Александра Билевская

Трудно быть ведьмой

© Александра Билевская, 2010

© ООО «Астрель-СПб», 2010

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

– Слушайте, а может, попробовать это? – с надеждой спросила Лиза, глядя на нас с Женькой смиренными глазами собаки, ждущей возвращения хозяев у порога магазина.

– Что это? – уточнила Женька, взяв протянутую подругой бесплатную газету. – Так… «данный прибор восстановит качественную эрекцию и либидо, а также снимет раздражительность и напряженность». У твоего Эдика что, проблемы с потенцией? А чего раньше не говорила? Тогда все ясно. У мужиков при этом очень портится характер.

– Нет у него проблем с потенцией, – покраснев, возразила Лиза. – Ты не туда смотришь. Вот! – И она указала на фотографию, украшающую одно из объявлений (если к подобного качества фотографии, конечно, применимо слово «украшающая»). – Чем-то на нашу Вику похожа, ты не находишь?

Я тут же вырвала газету и уткнулась в нее носом. Худощавая жгучая брюнетка неопределенного возраста смотрела прямо на читателя, причем даже скромный размер портрета не скрывал удивительно мерзкого выражения ее лица.

– Спасибо! – иронически прокомментировала я. – Никогда не думала, что смахиваю на ведьму.

– Какую еще ведьму? – удивилась Женька. – Скорее на женщину-вамп. У вас с ней одинаковый тип, такой испанский.

– Да, – одновременно кивнула Лиза. – Тут написано: профессиональная прирожденная ведьма. У нее удивительно одухотворенный вид, правда? Это точно не шарлатанка. Я уверена, она мне поможет.

– А ты хоть одну шарлатанку принимала за шарлатанку? – невольно улыбнулась я.

Дело в том, что Лиза фантастически доверчива – такой уродилась и такой, похоже, когда-нибудь помрет. По крайней мере за те двадцать лет, что мы знакомы, характер ее совершенно не изменился, и никакие столкновения с суровой действительностью не оставляют на нем следов. Подозреваю, подруга является единственным человеком в нашем многомиллионном городе, не только готовым отдать последние деньги профессиональному нищему, но и принимающим близко к сердцу его душещипательную историю. Как ей это удается – ума не приложу.

Впрочем, я привыкла и не удивляюсь. Мы втроем – Лиза, Женька и я – дружим с первого класса. То есть десять лет мы общались по несколько часов ежедневно, а последующие десять регулярно перезванивались и встречались. Сейчас, например, мы собрались у меня дома без особого повода – просто приятно провести выходной.

Правда, обсуждение Лизиного мужа Эдика удовольствия мне не доставляет, но тут уж ничего не поделаешь. Он является важнейшей частью жизни подруги, и она думает о нем постоянно. Эдик – непризнанный гений. Так, по крайней мере, считает он сам – а значит, Лиза тоже. Она очень хорошо рисует и после школы поступила в Художественно-промышленную академию, которую петербуржцы по-прежнему предпочитают называть Мухинским училищем, а попросту Мухой. В Мухе она и обрела красавца Эдуарда.

Возможно, подруге не снесло бы крышу настолько сильно и бесповоротно, но роман с Эдиком попал на очень уж удачный период. Точнее, для него удачный, а для остальных наоборот. Лиза росла без отца, с мамой и бабушкой. Потом бабушка умерла, а буквально через полгода и мама. До сих пор не могу спокойно вспоминать этот кошмар! Лиза чувствовала себя одинокой и потерянной. И тут за ней стал ухаживать однокурсник. Такой взрослый, умный, все понимающий и способный поддержать в трудную минуту (хотя я, признаюсь, до сих пор не избавилась от подозрения, что спровоцировала его не жалость, а оставшаяся подруге двухкомнатная квартира).

Эдик нас на пять лет старше и успел несколько раз сменить вуз по велению своего прихотливого характера. Сейчас ему тридцать два, и он умудрился только в этом году получить, наконец, диплом, и то благодаря неустанным стараниям жены. Как же, он ведь творческая личность, ему важны не бумажки, а возможность свободной самореализации!

Бумажки с водяными знаками, выплачиваемые в качестве зарплаты, Эдик тоже презирает. Что не мешает ему вкусно есть и пить, посещать рестораны и небрежно носить самые модные шмотки. Все это обеспечивает Лиза. Она, понимаете ли, не гений, а обычный человек, поэтому по окончании института пошла на не слишком престижную, однако денежную работу. Она дизайнер по костюмам в Мариинском театре, причем может не только нарисовать эскиз, но при необходимости собственноручно все сшить. А главное – в ее одежде люди почему-то выглядят лучше, чем в любой другой. Недостатки фигуры исчезают, зато достоинства становятся виднее. Поэтому у Лизы нет отбоя от частных заказов. Оперные певцы многое готовы отдать за возможность визуально сбросить пару-тройку килограммов!

Эдик якобы не понимает, откуда берутся деньги, а также почему в квартире чисто и каким чудом возникает еда в кастрюльках. Он выше этого. Ладно, в конце концов, дело не мое, а Лизино. Если она его любит и с радостью обслуживает – почему бы нет? Однако последнее время даже безропотная подруга почувствовала неладное. Муж и раньше частенько возвращался домой к утру, да еще пьяным, а теперь иной раз вообще не приходит ночевать, причем не удосужившись предупредить об этом. В довершение ко всему он убедил Лизу, что та безобразно толстая.

Мне в этом отношении легко. Я могу есть сколько влезет, совершенно не прибавляя в весе. Женька правильно сказала про мой испанский тип. Густые брови, прямые черные волосы до середины спины и тот рост, при котором многие носили бы обувь на плоской подошве и сутулились, а я наоборот – хожу на каблуках и горжусь прямой осанкой. У меня нет желания быть как все, – лучше буду какая есть.

Лиза с Женькой мне тоже нравятся какие есть. Женька напоминает симпатичного шкодливого котенка. Когда она появляется, сияя огромной копной рыжих кудрявых волос, кажется, будто солнышко взошло, но не плывет, как ему положено, по небосклону, а носится, словно сумасшедшее, туда-сюда. Я часто удивляюсь, где в невысокой подруге помещается столько энергии. Просто моторчик какой-то внутри!

Лиза совсем другая. Она пухленькая, светленькая, голубоглазая и безумно хорошенькая, похожая на старинную фарфоровую куклу. Да, в модели ее не возьмут, однако раньше это Эдику не мешало, а сейчас, видите ли, стало раздражать. В результате Лиза уже два месяца сидит на безумной диете, при которой есть нельзя, по-моему, ничего, кроме сырой капусты и салата – не того, что с колбасой и майонезом, а того, который безвкусная зеленая трава. Причем я с присущим мне скептицизмом не могу отделаться от мысли, что страдания бесполезны, ибо дело не в Лизиной фигуре, а в том, что Эдик завел любовницу. Правда, высказать предположение подруге не поворачивается язык. Мне почему-то кажется – стоит произнести что-то вслух, и его шансы на реализацию увеличиваются.

– И на кой нам это объявление? – оторвала меня от раздумий Женька. – Так… «профессиональная прирожденная ведьма с большим опытом занимается коррекцией личной жизни: снимет венец безбрачия, приворожит по фотографии, наведет порчу на разлучницу. Стопроцентная гарантия». Лизка, ты что, хочешь отвести к ней Вику? Венец безбрачия только у нее.

– Нет уж! – возразила я. – Моя личная жизнь в коррекции не нуждается. Опыт общения с вашими тремя мужьями заставляет вцепиться в венец безбрачия руками и ногами.

Женька захохотала. Из упомянутых мужей два, как можно догадаться, принадлежали ей. Со Славой она закрутила роман еще в школе, а зарегистрировалась, едва ей стукнуло восемнадцать. Брак длился пару лет. Женька быстро поняла, что одно дело – гулять с симпатичным офицером, который делает тебе подарки и водит по ресторанам, и совсем другое – жить вместе с ревнивым занудой, пытающимся заточить тебя в четырех стенах. Господи, сколько мы с Лизой от него натерпелись! Вечно он все критиковал и всем был недоволен. Женька, казалось бы, должна была натерпеться не меньше, но не тут-то было! Сперва она ничего не замечала, поскольку любовь застила разум, а потом у нее открылись глаза, и она принялась изменять мужу направо и налево, бодро объясняя, что, раз он все равно ревнует, пусть хоть будет причина. С помощью этой ловкой политики в двадцать два она сумела-таки добыть согласие на развод, а в двадцать три опять заполучила штамп в паспорт, на сей раз влюбившись в бизнесмена. Володя оказался настоящим мачо… так, по крайней мере, характеризовала его Женька. Если мачо – это тип, хватающий за бока любую женщину, оказавшуюся в пределах досягаемости, то да, Володю стоит взять за образец. Лиза могла сколько угодно краснеть до слез, а я пихаться и огрызаться, но Женькиного мужа это не останавливало. Не могу понять, как человек, настолько помешанный на сексе, сумел достичь успеха в бизнесе. Однако факт остается фактом – за время брака Володя нажил достаточно, чтобы вложить капитал в приобретение однокомнатной квартиры, причем из каких-то сложных соображений оформил ее на Женькино имя.

Наверное, со стороны все это выглядит для моей подруги не очень лестно, но на самом деле она корыстная в меру. Просто не способна увлечься мужчиной, витающим в облаках, ей нравятся практичные и успешные. К Володькиным демаршам она сперва относилась… нет, слово «спокойно» тут, пожалуй, не подходит. Каждый раз она с упоением закатывала скандал, который заканчивался не менее упоительным примирением. Но постепенно обоим это надоело. Год назад они разошлись, причем Володя благородно не отобрал у Женьки квартиру. В результате она сейчас живет отдельно от родителей и пользуется полной свободой (уж поверьте, на всю катушку).

Женька вообще удивительно везучая. Она редко дает себе труд задуматься о последствиях собственных поступков – и, как ни странно, из любых передряг выходит без потерь. Возможно, таким вот безбашенным выделяется особо квалифицированный ангел-хранитель, который только тем и занимается, что добросовестно разруливает их проблемы. Соверши я или Лиза хоть половину Женькиных безумств – страшно представить, что бы с нами стало, а ей как с гуся вода. В результате она совершенно не учится на своих ошибках – ей просто незачем.

Но я опять отвлеклась.

– Вика, я, конечно, имела в виду не тебя, – смущенно объяснила Лиза, комкая газету. – Раз ты не влюбляешься, зачем тебе замуж? Я о себе, потому что… – Она смолкла.

– Что потому что? – спросила я. Мне вдруг показалось, подруга хочет сказать нечто важное.

– Потому что я дура, – тихо произнесла она. – Знаете, я уже несколько дней размышляю об одном и том же и никак не могу успокоиться. Девчонки, а вдруг Эдик меня не любит? Делает вид, что любит, а на самом деле нет?

Я аж вздрогнула от неожиданности. Чтобы Лиза проявила недоверие, да еще к ненаглядному мужу… это все равно что услышать в пасхальной речи патриарха: «Ребята, а Бога-то нет!»

– Он пытается любить, чтобы меня не обижать, – продолжила подруга, – но у него не получается. Вот так.

Нет, все-таки Лиза неисправима! Даже тут она сумела найти объяснение, позволяющее ни о ком не думать плохо.

– И что теперь? – уточнила я. – Будешь просить ведьму приворожить мужа по фотографии? Ты это серьезно?

– Не знаю. Просто я посмотрела на объявление, и… ну, вот знаете, как это бывает? Что-то екнуло внутри. Я вдруг поняла, что мне надо к ней сходить. Схожу, и все разрешится.

– Не представляю, как можно желать кого-то приворожить, – честно высказалась я. – Другое дело – уметь разобраться в истинных чувствах человека. Это да, это бы я хотела. Чтобы знать точно, а не гадать, и уже на основании этого решить, как общаться с ним дальше.

– Ты и без того разбираешься в людях, – заметила Лиза. – Я часто поражаюсь, как тебе удается? Человек говорит совершенно другое и выглядит честным, а ты заранее предугадываешь, что он сделает, и оказываешься права.

– Точно, – подтвердила Женька. – Вика, колись! Может, ты телепат?

– Я педагог, – засмеялась я. – Если я не сумею хоть примерно предугадать реакцию студентов, не смогу работать. Но речь не об этом. Одно дело – догадаться, как человек себя поведет, а совсем другое – понять, что у него при этом на душе. Эмоции, внутренние мотивы, мысли, понимаете? Мне это страшно интересно.

– Не знаю, – удивилась Лиза. – Зачем лезть человеку в душу? Мало ли что там у него наворочено – запутаться можно. Главное, чтобы он тебя любил. Если б я могла, я бы сделала, чтобы меня любили все на свете!

– А тебе не поплохеет? – вмешалась Женька. – Все мужики на свете… это сильно.

– Я о другой любви. Конечно, мужчинам нравятся стройные и красивые, как вы с Викой, а толстым вроде меня рассчитывать не на что. Хочется, чтобы меня просто любили, по-человечески, понимаете? Этого ведь каждый хочет больше всего в жизни, только стесняется признаться!

– Еще раз услышу слово «толстая» – укушу, – буркнула Женька. – Между прочим, из-за твоих заскоков мы с Викой тоже вынуждены сейчас сидеть впроголодь.

– Но вам-то диеты не нужны! Ешьте, что хотите.

– Ага! – съехидничала я. – Будем на твоих глазах лопать пирожные, чтобы укрепить твою силу воли. Это ты здорово сообразила.

– Вот поэтому меня никто и не любит, – искренне ужаснулась Лиза. – Я думаю только о себе, да? Я совершенно не понимала, что моя диета вам мешает. Простите меня, девчонки, а?

– А что нам еще остается? – хмыкнула я. – Мы-то тебя любим. А что касается всех людей на свете… я бы жаждать их любви остереглась. Такой груз ответственности выдержит не каждый!

– При чем тут ответственность?

– Мы в ответе за тех, кого приручили. А вызвать к себе любовь – это и есть приручить. По-моему, так.

Лиза вздохнула.

– Да, наверное, я хочу слишком многого. Я просто… ну, я ведь всех люблю… честное слово, всех! Почему и они не могут меня любить?

– Предположим, могут, но зачем тебе любовь с помощью приворота? Даже если предположить, что приворот действительно существует. Любовь ценна, когда возникает сама по себе. Нет?

– Нет, – с несвойственным ей упрямством покачала головой Лиза. – Эдик пытается меня любить, я вижу, а я ему в этом помогу. И потом, я не собираюсь использовать чужие чувства себе на пользу, а кому-то во вред. Я хочу, чтобы все друг друга любили, и меня чтоб любили тоже. Еще Иисус сказал: «Возлюби ближнего, как самого себя». Вот было бы здорово, если б изобрели такое лекарство… распылил его над землей, и все друг друга любят. Никаких войн, никаких убийств…

– И никакой свободы воли, – прервала я. – Брр! Нет уж. Не согласна, чтобы моими чувствами управляло лекарство. И чужими тоже.

– Дались вам эти чувства! – засмеялась Женька. – Главное – это что человек делает. Вот твой Эдик не приходит домой ночевать, и ты психуешь. Возвращался бы вовремя – вопрос о его чувствах просто не встал бы. А если бы еще и продолжал регулярно заниматься с тобою сексом, то чего еще желать? Мне лично не нужно лекарства, чтобы меня любили. А вот научиться, чтобы люди делали, как ты хочешь, было бы здорово. Знаете, такой баллончик с аэрозолем. Попрыскал человеку в нос – и вели ему что угодно.

– Трепещите, идет темный властелин мира Женька Лищук, – страшным голосом провыла я.

– Нет уж, на властелина мира ищите другую дурочку, мне эта морока ни к чему. А вот что касается тех, с кем приходится общаться… мой шеф, например… – Женька радостно потерла руки. – О, еще тот гад, который вчера ехал мимо меня на джипе и обрызгал с головы до ног. Уж я бы им показала!

– Хорошо, что мы не фармацевты, – констатировала я, – а то бы окружающим не поздоровилось. Сперва я с телепатий, потом Лиза с распылителем, следом ты с аэрозолем. Знай уворачивайся! Нет уж, пусть все течет своим чередом, без приворотов. Тем более, я в них не верю.

Лиза, покраснев, сунула газету в сумочку.

– Решила-таки идти? – догадалась я.

Та в ответ молча кивнула. Мне оставалось лишь пожать плечами. Мнение свое я высказала, а настаивать и убеждать не люблю. Каждый человек имеет право поступать так, как считает нужным, – до тех пор, разумеется, пока это не вредит окружающим. К тому же я давно убедилась, что у Лизы есть… наверное, это называется интуицией. Не раз бывало, что именно те ее поступки, в которых, казалось бы, начисто отсутствует логика, неожиданно приводили к нужному результату. Другой вопрос, что в итоге это не всегда поворачивалось к лучшему. Тут принципиальное отличие двух моих подруг. Коли Женьке что втемяшилось в голову, она, никого не слушая, прет к цели напролом, причем настолько не способна выработать стратегический план, что редко получает желаемое. Зато ангел-хранитель подкидывает ей нечто другое, ничуть не хуже. Что касается Лизы, ту не переубедит лишь ленивый – ну или патологический сторонник свободы выбора вроде меня. Однако в тех редких случаях, когда она упирается, не стоит взывать к здравому смыслу – вопреки ему самые нелепые действия будут самыми верными. Лиза добьется своего, хотя оно, возможно, окажется совсем не таким, как представлялось, и принесет только разочарование.

Похоже, нечто подобное мелькнуло и в голове у Женьки. По крайней мере она решительно заявила:

– Знаешь, Лиза, что-то я не хочу отпускать тебя к этой ведьме одну. Как ты сказала? «Схожу к ней, и все разрешится»? Вопрос в том, как оно разрешится! Тебя же любой кретин обдурит, а Вике не понравилось лицо этой ведьмы. Вика, ты что думаешь?

– Хочешь, мы пойдем с тобой? – спросила я у Лизы. – Там какой адрес? Квартира или офис?

– Квартира. А что?

– Будь это офис, мы бы подождали в коридоре, а раз квартира… ну, посидим во дворе на лавочке. Тебе будет спокойнее, если ты будешь об этом знать.

– Конечно, спокойнее, – обрадовалась подруга. – Но мне неудобно вас с собой тащить.

– Неудобно на потолке спать – одеяло сваливается, – произнесла одну из своих любимых фраз Женька. – Решили – значит, поехали. Вик, ты готова?

Глава 2

Честно говоря, у меня были другие планы на вечер – надо было подготовиться к завтрашней работе. Уже пять лет, с тех пор как закончила институт, я преподаю математику в Техническом университете, а в этом году мне впервые дали читать лекции. Занятие интересное, однако с непривычки сложное. Если копировать учебник, то, во-первых, ничего не успеешь, а во-вторых, текст будет звучать так занудно, что половина студентов уснет, а вторая половина разбежится. Поэтому я довольно долго просиживаю за компьютером, составляя вариант, который показался бы мне, с одной стороны, строгим и корректным, а с другой – более-менее живым и интересным.

Разговор наш происходил в воскресенье, а лекция у меня в понедельник. Она была почти готова, но требовалось кое-что доработать, да еще заучить (я страшно боюсь, что прямо у доски забуду текст и опозорюсь перед студентами). Тем не менее оставлять подругу без моральной поддержки не хотелось, и я решила взять с собой ноутбук. Пока будем ждать Лизу, займусь делом (если, конечно, удастся убедить Женьку посидеть спокойно и мне не мешать).

Мы уже собрались выходить, когда мой любимый Бес неожиданно завопил. Бес – это кот. Десять лет назад, возвращаясь с выпускного вечера, я подобрала его на помойке маленьким черным комочком. Родители, деморализованные сплошными пятерками в моем в аттестате, разрешили оставить дома это скромное запуганное существо. И не успели мы моргнуть глазом, как существо распушило шерсть, задрало хвост к потолку и принялось носиться по квартире с такой скоростью, что даже моя привыкшая к Женьке мама, опешив, заметила: «Вот уж настоящая бестия». Так он и стал Бестией, а потом потихоньку сократился до Беса. Замечательное имя, потому что можно хвалить кота самым разнообразным образом: ты у меня Бес-толковый, Бес-порядочный, Бес-сердечный.

Сейчас кот стал красавцем с лоснящейся шерстью и длиннющими усами, весит восемь килограммов, чувствует себя хозяином дома и уже не конкурирует с Женькой в активности – скакать туда-сюда, как какая-то рыжая девчонка, ниже его достоинства. Но ежели ему что-то нужно, от вальяжности не остается и следа – Бес приложит все усилия, чтобы добиться своего.

Орет он редко, но крайне умело. В том смысле, что ты готов на все, лишь бы это прекратить. Ты отдашь ему деликатесный сыр с плесенью стоимостью в ползарплаты, позволишь бегать по твоей спине с риском сломать позвоночник (речь, как вы понимаете, идет о твоем позвоночнике), отпустишь гулять в самое неподходящее время. Что касается последнего, тут, конечно, я виновата. Мама хотела Беса кастрировать, но у меня, признаться, при одной мысли об этом все внутри цепенеет. Взять и лишить живое существо одной из важнейших функций, не спросив его разрешения. Здравомыслящий человек покрутит пальцем у виска: кто будет спрашивать разрешения у животного? Оно все равно не ответит. Но хоть я, вопреки предположению подруг, не телепат, однако скажу точно – Бес резко против. Он готов рисковать, неделями где-то пропадая и возвращаясь худым и всклоченным. И, раз так, мы должны быть готовы волноваться за него и терпеть. Раз мы его себе взяли – куда денешься?

Сейчас кот, как и остальное хозяйство, полностью на мне. Моя старшая сестра Лена, которая замужем за военным и живет в Мурманске, родила недавно сына, и мама уехала к ней, причем, судя по всему, надолго. После смерти папы она целый год промучилась в безразличии ко всему на свете, но внук, слава богу, снова вызвал у нее интерес к жизни.

Итак, Бес орал – громко, выразительно и целеустремленно. Это была не истерика, а декларация о намерениях. Только вот намерения его оставались неясными.

Я проверила лоток – чистый. Плошку – в ней еще оставалось немного корма.

– Кошку требуешь? – неуверенно уточнила я. – Отпустить тебя гулять? Конечно, май на дворе, и погода хорошая, но тебе же не пора – ты совсем недавно вернулся, а?

– Фрр, – четко и возмущенно фыркнул Бес.

Я его поняла. Да, в поисках сексуальной свободы он вопит иначе.

– По-моему, он не хочет нас отпускать, – предположила Женька. – И правильно делает. Лиза, плюнь ты на свою ведьму! И на диету тоже. Я сбегаю вниз, куплю пирожных, Вика откроет вино…

– Я могу пойти одна, – тихо, но упрямо ответила Лиза. – Ничего со мной не случится. Понимаете, я больше не могу. Я умру, если ничего не сделаю.

Пожав плечами, я открыла входную дверь. Бес, шмыгнув в нее, тут же оказался на лестничной площадке, но не бросился оголтело вниз, а остался стоять, вопросительно на меня глядя.

Я хмыкнула.

– Настаиваешь, чтобы мы взяли тебя с собой? А ты хорошо подумал? Нам ехать на трамвае, и придется терпеть шлейку. А потом будем сидеть неизвестно сколько неизвестно где. Тебе это надо?

Кот молча ждал, и в каждом из его зеленых глаз я явственно читала, что его хозяйка – дура и зануда и он недоумевает, за какие такие грехи вынужден терпеть ее глупость и нерасторопность.

Я взяла шлейку, которую Бес легко позволил на себя надеть (впрочем, он вообще, как ни странно, относится к ней спокойно). Значит, так тому и быть.

Красавца повела Женька – она его обожает. Он тоже относится к ней неплохо – подозреваю, считает плохо воспитанным котенком. Меня, наверное, служанкой на все про все, Лизу же – специальным инструментом для эффективного глажения. То есть обычно Бес не обращает на нее ни малейшего внимания, но, если ему хочется, чтобы кто-то его погладил, осчастливит Лизу.

Дом ведьмы мы нашли легко, а на звонок домофона она ответила так быстро, словно караулила под дверью. Ответ звучал так:

– Заходите. Все трое!

– Трое, не считая кота, – растерянно пробормотала я. Откуда женщина узнала, сколько нас? Хотя бывают домофоны с видео. Да и вообще, она могла выглянуть случайно в окно и заметить, как мы появились.

– С котом заходите, – согласилась ведьма. – Давайте, не задерживайтесь!

Тон показался мне нетерпеливым и мало любезным. Я обернулась к подругам.

– Очень хорошо, – кивнула Женька, ныряя в подъезд. – А то торчи тут во дворе на грязной лавке…

Мы поднялись на третий этаж. Дверь нужной квартиры была уже открыта, хозяйка стояла на пороге. Признаюсь, она не понравилась мне еще сильнее, чем на фотографии. Дело в том, что женщина и вправду походила на меня – высокая брюнетка с длинными густыми волосами и довольно резкими чертами лица. Лиза, шутя, уверяет, что у меня нет фаса – один профиль. С ведьмой было то же. Держалась она очень прямо, взгляд открытый и твердый. Но, увы, не вызывающий и не выражающий ни малейшей симпатии. Примерно так смотрит на меня декан, когда я отказываюсь ставить особо избранным студентам хорошие оценки. Без гнева, скорее оценивающе. Словно с ним неожиданно заговорила, к примеру, микроволновая печь и произнесла человеческим голосом: «Не буду греть тебе бутерброды, у меня свои, более правильные жизненные принципы и планы». Только он, естественно, не позволит, чтобы бездушная дешевая железяка посмела ему противоречить. Осталось лишь решить, выкинуть ее или разобрать на запчасти.

Вид ведьмы еще сильней испортил мне настроение, чем встреча с деканом. Потому что одно дело – просто неприятный тебе человек, и совсем другое – на тебя похожий. «Неужели и я так выгляжу? – мрачно думала я, заходя в квартиру. – Некоторые уверяют, я высокомерная. Немудрено, что они так считают. Удивительно еще, что не все шарахаются».

– Вот, к вам пришла Лиза, – бодро заявила между тем Женька, кивая на подругу. – Ее муж разлюбил, понимаете? А мы так, за компанию. Может, мы на кухне пока посидим? Или где?

Хозяйка молча провела нас в комнату, полностью соответствующую моим представлениям о кабинете умной шарлатанки. Стены оклеены темно-бордовыми обоями, вызывающими смутное ощущение чего-то кровавого и мрачного. Друг напротив друга висят две уродливые блестящие маски. В углу громоздится резная этажерка, зеркальные полки которой заставлены колбами с разноцветными жидкостями и баночками с порошками. К тому же у меня закружилась голова от своеобразного пряного аромата.

Нас усадили на диван, оказавшийся таким мягким, что мы сразу провалились. Я почувствовала, что встать с него потом будет проблемой. Впрочем, вставать не хотелось. Полумрак и странный запах вызвали желание закрыть глаза и обо всем забыть.

– Ну, явились наконец-то! – удовлетворенно и одновременно раздраженно прокаркала хозяйка. – Давно пора! Надоело ждать, да и время подпирает.

Я с трудом разлепила веки.

– Почему «наконец-то»? Захотели и пришли. А захотим – уйдем.

– Сидеть! – скомандовала ведьма, и я вдруг с ужасом поняла, что не могу пошевелиться.

– В принципе, годится любая из вас, – продолжила женщина, поочередно сверля нас с подругами своими горящими черными глазами. – Я писала объявление для таких, как вы. Те, которые удачно замужем, мне бесполезны. Но ты, – она посмотрела на Лизу, – любишь вампира, который скоро высосет тебя и бросит, ты, – обращение к Женьке, – до самой смерти будешь бежать вперед все мимо и мимо, а у тебя, – это уже ко мне, причем с гнусной усмешкой, – у тебя и вовсе пустота.

Даже в заторможенном состоянии я умудрилась разозлиться. Да, я ни разу всерьез не влюблялась, и мою так называемую личную жизнь (хотя я бы сказала – жизнь сексуальную) можно смело описать словом «пустота». Да, Лизин муж ее использует, а Женька ни на ком не может остановиться. Ну и что? Это наш выбор, мы имеем на него право, и нечего глумиться!

– Не ваше дело, – чужим голосом, словно через силу выдавила Женька. – Вы…

– Но даже из таких, как вы, – прервала ее ведьма, – для моих целей подходят немногие. Сегодня мне наконец-то повезло. Пожалуй, удобнее всего… – она, задумавшись, остановила взгляд на мне, – удобнее всего для меня будешь ты. Решено, именно ты!

Я хотела ответить что-то возмущенное, но не сумела. Язык крепко прилип к гортани. Ведьма между тем взяла с полки одну из колб, потом достала из баночки щепотку порошка и высыпала в колбу. Ярко-алая жидкость взметнулась вверх и опала, став почти черной. Ведьма опустилась в кресло и выпила ее, потом вытащила откуда-то и надела жесткие серебристые перчатки. Те сидели нелепо – их пальцы были вдвое длиннее, чем нужно. Глядя на меня, ведьма стала делать сверкающими пальцами необычные движения, и я ощутила… даже не знаю, как объяснить… ведьма шарила руками у меня в мозгу, пытаясь что-то нащупать там и вырвать. Я твердо знала – как только ей это удастся, я умру. Но сопротивляться не было сил. Меня словно вообще уже не было на свете, и самого света не было тоже. Было одно бесконечное мгновение, непереносимо тягостное и мерзкое, и хотелось, чтобы оно поскорее кончилось – любой ценой. А для этого надо расслабиться и стать послушной…

Резкая боль пронзила мне ногу. Вздрогнув, я вскочила. Бес, истошно вопя, взмахнул лапой с выпущенными когтями и с силой опустил ее на Женькино колено. Та, заорав, как резаная, спрыгнула с дивана. У меня в голове с быстротой молнии пронеслась мысль: кот исчез, едва мы зашли в квартиру, но мы были так заморочены, что этого не заметили. Впрочем, сейчас не до него. Я увидела, что лицо ведьмы перекосилось, взгляд судорожно метнулся от меня к Женьке и остановился на Лизе, продолжающей сидеть в состоянии, близком к обмороку. Ведьма, просияв, снова зашевелила гипнотически сверкающими пальцами. Лиза застонала. Я поняла: она чувствует то, что недавно пережила я, ту же невероятную боль. Схватив подругу за плечи, я спихнула ее с дивана прямо на пол. В это же время Женька толкнула кресло, в котором сидела ведьма. Оно врезалось в зеркальную этажерку, раздался звон стекла, а потом началось нечто невообразимое. Похоже, загадочные жидкости, вылившись из разбитых колб, вступили в химическую реакцию. Что-то шипело, горело, взрывалось не хуже, чем на грандиозном пожаре в магазине петард…

– Бежим! – закричала я и потащила Лизу к выходу.

Что касается Женьки и Беса, тех уговаривать не пришлось – они уже мчались к двери, причем Бес впереди. Правда, кот спасовал перед замком, но, едва Женька отперла, выскочил в коридор первым. Я в панике волокла Лизу, наконец сумевшую худо-бедно передвигаться. Мы рванули вниз по лестнице, забыв о лифте, вывалились во двор и побежали куда глаза глядят. Бежали, и бежали, и бежали.

От мирового марафонского рекорда нас спасла Женька, которая вдруг замедлила темп и принялась невнятно бунчать что-то о дырах в мостовой. Я среагировала не сразу, однако после десятого упоминания дыр мозги мои с неохотой, но завертелись. Или снижение скорости подействовало на них благотворно? Короче, я вдруг смутно осознала окружающее и даже уставилась на мостовую – на мой взгляд, вполне приличную.

– Где дыры? – с трудом выдавила я. – И пора остановиться, а то помрем.

– Везде, – простонала Женька, по инерции продолжая двигаться и сопя не хуже своры пожилых мопсов. – На каждом шагу.

Я схватила ее за юбку, и мы, наконец, затормозили.

– Почему тебе дыры не мешают? – осведомилась подруга с такой тревогой, словно спасение ее жизни зависело именно от ответа на этот вопрос.

– Потому что никаких дыр нет, – подумав, объяснила я.

– А куда я тогда проваливаюсь?

Она попыталась вырваться из моих рук и, хромая, побрести дальше. Не тут-то было!

– О, черт! У меня отлетел каблук. А ведь босоножки самые любимые…

Возможно, это было жестко, но я захохотала.

– Дыры! – повторяла я. – На каждом шагу! Дыры! Проваливаешься!

Женька сперва нахмурилась, потом тоже принялась смеяться. Наверное, это было нервное. Хотя, честно говоря, наш вид давал все основания для подобной реакции, и на любом конкурсе клоунов мы могли бы смело выступать без специальных костюмов и грима. Судите сами! Лиза сидела прямо на клумбе, невменяемо глядя вдаль. Ее светлые, всегда культурно уложенные локоны сейчас были измазаны землей и частично стояли дыбом, а частично обмотались вокруг шеи. На блузке зияла дыра, сквозь которую пикантно виднелся явно тесноватый кружевной лифчик.

Женька выглядела не лучше. Она стояла в позе калеки, одна нога которого намного короче другой (немудрено, учитывая высоту потерянного каблука). Коротенькая юбочка открывала колени, украшенные глубокими ранами. Да еще под глазом сиял здоровенный фингал.

Что касается меня, лица, к сожалению, я видеть не могла, хотя не сомневаюсь, что зрелище было не менее достойным, чем у подруг. Зато я с потрясением обнаружила, что моя цветастая юбка с воланами превратилась в нечто вроде дикарского костюма из пальмовых листьев. По крайней мере впереди она была располосована на ленты, совершенно не прикрывавшие ноги. А прикрыть не мешало бы, ибо они сверху донизу оказались в запекшейся крови, и на каждой по четыре длинных ровных царапины. Ничего не скажешь, Бес постарался!

Сам он, кстати, примостился рядом, чистенький, спокойный, с блестящей шерстью и пушистым хвостом – ангел, а не кот, хоть на выставку! Впрочем, разве это не правда?

– Ты у меня ангел, а не Бес, – сообщила я. – Ты наш спаситель, и мы должны тебе большой кусок сыра с плесенью. Да, девчонки?

Бес просто обожает этот сыр. Мы тоже, но редко его себе позволяем – больно дорог.

– Ты у меня Бес-страшный, – ласково продолжила я, погладив любимца за ушами. – Ты у меня Бес-корыстный… а если и корыстный, то мне все равно…

– Девочки, – прошелестело с клумбы. Лиза, наконец, пробудилась к жизни. – Девочки… кто-нибудь из вас понял: а что это было? А?

Я оставила в покое голову Беса и почесала собственную. Та по-прежнему отказывалась функционировать, да еще сильно кружилась. Мало того, в груди была странная пустота. Нет, надо брать себя в руки!

– Похоже, эта женщина пыталась меня загипнотизировать, – сосредоточившись, сделала вывод я. – У меня было чувство, что она лезет мне в мозг, и я умираю. Но умница Бес хорошенько меня царапнул, и я очнулась. Потом мы убежали. Все.

– Лезет в мозг? – вскинулась Женька. – Знаешь, сперва я сидела и как будто спала, а вот, когда я эту ведьму толкнула, она глянула мне в глаза, и… я не знала, как это назвать, но, видимо, ты права. Она залезла мне в мозг. Хорошо еще, ненадолго. Удачно я засветила креслом в этажерку, да?

– Класс! – согласилась я. – Если б ты не устроила все эти взрывы, нам бы ни за что не сбежать. Вы с Бесом молодцы! Лиза, а как твое самочувствие? Ты что-нибудь помнишь?

Подруга растерянно пожала плечами.

– Я все видела, но ничего не могла поделать. Ведьма выпила какое-то снадобье, надела перчатки и стала шевелить пальцами. Потом вы с Женькой вскочили. Потом был страшный грохот, я очнулась и побежала. Как вы думаете, чего ей было от нас нужно?

– Маньячка, – предположила я. – Но я, конечно, ошиблась – она не шарлатанка. По крайней мере гипнозом владеет. Глядишь, довела бы до умопомешательства, а то и смерти. Нам крупно повезло.

– Это я виновата! – простонала Лиза. – И чего я привязалась к этому объявлению? Вы же говорили – не надо туда идти! А я мало того, что пошла, еще и вас потащила. Вы из-за меня чуть не умерли…

– Да ерунда, – махнула рукой Женька, – не переживай. Все ведь обошлось.

– Еще неизвестно, обошлось ли. – На Лизиных глазах появились слезы. – Я читала, гипноз против воли разрушает психику… и вообще, вдруг эта ведьма теперь нас найдет? Меня-то ладно, я заслужила, а вы чем виноваты? Все из-за меня!

– Да перестань ты, – попыталась успокоить подругу Женька, – не плачь!

Ха! Двадцать лет зная Лизу, я не сомневалась: утешение – лучший способ вызвать у нее настоящую истерику. Действовать следовало по-другому.

– Да, – спокойно подтвердила я, – все из-за тебя. И если ты думаешь, что я теперь потащу тебя на собственном горбу до дома, то глубоко ошибаешься. Вставай, и пойдем. Нечего портить общественную клумбу, и так все цветы перемяла. Сейчас нас еще милиция из-за тебя заберет!

Лиза поспешно вскочила, и мы побрели к трамвайной остановке, причем бедной Женьке пришлось оторвать второй каблук. Ехать нам было в противоположные стороны. То есть мы с Лизой жили в одном доме, и Женька когда-то тоже, а квартира, полученная ею от второго мужа, располагалась на другом конце города.

Никто нас, слава богу, не преследовал, и через полчаса я была дома.

Глава 3

Чувствовала я себя отвратительно. Впору было поверить, что насильственный гипноз и впрямь разрушает психику. По крайней мере пустота в груди никуда не делась. Или даже не пустота… нечто подобное я ощущаю, когда приходится очень рано встать. Этакий странный дискомфорт, одновременно физический и моральный. Только теперь было в сто раз хуже.

Однако расслабляться я не имела права. Уже девять вечера, а у меня лекция не готова. Удивительно, что я не потеряла сумку с ноутбуком. Я аж похолодела от этой мысли. Даже не компьютер жалко, а массу информации, которую я там скопила. Да, я знаю, надо регулярно переписывать ее на внешние носители. На свете огромное количество правильных вещей, которые я не делаю. Страшным шепотом разъясню причину: а лень мне! Не зря обожаю фразу: «Чем ленивее человек, тем больше его труд похож на подвиг».

Именно подвигом я и собралась заняться. Вместо того чтобы залечь в постель и обдумать случившееся, я включила ноутбук.

Посреди экрана мигала незнакомая иконка. Причем глагол здесь использован в самом что ни на есть прямом смысле. В самом центре монитора красовалось мастерское изображение книги, на обложке которой вместо названия был мигающий черный глаз.

Я задумалась. Вообще, я нередко скачиваю из Интернета всякую чушь, а потом о ней забываю. Но иконки при этом возникать не должны, особенно такие странные! Может, вирус? Значит, надо срочно его уничтожить. Ага, а вдруг внутри что-то интересное? Вот так, наверное, и попадаются простодушные пользователи! Щелкают мышкой по незнакомому файлу, а потом недоумевают, почему компьютер перестает работать.

Свое дальнейшее поведение могу объяснить одним: видимо, тот факт, что я не делаю множество правильных вещей, я решила скомпенсировать, срочно совершив побольше неправильных. Почин был положен походом к безумной гипнотизерше, но я не остановилась на достигнутом и, констатировав всю глупость подобного шага, бестрепетной рукой открыла файл.

Он назывался остроумно: «Справочник ведьмы». На первой странице было оглавление. Книга состояла из предисловия и двух разделов – «Упражнения и навыки» и «Вещества и артефакты». Названия глав интриговали. Например, «Как избавить от наведенной любви и последствий приказов». Или: «Подготовка к путешествию по измерениям». Это, чтоб вы знали, упражнения и навыки. Вещества и артефакты тоже были хороши. Вам нравится «Лекарство от государства»? Впрочем, «Гребень для фиксации уровня умственной деятельности клиента», по-моему, не хуже.

Я, не выдержав, ткнула мышкой в «Подготовку к путешествиям по измерениям». Может, я скачала из Интернета научно-фантастический роман? «Прежде всего проверьте, есть ли в вас соответствующая волна, – настоятельно посоветовал текст. – Если сразу ее не обнаружите, не огорчайтесь прежде времени. Возможно, она пока в латентном состоянии. Вам стоит обратиться к Наставницам. Если даже Наставница не активизирует волну, вы сможете путешествовать по измерениям лишь в качестве груза».

Невольно хмыкнув от перспективы стать грузом (наличия волны я в себе, увы, не ощущала), я жадно продолжила читать.

«В случае обнаружения волны следует ее активизировать (см. „Активизация латентной волны“). Ни в коем случае не пытайтесь совершать переход в другое измерение, пока выбранный вами Предмет перехода (см. „Вещества и артефакты“, раздел „Предмет перехода“) не будет издавать соответствующий сигнал в течение как минимум десяти минут!»

Это смутно напомнило мне инструкцию к моему новому ДВД-магнитофону. Я долго мучилась с рекомендациями вроде «Войдите в режим редактирования, а затем выберите музыку, которую хотите» или «При использовании пульта направляйте его на инфракрасный сенсор». Но там хоть были и доступные моему уровню развития фразы: «Не проливайте воду на пульт и не ставьте на него предметы» или «Если в микрофоне нет звука, убедитесь, включен ли звук»! В данном же произведении я пока не понимала ни единого слова. То есть слова как раз понимала, а смысл предложений ускользал. Боюсь, столь сложный роман отпугнет привередливых любителей фантастики. Или наоборот – прельстит оригинальностью? Я вот не в силах оторваться! И я снова вперилась в текст.

«Срок работы с волной и Предметом перехода зависит от ваших индивидуальных особенностей. При первичной активизации вряд ли он будет меньше нескольких недель. Если же ранее вы уже совершали самостоятельный переход в другое измерение с помощью данного Предмета, срок работы будет тем меньше, чем чаще происходили эти путешествия и чем короче период после предыдущего. Ведьмы, специализирующиеся на этом виде деятельности, могут перемещаться фактически без подготовки».

Ведьмы? То есть не научная фантастика, а фэнтези? Впрочем, жанровые границы сейчас размыты. Загляну-ка в предисловие, из него все должно быть ясно.

«Данный Справочник, – честно заявлял неизвестный автор, – предназначен в первую очередь для помощи ведьмам, уже имеющим навык профессиональной деятельности. Однако нельзя не сказать несколько слов об обнаружении ведьм и их первоначальном обучении.

Свойства ведьмы даются девочке при рождении, но никак не обнаруживают себя до достижения ею половой зрелости. Как известно, полноценная ведьма обладает тремя Дарами: видеть человека насквозь, управлять его действиями и вызывать его любовь. Лишенная хотя бы одного из трех Даров обучению не подлежит».

«Все-таки фэнтези», – решила я и вернулась к «Путешествию по измерениям». Должна же я, наконец, добраться до сути!

Книга продолжала пугать несчастного читателя. «Еще важный совет, – гласила она. – Неопытный путешественник по измерениям предпочитает нижние миры, поскольку попасть туда гораздо легче. Но помните: по отношению к любому нижнему миру наша Эллия окажется миром верхним, что может не только затруднить ваше возвращение, но и сделать его энергетически невозможным. Поэтому лучше начать с верхнего мира, разумеется, предварительно выяснив степень его опасности (см. „Вещества и артефакты“, раздел „Защитный конус“).

Теперь непосредственно о подготовке. Прежде всего следует выбрать предмет, который будет в дальнейшем вашим Предметом перехода. Желательно, чтобы он был невелик и удобен в обращении. Первая задача – установить с ним ментальную связь. Для этого вы должны постоянно носить его с собой, стараясь ни на минуту не забывать о нем и держа в голове его внешние и внутренние свойства. И лишь после того, как вы сможете видеть Предмет, не видя, и ощупывать его, не прикасаясь, можно приступать к следующему этапу – наделению его магическими свойствами».

Увы, но понятнее не стало. Разве что совет найти что-нибудь маленькое и вечно таскать с собой. Ну я, например, по причине профессии не расстаюсь с шариковой ручкой. Получается, ее можно превратить в Предмет перехода? Смешно! Погодите-ка… вероятно, мне попалась юмористическая фантастика?

Я быстро пробежала глазами дальнейшее. Еще три страницы в том же духе, даже с картинками. На первой из них изображена женщина, выдавливающая кровь из собственного пальца на какой-то шарик. Это мне не понравилось – терпеть не могу медицинских манипуляций. И я решила залезть в другой раздел – «Вещества и артефакты». Вот что бы значило, например, «Лекарство от государства»?

«Лекарство от государства является эффективным противоядием от Лекарства для государства (см. „Лекарство для государства“). Сразу заметим, что в большинстве стран использование Лекарства от государства является незаконным. В связи с этим цена на него обычно весьма высока, однако велик и риск для приготовившей его ведьмы».

Я кликнула раздел «Лекарство для государства». Справочник с присущей ему основательностью начал издалека: «Помимо текущих дел, основной обязанностью ведьмы, избравшей специальностью политику, является ежемесячное приготовление Лекарства для государства, добавляемого в питьевую воду в целях обеспечения лояльности подданных. Следует иметь в виду, что стандартный вариант повышает лояльность не более чем на два уровня, а вариант усиленный требует от ведьмы чрезмерных энергетических затрат и обладает большим количеством вредных побочных эффектов. Если правитель регулярно заказывает ведьме усиленный вариант, советуем ей сменить место работы».

Я вернулась к предыдущему разделу – пожалуй, «от» интересовало меня больше, чем «для». Такая вот я антигосударственная!

«Для приготовления разовой дозы Лекарства от государства из расчета на одну персону требуется левый глаз молодой лягушки (1 штука), крылья летучей мыши (2 штуки), хвост черного кота (1 штука) и живая ворона не менее трех лет от роду, но, чем старше, тем лучше (1 экземпляр)».

Я невольно покосилась на Беса. Распушив свой длинный хвост, он старательно вылизывал поднятую лапу. Вот тебе часть ингредиентов, да еще в нужном количестве (ровно одна штука)! И я принялась тихо ржать.

Подняв голову, кот уставился на меня с явным неодобрением. Хвост, наряду с усами, был для него предметом особой гордости, и шуток с ним Бес не терпел. Что касается меня, я окончательно убедилась, что наткнулась на оригинальный образчик юмористической фантастики. Мне как математику, да еще защитившему недавно диссертацию, наукообразный стиль книги казался особенно смешным. Но, увы, я не могла позволить себе продолжить чтение. Было уже одиннадцать вечера, и следовало срочно браться за завтрашнюю лекцию. Однако я не жалела, что истратила драгоценное время на ненужный текст. По крайней мере настроение у меня повысилось, а мысли отвлеклись от дурацкого визита к «профессиональной прирожденной ведьме» (кстати, в Справочнике тоже ведьмы – интересное совпадение).

Подготовившись к занятиям, я смогла обдумать происшедшее уже почти хладнокровно. Похоже, интуиция Лизу, как обычно, не подвела. Из массы объявлений колдуний-шарлатанок (все-таки я считаю их шарлатанками) моя подруга безошибочно выделила единственное, принадлежащее умелой гипнотизерше. И, наверное, та действительно при желании сумела бы помочь. В приворот по фотографии я не верю, но если гипнозом придать Лизе уверенности или, например, раскрыть ей глаза на поведение мужа, это пошло бы на пользу. Но нам не повезло – гипнотизерша оказалась душевнобольной. Не зря я всегда с подозрением относилась к паранормальным способностям и ни за что не согласилась бы их иметь! Наша психика не готова к подобным нагрузкам, чему мы не далее как сегодня видели наглядный пример.

Нервы гипнотизерши не выдержали, и она обезумела. Чего она от нас хотела, я не поняла, но стоит ли искать логику в поступках сумасшедшей? Остается радоваться, что Женька не пустила Лизу одну. Благодаря этому мы выкрутились с минимальными потерями.

Сделав сей приятный вывод, я отправилась спать.

Женщин было три. Одна – черноволосая, высокая, прямая как стрела, с четкими, правильными чертами. Вторая рыжая, беспокойная и завораживающая, будто огонь. И, наконец, третья – очень светлая, голубоглазая, круглолицая. В ней словно вообще не было резких линий, все округло и мягко.

– Мэг скрылась в одном из нижних миров, – коротко произнесла первая.

– Наставницы догадались об этом даже без нашей подсказки, – заметила вторая.

А третья добавила:

– Они уже обыскивают эти миры один за другим. Веер нижних миров широк, и работа предстоит рутинная. Может, подтолкнуть одну из них в нужном направлении, чтобы дело пошло быстрее? А если вы опасаетесь, что Мэг расскажет ей слишком многое, можно убрать Наставницу, едва та вернется. Не думаю, что кто-то еще решится сбежать, как это сделала Мэг.

– Подтолкнуть любую из Наставниц несложно, – кивнула первая, – но торопиться не следует. Пусть Мэг сперва придет в себя. Возможно, она сохранила хотя бы часть силы. Тогда есть шанс, что она вернет себе всю ее без остатка, и ее магия не будет потеряна навсегда.

– Только Мэг обязательно должна вскоре погибнуть, и каждый, кто приблизится к разгадке ее тайны, тоже, – напомнила третья. – Это важнее всего остального.

– Ничего, – улыбнулась первая. – Скорее всего, она быстро умрет и без вмешательства со стороны. Мэг молода, самоуверенна и нетерпелива. Сегодня она уже рискнула и умудрилась проиграть. Энергетический выброс почувствовали мы все. Вряд ли дальше она поведет себя умнее.

– А ее клиенты? – уточнила вторая. – Аборигены нижних миров не должны…

– Ничего, – перебила ее третья. – Им долго не прожить.

«Ну и сны у меня! – подумала я, переворачиваясь на другой бок. – А нечего после таких приключений читать фантастику на ночь…»

И я снова закрыла глаза.

Глава 4

Следующий день начался с неприятности – меня угораздило встретиться с деканом. Вот он, ужасный минус чтения лекций! Я работаю в своем институте уже пять лет. Как закончила университет, так сразу и приступила, а параллельно занималась диссертацией. Признаюсь, мне всегда хотелось преподавать, причем не детям, а существам уже полностью разумным. Правда, тесное общение со студентами несколько пошатнуло тезис об их разумности – иногда попадаются такие экземпляры, что хочется отправить их даже не в школу или детский сад, а непосредственно в Кунсткамеру. Но это, слава богу, исключение, а не правило. В целом мне моя профессия нравится. Конечно, платят мало. Вот Женька, например, после своего финансово-экономического устроилась в банк. Ее должность называется очень красиво и сложно, но по сути я бы назвала это секретаршей, ответственной за прием важных гостей. Уж не знаю, что делают гости в банке, однако Женька уверяет, появляются они постоянно. Она их встречает и опекает. Я считаю, ее босс сделал мудрый выбор. От общения с Женькой у каждого повышается настроение, а с радостным человеком куда легче сотрудничать. Но я не о том. Просто подруга получает больше меня раз примерно в десять.

Нет, я не завидую. Я бы дня не выдержала на ее месте (как и она на моем). В конце концов, за право заниматься тем, что тебе интересно, можно пожертвовать доходом. Тем более, я активно подрабатываю и на подготовительных курсах, и с частными учениками. Однако теперь вы, наверное, понимаете, что очередь из молодежи, желающей устроиться преподавателем, в вузах не стоит. В основном все держится на пожилых.

Поэтому, едва я защитила диссертацию (это произошло год назад), мне дали читать лекции, чтобы в перспективе повысить в должности до доцента (после чего моя зарплата возрастет почти вдвое и, наконец, превзойдет мамину пенсию). Но основное, конечно, не деньги, а свобода. Раньше я должна была слушаться лектора, а сейчас составляю план сама, и мне это страшно нравится.

Однако в моем новом положении оказались и минусы, причем основной – общение с деканом. Четыре года я знала его лишь наглядно и поначалу здоровалась, а потом перестала, потому что он мне не отвечал. Не скрою, антипатия зародилась во мне сразу. Даже если тебя не узнают, произнести «здрасте» не очень трудно? Просто высокомерие и неуважение к окружающим.

Теперь мне, увы, пришлось к нему обратиться. Дело в том, что в моей лекционной аудитории своеобразная доска. Такая коричневая и волнистая, из линолеума. Я была уверена, что подобные давно выброшены на помойку, а немногие оставшиеся экземпляры жадно скупили антикварные магазины. Говорят, советские предметы быта сейчас в цене.

Вот на этом ценном экспонате мне и предлагалось писать. Экспонат сопротивлялся. Он был блестящий и скользкий, мел царапал его, почти не оставляя следов. Ошеломленная, я ко всем подряд обращалась с возникшей проблемой, пока меня не направили к декану – мол, у него есть специальный фонд для подобных нужд. Честно говоря, ненавижу просить, да еще у людей высокомерных. Но что оставалось? Собрав всю свою решимость, я подошла к Николаю Петровичу и обрисовала ситуацию.

Похоже, не прервал он меня исключительно потому, что остолбенел от неожиданности. Но, следует отдать ему должное, пришел в себя быстро. По крайней мере его ответ был блестящим.

– Девушка, – сухо произнес декан, глядя на меня так, словно я только что потребовала с него десять тысяч долларов на покупку бриллиантовой диадемы, в которой собираюсь очаровывать любовников. – Свои личные проблемы вы должны решать сами, не отвлекая ими окружающих. Особенно тех, чье время дорого стоит. Надеюсь, мне не придется повторять совет дважды.

И, пока я открывала-закрывала рот, не зная, что сказать, Николай Петрович с достоинством удалился. А я побрела к своей личной проблеме, волнистой и облезлой, раздумывая, не следует ли скопить денег, дабы лично купить новую доску. Помимо жадности (боюсь, цена вопроса превосходит мою зарплату), мешала глупость – я совершенно не представляла, где подобные вещи продаются. Да еще неумелость – боюсь, собственноручно повешенная мною доска тут же упала бы и кого-нибудь пришибла. Так я и осталась ни с чем.

Следующие несколько месяцев декан меня по-прежнему не замечал, зато в зачетную неделю неожиданно остановил прямо на лестнице.

– Вы должны поставить зачет Васильевой и Бирману, – без предисловий сообщил он. – А за экзамен – как минимум «хорошо». Понятно?

Чего тут не понять? Однако, лучезарно улыбнувшись, я со всем доступным мне простодушием произнесла:

– Разумеется! Как только они сдадут мне долги, сразу получат зачет.

Гордо замечу – декан поперхнулся.

