст эмоциям взять над собой верх.

— Нет больше ваших джунглей! Тю-тю! Сгорели! — и уже обращаясь ко всему строю, — вот что бывает, когда современное оружие доверяют безмозглым макакам.

К макакам, мартышкам и прочим уже привыкли. Но вот радость в глазах я этому гамадрилу не прощу никогда.

— Разрешите вопрос, сэр!

— Ну?

— Значит теперь, на меня не пожалуются в клан, если я оторву яйца какому-нибудь орангутангу, сэр?

— Что?

— Раз остальные мертвы, то я, как старший клана, должен принимать решение, кого считать врагом… Сэр!

Аж побелел, сука! Дошло! Мы же в их легендах полные отморозки, сдержать которых может только родной клан. Точнее, его глава. А он-то теперь с главой на ножах… И в любой момент я могу решить, что он достоин смерти… Страшно, образина? Это хорошо!

— Ты мне мозги не канифоль, — берет себя в руки сержант. — Со своими дикарскими обычаями сам разберешься! Но если вы не выиграете и следующую гонку, яйца оторвут вам! Майор Огранис обещал сделать это лично. Не было еще такого, чтобы экипаж Академии плелся на втором месте!

— Йес, сэр!

Верно, не было! До нас выше десятого не поднимались. Там же профессионалы гоняются. Циклетки у каждого — спецзаказ! Любой изгиб каждой железочки просчитан. По два десятка техников на подхвате. А мы? На серийной модели, всё своими руками в свободное время. И всё одно рвем! Всех! Кроме эльфиек. Угу! Опять эльфийки. Не те, конечно, что тогда сержантов трахать поволокли, другие, но нам что за разница. На этой машине мы их не сделаем. Были бы гонщицы классом пониже, или машины равные… А так… Как на ишаке за конем гоняемся!

Что касается майора, то он, конечно, может. Только с трудом верится. Начхать Огранису на наши гонки. И на нас с Куаном — тоже.

— А теперь — к майору бегом… Арш!

Надо же, оказывается, не начхать!

— Ду, — на бегу говорит брат на марквашском, — после твоего вопроса этот урод ни разу не вспомнил про обезьян, глаза и цвет кожи.

— Это не помешает мне, — усмехаюсь я, — оторвать ему яйца, когда придет время!

— Да, тебе ничто не помешает, — Ку возвращает усмешку. — Если только я не доберусь до него первым.

Влетаем в кабинет:

— Гав-гав-гав-гав, сэр!

Доложились по форме, значит. Первый год всё гадали, как они только в наших приветствиях слова разбирают! А потом дошло — даже не пытаются. С тех пор и гавкаем! Однако, с майором мы это зря! Разобрал, скотина! Хотя вида не подал!

— Вольно! Садитесь, парни! Разговор будет долгий.

Мягко стелет… Начальник курса — начальство высокое, а потому обычному курсанту малознакомое. Но первое правило солдата — от командования хорошего не жди. И чем оно, командование, добрее, тем большая пакость готовится!

— Какие планы на гонку? Выиграете?

— Сделаем всё возможное, сэр!

Поднимает одну бровь:

— Есть проблемы?

— Мы летаем на стандартной машине, сэр! У остальных гонщиков циклетки индивидуального изготовления! Они значительно лучше нашей! Эльфиек нам не взять!

— Остальных же берете, — интересуется майор.

— У остальных руки кривые, сэр!

— А у девок — прямые?

— Они хорошие пилоты, сэр!

— А вы?

— Мы — лучшие, сэр! Но не настолько, чтобы сравнять разницу в уровне машин, сэр. Но мы постараемся, сэр!

Огранис нажимает на кнопку селектора, встает из-за стола, подкатывает к нашим стульям небольшой столик и усаживается в кресло напротив. Фигуристая секретарша наливает всем чаю и ставит вазочку с печеньем. Ни фига себе! Воняет очень большими неприятностями…

— Насколько я помню, в кланах учат многому…

Ну уж нет! Пусть мы даже последние не только из нашего клана, но и из всего народа, но наши секреты умрут с нами.

— Обычная физподготовка, сэр!

Майор смеется:

— Узнаю воинов-марквашей! Мне не нужны ваши секреты. Сформулирую вопрос иначе. Вы владеете старинным оружием? Мечи, луки…

— Так точно, сэр!

— Насколько хорошо?

— Как и всем остальным, сэр!

Начальник курса обрывает смех.

— Вы не будете выигрывать гонку, — произносит он. — У вас будет другое задание, справиться с которым могут только воины клана. Трасса проходит мимо системы Кверта. Ваша задача — высадиться на планете, найти человека по имени Егор и убить его! И как можно больше тех, кто окажется рядом.

Органис замолкает. Мы тоже молчим. Он снова усмехается:

— На планете не действует высокотехнологичное оружие. Так что придется пользоваться мечами и луками. У вас двадцать дней на подготовку. Оружие можете подобрать в нашем музее. В запасниках. Или сделать сами. О задании никому ни слова!

Снова замолкает.

— Разрешите спросить, сэр.

Кивает.

— Если там только луки и стрелы, почему не закончить с этим человеком обычной войсковой операцией?

Майор смотрит на меня в упор.

— Планета закрыта щитом Х-энергии. Знаете, что это такое?

— Так точно, сэр!

— Пробить щит может только человек, ведомый очень сильной эмоцией. Если не получится — отскочите от щита и вернетесь на трассу. Но я надеюсь, что вашей ненависти хватит.

— Ненависти?

— Да! Именно Егор уничтожил Маркваш!

Интересная новость. Но если это правда… Мы пройдем!

— Но как?!

— Виноват не он один. Ваши политики решили выслужиться. Пробили щит и протолкнули туда новейшую бомбу. Егор вышвырнул заряд обратно… Вроде бы, он защищался. Но есть одно «но». Он мог выкинуть ее куда угодно. В какую-нибудь необитаемую систему. А направил именно к вам. Те, кто кидал бомбу к ним — мертвы. Живые убийцы — только на Кверте!

Киваем.

— Мы пройдем, сэр!

— И вот что парни. Это билет в один конец. Обратно не выбраться.

Снова киваем:

— Это неважно, сэр!

Планета Квандра

Митрий Буберниев, спортивный комментатор

Уважаемые дамы и господа!

С вами Митрий Буберниев, и мы ведем наш репортаж со спортивной арены центрального космодрома Квандра. Через несколько минут будет дан старт Чемпионата Галактики по гонкам на сверхмалых космических кораблях, получивших в среде спортсменов и болельщиков меткое название циклеток. Ни одно из существующих судов не может сравниться в скорости и маневренности с этими, не побоюсь столь громкого эпитета, шедеврами современной конструкторской мысли.

Всего несколько минут, и мы сможем насладиться выступлением ведущих спортсменов современности. А пока разрешите представить вам участников сегодняшних соревнований.

Под первым номером стартует главная открытие этого сезона; обладатели Кубка Галактики этого года, женский экипаж мира Эльфалалинилитаролиэталь в составе несравненных Палемалевизианоэль и Ветрододринилаель, начисто разрушивших миф о превосходстве сильного пола в управлении циклетками. И хотя стиль девушек достаточно рискован, но позволяет добиваться желаемых результатов: пока эльфийки выиграли все старты, в которых принимали участие.

Второй стартовый номер достался экипажу Академии межмировой безопасности. Несмотря на несколько уступающую противникам модель болида, братья Нгуен за счет высочайшего мастерства завоевали второе место в общем зачете Кубка!

Кто в начале сезона мог предполагать, что первые два места займут экипажи-новички! Но это спорт! Здесь любые заслуги ничего не значат против мастерства спортсменов, что убедительно доказали победители предыдущих гонок. Вот и сегодня ничего не значат ни титулы, ни предыдущие результаты. Чемпионом станет тот, кто придет первым.

Третий стартовый номер… Впрочем, об остальных претендентах я расскажу позже, а сейчас — старт!

Палемалевизианоэль, эльфийка

Понеслось! Хоть и знаю, что эту гонку мы не выигрываем, а мандраж на старте, как обычно. И проходит, как обычно, по сигналу.

Вылетаем из горлышка первыми. Уже привычно, все гонки сезона проходили по одному сценарию: захватываем лидерство и уже не выпускаем. Сразу за горлышком первый вираж, выводящий на мусорную зону, после нее еще два виража и прямая трасса почти до нужной нам точки. А там опять свистопляска, да еще какая!

«Мусор» — наше основное «оружие». Если на виражах противники хоть как-то переняли наши приемы, то здесь — бесполезно, надо импровизировать, а с этим у большинства проблемы. Разве что академики могут. Но с не с их гробом за нами гоняться! Вот опять отстали на старте! Неужели ММБ не в состоянии дать своим гонщикам нормальную машину? При таком-то классе парней?! Наверняка на третьей отсечке вторыми будут!

Я ж говорила! Только у нас уже пятнадцать секунд! И на «равнине» еще пяток накатим! А до крылатых? Ого! Тридцать секунд! Не догнать им не только нас, но и курсантов! Считай, мы уже чемпионы, хотя вся трасса впереди! То есть, не мы, конечно, маркваши! Только они про это не знают.

— Они заслужили, — произносит Ветка и задумчиво продолжает. — Интересно, как эльфы выглядят. А то смотришь на мужчинку, и никакого воодушевления… вечно полуобезьяны какие-то…!

— Озабоченная ты моя, — смеюсь я над подругой. — Нам еще рано!

— Но это же не значит, что мы не можем почитать меню!

На простом участке можно и поболтать. Честно говоря, и на сложном тоже. Руки и ноги всё делают без участия головы, на чистых рефлексах. Если каждое движение обдумывать, ни хрена не успеешь. Так что мозги и язык свободны…

— Взять вот хоть этих марквашей! — продолжает подруга. — Маленькие, темнокожие, с прямыми темными волосами, плоскими лицами и узенькими глазками. Хорошо хоть, нестандартных украшений нет. Ни рогов, ни хвоста, ни крыльев. Но всё равно, малопривлекательный объект…

— А какой привлекательный?

— Ну… высокий широкоплечий, с такой улыбкой… И обязательно эльф!

— А по мне, был бы человек хороший. И не дох на втором месяце от «эльфийской любви», — вздыхаю. — И вообще! Размечталась тут! Мы еще не начали Поиск!

Ветка, не отрывая взгляд от обзорного экрана, загадочно улыбается.

— Во-первых, начали. Во-вторых, ты же сама говорила, там семьдесят рас! Неужели ни одна из них не подходит?! Наверняка! И вернемся мы с тобой домой с женихами-эльфами! Ты себе вообще принца оторвешь, по статусу положено! А мне и кого попроще можно…

— Вероятность ноль и при семидесяти опытах дает нулевой результат. Так что закатай губки!

— Палка! Не убивай романтическую мечту! Знаешь, как хочется мечтать о прекрасном эльфе?! И верить, что я найду его на Кверте! И что мы привезем домой целую расу!..

Знаю! У самой аж зубы сводит при одной мысли о таких перспективах. Не бегать за местными мужчинками на чужой территории. Не выпрашивать у Совета квоту на разнарядки. Не посылать девчонок в миротворческие акции в обмен на партию чьих-нибудь преступников! Про обезьян вообще молчу!

— Любовных романов перечитала? — язвлю, чтобы скрыть выражение глаз.

— Ага! А ты?

— Я тоже, — жалобно вздыхаю. — Метеоритное облако. Работаем…

Дунг, маркваш

Эльфийки полезли в облако! Зачем? Да есть шанс, что мы, проскочив через метеоры их догоним. И что? Всё равно обойдут в дальнейшем, не хватит нам скорости! Или просто рисковые девки? Удовольствие получают от своей крутости! Да черт с ними. Нам всё одно реноме поддерживать надо. Да и от остальных оторваться, ни к чему им видеть, как мы слетаем. Заодно всем понятней будет — словили в облаке удар, как следствие — отказ оборудования! Точка схода расположена вплотную за облаком!

Митрий Буберниев, спортивный комментатор

Лидеры снова выбирают рискованный путь — через метеоритное облако! По моему мнению, это оправдано только для курсантов. Единственный шанс догнать противников. А вот девушкам еще только предстоит научиться не рисковать напрасно. Простой обход позволял им сохранить преимущество над большинством противников. А команду Академии спокойно обойти на прямом участке. Эх, молодежь, молодежь…

Но посмотрим, чем закончится очередная авантюра двух талантливых экипажей. К сожалению, до выхода из облака нам не удастся увидеть перипетий борьбы. Остальные участники выбирают более спокойный путь продвижения и уже наполовину обошли препятствие… Но вот показались и лидеры! Да, выигрыш обоих машин очень неплох! Но обратите внимание: экипаж Академии догнал противника и сейчас держится в плотную к нему, у нас это называется «в Тени». В инверсионном следе эльфиек, где двигаться значительно проще. Мне тут коллеги подсказывают, что слова «инверсионный след» применены мной неправильно. Ну что ж, я не физик, а комментатор спортивных соревнований. Главное, что вы меня понимаете, дорогие друзья!

Но как бы не называли Тень физики, а курсанты получили блестящий шанс побороться за первое место. Достаточно продержаться в тени соперниц до финиша и попытаться решить судьбу чемпионского титула в финишном створе, где на стороне эльфиек будут характеристики циклетки, а за академиков — возможность «прыжка из Тени». Побоюсь объяснять физическую сущность данного феномена.

Но смотрите! Что происходит! Обе машины не сворачивая движутся по прямой! Они что, сбились с курса? Надо поворачивать! Направо! Направо! Что происходит?! Обе машины выносит за пределы трассы! Теперь им придется возвращаться! Но похоже, тут уже не до гонки! Ой-ей-ей! Видимо циклетки в облаке получили какие-то повреждения и теперь недостаточно хорошо управляются! Совсем не управляются! Боже мой! Чем же это закончится?! Тут бы выжить — уже прекрасно! Боюсь, что мы навсегда потеряли четырех молодых гонщиков.

Впрочем, очевидно, что два лидирующих экипажа сошли с дистанции, так что вернемся к тем, кто не ставил на трассе рискованных экспериментов.

Палемалевизианоэль, эльфийка

— Гражданское судно, вы пересекли границу запретной зоны. Немедленно измените курс и покиньте охраняемую территорию. Гражданское судно, вы пересекли границу…

Да знаю я прекрасно, что пересекла! Мне сюда и надо! А еще мне надо минут на несколько занять тебя болтовней! Потом проскочу Квертианский щит — и привет, мальчики! Кстати, о мальчиках, у нас же курсанты из Тени не вышли! Совсем сдурели, что ли? Восемь раз их вызывала, чтобы предупредить! Молчат! Даже сказала всё, может слышат. А теперь уже поздно. Конец марквашам. Если истребители не собьют, и об щит не размажет, то всё равно у них катапульты без ручного выброса. Такая древность только в музеях осталась. И у нас. Так что в атмосфере циклетка вырубится — и киже, здравствуй поверхность с ускорением свободного падения. А крыльев у бедолаг нет. И парашютов, в отличие от нас — тоже. Ладно, сами виноваты, мы их с собой не звали!

— У нас сломано управление! — орет Ветка в микрофон так отчаянно, что я сама верю. — Оно не слушается! Нас в облаке приложило! Спасите нас! Тут есть кто-то, кроме этого проклятого робота?

— Девка, ты чего несешь? — раздается в динамике недовольный голос. За каким членом тебя в облако понесло?

— Мы с гонок! — орет подруга. — На циклетках! Там быстрее!.. Да спасет нас кто нибудь?!

— Каких еще гонок, — недоуменно спрашивает голос.

— Чемпионат Галактики сегодня! — надрывается Ветка. — Да спасите сначала, а потом допрашивайте, сколько хотите! Хоть в постели!

— Это какой чемпионат? — интересуется другой голос. — По циклеткам?

— Да!!!

— А вы, значит, Палка и Ветка?

— Да!!!

— Вот так так… — глубокомысленно произносит голос. И, не отключая микрофона, говорит кому-то там у себя. — Прекрасные эльфийки предлагают нам себя в качестве награды за спасение! — пауза. Потом отвечает. — Они всю казарму обслужат! Только рад не будешь! Я тебе потом расскажу! — и уже обращаясь к нам. — За предложение спасибо, но мы обойдемся. А вот у вас, девочки, большие проблемы! Имеется приказ сбивать всех, вошедших в зону. Чем мы сейчас и займемся!

— Вы с ума посходили?! — орет подруга. — Мы ж не шпионы! Мы терпим бедствие!

— А мне по хрен! — теперь в голосе звучит железо. — Приказ есть приказ!

Нет, я знаю, что нас не любят! Но не до такой же степени! Попробовать вмешаться?

— Минутку, — выслушают — уже хорошо. — Я Палемалевизианоэль, наследная принцесса Эльфалалинилитаролиэталя! Может, вашему начальству моё убийство и сойдет с рук, но лично вам, мальчики, не поздоровится! Мама вас из-под асфальта достанет! Вам это надо?

И тут он взрывается.

— Твоя мама? А ты спросила мою маму, когда соблазняла моего отца? Ладно, не ты, но такая же точно! И мне плевать, что ты несовершеннолетняя! Через год или два станешь такой же курвой! Твоя подруга только что предложила вас обоих в подстилки! Чтобы мы потом так же всю жизнь мечтали о вас, да?! Так вот, принцесса, мне насрать, что мне потом сделает твоя мама! В твоем лице я расстреляю весь Ваш курвячий мир! Весь! И очень рад, что конкретно вы еще никому не успели испортить жизнь! Сдохните, суки!

Пытаюсь сообразить, что еще сказать, когда в наушниках раздается веселый голос:

— Единичка, если у вас, действительно, всё накрылось, то впереди большие проблемы!

На автопилоте шиплю в микрофон:

— Где ты раньше был! Теперь сиди в тени и не отсвечивай!

И тут по нам начинают стрелять!

Дунг, маркваш

Да! Пожалуй, мы и на равных машинах не сделали бы эльфиек! Вот девки заворачивают! Любые пояса астероидов отдыхают. Конечно, из стационарных ПВО по Циклетке палить, что из главного калибра по насекомым! Только все от плотности огня зависит! А плотность нам обеспечили неслабую! Но сумасшедшие бабы крутятся, как стрижптица в брачный период! И упорно рвутся к границам щита. Достаточно не выходить из их тени! Тем более они не забывают нас предупреждать о своих маневрах! Даже жаль их, сейчас размажет, как тех самых насекомых. Или отбросит назад, под обстрел! Да черт с ней, с секретностью!

— Единичка, впереди щит Х-энергии!

Не имею права, конечно. Наплевать! Все равно взыскание не наложат! У нас билет в один конец!

— Знаю! — шипит наушник. — О себе думай! Семьдесят градусов направо и максимальное ускорение!

Вот так ни хрена себе! Неплохо мы друг друга за идиотов подержали! Но она права — семьдесят градусов и на щит. Либо вместе проскочим, либо вместе умрем. Буду надеяться, что они очень хотят жить! Сильнее, чем внизу не хотят нас пускать!

Глава 2

Планета Кверт

Палемалевизианоэль, эльфийка

Аввау-ва! Какая классная вещь! А я-то за детскую забаву прыжки считала! Не-е, когда в свободном падении с орбиты — это песня! Даже в скафандре, с катапультой на заднице, при полной автоматике и практически без управления! Всё равно дух захватывает! Адреналина полные штаны! Штаны (в смысле, скафандр), кстати, сухие! Всё-таки адреналин, он внутрь организма выделяется, а не наружу! И это хорошо, а то циклеточные скафы не рассчитаны на переработку отходов организма.

Вернусь — всерьез займусь парашютным спортом! Сверхдальними прыжками! Только эльфов найду — и сразу!

А еще раньше надо вылезти из скафандра и отыскать Ветку. А то связь не работает. Может, подруга сейчас помирает где с переломанными конечностями. Вроде, ее купол был восточнее, и недалеко. Как-то не подумали, что может разбросать. Всё, вылезаю! Одеваюсь! Что имеется? Бластер. Проверим. Так, следовало ожидать! Оставляю, на фиг он сдался! Лук за спину. Колчан через плечо. Меч — тоже за спину, на бедре не натаскаешься! Два ножа за голенища. А на поясе — метательные. И фляга с энергетиком. Надо бы зарыть всё лишнее… Ага! А заодно найти креслице и обломки циклетки! Лучше Ветку поищу. Баул с барахлом просто ветками закидаю! Если какие дикари его найдут решат сделать из парашюта предмет культа — флаг им в руки! Всё! Подруга, я иду! Даже бегу!

Хороший лес. Можно подумать, существует плохой лес! Но этот легкий, бежать удобно и видно хорошо, такую штуковину, как парашют не пропущу. Если только с направлением не ошиблась. Но не должна, чутье меня ни разу не подводило. Ветку в этом направлении несло. Километрах в двух должна была грохнуться. Так что кричать рано. Да и вообще, орать в чужом лесу — моветон! Тем более, на другой планете! Неизвестно, как к этому хозяева относятся. Когда выйду в район падения, ну хоть примерно, тогда и посмотрим. А пока всё равно ничего живого и крупного поблизости нет. Почуяла бы! Эльфийка я, или просто так погулять вышла! Хотя, наверное да, погулять… Вот на Ветке и проверим! Если уж ее не почую, можно тушить свет!

Еще как почую! Вон она, на дереве болтается! Эх, милая, как же тебя угораздило! И надо понимать, без сознания, иначе сама бы выбралась. И как это тело оттуда снимать? Если просто стропы обрезать, грохнешься не по-детски. Не то, чтобы смертельно, в скафандре-то, но всё равно неприятно. А ты еще спишь и себя не контролируешь! Спускать тебя надо медленно и плавно. Как на похоронах. Лучше всего, на веревке. Веревочку сейчас сообразим. Для начала одну стропу отрежем и привяжем ей тело к стволу. А то сломается какая ветка, и не будет у меня Ветки! Отлично! Теперь не улетишь без моего на то соизволения! Можно еще часть строп изъять без вреда для твоего висения. Вот и веревочка образовалась. Спускать через эту вот ветку буду. Должна выдержать, один черт, толще ничего нет. Перекинуть, и закрепить. Интересно, хватит длины? Не факт! Придется еще пару строп… Лучше четыре! И еще одной сама привяжусь, береженую и эльф бережет! Готово! Ух, замоталась по этому дереву вверх-вниз шастать! Я эльфийка, а не обезьяна! Если еще выяснится, что всё это ради трупа, убью паршивку!

Ну? Режем? Отличненько, даже без рывка! И страховочную туда же! А теперь разматываем, и поехали потихоньку! Вот так, медленно и печально! С приземлением, Ветрододринилаель Мамковна! Сейчас я спущусь и избавлю тебя от лишней одежды! В смысле от скафандра.

Начинаем со шлема! Один запор. Второй. И последний! Готово. Теперь снимаем аккуратненько, и проверяем, дышит подруга, или я зря добрый час по веткам скакала? Мама моя! Парень, ты же не Ветка! Ты вообще не эльфийка! Если только подруга с перепуга не поменяла пол и расу, то ты маркваш! Из «двойки»! А где моя напарница? Какого хрена ты вообще тут делаешь? Вы с другом должны были сгореть в верхних слоях атмосферы вместе со своей циклеткой! Ладно, сначала я тебя в чувство приведу, а потом допрошу с пристрастием!

Нет уж, скафандрик твой я жалеть не буду! Я и Веткин бы не жалела. Точно, маркваш плосколиций! И вроде, целый. Даже шишек на башке не наблюдается. А чего ж без сознания? Чем же тебя приложило? Водичкой на тебя плеснуть, что ли? Так нет воды! А энергетик жалко. А если по щекам похлопать? Эй, ты чего! Я ж тебя спасала не для того, чтобы ты тут руками махал! Ах так?! Ну ладно, сам напросился! Получи! Уворачиваешься? А от такого можешь? Ага, не нравится! А если… Уй! Скотина!.. Больно же!.. На! И еще раз! Хрен ты у меня освободишься, сволочь! Лежи и не рыпайся! Я затрахалась его с дерева спускать, а он тут устраивает показательные выступления по боевым единоборствам! Еще искать, куда нож улетел! Что глазами зыркаешь, урод! Всё равно их сквозь твои щелочки не видно! Может, тебя по голове стукнуть? И связать, пока без сознания валяться будешь?! А то уж больно ты прыткий!

— Ой, а что это вы такое делаете?..

Дунг, маркваш

Ку отбросило западнее. Надо идти туда, а потом думать, что делать дальше. Впрочем, можно и по дороге думать. Как-то всё изначально пошло наперекосяк! Эльфийки эти еще! Что они здесь забыли?! Может, всё-таки, случайность? Ну да! Случайно тормозят в метеорах, сходят с трассы в нужной точке, долго парят мозги внешнему периметру и протыкают квертовский щит! И всё чистая случайность! А потом идеально выбирают орбиту, входят в атмосферу и гасят скорость до уровня катапультирования как раз к моменту отключения автоматики! Еще окажется, что у них такие же катапульты, как у нас и парашютные ранцы за спиной. Тоже совершенно случайно. И оружие первобытных охотников под креслом завалялось. Ну, типа не успели выложить после соревнований по историческому фехтованию и стрельбе из лука! Тоже исторической, конечно! Словом, надеяться, что эльфиек расшибло о поверхность, не приходится. А вот какова цель этой цепочки случайностей, очень бы неплохо понять.

Не простая «охота», это понятно. Этим рано. Комментаторы все уши прожужжали, мол, несовершеннолетние эльфийки, не опасные. Да и не стали бы они сходить с Чемпионата. Вполне могли поохотиться в другое время. Не здесь? Ну и что?! Им же без разницы! Нет, рвались именно сюда. Что-то этим тварям здесь нужно! И сильно нужно, раз и на Чемпионат забили, и через щит проломились, и даже наследную принцессу не пожалели. Не слабо, так!

И что с ними делать? Можно забить. Найти Ку и двинуться на поиски Егора. Не факт, что эльфийское дело имеет отношение к нашему. Но, допустим, возьмет их местная контрразведка, и всё наше инкогнито коту под хвост! Конечно, падение двух циклеток и четырех кресел ни одна контрразведка не пропустит. Да только это всё упадет хрен знает где! Куда по инерции докатится, там и шлепнется! А эльфийки долбанутся где-то в этом районе! Так что лучше бы контролировать их действия. Или убрать, к чертям. Нет девчонок, нет проблем.

Хм… Убрать! Не так просто… Эти твари умеют за себя постоять. Справиться, может, и справимся, а вот какой ценой? И останутся ли силы на главное? Знать бы их задачу! Может, мы союзники?! Неплохо бы, но вряд ли, обычно эльфийки мужиков не убивают. Другие у них интересы. Совсем другие. Впрочем, в любом случае можно использовать. Хотя бы как прикрытие… Пожалуй, стоит их отыскать, а там по ситуации. Сначала надо брата найти.

Ага! А что это за шум впереди? Посмотрим, посмотрим. Вот отсюда: я вижу всё, а меня при всем желании не обнаружишь! Ну, что имеем?

Полянка. На ней трое. Эльфийка! Легка на помине! Кстати: лук, меч за спиной, рукояти кинжалов в сапогах и пояс с метательными ножами! Что и требовалось доказать! А где вторая? Не видно. Зато еще двое местных! Интересная компания. Один здоровый, как танк! Ростом с меня, но шире вдвое, наверное. Серьезный противник. Не факт, что я с ним справлюсь. Особенно, если он с девкой в паре работать будет. А второй не опасен. Маленькая розовая обезьянка. Понять бы еще, чем они заняты. Стоят друг напротив друга. Может драться начнут? Тогда вмешаться можно. Прикопать местных, а там, под шумок, либо эльфийку прибить, либо наоборот, спасителем выступить. Или местным помочь? И конкурентки нет, и в доверие войти.

Девчонка взмахивает рукой, кидает мешок в сторону местных и кричит:

— Эльф!

Здоровяк подхватывает снаряд и довольно орет:

— Поймал! Поймал!

Эльфийка с довольной улыбкой делает шаг вперед. Чем это они заняты?

— Эй, ты чего! — возмущается местный. — Я же поймал!

— Ну да! — соглашается девка. — А должен был отбить!

— С какой радости? Ты же «эльф» кричала! — круглое лицо расплывается в добродушной, мечтательной улыбке. — Это съедобное!

— Почему это съедобное?

— А как же? — заявляет здоровяк. — Эльфы съедобные! Кислые, но есть можно!

— Как это можно?! — девчонка всерьез озадачена. — Вы что, эльфов едите?

— Сейчас нет, — говорит местный. — А раньше ели. Мы всех ели. И эльфов, и орков, и руконогов. Мы же людоеды! — он расстроено вздыхает. — Только меня тогда еще не было…

— Неправда, — заявляет обезьянка. — Руконогов не ели. Вам нас не поймать! А она права. Если бы сказала «эльфятина», это было бы съедобное. А «эльф» — еще не съедобный. Как «корова» и «говядина». Отбивать надо было!

— Вот! — заявляет эльфийка. — Я правильно шагнула!

— Ладно, — вздыхает здоровяк, — все бедных людоедов обижают!

Он поднимает взгляд на эльфийку и лицо озаряется радостью:

— Слушай, Ветка, а давай, я тебя съем! Ты здесь чужая, тебя, наверное, можно!

— Маленький еще! — заявляет Ветка. — Сначала хоть одну партию выиграй, а там посмотрим!

Она снова берет мешок и с криком: «Шоколадка!» кидает его в розового. Тот отбивает. Девчонка делает еще шаг.

— Разве это съедобное? — удивляется руконог.

— Конечно! И очень вкусно! — заявляет Ветка и язвительно добавляет, глядя на людоеда. — В отличие от кислой эльфятины.

Достает из кармана плитку и кидает маленькому.

— А мне? — возмущается людоед. — Ну почему все бедных людоедов обижают!?

— Так не честно! — заявляется руконог. — Я не знал, что оно съедобное!

— Незнание законов не освобождает от ответственности! — констатирует эльфийка и дает здоровяку шоколадку. — Теперь ты водишь!

До меня, наконец, доходит смысл происходящего. Ну ни хрена себе! А второй девчонки не видно… Выхожу на поляну и заявляю:

— Да… Только ради этого стоило пролететь полгалактики и потерять циклетку!

— Ради чего? — настороженно спрашивает эльфийка, резко развернувшись в мою сторону.

— Чтобы увидеть, как знаменитая Ветродри-чего-то-там, бесстрашная эльфийка, обладатель Кубка галактики по циклеткам, и протчее, и протчее, и протчее, играет с местными детьми в «съедобное — несъедобное»!

— А ты предлагаешь заняться с ними любовью? — парирует обладатель Кубка. — Толтрыге восемь лет, а Павлуше — шесть, — поочередно кивает на руконога и людоеда. — Ты вообще как живой остался?

— Твоими молитвами. Как насчет наших напарников поискать?

— Я Пал не засекла. Оставлю явный след, — Ветка кивает на парашют, растянутый между деревьями, — и пойду в ближайшую деревню. Это на западе. — А вы?

— Ку будет меня ждать на месте приземления. Три дня.

Детали ей не нужны.

Эльфийка задумывается. Зато вмешивается заскучавший ребенок.

— Новая еда, будешь с нами играть? Или тебя можно съесть?

Перехожу на квертианский:

— Ты Павлуша? — кивает. — А меня Дунг зовут. Давай ты нас к родителям отведешь? И меня, и Ветку.

Кстати, Ветка тоже на местном чешет чистейше. Не самый, между прочим, распространенный язык в Галактике. Впрочем, это уже неважно. И вариант с немедленной ликвидацией отпал сам собой. Вместе с эльфийкой придется убирать детей. Для воина клана это неприемлемо! Да и глупо: оставляя за собой след из трупов, далеко не уйдешь!

— А как же твой брат? — язвительно спрашивает Ветка.

Пожимаю плечами.

— Это тоже на западе.

Палемалевизианоэль, эльфийка

— Детей делать будете? — перефразирует вопрос большая синяя собака. — А третьей возьмете?

Только тут соображаю, как это выглядит со стороны. Сижу на голом мужике, да еще плотненько так его обвила конечностями. Вообще-то, обездвижила, но со стороны смотрится… Красиво смотрится! Сама, правда, одета, но это, если что, дело поправимое. Ух ты! А мой противник тоже осознал ситуацию! Надо будет учесть на будущее: заводятся маркваши с полоборота! Если наша миссия кончится пшиком, может пригодится. Ни тебе долгих прелюдий, ни уговоров… Если еще и кончает быстро… Тогда его можно долго использовать… Что-то ты, Пал, не о том задумалась…

— Драться больше не будешь? — негромко спрашиваю «партнера». — Или хочешь с собачкой сексом заняться?

— Перемирие, — бурчит тот.

Вот и ладушки.

— Знаешь, подруга, — говорю синей, — я жуткая собственница. Когда он мне надоест — сколько хочешь. А пока — извини.

— На нет и суда нет, — оскаливает пасть псина и превращается в невысокую ладную девушку с синей кожей и ультрамариновыми волосами. — Я так, развлечься… От вас такой шум стоял, словно людоед лес ломает. Я даже в боевую форму перевернулась на всякий случай.

— Сильно шумели? — спрашиваю.

— Ага! А ведь ты даже раздеться не успела!

— Да… Мы такие!

Девушка удобно устраивается на кочке:

— Да вы продолжайте, — говорит она. — Я посмотрю. Это должно быть познавательно…

Вот блин влипла! Ну не за марквашом я сюда летела! Может, тут за ближайшим кустом прекрасный эльф притаился, а я понесу от непонятно кого?! И упущу шанс первой родить мальчика! И вообще!

— А, — машу рукой, стараясь делать это небрежно. — Настроение пропало. Вставай, любимый, и лезь за своей одеждой!

Надеюсь, он не попытается с дерева утыкать меня какими-то острыми железками! Вроде, маркваши слово держат твердо. Какой-то у них там то ли кодекс чести, то ли свод правил. Тем более, придется не только меня кончать, но и свидетельницу…

А «свидетельница» в нас окончательно разочаровалась:

— Экая ты! Ни себе, ни людям!

— Да что ты такая озабоченная?

— Я озабоченная? Сами же меня завели своей возней…

Вот бы никогда не подумала, что драка со стороны смотрится настолько эротично! В голову приходит блестящая мысль:

— Ну если так не терпится, бери! — киваю в сторону как раз спрыгнувшего с дерева маркваша. — Попользуйся!

Заодно и гляну на время прохождения дистанции потенциальным объектом охоты. Вдруг, пригодится?

Однако курсант оказывается находчивым. Картинно бухается на колени и, протянув к нам руки, театрально взывает:

— Девочки! Любимые мои! Пощадите! Я не могу больше!!!

Ага! Значит, начинать общение с местными с убийства ему не хочется. Или у них с женщинами драться не принято? А я, надо понимать, исключение?!

Гостья смеется:

— Заездила, значит! А пять минут назад явно мог! — она легонько пинает меня в бок. — Ладно, что с вас, влюбленных, взять. Пора мне, заболталась что-то! Придется в боевой форме пробежаться…

И синяя собачка молнией уносится в лес.

— И зачем ты этого хотела? — спрашивает маркваш.

— Чего хотела? — делаю изумленные глаза и даже похлопываю ресничками.

— Свести меня с этой… псиной!

— Ух ты, какие мы недотроги! Не можем сделать девушке приятно! А на хрена ты на меня с кулаками бросался?

— Я должен был дать себя зарезать?

Ни фига себе заявочки!

— Нужен ты мне! Если бы хотела — еще на дереве зарезала! Урод узкоглазый! Его спасаешь, а он ногами машет! Челюсть до сих пор болит! А на заднице, наверное, синяк будет! Надо было тебя прикончить!

Он осторожно трогает заплывший глаз. Потом присаживается на освобожденную оборотней кочку.

— Извини. Прихожу в себя, а надо мной ты с ножом! Ну я и решил…

— Что я хочу тебя кастрировать?!

— Да что вы все только об одном думаете?! Или это общеженское? Я думал…

— Индюк тоже думал! Я скафандр с тебя срезала. Посмотреть, нет ли повреждений! Знала бы, что ты такой параноик, оставила бы на дереве!

А про то, что я не маркваша спускала, а Ветку тебе знать необязательно! Чувствуй себя обязанным, да еще в лужу севшим. Может, скажешь что интересное. А то уж больно много странных совпадений. От доисторических катапульт в циклетке до луков и знания местного языка!

— Ну извини. И спасибо. Меня Куан зовут.

— Хорошо, что сказал. А то я вас не различаю!

Усмехается.

— Врешь! На гонках различала. И расизмом особым не страдала. А сейчас прикидываешься зачем-то.

— Ничего не прикидываюсь! Там дресс-код! А так я жуткая расистка! Как и все эльфийки! Терпеть мужиков не можем!

— Это не расизм. Другим словом называется. Не помню, каким. Так что врешь ты, принцесса!

— А вот про это забудь! Никаких принцесс! Пал! Или Палка! А этим, — ткнула пальцем в небо, — я соврала, понял?!

Он поднимает руки:

— Понял! Извини.

И чего я, в самом деле, завелась? Мне Ветку искать надо. А что с марквашом делать? С собой тащить? А что, кстати, он сам об этом думает?

— Мне надо найти напарницу. Ты со мной?

— Я должен дождаться брата. Потом — как он решит.

— А сам ты никто и звать никак?

— Дунг — старший клана. Нас осталось всего двое. Если мы начнем нарушать традиции, народ марквашей исчезнет.

Ох, блин! Это же их планету накрыло недавно! Слухов ходило немерено, но что там конкретно произошло, даже мамина разведка не выяснила. Совет миров развил такую секретность… Вот только договоренность у них дурацкая.

— Что, прямо посреди леса ждать будешь?

— А что? Оставлю знаки, понятные только нам на максимальной площади…

Мда… тяжелый случай.

— То есть, можешь сначала промаркировать путь до ближайшей деревни?

— Даже желательно, — соглашается Куан, — а ты знаешь, где она?

— Конечно!

Машу рукой на восток. Ничего не знаю. И теперь даже не уверена, что Ветка приземлилась именно в том направлении. Но туда убежала наша цветная знакомая, значит, что-то там должно находиться. Может, и не деревня, но хоть что-нибудь. И зачем мне тащить с собой маркваша, тоже непонятно. Но хочется!

Дунг, маркваш

До деревни оказалось совсем недалеко. Но идем мы долго. Розовый Толтрыга умчался вперед, и ведет нас Павлуша. Делает он это неторопливо, обстоятельно рассказывает про окружающий лес, деревню, ее обитателях, произошедших за последний год событиях, умудряясь при этом не сообщать ничего интересного. Ему бы в разведке работать. Провалится — никого не выдаст! При этом малолетний оболтус не забывает выклянчивать шоколадки, при малейшем сопротивлении заводя своё любимое «бедных людоедов все обижают». Обидишь такого, как же! Когда запас сладостей кончается и у эльфийки, и у меня, темп движения резко возрастает, и финиша мы достигаем минут за пятнадцать. Вот ведь хитрюга ненасытная! Ну хоть кругами не водил, и то ладно!

В деревне нас, естественно, встречают. Но не толпа мужиков с дубьем, как следовало ожидать, а одна-единственная моложавая женщина. Лучше бы мужики были…

— Бабушка! — радостно орет Павлуша. — Я еду привел! Даже две! У них еще такие вкусные штуки были, но уже кончились, — любящий внучек понижает голос и доверительно сообщает. — Я тебе одну сохранил!

Мускулистая «бабушка», чей монументальный бюст располагается на уровне моей головы, окидывает нас оценивающим взглядом и, видимо, относит к существам неопасным. После этого всплескивает руками и укоризненно басит:

— Павлуша! Разве же можно так людей пугать?! — взор ее опять возвращается к нам. — Вы уж не сердитесь на него, люди добрые! Малой он еще, глупый! Мы людей, уж почитай, лет десять не едим! Как Егор со товарищи демонов побили, так и перестали! В дружбе по-любому лучше жить, чем во вражде! Да вы проходите до хаты, отведайте снеди нашей!

Отказаться, похоже, шансов нет. Кушает хозяйка людей, или не кушает — вопрос второй. Когда начнет готовить из нас котлетки, тогда и будем сопротивляться. А пока имя она одно упомянула. Интересное имечко!.. Так что топаем в гости.

Вот странно. Вроде, эльфийка мне не подруга. Может, даже и враг. И знакомы фактически всего ничего, а внутренне почти как напарницу воспринимаю. Хоть и не исключаю, что придется ей горло перерезать. Впрочем, рука не дрогнет.

Еда у «бабки Матрены» вполне человеческая. Не в смысле из человеков, а в смысле для человеков. Для разумных, то есть. На квертианском «человек» и есть разумное существо, а раса значения не имеет. И сама Матрена существо открытое, доброе и приятное. Даже не верится, что десять лет назад эта лапочка людьми, в основном, и питалась.

— А как же! — говорит она, ласково улыбаясь. — Для людоеда обаяние — первое дело. Кто же с бирюком нелюдимым дело иметь будет? Нет, ты расположи человека к себе, понравься ему, на разговор вызови. Тогда он и дрова на костерчик сам соберет, и огонька не пожалеет, да и в котел залезет. Такие умельцы попадались, сами себя потрошили…

Матрена грустно вздыхает…

— Но если честно, нечасто удавалось нормально поесть. Знали люди, кто мы, и разговаривать не спешили. Так что впроголодь жили. А тут еще моду взяли вкус себе портить. Сначала вдруг орки горькими стали. Потом оборотни таким запахом обзавелись, что даже подойти противно. А за ними и другие. Кто кислый, аж зубы сводит, кто пересоленный, кто просто безвкусный. Так что всё, что делается, к лучшему. Вон, насколько сейчас сытнее жить! На охоту нам ходить не надо. Да и что мы наохотимся, старый, да малый! Зато если какое дело силы требует, тут мы всех лучше. Павлуша, хоть и маленький, а трех руконогов заменяет. А если в орках — то и пятерых. Да и я еще ничего…

— А родители Павлушины где? — спрашивает Ветка.

— В Город ушли. Там строят много сейчас, людоедам работа всегда найдется! Поработают полгода, потом обратно придут с заработком. Пока я с малым сижу, а там видно будет. Может, как подрастет, в Город переберемся. Петруша-то мой самому Илюше троюродным братом приходится. Только дорога Павлуше трудновата пока…

Золото, а не бабушка у Павлуши! Это внучек у нее кремень! А тут ни одного вопроса, а всё ясно! Город на планете один. И то совсем молодой. Можно сказать, строится только. А наш объект — фигура ключевая, где ему еще быть! И с историей более-менее понятно. Найду брата, и можно двигать! Рас разных здесь немерено, сойдем еще за одну. Одно неизвестное только — эльфийки! Ну, то посмотрим…

— Ой, бабка Матрена! — врывается в комнату молодая девчонка. — Я тут в лесу…

Девчонка, как девчонка, только цвет кожи странный. И синие волосы не каждый день попадаются. То есть, в галактике всё бывает, чем только не красятся, но на дикой планете…

— Такие смешные! Влюбленные! А при других стесняются! — заявляет девчонка и замолкает, вытаращив на нас глаза.

— Охолонись, суматошная, — говорит ей хозяйка. — Не части, как сорока, а толком скажи, чего углядела.

— А как вы раньше меня успели? — спрашивает гостья, обращаясь, почему-то к эльфийке.

— Куда успели? — удивляется Ветка.

Мне тоже хочется задать этот вопрос. Но зачем?

— Сюда! Я же в боевой форме бежала! Даже орки на кониках быстрей нас не могут! Только песпецы, но они же в Городе все! Ничего не понимаю!

— Ррыгша! — рычит людоедка. — Села! И рассказала! Сначала! По порядку!

Видимо Матрена свою гостью хорошо знает. Синяя уселась на лавку, уперла в хозяйку глаза и спокойно и даже как-то размеренно заговорила:

— Иду по лесу, никого не трогаю, грибочки собираю. Мечтаю песпеца встретить, и от него ребеночка родить. Вдруг в стороне шум, треск, крики. Я в боевую форму перекинулась, и туда!

— Зачем? — перебивает людоедка.

— Так интересно же! А в боевой не страшно… От того, кто догнать может, я и убегать не буду! Пусть он мне ребеночка сделает!

— Дальше рассказывай!

— Прибегаю, а там двое детей делают! Разных рас. Парень плосколицый такой, и глазки узенькие. Я раньше таких и не видела! А девчонка — тоже странная, на Егора немного похожа. Он голый лежит, а она сверху. Я их окликнула, а они застеснялись так! Ну я ж не зверь какой, чтобы влюбленным мешать. А сюда прибегаю — они у тебя сидят. А я всю дорогу бегом бежала! В боевой форме. Как они обогнали?

— Где сидят? — спрашивает Матрена. — Да раскрепостись ты. Свободна!

Девчонка оживает и кивает на нас:

— Вот! Оба!

Мы с эльфийкой переглядываемся. Даже говорить ничего не надо. То есть, надо, конечно ей пару ласковых сказать, но наедине. И скорее, не ей, а ее подруге! Принцесса хренова!

— Где ты их видела? — спрашивает Ветка.

— На западе, — похоже до Ррыгши начинает доходить, что мы не они, а они не мы. — Полдня пути для человека.

Опять переглядываемся.

— Пошли, — а что тут думать. Бежать надо. — По дороге поговорим.

Дружно встаем и замираем, услышав властное:

— Стоп! Сели на место.

Плюхаемся обратно. Мышцы, не слушаясь хозяев, выполняют приказы Матрены. Вот, значит, как проявляется людоедское внушение. Ох, не зря хозяйка весь вечер про него пела! Напрягаюсь и заставляю себя встать. Ветка тоже медленно поднимается. Наши руки синхронно тянутся к мечам. Хрен! На нас не действует! То есть, действует, но бороться можно.

— Сильны! — заявляет Матрена. — Да бестолковы шибко. Не шебутитесь зазря. Никто вас кушать не собирается. А только куда вы поперлись на ночь глядя?

Ответить? Или… Но эльфийка меня опережает:

— Это брат Дунга. И моя подруга. Мы должны их найти.

— И всех проблем? — улыбается женщина. — А думать за вас кто будет? Полдня пути. А темнеет уже. Всю ночь протопаете. А если ушли они с того места? По следам пойдете?

Ку не уйдет. Может обежать окрестности, оставляя знаки, но ночевать вернется. Вот только… Если эльфийка его соблазнила… Рука сжимает рукоять меча… Не может быть! Брат не идиот! А синяя? Врет? Какой смысл?.. И как это объяснить Матрене?

Тем временем людоедка продолжает:

— Не надо вам идти никуда. А вот болтушке нашей бестолковой побегать придется. Ну да она это дело любит. Верно, Ррыгша?

— Ой, бабка Матрена! Да разве ж я против, я только за! А куда бежать-то надо?

— А вот туда, где ты парочку эту встретила. И сюда их привести. Коли они спят уже, то и сама при них заночуй. А завтра приведешь. Поняла?

Синяя кивает:

— А третьей с ними можно?

— Это ты у них спрашивай, — отмахивается людоедка.

— Мы не найдем, а она найдет? — спрашиваю я.

Язвительно так спрашиваю, веры девчонке ни малейшей.

— Не сомневайся, — говорит Матрена. — Никто быстрее перевертыша бежать не может, то правда. И нюх у нее отменный, так что не разминется, если навстречу пошли, и след куда лучше удержит. Только что передать-то надо, чтобы послушали они посланницу нашу?

Палемалевизианоэль, эльфийка

Удивительно, но маркваш ходит по лесу если и хуже меня, то незначительно. Так что движемся быстро. Вот только никаких признаков ни Ветки, ни деревни и близко нет. А уже смеркаться начинает. Спутник мой потихоньку погружается в сомнения, стоит ли ему дальше идти. А зачем я его, вообще тащу? Понятия не имею! Но почему-то не хочется, чтобы он уходил. Одиночество не пугает. Просто такое чувство, что мы должны идти вместе. Бред какой-то, но своим предчувствиям я привыкла доверять. Да хоть на трассе! Там ведь всё делаешь на интуиции. И ни разу она меня не подводила. И сейчас. Выходим на тропинку. Даже дорогой назвать можно. Тут маркваш и упирается.

— Я должен вернуться назад!

— Почему?

— Так сказал старший клана!

Вот осел упертый!

— Смотри, — объясняю, как маленькому. — Мы вышли на дорогу. Значит деревня недалеко. Промаркируешь и бегом побежишь назад. Только спросим, вдруг их в деревне видели!

— Я должен ночевать на том месте.

Снова здорово!

— Ночью тебя брат искать не будет. Даже, если не успеешь вернуться, прибежишь утром. Тропа одна. Он с нее не сойдет…

Стоим и препираемся, как два барана! Только время теряем! Бросить его, что ли? Пусть сидит, как дурак, и ждет в лесу погоды!

— Пал! Почему ты хочешь, чтобы я шел с тобой?

Что ж, на честный вопрос — честный ответ. Раз уж догадался.

— Не знаю. Просто чувствую, что так правильно. Как на гонке чую, по какой траектории идти, и на каких скоростях. Ни разу еще не ошибалась.

Куан вздыхает.

— Даже если ты права, я не могу нарушить приказ.

Надо же, как у марквашей всё серьезно с дисциплиной! Минутку…

— Сюда кто-то бежит! И быстро!

Вытаскиваем мечи и прыгаем с дороги в разные стороны. Долго ждать не приходится, по дороге, высунув язык, несется… наша синяя знакомая. Наверное, так и не нашла, на кого залезть, а бег у нее вместо сублимации. Окликнуть, что ли? Общаться ни малейшего желания нет, но хоть узнать, далеко ли до деревни. Или ну ее?

Поздно! Псина ураганом проносится мимо, тормозит всеми четырьмя лапами, и сдает назад. Именно сдает, одновременно двигаясь и разворачиваясь.

— Вот вы где! — радостно кричит она. — А я уж настроилась до той поляны бежать!

Приходится вылезать.

— И зачем мы тебе потребовались?

— Вас просили в деревню идти. Ждут там!

И собака с чувством выполненного долга усаживается на землю.

— Кто?

Она смотрит с укоризной и заявляет:

— Бабка Матрена! Сказала до вас бежать, и сюда вести, а если вы всё еще любитесь, то к вам присоединяться, а вести завтра!

— Кто такая бабка Матрена?

— Так это… Людоедка она! Ее все в деревне слушают!

Нет, это просто блеск! Посреди леса синяя собака уговаривает меня идти в гости к людоедке! Замечательно! Даже на смех пробивает! А вот маркваш не смеется:

— И почему ты решила, что мы тоже должны ее слушаться?!

Собака оборачивается девушкой.

— Замучаешься с вами! И так полдня в боевой форме, а они еще не верят! А сами-то врули первостатейные! Детей делать он не может! А бегает так, что только пятки сверкают! Как вы сюда вообще попали? Нормальный человек до этого места еще часа два бы колупался! Не верит он! Там у Матрены парочка сидит. Я сначала за вас их приняла, до того похожи! Хотели бежать, да бабка не пустила! Ррыгша, говорит, вернее найдет!

— Как думаешь, правда? — на общегалактическом спрашивает Куин.

— Похоже, — отвечаю. — Она слишком проста, чтобы так врать.

— Всё равно. Приказ нужен.

— Ррыгша, — до меня, наконец, доходит, что нужно делать. — Тот, кто похож на Куана, — киваю в сторону Маркваша, — ничего не просил передать?

Девушка смотрит на меня, потом хлопает ладонью по лбу!

— Ой! Конечно! Он вот так вот встал, — она принимает позу, действительно похожую на парадную стойку марквашей, только в женском исполнении, она смотрит очень своеобразно. Особенно выпяченная вперед немаленькая грудь и отклянченный зад, — и сказал: «Передай брату, Дунг отдает приказ, как старший клана»! Вот! А девушку Веткой зовут!

Вот ведь бестолковка! Нет, чтобы с этого начать!

— Далеко до деревни?

Девица задумывается.

— В боевой форме минут пятнадцать бежать буду. В рабочей — с час. А вы быстрее! За полчасика доберемся. Бежим?

И, не дожидаясь ответа, перекидывается в собаку. Может, она не так и глупа… Просто живет… Хорошо живет, одним словом! Когда самая главная проблема — найти на кого залезть! Хотя у нас это тоже самая главная проблема!..

Дунг, маркваш

Словоохотливая старушка мучает нас еще минут пятнадцать. Вываливает кучу информации. С трудом заставляю себя хотя бы запоминать. В голове одна мысль! Брат! Неужели… Эльфийка вдруг встает и уходит на улицу. Отбиваюсь от Матрены и выскакиваю следом. Ветка уже идет от сортира обратно. Перегораживаю ей путь. Понимаю, что не прав, но молчать не могу. Ярость кипит в душе.

— Это правда?

— Что?

— То, что сказала синяя?

Она меня понимает.

— Чушь!

— Уверена?!

Ветка начинает злиться:

— Не хочешь — не верь!

Надо бы остановиться. Но…

— Твоя подруга… Если эта сука изнасиловала моего брата…

Эльфийка смотрит мне прямо в лицо. В глазах лед. Или сталь?

— То что?

— Я вас обеих на ленточки порежу!

— Ты?! Сопливый мальчишка?! — шипит Ветка рассерженной змеей. В руках возникает клинок. — Можешь попробовать прямо сейчас!

Мечи сталкиваются с мелодичным звоном. Несколько мгновений тишину нарушает только он, да наше хриплое дыхание. Девчонка хороша. Но я — лучше! Ее клинок взлетает в воздух. И в тот же момент нога врезается мне в лицо. Лечу назад, продолжая падение, переворачиваюсь через голову, и снова на ногах. Но и эльфийка успела подобрать меч.

Сдвигаюсь влево, ловя удобный момент для атаки. Она лишь поворачивается ко мне лицом, не меняя места… Наконец, приоткрывается… И тут же бросается вперед сама, упреждая мою атаку. И снова звон клинков. На этот раз противница не спешит с ошибкой. Клинки сходятся, проскальзывают, снова расходятся. Эльфийка атакует, отпрыгиваю назад. Мы снова на отдалении. Сначала?

— Безмозглое животное! — шипит Ветка. — Да как ты посмел такое подумать, потомок грязной обезьяны?! Чтобы наследная принцесса бросалась на первую попавшуюся образину?! Вы слишком много о себе возомнили, уроды недоношенные!

Почему-то это шипение действует, как ушат холодной воды. Опускаю меч.

— Объясни!

— Что тебе объяснить? — голос звенит так, что кажется, говорит не девчонка, а ее меч.

— То, что сейчас сказала. Можешь без ругательств. Их я и сам знаю!

— Не могу без ругательств, — бурчит она, но прежней ярости в голосе уже нет.

— Можешь с ругательствами. Мне важно понять, — забрасываю меч в ножны. — Действительно, важно.

Она смотрит на меня через прищуренные глаза. Потом убирает оружие.

— Хорошо. Ты считаешь, что эльфийки — похотливые шлюхи, которые только и думают, как бы кого-нибудь затащить в постель? Так? Только честно?

Киваю. Честно говоря, не думал об этом. Но слава ходит именно такая.

— А еще, что мы пользуемся вами, как игрушками. А когда кукла надоела, выбрасываем ее на помойку! Так?

Снова киваю.

— А потом несчастный мужчинка мучается всю свою жизнь? Так?

Последнее слово она орет мне в лицо, подойдя на расстояние удара. Есть большой риск продолжить разговор в рукопашной.

— А как на самом деле? — игнорирую я ее последнее «Так?»

И Ветка сникает. Словно из нее выпускают воздух. Отходит в сторону и усаживается на здоровенный чурбан, стоящий возле поленницы.

— А на самом деле, — тихо произносит она, — всё совсем по-другому. Вы нам противны. Не маркваши. Все! Вонючие, грязные полуобезьяны. Да, мы вынуждены с вами спариваться, потому что это единственный способ продолжить наш род. Но это… — ее передергивает, — как дерьмо жрать! Только чтобы забеременеть! И ни одной минуты сверх! Понимаешь? Нет желания. Только необходимость!

Подхожу, встаю рядом.

— А почему ты уверена, что твоей подруге…

Она вскидывается, но удерживает себя в руках.

— Потому что сейчас появилась надежда. На этой планете семь десятков рас. И есть эльфы! Те самые, вкус которых не нравится маленькому людоеду! Стоит уговорить некоторых из них перебраться к нам, и мы сможем жить как все нормальные расы! Хорошо, не мы, наши дочки или даже внучки! Это не принципиально! А у нас с Пал есть шанс встретить здесь настоящую любовь! И в такой момент лезть на… — Ветка проглатывает слово, зато добавляет два других, еще более грубых, но безадресных. — Это может прийти в голову только чрезмерно озабоченной оборотне! Или тупому мужлану!

Палемалевизианоэль, эльфийка

Либо синяя псина неправильно оценивает расстояния, либо мы превзошли себя, но во двор влетаем через двадцать минут. И не так, чтобы очень запыхавшись. Первым делом оглядываюсь. И не зря. У поленницы на здоровом чурбаке сидит Ветка и что-то втолковывает стоящему рядом парню. Увидев нас, вскакивает и бросается ко мне в объятья. Словно не шесть часов назад расстались, а шесть месяцев. Хотя я и сама испытываю те же чувства.

Маркваши ведут себя сдержаннее. Куан отвешивает брату ритуальный поклон. Хитрым образом изгибает спину, не отводя глаз от лица. Дунг отвечает тем же. Только изгиб чуть меньше. Ну как же, старший клана! Вообще, мужчины, образец сдержанности… Вот только улыбки выдают обоих. И луна-предательница, заливающая двор ярким светом.

И что-то в лице старшего брата мне категорически не нравится. Впрочем, он сам разрешает ситуацию. Сначала оборачивается к Ветке.

— Извини, Вет! Я тебе верю! Но я обязан спросить!

Подруга пожимает плечами. Однако, похоже, сама заинтересована. А Дунг обращается к младшему:

— Ку, тут эта синенькая говорила… — он набирает воздух и заканчивает, словно прыгает с обрыва в реку, — что застала вас за… одним интересным занятием…

Немая сцена. Замерший в напряженном ожидании старший брат, выпученные глаза младшего, даже подруга подобралась… И тут я не выдерживаю… Нет, это точно не нормальный, здоровый смех! Скорее, истерика после всего, пережитого за последний день. Но остановиться выше моих сил. Максимум, на что способна — с трудом выдавливать сквозь хохот:

— Я… тебя… преду… преж… дала… преду… преж… дала…

На самом деле предупреждала! На бегу. Но разве ж он послушает!

— Брат! Она, действительно застала нас за интересным занятием, — даже сквозь хохот чувствую, как напрягся старший. — Мы дрались!

— И?

— Я проиграл поединок.

Куан непроизвольно прикасается рукой к подбитому глазу. Ветка оседает на чурбан. Я на землю. Хохочем вдвоем. Если маркваши захотят — могут взять нас голыми руками!

— Ты позволил женщине подбить себе глаз? — сурово спрашивает Дунг, но его тон никого не может обмануть.

— Да, старший, — склоняет голову Куан. — Но позволь вопрос. В бою с каким противником ты обзавелся украшением, освещающим этот двор ярче ночного светила?

Дунг дотрагивается рукой до лица, сердито смотрит на Ветку, и через мгновение хохочем уже вчетвером. И только не знающая галактического несчастная Ррыгша обводит нас обалдевшим взглядом и в конце концов решается на вопрос:

— Эй! А что, собственно, здесь такого веселого? Я бы тоже посмеялась!

Куан обнимает синюю за плечи и выдавливает сквозь смех:

— Собачка, ты прелесть!.. Я тебя поцелую!.. Потом!.. Если захочешь!..

Девушка расцветает:

— Можешь не сомневаться! Захочу! И целоваться, и детей делать! Ой! — спохватывается она. — Пал, ты не возражаешь?

Мы заливаемся в новом приступе хохота…

Дунг, маркваш

Утро, как обычно, начинается с тренировки. А тренировка с разминки. Легкая пробежка по периметру деревни, километров пять от силы. Заодно любуемся местной архитектурой. Впечатляет. Ни одного дома, похожего на другие. Примерно половина, вообще, на деревьях, благо лес не вырубали, умудрившись встроить селение прямо в растительность. Немного похоже на клановые хунзу на нашей несчастной родине. Примерно на полдороге встречаем эльфиек, бегущих навстречу. В Матренин двор возвращаемся одновременно. А кто выбежал раньше? Какая разница, если пути совпадали не точно.

— Двое на двое? — спрашивает Палка.

Сходу переходим к учебному бою. И… Как-то не договариваясь, меняем пары. Вместо брата напротив меня оказывается принцесса. Легко отражаю первые удары. Даже не удары, обозначения. Пытаюсь атаковать. Тоже в разминочном темпе. И с тем же успехом. А теперь можно и всерьез. Ох ты! Теперь понимаю, как Ку получил синяк под глаз! Удивительно, что он пару раз пробил защиту этой ведьмы, хоть и на излете. Пал не просто хороша. Она изумительна! Каскады, блоки, переходы! Не непобедима, конечно, Наставник бы справился. Но ведь и у нее есть наставник. То есть, наставница…

Киваю. И потеха идет по второму кругу. Слаженность их пары тоже на нашем уровне. Прекращаем бой и разучиваем несколько подсмотренных приемов. Хорошая тренировка. Полезная.

Наперегонки бросаемся к колодцу. Хитрые эльфийки успевают первыми. Почему хитрые? Умудрились оказаться ближе. Без малейшего стеснения стаскивают рубахи и обливают друг друга ледяной водой. Пал выпрямляется, демонстрируя точеную фигурку. Тонкая талия, плоский животик, небольшие полушария грудей с напрягшимися от холода сосками и большими темными ареолами… Эльфийка перехватывает мой взгляд, усмехается, поворачивается, словно давая рассмотреть себя получше и, не спеша, натягивает рубашку. Надо понимать, эта провокация — ответ за вчерашнее подозрение! Ну-ну! Не выказывать эмоций нас учили с раннего детства, а возникшее возбуждение прекрасно снимается ведром холодной воды на спину.

Разговор начинается за завтраком. Эльфийки продолжают вытаскивать из Матрены сведения обо всем, стараясь перевести разговор на предполагаемых соплеменников. Мы молчим. Хозяйка разливается певчей пташкой.

— Эльфы-то? А как же! Есть, только живут далеко! Нам-то без надобности! Сколько идти? Ну это по-разному. Смотря кто идет, и как идет.

— Бабка Матрена! Они быстро бегают! — вмешивается Ррыгша, с утра пораньше отирающаяся неподалеку. На тренировку опоздала, но завтрак не пропустит.

— То хорошо, что бегают. Да только месяц бежать не будешь! А в Город быстрее никто не ходит.

— А эльфы живут в Городе? — интересуется Палка.

— Не только. Но в тех краях, — отвечает людоедка и начинает описывать дорогу.

Что имеем. Идти нам на север. Места достаточно пустынные. Встречаются отдельные деревни, не больше этой. Попадаются хутора поменьше. Потом лес кончается. Дальше степь и кочевья орков. Последние бывают как «культурные», так и «дикие». В смысле, не признавшие еще новую действительность Кверта, и продолжающие нападать на всех, кто чем-либо отличается от них самих. Количество «отморозков» с каждым годом падает: кто-то цивилизуется, кто-то гибнет.

Неделя по лесу, столько же по степи. А потом горы. Высокие и снежные. Снег нас не сильно пугает, и по рельефу ходить умеем. Эльфийки тоже спокойно отнеслись к известию. А вот со снаряжением у нас никак. Нет его. И плохо представляю, где взять. Срубить в лесу посохи, отрезать стропы от парашютов. Со своего и Веткиного я догадался прихватить, а вот принцесса сплоховала, хоть и использовала веревку! Можно, конечно, сбегать, за день туда-обратно обернемся. Хуже с одеждой. Нет тут ничего подобного. Внизу всегда тепло. Шкуры выделывают на кожу, но не на меховые изделия. Да и тяжелы меховые вещицы… То ли устраивать долгую и нудную компанию по производству курток и одеял, то ли… У орков можно разжиться шерстяными вещами. А наша собственная одежда защитит от влаги и ветра. У них же купить одеяла. Тоже шерсть. Пожалуй выход. По горам идти недели две, на серьезной высоте даже меньше. Справимся. А после гор — цивилизованные земли. Да и недалеко уже, не больше недели. Больше месяца. Так мы никуда не торопимся!

Осталось решить один вопрос. Что делать с эльфийками? Нам по пути практически до Города, и конечные цели почти совпадают. Найдут своих эльфов — отправятся решать проблему возвращения. К Егору отправятся, как и мы. Только им он нужен живым. А нам — мертвым. Впрочем, пока девчонки про это не знают. И не надо… Дорога непроста, а четыре клинка намного лучше, чем два…

— А еще живут в этих горах тролли, — рассказывает Матрена. — Не обычные, те давно уже замирились, а серые. Здоровые твари и неприятные. На руконогов немного похожи, но размером с нас, людоедов, будут. Не летают, правда, но по камням прыгают хорошо. Шерсть у них серая, густая но то неважно. Но вот зело сильны и злы. По той причине мы с Павлушей и не идем в город пока, ждем, пока силу наберет. Не сладить ребенку с такой страхолюдиной. Обозы, когда через их земли идут, не меньше пятерых взрослых людоедов в охрану набирают. Или из городских эльфов стражу берут, у кого стрелы взрываться обучены. Года три назад из Города экспедиция ходила, пыталась договориться сначала, но серых-то и людьми назвать трудно. Тупые больно! Только едой интересуются. Так что закончился поход этот войной настоящей. С тех пор про тварей не слышала. Поменьше их стало, но вот всех выбили, или нет — то мне неведомо…

Вот, не было печали. Пожалуй, расставаться с эльфийками не стоит. На пять людоедов мы и вчетвером не потянем… А обоза попутного можно лет несколько ждать. А точнее, полгода. Пока людоеды вернутся с заработка, отдохнут, да обратно навострятся. Придется говорить с Пал…

Палемалевизианоэль, эльфийка

— Что думаешь? — спрашивает Дунг на галактическом.

А что тут думать? Идти надо! Не затем пришли, чтобы у леса погоды ждать! Разве могут дикие орки и серые тролли остановить эльфиек, идущих навстречу большой и чистой любви?! А тем более, бескрайние степи, заснеженные горы и мировой океан?! А тут даже океана не ожидается!

— Мы идем, — отвечаю.

И смотрю выжидательно. Лишняя пара мечей не помешает, но навязываться не буду! Тем более, до сих пор не знаю, зачем маркваши сюда пришли. Лепет насчет поиска места, свободного от расизма, всерьез не воспринимается. Во-первых, если верить справочникам, расизм здесь — господствующая идеология. На деле, уже десяток лет, как нет, но им-то откуда было знать! А во-вторых, наш прорыв готовила вся государственная машина Эльфалалинилитаролиэталя. Марквашам нужна была не меньшая поддержка. Либо какой-то из миров, либо ММБ. Скорее всего, последнее. Но ни миры, ни безопасники пальцем о палец не ударят ради возвышенных целей восстановления кланов и спокойной жизни последних представителей погибшей планеты. Так что цель у наших друзей-соперников совсем другая и, видимо, не самая благовидная, раз молчат, как мертвые на допросах. В общем-то, это не наше дело. Если только их цель не мешает нашей.

— Мы пойдем в Город, — отвечает маркваш. — Если хотите, можно идти вместе.

— Вчетвером больше шансов дойти. Но я хочу быть уверена, что не получу удар в спину от мнимого друга!

Вот так! В лоб, без всяких словесных игр и экивоков! Можешь обижаться, сколько хочешь! Но Дунг не подвергает справедливость моих слов сомнению:

— До города мы будем драться за вас, как за членов клана!

Это не просто заверение или обещание. Нам оказывают честь! И ответить нужно аналогично!

— Взаимно!

Мне отвешивают церемониальный поклон. Как это только у него получается сидя!

Быстро собираемся. Матрена выдает в дорогу здоровенную торбу пирогов. Спасибо тебе, добрая людоедка! Куан взваливает на плечи рассчитанный на людоедскую фигуру баул. И в сопровождении Павлуши трогаемся. С мальчиком прощаемся на околице. Вручаем очередную шоколадку (ну как же, все же бедных людоедов обижают!), и в путь. Впереди скользит Дунг, за ним пыхтит под пирогами Куан, а мы замыкаем процессию, старясь почуять приближение кого бы то ни было.

Никого и нет. Места, действительно, глухие. Единственный признак человека — вполне приличная дорога, бежать по которой куда удобнее, чем по обычному подлеску. Да, пожалуй, зверья поменьше, чем должно быть. А может, и не меньше.

Через пять часов выходим на крохотную полянку с ручейком и решаем перекусить. Куан с облегчением сбрасывает с плеч поклажу. Однако спокойно поесть не дают. На поляну вылетает знакомая синяя собака.

— Ну и здоровы же вы бегать! — заявляет Ррыгша. — Еле догнала!

— Мы что-то забыли? — спрашивает Дунг.

— А то! Конечно забыли! Самое главное! — уверенно сообщает псина. — Меня!

— Вообще-то, — сообщаю ей, — мы и не собирались тебя брать.

На симпатичной собачьей морде искреннее удивление и обида.

— Как это?! А когда еще будет оказия в Город?! — возмущается псина. — Мне что, заживо гнить в этой глуши?! Там вся жизнь! Все расы! Перевертышей полно! Даже песпецы есть! А я тут! Так нечестно! Что мне тут делать?! — собачьи глаза наполняются слезами. — Я молодая, красивая, меня мужчины любят! А Куан мне поцелуй обещал! Вот! Ты меня брать не хочешь, потому что ревнуешь, да?!

— Ррыгша! Это тяжелый путь! Там же орки незамиренные! Горы! Серые тролли! Да мало ли найдется желающих положить возле двери коврик из синей шкурки!

— Ты считаешь, что если я болтушка, то и беспомощная совсем? А вот и нет! Я же перевертыш! С нами в боевой шкуре только людоед справиться может! И то не всегда! И нюх у меня хороший! Ну, Пал, ну пожалуйста!

Псина припадает грудью к земле и, умильно вывернув морду и глядя мне в глаза, виляет хвостом.

— И обычаи разных рас знаю. Подсказать могу, как без драки обойтись!

— Да пусть идет, — говорит Куан. — Что две бабы, что три! Все равно, скольких защищать!

— Что? — вспыхивает Ветка. — Кто кого защищать будет, урод криворукий?!

— А ну тихо, оба! — прикрикивает Дунг.

А тут уже возмущаюсь я:

— Ты чего тут раскомандовался?

Однако маркваш на конфронтацию не идет.

— Тогда сама командуй! Решай, берем оборотню или нет, едим и пошли дальше. Время теряем!

— Я могу помочь пироги нести, — клянчит Ррыгша, — я умею!

— Да? — заинтересованно смотрит на нее Куан. — И как?

— В желудке! — гордо информирует псина. — А когда покормить кого надо — отрыгнуть можно!

Ветка заходится в хохоте.

— Пал! Давай ее возьмем! Не знаю, что она за боец, но скучно точно не будет!

— Ну пожалуйста, — снова начинает Ррыгша, — ну, Пал, ты же хорошая, добрая, ты только прикидываешься сердитой!

Машу рукой. Все равно не отстанет. Будет бежать следом и канючить. Не убивать же ее! Оборотня перекидывается девушкой и пристраивается к пирогам. Впятером мы с ними расправляемся без особых проблем. Особенно, если учесть аппетит синей! Что-то я читала такое… А! Оборотень в волчьей шкуре расходует очень много энергии. А Ррыгша именно в ней и проводит большую часть времени. Кстати, ничего волчьего в ней нет. Собака собакой. Когда не человек, конечно. Только синяя…

Глава 3

Палемалевизианоэль, эльфийка

— Значит так, Ррыгша! Когда мы ввязываемся в драку, ты отбегаешь в сторону и ждешь, чем всё закончится. И если это заканчивается не так, как хотелось бы, со всех лап удираешь назад. К бабке Матрене!

— Это что? — оскорбленно заявляет псина. — Я должна спокойно смотреть, как вас убивают? И даже не попытаться помочь?

— Те, кто смогут убить нас, — терпеливо разъясняет оборотне Дунг, — в две секунды поделят тебя на много маленьких собачек. Или сдерут шкуру прямо с живой. В такой драке ты можешь только помешать. Не заставляй нас на том свете переживать еще и о твоей гибели. Ладно?

Уже десять дней парни пытаются научить Ррыгшу хоть чему-нибудь. Абсолютно безрезультатно. Не знаю, какие бойцы перевертыши в целом, но данный конкретный экземпляр к боевым единицам не относится! Совсем. В человеческом облике — обычная деревенская девчонка. Может пощечину дать излишне приставучему ухажеру. Может и не дать. Скорее — второе. В собачьем… Добрая, ласковая псина! Не то, чтобы совсем беспомощная, но… Зайца поймает. Лису задавит. Волка — разве что напугает цветом шкуры. На необученного человека, если очень надо, можно выпустить. Насмерть не загрызет, но покусает и заговорит до полусмерти. А мало-мальски обученный из нее самой ремней нарежет. В общем, в бою пусть лучше в сторонке стоит и под ногами не путается.

Зато в охоте помощник неплохой, дичь поднимает, та прямо под стрелы выскакивает. Так что времени на добычу пропитания тратим минимум. В результате, к границе степи вышли даже на день раньше графика. И бездарно потратили этот день ни на что. Разве что мяса накоптили. А мальчики сделали еще одну попытку научить псину полезным боевым навыкам. Так же впустую, как и в прошлые разы. Дунг возится со звериной ипостасью, Куан — с человеческой. Результат от этого не меняется.

Разве что синяя приноровилась днем засыпать у Ку на плече. Привалится, словно ее сморило не вовремя, и довольно посапывает. И всё время намекает на обещанный поцелуй и интересуется, не пора ли «делать детей». Ку в такие моменты сидит, боясь шелохнуться, давая девчонке отоспаться. По ночам Ррыгша несколько раз оборачивается собакой и обегает окрестности. Вкупе с чутким сном всех остальных это сделало ненужными ночные дежурства. И днем, в начале стоянки тоже бегает. Вот и сейчас умчалась в степь. Так что не жалею, что не оставили синюю дома. Может, и правда, найдет свое счастье в Городе.

Отношения потихоньку наладились. Мы перестали рычать друг на друга по каждому поводу, и мериться крутизной. Утром вместе разминаемся, вечером устраиваем небольшие тренировки. Отрабатываем взаимодействие четверки и нетипичных пар. Неожиданно выяснилось, что наиболее эффективное боевое разделение на пары — я с Дунгом, и Ку с Веткой. Обе связки намного лучше, чем однополые. Странно, мы с подругой всю жизнь работаем в паре, и братья тоже, а вот поди ж ты. Но не использовать такое открытие — грех. Вопрос командования как-то сам собой ушел в туман. Иногда приказ отдаю я, иногда — Дунг. Никто не считает, лишь бы по делу. Ребята, в общем, неплохие. Были бы они эльфами — цены б им не было! А так…

Степь пока не преподносит сюрпризов. Охотиться стало немного сложнее, но именно немного. Больше беготни, меньше скрадывания. Никаких орков под руку не подвернулось. До гор осталось дня три. В общем, променад, а не путешествие. Правда, Дунг переживает, что не удалось разжиться шерстяными вещами, но так еще не вечер!

— Дунг! Пал! Орки! Дикие орки!

Синяя со всех ног несется к нам. За ней, хоть и на приличном расстоянии, шарашит штук пять всадников. Надо понимать, нам везут так желаемые старшим одеяла. Выскочив на пригорок и увидев нас, охотники за собачкой осаживают коней! Четыре бойца с мечами и луками — не одинокая девушка. Впрочем, выясняется, что эти ребята встали не для переговоров. В нашу сторону летят пять небольших молотков. Это у них что, за оружие считается? А вот эти ржавые железяки — те самые «непробиваемые доспехи».

Не люблю грубиянов! Ни тебе «здрасти», ни «как пройти в библиотеку». Хоть бы комплимент какой для приличия сказали…

Четыре стрелы срываются одновременно. Маркваши на всякий случай бьют в сочленения. Мы такими сложностями не заморачиваемся. И правильно делаем: все четыре орка рушатся с коней в облаке рыжей пыли, в которую превращаются «вечные» доспехи. Пятый задумывается и получает стрелу в лоб. Пусть у тебя в голове, хоть что-нибудь будет! А вот и вторая партия самоубийц. И куда вы собрались? А, желаете получить стрелы не в грудь, а в спину? Желание клиента — закон! Все? Или еще будут?

Ррыгша сообщает, что все. Отбегает. Принюхивается. Подтверждает.

Надо бы осмотреть тела. Не добитых — добить, добитых — обобрать. Именно в таком порядке. Чтобы всех обобрать.

А брать-то у них и нечего! То, что заменяет мечи, годится только на свалку. Кирасы рассыпались, да и что это были за кирасы… Молотки, разве что.

И кони! Всем женским коллективом ловим четверых коней. Остальные удирают. Оборотня уносится за ними. В седельных сумках хоть шаром покати. Только столь вожделенные Дунгом одеяла!

Мальчики тем временем сдирают с покойников свитера, штаны, носки. На берегу крохотного ручейка растет гора одежды. В нее же летят и одеяла из седельных сумок.

Ветка и Куан вскакивают в седла и мчатся на помощь синей. А я подхожу к невероятно довольному Дунгу и с ужасом оглядываю трофеи.

Понятно, что кочевники никогда излишней чистоплотностью не страдают. И ручки вытирают о то, что ближе, и в воду лишний раз не лазают. А вшей специально разводят: считают их признаком богатства и запасом провианта на черный день! Короче, носят грязные, вонючие, засаленные тряпки, давно потерявшие первоначальный вид и кишмя кишащие пренеприятного вида насекомыми. И мы еще добавили крови предыдущих хозяев.

— Это что? — пятясь, спрашиваю у старшего брата.

— Наш пропуск через горы, — довольно отвечает он.

Я даже понимаю его мысль. Но на них же смотреть, и то страшно!

— Я это не одену! — заявляю я, с ужасом глядя на огромную вошь, ползущую по лежащему сверху свитеру. — Даже не прикоснусь!

— А куда ты денешься! — уверенно говорю Дунг. — В горах-то холодно!

Еще раз внимательно осматриваю:

— Скорее я соглашусь прижиматься к тебе все холодные ночи напролет, чем одеть ЭТО!

— Одно другому не мешает, — заявляет он. — Причем я тоже буду в таком свитере.

— В этих свитерах, — сообщаю ему, — ничего не получится! Нас насекомые растащат! Или ты надеешься, что запах одежды перебьет твой?

— Даже не мечтай! Всех проблем — немножко постирать!

— И как ты собрался это делать?

Дунг грустно вздыхает:

— Руками!

Нет, я всё понимаю! Можно забыть о происхождении. Стать лучшей гонщицей галактики, блестящей лучницей, мечницей и рукопашницей. Прорваться на циклетках через истребительный заслон войск ММБ и щит Х-энергии, непробиваемый даже специальными установками! Можно пойти на край света за мечтой! Собственноручно разделывать застреленного зверя, а потом жарить на костре его мясо, а после жрать эту полусырую подгоревшую гадость, хотя вру, готовим мы совсем неплохо, не то, что в первые дни. Можно никогда не теряться и находить выход из самой сложной ситуации. Преодолевать любые трудности, не останавливаясь ни перед чем! Можно быть лучшей во всем! Но есть вещи… Ну кому в современной галактике, мире гонок на космических кораблях, межзвездных перелетов и трансгалактических порталов приходилось стирать вручную?! Или хотя бы видеть, как это делают другие?! Варварство! И вообще не женское дело! Для этого специальные машины существуют!

— А ты умеешь? — несмело спрашиваю я, опасаясь услышать любой ответ.

— Ни разу не пробовал, — честно отвечает Дунг. — Но думаю, что получится!

Дунг, маркваш

Осознание собственной глупости приходит быстро. Всё время, оставшееся до возвращения охотников за средствами передвижения, уныло вожусь с неотстирывающимся свитером и размышляю, как вывернуться, чтобы не выглядеть совсем уж дураком. Особенно обидно, что я прав! Вещи нужно отстирать! И можно! Только надо понять, как именно!

Пал сначала с интересом наблюдает за процессом, причем выражение брезгливости на ее личике постепенно сменяется на привычную насмешку. Чую, минут через несколько последуют комментарии!

Возвращение остальных немного отвлекает принцессу. Куан и Ветка привязывают пригнанных коней, а Ррыгша с любопытством наблюдает за моими усилиями.

— Пал, — заинтересованно спрашивает синяя, — а что это он делает?

— Стирает, — голос эльфийки сочится ядом.

— А сколько поцелуев ты ему обещала за это занятие? Или… вы будете делать детей? Да? Ну скажи!..

— Ты не поверишь, Рыг! — язвительно улыбается принцесса. — Но он это делает совершенно бесплатно!

— А зачем?

— Вбил себе в голову, что сможет отстирать эти тряпки.

— А они нам нужны? — уточняет оборотня.

— Вообще-то, да. Но я их стирать не буду! И носить в таком виде — тоже!

Ловлю себя на том, что перестал шевелить руками и рассматриваю точеный профиль Пал. Возвращаюсь к прерванному занятию.

— Я тоже такое носить не буду, — говорит Ррыгша. — И стирать бесплатно — тоже!

— А не бесплатно? — в голосе эльфийки слышится заинтересованность.

Синяя обращается ко мне:

— Дунг, сколько поцелуев положено за каждую отстиранную вещь?

Честно говоря, за всю кучу я уже готов делать детей не только с оборотней, но и с собакой!

— Слишком много ему чести, — заявляет вдруг принцесса с едва заметным напряжением в голосе. — с Куана бери!

— Он обещает только! — надувает щеки синяя. — До сих пор не рассчитался!

К счастью Ку правильно оценивает ситуацию, и, сграбастав провокаторшу обеими руками, впивается в ее губы.

— В расчете? — спрашивает брат через некоторое, не такое уж короткое, время?

— А аванс? — негромко мурлычит девчонка, устраиваясь у него на коленях. — И сколько всего?

Еще один поцелуй.

— Договоримся!

Через два часа трофейное имущество если и не сверкает, то только потому, что сушится! Всё! Включая девять одеял. Ррыгша снова залезает на колени к Куану и тянется к нему губами. Мне кажется, или брату это доставляет удовольствие? А почему, собственно, нет? Синяя отрывается от Ку и стаскивает с него рубашку.

— Раздевайся! — командует она и, кивнув остальным, добавляет. — Вы тоже!

— Зачем? — ошарашено спрашивает Куан.

— Можно и за этим, — мурлычет Рыг. — Но сначала одежду постираю! Завонялись уже, скоро хуже орков будете! А чуть повыше заводь есть, в ней водичка прогрелась за день. И никого в округе километров на десять!..

Как-то сразу тело начинает чесаться. Одеть всё чистое… Но…

Эльфийки, явно незнакомые с понятием стеснительности, наперегонки избавляются от одежды и мчатся в указанном направлении. Через минуту оттуда доносится радостный визг.

Интересно, мне показалось, или Пал перед тем, как убегать, действительно бросила на меня взгляд и соблазнительно прогнулась?..

— Ду? — спрашивает брат, пытаясь удержать штаны, стягиваемые бесцеремонной девчонкой.

Да что, все прелести жизни только эльфийкам, что ли?! А мы — вечные пасынки бытия?!

— Давай!

Вот так вот! И быстрее некоторых можем. И вообще!

Вода действительно теплая и чистая. Эльфийки расположились с комфортом. Пал сидит на каком-то бугорке, на самой глубине, вода достает почти до груди. Ветка устроилась поближе к берегу, зато лежа. Тоже хочу на глубину!

— Слышь, принцесса, подвинься!

— Тебе что, озера мало? — но двигается, уступая мне половинку очень удобной кочки.

— Ага! Очень уж оно крохотное, — устраиваюсь рядом. — Спинку потереть?

— Перебьешься! — не сердится, смеется. Разве можно сердиться в такой благодати! — Потом две недели спать не сможешь! Станешь не боец, а тыква! И на хрен мне такой напарник?!

— Ну как хочешь! Моё дело предложить, твоё — отказаться. И никто не сможет обвинить меня в отсутствии галантности! А как уж ты будешь до спины доставать…

— Молча! — лукаво улыбается Пал и сцепляет руки в замок за спиной. Грудь… Как смотрится! Глаз не оторвать! — И вообще, освободи мою кочку!

Она толкает меня в грудь. Перехватываю руку, тяну мимо себя. Эльфийка захватывает меня второй рукой. Падаем и продолжаем борьбу, взбаламучивая ил со дна.

— Ой! А чего это вы делаете? А можно мне с вами?

Эх, зараза синяя, как же ты не вовремя! Или наоборот? Кажется, я заигрался! Надо не забывать, с кем имею дело! Но до чего же она красива!

Палемалевизианоэль, эльфийка

Я не перебарщиваю? Или охотничьи инстинкты проснулись? Сейчас? Когда от эльфов нас отделяет несколько недель пути? Да и не хочу я охотиться на Дунга! Не желаю ему такой судьбы! Это только для тех, кого не жалко! Но ведь не колется чертов маркваш! А очень бы надо! Ничего, понемногу поддается, в горах добью!

А пока будем считать произошедшее очередной тренировкой. Борьба в воде. И не расслабляться! Ладно, пора на берег, наши вещи, наверняка, в порядке. Ну, что я говорила! Это шерстяное барахло будет до вечера сохнуть!

Неплохо мы укомплектовались. Орочья одежда подходит и нам, и мальчикам. Удачно. Подвернись что Матрениных размеров — еще бы и шить пришлось! Хотя это я немножко умею. Но всё равно!

Дальше на кониках пойдем. Чем они от обычных лошадей отличаются, и непонятно особо. Разве морды чуть покороче. Да размеры не слишком крупные. Это даже удобней, с маленького коня падать не так больно! И гигантов у нас в отряде нет, и не намечается! Верхами здорово быстрее получится. И уставать меньше станем.

Ррыгша молодец, хорошо, что взяли. Драться не умеет, зато неутомимая и неугомонная! А со стиркой — так просто спасла! Как Ду пыжился, стараясь не показать, что облажался?! Можно подумать, я смогла бы лучше…

Но как же хорошо! В отстиранной одежде! Вымытая! Даже волосы… Как же давно я не была такой чистой!

Никакой цивилизации… Степь кругом… Рядом кони пасутся… Романтика!.. Сидим у костра, зверя какого-то кушаем. Не знаю, что за зверь, но вкусно… Пикник… Ага, с мальчиками! Размечталась ты, что-то, Палочка!

— Знаешь, Вет! — говорит Куан. — Хоть и ждут вас за горами прекрасные эльфы, а принцесса твоя к брату неровно дышит!

— С чего ты взял? — удивляется подруга. Настолько неискренне, что даже Ррыгшу не обманет. — Это братец твой к ней клеится, как репей колючий!

— Ну, Ду само собой! — соглашается Ку. — Но и Пал его без внимания не оставляет. Даже со стороны заметно!

— А вообще-то в твоих словах есть доля истины, — «радует» меня предательница. — Некоторые нюансы ее поведения… И уединялись они сегодня… А потом, в купальне… Только Ррыгша и помешала…

— Совсем с ума посходили? — возмущаюсь я, чувствуя, как краска заливает лицо. — Не было ничего такого!

— Ну не было, так не было, — Куан сегодня со всеми согласен. — А покраснела-то чего?

А правда, что это со мной? Впрочем, даже хорошо! Пусть братья склоняются к этой версии событий. Легче будет достигнуть цели.

— Ты лучше на братца посмотри, — подначивает младшего Ветка. — Румянец даже через смуглоту лезет!

— Это не так интересно. То, что мужчина влюбляется в эльфийку, обычное дело! Суровая проза жизни! Уж больно вы красивые!..

— А я красивая? — вмешивается сидящая на коленях у Куана Ррыгша, пристраивая руку маркваша на своей талии.

Синяя добилась днем вожделенного места и активно этим пользуется.

— И ты красивая! — парень приглаживает рукой ультрамарин волос. — Но я не о том. Я к тому, что эльфийка, влюбленная в маркваша — зрелище редкое! По любым версиям психологии эльфиек!

— Да никакая я не влюбленная! — возмущаюсь я чуть сильнее, чем хочется. — Придумал, тоже!

— Конечно, конечно… — опять соглашается Куан. — Просто легкий флирт…

— Слушай, Пал, — поддерживает его Ветка, — а в самом деле, что ты мальчику мозги пудришь?

Вот ведь паршивка вредная!

— Вет! Ну ты-то знаешь! Ничего нет, и быть не может!

— Да?

— Да я… Информацию у Дунга выпытываю! Вот!

— Какую информацию? — вытаращиваются на меня все трое.

Ррыгша, пользуясь отсутствием внимания, крепче прижимается к Куану и прихватывает его ухо губами. Или зубами. Чтобы не вырвался!

— Секретную! — заявляю с заговорщицким видом. — У каждого есть секреты, а мне их все надо знать!

— А что ж ты у Ррыгши не выведываешь? — интересуется Куан, пытаясь освободить ухо. Если и получится, то ценой поцелуя, не меньше.

— А что у нее выпытывать? — хитро гляжу на счастливую синюю. — Она агент Квертианской контрразведки!

— Кто-о? — от неожиданности оборотня даже выпускает из зубов обслюнявленную мочку.

— Ты, конечно, — с самым серьезным видом заявляю я.

— Серьезно? — спрашивает Куан.

Но девушку с колен не сгоняет. И правильно, она сегодня заслужила!

— Вот смотрите, — начинаю разъяснение. — Стоит нам появиться, как она оказывается рядом. Да еще так удачно, что прерывает наше с Ку занятие. Мы как раз были в патовой ситуации. Хоть убивай! Потом очень вовремя забегает к бабке Матрене. И мчится к нам. Тоже точно в тот момент, когда Куан поворачивать собрался. И напрашивается с нами идти. Разве не подозрительно?

Героиня повествования уставилась на меня вытаращенными глазами. Даже Куана обнимать забыла.

— Но и это не всё, — продолжаю я. — Мы же про оборотней всё знаем. Где у Ррыгши запах? Нету! И боевая форма — не волк, а собака!

— И неправда твоя! — возвращает дар речи девушка. — Я вас случайно нашла! Вы шумели так! А потом меня бабка Матрена послала! А запаха у оборотней уже давно нет! Что зря вонять, если тебя никто есть не собирается!

— А форма? — спрашивает Дунг. — Почему собака?

— Откуда я знаю! — чуть не плачет синяя. — Я родилась такая!

— Между прочим, еще странности наблюдаются, — подхватывает мою игру старший брат. — Оборотни не могут долго в боевой шкуре находиться. А наша подруга целыми днями бегает. И ничего, не умирает! Точно! Контрразведчица местная! Специально к нам приставлена!

— Я… — оборотня открывает рот, как вытащенная на берег рыба. — Я… Я не этот! Как его! Куан, скажи им!

— Кончайте над ребенком издеваться! — младший обхватывает талию соскочившей с его колен девушки, и возвращает беглянку на место. — Успокойся, маленькая, дядя с тетей шутят. Просто у них шутки дурацкие! Местный контрразведчик, да и не местный тоже — боец не хуже любого из нас. А у тебя с этим проблемы в обоих обличьях.

— Так вы это в шутку, да? — переспрашивает синяя. — Ой, а я так испугалась! Думала, обидела чем! Или делаю что неправильно…

Втроем взрываемся хохотом. Куан неодобрительно смотрит на нас и гладит синюю голову:

— Не бойся, маленькая, никто тебя не обидит…

— А что это ты за нее так заступаешься? — спрашивает Дунг. — И с колен ни на минуту не отпускаешь? Ой, нечисто тут что-то!

— Всё тут чисто! — возмущается Ррыгша. — Мылись сегодня! А мы сейчас детей делать будем! Правда, Куан?!

— Маленькая, давай не сегодня, ладно? Я устал очень. И народу здесь много! Как-нибудь, когда останемся наедине, и никуда не надо будет торопиться…

— Тогда поцелуй! Я сегодня заслужила!

Кто бы спорил! Заслужила!

Глава 4

Дунг, маркваш

До чего же дикие люди эти орки! Вместо того, чтобы культурно подойти, попить чайку, обменяться мнениями о текущем политическом моменте…

Ну что за привычка сразу кидаться в людей молотками! А если попадешь?

А если не попадешь?! А у случайных прохожих окажутся более весомые аргументы? Луки со стрелами, например, и умение ими пользоваться?!

Или вот! Поспорили ваши друзья с какими-то незнакомцами. Теми самыми, с весомыми аргументами. Так ведь никто не заставлял! И преимущество имели более, чем двукратное. Не очень спор получился, нашлись у оппонентов достаточно острые возражения. И что? Это повод злиться, шуметь и всей толпой гоняться за победителями по степи? Разве цивилизованные люди так поступают?! Надо подать челобитную местному руководству. Потом апелляцию планетарному правительству. Кассационную жалобу в Совет Миров! Или пойти по судебной линии, вплоть до Галактического Арбитража! Если всё удачно получится, внуки погибших орков вполне могут рассчитывать на некоторую материальную компенсацию со стороны наших потомков! Или правнуки… Или не рассчитывать… Всё зависит от того, у какой из сторон окажется больше денег на взятки!..

А что делают эти дикари?! Второй день мчатся по нашим следам такой толпой, что эльфийки их чувствуют за десять километров; визг, крики и улюлюканье слышно за пятнадцать; а Ррыгша ощущает запашок чуть ли не с другой стороны степи! Может, я и утрирую, но не сильно.

А нам что остается? Только драпать, и чем быстрее, тем лучше. Как-то не воспринимается десятикратный численный перевес преследователей несущественной мелочью. Особенно, если учесть боевые качества нашей синей подруги. Они у нее не очень. В отличие от скоростных. О себе мы, конечно, очень высокого мнения, но не настолько, чтобы геройски погибнуть в столь юном возрасте!

Вот и драпаем. Четыре лошади под нами, четыре заводные да одна грузовая. Авось, никого не загоним! До гор не так уж далеко. До орков ближе, к сожалению, но если сравнить направления и величины относительных скоростей всех трех групп объектов, то рандеву с подножием снежных исполинов должно состояться раньше свидания с плохо воспитанными разумными. Если поторопимся.

Конечно, степь не мгновенно в горы переходит, но и в предгорьях наши преследователи не будут чувствовать себя столь комфортно. Там уже всякие склоны попадаются. И чем дальше, тем больше. А на сложном рельефе с неосторожным орком может случиться всё, что угодно! Один камушек из-под ноги улетит, другой в черепушку прилетит… Или карнизик какой обвалится неожиданно, хоть сверху, над головой, хоть снизу, под ногами. Такая природа капризная. Особенно, если ей умелый человечек помогает…

А когда пойдут места, непроходимые для гужевого транспорта, не говоря уже о снежной зоне… Тут редкий орк долетит обратно до подножия. Имеется в виду, в целом состоянии. Потому-то туда оркам лазить и не рекомендуется. А нам не только можно, но и нужно.

Вот и гоним коней на север на пределе лошадиной выносливости. Коники идут каким-то странным, незнакомым мне аллюром, побыстрее рыси, помедленнее галопа. Обычные лошади так не умеют. А эти, похоже, могут бежать долго. Очень на это надеюсь, не хватает только загнать животных! Верная смерть!

Впереди несутся Ку с Веткой, сзади мы с Пал. Через час меняемся местами. Еще перегон — пересаживаемся на запасных. И по новой.

А Ррыгша носится кругами по окрестностям. То отстанет, понюхает воздух, сообщит, как, по ее мнению продвигаются дела у преследователей. То вырвется вперед, прощупать, не уготована ли нам там незавидная участь чьей-либо добычи. И опять вернется обратно. И не замолкает ни на минуту.

Вот и сейчас: поравнялась с передней парой, и немедленный вопрос.

— А что мы делаем?

— Идем в горы, — отвечает брат.

— А почему так быстро?

— Понимаешь, Рыг, — вмешивается Ветка. — За нами гонятся нехорошие кривоногие дяди. Не хотим с ними встречаться.

— Это орки? — уточняет собака. — А почему бы их не убить?

Похоже, после быстрой расправы с первой девяткой, оборотня о наших боевых качествах куда более высокого мнения, чем мы сами, не говоря уже о действительности.

— Понимаешь, маленькая, — отвечает Ку. — Убивать людей нехорошо! Неужели тебе этого родители в детстве не говорили?

Синяя задумывается и две секунды стоит тишина. Потом…

— Нет, такого точно не говорили! А почему нехорошо? Мы же тех девятерых убили!

— Во-первых, — сообщает Ветка, — тех было девять и по очереди. А этих пятьдесят, и все сразу!

— А во-вторых, — продолжает Ку. — От тех нам были нужны одеяла. И одежда!

— А от этих не нужны?

— Нет.

— Почему?

— Что почему? Есть уже! По два одеяла на человека! Одно снизу постелить, вторым укрыться.

Опять пауза, еще более короткая.

— Одного не хватает! Нас пять, одеял девять! Надо забрать десятое!

— Не надо! — не соглашается брат. — Справимся!

— Как?

— Ку пустит тебя к себе, — сообщает псине Ветка. — Даже одно лишнее останется!

— Ой! И будем делать детей?! — радостно взвизгивает Ррыгша!

— Нет, — пытается охладить ее пыл Куан. — Будем греться!

— Ага! А как согреемся — делать детей!

— Ты о чем-нибудь другом думать можешь? — спрашивает синюю брат.

— Конечно! У всех по два одеяла, а у нас с тобой на двоих — три. Но нам будет теплее всех. Надо положить Пал и Дунга вместе. Тогда освободится еще одно одеяло, им будет теплее, и они тоже смогут делать детей! А лишнее одеяло можно выбросить!

Какое у Палочки самообладание! Даже с коня не упала! Покраснела только. Что-то она стала часто краснеть в последнее время… Я, между прочим, тоже в седле удержался! С нашим синим чудом, где встанешь, там и ляжешь! Мало того, что предлагается вляпаться в любимую эльфийскую игру, так еще и сделать это на снегу, подстелив орочье одеяло! Ну, Рыг! Ну, добрая ты моя!

— Ну уж фигушки! — деланно возмущается Ветка. — Не выбросить, а отдать мне! Поскольку я тут единственная, кому не с кем делать детей…

— Я могу с тобой поделиться! — великодушно и совершенно искренне сообщает Ррыгша. — Пал будет с Дунгом, а мы с тобой — с Куаном!

Куан демонстративно сплевывает на землю.

— Еще раз скажешь про «делать детей», — заявляет он синей. — И больше никаких поцелуев! И с колен сгоню! А на снегу, как припрет, и впятером под одно одеяло залезем и в кучу собьемся!

— Что, впятером?! — удивляется Ррыгша.

— Так точно, — подтверждает брат.

Псина замолкает на целую минуту. Потом сообщает:

— Не представляю!

— Что не представляешь, — спрашивает Ветка.

— Позы не представляю! — объясняет синяя. — Куда пятого девать?

— Какие позы? — похоже эльфийка отвлеклась и на время потеряла нить разговора.

— Ну эти, в которых… Не могу сказать, — огорченно сообщает Рыг. — Ку меня с колен сгонит!

— Под одеяло все равно пустит, — успокаивает бедолагу Ветка. — Не даст тебе засохнуть. То есть, замерзнуть, — бросает на Ку хитрый взгляд и добавляет. — А иначе к нему приду я! — и клацает зубами.

— Так это когда еще будет! — парирует собака. — А сгонит на ближайшем привале!

— Может, до того времени и привалов не получится, — вмешивается Палочка. — А если орки нас догонят, то не факт, что это время когда-нибудь наступит.

— Подумаешь, орки! — не соглашается синяя, немного притормаживая. — Не та проблема! Догонят — убьете.

— А если они нас?

Собака на бегу мотает головой.

— Не-е! У них не получится! Вы же не будете поддаваться? — переводит на меня жалобный взгляд. — Ведь не будете?

— Не будем, — успокаиваю ее. — Но лучше, чтобы не догнали.

Палемалевизианоэль, эльфийка

Местность меняется. Степь становится холмистой, появляются ложбины, под копытами всё чаще стучат камни. Холмы сливаются в хребтики, потом в хребты. Ложбины становятся балками… Коники постоянно идут вверх, переходя на рысь, потом на шаг. И вдруг за очередным поворотом оказываемся в узком ущелье с крутыми боковыми склонами, изобилующие скальными выходами. Пробираемся по дну ущелья, вдоль зажатого в камнях ревущего потока, в который превратилась спокойная широкая речка. Вынужденно вытягиваемся в цепочку. Впереди уверенно бежит оборотня, за ней Куан, мы с Веткой. Последним Дунг. Ущелье становится всё уже. Приходится спешиваться, и вести лошадей в поводу. Неожиданно Куан замирает, подняв руку. Останавливаемся. Младший поворачивается и прикладывает палец к губам. Ррыгша, уловив прекращение движения сзади, оборачивается:

— А…

Куан одним прыжком оказывается рядом с собакой, обеими руками зажимает ей пасть и что-то шепчет в ухо. Потом отпускает. Оборотня трясет головой, но переворачивается в человека и молчит. Куан начинает движение, жестом приказав остальным замереть. Лошадей уводит за собой. Всех! Уходит метров на пятьсот, исчезает за перегибом. Следом за ним — кони. Потом появляется на верхушке большого камня далеко впереди. Машет рукой.

Дунг, беззвучно проговаривает слова, глядя на Ветку:

— Вперед. До Ку. Тихо. И быстро.

Гримасы сопровождаются выразительными жестами.

Ветка шагает вперед. Как-то сразу поверилось, что это не дурацкий розыгрыш. Рука старшего касается моего плеча.

— Ты. Следующая, — шевелятся губы.

Куан поднимает руку. Дунг кивает. Иду. Совершенно не вижу разницы с уже пройденными участками. Но верю. Не пытаюсь оспорить его право командовать, не требую объяснений. Просто верю, что мальчишки не станут дергаться зря. Дохожу до перегиба, перелезаю через небольшое скопление камней, огибаю стоящую за ними скалу, и на небольшой площадке вижу коников и Ветку. Так же молча подхожу. Взглядом разыскиваю Куана. Там, на вершине скалы. Замер, словно изваяние. Рука уже поднята. Опущена. Поднята снова. А рядом со мной запыхавшаяся Рыг, тяжело дыша, снова становится девушкой. От чего же она так неслась, что сбила дыхание меньше, чем за километр?! В боевой форме! Из-за камней подходит Дунг. Куан спускается на землю.

— Видел орков, — говорит он. — В получасе.

— Склоны просмотрел? — спрашивает старший.

— Слева можно подняться. По ущелью чисто.

— Уводи девчонок.

— Может, объясните? — спрашиваю я.