– При чем тут долги? – возмутился он. – Эти люди мне нужны.

– Да? – удивилась я. – Тогда вы посоветуете им добросовестно подготовиться, правда? И все будет хорошо. Кстати, нам всем нужна новая доска в лекционную аудиторию. Во втором семестре ее поставят?

– Эти люди мне нужны! – уже громче повторил собеседник, очевидно подозревая меня в глухоте.

– А нам нужна доска, – бодро поделилась я. А что? Вот мы встретились случайно и делимся друг с другом проблемами. У каждого есть интересные, если не сказать интригующие, нужды.

– Так вы поставите им то, что я велел? – помолчав, уточнил декан.

– Конечно, – согласилась я. – Как только они подготовятся.

Нет, я вовсе не злопамятная! Просто злая, и память у меня хорошая. Впрочем, не считайте, что, если б Николай Петрович мне не насолил, я бы поступила по-другому. Хотя поступок доставил бы мне тогда гораздо меньше удовольствия.

Короче, я уперлась рогом и в сессию ставила всем оценки по одинаковым критериям, вне зависимости от того, называл мне декан фамилию или нет. Он с завидной настойчивостью еще пару раз пытался чего-то потребовать, а я не менее настырно произносила: «Как только подготовятся, сразу сдадут» – и талдычила про доску. В конце концов, что он мне может сделать? Уволить? Во-первых, у нас жуткая нехватка преподавателей, особенно молодых, а во-вторых… ну пойду работать в школу – не съедят же меня там, наверное?

Правда, определенный метод воздействия у декана имеется – материальный. По новым законам, треть фонда заработной платы идет на премии сотрудникам. Но, честно говоря, мне и так ничего бы не перепало. Премии распределяет начальство, и не нужно особой проницательности, чтобы догадаться, что наиболее достойным оно считает себя.

Встречаясь с деканом, я почти физически чувствую исходящее от него недоброжелательство. Ладно еще, когда он, задрав голову, проходит мимо. Куда хуже, если заговаривает, а сегодня явно был именно этот случай. Опять начнет про своих блатных? Как ему не надоело? Неужели не видит, что я все равно не соглашусь? Наболтает гадостей и испортит настроение с самого утра… хоть бы раз услышать от него что-нибудь хорошее! Кажется, все бы за это отдала!

– Вика, здравствуйте! – сладко пропел Николай Петрович. – Какая вы сегодня красивая!

Вздрогнув, я уставилась на него, не в силах даже поздороваться. Может, я сплю и вижу сон?

– Да что ж мы стоим в коридоре? – ласково продолжил декан. – Вас просквозит. Пойдемте в кабинет.

Совершенно деморализованная, я безвольно поплелась за ним. На привычное хамство я знала что ответить, но как быть теперь? А самое поразительное, что слова собеседника казались мне искренними. Не в том смысле, что я действительно считала себя в тот день особенно красивой. Хотя, если честно, считала. Я была в платье, которое придумала и сшила Лиза. Оно вроде бы очень простое, но красное и довольно короткое, и я в нем чувствовала себя чем-то вроде двойника Фанни Ардан. Обычно я его на работу не ношу, приберегая для театра, но после вчерашней нервотрепки было необходимо взбодриться, а это платье прибавляет мне энергии. Я уже упоминала: Лиза – гениальный модельер!

Но стань я хоть Фанни Ардан, хоть Мадонной, декану никогда не было до этого дела. Обычно он вообще не считал меня за человека! А сейчас боится, что просквозит, и тон такой натуральный, и выражение лица… чудеса, да и только!

– Присаживайтесь, пожалуйста. Вы ведь у меня ни разу не были? Сейчас прикажу секретарше принести кофе.

– Нет, – испугалась я. – У меня через десять минут занятие.

– Такая красивая девушка – и такая ответственная, да еще умница вдобавок, – улыбнулся Николай Петрович, не сводя с меня восхищенных глаз.

«Издевается? – с надеждой подумала я. – Из мести?»

– Но как вы, бедная, живете на свою зарплату? – с недоумением продолжил он. – Юной, красивой девушке надо и одеться, и в ресторан сходить. Кстати, что вы делаете сегодня вечером?

– Очень занята, – быстро выпалила я.

– Можно завтра… в любой вечер, когда вам будет удобно. Сегодня у меня тоже дела… работа, работа… подчиненные лентяи, за всем приходится следить самому. Буду распределять деньги за коммерческих студентов. Как несправедливо, что вы за них раньше ничего не получали! Но ничего, я это компенсирую. Вы получите столько, что это будет приятной неожиданностью. Только не говорите никому из коллег, хорошо? Зачем нам с вами лишняя зависть?

– Не надо! – завопила я, вскочив.

– Конечно, зависти не надо, – подтвердил декан, нежно подхватывая меня за локоток.

– Денег не надо, – жалобно попросила я, пятясь.

Локоть Николай Петрович упорно не отпускал и даже принялся его поглаживать. Замечу помимо уже сказанного ранее о его душевных свойствах, что возраст у него около пятидесяти, а рост такой, что я с легкостью вижу лысину на макушке.

Не знаю, как повернулось бы дело дальше, если б не спасительный звонок. Его настойчивая трель помогла мне обрести разум – или это был условный рефлекс?

– Пора! – возгласила я и опрометью рванула из кабинета.

Хорошо еще, есть у меня свойство: личные проблемы я оставляю за порогом аудитории. Пусть я себя неважно чувствую или настроение плохое, на время работы это загадочным образом исчезает. Открыла дверь, улыбнулась, поздоровалась – и процесс пошел. Иначе не знаю, как бы я провела занятия. Мало вчерашней сумасшедшей ведьмы – теперь ополоумел декан! Эпидемия, что ли? Весеннее обострение? Пять лет терпеть меня не мог, а тут в одночасье влюбился? Любовь, понимаете ли, зла. Нет, чушь! Скорее у него коварный план… гм… например, соблазнить меня, чтобы заставить выполнять в дальнейшем его приказы? Хотя на идиота он не похож. Загадка, к тому же неприятная. Признаюсь, я дважды сбегала в туалет хорошенько помыть локоть.

Подумав, я решила поделиться случившимся с Женькой. Уж она в любовных делах дока! Вот пусть и объяснит. Тем более, мы с ней как раз должны были встретиться. Она обещала заехать к концу моей работы на машине, чтобы отвести меня к себе домой. У нее на компьютере винды барахлят, а она почему-то боится их переустанавливать. Я должна была ей помочь.

Глава 5

– Короче, он предложил мне большую премию и схватил за голый локоть, – закончила я. – Каково?

– Удачно, – вяло кивнула Женька, не отрывая взгляда от дороги.

Нет, я вовсе не ждала, что после моих слов собеседница бросит руль и примется заламывать руки, громко восклицая: «Какой кошмар!» Более того – столь опасного для жизни поведения я бы никак не могла одобрить. Однако полное отсутствие реакции меня тоже не устроило.

– Чего удачного? – возмутилась я. – Я жалуюсь на жизнь, жду сочувствия и что получаю вместо него? Что мои проблемы – это «удачно». Подруги так себя не ведут. Уж поахать-то немного могла бы! Где твоя женская солидарность?

– Погоди… ты разве говорила про проблемы? Ты понравилась начальнику, он хочет дать тебе денег. Где проблемы? Или я что-то прослушала?

– Ты прослушала, что он мерзкий тип, к тому же старый и лысый. А еще – что раньше я его страшно раздражала, а теперь он вдруг прозрел. Очень странно. Может, притворяется с какой-то коварной целью? Ты как считаешь?

– Притворялся бы – ты б заметила, – пожала плечами Женька. – Ты такие вещи замечаешь.

Вообще-то она обожает слушать про любовные перипетии. Даже вечные Лизины рассказы про Эдика, от которых меня, признаюсь, давно тошнит. И вот в кои-то веки я сподобилась доставить подруге подобное удовольствие – а эффекта нет!

– Слушай, ты нормально себя чувствуешь? – забеспокоилась я. Что-то с ней явно было не так.

– А черт его разберет, – призналась Женька. – Наверное, ненормально. Эта психованная ведьма испортила мне настроение. Представляешь, я полночи не спала! И в груди какое-то странное ощущение… будто ковыряется кто-то.

– Кошки на душе скребут, – невольно пошутила я. – У тебя они не скребут, а ковыряются. Самое поразительное, что у меня тоже. Интересно, как там у Лизы?

Позвонив Лизе на мобильный, я узнала, что она перещеголяла нас обеих, ибо места себе не находит и бодрствовала не жалкие полночи, а ночь целиком. Немудрено – она из нас самая впечатлительная.

– А мне снился увлекательный фантастический сон, – похвасталась я. – Подробностей не помню, но там фигурировали три красавицы, обсуждавшие колдовские дела. Видимо, на меня так подействовал «Справочник ведьмы».

– Ведьма дала тебе справочник? – удивилась Лиза.

– Да уж, – улыбнулась я, – от нее разве дождешься?

– То есть ты его случайно у нее забрала? Я хочу посмотреть. Очень хочу! Покажешь? – В голосе подруги звучало не просто нетерпение – я бы сказала, паника.

– Да нет, это не от нее, – объяснила я. – Я обнаружила незнакомый файл в ноутбуке. Написан словно настоящий справочник, а речь идет о ведьмах. Масса загадочных терминов и вообще весело! Но бог с ним, лучше говори, с тобой-то что? Тебе не стало лучше?

Подруга прошелестела что-то так тихо, что я не расслышала.

– Повтори! – попросила я. – Не слышно.

– Я… сейчас, подожди минуточку! – В трубке зашуршало. – Вот, я сейчас в ванной и включила воду. Девочки, приезжайте ко мне, пожалуйста. Мне кажется, я сошла с ума.

– А почему тебе так кажется? – подумав, уточнила я. С Лизой надо держать ухо востро. Стоит посочувствовать: «Бедная девочка!» – и получишь поток слез.

Мой метод себя оправдал. Подруга отрапортовала коротко и ясно:

– У меня видения.

– Какие видения?

– Странные. Это не телефонный разговор. Я не хочу, чтобы Эдик узнал. Зачем ему сумасшедшая? Вика, ты когда вернешься? Мне плохо, Вика!

– Мы почти у Женькиного дома, – оглядевшись, сообщила я. – Ладно, я не буду переустанавливать ей систему до конца. Запущу программу, дальше Женька сама справится, а я поеду домой. Пару часов потерпи, ладно?

Мы как раз катили по длинному узкому проезду, ведущему к нужному двору. Я помнила, что проезд страшно неудобный. Двум идущим навстречу машинам никак не разминуться, надо сдавать обратно и пропускать. Сейчас, слава богу, было пусто. Правда, на перпендикулярной дороге что-то шуршало, но мы уже почти добрались до конца, и ясно было, что машина притормозит немного, освободив путь для нас.

Не тут-то было! Черный автомобиль выскочил и остановился, едва нас не протаранив.

– «Ауди», – мрачно прокомментировала Женька, тоже останавливаясь. – Понтовая. А ведь прекрасно видел, гад, что поворотником я не мигала. Мне и нужно-то было две секунды! Он что, думает, я потащусь задним ходом обратно на проспект? И все только потому, что у меня машина дешевле?

– Задним ходом всю эту кишку? – ужаснулась я. – Ты что? Мы во что-нибудь врежемся. Сейчас эта «ауди» сдаст немного назад, и мы проедем.

– Счастливая ты, – заметила Женька. – Ездишь на трамвае и в ус не дуешь. А знаешь, как сложно девушке на машине? То гаишники, то бандюганы на понтах. Зуб даю, сейчас вылезет гость с Кавказа и расскажет, как положено вести себя женщине при встрече с мужчиной.

Я вгляделась, но за тонированными стеклами иномарки рассмотреть водителя было трудно.

– Я обещала Лизе поскорей вернуться, – напомнила я. – Может, я выйду и поеду домой на метро? Хотя страшно оставлять тебя наедине с бандюганом.

Женька открыла дверцу, вышла и постучала по стеклу «ауди». Оно опустилось. В салоне оказался вовсе не гость с Кавказа и, похоже, не бандюган, а мордатый благообразный тип неопределенного возраста. Маленькие глазки терялись в складках лица, а фигура явно требовала вмешательства хорошего закройщика вроде Лизы – костюм неизвестного хоть и выглядел дорогим, но не скрывал толстой спины и обширного живота.

– Сдайте немного назад, пожалуйста, – попросила Женька. – Я проеду и освобожу вам дорогу.

В дальнейшем диалоге вас ждет немало многоточий. Правда, нецензурные выражения цензура сейчас пропускает с легкостью, а иные авторы ими даже гордятся, но я человек старомодный. Я даже не пойду по такому распространенному в последние годы пути, как удаление из матерного слова одной буквы и скромного использования получившегося уродца. Нет уж, пусть фантазия читателя, если хочет, работает сама. В конце концов, выбор невелик – всего-то три существительных и один глагол, которые наш собеседник без особого смысла вставлял в каждую фразу.

– Ты…, сдурела! Выперлась мне навстречу и…! Освободи проезд, а то я тебя…! Ты хоть видишь…, кто я?

Тут мордатый ткнул в лобовое стекло, на котором красовалось нечто, смахивающее на пропуск. Разозлившись, я вылезла из машины и переписала себе в блокнот: «Сайко Вадим Васильевич, главный специалист по работе с населением по городу Санкт-Петербургу», а потом добавила туда же номер его «ауди». Как я сразу не догадалась? Конечно, перед нами Большой начальник. У обычных людей не бывает такого выражения лица. Вообще такого лица не бывает! Моему декану и то еще расти да расти…

– Спасибо, теперь я знаю, кто вы, – вежливо ответила я. – Это очень удачно, что моя жалоба в Смольный будет с вашей должностью и фамилией. Сейчас очередной виток борьбы с коррупцией, вы станете подходящим примером.

– Пиши, что хочешь…! Жалуйся…! А я буду ездить где хочу, без ваших… советов! У меня прямой эфир, а всякое… быдло будет меня задерживать!

В сумке надрывался мой мобильный.

– Вика! – почти в истерике прокричала Лиза. – Я не знаю, что делать! Оно все хуже и хуже! Я вижу, понимаешь? Смотрю на человека и вижу! Приезжай, пожалуйста! Приезжай!

– Держись, – ответила я. – Я еду.

Я повернулась к Женьке.

– Понимаю, что уступать не хочется, а ползти задом трудно, но…

– Испугались наконец… дуры! – радостно прервал меня главный специалист. – То-то же…! Да я вас даже… побрезгую!

Я, пожав плечами, процитировала:

Когда навстречу бык идет,

Давай свернем с дороги,

Поскольку он – рогатый скот,

А мы с тобой безроги.

Признаюсь, не ожидала, что человека, для которого мат в порядке вещей, можно задеть стихами. Однако это произошло. Сайко не просто покраснел – он побагровел, выскочил из машины и, сжав кулаки, двинулся на меня. Признаюсь, мне стало страшно.

– А ну стой! – завопила Женька, преграждая ему путь. – Стоять, гад! Фразы не можешь сказать без мата! Так вот и живешь, да? По работе с населением, блин! А даже притвориться не умеешь! Что на уме, то и на языке! И как тебя терпят, гада? А пошел ты!

Чиновник, вздрогнув, неожиданно повернулся к нам спиной. Я решила, он вернется в «ауди» и уступит-таки дорогу, но он неуверенно побрел куда-то вбок.

– Садись! – скомандовала мне разъяренная Женька. – И учти: разобьемся – я не виновата.

Мы не разбились. Подруга с удивительной ловкостью провела машину задом по узкому проезду и рванула в направлении нашего с Лизой дома. Она была бледна как мел, а глаза горели бешеным огнем. Я, признаюсь, даже боялась заговорить – казалось, лучше ее не трогать. Конечно, Женька от природы обладала взрывным темпераментом и легко теряла над собой контроль, но сейчас в ней было что-то необычное. Я чувствовала исходящий от нее поток энергии, причем какой-то небезопасной.

«Как сильно разозлил ее этот тип, – размышляла я. – Не похоже на Женьку. Она обычно быстро вспылит, но и отойдет за минуту. Что за день такой неудачный! Сперва у меня проблемы с деканом, теперь вот Женька не в себе, да еще с Лизой что-то непонятное. Откуда у нее видения? Она хоть и впечатлительная, но вполне нормальная. Может, это Эдик над ней издевается?»

К сожалению, по-настоящему сосредоточиться, чтобы проанализировать ситуацию, не удалось. Я чувствовала себя страшно усталой. Словно целый день работала внаклонку на огороде, и вот теперь ломит спину, гудят ноги и руки, да еще голова кружится. Оставалось надеяться, что разболелась я не сильно и дома приду в себя.

Глава 6

Лизу мы обнаружили во дворе, нервно мечущуюся туда-сюда по детской площадке. Сидящие на лавочке у подъезда старушки с интересом на нее поглядывали. У них там постоянный наблюдательный пункт, и покидают они его лишь в самые лютые морозы. А сейчас, слава богу, было тепло.

– Девчонки! – Лиза рванула к нам, словно приговоренный к смертной казни, завидевший гонцов с приказом о помиловании. – Девчонки! – Потом она подняла полные слез глаза и тихо, восторженно произнесла: – А у вас я этого не вижу. Какое счастье! Вы даже не представляете себе, какое это счастье!

Я потрогала ей лоб. Он был жутко горячий.

– Температура у тебя, вот что, – сообразила я. – Высокая. Отсюда и видения. Пойдем ко мне, будем тебя лечить.

Мы пошли к подъезду. Старушки, вытянув шеи, жадно вперились в моих подруг. И это притом, что знают их уже двадцать лет! Страшно представить, что было бы, приведи я любовника. Возможно, его разорвали бы на сувениры.

Лиза нервно пряталась за мою спину, а Женька, обычно обгоняющая всех и подскакивающая в ожидании у двери, медленно плелась позади.

– Не вздумай и ты заболеть, – пригрозила я ей. – Это будет уже слишком.

– Сил нет, – пожаловалась она. – А еще тоска.

– Тоска? – опешила Лиза. – У тебя?

Я понимала ее недоумение. Тоска у Лизы – это нормально, а вот у Женьки… честное слово, конец света!

Мы поднялись, наконец, в квартиру. Градусник у меня всего один, поэтому температуру измеряли по очереди. Первая Лиза – тридцать восемь и восемь. Потом Женька – тридцать пять и три. И, наконец, я со своими скромными тридцатью семью и четырьмя – даже стыдно примазываться. Правда, у меня все болело.

– Может, эпидемия гриппа? – предположила я. – Мы друг друга позаражали. Правда, симптомы отличаются…

– Это не грипп, – твердо возразила Лиза. – Девчонки, вы не знаете главного! Я вижу!

– Я, по счастью, тоже, – ответила я. – По крайней мере пока. И что?

– Нет, ты не поняла. Я вижу… даже не знаю, как это объяснить… я вижу чувства человека! Нет! – поспешно поправила сама себя Лиза: – Это наверняка не настоящие чувства, а мне просто кажется. Но я их вижу, понимаешь? У всех, кроме вас. С вами, слава богу, все нормально. Знаете, у меня на душе сразу полегчало! Если б я и у вас это увидела, я бы не пережила!

– Объясни толком, – потребовала Женька. – Как можно видеть чувства?

Лиза недоуменно пожала плечами.

– Это началось сегодня утром. Эдик был не в духе. Я вчера пришла от ведьмы совсем без сил и ничего не успела приготовить. Пришлось на завтрак пожарить ему яичницу с колбасой, и он очень ругался. Мол, мало того что я глупая, так еще бесхозяйственная. Из-за меня он не может реализовать себя как художник. Чтобы гению пробиться, нужна хорошая жена. Как, например, у Достоевского. Она опекала его и вдохновляла.

– Однако пробился он гораздо раньше, чем на ней женился, – буркнула я.

Если честно, терпеть не могу подобные разговоры! Хочется взять колотушку и стукнуть Эдика по голове. Но нельзя. Во-первых, посадят, а во-вторых, Лиза будет недовольна. Жаловаться она может сколько угодно, однако мужа боготворит.

– Что дальше? – поторопила Женька.

– Я смотрела на него и думала: вот узнать бы, любит он меня или нет? Или хотя бы – хочет ли любить? Кажется, все бы за это отдала! И тут я увидела… у него вокруг головы появился такой разноцветный нимб… или аура? Что-то вроде полупрозрачного свечения. Там было много оранжевого… это раздражение. Еще фиолетовое. Это… как бы назвать? Я хорошо чувствую, но не всегда знаю, как называется. Расчет, наверное? Что-то вроде скрытых и нехороших для окружающих планов. Вообще все было в такой сероватой дымке. Это обман, притворство. Я так испугалась, что закрыла глаза. С закрытыми, слава богу, ничего не видно.

– А откуда ты знаешь, какой цвет что означает? – заинтересовалась я.

– Просто знаю. Ты же определишь по выражению лица, смеется человек или плачет? Вот и тут так же. Эдик ушел, а я сидела словно пришибленная. Потом взяла себя в руки и поехала на работу. Я решила, у меня глюки после вчерашнего. Перенервничала из-за ведьмы, вот и привиделось. Девчонки, я в метро чуть не умерла! Кругом люди, люди, и у каждого вокруг головы нимб. Цвета разные-разные… любовь, например, золотая. А талант, он такой… красный, но особенного оттенка. Наверное, это называется алый. У одного парня был такой маленький алый кружок… интересно, к чему конкретно у него талант? А у пожилой женщины алое распределялось тоненькими нитями… за что бы она ни взялась, все у нее хорошо получится.

– А у твоего… – начала было я, но прикусила язык.

Как ни странно, Лиза поняла.

– У Эдика нет ни золотого, ни алого. Они вообще встречаются редко. Я не смогла ехать в метро. Вышла и плакала, плакала… Не могут быть люди такими плохими! Почти все, представляете? Эгоистичные. Нечестные. Жадные.

Я пожала плечами.

– Все мы в какой-то степени эгоистичные, нечестные и жадные. Иначе не выжить.

– Неправда! – вскинулась Лиза. – Люди хорошие.

– Хорошие, – согласилась я. – Одно другому не мешает. Люди разные.

– Ну… да. Есть некоторые, которые плохие. Но большинство-то хорошие!

– Да не в этом смысле разные! Каждый человек одновременно хороший и плохой. В чем-то добрый, в чем-то злой. Это нормально.

– Я во всех вижу что-то плохое! – в отчаянии вскричала Лиза. – Я так не могу! Я знаю, это все неправда!

Оставалось лишь махнуть на нее рукой. Если человек прожил двадцать семь лет в уверенности, что окружающие идеальны, трудно, наверное, в одночасье смириться с их недостатками. Поэтому я сказала:

– Конечно, неправда. Это бред от высокой температуры.

– Температура поднялась потом, от горя. Это не грипп, Вика. И у вас с Женькой тоже. Ты не думаешь, что вчерашняя ведьма нас заколдовала?

Еще пару дней назад я бы в ответ покрутила пальцем у виска. Не верю я в ведьм, экстрасенсов, безопасное похудение на десять килограммов в неделю и лекарство от всех болезней. Однако с фактами спорить не рискну, а те утверждают, что некоторые гипнотические способности у вчерашней ведьмы есть. Если она сумела довести нас до транса, значит, могла что-то еще.

– Точно! – оживилась Женька. – Это она, мерзавка! Честное слово, со мной никогда еще такого не было! Вот угораздило вляпаться…

– Это я виновата, – вздохнула Лиза.

– Главное – не «кто виноват», а «что делать»? – заметила я. – Идти к ней и требовать, чтобы расколдовала?

Признаюсь, при одной мысли о возвращении становилось не по себе. Но других идей в голову не приходило.

– К ней? – ужаснулась Женька. – Ну уж нет. Я не дура дважды наступать на одни и те же грабли. И вам не советую.

Лиза кивнула:

– Я тоже не хочу – мне страшно. Может, само рассосется? Потихоньку.

– Тогда хоть аспирина выпей, – предложила я. Конечно, лечить гипноз аспирином глупо, но температуру-то сбить нужно!

Когда я вернулась с лекарством, девчонки лежали рядком на диване, причем на Лизином животе пристроился Бес. Это был не слишком хороший признак. Мой кот, как ему и положено по чину, обычно гуляет сам по себе, но мне иногда кажется, что в прошлой жизни он был врачом и не смог до конца избавиться от застарелых привычек. По крайней мере есть у него замечательное свойство: стоит заболеть, как он приходит погреть тебя теплым боком. Между прочим, помогает. Сейчас Бес так распластался по Лизе, что было ясно – ей очень плохо.

– Ох, я обещала тебе сыр с плесенью, а не купила, – извинилась перед любимцем я. – Завтра постараюсь исправиться. Лиза, вот аспирин!

– Выпью потом, не хочу тревожить Беса, – объяснила подруга. – Слушай, может, включишь телевизор? Хоть немного отвлечет.

Почему бы нет? Нынешнее телевидение – тоже своего рода гипноз, а клин вышибают клином. Я быстро нажала кнопку пульта.

«На эти и другие вопросы вам ответит Сайко Вадим Васильевич, главный специалист по работе с населением по городу Санкт-Петербургу», – лучезарно улыбаясь, сообщила ведущая.

Я вздрогнула:

– Женька! Это же наш Большой начальник. Я как раз записала его имя.

– Правда? – без энтузиазма откликнулась та. – Похоже. Он что-то талдычил про прямой эфир.

Во мне пробудилось любопытство. Интересно, как мерзкий тип, обхамивший нас с Женькой, будет отвечать на вопросы телезрителей? Скорее всего, подобно им всем, с виртуозным лицемерием.

– Кстати, – уточнила я у Лизы, – а по телевизору ты ауру видишь?

– Сейчас проверю. Нет, не вижу.

Между тем передача началась.

– Говорит пенсионерка, дитя войны Сидоренко Галина Викторовна. У меня очень маленькая пенсия, и почти вся уходит на квартплату и лекарства. Почему дети войны не приравнены к ветеранам войны? Почему нам так мало платят?

– Вам и этого много… совковые, – бодро заявил Сайко. – И когда вы наконец перемрете…?

Бес, возмущенно завопив, скатился с дивана на пол. Впрочем, содержание речи, надеюсь, было тут ни при чем. Просто мои подруги, словно по команде, поднялись, уставившись в телевизор. Я тоже смотрела во все глаза. В какой-то момент мне почудилось, что не только ведущая, но и сам Сайко ошеломлен своим ответом.

Тем временем уже звучал следующий звонок.

– Это звонит Павлова Олеся. Я недавно развелась с мужем, который пьет и избивает меня и маленькую дочку. Но мы продолжаем проживать все вместе в однокомнатной квартире. Что мне делать?

– А замуж-то хотелось…? Вот теперь…, терпи. Достало меня это… быдло со своими… вопросами! Все только и хотят урвать…! Что за… народ?

Картинка дрогнула и исчезла.

– Извините, передача отменяется по техническим причинам, – известила дикторша. – Предлагаем вашему вниманию документальный фильм «Морские глубины и их обитатели».

На экране появилась акула. Очень милая. По крайней мере матом не ругалась. Да и остальные обитатели морских глубин самым деликатным образом молчали.

– Да, – обрела, наконец, голос Женька, – хорош гусь! Ладно нас обложил по полной – свидетелей-то не было. Но по телевидению, на весь Петербург… во дает!

Я кивнула:

– Честно говоря, я даже немного зауважала его за смелость. Взять и решиться открыто высказать все, что думал. Он, похоже, не собирался, но что-то вдруг на него нашло. Неужели мы с тобой выбили из колеи?

– Хорошо бы, чтобы мы, – мстительно произнесла Женька. – Надеюсь, теперь его уволят. Я понимаю, между собой они в правительстве и не такое говорят, но открыто пока еще нельзя…

– Кто знает? – вздохнула я. – Все они повязаны. Боюсь, формально поругают, а на самом деле спустят дело на тормозах.

– Телевидение проследит, чтобы уволили! – довольно потерла руки подруга. – Мне даже легче стало. Кофе, что ли, выпить?

Я отправилась варить на всех кофе, а заодно наделала бутербродов с ветчиной и сыром. Еще открыла коробку шоколадных конфет. Ученики обычно дарят цветы и конфеты. Сегодня нам требуется – говорят, от шоколада вырабатываются эндорфины, гормоны радости.

Когда я притащила полный поднос вкусностей, девчонки заметно взбодрились. Мы принялись за еду.

– Слушай, – вдруг вспомнила Лиза, – ты говорила, тебе вчера повысил настроение какой-то веселый файл? Как раз в струю – про ведьму, да? Может, почитаем? Ты помнишь, откуда его скачала?

– Я вообще не помню, чтобы его скачивала. Но в компьютере он есть. Сейчас включу.

Сперва я по привычке залезла в Интернет.

«Высокопоставленный чиновник обматерил зрителей в прямом эфире!» – гласили заголовки новостей. Кое-где давались ссылки на видеофайл. Оперативно, однако! Имелись и отклики – в основном возмущенные. Я даже нашла ссылку на блог журналистки, которая вела телепередачу. Похоже, потрясение ее было велико. Иначе чем объяснить, что она успела описать происшедшее?

«Еще до начала передачи я обнаружила, что Сайко активно использует ненормативную лексику. Нет, я не ханжа, но тут мат был в каждом произнесенном предложении! В каждом! И ужаснул бьющий через край цинизм. Чиновник не скрывал своего презрения и к нам, и к зрителям. Я предложила отменить или перенести прямой эфир, но меня не послушали. Все были уверены, что при включенных камерах наш гость будет вести себя совсем иначе. Он, впрочем, и сам это пообещал.

Обещания он не выполнил – в этом вы могли убедиться. Но это еще не все! Когда мы прервали эфир и сделали Сайко замечание, он, в очередной раз покрыв нас матом, заявил, что может скупить целиком весь наш канал, поэтому имеет право делать все, что заблагорассудится. А кто из нас осмеливается ему возражать, может подавать заявление об уходе, если не хочет завтра же быть уволенным по статье. Все это было произнесено при включенных камерах и записано на пленку. И я постараюсь сделать так, чтобы пленка обязательно дошла до Смольного! Вот здесь ее можно посмотреть. Пожалуйста, сделайте кросспост. Поднимем мое сообщение в топ Яндекса!»

Идея была хорошая. Каждый читатель даст ссылку на данный текст, и весь Интернет узнает про замечательного чиновника. Тогда, надеюсь, в Смольном не смогут сделать вид, что ничего не произошло!

Девчонки жадно смотрели на экран, перегнувшись через мою спину.

– Ужас какой! – прокомментировала Лиза. – Мат в каждом предложении… он что, и с вами так говорил?

– Ну да, – кивнула я. – Женька ему так на прощание и выдала: фразы не можешь сказать без мата! Что на уме, то и на языке…

Я осеклась. Что-то вдруг щелкнуло у меня в мозгу.

– Ты чего? – удивилась Женька. – Ну да, так я ему и выдала. А разве не правда?

– И хватит о нем, – предложила Лиза. – Я хочу веселого! Ты нам обещала «Справочник ведьмы».

– О нем-то я и думаю, – медленно произнесла я. – Сейчас открою предисловие. Вот!

И я вслух прочла: «Данный Справочник предназначен в первую очередь для помощи ведьмам, уже имеющим навык профессиональной деятельности. Однако нельзя не сказать несколько слов об обнаружении ведьм и их первоначальном обучении.

Свойства ведьмы даются девочке при рождении, но никак не проявляются до достижения ею половой зрелости. Как известно, полноценная ведьма обладает тремя Дарами: видеть человека насквозь, управлять его действиями и вызывать его любовь. Лишенная хотя бы одного из трех даров обучению не подлежит».

– Девчонки, – спросила я, – вас в этом тексте ничего не удивляет?

– Все удивляет, – не скрыла Женька. – Он странный и непонятный.

– И не очень-то веселый, – огорчилась Лиза. – Совсем не смешно.

Я махнула рукой:

– Привыкла б ты к научным текстам, было бы смешно. Стилизовано классно! Но дело не в этом. Вы обратили внимание на три дара ведьмы? Видеть человека насквозь, управлять его действиями и вызывать его любовь. Лиза, то, что с тобой случилось, можно назвать «видеть человека насквозь»?

– Наверное. Не то чтобы насквозь, но…

– Погоди! – прервала подругу Женька. – Ты имеешь в виду, что я… что это я приказала гаду Сайко? Что я могу управлять действиями людей? А ты, значит, вызывать любовь? Как с деканом? Вот повезло-то! Ура! Значит, из-за меня Сайко уволят! Так ему и надо! А сколько я еще смогу наворотить…

Я обхватила руками голову. Совпадение было слишком вопиющим для простой случайности. Действительно, давайте рассуждать. Вчера мы посетили «профессиональную прирожденную ведьму». Она попыталась нас загипнотизировать… или, назовем это иначе, заколдовать. Главное, мы все почувствовали, как она манипулирует нашим внутренним миром. Кстати, ноутбук был у меня с собой – это важно.

Чудом мы сбежали. Вечером нам было не по себе, это косвенно подтверждает факт воздействия гипнотизерши на психику. А еще я обнаружила в ноутбуке незнакомый файл – «Справочник ведьмы». Уже любопытно: только сходили к ведьме, и вот тебе соответствующий справочник. Но компьютер-то мой она не включала и записать в него ничего не могла! Хотя если предположить, что она действительно ведьма… ох! Ведьм не бывает. Ладно, пусть лицо с паранормальными способностями. Не в терминах дело! Предположим, ей надо было слить куда-то информацию. Сперва она пыталась очистить с этой целью мой мозг – не получилось. И блок информации попал вместо мозга в компьютер.

Хотя, конечно, странно. Ведьма сказала: годится любая из нас, поскольку мы неудачливы в личной жизни, однако удобнее всего для нее буду я. Что, замужние женщины не подходят для восприятия Справочника? Да и зачем вообще было затевать сложную историю с объявлением в газете? Купила бы ноутбук да записала туда файл.

Короче, я ничего не понимала. Есть голый факт – возникший неизвестно откуда «Справочник ведьмы». Оказывается, ведьму отличают три свойства. Она умеет вызывать любовь… и, похоже, это свойство я сегодня невольно проявила. При появлении декана я подумала: «Услышать бы от него что-нибудь хорошее». И услышала, ничего не скажешь.

Далее. Мы с Женькой встречаем Сайко, который выводит подругу из равновесия. Она кричит ему: «Ты ни одной фразы не можешь сказать без мата! У тебя что на уме, то и на языке! Пошел прочь!» Кстати, он ведь действительно пошел, весьма меня этим удивив. То есть молниеносно послушался приказа. Что случилось с ним потом, мы только что наблюдали по телевизору. История неординарная! Трудно поверить, что тут очередное совпадение.

И, наконец, Лиза, увидевшая ауру окружающих. Кстати, всех, кроме нас. Возможно, дело в том, что мы тоже ведьмы, а против них колдовские свойства не действуют?

Вот оно, слово произнесено! Мы стали ведьмами. Мы теперь ведьмы. Ведьмы, ведьмы… нет, чепуха! Ведьм не бывает!

Глава 7

– Хочешь сказать, мы теперь ведьмы? – жалобно уточнила Лиза. – И это уже навсегда? Я все время должна видеть людей насквозь, да? А если я не хочу?

– Тогда ты дура, – припечатала Женька. – Ты представляешь, как теперь всеми сможешь вертеть? Любой мужик будет твой. Увидишь насквозь и догадаешься, как его заполучить. Впрочем, зачем догадываться? У ведьм ведь по три свойства, просто мы пока освоили по одному. Ты сможешь просто-напросто заставить любого в тебя влюбиться, как сделала сегодня Вика. А еще приказать сможешь, как я приказала Сайко. Обалдеть! Одного не понимаю – если мы ведьмы, почему заболели? Казалось бы, должно быть наоборот – к супервозможностям суперздоровье.

– Перетрудились с непривычки, – не без иронии предположила я. – Надо начинать постепенно, а мы сразу как впряглись! Только мне все это не нравится. Не нравятся и сами свойства, и особенно спонтанность их проявления. Вот задам завтра студентам домашнее задание – получится, я ими управляю? Мне это надо? Я не хочу никого заставлять. А еще хуже, если все поголовно влюбятся. Тебе, Женька, только кажется, что это здорово. На самом деле проблем не оберешься!

– Возможно, в Справочнике написано, как избавиться от ведьминых свойств? – с надеждой спросила Лиза. – Сварить какое-нибудь зелье… не зря у нашей ведьмы было так много склянок!

– Ну да, – невольно хихикнула я. – Читала я вчера про зелья. «Взять левый глаз молодой лягушки…» И как, интересно, они себе это представляют?

– Кошмар какой! – ужаснулась Лиза. – Я лягушек боюсь, они холодные и прыгают. А если б и не боялась, все равно не смогла бы убить. Она ведь живая!

– И молодая, – добавила я. – Ладно еще требовался бы глаз старой, разочарованной лягушки, страдающей неизлечимыми болезнями. А нам предлагают жестоко изувечить юное, не успевшее насладиться жизнью существо! Вот что значит – ведьмы…

– Необязательно убивать самим, – вмешалась Женька. – Лягушек подают во французских ресторанах. Правда, не глаза, а лапки. Но если попросить, то наверняка дадут и глаз. Главное – заплатить.

– А ты отличишь левый глаз от правого? А то подсунут правый, и будет непредсказуемый результат. В лягушку, например, превратишься, пусть даже в молодую… Я бы не рисковала!

Честно говоря, весь этот бред я несла на нервной почве. Думаете, легко всю жизнь не верить в существование ведьм и вдруг логическим путем четко вывести, что ты ею стала? Тут выхода два – либо смеяться, либо помешаться. Первый был как-то привычнее.

Как ни странно, здравомыслие неожиданно проявила Лиза.

– А нам действительно нужна лягушка? – уточнила она. – Ты проверь, а? Может, есть другой вариант? Более гуманный.

– Будем надеяться, не нужна, – вернулась к реальности я. – Кажется, она была в рецепте какого-то Лекарства от государства. А нам, наверное, лучше начать с предисловия.

И я принялась заново читать вслух:

«Как известно, полноценная ведьма обладает тремя Дарами: видеть человека насквозь, управлять его действиями и вызывать его любовь. Лишенная хотя бы одного из трех Даров обучению не подлежит. Дары являются непременным атрибутом ведьмы и проявляются без всякого внешнего толчка в период полового созревания».

– Когда-когда? – с подозрением переспросила Женька.

– В период полового созревания, – повторила я. – Ну, мы немного припозднились. Зато у нас был очевидный внешний толчок! Нетипичные мы…

И я продолжила:

«В стандартной ситуации обнаружившая у себя Дары девочка сама обращается к знакомой ведьме, или же при отсутствии таковой родители сообщают о случившемся местному чиновнику, который отправляет ее к Наставнице. Однако встречаются еще, особенно среди малообразованных слоев населения, люди, не понимающие важности своевременного оповещения о пробудившихся Дарах. Бывают также родители, не желающие навсегда расстаться с дочерью. В этом случае девочка, скорее всего, быстро погибнет.

Всякая опытная ведьма знает, как опасно неконтролируемое использование Даров. В разделе „Упражнения и навыки“ мы подробно рассказываем о том, как уменьшить неизбежную отдачу. Но основной принцип прост. Чем сильнее действие, тем больше противодействие. Необученная девочка, применяя дары стихийно, быстро исчерпает свои силы и умрет от физического и психического истощения. Поэтому долг любой ведьмы – внимательно присматриваться к недавно достигшим половой зрелости девочкам, чтобы вовремя выявить своих будущих соратниц и спасти их».

Я смолкла. Информацию требовалось обдумать.

– Это что же получается? – уточнила Женька. – Каждый раз, когда кому-то что-то велю, я буду так же паршиво себя чувствовать? Нет, я так не играю. Такой ценой мне дар не нужен! Пусть сами болеют!

– Если я правильно поняла, – медленно произнесла Лиза, – тут уже ничего не поделаешь, назад пути нет. Девочки вряд ли хотят умирать от истощения, но не умеют себя контролировать. Этому должна учить Наставница. Мы тоже не умеем себя контролировать. Я точно не умею. Я изо всех сил пыталась не видеть, но у меня не получилось.

– По крайней мере мы теперь знаем, что с нами происходит и из-за чего нам плохо, – констатировала я. – Это отдача. Действие равно противодействию – вполне логично. Еще у нас есть Справочник, в котором написано, как эту отдачу уменьшить. Но сперва давайте дочитаем предисловие. Осталось немного.

«Разумная ведьма при обычных обстоятельствах будет использовать Дары минимально. Небольшое увеличение симпатии со стороны людей, отслеживание их поверхностных эмоций и приказы, хорошо согласующиеся с их собственными побуждениями, дают возможность безопасного и комфортного существования, в то же время сводя отдачу почти к нулю. Но, разумеется, следует уметь в критических ситуациях усиливать Дары до предела. Поэтому ни в коем случае не следует пренебрегать упражнениями по управлению Дарами. Занимая не более пятнадцати минут в день, они позволят вам всегда полностью владеть собой.

И, наконец, последнее. Следует помнить, что ведьма – обладательница трех Даров, а не одного или даже двух. Все попытки обучить неполноценное существо с одним или двумя Дарами (а таковые делались неоднократно) заранее обречены на неудачу. Управляя людьми и видя их насквозь, но не умея вызывать их симпатию, несчастная женщина будет неизбежно убита кем-нибудь из них. Управляя и умея вызывать симпатию, но не видя насквозь, она рано или поздно отдаст приказ, полностью противоречащий внутренней сути человека, что приведет к смерти обоих (не забывайте, что отдача неизбежна). Сочетание же „видеть людей насквозь и вызывать симпатию, но не управлять ими“ является разрушительным для психики. Женщина с подобными свойствами скоро станет игрушкой в чужих руках и лишится рассудка.

Поэтому неполноценных следует предоставлять их собственной участи – неконтролируемо израсходовать на Дары свою энергию и угаснуть. Любая попытка их обучения является преступлением и карается по всей строгости закона! Полуведьма наносит непоправимый ущерб репутации всего сообщества ведьм».

– Круто! – прокомментировала Женька. – Прямо расизм какой-то.

Лиза кивнула:

– Злые они, эти ведьмы! Впрочем, а какими им еще быть? Вспомните нашу… ну, то есть не нашу… вы понимаете, о ком я. Вспомните вчерашнюю мерзкую тетку!

– К тому же они явно мухлюют, – согласилась я. – Почему женщина, видящая людей насквозь и умеющая вызывать симпатию, непременно лишится рассудка? А если может им приказывать, то, выходит, не лишится?

– По крайней мере не станет игрушкой в чужих руках, – мудро заметила Женька.

– Вот именно! Больше всего они на самом деле боятся ущерба собственной репутации. То же и в остальных случаях. Если ведьма не умеет вызывать к себе любовь, ее, разумеется, возненавидят. Кому приятно, что тебя видят насквозь или тобой управляют? Вот и возникнет прецедент плохого отношения к ведьмам. Ведьма, отдающая приказы, из-за которых люди погибают, тоже настроит окружающих против ведьм как таковых. Им это не нужно, они предпочитают оставить девочек умирать!

– А я понимаю, почему умеющие видеть людей насквозь лишаются рассудка, – горько произнесла Лиза. – Хоть и не знаю до сих пор, полноценная я ведьма или нет. Один Дар есть, а с другими пока не пробовала.

Я вздрогнула. Рассуждая о несчастных из предисловия, мы забыли, что и сами не в лучшем положении! Мы тоже предоставлены собственной участи. Если мы не избавимся от Даров или хотя бы не научимся их контролировать, то быстро израсходуем всю свою энергию и умрем. Причем это не пустые слова – мы уже серьезно заболели. Нет, возмущаться жестокими порядками мира ведьм и обдумывать случившееся с нами будем потом. Сейчас главное – излечиться. Или, в терминах Справочника, уменьшить отдачу.

Открыв оглавление, я пробежала глазами раздел «Упражнения и навыки». Вот оно! «Как уменьшить отдачу при применении Даров».

«Лучший способ уменьшения отдачи при применении Даров – это умеренность их применения, – ехидно заявлялось в книге. – Помните, что, требуя от человека поступков, противоречащих его внутренним побуждениям, заставляя любить себя того, кто вас терпеть не может, или проникая в душу всех встречных подряд, вы наносите ущерб не только их здоровью, но и своему собственному (вплоть до возможной гибели)».

Я в ужасе прислушалась к собственному телу. Вроде пока не гибнет. Хотя декан меня явно терпеть не мог! Интересно, он тоже заболел? При всей моей антипатии, подобного я б ему не пожелала. Ладно, что толку гадать! Надо читать дальше.

«Если же вы все-таки неумеренно воспользовались одним или несколькими из Даров, срочно произведите чистку организма».

– Ой! – обрадовалась Лиза. – Это я умею. Я несколько раз делала чистку перед диетой.

– Это как? – удивилась Женька.

– Ну, лучше всего, конечно, обратиться к врачу. Есть специальные клиники, ты ложишься туда на пять дней, и они профессионально тебя чистят. Но можно и самой. Например, день сидишь на вареном без соли рисе, который до этого неделю отмачивала в воде. Хотя нам лучше побыстрее! Тогда надо выпить стакан подсолнечного масла, ничем не закусывая. Организм реагирует моментально… правда, меня так тошнило – думала, помру.

Я пожала плечами.

– Дочитаем-ка сперва до конца! Вот, слушайте. «Прежде всего вы должны сконцентрироваться на части тела, где располагается источник Дара, с отдачей от которого вы боретесь, и активизировать соответствующую связующую трубу. Для наилучшего решения задачи следует постоянно держать в памяти, что данный сквозной проход соединяет ваше тело с мировым эфиром».

– Издеваются? – предположила Женька, но я, не среагировав на провокацию, продолжила:

– «На этапе чистки связующая труба должна быть открыта исключительно на выход. Не забудьте вытащить заглушку! Аккуратно собрав в своем организме шлаки, оставшиеся от последнего применения Дара, направьте их в трубу и выведите в мировой эфир. Ни в коем случае не приступать к восстановлению энергетики, не произведя чистки, поскольку в дальнейшем шлаки вывести будет намного труднее!

Убедившись, что организм освободился от продуктов распада, закройте трубу на выход и откройте на вход. Выбрав в мировом эфире подходящий источник энергии, неторопливо вкачайте ее в себя в достаточном количестве. Чтобы облегчить процесс, можно предварительно выпить любой энергоемкий напиток (лучше всего – молоко любящего вас животного)».

Тут Женька, повернувшись, внимательно уставилась на Беса. Я поспешно напомнила:

– Даже если поверить, что он нас любит, он самец!

– Да знаю, – не стала возражать подруга. – Просто последняя фраза – единственная, где я хоть что-то поняла.

Подумав, я приволокла из кухни три пакета йогурта. Насчет любви к нам коров я иллюзий не питала, однако других молочных продуктов в доме не нашлось.

– Все не так страшно, – успокоила я девчонок. – С научной литературой всегда так. Сперва ничего не разобрать, а потом подумаешь немного и вникнешь. Главное, не пугаться, а осваивать постепенно. Нам велят сконцентрироваться на части тела, где располагается источник Дара. Давайте начнем с этого. Вы не чувствуете, где у нас этот чертов Дар?

Увы – все наши усилия оказались тщетными. Я мысленно прощупала собственное тело с головы до ног и никакого Дара не обнаружила. Может, потихоньку рассосался? Или его вообще не было, а история с походом к ведьме и Справочником совершенно не связана с нашей болезнью? Если вдуматься – что за чушью я сейчас занимаюсь? Это я-то, здравомыслящий человек!

Я уже начала понемногу смеяться над собой, дозревая до мысли вместо «Справочника ведьмы» проштудировать обычный медицинский (а еще лучше – психиатрический), когда раздался звонок в дверь.

Глава 8

На пороге стоял Эдик.

– Лиза у тебя? – не здороваясь, спросил он.

Я молча кивнула, пропуская его в комнату.

Объективно говоря, Эдик весьма хорош собой. Высокий, стройный, с роскошными темными кудрями – типичный красавец-художник. К тому же не дурак. Ухаживая за Лизой, он вел себя почти идеально – значит, может? И все равно я прониклась к нему недоверием с первого взгляда. Наверное, я слишком цинична, но я сразу посоветовала подруге не регистрировать брак. А когда зарегистрировала – не прописывать мужа к себе (он из пригорода). А когда прописала – не переоформлять квартиру в совместную собственность.

Как легко догадаться, ни одному из советов Лиза не вняла. Частично я сама виновата. Высоко ценя собственную свободу, я боюсь покуситься и на свободу окружающих, поэтому высказываюсь недостаточно настойчиво. Нередко потом жалею. Вот и теперь меня терзает мысль, что, не позволь я подруге сделать Эдика владельцем жилплощади, он бы так не распоясался. Впрочем, не знаю. Хочется верить, я ошибаюсь.

– Ты хоть на часы смотрела? – нежно рявкнул любящий муж. – Десять вечера! Я до ночи должен сидеть голодным?

Лиза полулежала на диване, и не требовалось особой проницательности, чтобы понять, что у нее высокая температура. Глаза воспаленные, лицо в красных пятнах, потные волосы висят сосульками. Но Эдику, похоже, было плевать.

– Прости, – извинилась она. – Я заболела, и у меня плохо с головой. Я, конечно, должна была тебе позвонить!

– У тебя от рождения плохо с головой. Каким я был идиотом, когда на тебе женился! Настоящим идиотом! А теперь приходится терпеть. Конечно, с такой женой у меня нет шансов пробиться в жизни.

Я почувствовала, как во мне закипает гнев. Вообще, я давно зареклась вступать в чужие семейные споры. Если мне что-то не нравится, это ведь не значит, что оно не устраивает и других, правильно? В конце концов, не зря я никогда не была замужем – вероятно, мне не хватает терпимости. Надо ее вырабатывать. Так что я в очередной раз сжала зубы, дабы чего не ляпнуть.

Не найдя выхода, гнев поднялся из груди наверх и сосредоточился в мозгу. Я прямо-таки физически ощутила, как он скопился в центре левого полушария, начав пульсировать. Одновременно чей-то вкрадчивый голос произнес: «Эдик полюбит меня и будет вести себя с Лизой как я захочу».

Я вздрогнула, Эдик тоже. Его взгляд остановился на мне со столь очевидным мужским интересом, что я, быстро отвернувшись, принялась в панике повторять про себя: «Нет, нет, нет!» Мне было тоскливо и одновременно страшно.

– Пошел вон, дурак! – громко сказала Женька. – Без тебя тошнит.

Пульсация в мозгу ослабла, потом исчезла вовсе. Со вздохом облегчения я обернулась. Эдика не было.

– А я догадалась, в какой части организма расположен источник Дара, – похвасталась я.

– Я тоже, – кивнула Женька. – Вот здесь. – Она ткнула себя в живот пониже пупка. – Похоже, я снова сорвалась и отдала приказ. Но нет худа без добра – зато теперь мы знаем, где сидит этот чертов Дар.

– Да, только на самом деле он вот здесь, – с грустью возразила Лиза, прикасаясь к сердцу. – Самое странное, что Эдик делает все это нарочно.

– Что именно делает нарочно? – не поняла я.

– Обижает меня. Я думала, у него это само собой получается. Он ведет себя естественно, а я, как дурочка, недовольна. Но это не так. Он специально старается меня задеть. Как вы думаете, зачем?

– Да плюнь на Эдика! – возбужденно прервала подругу Женька. – Мы нашли, в каком месте надо установить эту… как ее? Трубу, да? Теперь будем устанавливать. Потому что я убедилась – контролировать Дар я не умею, он вылезает против воли. А помирать от истощения не желаю!

Я кивнула.

– Еще повезло, что ты, похоже, не отдавала приказов, сильно противоречащих характеру человека. Сайко привык ругаться матом, ты просто подтолкнула его делать это открыто. А Эдик, полагаю, и без тебя хотел сейчас уйти. Да и мне пока везет – отдача почему-то не очень сильная.

– Видимо, твоему декану ты все же немного нравилась, – предположила Женька. – Не по характеру, а чисто внешне. Еще бы, раз он – лысый старый сморчок! Но расслабляться все равно не стоит. Там написано – не выведешь шлаки сразу, потом хлопот не оберешься.

Девчонки снова улеглись на диван, а я села в кресло.

Признаться, я не могла понять, почему раньше не находила источник Дара. Теперь его расположение казалось очевидным. Я ясно ощущала что-то вроде пульсара в мозгу – примерно так, как ощущаешь руку или ногу. Если я правильно поняла, теперь следовало представить связующую трубу – сквозной проход, соединяющий пульсар с мировым эфиром. Вообще-то теорию мирового эфира давно опровергли, и, вопреки Пушкину, ночной зефир не струит ничего, кроме обычного воздуха. Но, возможно, у ведьм все иначе? В Справочнике описывался довольно странный мир. Девочка, обнаружив у себя Дары, должна обращаться к знакомой ведьме. Значит, ведьмы – явление обычное? Вчера я мельком читала про Лекарство для государства, которое добавляется в воду в целях обеспечения лояльности подданных. Правда, я бы не слишком удивилась, узнав, что подобное присутствует и в нашей воде, но скорее склоняюсь к мысли, что данную роль у нас выполняет телевидение. А еще в Справочнике упоминались путешествия по измерениям. Так вот, при выборе из трех вариантов: ведьм не существует, а у нас с подругами массовый психоз; ведьмы активно заправляют нашим миром, да я двадцать семь лет умудрялась этого не замечать; и, наконец, существуют другие измерения, из которых определенные существа умеют проникнуть к нам, – я скорее готова смириться с последним.

Правда, Справочник написан по-русски. Но если предположить, что это нечто вроде материализации знаний ведьмы, прошедших через мой мозг, почему бы нет? Язык и стиль от меня, а содержание – от ведьмы.

– Девчонки! – громким воплем прервала мои раздумья Лиза. – У меня получилось! Правда! Самая настоящая труба! Слушайте, это очень просто!

«Ну вот, – устыдилась я. – Человек работает, а я тут растекаюсь мыслию по древу. Надо брать себя в руки».

– Кому просто, – сварливо прокомментировала Женька, – а кому нет. Научилась – помоги ближнему.

– Ну… – задумалась Лиза. – Даже не знаю… стоит увидеть эту трубу, и вы поймете, что она есть.

– Тоже мне, объяснила, – фыркнула Женька, отвернувшись к стенке.