— Спасибо, что поверила там, — отвечает Дунг. — Поверь еще и здесь. Объяснения потом. Сейчас вы с Веткой идете за Куаном. Слушайте брата, он знает горы. Рыг, стоишь на камне, пока орки тебя не заметят. Потом бежишь за всеми. Я догоню позже.

Вытаскивает связанную из строп веревку и исчезает за камнями.

— Пошли, — командует младший.

— Что он задумал? — спрашиваю уже на ходу.

— Устроит оркам небольшой сюрприз, — отвечает Куан. — Привет от нашего наставника.

— Это не опасно? — на редкость глупый вопрос.

— Жить опасно в принципе, — усмехаясь, отвечает маркваш. И добавляет. — Орков задержит надолго. Может, вообще повернут назад.

Пытаюсь вспомнить законы кланов Маркваша. Когда-то меня увлекала романтика их порядков. Старший никогда не подставит своих бойцов. Простая задача может быть поручена младшему. Сложные и, особенно, опасные, он должен выполнять сам. Дунг — старший клана. И он пошел сам!

— Ку!

— Идем, принцесса! Там ты ничем не сможешь помочь. Он догонит.

Изо всех сил пытаюсь заставить себя не броситься назад. К проклятому мальчишке, задумавшему какую-то грандиозную авантюру, решающую проблему преследователей. Только какой ценой? Но его брат прав, я ничем не смогу помочь. Альпинизм в нашей подготовке — не самая сильная сторона. На Эльфе нет больших гор. Но зачем он, зачем? Ведь орки нас еще не догнали! Вполне можем оторваться. Или подобрать узкое место, устроить засаду! В четыре лука при хорошей позиции таких дел натворим! Вон впереди неплохое место. Зачем же одному? Верная смерть! Дунг, милый, что ты делаешь?! Зачем?!

Сзади раздается дробный постепенно усиливающийся стук, постепенно переходящий в грохот… чего? Можно было бы принять за взрыв, если бы он не был столь продолжителен. Земля содрогается. Куан подходит в примеченному мной месту, и командует:

— Коней расседлываем и отгоняем за камни. Здесь поставим засаду. Может, Ду потребуется прикрыть, — и вскидывается. — Где Рыг?!

— Уже в пути, — сообщает, подбегая синяя. — Орки за нами шли! А потом так грохнуло, так стукнуло! Полетели клочки по закоулочкам!

— Какие клочки? — спрашивает Ветка.

— Орчачьи! — поясняет оборотня. — Отсюда орки, а оттуда камни, и оттуда камни, орки туда, а там камни! Тогда орки сюда! И камни сюда! И туда! И сверху! А они назад, а потом вперед! И еще сбоку! И с другого места! Все кричат, шумят, летают! А потом за пылью не стало видно, и я догонять побежала, как говорили!

Ничего не понимаю!

— Кто?

— Орки!

— Летают?

— Нет! Какая ты непонятливая, — возмущенно смотрит на меня синяя. — Летают камни!

— Камни? Летают? И кричат?

— Да нет же! Летают камни! Кричат орки! — Ррыгша на секунду задумывается. — А шумят все. Но весело!

— Весело шумят?

— Это вы кончайте шуметь, — прекращает наш диалог Куан. — Рыг, вон на тот камень. Наблюдаешь за ущельем и склонами. Если кого-то видишь — кричишь. Только одним словом. «Дунг». Или «орки». Без твоих обычных выкрутасов.

— А если тролли?

— Тогда и кричишь «тролли», — уточняет младший. — Вет! Твоя позиция вон за тем камнем. Пал! Мы с тобой — вон там.

Занимаем позиции.

— Ку?!

— Пал, успокойся! Ду спустил каменную лавину с живых склонов. Такое с камнями очень редко бывает. Уникальный случай! Одного движения достаточно. Даже звука. Как снег перед лавиной. Сейчас старший должен отходить сюда. Если орки заметят его, или сами попрутся дальше — перебьем. Но им должно было не слабо достаться.

Внутри всё холодеет. Каменная лавина! Тот, кто становится причиной снежной лавины — неминуемо гибнет. А что говорить о каменной! Там же целые скалы летят, а не мяконький снежок!

— Но лавина! Он же…

Лицо Куана леденеет.

— Мой брат — старший воин клана, а не идиот-самоубийца!

— Вот именно! — отвечаю я. — Старший клана. Если бы всё было так просто…

— Знаешь наши законы? — мягчает маркваш. — Удивлен. Даже польщен. Но мало знаешь. Кто и что делает, определяется не только положением в клане и опасностью, но и навыками. На камнях Ду лучше всех! А теперь успокойся. Нам сейчас нужна лучшая из эльфиек, а не влюбленная девчонка!

— Я не лучшая… Что ты сказал?!

— Что слышала! Можешь меня зарезать. Но потом, когда выберемся. А для этого нужно, чтобы ты могла драться, а не заламывать руки, раньше времени хороня любимого! Ясно? Держи себя в руках!

— Сам ты индюк влюбленный! Мне просто жаль терять хорошего товарища!

— Угу! Тогда подотри сопли!

— Дунг!!! — кричит Ррыгша, показывая рукой назад и вверх.

Присматриваюсь и замечаю маленькую фигурку, скользящую между камней на почти отвесном склоне ущелья.

— Орки!!! За Дунгом!!!

Еще с десяток фигур. Точно под первой. Расстояние между ними кажется совсем крохотным, уговариваю себя, что оно достаточно велико. Десять против одного! Меня снова начинает колотить.

— Спокойно, принцесса, спокойно. Всё нормально. Им его не догнать!

— Ты уверен? — только не показать дрожь в голосе.

— Они ползают по скалам, как беременные коровы! Ду сделает с ними всё, что захочет! Всем замереть, — приказывает он. Вроде негромко, но девчонки слышат. — Тогда они нас не заметят.

А я до рези в глазах всматриваюсь в происходящее. Орки пытаются подняться к Дунгу. Деталей разобрать не могу, но что-то у них не ладится. Топчутся на одном месте. Вдруг одна из фигурок отделяется от скалы и с диким воплем уносится вниз.

— Минус один, — шепчет Куан.

— Как Дунг его достал?

— Никак. Сам сорвался. Ду завел их в очень плохое место.

Словно подтверждая его слова, еще один орк катится вниз.

— Минус два.

— Они могут спуститься? — спрашиваю я.

Мне хочется услышать «да». Потому что загнанный в угол орк куда опасней попавшей в такую же ситуацию кошки.

— Вряд ли, — разочаровывает меня Куан. — Вниз труднее, чем вверх. Слабо верю, что они догадались прихватить веревку! А вверх их Ду не пустит.

— Как не пустит?

— Камушками по кумполу. Даже попадать не надо. Куда-нибудь рядом — достаточно. С перепугу в пропасть попрыгают. Вот, я же говорил. Минус три!

Уверенности в его голосе не ощущается. Дунг! Пожалуйста! Я тебя прошу! Выберись! Если с тобой что-то случится… Я этого не переживу! Дунг!

Передвижения на склоне продолжаются.

— Минус четыре… — продолжает счет Куан. — Минус пять…

И в этот момент от хребта отделяется огромный кусок скалы и падает вниз, точно на то место, где только что стоял маркваш. И я на грани слышимости улавливаю его крик, полный боли и отчаянья! ДУНГ!!! Рвусь вперед, но крепкая рука удерживает на месте.

— Все нормально, принцесса, — шепчет Куан, — всё нормально!

Но помертвелое лицо говорит то, о чем молчат губы. А проклятый камень доделывает незаконченную Ду работу, сбивая вниз оставшихся орков. Обрываются слабые из-за расстояния крики, смолкает дробный перестук падающих камней, и только какая-то местная птица противным криком созывает товарок на нежданный пир.

Дунг!!!

Милый, глупый Дунг! Зачем? Мы бы ушли, отбились, были бы изранены! Но живы! Все! Или бы все погибли! Но мы бы погибли вместе! А теперь? Что делать теперь? Без тебя? Это неправильно! Нечестно! Зачем жить, если тебя больше нет?! Я уже привыкла к тому, что ты рядом, и есть на кого сбросить самую противную работу!.. Нет, дело не в этом! Совсем! Я хочу, чтобы ты жил! Ты мне нужен, Дунг!!! Слышишь меня, наглый, самоуверенный мальчишка! Не смей умирать! Ты мне нужен!!!

— Отпускайте коней, вниз гоните! — орет Куан. — И быстро уходим! Здесь делать нечего!

Быстро же он пришел в себя. А я так не могу. Может, и в самом деле, влюбилась в маленького узкоглазого человечка? Да нет, влюбиться можно только в эльфа! Просто он стал моим другом. И он, и Ку, и даже эта глупая озабоченная болтушка. Я еще никогда не теряла друзей. Дунг первый. Как это, оказывается, больно!

Автоматически переставляю ноги вслед за Куаном. Быстрая ходьба хоть немного отвлекает.

Какие же мы с Веткой самонадеянные дуры! И мама не лучше! «Традиции поиска…», «лучшие девушки…», «преимущества науки и техники…». Да, поиск всегда проходит в одиночку! И планеты такого уровня считаются самыми простыми. Конечно, просто! Когда у тебя звездолет под задницей и плазмомет в руках! Надо добраться до Города — завела двигатель, и через полчаса на месте. Из них двадцать пять минут — подготовка старта и поиск посадочной площадки! Напали орки? Пара залпов и ветер развеивает облачка пепла! Просто! Круто! Мы самые-самые!.. А вот так можем? Когда меч на меч, лук на лук, и вдвоем против всей планеты?! Нет, впятером! Останься мы с Веткой вдвоем — всё бы уже закончилось! Если бы нас не убила первая встреченная группа местной кавалерии, то дожала бы вторая. Здесь и примерно сейчас! Или сильно раньше!

Крутые? Мы? Маркваши за нас воюют и отдают свои жизни! А болтливая необразованная дикарка, предпочитающая облик синей собаченции, стирает наши трусы! Потому, что они это умеют, а мы нет! Да мы бы не выжили даже без всяких орков! Стерли бы промежность до самой шеи грязным бельем, и конец Поиску! Мы беспомощны без звездолетов, плазмометов и бытовых комплексов! Те же бойцы кланов приспособлены куда лучше нас! Они бы прошли! Но потребовалось прикрыть беспомощных кичливых девчонок, и Дунга больше нет! Прости меня, Дунг! Прости зазнавшуюся дуру! Сама себе я этого никогда не прощу!

— Встаем, — командует Куан.

Оп-па! Уже вечер! Немало прошли. Очень немало. Если бы случилось чудо, и Ду остался жив, уже догнал бы. Значит, всё. Первая отданная за нашу неумелость жизнь…

А тут лес! Небольшой, но лес. Деревья растут! Как же так? Мы вышли из зоны леса, вошли в степь, а теперь опять лес… Запаливаем костер. Ррыгша притащила какого-то зверька. Не очень большой, но на четверых хватит. Есть совершенно не хочется… Тоскливо…

Ну почему так тоскливо! Вон же Куан! Дунг был ему братом. Но держится, совсем виду не подает. Только тогда, в первый момент. Хотя у него есть опыт. Весь свой народ потерял… Но все равно держится молодцом… Мясо жарит…

— Кушать подано!

Вздыхаю.

— Не хочется. Совсем…

— Надо кушать, Пал.

Оборачиваюсь на голос и не верю своим глазам. Живой! ЖИВОЙ!!! ДУНГ!!!

Дунг, маркваш

Пал резко поворачивается ко мне, на долю мгновения замирает, делает шаг вперед, поднимая руки. Не то хочет обнять, не то схватить за глотку. И вдруг, сорвавшись с места, исчезает в темноте. Как не было. Что это?

— Я идиот! — стонет Куан.

— Беги за ней, — говорит мне возникшая рядом Ррыгша. И повторяет. — Беги!

На последнем слове голос ее срывается, а рука с неожиданной силой толкает в спину.

— Беги!

И я срываюсь в темноту.

Палочку нахожу по звуку. Она ничком лежит у небольшого камня и, уткнувшись лицом в покрывающий его мох, плачет. Всхлипывает, с трудом втягивая воздух между рыданиями. Маленькая, потерявшаяся девочка, одна в огромном жестоком мире.

Никогда не подумал бы, что увижу плачущую эльфийку. Ослепительно красивые, эффектные женщины. Хищницы, лишенные человеческих чувств. Жестокие безжалостные бойцы, не имеющие ни одной слабости. Холодные стервы, всегда знающие, чего они хотят, и как этого добиться. А точнее, всё это сразу. Такие они в рассказах. В книгах. В учебниках расоведения. Такие они на людях. Во всех мирах, где их можно встретить. А к ним предпочитают не летать. Самоубийц нет.

А вот такую эльфийку не видел никто! Растерянную девочку, рыдающую, уткнувшись лицом в холодный сырой мох. И эти слезы, всхлипы и вздрагивающие плечи опровергают все исследования расоведов куда надежнее любой монографии. Насколько же мы их не знаем! Обычные женщины. Вынужденные решать свою судьбу без мужчин. Сильные, смелые, решительные. Но обычные. Такие же ранимые и мечтающие о счастье, как и в любом другом мире. Разве что этого счастья им не дано испытать. И от этого они еще ранимей… Куда тебя несет, Ду?

Сажусь рядом с Пал и просто глажу по голове. Она не реагирует, но всхлипы становятся тише. И реже.

— Прости? — говорю я.

— За что? — эльфийка переворачивается на спину и садится. — За то что выжил? — она вздыхает. — Я думала, тебя раздавило той скалой. Так испугалась…

Обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. Мокрое личико упирается мне в плечо.

— Вот за это и прости…

— Я никогда не теряла друзей! Как же это страшно! Наверное, легче умереть самой!

— Не надо! — шепчу я. — Тогда будет плохо мне.

— Я оказалась самой слабой. Все держали себя в руках, а я…

— Ты наговариваешь на себя. Ветка меня недолюбливает. Ррыгша живет текущим моментом. А Ку знал, что со мной всё в порядке.

— Знал? Откуда? Я ничего не чувствовала, слишком далеко… И почему он ничего не сказал?..

— Сказал. Ты не поверила. А объяснить причины своего знания — не решился. У клана есть секретный язык. Ну, язык — громко сказано, но некий набор фраз, которыми можно объяснить, что надо делать. Для маскировки очень похож на крики стрижптицы. Только натренированный слух уловит разницу… Впрочем, на Кверте нет стрижптиц.

— Я убью этого паршивца!..

— Не надо. Это один из главных секретов клана. Ку не имел права его раскрывать, — вздыхаю, — хотя и должен был. Не сообразил.

— Я же слышала эту птицу! И ругалась. Думала, своих зовет, клевать твое тело.

— Не моё, орочьи!

— Твое! Орки горькие! А ты сладкий!

— Откуда ты знаешь?

— Матрена говорила. Про орков.

— А про меня?

— Догадываюсь! Сейчас проверю!

Пал изворачивается и легонько кусает меня за мочку уха. Прижимаю ее покрепче.

— Не надо, — говорит эльфийка. — Не порти…

Расслабляю руку. Головка снова устраивается на плече.

— А почему тебя Ветка недолюбливает?

— Подсознательно не может забыть драку в первый день. Я у нее меч выбил. А перед этим заподозрил тебя в соблазнении брата! Можно сказать, оболгал.

— Смешно. Оболгал меня, а обиделась Вет.

— Ага! Так бывает. К тому же, слышала только она…

— Я думаю, это пройдет со временем.

— Уже проходит…

Пал потерлась головой о мое плечо и грустно вздохнула.

— Пойдем. Там еда стынет. Расскажешь, что ты делал. И как надо действовать в горах…

— Можно и здесь, — шепчу я, поглаживая ее плечо.

— Не надо, — в голосе звучит улыбка. — Придется повторять еще раз. К чему?..

Встаем и, взявшись за руки, идем к костру. Прежде, чем выйти на свет, Палочка отпускает мою руку и еле слышно шепчет:

— Спасибо, Ду!

— За что? — так же тихо спрашиваю я.

— За то что пришел, — отвечает она. — И за то, что выжил. За то, что ты есть…

Палемалевизианоэль, эльфийка

— Орки на кониках асы! Нам до них, как до неба без циклетки. До самого «живого» прижима верхом шли. Издалека и не поймешь, два существа или одно. Двигаются, как целое. Не удивительно, что догоняли. А вот в горах — совсем темные! Но перед прижимом почуяли что-то. Тормознули, столпились!

Дунг сидит у костра, с аппетитом обгрызает ногу неизвестного зверька и пытается рассказывать. С набитым ртом получается невнятно. Рядом Рыг снова устроилась на коленях Куана. Давно смирившийся младший придерживает оборотню за талию. Чует моё сердце, раньше или позже настойчивая простушка разведет его на свое любимое занятие. Мы с Веткой расстелили одеяло с противоположной стороны огня, привалившись спинами друг к другу. Жутко хочется поменять Ду и Вет местами. Но нельзя. По многим причинам. Сильно меня стукнуло. Сначала мнимая потеря друга, потом внезапное воскрешение…

Ду откладывает обглоданную кость и продолжает.

— Представьте себя на месте орков! Приперлись в какую-то непонятку. Чуют, что-то не так, а что именно — не врубаются. И тут в несчастном полукилометре на камень вылезает наше синенькое чудо и устраивает театр одного актера. Пляски в двух обликах с элементами стриптиза! Сначала ручкой помахала. Потом пару неприличных жестов сделала. Ноги растопырила, походку их передразнила. Обернулась собачкой и повиляла хвостом. Даже с бокового склона было видно, что это совсем не выказывание расположения. Всё это орки стерпели. Но когда Ррыгша перекинулась обратно человеком, задрала подол и показала голый зад…

Куан делает недовольное лицо, звонко шлепает синюю по описываемой части тела и что-то шепчет на ухо.

— Да… — протягивает Рыг. — Сам отказываешься, а другим даже задницу показать не даешь! — раздается еще один шлепок. — Ой! Я больше не буду! Если договоримся!..

При этом синяя хватается за шлепающую руку и пытается удержать ее на пострадавшем месте. Мы втроем с трудом сдерживаем смех.

— Так вот зачем ты в платье ходишь, а не в брюках, — задумчиво произносит Ветка. — Чтобы орков дразнить удобно было…

— И нет совсем! — заявляет Ррыгша, — Неправда ваша! Совсем даже для другого!

— А для чего? — спрашивает Дунг.

— Чтобы не надо было штаны стаскивать, когда Ку согласится… Ой, молчу, молчу… — оборотня обхватывает шею младшего обеими руками. — Не надо меня сгонять! Девочки, я вам потом объясню! — и она впивается Куану в ухо.

— Нам не подойдет, — говорю я. — Ты в собачьей шкуре бежишь, тебе подол не мешает. Ду, что там дальше было?

— Это стоило видеть! — продолжает старший. — Орки рванули вперед, словно циклетки на старте этапа Кубка. Да что там, словно! Девчонки, даже вы бы их не сделали! С места в галоп. Грохот стоял такой, что я свой камушек мог и не кидать, всё от стука копыт сошло. Конная лавина по низу и две каменные сверху! Шумно и пыли много. Переломало бедолаг очень серьезно. Человек пятнадцать вылезло, и те побитые.

— Так они раненые за тобой по скалам гонялись? — уточняет Куан.

— Нет, — качает головой старший. — То арьергард был. Опозданцы, не успевшие к исторической схватке орков с чемоданами.

— С чем? — спрашивает синяя.

— Мы большие камни чемоданами зовем, — разъясняет Дунг.

Как же он интересно рассказывает! Кто бы мог подумать, что воины кланов Маркваша, эти молчаливые хладнокровные убийцы, могут быть такими интересными людьми…

— Отставших тоже можно понять. На минутку отвлеклись, а вместо основного отряда — месиво костей и мяса вперемешку с камнями. А на склоне урод какой-то рожи корчит. Я ведь почти весь арсенал синенькой использовал. Был бы в платье — и последним жестом не побрезговал. В итоге, они ко мне, я от них. А дальше вы видели!

— Мы видели, как тебя скалой стукнуло, — говорю я, стараясь сдержать внезапно нахлынувшую обиду. Что-то в голос проскакивает. Братья награждают меня виноватыми взглядами.

— Не злись, Пал, — говорит Дунг. — Я специально это место выбрал. Там стоять удобно и ниша в стене. В нее и спрятался. Только заорал бешеным оленем, чтобы орки решили, что мне конец.

— Зачем? — спрашивает Ветка.

— Они дикари. Для них нет физики. Зато есть бог. Или духи предков, свои и чужие. Еще духи степей и гор. Если духам хорошо — людям хорошо. Если духам наплевать, оркам тоже нормально. Но когда духи гневаются!.. Сунулись в ущелье большой сильной армией — ее камнями побило. Десяток полез по скалам за каким-то сукиным сыном…

— Не сыном, а деверем! — сообщает Ррыгша. — Будущим.

С минуту пытаюсь понять смысл фразы. Потом доходит, и мы с Веткой заходимся в хохоте! Ай да синяя! Настроена не просто «делать детей»! Интересно, что Куан даже не возражает. Не понял, согласен, или не считает нужным тратить силы и время на несносную девку?

— Ну пусть деверем, — Дунг тоже не опротестовывает терминологию. — Полез десяток, и нет десятка. Но и сукин сы… деверь тоже накрылся! Что это значит? Духи гор не любят чужих и очень сердиты! А тут еще коники беглецов выбегают. Значит, и тех уже того чик-чик! Драпать надо. И быстро! Вот и удрапали. Подсобрали, что уцелело, да смылись назад в степь. А я за вами. Вот только пришлось поверху идти, чтобы не заметили. А это долго…

— Хорошо сработано было, воин, — раздается густой мужской голос. — Понравилось мне!

О эльф! Как же я ничего не почуяла!

Дунг, маркваш

И эльфийки ничего не заподозрили, и оборотня даже ухом не повела. Она, конечно, полезным делом занята: ухо брату грызет, да руки его у себя под платьем пристраивает. Но раньше-то это не мешало любую пичугу за километр чуять. А тут здоровенный мужик, выше любого из нас на ладонь и вдвое шире в плечах. Силищей так и пышет. Одет в слегка потертый камуфляж, на поясе кобура с арбалетом и пара ножей. Из сапога еще один торчит. И всё. Считай, безоружен.

Девчонки мгновенно оказываются на ногах с мечами наизготовку. А чего дергаться?.. Поздно, в смысле.

— Спасибо на добром слове, — отвечаю. — Садись к нашему костру, если не брезгуешь.

— Не присесть почему, коли имеется разговор? — усмехается здоровяк, с интересом поглядывая на эльфиек. — Боевые у вас крошки, как погляжу. Иметь такую жену не против…

— Не боишься, что яйца оторвет? — спрашивает Ветка. Все-таки они обе сегодня немного неадекватны.

— Такого бояться — детей не иметь, — смеется гость, усаживаясь между мной и пустым местом Вет. — Да вы садитесь, крошки, с миром я пришел. Видите, воин сидит ваш, не беспокоится!

Пожимаю плечами:

— Тот, кто приходит убивать, не разговаривает. А кто пришел говорить — не убивает.

— Верно, — соглашается он.

— Ты вообще кто? — спрашивает Пал, возвращаясь на одеяло.

— Михал Рагим зовут меня, — отвечает гость.

— Ой! — взвизгивает Ррыкша, резко развернувшись в сторону пришельца. — А я тебя знаю! Ты самый главный гном!

— Не припомню что-то таких синюшек среди друзей, — говорит Михал. — Но и врагов среди тоже не вспоминаю.

— А я тебя и не видела никогда, — частит оборотня. — Мне бабка Матрена говорила! Мол, если в горах Михала Рагима встретим, то он поможет, если договориться сможем. Он хоть мелкий и вредный, но в душе добрый и ласковый! Если не злить! Потому как вспыльчивый, и чуть что за топор хватается! А где твой топор? А ты, правда, добрый, или только вредный и вспыльчивый?

— А еще говорила бабка что? — интересуется гном.

— А что если договоримся, то голыми от тебя уйдем! Потому как торговаться с тобой можно, только гороху объевшись! А у нас гороху и нет совсем! — искренне сообщает синяя. — А может, ты всех раздевать не будешь? А кем-нибудь одним обойдешься? Я без одежды обойтись могу! Все равно больше собакой бегаю! Ну, будешь раздевать?

— Нет уж, милая, — заявляет Михал. — Ты до смерти заговоришь, разденешься пока. И не отвлекайся, синюшка, а то и парня упустишь своего! Он вон не только из-под платья руку вытащил, но и вторую с талии убрал!

Оборотня, мгновенно забыв о госте, приникает к Куану и деловито пытается восстановить утраченные позиции.

— Гном, значит, — глубокомысленно замечает Ветка. — А мне всегда казалось, что гномы невысокие и с бородой…

— А тебе, крошка, бородатые нравятся и маленькие мужчины? — усмехаясь, спрашивает Михал.

Эльфийка возмущенно фыркает:

— Я тебе не крошка! А мужчины мне нравятся мертвые, — просвещает она гостя. — От таких не приходится ждать неприятных сюрпризов…

— Не спорю… — глубокомысленно замечает гном. — Но и приятных тоже… Вот разве замуж мертвец, крошка, пригласит тебя?

Он одной рукой подхватывает эльфийку и усаживает к себе на колени. Ничего не боится и явно чувствует себя хозяином ситуации. А это значит, страховка у него очень неслабая. Десяток таких же мужичков с арбалетами? Не меньше, точно. Но с Веточкой он погорячился. Эльфийка прильнула к широкой груди так, что со стороны и не видно, как острие кинжала упирается в горло под кадыком.

— Как тебе моя ласка, малыш? — спрашивает она томным воркующим голоском. — Или лучше другое место приголубить?

— Ох, хороша крошка! — крякает Михал, отпуская девушку. — И любовь твоя горяча без меры. За что ж мне счастье такое?

— А ты запомни, малыш, — Ветка перетекает на свое место и убирает нож. — Я сама решаю на кого лазить. И не протягивай ручки загребущие раньше времени…

— Радует, крошка, фраза твоя последняя, — сообщает гном. — Надежду дает.

— Какую надежду? — спрашивает Пал.

— Что придет время то, когда согласится подруга твоя, — сообщает Михал.

Эльфийки дружно фыркают.

— Вот ведь не терпится кому-то на тот свет!

— А ты что молчишь, воин? — обращается ко мне Рагим. — Друг твой делом важным занят. Крошки, дело понятное, только языками да кинжалами махать могут, — эльфийки снова фыркают. — А твоего слова не слышал я.

— Да вот жду, пока ты дурью намаешься, — отвечаю в тон ему, — и перейдешь к делу.

Гном усмехается.

— И то верно. Синюшка правду ваша сказала. Договориться с нами можно, хотя торговаться трудно. А добрым и ласковым я и бываю, хоть, но не всегда и не со всеми. Однако для вас готов исключение сделать.

— За что такая милость? — опять вмешивается Ветка.

— А за ради глаз, красавица, твоих, — парирует Михал. — Дюже нравятся они мне. Даже колючки не останавливают.

— И чем ты можешь нам помочь? — серьезно спрашиваю я.

— Вы ведь в Город идете? — теперь и гном серьезен. — Есть туда пути два. Одна дорога по горам идет, через четыре перевала. Ей ходят караваны обычно. Недели за две пройти можно.

Михал делает паузу. Я молчу, ожидая продолжения. Девчонки тоже притихли. Наконец гном продолжает.

— А есть другая дорога. Короче будет и легче. И безопасней. Хоть и не ходит по ней никто почти.

— И ты предлагаешь пойти по ней.

Гном кивает.

— На ней один перевал только. Из четырех легкий самый и последний. И времени на намного меньше потратите.

— А почему не ходят?

Михал усмехнулся.

— Я не пускаю. Под землей та дорога идет, где гномы живут.

Заманчиво. Очень. Ловушка? Несерьезно. Какой смысл заманивать нас в ловушку, когда можно просто убить или взять в плен. Там, внизу, мы будем даже в большей готовности.

— А что взамен?

Михал неестественно делает вид, что задумывается.

— Взял бы крошку эту, — гном кивает на Ветку. — Но люблю, когда по желанию женщина своему приходит, не долга ради, а удовольствия для. Так что ничего не возьму. Пусть будет Михал Рагим добрый сегодня и ласковый.

Иронически смотрю на него.

— Вот так ни с того, ни с сего добрый и ласковый?

Гном мнется. Потом кивает своим мыслям и отвечает:

— Мешал мне Рашид-хан. Очень сильно мешал. Но поймать орка в степи… Если б заманили только в горы его, и то бы должник был я. А уж о том, что перебить банду, то совсем долг большой. Особенно тебе, да синюшке малой, что так лихо задом вертит. Не люблю обязанным быть.

Палемалевизианоэль, эльфийка

Гном обещает охрану на ночь, а утром вернуться за ответом («После рассвета, чтобы милая крошка с перепугу не кидала в меня свои колючки») и уходит, напутствуемый Веткиным: «В такого малявку и днем-то не попадешь».

Укладываемся и через пять минут слышится только дружное сопение. Денек был не легкий. Держусь изо всех сил, стараясь не уснуть. Если я правильно поняла, что означали скрещенные пальцы Дунга…

— Пал, ты спишь?

Молча приподнимаю край одеяла и старший ныряет ко мне. Придвигаюсь поближе и кладу голову на мужское плечо. Его руки обнимают меня. Губы у самого уха. А мои — у его. Со стороны выглядит… На самом деле нам надо поговорить, а уши могут быть даже у камней. А в такой позе можно разговаривать настолько тихо, что ни один камень не услышит. Еще бы на эльфийском или марквашском… Увы, моё детское увлечение кланами не зашло так далеко. А эльфийский вообще никто не может выучить. Чтобы понять, почему, достаточно услышать любое «краткое» имя. Моё, например. Приходится обходиться галактическим…

— Что думаешь?

Горячее дыхание обдает щеку. Ловлю себя на мысли, что мне это нравится. Ты о чем думаешь, дура?!

— Странно это, — отвечаю ему. — Внешне не придерешься. Но очень странно.

— Тебя напрягает этот Михал?

— Нет, он скорее Ветку напрягает.

— Зачем она его провоцировала?

— Отвлекала, пока я прощупывала местность. Вокруг было не меньше десяти человек. Очень близко. Но я их с трудом ощущала. А Ррыгша вообще не чуяла. Они как-то закрываются.

— Это неважно. Нас могли положить в любой момент. Так?

— Да!

Устраиваюсь поудобней. Рука сама ложится к нему на талию. Повторяю:

— Да. Могли. Но не хотели. Только страховали.

— И он не врал. Всё, что нам известно о верхней дороге совпадает с его словами.

— Ну, знаем мы мало. В лакуны можно вплести немало лжи. Но тоже думаю, что он не врал. Примем его предложение?

— У нас почти нет выхода, — отвечает Дунг. — Четыре перевала, не меньше десяти ночевок в зоне снега. Два сложных. У вас с Вет нет альпинистского опыта. Боюсь, у Ррыгши — тоже. И снаряжение плохое. Можно попросить у гномов, но продемонстрировав недоверие…

— Со снегом мы знакомы.

— Ночевать приходилось?

— Один раз. Не понравилось.

— Понимаешь, — Ду гладит меня по спине. Приятно. — Один раз и десять подряд — очень большая разница.

— Догадываюсь, — ловлю его руку и мешаю ей двигаться. Ни к чему пробуждать никчемные надежды. — И кроме того, не вижу ни малейшего смысла в ловушке. Хотели бы иметь трупы или пленных, взяли бы сегодня.

— И это верно. Получается, надо идти под землю под честное слово Михала.

— Получается так. Тебе что-то не нравится?

— Не нравится, — даже в темноте ощущаю, что Ду хмурится. — Не могу понять, что именно. Это не связано с сегодняшним визитом. Точнее, связано, но не напрямую. Такое ощущение, что я что-то упускаю. Элементарное. Лежащее под самым носом. А что — не пойму!

— Это может повлиять на решение?

— Вряд ли.

— Тогда не парься. Есть время подумать.

— Ладно. Пошел.

Сильно прижимаю его к себе, не давая подняться.

— Куда?!

— К своим одеялам.

— И не думай даже! Мы неделю будем идти с гномами. Это единственный способ говорить. Если ты будешь приползать ко мне на полчаса, только полный идиот не догадается, зачем. Так что будешь спать с эльфийкой!

Легкий смешок.

— А ты с вонючей полуобезьяной!

Отвешиваю ему подзатыльник. В ответ он снова гладит меня по спине.

— А полуобезьяна, кстати, не против! — в голосе не только шутка.

— Даже не думай, — шепчу ему прямо в ухо. — Для твоего же блага.

Отодвигаю голову назад, чтобы не лежать у Дунга на щеке, и ощущаю на губах жаркое дыхание. Жутко хочется его поцеловать. С трудом, но удерживаюсь. Это просто откат от дневных переживаний…

Глава 5

Дунг, маркваш

— Ой! А что это вы делаете?

На нас с радостной заинтересованностью уставилась синяя мордашка. Счастью оборотни нет предела. Палочка высвобождается из моих объятий, садится, откинув одеяло, и хмуро бурчит:

— Детей!

— А…

— А тебе третьей нельзя! — прерывает легко угадываемый вопрос эльфийка. — У тебя Куан есть.

От меня не укрываются мимолетно сложившиеся в странную фигуру пальцы. Но только потому, что сам только что послал брату аналогичный знак. Совершенно другой по форме, но идентичный по смыслу.

Вставать совершенно не хочется! Вечно бы так лежал! Теплое одеяло, гибкое тело в моих руках, легкое дыхание на лице… Но… Всё хорошее рано или поздно кончается. Кончилась и эта ночь. Скоро придут гномы и мы углубимся в их владения.

В общем, встаем, собираемся и марш-марш.

Еле успеваем добить остатки вечернего зверька, как появляется Михал.

— Не одиноко ли, крошка, спалось тебе в отсутствие моё?

Всех остальных гном не то, чтобы игнорирует. Просто обошелся приветственным взмахом руки.

— Твоими молитвами, малыш, мне было хорошо, — отвечает Ветка. — Куда лучше, чем с грубой невоспитанной животиной под боком…

Рагим щурится от яркого утреннего света и довольно усмехается.

— Это тебя настоящие не обнимали гномы. Разве может другой кто крошку такую счастливой сделать?!

Следом за ним подходим к камням метрах в ста от нашей ночевки и видим зев огромной пещеры. Руку на отсечение: вчера его не было. И Михал приходил с совершенно другой стороны. Впрочем, отношения гномов с подземельями — не нашего ума дело. У каждого свои секреты, и не стоит лезть в те, которые тебя не касаются.

У входа гном раздает нам комбинезоны из плотной ткани и ленты с прикрепленными кусками незнакомого мха.

— Поверх одежды одеть можно. Дабы не пачкать ее и не рвать, — говорит он. — И тебе, синюшка, тоже. Не везде можно собакой пройти. А платье твое только орков дразнить годится. Ни его не останется, ни колен твоих. А это на лоб привязать или повесить, медальон как, — взгляд на мгновение замирает на Веткиной груди. — Светить будет.

Крепим «фонарики» на лбах. Только Ветка демонстративно вешает на грудь и показывает Михалу язык. Тот усмехается и двигается вперед.

Никаких сокровищ и усыпанных самоцветами сталагмитов в пещере не наблюдается. Вокруг только покрытые глиной камни, бурые в неярком свете мха. Низкий каменный потолок, бугристые стены, испещренные разнокалиберными трещинами, да неровный пол, по которому вьется подобие тропы. Идем несколько часов, но пейзаж не меняется. Минимальное разнообразие вносят многочисленные коридоры, пересекающие наш под самыми разными углами, да лежащие на полу камни, через которые время от времени приходится перелезать.

После очередного поворота ход заканчивается. Впереди монолитная стена, и лишь в самом низу ее небольшая дыра, протиснуться в которую представляется весьма проблематичным.

— Сложное место, — говорит Михал. — Ползти надо здесь необычно. Руки вперед вытянуть, на спине сначала, иначе не вывернешься. А как вывернешься — вверх, и там повернуться по ходу. Только руки не опускать! К телу прижмешь — застрянешь. Первым я, потом из парней кто. А второй — последним. Вещи оставьте, протащат.

Гном ложится на спину и заползает в дыру. Переглядываемся с Пал. Показываю на себя, потом на Ветку, оборотню. Эльфийка кивает. Из отверстия доносится:

— Свободно.

Ложусь на спину. Руки вперед. Отталкиваюсь ногами. Как же неудобно ползти на спине! И руками ухватиться не за что! Кто-то подставляет ногу. Упираюсь в нее, отталкиваюсь и резко продвигаюсь вперед. Нога находит новую опору. Потом удается зацепиться рукой. Продираюсь сквозь камни, плотно зажимающие тело. Как же здесь гном лез?! Он же вдвое толще! Руки упираются в камень. Ощупываю ими стену впереди. Тупик? Становится страшно. Волевым усилием гашу панику. Не может такого быть. Гном же прошел! Он говорил — вверх. Сгибаю руки, пытаясь нащупать впереди потолок. Его нет. Зато удается найти «обратную» стенку. Упираюсь в нее руками и подтягиваю тело. Да уж! С живота под таким углом не вытянешься! И так проблемно будет ноги протащить. Отталкиваться ими уже не получается. Зато под руками хорошие зацепы. Подтягиваюсь, и колени проскакивают поворот. Уф! Как я боялся, что их заклинит! В неверном свете мха пытаюсь разглядеть, что дальше. Хрен разберешь! Вроде, надо развернуться. Лезу наверх. Камни везде вплотную, как разворачиваться? Ощущаю пустоту вокруг груди. Но бедра зажаты! Пытаюсь их подтянуть, грудь уходит вверх, в следующую узость. Нет, так я не развернусь! Что делать? Сдаю назад. Разворачиваю тело в талии, насколько могу. Лезу. Фигу! Девяносто градусов — не сто восемьдесят! Голова проходит, плечами упираюсь. С трудом втискиваю плечи. И всё. Дальше не идет. Угол разворота груди меньше, чем у плеч! Хочу схватиться руками, и соображаю, что левую опустил вниз. И наверх она не лезет, локоть упирается в камень. Опять спускаюсь назад, освобождаю руку, повторяю попытку. Вот будет обидно, если выше можно просто развернуться! Плечи снова входят в щель. Грудь застревает, ребра попадают на неудачно расположенный выступ, впивающийся в тело. Зато руки находят удобный зацеп. Повисаю на них и пытаюсь подтянуть бедра. Какая у меня, оказывается, задница большая! Есть! Продвижение совсем маленькое, зато бедра поворачиваются, за ними разворачивается корпус, руки подтягивают тело в щель, и задницу удается развернуть окончательно. А еще через вечность сверху раздается довольный голос Михала:

— Помочь?

Не отвечая, пыхтя, выбираюсь из дыры.

— Свободно, — кричит вниз гном. И мне. — Как впечатление?

Восстанавливаю дыхание и выкладываю впечатления. На родном языке, с марквашским в этом плане мало какой сравнится. Гном благоговейно выслушивает и просит:

— Слова запиши! Здорово звучит!

После чего поворачивается к дыре, из которой показываются Веткины ладошки. Михал захватывает ее запястья, командует: «Расслабься» и легким плавным движением вытягивает эльфийку наружу, умудряясь при этом заключить ее в объятья. Тяжело дышащая Ветка не реагирует, только выдает длинные фразы. Скорее всего, перевод моей недавней речи на эльфийский.

— Жива крошка? — гудит Михал. — Боялся я, что формы твои застрянут несравненные.

Левая рука легонько гладит эльфийку по заднице. К моему удивлению вместо полноценного удара в широченную довольную морду гном отделывается легким шлепком по зарвавшейся руке. Ветка освобождается и спрашивает:

— Рргыша-то как пойдет? У нее и гибкость не та, и сила.

— Синюшке легче будет, — сообщает Михал, не без сожаления выпуская девушку. — Короче она.

И действительно, оборотня пролезает быстро и даже не сильно запыхавшись. Сдвигаюсь к лазу. Почему-то не хочется, чтобы гном обнимал мою Палочку! Пусть с Веткой милуется! Вон, как разговорились!

— Слушай, малыш, — язвительно спрашивает эльфийка, — а ты-то как пролез, кабанюка здоровенный?!

— Молитвами твоими, крошка. Я часто хожу здесь! Хороший лифт. Вниз, так просто удовольствие одно! Как с горы на санках! Только головой вниз. Попробовать хочешь?

— А потом обратно лезть? — с ужасом спрашивает Ветка. — Нет уж сам лазай, мазохист чертов!

Помогаю Пал выбраться из дыры и прижимаю ее к себе. Так естественно, как у Михала, не получилось. Ну и наплевать! Главное, она не вырывается. Больше того, уткнулась лбом мне в плечо и пытается отдышаться, даже не ругаясь. Восстановившись, легонько гладит меня по руке и шепчет:

— Хватит. Спасибо тебе.

Что это? Да нет, просто играет на публику. Не раскатывай губы, Дунг, тебе еще младшая объяснила: любой эльфийке ты противен по определению, грязная полуобезьяна. Пал играет, хоть и не с тобой. Ты не цель, а средство… О чем я вообще думаю!

Из дыры вылезает Ку. А следом за ними гномы, протащившие наши рюкзаки. Выскакивают, бросают вещи и ныряют обратно в дыру.

— Готовы? — спрашивает Михал, дав брату отдышиться. — Пошли тогда.

И снова уныло тянутся переходы. Неровный грязный пол, бурые однообразные стены и низкий давящий потолок. Камень, камень и один лишь камень. Час, второй, третий…

Зато можно поразмышлять. Что со мной творится?! Я влюблен? В эльфийку?! Не может быть! Я же прекрасно знаю, что она такое. Ну хорошо, пусть причины их поведения не те, но что это меняет? Эльфийская «любовь» краткосрочна, зато ломает жизнь навсегда. Закончится этот поход, и она пойдет дальше, постреливая глазками в поисках новых жертв. И какая разница, ведет ее похоть и желание поиграть, или необходимость продолжения рода? Ты будешь мечтать о ней всю оставшуюся жизнь! А она не вернется. Никогда. В них нельзя влюбляться! Их нельзя любить! Но я-то люблю!

Вот оно и произнесено. Можно больше не прятать голову в песок. И, кстати, чего я боюсь? После выполнения задачи мы с братом умрем. Так что мучиться неразделенным чувством мне придется совсем недолго. А что, в положении смертника есть свои плюсы! И немаленькие.

Вот только как ей это объяснить? И надо ли? Очень сомневаюсь, что она испытывает ко мне что-либо большее, чем обычная дружба. Я же не эльф, их вообще не существует. А все остальные эльфийкам противны. Нет, всё, что остается, это принять свою судьбу, а пока пользоваться плодами нашей игры. Очень приятной игры, надо заметить…

Наконец-то какое-то разнообразие. В стене выдолблена ниша, с потолка которой в большое деревянное ведро капает вода. Тут же стоит кружка.

— Водокап, — сообщает Михал. — Из бадьи только кружкой черпать этой. И наливать надо куда.

— А ночуем где? — спрашивает Ветка.

— Рядом тут грот есть.

Гном поворачивает в боковой проход и через полсотни шагов мы оказываемся в гроте. Небольшой уютный зальчик. Каменные стены задрапированы материей, большой камень-стол в центре и камни-стулья с деревянными сиденьями. Три деревянных же лежака. И даже занавески, отделяющие каждую кровать от общего пространства!

— Прошу к шалашу скромному нашему, — провозглашает Михал. — отдохнем здесь перед дорогой дальней.

Ничего так шалашик. Мне нравится! Куда приятнее, чем на снегу под шерстяными одеялами. Сбегать до водокапа — тоже не снег топить. И дрова в горах пришлось бы на себе тащить полдня, а здесь… Придется, наверное, обойтись сухим пайком. Не впервой. Но гном вытаскивает… газовую горелку! Устройство, конечно, примитивное, но с луками не вяжется.

— Подарил Егор! — гордо сообщает он Ветке, а заодно и остальным. — С Земли привезли! Ценят Михала Рагима в Городе.

— А кто это, Егор? — невинно интересуется Ку.

Молодец. Лучше, если он спросит. Гном даже присвистывает:

— Из каких же краев дальних пришли вы, что не слышали имени его? — вопрошает он. Не спрашивает, а именно вопрошает.

— Издалека, — отвечает Куан. — Два месяца добирались.

Ни словом не соврал. Два месяца прошло с разговора с майором.

— Егор — провозглашает Михал. — Человек, который может всё. Он победил демонов, прекратил Большую Вражду. У нас не было даже надежды на будущее. Теперь надежда есть. И имя ей — Егор!

Не ожидал от этого циника подобной патетики. Понять бы еще, что она означает… Демонами здесь зовут иномирцев. То есть, миротворцев, проводящие «контртеррористические» операции. Что это такое, мы по Марквашу знаем. Не забыли за четыре поколения. Человек, который их победил… Мечами и стрелами… Ой как мне всё это не нравится!..

Палемалевизианоэль, эльфийка

Проблема возникает, когда начинаем устраиваться спать. Три двуспальных лежака. И шесть человек. Разумно сделано, не жарко здесь и влажность большая, так что грелка под боком лишней не будет. Вопрос — кого с кем класть!

Еще совсем недавно проблем бы не было! Мы с Веткой, Куан с Дунгом, а на третьем Ррыгша с хозяином. Если Михал приставать начнет, то собачка наша только обрадуется!

Но сейчас всё изменилось. То есть, не сейчас, но вылезло только что… Мы с Дунгом изображаем влюбленную пару. Или даже уже не просто влюбленную. Как раз сегодня говорить особо не о чем, но игра есть игра. Хорошо смотрятся влюбленные, через ночь спящие вместе, а через ночь — с другими! Синяя менее озабоченной не стала, но зациклилась на Куане, и отходить от него отказывается. И что? На третий топчан Ветку с Михалом класть? К утру там точно только один живой останется! И куда мы под землей без проводника?!

Разыграть ссору и отправить к гному Дунга? Вариант не самый плохой. Только поймет ли Ду мою игру? Не уверена. Да и что делать дальше? Когда «помиримся»? Проблема-то останется…

Мы давно лежим, а вредный гном вовсю подтрунивает над подругой.

— Не бойся, крошка, Михал Рагим не бросит тебя в беде. И согрею, и обниму крепко.

— Бояться тебе надо, малыш, — парирует подруга. — Это я днем могу вовремя клинок остановить. А ночью, толком не проснувшись, не гарантирую!

— Что, так и спишь с кинжалом? Бедная крошка! Сегодня можешь оставить его вне постели. Тебе есть с кем спать!

— И не мечтай даже! Лучше скажи, куда бороду подевал? Гном, и без бороды!

— Далась тебе эта борода! — возмущается Михал. — На кой она мне?! Грязь по пещерам собирать?! Дурных немае! Каждый день бреюсь! По четыре раза! А вот сегодня — не склалось. А надо бы. Как целоваться начнем — исколю щетиной!

— Можешь не заморачиваться, — отрезает подруга. — Тебе это не светит!

— Что не сделаешь, женщины любимой ради! — заявляет гном. — Держи, крошка! — и вручает подруге огромный ком меха. — Стели давай!

— Размечтался! Это что, вообще?

— Спальник! — отвечает Михал. — На одного. Специально для тех дур держу, что нормально греться стесняются. Бери, бери. Я привычный к климату нашему. А ты без него замерзнешь. Стели. А я побреюсь пойду. Передумаешь вдруг…

Гном выходит.

— Вет, — окликаю подругу. — Может…

— Брось, Пал, — смеется она. — Не хочу мешать твоей большой и чистой любви. А это, действительно, теплая штука… — подруга делает паузу. — И мальчик ничего. Высокий, широкоплечий! Был бы эльф — цены б ему не было!

Возвратившийся Михал обходит все лежаки, задергивая занавески. Снимает с головы мох (оказывается, это растение светится только на человеке, реакция на тепло). Привычно пристраиваю голову на плече у Дунга. Зачем я это делаю? Ведь нельзя! Но так приятно! Его рука охватывает мои плечи. Вторая — талию. Поглаживает спину. Эльф! Как хорошо!

— Не надо, — шепчу я. — Пожалуйста!

Он не останавливается. Его губы касаются моих. Какие они вкусные! Сумасшествие! Нельзя же, нельзя! Надо его оттолкнуть! Но как не хочется…

Громкий грохот заставляет всех вскочить! Впрочем, не всех. Из-за занавески Куана доносится только спокойное размеренное сопение.

— Что случилось? — спрашиваю я, садясь на лежаке.

— Наш гостеприимный хозяин, — сообщает подруга, — упал с кровати.

— Гном? — удивляется Дунг. — В своих подземельях?

— Ага! — смеется Ветка. — Малыш, ты не расшибся?

— Не дождешься, — обиженно бурчит Михал. — За что?

— Было бы за что, вообще б убила! Но ты хоть понял, наконец, с кем связался? Тогда лезь обратно, не на полу же тебе спать!

Ложусь. Дунг обхватывает меня, и… Вскакиваем снова.

— Теперь мы оба упали, — сообщает Ветка. — Но я сверху. На мягкое.

— Вет! — интересуюсь я. — Вы чем там занимаетесь?

— Играем в увлекательнейшую игру. Просто дух захватывает! Малыш должен поцеловать меня и не свалиться на пол.

— И как успехи? — интересуется Дунг.

— Первые две попытки неудачные, — констатирует подруга.

— Не совсем? — комментирует Михал.

— Верно, — соглашается Ветка. — Поцеловать получается. Я, все-таки, в спальник упакована. И в темноте не вижу! Давай, бери меня и клади на место, — командует она. — Выбираться лень.

Доносится непонятный шум, явный звук поцелуя, вскрик, грохот и неприличная фраза на квертианском.

— Три — ноль! — комментирует Дунг.

— Ага! — Ветка явно довольна. — На этот раз он пытался это сделать стоя. Держа меня на весу…

— Не в форме я сегодня, — произносит Михал. — Завтра продолжим.

— Договорились. Клади меня на место.

— То есть, нам можно спать? — уточняю я.

— А вам кто-то мешал? — удивляется Михал.

— Почти нет, — откликается Дунг. — Ты больше падать не будешь?

— Надеюсь, — вздыхает тот.

Я ложусь. Обратно на мягкое уютное плечо. В кольцо сильных нежных рук. К тянущимся вкусным губам.

— Дунг, милый! Не надо! — прикладываю ладошку к его рту. — Прошу. Не заставляй сбрасывать тебя на пол!

Дунг, маркваш

И снова бесконечные коридоры, серо-бурые стены, нависающие над головой камни и грязная тропа под ногами. Огромные залы, с теряющимися в темноте потолками. «Шкуродеры», которым лишь толстая ткань гномьих комбезов мешает оправдать свое название. Глубокие «колодцы», где требуется умение лазить «в распор». И снова коридоры, коридоры, коридоры… Ведерки на водокапах, неяркий свет мха на лбах и непрекращающееся движение.

Путешествие проходит безопасно, но скучно и утомительно. Я не возьмусь сосчитать, сколько дней мы идем, они сливаются в единую серо-бурую полосу, не имеющую начала и, наверное, конца. Зато каждую ночь помню от первой до последней минуты. Они не похожи друг на друга, хотя со стороны, наверное, выглядят одинаково. И различия в обликах гротов не имеют ни малейшего отношения к неповторимости наших ночей. Почти не сплю. Невероятно жалко тратить на сон время, когда я остаюсь наедине с ней! С моей Палочкой! С моей любимой! В памяти откладывается каждая секунда, каждое движение, жест, касание… Гибкая талия под рукой… Головка на плече… Рука, теребящая волосы на затылке… Сладкие упругие губы… Пальчики, закрывающие мой рот… И сводящий с ума шепот: «Дунг, милый, не надо…». Каждую ночь одинаково, и каждый раз иначе…

Мирно посапывают Куан и пригревшаяся у него на груди Ррыкша. Ветка с Михалом сходятся в традиционной пикировке, заканчивающейся грохотом или вскриком. Я почти не замечаю всего этого. Их нет. Никого и ничего нет. Только мы: я и Палочка. Моя любимая.

У нас ничего не было. Пал ведет себя как примерная марквашская девушка, воспитанная в традициях кланов и свято чтящая заветы предков. Никому, никогда, ничего. Будет муж, единственный и на всю жизнь, и никого кроме, ни до, ни после… Наверное, эльфийка должна вести себя иначе. Но мне наплевать, кто, кому и что должен. Возможно, это та самая игра ее расы, бояться которой учат мальчиков всех миров. Тоже плевать! Мне нужна она, моя Палочка, и никто другой. Теплая, гибкая, нежная… И такая родная… Я готов мерить шагами подземные коридоры бесконечное количество дней, лишь бы между ними существовали эти ночи. С объятьями, ласковыми поглаживаниями, прерванными недопоцелуями и хрипловатым шепотом: «Дунг, милый…».

У нас ничего не было. Как ничего? А эти ночи? Это растворение в ней? Это всепоглощающее, ничем незамутненное счастье?.. Это «ничего»?! Да разве можно сравнить с этим животное наслаждение тела, подкрепленное лишь инстинктивным желанием размножаться?! Разве можно жертвовать таким «ничем» ради какого-то сна? И я дремлю на ходу, автоматически переставляя ноги и мечтая о ночевке, легком шорохе шерстяных одеял, головке на плече и тихом шепоте: «Дунг, милый…»

— Там что-то есть, — Ррыгша принюхивается к боковому коридору.

Михал останавливается, вглядывается в темноту, прислушивается.

— Тебе показалось. Нам туда не надо.

— А вот и не показалось, — возмущается собачка. — Я не ошибаюсь! Я перевертыш! Сейчас посмотрю.

И синяя, вильнув хвостом, уносится в темноту.

— Назад! — орет гном и, срывая с пояса топор, бросается следом за оборотней. — Ендрыжная бабуренка! Принабобеный распрофигдяк им в печенку! Ждите здесь!

Счас! Куан бежит рядом с ним. Мы втроем в полушаге сзади.

— Куда? — возмущается Рагим. — Это не ваша драка!

— Береги дыхание, малыш! — парирует Ветка. — Оно тебе пригодится. Что там?

— Крокрысы! Перепендебенить гнездогундливого трибаку через кондоприбобину! Синюшка уже труп! Хоть пока и бегает!

Стены расступаются. Среднего размера зал, в дальнем конце которого два высоких человека, прижавшись спинами к стене, отмахиваются нагинатами от напирающих на них полуметровых крыс с крокодильими челюстями. Перед бойцами громоздится гора трупов, но звери нескончаемым потоком вливаются из бокового прохода. Часть из них уже гоняются за оборотней, которая стремглав носится по залу, уворачиваясь от страшных клыков.

— Синюшка! За спину! — орет Михал, и описывает топором широкий круг.

Штук пять тварей катятся по полу, две тут же вскакивают, однако собачка успевает проскочить. Часть живого потока разворачивается в нашу сторону. Гном тут же отступает назад. Наши мечи пробуют крови.

— Надо вытащить дваргов! — говорит Михал. — В коридоре поток можно долго держать! Прикроете?

И, не дожидаясь ответа, бросается вперед. Топор превращается в сверкающий круг. Мы с Ку идем чуть сзади и с боков, отбивая низовые атаки. Дварги, понявшие наш замысел, раскручивают нагинаты и бросаются навстречу. Отхватываю голову крысе, пытающейся прорваться к ноге Михала, сношу голову другой, еще две прыгают, метя мне в лицо. Не успевая вернуть оружие, сбиваю одну ударом левой под челюсть, но вторая… Падает, поймав проскользнувший у самого моего уха клинок брата.

Дварги прорываются к нам. Один прихрамывает, штанина намокла от крови. Начинаем пятиться назад, но между нами и эльфийками, держащими вход в спасительный туннель, уже полно тварей. Образуем круг и шаг за шагом пробиваемся туда. Я на острие движения. Осталось метров десять. Но меч тяжелеет, начинают болеть мышцы. Рядом стонет Ку. Мои губы сами собой начинают шевелиться, звуки складываются в привычный ритм.

«Руби, пусть не дрожит рука!»

Мозг очищается, обостряются чувства, уходит боль, клинок вновь становится невесомым, замедляется время… Песня Боя, секретная техника Маркваша. Нашего мира. Мертвого мира… Рядом поет брат. Мечи мелькают в такт мотиву, раскидывая тварей, рассекая плоть, отделяя от тел уродливые зубастые головы…

«Руби, натужно воет ветер!»

Убыстряется ритм, движения становятся стремительней и четче. Прорубаемся к тоннелю, разворачиваемся, пропуская Михала с дваргами, закрываем собой вход и, заодно, девчонок… И рубим, рубим, рубим…

«Руби, мы не умрем пока»

Рубим… Сзади обессиленно валятся на каменный пол эльфийки. Раненый дварг обматывает ногу куском тряпки. Гном, тяжело опираясь на топор с всхлипами втягивает воздух. А мы поем и рубим. Рубим и поем…

«Еще не вечер, еще не вечер».

Нас меняют Михал и дварг по имени Валин. Садимся на пол, привалившись спинами к стенам, и отдыхаем, не прекращая пения, удерживающего ритм, готовые в любой момент вернуться в бой…

«Руби…»

Натужное гудение топора и яростный визг нагинаты сменяются тонким свистом эльфийских мечей. Двое могут удерживать проход, пока отдыхают остальные. Три пары — это много. Это хорошо. В три пары можно держаться долго… Встаем и меняем девчонок…

«Руби…»

И снова перед глазами оскаленные пасти, узкие тела с выпирающей вперед грудиной, лишенные шерсти лапы… Клинки поют в унисон нашему пению, не пуская в туннель лавину тварей. И мы поем с ними, кромсая тело за телом, не обращая внимания на то, что врагов не становится меньше, наоборот, они льются из прохода быстрее, чем мы успеваем их уничтожать. Неважно, раньше или позже кончатся…

«Руби…»

Стонет раненый дварг, потерявший сознание… Валин пытается подняться с пола и падает обратно… Кровь стекает по Веткиному рукаву… Жалобно скулящая Ррыгша зализывает ее рану… Обессиленно приваливается к стене Пал… Дрожат руки гнома, сжимающие тяжелый топор… Мы снова выходим вперед…

«Еще не вечер…»

Песня Боя Кланов Маркваша беззвучно срывается с губ, набирает силу в свисте клинков и гремит под потолком пещерного зала. Ритм достигает своего предела, поток нападающих тварей превращается в стену оранжевых пятен, по одному гаснущих после каждого взмаха клинка. И уже неважно, сколько их пришло, и сколько еще придет, и что у нас больше нет смены… Ничего не важно. Только оружие в руке, гаснущие оранжевые пятна впереди и Песня Боя…

«Руби…»

Откуда-то появляются большие красные пятна и набрасываются на оранжевых. Стена рассыпаются, оранжевые редеют, начинают метаться по залу, уворачиваясь от красных, сокращаясь в количестве и постепенно исчезая. Мы опускаем мечи и прекращаем пение…

Палемалевизианоэль, эльфийка

Маркваши замолкают и, привалившись к стене, медленно сползают на пол. Бросаюсь к Дунгу, но меня опережают гномы. Два здоровяка подхватывают ребят и осторожно укладывают на расстеленные меховые одеяла. Высокий дварг внимательно осматривает парней, мажет пахучей мазью царапины на руках и делает обоим укол в вену доисторическим пластиковым шприцом.

— Ложись к Дунгу, — говорит мне Михал. — Ребят сейчас надо греть! Заодно и поспишь.

Послушно киваю. Сил спорить нет. Вообще нет сил. Ложусь рядом с Дунгом, обнимаю его и прижимаюсь всем телом. Сон наваливается мгновенно… И тут же возвращается только что пережитый ужас. Оскаленные пасти… Росчерки мечей в воздухе… Повисшая на Веткиной руке тварь… Другая, летящая мне в лицо… Братья, отбрасывающие нас себе за спины… Две стальные мельницы, возникшие на месте марквашей… Разлетающиеся в стороны ошметки мяса… И звучащая всё быстрее песня, рвущаяся из глоток: «Руби…»

Вылетаю из сна, словно получив пинок под зад. Значит вот как выглядит настоящий бой. Не красивая демонстрация изученной техники, не поединок по разработанным в седой древности и всеми уважаемым правилам, даже не трактирная драка. Настоящий бой, до полного уничтожения одного из противников. Нас чуть не сожрали безмозглые и достаточно мелкие твари. А если на их месте окажутся твари большие, разумные и вооруженные? Эльф! Какие же мы дуры!

Сон снова побеждает меня. Слишком устала. Дважды пришлось убыстряться. Два раза по четыре минуты. Очень много. Больше десяти — сильное истощение! Возможно, даже смерть. Больше десяти минут… «Руби…». Это же было убыстрение! Невероятно сильное! Аналог нашего Танца Последней Надежды! И мальчики танцевали больше часа! Час в Танце! Это же верная смерть! Они умирают!..

Сон спугнутой птицей отлетает прочь. После такого невозможно выжить. На этой стадии истощения организм отказывается восстанавливаться! Дунг! Мой Дунг сейчас умрет! Надо… В памяти сами всплывают названия препаратов. Они есть с собой, но что толку, автомед здесь не работает, а без него… Что ты с собой сделал, любимый? Вы с братом снова спасли нас, загнав себя до полного изнеможения…

Встаю. Надо найти Михала, объяснить ему проблему, может, они знают… Где же он?.. Он только что был здесь! Отчитывал огромного дварга за какую-то «прозеванную кладку» и ругался на этом странном языке!.. Куда же он делся…

Гнома нет, а я опять лежу на меху, ощущая, как стучит сердце Дунга. Стучит, значит, живой. Живой! Милый мой, дорогой… Сейчас я встану… Найду кого-нибудь… Приведу помощь… Сейчас… Немного путаются мысли… Сейчас я тебя спасу… Ты только дождись! Дунг, миленький, дождись меня, пожалуйста! Не умирай, Дунг!.. Тебе нельзя умирать!.. Я же люблю тебя!..

Сквозь сон пробивается унылое монотонное пение. Словно назойливый комар зудит. Ощущаю на своей щеке дыхание Дунга. Живой! Любимый мой! Старший дышит хорошо: спокойно, размеренно.

Открываю глаза. Мы всё в том же коридоре. На полу навалены груды меха. Из ближайшей доносится знакомое сопение Куана и оборотни. За ними лежит кто-то еще. В ногах Михал прижимает к себе Ветку, полусидящую у него на коленях. Подруга не сопротивляется, наоборот, обеими руками обнимает шею гнома. Тот, не переставая, приговаривает:

— Всё будет хорошо, крошка! Потерпи еще немного. Совсем чуть-чуть!

На губах Вет играет счастливая улыбка.

А вокруг импровизированного лежбища в разнообразных позах расположились гномы вперемешку с дваргами. И те, и другие поют ту самую нудную песню, что меня и разбудила. Теперь я разбираю слова.

— Они выздоровеют, — зудят подземники, — они будут здоровы. Они уже здоровы. Они сейчас выздоровеют.

Молятся, что ли? Приятно, за меня еще ни разу не молились! Жаль, толку от этого… Хотя, хуже тоже не будет… Пусть молятся!

Снова накатывает сон. Отваливаюсь на мех. Обнимаю Дунга. Живого! Просто спящего! И, неожиданно для самой себя, целую его в губы. Пока спит, и не видит! Ду шевелится. Пытаюсь оторваться. Не тут-то было! Крепкие руки ложатся мне на спину, не отпуская, а губы… Дунг, милый, ты такой хороший…

— Палочка, солнце моё, — шепчет он, — как же я тебя люблю!

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я, — Но…

И понимаю, что он спит. И не просыпался. Может, и к лучшему. Зачем ему это слышать?..

Дунг, маркваш

— Палочка, солнце моё, — шепчу я, на мгновение оторвавшись от ее губ, — как же я тебя люблю!

— Я тоже тебя люблю, — отвечает она, и наши губы…

— Подъем! — звучный голос Михала вырывает из сна.

Какая же он сволочь! Такой сон испортил! Нет, чтобы в том месте, где мы дрались с этими странными тварями! Пал приподнимает головку с моего плеча, растерянно ворочает ей из стороны в сторону и кладет обратно. Рука скользит по моей щеке и устраивается на затылке. Может, это был не сон? Да нет, после Песни Боя в живых не остаются. А может про Песню сон, а про поцелуи — нет? Тянусь к ее губам. Палочка уворачивается, чмокает меня в щеку и шепчет: «Не надо!». Все-таки, сон.

— Вставайте уже, — на этот раз Рагим говорит тише. — Поешьте, да дальше спите. Спать полезно вам. Но кушать надо.

Желудок сообщает о своем согласии с доводами гнома.

— Ты хочешь есть? — спрашиваю Палочку.

— Ага, — отвечает она. — А вставать не хочу.

— Я тоже.

Получаю еще одно поглаживание по щеке.

— Придется, наверное, — вздыхает эльфийка. — Не отстанет ведь!

Выбираемся из-под кучи меховых одеял. Большой дефицит по местным меркам. И у нас не было! Грот шикарный! Даже роскошнее того, первого. Ткань, дерево!

— Откуда королевские покои? — ну не могу не спросить.

— Королевские и есть, — усмехается Михал. — Дварги расщедрились. И еда от них! Любят они вас.

При этом он не забывает подкладывать один деликатес за другим, начиная всегда с Ветки со словами: «А попробуй вот это, крошка!». Еда, надо отметить, отменная. Так не в каждом ресторане Тормака кормят!

— Что-то нас все подозрительно сильно любят, — говорит Палочка.

Лицо гнома суровеет.

— Эти дети колченогой сколопендры проспать умудрились крокрысы кладку смертную! Если бы не вы, большие проблемы быть могли!

Чтоб меня убило, если я хоть что-то понял! Кроме ругательства, конечно. И не только я.

— Малыш, — Ветка отрывается от еды. — Давай ты по порядку всё объяснишь. Первое. Что это были за твари?

Та-ак! Какие твари? Это же сон! Я ни с кем не дрался. Не пел Песню Боя. Я же жив! И чувствую себя, как будто проспал сутки!

— Ешьте тогда и слушайте, — соглашается гном. — Зверей этих паршивых зовем крокрысами мы. По одиночке не опасны слишком. Даже когда большими вырастают.

— И насколько большими могут вырасти, — интересуется Пал.

— Очень. От питания зависит это. Чем больше жрут, тем крупнее становятся. Но тупы абсолютно, так что справиться не проблема даже с очень крокрысой большой: засел, например, в шкуродере, куда ей не пролезть, и по кусочку коли-руби. Она всё одно лезть будет, пока не помрет. Крошка, ты вот это попробуй!

Михал заботливо подкладывает Ветке что-то, напоминающее блинчики с творогом. Эльфийка добросовестно засовывает в рот кусочек. Жует, глотает. И тут же отправляет следом «блинчик» целиком. Потом вспоминает об окружающих.

— Пал, — шамкает она, кивая головой и указывая рукой на блюдо. — это… это…

— Я поняла, — сообщает Палочка. — Михал, не отвлекайся!

Михал очень довольный тем, что угодил «крошке», продолжает:

— Беда в том, что по одной их не бывает. Самка откладывает яиц до чертовой бабушки. В одной кладке тысячи оказаться могут. Неделя — и вылупляются крокрысы. Очень маленькие. И начинают жрать и расти. А как подрастут — летят по туннелям искать еду. Обычно у кладки пищи нет, потому друг друга жрут! И к потоку из сотни остается один, а в потоке от десяти особей до полусотни. Но иногда материнская особь, отложив кладку тут же и сдыхает. И тогда у вылупившихся крокрыс — пир. Особенно, если мама немаленькая была. Вот такой поток мы и видели! Больше скажу, проиграй мы — дваргам плохо бы пришлось. Сожрали бы эти твари нас, Валина с другом и своих, что мы намолотили, выросли с синюшку нашу размером, да прорвались бы в жилую зону… А там дети, женщины… Это пока крохи, берут агрессивностью, количеством и тем, что страха не ведают. А когда плюс индивидуальная сила добавляется…

Гном тянется к стоящему на столе стеклянному кувшину, украшенному узорами, и наливает из него в два бокала. Потом добавляет еще в четыре.

— Разбирайте, — машет он рукой, протягивая один Ветке. — Попробуй, крошка!

— Малыш, не отвлекайся! — произносит эльфийка, принимая подношение.

— Бороться с этими гадами трудно. Но вот кладки смертные находить — несложно. Надо только обходы делать регулярно. Чтобы стражи раз в неделю в любой заглядывали закоулок. А если найдется — маслом облить, да поджечь! Каждый за своей территорией следит. А дварги проморгали! Судя по потоку — мамашка была — не в каждый зал войдет.

— Как же такое прозевать можно?

— Как всегда, лень человеческая! Маршруты стражам так кладут, чтобы за пять дней пройти. А эти два умника, хоть и не принято о покойниках плохо, себе два выходных устраивали. И пришли к кладке в последний момент. И масло с собой тащить поленились. Рванули за ним. Только уже поздно было. Когда пища есть, крокрысы очень быстро растут. По возвращению недотепы попали в самый разгар пира. Десертом. А дальше пошел поток и наскочил на соседнюю пару стражей. Дальше видели.

— А что такое «поток»? — спрашивает Пал. — И почему ты туда идти не хотел?

— Поток, орда, стая — по разному называют, — отзывается Михал. — Суть не меняется. Когда Синюшка учуяла их, я не хотел вас ввязывать. Не знал, что там люди попали, да и размера не представлял. Последний раз смертную кладку восемь лет назад профукали. Кстати, отец и старший брат тех недотеп, что вчера. Яблочко от яблоньки… Думал, вызову помощь, прибьют их, к чему гостей подвергать риску ненужному. Так что, вы дварговы подземелья спасли. Синюшка глупостью своей, а остальные — героизмом. Что, впрочем, одно и то же…

— В общих чертах понятно, — произнесит Ветка. — Вопрос второй. Что за камлания вы там устроили?

— Ты о чем? — удивляется гном.

— Ма-алыш, — тянет эльфийка. — С лежанки уроню! И не пущу обратно.

Михал тяжело вздохнул.

— Да что не ясно то?

— Всё. В чем смысл этого пения? И твоих слов: «Потерпи, крошка, всё будет хорошо, и следа не останется»?

Гном выглядит удивленным.

— Лечили вас. А ты хотела, чтобы шрам остался?

— Не хотела! Просто первый раз такое лечение вижу.

— А у вас что, иначе лечат?

— Иначе. А ты, значит, попел немного, пообнимал и вот так? — она закатывает рукав. Между локтем и запястьем ни малейшего следа ранения. Совершенно здоровая кожа. — У меня эта тварь огромный кусок мяса выдрала, с два кулака! Думала, кровью истеку! И за одну ночь! Без шрама!

Гном не отвечает. Ветка не отводит взгляда от его лица. А я просто не включаюсь! Вырванный кусок руки — это ладно! Но Песня Боя забирает из человека всё! Лучшие бойцы падают иссохшими мумиями. Мы пели долго! Не до мумий, но… После этого не всякая больница откачает. Молчание затягивается. Михал водит глазами по столу и, наконец, радостно хватает коробочку с непонятными квадратиками.

— Ты, крошка, вот это попробуй!

Эльфийка королевским жестом берет квадратик и припечатывает:

— Михал, золотце моё, скажи честно, отчего рука зажила? Если от твоих объятий раны зарастают, я готова всю жизнь с тобой обниматься!

— Нравится мне идея твоя. Но не в объятьях дело. Металась ты из-за боли, вот и держал. Рану тебе синюшка зализала. А пение наше дело закончило. Оно же и от другой беды помогло. Усталые вы сильно были. А воинам я так скажу: постарайтесь эту песню не петь больше. Еле спасли вас. Если бы не девчонки, так и некого спасать было бы, — он смотрит на Ветку и улыбается. — А объятья и поцелуи только одну болезнь лечат… Зато надежно!

— Не понял, — говорит Ку. — Согревание так много значит?

— При чем тут согревание? — удивляется Михал. — Вот только понять не могу, если у вас так не лечат, как принцесса-то смогла? Ведь не хуже синюшки держала. Великая штука — любовь! — гном протягивает очередной деликатес. — Попробуй-ка это, крошка…

У меня есть много вопросов к гному. Очень много. Но задаю только один.

— Михал, сколько нам еще идти?

— За пару часов дойдем до конца подземных владений. А дальше по верху придется. Дал бы я вам охрану, но мы на высоте совсем плохие. Там два дня идти. Лишь бы на серых не нарваться.

— Ой! — восклицает Ррыгша. — А бабка Матрена говорила, выбили их вроде!

— Побили сильно, — отвечает Михал. — Но насчет выбили — сомневаюсь. Однако немного осталось, обойтись должно…

Палемалевизианоэль, эльфийка

Ветка перехватывает меня в туалете. Отдельный грот, отведенный исключительно для этих целей. Умываются у водокапа. А здесь… Не самое лучшее место для разговора. И настроение у меня — тоже не самое лучшее. И всё, что она мне скажет, заранее знаю. Но…

— Пал, ты не заигралась? — сразу берет быка за рога подруга.

— В смысле?

— В прямом! Ты от него не отходишь! Если еще честнее — не отлипаешь! Чтобы поговорить, пришлось здесь отлавливать! Только не говори, что всё это исключительно для того, чтобы обсуждать обстановку без лишних ушей!

— Почему нет?

— Пал!!!

— Что, Пал?

— Чегочка с хвостиком! Ты что творишь, дура?! Он же в тебя влюблен без памяти!

Выбираемся из грота и потихоньку идем в сторону водокапа. Тут хоть не воняет. Остальное… А мне что делать? Никогда секретов от подруги не было…

— Я тоже… — выдавливаю я.

Ветка останавливается и взирает на меня с открытым ртом. В прямом смысле слова. Дар речи возвращается к ней минуты через две.

— С ума сошла?

Пожимаю плечами:

— Наверное.

— Как тебя угораздило?!

— Он дважды спасал нам жизни. Отдавая свою.

— Это не повод! Да и не так всё ясно! С орками — насколько я понимаю, не особо рисковал!

— А почему тогда пошел старший клана? Ты помнишь их правила?

— Смутно… Но допустим. А второй раз?

— Вчера! Это был Танец Последней Надежды!..

— Танец Последней Надежды? — спрашивает Ветка. — Но ведь… И непохоже совсем…

— Похоже. Просто мелодия другая. Грубее. Жестче. Примитивнее. Не Танец. Песня. Но смысл тот же. Боевой транс! Не понимаю, как они выжили.

Переход разговора на другую тему мне нравится. А подруге нет.

— Пал! Все равно, это не повод!

— А что повод? Меня тянет к нему, как магнитом. И согласись, он достоин…

В голосе подруги прорывается ярость:

— Достоин чего?! Всю жизнь вспоминать, какая у него была любовь в девятнадцать лет, и мечтать, что проклятая обожаемая ведьма к нему вернется? Или подохнуть через два месяца в твоих объятьях?

— Раньше, — вздыхаю я. — При сильных чувствах всё происходит быстрее.

— Точно знаешь? — в отличие от меня, у Ветки нет доступа к личной библиотеке королевы.

Киваю.

— Тем более! — вспыхивает подруга. — Что ты ему за участь уготовила?!

— Да не знаю я, Вет! — внезапно накатывает такое отчаянье, что хочется броситься на меч. Или перерезать кому-нибудь глотку. — Я сама только этой ночью поняла, как он мне дорог! Когда дошло, что он сейчас умрет!

— И что ты собираешься теперь делать?!

— Не знаю!!! — голос предательски дрожит. — На него не полезу! Это точно!

— А хочется? — спрашивает подруга.

— До головокружения и дрожи в коленках! — честно отвечаю я. — Но я удержусь!

— Уверена?

Иронию трудно не заметить. А вопрос не в бровь, а в глаз. Ни в чем я не уверена! Но должна. Потому просто киваю.

— Ни в чем ты не уверена, — вторит моим мыслям Ветка. — Что же делать, а? Ему-то хоть не сказала?

Вздыхаю:

— Сказала. Но он спал и не слышал.

— Ну хоть так…

— Может, рассказать правду? Вместе бороться легче.

— Не знаю. Никогда не была в таких ситуациях…

Можно подумать, я была. На глаза наворачиваются слезы.

— За что нам это?! Во всех мирах люди живут, как люди! И только мы вынуждены вылавливать всякую шваль, чтобы забеременеть от нее, а если придет большое чувство, шарахаться от любимого, как черт от ладана! Почему?

Подруга рассматривает носок своего сапога.

— Перейдем через горы, — говорит она. — Найдем эльфов…

— Да не нужны мне эти эльфы! — вспыливаю я.

И тут же поправляюсь:

— То есть, найдем, конечно. Для всех! Для тебя! А лично мне — не нужны!

— Будешь всю жизнь убиваться по покинутому Дунгу?!

— По крайней мере, мы будем в равных условиях!

— Спросить, что ли, у Малыша, вдруг они могут такое лечить? Сели в кружок, попели, и мальчик выздоровел…

— Ага! — прерываю ее мечтания. — И эльфом стал! Это же на уровне генов! Такие вещи в лучшем случае лечатся только во втором поколении. А то, что у нас — никогда! Как ни жаль!

— Жаль ей, — вздыхает Ветка. — Дура ты набитая!

— Ладно. Забей! Я справлюсь. Перейдем через горы и расстанемся!

— Счас! Расстанется она! Да он за тобой на край света пойдет!

— Мы найдем эльфов и остановимся. А у них есть своя цель.

— Забьет, — уверенно говорит Ветка. — Влюбленный мужчина…

Качаю головой.

— Он воин клана. Не забьет. А когда вернется, мы уже исчезнем… Ну как-то так…

— Ой, Пал, Пал… — жалостливо вздыхает подруга. — И как же тебя угораздило так вляпаться!..

Если бы я знала! А сейчас ничего не остается, кроме как идти спать. Туда, где меня ждут! Где мне так хорошо, и откуда надо бежать, сломя голову!

Ныряю за занавеску и присаживаюсь на краешек лежанки. Мне страшно. Ветка разбередила душу, теперь и сама ни в чем не уверена.

— Ты чего? — спрашивает Дунг. — Ложись.

Провожу рукой по его щеке. Он ловит ладонь и прикладывает пальцы к губам.

— Ложись…

Боюсь. И хочу. И деваться некуда. И страшно… Как будто перехожу какую-то границу, за которой нет возврата. Что за черт! Откуда это ощущение? Какую ночь подряд я сплю рядом с ним? Если на то пошло, мы и вылезли из постели пару часов назад!

Дунг обнимает меня за плечи и укладывает. Как обычно: одна рука проходит под головой и обхватывает плечи, вторая обнимает талию. И целует. Это так неожиданно, что я не успеваю подставить руку. И оттолкнуть. И ответить на поцелуй. Ничего не успеваю. Слезы сами вырываются из глаз. Утыкаюсь Дунгу в плечо и реву, стараясь хотя бы не всхлипывать вслух. Он ласково гладит меня по голове, плечам, спине, губами снимает слезы и шепчет что-то нежное и успокаивающее. А я безвольной куклой лежу в его объятьях и плачу, плачу, плачу…

Дунг, маркваш

— Палочка, девочка моя, успокойся, пожалуйста! Всё гораздо лучше, чем ты думаешь! Честное слово! Не плачь, счастье моё!

— Я не счастье, — рыдает она. — Я горе…

— Горе таким красивым не бывает!

— Бывает!.. — новый поток слез. — Ты не знаешь…

— Знаю.

— Откуда?..

Решаюсь.

— Я слышал ваш разговор.

Девушка в моих объятьях замирает на мгновение. Потом начинает рыдать еще громче.

— Зачем?..

— Не специально. Так получилось. Хотел обсудить с тобой одну идею, подошел, а ты с Вет… А потом… Не смог уйти, когда услышал, что ты меня любишь!

Рука обнимает мою шею. Губы мимолетно касаются щеки.

— Тогда ты… — всхлип, — всё знаешь… Я… сволочь…

Сердце сжимается. Это я сволочь! Я! Запудривший девчонке мозги и даже не подумавший, каково ей будет, когда я выполню свою задачу! А она за меня переживает, совсем себя извела…

— Ты самая хорошая! Я тебя люблю!

— Моя любовь… тебя убьет!..

Меня убьет охрана Егора. Вопрос только до того, или после. Надеюсь, после… Но этого я говорить не буду. А что говорить…

— Не убьет. Есть выход.

Головка отрывается от моего плеча.

— Какой?

— Не могу вспомнить. Но точно есть. Что-то очень простое и старое. Только давно забытое. Мне не придется о тебе только мечтать.

Моя жизнь кончится намного раньше. Но в памяти, действительно, крутится какое-то решение эльфийской проблемы. Принципиальное решение. Только не хочет превращаться в сформулированную мысль.

Даже в темноте чувствую ее улыбку. Нахожу ее губы…

— Какая ты вкусная!

— Ты тоже…

— Давай, не будем сообщать об этом Матрене!

Прыскает. Ох уж это девичье настроение…

— Я тебя люблю, — шепчет Пал. — Я подожду, пока ты вспомнишь. Или придумаешь. Я готова ждать вечно…

И еще один поцелуй. И еще… Пал, милая, как хорошо!

— Нет!!! Нельзя!!!

И резкая боль в щеке.

— Прости, — шепчет Пал, — но нельзя…

Вот оказывается, как бывает… Одежды на нас, можно считать, нет. Моя рука сжимает ее грудь. Ноги переплелись замысловатым узлом… А рот полон крови.

— Неплохой был натиск! — шучу я. — И отпор достойный.

— Прости… Я видела, во что превращаются те… ну ты понял… Не хочу!..

Сглатываю кровь.

— Всё правильно. Ты молодец.

Пал торопливо натягивает штаны, всё же зацепившиеся за лодыжку. Не исключено, что мои. Пытается найти рубашку. Найдешь что-нибудь в этой темноте, как же… Подсвечиваю ей мхом. Находит, натягивает на себя и, не застегивая, ложится обратно.

— Держи себя в руках, ладно? — жалобно просит она. — Я же не железная!

— Хорошо, — глажу ее по голове.

— Зачем ты меня искал?

— В смысле?

— В туалет за мной зачем пошел?

— А… Я понял, что мне не нравится в нашем путешествии.

— Что?

Эльфийка резко поднимается на локте, опрокидывая меня на спину, и наваливается сверху.

— Говори!

А так обнимать ее гораздо удобней! Чем и занимаюсь. Руки скользят под рубашку…

— Дунг!

— Всё-всё! Уже не отвлекаюсь! У нас слишком легко всё получается! Такое ощущение, что нас ведут.

Задумывается.

— Ты думаешь?.. Но как?..

— Не могу понять. Смотри. Лес практически не заселен. Та деревня, чуть ли не самая крупная. А гномы туда караваны посылают. Зачем?

— Посылают?

— А иначе чем им мешала орочья банда?

— Хм… Согласна.

— То есть, лес совсем не пустой. Но мы не встретили никого! А до этого нас очень быстро вывели на Матрену!

— Непонятно… Но да, встретились мы очень быстро.

— Степь тоже проскочили почти чисто.

— Нет, тут нарвались!

— Только в самом конце. И на выходе из степи с орками на хвосте — попадаем в «живое» ущелье. Ты представляешь, какая это редкость?! Оно, скорее всего, одно на все горы и было. И мы без промаха… именно в него! А гномы воспылали к нам такой любовью, что Михал самолично ведет нас по секретной дороге. У него других дел нет? Не от внезапно же вспыхнувшего чувства к Ветке. По идее, к нам даже выйти не должны были. В живых оставили — уже благодарность. Это же дикарский мир! Никакого гуманизма! И он готов плюнуть на огромную стаю тварей, чтобы не ввязывать в это нас. И после боя нас лечат, как никого!

— Нет, своих они тоже лечили! Я видела. Валина и этого, чьего имени не спросили. Но неважно, ты меня почти убедил. Но как это возможно? Допустим, дорогу в лесу нам указали, вывели на удачное место в степи. Но дальше путь мы выбирали сами! И так точно попасть в горы… Если только Ррыгша и вправду подрабатывает резидентом контрразведки. В перерывах между поисками партнеров.

— Несерьезно! Тут какие-то штучки с Х-энергией.

— Воздействуют на нас?

— Скорее, на Ррыгшу! Отклонений от стандарта в ее поведении мы не заметим. А в своем, и друг друга…

— Пожалуй. И что делать?

— Если бы я знал! Кто ведет, куда ведет, зачем?.. Может, это в наших интересах…

— Нам нечего скрывать. Вряд ли поиск эльфов угрожает безопасности планеты… Может, расслабиться и наслаждаться? — Палочка кладет голову мне на плечо и прикусывает мочку уха. — Пусть ведут…

Поиск эльфов не угрожает. А про нашу цель не знает никто. Даже девочки! А насчет расслабиться…

— Пал! Давай ляжем на бок.

— У?

— Я без рубашки. А ты «только» не застегнулась. Как думаешь, долго выдержим? Да еще с учетом покусываний?

— Маньяк! Не дает девушке немного пофлиртовать! — в голосе смех. — Сейчас застегнусь! — ее губы мимолетно касаются моих. — Ты обещал решение. Я всё еще жду…

Глава 6

Палемалевизианоэль, эльфийка

Никогда не была в настоящих горах. То, что считается горами у нас — небольшие холмы, редко достигающие высоты полкилометра над уровнем моря. На них можно тренировать выносливость, учиться бегать по склонам летом и кататься на лыжах зимой. Мама любит отдыхать, любуясь заснеженным пейзажем, изредка выбираясь «на гору»… Вот только от подножия до вершины той «горы» я одиннадцатилетней девчонкой добегала за десять минут. Игрушки, модель настоящих гор. Настоящие — здесь… Простор… Из-под ног уходит кажущееся бесконечным наклонное снежное поле. Нижний его край теряется в туманной дымке в низу ущелья, верхний полого подымается к хребту, упираясь в черные скальные стены, поблескивающие обледенелыми гранями. Далеко за ними вздымается непредставимых размеров снежный купол.

— Нам туда? — неуверенно спрашивает Ветка, придавленная окружающим великолепием.

Как я понимаю подругу! Всё такое большое!.. Смотрю в противоположную сторону. Сколько видит глаз — бесконечные цепи хребтов, разломы ущелий, блестящие снежные шапки вершин и кажущиеся крохотными лоскутья белых полей. Под нами закрытое облаками ущелье, а над головой ослепительно синее небо. И солнце… Нет, мне этого не передать, для этого нужно быть поэтессой…

— Туда, — сообщает Дунг. — В дальний пролом цепи. Вон, виден снежный язык. Потом купол обойдем, и скатимся вниз. Хорошо бы заночевать уже за куполом… Снег хороший…

— Чем хороший? — тут же интересуется Ррыгша.

— Почти не проваливается и не скользкий, — объясняет старший. — По такому идти одно удовольствие. И укрытие построить просто.

Дунг — тоже не поэтесса. Даже не поэт. Красоту леса, наверняка, определяет по количеству и качеству дров. Как и я обычно. Но сегодня… Наверное, это временно. Слишком силен контраст между мрачными узостями пещер и ослепительным великолепием гор. И слишком мало знаю о горах. Ничего, привыкну.

— Готовы? — спрашивает старший.

Прощальный подарок дваргов очень хорошо укладывается в тему нашего вечернего разговора. Конечно, подземные жители нам по гроб жизни благодарны, я почти готова поверить в совершенно случайное появление кучи снаряжения в нужном месте в нужное время. Но вот подходящая по размеру одежда немного настораживает. Все-таки, любой из нас немного не дотягивает габаритами до самого мелкого гнома, не говоря уже о дваргах!

Смешно звучит: «меньше гнома». Но что делать, если гномы неправильные? Бороды бреют, чтобы не собирать грязь со стен шкуродеров, а мелки только в понимании двухметровой бабушки-людоедки. Неправильные гномы приносят неправильную еду! Но очень вкусную!..

Совершенно нет настроения размышлять о чем-то серьезном. От снега тянет легкой прохладой, а ветерок теплый. И солнышко щеку греет… На ногах лыжи… Пусть деревянные и с железными кантами, а крепления и вовсе смешные, совсем пятку не держат, но вкупе с небольшим рюкзачком и очками на половину лица всё равно создают настроение горнолыжного курорта. Вместо так ни разу и не одетой орочьей одежды, выданные гномами костюмы из мягкой пушистой ткани. И стоило с таким трудом отстирывать эту гадость, чтобы ее просто заменили. Добавив теплые пуховые куртки и пуховые спальники, вспененные подстилки, лыжи, горелку… Одеялами хоть в пещере попользовались…

Ну и бог с ними, так хорошо… Солнце… небо… снег… И Ду рядом… Такой смешной в этих очках…

— Пал, ты готова?

— Конечно, готова, милый. А на что?

— Кончай дурачиться, любимая. Идти надо.

Дунг прижимает меня к себе. Не хочу никуда идти!..

— Слушайте, вы, бараны влюбленные, — взрывается Ветка. — Совсем чокнулись? В вашем распоряжении все ночи ближайшего месяца! До самой твоей мучительной кончины, смертничек!

Это уже конкретно Дунгу. Ветка уже в курсе, что он в курсе… В общем, все в курсе, я счастливая, а Ветка ругается… И зря! Ду что-нибудь придумает. Он же обещал…

Выходим. Аккуратно переставляю лыжи, привыкая к первобытным креплениям. Совершенно непохоже на то, чем приходилось пользоваться раньше. Но если человек стоит на каких-либо лыжах, он справиться с любыми. Не на уровне чемпиона, но так серьезно и не надо… Того, что получается, вполне достаточно. Только с непривычки идти тяжело. Ничего страшного, привыкну. Старательно слежу за дыханием, это немного помогает. Сзади сосредоточенно сопит подруга, похоже, ей не легче. Прокладывать лыжню нас с ней не пускают, братья уверенно прут впереди, время от времени меняясь местами. Собачка сначала носится вокруг, но вскоре пристраивается за Веткой. Не то, чтобы понуро бредет, высунув язык, но жизнерадостности явно поубавилось.

Минут через сорок Дунг сбрасывает рюкзак и плюхается на него.

— Отдыхаем.

Критически оглядываю свой мешок и усаживаюсь на колени к любимому.

— Ну ты, подруга, совсем обнаглела, — заявляет Ветка. — Такими темпами смертничек твой и месяца не протянет.

— Рюкзак мал! — заявляю я, наблюдая, как обернувшаяся Ррыкша следует моему примеру. Хотя, скорее, я — ее.

— Я же поместилась, — парирует Ветка.

Ах так?! Ладно…

— Вет, — спрашиваю я. — А чего сегодня ночью так тихо было?

— В смысле? — не понимает подруга.

— Михал за ночь ни разу не упал. Он что, резко охладел и прекратил покушения на твои многострадальные губы?

Ветка неожиданно заливается краской.

— Я это… Пожалела, в общем… Он такой заботливый… А я его вечно ногами пихаю…

— Короче, подруга, ты всю ночь самым нахальным образом целовалась с высоким и широкоплечим безбородым гномом?!

Ой, мамочки! Смущенная Ветка! Даже в голову не могло прийти, что такое возможно… Но берет себя в руки, и смущение сменяется возмущением!

— Уж чья бы корова мычала! Я его больше не увижу никогда! А потому гарантирую жизнь и полноценное здоровье пациента! Понятно? Через неделю он обо мне забудет и займется какой-нибудь бородатой гномкой!

— Почему бородатой? — тут же влезает Ррыкша. — Гномки… они… того… безбородые!

— Ну значит, безбородой! — отмахивается подруга, не отводя от меня глаз. — А некоторые…

— Странные вы какие, — заявляет синяя. — Все люди без всяких заморочек делают детей в собственное удовольствие, а вы столько проблем придумываете! Вот Куанчик перестанет так уставать, что вечером с ног валится, и мы тоже займемся! Правда, Куанчик?!

— Правда, — меланхолично подтверждает младший.

— Минутку! — уточняет Дунг. — Что за усталость такая?

— Сам не пойму, — отвечает Куан. — Вроде нормально всё. А как лягу вечером — вырубаюсь мгновенно. И просыпаюсь только к завтраку. Даже неудобно перед девушкой… Может, и правда устаю. Но ведь высыпаюсь отлично…

— Это у тебя защитная реакция на притязания нашей ультрамариновой, — ядовито сообщает Ветка. — Что бы ни делать, лишь бы ребенка обидеть!

— Ага! — подхватываю я. — Все бедную оборотню обижа-ают…

— Да я не против, в общем, — произносит Куан. — Только засыпаю…

Пока мы втроем перевариваем признание, синяя усаживается поудобнее, прижимается к младшему и заявляет:

— И неправда совсем! Куанчик хороший! Он меня не обижает! Он меня, наоборот, любит! А что засыпает — не страшно совсем. Вот придем в Город, уставать перестанем, и будем делать детей! Правда, Куанчик?

— Рыг, а как это «любить наоборот»? — выручает окончательно потерявшегося Куана Дунг. — Что-то не припомню такого метода…

— Да ну тебя, — надувает губы Ррыгша. — Я ничего такого не говорила! И вообще…

— И вообще, пошли понемногу… — командует старший.

Чмокает меня в щеку, и сгоняет с колен. Прежде, чем надевать рюкзак, показываю Ветке язык! Мамочки! Веду себя, как малолетняя дурочка! Или все влюбленные такие?..

Дунг, маркваш

Выход из пещер оказывается достаточно высоко. Так что удается сразу встать на лыжи. Подарки гномов радуют и огорчают одновременно. Идти с пуховыми спальниками куда приятней, чем с шерстяными одеялами. И остальное лишним не будет. Но получаю лишнее подтверждение своей теории. Нас ведут. Просто тащат в Город, тщательно расчищая дорогу и сдувая пылинки с пути.

Уверен, не задержись я на склоне «живого ущелья», орки всё равно не прошли бы. Случайный обвал, и пишите письма. А в схватку с крокрысами мы влезли исключительно по своей инициативе. Готов поспорить, что кому-то за это попадет не слабо.

Выданное снаряжение очень характерно. Мало того, что одежда сидит, как влитая, а лыжи идеально подходят по длине и размеру креплений. Но спальники! Два двухместных! Не спарки, куда могут влезть и трое, а именно двухместные! Причем, стыкуются между собой в единый спальник на пять человек. И отдельно личный спальник. Очень редко используемое сочетание, но идеально подходящее для нас. Я уж не спрашиваю, зачем гномам, плохо переносящим высоту, альпинистское снаряжение да еще явно заниженных размеров.

Есть большое подозрение, что с той стороны горы состоится еще одна «случайная» встреча, на которой и выяснится, куда нас ведут. Потому что где-то там мы должны делиться: девочки отправятся к своим ненаглядным эдьфам, а мы…

И что мне делать тогда? Как расстаться с моим счастьем, сосредоточенно сопящим за спиной? Пообещать вернуться? Договориться о времени и месте? И пусть ждет, пока не узнает о казни? Сказать правду? Насладиться тем, что запретно и смертельно опасно для всех остальных мужчин галактики, и понизить и без того не слишком высокие шансы отомстить за родной мир? Или просто разругаться и уйти? Не знаю… Будет день — будет пища.

А еще обещал разобраться в эльфийской проблеме. Нет, я вспомнил, что может снять с эльфиек половину проклятия, а для нас с Пал станет спасением, если я выживу. Простейшее устройство, не используемое больше тысячи лет и надежно забытое передовыми мирами. И я знаю только потому, что экзамен по выживанию проходил на планете начала атомной эры. Вот только не представляю, где достать на Кверте… и название-то знаю только эзхамское! Эта планета до таких вещей еще не доросла…

Но это только одна грань. Удивительное совпадение сроков некоторых событий наводит на мысль, которая, окажись я прав, очень разочарует девчонок. И чем дольше кручу ее в голове, тем больше фактов и фактиков подтверждают реальность моих фантазий. Единственный серьезный вопрос — как до этого не додумались эльфийки за пятьсот лет?

Впрочем, всё это проблемы дальние. Сначала надо выйти из гор. Девчонок явно крутит «горняшка». Уже вынуждены сокращать переходы и увеличивать привалы. А ночевать придется еще выше! Начать бы спуск, сбросить высоту… Но таким темпом — сомнительно.

Выходим в цирк. Наконец, открывается вид на перевал, и я не могу сдержать радостное восклицание. Он совсем недалеко! Снег здесь мягче, тропить приходится достаточно глубоко, но это работа ляжет на нас с братом. А сейчас скорость задается не нами. Девочкам надо только пройти нужное расстояние, оно не зависит от глубины снега.

Останавливаюсь.

— Что ж так тяжко-то, — выдыхает Ветка, падая на рюкзак.

— Горняшка. У вас аклимухи нет.

— Чего?

Перевожу на нормальный галактический:

— Горная болезнь. От высоты. Пока не акклиматизируешься — кислорода не хватает. Ты когда последний раз была в горах?

— Никогда. А вы?

— Незадолго до гонки ездили. Потому и идем хорошо. На ту сторону перевалим, дальше только вниз. Чем ниже, тем лучше.

— А ты уверен, что это та болезнь? — уточняет Пал. — Может, чего похуже?

— Идти тяжко. Дыхалка срывается. Немного нарушена координация. После привала легче. Кроме того у Вет депрессия, а у тебя — эйфория!

— У Пал сейчас всё время эйфория, — язвит Ветка.

— А у тебя депрессия, — огрызается Палочка, зарываясь лицом в мой свитер.

— Я, между прочим, с человеком рассталась… Ой! — эльфийка зажимает рот руками.

Поздно. Слово — не воробей, выскочит — не застрелишь!

— Добавь «с любимым», и будет совсем правда, — говорит Пал. — Обе мы с тобой дуры, подруга!

— И еще какие, — соглашается Вет…

— А вот этот разговор — еще один признак горняшки, — констатирую я. — Как и сонливость, — показываю на Ррыгшу, спящую, уютно привалившись к Куану. — До перевала час. До темноты — два. Успеем хорошо свалиться. Легче будет.

— Что успеем? — переспрашивает Пал.

— Высоту сбросить. То есть… спуститься достаточно низко…

— Я поняла. Пойдем?..

На взлет девчонки ползут еле-еле, дыша при этом, как загнанные лошади. Круто здесь. Бедной Ррыгше приходится идти в человеческом облике. Хорошо хоть заставили сменить вечное платье на нормальную одежду. Чуть ли не силой заставляем всех троих оставить внизу рюкзаки и снятые лыжи.

Вдвоем пробиваем дорогу почти доверху и упираемся в надув. Мощный пласт смерзшегося снега возносится вертикальной стеной. Пролезть по нему несложно. Минут на пять работы. Но это тем, кто уже сталкивался с подобными препятствиями. А неопытным и измученным девчонкам придется туго. Переглядываемся и уходим вправо. Надо делать ступени, вырезая и сбрасывая вниз куски снега. Заниматься этим над головами поднимающихся людей несколько необдуманно. Куан уходит вниз, а я достаю меч. Сейчас он эффективней ледоруба. Вырезаю из надува здоровенные кирпичи и отправляю их по склону. Пока вгрызаюсь в снег, брат успевает сбегать вниз дважды, а девчонки еще на середине пути. Постоянно останавливаются, переводя дыхание, но упрямо ползут вверх.

А я тем временем зарылся в надув настолько, что смотреть могу исключительно вниз. В остальных направлениях снег. Зато дорога за мной остается просто слоновья! Кирпичи теперь падают на нее. Подчищать приходится Ку. В очередной раз всаживаю клинок в склон, и он проваливается в пустоту. Есть! Выход расчищаю мгновенно. Убеждаюсь, что стою на перевале, и бегу назад, за рюкзаком.

Выскочив из прорытого мной туннеля громко кричу вниз:

— Уже всё! Перевал!!!

Девочки совсем близко, уже видны выражения лиц. Идущая первой Палочка останавливается, смотрит на меня и вымучивает улыбку.

Пока они доползают, перетаскиваем вещи. Любимая первой выбирается из прорытого мной туннеля. Подхватываю ее, довожу до своего рюкзака и сажаю. Чуть поотстав выбирается Ветка. Уже наверху спотыкается, падает на колени. Стоит на них, повиснув на лыжных палках, и тяжело дышит. Подхожу, беру на руки, отношу к Палочке.

— Знаешь, подруга, — говорит Вет, — совсем мы здесь расслабились. Ничего без мужского плеча не можем…

— Может, так и надо? — спрашивает Пал. — А мы живем неправильно?

— Может быть, — вздыхает Ветка. — Только очень уж непривычно…

Присаживаюсь перед ними на корточки, обнимаю обеих и притягиваю к себе.

— Все нормально, девчат! Горняшка — тяжелая штука. На следующем перевале быстрее нас бегать будете.

— Что, будет еще и следующий?! — хором спрашивают эльфийки, разом оторвавшись от меня. — Михал говорил — один!

— Ну, раз Михал говорил… — улыбаюсь я. — Но ведь когда-нибудь будет…

— Дунг, — интересуется Пал, — тебе никто не говорил, что ты страшная сволочь!

— Убила бы! — добавляет Ветка. — Но подруга расстроится… И сил нет.

И обе снова утыкаются в мою грудь.

Палемалевизианоэль, эльфийка

— Мы славно поработали, и славно отдохнем, — говорит Дунг. — Девочки, как вы относитесь к снежным горкам?

— Я их ненавижу, — честно признаюсь я.

— И я! — присоединяется подруга.

— Что, даже в детстве не ездили? — удивляется старший.

В душу закрадывается подозрение.

— Ты о чем?

— Сейчас мы сядем на задницы и быстро-быстро поедем вниз!

— Пал, — говорит Ветка. — Давай, макнем твоего мужчину головой в снег.

— Давай, — отвечаю я.

Но с места не двигаюсь. Лень. Нет сил. И голова болеть начала. И вообще… от хорошего настроения и следа не осталось. К тому же солнце зашло. Холодно стало… Подруге, похоже, не лучше.

— Головки бо-бо? — спрашивает Дунг.

Хочу кивнуть. Но боюсь.

— После первого же спуска легче станет. Вот увидишь. А теперь смотрите, что надо делать.

Дунг встает, берет лыжные палки в одну руку и принимает довольно своеобразную позу. Потом другую. Что-то рассказывает.

— Ты решил побаловать нас стриптизом, — спрашивает Ветка. — А раздеваться будешь?

Маркваш шутку не принимает.

— Девочки соберитесь! Надо съехать с одной снежной горки. И там заночуем…

Ночевка… Можно никуда не идти… Не двигаться… лежать в кольце теплых рук… целоваться… пустить его руку под рубашку… И даже… Ой!

— Только горка большая! Раскрутить может. Хотите посмотреть?

Посмотреть? Хотим! Пойдем, посмотрим… Встаю и, напевая «Надо съехать с горки, надо съехать с горки, как в детстве…», иду за Дунгом. Десять метров.

Мама моя королева! С таких горок я в детстве не ездила! Таких не бывает! Она не большая, она бесконечная! Донизу даже ушей не доедет! Рядом ахает Ветка.