Я закрыла глаза. Значит, вот он, нужный кусочек мозга. Даже не кусочек – пульсирующая точка. А нужна труба. Как бы ее увидеть? Когда-то в университете нам пытались показать четырехмерное пространство. Мол, берете одну из координатных осей и полагаете, что это плотно свернутая трубочка, которую надо развернуть. Пусть моя точка будет свернутой трубой. Надо расширить ее сперва влево и вправо, а потом вперед.

Я принялась за дело, поймав себя на том, что активно шевелю руками, словно именно ими раздвигаю мозг в нужном месте. Раздвигаю, раздвигаю, пока не появляется узкий сквозной проход. Я бы не назвала его трубой – скорее след от тонкой иглы. Но этого оказалось достаточно. Я почувствовала что-то вроде ветерка… неужто эфир?

Испугавшись, я быстро захлопнула отверстие. Не спрашивайте, как. Как вы, например, закрываете рот? Берете и закрываете. Вот и я так же. Стоит один раз овладеть частью тела, и она будет подчиняться тебе рефлекторно… или инстинктивно? В биологии я не сильна, но смысл, надеюсь, понятен.

«Не забудьте вытащить заглушку!» – прозвучало у меня в ушах. Я осторожно прощупала трубу. Что такое заглушка? Пробка, что ли? Так бы и написали – пробку, а то пугают несчастных читателей! Впрочем, труба была пуста, никаких заглушек я не обнаружила. Как быть? Поразмышляв немного, я решила наплевать. Раз пробки нет, то и вытаскивать нечего. Перейду к следующему этапу – собирать в организме шлаки.

Как ни странно, процесс пошел как по маслу. Возможно, причина в том, что я склонна к самоанализу и хорошо себя знаю. Сейчас, потихоньку обследуя собственный внутренний мир, я кое-где находила лишнее. Четко видела: это – не мое. Пожалуй, со своим я бы повторить фокус не смогла, а вот кусочки мусора без проблем удавалось сдвинуть с места, подтащив к трубе. Они были мелкие, но противные и образовали маленькую, отвратительно шуршащую кучку. Меня стало передергивать, будто от скрипа железа по стеклу. И с подобной гадостью я должна жить? Ну уж нет! Сосредоточившись, я открыла трубу и одновременно подтолкнула кучку изнутри, сделав соответствующий жест. Мусор, вырвавшись наружу, с упоением улетел в эфир. Там ему было самое место. Я только теперь поняла, насколько он мне мешал. По всему телу словно пробежали веселые пузырьки от шампанского. Господи, как здорово! Просто счастье!

– Я очистилась от шлаков, – отрапортовала я. – А вы?

– Я никак их не найду, – отозвалась Лиза. – Помоги, а?

– Они инородны. Ты должна хорошенько осознать себя, понимаешь? Чтобы отделить чужое, надо чувствовать свое.

– Тебе легко, – пожаловалась подруга. – Математики привыкли анализировать. А я живу себе и живу. Сегодня я такая, завтра другая. Чужое, мое – разницы нет.

Я возразила:

– Ты ошибаешься. У тебя вполне определенный внутренний мир. Он существует вне зависимости от того, анализируешь ты его или нет. Ладно, давай так! Ты ведь художник. Представь себе, что ты – это пейзаж. Тебе не надо анализировать его, чтобы опознать. Ты идешь по сотни раз исхоженному пути и вдруг останавливаешься, поскольку в данном месте что-то не так. Это происходит само собой, автоматически. Значит, ты нашла неправильность, которую искала.

Признаться, язык у меня с трудом ворочался. Пузырьки от шампанского исчезли, я чувствовала смертельную усталость. Будто с утра у меня был экзамен, да не обычный, а дополнительный, куда приходят одни двоечники, сразу после экзамена пришлось заниматься с частным учеником, а потом бежать, чтобы провести занятие на подготовительных курсах. Бывают иногда такие тяжкие дни! Самое странное, что приволакиваешься домой с одним желанием – завалиться в постель и отключиться, а на самом деле всю ночь потом ворочаешься, не можешь уснуть. Теперь умножьте результат на десять – и будет примерно то безобразие, которое на меня навалилось. Очевидно, именно это Справочник именует физическим и психическим истощением.

Последним усилием воли я заставила себя взять в руки ложку и съесть йогурт. Кто его знает – вдруг среди коров затесалась любящая? Потом закрыла глаза и с ужасом обнаружила, что связующая труба исчезла, а вот источник Дара тут как тут – ярко светится и готов к работе. Этого мне еще не хватало!

Хорошо, я из тех, кто обожает учиться и кому учеба дается легко. Раз освоив новый материал, вряд ли скоро его забуду. Поэтому, быстро вспомнив о четвертом измерении, я принялась руками разворачивать горящую точку. Влево, вправо, теперь вперед… вот и знакомый ветерок. Что дальше? «Выбрав в мировом эфире подходящий источник энергии, неторопливо вкачайте ее в себя в достаточном количестве». Если стиль Справочника и вправду моя заслуга, меня следует даже не расстрелять, а четвертовать! Подходящий источник энергии… яснее они не могут?

Через узкую щель в своем мозгу я растерянно принюхивалась к ветерку, поворачиваясь туда-сюда. В левую щеку как будто припекало солнышко… я потянулась к нему, жадно вдохнула… солнышко радостно принялось греть сильнее и сильнее, а я – впитывать его лучи. От слабости не осталось и следа. Наоборот – я вдруг почувствовала, что расту, расту… я стала больше всех на свете и могу все! Стоит мне разбушеваться – и мир рухнет. Причем почему-то эта мысль казалась очень смешной. Поэтому я принялась хохотать… я хохотала, хохотала, солнце жарило безбожно, я сейчас сгорю до волдырей, до головешек, но какая разница? Главное, чтоб было весело!

– Ты что? – изумленно повторяла Женька, тряся меня за плечо. – Ты что? Ты что?

Я открыла глаза. Голова кружилась, в висках стучала кровь. А еще мне хотелось спать. Хотелось так сильно, как никогда на свете.

– Ты что? – настаивала на ответе Женька.

– Надо вбирать энергию медленно, а не сразу, – неожиданно озарило меня. – И нельзя слишком много. Если бы не ты, я б, наверное, лопнула.

– А у меня никакой трубы нет, – вздохнула подруга. – Почему?

– Свари мне кофе, – попросила я. – Самый крепкий. А то я отключусь.

Когда она вернулась, я вовсю дрыхла, но Женька меня разбудила и почти силой влила в рот горький напиток. Это немного помогло.

Я посмотрела на Лизу. Та активно выдувала губами воздух – похоже, избавлялась от шлаков. Выходит, у нее получилось. А по какой причине Женька-то ничего не может? Это опасно. Кто его знает, сколько времени организм готов выдерживать перегрузки? Вдруг завтра спасать подругу будет уже поздно?

– А ты как эту трубу себе представляешь? – уточнила я.

– Ну… как? По-разному пытаюсь. То вроде водопроводной, то водосточной. Какие еще бывают трубы? Если честно, надоело до крайности.

Все ясно! Я человек разумный, Лиза эмоциональный, а Женька практичный и физиологичный. Вот и получилось – у меня источник Дара в мозгу, у Лизы в сердце, а у Женьки в…

– Слушай, а где у тебя источник Дара, покажи точно?

Она мрачно ткнула в низ живота.

– А скажи, пожалуйста, это желудок, кишечник или… ммм…

– Все вместе, – не стала скрывать сообразительная подруга. – Вся нижняя часть туловища.

Я не сомневалась, что скоро отрублюсь. Спать хотелось все сильнее и сильнее. Поэтому шевелить извилинами требовалось моментально и безошибочно. Женьку необходимо спасти! Я ведь очень хорошо ее знаю, в чем-то даже лучше, чем она сама… неужели я не справлюсь?

– А ты представляй, что занимаешься сексом, – предложила я. – Труба, разумеется, не водопроводная, да и не труба вовсе. Это часть тебя, понимаешь? Ты открываешь себя куда-то вовне. Часть тебя, которая сейчас заперта, открывается и соединяет тебя с миром. Как при сексе, поняла? Не надо напрягать мозги – наоборот, расслабься. Ну попробуй! У тебя получится!

– Попробую, – без энтузиазма откликнулась Женька.

А дальше я ничего не помню…

Это были те же три женщины, что и в прошлый раз. Они находились на террасе, выходящей прямо на пляж. Черный песок блестел так, что на него трудно было смотреть, хотя солнце, до умопомрачения оранжевое, светило неярко. Изумрудные волны бились о берег, и шум прибоя навевал самые тихие, умиротворяющие мысли.

Однако разговор не был мирным.

Рыжая красавица в зеленых свободных одеждах ходила взад и вперед, ее волосы развевались на ветру.

– Нет ничего более непредсказуемого, чем абориген, обретший Дар, – говорила она. – Вы обе это знаете. Мы думали, они не справятся и погибнут, но они справились. Почему? Они сильнее, чем кажутся на первый взгляд. Не спорю, с Мэг можно не торопиться. Она уже не воспользуется своей тайной, а тем более не откроет ее другим. Но девчонок надо убрать, и, чем скорее, тем лучше. У меня дурные предчувствия. Мне не нравится то, что происходит.

Брюнетка в струящемся красном платье спокойно сидела в кресле.

– Не волнуйся, – произнесла она. – Я знаю нужное измерение и слежу за ситуацией. Лучше положиться на естественный ход событий. Те, кого необходимо ликвидировать, сами уничтожат друг друга. Мэг попытается вернуть Дары, но это вряд ли возможно. А вот убить она сумеет. Убьет, а после умрет сама.

– Мне не нравится то, что происходит, – упрямо повторила рыжая. – Источник опасности надо удалять в зародыше, пока опасность еще невелика.

– Опасность для нас? – иронически улыбнулась брюнетка. – Не много ли чести для едва вылупившихся личинок, которые лишь по стечению обстоятельств умудрились выжить? А если ты об опасности для их измерения… кстати, оно зовется Землей… случаи, когда аборигены нижних миров обретали способности к колдовству, встречались в истории неоднократно. Чаще всего маги-дилетанты быстро гибнут. Чтобы справиться с силой, нужны особые качества, которых у простых людей быть не может. Впрочем, особо удачливые захватывают власть, а сверхудачливые обладают ею довольно долго, неизбежно приводя свое измерение к катастрофе. Путешествий в верхний мир из них освоить не мог никто, а дела нижних миров мало кого волнуют. Мне нравится наблюдать за тем, как там развиваются события в эпохи катаклизмов. Это забавно. Я предлагаю подождать.

– Подождем, – согласилась не сводящая взгляда с изумрудных волн блондинка в голубом. – Тем более, мне почему-то кажется… а вдруг это, наконец, они?

Последние слова прозвучали так тихо, что, возможно, это просто шелестел прибой.

Глава 9

Очнулась я от того, что страшно затекли плечи. Еще бы – я дрыхла прямо в кресле, да еще одетая! Автоматически глянув на часы, я подскочила словно ужаленная. Пол-одиннадцатого утра, а у меня в двенадцать занятия! Я же вчера не завела будильник! Еще счастье, что вовремя проснулась.

Хотя, конечно, относительно «вовремя». Через полчаса выходить, а даже сумка еще не собрана. Покидав в нее учебники и тетради, я бросилась в ванную. Вылезать из-под душа страшно не хотелось, однако пришлось. Вообще, у меня было ощущение, что я первый раз встала после тяжелой продолжительной болезни. Вроде как здорова и по сравнению с недавним чувствую себя неплохо, но организму очень и очень не по себе.

Позавтракать я не успевала. Впрочем, и желания не испытывала. Напоследок я оглядела девчонок, мирно сопящих на диване. Они, по крайней мере, были в ночных рубашках. Хотя не скрою, постельное белье отсутствовало.

– Вас будить? – спросила я, осторожно потряся подруг за плечи.

– Отстань! – простонала Женька, а Лиза молча повернулась ко мне спиной.

Ну и ладно! Это у меня такая работа, что, опоздай я на пять минут, студенты на радостях разнесут весь корпус. А девчонки могут себе позволить разок проспать. Ничего за день не случится ни с высокими гостями из Женькиного банка, ни с артистами Мариинки, которым Лиза шьет костюмы. Опять же, у обеих есть ключ от моей квартиры, так что в любой момент могут уйти.

И я отправилась в университет. В метро удалось сесть, так что я вытащила учебник и принялась судорожно выписывать в блокнот номера задач, которые будем решать на ближайшей паре. Слава богу, речь шла не о лекции – ее, предварительно не выучив, не прочтешь, – а о практическом занятии. И все равно я чувствовала себя преступницей – первый раз в жизни не подготовилась как надо!

Все три пары прошли неудачно. Наспех выбранные номера оказались не идеальными, к тому же студенты отвлекались и даже иногда переговаривались. Много раз обращала внимание: чем хуже я себя чувствую, тем хуже они себя ведут. Мне часто кажется, что учишь не только с помощью знаний, но и каким-то внутренним посылом… не знаю, как еще это назвать. Если он ослабевает, сразу падает результат. Я с трудом вообще контролировала себя. Мысли разбегались, чувства метались. Хочется верить, это хотя бы не было сильно заметно со стороны.

Вот, кстати, почему Справочник советовал поменьше использовать Дары. Казалось бы – пусть отдача. Главное, не помереть, а там почистил себя от шлаков, скачал энергию из эфира – и вперед, к новым подвигам. Ан нет! Все равно случившееся для организма – потрясение. Разумеется, при жестокой необходимости ты на это пойдешь, однако десять раз сперва подумаешь. И хорошо, что есть ограничения! А то страшно представить, чего бы ведьмы наворотили.

Я, например, постоянно находилась в напряжении. Ну ладно, Дар «видеть людей насквозь» меня, похоже, миновал (хотя из трех я бы, признаюсь, предпочла именно его). Зато, никуда не денешься, я умела насильно вызывать любовь. Кроме того, пребывала в сомнениях по поводу управления действиями. Вдруг я и на это способна, только пока не имела случая применить? Предпочитая не рисковать, я напрочь игнорировала повелительное наклонение, а домашнее задание молча писала на доске, хитроумно избегая даже тени приказа. Нет, так работать невозможно! Дома в первую очередь надо почитать, как контролировать Дары, и взять себя в руки. Это следовало сделать вчера, да я не вовремя отключилась.

Однако прежде, чем идти домой, необходимо было произвести одну не слишком приятную процедуру. Накануне я влюбила в себя декана. Пусть не нарочно, однако спорить не приходится – влюбила. Если я правильно поняла, подобные эксперименты опасны для здоровья не только ведьмы, но и подопытного человека. Себя я вчера подлечила, а как быть с Николаем Петровичем? Предоставить, по совету Справочника, собственной участи? А вдруг он серьезно заболеет? Хоть Женька и утверждает, что я ему изначально нравилась, как-то не верится. Боюсь, я радикально вмешалась в его внутренний мир, а это не остается без последствий. Тут и начинаешь понимать, почему полноценной ведьме недостаточно одного Дара. Вот заглянула бы я ему в душу и быстренько все поняла! Но раз в душу не получится, хотя бы присмотреться к внешнему виду. Убедиться, что не помирает, и успокоиться. А ежели помирает, срочно искать рецепт в «Справочнике ведьмы». Как удачно он залетел в мой компьютер! Не представляю, что б мы без него делали?

Я уже приготовилась запереть аудиторию и направиться в сторону деканата, когда дверь открылась, и объект поиска появился собственной персоной. Он был не в привычном костюме с галстуком, а в джинсах и молодежной рубашке на кнопках. Однако это его не красило. Скорее наоборот.

– Рад вас видеть, Вика.

– Добрый вечер, Николай Петрович, – ответила я, изучая знакомые лицемерные черты. Похоже, здоров.

– Уже почти шесть, а у вас, бедняжки, даже не было перерыва, чтобы перекусить. Я на «мерсе». Отвезу вас в одно замечательное место, мы прекрасно поужинаем!

– Спасибо, я спешу. Меня жених ждет, – соврала я, решив раз и навсегда расставить точки над «и».

– Подождет! – моментально стерев улыбку, отрезал Николай Петрович. – Вы пока еще на работе. Вот что я вам скажу, Виктория. Поначалу я относился снисходительно к вашим ошибкам. Молодая девушка, красавица – трудно рассчитывать, что она будет хорошо работать. Но теперь вам доверили читать лекции в потоке из ста человек, и я как руководитель не могу смотреть сквозь пальцы на ваше разгильдяйство. Студенты мне дороже, чем собственные дети, и я обязан защищать их интересы и отстаивать права.

Я не нашла ничего умнее, чем оторопело выдавить:

– Они на что-то жалуются?

– Разумеется, большинство из них боится выступить против преподавателя, – горько заметил Николай Петрович. – Но я стараюсь, чтобы деканат стал для них родным домом и чтобы со всеми своими проблемами они приходили к нам.

С ужасом представив себе человека, у которого в качестве родного дома деканат, я продолжала слушать.

– Сейчас, когда сам президент объявил о войне с коррупцией, мне особенно неприятно встретить ее на своем факультете. И, боюсь, придется сделать данные факты достоянием общественности. Разумеется, мне вас очень жаль, но интересы дела выше личных симпатий.

«Может, в качестве побочного эффекта влюбленности он сошел с ума?» – в недоумении подумала я. Действительно, о чем он? О себе? Вряд ли. Обо мне? Учитывая, что я, несмотря на безденежье, придерживаюсь принципа даже не заниматься со своими студентами репетиторством (мало ли что?), я тут уж совсем не к месту.

– На последнем экзамене, Виктория, вы подсказали одному из учащихся. Вы прекрасно понимаете, каковы причины подобных поступков и насколько это порочит доброе имя преподавателя.

Я подобного не помнила, однако не исключала. А причины как раз просты. Я терпеть не могу списывания и всегда говорю студентам: если что-то забыли, лучше спросите меня, я вам помогу. Какая-то мелочь может вылететь из памяти у всякого – главное, понимать общую суть.

– Видите, вам даже нечего возразить. И это еще не все! Сегодня, например, вы закончили последнюю пару на пятнадцать минут раньше. Чем вы это объясните?

– Мы так договорились со студентами, – наконец-то вставила я. – Раньше начинаем и раньше заканчиваем. Нам всем так удобнее.

– А расписание, утвержденное ректоратом, для вас не указ? Вам, значит, закон не писан? Вы в курсе, что случившееся нуждается в объяснительной записке, мотивирующей прогул?

– Какой прогул? Пара длилась сколько положено – полтора часа. А потом я еще задержалась и отвечала на вопросы.

– Это было вашей личной инициативой и к работе отношения не имеет. А вот расписания вы обязаны придерживаться.

И тут я поняла, что он меня достал. Именно в таком состоянии ведьмы и совершают глупости, плюя на последующую отдачу. Если у меня есть Дар управлять людьми, применить его – самое время, иначе просто лопну от злости. Поэтому я молча, но с огромным внутренним посылом приказала: «Отстаньте от меня и уходите!»

Действительно, ну не гад ли? Это он, получается, еще вчера бросился собирать на меня компромат, расспрашивая студентов? А сегодня подкарауливал под дверью – во сколько я начала да во сколько закончила? И наверняка держит еще целую россыпь камней за пазухой! Так у него проявляется любовь?

– Я надеюсь, Вика, – голос декана, утратив металл, стал тихим и нежным, – что причина не в вашей коррумпированности, а лишь в неопытности. Вам не хватает советов старшего товарища. Давайте поедем в ресторан, там все обговорим, и я уверен, вам удастся избежать неприятностей. А неприятности вас могут ждать большие, вы уж мне поверьте.

Николай Петрович придвинулся так близко, что я с горечью констатировала: внутренний посыл не сработал. Ни отставать, ни уходить мерзкий тип не собирается. Но, возможно, следует произнести приказ вслух? Женька, по-моему, поступала именно так. И я, собрав всю свою решительность, быстро выпалила:

– Не зовите меня больше никуда! И неприятностей мне не делайте! Не надо!

Очень хотелось вставить «пожалуйста», однако я удержалась. С «пожалуйста», боюсь, будет не приказ.

Лицо декана переменилось. Я бы даже назвала это словом «перекосилось».

– Да что ты о себе мнишь, девчонка? Как ты смеешь мне угрожать? Ты – мне? Да я тебя в порошок сотру! Ты хоть знаешь, какая у меня поддержка наверху? В понедельник у меня перевыборы, так что у тебя есть еще время подумать. А не опомнишься, тогда учти – скоро ты здесь работать не будешь. И скажи спасибо, если не попадешь под суд. Нет такого человека, против которого нельзя было бы чего-нибудь нарыть. А если ты слишком глупа, чтобы сообразить это, – сама виновата, поняла?

Я поняла одно – Справочник не зря требовал от ведьмы сразу трех Даров. Я со своим одним действительно оказалась неполноценной. Ну умею вызывать любовь – что мне это принесло, кроме неприятностей? Другое дело, если б я могла заглянуть декану в душу и, изучив ее, составить приказ, направляющий его чувства на доброе дело. Например, на замену доски. Еще на починку пола в лекционной аудитории. А то там дырки, и в дырках шуршит. Я убеждаю себя, что никакие это не крысы, однако все равно немного нервничаю.

Наверняка в Николае Петровиче есть струны, на которых имело бы смысл сыграть. Только без двух оставшихся Даров я словно слепая и безрукая. Тычусь наобум, и вместо пользы получается вред. Подобному человеку давать Дар опасно – мало ли что натворит? И почему я в это вляпалась? Как теперь быть? В первую очередь, конечно, штудировать Справочник, учась самоконтролю. И девчонок уговорить этим заняться, а то наворотят непоправимого, особенно Женька. Потом поискать, нет ли от наведенной любви противоядия. Влюбленный декан – зрелище не для слабонервных. Проблема еще в том, что, избавившись от симпатии ко мне, Николай Петрович вряд ли раздумает делать мне гадости. Скорее наоборот. Он очень самолюбив и никогда меня не простит. В понедельник на совете факультета его переизберут на следующие пять лет, тут-то он мною и займется. Ох! Чувствую, грехов наберет на пару пожизненных заключений. Закуют меня в кандалы и выставят на лобном месте в назидание коллегам.

Так я размышляла, едучи домой. Пожалуй, я даже не была по-настоящему огорчена. Ситуация казалась не вполне реальной. То ли кино, то ли нелепый сон вроде того, что снится мне вот уже вторую ночь подряд – что-то странное про ведьм, а деталей поутру никак не вспомнить (ау, Фрейд, Юнг и иже с ними!). Да и ощущение, что я едва встала после тяжелой болезни, никуда не делось. Что не помешало мне забежать в магазин, дабы купить полкило сыра «Дор Блю». Дорогое удовольствие, но ведь я обещала Бесу, да и нам с девчонками порадовать себя не мешает.

Глава 10

Дома был один Бес. «Дор Блю» он принял благосклонно. Я же, наскоро перекусив сосисками, деликатес есть не стала, решив подождать подруг. Позвонив обеим на мобильный, я выяснила, что они намереваются скоро освободиться и приехать ко мне. Голоса их звучали не слишком бодро. Впрочем, немудрено – девчонки, скорее всего, тоже плохо себя чувствуют. Стать в одночасье ведьмами – это даром не проходит.

Я решила пока заняться делом. Прежде всего, включив компьютер, записала в трех экземплярах компакт-диск со Справочником – пусть у каждой будет по экземпляру. При мысли, что мой винчестер может полететь и Справочник исчезнет безвозвратно, я просто оцепенела. Вчера он фактически спас нам жизнь – и не исключено, что спасет в дальнейшем.

Обезопасив ценный текст, я уткнулась в оглавление. Смутно помнилось, что вчера я встречала фразу о ежедневных тренировках, с помощью которых можно контролировать Дары. Именно это нам и надо! Информацию, полагаю, следует искать в разделе «Упражнения и навыки» – не в «Веществах же и артефактах», правильно? Я поелозила мышкой… ага, вот и нужная глава – «Управление Дарами». Срочно штудировать! А то завтра опять придется весь день беспокоиться: не дай бог, заставишь себя полюбить ни в чем не повинного человека. Нет уж, спасибо, достаточно!

«Как известно, ведьму создают Дары, – гласил Справочник. – Количество и качество волн зависят как от уровня обученности, так и от индивидуальных особенностей личности (встречаются ведьмы вообще без волн), Дары же – определяющее свойство ведьмы, ее оружие, ее заработок, ее основное отличие от простого человека. Ведьма, лишившаяся возможности управлять своими Дарами, не только рискует погибнуть от энергетического коллапса, но и ставит себя вне закона. Поэтому основным правилом вашей жизни должно стать следующее. Как бы ни сложились обстоятельства, вы обязаны ежедневно в течение пятнадцати минут проводить упражнения по управлению Дарами. Вы можете целый день не есть, не пить, не дышать, лечь спать, не помывшись и не раздевшись. Вы можете пренебречь многими общепринятыми правилами. Но вы не имеете права пропустить хоть один сеанс данных упражнений!»

«Сурово», – подумала я. Признаться, не люблю, когда на меня давят. Вообще не люблю обязательств. Хотите смейтесь, хотите ужасайтесь, но я иногда даже не чищу зубы по утрам – просто для того, чтобы убедиться: чищу их не потому, что вынуждена, а потому, что мне так хочется самой. Тем не менее Справочник прав. Пресловутый Дар – не только дар, но и ответственность. Нельзя водить машину, если не сдал на права. То есть, конечно, никто не мешает купить права и гонять как угорелому, однако это огромный риск и для тебя, и для окружающих. Лучше позаниматься и действовать осознанно.

Решив так, я вернулась к чтению.

«Упражнения просты. Однако помните, что проводить их желательно в одиночестве, в крайнем случае – в присутствии других ведьм. Нахождение рядом обычных людей может иметь неприятные побочные эффекты.

Итак, сконцентрировавшись на источнике Дара, активизируйте соответствующую связующую трубу и вытащите из нее заглушку. Открыв трубу одновременно на вход и на выход, сперва сделайте профилактическую продувку в обе стороны, заодно выведя скопившиеся в организме за сутки шлаки. Убедившись, что труба функционирует нормально, займитесь заглушкой. Продумав свои планы на следующий день, выберите степень ее проницаемости. В стандартной ситуации советуем предпочесть минимальную проницаемость. Полностью непроницаемые заглушки блокируют Дары, что негативно сказывается на здоровье ведьмы. Постоянное отсутствие заглушки делает процесс использования Дара плохо контролируемым. Минимальный уровень проницаемости позволит вам, почти не тратя энергии, вызывать симпатию окружающих, представлять себе их внутренний мир и склонять их к нужному вам поведению. В случае, если вам неожиданно потребовалось применить Дар в полную силу, заглушка вынимается. Поэтому не забывайте каждый день проделывать соответствующее упражнение – быстро вынимать заглушку и ставить обратно. Успех вашей работы во многом зависит от тренированности. И помните – моментально перестроить заглушку на другой уровень проницаемости невозможно! При слишком резком применении Дара она просто выскочит, что может привести к негативным последствиям».

Вот и все. Больше всего в этом тексте меня смущала заглушка. Я хорошо помнила, что в моей трубе ее нет, а получается, данная деталь совершенно необходима. Еще было неясно, следует ли по пятнадцать минут возиться с каждой трубой или с тремя вместе, а на отдельную полагается пять. Хотя тут, наверное, лучше перестараться, чем недоделать. Четверть часа в день на упражнения – не так уж много. Вон, в фитнес-центрах некоторые больше занимаются, и ничего, довольны!

Я сконцентрировалась на источнике Дара. Сама удивляюсь, как легко это теперь происходило – словно речь шла о руке или ноге. Труба была на месте и, между прочим, нараспашку. В том смысле, что слабый ветерок гулял по ней туда-сюда в обе стороны. Заглушка, ау, где ты? Впрочем, сперва – профилактическая продувка. Честное слово, с подобной терминологией скоро смогу работать мастером в доменном цеху! Я тщательно обшарила организм в поисках шлаков. В отличие от прошлого раза, сейчас их почти не наблюдалось. Видимо, сегодня я держала себя в руках и Дар не применяла. Собрав немногочисленные кусочки грязи, я выкинула их наружу. Ветерок усилился, весело посвистывая в трубе. Я почувствовала приятную легкость и чистоту. Однако воспоминание о заглушке не давало спокойно радоваться. Ну где я ее возьму? Должна быть такая штучка, чтобы перегородить трубу. Да еще не сплошная, а проницаемая. Я попыталась представить сеточку вроде той, которую вставляют в сток раковины. Мне тут же стало не по себе. Ведь связующая труба – это не сантехника, а нечто вроде энергетического потока в мозгу. Сеточек мне там только не хватало!

Закрыв глаза, я изо всех сил сосредоточилась на трубе. Надо ее перекрыть… не до конца, а чуть-чуть. Я поймала себя на странном движении ладоней, словно что-то ими перегораживала. Даже не ладонями – неплотно сжатыми пальцами. Перегораживала, и перегораживала, и перегораживала, пока не осознала, что вполне могу убрать руку, а заглушка останется. Хотя никакая это не заглушка, скорее тоненькая пленочка, через которую ветер пролетает без малейших проблем.

Я попыталась сделать пленочку толще, потом еще толще, пока в некий момент не ощутила, что поток воздуха остановился. Сперва я опешила от неожиданности, а через несколько секунд меня охватила паника. Я поняла, что еще немного – и задохнусь. Инстинктивно я забилась изо всех сил, разрывая пленку. Через трубу понесся шквал, голова закружилась, сердце застучало в бешеном ритме. Да что же у меня все через край? Вчера перебрала энергии, теперь вот это. Надо быть осторожнее.

С огромным трудом я утихомирила разбушевавшийся организм. Заглушку словно корова языком слизнула. Какое счастье, что я усваиваю все с первого раза! Я снова принялась перегораживать трубу и довольно быстро нарастила пленку, а потом принялась аккуратно ее утолщать. Кажется, достаточно! Еще немного – и она станет непроницаемой.

Облегченно вздохнув, я вытерла пот со лба, затем посмотрела на часы. Пять минут, говорите? А пятьдесят пять не хотите? Зато я, похоже, непроизвольно провела эксперимент с выниманием-вставлением заглушки. Боюсь, на олимпийский рекорд по скорости результат не потянул бы, однако я была счастлива, что вообще справилась. Теперь я спокойна – магия под контролем. Небольшое увеличение симпатии – это не страшно. В том, что полностью блокировать Дар нельзя, я только что убедилась. Пусть будет рекомендованный минимум.

Не успела я это решить, как раздался звонок в дверь. Лишь тут я поняла, какая я дура. Хороша я была бы, ввались подруги в разгар моих пассов! Результат мог оказаться непредсказуемым. Слава богу, дуракам везет.

На пороге стояла Женька с огромным пакетом, в котором призывно позвякивало. Там таились две здоровущие бутылки мартини и пакет грейпфрутового сока.

– Пора напиться, – лаконично заметила подруга, разгружая пакет.

Я сообщила:

– На закуску у нас «Дор Блю».

– А хлеба можете вообще не давать, – приободрившись, процитировала Винни-Пуха Женька.

Выглядела она неважно. Скорее всего, ей не удалось сдержаться, и она воспользовалась Даром, а теперь мучается отдачей. Выяснить точно я не успела – снова зазвенел звонок.

Лиза держала в руках гигантскую коробку с тортом. И тут уж не требовалось большой проницательности, чтобы догадаться – с подругой неладно. Последние месяцы она терзала себя и нас своей дурацкой диетой, при которой нельзя не то что тортов – вообще, считай, ничего. Можно возразить, что у нас с Женькой терзаться причин не было – мы-то на диете не сидели. А вот и были! Думаете, легко общаться с вечно голодным человеком? К тому же при нем и сам не поешь вволю. Буженина не лезет в рот, когда ближний, урча пустым животом, печально грызет капустный лист. Уж как мы уговаривали Лизу плюнуть на все и вернуться к обычной жизни! Тем более, если у нее и есть лишний вес, он ей не вредит. Но где там! Любимый Эдик недоволен – значит, надо сделать все, чтобы ему угодить.

Короче, двухкилограммовый торт из «Метрополя» еще вчера Лиза бы не решилась даже понюхать. А сейчас она поспешно развязывала веревочку, дабы продемонстрировать нам дивной красоты узоры из крема.

– Вот что, девчонки, – сказала я, увидев, как Женька достает бокалы для мартини и кладет на тарелочку «Дор Блю». – Бейте меня ногами, но есть и пить я вам сейчас не дам. Потерпите.

– Почему? – удивилась Лиза, с трудом отлипнув от торта. – Ты что, на диете?

– Я и так весь день терплю! – одновременно с нею вскинулась Женька. – Больше нету сил!

– Понимаю, – кивнула я. – Да, я злая. Но, когда мы выпьем и налопаемся, нам будет не до чего. А надо срочно заняться делами.

– Какими? – уточнила Лиза.

– Ведьминскими.

– Ведьминскими! – возмущенно заорала Женька. – Да пропади они пропадом, эти ведьминские дела! Правильно написано в чертовом Справочнике – неполноценных ведьм надо душить в колыбели! А я, между прочим, неполноценная. У вас, может, по три Дара, а у меня один – и баста. А на кой он мне один сдался? Чтоб она провалилась, эта ведьма, которая нас во все втравила!

Лиза покаянно вздохнула.

– Втравила нас я. У меня тоже один Дар. Я пыталась воспользоваться другими – не получилось. Да, с одним Даром ужасно. Вика, может, хоть ты нормальная?

– С чего бы? – хмыкнула я. – Похоже, ведьма равномерно распределила Дары между нами, а знания достались компьютеру. По крайней мере все по справедливости! – Но, всмотревшись в лица подруг, я поспешно сменила тон: – Вот что. Расскажите, что произошло. Наверняка дела можно поправить.

– Мои дела не поправишь, – с неожиданной твердостью ответила Лиза. – Они у меня и так дивно хороши, – она иронически развела руками. – Представляете, Эдик вдруг стал таким, как прежде. Извинялся, говорил, что у него творческий кризис, он устал. А на самом деле он меня безумно любит, жить без меня не может. Я самая красивая, самая добрая, самая-самая…

– Да? – подозрительно переспросила я. – Ну-ну…

– Несчастная ты, Вичка! – вдруг погладила меня по плечу подруга. – Я только теперь поняла, как тебе тяжело. Неудивительно, что тебе не влюбиться! Ты всегда понимаешь, что у людей на душе. Тебе и Дара для этого не нужно – само получается.

– Увы, не получается, – возразила я. – Я сегодня пробовала. Такого, как ты, я не вижу.

– И слава богу! – горячо одобрила Лиза. – Того, что ты видишь в людях, уже достаточно, чтобы быть несчастной. Ты сразу предупреждала, что Эдик меня не любит, а лишь использует. Что он самодовольный, эгоистичный и бездарный.

Я покраснела. Нехорошо с моей стороны было говорить подруге гадости про любимого человека. Но так хотелось ей помочь!

– После того, как ты за него вышла, я старалась о нем молчать, – выдавила я.

– Проблема в том, – просто и почти весело ответила Лиза, – что ты была совершенно права. Я ведь вижу теперь Эдика насквозь. Он меня не любит, а лишь использует. Он самодовольный, эгоистичный и бездарный. А еще он притворяется. Все, что он мне говорит, – ложь. Он задумал против меня что-то очень плохое и радуется этому. Ему надо немного потерпеть, обмануть меня ласковыми словами – и все у него получится. Я не знаю, что именно, – я вижу только чувства. Зато их я вижу точно.

– Сволочь твой Эдик! – прокомментировала Женька. – Гони его, и дело с концом.

– Он прописан в квартире, – напомнила я. – И даже наполовину ее собственник.

– Но дело не только в Эдике, – со спокойствием обреченного продолжила Лиза. – Я сегодня снова не доехала до работы. Я не могу быть рядом с людьми. Они все плохие! Все, понимаете! Ну или почти все. Как теперь жить? Это невозможно.

– Во-первых, есть упражнения для контроля над Даром, – начала я. – Дар можно использовать не в полную силу, и тогда…

– Да не в этом дело! – в отчаянии закричала Лиза. – Пусть я перестану видеть правду, но сама-то правда никуда не денется! Я ведь теперь знаю!

– Ну и чего особенного ты знаешь? Что люди не ангелы? За двадцать семь лет пора бы с данным фактом смириться. Мы такие, какие есть.

– Речь не об ангелах, – упрямо возразила подруга. – Речь об эгоизме, глупости, жестокости, притворстве. Я больше не могу общаться с людьми. Не могу! Они мне отвратительны. Чем так жить, лучше умереть!

Я вздохнула. С Лизой нелегко, однако я привыкла.

– Скажи, – осведомилась я, – а себя ты видишь? Я имею в виду, свой внутренний мир?

Подруга искренне сосредоточилась, затем помотала головой:

– Нет. Ни себя, ни вас. А что?

– Ну, твое счастье. Ведь ты тоже эгоистичная, глупая и жестокая притворщица. Сейчас, например, заботишься исключительно о себе, а у нас с Женькой проблем ничуть не меньше, причем втравила нас ты! Вот тебе эгоизм. А еще ты вышла замуж за человека, который тебя не любит, а использует, и верила ему. Настоящая глупость. Теперь грозишь нам, что умрешь. Нам и так плохо, и сил нет, а мы должны за тебя переживать и утешать! Очень жестоко с твоей стороны. А притворяешься, будто все кругом плохие, ты одна лучше всех…

Пока я говорила, Лизины глаза увеличивались и наполнялись слезами. Слезы уже готовы были потечь, но я внимательно следила за ситуацией и в нужный момент, не раньше и не позже, добавила:

– Но, несмотря на это, мы с Женькой очень тебя любим. Тебя все любят! Потому что ты хорошая.

Слезы Лизы моментально высохли от удивления.

– И с другими так же, – поспешила закрепить победу я. – Да, у людей есть недостатки, но все равно в основном они хорошие, кто-нибудь их обязательно любит, и тебе ничто не мешает относиться к ним с симпатией. Почему ты думаешь, что с другими должно быть иначе, чем с тобой? Разве ты особенная?

– А вы правда меня любите? – нахмурившись, уточнила Лиза.

– Конечно, – не стала спорить Женька. – Очень. Хоть иногда и достаешь своим нытьем.

– Любим, – подтвердила я. – А то ты не видишь? А на недостатки плюем с высокой колокольни. Вот и ты плюй! Старайся ценить в окружающих хорошее, а не зацикливаться на плохом.

– Я попробую, – серьезно согласилась Лиза. – Ты совершенно права. Слушай, почему ты такая умная?

– Потому что математик, – без заминки отрапортовала Женька.

– Да? – удивилась Лиза. – А я считала, наоборот. Пошла в математики, поскольку умная.

– Вы уверены, что работать за такую зарплату – признак ума? – невольно засмеялась я.

– А ты работаешь не за зарплату, – возразила Лиза. – Ты делаешь, что считаешь нужным. Говоришь, нет людей без недостатков? А вы? Тебя любить легко и Женьку тоже.

– Ко мне люди относятся хуже, чем к тебе, – честно ответила я. – Мои недостатки более раздражающие. Я логичная, самоуверенная и до упертости свободолюбивая. Это мало кому понравится. Ну и что? Я знаю, что вы, например, все равно меня любите и прощаете. И, надеюсь, не вы одни.

– Вот и славно, – обрадовалась Женька. – Все разрешилось? Можно, наконец, пить?

– Нельзя, – сурово отрезала я. – Пока не сделаете упражнения, ничего нельзя. Мы теперь можем лечь спать, не почистив зубы и не раздевшись, но без упражнений – ни за что! Так говорится в Справочнике, и он прав. Если не хотим постоянно мучиться от отдачи, надо Дар контролировать. Сразу станет легче.

– Опять, что ли, трубы продувать? Утомительное дело! – заметила Женька сварливым тоном мастера, пришедшего чинить батарею. – Но надо – значит, надо.

Подруги внимательно смотрели на меня. Я освежила в памяти текст.

– Значит, так. Вспоминаете, как вчера открыли трубу, и открываете ее снова. Вычищаете шлаки… их должно быть немного. Вообще погоняйте воздух туда-сюда. А вот потом самое трудное. Надо перекрыть трубу проницаемой перегородкой. Такой, чтобы через нее все проходило, но минимально. Перегородка называется заглушкой. Заглушку надо держать в трубе постоянно, вытаскивая лишь в исключительных случаях. В перспективе требуется научиться быстро вынимать ее и вставлять обратно, но пока главное, чтобы она у вас просто была. Все. Потом едим и пьем сколько влезет. Это будет вам материальный стимул.

– Педагог, чтоб тебя! – беззлобно выругалась Женька, поудобнее пристраиваясь в кресле.

Лиза уже вовсю шевелила губами – продувала трубу.

Глава 11

Пока девчонки трудились, я в очередной раз полезла в Справочник. Было там что-то подходящее, было! Вот оно, в «Упражнениях и навыках» – «Как избавить от наведенной любви и последствий приказов». Признаюсь, мысль о влюбленном декане была мне неприятна. А учитывая, что спровоцировала его я сама, хоть и невольно, – неприятна вдвойне. Гадости, которые он делает, на его совести, а любовь – на моей.

«Прежде всего напоминаем, что применение Дара для достижения любви или выполнения приказов дает лишь временный эффект. Если вы хотите, чтобы результат был длительным, следует постоянно возобновлять соответствующие действия (причем, чем дальше ваши требования от истинных желаний объекта, тем придется работать чаще и интенсивнее). Поэтому при перемене намерений разумнее всего подождать, пока прошлое воздействие само собой сойдет на нет.

В случае, когда вам все-таки необходимо срочно отменить приказ или избавить от наведенной любви, помните о последствиях. Отдача будет минимум двойной, равно как и вред, причиненный объекту. Сама процедура стандартна, однако труба должна быть открыта не на выход, а на вход».

Я взбодрилась. Честно говоря, лишний раз лезть к декану, дабы его расколдовывать, совершенно не хотелось – просто заставляло чувство долга. Теперь оно заткнется. Николай Петрович сам понемногу излечится, и торопить события с риском повредить себе и ему было бы глупо. Конечно, надо еще решать проблему с его угрозами, но сейчас об этом думать не хочется. Я и без того устала. Вот установят девчонки заглушки, и мы, наконец, расслабимся! Спиртное заждалось…

Я глянула на подруг. Лиза, закрыв глаза, сосредоточенно прислушивалась к чему-то внутри себя и даже прикусила губу. Похоже, все в порядке. А вот Женька елозила в кресле, словно на раскаленной сковородке.

– Что-то не так? – осторожно, боясь помешать, уточнила я.

– Хреновая из меня ведьма, – призналась подруга. – И вообще, почему мне так не везет? У вас все культурно – у тебя Дар в мозгу, у Лизки в сердце. А где мой, и сказать-то стыдно.

Я, невольно засмеявшись, заметила:

– Никому, кроме нас, говорить все равно нельзя ни при каких условиях. А нас стесняться нечего.

– Почему нельзя? – удивилась Женька. – Чего нам скрывать?

– Ой, – открыв глаза, радостно отчиталась Лиза, – у меня получилось. Установила заглушку на минимум! Хорошо бы теперь на ком-нибудь проверить. А почему нельзя никому говорить, а?

Я пожала плечами.

– Да вы что, девчонки! Только представьте. Как бы вы среагировали, узнав, что кто-то может заставить вас полюбить, отдает вам приказы и видит насквозь? Вам бы это понравилось? Вы бы захотели общаться с таким человеком? Вы бы хорошо к нему относились?

– Ну… мы же не нарочно, – неуверенно заметила Лиза. – Мы против воли. Даже заглушки сделали!

– Ну да, будет каждый выслушивать про заглушки и про «не нарочно»! – махнула рукой Женька. – Вика права. Узнай я, что кто-то может так вот мною распоряжаться, я бы его прибила. Ведьм не прибивают, поскольку у них Дары в комплекте. Прощупала чувства – отдала приказ – внушила любовь, и все довольны. А мы дефективные. Толку от одного Дара ноль, а людей взбесишь.

– И это еще не все, – подумав, добавила я. – Я, конечно, ничего не смыслю в работе органов госбезопасности, но нами они наверняка заинтересовались бы. Представляете, как можно использовать Дары в политических целях? Приказать что-то президенту другой страны, или вызвать любовь конкурента, или увидеть внутренний мир врага…

– Да, – ужаснулась Женька, – кошмар! Есть еще большой бизнес, а в нем крутятся такие бабки… нас с нашими Дарами посадят в клетку и заставят работать, пока насмерть не выдохнемся. Ты, Вика, молодец, я ведь сразу не сообразила! Лиза, про Дар никому, поняла? Ни Эдику своему, ни на работе. Проболтаешься – нам всем мало не покажется.

– Постараюсь, – согласилась Лиза. – Конечно, мне не хочется, чтобы знакомые стали меня сторониться. И еще хуже, если с нашей помощью нехорошие люди захотят делать нехорошие вещи.

– Нехорошие люди прикуют нас к батарее, а к животу приставят включенный паяльник, – мрачно заявила Женька (уж не знаю, что там творится в наших банках, если ее посещают подобные мысли). – А я-то, я-то идиотка! Чуть было себя сегодня не выдала. Все, хоть умри, ставлю заглушку. Без нее я начну приказывать напропалую, и меня разоблачат. Этого еще не хватало!

Вскочив с кресла, она бросилась к дивану и улеглась спиной к нам. Я на всякий случай отвернулась – вдруг так ей будет легче? Заглушку установить действительно необходимо, причем срочно.

Не прошло и десяти минут, как подруга вскочила.

– Все, – сказала она, – получилось.

– Так быстро? – удивилась я.

– А то? Шеф говорит, страх – лучший надсмотрщик. Вы обе просто не понимаете, на что способны люди ради больших бабок. А мы с вами для этих людей сущий клад. У нас супервозможности при полном неумении себя защитить! Нет уж. Маскировка, маскировка и еще раз маскировка. Счастье еще, что нас трое! Хоть друг с другом можно поделиться. И напиться вместе, ни о чем не думая. При посторонних теперь не напьешься. Сболтнешь чего по пьяни – и пиши пропало! Испортила мне жизнь эта ведьма, чтоб ей пусто было…

С этими словами Женька принялась разливать мартини в подаренные ею же когда-то треугольные бокалы, добавляя грейпфрутового сока. Заедали мы сперва сыром, потом тортом. Бес, естественно, тут же проснулся и принялся стучать лапой по Лизиному колену. Он всегда так поступал, требуя добавки. Можно было стучать и по нам с Женькой, но Лиза реагировала быстрее.

Алкоголь подействовал замечательно. Я вдруг почувствовала, как груз проблем, страшно давивший последнее время, упал у меня с плеч. Да, я стала ведьмой, причем из трех возможных Даров приобрела самый для себя неприятный – вызывать любовь. Более того, я успела применить новообретенные способности себе во вред. К тому же требовалось скрывать их от окружающих, что при моей дурацкой честности будет нелегко. И это еще не все! Я подозревала, что данным списком сложности не исчерпываются. Скоро всплывут новые, совершенно неожиданные и, скорее всего, весьма опасные. Мне придется ломать голову над планами спасения, штудировать Справочник и заниматься колдовством, в которое я еще совсем недавно не согласилась бы поверить даже под угрозой расстрела. Разве не редкостное невезение?

Однако на ситуацию можно было посмотреть с другой стороны. Нам необычайно и многократно повезло! Мы могли погибнуть у жуткой ведьмы, к которой ходили позавчера – неужели позавчера, а не сто лет назад? Она пыталась нас убить или свести с ума, но ей не удалось. Совместными усилиями мы спаслись, и это удача! Вторая удача – Справочник, каким-то чудом попавший в компьютер. Без него мы бы пропали, быстро израсходовав на Дары весь свой жизненный ресурс. Так положено неполноценной ведьме – она предоставляется собственной участи. Только мы не сложили руки, ожидая конца, мы боролись – и победили! Сумели распознать в себе Дары и не испугаться их, а взять под контроль. И Лиза, и Женька, и я – пусть не сразу, но мы справились. Прочистили трубы, установили заглушки. Меня переполняло глубокое удовлетворение, почти гордость от того, какие мы молодцы. Было хорошо и весело, а огорчаться заранее будущим я не собиралась…

– К сожалению, – повествовала Женька, откупоривая вторую бутылку мартини, – приказы можно отдавать только самые простые. Пойди, скажи, сделай. Вот счастливая ты, Вика. Я в первую очередь решила проверить, умею ли вызывать любовь. Целый час крутилась вокруг шефа, пыталась и так и этак – никакого эффекта! Самый лучший Дар достался тебе.

– Точно! – согласилась опьяневшая Лиза. – Я сегодня пыталась сделать, чтобы Эдик меня полюбил, – бесполезно. Нет, у тебя, Женька, тоже неплохой Дар. Если б я могла ему приказать, велела бы стать хорошим. А мой Дар самый никчемный.

– Ты меня слушаешь или нет, а? Я русским языком сказала – приказы действуют только самые простые. Я же не дура! Раз не вышло вызвать любовь, я решила ему приказать: люби меня! Без толку. Приказы на чувства не влияют, только на поступки.

– Пусть на чувства и не влияют, – вмешалась я, – но приказы не такие простые. Вот ты сказала Большому начальнику: «Даже притвориться не умеешь!» – и он разучился притворяться. Это приказ довольно сложный, в какой-то степени даже абстрактный.

– Тогда можно велеть Эдику рассказать, что именно плохое он против меня задумал, – обрадовалась Лиза.

– Это, наверное, можно. Но учти – если это противоречит его характеру, будет такая отдача, что еле выживешь. А без способности видеть насквозь откуда мне знать, противоречит это характеру или нет? К тому же Вика права – людей, которые приказывают, начинают ненавидеть. Если б я умела, как она, вызывать любовь, тогда другое дело. А без этого человек сделает, что велишь, а потом тут же переделает обратно. Короче, дурацкий у меня Дар!

– Ничего не понимаю! – призналась я, безуспешно напрягая ослабленные алкоголем мозги. – Давай по порядку. Как ты могла определить, что попытка вызвать любовь не удалась? Нормальная ведьма увидела бы объект насквозь, но ты-то не умеешь! И зачем тебе вообще любовь шефа?

– Как зачем? Любовь всегда пригодится. Тем более от начальства.

– «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь», – процитировала я. – В этом я на себе сегодня убедилась. Тебе что, твой шеф нравится? Мне казалось, между вами никогда…

– У него жена – дочь Никоненко, – прервала меня Женька.

Я потрясла головой. Пить надо меньше. Надо меньше пить. Жена – дочь Никоненко. Дочь Никоненко – жена. И что?

– И что? – выдавила я.

– Ох, Вика, – вздохнула Женька. – Ты новости совсем никогда не смотришь? Не знаешь членов правительства родной страны?

– По крайней мере очень стараюсь, – гордо отрапортовала я.

– Оно и видно. Короче, шеф жене не изменяет и носит ее на руках. Поэтому в нашем банке все о’кей. А гульнул бы на сторону – его бы наверняка прижали. Так что влюблять его совершенно безопасно. Пусть бы тайком вздыхал и повышал мне зарплату, на большее он все равно не решился бы. Но не получилось. Если бы он влюбился, хоть как-то бы проявил, правда? Да и я бы заметила. Когда применяешь Дар, происходит такой щелчок… нет, не щелчок… выхлоп, что ли? Я его чувствую.

– Связующая труба, заглушка, выхлоп, – с грустью прокомментировала Лиза. – Мы теперь что, машины? Но применение Дара действительно чувствуешь.

– Вот именно! – кивнула Женька. – Вы слушайте, не перебивайте. Короче, с любовью шефа я пролетела. Попыталась приказать ему получше ко мне относиться – опять как с гуся вода. А вот, например, велела ему сказать: «Женечка, не обращай внимания на Ольгу Григорьевну, у нее просто дурной характер. Если я тебя специально не вызову, можешь приходить на работу когда тебе удобнее», – сказал как миленький. Такие вот пироги.

– Погоди! – прервала подругу я. – Мне казалось, шеф замечательно к тебе относится. И что за Ольга Григорьевна такая?

– Из-за нее-то весь сыр-бор. Пока ее не было, все было нормально, и шеф выглядел человеком. А потом зачем-то взял ее замом по работе с кадрами. Ну она и наработала! Всем покоя не дает, но мне почему-то особенно. Она хочет создать протокольный отдел, представляете? А пока его нет, мне поставили стол в отдел низшего технического персонала, и она требует, чтобы я там целыми днями заседала. Кошмар какой-то!

– При чем тут протокольный отдел? – удивилась Лиза. – Ты ведь не пишешь протоколов. Ты занимаешься приемом гостей. Встречаешь, провожаешь, водишь в музеи и в театры. Как ты будешь это делать, сидя за столом?

– Мне кажется, она вообще надеется меня уволить, – объяснила Женька. – Мол, я банку совершенно не нужна. Вот смотрите! Сейчас гостями занимаюсь я одна. Да, иногда вообще на работу не приезжаю – зачем, если делать нечего, правильно? Зато часто пашу без выходных по сто часов в день. Нет, у меня есть знакомые гиды, которых я привлекаю в случае необходимости, но в целом справляюсь сама, и претензий ко мне никогда не было. Ни у гостей, ни у шефа. И вот появляется эта стерва и гундосит шефу в ухо, что все это дилетантство и дешевка, а она наладит дело по современному и сэкономит банку кучу бабок. Нужно создать протокольный отдел, который выработает принципы приема гостей, распределит обязанности, напишет правила… короче, черта в ступе! Пять человек должны торчать полный день в офисе и пахать не покладая рук ради имиджа нашего банка. А то я, видите ли, распустилась и нарушаю трудовую дисциплину. Я лентяйка, подрывающая наш престиж!

– Лентяйка, однако выполняешь работу, на которую собираются поставить пять человек, – заметила я. – Экономия тоже интересная – платить пять зарплат вместо одной.

– Вот! – обрадовалась подруга. – Я это тоже понимала, только не знала, как правильно сформулировать. А Ольга Григорьевна… она со мной разговаривает будто у меня в трудовой книжке записано – «девочка по вызову». А я, между прочим, совершенно не этим занимаюсь! Если с кем что и было, то просто так, а не по работе. Достала она меня, честное слово! Я сегодня приезжаю… ну да, к двум часам. А она говорит: «Евгения Андреевна, я уже неоднократно вас предупреждала, что не терплю от подчиненных нарушений трудовой дисциплины. Вы обязаны быть на месте в девять ноль-ноль». Я отвечаю: «Зачем, если я сегодня не нужна?» А она: «Ах, у вас слишком мало обязанностей? Я так и полагала. С завтрашнего дня вы будете следить за наполняемостью холодильников». Ну, я, естественно, взбесилась. «С чего это? – говорю. – У меня высшее экономическое образование, а тут полно девочек-секретарш, которые сами прекрасно справляются». А она: «То есть вы отказываетесь работать? Тогда пишите заявление об уходе». Тут я и рванула к шефу. Почему эта грымза мною помыкает? Какое она имеет право? Вот, думаю, как удачно я стала ведьмой! Велю ему влюбиться, и нет проблем. Так фиг вам, ничего подобного. Зачем быть ведьмой, если это не помогает?