— Пал, — заявляет подруга, — он решил нас убить!

— Зачем? — интересуюсь я.

— Он осознал, что ты не можешь быть с ним, и не хочет, чтобы ты была с кем-то еще.

— А тебя зачем?

— За компанию, — рявкает Дунг. — А ну собрались! Вы эльфийки или клуши тормакские?

Мы клуши эльфийские! Мы размякли на добром и ласковом Кверте, где пара сумасшедших марквашей прикрывает нас от всех превратностей судьбы! Но мы еще можем собраться. Наверное. Покажи еще раз, как тормозить палками. Ага! Тогда я поехала! Рюкзак? Хорошо, возьму рюкзак. Отдать тебе лыжи? Хорошо, отдам лыжи. Ты первый? Хорошо… Видишь, какая я добрая и покладистая?! Надо кого убить — непременно убью! И тебя убью! Но до этого — любой каприз!

Ой, как он смешно едет! Такой столб снежной пыли из-под палок! Куан? Я? Да, я поняла! Сесть на попу ровно. Ноги чуть согнуть. Палки вместе, штычки в склон слева. Опираться, как учил Дунг, и тормозить чем сильнее, тем лучше. Поехали! Ух ты! Здорово как! А если чуть меньше тормозить? Быстрее же будет! А еще быстрее?! А-а-а-а!!! Невероятно! Лучше, чем на горных лыжах! А-а-а-а!!! Вон Дунг стоит! Ой, тормозить надо, он мне сейчас голову оторвет! И правильно сделает, разогналась, дура!

Изо всех сил наваливаюсь на палки. И не успеваю… Не успеваю… Дунг прыгает на меня и прижимает к снегу, скольжение рывком замедляется.

Открываю глаза. Его лицо так близко…

— Дунг, милый, это так здорово! Почему ты это от меня скрывал?

— Снега не было, — смеется он. — Ты зачем так разогналась?

— Там так… так… — какие вкусные у него губы!

— Сумасшедшая авантюристка! Я тебя люблю!

Он еще раз целует меня и встает.

— Надо подругу твою ловить. Такая же психованная, как некоторые!

Усаживаюсь на рюкзак и смотрю на перевал. Ух ты! Я оттуда съехала?! Склон еще больше и длиннее, чем с той стороны! А крутой!.. С перевала прямо вниз спускается пробитый нами желоб, а по нему, радостно визжа, с огромной скоростью несется Ветка.

— Сумасшедшая! — вырывается у меня. — Разве так можно!

— Ты еще быстрее летела, — косится Дунг.

— Правда? — искренне удивляюсь я. — Но Ду… это так здорово!

Он треплет меня по волосам, быстро целует и встает, чтобы через минуту хищным зверем прыгнуть на другую женщину! Его тело накрывает Ветку, Дунг резко падает вперед, удерживая подругу коленями и втыкая в снег ледоруб. Облако снежной пыли. Маркваш встает. Следом Ветка. Неужели у меня тоже было такое лицо?

— Как самочувствие? — спрашивает Дунг. — Получше?

А ведь и правда! Голова не болит, и не кружится. Пропала одышка и апатия. А как вспомню своё сегодняшнее поведение, стыдно становится! А уж мысли… некоторые…

Дунг произносит что-то на марквашском. По-моему, неприличное!

С перевала спускается Рыг! Начав, как все, оборотня уже в самом начале не выдерживает, оборачивается собакой и скользит вниз головой, пытаясь тормозить всеми четырьмя лапами. Ее тут же подбрасывает в воздух, кувыркает через голову, снова подбрасывает. Синяя приземляется на лапы, но теперь головой вверх. Это положение оказывается более устойчивым, и Ррыгша едет вниз, победно помахивая хвостом. Потом ее вновь начинает бросать. Спуском псина не управляет совершенно, только жалобно скулит и взвизгивает на ухабах.

С перевала срывается Куан и мгновенно набирает скорость. Догоняет собаку, каким-то образом заходит сбоку и одним движением руки перебрасывает Рыг на колени. За парой тут же вырастает снежный шлейф: младший тормозит.

Ду еще какое-то время стоит с ледорубом наизготовку, потом расслабляется и садится. Пара подъезжает к нам и останавливается. Ррыгша соскакивает с Куана, становится человеком и набрасывается на парня.

— Ты!.. Ты!.. — голос срывается от обиды. — Я!.. Тебе!.. Так верила!.. Детей делать хотела!.. А ты!..

— Ты что?! — удивляется Ку.

— Я тебе никогда!.. Не прощу!.. За шиворот!.. Как нашкодившего щенка!.. Ты!..

Куан резко делает шаг вперед, обхватывает девчонку и, не взирая на сопротивление, прижимает к себе:

— Рыг, лапочка моя, я не хотел тебя обидеть! Я так испугался, когда тебя закрутило! Там не получалось иначе! Прости идиота, золотце…

— Ты!.. — не слушает его оборотня. — Ты!.. Предатель!..

Но обида в голосе постепенно сменяется слезами, а попытки высвободиться затихают.

— Я люблю тебя, — говорит Куан и закрывает ей рот своими губами.

— Правда? — спрашивает Ррыгша после поцелуя. — Правда-правда?

— Правда-правда! — заверяет Куан.

Синяя замирает, уткнувшись головой в грудь младшему.

— Первая семейная сцена благополучно закончена! — комментирует Дунг.

Отвешиваю несносному мальчишке подзатыльник. Он уворачивается и хватает меня в охапку. Фиксирую левую руку, перебрасываю через себя и падаю сверху.

— Начинается вторая, — заканчивает фразу старшего Ветка. — Ночевать-то где будем, женатики?

Дунг, маркваш

Вырыть пещеру — дело несложное, но трудоемкое. Впрочем, нам везет. У моренки в цирке находим отличный надув, и мечами выпиливаем нишу нужных размеров. Закрываем стенкой из полученных при рытье кирпичей. Тщательно замазываем щели и прорываем подснежный вход. Именно поэтому я отказался брать у гномов палатку. Полухижина-полупещера, вырытая в снегу, куда теплее и комфортнее. И тащить на себе ее не приходится.

Заползаем внутрь уже в темноте. Похолодало сразу, как зашло солнце, а с темнотой начинает задувать. Но в построенном доме это почти не ощущается. Даже хорошо, в плохую погоду не надо бояться нежелательных визитов. И наши разговоры не будут слышны снаружи, хоть ухо к стене прикладывай. Какая-то нелогичность в моих рассуждениях присутствует. Неважно, никто не придет, не увидит и не услышит. Спокойно переночуем, а с утречка пораньше — вниз. До ближайшей деревни четыре десятка километров. Можно добежать за день. Тем более, еще раньше леса фей и руконогов.

А вот в деревне нам расставаться. Ближайший эльфийский лес в дне пути на восток. А Город — на север. Но это всё завтра. А сегодня Ку топит снег на той самой горелке, подаренной Михалу Егором, Ррыгша ему помогает. Дела там и на одного не хватает, но эта парочка найдет, чем заняться. А мы с эльфийками стелимся. Раскладываем подстилки, спальники. Оценив температуру, состегиваю двухместные.

— Зачем? — спрашивает Ветка.

— Так больше места для драки, — доверительно сообщаю я.

— А если серьезно?

— Холодно. Одна замерзнешь. Не насмерть, но неприятно. А так — залезешь между девчонками, тепло будет.

— Так не холодно же.

— Это пока горелка горит.

— Тогда! — решает эльфийка. — Я с краю лягу. Принцесса, поделишься мужчинкой? Раз он обо мне так заботится.

Палочка усмехается, мол не высокий и не широкоплечий, но кивает.

— С краю холоднее, — предупреждаю я.

— Замерзну, перелезу через тебя!

— Эй, я так не согласна, — возмущается Пал. — Поделиться, а не отобрать!

— Через тебя тоже перелезу, — смеется Ветка. — Через вас только в паре и получится…

— В своем спальнике ложись. Прямо внутрь. Можешь не застегивать, главное — спину прикроет.

— Ага! Поняла.

— Дунг, — говорит вдруг Куан, раскидав по мискам еду. — Давай, проводим девочек до эльфов. Мало ли как там сложится.

— Мы не маленькие дети, — вспыхивает Ветка. — Гор не знаем, но там лес и равнина.

— Четыре меча всегда лучше двух, — отвечаю я. — Город не убежит.

— Ребята правы, — соглашается Палочка.

Ветка порывается что-то сказать, но сдерживается. Видно опять что-нибудь по сумасшедших и смертника.

— Ой, все вместе пойдем, да? — радуется Ррыгша. — А куда?

— Недалеко, — отвечает Куан. — Денек на восток. Девчонки разберутся, что им там надо, и в Город. Может, тоже вместе…

А заодно проверим реакцию ведущих, когда свернем с прямого пути.

— Вряд ли, — бурчит Ветка.

— Вполне возможно, — отвечает Пал. — Вероятность пятьдесят процентов.

Подруга удивленно смотрит на нее:

— В смысле?

— Или пойдем, или нет! — улыбается принцесса.

— Этой шутке сто лет в обед, если не тысяча. Серьезно скажешь?

— Если найдем — договариваться надо. Если нет — искать другие варианты. И то, и другое — в Городе. Вет, чего ты такая сердитая сегодня?

— Не знаю, — та пожимает плечами. — Устала, наверное… Поспать надо.

Забираемся в спальник. Привычно поворачиваюсь к любимой, обнимаю ее… Не тут то было! Меня рывком укладывают на спину. На второй руке тоже пристраивается голова.

— Ты сегодня греешь двоих! — Ветка почти шипит.

Пал освобождает мою руку и легонько подталкивает в спину. Поворачиваюсь к Ветке, обнимаю ее и прижимаю к себе.

— Эй! — возмущается она. — Ты чего? Я сама решаю!..

— Вот и решай! Тебе же нужна жертва! Можешь прокусить мне горло и напиться крови. Или расслабиться и наслаждаться.

— Чем наслаждаться? Ты, вообще, знаешь, кто ты?

— Знаю. Грязная, противная полуобезьяна!

— Ты дурак! Полный и законченный дурак! И Палка твоя любимая — такая же дура! — эльфийка добавляет еще пару выражений. — Два законченных идиота!

Нежно провожу рукой по ее волосам и говорю:

— Настолько хреново?

— Что ты понимаешь! — эльфийка пытается вырваться из моих рук.

— Ты поплачь. Легче будет. Честное слово.

— «Поплачь!» — передразнивает она. — Разве слезами что-то поправишь?

И совершенно нелогично всхлипывает и утыкается в моё плечо:

— Почему, ну почему именно мы? А? Почему он не эльф?.. Так похож… Может у нас получилось бы, а?

Глажу ее по плечам, по голове. Ей это не нужно. Нужно выговориться.

— Поцелуй меня! — произносит Ветка. — Ну!

Нахожу губы. Поцелуй получается не очень долгий.

— Как следует!

Еще одна попытка.

— Не то. Совсем не то… — и новое всхлипывание.

Провожу рукой по волосам, вытираю мокрую щеку.

— Всё будет хорошо, Вет. Вот увидишь.

Она мотает головой, заодно стирая слезы со второй щеки.

— Если бы я не знала, что здесь есть эльфы, не удержалась бы… Он такой… такой… А вдруг у него иммунитет на нас?.. Может такое быть? А если нет? Я же его убью! Вам хорошо, вы точно знаете, что нельзя! — она спохватывается. — Ой, извини!

Только прижимаю ее крепче.

— Ты прости меня, Ду. Я тоже дура… Такая же, как Пал. Только она дура-принцесса, а я обычная дура…

— Не наговаривай на себя. Ты хорошая.

— Не знаю… Толку с этой хорошести… Спасибо тебе… Ладно, полегче стало. Отпускай меня. Только не совсем. Мне была обещана доля на сегодня. На спину ложись… Пал, забирай свою половинку! Мне столько не нужно!..

И я снова лежу, прижимая к себе обеих. Как же мы мало знаем о тех, кто рядом. А копни чуть поглубже, и страшные эльфийки оказываются беззащитными девчонками, носящими в себе боль поколений и жуткий груз безнадежности. Они крепятся, держатся, смотрятся и выглядят. Они сильны и ловки. Ничем не хуже мужчин. Вот только хотят ли на самом деле они быть такими?

Чем они отличаются от нас с братом? Наши народы мертвы. Наш недавно, но окончательно, их давно, но с надеждой, больше похожей на издевательство. Надеждой, которую очень легко убить… И совершенно непонятно, можно ли им помочь? А если можно, то как?

Неожиданная мысль приходит в голову:

— Вет, спишь?

Тишина.

— Пал?

— У? — сонный, не слишком довольный голос.

— Бывает, что из Поиска приходят беременными?

— Угу!

— А как часто?

— Почти всегда! Ду, поцелуй меня и давай спать, а?

Целую. И больше не мешаю. А сам не сплю. Прижимаю к себе двух несчастных девчонок и размышляю о сволочности окружающих нас миров. И тех, кто этими мирами руководит…

Палемалевизианоэль, эльфийка

И снова утро, яркое солнце и сверкающий снег. От вчерашней эйфории не осталось и следа. Просто хорошее настроение. Ду пойдет с нами к эльфам. Как здорово! Лишний день, а может и не один! Здесь останется наш снежный домик, последний приют на пути в «цивилизованные земли». И неважно, что понятие цивилизации на диких планетах не совпадает с привычным. Там будет легче…

А пока укладываем рюкзаки. Снаряжение надо отдать внизу, на «сторожевом посту». Каким-то образом его вернут гномам. Повеселевшая Ветка надумала отправить с ним записку Михалу. Пусть пишет. От записки еще никто не умирал. Это не любовь.

— Как ты? — спрашивает подругу Дунг.

Та улыбается.

— Ты очень хорошая полуобезьяна. Я бы в тебя влюбилась. Но между нами два человека.

— Если не найдете эльфов, — говорит старший, — я провожу тебя через горы.

— Ну уж нет! — машет руками Ветка. — Пусть сам ко мне идет!

Встаем на лыжи. Вниз не вверх, и даже незакрепленные пятки мешают не очень сильно. Приходится, правда, обходиться без сложных маневров. Но нам важны не секунды… Закладываем виражи по широким полям, стараясь не разъезжаться слишком далеко. Ррыгша бежит по прямой, не повторяя наши выкрутасы. В сумме у нее получается быстрее. А у нас веселее!

Мы с Вет стоим на лыжах не хуже мальчишек! Как давно не было ничего подобного. Уже комплекс неполноценности успел развиться. Дунг пытается держаться ко мне поближе! Догони сначала! Закладывая вираж за виражом отрываюсь от него. Совсем немного, но отрываюсь! Я лучшая! Лыжа чиркает по спрятавшемуся по снегу камню и я кубарем лечу в снег. Ду резко тормозит, налетев на тот же самый булыжник, падает рядом.

Встаем, смеясь, отряхиваем друг с друга снег. Короткий поцелуй, и снова — вперед и вниз. Последний день перед цивилизованными землями…

Ррыгша уже дошла до бесснежной зоны. Стоит в начале тропы и нюхает воздух. Интересно, какой он, мир запахов, доступный собачьему носу? Увы, чтобы это узнать надо стать псиной! Или, хотя бы оборотнем. Посинеть… Хотя. Оборотни здесь разных цветов бывают.

Синенькая легла на камень и греется. Подъезжаем поближе к псине. Дальше надо аккуратней, снега всё меньше, а камней — больше, навернуться и легче, и неприятней. Подтягивается Ветка. Потом Ку. Некоторое время лавируем между камнями. Потом снимаем лыжи. Дальше пешком. Добегаем до Рыг и сбрасываем рюкзаки. Пристраиваюсь рядам с Ду, приваливаюсь к его боку, кладу голову на плечо! Как же хорошо…

Только мешает что-то неопределенное, слегка подзабытое… Это…

Успевшая пристроится на обычном месте оборотня переворачивается прямо с колен. Шерсть дыбом! Орем хором:

— Кто-то идет!

— Серые!

Восемь здоровенных фигур перегораживают дорогу вниз. Еще столько же вылезают с боков.

— Рыг! Уходи на снег! И драпай.

Поздно! Боковые четверки разделяются, дорога назад отрезана. Тролли быстры. Не так велики, как Матрена, но куда больше гномов и даже дваргов. Сквозь серую свалявшуюся шерсть выпирают бугры мускулов. На широченных плечах сравнительно небольшие головы. В маленьких круглых глазках ни следа интеллекта. Только злоба. Огромные узловатые дубины порхают в могучих руках. Слишком большие, чтобы пытаться блокировать или отводить удар. Только уклоняться. А значит, не будет работы в двойках и прикрытия спин. Единственный шанс — скорость…

Мы уже на ногах. Четыре стрелы уходят вправо, туда, где осталось всего двое. Снова стреляем по-разному, и на этот раз правы мы. Стрелы парней застревают в густой шерсти. Зато наши входят точно в глазницы. Тролли валятся назад.

— Рыг, беги!

Оборотня выскакивает из кольца.

— Беги, нас не спасти! — орет Дунг, с его губ срываются первые звуки Песни.

«Руби…», — вторит ему Куан.

Дальше я не слышу, вызывая в памяти свою мелодию. Какие же мы были дураки, любимый! Мы могли… Могли… Я не успевала тебя убить… Кто же знал… А теперь поздно… Но я станцую для тебя, любимый… Я уже танцую… Дубина со свистом проносятся над головой, другая разносит камень. Далеко, очень далеко, в паре ладоней… Клинок вспарывает живот, раздвигая шерсть, кожу, мышцы… Падают на землю внутренности… Мечутся серые тени, неповоротливые, медленные… Тело движется само, без участия сознания, оно ненужно, оно только мешает танцу. Самому главному танцу в жизни. Танцу Любви. Танцу Последней Надежды. Танцу Смерти…

Где-то недалеко танцует Ветрододринилаель, Ветка, Веточка, подруга с детства и до конца, до Последнего Танца. И поют братья, последние воины погибшего мира, еще так недавно чужие и незнакомые, а теперь самые близкие люди. Нежная мелодия Танца сплетается с жестким ритмом Песни в единую смертоносную симфонию. Невидимые нити протягиваются между исполнителями, объединяя нас в квартет, в единый ансамбль, связанный навсегда. Ансамбль, рожденный для этого Танца, собранный воедино для этого, единственного исполнения. А всё, что мешает, должно быть уничтожено, отброшено, смято и разорвано…

Легкое движение, и серая кисть с зажатой дубиной, пачкает красным белый снег отдельно от своего хозяина… Еще одно, и к руке присоединяется голова… Я кружусь в Танце, то стелясь по земле, прижимаясь к камням и снегу, то взлетая в небо, птицей смерти, отринув всё несущественное и обыденное, забыв прошлое и не думая о будущем. Я отдаюсь танцу, раз уж не могу отдаться тебе, любимый. Я танцую с тобой и для тебя… Ритм убыстряется, музыка торжествующе ревет над миром, заполняя его и меня, и вне ее ничего нет, и не может быть.

С тонким жалобным звуком рвется первая нить… Прощай, Вет, прощай вечная участница моих детских шалостей и полувзрослых авантюр. Прощай! Прости, что не уберегла тебя. Скоро мы снова будем вместе, там, где все мирские проблемы мелки и несущественны… Только потанцую еще немножко, пока вокруг мельтешат уродливые неповоротливые серые туши, своим существованием нарушающие гармонию мира, и пойду за тобой, Вет…

— МОЛИТЕСЬ СУКИ! ПЕСПЕЦ ПРИШЕЛ!!!

Громовой рев врывается в мелодию, но не рвет ее, а гармонично вплетается в ритм. Проносится по полю боя стремительное бело-рыжее пятно, плещет на камни кровь, валятся на землю большие серые туши…

И Танец кончается. Надо же! А я еще жива?!

Ноги не держат. Опускаюсь на снег и оглядываюсь. В живописном беспорядке разбросаны серо-красные груды мохнатых тел. Дунг, уткнувшись лицом в камень, пытается восстановить дыхание. Куан блюет, опираясь на воткнутый в землю меч. Ветка… Вет!!! Подруга сломанной куклой лежит на земле. Ее голова покоится на коленях незнакомой девушки. Видны только такой же, как у нас, гномий комбинезон и грива двухцветных волос. Белое с рыжим. Вскакиваю и бегу. Точнее, падаю. Снова встаю и ковыляю к Ветке. Как могу… Краем глаза замечаю ребят. Лишь бы она была жива!

Подходим одновременно.

— Рыг? — удивленно спрашивает Куан.

— Можно, вы убьете меня немного позже? — говорит девушка знакомым голосом. — Когда я исправлю хотя бы одну свою ошибку…

— А мы справимся? — улыбается Дунг.

— Я не буду сопротивляться, — не принимает она шутку. — Только позвольте вытащить Вет. Пока еще не поздно…

Это Ррыгша? Деревенская сексуально озабоченная простушка? Смешная и болтливая?.. Синяя оборотня?

Уверенные движения опытного бойца. Светлая кожа, белые волосы, с вкраплениями рыжих прядей. И трупы серых троллей. Скольких она положила? Шесть? Семь?

— Пал, — просит она, — помоги!

Спохватываюсь.

— Что делать?

— Верить! Что она выживет. И выздоровеет. Просто верить. Вы устали. Но надо. Я не справляюсь… Дунг! Сделай бульон! Много.

Устали? Да начхать! Ветка, живи, пожалуйста! Ты же сильная! Ты сможешь, Давай, девочка, нам с тобой еще чемпионат галактики выиграть надо! Мы же обещали! Живи, Ветка!!!

Ощущение времени исчезает. Только неподвижное тело подруги, безвольно раскинутые руки, восково бледное лицо и красное месиво вместо правой половины грудной клетки… И словно молитва: «Живи, Ветка…»

А потом что-то меняется.

Ветка откликается… Ни слова, ни движения, но я чувствую… Розовеет лицо. Появляется и выравнивается дыхание. Затягивается жуткая рана на боку. Забытье, очень похожее на смерть, сменяется сном.

— Всё! Выживет! — девушка, словно пушинку, поднимает подругу и переносит на расстеленный Куаном спальник. Возвращается к нам.

— Пал, автомед!

— Он не работает…

— Уже работает! Потом напоить бульоном. Греть. Как проснется — накормить.

Прикладываю коробочку к плечу подруги. Прибор оживает, подмигивая зелеными огоньками. Жужжит. Режим диагностики…

— Дунг, я готова!

К чему она готова? Поворачиваюсь. Ррыгша стоит на коленях, склонив голову. Волосы убраны с шеи. Маркваши в растерянности.

— Дунг! — требовательно произносит оборотня.

— Рыг, — бросается к ней Куан.

Короткий повелительный жест, и младший замирает.

— Дунг!!!

— И не подумаю!

— Допрос? — спрашивает девушка.

— Дура! — бросает старший. — Умная, грамотная, профессионал. Но полная дура! Как ты могла даже подумать?!

— Сам дурак! — огрызается Ррыгша. — Я…

— Да насрать мне, на кого ты работаешь!

— Но…

Почему-то их перепалка приводит меня в бешенство.

— А ну, заткнулись! — рычу я. — Болтать потом будем! Ррыгша, кончай протирать одежду, ее еще гномам возвращать! Поднялась с колен, и со мной поить Ветку! Дунг! Собери барахло! Эти серые уроды по всей округе вещи разбросали! Куан! Притащи еды какой-нибудь, жрать хочется!

Все приходят в движение. Еще бы, когда я говорю таким тоном, даже мама подчиняется! Только оборотня, придерживая Ветку в полусидячем положении, пытается что-то сказать, но нарвавшись на безапелляционное «потом!», растерянно замолкает.

Минут десять каждый занят своим делом. После чего все сосредотачиваются вокруг спальника подруги. Куан приползает с горелкой и котелком. Дунг стаскивает вещи именно сюда.

Ветка сначала не пьет, но, наконец, делает первый глоток, потом второй, хватает кружку руками, залпом вливает в себя бульон, открывает глаза, обводит всех взглядом и облегченно выдыхает:

— Живые…

Потом запрокидывает голову и удивленно произносит:

— Эй, а ты кто?

— Это Ррыгша, — сообщаю я.

— Рыг? — Ветка удивленно смотрит на придерживающую ее белую руку. — А что это с ней?

Приходится пояснять:

— Имидж сменила.

— Точно! — подтверждает Дунг. — А заодно дизайн, интерфейс и технические характеристики.

— Это как?

Вроде подруге не по голове прилетело…

— Рыг, золотце, — говорю оборотне, — выйди, яви свой новый лик народу. Народ должен знать своих героев!

Синяя, то есть теперь белая, энергично мотает головой.

— Выходи, выходи! Как кого с того света вытаскивать, так первая, — подключается Дунг, — а за медалью не дозовешься! Вет, ты как себя чувствуешь? Сможешь сама сидеть?

— Конечно, — удивляется подруга, — я что, раненая, что ли? Тогда почему не ощущаю?

— Вообще-то, — информирую подругу, — час назад ты была почти мертвая. Правого бока не хватало!

— Да? — Ветка оглядывает себя. — Не заметно… Опять «синюшка зализала»? Или ты теперь «белюшка»?.. Рыг, да вылези, наконец! Дай на себя посмотреть! Я же от любопытства сдохну!

Ррыгша нехотя выбирается из-за ее спины и зачем-то оборачивается собакой. Не так уж она и отличается от себя синей. Чуть более поджарая, и грудь немного пошире. Густая белая шерсть с рыжими подпалинами…

— Ой, какая симпатяга! — вскрикивает Ветка и обвивает руками собачью шею. — Ты зачем от нас такую красоту прятала? Надо шерсть расчесать!

— Подожди, Вет, — подруга, дорвавшаяся до «симпатяги», всё, что угодно, в балаган превратит. — Рыг, переворачивайся. И кстати, как тебя зовут?!

Дунг, маркваш

— Рыг, — спрашивает Пал, — Как тебя зовут?

— И сообщи звание! — жизнерадостно добавляет Ветка. — А также пароли, явки, маршруты эвакуации в случае пожара и адрес квартиры, где деньги лежат!

— Ракша, — говорит белокурая, упрямо рассматривая спальник. — Пес специального назначения третьего ранга…

— Контрразведка? — уточняет Пал.

— Ну… не совсем… — бурчит Ррыгша. То есть, Ракша.

— И?.. — спрашиваю я.

— Что «и»? — отвечает она вопросом на вопрос.

— Рыг, — Куан садится рядом с ней и берет за руку. — Расскажи то, что можешь, ладно? Ты же ничего плохого не делала!

Девушка качает головой.

— Я всё плохо делала. Внедрилась только чисто… А так сплошные ошибки… Первое же задание провалила с треском. Да еще…

— А в чем задание?

— Довести вас до Города. Живыми и здоровыми.

— Почему провалила? — удивляется Куан. — Мы живые и здоровые. А до Города не так далеко.

— Потому, — объясняю брату, — что раскрывшийся агент не только теряет возможность нормально работать сам, но и затрудняет внедрение преемника. Второй раз на синюю простушку мы не купимся. Ты же собиралась с нами и в Городе оставаться?

Оборотня кивает.

— А почему ты считала, что мы пойдем в Город. Мы же к эльфам собирались.

— Потом всё равно в город бы пошли… И так пойдете. Только без меня…

— Почему без тебя? — удивляется Куан.

— Потому, — отвечаю ему на марквашском, — что мы не знаем, каких еще сюрпризов от нее ждать. А она знает, что мы не знаем…

— Знаю, — грустно соглашается Ракша.

— И считает, что это принципиально, — заканчиваю я фразу и перехожу на галактический. — А кроме марквашского, Рыг знает галакт и, думаю, эльфийский. Правильно?

Оборотня кивает:

— Еще ваш птичий свист.

— А это откуда? — сумела всё-таки меня удивить.

Она разводит руками:

— Свистели…

— Не понял, — говорит брат. — Но на такие сюрпризы, — он кивает на разбросанные трольи туши, — я согласен.

— Всё-таки, влюбляясь, человек тупеет, — сообщаю я. — Причем капитально.

— Тогда мы здесь все тупые, — «радует» Пал. — Кроме… Нет, просто все!

— Куана могу излечить, — сообщает Ракша и пытается освободить руку.

— Не надо, — говорит Ку, — мне и так хорошо…

— Ты же ничего обо мне не знаешь! Я даже не человек.

— Неважно! Как не человек?

— Вот видишь! — усмехается оборотня. — Собака я. Наполовину.

— А-а, — машет рукой брат, — это трудно не знать…

— Ты не понял. Не оборотень. Именно собака. Животное… У меня папа — пес.

— А мама? — спрашивает Ветка.

— Перевертыш. Белый.

— А почему ты синяя?

Ракша оглядывает себя.

— Уже нет.

— Но была!

— Маскировка…

— А снова можешь синей стать?

— Подожди, Вет! — прерывает Пал. — Как это генетически возможно: пес и оборотень? Разные виды.

— На Кверте возможно всё. Куан, прекрати!

— Что прекратить?

— Вот это! — оборотня показывает на руку брата, привычно обхватившую ее талию.

— Тебе не нравится?

— Ты обнимаешь зверя!

— Это еще что! — сообщает Ку. — Сейчас я этого зверя поцелую!

— Дурдом! — возмущаюсь я. — Мне сегодня дадут допросить пойманного агента местной контрразведки?

— А кто ее поймал? — интересуется Ветка.

— Куан, — сообщает Палочка, кивая на целующуюся пару. — Видишь же.

— Так пусть Куан и допрашивает, — глубокомысленно отвечает ей подруга.

— Он не может, — говорит Пал, приваливаясь к моему боку. — У него губы заняты. И у нее тоже. Дунг, и я так хочу!

Похоже, наши шпионские игры на сегодня отменяются. Или. как минимум, откладываются! В силу обстоятельств чрезвычайных и никоим образом непреодолимых при данных условиях… Война войной, а любовь всегда вне расписания… И без очереди…

Палемалевизианоэль, эльфийка

Не самый спокойный денек выдался. И ведь так хорошо начинался… А потом то уроды какие-то нападают, то подруга помереть норовит, то деревенская девочка сотрудником местных спецслужб оборачивается… Впрочем, ей положено, она оборотень… Так и не дошли никуда. Только от места драки отошли немного, не ночевать же в окружении трупов. Вообще, от этих троллей никакого толку! Взять совершенно нечего. Разве что на последствия Ракшиной работы полюбоваться… Так не самое аппетитное зрелище!

Эти полчаса ходу дались тяжелее, чем вчерашний подъем на перевал. А теперь спать не дают! И ладно бы Ду с поцелуями приставал, он-то как раз уснул в самый разгар процесса! Соседний спальник покоя не знает! Шум, возня, шлепки, и шепот! Неужели и мы с Дунгом так шепчемся, что на все горы слышно?

— Ку, послушай! Я, действительно, собака!

— Неважно!

— И не деревенская!

— Какая разница?!

Звук поцелуя.

— И не болтушка!

— Не заметил!..

Звонкий шлепок. Опять возня.

— И совсем не синяя!

— Этот цвет мне тоже нравится!

Еще один поцелуй.

— Ку!!! Ты еще столького не знаешь!

— И знать не желаю!

— Я тебя каждую ночь усыпляла!

— Зачем?

— Чтобы детей не делать!

— Я думал, ты этого хочешь.

Тишина. Вздох.

— Хочу. Только не умею. Никогда не пробовала.

— Я тебя научу.

— Ой!

— Что ой? Опять усыпишь?

Негромкая возня, звук поцелуя.

— Нет… Я больше не буду…

Снова шебуршание… Дунг дрыхнет… И Ветка тоже, судя по дыханию. А я не могу под такой аккомпанемент…

— Ку! Что ты делаешь?.. Ку, не надо!.. Мне страшно, Ку…

— Всё будет хорошо, маленькая… Не надо бояться…

— Я не боюсь… Мне страшно…

— Я тебя люблю…

— Я тоже тебя люблю… Ой!.. Не надо!.. Мамочка!.. Ой-ей!.. Нет! Нет, продолжай… Пожалуйста… Ку!.. Я боюсь!..

Не спится… Пожалуй, так они дойдут и до детей… Или не дойдут… Разве это важно? Они могут решать сами, без оглядки на последствия. Я тоже так хочу! Я бы сейчас разбудила Дунга долгим нежным поцелуем… Или дала ему поспать, а под утро… Или на следующей ночевке… В любой момент, когда мы этого захотим… Как же я завидую синей… Которая теперь белая… Неважно, я всё равно ей завидую!..

Глава 7

Дунг, маркваш

Что делать? Что делать? Что же делать? Думай, голова, пока не отстрелили. В нашем случае не отстреливают, а отрубают. Или отгрызают симпатичненькими собачьими клыками! И кроме тебя, голова, думать некому! Потому как эльфийкам наличие представителя местных спецслужб, да еще настроенного доброжелательно, только в жилу, а Куан втюрился до полной потери осознания реальности, и не замечает даже смены оттенков шкуры своей пассии, не говоря уже о таких мелочах, как ее ведомственная принадлежность. Изменчивая может из него веревки вить!

А мне что делать? С одной стороны, Ракша нам не вредит и всесторонне помогает. С другой, работает она как раз на наш объект. И когда дойдет до развязки, окажется на той стороне. С третьей, убить ее у меня рука не поднимется. По крайней мере, сейчас. Смогу ли я это технически — вопрос второй!

Нет, но какова девчонка! За всё время ни одним движением, ни одним жестом не показать свой уровень! Болтовня, неуклюжесть на тренировках — ладно. Но вся моторика… Даже когда Палочка отшутилась по ее адресу, мне и в голову не пришло, что это правда. А ведь у любимой интуиция сумасшедшая, и все несуразности подметила. Обязан был задуматься. Но и подозрения не возникло! Ррыгша — контрразведчица?! Курам на смех. Господа куры, можете смеяться, ПеСпец пришел!

Конечно, мы волки, а не волкодавы, но азы-то знаем. А тут… Если бы не тролли, так до самой смерти не раскусить нам «синенькую болтушку»! Вот и еще одна проблема. Она нам жизнь спасла. И, возможно, не в первый раз. Кто и когда остался «за кадром», только благодаря Ракше не добравшись до наших тел? Не знаем и, возможно, не узнаем. И после этого поднять на нее меч?

А вот почему она была уверена, что мы ее убьем? Мы ее убиваем, если она что-то знает, опасное для нас. И мы про это в курсе. Это может быть только наша цель. Если оборотня в курсе наших планов… А она в курсе. И сгоряча не сообразила, что мы об этом не догадываемся.

Но ведь могла убежать. И даже не раскрываясь. Одна девушка прикончила троллей и убежала. Вторая, увидела, что всё кончилось, и прибежала. А потом с выпученными глазами рассказывала бы, мол «писпец пришел, настоящий! Лапы — Во! Зубы — Во! Всех сожрал, и убежал! Других есть! А я, как увидела к вам рванула». Могла так сделать? Могла. Не заподозрили бы мы ничего. Пал бы убивалась по Ветке, я успокаивал Пал, а Ку Ррыгша бы надежно заняла. Что менялось? Умирала Ветка! Ради ее жизни Ракша и открылась.

Как-то сумбурно всё! Что в итоге?

Цель нашего с братом здесь нахождения Рыг знает. Или хотя бы догадывается. Несмотря на это, всячески помогает. Более того, жизнью готова рискнуть, что не раз делала. Только из-за личных отношений такое малореально. Да и не было сначала отношений. Было задание — нас беречь. Зачем?

Трудно заподозрить местное руководство в излишнем человеколюбии. Особенно, если вспомнить судьбу Маркваша. Значит, мы им зачем-то нужны. Но раз нужны — доведут до главных. До этого самого Егора. А в таком случае… Пусть ведет! Я не стану приставать к ней с вопросами, как хотел. Ни сейчас, ни после. Вообще не буду. До самого Города. До нужного мне человека. А там посмотрим. Нам достаточно долей секунды, кроме Песни Боя существует еще Песня Мести…

Палемалевизианоэль, эльфийка

Утро начинаю с того, что компенсирую свои ночные переживания. Не отсыпаюсь, конечно, а мешаю Дунгу объявить подъем, затыкая ему рот. Пока губы болеть не начинают. И еще немножко. Так далеко, как сотрудница местных правоохранительных органов, зайти не рискую, всё-таки присутствуют некие отягчающие обстоятельства, но хоть нацеловаться до головокружения, и руки любимого под своей рубашкой ощутить. Нет, Ду, в штанах — это лишнее! Нравится, конечно, но чревато. Ну если только так… А вторую руку… Ага! И губы сюда давай!.. Нет, любимый, ты немного увлекся, возвращаемся в предыдущую позицию…

Но всё хорошее, увы, кончается, и остаются сплошные неприятности. За ночь все отдохнули, каждый, естественно, по-своему, набрались сил, яда и терпения. И готовы ко второму раунду. Только ждут, кто начнет. То есть, Дунг с Ракшей готовы к выходу на ринг, мы с Веткой — занять места в первых рядах партера, а Ку мечтает закрутить время так, чтобы вчерашний вечер никогда не стал сегодняшним утром.

Вот только главные действующие лица начинать спектакль не торопятся. Зыркают друг на друга, когда думают, что этого никто не видит. Ручки в кулачки сжимают, мордочки кривят… Напряжение просто в воздухе разлито, аж разряды проскакивают! Но молчат, не торопятся. За завтраком-то понятно, к чему портить хорошую еду плохими разговорами. Но ведь уже вещи собрали, а эти двое никак не решатся…

И что? Подтолкнуть их что ли? Взять да продемонстрировать искусство придворной интриги родного мира, заодно блеснув перед любимым аналитическими способностями. Он мне глотку не перережет, надеюсь? Если сяду так, чтобы ему удобно это было сделать, скорее всего, удержится,

Дожидаюсь всеобщей готовности к выходу и ангельским голоском пою:

— Давайте присядем на дорожку. Говорят, примета хорошая…

Пока все соображают, что это я такая суеверная стала, толкаю старшего на рюкзак и плюхаюсь ему между ног, приваливаясь спиной. Теперь не встанет! Хм… ручонки шаловливые не слишком удачно расположились. То есть, удачно, конечно, но не при всех же! А с другой стороны, некоторые мне ночь напролет спать не дают, а я чем хуже! Опять же, не каждый решится сломать шею девушки, чью грудь он в данный момент ласкает!

Ветка смотрит на нас, на Ракшу, уютно устроившуюся на коленях Куана, и, вздохнув, тоже присаживается с видом: «А что мне остается».

— Я вот что думаю, — начинаю я, прижимая руки любимого к своей груди. — Тут только мы с Веткой не имеем понятия о целях и задачах остальных членов нашего маленького отряда? Или госпожа песпец тоже не введена в курс дела? Ты продолжай, Ду, — тихонько шепчу я, почувствовав, как замер старший, — продолжай, мне нравится…

— Товарищ песпец, — поправляет Ракша. — У нас принято обращение «товарищ».

— Ага! — глубокомысленно замечаю я, параллельно убедившись, что любимый оттаял и вернулся к прерванному занятию. — Так товарищ песпец в курсе ситуации?

— Более-менее, — признается «товарищ».

— Тогда у меня есть прекрасная идея. Я сейчас изложу свою версию происходящего, а вы меня поправите, если где ошибусь. А то секреты вечные еще дома надоели. Ду, милый, поцелуй меня, пожалуйста. А то вдруг потом не захочешь…

Поворачиваю голову и нахожу губы любимого. Не слишком удобно, но лучше, чем ничего. Возвращаюсь в исходную позицию. Вновь устроившиеся на моей груди руки страшно радуют! А уж шепот: «Захочу, не беспокойся!» — еще больше.

— Я к тому, что… Да! Рыг, я тебя поздравляю!

— С чем? — удивляется беленькая.

— Насколько я понимаю, по обычаям Маркваша ты сегодня замуж вышла!

— Мы так не договаривались! — оборотня стремительно краснеет и пытается соскочить с колен. Куан крепко прижимает ее к себе и что-то шепчет на ухо. При желании можно разобрать «поздно» и «правда-правда». Красный цвет сменяется пунцовым.

— А ты откуда знаешь? — негромко интересуется Дунг.

— Спать меньше надо, — сообщаю ему я. — Правда, если бы ты не спал, тоже проснулся женатиком. И так еле удержалась!

Очень надеюсь, что он тоже покраснел. А то лица не видно, хотя если судить по движениям рук…

— Так что, Рыг, принимай поздравления. Хоть и рановато тебе по нашим меркам…

Почему, рановато? — не понимает Куан.

— Папа у Ррыгши… То есть Ракши, — объясняю, как маленькому, — пес. А первый пес сюда пришел десять лет назад. То есть ей сейчас не больше девяти лет. Собаки взрослеют куда быстрее людей… Правда, девушка?

— Восемь мне, — выдавливает новобрачная. — И я уже не девушка! — поворачивает голову к свежеобретенному мужу. — Жалеешь?

Вместо ответа Куан ее целует. Оборотня расслабляется.

— А теперь к делу. Ду, не надо трогать мою шею. Вернись к груди, мне будет спокойней. Так вот, мне почему-то кажется, что братьев привела сюда Тропа Мести. Ой! Ду, больно же!

Беленькая вскрикивает одновременно со мной.

— Извини! Я нечаянно! Больше не буду! — кто из братьев высказался? А, они вместе!

— Как-то ты резко перешла, подруга, — комментирует Ветка. — Нельзя же так сразу, без подготовки! Мальчики нервничают.

— Ладно, проехали. Верю, что объектом ваших кровожадных притязаний не являюсь, хотя первый контакт и сопровождался неспровоцированным нападением. Но верю! Объект должен быть местный! И не какой-нибудь гном или гоблин, а из руководства планеты. Скорее всего, первое лицо. Егор его зовут, кажется…

Нет, я правильно переложила его руки. Груди просто больно, а шея могла бы и не выдержать. Пытаюсь разжать хватку. Сильные же у него пальчики! А оборотня это делает так легко! Завидки берут! Ух! Наконец-то спохватился… Можно опять говорить, а то рот боялась открыть, чтобы не завопить!

— Это так, чтобы нас совсем за дурочек не держали. Ду, не возмущайся, я знаю что ты меня любишь! Лучше поцелуй. Можно я теперь продолжу? Спасибо, милый! Так вот, я нашу малолетнюю истребительницу нечисти тоже к тупым волкодавам не отношу. И не догадаться, зачем сюда явились незваные гости, она не могла. Собственно, и не отрицает. Но поскольку пресловутый Егор является ее самым высоким начальством, возникает вопрос: с какого переляка мы все еще живы?

— Почему бы и нет? — бурчит Ракша.

— Э-э, товарищ песпец! — нежно улыбаюсь я. — Не надо нам макароны к ушам крепить. Приходят в гости пара профессиональных диверсантов, а с ними за компанию две девочки с неясными целями и не самой плохой подготовкой. Скорее всего, пособницы врага! Между прочим, бойцы кланов считаются лучшими воинами галактики. А нас даже к конкурсу не допускают. Собственной ценности для контрразведки все четыре особи не представляют. Как должен контрразведчик поступить? А, Рыг? Ты же экзамены недавно сдавала! Убить, правильно?

Оборотня расплывается в довольной улыбке:

— Точно! Убить и съесть. Или прикопать, чтобы потом съесть!

— Вот! А ты не убиваешь! И жуешь только мужнино ухо, причем не откусываешь! И отмазка бабки Матрены тут не катит: если судить по ушам, маркваши вкусные. Сама пробовала!

— Согласна, вкусные, — кивает Ракша и впивается в разрекламированную часть Куана. А мне до Дунговых ушей не добраться. Сижу неудобно. Жаль! Потому продолжаю. — Более того, ты ведешь нас кратчайшей дорогой к намеченной цели, старательно сметая пылинки на нашем пути. Не от великой любви ведь? Приказ-то пришел, когда ты с Куаном и знакома не была!

— Он мне сразу понравился! — уточняет Ракша. — Так эротично с тобой дрался…

Не даю сбить себя с мысли:

— Ты же не станешь скрывать, зачем вам понадобились новые родственники?

— Какие родственники? — не понимает Ветка.

Подруга вообще в некоторой прострации. То ли не задумывалась ни о чем, привычно перекладывая на меня умственную работу. То ли обалдела от детской непосредственности, с которой я влезла между львами и тигрицей, да еще уютно устроившись в лапах одного из львов, пока другой с тигрой милуется. А может, подруге вчера голову всё-таки зацепило по касательной.

— Понимаешь, Вет, Рыг сейчас жена Куана. Дунг ей деверем приходится. Как только Дунг придумает, как ему жениться, и при этом живым остаться, я ей невесткой стану. А ты мне всё равно, что сестра! Вот!

— И кем же я прихожусь Рыг? — пытается выяснить Ветка.

Задумываюсь. Ну не знаю я слова для обозначения такой степени родства. Ни на одном языке. На нашем вообще таких не существует…

— Седьмая вода на пятом киселе, — выручает меня Дунг. — Названная. Но это в ближайшей перспективе. Перспективная названная вода, если короче! Мы все одна семья!

Даю всем отсмеяться. Раз смеются, значит, не всё так плохо. Страшновато была за реакцию Дунга на мое разоблачение. Но обошлось. Любимый мне только грудь помял, наверняка синяки останутся! Не страшно, я уже поняла, как на Кверте самолечением заниматься! Надо на переходах бубнить себе под нос: «У меня красивая и совершенно здоровая грудь. Никаких синяков и вмятин от пальцев любимого». Интересно, а размер так можно увеличить? Нет, на фиг! Совершенно неизвестно, что получится, и понравится ли это Ду! И в бою неудобно! Можно, конечно, бубнить и не на переходе. Но сейчас некогда, а терпеть до вечера не вижу ни малейшего смысла. Пора возвращаться к теме проводимой мной конференции!

— Так что, товарищ песпец, поделишься информацией? Или будешь молчать, как президент Сандры на Совете Миров?

— А что, молчит? — уточняет Ракша.

— Как воды в рот набрал!

— Умный… — констатирует Рыг очевидный факт и переходит к делу. — Вы прошли через ментальный щит. Совершенно непонятно, каким образом. Он должен был отправить вас по домам.

— У нас нет дома, — замечает Дунг.

Спокойненько так это говорит, и даже грудь мою не терзает. Но все мгновенно напрягаются. Умеет любимый создать настроение! Столько времени разряжала обстановку, а он одной фразой все мои старания отправил в мусоросжигатель!

— Ду, — Ракша выворачивается из рук Куана одним движением. Но лицо спокойно. — Мы не уничтожали Маркваш!

А вот у старшего терпение, похоже, кончается.

— Откуда это знать восьмилетней собачке?! — зло бросает Дунг. — Решение принимали старшие. И реализовывали они. Тебе даже сказать не соизволили. Секретность!

— Ты зря пытаешься меня обидеть, — Ракша уже взяла себя в руки. Ее голос холоден, но спокоен. — У нас нет секретности. Наша сила как раз в открытости. Я была в группе, пытавшейся отвернуть бомбу. Там были все, до кого удалось докричаться. Около тысячи человек. Слишком мало, нас просто смело общим потоком. Даже коньяк не помог.

— Что значит «докричаться»? — опять перехватываю инициативу.

— Связаться телепатически и объяснить задачу. Даже в этой тысяче не все толком понимали, что делали.

— А причем здесь спиртное?

— Коньяк значительно усиливает ментальные способности, — Ракша шумно выдыхает и подается вперед. — Мы слишком мало знаем о работе ментальных полей. По-вашему, Х-энергии. Всего десять лет изучения, причем вслепую, даже общей теории еще нет. А практическое применение вообще наугад! Нам очень нужны результаты любых экспериментов на эту тему. А вы сумели пробить щит! Это же управление им! То, чего мы толком не можем! Понимаете, создали, а управлять не умеем. Щит сложен из воли множества людей, самый дикий пастух, и тот абсолютно уверен, что любая «демонская штучка» отправится откуда пришла! Мнение одного или даже тысячи не может ничего изменить! Любое вторжение извне выбрасывается обратно. Пока к нам лезли войска, их отправляли по домам. А потом они запустили бомбу. И не с полигона, а с населенной планеты! Никто ничего не смог сделать!

Хватаю остановившиеся руки Дунга и заставляю их продолжить неспешное скольжение по моему телу. Похоже, меня используют, как тренажер для медитаций. С одной стороны, слегка обидно, с другой, немного льстит. Неважно, лишь бы за меч не хватался. А вот Куан со своей задачей не справляется. Ракша упирает взгляд в старшего и почти кричит:

— Мы не уничтожали Маркваш! Понял ты, идиот чертов! Мы пытались его спасти! Совет миров знал, куда отбросит бомбу! Ваших правителей предупреждали отдельно! Нам оставалось снять щит и умереть всей планетой, или отбить и попытаться свернуть ее в сторону. Если то, что мы не сумели этого, достойно мести, — начни с меня!..

Младший обхватывает ее руками, не обращая внимания на сопротивление, привлекает к себе и шепчет:

— Успокойся, маленькая, я тебе верю!

— Ты — да, — бросает Ракша. — А он — нет! — и утыкается младшему в плечо. — Мы ничего не смогли сделать! Ничего! Выложились в ноль! Пятеро умерли! Некому было лечить! Всё без толку!.. — голос срывается. — А твой брат думает, что я комедию ломаю!

— Не думаю, — Дунг снова спокоен, руки расслабленно шарят по мне. Нет, я точно вместо тренажера! — Я слушаю. И запоминаю.

Пора снова переводить огонь на себя.

— Рыг! Как вы собирались решить вопрос с Тропой Мести?

Оборотня пожимает плечами.

— Поединок. После того, как мы получим нужную информацию и обработаем ее. Это примерно месяц.

— Почему ты считаешь, что я соглашусь? — напрягается Дунг.

— Это твой единственный шанс пройти Тропу. С Егором всегда кто-нибудь из песпецов. Не таких неумех, как я. Настоящих, первого состава.

— Егор так боится за свою жизнь?

— Мы за нее боимся. Он слишком ценен. Так что поединок в обмен на информацию.

Дунг фыркает мне в ухо.

— После процесса получения информации я буду в состоянии выйти на поединок?

Ракша улыбается. Явно довольна поворотом разговора и не скрывает этого.

— Никто не собирается тебя пытать, Ду. Это будет добровольная сделка. И уклоняться от поединка Егор не будет.

— Почему я тебе должен верить?

— На Кверте не врут. Да и нет у тебя другого выхода.

Опять меня в стороне оставили! Просто безобразие! Это же я сегодня демонстрирую ум и красоту! Ну или только ум! Какой есть, такой и демонстрирую! Но предложение Рыг меня устраивает! Поединок не означает смерть! А после него все вопросы снимаются. При любом исходе.

— Соглашайся, — шепчу я, поглаживая руку на своей груди. — Это хороший вариант.

— Только ради тебя, — улыбается он.

Оказывается, правду нам говорили о психологии мужчин. Чтобы принять разумное предложение, им обязательно нужна отмазка! И чья-нибудь талия под рукой. А еще лучше — грудь. Могу собой гордиться — обеспечила и то, и другое! И отмазку — тоже!

— А я… — начинает Куан.

— А ты будешь ублажать молодую жену! — безапелляционно заявляет Ракша — Поединок старшего клана заканчивает Тропу всего клана. — она томно потягивается. — Мы с тобой еще столько всего не пробовали…

Надо сказать, отмазка у нее лучше моей. Но насчет всего остального — извините! Дунг не даст соврать!..

Дунг, маркваш

Палочка на меня за что-то взъелась. То есть, за что — понятно. И права она кругом, но ведь и так настроение паршивое! Ну виноват, конечно, так возьми что-нибудь тяжелое и стукни по дурной голове, чтобы в следующий раз соображала. Скалочкой можно перепаять, сковородкой… Ледоруб тоже подходит. И камней вокруг сколько хочешь. На любой вкус! Если уж совсем невмоготу, вытащи меч и отчекрыжь бестолковку по самую шею! Слова против не скажу! Но не так же! Молчит, и все! Вот просто совсем не разговаривает.

И так проблемы, как наедине остаться, когда всей группой идем. Так еще, когда в самом начале удалось вырвать минутку, только и услышал:

— Отвали! Я занята!

Классическая фраза в духе эльфиек. И совсем нехарактерная для моей любимой. Сразу оживают мрачные легенды… Гоню их прочь. Имеет девушка все основания обижаться.

Во-первых, до сих пор девушка. А в свете озвученных нюансов вполне могла ей уже не быть без особо вредных для меня последствий. Поскольку умереть мне суждено не от любви, а от мечей охраны президента. Точнее, от собачьих клыков товарищей песпецов. Настоящих, не таких, как «неумеха» Ракша, заваливающая меня на счет «раз» хоть в собачьем обличье, хоть в человеческом. Представляю, как она про себя смеялась, когда мы пытались обучить синенькую деревенскую простушку хотя бы начальным приемам!

Во-вторых, доперла Пал до всего сама, и долго ждала, когда же до меня дойдет, что любимой своей стоит доверять хоть чуть-чуть, и что она смирится с тем, что я считаю ее сволочью, лишь бы не считал дурой! Не дождалась, и пришлось несчастной самой разруливать ситуацию.

В-третьих, чуть не искалечил нежное создание своими неконтролируемыми ласками в процессе переговоров. И только в самом конце обнаружил, что моя любимая корчится от боли от каждого прикосновения!

В-четвертых… До бесконечности перечислять можно. И есть у меня подозрение, что самого главного я не вижу в силу своей мужской ограниченности. У женщин ограниченность совершенно другая, и с нашей не пресекается!

Одним словом, дуболом неотесанный, которому только и остается, что в ножки кланяться и сковородку с ледорубом протягивать. Так не берет же. Обошла, даже «сам тащи» не сказала!

Вот и плетусь за ней побитой собакой, да по сторонам изо всех сил смотрю: может нападет кто, Ракшей не учуянный и страшно опасный, чтобы мне успеть любимую от неведомой опасности прикрыть и, на правах героя, выпросить прощение. И даже прощальный привет гор — снежные флаги на отдаляющихся величавых вершинах не радуют. Не до них мне. Россыпи старых морен сменяются альпийскими лугами, те в свою очередь, невысокими корявыми деревцами, вот уже вокруг нас самый настоящий лес, скоро нашему автономному путешествию конец придет, а всяческие нелюди и изверги о нас напрочь забыли. И то сказать, шансов отличиться совсем мало, поскольку товарищу песпецу прятать свои способности больше не надо, а потому прежде, чем я дернусь, она любого супостата убьет и съест. Или прикопает, чтобы потом съесть. И ничего я не утрирую, Ракша сама так сказала! У них это в учебниках для годовалых щенков написано.

А вскорости встретит нас сопровождение, высланное навстречу, и о подвигах можно и вовсе забыть. Такой заботой окружат, что любой враг до нас сможет добраться только по частям. Жареным и красиво уложенным на блюдо.

И как-то совсем мало беспокоит и раскрытие (считай, полный срыв) наших целей и задач, и предстоящий поединок с человеком, укладывающим лучших местных бойцов по две штуки за раз. Вот совершенно не кажется это принципиальным. Ну убьет он меня. Или я его. Какая, к чертям, разница. Вот если бы Палочка улыбнулась… А она идет, себе под ноги смотрит и бурчит что-то еле слышно…

— Пал…

— Не мешай!

И всё. Как от надоедливого теленка отмахнулась! И куда ж теперь бедному влюбленному податься? Начинать лечиться от любви? Так это, вроде, не лечится. Либо само пройдет, либо на всю жизнь. С эльфийками — второй вариант. А что обязательное условие не выполнено… Так, может, оно и необязательное!

Лес заканчивается, и рука сжимает рукоять меча. Впереди степь, а прямо к нам несется всадник. Опять орки! Пока один, но… Между прочим, шанс отличиться! Однако сдерживаю порыв. В этом мире мы первыми не нападаем. Во всяком случае стараемся. К тому же орк неправильный. Мало того, что местные орки на нормальных не похожи, так этот и на местных не тянет. То есть, физиологически — вполне. Но вместо ржавой кирасы — ковбойка, на голове — широкополая шляпа, а от орка, собственно, только и присутствует, что манера держаться в седле, сливаясь с коником в одно целое.

— Ракша! — орет орк, подскакав поближе. — Сволочь ты блохастая, недофирвитятин млотонюший тебе в ендрыгу! Ты же в образе быть должна, расфинобобить твой хренофиндяк! Я тут замотался синих собак высматривать, уже под каждым кустом мерещатся!

— А ты-то что здесь забыл, коняшка серебердацкая? — радостно откликается Рыг, бегущая в человеческом обличье, и добавляет еще несколько выражений из арсенала незабвенного гнома, разбавленного самыми грязными марквашскими и, кажется, эльфийскими ругательствами. И когда успела нахвататься!

После такого приветствия ни малейших сомнений нет: лепшие друзья встретились после долгой разлуки! Кто же еще тебя так любовно матюгом покроет, если не старый товарищ?!

— Непонятно, разве? Торжественно встречаю тебя с грузом! Это надо понимать, они и есть? — орк бросает на нас мимолетный взгляд. — Мелковатые какие-то! А вон тот парень к тебе неровно дышит! Ты, небось, и не заметила!

— Конечно, нет, — радостно скалится Ракша. — Только замуж за него выскочила!

Ага! Инициатива в сей дружеской пикировке переходит к нашей сопровождающей. Пока «кентавр» переваривает известие, белая развивает успех.

— Я не поняла! Это торжественная встреча? А где оркестр и дети с цветами? Где красная ковровая дорожка длиной с Млечный Путь? Или, на худой конец, лепреконский фургон? Нам что, до самого Города бегом бежать?

Орк довольно оскаливается:

— Естественно! Но не до Города, конечно. Но километра полтора! Фургоны ползут потихоньку. А я вперед мотнулся, хотел посмотреть на твой «образ» в естественных условиях. И ты меня так жестоко опрокинула! До чего же невоспитанная молодежь пошла!

— Накрылся «образ», — вздыхает Ракша. — Серые не вовремя подвалили.

— Сколько?

— Шестнадцать!

Орк с трудом удерживается в седле.

— Да ты теперь звезда, собачка! Такое разве что Шарику по силам! И то…

— Моих семь, — скромно тупится Рыг. — Остальных ребята уконтрапупили.

— Семь — тоже достойно! — качает головой всадник и уважительно смотрит на нас. — Вчетвером девятерых?! Сильно я вас недооценил! Век живи, век учись! Маратом меня зовут.

Свешиваясь с коня, протягивает руку. Представляемся. Марат подмигивает Ветке и обзаводится акцентом.

— Такые красавыцы, ы троллэй, как цыплат рэжут. Эст о чом падумать! Да? Хочэшь, давэзу тэба на конэ до фургона?

— Еще один, — недовольно бурчит эльфийка. — Почему все местные мужики именно ко мне липнут?! Я вам что, медом намазанная?

— У мэна эсть сопэрнык? — вздергивает бровь орк. — Кто он! Парэжу на лэнточки…

Ракща заходится в счастливом хохоте:

— Ты? Порежешь?! На ленточки?! Михала?! Ой, не могу! — в голосе белой прорезаются «синие» интонации. — Ку, ущипни меня, я сейчас умру от смеха! Нет, лучше поцелуй! Марат! Я гарантирую, что… Нет, на фиг! Кто в комитете по встрече?

— Мда… Рагиму я не противник, — орк груснеет и избавляется от акцента. — В поединке еще можно попробовать, но не в любви! Красавица, — кланяется он Ветке, — прими мои извинения. Но если тебе надоест старый гном, помни, что… Ой! Нас же Фарида ждет! — акцент появляется снова. — Адын мамэнт, уважаэмые!

Марат громко свистит.

— Не пропускает ни одной юбки, — негромко поясняет Ракша. — Но только на поболтать. Души в своей Фариде не чает. С детства вместе.

На свист орка прибегает пятерка коников. Ракша радостно взвизгивает:

— Зверик! Марат, я тебя поцелую! Потом! Если Фарида разрешит! Коники оборотней не любят, — поясняет она нам, — а собак боятся. А Зверик — меня не боится и любит! Куан! Не ревнуй, я не в том смысле!

— Я же не мог заставить ребенка идти пешком! — смеется Марат.

Перекладываем вещи на коней. Помогая Пал, касаюсь ее руки.

— Не надо, — еле слышно, но твердо говорит любимая.

К горлу подкатывает комок.

— Пал…

— Всё нормально, Ду, — особой теплоты в голосе не чувствуется. — Дай мне побыть одной!

И что с ней делать? Вообще, чего она так надулась? Ну да, я сволочь и чурбан бесчувственный. Но она же это и раньше знала. Маркваши все такие! Могла и вообще не влюбляться! Стоп! Идея!

— Вет! Дело есть!

— Какое?

— Давай, пока принцесса не в духе, я к тебе прибьюсь?

— Еще и ты? А почему именно ко мне? Скоро вокруг будет столько женщин…

— Другая всерьез воспримет! А тебе я быстро надоем, и ты уговоришь Пал забрать меня обратно!

Эльфийка заразительно хохочет:

— Подруга, ты это слышала?

— Ну!

— Что скажешь?

— Я занята!

Ветка резко натягивает поводья, выравнивается с Пал и внимательно смотрит ей в лицо. Принцесса наклоняется и что-то шепчет подруге на ухо. Та кивает головой и возвращается ко мне.

— Это была хорошая попытка, Ду. Но неудачная. Терпи! Такова твоя злая судьбинушка!

И уматывает вперед. Ее место тут же занимает Ракша.

— Ду! — еле слышно шевелит губами песпец. — От Пал ни на шаг не отходи! Понял?!

— Какие еще нас ждут сюрпризы? — так же тихо спрашиваю я.

— Эльфы! — коротко бросает она.

Киваю. Гномы здесь не похожи на гномов. Орки — на орков. Понятия не имею, как выглядят местные эльфы. Но боюсь, девчонок ожидает большое разочарование. Надеюсь, о Ветке беленькая тоже подумала…

Палемалевизианоэль, эльфийка

Интересная штука эти местные методики! Ходишь и твердишь, как заведенная, совершенно бредовую фразу. И помогает! То есть сначала не очень, а сейчас рассасывается понемножку. Во всяком случае, боль ушла. Еще бы Дунг не путался под ногами! Тут же сосредоточиться надо, а он со своей любовью лезет! У меня и так от нашей бурной любви губы болят и вся грудь в синяках! Ну ладно, губы уже прошли. Но синяки-то остались! Наверное, на ходу не посмотришь особо. А на скаку — тем более.

А чего он так распсиховался? Ой, мамочки! Решил, что я на него обиделась! Ничего себе! Какой он, оказывается, смешной, когда нервничает! Может, еще «обиженной» походить? Забавно же! Ой-ой, на ревности решил поиграть! Ага! Так я и поверила! Тем более, не умеешь ты этого совершенно! Давай, давай, побегай за Веткой, а я посмотрю. Всё равно ночью придешь, как миленький!

Или не издеваться над любимым? Жалко его всё-таки! Он же хороший! Ладно, я подумаю! Заодно и долечусь, а то сейчас любая ласка за пытку пойдет. Начну ночью подпрыгивать от боли на каждое прикосновение, Ду же первым и изведется! Переведет себя обратно в разряд вонючих полуобезьян, и мучайся потом, доказывая любимому, что он не верблюд! То есть, не помесь квертского орка с сержантом академии межмировой безопасности. Мужское самолюбие надо беречь, у них, кроме него, ничего за душой нет и быть не может! Так что продолжаю осваивать методы местной медицины! Со временем материала на диссертацию наберу. «Методология терапии последствий чрезмерной любвеобильности при помощи плясок с бубнами и заунывного пения в культуре аборигенов Кверта». Ничего звучит! Только ненаучно как-то. Наплевать, зато потянет сразу по трем специальностям: медицине, искусству и этнографии! А чеканной точности формулировок добьемся в процессе написания!

Что-то в этом названии немного настораживает. Крутится в окрестностях некая мысль! Пришла, постучалась, прошмыгнула в приоткрытую дверь и устроилась на своем законном месте. Нутром чую, что мысль правильная! Еще бы понять, какая именно, и на каком конкретно месте расположилась… Вряд ли получится, в том бардаке, что у меня в голове творится, не то что мысль, вообще ничего найти нельзя! И не потому, что емкость пустая, просто я девушка неаккуратная! Ну и фиг с ним!

Дунг, не приставай! Не видишь, я в обиженную играю! Будешь докапываться — на самом деле обижусь! Страдай и терпи! До самого вечера! В спальнике прощение выпросишь, куда я денусь!

Давай лучше на комиссию по встрече посмотрим. Я таких фургонов даже в исторических фильмах не видела! Сами здоровенные, колеса чуть не в мой рост, повозки тентами накрыты… Красиво! И эти, которые на козлах — антуражные мужики! Одни красные рубахи чего стоят! А шляпы… Просто мечта! Я хочу такую же! Это мне? Спасибо! Нет, мне на этой планете определенно нравится! Все нас любят и окружают вниманием и заботой. Кроме диких орков, серых троллей и крокрыс, конечно. Но это мелочи в сравнении с тенденциями общемирового прогресса. Вот шляпку подарили! Тулья огроменная, поля широкие и с боков вверх закручены! Здорово!

Интересно, а почему мужики оранжевые? Это лепреконы? Не поняла! Лепреконы маленькие, с бородками и в зеленых костюмчиках! А эти нормального роста, безволосые и цвета спелого апельсина! Всё на этом Кверте не как у людей! Где это видано, чтобы гномы выше эльфиек были? И без бород! А орангутанги эти розовые? Руконоги которые? Тоже человеки, между прочим! Людоеды не пойми чем питаются вместо человечины! Оборотни разноцветные. Собаки, которые не собаки… Интересно, что еще здесь есть? Во! Идея! Заодно и Дунга подразню!

— Марат! А феи у вас есть?

— А то! Куда ж без них! — радостно откликается орк.

— И какие с виду?

— Обычные. Малиновые.

— С крылышками?

— Какими крылышками? — Марат чуть с коня не падает от смеха. — Хвост у них имеется, а крыльев или рогов феям по штату не положено!

Ничего себе обычные?! Феи должны быть маленькими, красивенькими и порхать над цветочками на крохотных крылышках! И никаких хвостов быть не должно. Это все знают! Правда, в галактике таких еще не нашли, но это же вопрос времени!

— А еще у вас кто есть?

— У нас, красавыца, — орк начинает флиртовать, в речи тут же появляется акцент, — всё эст! Как в Грэцыы!

— Какой Греции? — не понимаю я.

— Страна такой! — просвещает меня Марат. — На Зэмлэ! Там всё эст! Так Мухтар гаварыт! И товарыш Шарык!

Судорожно пытаюсь вспомнить, что знаю о Земле. Постыдно мало. Только, что развитие на уровне начала атомного века. Не густо. Интересно, откуда там страна, в которой всё есть?!

— И что входит в это всё?

— А что тэбэ ынтэрэсуэт?

— Дроу!

— Вах! — всплескивает руками Марат. — Зачэм тэбэ какие-то дроу, когда эст такой сымпатычный орк! Ыды за мэна замуж красавыца! Я за тэбя сорок баран давать буду! Нэт! Пятдэсат баран!

— А Фарида что скажет? — интересуюсь я.

— Фарида? — акцента как не бывало. — Эх, блохастая, блохастая! Всё разболтала! И куда я теперь отару дену?

— Какую отару? — почему не подыграть человеку?

— Калым! — отрезает орк. — За тебя!

— Так ты ж ее еще не пригнал! Небось и не купил даже.

Марат мгновенно веселеет:

— Твоя правда! Вах, харашо! — и тут же жалуется. — Не везет мне сегодня! Таких девушек встретил, так одна на гномов западает, другая усатыми интересуется! Злые вы, уйду я от вас! — веселеет. — К Фариде уйду! Вах, харашо!

Забавный экземпляр! Только надо не забывать, что этот комичный недобабник встречал нас в одиночку, и с Рыг знаком давно и очень серьезно. Так что его забавность и безобидность вполне сродни простоте синенькой оборотни. Ну да мне с ним не драться! Мне ему вопросы задавать…

— Какими усатыми?

— Как какими? — картинно всплескивает руками орк. — У дроу усы, как у кошек! И кожа серебристая!

Час от часу не легче! Дроу же — почти, как эльфы! Самые близкие родственники! Потемнее чуть-чуть! Когда с ними впервые встретились, у нас на планете праздник был! Пока не выяснили, что главная проблема и на них распространяется! А тут серебристые, с кошачьими усами… В голову снова забредает мыслишка. И опять норовит спрятаться в бардаке. Только предчувствие нехорошее…

— Не-ет, — тяну задумчиво. — Серебристые меня не интересуют. А от гномов мы уже ушли…

Марат заливисто смеется:

— Вы? Ушли? От Михала Рагима еще никто не уходил! Это ты гномьей хватки не знаешь! Не успеет твоя подруга удивиться странным поворотам судьбы, как снова окажется в его объятиях! Клык даю! — он на минуту задумывается. — Ракшин! Свои жалко!

Оглядываюсь, но признаков гномов поблизости не обнаруживаю. Зато заблудившаяся мысль ловится.

— А эльфы у вас какие?

— Обычные, — начинает Марат, и меня обдает холодом. — Да вон они едут! — он привстает на стременах и громко орет. — Эй, Ясень!

Бросаю взгляд на приближающихся зеленых красавцев с кисточками на ушах и чувствую, как холодная волна пробегает по всему телу. Сознание мутится. Крепкие руки Ду, так вовремя оказавшегося рядом, обхватывают мои плечи и не дают уплыть в беспамятство. Прежде, чем уткнуться к нему в грудь и разрыдаться, успеваю заметить, как подруга валится с коня прямо в руки появившегося неизвестно откуда Михала. Этот-то каким образом здесь нарисовался?..

Дунг, маркваш

— И что с того? — брат орет так, что за двести метров каждое слово разбираю. — Мало ли кто самый крутой в галактике! Подумаешь, мужики во всех мирах боятся! Да ни одной расы нет, чтобы про нее легенды не ходили! Они же девчонки совсем! Молодые! Наивные! Эти эльфы — заветная мечта всей их планеты последние пятьсот лет! А вы? Зеленые! С кисточками! Что?! Еще и с хвостом?! Мать вашу! — Куан на пару минут переходит на марквашский. — Неужели нельзя было их к этому подвести как-то?! Подготовить?!

Ответов Ракши не слышно. Судя по паузам в криках Куяна — оборотня не молчит, но и горло рвать не собирается. Честно говоря, аргументов у нее хватает. Начиная с собственного возраста и кончая… Да готовили они, готовили. Так намекали, что даже до меня давно дошло. Орков предъявили худосочных, гномов здоровенных, розовых руконогов, людоедов, питающихся черти чем вместо положенной человечины. Да и Матрена на темы вкуса эльфийского мяса распространялась. Трудно было не понять.

Вот только эльфы — это же действительно заветная национальная мечта! С большой буквы! Попробуйте отобрать у человека Мечту! Нет не так, попробуйте «подготовить»! Аккуратненько так подвести к мысли, что скоро эта «самая возвышенная и почти достигнутая» накроется медным тазом! Пошлет ведь, и прав будет. Может и в лоб заехать. Уж наши-то, «самые крутые в галактике», так просто за милую душу. И спасибо, если просто кулаком или с ноги!

А если вот так, намеками, то они эти намеки на носу вертели и в упор не видели. То есть, просто не заметят ничего и попрут дальше, навстречу всеобщему эльфийскому счастью.

Вот и пришли. Встретили. Теперь плашмя валяются в фургоне и рыдают в четыре ручья. Два Палкиных и два Веткиных. Веткины ладно, их запасливый Михал платочками промокает, а вот Палочкины прямым ходом идут мне в рубашку. А она уже насквозь промокла и дополнительную влагу принимать не желает.

А тут еще гном со своими методами успокаивания!

— Вет, — шепчет гном. — ну хочешь, с повозки меня урони!

— Отстань, — хнычет Ветка. — Уйди от меня! — и тут же вцепляется в Михала руками. — Нет, останься! Но отстань!

В голос бы заржал. Жаль не до того!

— Пал, — продолжаю гладить любимую по головке, — ну не плачь, золотце. Да черт с ними, с эльфами! Подумаешь, зеленые. Может, здесь какая другая раса на вас похожа!

— Да-а? — всхлипывает она. — Тебе хорошо говорить! А где мы их искать будем? Их здесь се-емьдесят! — и снова разражается рыданиями. — Даже больше!

— Штук восемь мы видели, — пытаюсь отвлечь девчонок расчетами. — Дроу и феи тоже отпадают. И оборотни всех цветов. Сейчас вытащим из Михала описание всех, кого он видел, еще кого-нибудь отрежем… Останется штук сорок от силы. Не так уж и много… Михал, у тебя лишнего платка не найдется?

— Дойдем до Егора, — поддерживает гном, протягивая мне кусок материи, больше похожий на двуспальную простынь, — он расы все знает. Всё равно варианта другого нет. Как кандидатов проверять собирались? Спать что ли со всеми, пока не передохнут?

Девчонки от неожиданности затихают. Похоже, подобным вопросом не задавались.

— Пал, — дрожащим голосом спрашивает Ветка, — а правда, как?

— Не знаю, — так же неуверенно отвечает принцесса. — Как-то само собой подразумевалось, что эльфов сразу почувствуем…

— Что, анализаторов никаких не полагается? — уточняет Михал.

— Ни разу не слышала, — Палочка елозит головой по моей груди. — Ду, у тебя рубашка мокрая!

— Сейчас переодену.

Искать другую рубаху лень, поэтому просто стаскиваю имеющуюся. И перевожу разговор с опасной темы, одного потрясения девочкам на вечер достаточно.

— Как-то мне не нравится ваш метод определения. Я ревную! А кроме того даже по двадцать рас на каждую из вас, да по два месяца на расу, это мне больше трех лет придется своей очереди ждать!

— Какой очереди? — не понимает Пал.

— На право умереть от твоей любви.

— Идиот! — вспыхивает любимая и пытается вырваться. — Отпусти немедленно!

— Размечталась! Тебя отпустишь, опять весь день дуться будешь! А это для моего здоровья вредно!

— Почему это?

— Потому что я тебя люблю!

Эта фраза лишней никогда не бывает. Вот и сейчас Палочка перестает вырываться и, хоть и ворчит, но совсем не так воинственно:

— У меня от твоей любви вся грудь в синяках!

Немедленно расстегиваю ее рубашку и осматриваю пострадавшее место.

— Не вижу!

— Нахал! — принцесса снова начинает вырываться, на этот раз явно притворно. — Еще и слепой!

— Ну нет же! — не соглашаюсь я. — И на ощупь нет!

— Ужасный нахал! — мешать мне Пал не собирается. Вместо этого шепчет в ухо. — Я вылечила. По местным методикам. Всю дорогу пыталась! А ты под ногами путался!

— То есть ты на меня не обиделась?

— Я научный эксперимент ставила!

Раз шутит — уже легче.

— Не понимаю, — удивляется Михал, — а почему бы вам не начать проверку с гномов? Вет, я прямо сейчас готов!

— Жить надоело? — всё-таки ехидство в голосе Ветки куда естественнее слез. — Нашу любовь еще никто не переживал…

— Первым буду! — гордо заявляет подземник.

— Каким образом?

— При помощи вот этого приспособления маленького.

Выхватываю у него из руки пакетик.

— Откуда они у тебя?! Здесь же не то развитие промышленности!

— От верблюда! — смеется довольный гном. — С Земли, конечно.

— Нам кто-нибудь что-нибудь объяснит? — ледяным голосом интересуется принцесса.

— Если эту штучку одеть в нужное время на нужное место, — поясняет гном, — то смерть временно отложится. Ни одна бактерия приспособление это не прокусит. Даже эльфийская!

— Не поняла! — Пал смотрит мне в глаза. — Ты знал?

— Догадался. Не хотел тебя обнадеживать, поскольку на Кверте их быть не должно. Использовались в начале атомной эры для предохранения от нежелательной беременности. В цивилизованных мирах о них давно забыли.

— Ду! Я тебя убью!

— С этой штучкой не получится!

— Получится! Мечом!

С другой стороны повозки слышится звук удара. И возмущенный крик гнома:

— За что?

— Ты зачем это притащил? — шипит Ветка. — Ишь, губы раскатал! В любви не признавался, замуж не звал, решил одной паршивой резинкой откупиться?

— Веточка, я… это… Исключительно для наших влюбленных! Смотреть же больно, как они мучаются! Вот прямо сейчас все отдам!

— Что?! — новый удар еще громче. — Я тебе отдам! Сколько их у тебя?!

— Ну это… — мнется Рагим. — С полсотни будет…

— Отдашь восемь!

— Половину! — вмешивается Пал.

— Двенадцать! — не соглашается Ветка. — А то нам самим не хватит!

— Пятнадцать! И эта повозка наша! Не порти мне первую брачную ночь!

— Девочки! Не ссорьтесь, — пытается успокоить страсти подземник. — Я завтра еще достану…

— Мы сегодняшнюю ночь делим! — хором заявляют эльфийки, а Ветка добавляет. — И у тебя десять минут на соблюдение всех формальностей и поиск свободной повозки. Здесь у Пал будет первая брачная ночь!

— Сколько тебе надо времени, чтобы достать еще? — деловито уточняет Пал.

Кажется, любимая несколько переоценивает мою мужскую силу. О Веткиных прогнозах насчет возможностей гнома судить не берусь, но поскольку Михал потрясенно молчит, ему придется еще труднее. Наконец гном приходит в себя.

— Сейчас. Черт! Иблис, ядрена бабуренка!

— Вызывали, Михал Ольгович?

У входа в фургон возникает нечто черное, рогатое, при пятачке, шерсти и копытах. Нет, я всё понимаю, но неуловимые контрабандисты Шайтана, бельмо на глазу всех силовых служб галактики, на побегушках у местных гномов — точно перебор! Тем временем Михал делает заказ:

— Будь другом, подгони еще презервативов.

— Сколько, каких?

— Разных, — начинает гном. — А количество…

— Пятьсот! — заявляет Пал.

— Тысячу! — поправляет Ветка. Ненадолго задумывается и подводит итог. — Всего тысячу пятьсот, — и, посмотрев на ошалевшую волосатую мордочку, добавляет. — Иначе тебе придется заменить ребят!

Гном обреченно кивает. Черт бросает на нас с Михалом сочувственные взгляды и исчезает, оставив приличных размеров коробку.

— Знаешь, Ду, — вздыхает гном. — Пожалуй, эту ночь нам не пережить. Хоть с презервативами, хоть без…

Очередной удар, легкое уханье гнома, сменяющееся звуком поцелуя.

— Веточка я люблю тебя! А пустой фургон едет следом…

Снова какая-то возня. Не то Михал получил очередной тумак, не то с точностью до наоборот. Честно говоря, мне не до них. Пусть делают, что хотят и где хотят. Осмелевшие руки Пал сводят меня с ума…

Глава 8

Палемалевизианоэль, эльфийка

Ничего не видно. Совсем. Может, темно? Зато под спиной что-то мягкое и гладкое. А под головой — теплое и вкусно пахнущее. И всё это плавно покачивается… Хорошо… Только что-то болит… То есть, всё болит! Неправда, у меня ничего не может болеть… Мне так хорошо… Когда так хорошо, ничего не может болеть… О! Уже не болит… Где я?.. Это же фургон! А Ду? Ох, слава богу, на месте! Это его плечо у меня под головой! Теплое и вкусное! А вот его ухо. Надо укусить. Легонечко!.. Плечо голое, вот и непривычно… Ну, естественно, голое! Мы же всю ночь… Ой, мамочки! Точно, всю ночь! Что с ним сейчас будет?! Дунг, миленький, подожди обниматься! Ты живой? Ну что ты делаешь?! Погоди! Ну погоди! Нет, дай сюда! Я сама! Мне интересно! Ду, любимый, как себя чувствуешь?! Ой! Точно хорошо? Ну погоди… Ну… Послушай… Нет! Теперь моя очередь сверху! Эльфийки всегда сверху! Как это не только? Когда?! Ну, это я по неопытности! Больше не буду! Ну Ду, ну не обижайся! Буду, буду! Ду, сумасшедший, что ты делаешь?! Ду… любимый…

Я что, спала? Да, фургон не едет. И светло. Где мы? Почему стоим?.. Дунг?! Дунг! Я тебя люблю… Что, опять? Но Ду… Нет, нет, что ты! Просто… С тобой всё в порядке? Ты уверен?.. Точно? Тогда конечно…

— Ой! Вы что это делаете?

— Рыг, позже, — отмахиваюсь от синей, с трудом сдерживая мат. — Иди пока к Куану.

— Ладно, — покладисто соглашается оборотня. — Вы заканчивайте, а я чайку поставлю. Или кофе…

И исчезает. Вот всегда так, заявится в самый неподходящий момент и собьет своими вопросами всё настроение… А вот ни фига! Не собьет! К хорошим советам надо прислушиваться! А потому… Ду, ты где?! Сейчас мы спокойно закончим… Ну не спокойно, конечно, а как положено! Пару раз… А потом пойдем пить кофе!

Какое шикарное утро! Полянка солнцем залита, вокруг горящего костра оранжевые лепреконы сидят, коники пасутся. Из соседнего фургона, продирая глаза, подруга выглядывает. Что-то в ней непривычно как-то… Ах, блин, я сама одеться забыла!

Прыгаю обратно в фургон и натягиваю штаны и рубашку. Любимый… Нет! Уже муж! По их марквашевским законам это четко, только формулировочку вспомнить надо, смешная такая была… Ага! «Спортил девку — женись»! Что значит, «спортил»? По-моему, во мне ничего не испортилось… Совсем наоборот! А по нашим традициям, как я захочу, так и будет. А я опять хочу…

Вылезаю на улицу. Там всё по-прежнему. Михал возникает из-за Веткиной спины, что-то ей говорит и набрасывает на плечи рубаху. Подруга оборачивается, отвешивает гному подзатыльник, закрепляет эффект поцелуем и просовывает руки в рукава. К ней подскакивает Рыг в образе синей собаки и шепчет на ухо. По лицу Вет растекается мечтательная улыбка. Возмущенная оборотня, на ходу меняя облик, с криком: «Ку! Ты мне еще три раза должен!», несется к дальнему фургону.

— Рыг, — кричу вдогонку, — ты чего опять посинела?

— Экспериментирую, — откликается она и с торжествующим воплем исчезает в повозке.

Не отпуская руки Дунга, топаю пить кофе. Интересно, а где эти, зеленые? Впрочем, они мне на фиг не нужны! И белые тоже! Мне и так хорошо…

У костра новое действующее лицо. Здоровенный мужик с иссеченным шрамами лицом в куртке и штанах незнакомых мне, но явно военных, фасона и расцветки. На рукаве круглый шеврон со странной двуглавой птичкой на фоне пятиконечной звезды. Головы у птички собачьи и довольно добродушные, но зубастые. В правой лапе птицесобак сжимает меч, в левой — что-то, напоминающее гранату.

— И куда я попал? — задумчиво цедит мужик, прислушиваясь к доносящимся из фургона Ракши звукам. — В питомник для озабоченных щенков?! Или это секстур по местам боевой славы?! — останавливает взгляд на гноме. — Михал, может, ты мне объяснишь?

— Ты, товарищ песпец, на детей-то сильно не гавкай, — умиротворяющее и немного просительно говорит гном. — Они хорошие детки-то…

Это и есть знаменитый песпец? Из тех, кого Ракша «настоящими» зовет? Здоров, конечно, ну и что? Громче падать будет!

— Вижу! — хмыкает мужик. — Особенно хороша вон та, беленькая, что у тебя за спиной прячется. Никак женишься, старый кобель?

— Так это… — мнется гном, — Там видно будет…

И летит прямо на мужика. Тот с показной ленцой освобождает Михалу дорогу.

— Я тебе покажу «видно будет», — шипит Ветка. — Ночью другое пел!

— Женишься, женишься, — констатирует здоровяк. — Попал, бродяга. У этой не забалуешь!..

Гном с кряхтением поднимается с земли.

— Веточка, счастье моё! Нельзя же так! — уворачивается от Веткиной ноги. — Я имел в виду, что могу не дожить до свадьбы… — снова уходит от удара, на мгновение приняв совершенно невозможную позу. — С такой-то невестой, — падает, перекатывается вбок и, оказавшись вдруг стоящим за спиной у подруги, обхватывает ее двумя руками и целует в ухо. — Запросто можно не дожить, — получает ногой по лодыжке. Захватывает губы. Кажется, договорились.

— Неплоха, — оценивающе кивает здоровяк и переводит взгляд на нас. — Остальные того же уровня?

Спокойно дожевываю бутерброд, отхлебываю кофе и вопрошаю:

— А чем вызван столь пристальный интерес?

— Хочу узнать, что мне за материальчик подсунули.

— Хорошие детки, — снова откликается гном, — крокрыс знатно рубали…

— Крокрыс… — неспешно перекатывает слова песпец. Потом переводит взгляд на меня. — Что волком смотришь, принцесса? Попробовать хочешь?

Я?! Волком?! Да я сама невинность и добродетель! Вчера была. Но и сейчас еще белая и пушистая! И совсем не воинственная. Доброжелательно улыбаюсь и бью по лодыжке. Нога проваливается в пустоту. Кулак тоже. Выдаю смешанную разноуровневую связку. И не попадаю. Ни разу! Ускоряюсь. Результат тот же.

— Эй, бандитка, помоги подруге! — он еще и усмехается! — А то она сейчас запыхается, после такой-то ночи!

Атакуем вдвоем. Потом втроем. Выскакивает из фургона Куан. Результат… Да нет никакого результата. Совсем! В руках у мужика возникает набор тренировочных мечей, который он тут же перебрасывает нам. Деревяшки помогают, как мертвому припарки. Как он это делает? Я уже на грани танца. Нет, ни к чему, это же тренировка!

В схватку врывается новое действующее лицо. Не помогает. А потом мы раскатываемся по земле.

— Хорош! — ухмыляется песпец. — Что-то ты, доча, растренировалась совсем. Давай-ка километров десять в человечьей шкуре для начала.

Черт! Он даже не запыхался! Ракша недовольно поднимается, вздыхает и уносится в лес.

— А объяснить можно? — спрашиваю я.

— Можно, — соглашается мужик. — Кто-то из вас собрался убить кого-то из нас. И как вы это будете делать, если не умеете драться?

Дунг дергается, но возразить нечего.

— А потому, — продолжает песпец, — я буду вас учить, пока у вас не появится шанс против Егора. Не убить. Выжить. Хотя бы под Песню Мести, — он бросает насмешливый взгляд на Дунга, наливает кофе, отхлебывает…

— После Песни Мести не живут, — лицо старшего белеет.

— Это ты так думаешь! А у меня другое мнение. Правильное. Боец должен не умирать, а убивать врага. Впрочем, если хочешь, можешь не учиться. Егор тебя не убьет. Просто прилюдно выпорет.

— Почему?

— Потому что мы не убиваем детей, — песпец смачно, с хрустом в костях потягивается. Он что, в драке с нами даже не размялся? — Моё имя Горм. Чаще зовут Шариком. Насчет ваших ночных занятий — не мое дело. Но на тренировках быть, как огурчики!

Шарик. Наслышаны. А Ракшу он назвал дочей. Ее отец, что ли? Это мы с самого начала «под колпаком» у Шарика? Ну, сволочь белосиняя, ну погоди!..

Дунг, маркваш

Нам с братом не привыкать к тренировкам. Мы росли в клане, где учеба начиналась с рассветом и не заканчивалась на закате. Где Искусство было возведено в ранг древних религий и являлось единственным критерием успешности человека. Сержанты академии, пытавшиеся поиздеваться над «узкоглазыми макаками», не могли загрузить нас даже наполовину. Мы были не худшими в лучшем из миров и надеялись… Неважно. Всё это было до Кверта.

Кверт. Планета странностей и парадоксов. Странные расы, странные люди и странное поведение. Людоеды, любящие людей не в гастрономическом плане. Деревенские простушки, под которых маскируются восьмилетние матерые работники спецслужб. Розовые разумные орангутанги, малиновые феи и дроу с кошачьими усами. Зеленые эльфы с хвостами и кисточками на ушах. Оборотни, меняющие свой цвет и на проверку оказывающиеся наполовину собаками. Контрразведчики, старательно заботящиеся о безопасности засланных диверсантов. Вожди рас, телепортирующиеся на огромные расстояния, чтобы не допустить падения с коня малознакомой инопланетной эльфийки. Хорошо, лично симпатичной малознакомой эльфийки. Глава безопасности планеты, лично поднимающий подготовку тех, кто пришел убить местного властителя. С ведома и одобрения последнего. И сам властитель, который не властитель. Просто «человек, который может всё». На Кверте это «просто»!

Планета, где всё не так. Неправильно, алогично и шиворот-навыворот. Где не работает высокотехнологичное оружие, зато за милую душу стреляет пулевой автомат какого-то Калашникова. Земное оружие. А точно такой же энизмский — молчит. Потому что оружие «демонов»! Планета, где десять лет назад дикари стрелами и дубинами разгромили объединенный спецназ трех цивилизованных миров и «миротворцев» при поддержке имперского крейсера первого класса, попутно превратив смертоносную технику в груду металлолома.

У местных очень странное представление о секретности. Они ничего не скрывают. Правда, чтобы что-либо понять, надо здесь жить. Долго и счастливо. Потому что те, кто не живет счастливо, на Кверте живут недолго. В голове нормального человека просто не укладываются понятия «самонаводящиеся дубины» и «стрелы объемного взрыва с разделяющимися боеголовками». Здесь же, как само-собой разумеющееся, произносят: «Крейсер? А ну да, был такой. Кто сбил? Елка, вроде. Как из чего? Из лука, конечно. Эльфийка же, из чего она еще может сбивать?». Естественно, из чего может зеленая хвостатая эльфийка с кисточками на ушах сбить галактический крейсер, с защитой, выдерживающей сквозное прохождение через звезду класса А, если не из лука? Феи сшибли бы бумерангом, орки — молотком, людоеды — дубиной, лепреконы из арбалета бы подстрелили. А эльфы, естественно — стрелой.

Планета, где уверенность друзей в твоем выздоровлении исцеляет быстрее и надежней самых передовых лекарств и технологий, а чтобы стать человеку другом, достаточно сказать: «я тебе друг». Где в любви достаточно просто признаться. Кстати, сколько раз мы с Палочкой это сделали? Планета, где может быть всё, что угодно.

Например, тренировки, по сравнению с которыми всё, чем мы занимались раньше — детская разминка. Действие происходит в окрестностях Города, на «суперсекретной» базе ПеСпеца, расположение которой на планете не знают разве что крокрысы. База представляет из себя поляну в лесу, на которую можно загнать с десяток лепреконских фургонов на роль палаток и остается место для общего костра. И никаких стационарных строений!

Как мы сюда добрались за одну ночь вместо двух недель — очередная загадка, ответ на которую никто не скрывает, только понять его мне пока не дано. «Захотели», — пожимают плечами лепреконы. «Захотели». В этом все Великие Секреты. Лепреконских Дорог, гномьих Подземных Путей, боевых искусств, побед над Антру и Конвиси, неуязвимости Кверта. Они просто хотят.

Именно этому и учит Шарик. Правильно хотеть и быть уверенными в себе. Гоняет он нас так, что к вечеру забывается собственное имя и зачем родился на свет. Сил остается только чтобы доползти до своего места в фургоне, прижаться к столь же измотанной любимой и заснуть… Правда, заснуть сразу не получается…

— Ду, — шепчет Пал, гладя меня по лицу. — Давай, наденем эту штучку. На всякий случай…

Мы надеваем «штучку», и «всякий случай» немедленно наступает. А потом надо застраховаться от следующего «случая»… И от еще одного… Пока оба не отрубаемся прямо в процессе организации страховки.

А утром снова километры, наматываемые по лесным тропам, звон скрещивающихся мечей и недовольный рык Шарика: «Быстрее двигайся, быстрее! А я говорю — можешь!»

И оказывается, действительно, можем. Растут скорости, усваиваются новые приемы, но главное, мы начинаем верить в невозможное. Верить «по заказу», причем с такой силой, что совершается чудо. А потом еще одно и еще…

Еще год назад я был бы счастлив подобным успехам. А сейчас — не знаю. Смысл происходящих событий ускользает от моего понимания. Ни я, ни Куан, ни эльфийки… мы не контролируем ситуацию. Мощный поток квертской жизни захватил нас и несет в неведомые места, к неизвестным целям и реалиям. Кто управляет этим потоком? Какая роль отводится во всем этом представителям умершего мира, мечтающим о мести, и девчонкам из мира без мужчин? В чем заинтересованность квертианцев? Информация о преодолении щита? Они ее получили. Но даже без нее, какой смысл в тренировке будущего противника для того, кто непобедим в представлении всей планеты, а значит, действительно, непобедим. По крайней мере, здесь.

Но ведь тренируют. И во время тренировок всё чаще приходит уверенность в успехе. Я смогу то, что не по силам никому. Маркваш будет отомщен. А после наваливаются сомнения совсем другого плана. Может, Ракша права? Станут ли люди, хладнокровно убившие миллиарды мирных жителей, женщин и детей, так возиться с теми, кто пришел мстить? Почему они просто не прикончили нас? Не сразу, так получив нужную информацию. Убрали вместе с эльфийками, и весь вопрос. Так бы поступили на Тормаке, Сандре, Конвиси, Эльфе. И у нас, на Маркваше, тоже. В любом цивилизованном мире. А если Кверт связывает Егора обещанием поединка, которое их никто не заставлял давать, что принуждает Шарика готовить меня, предоставляя, пусть призрачные, но всё-таки шансы? Чем Кверт отличается от всех остальных миров галактики? Только законами природы? Или дело не в физике, а в людях, имеющих другие жизненные приоритеты? Но тогда бомба, отброшенная на мою родину неминуемо становится не хладнокровным убийством, а несчастным случаем. И мстить надо не Егору и Кверту, а Совету Миров, создавшему это оружие, и нашему Сходу кланов, одобрившему запуск с планеты. Но Сход мертв, а Совет Миров поменял с тех пор два состава… А даже если нет, там никогда не найдешь конкретного автора любого решения. Коллегиальность — прекрасный способ ухода от ответственности для всех лично.

Нет, я в любом случае выйду в круг и скрещу с Егором мечи. Сойти с Пути Мести в случае вновь открывшихся обстоятельств можно. Но не когда противник сильнее. В этом случае животный инстинкт самосохранения не даст хладнокровно принять решение. Схватке быть. А если мне посчастливится выйти из нее живым, тогда и буду решать, что делать дальше.

Сейчас же куда важнее разобраться с проблемами девчонок. С каждым днем их Поиск выглядит всё более странным. Не только Пал и Ветки. Вся задумка, сама идея Поиска. И не только его. То, что общество, лишившиеся мужчин, не может быть ординарным, — естественно. Но чем больше я узнаю об их мире и думаю о нем, тем меньше мне нравится вся эта история. А вкупе с уделяемым нам квертианами вниманием…

Они ведь обхаживают не нас. Они обхаживают Пал. Это ее к чему-то готовят. К чему-то нехорошему, раз не раскрывают секретов. Но раньше или позже — раскроют, вылив на бедную девичью головку кучу ненужной ей боли. Может, стоит сделать это самому? На опережение? По крайней мере, не сразу, да и принять такое от любимого намного проще. Вот только простит ли она мне? Ох, не факт…

Палемалевизианоэль, эльфийка

— Пал! — негромко окликает Ду, слегка приподнявшись.

— Мррр? — шевелиться не хочется. — Не шебурши рукой, на ней моя голова!

Любимый меня целует. Ну Ду! Утро же… Почти. К тому же, Шарик вчера куда-то умотал по своим песпецким делам, и сегодня издевательство начнется немного позже. Можно еще пару часов поспать… Или не поспать!.. Эй, он же меня целует! Отвечаю и притягиваю его к себе.

— Подожди, Пал!

Не хочу ждать! У меня и штучка под головой припасена, чтобы под рукой была. Еще по карманам распиханы, мало ли когда потребуется, но искать одежду лень!

— Пал! Я серьезно! Сколько планет в галактике?

Понятия не имею, и вообще, нашел время! Не видишь, я занята! И нечего меня отвлекать от процесса! Лучше поцелуй, это способствует. Вот, совершенно другое дело! Как же я тебя люблю, Ду… Ну оживай, любимый, оживай…

Оживает. И мы на полчасика выпадаем из реальности. Потом впадаем обратно. А старший опять начинает про космогонию… Еще раз выпадаем. Ну наплевать мне сейчас, сколько планет в галактике, каков процент населенных, и зачем ему это нужно. У нас есть пара часов, и надо их использовать…

— Ненасытная, — шепчет Ду.

Да, я такая! А позавчера обнаружила, что местные методики лечения отлично работают в направлении уменьшения сроков восстановления мужской силы. Ну не совсем обнаружила, Ракша подсказала. Синяя чертовка активно этим пользуется. Зато сейчас и я тоже! Стоп! А если… Мы с Веткой эту идею уже браковали, но мы же тогда не знали… Минуточку, Ду… Одну минуточку! Додумать надо! Ну что ты делаешь, сумасшедший! Это же важно! Ой! Ладно, потом додумаю! Ду-у-у…

В общем, из фургона вылезаем как всегда. В смысле, когда Рыг сготовила кофе. То есть, как всегда, если нас затемно не вырывает на улицу недовольный рык ее папы. Такое у нас разнообразие: либо Рыг, либо рык. Второе, увы, чаще. Принимаю у Ракши кружку. И когда она всё успевает… Вторую посудину всовываю старшему. А пока у него руки заняты, ловлю мысль за хвост. А она мне нравится. Вот только любимый со своими планетами…

— Погоди, Ду! Тут идея!

— Какая? — обреченно спрашивает любимый.

— А нельзя ли по местным методикам лечить мужчин от синдрома эльфийской любви? — замечаю выбравшуюся наружу подругу. — Вет! Слышишь, что я придумала?!

— Слышу, слышу, — бурчит та. — А зачем их лечить? Нам презервативов еще надолго хватит, а остальных не жалко!

— Ты чего такая злая? — спрашивает Дунг. — Михал, что ли, позволил себе заснуть в самый ответственный момент?

— Я ему засну! — бурчит Ветка. — Я бы сейчас сама поспала…

— Выпей кофе и повтори вслух пять раз: «Я бодрая и свежая, словно всю ночь спала, а не трахалась, как мартовская кошка», — советую подруге. — Поможет.

— Какая еще кошка? — возмущается она. — Любая кошка от такого к полуночи сдохнет! Ладно, давай кофе. «Я бодрая и свежая, словно этот чертов гном…» Нет, достаточно первой части! «Я бодрая и свежая… Я бодрая и свежая… Спать не хочется, голова не болит… Вообще нигде не болит… И во рту никакого привкуса… Я бодрая и свежая…»

— Вет, — ну просто не могу удержаться, — а какой у тебя во рту привкус… был?

Подруга непонимающе выпяливается на меня.

— Как будто мухи нас… — до нее доходит скрытый смысл вопроса. — Я тебя убью, принцесса! — орет она, бросаясь за мной в погоню. — Нечего по себе судить!

Носимся вокруг лагеря, постепенно наращивая темп. Сложившийся паритет нарушает появившийся гном, немедленно вылавливающий свою «пару», за что получает тычок в живот.

— Погоди, Вет, тренировка еще не началась.

Подруга выплескивает возмущение, нанося Михалу удар за ударом.

— Ты слышал, что она сказала?! Да я!.. Не посмотрю, что принцесса! Нет, ты слышал?!

— Слышал, слышал, — стоически принимая удары, успокаивает ее гном. — Не расстраивайся так, завтра попробуем. Собственно, уже сегодня.

Теперь его бьют не за меня, а за себя! А меня уже обнимают…

— И мы тоже… — шепчет Ду.

Вот теперь всё симметрично. Еще Рыг с Куаном присоединятся, и, можно считать, тренировка началась! Хитрая оборотня, однако, не спешит.

— А прежде, чем вы попробуете, — громко, чтобы все слышали, заявляет она, — можно поинтересоваться, что там Пал придумала насчет лечения?

Стучу по Дунгу еще раз и останавливаюсь?

— Тебе-то зачем? Это же чисто наша проблема! Эльфийская.

— А мне интересно, — сообщает синяя, которая сегодня белая. — Мне вообще всё интересно. У меня период активного познания окружающего мира!

— Раз так, — ехидно произносит Ветка, — ты и будешь первой пробовать!

— Что пробовать? — тон псины наивный до невозможности, а в глазах прыгают чертики.

— Всё! — хором заявляем мы с подругой. — А потом скажешь, стоит нам это делать, или нет.

— Конечно, стоит, — уверяет Ракша. — Даже если мне не понравится, всё равно порекомендую!

Следующие десять минут мы с Веткой ловим постоянно меняющую цвет собаку, Дунг и Михал — нас, а Куан взирает за всем этим, сидя на бревне с гримасой трогательного умиления, пока Ракша в красивом прыжке не сносит его на землю. Приземляется сверху уже человеком. Зато не успевает удрать. Мы падаем на «белосинюшку», парни на нас, и всё это припечатывается недовольным рыком появившегося инструктора:

— Это свальный грех или начало тренировки?

— Нечто промежуточное, — докладывает Михал. — Типа борьбы в грязи. А если серьезно, то у Пал появилась неплохая идея, и выслушать ее стоит.

Ну вот, хотела посоветоваться с любимым и подругой, а приходится при всем честном народе. А куда деваться? Выкладываю «идею».

— То есть, — уточняет Шарик. — Прилетела, поохотилась, вылечила мужика и улетела. Так, что ли?

Вообще-то я это немного иначе видела.

— Не так! Живу с любимым, а раз в месяц летаем на Кверт лечиться! И можно не бегать от любви! Не бояться убить самого дорогого человека! Можно…

— Не части, — прерывает Шарик. — Понял. Бросите искать своих эльфов и начнете воровать мужиков со всей галактики. А ты подумала, какая будет реакция остальных миров?

Не подумала, конечно. Когда? Все время же занята! А реакция будет непредсказуемая! Нет, предсказуемая! Раньше мужиков на пару недель одалживали, а теперь насовсем уводят! Но можно же делать это потихоньку, не афишируя. А когда вылезет, все уже привыкнут…

— Больше скажу, — продолжает Горм. — Ты уверена, что ваши власти этого захотят?

— Конечно! — вот тут у меня никаких сомнений.

— А я — нет! — припечатывает Шарик. — И имею для этого основания.

— Какие?

— Сама думай! А пока немного тебя порадую. И подругу твою тоже. Лично вы можете за своих парней не беспокоиться. Ничего с ними не случится. И рожать от них будете кого захотите. Хоть мальчиков с иммунитетом к остальным эльфийкам. И после отлета с Кверта это у вас сохранится.

То есть как? А всё это время мы шарахались и за резинки прятались напрасно? Можно было просто…

— Но как? — на Веткином лице написаны те же вопросы.

Отвечает не песпец. Дунг.