– Ты ведь заставила его сказать, что у Ольги Григорьевны плохой характер, а ты можешь приходить на работу когда захочешь, – напомнила добросердечная Лиза. – Значит, все не так плохо. У тебя очень даже полезный Дар – не то что у меня.

– Полезный? – взвилась Женька. – Ха! Эта грымза пришла к шефу, что-то ему напела, он меня вызвал и как заорет: «Ты нахамила Ольге Григорьевне! Ты меня обманула, обвела вокруг пальца! Ты меня за дурака держишь! Еще раз так попробуешь – вылетишь с работы, как пробка из бутылки! Слушайся начальство, а не пытайся тут командовать!» Он за все три года ни разу на меня не орал. А у меня как раз началась отдача, я еле на ногах стояла, голова гудит, в висках стучит. Потом оклемалась немного и решила исправить ситуацию. Приказываю этой грымзе: «Оставь меня в покое, не придирайся!» Даже не представляете, как меня шибануло! Чуть не померла. И столько потом шлаков вычистила – жуткое дело. Хорошо, что поставила заглушку, а то от такой жизни совсем здоровья лишишься. Меня до сих пор ломает. Не Дар, а сплошной вред для организма! Одна радость – все-таки подействовало. Она велела мне идти и до завтра на глаза ей не показываться. Теперь навсегда оставит меня в покое и не будет придираться.

Пришлось развеять сладкие иллюзии:

– И не надейся! Действие Даров кратковременно. Причем, чем дальше оно от истинных желаний объекта, тем меньше длится. А, судя по сильной отдаче, оставлять тебя в покое эта дама очень не хочет. Слушай, сколько ей лет? Может, она – любовница шефа?

– О, черт! – возмутилась Женька. – Я думала, приказы навсегда. Получается, наш Большой начальник тоже скоро перестанет ругаться матом? Жаль.

– Сомневаюсь, – злорадно заметила я. – Ругаться матом соответствует его внутренним желаниям, так что исцеление будет медленным. На телевидение его еще долго побоятся пускать!

– Ну хоть что-то пошло в плюс. А Ольге Григорьевне тридцать пять. Выглядит для своего возраста неплохо. Такая, знаете ли, истинная арийка, характер нордический, твердый. Правда, шатенка, а не блондинка, но хлыст в руки – и надсмотрщиком в концлагерь. Чем она, впрочем, и занимается. А насчет любовницы… если и да, со стороны не заметно. Наш шеф косит под идеального мужа – что ему остается? Господи! Что ж я завтра-то буду делать? Приду на работу, а они на меня опять накинутся. Не могу понять, шеф-то за что взъелся?

– Потому что ты приказала пойти против его желаний, – подумав, сделала вывод я. – Он послушался, но не понимает, почему, и в нем остался внутренний протест. Не зря он кричал, что ты его обвела вокруг пальца. Именно такое впечатление у него сложилось. Это всякому неприятно, а начальнику от подчиненного – вдвойне. Наверное, приказы, противоречащие внутренней сути человека, можно отдавать только в самом крайнем случае, иначе вреда тебе будет больше, чем пользы.

– Да, – кивнула Женька, – и чувствуешь себя потом отвратно. Вот был бы у меня Лизин Дар видеть людей насквозь! Я бы увидела, что имеет смысл приказывать, а что нет. Повезло тебе, Лиза!

– Это Вике повезло, – возразила подруга. – Вот смотри! Получили мы с тобой по Дару. Пусть один вместо трех, но вроде бы это лучше, чем ничего? В смысле полезнее для обладателя. А вышло наоборот. Мы обе своим Даром сделали себе только хуже. Я окончательно испортила отношения с мужем, а ты на работе. У одной Вики нет проблем.

– Ну, конечно! – обиделась я. – Правда, декан влюбился и грозит меня уволить, а то и отдать под суд за нарушения. Но это ведь пустяки? Ваши проблемы важные, а мои нет.

– Твои тоже важные, – поспешно исправилась Лиза. – Прости, я не понимала. Я думала, дело в том, что мы с Женькой глупые, а ты умная. В смысле у нас все плохо потому, что мы по глупости используем Дар нерационально. Но раз даже у тебя плохо – значит, ум тут ни при чем, просто один Дар совершенно никуда не годится. – Она в задумчивости помолчала. – Скажи, а ты можешь сделать, чтобы человек полюбил не тебя, а другого? Меня, например? Можешь подействовать так на Эдика?

Я пожала плечами.

– Не знаю, не пробовала. Хочешь, завтра попытаюсь. Но ты уверена, что тебе нужна любовь Эдика, бездарного, эгоистичного и лживого? А?

– Если он меня полюбит, сразу исправится, – уверенно заявила Лиза. – Как же иначе?

Мы с Женькой в ответ только рассмеялись и сунули ей в руку бокал. А уж торт она взяла сама…

Три женщины по-прежнему находились на террасе, обращенной к морю.

– Личинки-то не только вылупились, но и развиваются, Леа, – не без ехидства сказала рыжая, обращаясь к черноволосой. – И не говори, что я не предупреждала. Ты помнишь хоть один случай, чтобы аборигены осваивали Дары так быстро? Без Наставниц, на ощупь, сами. Мэг не зря столь придирчиво выбирала себе донора. Любая из этих трех стала бы для нее находкой. А вот три вместе оказались не по зубам, и это несмотря на то, что в самой Мэг мощь многих ведьм сразу…

– Чего ты боишься, Нэл? – улыбнулась Леа. – Скоро Мэг окончательно оправится и начнет их искать. Тогда мое развлечение быстро прекратится. Девчонки безграмотны и наивны, а Мэг упряма, мстительна и по-прежнему очень сильна. Она убьет их. Пожалуй, мне будет немного жаль. Так редко увидишь что-то действительно любопытное, а эти девочки ведут себя не так, как от них ожидаешь…

– Ладно, – кивнула Нэл. – В случае чего, можно будет просто вычеркнуть из веера весь их мир… ты называла его Землей? В нем так мало магии, что уничтожить только этих девчонок или Землю целиком – большой разницы нет. Развлекайся, если тебе интересно, но не забывай – вместе с Дарами Мэг они могли получить и возможность разгадать ее тайну. Как только они к ней приблизятся, мы должны действовать молниеносно. А что думаешь ты, Мэй?

Блондинка подняла глаза, вспыхнувшие яркой синевой.

– Я думаю, догадаются ли они… сумеют ли они… поднимутся ли они до… а еще я думаю – не ОНИ ли это?

– Мир по имени Земля разобщен, несправедлив, нерационален, ограничен и до предела эгоистичен. Нет, не догадаются, не поднимутся, не сумеют, – сурово отрезала Леа. – Это не ОНИ – не бойся и не надейся.

Глава 12

Как ни странно, я не только поставила на нужное время будильник, но и проснулась с утра без особых мучений. Голова была ясной, тело бодрым. На работе тоже все шло как по маслу. Студенты проявляли к учебе неподдельный интерес и добровольно, без малейшего намека с моей стороны вымыли доску. Даже двоечники вдруг стали задавать вопросы – значит, пытались вникнуть в новый материал. Настроение было прекрасным, а декан, признаюсь, совершенно вылетел из головы. Но вечером, уже уходя, я встретила его заместительницу.

С Галиной Викторовной у меня проблем не было – наоборот. Она была порядочным, доброжелательным человеком, искренне болеющим за то, что на ужасном канцелярском языке именуется учебным процессом. Иногда мне кажется, что цель большого начальства в сфере высшего образования – свести этот самый процесс к минимуму. А еще лучше – к нулю. Чтобы был ректор, множество проректоров, бухгалтерия – и студенты, покупающие диплом. Ужасно мешают мерзкие преподаватели, которые портят мелом доски, снашивают ходьбой полы в аудиториях, а самое ужасное – настаивают на том, чтобы прежде выдачи дипломов давать знания. Еще и двойки иногда ставим, представляете? Уж нам и платят мало, и песочат постоянно, а мы все учим и учим, вместо того чтобы подписывать бумажки, не глядя на студентов и поплевывая в потолок.

Галина Викторовна служила чем-то вроде буфера. Будучи по складу характера преподавателем (мне ли не отличить соратника?), она неплохо умела ладить с начальством.

– Вика! – всплеснула руками она, едва завидев меня в коридоре. – Ну что у вас опять с Кузнецовым? Чего он от вас хочет?

Кузнецов – фамилия Николая Петровича.

Я пожала плечами. Честно рассказать, чего он хочет, не поворачивался язык. Тем более, может, чары уже развеялись, и он расхотел.

– Господи, как мы все от него устали! – обреченно продолжила собеседница. – Все заведующие кафедрами просто стонут. Мало того что средства на оборудование уходят неизвестно куда… хотя известно, конечно. Видели яму под окном? Лучший способ отмыть любые деньги – долгострой. Хуже того, Кузнецов сокращает учебные часы.

Галина Викторовна вздохнула. Никогда раньше она не разговаривала со мной так откровенно и эмоционально. Все-таки я вдвое моложе и совсем еще неопытная.

– Я была так счастлива, – она неожиданно сменила тему, – когда нам удалось заполучить вас вести математику. Люди моего возраста привыкли работать хорошо даже за копейки, а для вашего поколения это редкость. Мы всем факультетом нарадоваться на вас не можем! И вдруг Кузнецов меня огорошил – ищите ей замену. Да что ж такое-то? Заведующие кафедрами спорили, в чьих группах вы будете вести занятия, каждый хотел, чтобы у него…

– Честно? – переспросила я, чувствуя, как краснею от удовольствия. А я-то была уверена, что меня никто, кроме Николая Петровича и Галины Викторовны, знать не знает!

– Конечно. Нет, я только сейчас поняла! Мы должны за вас бороться. Я расскажу им, что Кузнецов придирается к вам без оснований. Все-таки к членам ученого совета он не может не прислушаться, особенно накануне перевыборов.

– А нельзя его не переизбирать? – решилась уточнить я. – Раз все им недовольны…

– Зато довольны в ректорате, – пояснила Галина Викторовна. – Там у него очень сильная поддержка.

– Ну и что? Выбирает-то ученый совет, да?

Замдекана с жалостью на меня посмотрела.

– Не все, что называется выборами, Вика, дает возможность выбора. У нас даже кандидата альтернативного нет – какой смысл, ректорат все равно не пропустит! Кого назначили, за того и голосуем. Но скандала на ученом совете Кузнецов вряд ли хочет. Мы постараемся вас защитить. Я завтра же поговорю с людьми. Главное, Вика, не переживайте! Все будет хорошо. Мы вас очень ценим.

Она ушла, а я осталась стоять посреди коридора, блаженно улыбаясь. Надо же, какая я, оказывается, замечательная! Нет, в глубине души я и сама это, конечно, подозревала, однако было крайне приятно, что окружающие тоже так считают. Мерзкий декан не в счет, а вот остальные меня ценят. И студенты, и коллеги. Раньше иногда казалось, что я бьюсь головой об стенку, а толку ноль. Теперь выяснилось: все, что я делаю, не зря! По сравнению с этим наезды Кузнецова – ерунда на постном масле. Отобьемся!

Я уже вышла на улицу, весело напевая про себя, как вдруг страшная мысль пронзила меня насквозь. Какая же я дура! Как я могла принять за чистую монету то, что являлось примитивным результатом колдовства?

Очнись, самодовольная девчонка, и пошевели мозгами! У тебя Дар – вызывать любовь. Это не выдумка, не фантом. В том, что он работает, ты сама убедилась пару дней назад на примере декана. Ты поставила заглушку, но она, естественно, проницаема. Применение Дара нельзя не заметить. Весь день сегодня я чувствовала легкое, почти неощутимое дуновение. Оно вынуждало студентов интересоваться математикой, благодаря ему Галина Викторовна говорила мне хорошие слова. Ничего подобного на самом деле нет. Я заставила людей вести себя не так, как им хотелось!

В горькой тоске я, не глядя, брела вперед. Вообще-то я полагаю, что требовать благодарности несправедливо. Ты ведешь себя хорошо потому, что считаешь это правильным, а не ради поощрения. Меня всегда удивляют восклицания вроде: я все ему отдала, а он не благодарен! Ты отдала добровольно. Благодарность – скорее бонус, чем выписанная по квитанции зарплата.

Все это верно, но, оказывается, одно дело – понимать, а другое – уметь применить к себе. Выяснилось, что мне очень важно, чтобы меня заметили и оценили. Только чтобы это было искренне, а не так ужасно, как вышло у меня.

Дома я поняла, что мне даже есть не хочется. Я без энтузиазма рассматривала пачку с пельменями, когда в дверь позвонили.

На пороге стояла возбужденно-радостная Лиза. Она явно собиралась что-то рассказать, но, увидев мое лицо, передумала.

– Что случилось? – спросила она.

Я коротко объяснила. Коротко – чтобы не впасть в совсем уж трагический тон, с выдиранием волос и заламыванием рук. Хотя, не скрою, настроение требовало повыдирать и позаламывать.

– А как у тебя с отдачей? – неожиданно уточнила Лиза.

Я прислушалась к организму.

– Хорошо. В смысле никак. А что?

Подруга засмеялась:

– А еще математик называется! Где твоя логика? Ты поставила заглушку на минимальную проницаемость, да? Я и сама вчера это сделала. Между прочим, прекрасно добралась утром до работы. Поверхностные эмоции в метро ловила, но они мне не мешали. И на работе все было нормально. Я не узнала о коллегах почти ничего нового. Кто скрытный, тот вообще, считай, заблокирован. А кто по характеру открытый, у тех видно побольше. Потому что при минимальной проницаемости мы чуть-чуть подталкиваем желания самого человека, и ничего больше. Потому и отдачи нет. Тебя все вправду любят – и студенты, и коллеги. Но ты такая серьезная, что стесняются проявлять. А сегодня проявили. Вот и все. Я бы на твоем месте радовалась, а не огорчалась.

Я задумалась. Рассуждение было разумным, да и Справочник утверждал похожее.

– Ну вот! – удовлетворенно кивнула подруга. – Теперь у тебя нормальное лицо. И убирай обратно пельмени, покупные есть нельзя. Откуда ты знаешь, что там внутри вместо мяса? Я принесла пиццу. Две. Смотри, какие огромные!

«Дорвалась, наконец, до теста», – подумала я, а вслух ехидно осведомилась:

– А пиццу покупную можно? Там вместо мяса и вправду мясо?

– Я взяла с грибами и сыром, – гордо отчиталась Лиза. – А мяса сами добавим. Вот, балык сырокопченый. Если при такой цене он состоит из сои, значит, мяса на свете больше вообще нет!

Говоря это, она уже успела включить духовку, распаковать первую пиццу и накрошить сверху балыка. Я тут же ощутила зверский голод.

– Сколько ей печься?

– Минут пятнадцать – двадцать.

– Да я тут от одного запаха умру! Или наброшусь на сырую.

– Тогда давай сбегаем пока ко мне, – обрадовалась Лиза. – Ты ведь обещала попробовать сделать так, чтобы Эдик в меня влюбился. Попробуй, а?

– Не уверена, что получится, – предупредила я. – В Справочнике вроде бы о подобном ничего нет.

– Я тоже не уверена, но хочу знать точно. Да – так да, нет – значит, нет. Просто попробуй! Только осторожно, не до конца.

– Да уж, – ужаснулась я, – а то влюблю случайно Эдика в себя – мало не покажется!

– Дело не только в этом, – погрустнела Лиза. – Понимаешь, в нем любовь вообще отсутствует. Значит, будет сильная отдача, а это тебе ни к чему. Ты аккуратненько, чуть-чуть, не снимая заглушки… А я буду отслеживать результат. Эдик со вчерашнего дня ведет себя будто меня любит. И у меня теплится надежда: вдруг он искренне пытается полюбить, просто не умеет? Тогда достаточно подтолкнуть, помочь. Вдруг он несчастный от природы человек, в которого любовь почему-то не вложили, и он сам страдает больше всех. Эта мысль не дает мне покоя.

Страдания Эдика вызывали у меня большие сомнения, однако, если подруге хочется – почему бы не рискнуть? Тем более минимально.

Мы спустились на этаж вниз, к Лизе.

– Решили посидеть здесь, у нас? – лучезарно улыбнулся Эдик. – Правильно, умницы. А то снова лишиться на целый вечер общества любимой жены – это для меня слишком. Я за вчерашний день так соскучился!

Я скосила глаз на подругу. Выражение ее лица наводило на мысль о зубной боли, которую волевым усилием приходится скрывать.

– Мы пришли ненадолго, – выдавила Лиза. – У Женьки проблемы на работе, мы должна с нею все обсудить. Я только подогрею тебе ужин, и мы пойдем.

– Жаль, жаль, – покачал головой Эдик. – А с ужином не стоит заморачиваться. Что я, сам не могу погреть? Ты и так все приготовила, а положить на сковородку – не проблема.

М-да! Если б своими ушами не слышала недавних скандалов «Ты что, считаешь, у меня других забот нет, кроме как заниматься бытом? Что значит – вытащил из холодильника и разогрел? Откуда мне знать, что там у тебя в кастрюлях? Не знаю и знать не хочу!..» так вот, не слышала бы своими ушами – не поверила бы. Действительно, с Эдиком что-то произошло. Причем даже мне без всяких Даров понятно – он сейчас притворяется.

Лиза пихнула меня в бок. Ах да, я же должна сделать, чтобы муж ее полюбил! Интересно, как? Направить трубу на Эдика – это понятно. А подругу куда приспособить? Попытаться другой конец вывести на нее? Невозможно – он уходит в глубину моего мозга. Или просто думать о Лизе? «Эдик, полюби Лизу, Эдик, полюби Лизу!»

– Ты сегодня фантастически выглядишь, – прервал мои старания их ничего не ведающий объект. – Я буду тебя писать. Маслом. Получится шедевр!

– Картина маслом, – мрачно прокомментировала я. – Спасибо, не надо.

– Вот! – поспешно обернулась Лиза. – Котлеты с гречкой. Ешь, пожалуйста. А мы побежали! Ты меня не жди, ложись. Я вернусь поздно.

Из-за двери моей квартиры просачивался подозрительный запах.

– Пицца горит! – в ужасе вскричала я. – Я напрочь забыла!

Мы влетели на кухню. Слава богу, все оказалось не так уж страшно. Пиццу пришлось немного поскрести по дну, счищая особо черные куски, а в целом она получилась вполне съедобной. Я даже люблю такое, сильно поджаристое.

Раздался звонок в дверь.

– Женька! – обрадовалась я, увидев на пороге подругу. – Я как раз хотела тебе звонить. Вдруг, думаю, подъедешь. Мы тут пиццей балуемся.

– Да вижу, что балуетесь, – кивнула Женька, разгоняя рукой дым. – А я принесла вот, – она выложила нарезку семги. – Еще вот, – и на свет появились шесть бутылок пива.

– Не сопьемся? – уточила я. – Что-то мы с алкоголем зачастили.

– Ничего, у ведьм наверняка есть упражнение от алкоголизма. И вообще, если бы с пива спивались, в нашей стране мужчин-неалкоголиков не осталось бы.

Тем временем Лиза разрезала на три части первую пиццу и уже пихала в духовку вторую.

– Как на работе? – уточнила у Женьки я.

– На х, только не подумай, что хорошо.

– Ольга Григорьевна вредит?

Подруга вздохнула.

– Еще шеф, к сожалению. Ты вчера правильно сказала – если приказать человеку сделать то, чего он не хочет, он потом удивится, зачем это сделал, и будет на тебя раздражаться. Я и приехала сегодня вовремя, и за стол свой дурацкий села, а толку-то? Шеф злобствует, Ольга злорадствует. Уволят меня как пить дать! И куда я денусь? Диплом, конечно, у меня есть, а на самом деле всякие штучки-дрючки про финансы я давно забыла.

– Надо будет – вспомнишь, – заверила я. – Но надеюсь, не уволят. Равно как и меня. У меня на работе тоже дела не ух. Декан предупредил, что вместо меня надо искать другого лектора. Правда, замдекана обещала защитить, но что она может?

Женька сочувственно посмотрела на меня и перевела взгляд на Лизу.

– У меня на работе нормально, – отчиталась та, грызя жесткую пиццу и запивая пивом. – У меня с Эдиком беда. Вика попробовала его в меня влюбить, а он чуть не влюбился в нее.

– Комплементы еще ничего не значат, – возразила я. – Может, врал – так же, как тебе.

– Ты забываешь, что я видела его изнутри. Я даже заглушку специально вытащила. У него сейчас очень сильная мотивация не портить со мной отношений. Такой очаг в мозгу, пульсирующий и яркий. А на самом деле он меня презирает. Тебя нет. Тебя недолюбливает, опасается и уважает. А потом вдруг… даже не знаю, как описать… наведенные чувства, они другие. Обычные словно размазаны… как краски у импрессионистов, вот! А тут появился очень четкий контур. Будто взяли карандаш и нарисовали. У него возник подобный контур, направленный на Вику. Слабый, но явственный. Вика, как у тебя с отдачей?

– Есть чуть-чуть, – призналась я. – Почищусь, когда буду перед сном продувать трубу. Вы помните, что это обязательно? Хочешь не хочешь, но надо.

– Ведьмы, блин! – засмеялась Женька. – Проблема на проблеме, так еще трубы каждый день чисти! Хорошо, у меня хватило ума купить по две бутылки на брата, а не по одной. По одной было бы мало…

– А может, лучше сосредоточиться и попытаться понять, можно ли хоть что-нибудь исправить? – предложила я.

– Ты действительно думаешь, что сосредоточиться – это лучше? – удивилась Женька, с жалостью на меня глядя. – Съешь семги, и пройдет. Вкусная! Девчонки, как здорово, что нас трое!

Это впрямь было здорово, а пиво действовало куда сильнее семги. Особенно вторая бутылка. Желание сосредоточиться было смыто ею на корню. Я даже легла спать, не приняв душа. Но, заметьте, прочистив многострадальную трубу и вставив на место заглушку!

Глава 13

Следующий день, четверг, был у меня выходным. Девчонки отправились на работу, а я осталась дома. Признаюсь, спала я ночью плохо. То ли не привыкла пить два вечера подряд, то ли ведьмой быть пока не привыкла… причем есть подозрение, что притерпеться рано или поздно придется как к одному явлению, так и ко второму. Короче, я долго пребывала в странном состоянии между сном и явью. Если до этого каждую ночь меня преследовало трио красавиц, обсуждающих свои странные дела (конкретизировать я бы не сумела, однако впечатление оставалось сильное), то теперь того хуже. Мне мерещилась заколдовавшая нас ведьма, ее длинные серебристые пальцы, злобное лицо, жесткий голос. Потом кто-то занудным тоном, словно скучную научную статью, читал вслух Справочник. «Ведьма без трех Даров неполноценна, ее следует предоставить собственной участи. Она истратит всю свою энергию и умрет». Но ведь это неправда! Мы не умрем, мы справились! «Как здорово, что нас трое, – комментировал издалека Женькин голос. – У одной бы ничего не получилось». «Почему нам достались не те Дары? Давай меняться! Я хочу твой, а ты бери мой. Пусть меня все любят», – предлагала Лиза. А на заднем фоне смутно маячили декан, замдекана, Эдик и ни разу мною не виденные Женькин шеф с Ольгой Григорьевной. Дурацкий сон!

Впрочем, утром я себя чувствовала вполне нормально. Выпив кофе с кусочком сыра и шоколадкой (есть совершенно не хотелось), я решила-таки сделать то, от чего отговаривали подруги, – сосредоточиться и попытаться понять ситуацию. Меня терзала мысль, что мы упустили нечто важное. Важное, причем способное нам помочь.

Итак, вернемся к самому началу. Некая женщина поместила в газете рекламное объявление. «Профессиональная прирожденная ведьма снимет венец безбрачия и сделает приворот». Как ни странно, она не врала, а и впрямь была профессиональной прирожденной ведьмой. Однако целью ее являлось не получение денег с доверчивых клиенток. Она хотела заманить к себе соответствующих женщин. В каком смысле соответствующих? Она сама призналась – с неудачной личной жизнью. Почему-то ей требовались именно такие, только подходила не каждая. Мы чем-то отличаемся от остальных. Чем-то таким, что имеется у всех троих, хотя по непонятным соображениям ведьма предпочла меня. Она попыталась влезть в мой мозг, чтобы… а вот не знаю! Знаю только, что я вряд ли это пережила бы – в самом буквальном смысле. Нам чудом удалось вырваться и сбежать.

Я задумалась. Учитывая информацию из Справочника, я склонялась к мысли, что ведьма – жительница иного мира, совершившая то, что в тексте зовется путешествием по измерениям. Земля, если я правильно поняла, – одно из измерений.

Включив компьютер, я внимательно изучила соответствующую главу. «Неопытный путешественник по измерениям предпочитает нижние миры, поскольку попасть туда гораздо легче. Но помните: по отношению к любому нижнему миру наша Эллия окажется миром верхним, что может не только затруднить ваше возвращение, но и сделать его энергетически невозможным. Поэтому лучше начать с верхнего мира, разумеется, предварительно выяснив степень его опасности». Любопытно! Выяснилось имя мира ведьм – Эллия. Еще узнать бы, наш по отношению к Эллии – нижний или верхний? Я сделала компьютерный поиск по сочетанию «нижний мир» – и, представьте себе, удачно! В предисловии раздела «Вещества и артефакты» имелись нужные слова.

«Как уже неоднократно упоминалось, основным свойством ведьмы является владение тремя Дарами. Однако мало кто из ведьм ими ограничивается. В первой части Справочника мы подробно рассказали о развитии и использовании разнообразных волн. Проблема в том, что набор волн у любой ведьмы является врожденным. Волну можно открыть, развить, но нельзя сотворить. Другое дело – вещества и артефакты. Разумеется, для их создания тоже требуются соответствующие волны. Но, во-первых, ведьмы без данных волн встречаются крайне редко, а во-вторых, даже они легко используют вещества и артефакты, созданные коллегами.

При чтении данного раздела Справочника необходимо учитывать следующее. Все описания действий веществ и артефактов даются для случая их применения ведьмами, причем в пределах Эллии. Действие на обычного человека может оказаться несколько иным (хотя в простейших случаях чаще всего совпадает). Если же вы собираетесь применять наши рекомендации в верхнем мире, где уровень магии выше, или, напротив, в нижнем, со слабым уровнем магии, мы не гарантируем адекватного результата. Некоторые ошибочно полагают, что в верхнем мире магические объекты становятся сильнее, а в нижнем слабее. Это не так. Следует просто иметь в виду, что наши инструкции не всегда пригодны для других миров».

Я оторвалась от текста. Хорошо, что у меня большой навык осмысления научной литературы! После математики освоить теорию колдовства – пара простых. Волны – это способность к определенным колдовским действиям. Волна путешествий по измерениям, например. Если ее нет, придется путешествовать с помощью другой ведьмы, той, у которой волна имеется. Еще есть волны, ответственные за умение создавать магические предметы и вещества. Потом любая другая ведьма берет предмет и преспокойно им пользуется. По крайней мере в Эллии.

Наш мир по отношению к Эллии однозначно является нижним. Конечно, я теперь не рискнула бы, как всего неделю назад, утверждать, что магия – выдумка шарлатанов. Увы, не выдумка – убедилась на собственной шкуре. Однако по сравнению с Эллией, где ведьмы в порядке вещей, у нас колдовства явно меньше. Получается, к нам несложно проникнуть, зато трудно потом вернуться обратно. Может, встреченная нами ведьма застряла на Земле, потому и была такая злая? А с помощью нашей энергии надеялась выбраться. Хотя мне, скорее, казалось, она хочет что-то вырвать из моего мозга, опустошить его. Зачем? Как это было ужасно!

При одном воспоминании зазнобило. Интересно, что с ведьмой сейчас? Нашла кого-то другого, с кем ее жуткий трюк удался? Или продолжает искать? О боже! Тогда надо ее остановить. Но как? Позвонить в милицию? Не поверят. А если поверят – тем хуже для нас. Подтвердить реальность случившегося мы можем, лишь продемонстрировав свои новоявленные способности. Однако их необходимо скрывать, иначе нас начнут использовать власть имущие в целях, далеких от благих. Нет, милиция не годится. Пойти самой на квартиру к ведьме и выяснить, что и как? Я не самый трусливый человек, но мне стало страшно. Причем разумная часть страха – вдруг ведьма меня прикончит или сведет с ума? – составляла малую его долю. Основой являлась непонятная, совершенно иррациональная паника.

Подумав, я нашла свежую бесплатную газету вроде той, из которой Лиза брала роковое объявление. И – о радость! – его там не было. Получается, в ближайшее время новых жертв не предвидится. Смутное ощущение, что рано или поздно вопрос с ведьмой придется решать, меня не покинуло, однако от сердца отлегло. Поздно в данном случае – лучше, куда лучше, чем рано!

На радостях я взяла на руки тершегося неподалеку Беса и прижала его к себе. Тот, окинув меня презрительным взглядом, спрыгнул на пол и удалился в угол. Через пять минут, впрочем, вернулся, чтобы деловито залезть мне на колени. Вот характерец! Оберегает свои права и свободы. Хочет ко мне, но обязательно должен прийти сам. Хотя бедный кот не виноват – он весь в хозяйку. Я принялась гладить Беса, и дрожь понемногу прошла. Я вернулась к размышлениям.

Итак, есть Эллия – мир ведьм. Одна из них проникла сюда и чуть не загубила нас с девчонками, в результате чего мы загадочным образом обрели по одному Дару и разжились Справочником в ноутбуке. Будь моя воля, я бы от Дара отказалась и забыла историю, как страшный сон. Только это невозможно. Либо ты учишься владеть Даром, либо он владеет тобой. Разумеется, первый вариант предпочтительней. Методом проб и ошибок, наделав глупостей и навредив сами себе, мы взяли Дар в руки. Что дальше? Девчонки не зря вчера жаловались: почему, имея дополнительные способности, мы оказались в проигрыше, а не в выигрыше? Это ненормально. Значит, мы что-то делаем не так. Я понимала, что следует напрячь мозги и выдать идею, способную поправить положение. Ан нет – идеи меня высокомерно игнорировали, а мозги отказывались напрягаться.

Со скуки я рассеянно уставилась в окно. Во дворе на лавочке сидел Эдик. Это меня удивило. Сколько живем в одном подъезде, впервые он составил конкуренцию нашим старушкам – обычно пробирается мимо них перебежками. Заинтригованная, я продолжала наблюдать.

Долго предаваться раздумьям не пришлось. Минут через пять во дворе появилась незнакомая женщина, к которой Эдик бросился так, словно она была главой комиссии по зачислению в гениальные художники, причем результат зависел исключительно от того, кто сейчас добежит до нее быстрее всех. В сердце неприятно кольнуло. Очередная Лизина соперница? Я опрометью бросилась к шкафу и достала из театральной сумочки бинокль.

Если это и впрямь была виновница последних мучений подруги, значит, ее муж – слепой. Иначе как можно предпочесть свежей и хорошенькой, словно кукла, Лизе женщину, которой явно под сорок, причем каждый из прожитых лет четко отражается на лице? Дело даже не в морщинах, а в выражении, безмерно опытном и циничном. Или при наивной жене Эдику этого как раз и не хватало? По крайней мере он что-то оживленно говорил, изо всех сил стараясь понравиться.

Я подкрутила бинокль. Одета незнакомка хорошо, не отнимешь. Высокие каблуки, вроде бы строгое черное платье, однако короткое и с декольте. При худощавой фигуре получается элегантно, хотя по улицам так не ходят, наряд скорее вечерний. Впрочем, сейчас все смешалось…

Нежно влекомая Эдиком под локоток, женщина исчезла в подъезде. Я выглянула на лестничную площадку и затаилась. Лифт загудел, остановился, и парочка под русалочье хихиканье дамы скрылась в Лизиной квартире. С трудом преодолев желание подслушать под дверью (преодолению способствовал тот факт, что дверь у Лизы звуконепроницаема), я вернулась к себе.

Настроение было – хуже некуда. Хотя почему? А то я раньше не знала, что Эдик изменяет жене? Знала. И все равно лучше б я ничего сейчас не видела!

Однако сделанного не воротишь. Рвать на себе волосы, сочувствуя подруге, показалось мне неплодотворным, поэтому я вышла во двор и пристроилась на детской площадке под сенью грибка. Незнакомка появилась минут через сорок, причем одна. Я встала и отправилась за ней, благо та не оглядывалась.

В роли частного сыщика я выступала впервые и немного нервничала. Вот сядет сейчас женщина в машину, что я буду делать? Но мне повезло. Буквально через пару домов от нашего с Лизой располагался юридический центр – или это иначе называется? Там в одном здании и загс, и нотариальная контора, и паспортный стол, и еще масса учреждений. Дама нырнула в одну из дверей, я – за ней.

В маленьком предбаннике толпилась тьма народа – в основном пенсионеры. Они возбужденно гудели, словно пчелы в потревоженном улье.

– Не занимать, сегодня больше занимать не велено! – сообщила бойцовского вида старушка, тесня меня обширной грудью. – С утра приходить надо, у нас тут живая очередь!

Я попятилась. Признаюсь, от слов «живая очередь» я цепенею. Впрочем, очередь по номеркам, которые нужно предварительно где-то получать, тоже устрашает. Именно поэтому к врачу, например, я обращаюсь лишь в крайнем случае, предпочитая лечиться самостоятельно. К тому же ни одна тетенька, сидящая за конторкой, не в силах удержаться от искушения меня обхамить (заодно забраковав с кровью собранные документы, дабы заставить явиться к ней еще раз). С тем большим ужасом я смотрела на то, как знакомая Эдика, умело протиснувшись сквозь толпу, зашла в кабинет, украшенный табличкой «Юридические услуги по недвижимости. Мухина Светлана Петровна».

Очнулась я, когда меня сильно пихнули в бок. Вздрогнув, я выскочила наружу. И только там, на свежем воздухе и в тишине, я сумела сосредоточиться.

Итак, Эдик встречался с юристом по недвижимости. Возможно, тут чисто деловые отношения, и сорок минут в Лизиной квартире были посвящены не стремительному сексу, а профессиональной оценке недвижимости? Хотя я своими ушами слышала смех Светланы Петровны на лестничной площадке, и если это не воркование счастливой любовницы, то я – американский президент. Да и поведение Эдика выглядело ухаживанием, а не обычной вежливостью.

Чем больше я размышляла, тем меньше нравилась мне ситуация. Красотой Светлана Петровна не отличалась, молодостью тоже. Чем она могла привлечь избалованного женским вниманием Эдика? Неужто глубоким духовным содержанием? Весьма сомневаюсь. Скорее, юридическим образованием.

Я в законах не специалист. Квартира досталась подруге от родителей. Выйдя замуж, она переоформила собственность на совместную с мужем (сам он из пригорода). Мне это изначально казалось глупостью, но Лизу разве убедишь! Тем более, поначалу брак выглядел прочным. Интересно, если подруга разведется, что будет с жильем? Эдик получит право его разменять? Это само по себе печально (жаль расставаться с квартирой, в которой когда-то родился), да еще крайне невыгодно – на что разменяешь небольшую «двушку»? В коммуналку, что ли, отправляться? Хотя, наверное, без согласия обоих собственников ничего предпринять нельзя? Ох, не подкована я в данном вопросе! Однако меня терзали неприятные подозрения. Еще пару дней назад Эдик откровенно издевался над Лизой, а теперь вдруг стал вести себя как в былые романтические времена. При этом Лиза с ее новыми способностями видит, что вовсе он ее не любит, а притворяется, замышляя недоброе. Как жаль, что наш вчерашний эксперимент провалился! Если б я сумела должным образом воздействовать на Эдика, Лиза была бы в безопасности. Но, увы, наши усилия ничего не дают. Иметь бы не один Дар, а все три одновременно… Хотя, когда мы вместе, у нас ведь и есть три Дара!

Что-то щелкнуло у меня в мозгу. Как там говорила Женька? «Нам повезло, что нас трое». Она, как всегда, права, даже если сама этого не понимает. Почему я сразу не сообразила? Да, нас трое, и мы – вполне полноценная ведьма. Одна, но полноценная! Остается скоординировать усилия. Неужели за двадцать лет дружбы мы этому не научились?

Я выхватила мобильник.

– Лиза? Ты можешь уйти сейчас с работы? У меня важные новости. Нет, лучше не по телефону. Приезжай к загсу, хорошо? Я буду сидеть на скамейке в сквере. Да, и Женьке позвоню.

Вторая подруга тоже легко откликнулась на призыв, сообщив, что ей безразлично, во сколько покидать офис и посещать ли его вообще, – хуже к ней относиться начальство все равно уже не будет. Высказывание не обнадеживало, но я решила пока об этом не думать. Проблемы надо решать поочередно, а не скопом. Главное, нашелся метод! Теперь с умом им воспользоваться – и дело в шляпе.

Глава 14

Первой прибыла на своей машине Женька. Я, быстро обрисовав ей ситуацию с Эдиком, успела посоветоваться: сообщать Лизе все или лучше хоть немного подсластить пилюлю? Например, утаить русалочий смех мерзкой Мухиной при входе в квартиру. В конце концов, я могу ошибаться в своей уверенности, что так смеются лишь в присутствии любовника.

Женька была непреклонна.

– Никаких утаиваний! Пока речь шла только об изменах – ладно. Меньше знаешь – крепче спишь. Но квартира… ты даже не представляешь, что за путаница сейчас в жилищном законодательстве. Ты знаешь, например, что теперь можно оставить человека вообще без жилья? Выгнать на улицу. Между прочим, даже ребенка.

– Погоди! – прервала я. – Ты имеешь в виду, кто-то продал свою квартиру и остался ни с чем?

– Я имею в виду, муж развелся и выписал жену и ребенка, а другого жилья у них нет. Раньше так поступить было нельзя, а теперь – запросто.

Я напомнила:

– Но Лиза – собственница.

– Да, только я не в курсе всех юридических лазеек, – вздохнула Женька. – А Мухина наверняка в курсе. Может, мне ей что-нибудь приказать? Ты как считаешь?

Именно об этом я размышляла, ожидая подруг.

– Я считаю, начинать надо не с тебя, а с Лизы. Она снимет внутренний портрет Мухиной, и тогда хоть что-то прояснится. Формулировать приказ надо с умом. Хотелось бы, чтобы он был полезен нам, но при этом не слишком противоречил желаниям человека. Зачем тебе сильная отдача, правильно?

Женька кивнула.

– Это да, отдача даром не проходит. Хоть и чистишь потом организм, все равно плохо. Но если надо для Лизы – потерплю.

Я почувствовала, как теплеет у меня на сердце. Честное слово, мы ведь только что справились с куда более страшной напастью – ведьмой, пытавшейся нас заколдовать, а потом с ее непрошеными Дарами, от которых должны были умереть! Мы выжили, потому что помогли друг другу. Неужели нам не победить какого-то жалкого Эдика?

– Привет! – почти весело кивнула я подошедшей Лизе. – Сядь и слушай. Но учти – хорошего не узнаешь. Так что держи себя в руках.

Лиза выполнила указание буквально – она обхватила себя за плечи и крепко сжала. Зато не заплакала.

– Женщина, которую он любит, сейчас вон там? – тихо спросила она, едва я закончила. – Я хочу на нее посмотреть. Можно? Ведь что-то в ней, наверное, есть? Что-то, что ему по-настоящему надо.

– А разве он ее любит? – с деланой наивностью уточнила я. – Ты, кажется, уверяла, что любви в нем нет – разве что к себе. Я ошибаюсь?

– Нет любви, – согласилась Лиза. – Точно нет! Значит…

– Значит, их связывает не любовь, а выгода. Они что-то задумали.

Лицо подруги посветлело:

– То есть он мне не изменяет?

– Тьфу! – не выдержала Женька. – Какая тебе разница, дурочка, трахались они или нет? Важно, каковы их планы. Ты же сама говорила – Эдик притворяется любящим, чтобы чего-то от тебя добиться. Чего именно – вот главное!

– Но я не могу этого узнать, – объяснила Лиза. – Я не читаю мыслей, я вижу.

– Очень хорошо, – поспешила заверить я. – Сейчас ты на нее посмотришь и увидишь все, что надо. По моим расчетам, вон то окно на первом этаже. Если залезть на спинку скамейки, легко заглянуть. Только не забудь заглушку вытащить.

Лиза молча встала и, подойдя к нужному окну, взобралась на скамейку. Мы добросовестно наблюдали.

Слава богу, никто нашу подругу не заметил и не шуганул. Минут через пять она спустилась сама. Вид у нее был мрачный.

– Что? – поинтересовалась я. – Не томи!

– Думаю, она его по-настоящему любит, – грустно поведала Лиза, ероша себе волосы. – Нет, я не поручусь, что его, – это можно определить, только когда они вместе. Но кого-то она любит очень сильно. Она не очень хороший человек. Наверное, совсем нехороший. Она никому не верит. Ей кажется, кругом одни враги, а с врагами не церемонятся. Она всеми силами добивается своего, а на людей ей плевать. У нее все получается – она умная. Талантов никаких, а ум большой. Но это неважно, понимаете? Ее любовь светится так сильно… она затмевает все. Она думает только об одном – об этом человеке. Ей хочется все время быть с ним. Ей больно от того, что его рядом нет. Господи, как она его любит! Я сама так любила Эдика когда-то. Ровно так.

– А сейчас? – перебила Женька.

Лиза отрицательно покачала головой:

– Нет. Любовь не может долго гореть с таким накалом, этого просто не выдержишь. А теперь, когда я вижу Эдика насквозь… даже не знаю, люблю я его или это только привычка. Не знаю. Мне жалко Мухину. Очень жалко.

– Себя лучше пожалей, – посоветовала Женька.

Я принялась рассуждать вслух.

– Сперва я думала так: Лиза изучит характер Мухиной, и мы поймем, какой приказ не очень противоречит ее желаниям. Например, если она любит лесть, я наговорю ей комплементов, подкрепив их нужной дозой наведенной любви, а Женька велит ей быть со мною откровенной. Тут-то я и спрошу, что они с Эдиком замышляют. Но, похоже, мой план не годится.

– Она не любит лести, – твердо произнесла Лиза, – потому что ей не верит. В глубине души она понимает, что плохая, и убеждена, что искренне хвалить ее невозможно. С наведенной любовью тоже сложно. То, что в ней способно любить, уже отдано и горит. Все, кроме одного человека, – враги. Полюбить врага непросто. Даже твоего Дара может оказаться недостаточно.

– А если и получится, – огорченно прокомментировала я, – то без толку. Предположим, Мухина признается в том, что она любовница Эдика и хочет помочь ему разменять квартиру. Поскольку признание будет противоречить ее желаниям, едва мы уйдем, она пожалеет о своей откровенности. Что она в этом случае предпримет? Составит новый план, еще гаже предыдущего, и осуществит его как можно быстрее. Она умная, беспринципная и профессиональная, а мы – неопытные ведьмы. Не стоит, словно глупые бараны, долбить головой ворота. Надо действовать иначе.

– А как иначе? – жадно спросила Женька.

– Через Эдика, – неожиданно ответила Лиза. – Он слабее Мухиной в сто раз. Сравнив, я это точно вижу. И еще он обожает лесть. Он искренне считает себя очень хорошим и уверен, что все должны его любить. Когда кто-то не любит, ему не по себе. Например, вы его не любите, а он бы хотел, чтобы любили и хвалили. Ты, Вика, вчера легко могла навести на него любовь. А если б еще говорила ему комплименты, то и отдачи бы почти не было. Любовь, конечно, получилась бы слабенькой, но ее хватило бы, чтобы он захотел тебе похвастаться. Я видела, он страшно гордится, что задумал против меня что-то хитрое. Мне он похвастаться не может, а тебе, да еще если Женька ему это прикажет… он ведь уважает тебя в душе, и ему кажется неправильным, что меня ты ценишь, а его нет. Его вообще раздражает наша дружба, ему в нее не верится. Он с охотой расскажет тебе, какой он умный… это будет скорее реализация его внутренних желаний, чем настоящий приказ…

Женька уже вставала со скамейки:

– Так чего мы сидим? По коням!

Ехать до дома было пять минут.

Лизу мы отправили ко мне. Она свое дело сделала, увидела, что у Эдика внутри, а дальше ее присутствие могло только повредить.

Мы же с Женькой бестрепетно позвонили в квартиру подруги.

– О, привет, девчонки! – удивился Эдик. – А Лиза где?

– Да ну ее! – махнула рукой Женька. – Чего-то она последнее время вечно ноет. Как ты только ее терпишь – не представляю?

– Женщинам надо все прощать, – улыбнулся Эдик.

– Вот это по-мужски! – сказала я. – Ты, оказывается, настоящий мужчина. Как же я раньше этого не замечала?

И я посмотрела ему в глаза. Заглушки мы с Женькой вытащили еще на лестничной площадке, а связующие трубы открыли на выход. Возможно, это было даже слишком. Стоило мне пожелать, чтобы Эдик меня полюбил, и сильнейший вихрь вырвался из моего мозга так рьяно, что я с трудом устояла на ногах. Вихрь в упоении закружил вокруг объекта, обволакивая его прозрачным, однако явственно заметным мне коконом. Эдик попятился, недоуменно наморщил лоб, но уже через секунду лицо его прояснилось.

– Вика, какая ты красотка! – восхитился он. – А главное, в тебе есть огонь. Я хочу рисовать с тебя испанку. В женщине главное – темперамент. Квелые блондинки вроде Лизы надоедают очень быстро.

– Я тебя понимаю, – согласилась я. – Нам тоже Лиза надоела. Ну, нам-то просто от нее избавиться – перестанем общаться, и все. А тебе сложнее – жена, чай. Как бы мне ни нравился мужчина, если он женат, он для меня не существует.

– Ничего, терпеть осталось недолго, – пробормотал Эдик столь невнятно, что я засомневалась – не послышалось ли? Хотя, наверное, нет.

Все шло по плану. Эдика раздражает женская дружба, поэтому он легко поверил, что ее не существует. А раз так, почему бы не проговориться нам о своих планах бросить Лизу, особенно учитывая возникшую симпатию ко мне?

Я покосилась на Женьку. Та, кивнув, выпрямилась и напряглась, став неуловимо похожей на Беса, выслеживающего птичку. Потом по ее телу прошла дрожь, и подруга резко расслабилась. Эдик, моргнув, почесал в затылке.

– Ты хочешь развестись с Лизой? – спросила я. – А как же квартира? Не возвращаться же тебе во Всеволожск…

– Какой Всеволожск, Викуля! – Эдик засмеялся. – Я останусь здесь. Ну а Лиза куда-нибудь пристроится.

– Что значит – куда-нибудь? – Женька недоуменно мотнула головой. – Это ее квартира. Она досталась ей от родителей.

– Выгнать ее из квартиры не сможет даже такой умный человек, как ты, – вставила я, чувствуя, как леденеет сердце. Что он задумал, о господи?

– Умный человек может все, – самодовольно заметил собеседник. – Хотя я, конечно, не сразу это понял. Сперва я хотел довести Лизу до развода, а потом разменяться. Но с чем бы я тогда остался? С комнатой в коммуналке? Творческому человеку этого мало. Но недавно я узнал, что можно сделать по-другому. Вот послушай! На данный момент мы равноправные собственники, и неважно, чьи родители здесь жили раньше. Изменить договор о собственности может любой из нас. Лиза не сообразит – слишком глупа. А я переоформлю квартиру на себя одного, и, когда она об этом узнает, будет уже поздно.

– А это возможно? – уточнила я. – Без ее ведома, без ее согласия… что-то не верится, что ты сумеешь.

– Я-то не сумею? – хмыкнул Эдик. – Надо знать, куда и как обратиться. А я это знаю!

– Лиза подаст на тебя в суд и выиграет! – не выдержав, злобно прокаркала Женька.

– А я успею квартиру продать. Тот, кто ее купит, в юриспруденции называется добросовестным покупателем. Он честно заплатил деньги, не зная, что с жильем неладно, и выселить его будет невозможно. Деньги у меня отобрать будет тоже невозможно. Вот так-то! Опытные юристы, они знают, что и как. Так что, Вичка, жди. Скоро я стану свободным мужчиной с большими бабками.

Я, помолчав, выдавила:

– Бумаги уже оформил?

– Я не сам этим занимаюсь, – махнул рукой Эдик. – Есть одна влюбленная кошка… ты же знаешь, Вичка, как на меня бабы вешаются. Это ее забота.

– А у тебя дома чайник не выключен, – неожиданно пихнула меня в бок Женька. – Выкипит и сгорит.

Мне и самой хотелось уйти. Находится дольше с этим человеком не было сил. Я быстро произнесла:

– Мы побежали, Эдик. Еще встретимся. Жди!

И мы действительно побежали, словно надеясь, что от скорости станет легче.

Дома нас ждала Лиза. Лицо ее было покрыто красными пятнами.

– Что? – коротко спросила она.

Женька сумела сухо и почти дословно воссоздать только что завершившуюся сцену. Я во все глаза смотрела на Лизу. Еще недавно от десятой части подобных известий она бы разрыдалась, а сейчас лишь побледнела и закусила губу.

– Теперь, когда мы все знаем, этот номер у них не пройдет! – закончила Женька, лишь тут позволив себе выплеснуть скопившееся эмоции. – Я уверена, трюк не вполне законен. Главное – успеть до того, как квартиру продадут добросовестному покупателю. Конечно, даже в таком случае у тебя есть шансы выиграть в суде, но дело затянется на несколько лет, и непонятно, кто эти годы будет жить в квартире. Я проконсультируюсь с нашими юристами из банка, у меня с ними хорошие отношения. Они посоветуют, что предпринять. Эй, ты слушаешь?

– Эдик женился на мне из-за квартиры, – вместо ответа произнесла Лиза. – Он никогда меня не любил – только делал вид. Сперва ради того, чтобы я его прописала, потом – чтобы оформила совместную собственность. А сейчас – чтобы я не догадалась, что он хочет меня выгнать. Он притворялся…

«Я ведь сразу тебя предупреждала!» – чуть было не выпалила я, однако вовремя прикусила язык. Кому станет лучше, если я это скажу?

Лиза посмотрела на меня.

– Ты ведь сразу меня предупреждала, а я не верила. Получается, сама виновата. Если б мне было куда уйти, я бы ушла, а квартиру оставила Эдику. Пусть возьмет, раз ему это так важно. Но где я буду жить? Видимо, все-таки надо размениваться. Находиться вместе в одной квартире нам с ним теперь невозможно.

– На что разменяешь твою живопырку? – пожала плечами Женька. – Ну зачем ты, дура, оформила совместную собственность? Зачем? Если бы не это, Эдика можно было бы выселить.

– Потому что дура, – исчерпывающе объяснила Лиза.

Я задумалась. Да, формально у подруги и ее мужа права на жилье были равными. Но, ругайте меня, сколько хотите, я бы выселила его, не моргнув глазом, потому что нечего быть притворщиком и мерзавцем! Наверное, друзья Эдика посмотрели бы на ситуацию иначе, мол, какой умный и деловой парень, а я – именно так. Впрочем, друзей у него, по-моему, нет. Тех, с кем он тусуется, я друзьями не назову.

В голове смутно забрезжила идея.

– Эта его юрист… Мухина то есть… она его безумно любит? – уточнила я. – Хочет за него замуж? Все готова за это отдать?

Лиза кивнула.

– А еще она никому не верит, – продолжила вспоминать я. – Ей кажется, вокруг одни враги. И в глубине души она считает, ее невозможно искренне любить. То есть она понимает, что поведение Эдика – притворство, однако готова это терпеть.

– Да, – подтвердила Лиза. – А что?

– Кажется, я знаю, что именно стоит ей приказать.

– Я тоже знаю! – энергично закивала Женька. – Чтобы выгнала из квартиры не Лизу, а Эдика! Раз она такая ушлая, наверняка сумеет.

– Мы с тобой сейчас пойдем к ней, – я тщательно подбирала слова, – подкараулим ее после работы, и ты прикажешь ей следующее… пусть она сделает все возможное, чтобы заполучить Эдика себе. Получится или это слишком абстрактно?

– Чушь собачья! – возмутилась Женька. – Она и так делает все возможное.

– Тем лучше. Приказывать надо то, на что человек готов сам. Ты прикажешь, а я ей кое-что объясню. Это будет подкреплено наведенной любовью… глупо ждать, что Мухина испытает ко мне нежные чувства, но мне хватит небольшого доверия. Я постараюсь вести себя так, чтобы поменьше противоречить ее взглядам на жизнь, и все должно получиться…

– Я не понимаю, – честно сказала Женька.

Лиза кивнула:

– Я тоже, но это неважно. Пусть Вика поступает как ей кажется верным, и будь что будет. Если уж она не справится, мы тем более. Пойдемте, девчонки, а то рабочий день закончится!

До юридического центра мы добежали в момент. Оставив Лизу на скамейке в скверике, мы с Женькой отправились подкарауливать Мухину у выхода. Вскоре она появилась, причем вместо туфель на каблуках на ней были кроссовки, а на красивое открытое платье сверху надет пиджак, превращавший наряд в деловой костюм. Это только на свидании с Эдиком она щеголяла при полном параде.

На какой-то миг мне вдруг стало ее жаль, а потом я подумала: в конце концов, она ведь получит то, что хотела! Разве это плохо? И я смело встала у нее на пути.

– Здравствуйте, Светлана Петровна. Мы – приятельницы Лизы, жены Эдика.

– Какого Эдика? Девушка, мой рабочий день закончен, и я не намерена выслушивать всякие глупости.

Дама превосходно держала удар. Ее лицо выражало лишь высокомерное недоумение.

– Того, который надеется с вашей помощью отобрать у жены квартиру, а потом вас бросить, – объяснила я.

Это было уже горячо. Похоже, Мухина сама подозревала нечто подобное. По крайней мере она, всем телом вздрогнув, сухо спросила:

– С чего вы взяли?

– Он ведь бабник еще тот, – пожала плечами я. – Ну, с вами еще понятно, тут чистая выгода – мол, одна влюбленная кошка поможет ему решить квартирный вопрос, а потом пусть катится, куда хочет. Но одновременно пытаться крутить и со мной, и с Женькой и над обеими смеяться… он что, считает нас дурами, которых легко водить за нос? Не на тех напал! Я вижу мужиков насквозь. Не он нас обдурит, а мы его. Ради этого мы и пришли к вам.

Я посмотрела собеседнице прямо в глаза. Энергетический поток с трудом, но двигался. Я сделала все, чтобы Светлане Петровне было легче отнестись ко мне с доверием, – попыталась сказать ей ровно то, что она думала и без меня.

Легкий щелчок в мозгу сигнализировал – получилось. Я тут же незаметно ткнула в бок подругу. Та, кивнув, вытянулась в струнку.

Подождав немного, я продолжила:

– Нам Эдик ни к чему, просто хочется отомстить. Сами понимаете, если он оттяпает Лизину квартиру, то посмеется над всеми нами. А вот если ее лишится – тут-то он попляшет! Возвращаться во Всеволожск ему не хочется, а жить будет негде. Ему придется идти к вам, а вы не дурочка, чтобы его прописывать. Значит, будет бегать по струнке!

– И ваша подруга за здорово живешь вернет себе квартиру, – неожиданно произнесла Мухина. Ее голос звучал хрипло, но твердо.

– Зато потеряет мужа, – ответила я. – Неприятно дружить, когда подруга замужем, да еще за таким красавцем, а ты нет. Чем мы хуже? Надо быстренько переоформить право собственности с совместной лично на Лизу, и мы уговорим ее подать на развод. Только скорее, пока она не передумала. Это сейчас она готова с ним расстаться, а потом он снова притворится, что влюблен, – она и растает. Сами знаете, женщине трудно ему отказать…

– И вы добровольно отдаете его мне? – не скрывая подозрений, уточнила Светлана Петровна. – Почему я должна вам верить?

– Потому что ни на одной из нас он не женится – у нас нет жилья, – объяснила я. – Так уж пусть лучше будет с вами, подальше от наших глаз, чем с Лизой. Мы не просим нам верить. Просто наши интересы совпадают.

– Оформить собственность на нее куда проще, чем на него, – задумчиво произнесла собеседница. – Квартира приобретена до брака, а не является совместно нажитым имуществом. Тут даже не будет оснований для протеста. Впрочем, если б они и были, Эдику без меня не справиться. Деловая жилка в нем отсутствует начисто. Вот что! Мне надо встретиться с вашей приятельницей, а ксерокопии нужных документов у меня есть, пусть не беспокоится.

Мы отчаянно замахали Лизе и уже вчетвером вернулись в офис. Признаюсь, несмотря на магию, мы с Женькой внимательно прочитывали то, что подписывала подруга. Светлана Петровна не могла не понимать, что лишить Эдика квартиры – самый верный способ заполучить его всерьез и надолго, но, кто знает, какие хитрости были у нее в запасе? На всякий случай я поглядывала на Лизу. Она с ее Даром должна заметить любой обман, даже слабую его попытку!

Похоже, Мухина действовала честно. Через короткое время Лиза освободится от мужа целиком и полностью. Да, это для нее больно и тяжело, однако другого выхода я не видела. Чем быстрее она пройдет через неизбежное испытание, тем будет лучше. А главное – я была уверена, что она выдержит. Еще несколько дней назад сомневалась бы, а теперь нет. Превращение в ведьму сделало подругу сильнее, я видела это.

– Та-ра-ра! – фальшиво запела Женька, когда мы выбрались, наконец, из офиса.

– Радуешься? – вздохнула Лиза. – А мне грустно. Мы аферистки, да? Нарушаем закон и используем Дары в личных целях.

– Слушай, ты, надеюсь, была без заглушки? – перебила я. – Мухина не хитрила?

– Нет. Ей страшно хочется, чтобы все удалось.

– Будешь с ней еще встречаться по поводу бумаг, обязательно проверяй, не хитрит ли она, хорошо? Мало ли что…

– Ладно. Только я все размышляю, честно ли все это? Эдик все-таки имеет права на квартиру.

– Та-ра-ра! – еще громче и немузыкальней, чем минуту назад, завопила Женька – так, что даже Бес, призывающий кошку, мог бы ей позавидовать. – Прекрати ныть! Наконец-то дело пошло на лад! После встречи с этой мерзкой ведьмой у нас все было плохо, понимаешь? Мы использовали Дары исключительно себе во вред. Ты окончательно загубила отношения с Эдиком, а мы с Викой на работе. И вот наконец колесо повернулось обратно. Ты дала Эдику права на квартиру, ты же их и отберешь. Ладно, пусть не мне, но тебе мы исправили то, что напортил чертов Дар. Не просто исправили – сделали лучше, чем было. Да, я рада этому. Почему я должна грустить? Я рада, что мы сумели что-то совершить, побороть, преодолеть! Теперь пусть меня даже уволят…

– Тебя не уволят, – перебила ее я. – Завтра мы втроем поедем к тебе на работу. Теперь я знаю, как надо действовать.

– Мы не должны позволить им погибнуть! – Мэй говорила неожиданно горячо, ее светлые волосы, взметнувшись, окружали лицо сияющим нимбом. – Они растут на глазах. Их мир разобщен, а они сумели объединиться. Их мир ограничен, а они легко вышли за рамки привычного…

– Их мир эгоистичен, нерационален и несправедлив, и они, как положено его детям, разменивают Дары по мелочам, думая лишь о своих личных интересах, – перебила ее рыжая Нэл. – Это приемлемо для рядовой ведьмы, но уже в Наставницы такая не годится. Не вижу смысла оберегать рядовых неполноценных ведьм, пусть даже неплохо справляющихся с проблемами. Что касается их магии, та все равно для нас потеряна, как любая доставшаяся аборигенам нижних миров.

– Они очень молоды и пока еще учатся, – возразила Мэй. – Ты просто забыла, какой была когда-то. Им приходится бороться за жизнь, мудрость придет потом. Но для этого надо, чтобы они не погибли раньше срока. Я хочу помочь им, Леа!

– Если им нужна помощь, то эта помощь не нужна, – холодно улыбнулась Леа. – Не волнуйся, Мэй. Вспомни, кто мы и для чего мы. Да, эти девочки могут позволить себе размениваться по мелочам, зато мы давно уже нет. Если Мэг убьет их – значит, на большее они не пригодны. Если не убьет – это ничего не будет значить, кроме выпавшего им шанса продолжить игру, а нам – на нее посмотреть.

– И прервать, как только игра станет опасной, – сурово заметила Нэл. – А рано или поздно это произойдет, я вам ручаюсь. Они действительно растут на глазах.

Я вздрогнула и проснулась. Сердце колотилось, словно бешеное. «Надо записать сон, а то опять забуду», – сообразила я и, схватив лист бумаги, занесла на него впечатления, а лишь потом снова закрыла глаза.

Глава 15

К Женьке на работу зайти можно было лишь по пропуску, но она обещала нас провести. Не понимаю, как функционирует банк, в который не пускают людей? Вообще, признаться, сомневаюсь в ценности данных учреждений. Из магната и банкира еще в первом вижу прок – его предприятие производит продукт. Правда, у меня в голове не укладывается, почему работники получают настолько меньше владельца, но это уже другой вопрос. А вот огромные зарплаты в банках и выдаваемые им государством дотации для меня полная загадка. Ах, если банки обеднеют, страна рухнет! Неужели? Здравоохранение и образование отдали концы – никто глазом не моргнул, а разорения банкира мы не переживем, поэтому его необходимо холить и лелеять. Деньги должны делать деньги, говорите? Ну-ну. Я лично уверена, что прибавочную стоимость создаем мы с вами.

Так я размышляла, спеша за подругами по длинному сверкающему коридору. За стеклянными дверьми в огромных залах сновали клерки. Ни за что б не согласилась целый день быть выставленной в подобной витрине, да еще в окружении огромного количества народу!

– А поменьше комнат у вас нет? – поинтересовалась я. – Просто ужас – сидеть в такой толпе!

– Раньше были небольшие кабинеты, а теперь перегородки разрушили, – вздохнула Женька. – Да, стало тяжело, но это веяние времени. Во всем цивилизованном мире так принято, сразу повышается производительность труда.

– С чего бы ей повышаться от некомфортных условий, приводящих к стрессу? – удивилась я. – Впрочем, какая в банках вообще производительность? Что вы производите?

– Труд, по крайней мере, есть, – помолчав, ответила подруга. – От слова трудно. Трудно у нас последнее время!

На это возразить было нечего. Если цель банка – производить трудности для работников, Женькин шеф справлялся с задачей на ура.

Наконец, мы вошли в один из залов и уселись на подозрительные вертящиеся агрегаты, выдающие себя за стулья. Мой сразу же больно меня ущипнул (сами догадайтесь, за какое место).

– Рано или поздно Ольга Григорьевна сюда заглянет, – шепнула Женька. – Где ж ей упустить случай сказать мне гадость?

– А шеф? – тоже шепотом осведомилась я. – Лизе надо взглянуть и на шефа.

– А лучше – на них вместе, – пискнула Лиза.

Она заметно нервничала. Вообще-то накануне подруга попыталась-таки впасть в глубокую депрессию и порассуждать об этике и морали, однако я заманила девчонок ночевать к себе, где ловко перевела стрелки на Ольгу Григорьевну, и Лизе пришлось успокоиться. Действительно, ей-то мы помогли, а когда потребовалось помочь другому, она будет отлынивать? Нехорошо, товарищ ведьма!

– Если повезет, придут вместе. А нет – что-нибудь придумаем, – махнула рукой Женька.

Наше появление вызвало нездоровый ажиотаж. Кругом находились в основном молодые парни, которые, похоже, давно не ожидали от работы ни малейших радостей, а тут вдруг мы. Блондинка, брюнетка и рыжая – выбирай на вкус. На нас откровенно глазели, а самые смелые подходили и заговаривали. Женька представила нас как гидов, получающих инструкции перед встречей важных гостей.

– Вот видишь, – тихо известила она. – Здесь все на виду, следят друг за другом, поэтому большинство боится вставать с места. А сидели бы мы в маленьком кабинете – с нами бы поболтал каждый.

– Зато в маленьком кабинете нас заметило бы меньше народу, так что общее количество подошедших осталось бы прежним. А у вас что, принято наушничать?

– Ну… не то чтобы принято, но поощряется. Здорово ты все объясняешь! Почему я раньше не догадалась тебя спросить? Знала бы, что отвечать Ольге Григорьевне и шефу.

Я засмеялась:

– Если б ты так отвечала, давно была бы уволена, и даже все три Дара тебя бы не спасли. Логики начальство не прощает, особенно женщине.

Наш увлекательный диалог был прерван появлением нового лица, и я ни на секунду не усомнилась, что это та, кого мы ждали. Ольга Григорьевна оказалась дамой несомненно привлекательной, однако я тут же вспомнила слова подруги: хлыст в руки – и надсмотрщицей в концлагерь. Даже одежда ее вызывала смутные садо-мазо ассоциации, хотя вроде бы все по-деловому – черный костюмчик, волосы собраны в пучок.

– Добрый день, – холодно поздоровалась она. – Так…

И она уставилась на пустое место за одним из столов.

– Денис вышел покурить, – дрожащим голосом отчитался кто-то.

Брови Ольги Григорьевны взлетели вверх.

– В цивилизованном мире с курением принято бороться, а не поощрять его. Возможно, вы не в курсе, молодые люди, но вы работаете не в совковой конторе, а в современном учреждении. Вам платят за работу, а не за пустопорожнюю болтовню. Кстати, откуда здесь посторонние?

Суровый взор переместился на нас. Впрочем, я уверена, что она обнаружила нас сразу, только оттягивала удовольствие.

– Это гиды, – ответила Женька, и я сразу поняла одну из причин, по которой Ольга Григорьевна невзлюбила мою подругу. Голос Женьки не дрожал. Еще она не ела начальство глазами, однако и не опускала их в страхе. Ну не боялась она! Ей вообще не свойственно бояться.

– Что они здесь делают?

– Ждут инструкций. Василий Сергеевич велел обратить особое внимание на гостей, которые приедут на той неделе. Я подумала, вдруг он захочет что-то порекомендовать?

– Вы надеетесь, директор банка станет выполнять за вас вашу работу? – иронически осведомилась Ольга Григорьевна. – Ну-ну. Хорошо, пусть подождут.

В этот миг открылась дверь, и на пороге показался очень высокий сутулый мужчина. Он, не поздоровавшись, молча взглянул на Ольгу Григорьевну, и та поспешно произнесла:

– Иду! Простите, что задержалась. Всегда стараюсь в начале рабочего дня обойти весь офис. Если лично за каждым не проследишь…

Она слегка улыбнулась, словно воспитательница детского сада, понимающая: как ни бейся, без ее контроля дети все равно будут писать в штаны.

Начальство удалилось, подчиненные остались в состоянии близком к коме. И если от этого повышается производительность труда, то не зря я с подозрением отношусь к работе банков – труд их странен.

Я повернулась к Лизе, та скосила глаза на окружающих. Она права, наши ведьмины дела лучше обсуждать наедине! Женька, кивнув, встала, мы тоже.

В коридоре она сказала:

– То, что он не здоровается и вообще нас не замечает, в порядке вещей, так было и раньше. На него всегда обижались, что он высокомерный к подчиненным. К этому я привыкла.

– А мне показалось, он стеснительный, – удивилась я. – Ему легче сделать вид, что никого кругом нет, чем воспринять сразу такую тьму народа.

Лиза засмеялась. Я тоже.

– Что? Я попала пальцем в небо?

– Как раз попала куда надо. Тебе и Дар ни к чему.

– Твой – очень к чему. Без него нам не справиться.

Женька привела нас в женский туалет. Он был довольно чистый, хотя кто-то, похоже, уже успел тайком покурить, пренебрегая заветами так называемого цивилизованного мира (наш мир, надо полагать, дикий).

– Они любовники, – выпалила Лиза, едва мы убедились, что в кабинках пусто. – Стопудово! Он ее любит, она нет. Она карьеристка. Ей важнее всего власть. Она использует любовника, чтобы продвинуться, а вообще его презирает, а себя считает самой умной. Хотя никакая она не умная. Это я с Мухиной сравниваю. У той ум прямо сиял, а тут средненько. Зато самооценка зашкаливает.

– А к людям она как относится? – поинтересовалась я.

– Да никак. То есть без них ей не на ком было бы демонстрировать власть, а больше они ей ни для чего не нужны. Они для нее – быдло. Вообще, любопытно… – Лиза смолкла.

– Что?

– Ты была права – люди, они разные. В том смысле, что каждый имеет много граней, хороших и плохих. А вот Мухина с Ольгой Григорьевной однонаправленные. Мухина – на Эдика, а эта дама – на власть. Все остальное для них идет малозаметным фоном. Редкая черта, особенно для женщин…

– Для нас, наверное, это кстати, – решила я. – Однонаправленный человек проще, поэтому им легче управлять. Можно заранее просчитать, как он поступит. А Василий Сергеевич какой?

– Никакой. Удивительно, как это он пробился в большие начальники?

– Его жена – дочь Никоненко, – напомнила Женька.

– Ну разве что. Нет, в целом он не вредный, блеклый только. Кстати, Вика права – он не высокомерный, наоборот, смущается. Самооценка у него низкая, и вообще людей он боится. У него стоит что-то вроде блока защиты. То есть он видит людей, но их для него как будто бы нет. Хотя…

– Что? – поторопила я.

– Ему нравится бояться. Нет, не так! Ему нравится подчиняться. Для него счастье – подчиняться тому, кто сильнее.

– В частности, Ольге Григорьевне.

– Да. От ее самоуверенности он просто млеет. А к Женьке у него отношение странное. Ой, кстати! Ты знаешь, Женька, тебя здесь все очень любят. Я еще только вошла в ваш зал, а оттуда к тебе поплыли такие волны, мягкие и приятные. Все без исключения болеют за тебя, а не за Ольгу Григорьевну!

– Серьезно? – обрадовалась Женька. – Слушай, там есть один… такой высокий блондин, на Шварценеггера похож. Ты не смотрела на него внимательней? Он не влюблен в меня по-настоящему, а?

Лиза недоуменно пожала плечами.

– Вот самое время сейчас обсуждать, кто в кого влюблен! – осадила подруг я. – Потом обсудите. Надо срочно решать, что нам делать. Не забывайте, мне к двум на работу! А второй раз легенда о гидах вряд ли пройдет, так что больше нам сюда не пробраться.

– Она и первый не прошла, – улыбнулась Лиза.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Ольга Григорьевна не очень-то нам верит. У нее по отношению к нам с тобой… наверное, это называется настороженность. Неодобрительная опаска. Уж не знаю, за кого она нас принимает?

– Шпионы конкурирующего банка? – пожала плечами я. – Непонятно. А что за странное отношение к Женьке у шефа?

– Это трудно объяснить. От большинства людей он отгораживается, потому что в глубине души их боится. Их для него как бы нет, он смотрит сквозь них. Ольгу Григорьевну он боится так сильно, что очень любит и готов для нее на все… на многое, по крайней мере. А Женьку не боится и от нее не отгораживается. Он относится к ней как нормальный человек к хорошим знакомым. Нейтрально, хотя скорее положительно. И при этом судорожно пытается от нее отгородиться. У него не получается, и его это раздражает.

– Ребус какой-то, – прокомментировала Женька. – А яснее ты не можешь?

– Не могу, – со вздохом призналась Лиза. – Я и так стараюсь изо всех сил.

Я задумалась.

– Подозреваю, он собирается пойти на поводу у Ольги Григорьевны и тебя уволить. А поскольку он хорошо к тебе относится и в целом незлой, ему это неприятно. Самое удобное – забыть, что ты человек, понимаешь? Тогда уволить тебя станет просто.

– Что же делать? – растерянно спросила Женька.

Я повернулась к Лизе:

– А скажи, Ольга Григорьевна всерьез ненавидит Женьку или нет? Предположим, она перешла на другую работу, и Женька с ее неумением подчиняться перестала маячить перед глазами. Будет ли Ольга Григорьевна по-прежнему прикладывать усилия, чтобы выгнать ее из банка, или забудет о ее существовании?

Подруга закрыла глаза, словно восстанавливая в памяти картину, затем медленно произнесла:

– Не думаю, что ненавидит. Скорее воспринимает как помеху.

– Помехам не мстят, так? – уточнила я. – От них достаточно избавиться. Значит, надо удалить Ольгу Григорьевну из банка, а уж останется она любовницей шефа или нет, неважно. Женьку она забудет.

– Она не дура увольняться, – заметила Женька. – Здесь ей зеленый свет, командует, как хочет, а в другом месте еще вопрос, станут ли ее слушать.

Я сосредоточенно размышляла.

– Есть один большой плюс – Ольга Григорьевна своего любовника не любит. Он ей нужен исключительно из выгоды. Без выгоды она за него цепляться не будет. И если работа в банке покажется ей недостаточно перспективной, за нее она тоже цепляться не будет, правильно? При ее завышенной самооценке она не усомнится, что легко найдет место не хуже. В конце концов, твой шеф поможет, у него наверняка есть связи.

– Да, но наша работа очень даже для нее перспективная! Ты пойми, я могу приказать не все. То есть, если что-то совсем конкретное, нет проблем. Пойди, скажи – это пожалуйста. Потом отдача шибанет, но потерплю. Пусть я велю ей подать заявление об уходе. Сегодня подаст, завтра заберет, и я ничего не выиграю. А приказать ей пожелать уволиться не выйдет. На чувства приказ не действует.

– А вчера, – напомнила я, – ты приказала Мухиной сделать все, чтобы заполучить Эдика. То есть в какой-то мере приказала захотеть. У тебя ведь получилось, правда?

Женька кивнула:

– Получилось. Но, во-первых, ты это так ловко сформулировала, что вроде как речь шла не о чувствах, а о делах. А главное, она и сама этого хотела, я только подтолкнула. А Ольга Григорьевна увольняться не хочет, и уговорить ее нам невозможно. Лиза правильно сказала – мы для нее быдло.

Я продолжала шевелить мозгами. Мне даже почудилось, я слышу, как те натужно скрипят. Интересно, нет ли у ведьм на сей случай специального упражнения? «Если ваши извилины издают неприятные звуки, прежде всего скорректируйте их форму при помощи корректирующего шомпола» или еще что-нибудь подобное? Мне явно требуется. Ладно, придется обойтись собственными силами.

Предположим, я вызову огромную симпатию к себе, и Ольга Григорьевна меня послушает. Женька права – основная проблема не в отдаче, а в том, что действие Дара закончится очень быстро, и мерзкая дама передумает. Это тупиковый вариант. Надо, как и в случае с Мухиной, использовать ее собственные качества!

– Жена твоего шефа – дочь Никоненко, – наконец, выдала идею я. – Понятия не имею, кто он, но Ольга Григорьевна, сама любя власть, должна считаться с теми, кто ее добился. Мы для нее – быдло, а Никоненко с дочерью наверняка нет. Вот что, Женька. Я попытаюсь убедить ее, что оставаться работать здесь для нее опасно – Никоненко что-то подозревает и, если обнаружит соперницу дочери, навсегда закроет ей путь наверх. А ты прикажи, чтобы она всеми силами боролась за свою безопасность и будущую карьеру. Нынешняя выгода несоразмерна с риском! А еще пусть потребует у любовника, чтобы тот нашел ей хорошую работу в другом месте. Требовать – вполне в ее духе, так что большой отдачи не будет. Лиза, а ты следи за ее эмоциями, и, если заметишь, что реакция неправильная, дай мне знать.

Я, внутренне захихикав, представила себя кем-то вроде полководца, руководящего войсками. Батарея Раевского направо, батарея Волконского налево. Как это, оказывается, трудно! Предусмотреть действия противника и согласовать маневры союзников, особенно учитывая, что ситуация в любую минуту может поменяться, – задача не для слабонервных.

Однако выхода не было – пора приступать к операции. Мы браво вышли из туалета и вернулись в рабочий зал. Я не сомневалась, что бегать за Ольгой Григорьевной не придется – скоро она сама нас вызовет. Это кстати, что она не верит нам и опасается, однако считает себя самой умной. Она наверняка попробует обыграть нас, вывести на чистую воду, а мы ей в этом поможем. Человек должен получать то, чего хочет, правильно?

Не прошло и четверти часа, как в комнату ввалился парень со столь безумными глазами и всклоченными волосами, будто он только что получил трепку. Причем, похоже, так оно и было.

– Теперь ваша очередь, – сочувственно глядя на нас, изрек он. – Сама зовет. Что-то она не в духе…

Мы побрели вслед за Женькой по коридору.

Ольга Григорьевна, не будь дурой, заседала в отдельном кабинете. Ей для производительности труда почему-то не требовалась толпа коллег, дышащих в затылок.

– Значит, вы пришли за инструкциями по поводу новых гостей? – осведомилась она, обводя нас с Лизой ледяным взором. – Лищук решила напоследок продемонстрировать служебное рвение? Вы думаете, я в это поверю? Считаете, меня легко обмануть?

Я быстро, но тщательно настроила трубу. Вчера, общаясь с Мухиной, я осознала, что умею управлять не только уровнем, но и качеством вызываемых эмоций. Я имею в виду следующее. Любовь – понятие широкое. В случае с Мухиной, например, сперва у меня ничего не получалось, а потом щелчок – и пошло. Это случилось, когда я перестала биться о непробиваемую стену и наконец настроилась на доверие, а не на нежные чувства. Я запомнила это ощущение, и сейчас, по второму разу, все получилось куда легче. Ольга Григорьевна мне доверяет, потому что я слишком глупа, чтобы ее обмануть. Еще раз мысленно повторив эту мантру, я со вздохом произнесла вслух:

– Пока мы вас не видели, мы надеялись скрыть правду, а теперь понимаем, что придется сказать, – все равно вы догадаетесь. Тем более, нам надо посоветоваться с умным и наблюдательным человеком. Евгения не годится, она не сумеет помочь.

– Помочь? – нахмурилась собеседница.

Я понизила голос:

– Только об этом никто не должен знать. Это важно одному очень серьезному человеку. Если вы поможете выполнить его поручение, он наверняка не останется в долгу. А он очень, очень влиятелен!

– И что же надо этому влиятельному? – уточнила Ольга Григорьевна слегка ироническим тоном. Иронии было ровно столько, чтобы при необходимости от нее отречься.

– Он получил сведения, что одна из сотрудниц банка – любовница Василия Сергеевича. Надо выяснить, кто именно. Мы надеялись, Евгения подскажет, но она даже не подозревает, кто б это мог быть. Предпринимать против нее нам ничего не нужно, остановит зарвавшуюся особу он сам, и мало ей не покажется. Но ждать этот человек не привык. Не справимся мы – пошлет других. Только нам обещано хорошее вознаграждение, не хочется его упускать.

– Вы так уверены, что у Василия Сергеевича в банке любовница?

– Это не мы уверены, а Нико… ой…

– Да уж договаривайте! – усмехнулась собеседница. – Никоненко, так? Думаете, я сразу не догадалась?

– Мы не должны были называть фамилию! – ужаснулась я. – Не выдавайте нас, пожалуйста! Кто ж знал, что вы такая умная…

Я покосилась на Лизу. Сигналов тревоги она не подавала. Похоже, дело двигалось в нужном направлении. Конечно, моя лесть была непомерно грубой, но для человека с завышенной самооценкой и презрением к окружающим это, видимо, самое то?

– Боюсь, Никоненко ошибается, – медленно, обдумывая каждое слово, констатировала Ольга Григорьевна. – Если б у Василия Сергеевича была любовница, это бы от меня не ускользнуло. Возможно, она работает не здесь?

– Не здесь его не интересует, – пожала плечами я. – По крайней мере нам никто о таком не говорил. Ладно, извините. Раз даже вы ничего не знаете, мне тем более не догадаться. Пусть посылают профессионалов.

Собеседница молчала. Мы попрощались и вышли, а она так и не проронила больше ни слова.

– Что? – накинулась я в коридоре на Лизу.

– Она тебе поверила и очень испугалась, но в то же время гордится тем, что умнее нас и ловко нас обхитрила. Опасается будущего, однако гордится настоящим – вот так. И строит план действий. А конкретных мыслей я, к сожалению, не вижу.

– Приказ пошел легко, – отчиталась Женька. – Бороться за себя и требовать с других – это как раз то, что ей доктор прописал. Думаю, отдачи не будет вовсе.

Пока мы так рассуждали, дверь кабинета открылась, и героиня разговора быстро процокала каблуками мимо нас.

– К шефу, – прокомментировала Женька, проводив ее взглядом. – Интересно, спешит увольняться, или ты запугала ее недостаточно? Может, мне что-то нужно приказать еще и Василию Сергеевичу?

Я задумалась:

– Давайте не тратить лишних сил. Не получилось – будем искать другие варианты, а пока подождем результата. Знаешь, даже кстати, что нам с Лизой надо идти. Если что не так – звони, мы подъедем, а маячить тут нам не стоит. Пусть все будет максимально естественным. Мы дали толчок, а катится уже само…

Забегая вперед, добавлю: Ольга Григорьевна уволилась моментально, и протокольный отдел в банке так и не был создан. А вот огромные рабочие залы остались памятником короткому периоду ее владычества.

Глава 16

Наутро в субботу, когда я валялась на диване с книжкой в руках и Бесом на коленях, позвонила Лиза.

– Прости, если мешаю, – сказала она, – но вот все думаю и думаю. Скажи, а как ты собираешься решать свои проблемы?

– Какие проблемы? – не поняла я.

– Рабочие, – объяснила подруга. – Сперва ты помогла мне. Кстати, Эдик перестал нежничать, весь вечер вчера странно на меня косился, потом уехал, и до сих пор его нет.

– Переживаешь? – уточнила я.

– А не переживаю! – гордо отчиталась Лиза. – Что-то у меня перегорело. Пусть делает, что хочет, лишь бы я его не видела. Короче, с Эдиком разобрались, с Ольгой Григорьевной тоже… а что ты намерена делать с деканом?

Я вздохнула. Честно говоря, я была намерена выкинуть его из головы. Я страшно устала за эту неделю, просто вымоталась напрочь. Немудрено! В воскресенье мы отправились к колдунье, и с тех пор события двигались с головокружительной быстротой. Сперва мы обнаружили, что стали ведьмами, потом – что должны от этого умереть. Поразительно, как мы без всякой подсказки со стороны, кроме Справочника, сумели овладеть захватившими нас Дарами и выжить. Не просто выжить – использовать новоприобретенные качества на благо Лизы с Женькой. Столько достижений за шесть дней! Даже Бог, создав в данный срок мир, счел себя вправе отдохнуть. Неужто мы жаждем превзойти его в трудолюбии?

Примерно так я ответила подруге. Она в ответ принялась вздыхать и даже стонать, словно я призвала ее не провести выходные в праздности, а как минимум срочно наняться гребцом на галеры.

– Ты что? – удивилась я.

– Как что? – голосом умирающего лебедя (впрочем, тут я не уверена – кто их знает, этих лебедей) пролепетала Лиза. – Получается, ты истратила все силы на меня, а на себя уже не хватает! Значит, из-за меня тебя уволят, а может, даже посадят в тюрьму! Лучше бы Эдик выгнал меня из квартиры, я это заслужила, а с тобой все было бы хорошо.

– Наплюй, – посоветовала я. – Если бы таких, как я, сажали в тюрьму, они б давно уже были переполнены.

– А вот и нет! – возразила Лиза. – Таких честных, как ты, очень мало, вами тюрем не заполнишь. А посадить вас можно запросто. Каждый хоть в чем-то, да виноват, но кто нарушает чаще, лучше умеет выкрутиться.

Глубокая практичность этого утверждения, не слишком-то характерная для подруги, меня поразила. Услышать подобное от Женьки – это нормально, но от Лизы…

– В понедельник у вашего декана перевыборы, – воспользовавшись моим замешательством, продолжила она. – Его выберут, и он сразу за тебя возьмется. Поэтому к понедельнику надо обязательно составить план действий.

– Каких действий? – уныло поинтересовалась я.

Мне страшно не хотелось ничего предпринимать. Хотелось лежать, чесать Беса за ухом, пить кофе и в огромном количестве поедать шоколад. Я уже поглотила целую большую плитку и не собиралась останавливаться на достигнутом.

– Надо сделать так, чтобы декана не переизбрали. Тогда пусть бесится, сколько угодно, – он тебе не повредит.

Я пояснила:

– Его не могут не избрать. Выборы – формальность. Выбирают тех, кого поддерживает ректорат, а у декана там мощная рука. Они наверняка на пару с высоким начальством ловко распределяют деньги по карманам. На факультете, хотя декан всех достал, даже нет альтернативного кандидата – понимают, что бессмысленно. Так что дело безнадежное. Но мне кажется, все само потихоньку рассосется.

– Может, в масштабах страны выборы и формальность, – не сдавалась подруга. – Черный пиар, политтехнологии и такое прочее. А у вас небольшой коллектив, причем из ученых – значит, люди в основном порядочные. Только порядочные люди стесняются выдвигать себя в начальники. Давай я приду к вам и посмотрю, кто не против стать деканом. Женька подтолкнет остальных к выдвижению альтернативной кандидатуры, все обрадуются и его изберут. Между прочим, польза не только для тебя, а в целом для факультета. Вместо мерзкого декана будет хороший. Соглашайся, а?

Вообще-то Лиза – девушка на редкость покладистая, так что ее упорство не могло не удивлять. Здравое зерно в предложении было. Мы настолько уверены, что против ректората, как против лома, нет приема, что даже не пытаемся бороться. Руководство в подобных условиях наверняка расслабилось, утратив бдительность. Если на ученом совете неожиданно изберут не того кандидата, причем бумаги оформят правильно и своевременно, – не исключено, что обратного пути уже не будет.

– Я, честно говоря, понятия не имею, кто именно входит в ученый совет, – вслух произнесла я. – По крайней мере я в него точно не вхожу. Меня не пустят на заседание, а вас с Женькой – тем более.

– Значит, надо осваивать невидимость, – будничным тоном, словно о покупке стирального порошка, произнесла подруга. – Ладно, ты отдыхай, я постараюсь сама. Все-таки два дня впереди.

– Эй! – завопила я, боясь, что она положит трубку. – Что осваивать? Ты о чем?

– Я понемногу читаю «Справочник ведьмы», – спокойно пояснила Лиза. – Трудно, конечно, но я стараюсь. По-моему, там есть что-то про невидимость. Если мы этому научимся, то проберемся тайком на ученый совет, я найду нужного кандидата, Женька обработает его и остальных… может, даже вашего нынешнего декана сумеет временно ослабить… да, а еще ты усилишь симпатию к тебе, чтобы всем посильнее захотелось тебя спасти. Разве плохой план?

– Мм… а? – только и выдавила я.

– Вот видишь! А то для нас ты все сделала, а для себя не хочешь. Значит, должны постараться мы. Я позвоню Женьке, посоветуюсь с ней, она тоже что-нибудь подскажет. Ну, пока! До связи!

Я задумалась. С одной стороны, забота со стороны подруги – это приятно. С другой – обуявшая меня лень никуда не делась, и шевелить не хотелось не только руками, но и мозгами. А с третьей – меня терзало любопытство. Лиза говорит, в Справочнике есть нечто про невидимость, и мне очень захотелось посмотреть и попробовать.

Дело в том, что невидимость плохо сочетается с моими представлениями о мире. Я, конечно, не физик, однако смутные воспоминания об оптике говорили следующее. Свет не должен поглощаться, иначе вместо тебя будет черная дырка, что вряд ли поможет остаться незамеченным – скорее наоборот. Отражаться свет тоже не должен, поскольку сияющие белизной силуэты хороши лишь для шарлатанов, изображающих святых, а не для скрытности. То есть свету требуется не поглотиться и не отразиться, а пройти сквозь твое тело, дабы зритель видел насквозь. Получается, мало изменить поверхностные свойства, надо перестроить внутреннюю структуру. Реально ли это? Магия магией, а законы природы никто не отменял. Кроме того, встает вопрос об одежде. Придется явиться на ученый совет голыми? Ага, потом заклинание неожиданно исчезнет, а мы, наоборот, появимся – то-то будет весело! Учитывая нашу неопытность и тот факт, что рецепты Справочника рассчитаны на Эллию, в остальных же мирах действуют непредсказуемо, вероятность данного расклада довольно велика. Да и климат у нас не тот, чтобы расхаживать голышом. Или для одежды тоже есть соответствующее заклинание? Поколдую над платьем – и оно станет прозрачным. Странно это!

Вздохнув, я попросила Беса:

– Слезай! Вставать буду.

Кот, возмущенно мявкнув, стек на пол, а я отправилась на кухню, где сварила себе еще кофе. Это, конечно, неправильно, но не знаю более легкого способа взбодриться. Затем я раскрыла очередную шоколадку (нашу, причем горькую и с орехами) и жадно в нее вгрызлась. Прихватив чашку и полплитки, я вернулась в комнату.

У компьютера я обнаружила бумажку, покрытую каракулями. Не скрою, постоянные попытки писать мелом на негодной доске окончательно испортили мой почерк, но это безобразие и для меня казалось слишком. Обычно я легко разбираю, что накарябала, а тут долго пялилась в недоумении – письмена или все-таки рисунок?

Впрочем, сообразив, в чем дело, я перестала удивляться. Я ведь позавчера запротоколировала собственный сон! Мне регулярно являются по ночам три красавицы-колдуньи, а наутро ничего толком не вспомнить. Теперь, наконец, узнаю, о чем они беседовали.

«Мир эгоистичен, нерационален и несправедлив. В наставницы такая не годится. Мэг убьет. Если им нужна помощь, то эта помощь не нужна».

Я перечла текст несколько раз. Честное слово, впору усомниться в своей умственной полноценности! Мир, понимаете ли, эгоистичен, нерационален и несправедлив. Открыла Америку! Может, начать выступать с лекциями, просвещать народ? А то вдруг многие не теряют надежды, что мир альтруистичен, рационален и справедлив. Надо срочно их разочаровать…

Вторая фраза, хоть и не содержала общих мест, зато поражала бессмысленностью. Кто не годится в Наставницы? Мир, что ли? Тогда почему – такая, а не такой? Или речь идет о Мэг из следующего предложения? Что за Мэг, кого убьет? Ну а загадочный финал вызывал одну-единственную ассоциацию – с моим любимым высказыванием, что если что-то нужно объяснять, то ничего не нужно объяснять. Стоило ли заставлять себя писать в неурочное время ради подобных сентенций?

Я сунула бумажку в стол и включила компьютер. Вот и «Справочник ведьмы». По сравнению с моим текстом он прямо-таки вдохновлял логикой и простотой.

Сперва я просмотрела «Упражнения и навыки» – как-то за неделю я к ним привыкла. Ничего похожего на невидимость там не обнаружилось. А жаль. Представляю себя, командующую молекулам и атомам: а ну, меняйте свойства! Это власть – так уж власть. Но, увы, пришлось перейти к веществам и артефактам.

Признаюсь, после «левого глаза молодой лягушки» заглядывать туда не хотелось. Дадут схожий совет – и что, бежать на болото? Тем более, лягушки еще небось не проснулись. И вообще… брр! Я хоть и ведьма, но мучить животных не согласна. Комаров, правда, при случае убиваю. Был бы лучше «левый глаз молодого комара»… хотя его что, под лупой выковыривать?

Размышляя подобным образом, я штудировала оглавление «Веществ и артефактов», пока не наткнулась на тему «Как стать незаметной». Это, наверное, оно? Я долистала до конца. Да, ничего более подходящего не обнаружилось. Итак, узнаем, как стать незаметной.

«При необходимости присутствовать среди людей, оставаясь ими незамеченной, можно воспользоваться отвлекающим покрывалом либо маскирующей жидкостью. Следует иметь в виду, что их действие основано на совершенно различных принципах. Отвлекающее покрывало заставляет людей смотреть мимо объекта, который прикрывает. Что касается маскирующей жидкости, та наделяет смазанные ею вещества свойством менять свою окраску в зависимости от окружающей среды».

«Ага, – подумала я, – все-таки физика – она и в Эллии физика». Не скрою, это меня порадовало. Никакой невидимости, все в рамках здравого смысла.

«Отвлекающее покрывало имеет тот недостаток, что, если внимание каким-то образом все же оказалось к вам привлечено, вас, скорее всего, заметят. Зато оно годится для многократного использования. Маскирующая жидкость хранению не подлежит и должна быть использована сразу по приготовлении. Действие ее обычно длится два-три часа, постепенно затухая».

Наличие выбора меня озадачило. Что лучше – многоразовое, однако ненадежное покрывало или надежная, но быстропортящаяся жидкость? Хотя чего я волнуюсь? Еще вопрос, сумеем ли мы сделать хоть что-то из этих двух вещей. Надо читать рецепт!

«Для создания отвлекающего покрывала (как, впрочем, и любого артефакта) у вас должна быть открыта волна создания артефактов. Если она не работает, вам стоит предпочесть маскирующую жидкость (при условии наличия волны приготовления магических веществ). Если обе волны отсутствуют, остается обратиться за помощью к другим ведьмам».

Интересно, как узнать, есть у тебя волна или нет? Подумав, я сделала программный поиск на слово «волна». Ссылок вышло немало, однако конкретных рекомендаций не обнаружилось. Насколько я поняла, у каждой ведьмы свой набор волн. Иногда они активизируются сами, а если находятся в латентном состоянии, их открывает Наставница (очевидно, особо продвинутая ведьма). Вот и все. Оставалось надеяться, что мне она не потребуется, поскольку заполучить ее шансов не было. Кстати, слово Наставница упоминалось в записке, которую я недавно расшифровывала. Удивляться не приходится – «Справочник» занимал немало места в моих мыслях, почему бы ему не всплывать и в снах?

«Чтобы создать отвлекающее покрывало, вы берете кусок ткани подходящего размера и ненадолго замачиваете в любой органической жидкости (например, в молоке). Затем, не споласкивая, медленно, сантиметр за сантиметром, обрабатываете ткань при помощи волны, настроив ее на отвлекающие свойства».

М-да, лаконично. Молоко у меня, кажется, есть, тряпка тоже не проблема, а вот дальше… Легко сказать – «обработайте ткань при помощи волны». Не Справочник, а ехидная пифия, нарочно говорящая загадками. Хотя, справедливости ради, приходится признать, что с Даром ситуация та же. Как объяснить про связующую трубу человеку, у которого ее нет? Как научить слепого рисовать разноцветными красками, а глухого – красиво петь? Они будут жаловаться – непонятно!

Оставалась маскирующая жидкость. Вдруг с нею проще?

«Прежде всего вам необходимо животное, способное к защитному изменению окраски в целях приспособления к окружающей среде (достаточно примерно ста граммов на одну порцию зелья). Варите мясо животного на медленном огне в полулитре воды, добавив немного мускатного ореха и кардамона. При варке следует, непрестанно помешивая зелье, активно использовать волну в нужном направлении. В этом вам поможет повторение заклинания „Хамелеон меняет цвет, тебя он видит, а ты нет“. Через сорок минут доводите жидкость до кипения и добавляете в нее небольшое количество собственной органики, сопроводив действие стандартным заклинанием: „Ведьмино зелье вскипело, может быть пущено в дело“. Снимаете вещество с огня и, дождавшись, пока оно слегка остынет, обрабатываете себя или клиента».

Я, не выдержав, громко фыркнула. Интересно, магия теряет силу, если колдунья смеется? Про хамелеона – настоящий детский стишок! Неужто он и вправду действует?

Впрочем, начинать следовало с другого. Кто, кроме хамелеона, меняет цвет? Хоть мне и намекнули именно на него, плохо представляю, где в наших широтах раздобыть хамелеона. Или его подают в японских ресторанах? Надо спросить у Женьки. Еще вроде годятся осьминоги… вот их точно едят!

Я вышла в Интернет и сделала поиск. Мне выдали хамелеона, осьминога, камбалу и загадочного палочника (к ужасу моему, это оказалось насекомое, да еще тропическое). Камбала меня взбодрила. Вот уж что легко приобрести в ближайшем магазине! Правда, Интернет зачем-то добавлял, что мимикрия свойственна не всем особям камбалы, а только зрячим. Это меня растревожило. Купишь рыбу, сваришь, приговаривая невесть какую чушь, намучаешься, смазывая себе тело, – а потом выяснится, что особь попалась незрячая! Нет уж, начну лучше с покрывала.

Я вытащила из шкафа большой отрез бязи, приобретенный когда-то мамой с благой целью нашить простыней. Мама этого не сделала, а я тем более. Завернувшись в ткань, я откромсала большой кусок и, сунув его в тазик, залила литром молока. Потом уставилась на краешек будущего покрывала и принялась думать о его отвлекающих свойствах. Думала, и думала, и думала. Представляла, и представляла, и представляла. С горя даже вытащила заглушку из связующей трубы, однако любовью ко мне ткань, увы, проникаться не захотела. По крайней мере никаких изменений с нею не произошло.

Часа через три я отчаялась. Похоже, данной волны у меня нет – или она закрыта так крепко, что без Наставницы не активизируется. Я уже с горя собралась одеваться и тащиться в рыбный магазин, когда позвонила Женька.

– Слушай, – с места в карьер начала она, – а какие животные умеют менять цвет? Только не заяц, который зимой белый, летом серый, а знаешь, вроде хамелеона… забыла, как это свойство называется.

– Камбалу тащи, – улыбнулась я, чувствуя, как плохое настроение улетает куда-то вдаль. – И на всякий случай купи мускатный орех с кардамоном, вдруг у меня их нет? А свойство зовется мимикрия.

– Ага, значит, камбала, – обрадовалась подруга. – Так мы скоро придем, да?

– Вам лучше знать, – честно ответила я, и она отключилась.

Девчонки явились через час, радостные и возбужденные. Я потратила это время, пытаясь приготовить совершенно ненужное мне зелье для укрепления костей. Основным ингредиентом там был мел, а его в доме преподавателя всегда в избытке. Кстати, колдовское действо тоже заканчивалось добавлением собственной органики и уникальной фразы «Ведьмино зелье вскипело, может быть пущено в дело». Однако до данного этапа, увы, не дошло. После фиаско с артефактом я решила срочно проверить, как у меня обстоит с волной изготовления веществ, и мои дурные предчувствия полностью оправдались. Я тупо толкла и варила мел, повторяя идиотские заклинания и абсолютно ничего не ощущая. Волна не открывалась.

– Похоже, я совершенно в этом деле бездарна, – завершила отчет подругам я. – Вся надежда на вас.

– Я бы попробовала с зельем, – кивнула Лиза. – Мне почему-то кажется, это легче, чем покрывало.

– Да? – удивилась Женька. – А я уверена, наоборот. В зелье мне не верится. Если сваришь камбалу, получится суп, а не магическое вещество.

В результате я отвела Женьку в ванную к многострадальному тазику с молоком, а Лиза отправилась колдовать на кухню – причем колдовать в самом буквальном смысле слова. Я же бездельничала в комнате – мне было даже стыдно.

Через полчаса ко мне молнией, причем шаровой, влетела Женька.

– Вот! – сказала она, размахивая вытянутой рукой.

– Что вот? – не поняла я.

– Да вот же! Вот он, видишь?

Присмотревшись, я неожиданно обнаружила, что она держит в руке носовой платок. Впрочем, глаза пришлось тут же отвести. Смотреть на платок было как-то неприятно… противоестественно, я бы сказала.

– Это отвлекающее покрывало? – уточнила я.

– Ну, я решила сперва попробовать на чем-то маленьком, – объяснила подруга. – А то у тебя целая простыня, а возиться приходится отдельно с каждым сантиметром. Скучно – сил нет!

– А я три часа мучилась – все без толку. Как тебе удалось, а?

Женька пожала плечами:

– А вот ровно как написано, так и сделала. Медленно обрабатывала каждый кусочек, настроившись на отвлекающие свойства.

Я задумалась, затем сумела-таки сформулировать вопрос:

– А волну как открыла?

– Ну… не знаю. Оно само. Вот со связующей трубой у меня сперва не получалось, а потом ты объяснила, как надо, и процесс пошел. Теперь я уже умею. И здесь так же.

– Здорово, – обрадовалась я, – хоть у одной из нас есть волна артефактов. В случае чего, сумеешь до понедельника обработать три простыни?

– А этого тебе не хватит? – жалобно простонала подруга, протягивая платок (приятный на ощупь, однако размеров, не скрою, микроскопических). – Может, достаточно, а?

Я, взяв платок, прикрыла им голову и взглянула на отражение в зеркале. Результат впечатлял.

– Боюсь, увидев безголовое существо, ученый совет вообще забудет про выборы, занявшись изучением феномена, – заметила я. – А это не то, в чем мы нуждаемся.

Скептически меня осмотрев, Женька переложила платок мне на грудь, потом, громко захохотав, забрала обратно.

– Да, – признала она, – маловата кольчужка. А идея клевая! Вот представляешь, у девушки кривые ноги. Она обработала себе колготки – и на ноги никто больше не обратит внимание, даже те мужики, для которых это главное. Или вот Лиза страдает, что у нее живот. Повязала пояс – и нет проблем. Жаль, нам нельзя себя выдавать, а то открыли бы торговлю – озолотились, честное слово!

– Девчонки! – раздался из кухни голос Лизы.

Мы рванули туда. Подруга пялилась на кастрюльку, помешивая и монотонно бунча: «Хамелеон меняет цвет, тебя он видит, а ты нет».

– Скоро будет сорок минут, – не отрываясь от варева, пробормотала нам она, – и срочно нужна органика. Имеется в виду моя кровь, наверное? Принесите иголку и уколите куда-нибудь, а то мне не бросить без присмотра зелье.

– Я бы лучше плюнула, – предложила Женька.

– Уже не могу, – мрачно ответила Лиза.

Это меня озадачило.

– Почему не можешь? Чувствуешь себя плохо? Дать воды?

– Не в этом дело, – возразила подруга, увлеченно помешивая. – Я столько в это зелье вложила, и чувствую – оно получается! Как это можно – в последний момент взять да плюнуть? Такая работа – и насмарку…

– Мы же не пить собираемся, а мазаться, – махнула рукой Женька. – Не переживай, я не брезгливая. Ничего не насмарку, спокойно помажусь.

Лиза изумленно скосила глаза. До меня, наконец, дошло.

– Женька советует плевать не фигурально, а буквально! – засмеявшись, объяснила я. – Гениальная идея! Тоже органика, и тоже твоя. А то крови не напасешься…

Лиза, кивнув, покорно плюнула в кастрюльку и с выражением продекламировала: «Ведьмино зелье вскипело, может быть пущено в дело». Получилось удивительно комично, но я сдержалась и не хихикала.

– Все, – устало произнесла подруга, садясь на табуретку. – Немного остынет, и можно пользоваться. Я думаю, с ним все в порядке.

– Открылась волна? – не без зависти уточнила я.

– Да. Ну, это как раз легко. Труднее колдовать сорок минут подряд. Но надо – значит, надо. Хотите, сразу примусь за вторую порцию? Камбалы у нас много.

– Зелье действует пару часов, – напомнила я. – Это опытный образец, а основную часть надо варить непосредственно перед ученым советом. Две порции – тебе и Женьке. Мне лучше обойтись покрывалом.

– Почему? – нахмурилась Женька, которой, похоже, страшно не понравилось создавать артефакты.

– Ученый совет в четыре, а у меня пара заканчивается без пятнадцати. За четверть часа не успеть хорошо намазаться, да и зелье надо использовать сразу по приготовлении. Вы же будете готовить его дома, а не у меня в институте! Намажетесь и поедете на машине, никто ничего не заметит – особенно если не станете заранее мазать лиц. В институте я вас встречу.

– А если я очень быстро доеду? – не унималась Женька. – Может, зелье не успеет испортиться?

– Давай я попробую поработать с покрывалом, – предложила Лиза. – Если получится, я его для Вики сделаю. Она же все для нас делает, правда?

– Придется – и я сделаю, куда денусь, – пробунчала Женька. – Только тягомотно это!

Тем временем варево слегка остыло. Лиза осторожно погрузила туда кисть, вытащила ее… ничего.

Женька разочарованно пожала плечами:

– Может, надо подождать?

– Или камбала попалась слепая, – вздохнула я. – Ох и трудно быть ведьмой! Кстати, одежду, получается, тоже надо мазать? Вы же не голые поедете? Или зелье годится только для людей?

– А мы это сейчас проверим! – оживилась Женька. – Бес! Бес!

На кухню кот всегда прибегал быстро. Еще бы – там стоял холодильник. Однако коварная Женька, вместо того чтобы открыть любимый всеми агрегат, молниеносно окропила Беса из кастрюльки. Поскольку я имела в виду эксперимент на неживых объектах, а вовсе не издевательство над бедным зверем, пришлось помочить рукав собственной футболки. Лиза, считая неправильным обманывать чужие ожидания, открыла холодильник и принялась искать, чем угостить красавца. Тот, не будь дураком, в нетерпении терся о ее ноги.

И вдруг он завопил. Завопил так, что мы не просто вздрогнули – подскочили. Бес, впрочем, тоже. Он изогнул спину, шерсть его встала дыбом, и он уставился на Лизину руку, протягивающую колбасу. Хотя нет… он уставился на то место, где должна была находиться рука. Рука отсутствовала! Точнее, отсутствовала кисть. Зрелище устрашало, но и завораживало.

– Декану не повезло, – произнесла я, чтобы прервать гнетущее молчание. – Послезавтра мы едем на ученый совет.

Глава 17

В воскресенье выяснилось, что у девчонок ровно по одной волне – у Лизы для веществ, у Женьки для артефактов. Зато работали волны безупречно. А я, немного помучившись, окончательно убедилась в собственной бездарности. Хорошо еще, мне повезло с подругами!

За день Женька заколдовала мою простыню, превратив ее в отвлекающее покрывало. Если им прикрыться, объект становился незаметным… ну, разве что специально присматриваться.

Девчонки приехали на Женькиной машине, накинув на себя длинные плащи и не помазав лица. Тело и нижняя одежда были обработаны зельем. Мы зашли в аудиторию, в которой ожидался ученый совет. Слава богу, она большая, лекционная. За последней партой подруги сбросили плащи и помазали лица, а я спряталась под покрывало.

Пока все шло по плану – никто не обратил на нас внимания. Члены ученого совета стали потихоньку собираться. Замдекана уже появилась, а декана пока не было. Опаздывать туда, где его ждут, – вполне в его духе. Разумеется, при условии, что ждет не начальство.

– Все в плохом настроении, – шепотом отчиталась Лиза. – Собираются делать то, чего не хотят. У большинства мозг прямо кипит!

– А есть хоть один, кто может быть руководителем? – уточнила я.

– Все могут.

Действительно, о чем я? Тут ведь в основном заведующие кафедрами. Еще бы они не умели руководить!

– А есть такой, который очень хочет продвинуться?

– Вроде Ольги Григорьевны? Таких нет.

В принципе, это неплохо. Подозреваю, хорошие начальники получаются исключительно из тех, кто в начальство не рвется. Но минуты бегут, скоро начнутся выборы, а мы так ничего и не решили.

Вот появился декан и сразу завел какую-то удивительно нудную волынку про достижения факультета за истекший период. Все, оказывается, блестяще, причем с каждым днем становится лучше и лучше. А уж единый государственный экзамен – и вовсе благодеяние, за которое мы должны вечно благодарить судьбу.

Слушатели мрачно вздыхали.

– А вели-ка им быть искренними, – предложила я Женьке. – И декану, и остальным. Нет, для кого это трудно, того заставлять не нужно, но ведь большинству этого на самом деле хочется, да, Лиза?

– Да, – согласилась та. – И декану хочется. Его раздражает, что нужно притворяться перед теми, кого он ставит ниже себя. Он с трудом это терпит.

– То есть начать с декана? – деловито спросила Женька. – Хорошо. А ты, Вика, срочно вызывай к себе симпатию. Нечего стесняться – вопрос серьезный! Как-никак, судьба целого факультета.

Она была права. Я занялась делом, краем уха слушая, как Лиза извещает Женьку, кого следующим подталкивать к откровенности.

Плавное течение речи Николая Петровича постепенно стало преображаться.

– Если бы не я, вы бы все жили как в каменном веке, – высокомерно сообщил он. – Привыкли работать по старинке, как будто главное – это хорошо обучить студентов. Да кому это в наше время надо?

– А что же, по-вашему, главное? – спросил пожилой симпатичный мужчина.

Я сталкивалась с ним мало, но вспомнила – его зовут Андрей Александрович, и в дверях он всегда пропускает меня вперед.

– Вписаться в новую систему финансирования, разумеется. Без меня вы бы умерли с голоду. Только благодаря моим усилиям вы получаете хоть какие-то премии…

– Несоизмеримые с вашими, – выкрикнул кто-то.

– Так и заслуги несоизмеримы. Я понимаю, вы мне завидуете, но даже при этом должны понимать, что без меня пропадете. Если кто-то недоволен – я никого не держу. Мне не нужны скандалисты, от них мы будем избавляться.

– Да, от Виктории Максимовой уже попытались, – мрачно вставила замдекана.

– Вам, кто хорошо работает, тот всегда плох, – возмутился куратор одной из моих групп. – Скоро всех нормальных преподавателей разгоните! Чем вам Вика-то не угодила?

Его перебили:

– А как можно сокращать часы на математику и физику? Это безобразие! И так в аспирантуру брать некого!

– Научную работу следует вести собственными силами, – возразил декан.

– Мы-то ведем собственными, а вот вы! Ставите свою фамилию под всеми лучшими работами, да еще беретесь поучать!

Разгорался нешуточный скандал. Галина Викторовна была права – декан достал всех, и люди, постепенно распаляясь, выкладывали, наконец, что накипело. Особенно мне нравилось, как ведет себя Андрей Александрович. Он говорил спокойно, взвешенно, конкретно, и окружающие встречали его слова рокотом одобрения.

– Что скажешь про него? – с надеждой поинтересовалась я у Лизы. – Подходит?

– Ну… по-моему, делать карьеру он не жаждет. Хотя чувствует свою ответственность – это у него сейчас основное.

«Была не была», – решила я.

– Вот что, Женька. Убеди людей выдвинуть его на пост декана. Лиза, сильной отдачи не будет?

– Они его уважают, а в данный момент просто восхищаются. Нет, отдачи не будет.

– А его самого заставить согласиться? – деловито уточнила Женька.

Мне словно резануло что-то по сердцу.

– Не надо, – попросила я. – Пусть человек решит сам. Он ведь имеет на это право…

Ученый совет длился почти три часа. За это время девчонки практически утратили маскировку, и мне пришлось натягивать отвлекающее покрывало на троих, прикрывая выступающие над партами фрагменты наших тел. Впрочем, нас бы и так никто не заметил, слишком велико было возбуждение. Случилось чудо – единственный кандидат, да еще поддержанный ректоратом, не был избран! Новым деканом стал Андрей Александрович. Выдвигали его дружно и радостно. Поначалу, ошеломленный, он что-то возражал, но быстро дал себя уговорить. Лиза уверяет, он был доволен и даже горд.

Дома мы дружно рухнули на диван. Хотелось есть, но не было сил добрести до холодильника. Положение спас Бес. Сперва он пытался привлечь к себе внимание акустически, громко и требовательно воя над пустыми плошками, потом понял, что этим злую хозяйку не проймешь, и бешеным метеором ворвался в комнату. Мне стало стыдно. Помимо прочего, красавец пострадал от наших экспериментов. Почему-то на нас маскирующая жидкость действовала всего несколько часов, а кот как был опрыскан вредной Женькой позавчера, так и остался частично прозрачным. Зрелище было жуткое – словно беднягу в нескольких местах продырявили. В целом Бес не обращал на это внимания, но при вылизывании рассматривал себя почти с таким же отвращением, как Лиза, когда прибавляет полкило.

Я встала и отправилась на кухню. Коту перепала миска сырого фарша – лень было готовить, а нам – тот же фарш, но уже в виде бифштексов. Девчонки тут же, словно сомнамбулы, прибрели на запах.

– Что-то вы совсем вымотались, – посочувствовала я. – Нелегко даются вещества и артефакты!

– Да уж, – подтвердила Женька, не отрываясь от еды, – удовольствие ниже среднего. Но я все равно уверена, это можно как-то использовать. Ты как считаешь?

– Что использовать? – не поняла я.

– Свои способности. В Справочнике масса артефактов. Раз я сумела заколдовать дурацкое покрывало, то и остальное смогу сделать. Еще я ловко отдаю приказы. Надо быть дурой, чтобы не извлечь из этого пользу!

– Точно! – с энтузиазмом согласилась Лиза. – И я об этом думаю. Только никак не соображу, с чего лучше начать. Наверное, с президента. Правильно, Вика?

– Э… что? – опешила я. – С какого еще президента?

– Смотря чего мы хотим, – серьезно ответила Лиза. Ее глаза сияли, голос был тверд – а ведь только что лежала без сил. – Если главное для нас – чтобы не было войны, то надо встретиться с президентом США. Я считаю, гонка вооружений идет все-таки от них. К тому же они тратят слишком много чужих природных ресурсов, а масса народу в мире голодает. Это несправедливо. Но как с ним встретиться, непонятно. Вся надежда на тебя, Вика. Ты должна что-нибудь придумать.

– Тебе надо встретиться с президентом США? – помотав от потрясения головой (увы, в ней не прояснилось), уточнила я. – Обязательно?

– К сожалению, через телевизор Дары не действуют, – вздохнула Лиза. – Хотя да, с Америкой сложно. Виза и вообще… Можно начать с нашего. У нас ведь проблем в стране – непочатый край! Пенсионеры или бюджетники вроде тебя живут за чертой бедности, а олигархи не знают, куда деньги девать. Велим президенту, пусть он этим займется. Да, еще продолжительность жизни у нас низкая! Здравоохранение надо преобразовать, вот что. Мне кажется, это перво-наперво, да?

До меня, наконец, дошло.

– Ты предлагаешь магическим образом воздействовать на президента, чтобы заставить его выполнить нашу социальную программу? Ты это серьезно?

– Сбрендила она, вот что, – констатировала Женька. – Я-то имела в виду другое. Мы должны использовать Дары себе во благо, а не сидеть словно пни замшелые.

– Уже использовали, – напомнила я. – Нейтрализовали Эдика и исправили ситуацию у нас с тобой на работе. Тебе мало?

Женька снисходительно махнула рукой:

– Для начала, наверное, нет. Ведь мы узнали о своих способностях ровно неделю назад. Можно считать, что до сегодняшнего дня мы их осваивали. Все, подготовительный этап завершен, пора переходить от мелких задач к более крупным.

– Это мелко, Хоботов, – процитировала я. – Ладно, пускай. А как ты представляешь себе задачи более крупные? Хотелось бы конкретный пример.

– Ну… – Подруга задумалась. – Например… например… например, получить очень много денег. Миллион евро! А там видно будет.

– Вот это как раз и есть мелко! – возмутилась Лиза. – Нам даны Дары, понимаешь? Уникальные, фантастические способности. А ты хочешь использовать их для личного обогащения. Все равно что гвозди забивать микроскопом. Надо сделать что-то глобальное. Для всей Земли, в крайнем случае – для страны.

– Остановить глобальное потепление, – иронически вставила я. – Правда, часть ученых считает, что идет, наоборот, глобальное похолодание, так что непонятно, в каком направлении работать.

Лиза понуро посмотрела на меня.

– Неужели ты согласна с Женькой? Будем делать себе деньги или карьеру, манипулировать людьми. Но всегда знать, что ведем себя нечестно, что добились своего обманным путем.

– Что-то ты не очень протестовала, когда мы обманным путем сплавили Эдика, – перебила ее Женька.

Лиза кивнула:

– Ты права, я поступила нехорошо. Но я растерялась поначалу… а теперь понимаю – мы занимались не тем. Нельзя размениваться на личное, надо думать о других. Вика, скажи! С кем из нас ты согласна?

Я попыталась собраться с мыслями.

– Ну, с Эдиком проехали – прошлого не изменишь. Зато мы поняли, как много можем, когда колдуем совместно. Что касается будущего… мне тоже стыдно использовать свои возможности для обогащения или карьеры. Мы ведь не в равном положении с другими! И вообще, кому много дано, с того много спросится. Раз у нас возникли особые способности, их и применять надо для чего-то особого.

– Вот! – обрадовалась Лиза.

– Да, но как? Ведь мы не можем предсказать последствия своих поступков. С тем же потеплением-похолоданием… казалось бы, уж тут вполне конкретный вопрос, и то ничего не ясно. А вещи, связанные с политикой или экономикой, совсем загадка… Предположим, мы сумели заставить США и Россию ограничить стратегические вооружения. Вроде дело благое. Но вдруг это развяжет руки какой-нибудь другой агрессивной стране, и та начнет войну, из-за которой погибнут люди? То есть получится – они погибли из-за наших непродуманных действий. Может, разумнее оставить все в положении равновесия? Я не знаю.

– Пусть президент займется социальными проблемами, – предложила Лиза. – Это точно никому не повредит.

Я пожала плечами:

– А вот не уверена! Ты думаешь, сидит наш президент и размышляет: как бы мне управлять страной, чтобы результат был погаже? Как половчее ввергнуть людей в нищету, а страну в кризис? Наверняка нет. Он хочет как лучше…

– А получается как всегда, – вставила Женька.

– Вот именно! Потому что не умеет он предсказать последствий. И мы не умеем. Только я лично не готова взять на себя ответственность за чужие судьбы. Если б мне пришлось быть президентом, наверное, умерла бы от переживаний в первый же день, все размышляла бы, правильно ли поступаю. Так у президента хотя бы нет магических возможностей, а у нас есть! Значит, и спрос с нас больше.

– Мы не станем действовать наобум, а посоветуемся со специалистами, – сообразила Лиза. – С экономистами, политологами. Они просчитают последствия.

– Да? – скептически хмыкнула я. – Есть одна по-настоящему точная наука – математика. Остальное – гадание на кофейной гуще. Будь экономика или политология точными, мы в России не имели бы того, что имеем. Не верю я этим специалистам! Они наворотят еще хуже нашего.

– Ну а что тогда? – требовательно осведомилась Женька. – Для личных нужд магию использовать нельзя, для общественных тоже. Что с нею делать-то?

– Не знаю, – честно ответила я. – Подождать. Подумать. Не применять. Нам испортили жизнь с этой дурацкой магией! Зная, что можешь без проблем получить многие вещи, перестанешь их по-настоящему ценить. И в то же время трудно заставить себя биться, как раньше, за то, что с помощью колдовства само готово упасть в руки. Трудно забыть про свои преимущества, удержаться от их использования. Трудно отличить ситуацию, в которой разумнее воздержаться, от той, где необходимо действовать. Трудно, но необходимо. Я не знаю, как быть. То, что мы получили, – это слишком много… или слишком мало. Для людей – много, для ведьм – мало. Недостаточно иметь способности – надо понимать, для чего они. Надо быть умнее, видеть шире, а мы-то остались прежними! Вроде дикарей, заполучивших секрет расщепления атома. Я бы на их месте этот секрет не применяла – так безопаснее.

– Может, безопасней, зато глупо, – припечатала Женька.

– И эгоистично, – осудила Лиза. – Атомная энергия сделала бы их соплеменников счастливее. – Но, заметив мое огорченное лицо, поспешила добавить: – Нет, мы, конечно, еще подождем и подумаем. В любом случае совершить что-то настоящее мы можем только вместе, правильно? Значит, нужно, чтобы согласны были мы все. Вот найдем такое дело, и вопросов не будет.

Как часто случается у Лизы, она как в воду смотрела. Но в тот момент, когда послышался звонок в дверь, мы, по счастью, этого еще не знали.

Глава 18

В нормальной ситуации я, прежде чем отпереть, произношу традиционное: «Кто там?» (кстати, чем не заклинание?). Но в данном случае открыла дверь молча. В принципе, ну чего мне бояться? Нас в квартире трое. Ворвутся сорок разбойников с пистолетами с целью уволочь мои последние сбережения? А потом посчитают прибыль, поделят на всех – и зарекутся в следующий раз работать без предварительной разведки. К тому же внизу домофон, так что неожиданно заходят разве что соседи.

Но это оказалась не соседка. На пороге стояла ведьма. Та самая, с посещения которой начались все наши проблемы. Та самая, которая неделю назад (неужели всего неделю?) пыталась нас убить.

Я молча смотрела на нее в состоянии полного оцепенения. Вывело меня из него лишь сильнейшее желание надавать себе подзатыльников. Оно было столь мощным, что я очнулась. Господи, и за что я такая дура? Откуда вообще такие дуры берутся и почему, если уж родились, их не душат прямо в колыбели? Было бы гуманнее и для них, и для окружающих.

И ведь ладно еще, если б я изначально не понимала, что основные разборки с ведьмой не позади, а впереди. Но чутье сразу подсказывало – встретиться придется, и встреча вряд ли будет легкой. Как поступил бы в подобной ситуации человек, в голове которого имеется хотя бы парочка извилин? Он подготовился бы! Первое, что я должна была сделать, обнаружив «Справочник», – проштудировать его на предмет средств магической обороны. Вот, например, там упоминался защитный конус. Научись я его создавать, мы бы им срочно прикрылись! И это наверняка не единственный способ. А еще необходимо было понять, каковы цели ведьмы, чего именно она от нас хотела и по какой причине (вряд ли просто прикончить из вредности, правда?). Но нет! Я занялась ерундой вроде переизбрания декана, а теперь время безвозвратно упущено.

Причем спроси меня напрямик: «Что тебе дороже, работа или жизнь?» – безусловно предпочту жизнь. Так почему я не бросилась ее спасать, пусть даже прогуливая занятия или вообще уволившись? Все потому же, о чем рассуждала совсем недавно. Получив новые способности, сами мы остались прежними, и интересы наши не изменились. В институт привычно таскаешься каждый день, а в угрозу со стороны ведьмы до конца не верится. Вроде и знаешь твердо: было, было! – а воспринимаешь словно страшный сон. Нет, я собиралась рано или поздно задуматься о ситуации всерьез, но никак не могла себя заставить. Казалось, есть более неотложные дела. Мы, видите ли, устраивали покомфортнее свое ближайшее будущее. И вот комфорт в наличии – Лиза избавилась от Эдика, а мы с Женькой от мерзкого начальства, – зато будущего не предвидится. Женщина, чуть было нас не уничтожившая, стоит в двух шагах, а мне нечего ей противопоставить. Если она нас сейчас прикончит, винить остается лишь себя: кто заставлял быть идиоткой? Не зря я предупреждала студентов: мозги потребуются не только в учебе, но и в других аспектах жизни. Похоже, я не врала. Однако хочется верить, они используют данную сентенцию лучше собственного педагога.

От злости обретя жалкое подобие голоса, я сумела выдавить:

– Добрый вечер!

Хотя причин считать вечер добрым на тот момент, пожалуй, я уже не видела.

– Добрый вечер, милые, – улыбнулась ведьма. – Как я счастлива, что с вами все в порядке! Я просто извелась от беспокойства. Я зайду, хорошо?

Через минуту она уже сидела в кресле, глядя на нас поощрительно и ласково, словно хороший врач на спасенных им пациентов. Казалось, перед нами совершенно другой человек. То есть внешность не изменилась – красивая худая брюнетка, разумеется, не превратилась в страшненькую пухлую блондинку, – однако общее впечатление почему-то складывалось противоположное прежнему. Ни тени высокомерия или злости, скорее сочувствие и забота. А главное – этой женщине следовало доверять. Она не из тех, кто способен обмануть кого бы то ни было, а нас особенно. Наоборот – она пришла, чтобы объяснить нам, что к чему, и помочь. Это читалась в ее глазах так четко, будто я вдруг обрела недостающую способность видеть людей насквозь.

При этой мысли я растерянно оглянулась на Лизу. Надеюсь, она вытащила заглушку и пользуется Даром на полную мощь? Потому что именно он нам сейчас совершенно необходим – ошибка может стоит жизни. Трех жизней, если быть уж совсем точной.

На лице подруги я увидела неприкрытое облегчение, даже радость. Выходит, Лиза убедилась, что гостья не притворяется? Хотя о чем я? Ведьмы не поддаются чарам, мы неоднократно проверяли это на себе. Я поспешно вытащила заглушку. Мощный поток энергии из связующий трубы, игнорируя девчонок, радостно устремился к незнакомке, которая тут же посмотрела на меня с нескрываемой симпатией, прямо-таки с любовью. Дар, слава богу, работал, я это ощущала. Получается, ведьмы ему все же подвластны, и лишь мы являемся исключениями? Или мы не действуем друг на друга, поскольку наши Дары – часть единого целого? Сплошные загадки! Главное другое – теперь не надо беспокоиться, нам ничего не угрожает. Не страшно, что я не изучала внимательно Справочник и не разобралась в ситуации. Сейчас нам расскажут все гораздо лучше и яснее.

– Я понимаю, вы в недоумении, – кивнула невольная виновница наших бед. – Я пришла убедиться, что вы не пострадали, и извиниться перед вами. Ведь вы не пострадали?

Первой среагировала Женька.

– Наоборот! – сообщила она, сияя. – Не переживайте. Сперва пришлось немного помучиться, но потом все получилось. Быть ведьмой – это классно. Мы только что ездили к Вике в институт, свергли ее мерзкого декана. Мы вас должны за это благодарить! Я теперь столько всего могу – просто глаза разбегаются, не знаешь, за что браться.

Гостья перевела глаза на Женьку.

– Но вы чувствуете себя нормально? – с беспокойством осведомилась она. – Слабость, раздражительность, боли в сердце или другие признаки?

– Поначалу было, но я быстро справилась, – отчиталась Женька тоном школьницы, ждущей одобрения любимого учителя, – гордым, но немного подобострастным. Это было так для нее нехарактерно, что я слегка опешила. Впрочем, последняя неделя сильно притупила мои способности удивляться.

– Вот умница! – похвалила ведьма. – Я сразу поняла, что ты – необыкновенная. Ты очень талантлива. Очень!

Мне стало обидно. Женька, значит, талантлива, а я нет? Почему все внимание на нее? Чем я хуже? Я тоже хочу, чтобы меня похвалили! Я уже открыла рот, чтобы известить, что это я, я открыла раньше подруги связующую трубу, без меня она бы не сумела! Но Лиза оказалась проворнее:

– Женька хочет использовать магию в личных корыстных целях, – голосом ябеды-отличницы донесла она. – А ведь ее надо применять на благо обществу! Я вижу, вы очень хорошая и добрая. Объясните ей, что нельзя быть эгоисткой. Получив Дар, надо сделать что-то важное для всех людей, да? А Вика, та вообще считает, лучше сидеть и ничего не предпринимать. Ну как так можно? Я ведь права, скажите?

Нет, моя способность удивляться притупилась все же недостаточно, чтобы спокойно это снести! Я потрясенно уставилась на девчонок. Что с ними? Ведьма действительно хорошая и добрая, сомневаться не приходится, но это еще не причина, чтобы кляузничать друг на друга постороннему человеку!

Гостья ласково улыбнулась:

– Вы все в чем-то правы, но Женечка у нас самая умничка! Расскажи, милая, как ты догадалась, что стала ведьмой? Что ты почувствовала? Какие новые таланты в себе открыла?

– Ну… – Женька сосредоточенно свела брови. – Я научилась управлять людьми. Велишь, и они делают. Я не умею описывать, это вы лучше к Вике или Лизе.

– Однако ведьмой стала ты, а не они, – возразила собеседница. – Значит, тебе и описывать.

– Но мы с Викой… мы тоже, – жалобно промямлила Лиза.

Я самым жестоким образом быстро и сильно ущипнула ее за бок. Она, ойкнув, повернулась ко мне. Я пристально посмотрела ей в глаза. Они были странными, незнакомыми. Существо, которое я через них видела, не было той Лизой, которую я знаю с детства… не совсем ею, по крайней мере. Впрочем, чужое постепенно уходило, сменяясь своим, привычным.

– Не лезь, – произнесла я. – Ведьмой и вправду стала Женька, а не мы с тобой. Хотя нам она, конечно, все рассказала.

«Зачем я обманываю, как мне не стыдно? – удивилась я сама себе, переведя взгляд на полное доброжелательности лицо гостьи. – Она ведь хочет нам помочь, а я пытаюсь ее запутать. Глупо и подло с моей стороны!»

– Простите, – начала я, – на самом деле получилось следующее…

– А как ваше имя? – неожиданно перебила меня Лиза. – Как нам вас называть?

Ведьма заметно удивилась.

– Имя? – пожав плечами, повторила она. – Мэг. Называйте меня Мэг.

«Мэг убьет», – медленно всплыло из самой глубины памяти. Откуда эта фраза? Из записки, написанной мною ночью. Мне снились три красавицы-колдуньи, утверждавшие, что Мэг убьет. Кого, когда, почему? Да нас же, черт возьми, и прямо сейчас, не отходя от кассы! Это ведь та же женщина, которая чуть не угробила нас совсем недавно! Зато теперь она хочет нам только хорошего. Странно, но факт. Вероятно, она и раньше этого хотела, просто не получилось?

Так размышляла я, повернувшись к Мэг. Между тем Женька, захлебываясь от гордости, хвасталась:

– Конечно, разве рядом со мною они ведьмы? Вот я – это да. Меня теперь все будут слушаться. Захочу, стану где угодно самой главной! Президентом или его женой. Ну, девчонкам, наверное, тоже помогу, ладно уж…

– И что ты для нас сделаешь? – громко спросила я, заставляя подругу обернуться.

До меня постепенно доходила ситуация. Если смотреть не на гостью, а в сторону, можно было думать о чем-то еще, а не только о том, какая она замечательная и как хочется непременно и срочно ей понравиться. Правда, взгляд непонятным образом так и тянулся к Мэг, отвести его было непросто.

Я пристально уставилась на Женьку. Ее глаза, как недавно Лизины, были неестественными, словно истинную суть заслоняла тоненькая пленка. Я напрягла все силы, пытаясь пробиться сквозь нее. Кажется, получилось. Ну почему я не поискала в Справочнике чего-нибудь вроде магической телепатии? Ведьмы наверняка умеют передавать друг другу информацию без слов. Подобное умение очень бы теперь пригодилось. Плевать, пусть будет со словами! Если Мэг действительно явилась с добрыми намерениями, наши сомнения вряд ли смертельно ее обидят. А если с дурными, тем более.

– Вели ей сказать нам правду, – обратилась я к подруге. – Сделай это изо всех сил!

– Да, – коротко согласилась та. – Делаю!

– Бедные девочки, – вздохнула Мэг. – Я ведь для того и пришла. Женечка может это подтвердить – она же теперь способна различать истинные чувства человека.

– Но ведь… – вновь вперившись в колдунью, словно кролик в удава, пискнула Лиза.

Я быстро схватила со стола компакт-диск и сунула ей. Лиза с недоумением повертела в руках радужно сверкающую пластинку. Откуда-то у меня было мнение, что блестящие вещи лучше всего отвлекают внимание. Или я путаю человека с сорокой? Хотя не зря в детстве невропатолог заставлял нас коситься на металлический молоточек!

Как бы там ни было, свою задачу диск выполнил – подруга смолкла. Второй диск я протянула Женьке, однако та не обратила ни на него, ни на меня ни малейшего внимания. Она казалась завороженной. Похоже, Мэг, уверенная, что именно Женьке достались все магические способности, контролировала ее особо, а нас с Лизой – постольку-поскольку. И вдруг меня пронзила радостная мысль. Ведьма явно не видит нас насквозь, иначе догадалась бы, что Дары разделены! Не видит насквозь, не умеет приказывать и даже любовь не вызывает… потому что нашедшее на меня затмение – не любовь, а что-то другое. Либо она полностью утратила Дары, передав их нам, либо, если они у нее остались, на нас уже не действуют! И это дает шанс спастись.

– Расскажите, кто вы, чего от нас хотели в прошлый раз и чего хотите сейчас, – предложила я. – Тем более, вы для того и пришли.

Мэг подняла на меня удивленные глаза, и у меня защемило сердце. Как я смею ей не доверять? Не надо ничего от нее требовать, она лучше знает, как нужно!

– Правильно, расскажите, – поддержала Лиза, крутя диск так, что тот отбрасывал блики по сторонам. Женька, машинально проследив за ними взглядом, повторила:

– Расскажите!

– Скорее всего, вас это испугает, – предупредила Мэг.

– Ничего, – успокоила я. – За последние дни наши нервы редкостно укрепились. Рассказывайте!

Из слов человека всегда узнаешь о нем многое, неважно, правду он говорит или врет. Я очень надеялась, наша гостья не станет исключением. Кое-что я даже могу проконтролировать. Она, похоже, не подозревает о Справочнике. Немудрено – ведьмы вряд ли накоротке с компьютером! А у меня есть шанс сверить информацию, полученную из разных источников.

– Ваша Земля – не единственный обитаемый мир, – информировала Мэг. – Измерение, откуда прибыла я, называется Эллией. Это центральный мир нашей Вселенной, от него пошли все остальные.

– Почему это? – с обидой встряла Женька. – Может, все миры пошли, наоборот, от Земли?

Это было настолько на нее похоже, что я улыбнулась. Все-таки надолго мою подругу не заворожить! Стоило ведьме расслабиться – и Женька воспряла, словно Ванька-встанька.

– Это неважно, – поспешила утешить ее гостья. – Главное, что я из другого мира. В вашем мире уровень магии почти нулевой, а в Эллии он гораздо выше. Фактически Эллией правят ведьмы, и я – одна из них. Я не просто одна из них – сильнее меня ведьмы нет!

История была интересная и весьма актуальная, но у меня почему-то слипались глаза. Хотелось отключиться и заснуть, как в детстве под мамину сказку. «Мэг убьет», – произнес у меня в мозгу настойчивый голос. Вздрогнув, я мысленно поставила подсознанию «пятерку». Оно право, поддаваться ни в коем случае нельзя! Неужели нет способа экранироваться от чужого воздействия? Открыть бы Справочник на «Упражнениях и навыках»… вот что такое, например, пресловутый «защитный конус»? Наверное, надо окружить себя невидимым конусом, который отразит негативное воздействие, вернув его носителю… в данном конкретном случае – Мэг.

О сне уже не шло и речи. Больно щипнув начавшую похрапывать Лизу (ох, ходить ей в синяках, но это лучше, чем лежать в саване), я, не прекращая слушать Мэг, открыла во всю ширь связующую трубу и вообразила защитный конус. У меня Дар вызывать любовь. Почему бы не сформировать конус, пользуясь им? Пусть будет прозрачная пленка, пропускающая лишь те магические импульсы, которые посланы с любовью, и отбрасывающая остальные. И я зачем-то принялась делать странные движения рукой, будто была фокусником, решившим прилюдно вытащить кролика не из шляпы, как полагается, а непосредственно из собственной головы.

По-моему, даже во время защиты диссертации, когда я отвечала на вопросы оппонентов, мой мозг не работал с подобной интенсивностью. Он просто кипел от напряжения. Впрочем, со мной всегда так в состоянии стресса. Я, например, на экзамене соображаю куда лучше, чем в спокойной обстановке. А сейчас у нас экзамен, за который возможны лишь две оценки – выжил – не выжил, и, коли я не сделаю всего, чтобы получить первую из них, значит, я ее не достойна! «Если им нужна помощь, то эта помощь не нужна», – говорилось в моем сне. Правильно говорилось! Незачем помогать идиотке, пальцем не пошевелившей, чтобы помочь себе самой.

Неожиданно Мэг смолкла, ее лицо исказилось, словно от боли. А я вдруг ощутила невыразимое, безмерное счастье. И дело было не в том маленьком шаге к спасению, который мы, надеюсь, совершили, а в вернувшейся свободе. Теперь я точно знала, что ведьма действительно пыталась нас заколдовать. Да что там, пыталась – заколдовала! Мы находились под властью ее чар, а теперь я вырвалась и вновь стала собой. Это было сладкое чувство, однако расслабляться не следовало. Конус сработал, и я должна извлечь из него все, что в моих силах.

Пользуясь замешательством Мэг, я подошла к Женьке, попытавшись накинуть отражающую пленку на подругу. Бесполезно! Защита не отлипала от меня ни на сантиметр. Как математик честно признаюсь: мой конус имел с конусом не больше сходства, чем схематическое изображение на двери с надписью «Ж» – с реальной дамой. Он повторял контуры моего тела, окружая его.

Мэг сидела с закрытыми глазами, сжав руками голову. Похоже, ее здорово шибануло. Получается, такова была сила ее злых намерений? Ничего себе! И что прикажете делать дальше? Абстрактно говоря, надо ловить момент, пока противник выбит из колеи. А вот с конкретикой сложнее. Ударить гостью тяжелым предметом? Может, в детстве я и била конкурентов в песочнице – не помню. Однако последние двадцать лет подобными вещами точно не занималась, и при одной мысли мне стало тошно. Не исключаю, что в пылу драки сумела бы, а вот так, хладнокровно… нет, не справлюсь.

Лучше найти веревку и связать ею ведьму. В этом деле я тоже не специалист, но почему бы не попробовать? Интересно, есть ли в доме веревка? Наверняка есть, только ума не приложу, где именно. Последние годы мы вешаем белье на специальную металлическую сушилку. Вот он, минус прогресса! Пошуровать, что ли, в кладовке? Но оттуда сразу выпадет столько хламу, что я в нем потону…

Пока я размышляла, Мэг очнулась. Небрежно скользнув глазами по мне и Лизе, она остановила их на Женьке. Мне показалось, в них мелькнуло уважение.

– Простите минутную слабость, – произнесла она. – Мне больно вспоминать о родине.

Хотя ничего особенного она не вспоминала, просто рассказывала про иерархию ведьм. Насколько я поняла, обычные женщины в Эллии не в почете – верховодят мужчины. Вот ведьмы – другое дело. В зависимости от уровня магии те либо курируют мелкие поселения, либо являются советницами королей, но в любом случае очень влиятельны. А самые талантливые со временем становятся Наставницами – кем-то вроде руководительниц для своих коллег. Они обучают навыкам, открывают волны, дают советы. Мэг как раз была из Наставниц.

– Я очень быстро продвигалась вверх, – с тоской повторила она. – Еще немного – и я стала бы главой Наставниц, а может, и еще выше. Но кое-кому это не понравилось, и мне пришлось бежать.

– Ведьмы могут колдовать друг против друга? – вдруг поинтересовалась Лиза. – На людей их магия действует, а на других ведьм?

– Что? – вздрогнула Мэг, с подозрением уставившись на мою подругу. Впрочем, та выглядела совершенно невинно. – А, ты об этом. Рядовые ведьмы не могут воздействовать друг на друга, разве что при помощи веществ или артефактов. А в ком открывается такая способность, тех берут в Наставницы.

Логично. Чтобы открывать другому волны, нужно видеть объект изнутри и уметь управлять им. Меня заинтриговало другое.

– Вы сказали: стали бы главой Наставниц или еще выше. А кто выше? – не выдержала я.

– Я так сказала? – удивилась Мэг. – Я лишь имела в виду, что мои таланты куда выше, чем у нынешней главы Наставниц, и мне нелепо было продолжать ей подчиняться. Те Наставницы, что поумней и подальновидней, это прекрасно понимали. Институт ведьм не так незыблем, как кажется. Прошло всего одно поколение со страшного гонения на ведьм, которое предприняли обезумевшие люди. Одно наше поколение – это десять людских, так что они уже все почти забыли, но мы-то помним! Глава Наставниц обязана уступить место сильнейшей – хотя бы из заботы о благополучии собственных сестер! Если она этого не делает, какая она Наставница? Это эгоистка, занимающая пост не по праву. Право у меня, у меня одной!

«Раз ты не хочешь мне уступить, ты эгоистка и потому уступить все-таки должна». Наша гостья, похоже, патологически амбициозна. Говоря о власти, она совершенно распалилась.

Впрочем, ведьма быстро взяла себя в руки.

– Вам вряд ли нужны эти подробности, – сменила тон она. – Короче, мне, чтобы спастись, пришлось бежать. В верхних мирах меня быстро нашли бы – их мало, и там много наших. А нижние миры никому не интересны, в них легко затеряться. К тому же они расположены веером, и я шагнула наугад. Я была уверена, что скрылась. Вычислить, в каком я измерении, да еще обнаружить там меня среди полчищ аборигенов – сложная задача. Но я ошиблась. Похоже, главная Наставница слишком меня боится. Я быстро почувствовала, что меня ищут. Наставницы прощупывают миры один за другим, и рано или поздно они доберутся до вашего. Что из этого выйдет, предсказать не берусь. Скорее всего, они попытаются вернуть меня в Эллию и там убить. Если не получится – убьют прямо здесь, на Земле. Но, возможно, их страх слишком велик. Тогда они не станут рисковать и просто уничтожат весь ваш мир, едва убедятся, что я скрываюсь именно тут.

– Вы шутите? – нахмурилась Лиза. – Никто не станет уничтожать целый мир из-за одного человека!

– Я – не человек, – возмущенно отрезала Мэг. – Я – ведьма, и не обычная, и даже не Наставница. Я – лучшая из лучших! А ваша Земля – рядовое измерение веера нижних миров. Они существуют лишь для того, чтобы уравновешивать верхние. Вместо одного измерения в любой момент можно создать другое, расщепив в более удачном мире реальность. Кого вообще волнуют миры без магии?

– Меня, например, – возмущенно выкрикнула Женька. Вскочив, она злобно уставилась на гостью.

– Да, – нежно на нее глядя, кивнула Мэг, – я тоже считаю, подобные рассуждения Наставниц аморальны. Аборигены нижних миров тоже имеют право на жизнь. Это один из вопросов, по которым мы расходимся с главной Наставницей. Она способна на любую жестокость! Если бы на ее месте оказалась я, все было бы по-другому…

Я не знала, верить или не верить страшному рассказу, но мозг быстро анализировал информацию. Забудем об эмоциях, задействуем логику. Увы, картина непротиворечивая. За исключением одного…

– А зачем им возвращать вас в Эллию, если цель – просто убить?

Мэг презрительно скривила губы:

– Потому что они никогда не признаются в своем эгоизме! Им надо построить красивую теорию и верить в собственное благородство… или, по крайней мере, притворяться благородными перед низшими. Интересы сообщества ведьм выше личных интересов, а закон сохранения магии – просто фетиш. Да, магия, потерянная в нижних измерениях, не восполнима, но я не думаю, что это принципиально. На наш век ее более чем хватит.

Как ни странно, даже в столь неординарных обстоятельствах я не утратила любопытства:

– Что значит – «магия, потерянная в нижних измерениях?» И как она может быть восполнима?

– Если ведьма умирает в Эллии или в верхнем мире собственной смертью, ее магия очень быстро достается новорожденной девочке с подходящими параметрами, – пояснила Мэг. – Если убить ведьму в таких мирах, магия тоже возродится, но, скорее всего, не вполне полноценной. Но это временная потеря. Неполноценные умрут, и магия, исцелившись, вселится в кого-то еще. А вот если ведьма погибает в нижнем мире, где почти нет колдовства, магия моментально по нему рассеивается. Представьте себе кувшин воды, разбившийся в пустыне. Есть ли шанс собрать эту воду обратно?

Я вдруг поняла, что Мэг была хорошей Наставницей. Она учила с явным удовольствием, а пример получился замечательно наглядным. Я бы и сама на лекции от подобного не отказалась!

– То есть им важно получить обратно вашу магию? – уточнила я.

– Да. Но я не знаю, что важнее – вернуть магию или уничтожить меня. Они знают, насколько я сильна. В Эллии им легко победить меня числом, но сюда сумеют попасть немногие, и есть шанс, что победа останется за мной. Этого главная Наставница не допустит!

– Если из-за вас может погибнуть целый мир, – тихо произнесла Лиза, – не лучше ли добровольно вернуться к себе? Пусть даже они вас убьют – это будет прекрасная смерть, смерть ради людей! Вас будут помнить как героиню…

– В крайнем случае я так и решила поступить, – кивнула Мэг. – Я была готова принести себя в жертву, но тут мне пришел в голову план спасения. Спасения не только для меня, но и для вашего мира. Мне было бы жаль, если б его уничтожили, он мне понравился. Я сообразила, как обмануть преследовательниц. Они просматривают нижние миры на предмет необычных магических импульсов и, лишь обнаружив их, начнут изучать данное измерение более внимательно. Я догадалась, что надо замаскироваться. Полностью скрыть свои импульсы невозможно, но если я смешаю их с подходящими импульсами аборигенов, то перестану выделяться на общем фоне, и меня не обнаружат. Тогда и я, и Земля будем вне опасности. Наставницы вычеркнут ваш мир из списка и продолжат поиск дальше. Оставалось найти девушку, параметры мозга которой подходили бы к моим. Я, скопировав ее характеристики, использовала бы их. Эта процедура для девушки совершенно безопасна, не сложнее, чем в вашем мире сфотографироваться. Но что-то пошло не так. Я только потом поняла, в чем дело. Обычно я работаю с сознанием, которое охотно раскрывается передо мной. Клиенты всегда мне доверяли. Но я не захотела вас пугать и скрыла от вас правду. Это оказалось ошибкой. Вы не из тех слабых личностей, кого можно использовать втемную. Вы – сильные, яркие индивидуальности и потому защитили мозг от вторжения. Мне следовало честно рассказать вам о своей беде и попросить помощи, тогда все прошло бы легко. Но увы – я этого не сделала.

Когда я очнулась, вас уже не было, а сама я лежала обессиленная. Неделю я приходила в себя. Все это время я мучилась беспокойством за вас. Пусть и невольно, я могла вам навредить. Однако наибольший ужас я испытала, когда поняла, что кому-то из вас досталась часть моей магии. Мало того, что неподготовленная девочка скоро погибнет! Если она выживет, Наставницы обязательно найдут ее и убьют вместо меня. Едва я это поняла, я заставила себя подняться с кровати и отправиться на спасение несчастной. И вот я здесь. Нам надо довершить начатое. Я сниму с Жени импульсы и заберу обратно магию. После этого вы вернетесь к привычной жизни, а я стану неуловима для преследователей.

– Заберете обратно? – вздохнула Женька. – А я к ней привыкла.

– Хорошо, – легко согласилась ведьма. – Я заберу лишь свои индивидуальные характеристики, остальное останется вам. Вы ведь не хотите, чтобы вас убили вместо меня? Или хуже того – чтобы, обнаружив вас и приняв за меня, Наставницы в страхе уничтожили Землю? А они могут сделать это в любой момент, поэтому надо спешить. Вы готовы, Женечка? Это совсем не страшно. Главное, расслабьтесь.

– Она не готова, – быстро ответила я. – Не сейчас. Нам надо подумать.

– А твое мнение вообще неважно, – отрезала Мэг. – Женечка, милая, никого не слушайте! Подруги вам завидуют. Это естественно – каждый завидует тому, кто сильнее. Вы – уникальная, не зря магия досталась именно вам! И вы ее не лишитесь, не волнуйтесь. Я заберу лишь то, что для вас опасно.

– Я готова, – твердо ответила Женька. – Конечно.

– Не делай этого! – закричала Лиза, тряся ее за плечи. – Вика велит подумать! Подумай! Подожди!

Мэг усмехнулась.

– Кто такая Вика? Обычная девчонка. А Женя – сильнейшая ведьма. Ей никто и ничего не может велеть.

– А что же тогда делаете вы? – возмутилась Лиза.

– Я спасаю коллегу и весь ваш мир в придачу.

В последнем отчаянии я бросилась между Мэг и Женькой. Ведь на мне защитный конус! Может, он хоть немного оградит подругу от чар? А в том, что она зачарована, я не сомневалась.

Ведьма яростно посмотрела на меня и вдруг издала крик боли.

– Ох, – простонала из-за моей спины Женька. – Я ничего не понимаю. Вика, объясни!

– Нам надо подумать, – повторила я.

– Да, – согласилась Женька, – подумать. Я так сразу не могу!

– А вы понимаете, как рискуете? В любой момент ваш мир может быть уничтожен. Собственные амбиции вам дороже его судьбы?

– По вашим словам, уничтожение грозит Земле уже как минимум неделю, пусть повисит на волоске еще немного, – съязвила я. – Уходите! Нам надо подумать.

Мэг неожиданно улыбнулась:

– Что ж, думайте, девочки. Моя совесть теперь чиста – я рассказала вам правду. Надеюсь, вы сделаете правильный выбор. А если нет… что ж, речь идет о гибели вашего мира или смерти одной из вас, а не обо мне. У меня в любом случае есть шанс спастись. Сейчас он появился и у вас. Решайте, нужен ли он вам или вы слишком трусливы, чтобы им воспользоваться. Только учтите – согласившись со мной, вы ничем не рискуете, рискуете, лишь отказавшись. Я вернусь завтра утром. Спокойных вам снов!

Она повернулась и ушла. Действительно ушла – мне не померещилось. Была – и нет. Я поспешно заперла дверь и привалилась к ней спиной. Чудо, просто чудо! Пусть и временно, но мы выжили. Не просто выжили, а получили передышку.

Глава 19

Обессиленная, я села прямо на пол. Господи, что это было? К нам и вправду приходила ведьма? Она хотела от нас… а чего она хотела? Завершить начатое неделю назад. Если ей верить, это была безобидная процедура вроде фотографирования. Бедная-несчастная Мэг, за свои таланты преследуемая злой начальницей, вынуждена была бежать из родной Эллии, где успешно трудилась в должности Наставницы (о, мы почти коллеги?). Она выбрала Землю как один из никому не интересных нижних миров, в которых почти отсутствует магия. Подобных миров без счета, целый веер, и ими не дорожат. Уничтожить любой из них – раз плюнуть, создать вместо него другой – тоже. Они вообще нужны лишь для того, чтобы уравновешивать верхние. Согласитесь, не слишком лестно для нашего самолюбия? Впрочем, сейчас не до него.

Мэг надеялась, что ее не будут искать в нижних мирах – слишком долго и хлопотно. Однако вскоре поняла, что ошиблась. Она почувствовала, что Наставницы перебирают миры один за другим и скоро доберутся до Земли. Ладно, замнем пока вопрос о том, как именно Мэг догадалась о действиях Наставниц, думаем дальше. Ей пришла в голову идея замаскироваться. Если смешать свои магические импульсы с импульсами подходящего аборигена… тоже магическими, что ли? Но ведь на Земле магии нет! Хотя вопрос, конечно, темный. Я не знаю, каким образом профессиональные ведьмы распознают себе подобных. Возможно, наложение на сознание чужих волн и впрямь маскирует – тем более при беглом исследовании из другого мира. Каких-то принципиальных противоречий в рассказе пока не видно.

Итак, Мэг решила заманивать к себе местных барышень с помощью объявления в газете. И надо же такому случиться, что именно мы показались ей самым подходящим объектом – особенно, увы, я. Если бы я расслабилась и спокойно дала снять характеристики своего мозга, ничего особенного не произошло бы. Но я с присущим мне чувством противоречия воспротивилась. В результате случилось то, что случилось. Мы, приобретя чужую магию, превратились в ведьм, а Мэг, потеряв часть своей, неделю проболела.

Едва придя в себя, она отправилась к нам. Кстати, как ей удалось нас обнаружить? Впрочем, кто их разберет, этих колдуний. Ежели они умеют идентифицировать личность по мозговым импульсам, почему бы не применять этот способ для поиска знакомых людей? Или другой вариант: существует специальный артефакт поиска или соответствующий навык. Как ни крути, от факта никуда не денешься: Мэг нас нашла.

За эту неделю ситуация изменилась скорее к худшему. Раньше у Мэг был запасной вариант – превратиться из ведьмы в святую, то есть ради спасения нашей драгоценной планеты добровольно отдать себя в руки врага (глава Наставниц, оказывается, настолько боится конкурентки, что готова, не глядя, ликвидировать мир, в котором та скрылась). Но теперь этот номер не пройдет. После происшествия импульсы Мэг исходят еще и от Женьки (на самом деле – от нас троих). Получается, нас в любой момент могут убить. А могут, решив не рисковать, просто уничтожить Землю. Хорошо звучит – «просто уничтожить Землю», правда?

Предложение Мэг весьма разумно. Надо вернуть ей магию – хотя бы ту ее часть, которая характеризует индивидуальность. После этого мы с подругами окажемся в относительной безопасности – по крайней мере, Наставницам будем неинтересны. А Мэг замаскируется нашими импульсами и тоже получит шанс спастись. Скорее всего, ее не найдут, и причин уничтожать Землю не станет. А если найдут, у бедной ведьмы останется тот самый крайний выход – отдать себя в руки врага. Вполне логично и необычайно благородно. Проблема лишь в том, что я не верю! Ну не верю, и все тут! Я убеждена, что Мэг врет. Каждое ее слово, каждый жест фальшивы. Она эгоистична и амбициозна – какое тут благородство? Власть – вот что ее интересует. Ну и собственное благополучие – куда без этого? До других ей дела нет. Она пытается вертеть нами с помощью магии, обмана и лести. Я не знаю ее целей, но заранее с ними не согласна! Если эта ведьма на одной стороне, я хочу быть на другой! Нет большей глупости, чем идти у нее на поводу. Хорошему она не научит.

Я вздохнула. Увы, не исключен другой взгляд на ситуацию. Познакомившись с Мэг, я испытала сильнейший стресс и чуть не погибла. Естественно, в моем подсознании осталось против нее предубеждение. При одном воспоминании о страшном копании в мозгу меня передергивает от ужаса. Я боюсь повторять этот опыт и потому убеждаю себя, что ведьма врет. Так ребенок отказывается идти к зубному врачу, вспоминая испытанную раньше боль и не понимая, что иначе будет хуже. На основании чего я сужу о характере Мэг? На основании опыта, связанного с обычными людьми. Но, во-первых, и в людях-то нередко ошибаешься, а во-вторых, у ведьм все может быть совсем иначе! Кивок, у нас означающий «да», в Болгарии значит «нет». А тут другая планета и другой тип разумного существа – гомо магиус, так сказать. И я со своими доморощенными мерками – курам на смех!

Самое отвратительное заключалось в том, что ошибиться было никак нельзя. Не слишком ли это – рисковать собственной жизнью, жизнью подруг и даже существованием целой планеты исключительно по природной недоверчивости? Одно утешает – если из-за моего упрямства Наставницы прикончат нас или уничтожат Землю, у меня вряд ли будет время рвать на себе волосы от отчаяния, все случится быстро.

Что мы теряем, согласившись вернуть Мэг Дары – кстати, по справедливости именно ей принадлежащие. Убьет она нас, что ли? Зачем? А если и так – на другой чаше весов Земля, и мы не имеем права ставить свои интересы выше. Но все равно что-то во мне восставало против мысли согласиться на предложение ведьмы.

Вдоволь порефлексировать мне не дали.

– Зачем ты это сделала? – в истерике крикнула Лиза, пытаясь отпихнуть меня от двери.

– Что сделала? – спросила я.

– Прогнала Мэг. Какой кошмар! Что теперь будет? Мы погибнем, и Земля тоже! Пусти, я побегу, догоню ее!

– До утра-то можно потерпеть, – недовольно проворчала я. – Утро вечера мудренее.

– За ночь все может случиться! – возмутилась Женька, энергично таща меня за ногу прямо на половичке. – Лиза права – нельзя терять ни минуты. Ты вечно нам указываешь, а мы, дуры, слушаемся! Все, хватит. Дело серьезное, а у нас своих мозгов хватает. Возвращаем Мэг и срочно отдаем ей Дары. Мы еще и наврали ей, ужас какой! Зачем мы сказали, что все Дары у меня?

То, что говорили подруги, в целом согласовывалось с моими мыслями. Тем не менее чувство противоречия заставило вцепиться в ручку двери, не подпуская никого к замку. Впрочем, девчонки действовали не слишком последовательно. Они в панике метались по коридору, невнятно бормоча. Странно! Будь ведьма здесь, я бы не сомневалась – чары. Однако я своими глазами видела, как она ушла. Неужели заколдовала квартиру? А на меня почему не действует? Да, защитный конус. Хорошо, что я его не сняла. Может, нам всем стоит перейти домой к Лизе? Ага, а по пути подруги сбегут на поиски Мэг. Да и не факт, что дело в месте, а не в чем-то другом.

И тут я услышала страшное шипение. Страшное – это еще мягко сказано. Что касается громкости – пара десятков змей, долго тренируясь, хором могли бы достичь похожего результата. А вот в выразительности они несомненно проиграли бы и уползли, посрамленные, делать с горя свое змеиное харакири. Шипение с низких нот поднималось на высокие, а затем вновь опускалось на низкие со столь удивительной непредсказуемостью, что кровь стыла в жилах.

Я покинула пост у двери, девчонки прекратили причитать. Вытянув шеи, мы уставились в одном и том же направлении. В углу сидел Бес и шипел. Нет, он не сидел! Он стоял, до предела выгнув спину, распушив хвост и топорща усы, и испускал невообразимые звуки, диапазону которых позавидовал бы сам Федор Иванович Шаляпин, не говоря уж о современных безголосых певцах.

– Что с тобой? – жалобно пролепетала я, бочком подбираясь к любимцу. Во время визита Мэг кот где-то таился – что, на мой взгляд, лишь свидетельствовало в пользу его ума.

Бес продолжал шипеть, глядя в одну точку. Я вперилась туда же. Ничего особенного, стена себе и стена. Даже пятна на обоях нет. Пол, правда, немытый, однако кот у меня – поборник личной гигиены, а вовсе не квартирной чистоты. На всякий случай я провела рукой по паркетине – и наткнулась на какой-то шарик.

Ойкнув, я отдернула руку. Хотя шарик был приятный на ощупь, не горячий и не холодный. Проблема в том, что его не было! То есть пальцы говорили – да, а глаза – нет, и это противоречие вызывало ужас. Хотелось тоже зашипеть, и останавливала лишь моя полная бездарность в данном отношении – особенно по сравнению с Бесом.

– Маскирующая жидкость, – вслух произнесла я в надежде себя успокоить. – Ничего особенного!

И я смело схватила невидимый объект. Подруги, возобновив бунчание, смотрели на меня безумными глазами, Бес продолжал шипеть. Я размахнулась и швырнула находку в окно.

В тот же миг пала блаженная тишина. Какое счастье, когда этот кот молчит! Но оценить подобное доступно лишь избранным. Большинство смертных так и умирает, не узнав, как им повезло.

– Ох, – вздохнула Женька, сев прямо на пол. Что касается Лизы, та уже лежала на половичке.

– На диван идите, – предложила я. – Простудитесь!

– Разве что ты нас отнесешь, – простонала Женька. – Мне не сдвинуться. Устала – сил нет!

– Пусть простудимся, – прошелестела Лиза. – Все равно долго не проживем.

Я посоветовала:

– Срочно чиститесь от шлаков и восстанавливайте энергетику. У нас сейчас очень важный момент, расслабляться нельзя.

– Что это было? – с трудом поднимаясь, уточнила Женька.

– Похоже, Мэг оставила нам на память артефакт. И счастье еще, если один. Интересно, есть ли способ их обнаруживать? Господи, сколько важных вещей я должна была изучить за эту неделю вместо той ерунды, которой занималась!

– Ты хоть что-то изучила, – возразила Лиза, – а мы вообще ничего. А ведь ты дала нам по диску со Справочником! По-моему, у меня в голове совсем прояснилось. Значит, других артефактов в квартире нет.

– Зато на Мэг они наверняка есть. Боюсь, завтра она явится, увешанная ими, словно новогодняя елка. Надо как-то бороться и вообще что-то решать. Утром вернется Мэг, и…

В этот момент раздался звонок в дверь. Я посмотрела на часы. Два ночи. Будь я проклята, если это утро!

– Кто там? – предусмотрительно осведомилась я.

– Девочки, – раздался из-за двери ласковый голос, – вы, наверное, уже все обсудили. Откройте, пожалуйста.

«Ага, – подумала я, – не выкинь я твой артефакт, девчонки точно тебя бы впустили. А теперь мы сидим, как три поросенка, и пытаемся отвадить серого волка».

– В десять приходите! – громко заявила Женька. – Сейчас еще рано. До свидания!

Мы почему-то на цыпочках вернулись в комнату. Подруги улеглись и занялись чисткой, а я включила компьютер. Вся надежда на Справочник!

На «Защитный конус» я с глубоким изумлением наткнулась не в «Упражнениях и навыках», а в «Веществах и артефактах». «Соорудите полый внутри деревянный конус достаточного размера, чтобы туда поместились вы и те, с кем вы собираетесь путешествовать в потенциально опасный мир. При помощи волны придайте ему защитные свойства, сделав непроницаемым для магии. Опытной ведьме для этого будет достаточно нескольких дней. Следует иметь в виду, что от немагического воздействия конус не защищает. Убедившись, что объект полностью обработан, перенеситесь в нем в выбранное измерение. Не покидайте конус, предварительно не проанализировав обстановку. В случае необходимости в нем легко вернуться обратно». Боже мой! А я что за штуку создала? Еще повезло, что заранее я ничего толком о конусе не знала. Разберись я в ситуации, даже не пыталась бы его сотворить!

Я быстро листала оглавление. Нужно средство защиты от магии, но не деревянное (доска в доме всего одна, я ставлю ее на ванну, когда стираю) и, главное, не требующее длительной обработки. Или попробовать ту нелепицу, которую сделала я? Раз у меня вышло, то и у девчонок должно!

– Вот что, – скомандовала я. – Хватит восстанавливаться, пора трудиться. Вам срочно нужен защитный конус… то есть не конус, но это неважно. Такой кокон, который окружает тебя и отталкивает негативное магическое воздействие на того, кто его послал. Что-то вроде отражателя. Я сделала его с помощью Дара. Попытайтесь, а? А то придет Мэг и опять вас заколдует. Надо что-то предпринять!

– Попытаемся, – согласилась Лиза. – Ты права. Сейчас начну.

Я продолжала изучать оглавление. О, вот хорошая вещь! «Как обнаружить артефакты». «Для идентификации артефакта следует полностью активизировать Дар видеть людей насквозь, после чего применить его к неживым предметам. Те из них, которые откликнутся, являются артефактами. К сожалению, конкретную направленность тщательно сделанного артефакта определить гораздо сложнее, однако специализирующаяся на данной работе ведьма со временем приобретает соответствующий навык». Ага, нужна Лиза!

– Как у тебя с конусом? – поинтересовалась я.

– Никак, – огорченно отчиталась подруга. – Ноль.

– У меня тоже, – вставила Женька.

– Для Лизы есть другое упражнение, – чувствуя себя Наполеоном на поле битвы, сообщила я. – Вот, читай! Опознать артефакты есть шанс у тебя одной. Нам это совершенно необходимо! А ты, Женька, помучься еще с конусом. Боюсь, защита требуется тебе куда больше, чем нам. Мэг уверена, что все Дары у тебя, а нас с Лизой не принимает в расчет.

– И с чего она это взяла? – удивилась Женька.

– А с того, что ты ей расхвасталась. И замечательно! Чем меньше Мэг о нас знает, тем лучше. Ей, видимо, в голову не могло прийти, что Дары разделены. Как же, она такая супермощная, а ведьм создала неполноценных! А вот интересно, у нее самой сохранилась хотя бы часть Даров или нет?

– Сохранилась, наверное, – предположила Лиза. – Иначе почему она нас так ловко заворожила?

– Артефактами, например, или упражнениями и навыками. Хотя не знаю, работают ли навыки без Даров. У меня сложилось впечатление, что нет. Одно могу сказать – насквозь она нас не видела, управлять нами не умела и любви не вызвала. А ведь она Наставница, то есть должна действовать не только на людей, но и на ведьм.

– Если нет Даров и навыков, достаточно забрать у нее артефакты, и никаких проблем, – обрадовалась Женька.

Я хмыкнула.

– Да уж, никаких проблем. Во-первых, вдруг Дары все же есть, а во-вторых, как ты себе это представляешь – забрать артефакты? Так она их нам и отдала! Она войдет, артефакты подействуют, и мы потеряем голову.

– Ты не потеряешь, – ткнула в меня пальцем Женька. – У тебя есть конус. Лиза обнаружит артефакты и расскажет о них тебе, а ты…

– А я наброшусь на нее и силой все посрываю, – съязвила я. – Ты меня часом ни с кем не путаешь? Я, по-твоему, опытный разбойник с большой дороги?

– Могу я наброситься и посрывать, – охотно предложила Женька. – У меня лучше получится. Главное, успеть прежде, чем она меня заколдует. Слушай, а, кроме твоего конуса, есть еще способ защититься? Потому что с конусом глухо, я стопудово чувствую.

Я принялась судорожно листать страницы.

– Ну, есть странное деревянное сооружение, предназначенное для других миров, только нам оно не подходит – делать долго и от физического воздействия не защищает. Если я правильно понимаю, Мэг может разломать его и вытащить тебя, словно моллюска из ракушки. Сделаю-ка я поиск на «защиту от Даров»… гмм… странно, но об этом ни слова.

– Не странно, – сообразила практичная Женька. – Дары рядовой ведьмы действуют лишь на обычных людей, так? Зачем учить, как защищать обычных людей от твоих же сослуживиц? У ведьм профессиональная солидарность. А на ведьм действуют исключительно Дары Наставниц. Наверняка именно Наставницы составляли Справочник. Что они, дуры, учить других от себя защищаться, даже если это возможно?

Я кивнула.

– Логично. Интересно, гасит ли Дары правильный защитный конус? Да и мой, если на то пошло. Что-то он у меня, конечно, делает, но вот что?

– Кончай думать, прыгать надо! – поторопила подруга.

Я быстро набрала «защита от артефактов». О, есть!

«Для большинства веществ и артефактов есть антивещества и антиартефакты, позволяющие нейтрализовать их воздействие (см. соответствующие разделы). Разумная ведьма создает артефакт и антиартефакт одновременно, чтобы сразу защитить себя и своих коллег. Заметим, что людям антиартефакты помогают редко, а вот антивещества обычно для них пригодны.

Мечтой каждой ведьмы является сверхантиартефакт, защищающий от действия всех артефактов и магических веществ сразу. Он имеет вид золотого кольца, а создание его – крайне сложная задача, доступная лишь специализирующейся на антиартефактах Наставнице. Сверхантиартефакт – одна из почетнейших наград, которую ведьма может получить из рук главной Наставницы. Он также выдается на время тем, кто отправляется на особо сложные задания».

– Увы, – вздохнула я. – Для каждого артефакта требуется отдельный антиартефакт. А мы ведь не знаем, что именно принесет к нам ведьма! Есть еще суперзащитное золотое кольцо, но оно нам недоступно. Вы не обратили внимания, на Мэг были кольца?

– Да, – кивнула Женька, – почти на каждом пальце.

Я пожала плечами.

– Сверхантиартефакт дается в награду. Будем надеяться, Мэг была на плохом счету и наград не получала. Кстати, странная вещь! Я пыталась воздействовать на нее Даром и была уверена, что успешно, а на самом деле – ничего подобного. Весьма сомневаюсь, что она меня полюбила.

– Точно! – согласилась Женька. – Когда я велела ей говорить правду, ощутила, что все у меня вышло. Лиза, а ты?

– Я видела ее насквозь, – сообщила Лиза. – Она очень хорошая. Она хочет нам исключительно добра. Ее надо слушаться. Может, это и неправда, но я это видела!

– То-то и ужасно, – с горечью констатировала я. – Прежде всего, неясно, верить Мэг или нет. Все ее поведение наводит на мысль, что верить не надо. Подброшенный артефакт, попытка вернуться… Но неправые методы еще не означают неправых целей. Наставницы могут оказаться еще хуже. Мэг, по крайней мере, не собирается уничтожать Землю – в худшем случае, нас…

– Это меня тоже не устраивает, – с осуждением вставила Женька.

– Полагаешь, меня устраивает? Только учти – если погибнет Земля, то и мы с нею, так что хрен редьки не слаще. Вот она, основная проблема! Мы должны точно знать, в чем Мэг права, а в чем врет. А для этого надо нейтрализовать ее артефакты. Кстати, Лиза, у тебя получилось их идентифицировать?

Лиза, встав с дивана, повертела головой, будто прислушиваясь, потом подошла к шкафу и вытащила отвлекающее покрывало.

– Предлагаешь под ним спрятаться? – уточнила Женька. – Думаешь, Мэг не найдет? К тому же втроем мы не поместимся.

– Здорово! – обрадовалась я. – Научилась, да? А других артефактов в квартире нет?

Лиза, закрыв глаза, нахмурилась, затем медленно побрела в прихожую. Мы – за ней. Нагнувшись, она подобрала с коврика что-то вроде диска из отшлифованного камня.

– Что это? – жадно поинтересовалась Женька.

– Артефакт. По-моему, безобидный. В том смысле, что сейчас он не действует.

– Наверное, Мэг не подкинула его нарочно, а случайно потеряла, – предположила я. – Выбрасываем?

– Жалко, – сказала Женька, оглаживая симпатичную штучку. – Он мне нравится. Выбросить всегда успеем. Слушайте, а может, милицию вызвать?

– В каком смысле? – не поняла я. – Хочешь предложить им артефакт в качестве оружия?

– Я не об артефакте, а про Мэг, – разъяснила Женька. – Вот явится она… открывать нам ли нет? Сдать бы ее лучше в милицию, и пусть сами разбираются! В конце концов, это их работа – охранять честных граждан от всяких там маргиналов.

– Боюсь, мы теперь тоже маргиналы, – напомнила я. – Представь себе, звоним мы в милицию и заявляем, что одна ведьма хочет к нам проникнуть, дабы вернуть свои Дары. Я бы не рискнула…

Женька почесала в затылке:

– Мы не признаемся, что ведьма. Просто злая тетка.

– И чего незаконного успела сделать злая тетка? Зашла, побеседовала и ушла. Дверь пока не выламывала. А если выломает, большой вопрос, сочтет ли это милиция достаточным поводом, чтобы сразу приехать.

– А если приедет, – здраво рассудила Лиза, – Мэг их заколдует. В милиции обычные люди, куда им против нее! И вообще, Вика права. Главное не в том, чтобы спрятаться от Мэг. Мы должны понять, соглашаться с ее предложением или отказаться. Я лично готова рискнуть жизнью ради спасения Земли – но ради Земли, а не для блага Мэг! И вы готовы, я точно знаю.

– Ну, – мрачно пробунчала Женька, – раз все равно погибать, с Землей или без нее, то ладно, готова.

Я попыталась сосредоточиться.

– Итак, впустить Мэг мы в любом случае должны. Тем более, долго прятаться от нее нам не удастся. Сегодня она покорно ушла, поскольку надеется на наше добровольное сотрудничество. Она пробовала сделать то, чего хотела, против нашей воли – не получилось. Теперь она пытается уломать нас обманом или колдовством. Но если поймет, что безнадежно, церемониться не станет, применит силу. Логично?

– Да, – признала Женька.

– Итак, она появляется, вся в артефактах – в этом я не сомневаюсь. Мне они не грозят – от них защищает конус. Не просто защищает, а отбрасывает зло на того, кто его послал.

– Так вот почему она иногда кривилась от боли, – сообразила Лиза. – Замечательную штуку ты соорудила! Это справедливо – поднявший меч от меча и погибнет. Только боюсь, она применит против твоего конуса антиартефакт.

– А вот не применит! – обрадовалась я. – Потому что я соорудила не мышонка, не лягушку, а неведому зверюшку – то, чего даже в Справочнике нет. Это я не нарочно, а по ошибке. До Мэг, по-моему, даже не дошло, в чем дело. Она явно подозревала, что это происки Женьки, а не отражающие свойства моего конуса. Нас с тобой, Лиза, она презрительно игнорирует. Я думаю, ты вполне можешь спрятаться под отвлекающим покрывалом, на твое отсутствие ей будет плевать. А ты будешь там сидеть в виде секретного оружия, сообщая про артефакты.

– Не очень-то оно секретное, это оружие, если разговаривает, – засмеялась Женька.

Я схватилась за голову.

– Господи, ну я и дура! Хорошо, что ты напомнила. Я хотела поискать, нет ли у ведьм способа общаться без слов.

Я в очередной раз тыркнулась в Справочник. Так, «Упражнения и навыки», «Мысленная передача информации». Я принялась читать вслух:

– «Одним из наиболее востребованных навыков является передача информации от одной ведьмы к другой без помощи речи. Следует учесть, что, чем проще и нагляднее информация, тем легче с ней работать. Начать стоит с передачи изображения. Вы должны с максимальной точностью представить необходимый предмет. Не забывайте, что в обыденной жизни мы в основном имеем дело с хорошо знакомыми вещами, и сознанию достаточно небольшой части сведений о них, чтобы дорисовать остальное. Другое дело – мысленная передача. Дорисовки тут не происходит. Передаваемый образ должен быть настолько подробным, чтобы его мог адекватно воспринять даже тот, кто никогда не видел ничего схожего.

Создав в воображении соответствующий объект, вы переходите к следующему этапу – концентрируетесь на субъекте. Здесь ситуация примерно та же. Чем лучше вам знакомы мозговые импульсы ведьмы, к которой вы обращаетесь, тем легче будет доставить им информацию.

Передача абстрактной информации, в особенности вербальной, доступна не каждому. Даже простейшие слова трудно формализуются. Однако ведьма с соответствующим складом мышления после нескольких десятилетий тренировки способна, как говорится в известном стихотворении, рассуждать о смысле жизни с незнакомкой».

– Они издеваются? – гневно завопила Женька. – Я вообще ничего не понимаю! При чем тут смысл жизни? Нам нужна самая обычная, простая телепатия!

Я пояснила:

– Они уверяют, что мы мыслим не словами, а образами. Поэтому легче всего передать картинку. Любое слово – это уже абстракция и потому гораздо сложнее. Вот, например, представь себе стол.

– Представила, – кивнула Женька. – И что?

– Нет, не конкретный, а абстрактный. Слово «стол» – оно что означает?

– Ну… – подруга задумалась, – такой на четырех ножках.

– Кошка тоже на четырех ножках.

– Она живая, а стол нет.

– Ладно, тогда стул. Чем стол отличается от стула?

– Чем-чем? – фыркнула Женька. – Всем! Покажите мне, и я отличу.

– Вот именно. Реально мы отличаем, а формализовать не можем. А чтобы передать информацию другому, надо четко представлять ее самому. Смысл слов мы осваиваем годами с самого рождения, поэтому при звучании слова быстро возникает соответствующий образ. А при передаче информации надо создавать образ с нуля. Если даже стол сложен, представь себе, например, любовь! Поэтому высший пилотаж – мысленно рассуждать о смысле жизни с незнакомкой. Это надо иметь фантастическое абстрактное мышление! Но нам заморачиваться ни к чему. Освоить бы передачу картинок, и то хорошо. Очень повезло, что мы с детства друг друга знаем. Давайте тренироваться. Представляем себе предмет и передаем друг другу образ.

Если честно, с внимательностью у меня проблемы. Шерлок Холмс не только подсчитал количество ступенек в своем доме, но и помнил каждую ступеньку в отдельности. Я же, признаюсь, не сумела бы ответить, какого цвета стены в лифте или есть ли там зеркало. Однако надо – значит, надо. Вот передо мной компьютер… нет, это слишком. Вот передо мною шариковая ручка. Такая рыженькая, с синеньким кончиком. Она пишет. Или это неважно, нужен лишь внешний вид? На вид – ограненный цилиндрик. Граней… раз, два… шесть штук.

Закрыв глаза, я с ужасом обнаружила, что образ ручки тут же выпал из памяти. Вот же она, вот! Обычная ручка – чего проще?

У меня прямо слезы навернулись на глаза. Ситуация критическая, надо спешить, осваивать необходимые навыки, а торможу, словно последняя дура! Действительно дура! Была бы поумнее – освоила все заранее, а теперь ничего не получается. Ничего, ничего!

И вдруг в мозгу возник совершенно четкий образ. Только это была не ручка, а почему-то платье. Красивое такое, ярко-желтое, с косым вырезом и черным широким корсажем. Извилины у меня, что ли, перепутались? Платье вместо ручки… девушка, психиатрическую помощь вызывали?

– Нравится? – нетерпеливо и радостно уточнила Лиза.

– Что нравится? – пролепетала я.

– Ой! – пискнула подруга с огорчением. – А я была уверена, что получилось. Я давно тебя уговаривала на желтое платье, а ты не хотела. Вот я и решила показать тебе, какое оно здоровское! Как только разберемся с ведьмами, обязательно сошью.

– Здоровское, – согласилась я. – Надо же, какая ты талантливая! Я вот смотрю на предмет, и то не в силах его представить, а ты представила то, чего нет.

– Ну, я все-таки художник, а ты математик.

– И мне платье покажи! – потребовала Женька. – Хоть чем-то утешиться…

– Сейчас.

Я улыбнулась. Взбадривало не только то, что Лиза освоила важный навык, но и ее оптимизм. Не «если разберемся с ведьмами», а «как только разберемся».

– Вау! – подскочила Женька. – То, что доктор прописал. В таком платье Вику и без Даров каждый полюбит – кроме слепых, конечно.

– А у тебя получается передавать изображение или одна Лиза у нас талант?

– Ни хрена не получается. Образы какие-то напридумывали! У меня глухо как в танке.

– Ладно, – вздохнула я, – хоть Лиза справилась, уже радость. Когда Мэг придет, главным для нее, конечно, будет Женька, все внимание направится на нее. Я могу попытаться прикрыть ее собой… то есть своим защитным конусом. Женька, когда ты стояла за моей спиной, магия перестала на тебя действовать, так?

– Перестала. Но Мэг заскочит тебе за спину, и все. Прости, конечно, но у тебя с быстротой реакции плохо, ты ее не опередишь.

– Идея! – сообразила я. – Под покрывалом буду я, а не Лиза. Я в состоянии невидимости встану перед Женькой. Нет, не годится!

– Почему? – удивилась Лиза.

– Оно отвлекающее. Мэг будет от меня отворачиваться – и от Женьки заодно. Но ее как раз она захочет видеть! Тогда она сосредоточится и увидит меня. Тут лучше маскирующая жидкость, она заставляет менять окраску в зависимости от свойств окружающей среды.

– А камбала-то осталась! – обрадовалась Женька. – В холодильнике лежит.

Лиза без лишних слов отправилась на кухню, мы за ней.

– Значит, я буду в состоянии невидимости и под конусом, а Женька спрячется за мной. Мое отсутствие Мэг не заинтересует, ей на меня плевать. Лиза встанет в сторонке под покрывалом, передавая мне информацию об артефактах, а я постараюсь с помощью конуса прицельно им противостоять. Мэг ни о чем не догадается – она будет уверена, что это Женька борется с нею колдовством.

– Погоди, – прервала та. – Легко сказать! Как я за тобой спрячусь, если тебя не будет видно? Была бы ты очень толстая, другое дело, а за тобой поди уместись!

– Я толстая, но у меня нет защитного конуса, – вздохнула Лиза, помешивая жидкость в кастрюльке.

– Ладно, подержусь рукой за твою спину, – сообразила Женька. – Нащупать-то тебя будет можно, правда? Но вдруг Мэг, как Лиза, умеет распознавать артефакты? Или хуже – противостоит влиянию веществ? Тогда она вас обеих обнаружит.

Это было логично. Я почувствовала, что к глазам снова подступают слезы. Сочиняю идиотские планы, а сама не знаю о враге ничегошеньки. Плюнуть на все и спокойно умереть! Как ни бейся, надежды нет…

– Мэг нас не обнаружит, – твердо заявила Лиза. – Не огорчайся, пожалуйста! Ты ужасно умная. Такой план не придумал бы больше никто. Все у нас получится! Если ты сейчас заплачешь, мне прикажешь вообще сразу умереть? Мы не имеем права. Мы должны узнать, угрожает что-то Земле или нет.

Мне стало стыдно. Лиза, такая ранимая, поддерживает меня и не забывает о долге перед человечеством, а я позволяю себе слабость. Плакать будем потом… при условии, что нам предоставят шанс это сделать.

Я сказала:

– Все-таки, Лиза, тебе не помешала бы защита. Основная струя будет направлена на Женьку, но и тебе рикошетом перепадет. А двое за моей спиной не поместятся.

– Ничего, – ответила подруга, не прекращая помешивать варево, – я постараюсь. Главное – не смотреть на Мэг, а сосредоточиться на чем-то другом. Вот, у меня булавка. Как почувствую, что магия действует, уколюсь и отвлекусь. Не волнуйся за меня, пожалуйста.

– Ох! – простонала Женька. – Иногда мне кажется, это сон. Проснусь – а все как было раньше. Лечь бы сейчас спать и забыться, а то думаешь, думаешь, как последний дурак…

– Ты уверена, что последний дурак занимается именно этим? – улыбнулась я. – У меня о нем иное представление. Итак, согласуем действия. Приходит Мэг, я, невидимая, открываю дверь, ты стоишь за моей спиной, Лиза в покрывале таится в стороне. Она отслеживает артефакты, передавая мне информацию о них, я целенаправленно отражаю их действие конусом. Потом…

Я замолчала.

– Ну, что потом? – жадным хором осведомились девчонки.

– Не знаю я, что потом! – неожиданно почти в истерике заорала я. – Ну не знаю! Надо забрать или уничтожить артефакты, чтобы Лиза точно определила, врет Мэг или нет. Или ты, Женька, велела бы ей говорить правду. Но как забрать артефакты, ума не приложу, а Дары наши на нее не действуют! Все, я больше не могу! Не могу, не могу, не могу!

– И не надо, – согласилась Женька, ласково гладя меня по плечу. – Я же говорю – сколько можно думать? Голова отвалится. Ты придумала все, что можно, и даже больше. А поступать надо по обстановке. Будь ты хоть какой гений, ну не в силах ты просчитать заранее то, о чем понятия не имеешь. Это вы, математики, привыкли, что все логично от начала и до конца, а нормальные люди живут не так. Не грусти, а? Лиза тебе платье сошьет. Желтое, красивое! Я бы и сама от такого не отказалась, но рыжим желтое не идет…

Я закрыла глаза, впав в какое-то оцепенение. Плакать уже не хотелось, зато совершенно не было сил.

Очнулась я, когда мне прямо на голову принялись лить теплую жидкость. Я в ужасе вскочила.

– Вы что, ополоумели?

– А, ты не спишь, – обрадовалась Женька. – Раздевайся!

– Ополоумели, – окончательно решила я.

– Если обработать тебя прямо в одежде, одежда станет невидимой, а ты нет, – пояснила подруга. – Это мы уже проходили. Оно тебе надо? Так что в ванную, в ванную…

Я, раздевшись, ошалело побрела туда. Девчонки в четыре руки промазали меня маскирующей жидкостью.

– На одежду уже не остается, – с сожалением констатировала Лиза. – Но ничего, главное, на тебя хватило.

– Я, по-вашему, должна встречать ведьму голой? – возмутилась я.

Женька пожала плечами.

– А тебе не все равно? Скромница нашлась! Во-первых, Мэг женщина. Во-вторых, ты понемногу исчезаешь, а через минуту тебя вообще не станет. А в-третьих…

Что в-третьих, я так никогда и не узнала, поскольку в прихожей послышался шорох.

Глава 20

– По-моему, кто-то открывает дверь, – изумленно сообщила Лиза. – Вам не кажется?

«Черная рука идет по коридору!» – промелькнуло у меня в голове. Сколько времени? Пять утра. Похоже, Мэг решила не ждать. После неудачной попытки вернуться она поняла, что добровольного согласия от нас все равно не получит. Войти же через запертую дверь для существа, владеющего магией, вряд ли неразрешимая проблема.

Мы рванули в комнату. Лиза, быстро укрывшись отвлекающим покрывалом, отступила в угол, Женька холодными руками вцепилась мне в бока. Вот будет номер, если ведьма моментально меня обнаружит! Что тогда предпринимать? Скакать из стороны в сторону, пытаясь прикрыть собой подругу? Увы, она права – с быстротой реакции у меня не очень. При виде боксеров, бодро прыгающих по рингу, дабы уклониться от ударов, каждый раз удивляюсь – и как им удается?

– Женечка, ты одна! – улыбнулась Мэг с нежностью кошки, обнаружившей, что клетка с волнистым попугайчиком наконец-то открыта, а хозяев дома нет. – Это замечательно. Твои подруги – милые девочки, и трудно корить их за естественную зависть. Но без них наше дело пройдет гораздо лучше.

В этот миг перед моим внутренним взором вдруг возникли два блестящих колечка. Что это, боже мой? На палец такие не наденешь – малы. Я уставилась на Мэг. Да серьги же, вот они!

До предела усилив Дар (плевать на отдачу!), я сконцентрировалась на серьгах. При этом я ощущала, как, проходя через защитный конус, Дар преображается. Точнее, он передается конусу, а тот уж применяет его по-своему.

Мэг схватилась руками за уши. «Так тебе и надо!» – злорадно подумала я, а в голове замелькали все новые образы. Кольцо, еще кольцо, шарфик, сумочка, пряжки на туфлях, пуговицы… что ни предмет, то артефакт! Их так много, что мне не справиться!

– А ты сильней, чем я предполагала, – с ненавистью произнесла Мэг, опустив руки. Я с изумлением увидела, что сережки почернели и словно обуглились. – Но не надейся, что у тебя есть шанс меня победить. Все, что ты умеешь, на самом деле принадлежит мне, только мне! Ты украла у меня Дары, но пользоваться ими может лишь прирожденная ведьма, а не дикарка из нижнего мира! Тебе случайно повезло, но переиграть меня всерьез ты не сумеешь никогда! Никогда!

– Врешь ты все, – спокойно прокомментировала Женька. – Врешь от начала и до конца. Пошла бы ты!

Лицо Мэг перекосилось. Даже сквозь конус я почувствовала резкий толчок. В мозгу моментально возник образ сумочки. На миг мне стало смешно. Я читала немало фантастики, но с сумочками пока еще не боролся ни один герой, это мое личное достижение. Виват, Виктория – победитель сумочек!

Однако смеяться не было времени. Я напрягла все силы, отражая удар. Ведьма нервным движением отбросила скукожившуюся сумочку в сторону и без промедления ударила снова.

Пряжки на туфлях я уничтожила довольно легко, а вот с пуговицами пришлось повозиться – их было шесть. Мэг распалялась и била с каждым разом все мощнее, а конус отбрасывал магию обратно на артефакт. Тот, не выдержав перегрузки, перегорал, причиняя боль своей носительнице. Так мне, по крайней мере, казалось.

В Справочнике не было описания подобного оружия. Нет, не оружия! Отражатель магии – скорее защита. Я по ошибке создала нечто, о механизме чего ведьма не могла догадаться. Она была уверена, что Женька просто-напросто отвечает ударом на удар, и усиливала действие, получая соответствующее противодействие, то есть уничтожала сама себя.

Однако вскоре я с ужасом обнаружила, что конус меняется. Поначалу он был непроницаемым и упругим, автоматически возвращая прежнюю форму после очередного нападения Мэг. Но постепенно он терял свои замечательные свойства. Так резина растягивается, истончаясь, и перестает пружинить, превращаясь в обычную материю, которую легко порвать. Я судорожно попыталась обновить невидимый барьер, спасающий меня и Женьку, – безуспешно. Он уменьшился, сдулся, и прикрывать подругу было все труднее. Ну что за беда такая, почему?

Хотя понятно. Конус – не вещество и не артефакт. В те вкладываешь магию, а потом ею пользуешься. А здесь, видимо, то, что называется навык. Для его применения требуется постоянная подпитка Даром. Я же, чего уж там, находилась при последнем издыхании. Основным желанием было не спасти Землю и даже не спастись самой, а лечь на пол, отключиться, и будь что будет! Странно было бы, если б конус при подобных обстоятельствах сохранял первозданную свежесть. Видимо, я полностью израсходовала внутренний ресурс. А Мэг, увы, нет.

Вдруг я почувствовала, как Женька что-то сует мне в руку. Я машинально сжала кулак.

Ладонь пронзила резкая боль, зато в голове прояснилось. Не просто прояснилось. Бывает иногда удивительное ощущение, что ты способен, воспарив над миром и обозрев его с высоты, решить любую задачу. Мозг неожиданно начинает видеть взаимосвязи, которых раньше не замечал, анализировать их со скоростью компьютера и легко предугадывать то, что случится. Подобное произошло сейчас. Я с упоением обнаружила, что у Мэг осталось ровно два артефакта. Одно кольцо излучало нечто безобидное, зато второе палило беспощадными лучами, разрушающими последние остатки моей защиты. Однако теперь мне все было нипочем. Собравшись, я восстановила конус, упругий и словно сияющий. Лучи отразились от него и вернулись к ведьме.

В тот же миг я упала, выпустив из рук странный Женькин подарок – маленький диск, оброненный Мэг несколько часов назад. Тело мое, оставаясь прозрачным, вдруг приобрело очертания, но у меня не было сил даже удивиться. Я умирала.

– Вика! – отчаянно завопила Лиза, отбросив покрывало и бросаясь ко мне. – Вика, что с тобой? Очнись!

– У вас разделены Дары… – тихо и изумленно произнесла Мэг. – Как же я не догадалась? Вы меня обхитрили. Вы победили, но это нечестная победа, и она не принесет вам счастья. Знайте, что я обманывала вас не во всем.

– А в чем? – жадно спросила Женька.

– Мне требовались подходящие тело и мозг. Я видела, что ваши годятся, они выдержат Дары ведьмы. Оставалось стереть старую личность и записать мою, а свое мертвое тело я бы вернула в Эллию. Наставницы решили бы, что я погибла при переходе. Такое нередко случается – возвращение из нижних миров требует больших энергетических затрат. Меня бы перестали искать, и я спокойно решила бы, что мне делать дальше. Однако вы сбили мои планы. Непонятным образом Вика сумела мне воспротивиться. Я попыталась использовать Женьку или Лизу, но и те не подчинились. А тут еще разбился шкаф с веществами, они вступили в реакцию друг с другом, и начался магический выброс, последствия которого предсказать было невозможно. Видимо, за счет всего этого вы и получили по Дару. Что ж, я вам не завидую. Да, я истощила силы и умираю. Но я знаю, что никто, кроме меня, вообще не сумел бы, лишившись магии, так блестяще управлять артефактами. Я сумела и почти победила. Но меня обвели вокруг пальца три жалкие неполноценные дикарки. Мои Дары теперь у вас, а после меня от всех моих талантов останется лишь это… – Мэг с нежностью сняла с пальца кольцо, которое я недавно сочла безобидным, и положила на стол. – Подобного не сделал бы больше никто. Куда там другим Наставницам, ограниченным и помешанным на канонах! Я даже после смерти останусь выше их, и они в испуге продолжат меня искать. Искать будут меня, но найдут вас, потому что вы излучаете мои импульсы. Они найдут вас и уничтожат. Либо только вас, либо вместе с вашим примитивным, никому не нужным миром. Эта мысль утешает меня. Я умру легко, а вы, надеюсь, в мучениях. Наставницы умеют копаться в чужих мозгах. Вам это понравится.

Я слушала словно сквозь пелену. Слова Мэг что-то значили, но, что именно, я не понимала. Они звучали все тише и тише, пока не смолкли совсем. Весь мир вокруг смолк.

Очнулась я от боли.

– Тащи осторожнее, корова! – гневно выкрикнула Женька.

– Я нечаянно, – покаянно ответила Лиза. – Я раньше не носила людей на руках.

– А то я носила? Вот, укладываем. Все-таки на диване лучше, чем на полу. Воды принеси!

Я снова отключилась, однако ненадолго. Отдохнешь тут, когда тебе прямо на голову льют ледяную воду!

– Живая! – обрадовалась Женька. – Я боялась, ты отдала концы. Не вздумай! Лиза тебе платье желтое сошьет, она обещала. Помнишь, с черным корсажем и открытым плечом? Оно будет тебе так идти…

– Где Мэг? – прервала ее я.

– Лежит в углу. Кажется, померла. Но проверять боязно, да и не умею я!

Я закрыла глаза.

– Викочка, лапушка, – жалобно пропела в ухо Лиза. – Надо прочистить трубы. Тебе особенно надо! Ты столько сделала, у тебя наверняка весь организм в шлаках. И еще поскорее набрать энергии в мировом эфире. Вон, Мэг истратила всю энергию и умерла, потому что без магии ее не восстановишь. Если ты сейчас не восстановишь, тоже умрешь. Очнись, пожалуйста, а?

– Отстань! – слабо ворочая языком, простонала я. – Хочу и умру. Не мешай…

Мысль о том, чтобы что-то делать, казалась абсурдом.

Но тут меня крепко ущипнули.

– Не спи, не спи! – возмущенно закаркала под другим ухом Женька. – Прочистишь трубу, восстановишь энергию – тогда пожалуйста. Не спи, тебе говорят! Убью, а спать не дам, поняла? Даже не надейся!

В последнем заявлении явно хромала логика, однако спорить не было сил. Легче оказалось подчиниться. А потом – блаженная нирвана.

Очнулась я от настойчивого телефонного звонка. Я машинально схватила мобильный.

– Вика, – потрясенно произнесла секретарь кафедры, – вы где? Сейчас полпервого. Уже полчаса, как вы должны быть на занятиях!

Я попыталась подняться, но поняла, что не могу. А уж идея выйти на улицу и вовсе ужасала.

– Я заболела, – почти честно заявила я. – Неожиданно. У меня температура. Отпустите, пожалуйста, моих студентов.

– Хорошо, – согласилась секретарь. – А завтра вы придете?

– Да… думаю, да.

– Если нет, обязательно позвоните.

Я выронила телефон прямо на пол, так мне было худо. Хотя, не скрою, невозможность встать частично объяснялась тем, что прямо у меня на груди возлежал тяжелейший Бес. Он у нас – филиал скорой помощи. Видимо, мне сейчас хуже, чем подругам, бесчувственными колодами валяющимся рядом. Вообще диван рассчитан максимум на двоих, но сейчас мы загадочным образом уместились трое.

Краем глаза я заметила в углу скрюченную фигуру. Страх пронзил меня с головы до ног. Он был настолько острым, что придал сил. Мэг, это ведь Мэг – живая или мертвая! Вдруг она жива? А вдруг мертва? Даже и не знаю, какой из вариантов больше меня ужасал. По крайней мере хотелось узнать, чего именно следует теперь бояться.

Спихнув Беса, я, словно сомнамбула, побрела по комнате. Подвиг давался с трудом – ноги отказывались слушаться. Наконец, я приблизилась к Мэг.

Не буду уверять, что часто имела дело с трупами. Скажу больше – никогда не имела и весьма надеялась долгое время не иметь и впредь. Однако интуиция подсказывала, что ведьма погибла. Закрыв для смелости глаза (смелости, увы, не прибавилось), я осторожно прикоснулась к ее руке. Рука была неестественно холодной.

Я от слабости села прямо на пол, но быстро поняла, что сижу рядом с трупом, и в панике поползла прочь. Меня всегда удивляло, как ловко ползают младенцы, – так вот, не очень-то это, оказывается, трудно. Я с годами навыка не утратила.

– Мертвая? – спросила с дивана Женька.

– Наверное. И что нам теперь делать, а?

– Милицию вызвать, – подумав, предложила подруга. – Пусть они ее увезут. Мне с ней в одном помещении как-то некомфортно.

– Да? И что мы милиции скажем? У нас тут образовался труп ведьмы, заберите его, пожалуйста. И они без лишних вопросов заберут. Что-то сомневаюсь.

– Предлагаешь избавиться самим? – уточнила Женька. – Учти, в детективах это считается главной проблемой. Можно порубить на мелкие кусочки и…

– Замолчи! – простонала Лиза. – С ума сошла!

– Да, – согласилась Женька. – Я с порубкой не справлюсь, вы тем более. Соляной кислоты, чтобы растворить тело, у нас нет. Или серной? Какая из них нужна?

– Серной тоже нет, – разочаровала ее я.

– Ну, тогда не знаю. Выкинуть ночью на помойку? Или лучше в подвал. Туда ближе.

– Подвал на замке, чердак тоже. А на помойке вечно толкутся бомжи, они нас заметят.

– Тогда предлагай варианты! – обиделась подруга.

Варианты в голову не лезли.

– Слушай, а как ты сообразила дать мне ведьмин диск? – вместо этого поинтересовалась я. – Он очень помог. Видимо, этот артефакт помогает собрать внутренние резервы организма. Потом, конечно, совсем обессиливаешь, но в судьбоносной ситуации вещь незаменимая. Без него я бы не справилась.

– Да? – удивилась Женька. – А я решила, это оружие. Раз Мэг его с собой таскала, значит, хорошее. Поняла, что ты на последнем издыхании, вот и сунула. Пусть, думаю, мерзавка пострадает от собственной вредности!

– Она от нее и пострадала, – заметила Лиза. – Знаете, я даже почти не испытываю угрызений совести. Она получила то, чего желала нам. Ее убили не мы, а она сама, правда?

– Угрызения совести? – возмутилась Женька. – Ты сбрендила? Да мы должны гордиться, что избавили мир от этой стервы. Даже два мира избавили – наш и Эллию. Не знаю, почему ей пришлось бежать, но уверена, она натворила гадостей. Как вам понравилось: мне понадобилось тело, и я решила стереть из него предыдущую личность. Это ведь она о нас! Вот мерзкая баба! Умерла, а продолжает портить нам жизнь. Теперь ломай голову, что делать с трупом…

– Может, еще поспать? – сообразила Лиза. – А там посмотрим.

Я как единственная ходячая (ну или ползучая) не стала претендовать на диван, а добралась до кровати и рухнула на нее, кое-как натянув на себя брошенную на пол одежду.

Второй раз я проснулась уже довольно бодрой. По крайней мере ощущение, что я представляю собой тающее на глазах желе, почти прошло. Мне даже захотелось есть. Открыв глаза, я села на кровати. Два силуэта виднелись на фоне окна.

«Надо же, – удивилась я, – девчонки-то уже встали».

Но это были не они, а совершенно незнакомые женщины. Они изучали тело Мэг.

– Это вы ее так? – спросила одна, поворачиваясь ко мне. – Удачная работа.

Я молча пялилась на незваных гостей. Они выглядели обыденно – встретишь на улице, не обратишь внимания. Платья простые, вроде подпоясанной туники – такие нередко носят летом, в жару. Что касается возраста, признаюсь, даже в спокойном состоянии я определяю его с трудом. Старуху от девочки, конечно, отличу, но сорок или тридцать – кто его разберет? Та, что со мной заговорила, казалась постарше второй, однако это могло объясняться резкими чертами и презрительным выражением лица. На ее плече сияла брошка из четырех сплетенных колец, и я почему-то решила, что это профессиональный знак. Возможно, потому, что на брошке ее спутницы колец было два, а я автоматически определила ее статус как более низкий.

В отличие от подтянутой статной начальницы (да, начальницы, я это решила твердо), подчиненная производила впечатление приятной молодой женщины. Невысокая, довольно толстенькая, с круглым лицом в ореоле распущенных кудрявых волос, она смотрела на нас не без сочувствия.

Первой от ступора очнулась Женька.

– Чего вам надо? – хрипло спросила она. – Как вы сюда вошли? Кто вы такие?

Последний вопрос показался мне излишним. Увы, надежды, что мы просто забыли запереть дверь и заскучавшие соседки забрели на огонек, не было. Хотя бы потому, что у меня не имелось ни огонька, ни подобных соседок. Пусть на Мэг новые гостьи походили мало, я не сомневалась, что перед нами ведьмы.

Старшая из них, не удостоив Женьку ответом, внимательно оглядела сперва ее, затем Лизу, потом повернулась ко мне. Брови ее взлетели вверх, губы брезгливо скривились, и она сухо констатировала:

– Ана, они неполноценны! Все три.

– Но, Рил, они победили Мэг… – неуверенно возразила Ана.

– Случайность. У тебя что, Дар отшибло? Неполноценны – нет сомнений.

И Рил пронзила нас взором, какой у меня, наверное, прорезался бы разве что при виде трех особо крупных тараканов, угнездившихся прямо на кухонном столе.

– Пополноценней тебя, – не мешкая, огрызнулась Женька. – Вам самим справиться с Мэг было слабо – явились на готовенькое?

– Я – Наставница четвертого ранга, – отрезала Рил. – Смешно сравнивать меня с такими, как вы.

– А Мэг какого ранга? – ехидно уточнила Женька.

Рил осеклась столь заметно, что стало ясно – ранг Мэг не ниже пятого. Браво, Женька! Вот кто умеет держать удар…

– Надо показать их Элл, – примирительно вставила Ана. – А уж она разберется.

– Сомневаюсь, что ей захочется видеть вот это, – фыркнула Рил. – Ей хватает других забот.

– Предлагаешь не брать их с собой? – удивилась Ана.

Я замерла. О таком исходе я не смела даже мечтать. Признаюсь, слова Мэг, что ведьмы умеют копаться в чужих мозгах, крепко засели в душе. Одно воспоминание о том, как Мэг при первой встрече пыталась стереть мою личность, вызывало дрожь ужаса. Наставницы наверняка владеют данной техникой не хуже, и, если они решат узнать, что у нас в головах, залезут туда и начнут шарить… брр! Лучше сразу умереть, честное слово! Второй раз подобных мучений я не выдержу. Это хуже, чем чистить каналы в зубе без наркоза…

Выходит, нам повезло, что высокомерная Рил презирает тех, у кого неполный комплект Даров? Мы ей неинтересны, и скоро ведьмы исчезнут, забыв про нас навсегда. В конце концов, почему бы нет? Чем мы им мешаем – в своем-то захудалом нижнем мире? Мы живем в разных реальностях.

Рил, кивнув коллеге, равнодушно подтвердила:

– Не брать с собой, предварительно ликвидировав. Оставлять Дары Мэг неполноценным аборигенкам было бы верхом беспечности.

У меня так закололо в груди, что я бы охотно пожаловалась кому-нибудь на сердце, если б болело не справа. Больше всего угнетало полное отсутствие сил. Надо что-то предпринимать, а я не могла. Мозги ворочались на удивление лениво. Единственное, на что их хватило, – услужливо напомнить, что я сама минуту назад предпочитала умереть. Заявка выполнена, жаловаться грех.

Заставив себя сосредоточиться, я огляделась в поисках диска Мэг – артефакта, позволяющего собрать резервы организма.

Не то чтобы я верила в наличие хоть самых завалящихся резервов, зато совесть была бы чиста – я, мол, боролась до последнего. Однако диска в пределах видимости не наблюдалось, и где он, я понятия не имела. Причем мне было настолько плохо, что я даже не выругала себя за это.

– Значит, правда на стороне Мэг, – мрачно подала голос Лиза. – Вы аморальны. Убить человека вам ничего не стоит.

– Это вы не достигли нужного уровня морали, – спокойно известила Рил. – У вас психология индивидуалистов. Чего еще ждать в измерении, подобном вашему? А идеальная мораль коллективна. Интересы общества выше интересов индивидуума, это очевидно всякому мыслящему существу.

– А кто решает, в чем состоят интересы общества? – уточнила я, затягивая время и судорожно пытаясь воздействовать на собеседницу своим одиноким Даром – увы, с нулевым результатом. В памяти всплыло, что от Мэг оставалось кольцо – но я тоже не помнила, куда его сунула, растяпа проклятая!

– В важнейших вопросах – глава Наставниц, – охотно отозвалась Рил. – В менее важных – высшая по рангу из присутствующих ведьм. В самых неоднозначных случаях совет дают богини.

– А вопрос, ликвидировать нас или нет, не является важнейшим?

Рил пожала плечами:

– Он элементарен. Вы неполноценны и потенциально опасны. В подобной ситуации ликвидация естественна, не так ли?

Я уже собралась парировать это хоть и логичное, однако крайне неприятное заявление, но не успела. Женька, подкравшись сзади, размахнулась и изо всех сил шарахнула ведьму тяжеленной математической энциклопедией по голове. Та, вскрикнув, осела.

Подруга без промедления повернулась ко второй гостье, не расставаясь со своим оружием. Я вскочила, намереваясь собственным телом защищать Ану – откуда только силы взялись? Но ведь я не могу позволить причинить ей вред! Она очень хорошая и хочет нам добра! Ее надо безоговорочно слушаться! Если она скажет, что нас надо уничтожить, значит, это правильно, и мы должны подчиниться!

Все это означало, что Ана включила Дары. Похоже, первоначально ведьмы настолько не принимали нас в расчет, что решили поберечь энергию, не тратя ее на магию. Вот Рил и поплатилась за самоуверенность, зато Ана, быстро сориентировавшись, исправила ситуацию… ну или испортила – это с чьих позиций посмотреть. Причем умом я все это понимала, а противиться не могла – эмоции застили разум. Я сумела лишь немного притормозить свой рывок в сторону ведьмы.

Впрочем, это было неважно. Лиза уже загородила ее от Женьки, с растерянным видом выронившей энциклопедию.

– Простите, – пролепетала Женька. – Зачем я это сделала? Я – идиотка! Простите…

– Ничего, – улыбнулась Ана, – она сейчас очнется. Единственное, чем я могу вам помочь, девочки, – попробую связаться с кем-то из высших… если повезет, с самой Элл. Возможно, их мнение не совпадет с мнением Рил.

Она выставила вперед ладони, словно отгородившись от окружающего мира, и закрыла глаза. «Сейчас самое время ударить ее по голове», – на пробу подумала я. Тщетно! Меня затошнило от одной мысли.

Между тем Рил зашевелилась. То ли математическая энциклопедия в качестве оружия себя не оправдала, то ли головы ведьм крепче, чем у простых смертных. Я почувствовала прилив безудержной радости. Какое счастье, что Женька не нанесла Рил вреда! Ведь две ведьмы – самое лучшее и удивительное, что вообще существует на свете! Без них мир моментально утратил бы свою ценность, стал никому не нужен! Он и создан был исключительно для того, чтобы в нем появились такие вот умницы и красавицы!

Это было уже слишком. Не скрою, от пафоса мне становится смешно. Вот и теперь сознание словно раздвоилось. Я искренне повторяла про себя пышные фразы, но я же видела их нелепость и иронизировала над ними, глядя на себя со стороны. Именно вторая, иронизирующая часть личности сумела остановить первую, собиравшуюся броситься Рил на помощь.

Ведьму нежно подняли Лиза с Женькой.

– Я давно не имела дел с аборигенами, – словно оправдываясь, обратилась та к Ане, – и забыла про их варварские методы.

– Все к лучшему, – ответила Ана, опуская руки. – Элл хочет с ними встретиться. Любая мелочь, связанная с Мэг, может оказаться важной. Мы берем их с собой.

– Это меняет дело, – без колебаний согласилась Рил. – Спасибо, что сообразила спросить совета у высших. Это был мой просчет – пытаться решить вопрос самой. Повезло, что мы не успели их ликвидировать. Девочки, закройте глаза!

Не подчиниться, увы, оказалось невозможным.

Глава 21

Когда я открыла глаза, первым чувством, как ни странно, было разочарование. Стоило ли так нас пугать, чтобы перенести в обыкновенную деревенскую избу, только очень уж аккуратную и оттого на вид не вполне жилую? Бревенчатые стены веселенького ярко-желтого цвета, накрытые чем-то мягким лавки, обширный стол в углу… Разве так положено выглядеть инопланетной тюрьме – или, в оптимистическом варианте, залу по приему почетных гостей? Было бы помещение, например, круглым или многоугольным, пол неровным, а с потолка свисали многочисленные штуки неизвестного назначения – я как любитель фантастики моментально опознала бы иной мир. А это что? Коттедж тоскующего по простоте олигарха?

Правда, тут же вспомнилось, что все миры, включая Землю, являются отражениями Эллии. Так, по крайней мере, уверяла Мэг. И если жители разных измерений физически и психологически схожи между собой, странно было бы ожидать сидений, утыканных шипами, и дыры вместо крыши… впрочем, при идеальном климате последнее не исключено.

Автоматически подняв глаза, я обнаружила, что потолок прозрачный. Прямо над головой в зеленоватом небе стояло оранжевое солнце. Однако даже это столь очевидное отличие от Земли совершенно меня не взволновало. Ни малейшего шока – ах, я на чужой планете среди страшных пришельцев! – не возникло. Тем более, если вдуматься, пришельцами были как раз мы.

Как ни странно, лучи солнца не слепили, скорей ласкали и успокаивали, навевая смутные воспоминания. Я, несомненно, видела недавно нечто похожее… глупости, где я могла это видеть? Да во сне, где еще! Тот самый повторяющийся сон про трех колдуний… неужели он показывал реальную Эллию?

Я бросилась к окну – решеток на нем, кстати, не было. Дом, в котором мы находились (возможно, уместнее было бы назвать его избушкой), располагался на обычной лесной поляне. То есть, конечно, не совсем обычной – трава и листья деревьев, например, были ярко-желтыми, иногда багряными, хотя осенью и не пахло. Еще земля имела неприятный бордовый отлив. Но в моем сне фигурировала не земля, а черный песок.

– Песок у вас в Эллии черный, да? – не удержавшись, спросила я.

Рил, вздрогнув, повернулась ко мне. Я впервые увидела, что чем-то по-настоящему ее затронула.

– Почему черный? Оранжевый. Откуда вы взяли про черный песок?

Я пожала плечами. Похоже, сон все же не был пророческим, просто случайное совпадение. Место из сна было удивительным, а сейчас передо мной нечто довольно обычное.

– Есть мифический остров Блаженных, – мечтательно улыбнулась Ана. – Он далеко в океане, среди прекрасных изумрудных волн. Там действительно черный песок. Но наяву этого острова никто не видел.

– А видел во сне? – обрадовалась я. – Этот остров снится?

Почему-то для меня было важно, чтобы повторяющийся сон не оказался пустяком, чтобы он что-то значил. Вспомнить из него я могла мало, однако впечатление жило во мне постоянно.

– Откуда вы знаете про сны? – доброжелательно, но настойчиво осведомилась Рил. – Вам рассказывала Мэг?

Я с недоумением посмотрела на Наставницу. Она вела себя так, будто начисто забыла, что всего несколько минут назад собиралась нас убить. Хуже, чем убить, – ликвидировать! Последнее слово звучало в ее устах, словно мы не являлись не только разумными существами, а вообще живыми – просто мешающий камень на дороге. И вот теперь Рил допрашивает меня с уверенностью учительницы, экзаменующей первоклашку и не сомневающейся, что тот жаждет ответить как можно лучше.

Подобные мысли подтверждали, что ведьмы ослабили Дары и наши реакции возвращаются к естественным. Я уже обдумывала, как половчее огрызнуться, но меня опередила Женька.

– Мы ничего не скажем, пока не получим гарантий, – с суровой весомостью супермена из кино произнесла она и уже нормальным тоном обиженно добавила: – Прикончить нас хотели, а мы не сделали вам ничего плохого!

– Вы сделали хорошее – уничтожили Мэг, – спокойно констатировала Рил. – Но это совершенно неважно. Надо смотреть в будущее, а не в прошлое. Я была уверена, что вас следует ликвидировать, поскольку вы представлялись мне бесполезными и потенциально опасными. Очевидно, я заблуждалась. Ваше будущее не столь однозначно, и старшие по рангу обратили на это внимание.

– Будущее в принципе неоднозначно! – возмутилась я. – Оно меняется каждое мгновение. Не сумей мы, например, уничтожить Мэг, будущее стало бы другим.

– Разумеется, будущее вероятностно, и читать его может не каждая. У меня, к сожалению, это слабое место. Зато Элл, наша главная Наставница, владеет данным навыком как никто. Сейчас она занята, но рано или поздно вас примет. Она и решит вашу судьбу.

– Это неправильно, – раздался голос Лизы. Он звучал тихо, но так решительно, что все мы обернулись к ней. – Нельзя наказывать человека за то, чего тот еще не совершил.

– Если велик шанс, что отдельная личность нанесет вред окружающим, и если предполагаемый вред больше потенциальной пользы от данной личности… – менторски и даже не без упоения начала Рил.

– Вы что, совсем никого не любите? – с горячностью прервала ее Лиза. – Можете только оценивать, да, а любить разучились? Это для ведьмы обязательно?

– Если она хочет продвинуться – обязательно, – охотно подтвердила Рил. – Наставница не имеет права быть субъективной, а любовь субъективна по природе.

Мне почему-то представилась брошюра вроде «Почему мы должны уверовать в Бога», которые раздают иной раз на улице. Рил словно цитировала нечто подобное на тему «Какой следует быть идеальной ведьме». Себя она явно полагала приближающейся к идеалу. Типичная карьеристка, вроде Женькиной Ольги Григорьевны. Похоже, единственное, что ее волнует, – это мнение начальства.

– Бедные вы… – только и ответила Лиза, вздохнув.

– Ведьм не так много, – пояснила Ана. – А у обычных людей все как положено – любовь, субъективность, неумение видеть будущее… – И она тоже вздохнула, но осеклась под суровым взглядом коллеги.

Между тем Рил деловито сообщила:

– Жить будете в этом доме. Это… мм… помещение для гостей. Не волнуйтесь, тут есть все для комфортного существования. У нас не в ходу бессмысленная жестокость.

– Жить? – с подозрением повторила Женька. – И надолго?

– Пока Элл не найдет для вас время. Десять дней, двадцать, тридцать… этого никто не знает.

«Как же работа? – чуть было не завопила я. – Я не могу ее прогулять!»

Но осеклась, поскольку поняла – запросто. Прогуляю, уволюсь – все пустяки по сравнению с пережитым. Однако другое соображение заставило-таки вздрогнуть.

– У меня дома остался кот, – жалобно известила я.

– И что? – удивилась Рил.

Терпеть не могу просить о чем-либо чужих и несимпатичных людей, да еще тех, от которых завишу. Только, увы, – выхода нет.

– Он заперт, и из квартиры ему не выбраться. В квартиру тоже ближайший месяц, скорее всего, никто не войдет. Его не покормят, понимаете?

Рил уставилась на меня так, словно я прямо на глазах потеряла рассудок и, подобно гоголевскому герою, претендую на звание испанского короля, да еще вдобавок цитирую два слова, доверенные мне рыбой. Я почувствовала, что злюсь. Однако продемонстрировать это означало нарваться на отказ.

Пока я пыталась взять себя в руки, вмешалась Лиза.

– У вас на планете нет домашних животных? – сочувственно уточнила она.

– Почему же, есть. Даже кошки, весьма похожие на ваших.

– Как же тогда вы можете не понять? Кот не в силах накормить себя сам. Он умрет с голоду, медленно и мучительно. Вы ведь не любите бессмысленную жестокость! Надо что-то сделать. Либо позвольте нам связаться со знакомыми, чтобы те взяли Беса себе…

– Исключено, – прервала Рил.

– Либо привезите его сюда. Ну чего вам стоит?

– Чего это стоит? Затрат энергии, – равнодушно объяснила собеседница, – причем абсолютно бесполезных. Девочки, не глупите! Для аборигенок нижнего мира вы достаточно разумны, и вы не можете не понимать, что это чистая блажь. От смерти кота ваш мир совершенно не пострадает, согласны?

И она посмотрела на нас доброжелательным взором учительницы, сумевшей-таки убедить первоклашек, что бегать во время уроков по партам запрещается не зря. Как и недавно по поводу Мэг, у меня мелькнула мысль, что Наставницы в некотором смысле мои коллеги. Все педагоги похожи друг на друга, и в данном случае это не радовало. Меня иной раз обвиняют в высокомерии и рассудочности – неужто я хоть немного напоминаю Рил? Тогда удивительно, как окружающие меня еще терпят!

Лиза, отвернувшись, тихо заплакала.

Меня переполняла злоба. Сейчас, пожалуй, я не хуже Женьки сумела бы шандарахнуть Рил тяжелым предметом по голове. Правда, без толку, одно моральное удовлетворение, но и это немало! Я огляделась в поисках оружия и, не найдя его, с ненавистью спросила:

– А муравьи у вас есть?

– Да, но при чем тут муравьи? – удивилась Рил. Самое поразительное, что она ничего против нас не имела, это было видно. Просто она поступала так, как считала правильным.

– Вы мните себя высшими существами, а сами не отличаетесь от муравьев с их инстинктами, – процедила я. – Для них тоже главное – иерархия и общественная польза. Самцы погибают после спаривания, поскольку становятся не нужны, рабочие муравьи должны умереть ради матки, однако убивают ее, едва она начинает приносить меньше потомства. Все просчитано, думать не надо. Насколько люди выше вас!

– Наоборот, – не обидевшись, возразила Рил, – у нас все продумано и разумно, а у людей сплошной хаос.

– Если мы выживем, – кипя, обратилась я к подругам, – каждый раз, когда я попытаюсь вести себя как вот такая ограниченная, самодовольная зануда, напоминайте мне про Рил. Я сделаю все, чтобы такой не быть!

– И не будешь, – успокоила Женька. – Ты что думаешь, она такая же умная, как ты? Ничего подобного! Ты живешь своим умом, а она чужим.

Я с удовлетворением поняла по выражению лица Рил, что та наконец задета. Я принялась составлять следующую обидную фразу, хоть и понимала, что от нее будет один вред, как вдруг Лиза совершила поразительную вещь. Бросившись на шею Ане, она сквозь слезы попросила:

– Помогите нам! Я знаю, вы добрая. Пожалуйста!

Рил презрительно скривилась, зато Ана явно растерялась, автоматически гладя Лизу по волосам. Я отвела взгляд, потому что смотреть на откровенное унижение было стыдно. Хорошо еще, подруга рыдает не на груди у Рил – этого бы я не пережила. И тут я услышала неуверенный голос:

– Одно из важнейших качеств ведьмы, особенно Наставницы – ответственность за тех, кем взялась руководить. Чем выше ранг, тем выше должна быть ответственность, правда? Сколько сил тратят опытные Наставницы, чтобы развить в других это качество! Его не было у Мэг, и вот результат… Дело не в спасении кота, Рил. Девочки – аборигенки, у них нет учениц, но они чувствуют ответственность за домашнее животное. Это правильное чувство, его положено поощрять, да?

– При условии, что их оставят в живых, – в задумчивости прокомментировала Рил. – И при условии, что их можно считать ведьмами.

– Это решать не нам. Но Элл хочет их видеть! Если они пожалуются ей при встрече, что мы с тобой не понимаем чувства ответственности за низших, будет неприятно. Особенно теперь, когда в связи с Мэг на это обращают особое внимание. А расход энергии на кота небольшой. Я сама могу его перенести, мне не трудно. Не тебе же с твоим рангом отвлекаться на пустяки!

– Неси, – согласилась Рил и неожиданно добавила, повернувшись ко мне: – Как видите, аналогия с муравьями неверна. Мы способны менять решения.

Я сочла, что возражать не стоит. В душе бурлила радость. Ана – удивительная умница! Она обезвредила Рил примерно так, как мы недавно Женькину Ольгу Григорьевну – пригрозив начальством. Другого способа с подобными людьми нет, зато даже мифический гнев вышестоящих заставляет их трепетать. Сложность заключается в том, что низшая не может себе позволить откровенной угрозы, приходится лавировать. Ана справилась виртуозно. Вообще, взаимоотношения ведьм – куда более любопытная штука, чем казалось поначалу. Похоже, Дары в отношениях друг с другом Наставницы не используют, и важность приобретают отнюдь не магические качества…

– Теперь я оставляю вас на Ану, – без тени смущения продолжила Рил. – Сложные вопросы мы разрешили, а с простыми она справится. Даже когда Ана уйдет, вы в любой момент можете с нею мысленно связаться.

– Мы не умеем, – напомнила я.

– Не волнуйтесь, канал связи будет поддерживать она, от вас навыков не требуется. А мне пора. Я и так уделила вам чрезмерно много времени.

Рил повернулась к нам спиной и вдруг начала таять, растворяться в воздухе, словно Чеширский кот. Через минуту ее не стало вовсе.

Глава 22

С исчезновением коллеги Ана заметно повеселела.

– Представляете, в нужном месте она легко соберет себя обратно, – не без зависти прокомментировала она. – Я так пока не могу, а может, никогда не смогу… Девочки, как вас зовут?

– Жэн, – бодро ответила Женька, – а также Вик и Лиз.

Я улыбнулась. Подруга всегда отличалась быстротой реакции! У ведьм имена трехбуквенные – чем мы хуже?

Ана провела нас по дому. Там, как и обещали, имелось все для комфортного существования, включая сантехнику. Уж не знаю, работала она при помощи механизма или магии, мне было все равно – лишь бы действовала. Одно из тяжелейших, хоть и привычных жизненных испытаний – это когда при отключении горячей воды приходится мыться из ковшика.

На кухне обнаружилось нечто вроде холодильника – шкаф с едой, из которого несло прохладой. Проводов я не заметила, однако принцип действия решила не уточнять. Плита включалась элементарно – достаточно поставить на нее любой предмет, и она начинала греть.

Ана быстро приготовила мясо с овощами. Я уже собиралась на него наброситься (есть хотелось страшно), но вдруг застыла, озаренная страшной мыслью. Мясо с овощами? Да с чего я взяла? Мы в чужом мире, хоть и смахивающем на наш. Может, на тарелке червяки или саранча – точнее, их местные аналоги? Это еще в лучшем случае. А в худшем… вот употребляем же мы, например, отрыжку пчел (называем медом и лопаем за милую душу, притворяясь, что не понимаем, откуда сие взялось). Возможно, передо мной тоже чья-нибудь отрыжка…

Меня затошнило. Признаюсь, в еде я консервативна, даже брезглива. Проглотить устрицу или лягушачью лапку представляется мне изощренным видом пытки. Хотя сыр с плесенью обожаю, утешаясь мыслью, что его плесень официально зовется благородной.

– Не бойтесь! – засмеялась Ана, и я поняла, что Дар видеть насквозь она не отключила. – Кто же вас так запугал другими мирами? Все они – возникшие в тот или иной момент отражения Эллии. Различия есть, но небольшие. Особенно схожа физиология живых существ. Наша еда меньше отличается от привычной вам, чем та, которой вас накормят на другом континенте. Потребности человека не зависят от того, есть вокруг магия или нет. Почему же вы думаете, что в вашем мире догадаются провести в дом горячую воду, а в других не станут?

Женька, впрочем, уже наворачивала, не дождавшись объяснений. Мы с Лизой быстро присоединились к ней.

– Все в порядке? – уточнила Ана. – Я могу идти? Или у вас есть вопросы?

Вопросов была тьма, но, с какого начать, я не знала, поэтому лишь сказала:

– Спасибо вам! Вы дважды нас спасли. Если бы не вы…

– Вы очень добрая, – горячо прервала меня Лиза.

– Не то что Рил, – с осуждением добавила Женька.

Ана повернулась к Лизе:

– Вы сказали, добрая… вы видите это, да?

Лиза озадаченно на нее уставилась.

– У вас Дар видеть насквозь, так? – заметила Ана. – У рядовой ведьмы он действует лишь на обычных людей, а на ведьм нет. Правда, ваш достался вам от Мэг, а она Наставница, но все равно… Дар сам по себе – скорее потенциальная возможность. Умение ею управлять развивается только вместе с личностью носителя. Поэтому даже самая способная ведьма не может стать Наставницей сразу, без специального обучения.

– А Наставницы воздействуют Дарами не только на людей, но и на других ведьм, – вспомнила рассказ Мэг я.

– Да. И защититься от этого может лишь другая Наставница. А вы каким-то образом защищаетесь.

Я хмыкнула. Да уж, если бы!

– Защищаетесь, – повторила Ана. – Чтобы пробить вашу защиту, требуется включить Дары на большую мощность – при стандартной вы вырываетесь из-под контроля. Иначе как бы вы спорили с Рил, а тем более ударили ее?

Признаюсь, я почувствовала глубокое удовлетворение. Я думала, ведьмы, экономя магию, временно блокировали свои Дары, а это мы, оказывается, противостояли. Не такие мы марионетки в их руках, вот вам!

Ана между тем доброжелательно посмотрела на Лизу:

– А ты, похоже, не только защищаешься, но и немного видишь. Не абы кого, а меня, Наставницу, пусть и второго ранга! Я надеюсь, это поможет тебе спастись. Элл ценит способности, выходящие за рамки привычного. Скажи, ты что-нибудь различаешь, например, сейчас? Сосредоточься…

Лиза подняла глаза, и они вдруг наполнились слезами.

– Не грустите! – сказала она, легко коснувшись руки собеседницы. – Она жива, и все у нее хорошо. Правда, правда!

Ана, вздрогнув, отвернулась.

– Я вроде бы уже о ней не думала, – жалобно произнесла она. – Ну или думала лишь изредка. Я понимаю, это хорошо, что Дары не передаются по наследству. Иначе ведьмы превратились бы в замкнутую касту, которую все б возненавидели, и мир бы рухнул. Дочь ведьмы никогда не станет ведьмой, таков закон природы. А все равно жалко было отдавать девочку в чужие руки. Умные Наставницы ни разу не прикасаются к своему ребенку, если угораздило родить, и они правы. Когда мы расставались, она бросилась ко мне на шею и заплакала… прямо как ты сегодня… я так живо вспомнила это ощущение. Она тоже светленькая… а сейчас, наверное, такая же красивая, как ты. Ей уже двадцать пять.

– А вам? – бестактно, но искренне вырвалось у Женьки.

– Мне пятьдесят. Ведьмы живут раз в десять дольше обычного, а с определенного возраста стареют очень медленно. Рил, например, четыреста.

– Погодите… – прошептала побледневшая Лиза. – У вас насильно отбирают детей? А иначе вы… вас…

– Почему насильно? – удивилась Ана. – Если не хочешь отдавать, пожалуйста. Конечно, Наставницей тебе тогда не стать. А рядовые ведьмы нередко растят детей до самой их смерти. Потом они могут сделать карьеру, это не возбраняется. У нас детородный возраст тот же, что у обычных людей. То есть до семидесяти ты успеешь выйти замуж, нарожать детей, похоронить их и мужа – и еще лет шестьсот останется на нормальную деятельность. Я так и думала поступить. Правда, именно первые полвека жизни самые важные для обучения, и, если ты не откроешь волны, они, скорее всего, заблокируются. Но кто не претендует на высокую должность, тому не страшно. Я, например, не честолюбива. Я же не подозревала, что окажусь Наставницей! Чаще всего их потенциал выявляют почти одновременно с самими Дарами, а у меня он открылся, когда дочке было три годика. Я успела ее полюбить…

– Так не отдавали бы ее, – недоуменно подняла брови Лиза. – Раз это разрешается…

– Способности Наставницы необходимо развивать сразу и под присмотром опытных руководительниц, иначе они станут неуправляемы и будут проявляться лишь спонтанно. Простые ведьмы почувствуют себя рядом с тобой неуютно, а Наставницы никогда не рискнут тебе доверять. Конечно, можно прожить среди людей, им, по большому счету, все равно… стать простой деревенской колдуньей. Но кто же на это согласится, имея талант Наставницы?

– Зато вы остались бы с дочкой и любимым человеком, – возразила Лиза.

– Через какие-то двадцать лет дочь повзрослеет, а муж постареет. Ради двадцати лет перечеркнуть все будущее, веками думать потом об упущенных возможностях, сознавать свою ущербность?

– А если б вы попросили взять дочку пожить в школу Наставниц? На время? – заинтересовалась Женька. – Учились бы и растили ребенка – чего такого?

Глаза Аны округлились.

– Наставница должна отдавать магии всю себя целиком, иначе нельзя. Если б я попросила взять с собой дочку… даже не представляю… кому нужна ученица, которая ставит во главу угла свои сиюминутные эгоистические интересы? Из такой Наставницы не выйдет. Наставница в первую очередь должна продемонстрировать готовность пожертвовать мелочным и личным.

– Ага, – ехидно вставила я, – особенно сильна в жертвенности Мэг. Личное ее совершенно не интересовало!

Мне, признаюсь, было немного не по себе. Услышав схожие рассуждения от Рил, я бы не удивилась, но, когда милая и добрая Ана искренне уверяла, что родная дочь – пустяк по сравнению с честью стать Наставницей, я начинала понимать, что ведьмы куда дальше от людей, чем это кажется на первый взгляд. По крайней мере сами они в этом убеждены. Мы для них примерно то, что для высокородного плантатора – чернокожие дикари. Плантатору необязательно проявлять к ним жестокость, но равными себе он их сочтет вряд ли.

Ана вздохнула.

– Сравнивать меня с Мэг не приходится. Во-первых, даже ее эгоистические интересы – это интересы ведьмы, а не человека. А во-вторых, она была гением, а к ним неприменимы стандартные мерки. Элл очень ценит неординарные способности. Вот мне, например, в чем-то повезло, что я прожила три года с дочкой. За счет этого у меня развился навык эмпатии к низшим. Его у Наставниц встретишь нечасто. Мы видим низших насквозь, поэтому переносить на себя их эмоции незачем.

– Не поняла, – призналась я. – Если вы видите насквозь…

Ана, как и другие встреченные нами Наставницы, всегда готова была объяснять:

– Чем развитее ведьма, тем труднее ей не просто просчитать, а искренне прочувствовать характер рядового человека. Ну, представьте себе, вы изучаете, например, животных. Они настолько проще вас, что вы видите их насквозь, прогнозируете их поведение – у этой особи лучше развит инстинкт самосохранения, а та отличается смышленостью и поведет себя немного иначе, чем другие. Но поставить себя на их место у вас вряд ли получится, правда? А эмпатия иногда требуется, она дает важные грани, помогающие увидеть не только сиюминутное состояние личности, но и направление ее будущего развития. Мне не зря доверили отправиться на Землю вместе с Рил. У Рил редкостные способности к перемещениям – ну, вы сами видели. И выдающиеся боевые навыки.

Мы с Лизой, не сговариваясь, посмотрели на Женьку и фыркнули. Вырубить ведьму с выдающимися боевыми навыками – это вам не хурлы-мурлы!

Ана засмеялась.

– Боевые навыки, естественно, магические, речь не об ударах тяжелым предметом по голове… Рил должна была уничтожить Мэг, а если надо, и вас. Ой, простите! Имелось в виду… ну, вдруг Мэг передала кому-то свои плохие качества, тогда… – Она замялась. – Короче, Элл не зря послала еще и меня. Она лично меня инструктировала! – В голосе явственно послышалась гордость. – Я хоть и молодая, неопытная Наставница, но умею поставить себя на место другого, даже аборигена. Поэтому мне легко с ними общаться. Элл не исключала, что правильнее будет не драться, а договариваться. Она вообще редко ошибается. Ее особые способности – отслеживание вероятностей.

– А у Мэг какие особые способности? – не удержалась от вопроса я.

– А все, – мрачно заметила Ана. – Мэг удивительно талантлива, у нее не было слабых мест. Дары, навыки, создание артефактов и веществ – она во всем превосходила прочих. Стать бы еще зрелой и мудрой, и Элл наверняка уступила б ей свое место. Я уверена – уступила бы!

Я уточнила:

– А в чем заключается зрелось?

– Это сложно объяснить. Ответственность за низших… кстати, вашего кота я скоро привезу… уважение к равным, добровольное подчинение высшим. Еще – здравое ограничение в магии. Поначалу колдуешь по поводу и без, но рано или поздно надо понять, что магию применяют лишь тогда, когда она действительно необходима. Я сама пока незрелая, сами видите, и мне редко доверяют что-то важное. Для Мэг было сделано исключение. Она настолько неординарна, что ей позволили развивать Дары быстрее, чем к этому была готова ее личность. Хотя не знаю… наверное, Мэг никогда бы не оказалась готова. Ей все давалось легко, и, чем дальше, тем больше она считала себя особенной, возвышающейся над всеми. Сколько она ни получала власти, ей было мало. Элл наверняка видела это, но Мэг умела то, чего не могут остальные, и ей многое прощалось. Пока не случилось то, что случилось.

Ана смолкла. Похоже, ей было тяжело вспоминать.

– А что случилось? – жадно спросила Женька.

– Мэг научилась страшной вещи… воровать магию. Это самое ужасное, что только можно придумать. Понимаете, Дары даются природой, и только ею, а другие магические способности – их следствие. Ты можешь развить способности, но не сотворить их. По преданию, много тысяч лет назад одна ведьма уже открыла тайну, которую разгадала Мэг. Эта ведьма стала главой Наставниц, усилив собственную магию за счет чужой, однако не могла остановиться, все забирала ее и забирала. Ведьмы в Эллии почти исчезли, привычная жизнь нарушилась. Итогом стало столь жуткое гонение на ведьм, по сравнению с которым недавние беспорядки – просто ничто. Понадобилось много поколений, чтобы Эллия восстановилась. А ведь остальные миры – ее отражения! Не было измерения, которое бы не пострадало.

Поначалу Мэг была осторожна. Ведьмы доверяют Наставницам. Те работают с чужими Дарами и волнами, помогают усилить хорошие стороны, исправить недостатки. Ведьмы не замечали, что Мэг крадет у них немного магии. Но она не захотела ограничиваться немногим. Она принялась опустошать своих подопечных, выпивать их дочиста. Двенадцать ведьм из-за нее лишились Даров! Вы подумайте – целых двенадцать! Пять из них покончили с собой, три умерли, остальные сошли с ума. Это полноценные, обученные, перспективные ведьмы! – Голос Аны прервался от волнения.

– Ох! – ужаснулась я. – А что, если иметь Дар, а потом его лишиться, умрешь или сойдешь с ума? Это непременно?

Сами понимаете, перспектива не вдохновляла. Поскольку Дары мы получили случайно, не исключено, что в любой момент мы можем столь же неожиданно их утратить. Не хотелось бы заодно потерять жизнь или рассудок – я к ним как-то привыкла…

Ана глянула на меня с недоумением:

– Ну представьте себе… пусть у вас один Дар, а не три, все равно вы должны понять. Представьте, что Дар исчез, вы стали обычным человеком. Волны тоже исчезли… не осталось вообще ничего. Вы захотите так жить?

Я удивилась:

– Конечно. Мне лично Дар только мешает.

Ану буквально передернуло.

– Подобными вещами не шутят! Это хуже, чем сказать, что вам мешают зрение, слух, возможность двигаться… человек без всего этого меньше отличается от здорового, чем ведьма от обычного человека!

– Ну, это вы парите, – прокомментировала Женька. – Мне жить с Даром нравится, но умирать без него ищите других дураков, я не собираюсь.

Я честно объяснила:

– Дар ограничивает свободу.

– С Дарами доступно то, о чем и мечтать не может простой смертный, – возразила Ана.

– Зато ответственность возрастает. Вам легче – кругом много ведьм, и она распределяется на всех. К тому же есть традиции, да и главная Наставница в случае чего подскажет. А, например, на Земле… использовать Дар в личных целях подло, в общественных – не хватит ума, а вовсе не использовать глупо.

– Я же тебе говорила, – горячо вмешалась Лиза, – надо продумать план и работать на благо всей Земли! В Эллии ведьмы так и делают.

– С трудом представляю благо всей Земли, – буркнула я. – Что одному благо, другому наоборот. – Но, заметив взгляд Аны, косящейся на нас, словно на опасных сумасшедших, примирительно добавила: – Мы не ведьмы по природе и стали ими случайно. Наверное, вашим коллегам действительно невыносимо жить без магии, и мне очень жаль тех, кого обворовала Мэг. В любом случае она поступила отвратительно. Довести до смерти того, кто тебе доверился…

– Зная способ, удержаться, наверное, очень трудно, – печально произнесла Ана. – Магии всегда хочется больше и больше. Каждая девочка мечтает оказаться ведьмой, каждая ведьма – Наставницей. А сколько счастья дать Дары дочке и жить рядом, а не расставаться навсегда! Элл понимала, какое искушение – тайна Мэг. Представьте, что сама Элл ею бы завладела. Она знает, что в ее руках магия принесет больше пользы, чем в наших, поэтому забрать ее у наименее перспективных – дело благое, хорошие последствия тут преобладают над плохими. Но, ступив на этот путь, невозможно остановиться. Именно поэтому Элл не отправилась за Мэг лично, хотя убила бы ее с легкостью. Она послала нас с Рил. Мы обе не очень способные к обучению, и, даже сообщи нам Мэг свой рецепт, нас успели бы уничтожить раньше, чем мы бы его употребили.

– Уничтожить? – недоверчиво спросила Лиза. – А вдруг вы не стали бы его употреблять?

– Ну и что? – пожала плечами Ана. – Риск слишком велик. К тому же не исключено, что в дальнейшем кто-то выпытал бы у нас тайну. Я очень благодарна вам за то, что застала Мэг мертвой. Так всем спокойнее.

Она встала.

– Наверное, я наболтала лишнего. Но мне никто этого не запрещал, а вам, возможно, информация пригодится. Я очень надеюсь, у вас все будет хорошо.

– Спасибо, – поблагодарила я. Пусть принципы Аны отличались от наших, Лиза была права – она добрая. – Скажите, а когда нас вызовет Элл?

– Элл занята, исправляя то, что натворила перед побегом Мэг, – объяснила Ана. – Сейчас, например, она в Кондаре, и непонятно, сколько еще там пробудет.

– А что случилось в Кондаре?

– Это город-государство. По территории небольшой, но очень важный в торговом отношении. Он на границе трех стран, и война или мир в регионе сильно зависят от его позиции. Какое-то время назад его королю пришел срок умереть. В сокровищнице Кондара хранились древние артефакты, о которых мечтала Мэг. Чтобы получить их, она открыла энергетический канал, связывающий короля с подданными, и настроила его так, что король постепенно забирает их жизни. Я никогда раньше не слышала ни о чем подобном. Говорят, расход энергии идет колоссальный.

– Забирает их жизни? – с ужасом повторила Лиза. – То есть по дню от каждого, чтобы получить себе сколько-то лет?

– Если бы так! – покачала головой Ана. – По дню от каждого, чтобы получить себе день. Чужая жизнь идет впрок с трудом.

– То есть сколько он проживет, на столько все они раньше умрут?

– Да. Скоро город обезлюдет. Когда это случится, между тремя расположенными рядом государствами начнется война… впрочем, она начнется гораздо раньше. Смерть нескольких рядовых горожан, пусть десятков, сотен, – возместимая потеря. Но гибель целого города нанесет Эллии и всем ее отражениям серьезный, долговременный урон.

– Убить короля, и дело с концом, – предложила Женька. – Сам виноват!

– Тогда умрут и горожане – между ними открыт канал. Закрыть его может только сам король – ну и еще Мэг, пока не потеряла Дары.

История была ужасная. Люди постепенно лишаются жизней, против воли отдавая их другому… каково это – знать, что каждую минуту стареешь не на минуту, а сразу на две? Сейчас тебе тридцать, ты должен умереть в семьдесят, а умрешь в пятьдесят. Сейчас тебе шестьдесят девять… ох!

– Но вы умеете приказывать, – напомнила я. – Прикажите королю закрыть канал.

Ана невесело усмехнулась:

– Можно приказать человеку сделать, но нельзя заставить его желать. Если король захочет умереть, канал закроется. Элл пытается его убедить… надеюсь, рано или поздно сумеет. А ведь это не единственная проблема, оставшаяся после Мэг! Так что не знаю, когда Элл вас примет. Но вам здесь будет уютно. Если что-то понадобится, свяжитесь со мной, хорошо? Я буду вас навещать. А пока, наверное, оставлю? Вы ведь хотите отдохнуть?

Мы, немного опешив, закивали, и Ана самым обычным образом вышла через дверь.

Впрочем, когда спустя минуту я глянула в окно, на лужайке было пусто.

Глава 23

– Вот что, – сказала я, мрачно глядя на умиротворяющий пейзаж. – Нам нужно срочно отсюда сбежать. Куда и как, не знаю, но надо.

– А мне Ана понравилась, – радостно сообщила Лиза. – Конечно, иногда она рассуждает странно, но в целом добрая. Не то что Мэг! Та действительно плохая.

– Спать очень хочется, – призналась Женька, – и все болит. Спина гудит и ноги. Чего бежать-то? Нас вроде никто не трогает. Лечь нужно, а не бегать! А ноги поднять вверх, чтобы не опухли.

– Ведьмы симпатичнее Мэг, и в данном случае правда на их стороне, – не стала спорить я. – Если, конечно, они не врут… а мне почему-то кажется, что нет. Но дело не в этом. Мэг уже не в силах нам навредить, зато ведьмы…

– Что ведьмы? – переспросила Женька. – Ну поживем здесь немного, встретимся с их начальницей, и нас отпустят. Зачем мы им нужны?

Я вздохнула:

– В том-то и дело, что не нужны. Если отвлечься от эмоций и проанализировать ситуацию, выходит так… Мэг обладала суперспособностями и суперэгоизмом. Она научилась похищать чужую магию и без зазрения совести этим занималась. Чужую жизнь она тоже умела похищать, судя по последнему рассказу. Понятно, что применение подобных навыков подорвало бы устои Эллии. Ведьмы уверяют, это отразилось бы и на остальных мирах, включая Землю. Глава Наставниц решила остановить Мэг, а ее открытия безвозвратно уничтожить. Если не уничтожишь, возникнет риск, что их использует кто-нибудь другой, потому что все хотят могущества и долгой жизни, а еще передавать магию по наследству детям. Ана спокойно сообщила, что, поделись Мэг с нею тайной, ее наверняка убили бы вместе с Рил. Она воспринимает это как должное. Даже сама Элл побоялась встречаться с Мэг, чтобы избежать искушения.

– Ну так эти открытия уже уничтожены, – пожала плечами Женька. – Мэг-то умерла!

– Зато ее Дары перешли к нам. Были б мы просто неполноценными ведьмами, нас бы, возможно, не тронули… предоставили своей участи – так, по-моему, в Справочнике? Но Рил не зря твердила, что мы потенциально опасны. Откуда Наставницам знать – может, рано или поздно Дары Мэг автоматически приведут к ее открытиям? Может, открытия эти уже сидят неявно у нас в мозгах? В латентном состоянии, а потом активизируются и заработают. Обратите внимание – жизнь человека ведьмы не ставят ни во что. Жизнь ведьмы, впрочем, тоже. Вопрос гуманности их не волнует, исключительно целесообразность. По-вашему, как с нами целесообразнее поступить, если ценности мы не представляем, а потенциальная опасность несомненна? Зачем они вообще нас сюда притащили, причем, судя по всему, с солидным расходом энергии? Мы такие очаровашки, что глава Наставниц непременно жаждет с нами пообщаться? Скажет нам: «Здрасте, приятно было познакомиться», – и отпустит? Вы действительно в это верите? Или ей надо покопаться у нас в мозгах, а? Мэг уверяла, Наставницы весьма в этом преуспели.

– Умеешь ты порадовать! – прокомментировала Женька. – Даже спать расхотелось. Давайте прогуляемся по лесу. Вдруг увидим что-нибудь, что нам поможет?

– Например, рыцаря на белом коне, специализирующегося на спасении попавших в беду нерасторопных девиц, – предположила я. – Лучше сразу трех рыцарей и трех коней, чтобы нам не передраться. Или готовый к отлету звездолет, снабженный подробной инструкцией по применению… хотя даже в этом случае не уверена, что справлюсь, у меня с инструкциями проблема. Еще не помешает волшебный артефакт, переносящий обладателей на Землю. Впрочем, на Земле нас быстро найдут, лучше куда-нибудь еще.

– Кончай нести чушь, пойдем, – велела Женька. – Может, есть симпатичная тропинка, ведущая… ну, куда-нибудь, да ведущая. Например, в близлежащую деревню. А там сориентируемся.

Я решила не огорчать подругу еще сильнее и сообщать, что вряд ли тюрьму разместили бы рядом с деревней, а если и так, ее жители наверняка лояльны к ведьмам и под белы руки отводят сбежавших пленников обратно. Женька права – рассуждая подобным образом, никогда ничего не сделаешь. Надо пробовать!

Мы дружно вывалились из дома на поляну. Лес шумел, травка шуршала, птички пели – короче, райское место. Построй у нас под Питером в таком уголке пансионат, он бы не знал проблем с клиентами. Однако я была убеждена: чем скорее мы уберемся отсюда как можно дальше и спрячемся как можно лучше, тем останемся целее. Пока мы в безопасности – Элл решила изучить нас, прежде чем убивать. Но долго каникулы не продлятся.

Мы прошли не больше десяти метров, когда почувствовали сопротивление. Двигаться становилось все труднее. Словно какая-то завеса стояла на пути… нет, не совсем. Как математик сформулирую иначе: словно плотность воздуха увеличивалась с удалением от нашего дома пропорционально квадрату расстояния – вот вам! Для гуманитариев поясню – каждый следующий шаг давался труднее предыдущего, а вскоре идти оказалось совершенно невозможно.

Я с завистью посмотрела на спокойно летящую мимо птицу с лоснящимися перьями и на редкость толстым задом. От мысли использовать ее в качестве почтового голубя, привязав к ноге сообщение «Спасите, помогите!», удерживало сразу несколько причин. Во-первых, отсутствовали ручка с бумагой. Во-вторых, было неясно, кому адресовать записку и куда ее направить. И, наконец, в-третьих, я сомневалась в своем умении поймать голыми руками даже самое ленивое пернатое.

Вздохнув, мы побрели по окружности, центр которой располагался в нашем доме, – вдруг найдем прореху? Не тут-то было. Будто кто-то циркулем провел линию, накрепко нас ею замуровав. Попытка продраться во что бы то ни стало привела лишь к тому, что мы лишились последних сил. Тем не менее Женька мужественно бросилась вперед с разбегу – и больно ударилась о невидимую преграду лбом.

– Не огорчайтесь, – сказала Лиза, когда мы вернулись и принялись для утешения поглощать что-то сладкое и безумно липкое из холодильника. – Даже если б мы убежали, нас бы сразу выловили. Мы ведь не знаем этой планеты, а ведьмам она родная!

– Дура я, дура, – простонала я, облизывая пальцы. – Читала ведь про Предмет перехода, но помню плохо, а компьютер со Справочником остался дома. Надо выбрать вещь и сделать из нее артефакт, позволяющий перемещаться между мирами. Кажется, следует долго носить его с собой, пока не научишься видеть, не видя, и ощущать, не ощущая. Только у меня нет волны создания артефактов…

– Видеть, не видя, и ощущать, не ощущая? – возмутилась Женька. – Они там что, с ума посходили? Я, конечно, могу попробовать, но сразу предупреждаю – ничего не выйдет, потому что это бред. А как пользоваться Предметом перехода, ты помнишь?

Я покаянно покачала головой. Жалкие обрывки, сохранившиеся в мозгу, я успела выложить подругам. Боюсь, для практического применения их было маловато.

– А может, нас не собираются убивать? – с надеждой произнесла Лиза, безошибочно выуживая из холодильника еще одну липкую и сладкую штуку. – Вон, Беса грозят привезти. Стали бы они это делать, если бы хотели нас прикончить?

– Пусть его сперва привезут, – пробурчала я, страшно злая и на себя, и на ситуацию. Лизе хорошо, она так долго сидела на диете, что ей достаточно для счастья куска торта (точнее, если я не ошиблась в счете, четырех кусков). А мне кондитерские изделия настроения, увы, не улучшают, хоть поглощай их тоннами. Разве что кофе с шоколадом, но их здесь не обнаружилось.

Женька, отставив еду, деловито постучала себя по лбу.

– Что-то придумала? – обрадовалась я.

– Интересно, у Аны хватит ума опорожнить Бесу лоток? – сурово возгласила она. – А то вернемся домой, будет в твоей квартире такая вонища – за месяц не выведешь. Надо было ей сказать. В конце концов, не так уж это трудно.

Оставалось лишь позавидовать ее оптимизму. Почему девчонки бодры, одна я не в настроении? Наверное, много думать вредно. Все равно ничего не изменишь, лишь испортишь последние часы жизни. Надо взять себя в руки и получать удовольствие от каждого мига. В конце концов, многие представители рода человеческого охотно согласились бы погибнуть ради возможности хоть одним глазом взглянуть на другую планету, а тем более там побывать. Правда, меня терзало подозрение, что пол этих извращенцев исключительно мужской. Представить себе женщину, настолько лишенную инстинкта самосохранения, я была не в силах. К тому же мы находились хоть и в комфортабельной, но тюрьме, и изучить чужой мир шансов не имелось – лишь его малую часть площадью пи эр квадрат (эр, если верить моему глазомеру, равно десяти). Ну дом, ну деревья. Даже самый оголтелый любитель впечатлений не согласился бы помирать ради столь скудного зрелища.

– Скажи, Вика, – прервала мои раздумья Лиза, приканчивая остатки липкой штуки (похоже, подруга мудро решила, что на том свете стройная фигура ей не потребуется). – Ты спрашивала ведьм про черный песок. Почему?

– Я видела сны, – объяснила я. – Помните, я о них говорила? Три колдуньи сидят у изумрудного моря, омывающего черный песок.

– Светлая, темная и рыжая, – прервала меня Лиза. – Светлая в голубом, темная в красном, а рыжая в зеленом. Все три удивительно красивые!

Я вздрогнула от неожиданности.

– Тебе они снились тоже?

– Не знаю… я их почему-то увидела. Или вообразила? Короче, последние дни мне страшно хотелось их нарисовать. Несколько раз начинала, да все на что-то отвлекалась. Черный песок, изумрудные волны, оранжевое солнце – чудесная получилась бы картина!

– Значит, сны не случайны, – констатировала я. У меня почему-то сильно забилось сердце. – Женька, а ты ничего схожего не видела?

– Делать мне нечего – сны запоминать, – пожала плечами та. – Я сплю крепко.

Я вздохнула.

– А у меня с этими снами странная история. Ночью кажется, ни слова не забуду, а наутро ничего не помню. Один раз даже записала, а толку ноль. «Мир эгоистичен, нерационален и несправедлив. В Наставницы такая не годится. Мэг убьет. Если им нужна помощь, то эта помощь не нужна». Кроме «Мэг убьет», которое, между прочим, не оправдалось, остальное – сущий бред. Хотя имени Мэг я тогда еще не знала, сон его предсказал. Возможно, из других фраз записки тоже можно извлечь информацию, только ума не приложу, как.

– Предлагаю срочно лечь, – обрадовалась Женька. – Вам, глядишь, кто-нибудь явится, а я наконец отдохну!

В предложении был резон. Не то чтобы я всерьез рассчитывала на очередное сверхъестественное явление (убеждена, что в подобных делах, чем сильнее надеешься, тем меньше шанс). Просто после немереных трат энергии за последние двое суток организм настойчиво требовал отключения.

Увы, спала я как убитая, зато проснулась уже не столь несчастной. Прежде всего, девчонки правы: не факт, что нас собираются уничтожить. Это легко было сделать сразу, а нас поместили сюда, в достаточно комфортабельные условия, и чего-то ждут. Значит, шанс есть. А раз он есть, надо его использовать. Гм… а как? В чем он, это шанс?

Я постучала себя по голове. Никто не отозвался, поэтому пришлось думать самой.

Итак, чего хотят ведьмы? В целом – весьма хорошей вещи. Спокойствия и процветания родного мира, а заодно всех его отражений. Другой вопрос, что они уверены, будто лишь они знают, в чем это процветание состоит и как к нему привести. У них нет привычки считаться с отдельной личностью, разве что личность особо ценная. Их волнует общая ситуация, вероятностные прогнозы. На права человека они плюют с высокой колокольни, а слова «толерантность» наверняка не слышали даже в ночных кошмарах.

С этим вроде ясно. Теперь о нас. Против нас лично ведьмы, похоже, ничего не имеют. Однако я готова поверить словам Мэг, что они могли уничтожить Землю, лишь бы заодно прикончить ее саму вместе с ее опасными тайнами. Причем речь не о мести, а о том, что Наставницы считают целесообразностью. Жалость им чужда. Зато есть ответственность за тех, кем взялись руководить. Пусть Ана принесет Беса, тогда поверю в это окончательно.

Я решила посмотреть на ситуацию их глазами. В нас Дары Мэг, поэтому не исключено, что рано или поздно всплывут и ее запретные умения. Глава Наставниц Элл, встретившись с нами, оценит, велика ли вероятность этого печального для всех события. Если велика, наша участь предрешена. Предположим, она мала. Тогда все будет зависеть от дополнительных факторов. Например, от нашей полезности. Только какую пользу мы, доморощенные и не вполне полноценные, в силах принести прирожденным профессиональным ведьмам? Никакой. Второй вариант – постараться, чтобы Наставницы почувствовали за нас ответственность, например, пристроиться в ученицы. Да делать им нечего, только с нами возиться! Им хватает местных ведьм с полным комплектом Даров. Короче, теоретически все понятно, а с практической реализацией проблемы. Боюсь, это вообще моя личностная особенность. Я по природе не Чичиков – предтеча нынешних удачливых предпринимателей. Я Манилов, а то и Обломов. Одно счастье – нет имения, дающего средства к существованию, а то так и пролежала бы всю жизнь в размышлениях на диване…

Я не успела довести мысль до конца – в дверь постучали. Улыбающаяся Ана несла в охапке Беса, прижавшего уши к голове и в ужасе вращающего глазами.

– А лоток его я вынесла и вымыла, – доложила гостья, осторожно спуская кота на пол.

Едва она это сделала, Бес бросился к Лизе, с воплем прижавшись к ее ногам. Та, усадив красавца на колени, принялась гладить, ласково шепча: «Ты у нас Бес страшный, ты у нас Бес толковый, ты у нас Бес полезный».

Честно говоря, я слегка обиделась. Или не слегка. Все-таки я своими руками приволокла когда-то неблагодарное существо с помойки, мудрыми доводами спасла от кастрации, ежедневно, преодолевая лень, кормила и поила. А этот предатель в трудную минуту предпочел другую! Да, Лиза гладит лучше, но хозяйка все же я…

Однако смутное воспоминание лишило меня шанса вдоволь пообижаться. Что-то интересное Ана только что произнесла… хотя ничего особенного – мол, она вынесла и вымыла лоток. Женька как раз перед сном говорила, что неплохо бы это сделать. Неужто Ана сама догадалась? Ага, ведьма с другой планеты знает, как выглядит земной кошачий туалет, и заботится о его чистоте. Так я и поверила! Они слушают наши разговоры, вот что! Потому что Дар видеть людей насквозь не показывает такие вполне конкретные бытовые вещи.

Я судорожно принялась вспоминать, не наболтали ли мы лишнего. Вроде нет. Рассуждали, и все. Вряд ли в наших словах было много неожиданного для Наставниц. Наши попытки сбежать тоже не должны их удивить – не дуры же они, в самом деле. Однако на будущее открытие следует учесть.

Ана, дружелюбно помахав рукой, удалилась. Вытащив кусок, напоминающий мясо, для предателя-Беса, я задумалась, как, не произнося вслух, донести до девчонок неприятное озарение. Передачу мыслей из нас освоила одна Лиза, и то исключительно на уровне предметов. Я напрягла перетруженные извилины (или положено напрягать серое вещество? Какие-то клеточки? Вечно путаю). Начну с простого… любимый кот, например. Уж его я знаю как облупленного и сумею вообразить достаточно наглядно, чтобы сформировать пригодную для использования картинку.

Ничего подобного! Вроде бы я изучила Беса до каждого усика, а картинка оставалась приблизительной. У меня вообще со зрительной памятью напряженка. И тут я вспомнила о такой простой штуке, как бумага и ручка. Если нас подслушивают, это не значит, что заодно подглядывают! К тому же записку можно передать незаметно.

Увы, сумочка осталась на Земле – нас притащили на Эллию с пустыми руками. Я побродила по дому в поисках письменных принадлежностей. Не знаю, есть ли они на Эллии (а Справочник? Наверняка есть) и как выглядят. Возможно, ими был завален весь дом, просто я их не опознала. Должна заметить, ничего похожего на книги я тоже не встретила. И тут мне пришла в голову гениальная идея. Не стану скромничать – гениальная! Что может быть проще букв? Даже последняя раззява вроде меня в состоянии во всех подробностях представить, например, символ а. Только я лучше представлю в. Потом е, д, м и ы. «Ведьмы нас подслушивают», – передала я Лизе. Та уставилась на меня испуганными глазами. Обрадовавшись, что получилось, я тут же сообщила новость Женьке. «Уверена?» – вслух спросила та. Я сделала страшное лицо, и она исправилась, быстро направив мне в мозг: «УВЕРЕНА?» Почему-то печатными аршинными буквами, причем кривыми. «Важные вещи говорим только так», – известила я подруг, загадочным образом умудрившись обратиться сразу к обеим. Те ошалело, но согласно закивали.

Больше заняться было нечем. Довольно глупо со стороны ведьм не предоставить пленникам развлечений. Понятно, что тогда со скуки будешь строить план побега. Однако мои мысли, как ни странно, побрели в другую сторону. Я задумалась о Мэг. Как ужасно, когда человек использует талант во зло! Мэг бы возразила, что она не человек, а гораздо выше. Она и впрямь в чем-то была выше остальных, только ей хотелось большего. Наверное, дай ей волю, она бы не остановилась, пока не загубила собственный мир, а с ним его отражения. Возможно, то, что с нами произошло, по большому счету, к лучшему. Не лично для нас, а в принципе. Мы уничтожили Мэг и ее знания. Больше никто не сможет забирать чужую магию или чужую жизнь. Хотя пока еще печальные последствия продолжаются. Один-единственный эгоист, король, не желающий принять как должное свой срок, убивает жителей целого города. Ужасно! Элл пытается его уговорить, потому что он должен сам захотеть умереть, чтобы энергетический канал закрылся. Да разве такого уговоришь? Он будет до последнего цепляться за существование.

От неожиданной догадки у меня заколотилось сердце. Неужели я придумала, как избавиться от вампира, не погубив остальных людей? Нет, не может быть. Наставницы умнее меня, они наверняка перепробовали столь элементарные вещи. А вдруг нет? Может, это настолько просто, что никому не пришло в голову? Или, наоборот, полная чушь? Я ведь ничего не смыслю в энергетических каналах. Вдруг мой метод к ним неприменим?

Я молча воззвала к Ане. Та появилась почти мгновенно. Мне стало неловко. Недавно она принесла нам Беса, и вот я снова ее дергаю, а мысль-то, скорее всего, нелепая. Не люблю беспокоить окружающих, тем более ради того, чтобы выставить себя перед ними дурой. Однако выхода не было. Если есть шанс остановить страшный процесс, нельзя мешкать ни минуты.

– Извините. – Я почувствовала, что краснею. – Наверное, то, что я предложу, глупость… просто я все думаю о людях Кондара и об их короле. Если перекрыть энергетический канал чем-то вроде защитного конуса… как вы считаете?

Ана звонко рассмеялась:

– Защитный конус? Такая деревянная штука для путешествия в опасные миры? Он давно устарел, сейчас есть более современные средства защиты. Но к энергетическим каналам это отношения не имеет. Не огорчайтесь, девочки! Я поначалу тоже пыталась читать Справочник самостоятельно и несла такую ахинею – кругом просто хохотали. Справочник не для того, чтобы с его помощью осваивать магические приемы – это невозможно без Наставниц. Он нужен, чтобы не забыть уже освоенное.

– Я о другом конусе, – объяснила я, осознав собственный просчет. Действительно, это я окрестила сооружение конусом, на деле оно – нечто иное. – Такая штука, которая создается с помощью Дара вызывать любовь. Она окружает тебя невидимой пленкой, отражающей все магические импульсы, кроме посланных с любовью. Вы, наверное, знаете, как она правильно называется? Я подумала вот что. Если преградить ею канал, король пошлет туда магический импульс, забирающий жизнь. Импульс отразится и вернется к тому, кто его послал. Вот и получится, что король захотел забрать жизнь сам у себя. Он добровольно умрет, а канал закроется. Нет?

Ана смотрела на меня очень странно – то ли удивленно, то ли испуганно.

– Не подходит? – уточнила я, вздыхая. – Я так и думала. Просто понадеялась – а вдруг…

Ана сосредоточенно вглядывалась куда-то в бесконечность. Наконец, она спросила:

– Этот навык вам показывала Мэг?

– Нет, – честно ответила я, – наоборот. Я хотела защититься от Мэг, но подробности про правильный защитный конус забыла и случайно выдумала этот. Он очень хорошо действует, честное слово! Все артефакты Мэг от него сгорели, а сама Мэг погибла. Правда, сил забирает много.

– Вот что, девочки, – медленно произнесла Ана, – сейчас мы немного попутешествуем. Это не страшно, но закройте глаза, а то голова закружится.

Я покорно закрыла глаза, понимая, что получила приказ Дара, однако противиться не в силах. «Открывайте», – услышала я, казалось, не больше, чем через секунду. Я резко подняла глаза.

Глава 24

Мы стояли в просторной полупустой комнате с большими окнами и резным потолком. На высоком деревянном стуле сидела женщина. Она совсем не походила на красавиц из моего сна. Даже в сгущающихся сумерках было заметно, что она не слишком молода, совсем не красива и необычайно устала. И одета она была не в яркое, как те, а во что-то простое и темное.

– Спасибо, Ана, – сказала она. – Ты выполнила работу даже быстрей, чем я ожидала. Теперь иди.

Ана, почтительно поклонившись, ушла, на прощание кинув нам ободряющий взгляд. Он вывел меня из оторопи. На лицах девчонок отражался ужас. «Прорвемся!» – буква за буквой нарисовала я, обращаясь к обеим сразу.

– У нас довольно развитая письменность, – неожиданно прокомментировала незнакомка, – однако раньше никому не приходило в голову использовать ее для мысленной передачи. Хотя мысленная передача, увы, дается не всем. Ваша идея удачна, подобно большинству простых идей. Мы ее внедрим.

«Как вы узнали?» – хотела спросить я, да вовремя осеклась. Я не сомневалась, что перед нами глава Наставниц, а ей, подозреваю, мы были видны не просто насквозь, а вместе со всеми извилинами и потрохами.

– Образно, хоть и не вполне верно, – заметила Элл. – Время от времени я смотрела на вас через Дар Аны, и это был любопытный эксперимент. Ана владеет навыком активизировать главные черты окружающих, а ее способность к эмпатии позволяет поставить себя даже на место низших аборигенов с неструктурированными эмоциями и нелогичным мышлением. Сейчас я изучаю вас с помощью собственного Дара, и вы действительно стали совершенно прозрачны, зато менее понятны. Впрочем, такие элементарные вещи, как мысли и эмоции, я могу отследить в любой момент.

Мне стало неприятно.

– Да, – согласилась Элл, – некоторые обижаются. Но если я могу видеть вас насквозь, значит, имею на это право. Потеряв право, лишусь и возможности. Только вряд ли подобное случится скоро, а когда случится, вам уже будет совершенно безразлично.

«О чем она?» – кривыми буквами спросила меня Женька. Хотя, как я поняла, сохранить реплику в тайне было не больше шансов, чем прокричав ее во все легкие.

– Если нам нужна помощь, то помощь нам не нужна, – по ассоциации вспомнила я фразу из записки.

– Вы действительно видели во сне черный песок? – подавшись вперед, осведомилась Элл. Глаза ее заблестели, голос вибрировал грудными низкими тонами.

– Да, – не скрыла я. Впрочем, боюсь, я не сумела бы скрыть, даже страстно того захотев.

– А что еще?

– Трех женщин. Брюнетка в красном, рыжая в зеленом и блондинка в голубом. Я видела их несколько раз, но ничего не помню, только пару предложений.

– Повторите их.

Думаю, я затвердила нелепый текст навечно.

– «Мир эгоистичен, нерационален и несправедлив. В Наставницы такая не годится. Мэг убьет. Если им нужна помощь, то эта помощь не нужна». Вот и все.

– К вам приходили богини, – мечтательно, почти нежно произнесла Элл. – Очень редко они являются избранным во сне. Чаще всего к тем, от кого зависят судьбы мира… они подсказывают, помогают. Первый раз слышу, чтобы они посетили аборигенов. Все три сразу… меня они никогда не навещали вместе. В чем-то я завидую вам, Вик. Встреча с богинями – высшая награда.

Я пожала плечами. Хотя надежда, что нас не прикончат, постепенно крепла, повода для зависти я решительно не видела, да и в смысле наград у меня были несколько иные предпочтения.

Глава Наставниц усмехнулась со снисходительностью взрослого, обнаружившего, что ребенок нашел пару бриллиантов и теперь сокрушается, что эти камушки не слишком-то красят его коллекцию блестящей разноцветной гальки.

– Расскажите про свой отражатель зла, – сменила тему она.

– Так это отражатель зла? – обрадовалась я. Мне было страшно интересно правильное название, раз защитный конус оказался совсем другой вещью.

– В новом издании Справочника его поименуют так. Не надо описывать, просто сосредоточьтесь на нем.

Я старательно выполнила просьбу. В конце концов, мы здесь ради этого, ради жителей Кондара!

Элл хватило одной минуты.

– Идея не менее любопытная, чем передавать слова по буквам, – задумчиво прокомментировала она. – Проблема в том, что институт ведьм слишком древен. Наши предки сделали столько открытий, что нет нужды придумывать новое – мы лишь изучаем их наследие, немного его совершенствуя. За последнее время мысль создать что-то свое озарила лишь несчастную Мэг. Это моя вина, что Мэг зашла так далеко. Я видела размеры риска, но соглашалась на него ради шанса на развитие – а он, поверьте, был. Теперь время исправлять ошибки. Думаю, отражатель зла – как раз то, что я искала. Король Кондара скоро освободит подданных от непомерной дани.

Я почувствовала радость и гордость. Вот ведь, изобрела по недоразумению странную штуку, а она спасет целый город! Ай да я! Сама глава Наставниц похвалила мои идеи. А ведь они принадлежат именно мне – магия Мэг тут ни при чем. Умная я, вот что, и…

Однако насладиться триумфом не пришлось – от упоенных размышлений меня оторвал недовольный Женькин голос.

– Нас отпустят домой? – язвительно осведомилась она. – Вику, судя по всему, интересует исключительно судьба Кондара, а меня, представьте, наша. Уж не сочтите за эгоизм.

– Риск, связанный с вами, довольно велик, – спокойно констатировала Элл.

У меня ухнуло сердце. Справедливость справедливостью, а для ведьм важней прогноз на будущее, в этом я убедилась. Понятие благодарности им, похоже, чуждо.

– Ничего, – шепнула мне на ухо Лиза. – Зато люди Кондара будут обязаны тебе жизнью… то есть они не узнают, что тебе, но это ведь неважно, правда? Мы умрем не зря – ты-то точно!

Глава Наставниц, помедлив, продолжила:

– Однако возможная польза больше. На данный момент это так. Я не могу взять вас в школу Наставниц. Не столько потому, что вы неполноценны, сколько не желая втискивать раньше времени в ненужные рамки. Добросовестных учениц хватает, мало оригинальности мышления. Я готова отпустить вас, но вы должны дать обещание. Если нам понадобится ваша помощь, вы ее окажете. Согласны?

– Вы это всерьез? – удивилась я. – Какая вам от нас может быть помощь?

– Например, сегодня вы ее уже оказали, – заметила Элл. – Впрочем, признаюсь честно – я пока не вполне представляю, о чем речь. Я лишь анализирую вероятности. Понимаю, вы еще очень неопытны. Наивно требовать от вас больше, чем вы способны дать. Однако глупо требовать меньше. Вы должны обещать, что по моей просьбе сделаете все, что в ваших силах. Пусть клятва звучит так.

– А вдруг вы потребуете плохого? – испугалась Лиза. Женька дернула ее за рукав, но безуспешно. – Плохое мы делать не станем.

– Вопрос об отличии плохого от хорошего слишком неоднозначен, – сухо возразила Элл. – Тогда так: вы сделаете для меня не меньше, чем сделали бы друг для друга. Это вас устраивает?

– Конечно! – горячо заверила Женька. – Обещаем!

– Обещаю, – подумав, кивнула Лиза.

Мне текст понравился. Он полностью отвечал желанию главы Наставниц: требовал от нас ровно то, на что мы способны, не больше и не меньше. Я как математик питаю слабость к четким формулировкам.

– Обещаю, – согласилась я.

В тот же миг земля ушла у меня из-под ног… хотя, если настаивать на четких формулировках, из-под ног ушла Эллия?

Мы сидели на продавленном диване у меня в квартире. Бес возмущенно орал, требуя еды.

– Может, это был сон? – неуверенно спросила Лиза, озираясь по сторонам.

– Совместное помешательство, отягощенное манией величия, – прокомментировала я. – Зато теперь я знаю, откуда берутся интервью в газетах: «Меня похитили зеленые человечки с целью сексуальных и интеллектуальных домогательств! Требую срочного ввода меня в правительство и создания комитета по ограждению планеты от агрессии с бюджетом не меньше девяноста процентов валового дохода».

«Не несите чуши!» – мысленно передала нам Женька.

Встав, чтобы накормить кота, я объяснила:

– Это защитная реакция психики. Что такое юмор, как не попытка сохранить рассудок, когда ситуация выходит за его рамки? А у нас она не просто выходит – вылезает даже за пределы абсурда. Только подумай. В позапрошлое воскресенье мы еще были нормальными людьми, и я высмеяла бы любого, предположившего, что я когда-нибудь поверю в ведьм. А теперь не только поверила – я ею стала! Мы встретились с Мэг, сумели не позволить ей стереть наши личности и получили ее Дары. Это номер раз. Мы освоили Дары, не погибнув и даже неплохо их использовав, – это номер два. Мэг попыталась нас убить, но мы уничтожили ее, а вместе с ней – способ воровать чужую магию и жизнь. Это номер три. Потом нас чуть не прикончила Рил, однако мы выкрутились – номер четыре. Элл тоже вполне могла нас ликвидировать, только мы доказали свою полезность и остались живы – номер пять. Пять спасений за десять дней! Мало того – мы только что из Эллии, где дали обещание главе Наставниц помочь, если у них что-то случится. Мы собираемся помогать профессиональным ведьмам из центрального мира нашей Вселенной! Остается только смеяться, а главное – не проболтаться окружающим. Меньше всего мне хочется быть запертой в сумасшедший дом.

– А ты забудь про обещание, – посоветовала Женька. – Отпустили, и слава богу. Сомневаюсь, что Элл мы когда-нибудь понадобимся – у нее собственных ведьм хватает. Будем жить как раньше, только с Дарами. Это круто! Лиза избавилась от Эдика, ты сменила декана, а я снова в хороших отношениях с шефом. Просто сказка! Можно расслабиться и пуститься во все тяжкие. А если кто-то станет нам мешать, мы теперь знаем, как совместными усилиями с ним расправиться.

– Я надеюсь, рано или поздно Элл про нас все же вспомнит, – мечтательно произнесла Лиза. – Так хочется сделать что-то по-настоящему важное! Она ведь уверяла, от нас еще будет польза. Оригинальное мышление – это, конечно, про Вику, но и мы на что-нибудь сгодимся. Ана хвалила мой Дар, а она в этом понимает. Я буду ждать… А что скажешь ты, Вика?

– А я помолчу, пока не научусь анализировать вероятности, – засмеялась я. – Главное – мы выпутались, мы дома. Вы не находите, что это стоит отпраздновать?

– Значит, иду за шампанским, – кивнула Женька. – Брют, да? Три бутылки?

– И «Дор Блю» не забудь! – крикнула ей вдогонку Лиза, открывая холодильник.

Бес поощрительно мяукнул и прыгнул мне на колени.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Content

Александра Билевская
Трудно быть ведьмой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24