— Это Кверт. Достаточно просто захотеть. Какие же мы идиоты!

Шарик согласно кивает:

— Для того я вас и учу технике направленного хотения.

— А почему остальным нельзя? — не понимает подруга. — Даже проще, надо только один раз прилететь… Или надо обучаться?

— Не надо. Ваш пример вместо обучения сойдет. Поверят. Но есть еще вопросы большой политики. Мерзопакостная штука. Сейчас времени объяснять нет. Как-нибудь в другой раз. Давайте на тренировку!

Ну уж фигушки! Дома вечно за ребенка держат, так еще и тут та же история! Я уже замужняя дама!

— Минутку! — заявляю тем тоном, которым даже маму отрезвляла. — Ду, что тебя ночью на космогонию пробило?

Старший опускает голову, словно собираясь с мыслями. Потом поднимает глаза.

— Понимаешь, Пал, в галактике обитаемых планет меньше, чем эльфиек, уже ходивших в Поиск. Намного меньше. Не новых планет, всяких. Вас посылают не искать эльфов. Совсем за другим.

То есть как? Почему? Неужели этого никто не мог сосчитать? Но тогда… Зачем???

— Зачем???

Ду мнется. Словно боится сказать. А ведь и вправду боится. Неужели это настолько страшно?! Подсаживаюсь к нему, обнимаю.

— Ду, зачем?

— Летят совсем молодые, неопытные девчонки. Знающие еще меньше тебя, они же не принцессы. Летят с Великой Мечтой найти эльфов. И находят. Каждая!

— Как находят? — не понимает Ветка.

А я уже поняла. Находят. Каждая. Потому что планеты выбираются с похожими внешне расами. И девчонка, шалея от радости, бросается в объятия вновь приобретенных родственников. Анализаторов нет. Зато есть эмоции. И исполнившаяся Мечта. Девочка влюбляется и (первая во всей истории!) выходит замуж. На месяц или чуть больше. А потом любимый умирает, и девчонка понимает, что это она его убила. Своей ошибкой. И возвращается. Беременная и сломанная.

— Ребенок первое время удерживает мать от слишком глупых шагов, — заканчивает Дунг, — а потом перерождение заканчивается. И вместо восторженных девчат типа вас, мир получает новых безжалостных стерв.

— Зачем? — потрясенно шепчет Ветка.

— Ты бы не смогла «охотиться», — говорит Дунг. — А кроме того, первого ребенка женщина уже имеет. Численность дворянства поддерживается.

— Но смысл? Простонародье?! Его же больше…

— Первый ребенок — обязательный, — отвечаю я, чувствуя, что всё еще хуже, еще противнее, просто не могу осознать всю глубину той мерзости, в которой мы живем. — Зачатие в семнадцать лет. Но их, действительно, не ломают.

— Ломают, — не соглашается Шарик. — Но позвольте не рассказывать, как. Слишком грязно. Ладно, тренировка отменяется. Мы собирались вести этот разговор значительно позже. Но раз один не в меру сообразительный маркваш слишком близко принял к сердцу проблемы возлюбленной… Скоро прибудет Егор, и поговорим серьезно…

— Рассказывай, — жестко говорю я, глядя спецназовцу в глаза. — Всё рассказывай. Мне править Эльфалалинилитаролиэталем. Я должна знать всё.

Горм пожимает плечами.

— Вет, а ты уверена, что хочешь это слышать?

— Да!

— Не девушка лезет на обезьяну. Опоенная возбудителями обезьяна насилует девушку. Грубо, как это может только зверь. Меры предосторожности минимальные, лишь бы не до смерти, остальное вылечивается.

— Но с первого раза же не всегда выходит, — шепчет подруга. — И что, так постоянно?

— По разному, — отвечает Шарик. — Пока психику не сломают.

— Но зачем??? Ты врешь!!!

Он не врет. В памяти сами всплывают мельком услышанные странные фразы, выкрики из толпы во время праздничных выездов, ненависть простонародья к знати и мужчинам, которых они и не видели никогда. Всё верно. А те, кто прошел Поиск — другие. Жестче, безжалостней, подлее. Намного. И озлобленные на всех и вся. Нет, конечно, все разные, но в целом… Шарик прав. И Дунг тоже. Значит, и нам предстояло это же? Нахождение похожей расы. Убеждение себя, что это и есть искомые эльфы, первая любовь, смерть любимого… Нет, Горм не врет. На Кверте никто никогда не врет. Говорят правду или молчат.

Ду притягивает меня к себе. Нет, сейчас я не буду плакать тебе в рубашку. Не время. Да, я маленькая несовершеннолетняя девочка, но я принцесса! А на кону судьба моего мира. И моей любви!

Тем более смысл этого почти улавливаю. Но желаю уточнить. Раз местные спецслужбы решили поработать на меня, надо пользоваться.

— А цель?

— В остальных мирах вся власть принадлежит мужчинам. Женщины могут позволить себе быть слабыми, чистыми и невинными. Не то, чтобы здорово выходит, но в мужиках подлости больше. А в политике это первое дело. У вас мужиков нет, приходится их заменять. То есть, самим становиться такими же. Точнее, еще жестче и хуже. Во всяком случае, так считает ваша верхушка. И не сказать, что они совсем уж неправы. Позиции Эльфа в галактике значительно упрочнились за «эру Поиска»…

Тирада Шарика прерывается появлением новых действующих лиц…

Их трое. Горм мгновенно принимает собачье обличье и вытягивается во фрунт перед худощавым, высоким, коротко стриженным мужчиной в камуфляже.

— Гав-гав-гав-гав!

Первый раз вижу инструктора в изначальном виде. Ну и страшилище! А на первый взгляд обычная собака, увеличенная копия Ракши в истинной шкуре. Пока не приглядываешься…

— Горм, — морщится худощавый! — Сколько можно…

— Гав!

— Ты уже и званием старше меня, а всё как щенок неразумный!

— Гав-гав!

— Стань человеком! Или хотя бы говори нормально!

— Гав!

Лицо человека становится жестким:

— Это приказ, товарищ песпец!

— Есть, товарищ старший прапорщик! — Шарик вновь в человеческом обличье.

— Долго еще будешь дурака валять? — интересуется худощавый. — Я уже не на службе давно!

— Рефлексы, вбитые в детстве, — отвечает Шарик, — самые устойчивые! И на службе Вы!

— Ага, — горько вздыхает его собеседник, — служба… Министр внешних сношений. Сношаю тех, кто вовне. Совет миров, одним словом! То есть, не одним, конечно, разными словами крою…

Вспоминать мамины лекции не требуется. Старший прапорщик Петров. Человек, покрывший галактику матом. В прямом смысле, именно с него началась самая молодая традиция в межмировой дипломатии: писать ноты протеста, обильно используя ненормативную лексику. Причем, на одном из языков Земли. Конкретно — русском. Еще лет двадцать, если не меньше, и русский матерный станет официальным средством межмировой дипломатии…

А второй гость… Чуть выше меня ростом, прилично шире марквашей в плечах, литые мускулы перекатываются под штормовкой. В руках альпеншток. Не копье, пика или дротик, именно альпинистский посох с наконечником. Формально — не оружие. Движется… Теперь понимаю, почему Дунгу обещан поединок. И почему не боятся готовить…

Третий — кто-то из шайтанцев. В наличии все необходимые атрибуты: рога, хвост, копыта, пятачок и черная шелковистая шерстка. Ну… не совсем черная…

— Егор Сергеевич! — наседает на крепыша черт. — Мы уже десять лет просим решить эту проблему! Ну неужели…

— Ну что я могу сделать? — отбивается Егор. — Вот тебе начальник ПеСпеца и главный спец по ругательствам, этот самый ПеСпец воспитавший. Поговори, может, у них получится!

— А я тут причем? — немедленно открещивается Петров. — Приличные ругательства вне пределов моей компетенции!

— А в чем проблема? — интересуется Горм.

— Товарищ Шарик, — переключается на него черт. — Надо же что-то делать! Ну почему ваши архаровцы постоянно ругаются чертями?! Им что, нормального мата не хватает?! Мы можем подкинуть выражения из всех языков галактики! Это же просто трагедия?!

— В чем трагедия? — не понимает песпец

— Как в чем? Треть планеты ходит зелеными! Четверть — розовыми! Остальные — полосатые! Наш естественный цвет — черный, понимаете?! Невозможно жить, ежеминутно меняя масть! В конце концов, наша работа требует…

— Не понимаю, чем контрабандисту плоха камуфляжная расцветка, — удивляется Горм. — Да и полосатая… Тоже неплохая маскировка…

— А розовая?! — патетически вздымает руки к небу рогатый. — Где это видано, розовый черт! А кроме того, это ваше «черт побери»! Вам понравится, если в самый интимный момент у вас в руках окажется сломанная лопата? Я уже не говорю, о людоедской дубине! От ваших песиков половина планеты чертыхаться научилась! А кто придумал посылать «к черту на фуй»? Это что, издевательство?..

— Притормози маленько! — прерывает Шарик. — С последним вроде разобрались. Туда посылают только дам. Исключительно красивых, у нас других нет. Характеры правда не самые миролюбивые, но для того дела это не главное… -

Да? — машет руками черт. — Да? Это вы решили с фразой «чтоб тебя черти драли во все дыры»! А в каком обрамлении она обычно звучит? «На северном полюсе во время урагана» еще не самое экзотичное! Мне лично пришлось вытаскивать двух фей из жерла действующего вулкана, который подсознание ваших подчиненных ассоциировало с Пеклом! А если бы это были людоедки?! И вообще, мы не нуждаемся в сексуслугах самых стервозных баб вашей планеты! Нам вполне достаточно наших любимых чертовок! А еще «тысяча чертей тебе в задницу»! Нам же пришлось открыть специальное заведение, подобрать и обучить соответствующий персонал для обслуживания всех, кого вы так посылаете! Вы вообще представляете, где искать таких сотрудников?

— В Голландии, — сообщает Шарик.

— Ваша Голландия с гулькин… нос! — черт вздымает лапы к небу. — Мы попутно решили проблему альтернативной ориентации на всех демократических планетах! А во что обошлась генетическая перестройка организмов?! Еще хорошо, сумели отыскать лазейку, и не приходится забираться в озвученное место целиком! А ваш Мухтар!..

— А что Мухтар? — интересуется Петров. — Что-то оригинальное изобрел?

— Он всё время что-то новое изобретает! И всё время оригинальное! — рогатый смотрит в заинтересованные лица собеседников и взвизгивает. — Даже не просите! Мне еще не хватало, чтобы это стало обиходным!

— Слушайте, мы вообще-то, здесь по делу, — пытается остановить дискуссию Егор.

— А я что, шуточки шучу?! — орет черт. — Мы союзники, или где? На Шайтане черт знает что творится! Тьфу, я уже сам от вас заразился!

— Ну, это вполне невинное выражение, — успокаивает Шарик.

— Невинное? А на хрена нам знать, отчего запор у пегого коника орка Нияза, сколько мужиков побывало на дереве у феи Ромашки за последнюю неделю, и куда задевалась любимая шишка сына руконога Кондроги? Голова пухнет!

— А ведь это, — хмыкает Шарик, — можно использовать в поисково-разыскной работе… Например… Михал, как решить проблему Эльфалалинилитаролиэталя?

— Да черт его знает! — откликается гном.

Рогатый взвывает, хватается за голову и исчезает.

— Стой! — орет Горм. — Решение сообщить забыл!

Черт материализуется обратно.

— Королеву поменять! — сообщает он и кивает на меня. — Вот на эту, — и уже мне. — А как вы хотели, девушка? Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!

— И всё? — разочарованно тянет Горм.

— Еще выделить ей в помощь взвод ПеСпеца и присутствующий здесь сексдетдом в придачу! Но предупреждаю: они половину галактики разнесут, а вторую на уши поставят!

— Что и требовалось доказать. Но это мы и сами придумали. А вот как решить вновь возникшую проблему Шайтана?..

— А черт его знает! — громко говорю я и мило улыбаюсь рогатому. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!

Он с минуту пораженно смотрит на меня, низко кланяется и с фразой: «Я зайду попозже, обсудим…» растворяется в воздухе…

Дунг, маркваш

Егор усаживается на бревно, обводит нас взглядом и спокойно говорит:

— Ну давайте знакомиться. Насколько я понимаю вы, — кивает нам с Куаном, — мои потенциальные убийцы.

Смотрю ему в глаза.

— Реши проблемы эльфиек, и я сойду с Пути Мести.

Напыщенно звучит, но они знают наши традиции. Они вообще подозрительно много знают для первобытной планеты. Впрочем, им же стоит только захотеть! Или сказать: «черт его знает». Как они чертей-то умудрились приручить? От рогатых вся галактика стонет, а сделать ничего не может!

— Принято, — соглашается Егор. — Буду зарабатывать себе жизнь и прощение. Последнее намного важнее. Теперь перейдем к девичьим проблемам. Про фиктивность Поиска уже сообразили?

— Ду догадался, — Пал легонько гладит меня по руке.

Гора с плеч. Очень боялся стать «вестником смерти». А в целом девчата немного ожили. Если бы черт не объявился сам, надо было притащить его специально. Черт! А может и притащили? «Не чертыхайся!» — раздается шепот над самым ухом. Ладно, не буду!

— Это хорошо, — продолжает Егор. — Но это не всё. В галактике существуют три расы, полностью вам идентичные генетически.

Девчонки вскакивают:

— Как?! — не поймешь, чего в их голосе больше, надежды или разочарования.

— Да вы сидите, — машет рукой Егор. — Сейчас будет много нового и, в основном, неприятного. Постарайтесь сохранить трезвость мышления. Все три расы вашей верхушке давно известны. И опробованы. Те же проблемы, что с остальными. Наводит на какие-либо мысли?

— Наводит, — цедит Пал.

— Правильно наводит. Потому как мы попытались получить образцы тканей эльфов. Ты в курсе, принцесса, что их охраняют намного серьезнее, чем военные базы, например. При этом собственную генетику эльфийки не скрывают. А давно вымерших собственных мужчин берегут как зеницу ока.

— Их мало, — сообщает Пал. — Образцов.

— Мало, — соглашается Егор. — Всего несколько тысяч целых тел. Ну и расчлененки некоторое количество. Но пару тел спереть удалось. Или десяток… Не помню…

— Восемь, — уточняет Петров.

— Ага! Восемь.

— Как вы их достали? — подается вперед Пал.

— Захотели, — улыбается Егор. — Короче, они бы тоже умерли.

— Так они и умерли, — не понимает Ветка.

— Ага, — соглашается Егор. — А потом черти по нашей просьбе тела на молекулы разобрали. И никаких смертельно опасных бактерий и вирусов не обнаружили. Не было болезни.

— Но… — начинает Ветка, но Егор предостерегающе поднимает руку и продолжает:

— Зато обнаружили следы воздействия «эльфийской любовью». То бишь, мужчины ваши умерли от того же, от чего мрут сейчас возлюбленные ваших девочек на диких планетах. Болезнь или, скорее, мутация была и есть. Но болеют не мужчины. Женщины у вас болеют. А умирают мужики.

— Как всегда и везде, — комментирует Петров. — Все беды от баб. И всё равно мы готовы за них умирать. Вот ведь глупость! Но факт.

Девчонки молчат. Чувствую, как дрожит Палочка. Это в вечном-то лете квертского климата. Михал прижимает к себе притихшую Ветку. Чем еще мы можем им помочь?

— Дальше, — сухо выдавливает принцесса.

И Егор говорит. Что-то похожее я начинал подозревать. Но только начинал. Осознать всю глубину ситуации мне не дано. Слишком молод, слишком неопытен…

Они жили так же, как все. Жили, работали, встречались, влюблялись и рожали детей. В мирах галактики не боялись безжалостных эльфиек, хотя и уважали сильных и независимых эльфов. Они не доминировали в Совете миров, но были одними из доминировавших. Мощный, передовой мир.

Всё изменилось в один день. Правда, этого никто не заметил, но сама синхронность событий говорит о целенаправленном воздействии. Кто именно воздействовал и как — установить, скорее всего, не удастся никогда. Разве что методом «черт его знает». Но важен факт — это случилось. Организм эльфиек начал убивать всех, кто несет в себе мужские хромосомы. На разных людях это отражалось по-разному. Свежезачатые зародыши умирали мгновенно. Уже начавшиеся беременности прерывались выкидышами и мертворожденными. А потом начали умирать мужчины. Исследования показывали изменения, но не выявляли причин. Может, шанс еще был, но между моментом, когда заметили неладное, и точкой невозврата прошло слишком мало времени.

В живых осталась горстка детей, еще не имевших полового опыта. Их берегли, как единственную надежду нации. Пока дети не достигли половозрелого возраста. А потом бросили на «возрождение расы». Как можно быстрее оплодотворить как можно больше! «Быков-производителей» хватило ненадолго.

Почему новое, женское, руководство не задумалось о подобной возможности? Задумалось. Но поверило другой «научной гипотезе». А может, и еще хуже. На планете уже жили не обычные женщины, привыкшие ощущать мужское плечо. Они прошли через смерть любимых, отцов, мужей, братьев и сыновей. Очерствели. Ожесточились. Стали циничными и злыми. Изучили свои новые свойства. Выдержали и отразили атаки любителей чужого добра, норовивших прихватить «бесхозную планетку».

Первые армии завоевателей уничтожались до последнего человека без единого выстрела. Встречи цветами, радостные объятия, ночь любви, вторая, третья… И похороны. Всей армии вторжения одновременно. А через девять месяцев резкое увеличение численности населения Эльфа. Увы, только за счет девочек. А потом эльфийки освоили оборонные комплексы, сели за штурвалы истребителей и крейсеров и разнесли очередного претендента на эльфийский престол в клочья. Потом, правда, подумали, что первоначальный метод был эффективнее. Пополнение куда приятнее потерь. Но что сделано, то сделано…

Мир не умер, и даже начал восстанавливать свое положение в галактике. Но это сделало поколение, пережившее трагедию. А новое… Новое росло другим. Можно сделать девочку быстрой, сильной и ловкой. Научить драться лучше любого парня, владеть оружием, гонять на циклетках и сидеть за штурвалом истребителя. Но мужчиной она не станет. Девочки изначально добрее, мягче, нежнее… Беззащитнее… У домашних собачек нет шансов в схватке с шакалами. И циничные волчицы, захватившие власть в мире, нашли способ растить себе подобных. Используя уже опробованный метод. Через боль, кровь и смерть любимого. Так возник Поиск. Дальнейшее его развитие — непринципиально.

А вот что принципиально…

— Технически проблема превращения вашей расы в полноценную, — продолжает Егор, глядя прямо в глаза Пал, — с нашей помощью решается легко. А если учесть, что мы заинтересованы в союзниках — очень легко. Мы даже справимся с массовым наплывом воинственных стерв, жаждущих семейного счастья. Заведем специальный заповедник, где, кроме них, поселим исключительно толстокожих людоедов, или вообще никого не поселим, приглядывать за этим гадючником можно и со стороны. Но возникают проблемы совсем другого плана. Первая, самая простая — внешняя. Где и как при вашей репутации удастся набрать женихов на целый мир. А остальные внутренние…

Егор делает паузу. Пал сосредоточенно хмурит лоб. Между бровей пролегает вертикальная складка. Легонько глажу ее по плечу.

— Не мешай!

Хорошо, не буду. Когда принцесса думает, подданным лучше не встревать. Ночью своё возьму. Кстати, потребуется. Самый лучший метод для психологической релаксации.

— Какие внутренние? — спрашивает Ветка.

— Захотят ли эльфийки изменения статуса-кво? — Егор скорее констатирует, чем спрашивает.

— Конечно!

— Не уверена, — возражает принцесса. — Совсем не уверена. Отдать власть…

— Но это же только в следующем поколении, — не соглашается Вет.

— Нет. В обществе появятся мужчины. Наши девочки ведь не ту шваль потянут, на которую охотятся. Лучших! Начнется борьба за власть.

— Вот-вот, — добавляет Егор. — А еще эффект бабушки, — смотрит на наши непонимающие лица. — Вы знаете, почему свежеиспеченные бабушки всегда против использования одноразовых подгузников? — он кривит лицо, действительно становящееся похожим на старушечье, и шамкает. — «Я за тобой пеленки стирала, и ты постирай! А то ишь, на все готовенькое»!

Местные дружно улыбаются.

— Это, я так понимаю, шутка, — интересуется Пал. — Но все-таки, что такое пеленки, подгузники и почему их надо стирать?

Михал и Шарик ржут в голос. Старший прапорщик ехидно хихикает. Егор удивленно таращит глаза. Но разъясняет. Подробно и достаточно долго, пока смысл шутки не доходит до всех.

— А что ты хочешь, — говорит ему гном, — они же презервативы для себя открыли совсем недавно. Дикие люди, дети современной цивилизации…

— Нет, ну точно сексдетдом! — хохочет Егор. — Кстати, о презервативах. На Эльфе о них прекрасно знают, но пускать в ход не торопятся. Создавшееся положение вполне устраивает верхушку общества. И мам не слишком пугает прохождение дочек через ад, уже оставшийся позади у них самих. Они-то эти «пеленки стирали»… Вот такая вот картинка…

Глава 9

Палемалевизианоэль, эльфийка

Сволочи! Все сволочи!!! Начиная с Совета Миров и кончая моей собственной мамой! Ну неужели нельзя просто жить, не играя в эти дурацкие игры, не издеваясь над окружающими, не заставляя других расплачиваться за собственное честолюбие?! Почему?! Значит, чтобы стать… нет, не королевой, просто полноправной эльфийкой, я должна убить Дунга?! И только так?! И мама прекрасно знала, на что меня посылает?!

Полноправной эльфийкой! Такой же сукой, как она сама и все ее подпевалы, а через восемнадцать лет так же отправить нашу дочку в Поиск. Нашу! Мою и давно мертвого Дунга! Да после такого маму убить мало! Неудивительно, что ни одно королева не дожила до преклонного возраста. Дочери же и кончают, скорее всего! Хотя по документам всё чистенько! И здесь врут! Сволочи!

Местные тоже хороши! Ну что им стоит захотеть, чтобы все излечились?! А?! Как же! «Люди должны решать проблемы без вмешательства извне»! Как?! Как я могу их решать?! Мне семнадцать лет! Я несовершеннолетняя! У меня и прав толком нет! И силы за спиной — одна Ветка. Да стоит мне заикнуться о смене порядков, и конец! Придушат обеих в каком-нибудь потайном уголке дворца, и вся недолга! «Скончались от привезенной из Поиска болезни». И маркваши — не помощники, разве что вместе умирать веселее будет. И не в укромном уголочке, а на трапе собственного корабля. Или на чем нас местные назад отправят? И никакая подготовка не поможет, и взвод песпеца, как мертвому припарки! Что такое один взвод против всего мира!

А что делать? Смотреть, как матери отправляют девчонок убивать любимых?! И молчать в тряпочку? Не хочу!!! Остаться на Кверте? Жить в свое удовольствие, растить детей и знать, что там, на Эльфалалинилитаролиэтале, творится такое?! Не могу я так! Что мне делать теперь?!

Свергнуть маму?! Хорошо, свергну. Не я первая. И последняя, наверное, не я. А дальше? Они же все не примут! Ну не все, многие! Заговорщики будут у дверей моих покоев в очереди выстраиваться по предварительной записи! Простонародье просто взбунтуется. Это же гражданская война! Мы вырежем друг друга лет за семь. А с оставшимися мигом разберутся Вентури или Конвиси. Им давно Эльфалалинилитаролиэталь как кость в горле. И вместо спасения…

А какие еще варианты, а?! Даже если маму уговорить удастся, что тогда?! Да то же самое будет! С разницей в горстку придворных «за, а не „против“». Сотня-другая бластеров в ту или иную сторону ничего не изменит! Ну почему это всё мне? Почему?! За что?! Чем я хуже других?! А?!

— За что, Дунг?!

Любимый крепче прижимает меня к груди:

— Ты поплачь, Пал. Легче станет, слышишь. Это не стыдно. Посмотри на Ветку.

Подруга рыдает в голос, уткнувшись в гнома. Михал гладит ее по голове и что-то шепчет в самое ухо. Слышит ли его Ветка — большой вопрос. Счастливая, она может позволить себе слезы. Я — нет! Я принцесса! Наследная принцесса! Я должна найти выход! Я должна!

— Поплачь, Палочка! Выплачешься, а потом мы что-нибудь придумаем. Обязательно!

Спасибо любимый! Единственная моя опора в этом мире. Если бы не ты… Нет! Об этом даже думать нельзя! Мы же на Кверте! Здесь, раз ты веришь, что придумаем, значит придумаем! Но что?! Как?! Даже методом «черт его знает» получили только предложение сделать меня королевой! А толку-то?! Из меня правитель выйдет, как тигр из котенка! Ничего это не даст! Ничего!!!

Что ты делаешь, Ду?! Куда ты меня несешь?! Зачем?! Мне сейчас не до того! Скажи мне, Ду, что мне делать?! Ты же умный, Дунг! Ты же старший клана! Ты же прожил больше меня на целых два года! И пережил больше! Что мне делать, Ду?! Зачем плакать? Разве это что-то изменит?! Мало ли что мне хочется?! Я не могу! Не имею права! Я должна найти выход! Ду, милый мой, любимый, что я должна делать?! А? Ну что ты делаешь? Разве можно после всего этого думать о чем-то другом?! Надо действовать! Чем быстрее, тем лучше! Немедленно! Сейчас же! А я не знаю, как, понимаешь?! Я не знаю! Не знаю!!!

Спасибо, любимый! Но это не решает проблемы! Твои руки успокаивают, но не подсказывают решения! Мне так плохо, Ду, мне так плохо! Я не вижу выхода! Я совсем одна! Маленькая глупая девочка, возомнившая себя вершительницей судеб своего мира и всей галактики! А на самом деле всего лишь маленькая, глупая девочка! Да, не одна, со мной ты! Но разве сможем мы вдвоем выстоять против всей подлости, правящей во всех мирах?! Что нам делать Ду? Зачем ты меня целуешь? Это не спасет Эльфалалинилитаролиэталь, как не спасло Маркваш! Там ведь тоже были влюбленные! Ой, прости, Ду! Прости меня, я не должна была… Нет, не должна… Спасибо тебе, любимый! Перестань меня гладить, сейчас не время! Нет, не надо! Наоборот, гладь, так немного легче! Ну что ты делаешь, это же неправильно… Хотя тоже успокаивает! Ду, может ты что-нибудь придумаешь? А, любимый?! Уже придумал?! Почему позже? Не надо… Ну ты что, Ду… Любимый…

— Полегче? — спрашивает меня проклятый маркваш через полчаса.

Хочу сказать этому подлецу, что он злостно воспользовался моим смятенным состоянием, и… понимаю, что могу думать о чем-то еще, кроме моего несчастного мира и его проблем. А значит, любимый сделал всё правильно. Что, впрочем, не отменяет наказания за то, что он злостно воспользовался… ну и далее по тексту! Ой! Этот идиот не стал надевать презерватив! Самоубийца чокнутый!

— Ты с ума сошел!

— Ты о чем? — шепчет он. — Самый лучший метод релаксации!

— Какой релаксации?! Забыл, кто я?! И чем это кончается?!

— Ты моя жена! А кончится тем, что ты родишь мне сына! Ты забыла, мы на Кверте!

— Чокнутый, сумасшедший псих! Тебе всё бы одним заниматься! Тут полная голова нерешаемых проблем, а ты…

— А я точно знаю, что тебе надо расслабиться! А потом мы сядем и быстренько составим план, как спасти вашу замечательную планету от ее населения с минимальными потерями среди этого самого населения! Без гражданской войны, или, не дай Эльф, демократической революции.

— Точно?

— Точно! Но тебе надо еще разок расслабиться!

Ду! Как ты об этом даже думать можешь! Сумасшедший! Отпусти немедленно! Что ты делаешь! Ду! Прекрати! Ду, ну пожалуйста… Ну, любимый… Ну хорошо… Но только один раз…

Как же дождешься от него! Этот ненасытный монстр до самого вечера меня из повозки не выпускает. Хотя, должна заметить, результаты впечатляющие. К ужину выползаю вполне вменяемая. Во всяком случае, способна хоть немного думать, а не биться в молчаливой истерике. И способ вывода мне очень даже нравится! Главное всегда иметь под рукой Дунга и уединенное местечко. Собственно, местечко необязательно, хотя и желательно, а то советами замучают! И обед в дальнейшем лучше не пропускать! Что у нас там на ужин? Мясо? Это хорошо! Да какая разница, чье мясо! Лишь бы не человечина! Что-то у меня юмор какой-то мрачный. Или это не юмор? Потом разберемся, сначала еда.

— Эх, — сообщает Михал, выгружая из фургона совершенно осоловевшую Ветку, — люблю повеселиться. Особенно пожрать.

Гном ставит подругу на землю, задумчиво рассматривает пошатывающуюся фигуру и, снова подхватив на руки, несет к костру.

— Что ты с ней делал? — сердито вопрошаю я.

— Всё! — торжественно заявляет гном.

— Пал, это так здорово… — невнятно, но восторженно мычит подруга. — И обо всем забываешь…

— И опять плохой привкус во рту? — и чего меня несет на эту тему?

— Да ну тебя, — машет рукой Ветка и, поразмыслив, показывает мне язык. — Хороший! Можешь начинать завидовать!

Ну слава Эльфу! Вроде, тоже оклемалась!

Мясо поглощаем в гордом молчании. Но за чаем…

— Ду, милый, — сладеньким голоском начинаю я, — помнится, кто-то обещал…

— Еще разок? — пытается перехватить инициативу старший.

— А вот возлечеревочную ендрыгу тебе в раскоряченную бабуренку! — ой, блин, что-то я у песпецов наших не тех навыков нахваталась! — Ты обещал придумать план по наведению порядка на Эльфалалинилитаролиэтале.

— А… — разочарованно тянет Ду. — Это запросто. Но еще разок было бы лучше…

С трудом сдерживаю хихиканье. Не хватало еще наследной принцессе хихикать, как недалекой деревенской простушке. Хотя я тут столько делаю такого, что не положено наследной принцессе…

— Вот придумаешь план, — успокаиваю любимого, — и хоть до самого утра. Даже до начала реализации твоего проекта. Только, чур, с перерывами на еду!

— Ты сказала! — старший торжественно вздымает вверх указательный палец. — Слово принцессы надежнее презерватива!

— Я же говорил, — заявляет Егор Шарику, — у них одно в голове. Чует мое сердце, план будет весьма… как бы это повежливей… Во! Своеобразный!

Между прочим, обоих только что здесь не было!

— Не сомневаюсь, — откликается Горм. — Не каждый способен, выслушав такие новости, вместо того, чтобы застрелиться, спокойно отправиться трахаться!

— Из лука стреляться неудобно, — сообщает Михал. — И честно говоря, наше решение мне больше по душе.

— Ду, — напоминаю я.

— Запросто, — сообщает старший. — Для начала следует сообщить всему миру… вашему, я имею в виду… что Поиск принцессы оказался удачным. Мужики Кверта от эльфийской любви не дохнут и могут зачинать мальчиков. Более того, любой мужчина, побывавший на Кверте, приобретает те же качества.

— Вот спасибо! — ворчит Горм.

— Всегда пожалуйста! — парирует Дунг.

— Это придется подтвердить, — говорю я, уже подозревая, каков будет ответ.

— Придется, — подтверждает чертов («Не чертыхайся!» — звучит в левом ухе) маркваш. — Но вид двух эльфиек с мужьями и сыновьями, при соответствующей информационной обработке — убедительное доказательство.

— Это ты каких эльфиек имеешь в виду? — подозрительно хмурится Ветка.

— А ты догадайся! — ухмыляюсь я. — Значит, сначала Вет должна родить от Михала, а я от тебя?

— Я всегда говорил, что ты умничка, — улыбается паршивец, переводя взгляд с меня на подругу и обратно. — Или вы категорически не согласны?

Вот ведь сволочь какая! Нет, согласны, конечно! Я — точно, да и подруга, раз ничем тяжелым не запустила и Михалу по печени не съездила, тоже не возражает. Но вот только…

— А если получатся девочки?

— Что значит получится? — поднимает брови Дунг. — Михал, ты кого хочешь?

— Сына, конечно, — бурчит ошалевший гном, подозрительно косясь на Ветку.

Ага! Понял, что теперь не отвертишься!

— И я хочу сына, — информирует Ду. — А вы, девочки? — он еще и издевается! — Можете не говорить, ваш ответ уже пятьсот лет всей галактике известен. А на Кверте, уж извините, стоит только захотеть! Рожаете по сыну, и валим на Эльф! Но не одни. Кто-то, — взгляд его упирается в Егора, — обещал взвод ПеСпеца. Нужно мужского пола и неженатых.

— Размечтался! — Рыг вылетает из фургона, обнаруживает отсутствие одежды, но не возвращается, а оборачивается собакой. — Не фига тут устраивать половую дискриминацию! Куан, значит, с тобой пойдет, а мне дома куковать и снова искать, с кем детей делать? Фигушки! Я первой пойду! И кто, спрашивается, лучше меня кобелей отберет?! Сука я или нет?!

— И еще какая! — сообщает Куан, вылезая вслед за женой. — Я тебе покажу отбор кобелей! Никакая подготовка не поможет!

— Куанчик, ну я же не в том смысле, — жалобно скулит собачка, подсовывая голову под его руку и меняя цвет на синий, обратно на белый, снова на синий… Красиво, между прочим…

— Хорошо, хорошо, — поднимает руки Дунг, — про тебя спору нет. А остальных — мужиками. И чем кобелистей — тем лучше. Чтобы у эльфиек нарасхват шли и удовольствие от этого получали.

— Хочешь одним взводом всю планету оплодотворить? — усмехается Михал. — Не, тут даже ПеСпец не справится!

— ПеСпец с чем угодно справится, — не соглашается Шарик, но особой радости в его голосе не слышно.

— Ну, может, и справится, — не спорит гном. — Но времени это немало займет. Думаю, мы тоже сможем хирд-другой подбросить. А то ребята мне сильно завидуют. Говорят, всего одна свободная эльфийка была, и ту начальник себе захапал…

— Это еще кто кого захапал, — возмущается Ветка, пересчитывая локтем ребра избранника. Вот теперь подруга точно пришла в себя. — Но я учту их мнение…

— Неважно, кто кого, — Михал настроен на удивление миролюбиво. — Важно, что взять есть кого. У нас последнее время большой перекос не в пользу женщин наблюдается.

— А в этом что-то есть! — сообщает Егор. — Во всяком случае, интересней, чем предложение ругаться эльфийками.

Так… Этого я еще не слышала!

— Что за предложение?

— Ты же, принцесса, сама подкинула чертям решение их проблемы.

Мало ли кому и что я подкинула, если понятия не имею, какое именно это решение!

— Всё просто. Надо подобрать замену неподходящим ругательствам, а потом большими силами захотеть, чтобы народ перешел на новую форму ненормативной лексики. А для параллельного эффекта предлагались выражения, типа «чтобы тебя эльфийки сто лет пользовали».

— Неплохая, между прочим идея, — задумчиво озвучивает нашу общую мысль Ветка. — Только сто лет — много. Двадцати достаточно. А потом опять ругательства менять…

— А как насчет вытаскивания избранников из жерла действующего вулкана? — интересуется Горм.

— Ну уж с этой фигней мы на раз-два справимся, — подруга даже Михала бить перестала, так её увлекла открывающаяся перспектива. — Чай не черти какие…

— Одно другому не мешает, — спокойно произносит Егор. — Значит, делаем из девчонок народных героинь и забрасываем на Кверт кобелиный десант. Постоянных мужиков пока двое, остальные — личная гвардия принцессы, величина временная и в политической жизни участия не принимающая.

— Ограниченный контингент, — бурчит Шарик. — Вляпаемся, как наши в Афгане.

— Афганцы не мечтали рожать от «шурави»! — отрезает Егор. — А при неприятном развитии событий можем и отозвать в любую минуту. Вместе с девчонками.

— Кто такие афганцы? — интересуется Ветка.

— Неважно, — отмахивается Егор. — Важно то, что властям Эльфа наши парни ничем не угрожают. Зато могут любой заделать сына. Молоденьких девочек к ним близко не подпустят. Простонародье — тоже. А вот «охотницы» в очередь выстроятся. И через год у половины будут сыновья. Домашними хозяйками не станут, но мировоззрение сильно изменится. Кое-кто уже и о нормальной семье задумается. Официальная идеология, какой бы формальной она не была, корни в душе пускает. А параллельно девушек обслуживают посланные куда подальше. Тут уже чистая лотерея! Детали еще обсасывать и обсасывать, но мне план Дунга нравится!

— Любовь и матерщина правят миром, — констатирует Шарик.

— Точно, — подтверждает Егор. — И не одним. Но окончательное решение принимать Палемалевизианоэль.

А что я? Я ничего! Моя роль пока сводится к рождению сына. А его еще соорудить надо. Вот этим и буду заниматься. Тем более, обещала, а слово принцессы надежнее презерватива!

Дунг, маркваш

Слово принцессы — штука хорошая. А слово эльфийской принцессы — просто изумительная! Если она не беременна! А вот когда уже!..

— Ду, любимый, я хочу… — Пал задумывается. Тянусь к ней. — Нет, уже не хочу!.. Лучше принеси… Нет, пожалуй не надо! Чего же мне пожелать…

— Грибочков соленых хочешь?!

— Ага!

— Сейчас, милая!

Выпрыгиваю из фургона и мчусь на кухню. Через пять минут возвращаюсь с обещанным угощением. Пал нюхает принесенное блюдо.

— Нет, не хочу!

— Огурчик? — жестом фокусника извлекаю из-за спины вторую тарелку.

Любимая вертит головой:

— Сладкого хочу! Шоколадку! Вот!

Достаю из кармана «Сникерс». Эти земные батончики — просто прелесть! Сплошная химия, но вкусно!..

— Не такую! — возмущается Пал. — Другую! С орешками!

Высовываю руку на улицу и вытаскиваю «Натс».

— Нет, лучше без!

«Марс». Разнообразие земных батончиков на Кверте просто сногсшибательное. А у меня за брезентовой стенкой на специальном гвозде целая сумка висит.

— Нет, — мотает головой Палочка. — Не то!

— Милая, — нежно обнимаю ее, — не капризничай!

— Мне можно, — заявляет жена. — Я беременна!

— У тебя еще слишком маленький срок, чтобы капризничать.

Глупая попытка. Беременная женщина и логические цепочки — понятия несовместимые. Не беременная, впрочем, тоже.

— И ничего не маленький! Не меньше пятнадцати минут!

Может, и меньше. Не исключено, что он вообще отрицательный. И не больше десяти часов — точно. Но если девушка решила считать себя беременной — остается только терпеть. Расстегиваю штаны.

— Я знаю, какой батончик тебе нужен.

— Можно кусать, жевать и проглатывать?

— Как хочешь любимая! Если что, потом не жалуйся! Я бы тебе посоветовал первых два пункта пропустить и ограничиться третьим.

— Ах ты!

Почему-то к подобным намекам эльфийки неровно дышат, хотя сами друг друга подзуживают регулярно. Беременность немедленно забыта и Палочка набрасывается на меня с кулаками, быстро превращающимися в ласковые ладошки. Валит на дно фургона и садится верхом.

— Точно будет сын?

— Точно! — кладу ладони на ее бедра.

— Тогда поехали!

А через полчаса…

— Ду, любимый, я хочу…

Впрочем, мне несказанно повезло. Сладострастные стоны, доносящиеся из повозки Михала, перемежаются звуками ударов. То хлесткими, то глухими. Хотя это я неточно сказал. На самом деле по очереди: сначала удары, потом непонятная возня, следом стоны. Несколько минут тишины, еле слышный ропот гномьего баса, и по следующему кругу. А меня Палочка не бьет! Только кусает за ухо!

— Ду, расскажи мне про Маркваш…

Я привстаю на локте.

— Зачем? Нашего мира больше нет.

— Все равно! — легкое движение руки любимой заставляет меня лечь, головка устраивается на плече. — Я хочу знать!

Собственно, почему нет? Маркваш жив в моей памяти и памяти брата. Пусть он живет и для моей любимой… Начинаю рассказывать. Про заснеженные горы и цветущие долины. Бескрайние степи и дремучие леса. Про промышленные города и просторные космодромы. Про затерянные в горных долинах и лесных чащах клановые центры подготовки, про бесконечные тренировки, детские обиды и радости. Про суровых воинов, не имеющих равных в галактике…

— Есть, — шепчет Пал — мы с Веткой вам по синяку поставили…

Я нежно целую ее и продолжаю. Про воинов, не имеющих равных (если не считать эльфиек) в Галактике, отряды которых охраняют правителей чуть ли не всех цивилизованных миров, про Кодекс Чести, правила и традиции, про…

— Как похоже, — вздыхает любимая. — Только у вас всё это делают мужчины. А женщин, как будто и нет…

— Наши женщины заботятся о доме и семье. Воспитывают детей. Мальчиков до ухода в центр, а девочек до замужества. Они добрые, ласковые и очень хорошие жены…

— А я плохая жена, да? — в голосе любимой прорезаются слезы. — Ни о ком не забочусь… То скачу с мечом, то капризничаю…

— Ты самая лучшая! — мои губы касаются ее щеки. — Ты готова защищать свой дом с бластером или мечом в руках. А капризы… Так для того и беременеют. Для чего же еще?

— Я думала, ради ребенка, — улыбается Пал.

— Что ты, милая, — нежно глажу ее волосы, — это побочный эффект.

Моя рука скользит по ее плечу, переходит на грудь…

— Погоди, — шепчет она. — У меня мысль…

— Потом…

— Забуду!

— И че… эльф с ней!

— Нет, это важно. Надо сказать. Ваши воины. Многих же не было на планете. Ну когда… Погибли не все… Наемники остались…

— Что!

Вскакиваю, словно ужаленный в задницу. Конечно! Наемники остались! Мизер по сравнению с населением нашего мира, но… Немного там, кое-кто здесь, где-то чуть больше, а где-то меньше… Капля в море, но вместе!.. Все вместе… А Кверт может их собрать. Очень легко может. Вскочить мне не дают.

— Э нет, — смеется эльфийка, вцепившись в мою шею. — Это потом…

— Но Пал, это же такая идея!..

— И че… эльф с ней! — она и возвращает мою руку к себе на грудь. — Всё потом. Сейчас ты будешь ублажать самую лучшую жену. Сам сказал, я тебя за язык не тянула!

Палемалевизианоэль, эльфийка

Вот, значит, какова судьба женщины в мужском мире! «Окончательное решение принимать Палемалевизианоэль»! Палемалевизианоэль решение приняла! А дальше? Все носятся, что-то решают, организовывают, собирают. Егор через день притаскивает каких-то разноцветных типов, Шарик гоняет песпецов, Михал — хирды. Петров возится с текстами, маркваши вспоминают, в каких мирах и какой численности разбросаны их отряды… С одной стороны лагеря вырос ученый поселок. С другой закопался в землю гномий городок. А Палемалевизианоэль — сиди, и ничего не делай! Даже тренировки, и те с уменьшенными нагрузками!

«Палочка, ты должна быть осторожной!», «Пал, не надо напрягаться!», «Пал, подумай о ребенке», «Милая, тебе нельзя нервничать»… Достали! Я эльфийка, между прочим, а не марквашка какая! Мы и на последнем месяце можем истребители водить! Да что истребители! Я бы и чемпионат галактики выиграла!

Даже Рыг, и та вечно чем-то занята! Кобелей отбирает под присмотром мужа! А она, между прочим, тоже беременна. За компанию, понимаешь! Ей хорошо, два месяца, и отстрелялась, собака страшная! Хотя, может, и не два! Сама толком не знает, смесок же! У собак — два, у оборотней — девять, в Ракше от обоих понемногу, от матери или отца зависит срок беременности — неизвестно, а в ребенке еще и маркваш поучаствовал. Вот залетит на полный срок и родит штук пять-шесть, как собаке положено! Ох, посмеемся тогда мы с Веткой! Тоже мне, песпец беременный!

Интересно, куда она детей девать собирается, когда мы на Эльф пойдем? Наших-то по-любому с собой брать, главный аргумент в деле создания образов национальных героинь! А ей как быть? С собой тащить — страшно, здесь бросить — с тоски с ума сойдет! Хотя она и так чокнутая! И расти ее дети быстрее будут. Но не настолько же! Всё равно маленькие еще…

Эльф! О чем я думаю! Надо срочно найти себе занятие! А то стану тупым деревом, прорасту корнями в землю, и хрен меня кто с места сдвинет!

Ветка! Подруга по несчастью! Давай какую-нибудь пакость придумаем! Раньше у нас неплохо получалось! Какую? А эльф его знает!

— А вот и мои подопечные! Девочки, а чего вы такие кислые?

Это еще что за чудо нарисовалось на нашу голову? Маленькая, зеленая, на ушах кисточки, словно у рыси, лук за спиной. Шикарный лук, не чета нашим. Ага, местная эльфийка! И как занесло-то?

— Сама ты кислая!

Смеется:

— А ты откуда знаешь?

— Бабка Матрена говорила! Людоедам в этом вопросе верить можно!

— Людоедам можно! Вы чем заняты?

Ты бы еще спросила, есть ли у нас свободное время! Да весь день! Не сегодня-завтра кому-нибудь придет в голову, что при беременности полезно половое воздержание, еще и ночи освободятся!

— Тогда пошли, — заявляет зеленая, — поразвлекаемся!

— Чем? — в голосе подруги слышится легкая заинтересованность.

— Понятия не имею. Егор сказал: «Елка, там девочки с тоски дохнут, развлеки их немного». Я вам, конечно, спеть могу, но, боюсь, потом не догоню. От моего пения даже у песпецов уши вянут!

Ага! Еще одна легенда Кверта заявилась. Великая сбивательница имперских крейсеров. Вакуумные стрелы и прочие прелести! Она еще и поет!

— А не петь ты можешь? — спрашиваю.

— В основном, этим и занимаюсь.

— Давай взорвем что-нибудь, — тоскливо предлагает Ветка.

— Хорошая мысль! Там у вас что? — зеленая рука показывает куда-то мне за спину.

— Подземный городок.

Елка качает головой.

— Не, гномов жалко! А там? — теперь она показывает в противоположную сторону.

— Ученый поселок.

— А там?

— Лагерь ПеСпеца!

— За этих мне старший сержант башку оторвет!

— Кто?

— Шарик, — вздыхает Елка. — Он такой, он запросто! Обычно я от него за мужа прячусь. Но если песпецов рвануть — не поможет! Неужели ничего ненужного нет? Вот эти повозки, например?

— Эй! — возмущается Ветка. — А где мы трахаться будем?

— На улице! Это гораздо полезней! И окружающим развлечение.

— Не фига их развлекать! — возмущаюсь я. — Мы тут беременные, вот пусть нас и развлекают, раз делом заниматься не дают!

— Так вы же, вроде, сексдесант готовите, вот и повысите им специальные навыки! И вы при деле.

— Плохая идея, — резюмирует Ветка. — К тому же эти сами чему хочешь научат. Девки со всей округи сбегаются!

— Ходили смотреть? — интересуется Елка

Ветка краснеет. У нее к этому процессу чрезмерный интерес прорезался.

— Даже ходить не надо! — фыркаю я. — Приносятся с доставкой на дом! Идешь по лагерю и спотыкаешься!

— Ну не хотите, как хотите. Мне же с лепреконами объясняться не придется! Такой шоколад пробовали?

Елка вытаскивает коробку земного шоколада. Не батончики, как обычно, — плитки. На обертке нарисована маленькая девочка в платочке. Интересно, откуда зеленая это извлекла, упаковочка-то немаленькая?! Фокусница на нашу голову! Хотя девчонка неплохая, вроде. Сидим, жуем шоколад, болтаем о своем, девичьем. То есть, кости мужикам перемываем. Отличное занятие, между прочим.

Елка вдруг срывается с места и через минуту за шиворот притаскивает Ракшу. Ничего себе! Оборотня с такой скоростью неслась, что я ее и заметить толком не успела. А уж притащить ее за шкирку! Синяя даже Куана в свое время за это не сожрала исключительно из соображений маскировки! Но похоже, Елка такие права имеет.

— И куда ты, товарищ песпец, намылилась с такой скоростью? — грозно вопрошает зеленая.

— Дык, тетя Елка! — юлит синяя. — Я это… того… По делам я!

— И какие могут быть дела важнее, чем с подружками за жизнь потрендеть? — тем же тоном продолжает допрос «тетя».

— Ну это… Там… — Ракша переворачивается из синей собаки в белую девушку. — Никаких, товарищ майор!

Та-ак, со званиями я окончательно запуталась. Елка Шарика старшим сержантом называет и смотрит, как на начальника. Ракша зеленую — майором кличет. Петров — старший прапорщик, Горм перед ним во фрунт тянется. А у Егора звание какое? Ни разу не слышала. Только по имени! У них что-то с порядком званий не так, или нас специально запутывают?

— Да просто всё, — хохочет Елка. — Это еще с той войны осталось. У Петрова звание земное. Шарик — он не Шарик, а Горм, пес специального назначения. Первый ранг — это покруче нас. Но оперативный образ у него — Шарик, спасатель. Это на Земле. А у нас — тоже Шарик, но старший сержант. Петров первый командир Горма. Горм — мой. А Егор — он Егор и есть. Зачем ему звания?

Ага! Понятно, что ничего не понятно.

— А вот вы подумали, девоньки, — продолжает Елка, — что прибудете вы на свой Эльф, а там куча баб, жаждущих затащить ваших мужей в собственную постель?

— Перебьются! — возмущается Ветка. — Мы им целый десант везем!

— Угу! Только десант-то еще бездетный, а от ваших точно сыновья рождаются. Об этом помыслить поленились?

— Зарежу! — Ветка делает страшное лицо и вращает глазами. Ракша прыскает.

— Что, всех? — с притворным ужасом восклицает Елка.

— А кого не зарежу, так хоть поцарапаю! — заканчивает подруга. — И вообще, Михал мне не изменит!

Теперь прыскает не только синяя, но и зеленая.

— Михал?!

— Михал!

— Откуда такая убежденность? — интересуется Елка. — Пытаешься его хотением обработать?

— Не-а, — Ветка явно довольна. — Просто хрен я его из своей постели выпущу хоть на минутку! Так что очередь у дверей нашей спальни может стоять до посинения! Или пока ее гномы по кроватям не растащат!

Я-то за Дунга уверена. Меня другое гложет. Сколько нам с любимым счастья отведено? Не пройдет и года, как мы окажемся дома. План планом, а как нас встретят — совершенно неизвестно. Но еще раньше, всего через несколько месяцев, Дунгу предстоит другое испытание, и совсем не факт, что любимый выйдет из него живым. И что самое обидное, я же его на этот путь и толкнула. И даже дурой себя за это назвать не могу!

Ну почему мы не можем забить на всё, и жить, как нормальные люди. Ну как все здесь живут! Муж, жена, дети. Аккуратный домик в пригороде, украшения на стенах, собачка в будочке… Ой, кажется я что-то вслух сказала… Иначе чего они все ржут?

— Пал, это прекрасно! — хохочет Ветка. — Мирная спокойная семья! Муж — старший клана марквашей, жена — эльфийская принцесса. Детишки — вылитые родители! Аккуратный домик, выдерживающий залп имперского крейсера. Оружие развешанное по всем стенам… Циклетка и истребитель в гараже! И песпец в будочке!

— Только на цепь не сажай, ладно? — вторит ей Ракша. — Я на цепь не согласная!..

А на губах Елки играет ласковая улыбка матери, глядящей на расшалившихся детей. Ей хорошо, она эти крейсера сопливой девчонкой из лука сбивала! И муж у нее может всё! И вообще…

Глава 10

Дунг, маркваш

А не так и мало нас осталось. Еще раз оглядываю каменистую лощину. Совсем не мало. Пожалуй, даже удивительно много. Хотя приблизительные цифры были известны давно. Но одно дело цифры, безмолвные закорючки на листе бумаги, а совсем другое — живые люди, пусть и такие же безмолвные. Они стоят, распределившись по кланам и отрядам, не перемешиваясь, и ждут. Ждут меня, хотя и не знают этого. Склоны лощины наводнены разведчиками, но это шебуршание не даст ничего. Мы дальше, так далеко, что в другом мире не смогли бы наблюдать за собранием. В другом, но не в этом. Здесь мы хотим наблюдать и наблюдаем.

Мои сородичи уже оправились от первоначального шока. Мы — народ воинов, а воин не забивает голову излишней рефлексией, когда надо действовать. Неважно, чем ты был занят секунду назад: неторопливо потягивал пиво в третьесортном кабаке заштатного мира, рубился с десятком громил, выполняя контракт, или просто спал в мягкой постели. Секунда прошла, ты оказался черт знает где и черт знает когда, и тело начинает действовать еще до того, как мозг осознает изменения. Найти своих, организовать круг, ощетинившийся хищными дулами бластеров и плазмометов, выслать разведку… Мы маркваши, остатки народа, погибшего, но не сдавшегося. И я горжусь своей принадлежностью к этой общности.

Кланы стоят, не смешиваясь, но образуя, кроме внутренних, и общий непрерывный рубеж обороны, готовые отразить атаку любого противника изнутри или снаружи. Одеты в практически одинаковый камуфляж, лишь нашивки на рукавах выделяют принадлежность каждого бойца. Их вырвали из самых неожиданных мест, без предварительного согласования или предупреждения, но ни один не оказался раздетым или без оружия, никто не дал застать себя врасплох. Это бойцы. Воины кланов Маркваша. Разбираю эмблемы, рассматриваю знакомые и незнакомые лица.

Чан. Когда-то самый могущественный из кланов. Да и сейчас многочисленней остальных. Теперь кланом руководит Бао, сильный тридцатилетний воин, ветеран множества сражений и войн. Всегда старавшийся уйти от власти. Увы, избежать потери старейшин не удалось никому, а в трудную минуту делаешь, что должен, а не то, что хочется.

Ли. Очень сильные бойцы даже на нашем фоне. И сейчас вооружены лучше всех. То, что большая часть их арсенала на Кверте может представлять ценность разве что, как дубина, не меняет ситуацию. Да и холодняка тоже хватает. Вон, Нгиа, увенчанный головной полоской старшего, хоть и увешан огромным количеством стволов устрашающего вида, не забыл прихватить парные мечи, рукоятки которых торчат за плечами.

Зыонг, и их лидер — Хиеу. Хитрые, как лисы и быстрые, как змеи. Фам, Хюинь, Нго, Ван… Нет, не все, далеко не все кланы пережили трагедию. Недостает очень многих. И целых кланов, и людей в каждом…

Четыре человека стоят отдельно. Богатые одежды чужих миров, отсутствие клановых эмблем… Нет, они не чужие. Но из кланов давно вышли, чтобы решать общие проблемы народа. Их лица знакомы каждому и пользуются уважением всех. Пользовались. Сейчас окружающие смотрят на бывших правителей с непониманием. Нахождение в другом мире наемника естественно. Отсутствие дома обычного человека — можно объяснить. А вот как в момент гибели мира часть его правителей оказывается совсем не там, а теперь блещет недешевыми нарядами…

Всё. Время вышло. Наш выход! Мой и Куана. Бросаю последний взгляд на Палочку и желаю оказаться там, в самом центре людского муравейника, на камне, до мельчайших подробностей копирующем Место Говорящего, традиционную трибуну Схода Кланов. Мы готовились больше трех месяцев. Изготовление Места — не самая сложная задача, хотя и важная. Успеваю заметить, как дергается вслед за Куаном Рыг. И останавливается. Нет, товарищ песпец, тебе там делать нечего. На Сходе нет места чужим.

— Братья! — мой голос разносится над лощиной. — Я призвал вас по праву старшего клана Нгуен, стоящего на Пути Мести.

Замолкаю. Слово сказано. Сейчас старшие переместятся ближе, заслуженные воины организуют внутренний Круг Защиты, а новички займутся наружной охраной. Для этого нужно время. Немного, но нужно.

— Не слишком ли ты молод, Дунг, чтобы созывать Сход?

Голос Хиеу негромок и спокоен, но по спине бежит холодок. Сейчас решается всё. Если Сход признает моё право говорить, дальнейшее будет проще.

— Я старший из оставшихся живых в клане, и мой биологический возраст не имеет значения.

— Клана Нгуен нет, — усмехается старший Зыонга. — Осталось лишь два щенка. Они должны войти в клан ближайших родственников, а не тявкать в присутствии настоящих воинов.

— Или доказать своё право мечом, — заканчиваю я его мысль. — Ты хочешь скрестить со мной клинки, Хиеу?

— Немного чести учить уму-разуму сопливого мальчишку, — откликается он. — Но, видимо, придется.

— Не торопись, лисица, — вмешивается в наш спор Бао. — Вставший на Путь Мести имеет право голоса. А побренчать железом ты успеешь и после того, как мы его выслушаем. Не думаю, что он затеял всю эту катавасию с переброской неизвестно куда только для того, чтобы ему перерезали глотку.

Нестройный гул поддерживает здоровяка.

— Хорошо, — соглашается Хиеу. — Мы слушаем тебя, мальчик.

Первый этап прошел неожиданно легко. Мы никогда не любили долгих прений, но всё же я ожидал большего сопротивления. Спасибо, Бао! Твоя рассудительность оказалась очень кстати. Продолжим.

— Мы сейчас на Кверте, — вижу, как бледнеют лица четверки в богатых одеждах. — Планете, попытка уничтожения которой привела к гибели Маркваша. Мы пришли сюда найти виновных и отомстить. Но здесь открылись новые обстоятельства. Клан Нгуен пройдет Путь до Конца. Но мы просим Сход о помощи в установлении истины. Нам нужны имена тех, кто действительно виноват. Мы просим Суда!

Молчат и ждут. Просьба о Суде означает, что нам есть кого обвинять. И этот кто-то — маркваш. Продолжаю.

— Нгок, Тхык, Фу и Хыу! Мой первый вопрос к вам. Знали ли вы, что попытка отправить на Кверт бомбу, полученную по Большому Проекту, приведет к автоматическому отражению заряда в место отправления?

— Я не собираюсь отвечать каждому мальчишке… — начинает Тхык.

— Отказ от ответа трактуется не в пользу отвечающего, — спокойно парирую я. — Надо понимать, знали?

— Нет, конечно, — восклицает Фу и валится на землю, схватившись за голову. С учетом того, как умеет терпеть боль любой из нас…

— Ты врешь! — повышать голос нельзя ни в коем случае. — Здесь, на Кверте, головная боль — стандартная реакция организма на ложь. Сомневающиеся могут соврать о чем-нибудь вслух.

— Я из клана Ли, — заявляет Хиеу и морщится. — И правда, болит.

Несколько негромких шепотков, коротких вскриков, и устанавливается тишина.

— Говори, Дунг! — взгляд Бао сверлит четверку правителей. Бывших правителей.

— Я не собираюсь отвечать каждому мальчишке… — вновь заводит Тхык.

— Тогда его вопросы буду повторять я! — цедит Бао.

— Или я, — поддерживает Хиеу. — Мне нравятся его вопросы.

— Всем, кто не верит в чистоту моих помыслов, я готов доказать это с мечом в руках. Ведь технологичное оружие здесь не действует. Верно, Дунг?

— Ты много знаешь о Кверте, Тхык, — сообщаю ему я. — Куда больше, чем я, а ведь меня пустили в архивы межмировой безопасности! Я готов к поединку. С теми, кто виноват в гибели Маркваша. Ты относишься к их числу?

Тхык усмехается. Как же, лучший мечник нашего несчастного мира. Вообще, один из лучших бойцов. Уверен в своей победе. Но признавать вину не хочет. Считает меня фанатиком, который в бою против виновного может спеть Песню Мести, уравняв шансы ценой своей жизни. Да и не один поединок предстоит убийцам родного мира. А не признавать…

Тем более, остальные почти сломлены, а Сход на моей стороне. Вопрос следует за вопросом, и картина становится всё яснее и яснее. И страшнее.

Они знали всё. С самого начала. Не Сход. И даже не всё правительство. Вот эта четверка, курировавшая именно те направления, которые позволяли подготовить и запустить проект, неминуемо приводивший к нашей смерти. Чего им не хватало? Им, правителям процветающего мира? Чем их купили? Просто не могу понять. У них было всё! Не нравился аскетизм наших традиций? Традиция — не закон, у себя дома можно делать всё, что угодно. Мало денег? Женщин? Сомнительно. Но даже, если… Ради этого надо убивать свой мир? Другой ценой что, никак? Миллионы людей с куда меньшими возможностями решают подобные проблемы. Ради чего?

И они не признают своей вины. Нет, не так. Искренне не ощущают себя виноватыми. Перевешивают это бремя на наши «замшелые» традиции; своих предшественников и коллег, эти традиции поддерживавших; Совет Миров, втянувший их в авантюру; квертиан, придумавших ментальный щит; ученых, не сумевших справиться с ментальным щитом, а потом защитить и их самих от вызова на это «судилище»… Списку виноватых нет конца. В нем отсутствует только эта четверка. Нет, не так. В списке каждого есть трое из них. Кроме него самого, любимого…

Наверное, я просто иначе мыслю и никогда не смогу поставить себя на место предателя.

Зато я могу отомстить.

И когда старшие кланов один за другим произносят: «Виновны», мы с Куаном вытаскиваем мечи и вызываем их в круг. Одних из лучших, если не просто лучших. Всех четверых одновременно.

По праву идущих по Пути Мести.

Палемалевизианоэль, эльфийка

Как же это страшно, провожать любимого в бой. Куда проще пойти самой. Или хотя бы встать рядом. Быть там вместе с ним, чтобы в случае чего и умереть вместе.

— Не нервничай, Пал, — шепчет стоящая рядом Ракша. — Если что, мы их успеем вытащить.

Но белая и сама напряжена так, что веры ее словам ни малейшей. Оглядываю «группу страховки». Песпецы в собачьей шкуре, полный состав «стариков» под предводительством Горма. Огромные мощные псы с внушающими невольный страх клыками, готовые в любое мгновение броситься в бой, не тратя даже долей секунды на смену облика. Зеленые «эльфы», возглавляемые Елкой. Мощные луки в руках. Эти добьют прямо отсюда. Хоть обычной стрелой, хоть фугасной. Михал и Валин раздают указания четырем хирдам подземников. Людоед Илюша. Сам размером со скалу, и дубина в руках под стать владельцу. Если верить легендам, а здесь им лучше верить, этими дубинами людоеды сбивали военные флаеры Аркту и Вентури. Орочья конница Марата. Лепреконские арбалетчики Романа. Отряды фей и дроу. И даже небольшая группа розовых орангутангов.

Да, эти силы могут уничтожить марквашей. Вот только уничтожить врага — не значит спасти друга. А успеет ли кто-нибудь до того, как ритуальный меч пробьет сердце моего мужа? Никто не знает ответа на этот вопрос. Даже черт!

Разговор марквашей слышен отлично. Хотим слышать, а значит… Однако смысл фраз ускользает от моего внимания. Думаю только об одном: не прозевать момент, когда надо будет вмешаться! Нет, я не брошусь в драку, чтобы умереть вместе с любимым, как сделала бы еще четыре месяца назад. Преступно танцевать Танец Последней Надежды с неродившимся сыном внутри. Я собираюсь вырвать Дунга из-под клинков, перебросить его сюда, к нам. И пусть этим параллельно занимается специальная группа во главе с самим Егором. Пусть! Я всё равно должна! Если я не спасу любимого, то кто?!

— Все, принцесса, — облегченно выдыхает Егор. — Они справились. Соберись, после поединка твой выход.

Всматриваюсь. Маркваши раздаются, освобождая круг. Внутри остаются шестеро. Эльф! Эти чокнутые вызвали четверых! Старейшин, а значит самых опытных и умелых бойцов!..

Звучит сигнал к началу и… Даже не успеваю испугаться. Мальчишки словно размазываются в воздухе и… Четыре неподвижных тела, Дунг и Куан, смахивающие с клинков кровь, и потрясенно молчащие маркваши. Спасибо, Шарик! Твоя наука сегодня спасла мою любовь. И мою жизнь, потому что я не смогла бы жить без Ду. Спасибо!

Человеческое море внизу приходит в движение. Галдящие воины обступают ребят, хлопают по плечам, что-то кричат. Кто-то утаскивает трупы, кто-то… Не вслушиваюсь и не всматриваюсь. Они победили! Ду победил! Мы скоро, совсем скоро, снова будем вместе…

Дунг снова забирается на булыжник, служащий марквашам трибуной, сценой и алтарем одновременно, и что-то говорит. Сейчас он позовет меня! Сейчас. Сигнала нет. Что-то идет не так? Но ведь планировалось…

Дунг, маркваш

Все планы строятся исключительно для того, чтобы они рушились к эльфячьей матери! Удивительно, что первая часть прошла, как по маслу! А дальше… Какое там рассказать о перспективах! Хитрюга Хиеу немедленно начал активно продвигать идею выбрать новое правительство, усиленно намекая на свое собственное в нем участие на ключевых ролях! Естественно, тут же сцепился с Нгиа. Стоят, кроют друг друга и втихаря на Бао посматривают. Кого поддержит самый многочисленный клан? Или глава Чана сам власти захочет? Как бы тогда Ли с Зыонгом против него дружбу заводить. Смотрю на эту склоку, а руки сами к мечу тянутся! Нас от всего мира горстка осталась! Так нет, опять будем эти песни петь! Забираюсь на Место Говорящего и вопрошаю:

— А не подскажут ли мне уважаемые старшие, чем будет руководить наше мудрое правительство лет этак через сорок?

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Нгиа.

Ли бойцы отличные, но со скоростью соображения у них некоторые проблемы существуют.

— Понимаешь ли, брат, — обращаюсь к нему, как к равному: У нас одинаковое положение, его клан больше, но мое право подтверждено мечом. — Все выжившие — здесь. И ни одной женщины я не вижу. И даже клан Ли не сможет воспитать воинов прежде, чем их родят.

— Это не проблема! — уверенно заявляет Нгиа. — Взять женщин можно на любой планете! Да хоть на этой!

— Уверенность в себе — хорошее качество. Когда не переходит в недооценку противника, — фраза из канонов лишней не будет. — Не хочет ли глава клана скрестить меч с тем, кто последние три месяца учил нас с Куаном Искусству?

Что язык прикусил? Сообразил, что лично ты и с одним Тхыком бы не справился?! Правильно, и нам ничего не светило до школы Песпеца! Горм гонял «бестолковых щенков» чуть больше трех месяцев, но это детали.

— Воровать женщин, словно хорь кур — недостойно воинов, — впервые с начала поединка говорит Бао, — а воевать с целой планетой, даже дикой, нам не с руки. Брат Дунг собрал нас сюда не только ради Суда и завершения Пути. Это он мог сделать, вызвав только виновных. Но я думаю, что нам предстоит разговор, который не стоит вести в суете и спешке. А потому есть смысл сначала позаботиться о еде и ночлеге, чтобы повседневная суета не отвлекала нас от серьезных дел.

И не возразишь! Вот и приходится вместо Пал вызывать Романа с комендантским взводом! Готовы-то лепреконы готовы, да только где это видано, чтобы интенданты ничего не перепутали и не зажали?! Хоть на Маркваше, хоть на Кверте… А надо всё поделить, распределить, обменять, переиграть и объяснить, что из выданного едят, а чем, возлечеревочная ендрыга, любуются! А заодно, почему лепреконы оранжевые, и что своих женщин они нам не предлагают. И что руконог — не обезьяна, а вполне себе разумное существо, генетически полностью совпадающее с человеком.

То, что щипать Ракшу за задницу — не лучшая идея, парни и сами поняли. Как только первые два щипателя обнаружили у себя способности к неуправляемой левитации. Заодно и желание воевать с Квертом поутихло. Все-таки не везде восьмилетняя девочка взрослого мужика на полтора десятка метров швырнуть может. Про возраст, правда, никто не догадывается, но не так уж он и принципиален.

Девчонки, конечно же, тоже подтянулись. Никого не спрашивая. Но с ними проблем не возникло. Приставать к эльфийкам решатся только полные отморозки! Такие, как я, например. Что интересно, в сторону Елки тоже никаких поползновений не наблюдалось. Есть в ней что-то такое, заставляющее хорошо подумать.

В общем, старшие собрались только под вечер. Сидим, чаек попиваем, молчим. Все ждут, что я скажу. А я жду, пока народ дозреет, да на Бао поглядываю, когда же сообразит, что не самый младший должен разговор начинать. Наконец, дошло.

— Ладно, Дунг, кончай смирение изображать. Выкладывай.

— У нас нет женщин. И никто их нам не подарит, — делаю паузу. — Но есть целый мир, где этого добра полно, а с мужчинами большие проблемы.

— Это который? — подозрительно смотрит на меня Хиеу.

— Эльфалалинилитаролиэталь.

Нгиа захлебывается чаем. Да так, что приходится по спине стучать. Наконец старший Ли прокашлялся:

— Эльф? Ты, видно, рехнулся! Там не с мужчинами проблемы, а у мужчин проблемы!

— Поясни, — поддерживает его Бао. — Надеюсь, ты не предлагаешь воевать с эльфийками?

— Вообще-то, я предлагаю на них жениться.

Хорошо, что все кружки заранее отставили. А то бы одним подавившимся мы бы не отделались.

— Пример показать не хочешь? — ехидничает Хиеу. — Чего бы тебе для начала на их принцессе не жениться? Вы ж, вроде, даже знакомы. По этим, гонкам вашим!

— Да запросто! Пал! — ору в сторону нашего костра. — Не подойдешь на минутку?!

Палочка у меня умница. Умеет себя подать, когда надо. По походке видно — принцесса, а не голь перекатная, а то и сама королева. Нет, для королевы чересчур красива! Встаю, подаю руку, помогаю сесть. Любимая опускается на бревно, как на трон.

— Позвольте представить, — хитро поглядываю на зыонгца, — моя жена, наследная принцесса Палемалевизианоэль, — делаю паузу и заканчиваю. — А через шесть месяцев у нас родится сын!

Вот теперь мужиков проняло по-настоящему. Это мы с Куаном толком эльфийками не интересовались, пока они нас на Кубке Галактики не обставили. А старшие кланов секреты других миров лучше своих знают! И не понимают, с какого хрена я живой до сих пор и почему так уверен, что родится именно мальчик. Ибо и того, и другого не может быть, потому что не может быть никогда!

— Еще раз, помедленнее и по-марквашски, — нарушает молчание Бао.

Добросовестно повторяю чуть ли не по слогам.

— Я уже четыре месяца, как женат на эльфийской принцессе. Реально женат. И мы ждем сына.

— Как? — вопрошает Нгиа. Выражение лица удивительно тупое.

— Классно! — хором заявляем мы с женой.

— Дунг, — конкретизирует вопрос Хиеу, — почему ты живой?

— Самая глупая смерть, — информирую я собрание, — это смерть от разделенной любви. Даже глупее, чем от скромности.

Снова молчат. Переваривают. И мы молчим, хотя у моей принцессы язык чешется неимоверно, так хочет какую-то гадость сказать. По личику ехидному видно.

— Объясняй! — говорит Бао. — Моим ограниченным мозгам самостоятельно в этом не разобраться.

— Достаточно пожить на Кверте некоторое время. Еще лучше, если и избранница здесь поживет. И всё. «Эльфийская любовь» становится обычной, а девчонки могут рожать не только девочек.

— И сколько ты планируешь нас здесь держать?

— Мы едем на Эльф месяца через три после рождения сына. Какое-то время уйдет на объяснение дамам сложившейся ситуации. А после…

Подробно излагаю наш план и роль, отведенную марквашам.

— То есть, не те звери, что по мирам шляются, — уточняет Нгиа, — а молоденькие девочки в поисках первой любви? Уже немного легче.

— Не скажи, не скажи… — качает головой Хиеу. — Я бы и со «старушкой» двадцатилетней попробовал. Поговаривали, они такое вытворяют…

— Кто ж тебе мешает, — не выдерживает Пал. — Пойди в первой волне сексдесанта. Мамины фрейлины мигом тебя по спальням растащат…

— А может, с тобой попробовать, красавица?

Нет, этот осел у меня нарвется сегодня!

— Ну, если сможешь победить беременную женщину в поединке… — Палочка делает неуловимое взглядом движение и на лбу наглеца появляется нанесенная несмываемой краской фига, — то пожалуйста… Хоть мне двадцати еще и нет…

— Значит, когда смогу…

— Не когда, а если, — с милой улыбочкой уточняет принцесса. — А сроку у тебя — сутки. Потом Шарик за вас возьмется, толку от тебя в постели ни малейшего не будет. На такие подвиги только Дунг способен.

— Хи, кончай фигней страдать, — Бао с ухмылкой косится на лоб зыонгца. — Значит, минимум год мы торчим здесь. А кто и побольше, пока не улетит на крыльях любви. И чем мы тут занимаемся?

— Совершенствуемся в Искусстве. Чтобы общение с женами не начинать с получения фингала.

— А что, было? — интересуется Бао.

— Не совсем, — вздыхаю я. Стыдно, говорить, а что делать? — Пал поставила Куану. А я от Ветки схлопотал.

Впрочем, фига на лбу Хиеу и четыре трупа на утреннем поединке нас с Ку частично реабилитируют.

— Искусство лишним не бывает, — соглашается Бао. — Ну что, говорим с бойцами?

Старшие согласно кивают.

Ну вот и всё. На сегодня достаточно. Да и поздно уже. Поцеловать жену и спа…

— Ду, я тебя люблю!

Понял милая! Одним поцелуем я не отделаюсь. И одними поцелуями тоже. А я что, против, что ли?!

Глава 11

Палемалевизианоэль, эльфийка

Ой! Что ж ты так пинаешься, маленький мой! Наружу хочется? Ты уж потерпи немного, осталось совсем чуть-чуть! Нет, ты пинайся, пинайся, мальчик мой! Только немного потише, ладно? А то маме больно! Золотце моё! Вот родишься, я тебя с папой познакомлю, будешь его пинать! Ты, правда и сейчас это регулярно делаешь, но так же нечестно! Бьешь ты папу, а больно маме!

Папа твой целыми днями бегает, то к своим марквашам в новое поселение, то к Егору в город, то опять к марквашам. А к нам только на ночь и прибегает! Они ведь что придумали, хитрецы местные. Пока мы с Веткой ждем, пока вы родитесь, решили сформировать мне на Эльфе «политическую партию»! Перехватывают девчат, что в Поиск летят и сажают на Кверт. И начинают комедию ломать! Бедная девочка даже не понимает, что не на ту планету села. А маркваши и так, и этак, и гоголем перед ней ходят, и выпендриваются всячески! Какая же дурочка устоит, когда мужик вокруг нее такие кренделя выписывает! Да еще какие парни! С ними же местные головорезы занимаются! У девчонок и фингал поставить шансов не осталось! Хотя некоторые умудряются! И всё равно, влюбляется девочка в этого супермена по уши, плачет, хнычет, объясняет ему про проклятье наше (а то этот «дикий абориген» не в курсе!) и… уступает напору! Раньше или позже, так или иначе. А потом с ужасом ждет… Не бойся, маленький, ничего она страшного не ждет. Потому что появляюсь либо я, либо Ветка, а последнее время всё чаще кто-то из стареньких новеньких, ну то есть тех, которые раньше прилетели, и ситуацию разъясняет. Не полностью конечно, в рамках «предоставленного доступа». Главное, про марквашевский иммунитет и возможность рождения сына. Что еще влюбленной дурочке надо? Наша она. С потрохами. Готовый волонтер Всеэльфийской группы «За безопасный секс». Это, маленький мой, старший прапорщик Петров придумал. Там в названии еще много слов разных, но тебе их знать рано еще. И так научишься материться раньше, чем ходить, но хоть не до рождения!

Ой! Ну я тебя прошу, кроха, пинайся потише! Придумаем мы тебе имя, обязательно придумаем! Понимаешь, не могу я папе твоему такое серьезное дело доверить! Это же не подготовка сексдесанта и не создание политической партии. Пусти на самотек, и станешь ты каким-нибудь Сяном или Пином, а оно нам надо? А если эльфийские имена брать, так у нас мужские уже пятьсот лет, как забыли. Церемониймейстеры, конечно, помнят, но это даже с похмелья не выговоришь! Да что там с похмелья! На Кверте, если захотеть, и то проблематично! А сложить наши традиции, так вообще какой-то Денсяопиэль получается!

Я уж с кем только не советовалась! Местные эльфы по деревьям называют. К чему тебе Кленом быть? А тем более, Дубом. Песпецы в этом деле не советчики! Знаешь, как Ракша своих детишек назвала? Вантала, Акела и Серый Брат. Все имена из той же книжки, что ее собственное. А Шарик предложил целых три варианта: Тузик, Бобик и Барбос. Потом, правда, поправился, мол это он оперативный псевдоним имел в виду. А имена — Лэнг, Коно и Мухтар! Убью скотину! Вот рожу тебя, и убью! И плевать, что он здесь самый-самый, от сковородки в женских руках не увернешься! И приемов против нее не существует!

Может, у людоедов имя позаимствовать? Назвать тебя Ванюшей или Карлушей? Ага! Вместе с повадками! Будешь ходить по лесу, деревья голыми руками ломать и хныкать: «Все нас, бедных эльфов, обижа-а-ют…».

В общем, думать еще и думать. Или сам подскажешь, когда наружу выберешься…

Маленький, хочешь клубнички? Смотри, какая красивая! Красная, большая! Это не химическая, даже не теплица! Анна Михайловна сама выращивала! Ну, теща майора Славы! На Земле, там сейчас самый сезон! А сюда черти притащили, специально для нас. Попробуем, а? Мама поест, а тебе внутри достанется, через кровь! Ой! Не надо расстраиваться, кроха моя! Скоро родишься, и всё будешь сам есть! То есть, сначала маму, а потом и всё остальное. Еще и уговаривать тебя придется!

Если бы ты знал, сынуля, как маме надоело в четырех стенах сидеть. Ни побегать, ни попрыгать, ни потренироваться толком. По деревьям лазить, и то запрещают! Всё по режиму, всё по расписанию. Еда, сон, прогулки, опять еда, еще сон и снова прогулки. А всей личной жизни — папе твоему ночью в плечо посопеть, да поцеловаться немного. И больше — ни-ни! Это чтобы тебе случайно не повредить! Хотя здесь всё можно поправить, только захотеть надо, а все равно над каждым шагом трясутся. И папа твой — первый!

Ты не думай, сынок, папа очень хороший! Просто он переживает за нас с тобой. Потому что любит! Я тоже его люблю. Вот ты родишься, я до него доберусь! Он у меня навсегда забудет, как бегать на молоденьких эльфиек смотреть! Взял моду! Из кровати не выпущу! Будет выполнять свои мужские обязанности круглосуточно с перерывом на еду. Твою, конечно, маленький. Хотя… А зачем, собственно, прерываться? Что мешает кормить ребенка и одновременно… Ну да, сексуальная маньячка! И что? Принцесса я, или как? Кто тут порядки устанавливает?

Ой! Ну что ж ты опять пинаешься!..

Дунг, маркваш

Корабль зависает над полем, потом медленно подает вниз и встает на опоры. А не фиговая тачка у дивчины! Небось из самых крутых! Такие в кого попало не влюбляются! Разборчивые… Ох, придется Ляо покрутиться!

Впрочем, это его проблемы! Мое дело наблюдать, да подстраховать обоих, если «дружеская пикировка» зайдет дальше положенного. Оно ведь эльфийки-то — девочки с характером! В большинстве случаев, совершенно несносным! Мужчин считают чем-то средним между быком-производителем и аппаратом искусственного оплодотворения. Надо отметить, взгляд, хотя и специфический, но нередко абсолютно правильный. А в нашей традиции женщина — бессловесный придаток к кухне, детям и супружеской постели. И характер у нас… Нет, не эльфийский, конечно, но похож, похож…

И когда сходятся два таких одиночества, мечтающие о большой и светлой любви… Искры во все стороны летят. От клинков. Интересно это выглядит. Особенно, если со стороны смотреть и подстраховывать, чтобы детишки не порезались случайно. Ну хотя бы не насмерть.

Вот и смотрю. Люк откидывается. Эльфийка вылетает наружу, словно в корабле катапульта сработала, разве что без кресла. В полете группируется, приходит на плечи, красивым кувырком откатывается в сторону и замирает в низкой стойке, направив тяжелый плазмомет в сторону одинокого рыболова. Не умеют наши новые невесты иначе корабль покидать. Мало ли, что сканеры показали полное отсутствие живых существ в радиусе полукилометра. За исключением единственного мужчины, естественно.

— Эй, ты! — рассерженно шипит эльфийка.

И не рассмотришь, что за девочка досталась Ляо. Легкий скафандр последней модели (бластер не берет, сканер — тоже, про холодняк и говорить нечего), да шлем высшей защиты (этот и из плазмомета с первого заряда не пробьешь). Богатенькая. А вот со внешностью… Фигура еще как-то угадывается, с лицом полный облом! Впрочем, фигурки у эльфиек всегда идеальные, можно и не гадать!

— Эй, я, — соглашается Ляо.

— Ты кто?

— Человека, однако, — на ломаном галактическом отвечает парень.

— Что делаешь?

— Рыба ловить, однако!

Ляо одет «под дикаря». Лепреконская шляпа, крепкие холщовые штаны, перевязь с мечом и метательными ножами и удочка. Рыбачит он в собственноручно выкопанной ямке размером тридцать на тридцать сантиметров и глубиной десять. Эльфийка заглядывает в ямку. С подозрением смотрит на парня.

— Ты псих?

— Сама такой! — заявляет Ляо.

— Рыбы без воды не бывает!

— Почему? — спрашивает «рыбак» и демонстрирует кукан с тремя приличного размера рыбинами.

Девочка конкретно сбита с толку. Настолько, что стягивает с головы шлем.

— Красивый! — замечает Ляо.

— Кто красивый? — не понимает эльфийка.

— Ты красивый, — уточняет парень. — Моя жена быть, да? Рыба вместе ловить!

Культурный шок — великое дело. На какую из фраз прореагирует гостья? Правильно, на последнюю!

— Без воды?

— Значит остальные вопросы не вызывают принципиальных возражений, — констатирует «очевидный факт» Ляо и возвращает акцент. — Сейчас вода сделать!

Небольшое облачко сгущается над ямкой и проливается коротким, но сильным дождем.

— Садись, однако! — он похлопывает ладонью рядом с собой. — Рыба ловить учить буду, однако!

— Какую рыбу?

Парень подсекает и вытаскивает из воды большую рыбину.

— Такой, однако!

Пока ошарашенная девчонка хлопает глазами, Ляо берет из ее рук шлем, наполняет его водой из облака и кидает туда свежий улов. Вода закипает мгновенно, распространяя вокруг запах свежей ухи. Все «хотения», связанные с рыбой, у Ляо получаются изумительно. В остальном бы так! Хотя он вообще способный!

— Кушай, однако!

Путь к сердцу эльфийки лежит через ее желудок. А вы думали, это только к мужикам относится?

— Ты что сделал? Шлем…

Речь девушки пестрит непарламентскими выражениями на эльфийском. Совершенно непонятно, почему непарламентскими, эльфийки в своем парламенте (арилаймантель он у них называется, что ли? Или там еще слогов двадцать?) именно этими словами, в основном, и изъясняются. А поступил Ляо совершенно правильно! Именно шлем! Теперь его на голову не оденешь. Задача у них с девушкой одна, только методы разные.

— Хороший уха! Вкусный!

Ляо вытаскивает ложку, ополаскивает ее и протягивает эльфийке. Пока всё идет на удивление хорошо. Девочка сбита с толку и совершенно не понимает, как себя вести. Не бить же человека, который тебя угощает! Стоит бедолага, держит в руках ложку и шлем высшей защиты, полный ароматной ухи, и глазками хлопает. Она, похоже, еще младше Палочки, лет шестнадцать от силы. Совсем ребенок! Наконец, решает взять тайм-аут и осмыслить ситуацию: садится и принимается за еду. Молодец, крошка, заодно и пообедаешь! А девчонка по ходу трапезы пытается перевести диалог в конструктивное русло.

— Откуда ты знаешь галактический?

Ляо делает вид, что не понял последнего слова, и уверенно заявляет:

— Ляо умный! Ляо всё знать!

— Всё? — скептически хмыкает девчонка. — И как меня зовут?

Вот тут бы повторить про себя «я знаю ее имя». Но это у всех марквашей слабое место. Не включаются ребята, как можно «знать то, чего не знаешь». Зато на этот случай припасена «домашняя заготовка».

— Моя такой длинный имя не выговаривать, однако! Как тебя короче звать, сама сказать!

Коротких имен у эльфиек не бывает. Но откуда об этом дикарю знать? Значит, реально настоящее имя угадал! Именно так девочка и воспринимает ситуацию. Особенно после предыдущих «колдунств».

— Ладно, зови Липкой. А эльфы у вас тут есть?

— Зачем эльф?! — возмущается маркваш. — Ляо есть! Эльф от любовь умирай, Ляо живи! От Ляо только сын родится, однако! Ляо Липку жена делай! Липка красивый!

Обнимает эльфийку и впивается ей в губы. Не слишком круто заворачивает? Сейчас и проверим, может, с эльфийками так и надо?

Есть контакт! Девочка приходит в себя. Удар локтем! Ляо уходит кувырком назад, но, по-моему, она его достала. Шлем с остатками ухи летит нахалу в голову и возвращается, отбитый волейбольным приемом.

— Кушай, однако! — вскакивает на ноги Ляо. — Хороший уха!

«Мячик», между прочим, с одной стороны открытый, ошметки рыбы с ушей обоим снимать придется. Но маркваш полуголый, а эльфийка в скафандре без шлема, из него похлебку так просто не выковырять! Взбесившаяся девчонка хватает плазмомет. А метит, между прочим, мимо, не хочет убивать! Отказ плазмомета оказывается сюрпризом. Девочка на долю секунды замирает в недоумении. Маркваш мастерски использует передышку: из облачка за шиворот скафандра льется струя холодной воды. Отчаянный визг девчонки подтверждает успех замысла.

Липка перехватывает плазмомет за ствол и бросается на «дикаря» с импровизированной дубиной в руках. В полном воды скафандре! Он и в нормальном состоянии движения немного замедляет, а уж сейчас!.. Ляо достает меч и неторопливо укорачивает «дубинку». Нет, ну какая сволочь! Издевается над ребенком, как хочет! Девчонка продолжает нападать, невзирая ни на что. Остатки оружия отброшены в сторону, зато руки и ноги мелькают в воздухе с завидной быстротой, разбрасывая в стороны фонтаны воды из разрезов скафандра. Эй, эта дурочка не сорвалась в Танец Последней Надежды?! Точно! Сожжет же себя за один поцелуй! Вызываю подмогу и включаюсь на полную катушку. А этот дегенерат еще не понял, что творит его «невеста»! Спокойно срезает с нее скафандр. Мастер меча, ендрыжный хренопогреб ему в чресла! Научили на свою голову!

«Ляо! — мысленно орет появившийся рядом Куан. — Она в трансе, идиот!»

До увлекшегося жениха доходит. Двумя короткими движениями он заканчивает со скафандром, отбрасывает в сторону меч и старается «спеленать» эльфийку. Сейчас! Избавленная от стесняющей ее одежды девчонка достигает скорости маленького урагана, и при этом всё контролирует. У меня уже сил не хватает ее держать! Вынужденно подключается Куан. Рядом возникают Ракша и Елка. Становится легче.

— Чего она так завелась? — спрашивает Елка

— Гордая шибко, — отвечает Ку. — Или целоваться не любит.

Ляо, наконец, удается сбить девчонку с ног. Теперь они катаются по земле, осыпая друг друга сравнительно неопасными ударами. То есть, Липка колотит маркваша, что есть силы, а тот пытается поймать ее на захват. Ну наконец-то! Спеленута и обездвижена! Ляо, недолго думая, снова ее целует. Надо же, помогает! Липка приходит в себя.

Представляю, что она сейчас ощущает. Лежит на земле, абсолютно голая, ничем не пробиваемый скафандр валяется в стороне, разрезанный мечом на полосочки. Тип, испортивший столь ценную вещь, навалился сверху так, что пошевелиться невозможно. И еще целуется!

— Успокоилась? — спрашивает он без малейшего акцента.

— Насиловать будешь? — с ненавистью выдыхает эльфийка. — Да кто ты такой?

— Тот, кого ты искала, — сообщает Ляо. — Я ждал тебя всю жизнь!

— Как ждал?

— Сидел и ждал. Рыбу пока ловил.

— Зачем?

— Чтобы накормить тебя свежей ухой, — украшенная двумя здоровенными синяками физиономия сочится довольством.

— Я тебя убью!

— Прямо сейчас?

Липка вертит головой по сторонам. Ничем другим она шевельнуть не может. Тем не менее, пытается выгнуться дугой и сбросить с себя противника. Безрезультатно, конечно.

— Чуть попозже! — пытается сохранить хорошую мину при плохой игре.

— Ну вот и договорились, — соглашается Ляо по-эльфийски. — Только у меня одна просьба. Убивай без Танца Последней Надежды. Мне невеста живая нужна.

— Какая еще невеста?.. Откуда ты знаешь этот язык?!

— Я же говорил, любимая! Я всё знаю! Ты — моя невеста! Я тебя специально ждал.

— Зачем?

Тупит девочка. Хотя, я бы и сам ступил на ее месте…

— Чтобы предложить тебе руку и сердце, — Ляо задумывается. — В комплекте с остальным телом.

— Ничего не понимаю!

— И не надо, — отвечает парень по-эльфийски. — Твой Поиск закончен! Успешно! Можешь прямо сейчас выходить замуж, — улавливает недовольное движение. — Если не хочешь, конечно, поискать другую планету, и других мужчин с подходящими параметрами.

Кажется, до Липки начинает доходить.

— То есть, насиловать не будешь? — похоже, эта тема для девочки больная. — И вообще, всё, что было до этого — сватовство?

— Ты у меня удивительная умница, любимая!

Все-таки язык у Ляо без костей! Ну вот на хрена нужна эта ирония?

— А ты мой жених? — уточняет Липка.

— Точно, золотце!

— А ну слазь тогда! Расселся тут! — сварливо командует эльфийка. — Вместо того, чтобы цветы дарить и в любви признаваться, сразу одежду рвать! Взял моду!

Ляо затыкает рот пленницы поцелуем. Ни малейшего сопротивления. Тогда маркваш освобождает пленницу, резко откатываясь в сторону. Маленький кулак пронзает пустоту.

Эльфийка вскакивает. Маркваш корректно сидит к ней спиной. Демонстрирует доверие.

— Ты можешь меня убить, счастье моё! — не оборачиваясь говорит Ляо. — Только не танцуй, я не буду сопротивляться, — он задумчиво смотрит вдаль. — Еще ты можешь улететь. Если хочешь. Но я буду рад, если ты останешься.

Девочка молча разворачивается и идет к кораблю. На трапе оглядывается:

— Я схожу оденусь. И вернусь. Не улечу. И не буду тебя убивать. По крайней мере, сразу, — лицо Липки вдруг озаряется злорадной усмешкой. — Так легко ты не отделаешься…

Палемалевизианоэль, эльфийка

Ты знаешь, сынок, эти охамевшие маркваши просто издеваются над девчонками! Над нашими маленькими, невинными эльфиечками! Совершенно беспомощными и беззащитными! Каждый раз одно и то же! Вот что сделал этот противный Ляо? Плазмомет Липкин! Любимая игрушка у ребенка была, мамой подаренная! А он? На кусочки порубил! А зачем? Стрелять здесь эта конструкция в принципе не может, да и метила девочка мимо этого охламона! Ну, попыталась ему по чайнику прикладом съездить, что же в этом плохого? Не мог уклониться? А лучше подставить физиономию разок-другой! Почему девочке приятно не сделать? А он сразу мечом махать! Подумаешь, фифа какая! Еще воды несчастной за шиворот налил! И скафандр на куски порезал! Мало того, что девчонку неизвестно кем выставил: ей пришлось голышом с ним драться, а потом и обниматься, так еще эта штучка таких денег стоит, ты не представляешь! Шлем супом испачкал, его теперь месяц отмывать придется! Между прочим, Липка не такая уж богатая, для дворянки, конечно. Ее мама должна была продать всё, что имела, чтобы дочку так экипировать. Вот только, когда вспомню, на что ее мамочка посылала…

Но марквашей это не оправдывает! Разве можно так издеваться над девочками?! Ведь каждый раз одно и то же! Что-то испортили, что-то сломали! А скафандры режут все поголовно! Знают, гады, что под них ничего не наденешь! И бедная девочка вынуждена предстать голышом перед своим мучителем! Ну как тут фингал не поставить?! Или даже пару?!

Но ты знаешь, маленький, большинство девчонок выходит именно за тех, кто их встречал! И знаешь, почему? Взамен всего парни дарят им самое главное, что может только быть у человека в жизни. Они дарят нам Мечту. Но это не главное, исполнившаяся Мечта перестает быть чудом. Парни дарят то, о чем мы даже не смели мечтать. Душевное тепло и защиту. Ты не представляешь, маленький, как это здорово, когда тебя готовы греть и защищать. Для женщины это главное. Будь ты хоть самая крутая-раскрутая эльфийская принцесса или песпец в хрен знает каком поколении. Наверное, это и называется любовь.

А за мелкие шутки всегда можно отыграться. Девочек ведь Шарик учит по той же программе, что и марквашей. Несколько месяцев и неизвестно, кто лучше. Поверь, мужьям за шиворот не холодная водичка льется! А в самом крайнем случае, всегда есть сковородка… А впереди вся жизнь… Куча времени для разнообразных шуток…

И знаешь, марквашам это почему-то нравится. Мы совсем непохожи на их погибших женщин. Ни внешне, ни по характеру. А они прямо млеют. Наверное потому, что их жизнь вновь приобрела смысл. Они стали кому-то нужны. Это так здорово, когда ты кому-то нужна! Или нужен, пол тут не играет ни малейшего значения…

Но ты, сынок, когда жениться будешь, невесту не обижай! Поверь маме, так оно спокойней и правильней. Твой папа маму никогда не обижал! Правда-правда, как говорит тетя Ракша! Поэтому мама папу и любит так сильно. Или не поэтому? Сама не знаю! Да и неважно это!..

Вот ты родишься, маленький, и мы полетим на Эльфалалинилитаролиэталь. Там ты принцем будешь! Самым главным! Единственным принцем! Не знаю, правда, как нас там примут. Но примут. У нас будут очень веские аргументы. Ты и Веткин сын. Живые мужья. Взвод песпеца во главе с Ракшей. Два хирда гномов. А чуть позже маркваши с женами, вернувшимися из Поиска. Живые маркваши и эльфийки с детьми, в основном, мальчиками. Ведь каждый отец мечтает именно о сыне, а про нас и говорить не приходится…

У нас будут очень веские аргументы, маленький! Они ничего не гарантируют, кроме того, что мы сможем отбить первое нападение и продержаться до экстренной эвакуации. Но они будут. Очень надеюсь, что ни отбиваться, ни эвакуироваться не придется, хотя в мире всё так сложно. Так грязно…

Люди, мой мальчик, бывают не только хорошие. К сожалению, плохих очень много. Если бы плохих совсем не было… Чтобы никто не пытался вырвать кусочек из горла у соседа. Не убивал, не грабил, не насиловал. Чтобы к власти относились как к работе, а не к средству достижения дополнительных благ. И шли туда ради общего блага, а не самой власти… Чтобы все были счастливы… Чтобы так было в любом мире, и в галактике в целом. Чтобы… Да что говорить, нам бы у себя справиться…

Насколько проще на Кверте. Стоит только дружно захотеть, чтобы все стали такими, как надо… Но даже здесь за десять лет не сумели справиться. Прогресс, конечно, огромный, но еще гоняют по степям банды диких орков, шляются в горах серые тролли, и пропадают люди в бескрайних лесах Северного Приграничья. Не бывает так, чтобы любые проблемы решались одним желанием. Даже там, где это желание имеет материальную силу.

Нам с тобой будет еще сложнее, кроха. Нам придется всё делать своими руками, ежеминутно ожидая подлостей с самых неожиданных сторон. Но мы справимся, вот увидишь. Ты не бойся плохих людей, маленький, пусть они боятся. Ведь хорошие намного сильнее. И все они будут рядом, чтобы тебя защитить.

Мы обязательно справимся. Потому что мы верим в это. Я, Ветка, твой папа, его брат. Михал, Ракша, маркваши, девочки, нашедшие здесь свою любовь. Мы, люди, хотим этого. А человек может всё. Стоит только захотеть!

Ну что ты опять пинаешься, маленький? И странно как-то… Ой, это же не ты пинаешься! Это же совсем другое! Начинается!..

Эпилог

Планета Квандра

Митрий Буберниев, спортивный комментатор

Уважаемые дамы и господа!

Рекламная пауза закончена, и с вами снова Митрий Буберниев на трассе чемпионата галактики на сверхмалых космических кораблях, получивших в среде спортсменов и болельщиков меткое название циклеток!

Гонка вступает в завершающую стадию, но ничего еще не решено! Два эльфийских экипажа несутся к финишу «ноздря в ноздрю», и совершенно невозможно предсказать, кто же из них окажется удачливее! Ситуация подогревается еще и тем, что в общем зачете Кубка Галактики у обоих противников равное количество очков, и тот, кто сегодня придет первым, получит не только чемпионский титул, но и Большой Хрустальный Шар! Воистину, победитель получает всё!

Вы все, уважаемые болельщики, помните ту страшную историю пятилетней давности, когда в результате отказа оборудования две циклетки лидеров потеряли управление и упали на дикую планету. Это произошло именно на этой трассе, где проходит гонка и сегодня. Мы все тогда глубоко скорбели по молодым погибшим пилотам, в первом же сезоне зарекомендовавшим себя талантливейшими спортсменами.

Но, как оказалось, четверка не только не погибла в жутких условиях первобытной планеты, но и, с честью преодолев невероятные трудности, сумела вернуться в цивилизованный мир. А в этом сезоне мы вновь увидели на старте всех четырех гонщиков, хотя разделение по экипажам изменилось, что, безусловно, еще одна сенсация. Под номером первым выступает Палемалевизианоэль, королева Эльфалалинилитаролиэталя, и ее муж Нгуен Дунг! Болельшики могут упрекнуть меня, мол, раньше Митрий никогда полностью не выговаривал эльфийские имена и названия. Вы забываете, что за пять лет можно научить говорить не только обезьяну, но и спортивного комментатора, и даже такая звезда экрана, как ваш покорный слуга, обязан оказывать должный почет королеве сильнейшего мира галактики, тем более, величайшей спортсменке современности!

И вы не ослышались! Королева Палемалевизианоэль, ранее известная, как принцесса Палка, вышла замуж и уже пять лет живет с мужем душа в душу, камня на камне не оставив от существовавшего многие годы заблуждения о невозможности замужества эльфиек и смертельной опасности связей с ними. Пал и Дунг уже почти пять лет вместе, у них два прекрасных сына и дочка, и они лидируют в сегодняшней гонке. Что может лучше свидетельствовать об их прекрасной форме?

Второй претендент на сегодняшнюю победу — их товарищи по тем невероятным и захватывающим дух приключениям и бывшие напарники на памятном чемпионате: эльфийка Ветрододринилаель, больше известная в спортивном мире как Ветка, и Нгуен Куан, брат-близнец Дунга. Этот экипаж не является семейным, но Ветрододринилаель тоже замужем, ее муж — главный механик эльфийской команды, Михал Ольгович Рагим, и результаты его работы мы видим в прекрасном функционировании машин обоих экипажей. А жена Куана — прессекретарь команды. Скажу вам по секрету, мне кажется, что кто-то из них занимается еще и безопасностью спортсменов. Как известно, попытки вывода из строя машин конкурентов (и если бы только машин!) — не редкость в современном спортивном мире, но в этот раз номер у господ, работающих на нечистоплотных спортсменов, не прошел. Двенадцать граждан, уже неделю отдыхающие в тюремной больнице Спортивной Полиции, смогут подтвердить этот факт, как только придут в сознание, а заодно дать показания. Правда, волна странных несчастных случаев, произошедших за ту же неделю с крупнейшими представителями спортивной мафии в разных мирах, наводит на мысль о бесполезности показаний исполнителей. Боюсь, для боссов криминального мира наступают тяжелые времена. То есть, я совсем даже не боюсь этого, а всячески приветствую! Пусть боятся те, у кого рыльце в пушку!

Кстати, должен рассказать о новом анекдотичном суеверии, возникшем в связи с этими случаями. Говорят, что все погибшие незадолго до смерти видели большую синюю собаку, встреча с которой предвещает серьезные неприятности. Конечно, это смешно, все мы прекрасно знаем, что собаки не бывают синими, но слух уже пошел и очень многие всерьез опасаются подобной встречи.

Но вернемся к гонке. Спортсмены вышли на финишную прямую, и ни я, ни автоматика не дают пока преимущества ни одному экипажу! Какая гонка! Какая захватывающая гонка! Интрига сохранится до самого финиша, а до него уже осталось совсем немного! Через несколько минут победитель станет известен!

Обратите внимание, какие прекрасные отношения в эльфийской команде! Должность главного механика доверена мужу одного из пилотов, но второй экипаж нисколько не беспокоится на эту тему, и вполне обоснованно, как показывает развитие событий!

Но внимание, корабли входят в финишный коридор! Кто же будет первым? Второй номер прибавляет ходу, но Палка и Дунг успевают среагировать на маневр друзей-соперников. Финиш!!!

Нет, человеческий глаз не в состоянии определить победителя этого сезона! Посмотрим, что скажет автоматика!

Думаю, не ошибусь, уважаемые болельщики, если скажу, что независимо от результата, все мы будем не один сезон вспоминать эту невероятную гонку, и то удовольствие, которое подарили нам четыре самых выдающихся гонщика всех времен и народов! И говорить «спасибо» всем четверым: эльфийкам Палемалевизианоэль и Ветрододринилаель и братьям Нгуен, Дунгу и Куану. Большое вам спасибо, дорогие наши спортсмены!

Но внимание, на табло появляются результаты соревнований! Итак, чемпионы… Номер первый!!! Палемалевизианоэль и Дунг Нгуен в упорнейшей борьбе обогнали своих противников на одну тысячную секунды! Невероятно! Еще в прошлом сезоне у нас не было возможности с такой точностью определять победителя! Но теперь она есть, и мы приветствуем новых чемпионов и обладателей Кубка галактики! Палемалевизианоэль и Дунг Нгуен! Ветрододринилаель и Куан Нгуен сегодня вторые с отставанием в одну тысячную секунды! А у нас — рекламная пауза!

Палемалевизианоэль, эльфийка

Есть!!! Королева я, ендрыжна бабуренка, или просто погоняться вышла?!!

Content

Гвор Виктор
Сказка о любви

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог