Кэти Райх

Смертельное путешествие

Глава 1

Я рассматривала женщину на ветвях дерева. Она висела головой вперед, подбородок поднят, а руки откинуты назад, как у маленьких хромовых богинь на капоте «Роллс-Ройса». Только эта женщина с дерева была обнажена, и тело ее заканчивалось ровно на поясе. Окровавленные ветки держали ее безжизненный торс.

Переведя взгляд с дерева, я огляделась вокруг. За исключением узкой гравийной дороги, на которой я остановила свою машину, кругом был лишь густой лес. В основном это были сосны, и только несколько лиственных деревьев как разноцветный венок указывали на конец лета всеми оттенками оранжевого, красного и желтого.

В Шарлотт было жарко, но на этой высоте погода в начале октября была достаточно приятной. Однако скоро может похолодать. Я взяла с заднего сидения свою ветровку, постояла прислушиваясь.

Пение птиц. Ветер. Суета мелких животных. Вдалеке кто-то кого-то звал. Отдаленный ответ.

Повязав куртку вокруг талии, я заперла машину и направилась в сторону голосов, шурша опавшей листвой и сосновыми иголками.

Пройдя десять ярдов вглубь леса, я подошла к сидящей у мшистого камня фигуре.

Колени человека были согнуты, рядом с телом лежал ноутбук. У него не было обеих рук, а из левого виска торчала фарфоровая кружка.

На ноутбуке лежало лицо с зубами в стоматологических брэкетах, в одной брови аккуратно проколота золотая серьга. Глаза открыты и расширенные зрачки придавали лицу выражение особенной тревоги. У меня засосало под ложечкой и я поспешила отойти от тела.

В ярде от него я увидела ногу, обутую в горный ботинок. Она была оторвана от бедра и я подумала что это могла быть нога той женщины с дерева.

Возле этой ноги сидели бок о бок два мужчины, еще пристегнутых ремнями безопасности, и с красными раздутыми шеями. Один из них сидел, закинув ногу на ногу, словно читал журнал.

Я продолжила свой путь в лес, время от времени ориентируясь по крикам, доносившимся до меня. Раздвигая ветки, карабкаясь по камням и поваленным стволам, я двигалась все дальше и дальше.

Среди деревьев были разбросаны предметы багажа. Большинство чемоданов было разорвано и все их содержимое валялось в беспорядке. Одежда, плойки, электрические бритвы были разбросаны повсюду вперемешку с флаконами лосьонов, шампуней, гелей после бритья и духов. Из одной маленькой сумочки рассыпались сотни украденных гостиничных пробников. Запах косметических средств и топлива смешивался с приятным горным воздухом с ароматом сосен. Откуда-то издалека был слышен запах дыма.

Я пролезла по оврагу, куда густой навес из деревьев пропускал только тоненькие лучики солнечного света. Здесь в тени было прохладно, но я вспотела и моя прическа испортилась, а одежда прилипла к телу. Ногой я зацепила чей-то рюкзак и, не удержавшись, покатилась по оврагу, раздирая рукава куртки об обломки веток.

Какое-то время я полежала, судорожно дыша и пытаясь унять дрожь в руках. Хотя я и приучила себя сдерживать собственные эмоции, все же я почувствовала как во мне растет отчаяние. Боже, сколько смертей! Господи, сколько же их еще?

Закрыв глаза, я сконцентрировалась на деле, и встала на ноги. Позже, переступив через сгнившее бревно и обойдя рододендрон, мне показалось что я нисколько не приблизилась к далеким голосам. Я остановилась в попытке сориентироваться. Приглушенный вой сирены подсказал мне, что спасательная операция проходит на восточном склоне.

Пора выбрать направление, Брэннан.

Но времени задаваться вопросами не было. Первые люди, оказывающие помощь на месте авиакатастрофы или другой аварии как правило действуют из благих побуждений, но крайне плохо подготовлены для решения проблем с массовыми жертвами. Я уже практически была на границе штата, по дороге из Шарлотт в Ноксвиль, когда меня попросили вернуться как можно скорее. Удвоив скорость, я срезала путь к югу через Вэйнсвиль, затем на запад, через Брайсон-Сити, потом проехала Северную Каролину около 175 миль к западу от Шарлотт, еще 50 миль на восток от Теннесси и 50 миль к северу от Джорджии. Я проехала по асфальту до точки где он превратился в грунтовую дорогу что вьется серпантином среди гор.

И хотя инструкции я получила точные, мне все же казалось, что есть более удобный маршрут, может какая-нибудь просека лесозаготовителей, позволяющая ближе подойти к соседней долине. Я подумала было вернутся к машине, но решила все таки продолжить путь. Может они уже близко и скоро покажутся. Однако эта лесная дорога выглядела словно от места где я оставила машину, она ведет в никуда.

После изнурительного карабканья наверх по склону, я ухватилась за ветку Дугласовой пихты, и тяжело плюхнулась на вершине склона. Выпрямившись я увидела глазки-пуговки Тряпичной Энн.[1] Кукла висела вниз головой, ее платье запуталось в ветвях пихты.

Образ Тряпичной Энн моей дочери всплыл в моей памяти и я потянулась за куклой.

Стоп!

Я опустила руку, вспомнив что каждая вещь должна быть зафиксирована до того как ее заберут. Вот потом можно ностальгировать и трогать руками.

Со своего места на гребне мне прекрасно было видно место катастрофы. Я увидела двигатель, наполовину вросший в грязь и мусор, и что-то вроде кусков закрылков. Часть фюзеляжа, с вывороченным нутром, лежит словно модель из инструкции для изучения самолетов. Сквозь иллюминаторы видны сидения, некоторые были заняты, но большинство пустующих.

Обломки и куски тел покрывали пейзаж как отбросы покрывают свалку. С места где я стояла части тел резко белели на фоне лесной зелени, ошметков внутренних органов и частей самолета. Различные предметы висели на деревьях или валялись, присыпанные листвой и ветками. Ткань. Провода. Листы железа. Изоляционный материал. Пластик.

Местные прибыли на место крушения чтобы обеспечить безопасность и для поиска выживших. Среди деревьев видны были фигуры, одни искали тела, другие натягивали ленту ограждения по периметру. На них были надеты желтые жилеты с надписью Департамент шерифа округа Суэйн на спине. Третьи просто бродили или стояли кучками, курили, разговаривали или просто бесцельно глазели по сторонам.

Вдалеке, сквозь деревья поблескивали красные, синие и желтые огоньки — указатели на том маршруте, который я не нашла. Перед моим внутренним взором предстали полицейские и пожарные машины, спасательные грузовики, машины скорой помощи и транспорт добровольцев из числа граждан, которые закроют эту дорогу до завтрашнего утра.

Ветер переменился, и запах дыма усилился. Я обернулась и увидела тонкий, черный шлейф, тянущийся вверх сразу за следующим хребтом. Мне подвело желудок, как только я смогла различить другой, резкий и едкий запах.

Будучи судебным антропологом, я, по долгу службы провела множество расследований о насильственной смерти. Я изучила сотни жертв пожара для судебно-медицинских экспертов и знаю запах горелого мяса. Целое ущелье обгорелых тел.

Я сглотнула и снова сконцентрировалась на спасательной операции. Те, кто не знал что делать просто слонялись по лесу. Я увидела как помощник шерифа наклонился и поковырялся в мусоре под ногами. Когда он выпрямился в его левой руке что-то блеснуло. Другой помощник начал собирать мусор в кучи.

— Черт!

Я стала спускаться с холма, держась за кусты и лавируя между деревьями и валунами, пытаясь сохранить равновесие. Спуск был очень крутой, так что если бы я споткнулась, то полетела бы вниз кувырком. Не дойдя десяти ярдов до дна оврага, я ступила на лист железа, поскользнулась на нем и, как потерявший равновесие сноубордист, упала. Тяжело приземлившись, я, скользя и переворачиваясь, полетела вниз, потянув за собой лавину камней, ветвей, листьев и шишек.

В попытке остановить падение, я хватала все вокруг руками, обдирая ладони и срывая ногти, пока не ухватилась за что-то твердое левой рукой. Запястье тут же обожгло болью, так как я повисла на этой руке всем своим весом, прерывая свое падение.

Какое-то время я повисела в таком положении, затем повернулась на бок и присела. Не ослабляя захвата, я осмотрелась.

То, что я сжимала в руке, оказалось длинным металлическим прутом, который торчал из камня рядом и достигал обломанного дерева в ярде вверх по склону. Я выпрямила ноги, пошевелила ими и встала. Вытерев окровавленные руки о брюки, я покрепче завязала куртку на поясе и продолжила спуск.

Спустившись до дна, я ускорила шаг. Хоть мое чувство земли не очень развито, но сейчас, по крайней мере, гравитация меня не подведет. Достигнув ограждения, я подняла ленту и нырнула под ней.

— Эй, барышня, не спешите!

Я остановилась и оглянулась. Мужчина что меня окликнул был одет в форму Департамента шерифа округа Суэйн.

— Я из DMORT.[2]

— Что это еще за DMORT? — грубо спросил он.

— Шериф на месте?

— А кто его спрашивает?

Лицо у помощника было злым и губы сжаты в тонкую линию. Оранжевая кепка буквально висела на его насупленных бровях.

— Доктор Темперанс Брэннан.

— Здесь не нужны доктора.

— Я идентифицирую жертвы.

— Чем докажете?

Во время разного рода катастроф каждое госучреждение имеет свои специфические обязанности. OEP,[3] в случае стихийных бедствий руководит NDMS,[4] которая в свою очередь, оказывает медицинскую помощь, а так же идентифицирует жертвы при массовой смертности.

Для выполнения своей работы NDMS создала оперативные группы DMORT и DMAT.[5] В случае катастрофы DMAT заботится о живых, а DMORT — о мертвых.

Я вытащила свое удостоверение NDMS и протянула ему.

Помощник шерифа изучил удостоверение и махнул головой в сторону фюзеляжа.

— Шериф там с начальником пожарной команды, — резко сказал он и вытер рот рукой.

Потом опустив глаза он развернулся и ушел, несколько смущенный.

Я не был удивлена поведением помощника. Даже самым крепким и способным спасателям и копам, как бы они не были подготовлены и натренированы, всегда психологически трудно в первый раз работать на крупном авиационном происшествии.

Авиационное происшествие. Вот как Национальный комитет безопасности перевозок называет крушение. Я не знаю что нужно для того чтобы крушение назвать крупным, но я работала на нескольких и одно я точно поняла: каждое крушение это ужас. И каждый раз я не была готова и испытывала душевную боль. Я просто научилась ее не показывать.

Пробираясь к фюзеляжу я дошла до еще одного помощника шерифа, накрывающего труп одеялом.

— Снимите! — приказала я.

— Что?

— Не накрывайте его.

— Кто вы?

Я снова показала свою карточку.

— Но они тут лежат не прикрытые, — голос его звучал ровно, как у робота.

— Все должно оставаться на своих местах.

— Что-то все равно надо сделать. Уже темнеет и медведи придут на запах этих… — он запнулся, — людей.

Я уже видела что способен бурый медведь сделать с трупом и отнеслась с пониманием к опасениям этого человека. Но в любом случае мне следовало его остановить.

— Все должно быть зафиксировано и сфотографировано. До этого ничего нельзя трогать.

Он сгреб одеяло обеими руками и лицо его мучительно сморщилось. Я прекрасно знала что он сейчас чувствует. Беспомощность посреди такой невыносимой трагедии.

— Пожалуйста, передайте мои слова остальным. И ищите выживших.

— Вы наверное шутите? — Он обвел глазами место катастрофы. — Здесь не может быть выживших.

— Если кто-то еще жив, то для него медведь будет пострашнее, чем для этого. — Я указала на тело у его ног.

— И еще волки, — прибавил он глухим голосом.

— Как зовут шерифа?

— Кроу.

— Где он?

Он указал на группу людей стоящих у фюзеляжа.

— Выше всех, в зеленой куртке.

Я поспешила к шерифу.

Шериф с шестью пожарными-волонтерами, которые судя по форме были из разных районов, изучал карту. Даже со склоненной головой Кроу был в группе самым высоким.

Под курткой угадывались крепкие мускулы, что говорило о регулярных тренировках. Не хотелось бы мне противостоять этакому шерифу-горному мачо.

Когда я подошла пожарные замолчали и уставились на меня.

— Шериф Кроу?

Шериф обернулся и я поняла что этот мачо не будет проблемой.

Скулы у нее были высокие и большие, а кожа цвета корицы. Волосы, выбившиеся из-под плоской, с широкими полями шляпы, были растрепаны и имели цвет моркови. Но что больше всего привлекло мое внимание, так это ее глаза. Они были бутылочного цвета.

Обрамленные рыжими ресницами и бровями, отсвеченные золотистой кожей, ее светло-зеленые глаза были необычайны. Мне подумалось что ей около сорока лет.

— А вы..?

Ее голос был глубоким и сиплым, таким, что сразу понимаешь, что хозяин такого голоса шутки не любит.

— Доктор Темперанс Брэннан.

— Зачем вы здесь?

— Я из DMORT.

Снова показала свою карточку. Она ее изучила и вернула мне.

— Я услышала о крушении по дороге из Шарлотт в Ноксвиль. Когда я позвонила Эрлу Блиссу, главе группы 4-го округа, он попросил меня подъехать и узнать не нужна ли вам помощь.

Конечно же Эрл сказал это менее дипломатичными словами.

Какой-то момент женщина молчала. Затем повернулась к пожарным, сказала им что-то и они исчезли. Она протянула мне руку. Довольное крепкое рукопожатие.

— Люси Кроу.

— Зовите меня Тэмпи, пожалуйста.

Она расставив ноги и скрестив руки на груди, разглядывала меня своими глазами бутылочного цвета.

— Не думаю что все эти бедняги нуждаются в медицинской помощи.

— Я судебный антрополог, а не врач. Вы искали выживших?

Она кивнула одним коротким движением, я видела такой жест в Индии.

— Мне казалось, что это дело для медиков.

— Не только для них. NTSB[6] уже на месте? Знаю, что Нацбезопасность перевозок никогда не запаздывает.

— Уже едут. Все службы планеты уже в курсе. NTSB, ФБР, ATF,[7] Красный Крест, FAA,[8] Служба охраны лесов, Служба мониторинга ЧС, Министерство внутренних дел США. Я бы не удивилась, если бы сюда на сером волке прискакал сам Папа Римский.

— МВД и Служба мониторинга?

— Тут почти все в ведении федералов: около 85-ти процентов леса, 5 процентов резервации. -

Она махнула рукой вокруг. — Мы находимся в месте под названием Биг Лорел. Брайсон-Сити на северо-западе, национальный парк Грейт-Смоуки Маунтин за ним. Резервация индейцев чероки дальше к северу, Нантахала Гейм Лэнд и федеральный лес — к югу.

Я сглотнула, чтобы облегчить давление в ушах.

— Какая здесь высота?

— 4.200 футов.

— Не хочу учить вас как надо работать, шериф, но здесь есть люди, которых вы бы захотели держать по…

— Страховщик и змееподобный адвокат? Знаете, Люси Кроу хоть и живет в горах, но все же иногда спускается с них.

В этом я не сомневалась, как и в том, что никто никогда не хамит Люси Кроу.

— Хорошо бы еще и прессу не подпускать.

— Наверное. Вы были правы насчет медиков. Один был здесь, но Служба планирования действий в ЧС Северной Каролины вызвала DMORT.

Я услышала глухие раскаты и крики, раздающих приказы. Кроу сняла шляпу и ладонью вытерла пот со лба.

— Сколько еще пожаров?

— Четыре. Мы их тушим, но еще неизвестно как все сложится. Лес сухой в это время года.

Она похлопала шляпой по такому же как и ее плечи накачанному бедру.

— Ваша команда делает все как надо. Они обезопасили территорию, и они тушат пожары.

Если здесь нет выживших, то большего уже не сделаешь.

— Они не очень подготовлены для того рода дел.

За спиной Кроу пожилой человек в куртке добровольца от полицейского департамента Чероки, ковырял очередную кучу мусора. Я решила тактично напомнить.

— Я уверена, что вы сказали своим людям что место крушения классифицируется как место преступления. Ничего нельзя трогать.

Она кивнула своим фирменным коротким кивком.

— Они, вероятно, немного расстроены от того что хотят быть полезны, но не знают что делать. Лишний раз напомнить не повредит.

Я указала на мужчину у кучи мусора.

Кроу выругалась вполголоса и большими шагами, как олимпийский бегун, направилась к волонтеру. Мужчина отошел и шериф вернулась ко мне.

— Это никогда не бывает легко. Когда подъедут из NTSB, они возьмут всю ответственность за операцию на себя.

— Да.

В этот момент зазвонил мобильный Кроу. Я стояла и ждала когда она закончит говорить.

— Еще одна организация, — говорила она, вешая трубку на пояс. — Чарльз Ганновер, генеральный директор Южных авиалиний.

Хотя я никогда не летала с ними, но я слышала об этой авиакомпании, небольшой компании-местном перевозчике, соединяющем около дюжины городов Каролины, Джорджии и Теннесси с Вашингтоном в округе Колумбия.

— Это их самолет?

— Рейс 228. Вылет из Атланты в Вашингтон с опозданием. Стоял на взлетно-посадочной 40 минут, взлетел в 12.45. Был на высоте около 25 тысяч футов в 1.07 дня и пропал с радаров. К нам звонок из 911 поступил почти в два.

— Сколько людей на борту?

— Самолет «Фоккер-100» перевозил 82 пассажира и 6 членов экипажа. Но это не самое худшее.

Ее следующие слова предвещали настоящий кошмар на ближайшие дни.

Глава 2

— Футбольные команды Университета Джорджии?

Кроу кивнула.

— Гановер сообщил что мужская и женская команды летели на свои матчи куда-то под Вашингтон.

— Господи!

Яркие картинки, как вспышки света, промелькнули перед глазами: оторванная нога, зубы в брэкетах, девушка в ветвях дерева.

И резкий толчок страха.

Моя дочь, Кэти, студентка в Вирджинии, часто летает к подруге в Афины (штат Джорджия, США), где находится университет Джорджии. Лия получила какой-то спортивный грант. Случайно не в команде по футболу?

О, господи! Мой мозг лихорадочно заработал. Кэти не упоминала о какой-нибудь поездке? Когда у нее каникулы? Я еле справилась с желанием тут же ей позвонить.

— Сколько студентов?

— 42 пассажира заказали билет из университета. Гановер думает — большинство студенты.

Кроме спортсменов там должны быть тренеры, подружки, друзья, фанаты.

Она провела ладонью по губам.

— Как обычно.

Как обычно…Сердце заболело от мысли о потере стольких молодых жизней. Затем пришла другая мысль.

— В прессе начнется настоящий кошмар.

— Гановер первым понял это, — с сарказмом сказала Кроу.

— Когда приедут из NTSB они и будут общаться с прессой.

И с семьями погибших, подумала я. Они ведь тоже приедут. Будут бродить стеная в поисках, рассматривая все здесь испуганными глазами, задавая неизбежные вопросы, агрессивно нападая на всех, чтобы скрыть свое невыносимое горе.

В этот момент послышался шум лопастей, и мы увидели вертолет, летящий низко над деревьями. Я разглядела знакомую фигуру рядом с пилотом и еще одну за ним. Вертолет дал пару кругов над нами и полетел в противоположную сторону от места где, как я предполагала, находилась дорога.

— Куда это они?

— А черт их знает. Здесь ведь негде приземлится.

Кроу опустила взгляд и надела шляпу, рукой заправляя свои кудри. Затем спросила:

— Кофе?

-------------------

Через полчаса с запада прибыл главный судебно-медицинский эксперт Северной Каролины в сопровождении вице-губернатора. Первый был одет в стандартную форму — ботинки и военную форму, последний — в костюм. Я наблюдала как они пробирались через обломки: патолог шел осматриваясь, оценивая ситуацию, а политик шел не поднимая головы, не глядя по сторонам, держась прямо, словно прикоснуться значит стать соучастником, а не простым наблюдателем. Они остановились и медик что-то спросил у помощника шерифа. Мужчина указал в нашу сторону и они повернули к нам.

— Хороши, красавцы. Прям для фотосессии собрались.

Говоря это с сарказмом, она указала на Чарльза Гановера, гендиректора Южных авиалиний.

Кроу скомкала свой пластиковый стаканчик и сунула в пакет. Я передала ей свой и удивилась ее явному неодобрению. Она что не согласна с политикой вице-губернатора или там что-то личное между Люси Кроу и Паркером Дэвенпортом?

Когда мужчины подошли ближе, медик показал ей свое удостоверение.

— Не зачем, док. Я знаю кто вы.

Я тоже его знала. Мы с Ларком Тайреллом работали вместе с середины 80-х, с момента его назначения главным судебно-медицинским экспертом Северной Каролины. Ларк был циничным диктатором, но и одним из лучших патологов-администраторов в стране.

Работая с несоответствующим бюджетом и равнодушным законодательством, он принял должность в обстановке хаоса и превратил отдел в один из самых эффективных следственных органов в Северной Америке.

Моя судебная карьера находилась в зачаточном состоянии в момент назначения Ларка, и я только что получила сертификат Американского совета по судебной антропологии. Мы познакомились когда я работала для ФБР Северной Каролины, собирая и идентифицируя трупы двух наркоторговцев, убитых и расчлененных байкерами. Я была одной из первых, кого нанял Ларк, как специалиста-консультанта. С тех пор все скелеты, мумии, разлагающиеся, сожженные и изуродованные трупы Северной Каролины моя работа.

Вице-губернатор протянул одну руку, другой ко рту прижал платок и молча пожал мне руку. Лицо его приняло цвет жабьего брюха.

— Рад что ты в стране, Тэмпи, — с силой сжимая мне руку, сказал Ларк. Надо бы пересмотреть свое отношение к рукопожатиям.

Фразочка «в стране» у Ларка из военной эры Вьетнама, хотя его акцент чисто каролинский. Родившись в низине, Ларк вырос в семье морских пехотинцев и только со второго раза поступил в медицинскую школу. Он разговаривал и выглядел как вылизанная версия комика Энди Гриффита.

— Ты когда на север едешь?

— На следующей неделе будет осенний отпуск, — ответила я.

Глаза Ларка сузились, когда он еще раз осмотрел место крушения.

— Боюсь этой осенью Квебек обойдется без антрополога.

Десять лет назад я ездила по обмену в Университет Макгилла. Пока я была в Монреале я консультировала в Центральной криминалистической лаборатории Квебека. В конце года, признавая потребность в судебном антропологе, местные власти профинансировали вакансию, оборудовали для меня лабораторию, и оставили меня на постоянной основе как консультанта.

Я постоянно моталась между Квебеком и Северной Каролиной, преподавала физическую антропологию в университете Шарлотты и консультировала в обоих округах. Оттого что обычно все мои дела были связаны с недавно умершими, такой распорядок работы себя оправдывал. Но также каждая из сторон понимала, что если надо то я, как эксперт, незамедлительно обязана присутствовать и в суде, и работать в разного рода кризисных ситуациях.

Авиакатастрофа это без сомнения кризисная ситуация, так что я заверила Ларка, что отложу свою октябрьскую поездку в Монреаль.

— Как ты так быстро сюда добралась?

Я еще раз пересказала о своей поездке в Ноксвиль и последующем разговоре с директором DMORT.

— Я уже беседовал с Эрлом. Завтра утром он направит сюда группу.

Ларк обратился к Кроу:

— Парни из NTSB подъедут к вечеру. До тех пор ничего не трогать.

— Я уже отдала приказ. Сюда не очень легко добраться, но я все же поставила дополнительные посты. Наверное самой большой проблемой станут животные. Особенно когда трупы завоняют.

Вице-губернатор вдруг издал какой-то странный звук, развернулся и отскочил в сторону.

Я увидела как он скрючился у лаврового куста и его вырвало.

Ларк смотрел на нас с Кроу искренним взглядом шерифа Мэйберри.[9]

— Вам, леди, эта трудная работа дается, видимо, гораздо легче. Нет слов, чтобы сказать как я ценю ваш профессионализм.

Черт!

— Шериф, разбейте на квадраты территорию.

Черт!

— Тэмпи, ты езжай в Ноксвиль на свою лекцию. Потом собери все что нужно для работы и завтра возвращайся сюда. Ты здесь нужна какое-то время, так что предупреди в университете. Мы обеспечим тебе жилье.

-------------------

Через 15 минут помощник шерифа подвез меня к моей машине. Я была права насчет лучшей дороги. В четверти мили выше того места где я оставила машину, находилась грунтовая дорога — ветка от основной дороги лесного хозяйства. Когда-то по ней возили лес. Узкая дорога извивалась вдоль горы, и проходила в ста ярдах от основного места крушения.

Сейчас машины стояли по обе стороны дороги и мы объезжали вновь прибывших, спускаясь вниз. К вечеру и лесные и подъездные дороги графства будут забиты.

Как только я села в машину я тут же схватила свой сотовый. Нет связи. После трех поворотов я выехала на трассу. На 74-м шоссе я снова попробовала телефон.

Связь появилась и я набрала Кэти. После четырех гудков звонок прервался. Обеспокоенная, я отправила сообщение, и прочитала самой себе лекцию на тему «не-будь-глупой-мамашей». В течении следующего часа я старалась сконцентрироваться на предстоящем выступлении, отбрасывая мысли о той резне что я оставила позади и о том кошмаре который ждет меня завтра. Но ничего не помогло. Проплывающие перед внутренним взором лица и оторванные конечности развалили всю мою концентрацию.

Я включила радио. По всем каналам передавали репортажи с места крушения. Дикторы почтительно говорили о смерти молодых спортсменов и выдвигали мрачные гипотезы о причинах катастрофы. Так как погода, казалось, не могла стать такой причиной, то самые распространенные теории были о саботаже и технических неполадках.

Проезжая следом за помощником Кроу, я отметила линию по сломанным деревьям, которые находились напротив того места где я въезжала в лес. Хотя и было ясно что эта линия указывает на курс падения самолета, я не хотела соглашаться с репортерскими предположениями.

Я въехала на шоссе 40, в сотый раз переключила радио и поймала станцию где журналист вел репортаж с крыши пожарной части. Шум вертолета напомнил мне о Ларке, и о том, что я не спросила у него где они с вице-губернатором приземлились. Я решила оставить этот вопрос на потом.

В 9.00 я снова позвонила Кэти. По-прежнему никто не отвечал. Пришлось переключиться на дела насущные.

Приехав в Ноксвиль я зарегистрировалась, отзвонилась своим работодателям, съела купленного по дороге цыпленка в тесте. Позвонила в Шарлотту своему мужу, который живет отдельно, попросила присмотреть за Бёрди. Пит согласился и предупредил что счет за перевозку и кормежку кота я потом получу. С Кэти он не разговаривал несколько дней.

Только после мини-версии лекции что я сама себе недавно прочитала, он согласился попробовать дозвонится до нее.

Потом я позвонила Пьеру Ламаншу моему боссу в криминалистическую лабораторию Квебека и сказала что меня на следующей неделе в Монреале не будет. Он слышал об аварии и ждал моего звонка. И наконец я позвонила завкафедрой в университет Шарлотты.

Обязанности выполнены. Я еще около часа потратила на размещения слайдов в диапроектор. Приняла душ и опять позвонила Кэти. Ответа нет.

Глянула на часы — без двадцати двенадцать! С ней все в порядке. Она пошла куда-нибудь пиццы поесть. Или, может в библиотеку. Да, в библиотеку! Я именно так и говорила всем когда была школьницей.

Заснуть мне не удавалось долго.

------------

Утром Кэти не звонила и не поднимала трубку. Я позвонила Лие в Афины. В очередной раз механический голос посоветовал оставить сообщение.

Затем я съездила в единственный отдел антропологии в Америке, расположенный на футбольном стадионе, где провела одну из самых бестолковых лекций в моей карьере.

Мой работодатель сразу всем сообщил о том, что я работаю в DMORT и заметил что я буду сотрудничать с компанией "Южные авиалинии". Хотя у меня и было немного информации, но все последующие вопросы были не по теме лекции, а только об авиакатастрофе. Казалось, что череда вопросов-ответов никогда не кончится.

Когда наконец толпа слушателей стала рассасываться у выхода, мужчина похожий на пугало, в галстуке-бабочке и длинном пальто, двинулся к трибуне. На его груди при ходьбе покачивались большие, в форме полумесяца, солнцезащитные очки.

Профессионалов-антропологов не так уж и много, так что большинство знает друг друга: пересекаемся частенько на семинарах, лекциях и конференциях. Я уже встречала пару раз Саймона Мидкифа, так что понимала — если я не поспешу, то нудный и долгий разговор мне обеспечен. Демонстративно посматривая на часы, я собрала свои записи в портфель и спустилась со сцены.

— Привет, как дела, Саймон?

— Отлично.

У него были обветренные губы и сухая, шелушащаяся кожа, как у засохшей на солнце рыбы. Белки глаз были красными от лопнувших вен, а густые, кустистые брови прямо нависали на глаза.

— Как там твоя археология?

— Тоже отлично. Так как всем нужно кушать, я занят несколькими проектами для Департамента культурного наследия в Роли. Но главным образом я провожу свои дни, собирая данные.

Он засмеялся и тронул себя за щеку.

— Кажется, я собрал наибольшее количество данных за всю мою карьеру.

Симон Мидкиф получил степень доктора наук в Оксфорде в 1955, переехал в Штаты и получил должность в Университете Дьюка в Дареме, штат Северная Каролина. Но шесть лет спустя, когда наша суперзвезда археологии ничего не опубликовала, с ним не продлили контракт.

Второй шанс Мидкиф получил в Университете штата Теннесси, и опять ничего не опубликовал, поэтому ему снова было отказано.

Будучи не в состоянии получить постоянное место на факультете Мидкиф около тридцати лет вращался в околонаучных кругах — занимался археологией по контракту, работал сменным преподавателем в колледжах и университетах Каролины и Теннесси.

Он был известен своими раскопками, писал всяческие доклады, но не опубликовал ничего из этого.

— С удовольствием бы послушала, Саймон, но боюсь мне надо бежать.

— Да, конечно. Такая ужасная трагедия! Так много молодых жизней унесла!

Он стоял, покачивая головой из стороны в сторону.

— А где конкретно разбился самолет?

— Округ Суэйн. И мне, правда, пора бежать.

Я пошла дальше, но тут Мидкиф одним движением своей огромной ноги перегородил мне путь.

— Где в округе Суэйн?

— К югу от Брайсон-Сити.

— Можно поконкретней?

— Не могу дать координаты.

Я уже не скрывала раздражения.

— Пожалуйста, прости меня за звериную грубость. Я вел раскопки в округе Суэйн, и волнуюсь за них. Эгоистично с моей стороны. Извини.

И он снова хихикнул.

В этот момент к нам подошел мой работодатель.

— Можно? — поверетел он своим Никоном.

— Конечно.

И я нацепила на себя улыбку для фотографии.

— Это для кафедральной газеты. Студенты такое любят.

Он поблагодарил за лекцию и пожелал мне удачи в расследовании. Я, в свою очередь, сказала спасибо за жилье, извинилась перед обоими, и забрав свой диапроектор, поспешила уйти из зала.

-------------

Прежде чем уехать из Ноксвиля я посетила спортивный магазин и приобрела ботинки, носки, и три пары штанов цвета хаки, одни из которых тут же надела. В смежной аптеке я захватила две пары хлопчатобумажных трусиков «Hanes Her Way» — не мой бренд, но сойдут. Засунув трусики и запасные штаны в свой чемодан, я выехала на восток.

Аппалачские горы, начинаются на холмах Ньюфаундленда, и тянутся по Восточному побережью с севера на юг, раскалываясь около Харперс-Ферри, Западная Вирджиния, чтобы сформировать Грейт-Смоуки-Маунтин и горную цепь Блу-Ридж.

Одно из самых старых высокогорий в мире, Грейт-Смоуки-Маунтин в своей самой высокой точке Клингманс-Доум, что на границе Северной Каролины и Теннесси, достигает более чем 6 600 футов.

После часа езды из Ноксвиля я уже пересекла несколько городов штата Теннесси — Севьервиль, Пиджен-Фордж и Гетлинбург. Объезжая с востока Клингманс-Доум, я любовалась внушающей страх ирреальной красотой гор. Формировавшиеся веками ветров и дождей, горы Грейт-Смоуки-Маунтин, направлены к югу и представляют собой дивные долины и красочные пики. Густой лес покрывает их, и большинство его охраняется законом. Национальный парк Нантахала. Горный хребет Фасги.

Национальный парк Грейт-Смоуки-Маунтин. Мягкая, словно бархат, зелень и легкая дымка, в честь которой названы горы, придают этой местности невообразимое очарование. Земля в своем наилучшем виде.

Смерть и разрушение среди такого сказочного очарования вносили разительный контраст. Проехав Чероки, уже на стороне Северной Каролины, я снова позвонила Кэти.

Плохая идея — снова попала на голосовую почту. И снова я оставила сообщение:

«Позвони маме».

Я старалась не думать о делах ждущих меня впереди. Наоборот, я думала о пандах из зоопарка Атланты, об осенней программе передач на канале NBC, о поиске багажа в аэропорту Шарлотты. Почему это всегда делается так медленно?

Я думала о Саймоне Мидкифе. Вот чудак! Ну, какова вероятность что самолет упал точно на место его раскопок?

Игнорируя радио, я вставила диск Кири Те Канавы, и слушала как примадонна поет песню Ирвинга Берлина.

------------

Было почти два, когда я добралась до места. Пара полицейских машин уже стояла на перекрестке с основной дороги на лесную. Гвардеец управлял движением, отсылая одни машины вверх по дороге, другие обратно вниз. Я предъявила документы и он проверил их по своему списку.

— Да, мадам, вы в списке. Можете припарковать машину наверху, на стоянке.

Он отступил и я проехала между двумя полицейскими машинами. Стоянку оборудовали на площадке, когда-то служившей для пожарной вышки и прихватив еще немного места у дороги. Со стороны обрыва создали насыпь, чтобы увеличить площадь стоянки и посыпали ее гравием. Где-то здесь будут принимать и утешать родственников, пока семейный центр помощи не оборудуют.

По обе стороны дороги стояло множество людей и автомобилей: телефургоны с тарелками антенн на крышах, внедорожники, пикапы, грузовик для опасных грузов. Я воткнула свою «мазду» между "доджем дуранго" и "фордом бронко" на высокой стороне и, прихватив свой чемоданчик, поплелась дальше.

Поднявшись на противоположную сторону площадки я увидела разборный стол у трейлера Красного Креста. Огромная кофеварка сверкала металлическим боком на солнце. Члены семей толпились вокруг нее, обнимая друг друга, кто-то плакал, кто-то напряженно молчал. Многие сжимали в руках пластиковые стаканчики. Некоторые говорили по телефону.

Среди скорбящих, поглаживая плечи и пожимая руки, бродил священник. Я наблюдала, как он нагнулся, чтобы поговорить с пожилой женщиной. В этом согнутом положении, лысый и с носом крючком, он напоминал птиц-падальщиков, которых я видел на равнинах Восточной Африки. Какое несправедливое сравнение.

Я вспомнила другого священника. Другую смерть. Как нерешительное сочувствие того человека, совершенно убило во мне надежду что бабуля поправится. Я вспоминала муки той бессменной вахты, и у меня сердце перевернулось от жалости к этим людям, собравшимся оплакать смерти своих близких.

Журналисты, операторы, и звуковики толпились у низкой каменной стены в поисках лучшего вида для своего репортажа. Как и в 1999 при аварии самолета Swissair в Ков Пегги, Новая Шотландия, я уверена, живописные пейзажи, будут занимать важное место в каждой трансляции.

Поправив на плече сумку, я направилась вниз по склону. Еще один гвардеец пропустил меня на тропу, которая была превращена за ночь в двухстороннюю гравийную дорогу.

Сейчас это была уже широкая грунтовка ведущая прямо к месту крушения. Гравий хрустел под ногами, когда я шла через туннель свежесрезанных деревьев, запах сосны был подпорчен слабым запахом ранней стадии гниения.

Трейлеры дезинфекторов преграждали вход на место аварии и рядом с ними был развернут аварийно-координационный центр. Я увидела знакомый фургон NTSB, со своей спутниковой антенной и генератором. Рядом стояли рефрижераторы и перед ними на земле лежали груды черных мешков. Временный морг соберет тела чтобы перевезти в основной морг.

Тут и там были разбросаны экскаваторы, комбайны, самосвалы, пожарные и полицейские машины. Какой-то врач со скорой сказал мне что операция из фазы «поиск-спасение» перешла в фазу «поиск- собирание». Он сам дежурит здесь и помогает пострадавшим работникам.

Люси Кроу стояла за ограждением и беседовала с Ларком Тайреллом.

— Как дела? — спросила я.

— Телефон не замолкает, — ответила она устало. — Вчера практически разрядился.

Через ее плечо, я увидела поле обломков, где поиск проводили люди в масках и комбинезонах. Они шли ровными рядами, не поднимая глаз от земли. Иногда кто-то приседал, осматривал предмет, и отмечал место. За спиной команды пейзаж был усеян красными, синими и желтыми флажками, как цветными булавками на карте города.

Другие люди в белых комбинезонах осматривали обломки самолета: фюзеляж, остатки крыльев и двигателя. Они фотографировали и наговаривали что-то на диктофон. Синие кепки выдавали в них работников NTSB.

— Все здесь, — сказала я.

— NTSB, ФБР, госдепартамент, FAA, ATF, бюро статистики. И, конечно же, генеральный директор. Если они получили письма, они здесь.

— Это ничего, — произнес Ларк. — Дайте пару дней.

Он оттянул резиновую перчатку и посмотрел на часы.

— Большинство из DMORT сейчас на брифинге в передвижном морге, Темпи, так что тебе здесь делать нечего. Давай к ним.

Я собралась поспорить, но он оборвал меня.

— Мы вместе вернемся.

Пока Ларк шел к дезинфекторам, Люси объясняла мне дорогу к передвижному моргу. Это было необязательно — я видела это место, пока сюда добиралась.

— Пожарная часть Аларки в восьми милях дальше. В бывшей школе. Увидишь качели и горки рядом с машинами на площадке.

Пока шли до стоянки он рассказал мне о последних событиях. Главным среди которых, был анонимный звонок о бомбе на борту, который получило ФБР.

— Этот добропорядочный гражданин был настолько любезен, что сообщил эту новость в CNN. СМИ набросились на нее как свора собак на грудинку.

— Сорок два погибших студента потянут на Пулитцеровскую премию.

— Есть и другие плохие новости. Сорок два это приблизительная цифра. Оказывается, более пятидесяти забронировали билеты через университет.

— Ты видел список пассажиров? — не удержалась я.

— Он есть у них на брифинге.

Я застыла.

— Именно. Мы обложались. Пресса нас сожрет живьем.

Тут мы разделились и поспешили каждый к своей машине. Где-то по дороге я въехала в зону приема и телефон ожил. Боясь потерять сигнал, я ударила по тормозам. Из-за помех голосовое сообщение было едва слышно:

— Доктор Брэннан, это Хейли Грэм, соседка Кэти…Гм…Я прослушала ваши сообщения, думаю, четыре их было. И еще от отца Кэти. Он тоже звонил пару раз. Вобщем я услышала про аварию, и… — Стук — Ну, тут такое дело… Кэти уехала на выходные, и я не уверена что знаю, где она. Я знаю, Лия звонила пару раз в начале этой недели, так что я беспокоюсь, что, может быть, Кэти поехала к ней. Я уверена, что это глупо, но я думала, позвоню-ка и спрошу, может вы говорили с ней. Ну, что ж… — Еще стук — Я веду себя странновато, но мне было бы легче если бы я знала где Кэти. Ну, ладно. До свидания.

Я набрала на автодозвоне номер Пита. Он все еще не разговаривал с нашей дочерью. Набрала Лию — она все еще не отвечала. В груди образовался ледяной ком. Какой-то пикап посигналил, чтобы я убралась с дороги.

Я продолжила спуск вниз, молясь и боясь предстоящей встречи, точно зная какой будет мой первый вопрос.

Глава 3

Одна из первых обязанностей DMORT при массовом бедствии это выдвижение морга как можно ближе к месту аварии. Чаще всего их оборудуют в офисах коронера и судебно-медицинского эксперта, больницах, моргах, похоронных бюро, ангарах, складах или в зданиях арсенала Национальной гвардии.

Когда я подъехала к пожарной части Аларки, куда свозили тела с рейса 228, площадка перед зданием была уже забита машинами, и еще очередь машин стояла перед въездом. Я встала в эту очередь и, барабаня пальцами по рулю и постоянно оглядываясь, медленно продвигалась вперед.

Задняя площадка была отведена для рефрижераторов, которые будут перевозить останки жертв. Я углядела двух женщин среднего возраста, закрывающих площадку непрозрачной пленкой — ограждение от фотографов—любителей и профессионалов, которые обязательно съедутся чтобы потревожить мертвых. Ветер рвал и крутил пленку у них в руках, пока они старались закрепить ее цепью.

Наконец я добралась до охраны, показала свои документы и проехала на стоянку. Там уже десятки рабочих устанавливали столы, переносные рентгеновские и проявительные установки, компьютеры, генераторы и бойлеры. Ванные комнаты были вымыты и подвергнуты санитарной обработке, были построены уголки отдыха для персонала и переодевалки. Конференц-зал был создан в одном дальнем углу, а вычислительный и рентгеновский центры находились в другом.

Брифинг был в самом разгаре, когда я вошла. В этой комнате, огороженной легкими стенами, в центре за переносными столиками сидели люди. Сверху на проводах свисали флуоресцентные лампы, придавая напряженным и бледным лицам голубой оттенок. Я проскользнула внутрь и села.

Дознаватель из Национального комитета безопасности перевозок Магнус Джексон, заканчивал обзор работы оперативной команды. Главная ищейка, как его все называли, был жилист и строен, как доберман пинчер, с кожей почти такого же темного цвета. Он носил очки в проволочной оправе, его седеющие волосы были очень коротко острижены.

Джексон рассказывал о командной работе NTSB. По очереди он представлял следственные группы: структуры, системы, электростанции, рабочих, пожарные и взрывотехники, метеорология, радарные данные и работники по сбору свидетельских показаний. Все эксперты были одеты в кепки и рубашки с логотипом NTSB большими желтыми буквами. Они просто вставали, и махнув рукой, после того как Джексон объявлял следующего, садились на место.

И хотя я понимала, что эти люди в конце концов выяснят причину падения рейса 228, пустота в груди не уйдет, и будет мешать сконцентрироваться на чем-либо пока я не увижу список пассажиров.

Очнулась я от вопроса:

— Уже нашли «черный ящик» и речевой самописец?

— Нет еще.

Речевой самописец записывает радиопередачи и звуки в кабине, включая голоса пилотов и машинный шум. Рекордер полетных данных — «черный ящик», контролирует эксплуатационные режимы полета, такие как высота, скорость полёта, направление.

Каждый сыграл бы важную роль в определении вероятной причины крушения.

Когда Джексон закончил, встал специалист по семейным вопросам NTSB и рассказал о планировании оказания помощи семьям погибших в авиакатастрофе. Он пояснил, что NTSB будет связующим звеном между "Южными авиалиниями" и семьями жертв. Центр помощи семьям расположился в гостинице «Слип-Инн» в Брайсон-Сити, куда будет стекаться вся информация о пассажирах, факты, которые дадут члены семей, чтобы помочь идентифицировать останки своих детей. Я начала дрожать.

Следующим встал Чарльз Ганновер. Одет он был поразительно обычно, как фармацевт и член клуба Лосей, а не президент региональной авиалинии. Руки у него дрожали, а лицо было пепельного цвета. У него дергался левый глаз и уголок рта, и когда подергивание происходило одновременно, половина лица сильно искажалась. Было в нем что-то мягкое и печальное, и, глядя на него, я удивлялась как это Кроу посчитала его агрессивным.

Ганновер сообщил, что "Южные авиалинии" открыли бесплатную телефонную линию, по которой могут звонить люди. Телефоны установлены в Центре помощи семьям, и уже есть персонал для общения с членами семей которые уже здесь и чтобы установить контакт с теми кого здесь нет. Все это делается для психологической помощи.

Мое возбуждение росло по мере продолжения брифинга. Я уже все это слышала раньше, и все что я хотела сейчас, так это увидеть список пассажиров.

Представитель Федерального агентства по управлению в чрезвычайных ситуациях обсуждал коммуникации. Штаб NTSB, центр управления на месте крушения, и морг были теперь на связи, и Федеральное агентство по чрезвычайным обстоятельствам поможет NTSB в распространении информации.

Эрл Блисс говорил о DMORT. Он был высоким, угловатым человеком с тонкими гладко зачесанными назад каштановыми волосами и строгим пробором посередине. Еще в школьные годы он устроился на подработку в морг по выходным. И через десять лет у него уже было свое похоронное бюро. Свое имя, Эрл,[10] он получил за свое преждевременное рождение, и все свои 49 лет прожил в Нешвиле, штат Теннесси. Когда не был занят на разного рода массовых авариях, любил галстуки- шнурки и играл на банджо в группе кантри-энд-вестерн.

Эрл напомнил представителям других агентств, что каждая команда DMORT была составлена из частных лиц с особой специализацией, включая патологов, антропологов, дантистов, специалистов по отпечаткам пальцев, распорядителей похорон, техперсонал медицинской документации и стенографов, рентгенологов, психотерапевтов, а также из службу безопасности, администраторов, обслуживающий персонал.

Одна из десяти региональных команд DMORT была активизирована по требованию местных чиновников из Комитета стихийных бедствий, авиакатастроф и других несчастных случаев на транспорте, пожаров, бомбежек, террористических атак и случаев массового убийства/самоубийства. Эрл напомнил о последних активизациях: бомбежка в Оклахоме, федеральное здание Мюррей в 1995 году; крушение поезда Amtrak, Бурбонне, Иллинойс, 1999; крушения региональных самолетов, Куинси, Иллинойс, 1996 и Монро, Мичиган, 1997; рейс 801 "Корейских авиалиний", Гуам, 1997; египетский авиарейс 990, Род-Айленд, 1999; рейс 261 "Авиалинии Аляски", Калифорния, 2000.

Я слушала как Эрл описывал систему работы в передвижном морге и объяснял как там будут работать с останками. Все жертвы и личные вещи будут помечены, закодированы, сфотографированы, и проведены через рентген в секции идентификации останков. Будут созданы отдельные пакеты для каждой жертвы, на них также будут заведены информационные файлы. Трупы, части тела, и ткань будут пересланы к секции сбора посмертных данных для вскрытия и анализов, включая антропологический анализ, зубную идентификацию и экспертизу по отпечаткам пальцев.

Все посмертные результаты будут занесены в компьютер в секции идентификации. Так же там будут собираться данные от членов семей, и впоследствии прижизненные и посмертные данные будут сравниваться. Для последующих анализов останки будут направляться в хранилище.

Последним получил слово Ларк Тайрелл. Судмед-эксперт поблагодарил Эрла, глубоко вздохнул и оглядел комнату:

— Дамы и господа, здесь у нас много горюющих родственников, ищущих душевное спокойствие. Магнус и его парни помогут им выяснить что сорвало этот самолет с неба.

Мы тоже поспособствуем этому процессу, но наша главная работа это идентификация жертв. Наличие чего-то, что можно похоронить ускоряет душевное исцеление и мы из кожи вон вылезем, но каждой семье поможем.

Я вспомнила свою поездку через лес, и поняла что гробов будет много. В ближайшие недели DMORT, местные и государственный персонал будут работать сверхурочно, чтобы идентифицировать каждый шматок ткани, связанной с катастрофой. Отпечатки пальцев, зубные и медицинские карточки, ДНК, татуировки, и семейные фотографии будут чуть ли не основными источниками информации, и антропологи команды будут глубоко вовлечены в процесс удостоверения личности. Несмотря на наши максимальные усилия, некоторым достанется не гроб, а лишь небольшая коробка: оторванная конечность, обугленный осколок коренного зуба, черепной фрагмент. Во многих случаях, то что отправится домой будет весить только граммы.

Тем временем Ларк продолжал:

— Как только обработка места завершится, все останки будут принесены из временного морга сюда. Мы ожидаем транспортировки уже через несколько часов. Именно тогда для нас начнется реальная работа. Вы все знаете как работать, так что у меня только несколько напоминаний, и тогда я замолчу.

— И это будет первым.

Умеренный смех.

— Не удаляйте никаких личных вещей с останков до тех пор пока все не будет сфотографировано и описано.

Я вспомнила Тряпичную Энн.

— Не все останки пройдут каждый этап обработки. Ребята что стоят на приеме будут решать что куда пойдет. Но если какой-то этап пропущен, укажите это в пакете жертвы.

Я не хочу потом разбираться почему зубная экспертиза была пропущена — из-за того что нет зубов или просто забыли ее сделать. Записывайте все на отдельном листе для каждой жертвы. И убедитесь что эти данные остаются при останках. Нам нужна полная информация по каждому.

И еще одно. Вам известно что в ФБР поступила информация о возможном взрывном устройстве. Будьте особенно внимательны к возможным последствиям от взрыва.

Просканируйте на остатки бомбы и шрапнель. Исследуйте легкие и барабанные перепонки на повреждения от ударной волны. Ищите высыпания и ожоги на коже. Ну, вы знаете что делать.

Ларк замолчал и еще раз оглядел комнату.

— Некоторые из вас — новички, другие делали это прежде. Мне не надо вам говорить какими трудными будут следующие несколько недель. Делайте перерывы. В день никто не работает больше двенадцати часов. Если вы чувствуете усталость — поговорите с психологом. В этом нет никакой слабости. Эти люди здесь для вашей выгоды.

Используйте их.

Ларк пристегнул свою ручку к блокноту который держал в руках.

— Подумайте над этим за работой. Спасибо моим ребятам и парням Эрла из DMORT, что добрались сюда так быстро. Всем — за работу!

Когда комната опустела, я подошла к Ларку, настроенная получить список пассажиров. Одновременно со мной к нему подошел и Магнус Джексон. Я сталкивалась с главным ищейкой несколько лет назад, когда мы работали на одной дорожной аварии. И тогда поняла что с ним не пошутишь.

— Привет, Тэмпи.

Ларк поздоровался со мной и повернулся к Джексону.

— Смотрю ты всю команду привез.

— Здесь сейчас тяжеловато придется. К завтрашнему дню собираюсь до 50 человек привезти.

Я знала, что на месте крушения будет сделана только поверхностная экспертиза. После того, как сфотографируют и зарегистрируют каждый кусочек самолета, все увезут для повторной сборки и анализа.

Ларк поинтересовался:

— Что-нибудь о бомбе есть?

— Черт, это наверное был какой-то маньяк, но СМИ уже подняли такой шум, так все обернули, словно это конфетка! В CNN его прозвали "Взрывник из Блу-Ридж", география, черт все это побери! В АВС назвали "Футбольный взрывник", но они как бы уже повторяются.

Ларк спросил:

— ФБР уже здесь?

— Уже рыскают по периметру, думаю, это недолго.

Я прервала его, не желая больше ждать удобного случая:

— У нас есть пассажирский список?

Медик вытащил из своего блокнота распечатку и протянул мне.

Я дрожала от страха, что со мной случалось очень редко. Боже, ну пожалуйста!

Мир вокруг меня отступил когда я бежала взглядом по списку: Андерсон, Бичем, Бертран, Качолли, Дейнольт. Ларк что-то говорил но его слова ко мне не пробивались.

Целая вечность прошла, прежде чем я отпустила покусанную губу и снова задышала.

Ни Кэйт Брэннан Петерсонс, ни Лии Фельдман не было в списке. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Когда я открыла глаза на меня вопросительно смотрели окружающие. Ничего не объясняя, я возвратила распечатку. Глубокое облегчение уже притупилось чувством вины — моя дочь жива, но дети других лежат мертвые, там в горах. Я хотела работать.

— Что я должна делать? — спросила я Ларка.

— У Эрла все под контролем в морге. Так что идите на место крушения. Но когда сюда прибудут машины, вы будете нужны мне здесь.

--------------

Вернувшись назад я сразу прошла в трейлер дезактивации и надела маску, перчатки и защитный костюм. Больше похожая на космонавта, чем на антрополога, я вышла, кивнула охраннику, обошла баррикады, и направилась к моргу за новыми данными.

Точное местоположение каждого сигнального флажка вводилось в компьютер при помощи проектной программы Total Station. Расположение частей самолета, личных вещей, и останков позже будет нанесено на карту и распечатано. Так как этот метод был намного быстрее и менее трудоемкий, чем традиционная система картографии с нанесением объектов на сетку карты, останки видимо уже начали собирать. Я направилась к месту крушения.

Солнце ореолом освещало деревья и тени ветвей паутиной опутали эту бойню. Прожекторы были уже установлены, а запах гниения еще больше усилился. В остальном, место не сильно изменилось с момента моего отъезда.

В течение следующих трех часов я помогала своим коллегам маркировать, фотографировать и упаковывать то, что осталось от пассажиров рейса 228. Целые трупы, конечности, и куски туловища шли в большие похоронные мешки, фрагменты — в маленькие. Останки затем уносили наверх и складывали в рефрижераторах.

Становилось тепло, и я в своих перчатках и костюме вспотела. Вокруг роились мухи, привлеченные гниющей плотью. Несколько раз, очищая внутренности или мозговую ткань, мне пришлось бороться с накатившей тошнотой. В конце концов, мой нос и мозг просто перестал на это реагировать. И я не заметила как небо окрасило закатное солнце и включились прожекторы.

Я осматривала девушку. Она лежала лицом вверх, ноги ее были вывернуты в районе голеней. Мышцы были обгрызаны и торчащая наружу кость пылала темно-красным в свете заката.

Я выпрямилась и, обхватив себя руками, глубоко задышала. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Господи боже! Разве недостаточно падения с высоты тридцать тысяч футов? Разве нужно чтобы животные сделали еще хуже?

Эти дети танцевали, играли в теннис, катались на американских горках, проверяли свою электронную почту. Они рассказывали о своих мечтах родителям. Но больше не будут.

Теперь они будут просто фотогрфией в рамке на закрытых коробках.

Я почувствовала руку на плече.

— Время для перерыва, Тэмпи.

Глаза Эрла Блисса всматривались в меня из разреза между маской и кепкой.

— Я в порядке.

— Отдохните. Это — приказ.

— O.K.

— По крайней мере, час.

На полпути в центр управления NTSB я остановилась, страшась хаоса, который, я знала, там найду. Мне нужно было успокоится. Жизнь. Пение птиц, беготня белок, и воздух, который был свободен от запаха смерти. Я резко поменяла направление и пошла к лесу.

Огибая место аварии, я определила место среди деревьев, откуда, как я помнила, появились Ларк и вице-губернатор, прилетев на вертолете. Поднявшись ближе я смогла разглядеть маршрут, которым они, вероятно, пришли. Может быть, когда-то это была тропа или русло, сейчас этот проход был просто извилистым и безлесным оврагом, заваленный камнями и с торчащими кое-где кустами. Сняв перчатки и маску, я устремилась туда.

Чем дальше я продвигалась в лес, тем глуше становился гул голосов людей вокруг места крушения и лесные звуки вступали во владение. Пройдя еще тридцать ярдов вглубь леса, я уселась на поваленный оксидендрум, подогнув под себя ноги, и уставилась в небо.

Желто-розовый цвет переходил в красный — сумерки надвигались на горизонт. Скоро совсем стемнеет. Мне не следует засиживаться.

Позволила клеткам своего мозга самим выбрать тему для раздумий.

Девушка с разорванным лицом. Нет. Другая категория.

И клетки выбрали тему о живых.

Кэйт. Моей дочери уже за двадцать, она живет своей собственной жизнью вдали от меня.

Этого как раз я и хотела, но разрывать связь так трудно! Девочка Кэйт прошла сквозь мою жизнь и исчезла. Теперь я встречаю молодую женщину Кэйт и по-прежнему ее очень люблю.

Где она? Тут же задают вопрос клетки.

Дальше.

Пит. Живя отдельно мы стали лучшими друзьями чем за все время брака. Если надо он и поговорит и выслушает меня. Мне нужно попросить развод или продолжать поддерживать этот наш статус-кво?

У клеток не было никакого ответа.

Эндрю Райан. О нем в последнее время я думала много. Райан был детективом из убойного отдела в полиции Монреаля. Хотя мы знали друг друга в течение почти десятилетия, только в прошлом году я согласилась на свидание с ним.

Свидание… Я смутилась. Должен быть какой-то другой термин для одиноких людей за сорок.

У клеток не было никаких предложений по этому поводу.

К черту условности, мы с Райаном никогда не форсировали событий. Перед нашей первой встречей он ушел на задание, работать под прикрытием и я не видела его несколько месяцев. И сейчас я очень скучаю за ним.

Вдруг я услышала шелест в подлеске и затаила дыхание, прислушиваясь. Было тихо.

Несколько секунд спустя я снова услышала шорох но уже с другой стороны. Шум был слишком громким для кролика или белки.

Клетки мозга понемногу поднимали тревогу.

Подумав, что, может это Эрл пришел за мной, я встала и осмотрелась. Вокруг никого, я одна.

Целую минуту не было слышно никакого движения, как вдруг рододендрон справа от меня зашевелился и я услышала низкое рычание. Я обернулась, но не увидела ничего кроме листьев и кустов. Пристально рассматривая кусты, я соскользнула с бревна и вскочила на ноги.

И снова послышалось рычание, сопровождаемое высоким завыванием. Клетки призвали на помощь еще своих друзей, и выстрел адреналина попал в каждую часть моего тела.

Медленно, пригнувшись, я кралась к камням. Услышав движение сзади я резко обернулась.

Мои глаза встретились с другими глазами — черными и мерцающими. Белые и блестящие в надвигающихся сумерках зубы были обнажены. Между зубами что-то жутко знакомое.

Нога.

Клетки бешено заработали в поисках смысла.

Зубы вонзились в человеческую ногу.

Клетки связались с недавно сохраненными воспоминаниями. Искореженное лицо.

Комментарий помощника шерифа.

О, боже! Волк? Я безоружна. Что делать? Пугать?

Животное смотрело на меня — дикий и истощенный зверь.

Бежать?

Нет! Мне надо отобрать ногу. Она принадлежит человеку. Человеку, у которого есть друзья и семья. Я не оставлю ее на съедение падальщикам.

И тут появился второй волк. Встал позади первого, оскалив зубы, истекая слюной, и зло рыча. Я медленно выпрямилась и замахнулась камнем.

— Назад!

Оба животных остановились, и первый волк бросил ногу. Нюхая по очереди то воздух, то землю, он опустил голову, задрал хвост, и сделал пару шагов в моем направлении, затем бесшумно отошел на несколько футов и остановился — неподвижный и внимательный.

Другой волк последовал за ним. Они не уверены или у них был какой-то план? Я начала отступать, и вдруг услышала треск позади себя, обернувшись увидела еще трех животных. Они, кажется, медленно меня окружали.

— Стоять! — Закричала я и бросила камень — он попал ближайшему волку в глаз, тот взвизгнул и крутанувшись отступил. Остальные застыли на мгновение, а затем возобновили свое кружение.

Встав спиной к бревну я пыталась оторвать ветку, раскачивая ее из стороны в сторону. Круг становился все уже. Я слышала их дыхание и чувствовала их запах. Один из волков сделал шаг внутрь круга, еще один. Он стоял и беззвучно смотрел, помахивая хвостом.

Ветка наконец сломалась и треск заставил волка отскочить назад, но он остановился и снова не мигая уставился на меня.

Ухватив дрын как бейсбольную биту я закричала на них:

— Пошли вон, падальщики! Убирайтесь отсюда!

Я сделала выпад в сторону вожака, широко замахиваясь палкой.

Волк легко отскочил в сторону, но затем снова стал приближаться и рычать. И пока я набирала в легкие воздух для самого громкого крика на который способна, кто-то опередил меня.

— А ну катитесь отсюда, вы, клубки шерсти! Эй! Валите!

И в вожака один за другим полетели обломки.

Волк принюхался, зарычал, покружился еще и исчез в кустах. Остальные поколебались немного, но вскоре исчезли за ним.

Я выпустила из дрожащих рук палку и прислонилась к упавшему дереву.

Человек в защитном костюме и маске бежал ко мне. Он подобрал и бросил камень вслед ушедшим волкам. Потом поднял руку и снял маску. Хотя и был он едва видимый во мраке сумерек, я все же узнала это лицо.

Но этого не может быть! Это слишком невероятно, чтобы быть реальным!

Глава 4

— Отличный бросок! Ты прям как Сэмми Соса.

— Эта чертова тварь чуть не вцепилась мне в горло! — завопила я.

— Они не нападают на живых людей. Они только пытались отогнать тебя от своего обеда.

— Это тебе лично сказал один из них?

Эндрю Райан убрал листик с моих волос. Но ведь Эндрю должен быть на задании где-нибудь в Квебеке!

И уже более спокойным голосом я спросила:

— Что ты, черт возьми, здесь делаешь?

— И это слова благодарности, Златовласка? Наверное, Красная Шапочка была бы более благодарна, учитывая обстоятельства.

— Спасибо, — пробормотала я, заливаясь краской.

Хотя я была благодарна за вмешательство, я бы предпочла не считать это моим спасением.

— Хорошая работа.

Он снова потянулся к моим волосам, но я убрала его руку. Как обычно когда наши дороги пересекались я выглядела не лучшим образом.

— Я тут собираю мозговую кашицу, меня волки окружают и жаждут уложить в ряды с остальными останками, а ты придираешься к моей прическе?! Что ты тут делаешь?

Его отеческая забота раздражала меня.

— Почему ты вообще здесь?

Морщины на его лице углубились. Такие прекрасные морщины! Каждая там где и положено быть.

— Бертран был в самолете.

— Жан?

Пассажирский список. Бертран. Это было распространенное имя, так что, я бы никогда не подумала о напарнике Райана.

— Он сопровождал заключенного.

Райан шумно втянул воздух носом и выдохнул.

— Они пересели с Air Canada в Далласе.

— О, боже! О, господи боже! Мне так жаль!

Мы молча стояли, не зная что сказать, пока тишину не разорвал жуткий, дрожащий звук, сопровождаемый серией высоких выкриков. Кажется нас уже ищут?

Райан произнес:

— Нам лучше вернутся.

— Не возражаю.

Райан расстегнул молнию на своем костюме парашютиста, отстегнул фонарик от пояса, щелкнул выключателем, и поднял это до уровня плеча.

— После вас.

— Подожди. Дай фонарик.

Он вручил его мне. Я пошла к месту где увидела волка.

За мной двинулся Райан.

— Если ты ищешь грибы, то сейчас не лучшее время.

Он остановился когда увидел что лежало на земле.

Нога выглядела жутко в желтом луче фонарика — плоть выше лодыжки была разорвана.

Тени плясали на глубоких порезах, оставленных зубами хищника.

Вытащив чистые перчатки из кармана я натянула одну и подняла ступню. Затем я обозначила место другой перчаткой и придавила ее камнем.

— Разве не надо это место указать на карте?

— Мы не знаем где стая нашла ногу. И к тому же, если мы оставим это здесь, то щенки ее съедят.

— Тебе решать.

Мы с Райаном пошли из леса. Я несла ногу на вытянутой руке.

Когда мы вернулись к центру, Райан пошел в трейлер NTSB, а я понесла свою находку в морг.

После моих объяснений о том, где и как я это нашла, ребята из приемки присвоили ноге номер, упаковали и отослали ее в холодильник. А я снова вернулась к работе.

--------------

Пару часов спустя Эрл передал мне записку: «Приезжай в морг в 7 вечера. Л.Т.»

Он назвал мне адрес и сказал что сегодня я уже свободна. Ничто не помогло его переубедить.

В трейлере дезактивации я долго простояла под горячим душем и переоделась в свежее. Я вышла из трейлера распаренная, зато хоть от запаха избавилась.

Усталая как никогда, я спустилась по ступенькам и увидела в десяти футах дальше по дороге Райана разговаривающего с Люси Кроу. Он стоял, облокотившись на джип.

— Ты выглядишь усталой, — сказала Кроу, когда я приблизилась к ним.

— Я в норме. Меня Эрл заставил уйти.

— Как там продвигаются дела?

— Продвигаются.

Рядом с ними я чувствовала себя как лилипут. Оба, и Райан и Кроу были шести футов ростом, правда она была пошире в плечах чем Райан. Он выглядел как футбольный защитник, а она как нападающий.

Будучи не в настроении продолжать разговор, я извинилась и спросила у Кроу куда мне идти.

— Держись, Брэннан.

Райан меня догнал и я посмотрела на него с выражением «не начинай!». Не хотелось мне говорить о волках.

Пока мы шли я вспоминала о Жане Бертране — о его стильных костюмах и галстуках в тон, о его серьезном лице. Бертран был таким что казалось он всегда старается переусердствовать — слушает внимательней всех, изучает малейшие детали боясь пропустить какой-нибудь нюанс. Я мысленно слышала как он говорит, быстро перескакивая с французского на английский на каком-то своем суржике; как он сам же хохочет над своими шутками, словно не замечая что окружающие его шутки не понимают.

Я вспомнила как в первый раз встретилась с Бертраном. Почти сразу после приезда в Монреаль я попала на рождественскую вечеринку, устроенную убойным отделом.

Бертран там был — выпивший новый напарник Эндрю Райана. Отчаянный детектив уже был чем-то вроде легенды, так что почитание Бертрана бросалось в глаза. К концу вечера такое почитание героя уже стало обременительным для всех. Особенно для Райана.

— Сколько ему было лет? — без предисловий спросила я.

— Тридцать семь, — Райан словно читал мои мысли.

— Господи!

Мы дошли до дороги графства и направились в гору.

— Кого он сопровождал?

— Рэми Петричелли, по кличке Перец.

Это имя я знала. Петричелли был важной шишкой в Квебекских Дьявольских Ангелах, которые, как считают, имели связи с организованной преступностью. Канадские и американские власти гонялись за ним в течение многих лет.

— Что Перец делал в Джорджии?

— Приблизительно два месяца назад мелкий торговец по имени Жак Фонтана закончил жизнь головешкой в багажнике одной «субару». Когда все ниточки привели к Перцу, он решил испытать на гостеприимность своих братьев в Дикси. Длинная история становится короткой — Перца засекли в баре Атланты, местные его прижали, и на прошлой неделе Джорджия согласилась его выдать. Бертран вывозил этого козла назад в Квебек.

Мы добрались до моей машины. На смотровой площадке в пятне прожектора можно было видеть человека с микрофоном в руке, которому гример пудрил лицо.

— Что, собственно и привлекает всех шакалов, — голос Райана стал холодным.

— То есть?

— У Перца была власть. Если бы он пошел на сделку с полицией, то многие его дружки оказались бы по уши в дерьме.

— Не улавливаю связи.

— Некоторые власть имущие хотели бы видеть Перца мертвым.

— До такой степени чтобы желать смерти еще 78 людям?

— Без проблем.

— Но это был самолет полный детей!

— Эти ребята не добрые самаритяне.

Я была слишком шокирована чтобы ответить.

Увидев мое выражение Райан сменил тему:

— Голодна?

— Хочу спать.

— Тебе надо поесть.

— Я перекусила бутербродом, — солгала я.

Райан пропустил меня к машине, и я уехала, слишком уставшая и очень грустная чтобы прощаться.

---------------

Так как все доступные помещения были отданы прессе и людям из NTSB, мне достался номер в мотеле на окраине Брайсон-Сити. Прежде чем до него добраться я довольно много поплутала по этим дорогам.

Оправдывая свое название «Хай-Ридж Хаус»[11] мотель стоял на вершине холма в конце длинного переулка. Это было белое двухэтажное здание в стиле сельского дома с запутанным рисунком на деревянных дверях и окнах, колоннах и перилах, огибающих веранду вокруг здания. В свете фонаря у входя я могла разглядеть деревянные кресла-качалки, плетеные кашпо, папоротник. Очень викторианский дом.

Я поставила свою машину среди нескольких других на маленькой как почтовая марка стоянке слева от здания, и прошла по дорожке выложенной плиткой, между рядами металлических садовых стульев. Когда я открыла входную дверь зазвенел колокольчик.

Внутри пахло полировкой, чистящими средствами и тушеным ягненком.

Тушеная баранина с луком и картофелем мое любимое блюдо. И снова мне вспомнилась бабушка. Дважды за два дня? Наверное старушка наблюдала за мной сверху.

Через секунду ко мне подошла женщина. Она была среднего возраста, около пяти футов роста, без макияжа и со странной гулей седых волос на голове. На ней была длинная джинсовая юбка и красная кофта с надписью "Славьте Господа" на груди.

Не успела я и слова сказать как женщина схватила меня в обьятия. Удивленная, я стояла растопырив руки, в надежде не задеть ее своим чемоданом или ноутбуком.

После этого женщина отступила и стала вглядываться в меня словно теннисист при подаче.

— Доктор Брэннан.

— Тэмпи.

— То что вы делаете для этих бедных мертвых детей — богоугодное дело.

Я кивнула.

— «ДорогА в очах Господних смерть святых Его!» Он говорит нам это в своей Книге Псалмов.

Вот это да!

— Я Руби Макриди. Для меня честь принимать вас в «Хай-Ридж Хаус». Я забочусь обо всех здесь.

Мне стало интересно сколько же здесь жильцов, но я промолчала. Вскоре я и сама это узнаю.

— Спасибо, Руби.

— Позвольте, — сказала она и протянула руку за моим чемоданом. — Я покажу вашу комнату.

Хозяйка повела меня через гостиную, столовую и вверх по лестнице с резными деревянными перилами, затем по коридору с множеством закрытых дверей с нарисованными вручную табличками. В конце этого длинного коридора мы свернули и остановились у единственной в этом углу двери с табличкой «Магнолия» на ней.

— Так как вы — единственная леди, я поселила вас в "Магнолию".

И хотя мы были одни, Руби заговорщически зашептала:

— Это единственный номер с отдельной туалетной комнатой. Я подумала вы оцените уединение.

Туалетная комната? Они что, до сих пор называют ванную туалетной?

Руби провела меня внутрь, положила рюкзак на кровать, принялась взбивать подушки и приспускать шторы как заправская горничная из "Ритца".

Обои и покрывала объясняли название номера. Шторы на окнах, скатерти на столиках — все поверхности в номере были задрапированы. Кресло-качалка из клена и кровать были закиданы подушками, а стеклянный буфет был наполнен, наверное, миллионом статуэток. Выше всех находились керамические статуэтки Маленькой Сиротки Энни с собачкой Сэнди, Ширли Тэмпл одетой как Хэйди, с собакой колли, судя по всему — Лесси.

Мне по вкусу более простая обстановка. Хотя меня никогда заботила простота и строгость модерна — дайте мне антикварный стульчик Хеплвайт[12] и я буду несказанно счастлива, и наоборот — поместите меня в хаос и я заскучаю.

— Очень мило, — произнесла я.

— Теперь я вас покину. Ужин в 6.00, а так как вы опоздали, я оставила вам подогретой тушеной баранины Не хотите тарелочку?

— Нет, спасибо. Я собираюсь спать.

— Вы уже ужинали?

— Я не очень голодна…

— Да вы на себя посмотрите! Вы худы как бродяжка-беспризорник. Вы не сможете работать на пустой желудок.

Ну почему все вокруг уверены что знают как именно мне надо питаться?

— Я принесу вам поднос.

— Спасибо, Руби.

— Не стоит благодарности. И еще одно. Мы тут в «Хай-Ридж Хаус» не закрываем двери, так что вы можете уходить и приходить в любое время.

Несмотря на то что я приняла душ на месте аварии, я все равно распаковала несколько новых вещей и долго пролежала в горячей ванне. Как многие жертвы насилия, люди работающие на местах катастроф, часто с ожесточением моются, словно желая очистить и разум и тело. Я вышла из ванной и меня ожидала тушеная баранина, черный хлеб и кувшин молока. Как только я воткнула вилку в кусочек репы, мой телефон зазвонил.

Боясь, что звонок прервется я подскочила к своей сумке и не долго думая вывалила все ее содержимое на кровать и стала рыться в вещах — лак для волос, кошелек, паспорт, ежедневник, солнечные очки, ключи и косметика. Наконец я нашла телефон и молясь про себя чтобы это была Кэти, ответила на звонок.

Это была она. Голос моей дочери так подействовал на меня что мне с трудом удалось сдержать рыдания.

Невзирая на то что она не сказала где она, голос ее звучал довольно радостно. Я дала ей номер телефона в гостинице. Она рассказала мне что она с другом и вернется в Шарлоттсвиль вечером в воскресенье. Я не спрашивала, а она не упомянула, о том друг с ней или подруга.

Вода и мыло, плюс долгожданный звонок от дочери сделали свое дело — выдохнув с облегчением я поняла насколько голодна. Я успокоилась и прикончив баранину Руби, упала в кровать.

Кажется этот Ситцевый Дом не так уж и плох.

---------------

Утром я встала в 6, надела новый костюм цвета хаки, почистила зубы, подкрасилась и убрала волосы под кепкой. Теперь я готова. Спустилась по ступеням, с намерением спросить Руби о стирке моих вещей.

За длинным сосновым столом в гостиной сидел Эндрю Райан.

Я села напротив него, ответила на «Доброе утро» Руби и подождала пока она нальет мне кофе.

Заговорила я только когда дверь кухни за ней закрылась.

— Ты что здесь делаешь?

— Ты всегда будешь меня об этом спрашивать?

Я молча ждала.

— Шериф порекомендовала мне этот отель.

— Другие не в счет, да?

— Мне здесь нравится, — заявил он, оглядывая гостиную. — Прелестное местечко.

Он указал свей кружкой на надпись «Господь — есть Любовь», вырезанную в сосне и покрытую лаком.

— Как ты узнал что я здесь?

— Цинизм приводит к преждевременным морщинам.

— Это не верно. Так кто сказал тебе?

— Кроу.

— Почему не "Комфорт-Инн"?

— Переполнена.

— Кто еще здесь?

— Пара ребят из NTSB наверху и еще спецагент из ФБР. Интересно что их делает «специальными»?

Шутку я проигнорировала.

— Я жду когда ванная освободится. Два других где-то на первом этаже. И еще я слышал что некоторым журналистам удалось выбить комнатку в подвале.

— Ты-то как получил комнату?

Его голубые глаза викинга превратились в невинные глазки младенца.

— Должно быть мне чертовски повезло. Или может Кроу подсуетилась.

— Даже не думай о моей ванной!

— Как ты цинична!

Вернулась Руби с яйцами, ветчиной, жареной картошкой и тостами. Хотя обычно я завтракаю кашей и кофе, сейчас я набросилась на еду словно оголодавший турист.

Мы ели в тишине, и я задумалась о таких вещах — почему присутсвие Райана меня раздражает? Все дело в его необычайной самоуверенности? Его опекунское отношение ко мне? Его вторжение в мою сферу влияния? Или же меня смущает тот факт что всего год назад он предпочел работу мне, исчез из моей жизни надолго? Или то, что он появился именно тогда когда я особо нуждалась в помощи?

Когда я потянулась за тостом мне пришло в голову что он так ничего и не сказал о своем расследовании под прикрытием. Жутковато. Ладно, еще расскажет.

— Подай джем, пожалуйста.

Он передал мне баночку.

Райан застал меня в неприятной ситуации.

Я намазала тост черным как лава джемом.

Волки не его вина. Так же как и авиакатастрофа.

Руби снова наполнила чашки.

И, боже, он ведь только что потерял напарника!

Сострадание немного сняло раздражение.

— Спасибо тебе за то, что отпугнул волков.

— Это были не волки.

— Что? — раздражение вернулось.

— Это были не волки.

— Я тоже подумала что это стайка кокер-спаниелей.

— В Северной Каролине нет волков.

— Помощник Кроу говорил о волках.

— Парень наверное вомбату[13] от карибу[14] не отличит.

— В Северную Каролину волков завозили. — Я была уверена что когда-то читала об этом.

— Тех рыжих волков завезли на восток в заповедник, не в горы.

— Предполагается что ты эксперт по дикой жизни в Северной Каролине.

— Как они держали хвосты?

— Что?

— Хвосты были подняты или опущены?

Я задумалась.

— Опущены.

— Волки держат хвосты прямо, койоты опущенными и поднимают только когда угрожают.

Я вспомнила как хищники рычали, а потом подняв хвосты, окружили меня.

— Ты хочешь сказать — это были койоты?

— Или дикие собаки.

— Здесь, в Апалачах, койоты?

— Койоты есть во всей Северной Америке.

— Ну и что?

— Да, ничего. Я просто подумал, что ты захочешь знать.

— Все равно это было страшно.

— Тут ты чертовски права. Но это не самое ужасное что с тобой может случится.

-------------

Райан оказался прав. Несмотря на испытанный страх, койоты это не самое ужасное что мне пришлось пережить. Последующие дни были тому подтверждением. Я все время была по локоть в разлагающейся плоти, отделяя останки и восстанавливая части тел.

Вместе с патологами, дантистами и другими антропологами я распознавала пол, возраст, расу и вес, просматривала рентгеновские снимки, сравнивала прижизненные и посмертные снимки и устанавливала повреждения. Это была ужасная работа, и юность погибших делала ее еще мрачнее.

Для многих это был сильнейший стресс. Некоторые падали, бегали в истерике, пока дрожь, слезы и ночные кошмары не отпустили. Это были люди которым нужна была помощь психолога. Другие просто собирались и уезжали домой.

Но у большинства мозг адаптировался и нереальное стало обычным. Мы просто абстрагировались от этих ужасов и выполняли свою работу. Каждый вечер ложась в постель, одинокая и вымотанная, я была довольна результатами проделанной за день работы. Я думала о семьях погибших, и уверяла себя что система функционирует правильно. Мы поможем им найти своих.

И тут в руки мне попал экземпляр 387.

Глава 5

Я не вспоминала о найденной мною ноге до того момента как мне ее привезли. С того памятного завтрака мы с Райаном больше не пересекались. Уходила я каждый день раньше семи, а возвращалась в гостиницу слишком поздно, принимала душ и проваливалась в сон. Мы с ним едва обменивались приветствиями типа «Доброе утро», и ни разу не заговорили на тему его работы под прикрытием или его участии в расследовании катастрофы. Из-за того что на борту был офицер полиции Квебека, канадские власти просили Райана участвовать в расследовании. Все что мне известно — просьба была исполнена.

Отбросив мысли о Райане и койотах, я вытащила содержимое контейнера на стол.

В последние дни мне пришлось обработать десятки разодранных конечностей, так что нога больше не казалась чем-то жутким. Фактически, многочисленные раны голени и лодыжки обсуждались сегодня утром на летучке, и патологи с антропологами сошлись во мнении что это тревожный знак.

Простой осмотр ноги мало что показал. Только то, что ногти на ней утолщенные и желтого цвета, очень сильный бурсит, приведший к смещению большого пальца, так что можно утверждать что это нога взрослого. Размер ступни говорит что это женская нога.

Хотя кожа и была цвета хорошо поджаренного тоста, я знала что это ничего не значит, поскольку даже кратковременное внешнее воздействие может привести к осветлению или потемнению плоти.

Я вставила рентгеновские снимки в световую рамку. Эти снимки отличались от виденных мною раньше, тем что на ноге не было никаких посторонних предметов. Я сделала отметку на бланке что прилагался к пакету жертвы.

Трубчатая кость была истонченной и я увидела что многие фаланги пальцев были деформированы.

O.K. Леди была стара. Артрит и потеря костной массы соответствуют бурситу большого пальца стопы.

И тут меня ждал первый сюрприз. На снимке были видны микроскопические белые пятнышки в костях пальцев ноги, поразившие первый и второй межфаланговые суставы.

Я моментально узнала симптомы.

Подагра является результатом недостаточного обмена мочевой кислоты, что приводит к отложению солей мочевой кислоты, особенно в руках и ногах. Узелки формируют неверное соединение суставов и, в хронических случаях, кость разрушается. Такое состояние не смертельно, но те кто имеет такое заболевание, страдают от периодических приступов жуткой боли и сильных отеков. Подагра — часто встречающееся заболевание, и в 90 случаях ею заболевают мужчины.

Так почему же я нашла его у женщины?

Я вернулась к столу, взяла скальпель и удивилась во второй раз.

Хотя охлаждение приводит к иссушению и сморщиванию кожи, эта ступня отличалась от других останков. Даже среди обугленных частей тел которые я исследовала, ткани оставались твердыми и красными, а плоть внутри этой ноги была мягкой и бесцветной, словно что-то ускорило разложение. Я сделала пометку в своей записной книжке, чтобы потом обсудить это.

Скальпелем я отвернула мышцы и сухожилия, и зафиксировала калипер[15] непосредственно напротив большой пяточной кости. При его помощи измерила длину и толщину, затем длину плюсневой и вписала данные в бланк жертвы и в свою записную книжку.

Сняв перчатки я помыла руки, и в комнате отдыха открыла свой ноутбук. Вызвала программу Fordisc 2.0, ввела все полученные данные и включила дискриминантный анализ используя двойные пяточные измерения.

Нога была классифицирована как нога чернокожего мужчины, хотя тип и апостериорная вероятность говорили об обратном. Я включила сравнение женщин и мужчин, независимо от происхождения, и опять программа выдала результат — нога принадлежит мужчине.

Ладно. Пилот может быть с подагрой. Может парень был низкорослым. Нетипичный размер может объяснить неудачную расовую классификацию.

Вернувшись за пакетом с останками, я прошла в секцию идентификации, где на столах стояли десятки компьютеров, а спутанные провода извивались по полу как змеи. За каждым сидел человек, вводя данные из семейного центра, а так же информацию от судебных экспертов, включая отпечатки пальцев, рентгеновские снимки, антропологические данные, различные патологии и стоматологические детали.

Я высмотрела знакомую фигуру с очками в форме полумесяца на кончике носа, жующую собственную нижнюю губу. Примроуз Хоббз была реанимационной медсестрой уже более 30-ти лет, до тех пор пока не поменяла дефиблиряторы на компьютер и не перешла в отдел регистрации пресвитерианской больницы в Шарлотте. Но она не совсем отдалилась от мира травм. Когда я вошла в DMORT, Примроуз уже была опытным членом команды 4 округа.

В свои 60 с хвостиком, она была терпеливым, квалифицированным сотрудником и ее уже давно ничего не могло удивить или шокировать.

— Можем мы поговорить? — я спросила ее, усаживаясь рядом.

— Продолжай, подруга.

Она что-то печатала и лицо ее было освещено светом монитора. Затем она закончила и повернулась ко мне.

— Что там у тебя?

— Левая ступня. Определенно от пожилого человека. Вероятно мужчины. Возможно черного.

— Давай глянем кто тут у нас без ноги.

DMORT пользуется программным пакетом под названием VIP. В ней компилируется информация об останках, проводятся всевозможные сравнения посмертных и прижизненных данных. Программа включает более 750 уникальных маркеров для каждой жертвы, а так же хранит фото и рентгенограммы. На каждую положительно проведенную идентификацию VIP заводит отдельный файл со всеми проведенными анализами.

Примроуз ввела код и на экране появилось окно с посмертными данными. В 1 колонке указывались номера дел. Она пролистала дальше до колонки «Отсутствуют части тела» и прокрутила список. Согласно данным у четверых не хватало левой ступни. Примроуз выделила курсором каждого.

Номер 19 — мужчина, белый, приблизительно 30 лет. Номер 38 — женщина, белая, приблизительно 20 лет. Номер 41 — женщина, афро-американка, приблизительно 25 лет.

Номер 52 — нижняя часть торса, мужчина, афро-американец, приблизительно 45 лет.

— Похоже это номер 52.

Примроуз просмотрела вес и рост: номер 52 идентифицирован как мужчина ростом 6 футов 2 дюйма и весом в 250 фунтов.

— Не подходит, — исправилась я. — Это не может быть красавчик-сумоист.

Примроуз откинулась на спинку стула и подняла очки на лоб. Ее седые волосы спиральками падали на лоб и свисали с висков, выпав из гульки, собранной на макушке.

— В этой катастрофе больше зубных данных, чем ДНК, но я зарегистрировала немало отдельных частей тел.

Ее очки упали и повисли на цепочке.

— Однако у нас есть кое-какие совпадения. Когда пройдет больше тел, станет легче, но тебе, наверное, придется дождаться анализа ДНК.

— Знаю. Просто подумала что нам повезет.

— Ты уверена что это мужчина?

Я рассказала о дискриминантном анализе.

— Так, значит, ты вводишь своего неизвестного и программа сравнивает его данные со всеми имеющимися в ней параметрами?

— Именно.

— И эта нога соответствует мужским параметрам?

— Да.

— Может компьютер ошибся?

— Все возможно. К тому же я не определила расу.

— Это имеет значение?

— Несомненно. Некоторые нации меньше других. Вспомни Мбути.

Она в удивлении подняла свои седые брови.

— Пигмеи из джунглей Итури, — пояснила я.

— Здесь у нас нет пигмеев, дорогая.

— Нет. Но на борту могли быть азиаты. Некоторые из азиатских рас меньше других, так что и ноги у них меньше.

— Не в пример моим ластам, — она засмеялась подняв свою ногу в ботинке.

— В чем я уверена, так это возраст. Этому человеку за 50. Немного за 50, я думаю.

— Давай посмотрим список пассажиров.

Она снова нацепила очки, ввела другой код и на экране появилось окно с прижизненными данными. Эти таблицы были похожи на сетку с посмертными данными, за исключением того, что клеточки в них почти все были заполнены. Здесь были указаны имя, фамилия, дата рождения, тип крови, пол, раса, вес, рост и всякая другая информация. Примроуз кликнула на колонку «возраст» и отсортировала по этому критерию весь список.

На рейсе 228 были только 6 человек в возрасте за 50.

— Слишком молоды, чтобы их призвал Господь.

— Да уж, — буркнула я, вглядываясь в экран. Мы помолчали, затем Примроуз передвинула курсор и мы обе прильнули к монитору.

Четыре мужчины. Две женщины. Все белые.

— Давай отсортируем по расе.

В списке оказалось 68 белых, 10 афро-американцев, 2 испанца и 2 азиата. Весь экипаж был из белых людей. Ни один из чернокожих не был старше сорока. Оба азиата были чуть старше 20-ти, наверное студенты. Масако Такагучи повезло — ее не порвало на куски, так что ее уже опознали.

— Давай вот как попробуем. Вводи возраст старше 50-ти. И у жертвы была подагра.

— У моего бывшего была подагра. Единственное человеческое что в нем было.

И снова ее низкий смех.

— Ммм…А можно еще одну просьбу?

— Конечно, детка.

— Проверь Жана Бертрана.

Она нашла список и кликнула на колонку «состояние».

Согласно таблице, тело Бертрана не было идентифицировано.

— Я вернусь, когда еще что-нибудь узнаю.

Сказав это, я забрала пакет с останками под номером 387.

Вернувшись, я сняла с кости этой ступни срез. Если будет с чем сравнить — старый желчный камень, мазок, волос или перхоть с расчески — то идентификация пройдет гораздо успешнее. Если же ничего не найдем, то ДНК тест поможет указать пол, или же сопоставить ступню с другими останками. А тату или зубная коронка смогут помочь жертве поскорее вернуться домой.

Пока я заполняла форму на пакете с останками и проверяла содержимое, что-то меня все-таки беспокоило. Може ли компьютер ошибиться? Могу ли я оказаться права в своём заключении что это нога женщины? Очень даже могу. Такое происходит сплошь и рядом.

А что там с возрастом? Я была уверена что это нога пожилого человека, однако на борту никого подходящего под описание не было. Может ли какая-нибудь патология, кроме подагры, подтвердить мою уверенность?

А как же ускоренное гниение?

Я сделала еще один срез с нетронутого края голени, подписала и упаковала его. Если нога останется не идентифицированной, то впоследствии я могла бы провести гистологический анализ для более точной оценки возраста. Однако микроскопический анализ придерся подождать. Снимки были сделаны экспертами в Шарлотте, так что опоздание было солидным.

Я снова упаковала ногу и отдала ее курьеру, отвечающему за них, и продолжила работу, как и в предыдущие четыре дня, идентифицируя останки. Часы летели, а я сортировала тела и части тел, исследуя самые мельчайшие детали. Я не замечала как другие приходили и уходили, как дневной свет в окнах стал сереть.

Я совсем потеряла счет времени, пока не подняла голову и не увидела Райана, укладывающего в кучу сосновые ящики в дальнем углу пожарной станции. Он подошел к

моему столу с таким серьезным лицом, которого я раньше не видела.

— Как дела? — спросила я, опуская респиратор.

— Скорее рак на горе свиснет, чем мы все это отсортируем.

Его глаза были усталыми и под ними обозначились темные круги, а лицо стало таким бледным, как обескровленная плоть лежащая на моем столе. Это меня шокировало. Затем пришло понимание. В то время как моя грусть касается незнакомых мне людей, его боль была личной. Они с Бертраном были напарниками почти год.

Мне хотелось сказать ему что-нибудь успокоительное, но в голову лезла только одна фраза: «Мне так жаль Жана!»

Он кивнул.

— Ты в порядке?

Он расслабил сжатые челюсти.

Я вышла из-за стола, чтобы взять его за руку, но тут мы оба уставились на мою протянутую руку в окровавленной перчатке.

— Стоп, Квинси, никаких рукопожатий.

Комментарий снял напряжение.

— Испугалась, что ты прикарманишь скальпель, — улыбнулась я, схватив инструмент.

— Тайрел сказал, что ты свободна.

— Но…

— Уже восемь вечера. Ты здесь 13 часов.

Я взглянула на часы.

— Встретимся за этим храмом любви и я помогу тебе с расследованием.

Мои спина и шея занемели, а в глаза будто насыпали песка. Я опустила руки на талию и потянулась.

— Или я тебе помогу.

Когда я распрямилась, то уперлась взглядом прямо в глаза Райана, который с наслаждением наблюдал за мной.

— Даже не думай! Я усну как только голова коснется подушки.

— Тебе надо поесть.

— Боже, Райан, ну причем здесь мое пищеварение? Ты хуже моей мамы!

В это мгновение я заметила машущего мне Ларка Тайрелла. Он показал на свои часы, а потом провел рукой по горлу. Я кивнула, что поняла и закругляюсь.

Сказав Райану что мы можем только побеседовать, и больше ничего, я разложила останки по пакетам, заполнила бланки прилагающиеся к ним, и отдала все коробки курьеру.

Одевшись в свою обычную одежду, я умылась и вышла.

---------------

Спустя минут сорок мы с Райаном сидели в кухне гостиницы и ели сендвичи с мясом. Он уже в третий раз жаловался как ему не хватает пива.

— Алкоголики и обжоры кончают в нищете, — ответила я на это, вытряхивая кетчуп из бутылки.

— Кто сказал?

— Если верить Руби — Книга Притчей Соломоновых.

— Я бы совершил преступление чтобы выпить пивка.

Похолодало и Райан был одет в лыжный свитер василькового цвета, превосходно сочетающийся с цветом его глаз.

— Это точно сказала Руби?

— Шекспир это сказал. В «Генри VI».

— Твоя жизненная позиция?

— Как и Генри, Руби деспотична. Расскажи о расследовании.

Я откусила сендвич.

— Что ты хочешь узнать?

— Нашли черные ящики?

— Вообще-то они оранжевые. И ты кетчупом измазала щеку.

— Уже нашли самописцы?

Я вытерла лицо и удивилась — ну как мужчина может быть таким симпатичным и в то же время таким раздражающим?

— Да.

— И?

— Их отослали в лабораторию NTSB, в Вашингтоне, но я слышал копию записи переговоров в кабине экипажа. Хуже этих 22 минут я еще не переживал.

Я ждала продолжения.

— В FAA строжайшие правила поведения в кабине на высоте до 10.000, так что первые 8 минут пилоты очень заняты. После они уже ведут себя посвободнее, переговариваясь с диспетчерами, болтая о детях, обедах и игре в гольф. Вдруг треск и все меняется. Они тяжело дышат и орут друг на друга.

Он сглотнул.

— На заднем фоне слышны гудки, потом какая-то трескотня, а потом вопли. Члены звуковой команды идентифицировали каждый звук который мы слышали. Автопилот вырубился. Скорость зашкалила. Сигнал опасной высоты. Такое впечатление что им удалось выровняться на некоторое время. Такое слушаешь и понимаешь что эти ребята всеми силами пытались спасти самолет. Черт!

Он снова сглотнул.

— Потом слышен только леденящий кровь протяжный вой. Сигнал об опасном сближении с землёй. Затем грохот. И тишина.

Где-то в доме хлопнула дверь и послышался шум бегущей по трубам воды.

— Тебе знакомо чувство, когда смотришь документальный фильм о природе и совершенно не сомневаешься что лев-таки сожрет газель, но ты все надеешься на что-то, и когда он все же потрошит ее, тебе гадко на душе? Здесь почти тоже. Ты слышишь голоса этих людей, вылетевших из нормальной жизни в кошмар, знаешь что они умрут и ни черта с этим поделать не можешь!

— А что насчет рекордера полетных данных?

— Расшифровка займет недели, а может и месяцы. Тот факт что голосовой рекордер так долго работал, говорит о последовательном разрушении, так как ток перестает поступать к рекордеру, как только двигатели и генератор выходят из строя. Но теперь говорят что питание отключилось резко, во время на вид нормального полета. Это указывает на аварию в воздухе.

— Взрыв?

— Возможно.

— Бомба или техническая авария?

— Да.

Я кинула на него испепеляющий взгляд.

— Отчеты техников указывают, что были незначительные проблемы с самолетом за прошлые два года. Нормальные части были переделаны, а некоторые выключатели были заменены дважды. Но по записям ремонтной группы это выглядит как простой текущий ремонт.

— Что-нибудь есть об анонимном звонке?

— Звонки были сделаны из телефона-автомата в Атланте. У CNN и ФБР есть запись.

Сейчас проводят голосовой анализ.

Райан отхлебнул лимонад, скривился и поставил стакан на стол.

— Как по-другому можно сказать «команда труповозов»?

— Это строго между нами, Райан. Тайрелл еще ничего официально не заявлял.

Он жестом показал мне продолжать.

— Мы находим много проникающих ранений и много переломов голени и лодыжки. Это не типично для падения на землю.

Я вспомнила о подагрической ноге, и снова почувствовала себя озадаченной. Райан наверное все прочел на моем лице.

— Что-то еще, мой цветочек?

— Могу я тебя кое о чем спросить?

— Вперед.

— Это прозвучит странно.

— В противоположность твоим обычно традиционным взглядам.

Еще более испепеляющий взгляд в его сторону.

— Помнишь ступню, что мы спасли от койотов?

Он кивнул.

— Она не подходит ни к одной из жертв.

— Что не соответствует?

— Главным образом возраст, и я вполне уверена в своей оценке. На борту не было никого настолько старого. Мог ли кто-нибудь лететь зайцем?

— Я разузнаю. Мы в армейских самолетах периодически вот так подвозили, но подозреваю, что это было бы довольно сложно на коммерческом рейсе. Служащие авиалинии иногда летают бесплатно. Это называется «полёт порожняком». Но они были бы указаны в декларации.

— Ты служил в армии?

— Крымская война.

Я проигнорировала это.

— Может кто-то отдал билет? Или продал его?

— Для этого нужно показать паспорт.

— А что если пассажир покупает билет на свои документы и потом отдает его кому-то?

— Я поспрашиваю.

Я доела маринованные огурцы.

— Или кто-то, возможно, транспортировал биологический образец? Эта нога выглядит более разложившейся, чем отстальной материал, который я обрабатывала.

Он посмотрел на меня скептически.

— Более разложившейся?

— Разложение ткани более быстрое.

— Разве на скорость гниения не влияет окружающая среда?

— Конечно.

Я добавила еще кетчупа и сунула в рот последний сендвич.

— Думаю, что о биологических образцах нужно сообщить, — сказал Райан.

Я вспомнила, как когда-то перевозила на самолете кости как ручную кладь. По крайней мере один раз я транспортировала ткань, запечатанную в герметичный пластиковый контейнер, так что я могла видеть следы пилы оставленные серийным убийцей. Но в данном случае я не была уверена.

— Может койоты притащили ее откуда-нибудь еще? — предположила я.

— Например?

— Какое-нибудь старое кладбище.

— Рейс 228 упал на кладбище?

— Не обязательно прямо на него.

Я вспомнила свое столкновение с Саймоном Мидкифом и его беспокойство о раскопках, и сообразила как это абсурдно звучит. Однако, скептицизм Райана раздражал меня.

— Ты спец по псовым, и прекрасно осведомленн о том, что они любят таскать разные вещи отовсюду.

— Возможно ногу оторвали у живого, так что она теперь выглядит старше своего возраста.

Должна признать что такое возможно.

— И более разложившейся.

— Может быть.

Я собрала салфетки, посуду и отнесла все в раковину.

— Слушай, а что если мы с тобой завтра прогуляемся в "Каньон Койотов", а? Посмотрим не кормит ли там еще кто-нибудь червей?

Я обернулась.

— Серьезно?

— Все что угодно лишь бы успокоить твой пытливый ум, моя красавица.

Но получилось все по-другому.

Глава 6

Следующее утро я провела отделяя плоть четырех жертв. Номер 432 прибыл из сожженного сегмента фюзеляжа, который лежит в долине к северу от главного места крушения. В этом похоронном ящике я нашла один относительно неповрежденный труп, без верхней части черепа и отсутствующими руками от локтя. Там же были часть головы, целая правая рука с осколком нижней челюсти вдавленной в мускулы трицепса. Все было заморожено в единую обугленную массу.

Я решила что труп был телом чернокожей девушки в возрасте чуть за 20 и ростом 5 футов 7 дюймов на момент смерти. Рентгеновские снимки показали ее излеченные переломы правой плечевой кости и лопатки. Я классифицировала номер 432 как фрагментированные останки человека, сделала запись наблюдений, и переслала тело к одонтологу.

Часть головы белого парня около 20 лет была пронумерована как 432А и также была отправлена на зубной анализ. Фрагмент челюсти принадлежал кому-то старше чем номер 432A, вероятно женщине, и был направлен дантистам как номер 432C. По состоянию развития кости я предположила, что отдельная рука была от взрослого старше двадцати.

Я просчитала наивысшие и наименьшие варианты роста, но не смогла установить пол, так как костные параметры попадали в диапазон как мужских так и женских пределов. Я отправила руку на снятие отпечатков под номером 432D.

Когда я глянула на часы было уже 12.15. Надо было спешить.

-------------

Я увидела Райана в маленькое окошко морга. Он сидел на ступенях у входа — одна нога вытянута, другая поддерживает руку, как будто он говорит по мобильному. Открыв дверь я услышала его слова, он говорил по-английски напряженным тоном. Наверняка не о работе говорил.

— Ну, все идет как идет.

Он повел плечом когда заметил меня и его ответы стали краткими.

— Делай как знаешь, Даниэль.

Я подождала пока он закончит и присела рядом.

— Извини за опоздание.

— Не проблема.

Он захлопнул крышку и сунул телефон в карман, его движения были резкими.

— Проблемы на личном фронте?

— Что хочешь на ланч? Рыбу или курицу?

— Хорошая уловка, — я сказала, улыбнувшись. — Тонкая как в суде.

— Мой личный фронт тебя не касается. Достаточно?

Я было открыла рот, но так ничего и не сказала.

— Просто личные разногласия.

— Да хоть с архиепископом Кентерберийским любовные разногласия решай! Только не устраивай мне тут спектакли!

Мои щеки пылали.

— А с каких это пор тебя интересует моя личная жизнь?

— Меня нисколько не заботит твоя личная жизнь, — огрызнулась я.

— Это допрос.

— Что?

— Замнем.

Райан потянулся ко мне, но я отстранилась.

— Ты же попросила меня встретится! Слушай, это расследование всех нас нервирует. Но я не бью тебя в больное место. Мне меньше всего нужны угрозы. — Сказал он и опустил на глаза черные очки.

— Угрозы? — взорвалась я.

Райан повторил свой вопрос:

— Так рыба или курица?

— Иди ты со своей рыбой к курице!

Я развернулась и схватилась за дверную ручку. Лицо пылало от гнева. Или это было унижение? Или мне было почему-то больно?

Войдя, я прислонилась спиной к закрытой двери. Я услышала шум двигателя, визг тормозов грузовика, который привез еще 20 ящиков с останками. Повернув голову, я заметила как Райан топнул в сердцах ногой, и направился к своей взятой напрокат машине.

Как ему удается так меня злить? Я о нем много думала пока он месяцами работал под прикрытием. Но дистанция между нами стала уже так привычна, что я даже не задумывалась что кто-то может появится в его жизни. Так что в этом все дело? Хоть я и хотела знать ответ на этот вопрос, но, без сомнения, не собиралась его задавать.

Обернувшись я наткнулась на Ларка Тайрелла, который внимательно на меня смотрел.

— Тебе нужен отдых.

— Сегодня у меня двухчасовой перерыв.

Я просила о таком перерыве, чтобы с Райаном осмотреть то место где я нашла ногу.

Теперь мне предстоит делать это одной.

— Сендвич?

Ларк кивнул в сторону зоны отдыха.

— Конечно.

Минуту спустя мы уже сидели за одним из раскладных столиков.

— Сендвич и тертые чипсы, — сказал он.

— Как обычно.

— Как там Ламанш?

Ларк выбрал что-то похожее на тунец с гарниром.

— Как обычно придирчив.

Будучи начальником судебно-медицинского подразделения, Пьер Ламанш был коллегой Ларка Тайрелла в лаборатории в Монреале. Оба мои босса знали друг друга в течение многих лет по Национальной ассоциации Судебно-медицинских экспертов и американской Академии Судебной медицины. Ламанш перенес сердечный приступ прошлой весной, но уже полностью восстановился и вернулся к работе.

— Очень рад это слышать.

Когда мы раскрыли целлофановые упаковки и откупорили содовую, я вспомнила о том, как он появился на месте крушения.

— Могу я задать вопрос?

— Конечно.

Он внимательно рассматривал меня своими карими глазами, блестящими на солнце падающем из окна.

— Господи, Ларк, я в порядке! Так что прекращайте оценивать мою стрессоустойчивость!

А детектив Райан, как оказалось, просто болван.

— Запомню. Ты высыпаешься?

— Как Кустер после битвы при Литтл-Бигхорн, — я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— Так в чем вопрос?

— Когда вы прибыли с вице-губернатором на прошлой неделе, где приземлился ваш вертолет?

Я перевернула свой пакет с чипсами и высыпала горсть себе в ладонь.

— Совсем рядом с местом крушения есть такой неприметный домик. Пилоту понравилось место, там он нас и высадил.

— Там есть взлетная полоса?

— Да нет же, черт возьми, просто маленькая полянка. Мне показалось, что Дэвенпорт обделает своего Келвина Кляйна — так он струсил. — Ларк хихикнул. — Было как в сериале M*A*S*H. Триггз все настаивал что нам надо вернуться, пилот поддакивал ему: «Да, сэр, да, сэр!», и вдруг, раз, и поставил свою птичку прямо там где хотел.

Я сунула кусочек чипсов в рот.

— А потом мы просто пошли к месту. Я бы сказал, что шли где-то четверть мили.

— Так там дом?

— Старая хижина или что-то в этом роде. Я не обратил внимания.

— А дорога там есть?

Он отрицательно покачал головой.

— К чему эти вопросы?

И я рассказала ему про ступню.

— Я не заметил там кладбища, но ничего не мешает его поискать. А ты уверена что это были койоты?

— Нет.

— Будь осторожна. Носи с собой рацию и баллончик газа.

— Койоты охотятся днем?

— Койоты охотятся когда пожелают.

Чудесно.

-------------

Официальное дерево Северной Каролины — длиннохвойная сосна, а официальный цветок — цветок кизила. Так же удостоились такой чести сельдь, морской окунь и восточная коробчатая черепаха. Еще штат гордится дикими пони Шэклефорд Бэнкс и самым высоким висячим мостом в горах Грендфазер.

Старый северный штат пролегает от южных Апалачей на западе, через холмы у подножия гор, дальше через болота, к морю, и до цепи островов вдоль восточного побережья. Там и гора Митчелл и Аутер Бэнкс, Блоуинг Рокс и мыс Страха, ущелье Линвилл и Лысый остров.

География Северной Каролины раскалывает своих жителей на два лагеря. Люди высокогорья развлекаются катанием на горных велосипедах, дельтапланеризмом, гонками на каяках, скалолазанием, а зимой лыжами и сноубордингом. Менее безбашенные играют в гольф, коллекционируют антиквариат, увлекаются музыкой блюграс[16] или просто любуются окрестностями.

Жители низины предпочитают соленый воздух, теплый песок, океанскую рыбалку и волны Атлантики. Температура здесь умеренная. Местные здесь не покупают варежек и зимних шин. Кроме случайно заплывшей акулы или заблудившегося крокодила, фауна здесь не опасна для жизни. И конечно же в низине гольф тоже уважают.

Даже если у меня захватывает дух от красоты бурлящих рек, каскадных водопадов и деревьев-исполинов, я всегда была предана морю. Я предпочитаю такую природу где достаточно только шорт или сарафанчика. Дайте мне каталог купальников и мне уже не нужен Эдди Бауэр.[17] Учитывая все это я предпочла бы оказаться на пляже.

Все это я обдумывала пока кружила по лесу. День был ясным, но свежим, и запах гниения чувствовался меньше. Хотя опознание тел шло в темпе, и останков на земле было поменьше, общая картина все же не изменилась. Фигуры в защитных костюмах все еще мелькали тут и там среди деревьев, но сейчас встречались и некоторые в кепках с буквами ФБР.

Я увидела как Ларк появился и исчез. Хотя на солнце было тепло, когда я вошла в тень, температура заметно понизилась. Я шла по следу, который оставила неделю назад, то и дело останавливаясь чтобы прислушаться. Ветки задевали и касались друг друга и мертвая листва осыпалась на землю с мягким отчетливым шуршанием. Над головой дятел отбарабанил стокатто, остановился, и снова повторил.

На мне была ярко-желтая куртка, чтобы не напугать кого-нибудь среди листвы. Я понадеялась что такой цвет отпугнет и койотов. В противном случае мне придется убить этих пушистых гадов. Я сжала в кармане свой газовый баллончик.

Возле упавшего бревна я опустилась на колено и обследовала землю. Потом поднялась и осмотрелась вокруг. Кроме ветки, которая послужила мне оружием, здесь ничего не напоминало о том приключении с представителями собачьих.

Я пошла вдоль узкого прохода ущелья. Поверхность земли была неровной и покрытой листвой, так что мне пришлось быть осторожной чтобы не подвернуть ногу на прикрытом листвой камушке. Трава была хоть и ниже окружающих кустов, но иногда доходила мне до колен.

Я внимательно высматривала вокруг как разных лесных тварей так и малейшие признаки каких-либо захоронений. Дом, о котором говорил Ларк это человеческое жилище, а я знаю что на старых фермах часто устраивали семейные кладбища. Однажды летом я руководила раскопками на вершине Чимни-Рок. Намереваясь выкопать только один ящик, мы раскопали крошечное кладбище, не включенное ни один в документ. Я тут же вспомнила о полосатом гремучнике и водяном щитоморднике.

Я углубилась в холодную тень леса, отбрасывая шипы и ветки цепляющие одежду и отгоняя насекомых облепивших мне лицо. Порывы ветра заставляли тени плясать, видоизменяя все вокруг. Как вдруг, деревья расступились и я вышла на небольшую полянку. Оказавшись на солнечнном свете, я заметила белохвостого оленя, который поднял голову, поглазел на меня и исчез.

Впереди стоял дом. Его задняя стена была вделана в утес, который возвышался на несколько сотен футов. У здания был довольно крепкий каменный фундамент, узкие окна, и покатая крыша с широким карнизом. Крытое крыльцо закрывало вход, а слева торчала какая-то странная каменная стена.

Я помахала. Подождала ответной реакции. Крикнула, опять помахала.

Ни звука, ни лая. Никаких «Добро пожаловать!».

Я крикнула еще раз, надеясь что не лезу в расставленные сети к Синей бороде.

Тишина.

Под звуки банджо в голове, я пересекла поляну. Хотя солнце было слишком ярким, я все-таки оставила свои черные очки в кармане. В дополнение к обычным фермерам-ворчунам, горы еще могут скрывать и вооруженных людей, считающих себя самыми лучшими. Горцы не любят чужаков.

Я увидела что большая часть территории постепенно зарастала. Что когда-то было лужайкой, или садом, теперь заросло чахлой белой ольхой, оксидендрумом древовидным, ландышевым деревом, и многочисленными кустами, которые я не узнала. В этих зарослях осина, магнолия Фрейзера, тополь, клен, дуб, бук, и Восточная белая сосна смешались с незнакомыми мне деревьями. Лианы пуэрарии лопастной окутывали все это зеленой паутиной.

По мере приближения к крыльцу мои руки покрывались гусиной кожей, и беспокойство окутывало меня как большое влажное покрывало. Чувство угрозы нависало над местом.

Оно исходило от темного, старого леса, или же от слепых, заколоченных окон? Или может это от тех джунглей, что держат жилье в бесконечном мраке?

— Эй! — крикнула я с бешено бьющимся сердцем.

По-прежнему ни голоса хозяев, ни лая их собак.

С первого взгляда мне стало ясно что дом покидали не в спешке. И не вчера. Дом был прочным как тюрьма Ньюгейт в Лондоне. Хотя я сомневалась, что Джордж Дэнс рисовал план, но этот дизайнер разделял нелюбовь тюремного архитектора к дверям в мир. Здесь не было никаких стеклянных пространств, чтобы улучшить вид на горы. Никаких окон в крыше. Никаких балкончиков. Построенное в скале из чистого бетона, это здание явно служило какой-то определенной цели. Я не смогла бы сказать когда его посещали в последний раз — прошлым летом или же в конце Великой Депрессии.

А может кто-то внутри сейчас наблюдает за мной в щель или дыру от выстрела?

— Есть кто дома?

Тишина.

Я вошла на крыльцо и постучала.

— Эй!

Никакого движения.

Шагнув к окну я прильнула глазами к ставням. Тяжелый, темный материал скрывал интерьер. Я вертела головой и так и сяк, пока не наткнулась на пушистое тельце паука и не отскочила от окна.

Спустилась по ступеням, обошла дом по заросшей плиточной дорожке и прошла через арку в мрачный небольшой внутренний двор. Он был окружен восьмифутовой каменной стеной со свисающей с нее сиренью. Листья сирени выглядели темными пятнами на фоне зелено-желтого леса. На этой сырой земле ничего не росло кроме мха. Этот маленький квадратик сырой мшистой земли казалось не был предназначен для поддержания цветущей жизни.

Я перевела взгляд на дом. В небе кружила ворона. Она присела на ближайшее дерево, каркнула два раза и опустила голову в мою сторону.

— Передай хозяйке, что я заходила, — сказала я ей.

Ворона взглянула на меня и, взмахнув крыльями, улетела.

Обернувшись я заметила блик, похожий на отражение солнца в разбитом зеркале. Я застыла. Это было движение в окне верхнего этажа? Я ждала целую вечность, но ничего не шелохнулось.

Во двор был только один вход, так что я вернулась той же дорогой и осмотрела противоположную сторону строения. Буйная растительность заполнила все пространство от леса до дома, где заканчивалась в засохших зарослях алтея, задушившего в объятиях фундамент. Я обошла территорию, но не увидела ничего напоминающего нарушенное или нетронутое захоронение. Единственная моя находка это обломок металлического прута.

Расстроенная, я вернулась на крыльцо, воткнула прут между ставен и тихонько нажала.

Ничего не получилось. Я поднажала сильнее. Мне было любопытно, но я не хотела нанести дому слишком большой ущерб. Ставни были крепкими и не сдвинулись с места.

Я посмотрела на часы. Два сорок пять. Уже бессмысленно. И глупо, если здание заброшено. Если владельцы и существовали, они либо отсутствовали, либо хотели, чтобы все так думали. Я жутко устала, вспотела и чесалась от тысяч крошечных царапин.

И признаюсь, это место меня просто страшило. Я понимала, что такая реакция иррациональна, но я чувствовала зло исходившее из самой земли. Решив навести справки в городе, я бросила прут и вернулась на место крушения.

По дороге в морг я размышляла о доме. Кто его построил? Зачем? Что такое было в этом месте, что так беспокоило меня?

Глава 7

Райан ждал меня в засаде на крыльце, когда я подъехала к гостинице чуть позже девяти.

Я не видела его, пока он не заговорил.

— Кажется, у нас что-то взорвалось.

Я остановилась, держась за ручку двери.

— Не начинай, Райан.

— Завтра Джексон собирается сделать официальное заявление.

Я повернулась в сторону его голоса. Райан сидел на качелях, стоящих на крыльце и покачивался. Когда он затягивался своей сигаретой тусклый красный свет освещал его лицо.

— Это точно?

— Как и то, что Мадонна не девственница.

Я колебалась, желая и узнать новости по расследованию и опасаясь их вестника.

— День был совершенно препоганый, Брэннан. Прошу прощения за свое поведение.

Хотя у меня и не было достаточно времени чтобы обдумать все, но наша дневная размолвка привела меня к определенному решению. Я была готова предотвратить катастрофу под названием «связь с Райаном». Отныне наши отношения будут строго профессиональными.

— Рассказывай.

Он похлопал по сидению рядом с собой.

Я подошла ближе, но осталась стоять.

— Так что за взрыв?

— Присаживайся.

— Если это очередная уловка, то ты…

— У нас есть образование воронок и слипшиеся волокна.

В полутьме от тускло горящей над Райаном лампочки, его лицо выглядело безжизненным. Он глубоко вздохнул и щелчком отправил окурок в папоротники Руби. Я смотрела на искры в темноте и представила себе падение рейса 228.

— Ты хочешь услышать все?

Поставив между нами свою сумку, я села на качели.

— Какие воронки?

— Те самые, что образуются когда твердое или жидкое резко превращается в газ.

— Как при детонации.

— Да.

— При взрыве температура поднимается до тысяч градусов и взрывная волна образует газовый эффект оплавления на металлических поверхностях. Так описывают это взрывники. Они показали слайды сегодня на летучке. Это похоже на апельсиновую кожуру.

— Они нашли воронки?

— Они выявили их на обломках. А так же закругленные края фрагментов, что тоже показатель.

Он тихонько качнул качели.

— А что за волокна?

— Они нашли волокна некоторых материалов которые впаяны в другие, неповрежденные.

Увидели под высокочувствительными микроскопами, конечно. Также нашли следы высокой температуры и плавления на изломах некоторых фрагментов.

Еще одно покачивание и мой греческий салат, съеденный после ухода из морга, вылетит наружу.

— Не раскачивай качели!

— Некоторые макро-фото удивительны.

Я застегнула куртку и сунула руки в карманы. Дни еще были теплыми, но вечера уже достаточно прохладны.

— Итак, воронки, закругленные кромки на металлических частях, а также признаки плавления и проникновение волокон означают взрыв. Наши травмы голени соответствуют этому.

— К тому же большая часть фюзеляжа упала неповрежденной.

Я уперлась ногой в пол чтобы остановить качели.

— Все вместе означает взрыв.

— От чего?

— Бомба. Ракета. Техническая неполадка. FAA проведет хроматографический анализ, чтобы определить, какие химикаты могли бы присутствовать, а также фоторентгенографию, чтобы идентифицировать молекулярные разновидности. Да, и еще, инфракрасная спектрофотометрия. Не уверен для чего, но звучит как надо. Это в том случае если они отберут все у лаборатории ФБР.

— Ракета?

Я впервые услышала о такой возможности.

— Не похоже, но такой вариант был. Вспомни шумиху о ракете сбившей TWA 800. Пьер Сэлинджер получил на орехи, виноват был флот.

Я кивнула.

— И в этих горах скрываются кое-какие вооруженные банды. Может недобитки Эрика Рудольфа вышли на рынок оружия и купили новую игрушку.

Рудольф разыскивался в связи со многими нападениями на клиники делающие аборты, и как подозреваемый в бомбежке на Олимпийских Играх 1996 года в Атланте. Ходили слухи что он сбежал в эти леса.

— Есть предположения где был центр взрыва?

— Слишком рано еще об этом говорить. Группа по исследованию кабины собирает данные о повреждениях сидений, что поможет точно определить место взрыва.

Райан оттолкнулся, но я удержала качели.

— Наша группа делает то же самое с ранами и переломами. Похоже, что худшие раны произошли в хвосте самолета.

Антропологи и патологи составляли схему травм по местоположению пассажирских мест.

— Что там насчет радистов?

— Ничего неожиданного. Взлет, курс на северо-восток, в Афины. Центр авиадиспетчерской службы Атланты их ведет до Уинстон-Сейлема, где передает Вашингтону. Так что они все время были под наблюдением диспетчерской службы Атланты. Радар зафиксировал экстренный вызов пилота в 20 минут и 30 секунд полета.

Приблизительно девяносто секунд спустя цель разделилась две, возможно на три части, и исчезла с экрана.

У подножия холма появился свет фар. Мы с Райаном наблюдали как они светили сквозь темноту, сворачивая по дороге и пока не исчезли на парковке слева от нас. Минуту спустя на дорожке материализовалась фигура. Когда человек подошел ближе, Райан заговорил.

— Длинный был день, а?

— Кто здесь?

Мужчину едва было видно на фоне черного неба.

— Энди Райан.

— Ну, добрый вечер, сэр. Я забыл, что ты тоже здесь квартируешь.

Голос был как у заправского алкоголика. Все что я поняла это то, что мужчина был большим и носил впечатлительных размеров кепку.

— Лиловый гель для душа — мой.

— Я оценил это, детектив Райан.

— Я бы купил тебе пива, но бар уже закрылся.

Мужчина взобрался на крыльцо, подтащил к качелям стул, поставил на пол спортивную сумку и сел. Слабый свет лампочки показал мясистый нос и щеки, испещренные мелкими венами.

Когда Райан его представил, специальный агент ФБР Байрон Макмахон снял шляпу и поклонился в мою сторону. Я разглядела густую седую шевелюру, стоящие дыбом как петушиный гребень.

— Не проблема, — сказал Макмахон и расстегнув сумку, продемонстрировал упаковку из шести банок пива "Курз".

— Дьявольская вода, — ухмыльнулся Райан, доставая банку из упаковки.

— Ага, — согласился Макмахон. — Благословим его.

Он протянул банку мне.

Я так хотела пива, как ничего другого давно уже не желала. Я помнила чувство опьянения, проникающее в вены, тепло разливающееся по телу по мере того как молекулы алкоголя соединяются с моими. Чувство расслабления и прекрасного самочувствия.

Но так же я узнала о себе и нечто иное. Потребовались годы, но теперь я поняла, что каждая молекула ДНК во мне желает стать поклонником Бахуса. Желая этого облегчения я знала, что эйфория будет временной, а гнев и ненависть к самой себе продлятся долгое время. Я не умела пить.

— Нет, спасибо.

— Там откуда я взял еще много таких есть.

— В этом и проблема.

Макмахон улыбнулся, вытащил себе одну и остальные бросил обратно в сумку.

— Ну так что там в ФБР думают?

— Какой-то сучий потрох смахнул самолет с неба.

— И кто же он?

— Твои дружки-байкеры делают ставки на многих. Этот Петричелли был дешевкой с кашей вместо мозгов, но связи у него были дай бог.

— И?

— Может быть профессиональный удар.

Ветер заколыхал цветы Руби и черные тени заплясали по перилам и полу крыльца.

— Вот тебе другой сценарий. Миссис Марта Симингтон занимала место 1А. Три месяца назад Хаскел Симингтон застраховал жену на 2 миллиона зеленых.

— Это все меняет.

— Большое утешение для страдающего муженька. О, забыл сказать. Парочка живет раздельно уже четыре года.

— Симингтон настолько маньяк что готов укокошить 88 человек?

Райан осушил свою банку и бросил ее в сумку Макмахона.

— Мы собираемся хорошенько потрясти этого Симингтона.

Макмахон повторил представление Райана с пустой банкой.

— Еще один сценарий: на месте 12F сидел 19-летний Анурадха Махендра. Парень был студентом из Шри-Ланки и вратарем футбольной команды.

Макмахон достал еще два пива и передал одно Райанау.

— Дядя Анурадхи работает на радио «Голос Тигров».

— «Тамильские тигры»?

— Да, мадам. Парень еще тот крикун, и наверняка в правительственном списке он в первых рядах неизлечимо больных.

— Вы подозреваете Шри-Ланкийское правительство? — в изумлении спросила я.

— Нет. Но тут куда ни глянь — все экстремисты.

— Если не достанете дядюшку, возьмитесь за пацана. Сделайте запрос. — Райан вытащил еще пива. — Это может слишком рискованно, но мы должны и эту версию рассмотреть. И не забывай про наши местные источники.

— Что за местные источники? — спросила я.

— Два деревенских священника из местных. Преподобный Исайя Клэйборн клянется, что преподобный Люк Бауман подстрелил самолет. Они тут как конкурирующие дрессировщики змей.

— Дрессировщики змей?

На вопрос Райана я не обратила внимания и спросила:

— Клэйборн что-то видел?

— Настаивает что видел как белая полоса взмыла в небо из-за дома Боумена и последовал взрыв.

— ФБР с ним серьезно говорили?

Макмахон пожал плечами.

— Время подходит. И местоположение относительно траектории полета тоже соответствует.

— Какие змеи? — упорствовал Райан.

— Что-нибудь есть о звонках?

Я непосредственно перешла к другому предмету, не желая дальнейших комментариев относительно духовного пыла наших горных соседей.

— Звонки были сделаны белым американцем без акцента.

— Это сужает круг подозреваемых, на сколько миллионов?

Я уловила движение глаз Макмахона, словно он серьезно раздумывает над этим вопросом.

— Не много.

Макмахон осушил свою банку, смял ее и присоединил к коллекции пустых банок в своей сумке. Затем он поднялся, пожелал нам спокойной ночи и пошел к двери. Прозвенел колокольчик, и через несколько мгновений на верхнем этаже зажегся свет в окне.

На благо растений Руби на крыльце наступила тишина. Райан закурил и спросил:

— Ходила на охоту за койотами?

— Да.

— И как?

— Никаких койотов, никаких разрушенных могил.

— Нашла что-нибудь интересное?

— Дом.

— Кто там живет?

— Ганзель и Гретель вместе с колдуньей-людоедкой. — Я встала. — Откуда мне, черт возьми, знать?

— Дома кто-нибудь был?

— Никто не выбежал, чтобы предложить мне чай.

— Дом заброшен?

Я закинула свою сумку на плечо и задумалась.

— Не знаю. Когда-то там были сады, но сейчас они сильно запущены. Дом такой крепкий, что трудно сказать — то ли за ним ухаживают, то ли он просто непроницаем для повреждений.

Он ждал.

— Но есть одна особенность — с фасада это просто неокрашенный горный домик. Но сзади большая стена окружающая внутренний двор и какие-то постройки.

Лицо Райана порозовело и он отступил в темноту.

— Скажи мне об этих дрессировщиках змей. У вас что в Северной Каролине есть дрессировщики змей?

Я собралась ему отказать, когда колокольчик на двери снова звякнул. Я повернулась ожидая увидеть Макмахона, но никого не было.

— В другой раз.

Открыв внешнюю дверь я заметила что тяжелая внутренняя дверь была приоткрыта.

Войдя внутрь я захлопнула ее поплотнее и подергала ручку, надеясь что Райан сделает тоже самое. Я дотащилась до своей «Магнолии», намереваясь принять душ и свалится в постель. Я только вошла в комнату как кто-то тихонько постучал в дверь.

Думая что это Райан, я сделала хмурое лицо и распахнула дверь.

В коридоре стояла Руби. Она выглядела торжественно и в то же время довольно помятой.

На ней была какая-то фланелевая серая роба, розовые носки и коричневые тапочки в форме звериных лап. Руки она держала на уровне груди и пальцы ее были крепко переплетены.

Улыбнувшись, я сказала ей:

— Я ложусь спать.

Она серьезно смотрела на меня.

— И я уже ужинала, — добавила я.

Она подняла одну руку, так будто хотела что-то взять из воздуха. Рука заметно дрожала.

— Что такое, Руби?

— У дьявола много обличий!

— Да, но я уверена ты всегда его узнаешь.

Жутко хотелось помыться и спать.

Я потянулась, чтобы коснуться ее плеча, но она отстранилась, и снова сцепила руки.

— Они общаются с Люцифером перед лицом бога. Они — богохульствуют!

— Кто?

— Они украли ключи от преисподней и от смерти. Так говорится в Откровениях.

— Руби говори, пожалуйста, на простом языке.

Глаза у нее были расширены, лимфоузлы на шее порозовели и лоснились от пота.

— Ты не местная так что и не можешь знать.

— Знать что? — мой голос дрожал от раздражения. Сейчас не время для притчей.

— Здесь есть зло!

Это она про пиво, что ли?

— Детектив Райан…

— Злые мужчины насмехаются над Всевышним!

Это уже ни в какие ворота!

— Давай завтра поговорим об этом?

Я взялась за дверную ручку, но она тут же схватила меня за руку. Ее грубые мозоли шуршали на рукаве моего нейлонового жакета.

— Господь послал нам знак!

Она еще приблизилась.

— Смерть!

Мягко убирая ее костлявые пальцы с рукава, я ступила обратно в номер. Потом понаблюдала за ней сквозь щель приоткрытой двери: ее маленькое застывшее тело, этот завиток, свисающий со лба, словно грустная, серая змея.

Глава 8

На следующий день был праздник. Кажется был день Христофора Колумба. К полудню он превратился в кошмар.

Я ехала в морг сквозь такой густой туман, что гор не было видно. Работала до половины одиннадцатого и затем сделала перерыв на кофе. В комнате отдыха персонала я нашла Ларка Тайрелла. Он подождал пока я налила в чашку кофе и добавила сахар.

— Нам надо кое-что обсудить.

— Ладно.

— Не здесь.

Он пристально посмотрел на меня, и этот взгляд заставил меня ощутить укол беспокойства.

— В чем дело, Ларк?

— Отойдем.

Взяв меня за руку он вытащил меня через заднюю дверь.

— Темпи, даже не знаю как это сказать.

Он поболтал свой стаканчик с кофе.

— Просто скажи, — посоветовала я низким и ровным голосом.

— К нам поступила жалоба.

Я молча ждала продолжения.

— Мне это так неприятно, — он несколько секунд изучал свой кофе, а потом поднял на меня глаза. — На тебя.

— На меня? — я ушам своим не верила.

Он кивнул.

— Что я такое натворила?

— В ней говорится о непрофессиональном поведении, которое ставит под угрозу расследование.

— То есть?

— Проникновение на территорию без разрешения и неправильное обращение с доказательствами.

Я уставилась на него в недоумении.

— И нарушение границ.

— Нарушение границ?

В горле встал холодный ком.

— Ты ходила вокруг той собственности, о которой мы говорили?

— Это не было нарушение границ. Я просто хотела поговорить с владельцами.

— Ты пыталась войти внутрь?

— Конечно же нет! — тут я вспомнила как пыталась сломать ставни с помощью ржавого прута.

— И на прошлой неделе я прибыла на место крушения с разрешением.

— Кто давал тебе его?

— Эрл Блисс направил меня сюда. Тебе это известно.

— Понимаешь, Тэмпи, в этом вся проблема, — Ларк потер подбородок. — DMORT сюда не запрашивали.

Я была в шоке.

— А в чем состоит мое неправильное обращение с доказательствами?

— Мне даже спрашивать об этом трудно, — его рука снова потянулась к подбородку. –

Тэмпи…

— Просто задавай вопрос.

— Ты принесла останки которые не были зарегистрированы?

Так, нога.

— Я тебе рассказывала об этом. — Я постаралась успокоится. — Это мое личное решение.

Он молчал.

— Оставь я эту ногу, она уже при помощи койотов превратилась бы в кучку дерьма.

Поговори с Эндрю Райаном. Он там был.

— Я поговорю. — Он приблизился ко мне и сжал мне руку. — Мы уладим это дело.

— Ты воспринимаешь это так серьезно?

— У меня нет выбора.

— Но почему?

— Пресса дышит мне в затылок. Они набросятся на такое как гончая на слепого зайца.

— От кого эта жалоба?

Мне с трудом удалось сдержать слезы.

— Я не могу тебе сказать.

Он опустил руку и стал смотреть на туман, который медленно отползал, открывая пейзаж. Когда он снова обернулся ко мне на его лице было странное выражение.

— Но я скажу тебе, что вовлечены влиятельные люди.

— Далай-лама? Совет директоров?

От гнева мой голос окреп.

— Не сердись на меня, Тэмпи. Это расследование — большая новость. И если возникает проблема то никто не хочет с ней возится.

— То есть меня выбрали козлом отпущения?

— Ничего подобного. Просто мне нужно выполнить определенный ряд процедур.

Я глубоко вздохнула.

— И что теперь?

Он посмотрел мне в глаза и голос его смягчился.

— Я попрошу тебя уехать.

— Когда?

— Сейчас.

Теперь настала моя очередь смотреть на туман.

-------------

Гостиница в середине дня пустовала. Я оставила Руби записку с благодарностью и извинениями за внезапный отъезд и вчерашнюю холодность. Потом собрала свои вещи, закинула их в Мазду и отъехала так что из-под колес вырвался фонтанчик гравия.

Всю дорогу к Шарлотт я тормозила и газовала с визгом и скрежетом на светофорах каждой улочки, пока не выехала на трассу. В течение трех часов поездки я рихтовала чужие бамперы и постоянно жала на клаксон. Я ругала себя последними словами.

Мерзко. Подло. Жестоко. Другие водители старались не встречаться со мной взглядами и просто пропускали меня.

Я была унижена и сердита одновременно. Несправедливость анонимного обвинения. Беспомощность. В течение недели я работала при зверских условиях, наблюдая, и ощущая смерть. Я бросила все, посвятила себя делу, а меня прогнали как слугу, подозреваемого в краже. Ничего не объяснив, не поблагодарив, не выслушав. Просто — собирайся и уходи!

Помимо профессиональной была еще и личная обида. Хотя мы и работали вместе несколько лет, и Ларк знал как я скрупулезна в профессиональном плане, он все-таки не встал на мою защиту. А ведь он не был трусом. Я от него ждала большего.

Сумасшедшая езда сделала свое дело. Уже на окраине Шарлотт, моя бьющая через край ярость превратилась в холодную решимость. Я больше не совершу ничего предосудительного и очищу свое имя. Я узнаю кто меня обидел, решу эту проблему и закончу свою работу. Я буду бороться с обидчиком.

Но моя пустая квартира разрушила все мои холодные расчеты. Никого, чтобы сказать мне «Привет», никого, чтобы поддержать меня и пообещать что все будет хорошо. Райан где-то там препирается с далекой Даниэль, кто бы она ни была. Он вообще сказал что это не мое дело. Кэти была с другом неизвестного пола, а Берди и Пит были далеко. Я побросала сумки, свалилась на диван и разревелась.

Десять минут спустя я уже лежала тихо, судорожно вздыхая, словно ребенок после истерики. Слезы мне не помогли и я чувствовала себя опустошенной. Я потащилась в ванную, высморкалась и проверила автоответчик.

Ничего, что подняло бы мне настроение. Студент. Торговец. Моя сестра Хэрри звонила из Техаса. Вопрос от подруги Энни — не могли бы мы вместе пообедать, так как они с Тэдом уезжают в Лондон?

Великолепно. Они, вероятно, обедали в Савойе, подумала я когда стирала ее сообщение.

Я решила забрать Берди. Он по крайней мере мурлыкал бы у меня коленях.

-----------

Пит все еще живет в доме, в котором мы прожили 20 лет. Он стоит сотни тысяч, но в заборе уже есть заделанная дыра, а живая изгородь заметно поредела в следствии нескольких лет увлечения Кэти футболом. Дом окрашен, сливные стоки очищены, газон подстрижен профессионалами. Дом поддерживает в порядке прислуга. Но кроме нормального содержания мой отдельно проживающий муж верит в принцип невмешательства и быстрое доделывание. Он не чувствует обязательства защитить цены на недвижимость в районе. В свое время мне пришлось поволноваться о протестах соседей. Раздельное проживание освободило меня от этого.

Мохнатая коричневая морда наблюдала за мной из-за ограды, когда я подъезжала. Как только я вылезла из машины, она скривилась и выдала низкое «гав».

— Он дома? — спросила я, захлопывая дверцу машины.

Собака опустила голову и из пасти высунулся фиолетовый язык.

Я подошла к двери и позвонила. Ответа не было.

Я позвонила еще раз. У меня все еще был ключ, но я им не пользовалась. Хоть мы и жили отдельно уже более двух лет, мы все еще были осторожны в рамках новых, установленных нами правил. Иметь ключ от старого дома означало быть близкими, чего мне бы не хотелось.

Но сегодня четверг и Пит наверное на работе. А я хочу забрать своего кота.

Я копалась в сумке когда дверь открылась.

— Привет, прекрасная незнакомка. Ищешь место для ночлега? — приветствовал меня Пит, разглядывая с головы до ног.

На мне был защитный костюм и ботинки, которые я одела сегодня в 6 утра для работы в морге. А Пит был прекрасен в костюме-тройке и легких мокасинах от Гуччи.

— Я думал ты на работе.

Я пальцами подтерла потекшую от пролитых слез тушь под глазами, и быстро оглядела дом. Если бы заметила здесь женщину я бы умерла от оскорбления.

— Ты сам почему не на работе?

Он поглядел направо, потом налево и затем сделав жест приблизится, прошептал как шпион:

— Рандеву с водопроводчиком.

Мне было неинтересно знать что там у него сломалось, да так что мистеру Сделай-сам пришлось звать эксперта.

— Я приехала за Бёрди.

— Можешь забирать, — сказал он и отступил пропуская меня.

Я вошла в прихожую освещенную люстрой моей двоюродной бабушки.

— Что-нибудь выпьешь?

Я просверлила его взглядом, способным прожечь дыру в черепе. Пит был свидетелем многих моих представлений достойных наград, так что знал меня хорошо.

— Ну, ты понял. Диетическая Кола подойдет.

Пока Пит гремел стаканами и льдом на кухне, я позвала Бёрди. Кота не было. Я проверила гостиную, столовую и кабинет.

Когда-то мы с Питом жили в этих комнатах — читали, разговаривали, слушали музыку, занимались любовью. Здесь мы растили Кэти с младенческих лет и до подростка, обновляя ее комнату и меняясь в соответсвии с каждым периодом. Я следила как жимолость за кухонным окном расцветает и вянет, приветствуя каждый сезон. То были сказочные дни, когда казалось что американская мечта реальна и ее можно добиться.

Пит снова показался, превратившись из шикарного юриста в обычного яппи. Жакет и жилет исчезли, узел галстука ослаблен, рукава закатаны до локтей. Он выглядел прекрасно.

— А где Бёрди? — спросила я.

— Он полюбил верхний этаж, с тех пор как здесь поселился Бойд.

Он протянул мне кружку с надписью «Uz to mums atkal jaiedzer!» что на латышском значило «Давай же выпьем еще раз!»

— Бойд это собака?

Кивок.

— Твоя?

— Интересный момент. Присядь и я расскажу тебе сагу о Бойде.

Пит принес соленых крекеров из кухни и присоединился ко мне на кушетке.

— Бойд принадлежал одному джентельмену, Харви Александру Динину, которому недавно понадобилась бесплатная юридическая помощь. Совершенно удивленный своим арестом, за неимением родных, он попросил меня присмотреть за собакой, пока недоразумение с властями не кончится.

— И ты согласился?

— Я ценю его доверие.

Пит слизнул соль с крекера, откусил огромный кусок и запил его пивом.

— И?

— Бойду светит минимум десять и максимум двадцать лет одиночества. Я подумал что он проголодается.

— Какой он?

— Он считает себя предпринимателем. А судья называет его мошенником и рецидивистом.

— Я про собаку.

— Бойд — обжора. Или большая его часть. Нужно провести анализ ДНК чтобы узнать про остальное.

Он доел крекер.

— Занималась каким-нибудь симпатичными трупами?

— Очень смешно, — выражение моего лица ясно показало насколько это не смешно.

— Извини. Там наверное жутко.

— Мы справляемся.

Мы еще немного поговорили и Пит пригласил меня на обед. Обычная рутина. Он пригласил, я отказалась. Сегодня мысли мои были о словах Ларка, о поездке Энни и Тэда в Лондон, и о моей пустой квартире.

— Что у тебя на обед?

Его брови взлетели от удивления.

— Лингвини под соусом вонгол.

Коронное блюдо Пита. Консервированные моллюски с переваренными макаронами.

— Почему бы мне не приготовить стейк, пока ты общаешься с сантехником? Раз водопровод не работает мы можем приготовить стейк на гриле.

— Поломка в туалете наверху.

— Без разницы.

— Хорошо если Бёрди увидит что мы с тобой друзья. По-моему он до сих пор винит себя.

Бедняжка Пит.

-----------

Бойд присоединился к нам на ужин, сидя у стола, не отводя глаз, и периодически трогая лапой колено, чтобы напомнить нам о своем присутствии.

Мы с Питом говорили о Кэти, о старых друзьях и о былых временах. Он рассказал о некоторых текущих судебных разбирательствах, и я описала один из моих недавних случаев — студент найден повесившимся в сарае своей бабушки через девять месяцев после исчезновения. Я была рада, что мы достигли такого уровня комфорта при котором можно было просто поговорить. Время летело, и Ларк с анонимной жалобой отступил на задний план.

После клубничного десерта с ванильным мороженым, мы взяли кофе в кабинет и включили новости. Авиакатастрофа самолета "Южных авиалиний" была основной темой.

Женщина с мрачным лицом стояла на смотровой площадке, на фоне Грейт-Смоуки-Маунтин, и вещала о соревновании на котором никогда не будут 34 спортсмена. Она сообщала, что причина аварии все еще не известна, но практически все теперь уверены что в воздухе имел место взрыв. На сегодняшний день опознаны 47 жертв, и расследование продолжается.

— Хорошо что они дали тебе отдохнуть, — сказал Пит.

Я ничего не ответила.

— Или они послали тебя сюда с секретной миссией?

Я ощутила дрожь в груди и не отрывала взгляд от своих ботинок.

Пит придвинулся и повернул к себе мое лицо, взяв за подбородок указательным пальцем.

— Эй, дорогуша, я просто пошутил. Все нормально?

Я кивнула, не уверенная что смогу говорить.

— По тебе и не скажешь что все нормально.

— Я в порядке.

— Ты не хочешь мне рассказать?

Мне надо было выговориться, и я вылила на него поток слов. Я рассказала о проведенных там днях в крови, среди койотов; о моих попытках установить происхождение ступни; об анонимной жалобе и моем отстранении. Я ни о чем не утаила, кроме Эндрю Райана.

Когда я закончила, я поняла что сижу уже с ногами на диване и прижимаю к груди диванную подушку. Пит пристально смотрел на меня и внимательно слушал.

Несколько минут мы сидели молча. Часы громко тикали на стене, и я лениво подумала когда же их кто-нибудь сломает.

Тик-так. Тик-так.

— Ну, в общем, это было весело, — закончила я, распрямляя ноги.

Пит взял меня за руку, не отрывая взгляда от моего лица.

— И что ты собираешься делать?

— А что я могу сделать? — вставая, спросила я в ответ раздраженно. — Ну их к дьяволу!

Я уже сожалела о своей откровенности и боялась того что последует. У Пита всегда один и тот же совет когда тебя обижают.

Но он меня удивил.

— Твой шеф из DMORT уладит вопрос с твоим появлением на месте крушения. А вот нога — это центральный пункт! Кто-то был с тобой когда ты нашла ногу?

— Рядом был один коп.

Я смотрела на подушку.

— Местный?

Я отрицательно мотнула головой.

— Он видел койотов?

— Да.

— Ты его знаешь?

О, да, я его знаю, подумала я и кивнула.

— Это все может упростить. Сведи этого копа с Тайреллом и опишите как все было. — Он придвинулся ко мне. — С нарушением границ владения будет посложнее.

— Я не нарушала никаких границ! — горячо воскликнула я.

— Ты точно уверена насчет этой ноги?

— Она явно не подходит никому из пассажиров. Вот почему я сунула нос в это дело.

— Из-за возраста?

— По большому счету, да. И она выглядит более разложенной.

— Ты можешь доказать возраст?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты действительно уверена что владелец ноги был настолько стар?

— Нет.

— Есть ли другой тест, который может более четко определить возраст?

Пит — юрист.

— Я проверю гистологию, как только обработаются образцы.

— Когда?

— Подготовка срезов занимает…

— Езжай туда завтра. И поспеши с обработкой срезов. Не останавливайся пока не будешь знать размер воротничка и имя его букмекера.

— Я могу попробовать.

— Так делай!

Пит прав — я разнюнилась.

— Идентифицируй этого человека-ногу и засунь его в задницу Тайреллу.

— Как я смогу это сделать?

— Если твоя нога не из самолета, значит это кто-то из местных.

Я подождала продолжения.

— Начни с определения владельца того здания.

— А как же я это смогу?

— ФБР уже проверяли местность?

— Они участвуют в расследовании аварии, но пока есть доказательства саботажа, Бюро официально не в деле. При моем нынешнем статусе они вряд ли станут делится со мной мыслями.

— Тогда узнай своими путями.

— Как это?

— Проверь права собственности на имущество и налоговые декларации в окружном суде.

— Ты можешь мне в этом помочь?

Пока Пит говорил я делала заметки. Ко времени как он закончил я приняла решение.

Никакого нытья и жалости к себе! Я буду исследовать эту ногу пока не узнаю все о ее владельце и его жизни. А когда я узнаю откуда эта нога, то карточку с его данными пришпилю прямо на лоб Тайреллу!

— Большое тебе спасибо, Пит!

Я потянулась к нему и чмокнула в щеку. Не раздумывая, он привлек меня к себе. Не успела я отстранится, как он вернул мне поцелуй в щеку, и потом поцеловал меня еще — в шею, ухо и, наконец, добрался до губ. Я вдохнула знакомый аромат конфет и одеколона «Арамис», и миллион воспоминаний нахлынул на меня. Я ощущала его торс и его руки которые я знала в течении 20 лет, которые когда-то держали только меня.

Мне нравилось заниматься любовью с Питом. Всегда — с первого нашего волшебного взрывного секса в его крошечной квартирке на Кларк Авеню в Шампани, штат Иллинойс и, до последних лет, когда все стало глубже и неспешнее. Мелодия тела, которое я знала так же хорошо как каждую линию собственного. Занятие любовью с Питом было всеохватывающим. Это были чистая чувственность и полнейшее высвобождение. То, что мне было нужно. Мне нужно было что-то знакомое и уютное, чтобы отключить сознание и остановить время.

Я думала о своей пустой квартире. Думала о Ларке и его «влиятельных людях»; о Райане и его неизвестной Даниэле; об отдалении и расстояниях. Потом рука Пита скользнула на мою грудь.

«Пошло оно все к черту!», — подумала я.

И больше ни о чем не думала.

Глава 9

Я проснулась от звуков телефона. Пит опустил жалюзи, так что в комнате было довольно темно и пока телефон трезвонил, я попросту пыталась понять где я нахожусь.

— Давай встретимся сегодня вечером в «Провиденс Роуд Сандрис» и я угощу тебя гамбургером.

— Пит, я…

— Есть отличное предложение. Давай тогда в «Бижу»?

— Это же не ресторан!

— Завтра вечером?

— Не думаю.

На линии послышалось какое-то жужжание.

— Помнишь как я разбил «фольцваген» и нас тащили на прицепе?

— С Джорджии до Иллинойса. И у нас не работали фары.

— И ты не разговаривала со мной 600 миль.

— Сейчас все по-другому, Пит.

— Тебе понравилась прошлая ночь?

Мне жуть как понравилась прошлая ночь.

— Это ни при чем.

Я услышала на заднем плане какие-то голоса и глянула на часы — 8.10.

— Ты на работе?

— Да, мадам.

— Зачем звонишь?

— Ты просила тебя разбудить.

— О! — старый добрый Пит. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста!

— И еще спасибо что присмотрел за Бёрди.

— Он появился уже?

— Мельком. Кажется он нервничает.

— Старина Бёрди в своем репертуаре.

— Он никогда не любил собак.

— И перемены.

— И перемены.

— Иногда перемены это хорошо.

— Да.

— Я изменился.

Такое я уже слышала от Пита. Он так говорил три года назад после бурного разговора с судебным репортером, и еще раз после эпизода с риэлтором. Я не ожидала трифекта.

— У меня было тяжелое время.

— Да уж. У меня тоже.

Я повесила трубку, прошла в ванную и долго простояла в душе, размышляя над нашими проблемами. Пит всегда даст совет, с ним мне уютно и я всегда получу поддержку. Он моя страховочная сетка, моя тихая заводь, которая мне так нужна после напряженного трудового дня. Развод был разрушительным, но так же показал мне мою силу, о которой я раньше не имела понятия.

И которой никогда не пользовалась.

Когда я вытерлась и обернула голову полотенцем, я стала рассматривать себя в зеркале.

Вопрос: О чем же я думала вчера?

Ответ: Я не думала вообще. Я была сердита, обижена, уязвима и одинока. И у меня не было секса довольно долгое время.

Вопрос: Повторится ли такое снова?

Ответ: Нет.

Вопрос: Почему?

Так почему нет? Я по-прежнему люблю Пита. С первого взгляда на него, босого и в одних брюках, на пороге юридической школьной библиотеки. Я любила его когда он лгал насчет Джуди, потом Эллен. Я любила его когда упаковала свои вещи и ушла два года назад.

И, ясно как день, я до сих пор нахожу его дьявольски сексуальным.

У моей техасской сестрички Хэрри есть такое выражение: мягкотелая тупая задница. И хотя я нахожу Пита сексуальным и люблю его, я все-таки не мягкотелая тупая задница. Вот поэтому такое не повторится снова.

Я протерла запотевшее зеркало, вспоминая себя другую. Когда мы впервые сюда въехали, я была блондинкой, с длинными, прямыми волосами до плеч. Теперь мои волосы короче и имеют золотистый оттенок, словно выгорели на солнце. Но уже проглядывают седые волоски, так что скоро мне придется попробовать каштановый оттенок краски "Клайрол".

Вокруг глаз стало больше глубоких морщинок, но подбородок у меня тверд и веки не нависают.

Пит всегда говорил что мой зад это самая лучшая моя часть. Он тоже остался на месте, хотя теперь нужно немало усилий приложить чтобы это не менялось. Но, в отличие от многих моих сверстников, у меня нет спортивного трико и я никогда не нанимала личного тренера. У меня дома никогда не было никаких тренажеров. Я никогда не посещала кружки аэробики или кикбоксинга, и уже более 5 лет не участвовала в массовых забегах. Я хожу в спортзал в майке и шортах на шнурке с надписью «ФБР». Я бегаю трусцой или плаваю, поднимаю железо, а затем ухожу. Когда погода хорошая, я могу побегать на свежем воздухе.

Я так же слежу за питанием. Ежедневно принимаю витамины. Красное мясо не более трех раз в неделю. Нездоровая пища не больше, чем пять.

Я как раз пыталась надеть трусики когда зазвонил телефон. Я тут же помчалась в спальню, схватила свою сумку, вывернула все оттуда, нашла телефон и нажала кнопку вызова.

— Ты куда делась?

Услышать голос Райана было для меня неожиданностью. Я стояла, не зная что сказать — в одной руке трусики, в другой — телефон.

— Эй?

— Я здесь.

— Здесь это где?

— В Шарлотте.

Наступила пауза. Затем Райан сказал:

— Это все кусок дерь…

— Ты разговаривал с Тайрелом?

— Кратко.

— Ты описал ему историю с койотами?

— В красках.

— И что он сказал?

— Спаасибо, сэр. — Райан сымитировал протяжное произношение Тайрелла. — Это не Тайрелла идея. На него кто-то давит.

— Что ты имеешь в виду?

— Пока не уверен.

— Кто давит?

— Тайрелл сильно нервничает. Я знаю его всего неделю, но на него это не похоже. Что-то ему не по душе. Он знает что ты не напортачила с останками, и он в курсе что на прошлой неделе тебя прислал Эрл Блисс.

— Так откуда же жалоба?

— Я не знаю, но безусловно узнаю.

— Это не твоя проблема, Райан.

— Нет.

— Расследование продвигается? — сменила я тему.

Я услышала как зажглась спичка, затем вдох от глубокой затяжки.

— Симингтон кажется подходящей кандидатурой.

— Парень с застрахованной женой?

— Уж лучше это. Ему принадлежит компания что реконструирует трассу.

— И что?

— Легкий доступ к пластиковой взрывчатке.

— Пластиковой взрывчатке?

— Пластиковая бомба. Материал использовался во Вьетнаме, но сейчас его продают для частных строительных компаний, горной промышленности, разрушений. Да, черт возьми, сейчас любой фермер может его достать для выкорчевки пней!

— Разве взрывчатые вещества не жестко контролируются?

— И да и нет. Правила для транспортировки строже, чем для хранения и использования.

Если например, реконструируется шоссе, то для транспортировки нужен спецгрузовик с эскортом, и определенным маршрутом, обходящим густонаселенные районы. Но если материал не надо перевозить, то хранится он в переносном боксе, с написанными большим шрифтом буквами ВЗРЫВООПАСНО. Компания нанимает какого-нибудь пенсионера в качестве охранника, платят ему по минимуму. В основном он для отвода глаз страховиков. Бокс можно украсть, перенести и вообще он может исчезнуть.

Райан снова затянулся и выдохнул.

— Предполагается что каждая унция пластиковой взрывчатки у военных на счету. Однако строители не очень-то внимательны к такой бухгалтерии. Скажем, запишут что взрывателей десять, использовано 2 трети, а остальное — в карман. Проще простого. Все что теперь нужно — это детонатор, и можно взрывать! Или же продать на черном рынке. На взрывчатку всегда есть спрос.

— Предположим Симингтон украл взрывчатку. Как она попала на борт?

— Это не сложно. Террористы, например, раскатывают пластид так что не отличишь от чека, и проносят в бумажнике. Как много таможенников проверят чековую книжку в твоем бумажнике? И детонаторы сейчас есть размером с батарейку для часов. Ливийские террористы, которые взорвали Pan Am 103 над Локерби, прилепили взрывчатку внутри видеокассеты. Симингтон мог бы придумать.

— О, боже!

— У меня еще есть новость из пригородного района. В начале этой недели группа домовладельцев сообщила о подозрительном «феррари», припаркованном на их улице.

Такая спортивная машина стоимостью сотни тысяч не вписывается в этот район Монреаля. Оказалось интересный был звонок. Полиция нашла владельца, некоего Алена «Лиса» Барболли, в багажнике с двумя пулями в башке. Барболли был членом банды "Рок Мэшин" и имел связи с сицилийской мафией. Расследование ведет «Каркаджо». "Каркаджо" это группа специалистов из разных областей, созданная для расследования дела квебекских байкеров. Я работала с ними по нескольким убийствам.

— В «Каркаджо» думают что Барболли это месть за Петричелли?

— Или Барболли причастен к устранению Петричелли и большие мальчики подчищают список свидетелей. Если это было устранение, конечно.

— Если Симингтон приложил руку к взрывчатке, то у "Дьявольских Ангелов" вообще не было проблем.

— Проще пареной репы. Слушай, почему бы тебе не вернуться и не сказать все это Тайреллу?

— Мне надо провести еще несколько анализов с костями, чтобы я была уверена в своем определении возраста. Если нога не из самолета, то уже никакие вмешательства со стороны не страшны.

— Я упоминал в разговоре с Тайреллом о твоих подозрениях.

— И что?

— И ничего. Он просто отмахнулся.

Я опять разозлилась.

— Не нашел незарегистрированных пассажиров?

— Ни одного. Ганновер божится что с безбилетниками у них строго. Нет билета — нет поездки. Все служащие "Южных авиалиний", у которых мы спрашивали, подтверждают слова своего шефа.

— Никого кто мог бы перевозить части тела?

— Никаких анатомов, антропологов, ортопедов, ортопедических хирургов или продавцов специальной обуви. И Джеффри Дамер[18] в эти дни не летал.

— Ты шутник, Райан.

Прежде чем задать следующий вопрос я немного поколебалась.

— Жана опознали?

— Он и Петричелли остаются среди без вести пропавших.

— Его обязательно найдут.

— Ага.

— Как ты?

— Креплюсь. А как ты? Не скучаешь?

— У меня все нормально. — Сказала я, глядя на постель, с которой только что встала.

----------

В Северной Каролине есть централизованная система судебно-медицинского экспертизы, со штабом в Чапел-Хилле и региональными офисами в Уинстон-Сейлеме, Гринвилле, и Шарлотте. Из-за географического расположения, отделение в Шарлотте, копия лаборатории судебно-медицинской экспертизы округа Мекленберг, было выбрано для обработки экземпляров, собранных на месте крушения в Брайсон-Сити. Из Чапел-Хилла был приглашен специалист и налажена гистологическая экспертиза.

Отделение судебно-медицинской экспертизы округа Мекленберг — это часть Сервисного Центра Гарольда Р. Хола округа Маршал, который занимает обе стороны Колледж-Стрит, с Девятой по Десятую, прямо на окраине жилых кварталов города. В здании когда-то находился магазин садоводов «Сирс». Архитектура здания была бедноватой, но выглядело оно довольно современным и рациональным.

Но пребывание здесь конторы Хола возможно сейчас под угрозой. Земля, на которой находится Центр, окруженный магазинчиками, кондоминиумами и бистро, привлекла внимание застройщиков как место более соответствующее торговой экспансии смешанного использования, нежели как место для офисов, парковок и морга. Вскоре здесь, где господствуют скальпели, каталки, и столы для вскрытия, могут процветать карточки "Голд Экспресс", кофейные автоматы, клубы Пантер и Шершней.

Через 20 минут как я наконец-то надела трусики, я поставила машину на парковке Центра. Вдоль Колледж-Стрит стояли раскладные столики, с которых бездомным раздавали хот-доги и лимонад. На тротуарах были расстелены одеяла на которых были разложены обувь, рубашки и носки «секонд-хенд». Множество нищих слонялось туда-сюда по улице — они никуда не шли и никуда не спешили.

Закрыв машину я пошла к низкому зданию из красного кирпича и толкнула стеклянную дверь. Поздоровавшись с женщиной из приемной, я нашла Тима Лараби, судебного эксперта округа Мекленберг. Он провел меня к компьютеру, в котором были данные по аварии, и показал дело № 387. Это, наверное, нарушало правило о моем отстранении, но я не могла упустить случай.

Анализ ДНК делался в криминалистической лаборатории Шарлотты-Мекленбурга, и результаты еще не были доступны. Но гистология уже готова. Образцы, которые я сняла со ступни, были разрезаны на ленты толщиной меньше чем сто микронов, обработаны, пропитаны и закреплены на стекла. Я забрала их и уселась к микроскопу.

Кость — миниатюрная вселенная, в которой постоянно сталкивается рождение и смерть. Основная единица — остеон (костная единица), состоит из концентрических петель кости, жёлобков, остеоцитов (костная клетка), сосудов и нервов. В живой ткани остеоны рождаются, устаревают и, в конечном счете, заменяются новыми единицами.

При увеличении и под поляризованным светом, остеоны напоминают крошечные вулканы — яйцевидные конусы с центральными кратерами и краями, которые соединяются с тканью первичной кости. Количество таких вулканов увеличивается с возрастом.

Определив плотность этих особенностей можно установить возраст. Сначала я искала симптомы ненормальности. В поперечном сечении длинной кости истончение стрежня, вдавления и изъязвления на обычно гладком крае внутренних или внешних краев или смещение тканей кости может указать на проблемы, включая заросший перелом или необычно быстрое заживление. Я не увидела таких аномалий.

Довольная, что смогу точно установить возраст, я поставила увеличение на 100 и вставила управляемый глазной микрометр в окуляр. Сетка микрометра разделена на сто квадратов, с каждой стороной в один миллиметр. Просматривая каждый экземпляр, я изучала миниатюрные пейзажи, тщательно все подсчитывая и делая пометки о каждой особенности в пределах каждой сетки. Когда я закончила и провела полученные результаты через надлежащие формулы — я получила свой ответ.

Владелец этой ступни был в возрасте 65 или даже 70 лет.

Я откинулась на спинку и поразмышляла над этим: никто из пассажирского списка явно не подходит к этой возрастной категории, так каковы же варианты?

Первый — на борту был незарегистрированный человек. Семидесятилетний заяц? Пенсионер-безбилетник? Вряд ли.

Второй — кто-то пронес на борт ступню. Райан сказал, что они не нашли никого, кто в силу профессии интересуется частями тела.

Третий — нога не имеет отношения к борту 228.

Тогда откуда же она?

Я нашла визитку, посмотрела номер и позвонила.

— Департамент шерифа округа Суэйн.

— Люси Кроу, пожалуйста.

— Кто звонит?

Я назвала себя и через мгновение услышала в трубке сиплый голос Кроу.

— Я, вероятно, не должна говорить с вами.

— Вы слышали.

— Я слышала.

— Я могла бы вам объяснить ситуацию, но, боюсь что сама не все понимаю.

— Я не достаточно вас знаю, так что не мне судить.

— Так почему же вы все-таки говорите со мной?

— Считайте что я вам верю.

— Я пытаюсь разобраться в этом деле.

— Было бы хорошо, а то над вами сгущаются тучи.

— Что вы имеете в виду?

— Только что звонил Паркер Дэвенпорт.

— Вице-губернатор?

— Собственной персоной. Приказал держать вас подальше от места аварии.

— Ему что, не о чем больше беспокоится?

— В любом случае вы сейчас — горячая тема. Тут один звонил утром, расспрашивал где вы живете и чем здесь занимались.

— Кто это был?

— Он не назвался и повесил трубку когда мой заместитель стал настаивать.

— Пресса?

— Мы их сразу вычисляем.

— У меня есть просьба к вам, шериф.

Я услышала глубокий вздох на том конце трубки.

— Шериф?

— Говорите.

Я описала найденную ступню и свои сомнения по поводу того что она с рейса 228.

— Вы не могли проверить без вести пропавших в вашем и ближайших округах?

— Есть какое-нибудь описание, кроме возраста?

— Шестьдесят три — шестьдесят шесть дюймов рост, больные ноги. Когда сделают анализ ДНК я узнаю пол.

— Какой период?

Несмотря на сохранность тканей, я все же подумала о всех параметрах.

— Год.

— Знаю о нескольких у нас, в Суэйне. Подниму их дела. Думаю, ничего плохого нет в том чтобы отослать несколько запросов.

Закончив разговор, я снова упаковала образцы срезов и вернула их специалисту. И пока я ехала домой, мой напряженный и переполненный гневом и обидой мозг, стал задавать новые вопросы.

Почему Ларк Тайрелл не встал на мою защиту? Он прекрасно знал как ответственно я отношусь к своей работе, что никогда не поставлю расследование под угрозу.

Мог ли Паркер Дэвенпорт быть из тех самых «влиятельных людей», о которых упоминал Ларк? Ларк ведь назначенный служащий. Мог ли вице-губернатор оказывать давление на своего главного судебно-медицинского эксперта? И зачем?

Была ли в тот первый день реакция Люси Кроу на Девенпорта откровенной? Может вице-губернатор озабочен своим имиджем и решил на мне сделать себе рекламу?

Я вспомнила как он выглядел на месте крушения: платок у рта, глаза опущены, чтобы не видеть всей это крови вокруг.

Или он меня не хотел видеть? Меня охватило неприятное чувство и я постаралась стереть из памяти его образ. Бесполезно — мой мозг как компьютер без кнопки выключения.

Я вспомнила о совете что мне дал и Райан и Пит.

Я набрала справочную и позвонила по номеру что мне назвали.

Руби взяла трубку на втором гудке.

Я назвалась и спросила свободен ли номер «Магнолия».

— Комната свободна, но я предложила ее одному из гостей с нижнего этажа. Сейчас проверю. Мне сказали что вы уехали насовсем. Счет был полностью оплачен.

— Я заплачу на неделю вперед.

— Это божья воля, что комнату еще не заняли.

— Да, наверное. — Ответила с энтузиазмом, который вовсе не ощущала. — На все божья воля.

Глава 10

Шарлотта — город, похожий на бесшабашного ребенка, который одновременно и разносторонне развитая личность. Город-пророк. Это — Новый Юг, гордящийся своими небоскребами, аэропортом, университетом, «Шершнями» NBA, «Пантерами» НФЛ и гонками NASCAR. Здесь находятся главные офисы Банка Америки и Первого Союза, что делает город вторым по величине финансовым центром. Он также является родиной Университета Северной Каролины. Он очень хочет быть городом мирового класса.

И все же в Шарлотте что-то осталось и от Старого Юга. На улицах его богатого юго-восточного района стоят величественные дома и опрятные бунгало, утопающие в зелени азалии, кизила, рододендрона, багряника и магнолии. Улицы города широкие, а на крыльце почти у каждого дома стоят кресла-качалки. Здесь больше деревьев на квадратную милю чем в любом другом городе на планете. Весной Шарлотта это калейдоскоп розовых, белых, фиолетовых, и красных тонов, а осенью сверкает желтым и оранжевым. На каждом углу в городе есть церковь, и люди постоянно посещают их.

Потеря благородства — неизменная тема для бесед жителей этого города, однако те же самые люди, оплакивающие уход благородных времен, бдительно следят за фондовым рынком.

Я живу в Шарон-Холле, здании построенном в начале ХХ века, в приятном старом районе парка Майерс. Когда-то это было старинное георгианское поместье, но в 1950-х Холл пришел в упадок и был отдан местному колледжу. В 80-е эта недвижимость на территории в два с половиной акра была куплена разработчиками, реконструирована и перевоплощена в современный многоквартирный жилой комплекс.

В то время как большинство жителей Холла занимает главный дом, или одно из его недавно построенных крыльев, моя квартира находится в крошечном западном крыле. Из записей следует что моя квартира поначалу была всего лишь пристройкой к каретному двору, но ни в одном документе нет ни слова о том, что находилось здесь раньше. Из-за отсутствия лучшего термина его просто называют "Флигелем".

Моя двухэтажная квартирка хоть и маленькая, но солнечная и уютная, а небольшой внутренний дворик в самый раз для герани, одного из немногих растений, которое выдерживает мои умения садовода. «Флигель» стал моим домом со времени развода и подходит мне идеально.

Небо было чистым и ярким когда я вошла в ворота и пересекла двор. Петунии и ноготки пахли осенью, их аромат смешивался с запахом сухой листвы. Солнце грело кирпичное здание Холла, плиточные дорожки и окружающую дом каменную стену.

Обогнув Флигель я удивилась, увидев «порш» Пита и морду Бойда, выглядывающего с переднего сидения. Завидев меня Бойд, насторожился, поднял уши и закрыл пасть, но тут же снова расслабился и его язык вновь вывалился наружу.

На заднем сидении я заметила переноску с Бёрди. Кот явно был недоволен от поездки в таком маленьком пространстве и с таким соседом.

В момент когда я поравнялась с машиной Пита, он сам вышел из-за угла дома.

— Господи, как я рад что застал тебя, — взволнованно приветствовал он меня.

— Что стряслось?

— Пожар на швейной фабрике у моего клиента. Мне надо туда добраться с экспертами быстрее пожарных инспекторов.

— И куда едешь?

— Индианаполис. Подумал, может присмотришь за Бойдом пару дней?

Язык Бойда исчез в пасти, и снова появился.

— Я уезжаю в Брайсон-Сити.

— Бойд любит горы. Он прекрасный компаньон.

— Да ты на него посмотри!

В это время Бойд высунул морду в открытое окно машины и слюна с его отвисшей губы капала на дверцу машины.

— Он тебя будет защищать.

— Вряд ли.

— Нет, правда! Харви не любил нежданных гостей, так что натаскал Бойда на незнакомцев.

— Особенно тех что в форме.

— Хороших, плохих, страшных или красивых — для Бойда нет разницы.

— А разве нет какой-нибудь собачьей гостиницы для него?

— Все переполнено, — ответил он и взглянув на часы и посмотрел на меня своим самым очаровательным взглядом, — и у меня через час самолет.

В конце концов Пит никогда не отказывал когда мне нужно было оставить Бёрди.

— Ладно. Я что-нибудь придумаю.

— Точно?

— Я найду собачью гостиницу.

Пит сжал обе мои руки.

— Ты моя спасительница!

В Шарлотте оказалось 23 собачьих гостиницы. Через час я узнала что 14 из них полностью заполнены, 5 вообще не ответили на звонок, в двух не принимают собак весом больше 50 фунтов, а в двух не принимают без личного собеседования.

— И что теперь делать? — задумчиво спросила я у Бойда.

Он в ответ поднял голову, и снова вернулся к вылизыванию моего кухонного пола.

Отчаявшись я позвонила в другое место.

Руби была не очень привередлива. Она мне сообщила, что за три доллара в сутки собаке будут рады и никаких отдельных помещений ей не потребуется.

Сосед взялся присмотреть за Бёрди, а я прихватив чау-чау, двинулась в путь.

--------------

Хэллоуин ведет свои корни от кельтского языческого праздника Самайн. Он праздновался на исходе зимы и означал начало кельтского Нового года. Граница между живыми и мертвыми истончалась, так что духи могли бродить по земле среди смертных. В этот день разжигали костры, и люди надевали особые одежды, чтобы отпугивать души ушедших.

Хоть и прошло уже две недели после этого праздника, многие жители Брайсон-Сити все еще следовали традициям. Вампиры, летучие мыши и пауки были повсюду. Чучела и надгробные плиты стояли на газонах; скелеты, черные кошки, ведьмы и призраки свисали с деревьев и фонарей. С каждого подоконника на улицу выглядывали резные тыквы. В парочке багажников я заметила торчащие, очень похожие на живые, муляжи человеческих конечностей, и мне подумалось, что это отличная возможность избавиться от настоящего тела.

К пяти я уже устроила Бойда на заднем дворе «Хай-Ридж Хаус», а сама устроилась в номере «Магнолия». Потом поехала к шерифу.

Когда я появилась в дверях участка, Люси Кроу разговаривала по телефону. Она помахала мне, приглашая войти, и я села на один из двух стульев. Ее маленький стол, заваленный бумагами, напоминал стол генерала Конфедератов, планирующего атаку. Ее кресло было таким же древним, обитое коричневой кожей с заклепками, из левого подлокотника торчала набивка.

— Хороший стол, — похвалила я, когда она закончила разговор.

— Ясень, — ее поразительной синевы глаза были такими же как при нашей первой встрече.

— Его сделал дедушка моего предшественника.

Она откинулась в кресле, и оно напевно заскрипело.

— Расскажите что новенького.

— Говорят вы вредили следствию.

— Иногда пресса бывает плохой.

Она мотнула головой.

— Так что у вас есть?

— Та нога ступала по земле по меньшей мере 65 лет. На борту не было никого такого возраста. Мне надо доказать что нога не с самолета.

Шериф открыла папку и разложила на столе бумаги.

— Так. У меня есть трое пропавших без вести. Было четыре, но один объявился.

— Продолжайте.

— Иеремия Митчелл, черный, 72 года. Пропал в Вейнсвилле 8 месяцев назад. Из показаний посетителей пивнушки «Майти Хай Тэп» следует что он вышел из бара приблизительно в полночь за самогонкой. Это произошло 15 февраля. Через 10 дней сосед Митчелла заявил о его исчезновении. С тех пор его не видели.

— Есть семья?

— Никого. Митчелл жил бобылем.

— Почему сосед подал заявление?

— Митчелл брал у него топор, а тот хочет его вернуть. Несколько раз заходил к Митчеллу, затем надоело и он заполнил заявление о пропаже человека, надеясь что полиция его быстрее найдет.

— И топор тоже.

— Мужик без инструмента — не мужик.

— Какой рост у Митчелла?

Она провела пальцем по списку.

— 5 футов 6 дюймов.

— Подходит. Он водил машину?

— Митчелл был горьким пьяницей, так что передвигался пешком. Приятели говорят что он просто заблудился и замерз.

— Кто следующий?

— Джордж Адор. — Она прочитала с другого листа. — Белый, 67 лет. Жил за Унахалой, пропал 2 недели назад. Жена сказала что он ушел с другом на рыбалку и не вернулся.

— Что друг рассказал?

— Однажды утром проснулся, а Адора нет в палатке. Прождал день, потом собрался и вернулся домой.

— Где проходила эта фатальная рыбалка?

— В Литтл Теннесси, — с этими словами она развернулась и пальцем указала место на карте у себя за спиной. — В горах Нантахала.

— А где находится Унахала?

Ее палец едва передвинулся в сторону.

— Кто там следующий?

Когда она снова повернулась к столу, ее кресло еще раз проскрипело.

— Даниэль Ванета, индеец чероки из резервации, 69 лет. Не появился на дне рождения внука 27 июля. Семья заявила о пропаже 26 августа, когда он даже на собственный день рождения не явился.

Она пробежала глазами список.

— Нет данных о росте.

— Семья ждала целый месяц?

— Даниэль почти все время, кроме зимы, жил в лесу. У него там несколько охотничьих домиков, занимался охотой и рыбалкой.

Она откинулась в кресле и оно снова пропело какую-то непонятную мелодию.

— Напоминает Коалицию борцов за свободу национальных меньшинств Джесси Джексона. Если это один из них, то вам надо только вычислить расу и он ваш.

— Это все?

— Люди здесь в основном домоседы. Предпочитают умирать в собственной постели.

— Узнайте не было ли у кого-нибудь из них проблем с ногами. Или может оставили обувь дома. Отпечатки подошв тоже могут пригодиться. И надо бы найти образец ДНК.

Волосы, зубы, даже зубная щетка подойдет, если только ее не помыли или кто-то другой не использовал. Если ничего от жертвы не осталось, мы сможем работать с образцами кровных родственников.

Она сделала заметку в блокноте.

— И будьте осторожны. Если где-то еще остались части тела и кто-то виновен в убийстве, не хотелось бы чтобы они закончили начатое койотами.

— Я об этом не подумала, — заметила она.

— Жаль.

Она кивнула.

— Шериф, а вы не знаете кто владелец поместья где-то в четверти мили к западу от места аварии? Дом с садом, огороженным каменной стеной?

Она уставилась на меня своими яркими глазами.

— Я родилась в этих горах, работаю шерифом уже почти 7 лет, и пока вы не сказали, я понятия не имела что выше этого места есть что-то кроме сосен.

— Думаю мы не сможем получить ордер чтобы попасть внутрь?

— Правильно думаете.

— Разве это не странно что никто не знает об этом здании?

— Здесь люди довольно скрытные.

— Ага, и умирают в собственных постелях.

-------------

Вернувшись в отель я взяла Бойда, и пошла на долгую прогулку. Или может он меня повел на прогулку. Пес был на взводе, так что обнюхивал и метил каждый куст и камень вдоль дороги. Я наслаждалась пейзажем ущелья, любуясь горами уходящими за горизонт, напоминающими картины Моне. Воздух был прохладен и свеж, пах сосной, свежей землей и немного дымом. Деревья словно разговаривали птичьими голосами — это птицы устраивались на ночлег.

Обратная дорога была посложнее. Все еще возбужденный, Бойд тащил меня вверх как Белый Клык таскал сани по Арктике. Когда мы наконец добрались до его загона, моя правая рука замлела, а икроножные мышцы гудели.

Закрывая калитку загона я услышала голос Райана.

— И кто твой дружок?

— Это Бойд. И он очень злой.

Я все еще не восстановила дыхание, так что говорила отрывисто.

— Разминаешься на экстремальных прогулках с собакой?

— Спокойной ночи, мой мальчик, — пожелала я собаке.

Бойд в это время увлеченно грыз маленькие коричневые гранулы сухого корма, очень похожие на маленькие камушки.

— Ты разговариваешь с собакой, но не со своим старым напарником?

Я повернулась к нему.

— Как делишки, парниша?

— И не думай что мне уши режет твой говор. Я нормально это воспринимаю. А у тебя-то как дела?

— Великолепно. И мы никогда не были напарниками.

— Ты решила ту проблему с возрастом?

— Только начала.

Я проверила защелку на калитке и обернулась к Райану.

— У шерифа Кроу есть трое пропавших без вести подходящих по возрасту. Есть что-нибудь о таинственном доме?

— Ничего. Никто про это место не знает. Если кто-то пользуется зданием, то они должны искусно таиться. Или это, или просто никто не хочет говорить нам.

— Я собираюсь завтра проверить налоговые ведомости, как только здание суда откроется.

Кроу расследует пропавших.

— Завтра суббота.

— Вот черт! — Я еле удержалась от желания хлопнуть себя по лбу.

Удрученная своим отстранением я совсем потеряла счет дням. Государственные учреждения не работают в выходные.

— Вот черт! — повторила я, и зашагала к дому. Райан пошел вместе со мной.

— Сегодня была интересная планерка.

— Да?

— В NTSB составили предварительные схемы повреждений. Приезжай завтра в штаб и я покажу их для тебя.

— Мой приезд не создаст тебе проблем?

— Считай меня безумцем.

-------------

Расследование коснулось большей части Брайсон-Сити. Выше Биг Лорел продолжал свою работу штаб NTSB и временный морг. Идентификацию жертв проводили в морге расположенном в здании пожарной охраны Аларки, а Центр помощи семьям был расположен на Бульваре Ветеранов в гостинице "Слип-Инн".

Кроме того, федеральное правительство арендовало помещения в пожарной части Брайсон-Сити и выделило место для ФБР, NTSB, ATF и других организаций. В 10 утра на следующий день мы с Райаном сидели перед компьютером в одном из офисов, разделенном перегородками как соты, на верхнем этаже пожарки. С нами был Джефф Лоури, сотрудник отдела документации NTSB, хозяин кабинки, и Сьюзен Катценберг из отдела аналитиков.

Пока Катценберг давала пояснения по схемам повреждений, которые ее группа составила по обломкам, я посматривала по сторонам, боясь столкнуться с Ларком. Хоть я была с федералами, и в сущности не нарушала приказ об отстранении меня от дела, но все же мне не хотелось конфронтаций.

— Вот треугольник крушения. Вершина — это место крушения, от него след идет вдоль курса полета почти четыре мили. Это соответствует параболе снижения с двадцати четырех тысяч футов при скорости приблизительно четыре мили в минуту, с последующим резким, почти вертикальным падением.

— Я работала с телами на расстоянии больше мили от основного места крушения, — вставила я.

— Фюзеляж разорвало в воздухе, что привело к выпадению тел во время полета.

— А где нашли самописцы?

— Их нашли в обломках хвостовой части фюзеляжа, где-то на половине линии крушения. –

Она указала на экране где это. — В F-100 самописцы расположены в хвосте за переборкой.

Когда что-то взорвалось, они вылетели практически первыми.

— Таким образом, схема расположения обломков говорит нам о последовательном разрушении?

— Именно. Без крыльев, то есть, без аэродинамической подъемной силы, объект упадет по баллистической траектории, а тяжелый объект еще по земле протянет.

Она указала на группу точек на схеме и пальцем провела по линии падения.

— Повреждения на земле были бы не такими разрушительными.

Она отодвинулась от компьютера и посмотрела на нас с Райаном.

— Надеюсь это поможет. Мне надо бежать.

Как только она ушла, Лоури подсел к своему компьютеру. Свет от монитора резче обозначил его морщины, пока он печатал на клавиатуре. Он ввел команду и открылось новое окно, цветное как полотна Сера.[19]

— Сначала мы создали общую схему степени повреждения пассажирских кресел. — Он указал на цветную шкалу. — Кресла с минимальными повреждениями обозначены голубым, повреждения средней степени — синим, сильно поврежденные — зеленым.

Кресла, классифицированные как «разбитые» выделены желтым, а «фрагменты» — красным.

— Можно подробнее о категориях? — попросила я.

— Голубой — это значит ножки, спинка, чаша сиденья и подлокотники не повреждены, то есть сработала система безопасности. Синий — это незначительная деформация одного или двух из этих элементов. Зеленый означает, что есть и деформация и разлом. Желтый указывает на кресло с отсутствующими или поломанными по крайней мере двумя элементами из пяти. А красным обозначены кресла у которых больше трех элементов повреждены.

На схеме самолета были видны — туалет, кухонный блок и подсобки за кабиной пилота. В первом классе было 8 мест, а в основном салоне было 18 рядов кресел — слева двойной ряд, и тройной по правому борту. За последним рядом, который был двойным по обоим бортам, находились еще один кухонный блок и туалеты.

И ребенок смог бы разглядеть общую картинку. Цвета переходили из нежно-голубого в ярко-красный по мере удаления от носа к хвостовой части, четко указывая что ближайшие к кабине пилотов кресла были почти не повреждены, ближе к середине салона — более разрушены, а те что находились в задней части — практически уничтожены. Самая высокая концентрация красного была ближе к хвосту слева.

Лоури ввел новый код и мы увидели новую схему.

— Это расположения пассажиров по билетам, но самолет не был полным, так что пассажиры могли и пересаживаться. Полетный самописец в кабине пилотов показывает что капитан не выключал табло «Пристегните ремни!», так что большинство пассажиров должны были оставаться на местах. Так же из данных самописца следует, что он отпустил стюардесс в салон для обслуживания, и они могли быть где угодно.

— Так вы сможете сказать кто сидел в креслах, а кто нет?

— На восстановленных креслах будем искать доказательства того что ремень безопасности был использован, порван и есть ли какие-либо следы телесного контакта.

Я слушала его и думала что к телам, наверное, также применят цветовую кодировку, как это сделали с креслами: зеленый — неповрежденное тело; желтый — разбитая голова или потеря одной конечности; синий — потеря двух конечностей и разбитая голова, или ее отсутствие; красный — потеря трех и больше конечностей или расчлененное тело.

— Из отчетов аутопсии мы также сможем узнать где находились пассажиры — по степени проникновения различных материалов в тело, по тепловым или химическим ожогам. Мы постараемся также проанализировать соотношение полученных ран с соответствующими повреждениями кресел.

— Зачем? — спросил Райан.

— Считается что движение самолета вперед в совокупности с пристегнутым в кресле телом, приводит к солидным перегрузкам и в итоге к разного рода повреждениям самого тела.

— Это если пассажир сидит в кресле и пристегнут.

— Именно. Кроме того, в катастрофах, которые вызваны ускорением вперед, кресла стоящие в сторону движения, деформируются в этом направлении. Во время взрыва в воздухе, такого может не произойти так как части самолета могут отвалится раньше.

— И что?

— Учитывая что мы уже восстановили более 70 процентов кресел, можно говорить что наибольшие повреждения получили кресла из той части салона что ближе к хвосту. Из них менее 40 процентов были деформированы именно в направлении падения, то есть вперед.

— Что означает — разрушение произошло в полете.

— Без сомнений. Группа Сьюзен до сих пор ищет причину вызвавшую крушение. Они попробуют реконструировать всю последовательность разрушения самолета, но совершенно ясно, что произошел какой-то внезапный, катастрофический толчок именно в воздухе. Это объясняет почему на землю упали обломки фюзеляжа такими маленькими частями. Меня несколько удивляет тот факт что почти все обломки такие маленькие, но такие вещи никогда не происходят по правилам. А вот что совершенно ясно так это то, что кресла во всех секциях подверглись идентичной ударной нагрузке.

Он снова ввел код и на экран вернулась первая цветная схема.

— Еще есть сомнения в точном расположении взрыва. — Он указал на алое пятно с левой стороны задней части салона.

— И, кстати, взрыв это совсем не обязательно бомба.

Мы все обернулись на голос и увидели Магнуса Джексона, стоящего в дверях кабинки. Он довольно долго смотрел на меня, но так ничего и не сказал. Цветная радуга на мониторе пылала у нас за спинами.

— Версия с ракетой подтверждается некоторыми новыми данными. Есть три свидетеля, видевшие некий объект взлетевший с земли.

Мы молча ждали продолжения.

Райан положил руку на спинку своего стула.

— Я беседовал с преподобными Клэйборном и Бауманом. Оценил бы их IQ на уровне гусеницы.

Мне стало интересно откуда Райан знает об уровне интеллекта у гусениц, но я не стала его об этом спрашивать.

— У всех трех свидетелей показания фактически идентичны.

— Как и их генетические коды.

— Эти свидетели пройдут тест на детекторе лжи? — поинтересовалась я.

— Да они небось думают что микроволновка сможет спалить их гениталии! — вставил Райан.

На это Джексон едва заметно улыбнулся, но меня шутки Райана стали раздражать.

— Вы правы, — ответил Джексон. — Здесь, в сельских районах к правительству и науке относятся с сильным подозрением. Свидетели отказываются подвергаться тесту на детекторе потому что считают что правительство может воспользоваться этой технологией чтобы зомбировать их.

— Может перезагрузить?

На этот раз Джексон улыбнулся более заметно. Затем дознаватель внимательно посмотрел на меня и, не сказав ни слова, ушел.

— Мы можем вернутся к схеме салона? — спросила я.

Лоури нажал несколько клавиш и на экране появилась схема.

— А вы можете нанести цветовую схему поврежденных кресел на эту?

Еще пара пасов над клавиатурой и появилась цветовая гамма Сера.

— Где место Марты Симингтон?

Лоури указал на первый ряд первого класса — 1А.

Голубой.

— А Шри-ланкийский студент по обмену?

— Анурудха Махендра — место 12F, у правого крыла.

Синий.

— Где был Жан Бертран и Рэми Петричелли?

Палец Лауэри уткнулся в последний ряд слева.

— Двадцать три A и B.

Пламенная краснота.

Эпицентр.

Глава 11

Позже мы с Райаном купили себе по сосиске в «Хот-Дог Хэвен» и съели свой ланч на вокзале Грейт-Смоуки-Маунтин, наблюдая за проходящими мимо туристами. Погода была теплой и в половине второго температура поднялась до 80 градусов по Фаренгейту.

Еле слышно шуршал ветерок, солнце припекало. Бабье лето в стране чероки было в самом разгаре.

Райан пообещал мне поинтересоваться как продвигается идентификация жертв, а я пообещала поужинать с ним вечером. Когда он ушел, я почувствовала себя как домохозяйка, дети которой ушли в школу и ей предстоит долгий, скучный день ожидания.

Вернувшись в отель я снова пошла с Бойдом на прогулку. Пес вел себя хорошо, и прогулка пошла мне на пользу. У меня было полно свободного времени, я была раздражена и физическая нагрузка это то что мне как раз было нужно. Кроу еще не звонила, а попасть в суд я не могла до понедельника. А так как меня не пускали в морг и для своих коллег я была персоной нон-грата, все мои изыскания по поводу ноги пришлось приостановить.

После прогулки я пыталась почитать, но к половине четвертого не выдержала. Прихватив свою сумку и ключи я решила покататься.

Сразу за Брайсон-Сити я заметила знак границы территории чероки.

Даниэль Винета был чероки. Интересно, он жил в резервации когда пропал? Я не смогла этого вспомнить.

И через 15 минут я уже была там.

Когда-то чероки жили на территории Северной Америки протяженностью в 135 тысяч миль, включавшей земли восьми нынешних штатов. В отличии от остальных индейцев, ставших популярными благодаря вестернам, чероки жили в деревянных хижинах, носили тюрбаны и позже приняли европейский стиль одежды. При помощи алфавита Секвойи[20] их язык стал понятным в 1820-х годах.

В 1838 году, во время самой печально известной предательской кампании, индейцев чероки прогнали с их земель за 1.200 миль, в западную Оклахому. Этот поход потом окрестили Дорогой Плача. От переживших это страшное время и пошел род западных чероки. Восточные чероки появились от немногих укрывшихся в горах Смоуки-Маунтин.

Проезжая мимо указателей «Индейская деревня Оконалафти», «Музей индейцев чероки», театр под открытым небом «На родных холмах», я, как обычно, почувствовала злость на несправедливость и жестокость судьбы. Невзирая на коммерческое использование, эти современные предприятия все же являются попыткой сохранить свое наследие и демонстрируют упорство народа, который мои благородные предки — американские пионеры, жестоко обманули.

Рекламные щиты казино «Харра» и гостиницы «Чероки-Хилтон» живое доказательство тому что потомки Секвойи прекрасно воспринимают культурные заимствования.

Так же поступают и чероки из города, где магазины с кожаной одеждой, ножами и мокасинами стоят стена к стене с сувенирными торговыми центрами, магазинами бузделушек, ларьков с мороженым и фаст-фудом. «Индейский магазин», «Пятнистая лошадка», «Лавка Тамагавка», «Скво и Бак». Крыши в виде вигвамов и разукрашенные индейские тотемные столбы у входных дверей. Экстраординарное псевдоискусство коренных жителей.

После нескольких безуспешных попыток где-нибудь приткнуться на Хайвей 19, я все же нашла за несколько кварталов до главной улицы небольшую парковку. На следующий час я влилась в реку туристов, снующих по тротуарам среди всей этой коммерции. Я восхищалась настоящими пепельницами чероки, брелками, чесалками для спины и тамтамами. Я разглядывала подлинные деревянные тамагавки, керамических буйволов, одеяла с акриловой нитью, пластиковые стрелы, и удивлялась всему этому под частый звон кассовых аппаратов. В Северной Каролине когда-то жили буйволы?

И кто кого теперь обманывает? — так я думала пока наблюдала за молодым человеком купившим за семь долларов головной убор индейцев с ярким оперением.

Несмотря на торгашеский дух, я все-таки была рада вырваться из моей реальности, где присутствуют женщины с прокушенными грудями, малыши с вагинальными разрывами, бомжи с животами полными антифриза и оторванные ноги. Индейские перья на голове гораздо лучше насилия и смерти.

Также меня радовало то, что я хоть ненадолго вылезла из болота непонятных отношений.

Я купила себе почтовых открыток, помадку с арахисовым маслом, карамельное яблоко, и все мои разногласия с Ларком Тайреллом, путаница с Питом и Райаном остались в другой галактике.

Проходя мимо магазина кожи «Бут-Хилл» я внезапно поддалась импульсу что-нибудь купить. У кровати Пита я заметила тапочки, которые Кэти подарила ему когда ей было шесть. Я куплю ему мокасины в знак благодарности за то, что он поднял мне настроение, или что там он мне поднял.

Шагая между полками, ко мне пришла еще одна гениальная мысль: может прекрасная имитация обуви коренных американцев также порадует и Райана, потерявшего друга?

Отлично. Одним выстрелом убью двух зайцев.

С Питом все ясно — 11 размер это простой «большой» для мокасин. А какой же, черт возьми, размер обуви у Райана?

Я сравнивала размеры, размышляя, подойдет ли «экстра большой» для мужчины ирландско-канадского происхождения из Новой Скотии ростом в шесть футов три дюйма, как меня вдруг осенило.

Стопа. Солдаты в Юго-Восточной Азии. Записи отдельно для азиатов, черных и белых американцев.

Сработает?

Хватит ли для этого данных?

Схватив «большой» и «экстра большой» я побежала на парковку, желая сейчас же оказаться в своем номере чтобы посмотреть в свой блокнот.

Подбегая к своей машине я услышала звук двигателя и увидела черный «вольво» который ехал в мою сторону. Сначала я не поняла всей опасности, но машина продолжала ехать. Быстро. Слишком быстро для такой маленькой парковки. Мой мозг заработал как компьютер и рассчитал скорость и траекторию. Автомобиль увеличивал скорость и не собирался сворачивать!

Бежать! Не зная куда двинутся я отскочила влево и упала на землю. Через секунду «вольво» пронесся рядом, обдав меня грязью и гравием. Я ощутила ветер на лице от промчавшихся рядом с головой колес, легкие заполнил запах выхлопа.

Машина удалялась. Я распласталась на земле, прислушиваясь к галопу собственного сердца. Тут снова включился мозг — посмотри на машину!

Когда я оглянулась, то «вольво» уже сворачивал за угол. Солнце уже стояло низко и попадало мне в глаза, так что я успела заметить только силуэт водителя. Он сидел сгорбившись за рулем и почти все лицо его было спрятано под кепкой. Я перекатилась и заставила себя сесть. Отряхнула одежду и осмотрела парковку — я здесь была совсем одна.

Поднявшись на дрожащих ногах, я закинула на заднее сидение свою сумочку и покупки, открыла дверцу и проскользнула за руль. Я сидела и массировала ушибленное плечо.

Что, черт бы все это побрал, сейчас произошло?

Всю дорогу до отеля я вспоминала сцену на парковке. Я параноик или меня действительно кто-то хотел переехать? Водитель был пьян? Или он слепой? Или может сумасшедший?

Надо ли докладывать об этом случае? И кому — Кроу или Макмахону?

Показался ли мне силуэт знакомым? Я автоматически посчитала что это «он», но был ли это именно мужчина?

Я решила посоветоваться с Райаном сегодня за ужином.

-----------------

Когда я вернулась на кухню Руби, где не спеша напилась чаю. К моменту как добралась до своей «Магнолии» я уже почти успокоилась и руки больше не дрожали. Не ожидая ответа я все же позвонила в университет в Шарлотту. И после первого же гудка трубку сняла моя помощница.

— Ты будешь в субботу в лаборатории?

— Провожу анализы.

— Хорошо. Ценю твою увлеченность делом, Алекс.

— Анализ это часть моей работы. Вы сейчас где?

— В Брайтон-Сити.

— Я думала вы уже закончили здесь. То есть, ваша работа уже закончена. Я имею ввиду…

— и она замолчала, не зная что сказать.

Ее нерешительность подсказала мне что новость о моем отстранении от дела дошла и до университета.

— Я все объясню когда приеду. Ты молодец, — сказала я равнодушно. — Слушай, ты не могла бы найти копию моей книги?

— Восемьдесят шесть или девяносто восемь?

Я редактировала книгу о судебной медицине, которая является лучшей в этой области. Лучшей, во многом благодаря отличной работе авторов, которых я собрала, но там было и пару глав, написанных мною лично. После 12 лет ее решили отредактировать, и это было второе, абсолютно обновленное издание.

— Восемьдесят шестую.

— Подождите.

Через минуту она вернулась.

— Что вы хотели?

— Там есть глава о национальном различии пяточной кости. Найди это место.

— Нашла.

— Каков процент точности при сравнении костей стопы между монголоидной, белой и черной расами?

Наступила долгая пауза. Я представила как она читает текст, нахмурив лоб, очки сползли на нос.

— Чуть ниже восьмидесяти процентов.

— Не густо.

— Погодите, — наступила еще одна пауза. — Это потому что белые и черные не сильно отличаются. Монголоидов можно с точностью определить по шкале от 83 до 99 процентов. А это получше.

— Ладно. Назови мне цифры.

Когда я записала цифры замеров, у меня сердце замерло.

— Давай теперь посмотрим таблицу нестандартных коэффициентов для американских индейцев, белых и негров. Мне это нужно будет для сравнения с коэффициентами что я получу с той неизвестной ступни.

Пауза.

— Таблица четыре.

— Ты не могла бы мне прислать эту главу по факсу?

— Без проблем.

Я назвала ей номер морга в Брайтон-Сити и имя Примроуз Хоббз. По-прежнему держа трубку телефона, я вытащила свой блокнот с заметками о деле 397.

Когда я набрала другой номер, мне на другом конце ответили что Примроуз Хоббз нет на месте, и что я могу получить номер ее телефона в гостинице «Ривербэнк-Инн».

Примроуз тоже мне ответила после первого гудка. Какой удачный день!

— Привет, пирожочек, как твои дела?

— Я в порядке, Примроуз.

— Не позволяй этим сплетникам портить тебе настроение. Господь все сделает как надо, и он знает что все это суета.

— Я так не думаю.

— Когда-нибудь мы соберемся вместе перекинуться в картишки и посмеемся над всем этим.

— Наверное.

— Хотя должна сказать тебе как умной женщине — игрок из тебя никакой.

Она засмеялась своим гортанным смехом.

— Да, я не очень хороший картежник.

— В этом ты права, — снова засмеялась она.

— Примроуз, окажи мне услугу.

— Просто попроси, сладкая.

Я кратко рассказала ей историю про неизвестную ногу, и она согласилась поехать в воскресенье утром в морг. Она получит факс, позвонит мне и я подскажу недостающие данные. Она еще раз сказала что думает об обвинениях против меня, и предложила вполне конкретные анатомические места куда Ларк Тайрелл может их засунуть.

Я горячо поблагодарила ее за преданность и положила трубку.

------------

Райан предложил пойти в забегаловку «Чили от индейца Джо», я же предложила кафе «Мисти маунтин» с великолепной кухней и прекрасным видом на горы Балзам Маунтин и долину Мэгги Волли. Когда после обсуждения нам не удалось выйти из этого тупика, мы решили бросить монетку.

«Мисти маунтин» был больше похоже на лыжный домик, чем на кафе. Он был построен из бревен, с высокими потолками, каминами, и в нем было много стекла. По прибытии нас проинформировали что столик освободится через полтора часа, но вино нам подадут в патио немедленно.

У Джо нас обслужили без промедления. Вот судьба — даже когда я выигрываю, я все равно проигрываю!

С первого взгляда стало ясно в чем разница между кафе и забегаловкой. Полдюжины телевизоров транслировали американский футбол, а к стойке прилипли мужчины в безумных шляпах. Парами и группами люди стояли у стойки и сидели за столиками, в большинстве своем одетые в джинсы и ботинки, судя по внешности молодые люди давно не желали ни стричься ни бриться. В эту толпу затесались несколько туристов в ярких ветровках, а также я увидела несколько знакомых по расследованию лиц.

За барной стойкой орудовали двое мужчин. Они открывали краны с пивом, кололи лед для напитков и наливали из бутылок стоящих перед мутным зеркалом, различные ликеры. Лица их были нездорового цвета, а тонкие каштановые волосы были стянуты в хвостик и повязаны банданой. Не похожи ни на индейцев, ни на белых в одежде от Армани. На одном была футболка с надписью «Темный эль Джонсона», у второго было написано название группы «Сучьи сиськи».

В дальнем углу на сцене, стоящей за бильярдным столом и пинбольными автоматами, музыканты устанавливали свои инструменты под руководством женщины в черных кожаных брюках и с жутким макияжем. Каждые несколько секунд она постукивала по микрофону пальцем, затем начала отсчет от 1 до 4. Эти ее звуковые проверки были едва слышны сквозь бормотание работающих телевизоров, клацанье и звон пинбольных автоматов.

Несмотря на это, музыканты вели себя словно звука достаточно чтобы достичь Буэнос-Айреса.

Я предложила сделать заказ, и Райан осмотрев помещение, махнул рукой официантке.

Возле нашего столика остановилась женщина около сорока лет, с обильно политыми лаком волосами и с не модным загаром. На ее бейдже значилось имя Тамми.

— Шо будете? — спросила она, приготовив свой карандаш и блокнотик.

— Можно меню посмотреть? — поинтересовалась я вместо ответа.

Тамми вздохнула и подхватив со стойки бара два меню, бросила их нам на столик. И посмотрела на меня с угрожающим терпением.

Клац-клац. Динь-динь.

Решение что выбрать не заняло много времени: индеец Джо предлагал 9 видов чили, четыре вида бургеров, хот-дог и мясной горный хлеб.

Я заказала бургер «клаймин-беар» и диетическую колу.

— Я слышал у вас тут убийственное чили, — сказал Райан, широко улыбась.

— Лучшее на западе, — ответила Тамми, улыбаясь еще шире.

Тук-тук-тук. «Раз, два, три, четыре».

— Должно быть сложно обслуживать так много людей одновременно. Не знаю как это у вас получается, — продолжал разговор Райан.

— Личное обаяние, — и Тамми задрала подбородок и крутанула бедром.

— Как насчет "уокин-стик чили"?

— Остренькое, прям как я.

Я постаралась сдержать смешок.

— Я буду это и бутылочку Каролинского светлого.

— Щас все будет, ковбой.

Клац-клац. Динь-динь.

Тук-тук-тук. «Раз, два, три, четыре».

Я подождала пока Тамми отойдет за пределы слышимости, что при учете окружающего грохота составляло два шага, и сказала Райану:

— Прекрасный выбор.

— Кто-то же должен налаживать контакт с местными.

— Сегодня утром ты был совсем нелестного мнения о местных.

— Кто-то же должен держать руку на пульсе простого мужика.

— Или женщины.

Тук-тук-тук.

— Ковбой, — ухмыльнулась я.

Тамми вернулась с пивом, колой и улыбкой длиной в милю. Я тут же с улыбкой отослала ее обратно на кухню.

— Какие-нибудь новости есть с утра? — спросила я сразу же как Тамми ушла.

— Кажется Хаскел Симингтон не тот кто нам нужен. Оказывается, он сам стоит миллиард, так что полис в два лимона для жены не так уж странно. К тому же парень Мегабакс назвал своими наследниками детей.

— Это все?

Райан переждал очередную проверку микрофона и ответил:

— Структурная группа доложила что уже сняли с гор три четверти обломков самолета.

Они собирают его в ангаре недалеко от Эшвилля.

Тук-тук-тук. «Раз, два, три, четыре».

Райан отвел глаза к телевизору за моей спиной.

— Это все?

— Это все. А почему везде оранжевые лапки?

— Это домашняя игра Клемсонов.[21]

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Не обращай внимания.

После трех аутов в телематче, к нам подошла Тамми.

— Я тебе двойной сыр положила, — промурлыкала она, нагнувшись, чтобы дать Райану полюбоваться потрясающим видом ложбинки в ее декольте.

— Я люблю сыр. — Райан одарил ее своей очаровательной улыбкой и Тамми застыла в своей позе.

Тук-тук-тук. «Раз, два, три, четыре».

Я рассматривала груди Тамми, и она все же передвинулась, убирая их из моего поля зрения.

— Это все?

— Кетчуп принесите, — сказала я и взяла палочку картофеля-фри.

— Говорили что-нибудь о моем визите к вам в штаб-квартиру?

Когда я взяла свой бургер, весь сыр из середины хлопнулся в тарелку.

— Специальный агент Макмахон сказал, что ты хороша в джинсах.

— Что-то я там не видела Макмахона.

Из бургера к сыру присоединились пропитанные соусом куски теста.

— Он клянется, что видел, по крайней мере со спины.

— Как ФБР отреагировало на мое отстранение?

— Не скажу за все Бюро, но Макмахон не в восторге что ты отошла на второй план.

— Я не знаю наверняка, Дэвенпорт ли накатал жалобу.

— Он или нет, Макмахон не тратит на него время. Он назвал его безмозглый жополиз.

Райан отправил в рот ложку чили, и следом влил в себя пива.

— Мы ирландцы в душе такие поэты!

— Этот безмозглый жополиз может попросить тебя обратно в Канаду.

— Как прошел день?

— Ездила в резервацию.

— Видела Тонто?

— Откуда я знала что ты спросишь об этом?

Я полезла в сумку и достала мокасины.

— Мне хотелось тебе подарить что-нибудь с моей родины.

— Это чтобы искупить вину за свое недавнее поведение?

— Я обращалась с тобой как с коллегой.

— С коллегой который хотел бы целовать тебе пальчики ног.

Что-то в желудке у меня перевернулось.

— Открой пакет.

Он открыл.

— Они классные.

Положив одну ногу на колено он снял свои туфли и надел мокасин. Длинноволосая девушка у бара перестала обрывать этикетку со своей банки пива и уставилась на него.

— Производство «Сидящий Бык»?

— «Сидящий Бык» был сиу. Эти наверное «Ван-Чу-Ли».

Райан обул вторую ногу. Девченка толкнула локтем своего спутника, привлекая его внимание.

— Тебе не следует надевать их здесь.

— Конечно же следует! Это ведь подарок коллеги!

Он сложил свои туфли в пакет от мокасин и вернулся к своему чили.

— Повстречала интересных аборигенов?

Я хотела сказать «нет», но ответила:

— Вообще-то, да.

Он поднял на меня глаза, достаточно голубые чтобы затеряться в толпе финнов.

— Или может, нет.

Я рассказала ему про случай с "вольво".

— Господи, Брэннан! Как ты….

— Да, знаю я! Как я влипаю в такие ситуации? Думаешь, мне следует обеспокоится?

Я очень надеялась что он скажет нет.

Динь-динь-динь-динь. Тук-тук-тук. «Раз, два, три, четыре».

Чили.

Пиво.

Фрагменты беседы.

— Деконструктивисты говорят, что нет ничего реального, но я узнал о жизни парочку истин. И первая гласит: когда тебя атакует «вольво» — принимай это всерьез.

— Я не уверена что водитель хотел меня сбить, может он меня просто не заметил.

— Ты так подумала в тот момент?

— Мне так показалось.

— Вторая истина: первые впечатления о «вольво» обычно правдивые.

Мы закончили есть и Райан пошел в туалет, когда я увидела как Люси Кроу вошла в бар и направилась к стойке. Она была в форме и выглядела вооруженной и очень опасной.

Я ей помахала, но она не заметила. Тогда я встала и помахала снова. Тут же кто-то заорал на меня:

— Ты закрываешь экран! Или сядь или сваливай!

Проигнорировав замечание, я замахала обеими руками. Кроу меня заметила, кивнула и подняла палец, предлагая подождать. Когда я села, бармен протянул ей стакан и перегнувшись через стойку что-то сказал ей.

— Эй, конфетка!

Подколки неотесанных болванов никогда не бывают приятными. Я продолжала игнорировать, а он продолжал приставать.

— Эй, ты, с руками-мельницами!

Его высказывания прервались как только он заметил что в мою сторону направляется шериф. Осознав свою ошибку он потянул пива и вернулся к игре.

Кроу и Райан подошли к столику одновременно. Глянув на ноги Райана Кроу взглянула на меня вопросительно.

— Он канадец. — пояснила я.

Райан пропустил это мимо ушей и сел на свое место.

Кроу поставила свой напиток на стол и присоединилась к нам.

Доставая сигареты Райан сказал:

— Доктор Брэннан хотела бы кое-что рассказать.

Я холодно посмотрела на него. Я бы лучше выдержала кучу налоговых проверок, чем рассказать Кроу о нападающем "вольво".

Она выслушала не прерывая мой рассказ.

— Запомнила номер?

— Нет.

— Водителя?

— Был в кепке.

— Какая кепка?

— Не могу сказать.

Я почувствовала как щеки заливает унизительная краска.

— Какие-то еще сюрпризы?

— Нет. Я проверяла. Слушайте, может вся эта история просто случайность. Может это сынок взял покататься папочкин "вольво"?

— Ты так думаешь? — ее зеленые глаза внимательно наблюдали за мной.

— Нет. Не знаю.

Я положила руки на столешницу и тут же убрала их, вытерев мокрые от пролитого пива руки о джинсы.

— Пока я гуляла по резервации я придумала кое-что нужное для нашего дела. — Сказала я чтобы сменить тему.

— Да?

Я рассказала об исследовании неизвестной ноги и пояснила как мои измерения могут упростить идентификацию по расовому признаку.

— Так что я вероятно теперь смогу разобрать вашу радужную табличку.

— Я завтра встречаюсь с родственниками Даниэля Виннета.

Она поболтала лед в своем стакане.

— А еще я раскопала несколько интересных фактов о Джордже Адоре.

— Пропавший рыбак?

Кроу кивнула.

— Адор был у врача в прошлом году 12 раз. Семь раз из-за проблем с горлом. Отсальные из-за болей в ноге.

— В точку.

— А вот еще лучше. Через неделю после пропажи Адора, его безутешная вдова укатила в Лас-Вегас с соседом.

Мне пришлось ждать пока она не допьет свой "Севен-Ап".

— Сосед — лучший друг Джорджа Адора.

— И к тому же его приятель по рыбалке.

— Ты все правильно поняла.

Глава 12

На следующее утро я проснулась раньше восьми и покормив Бойда, сама плотно позавтракала. Руби очень подружилась с моей собакой так что в тот день Библия благословила и рыбу морскую, и птицу небесную, и всех гадов на земле.[22] Мне стало интересно, посчитала ли она Бойда за пресмыкающегося гада, но я конечно же промолчала.

Райан так и не появился и я покинула столовую. Или он ушел рано или же просто отказался от оладьев, бекона и овсянки. Прошлым вечером мы вернулись из "Индейца Джо" около 11-ти и как обычно Райан пригласил меня на посиделки, но я ушла к себе, а он остался на крыльце качаться на качелях в одиночестве.

Я поднималась к себе в «Магнолию», когда зазвонил мобильный. Это звонила Примроуз из морга.

— Ты наверное встаешь с петухами.

— Ты на улицу уже выходила? — вместо приветствия спросила она.

— Нет еще.

— Сегодня великолепное бодренькое утро.

— Ты факс получила?

— Обязательно. Изучила уже все описания и схемы и провела измерения.

— Ты бесподобна, Примроуз.

Перескакивая через две ступеньки я помчалась в номер и открыла папку с делом 387. После того как я быстро дописала новые цифры, мы с Примроуз сравнили все собранные данные.

— Все твои замеры в пределах миллиметра отличаются от моих. Молодец.

— Ты была права.

Я была уверена что если есть какая-нибудь погрешность в подсчетах, то она не будет проблемой, так что я горячо поблагодарила ее и спросила когда смогла бы получить бумаги. Она предложила встретиться у ворот парковки через 20 минут, так как считала что в морг мне лучше еще не показываться.

--------------

Примроуз видно ожидала меня посматривая в окно, потому что как только я подъехала к стоянке она тут же вышла из двери черного хода, держа в одной руке трость, а в другой пластиковую папку.

Тем временем ко мне подошел охранник, посмотрел мое удостоверение и сверился со своим планшетом. Потом отрицательно помахал головой и жестом показал что я должна уехать. Тут подошла Примроуз и что-то ему сказала.

Охранник продолжал отрицательно качать головой и руки не опускал. Примроуз придвинулась к нему ближе и снова заговорила. Интересная картинка — взрослая черная женщина тянется к молодому черному парню. Парень закатил глаза, сложил руки на груди и наблюдал как она шла к моей машине — пять генеральских звезд на погонах, военные ботинки и старческая гулька на голове.

Оперевшись на свою трость она протянула мне в окно машины папку. На мгновение ее лицо оставалось серьезным, затем глаза осветила улыбка и она потрепала меня по плечу.

— Не обращай на это внимания, Тэмпи. Ты ничего противозаконного не делала и они скоро в этом убедятся.

— Спасибо тебе, Примроуз. Ты права, но это все так трудно.

— Конечно трудно. Но я не престаю за тебя молиться.

Ее голос звучал успокаивающе как музыка.

— Ты просто живи каждый день. Один чертов день за другим.

Затем она развернулась и пошла обратно к моргу.

Мне раньше редко приходилось слышать как Примроуз Хоббз ругается.

------------

Вернувшись в номер я вытащила бумаги, открыла таблицу 4, ввела новые данные и провела анализ. Нога была идентифицирована как нога американского индейца. Я еще раз просчитала используя вторую функцию. Хоть и приблизились расчеты к афро-американцу, но все же по-прежнему соответствовали коренному американцу.

Джордж Адор был белым, Иеремия Митчелл — черным. Слишком для пропавшего рыбака и для того кто позаимствовал топор у соседа. Если Даниэль Ваннета не вернулся домой в резервацию, то он подходит.

Я посмотрела на часы. 10.45. Уже не рано.

Шерифа нет на месте, и нет, они не могут звонить ей домой, и нет, они не могут дать номер ее пейджера. Это срочно? Они передадут шерифу что я звонила. Черт возьми, ну почему я не взяла у Кроу номер ее пейджера? Следующие два часа я занималась несущественными делами, чтобы разгрузить мозг. Бихевиаристы называют это замещением.

После стирки, включающей стирку трусиков в раковине, я занялась сортировкой содержимого своей сумки, потом в ноутбуке подчистила ненужные файлы, подвела баланс в чековой книжке, и переставила по-новой коллекцию стеклянных фигурок Руби. Потом позвонила дочери, сестре и бывшему мужу.

Пит не отвечал и я решила что он все еще в Индиане. Кэти не ответила и я не делала никаких предположений по этому поводу. С Хэрри я проболтала сорок минут. Она мне рассказала что бросает работу, что у нее проблемы с зубами и что у нее есть парень Алвин из Дентона. Или это Дентон из Алвина?

Я проверяла телефон, когда со двора услышала лай, как из кинофильмов о Дракуле. Выглянув в окно я увидела Бойда — он сидел посредине загона и откинув голову, лаял.

— Бойд!

Он замолчал и осмотрелся. Вдали я услышала вой сирен.

— Я наверху, — сообщила я ему.

Пес встал и помотал головой, потом вывалил свой сиреневый язык.

— Посмотри наверх, песик.

Снова бессмысленное мотание башкой.

— Верх! — крикнула я и хлопнула в ладоши.

Пес закрутился на месте, затем подбежал к ограде загона и возобновил свою любовную серенаду в честь проезжающей где-то машины скорой помощи.

Любой кто впервые встречает Бойда заметит его непомерно большую голову. Но огромный размер его черепной коробки совершенно не соответствует размеру его мозга. Схватив куртку и поводок, я выскочила из номера.

Было еще тепло, но небо уже затягивали темные тучи. Ветер хлопал полами куртки и шуршал по земле листвой. На сей раз мы сначала прошли вверх по дороге, и Бойд тянул меня, хрипя из-за натянутого на шее ошейника. Он подбегал к каждому дереву, фыркая и брызгая слюной, а я в это время разглядывала долину, лежащую под нами. Каждый из нас отдыхал по-своему.

Мы прошли где-то с полмили когда Бойд застыл в стойке и поднял голову. Шерсть на загривке встала дыбом, пасть приоткрылась и он зарычал.

— Что случилось, песик?

Проигнорировав мой вопрос, пес дернулся, вырвал поводок из руки и ринулся в лес.

— Бойд!

Я топнула ногой и потерла ладонь.

— Черт тебя подери!

Я слышала его среди деревьев, он бесновался словно охранная собака на посту.

— Бойд, ко мне!

Лай не прекращался.

Проклиная это животное, я сошла с дороги и углубилась в лес. Через 10 ярдов я увидела его — он метался вокруг дуба, облаивая что-то у основания дерева.

— Бойд!

Но он продолжал бегать, лаять и рычать на дуб.

— Бойд!

Он резко притормозил и глянул в мою сторону.

Физически мускулатура лица у собак не позволяет им показывать свои эмоции. Они не могут улыбаться, хмуриться, гримасничать или ухмылятся. Но могу поклясться что брови Бойда сдвинулись таким образом что стало ясно — он смотрит с недоверием.

Я что спятила?

— Бойд, сидеть! — И соответствующим жестом подкрепила команду.

Он посмотрел на дуб, на меня и все-таки сел. Не опуская руки я подошла к нему и подцепила поводок.

— Пошли, вредина.

Я потрепала его по голове и потянула в сторону дороги.

Бойд дернулся в сторону дуба, громко гавкнул, затем повернулся ко мне и еще раз проделал свой фокус с бровями.

— Ну, что еще?

Гав, гав, гав.

— Ладно, показывай.

Я немного отпустила поводок и он потащил меня к дубу. За два фута до дерева он снова начал лаять и крутиться. Я подошла и поворошила листву ногой. В листьях осота лежала мертавая белка — глазницы пусты, истлевшая шубка превратилась в сухую, коричневую кожицу, обтянувшую кости.

Я посмотрела на Бойда.

— И поэтому ты так взволновался?

Он присел на передние лапы, выставив зад кверху, потом выпрямился и отскочил назад.

— Да, она мертвая, Бойд!

В ответ он мотнул головой и брови его зашевелились.

— Пошли домой, мой могучий разведчик.

До дома мы дошли без приключений. Бойд больше трупов не находил и мы прекрасно прогулялись. Огибая последний поворот, я удивилась — у гостиницы стоял автомобиль шерифа.

На ступенях перед входом стояла Люси Кроу с «Доктор Пэппер» в одной руке, и с шляпой в другой. Бойд побежал прямо к ней, помахивая хвостом и вывалив свой фиолетовый язык. Шериф повесила шляпу на портик и потрепала Бойда по голове. Он обнюхал и полизал ее руку, потом покрутился на крыльце, улегся положив голову на передние лапы и закрыл глаза. Бойд Бесстрашный.

— Хороший пес, — сообщила Кроу, вытирая руку о джинсы.

— Я за ним присматриваю.

— Собака — друг человека.

Очевидно что она с Бойдом не гуляла и не знает что это такое.

— Я говорила с семьей Виннета. Даниэль еще не вернулся.

Я подождала пока она хлебнет своей содовой.

— Они сказали что его рост где-то 5 футов 7 дюймов.

— На ноги он жаловался?

— Как оказалось он никогда ни на что не жаловался. Вообще не был разговорчивым, скорее был нелюдимым. Зато есть кое-что интересное. Один из его лесных домиков находится неподалеку от Раннин—Гоут-Бранч.

— И где это?

— Рукой подать до твоего огороженного таинственного дома.

— Правда?

— Правда.

— Он был там когда пропал?

— Они не в курсе, но там они посмотрели в первую очередь.

— У меня тоже есть кое-что интересное, — сказала я взволнованно.

Я рассказала о функциональной классификации, которая определенно показала что нога по расовым признакам подходит коренным американцам.

— Теперь можно получить ордер?

— На каких основаниях?

Я стала загибать пальцы.

— В твоем округе пропал коренной американец. У меня есть часть тела подходящей расы. Она была найдена в пределах местности часто посещаемой пропавшим индейцем.

На это Кроу подняла брови и стала в свою очередь загибать пальцы.

— Та найденная часть тела возможно с места катастрофы. Пропавший возможно мертв, а может и нет. И место где найдена нога возможно важно, а возможно и нет. И такая догадка пришла в голову антропологу возможно от дьявола, подумала я, но ничего, конечно же, не сказала.

— Давай тогда сходим к нему в домик, и посмотрим на место, — предложила я.

Она обдумала мое предложение, посмотрела на часы и сказала:

— Это я могу сделать.

— Дай мне 5 минут, — попросила я, указывая на Бойда.

Она кивнула, — Давай.

Тот поднял голову и пошевелили бровями.

В голове у меня что-то звякнуло. Мертвая белка. Профессия научила меня узнавать запах разложения, но я не услышала его сегодня утром в лесу. А Бойд учуял за 10 ярдов.

— А собаку можем взять с собой? Он вообще-то не натаскан на трупы, но у него получается унюхать падаль.

— Будет сидеть сзади.

Я открыла дверь машины и свистнула. Бойд подбежал и запрыгнул на заднее сидение.

-------------

Со дня авиакатастрофы прошло уже 11 дней. Все останки уже доставлены в морг и последние из обломков уже спускают с горы. Работы по сбору обломков подходили к концу и перемены были очевидны.

Проселочная дорога теперь была свободна, хотя въезд на дорогу лесничества еще охранялся. Семьи и пресса уехали и на смотровой площадке остались только служебные машины.

Кроу заглушила двигатель где-то за полмили до места аварии. Справа из земли торчал огромный кусок гранита. Прицепив на пояс рацию, Кроу двинулась по гравию наверх, в горы, внимательно вглядываясь в окружающие деревья.

Пристегнув поводок я держала Бойда как можно ближе к себе. Через пять минут шериф уже исчезла среди деревьев, а я с Бойдом шла по ее следу.

Дорога сначала шла круто в гору, затем выравнивалась и, наконец, на крутом спуске мы вышли к долине. По мере углубления дальше в лес нас окружало все больше деревьев и все вокруг стало однообразным. Но шериф явно различала ориентиры которые ей дала семья Виннета. Она нашла тропу о которой они говорили, и с нее мы вышли на небольшую грунтовую дорогу. Может это была та самая лесная дорога по которой вывозили лес, и которая находилась рядом с местом аварии, а может и нет.

Кроу понадобилось сорок минут, чтобы определить местонахождение домика Даниэля, поставленного среди бука и сосны на краю маленького ручья. Я бы наверное прошла мимо него и не заметила.

Дом выглядел словно его только что покинули. Лачуга была деревянной, пол грязным, крыша покрыта рифленым железом, накрывающим и скамейку у входной двери. Слева от хижины стояли деревянные лавки и такой же стол, а справа — одинокий чурбачок. Позади всего этого я увидела кучу бутылок, консерв, шин и другого хлама.

— Интересно, а что здесь делают шины? — удивилась я.

Кроу просто пожала плечами.

Осторожно я открыла дверь и заглянула внутрь. В затемненной комнатке можно было разглядеть лежанку, алюминиевый стульчик, складной столик с туристической плиткой на нем, окруженной разной пластиковой посудой. Но гвоздиках по стенам висели рыболовные снасти, корзинка, лопата и фонарь. На полу вдоль стены стояло несколько керосиновых лапм. Вот и все что было в комнате.

— Разве рыбак не возьмет свои снасти на рыбалку? — снова возник у меня вопрос.

И снова получила в ответ только пожимание плечами.

Не имея реального плана, мы с Кроу решили разделиться. Она осматривала местность возле домика, а я прошлась по лесу, где мой спутник с удовольствием все вокруг обнюхал и пометил.

Вернувшись к хижине, я привязала Бойда к ножке стола, распахнула дверь пошире и подперла ее камнем. Внутри воздух пах плесенью, керосином и мускатом. Когда я брала что-то в руки, в разные стороны разбегались сороконожки, а один раз даже на руку мне попал большой паук. Ничего, что могло бы указать куда и когда Виннета ушел отсюда, я не нашла. И почему, тоже мне не было понятно.

Кроу появилась когда я рылась в куче хлама на дворе. После того, как я отсортировала множество винных бутылок, банок из под крекеров, пустых консервных банок, я бросила это дело и присоединилась к ней.

В лесу деревья шептали на ветру, листья падали на землю в красочном каскаде, а железный навес периодически издавал скребущий звук. Ветер крепчал и движение его становилось интенсивнее.

Кроу угадала мои мысли. Она вытащила атлас в виде книжки из кармана и пролистала его.

— Показывай, — сказала она, сунув мне в руки этот атлас.

Она открыла атлас на странице с картой округа Мэн, где мы и находились. Рассмотрев шоссе, узнавая проселочные и лесные дороги, я нашла место крушения. Исходя из этого я вычислила местоположение таинственного здания и показала его.

— Это здесь.

Кроу посмотрела на карту.

— Ты уверена что здание находится именно здесь? — и в ее голосе я услышала неуверенность.

— Да.

— Это меньше мили отсюда.

— Пешком? — удивилась я.

Она кивнула, но не так уверенно как обычно.

— Дорогу я не знаю. Нам придется найти ее.

— Сможешь?

— Я найду.

-------------------

Следующий час мы продирались по кустам, поднимаясь и спускаясь по холмам, в известном только Кроу направлении. И вот мы вышли к завязанной узлом сосне в начале тропы, которую я уже смогла узнать.

Мы подошли к высокой стене, знакомой мне по предыдущему визиту. Пока мы шли вдоль покрытой мхом стены у меня волосы вставали дыбом. Сойка пронзительно и резко кричала, и нервы мои натянулись как струны. Что-то страшное было вокруг. Я это чувствовала.

Бойд вел себя по-прежнему — все обнюхивал и метил, совершенно не обращая внимание на мое напряжение. Я притянула поводок к себе и ухватила его покрепче.

Через несколько ярдов стена резко поворачивала. Кроу свернула за угол, я пошла следом, сильно сжимая поводок, так что ногти впились в ладонь.

Вдоль этой каменной ограды росли высокие деревья. На границе леса Кроу остановилась и мы с Бойдом ее догнали.

Чуть впереди слева я увидела еще одно огороженное стеной здание, которое так же подпирала скала. Я узнала это место. Мы подошли к задней части здания — главный дом находился лицом к лесу, а сзади примыкал к скале. Стена, вдоль которой мы шли, огибала намного большую территорию, чем я увидела в первый раз. Задний двор был при более большом корпусе.

— Провалиться мне на этом месте! — выругалась Кроу и расстегнула кобуру.

Она крикнула, как я это делала в прошлый мой приход, не получив ответа, крикнула еще раз.

Оглядываясь и прислушиваясь, мы подошли к дому и поднялись по ступенькам. Ставни были по-прежнему закрыты, окна все еще зашторены. Меня посетило то же чувство тревоги, что было и в первый раз.

Кроу подошла к двери и жестом подозвала меня. Когда мы с Бойдом встали у нее за спиной она постучала. Никакого ответа. Постучала еще раз и назвала себя — в ответ тишина.

Она огляделась.

— Никаких проводов. Ни телефона, ни электричества.

— Может у них мобильник и генератор.

— Может быть, а может специально обрезали.

— Посмотрим двор?

— Без ордера не будем.

— Но, шериф…

— Без ордера никуда не пойдем. — Она не мигая посмотрела на меня, — Лучше пойдем я куплю тебе лимонада.

В этот момент закапал дождь. Я слушала как капли мягко стучат по крыше и в душе росло отчаяние. Она права. Это была только догадка. Но каждая клетка во мне говорила что где-то совсем рядом находится нечто важное, и нечто страшное.

— А может Бойд побегает вокруг? Вдруг что-нибудь найдет?

— За стеной — пожалуйста, не возражаю. Я проверю подъездные пути. Если люди здесь появляются, они должны приезжать на чем-то.

В течение пятнадцати минут мы с Бойдом прочесывали окрестности к западу от дома, там где я уже ходила в первый раз. Пес ничего не нашел. Хотя я начинал подозревать, что та белка была счастливой случайностью, я решила сделать последний заход, обойдя по краю леса до второй пристройки. Это была еще неизвестная местность.

Мы были в двадцати футах от стены, когда Бойд насторожился. Его тело напрягалось, и шерсть на загривке встала дыбом. Он поворачивал морду в разные стороны, понюхал воздух, и зарычал. Такое рычание я слышала только однажды — глубокое, дикое и жуткое.

Он дернул поводок, заходясь в бешеном лае, словно одержимый.

Я еле устояла на ногах, едва сдерживая его.

— Хватит, Бойд!

Упершись двумя ногами в землю я покрепче ухватила поводок. Пес продолжал тянуть, напрягаясь всем телом, его передние лапы скребли землю.

— Что случилось, мальчик мой?

Но мы оба знали что случилось.

Сердце бешено стучало. Я поколебалась, а затем раскрыла ладонь и позволила поводку упасть.

Бойд полетел к стене и взорвался в безумном лае, приблизительно в шести футах к югу от дальнего угла. Я смогла разглядеть что в том месте цементная кладка обрушилась и дюжина камней выпала, образуя пустоту в основании стены. Я подбежала к Бойду, обняла его, успокаивая, и осмотрела дыру. Почва была сырой и безцветной. Перевернув один выпавший камень, я обнаружила с десяток крошечных коричневых комочков.

Я тут же поняла что нашел Бойд.

Глава 13

В понедельник я не пошла в суд округа Суэйн. Вместо этого я рванула через горы на запад штата Теннесси и, к полудню уже была в тридцати милях к северо-западу от Ноксвилля, подъезжая к лаборатории в Оук-Ридж. День был мокрым и пасмурным, и дворники гоняли по влажному ветровому стеклу конденсат.

В боковое окно я увидела старушку и малыша, кормящих лебедей в маленьком пруду. Когда мне было десять, у меня возникла проблема с одним гадким утенком, которая была решена силовыми методами. Я подумала, зачем они ходят на такие прогулки?

Показав удостоверение охраннику, я проехала через огромную стоянку к зданию администрации. Меня уже ждал их представитель. Подписав нужные бумаги, мы вместе вернулись к машине. Еще 100 ярдов и мой новый пропуск с удостоверением от ORNL[23] были проверены на третьем контрольно-пропускном пункте, прежде чем мне позволили пройти через ограждение из проволочной сетки на территорию.

— Серьезная охрана. Можно подумать это Министерство Энергетики, — удивилась я.

— Так и есть. Мы здесь работаем над энергосбережением, разрабатываем роботов и компьютеры, проводим биомедицинские разработки и занимаемся охраной окружающей среды, развитием медицинских радиоизотопов и тому подобным. Мы охраняем интеллектуальную собственность Минэнергетики и специальное оборудование. Еще на территории находится изотопный реактор.

Все это рассказывал мне Ласло Спаркс — тридцатилетний мужчина с намечающимся животиком. У него были короткие кривые ноги и круглое, рябое лицо.

Оук-Ридж был детищем Второй мировой войны, построенным всего за три месяца в 1943 году. В Европе и Азии умирали тысячи людей, а Энрико Ферми с коллегами добивались ядерной реакции в спортзале Университета Чикаго. Задача для Оук-Ридж была проста: создать атомную бомбу.

Мы с Ласло проехали по лабиринту узких дорожек — направо, налево, налево, направо. Если не обращать внимания на огромные пустые пространства, то этот комплекс был бы похож на жилой район в Бронксе.

Ласло указал на одно кирпичное здание, идентичное соседним домам.

— Остановитесь здесь, — сказал он.

Я подъехала к зданию и остановилась.

— Я очень благодарна вам за то что вы быстро откликнулись на мою просьбу, — поблагодарила я его.

— Вы мне тоже помогли когда мне нужна была помощь.

Несколько лет назад Ласло понадобилась кость для его антропологических исследований, и я достала для него несколько образцов. Мы поддерживали связь и пока он работал над докторской и пока был научным сотрудником в Оук-Ридже.

Ласло подождал пока я вытащила из багажника переносной холодильник, и повел меня в здание и дальше, вверх по лестнице в свою лабораторию. Комната была небольшой и без окон, каждый миллиметр был заполнен поцарапанными железными столами, компьютерами, принтерами, холодильниками, и миллионом других машин, которые мигали и жужжали. Стеклянные пузырьки, банки, инструменты из нержавеющей стали, и коробки с латексными перчатками рядами стояли на рабочих поверхностях, а картонные коробки и пластмассовые ведра были сложены на полу.

Ласло освободил место на столе, и протянул руку к холодильнику. Когда я передала его, он снял пластиковую крышку, полиэтилен и заглянул внутрь.

— Ну, рассказывайте, — сказал он, принюхиваясь к содержимому контейнера.

Пока я рассказывала ему историю нашего с Кроу похода, Ласло перелил жижу из холодильника в стеклянный контейнер. Потом начал заполнять бланк.

— Откуда взята проба?

— С места, что указала собака — основание стены, под вывалившимися из нее камнями.

Полагаю, там почва наиболее защищена от лишних примесей.

— Правильно полагаете. Обычно труп закрывает под собой почву, но камни воздействуют так же.

— Дождь может повредить?

— В защищенной среде тяжелые, слизеобразные выделения, произведенные в следствие анаэробного брожения, связывают почву, делая ее практически недоступной для влаги. Казалось, что он зачитывает одну из своих статей из "Журнала Судебной медицины".

— Вы посмотрите, пожалуйста. Это не по моей части, — попросила я его.

— Вы обнаружили место разложения?

— Вообще-то моя собака, — ответила я и показала на пластмассовый пузырек. — И там я нашла эти куколки.

Ласло взял пузырек, отвернул крышку, и вытряхнул себе на ладонь личинки. Они были похожи на маленькие мячики.

— Значит произошла миграция личинки.

— Если там имело место разложение. Я всю ночь не спала из-за открытия Бойда. Я хоть и верю носу своей собаки и своим инстинктам тоже, но мне нужны доказательства.

— Куколки личинки определенно предлагают присутствие трупа. — Он пересыпал личинки.

— Я думаю, что ваша собака была права.

— Вы можете определить чьи это были останки?

— Количество летучих жирных кислот скажет нам, было ли тело весом более чем сто фунтов. Очень немного млекопитающих могут иметь такой вес.

— А если охота? Медведь или олень могут быть достаточно большими.

— Вы нашли какой-нибудь волос, шерсть?

Я отрицательно покачала головой.

— Разлагающиеся животные оставляют после себя тонны шерсти. И кости, конечно. Когда организм умирает, падальщики, насекомые, и микробы принимаются за дело, некоторые сжирают все снаружи, другие изнутри, пока от тела не останутся только кости.

Это и называется разложение. Руби сказала бы: «Прах к праху», хотя процесс этот намного сложнее. Мышцы, составляют от 40 до 50 процентов веса человеческого тела, и состоят из белка, который в свою очередь состоит из аминокислот. В момент смерти, ферментация жиров и белков при воздействии бактерий образует летучие жирные кислоты — ЛЖК. Во внутренностях свое дело делают другие микробы. Когда гниение набирает обороты, то жидкость выводится из тела вместе с жирными кислотами. Патанатомы называют такие выделения «супом».

Ласло специализировался на анализе микробов и органических компонентов почвы из-под трупа. Годы работы в этом направлении доказали связь между процессом распада и производством ЛЖК.

Я наблюдала как он фильтровал принесенную мной грязь через сито из нержавеющей тали.

— А что конкретно вы ищете в грязи?

— Я для анализа использую не саму почву, а почвенные жидкости.

Я не совсем поняла, о чем он.

— Жидкий компонент между частицами почвы. Но сначала я должен все очистить.

Он взвесил комок грязи.

— Когда жидкость из тела вытекает, органические вещества соединяются с почвой. И я не могу использовать химические экстрагенты для разделения, потому что они частично растворяют ЛЖК.

— И меняют показатели.

— Точно.

Он уложил образец в тубу для центрифуги и добавил воды.

— Я использую деионизированную воду в соотношении два к одному.

Он поболтал тубу в течение минуты и поместил ее в центрифугу.

— Температура внутри пять градусов. Я включаю центрифугу на сорок минут, затем процеживаю образец, удаляя остатки микроорганизмов. После этого все просто. Проверить уровень рН, окислить муравьиной кислотой, и сделать газовую хроматографию.

— А можно ускорить процесс?

Ласло закончил настройку и жестом пригласил меня присесть к столу.

— Ладно, как вы знаете, я исследую продукты распада мышц и жира которые называются ЛЖК. Знакомы ли вы с четырьмя этапами разложения? Антропологи и патанатомы знают о четырех стадиях трупа: свежий, раздувшийся, гниющий и скелет.

Я кивнула.

— В свежем трупе жирные кислоты изменяются незначительно. На втором этапе, тело раздувает из-за анаэробного брожения, в первую очередь в кишечнике. Это приводит к разрывам кожи и утечке побочных продуктов брожения богатых на масляные кислоты.

— Масляные кислоты.

— ЛЖК включают сорок одно органическое соединение, одним из которых является масляная кислота. Масляная, муравьиная, уксусная, пропионовая, валериановая, капроновая и гептановая кислоты обнаруживаются в почвенной жидкости, потому что они растворимы в воде. Две из них, муравьиная и уксусная, слишком распространены в природе, так что они не являются важными.

— Муравьиная это та, которая причиняет боль от укусов муравьев, не так ли?

— Она самая. Капроновую и гептановую можно найти в значительных количествах только в холодные месяцы. Пропионовая, масляная, валериановая — то, что нам нужно. Они высвобождаются из разлагающегося трупа и сохраняются в почве в определенных соотношениях.

Я будто оказалась на лекции на био-факультете.

— Так как масляная и пропионовая кислоты образуются из анаэробных бактерий в кишечнике, их уровень остается высоким в течение второй стадии разложения.

Я понимающе кивнула.

— Позже, во время распада, аэробные бактерии присоединяются к действу.

— И на третьей стадии происходит рост выработки всех кислот.

— Да. А в начале четвертой стадии случается быстрый спад.

— Нет плоти — нет бактерий.

— Производство «супа» останавливается.

Центрифуга за нашими спинами мелодично просигналила.

— Я также обнаружил, что значения жирных кислот являются самыми высокими сразу после миграции червей.

— Когда личинки покидают труп для окукливания.

— Да. До этого момента насекомые стремятся ограничить поток органической жидкости в почву.

— Окукливание происходит при среднесуточной температуре приблизительно в 400 градусов?

Среднесуточная температура означает сумму активных температур в течение суток (САТ), и эта цифра рассчитывается путем суммирования среднесуточных температур.

— С некоторыми вариациями. Что имеет и хорошую сторону. Производство жирных кислот зависит от температуры. Вот почему она важна для определения времени смерти.

— Потому что в трупе будут производиться в одинаковом соотношении пропионовая, масляная и валериановая кислоты при любой среднесуточной температуре.

— Именно так. Так что ЛЖК помогают вычислить ВПС.

ВПС это сокращение патанатомов «время после смерти».

— Вы получили данные из Национальной службы погоды?

Он подошел к полкам и вернулся с распечаткой.

— Причем довольно быстро. Обычно это занимает гораздо больше времени. Но у нас есть небольшая проблема. Для установления точного ВПС мне нужно три вещи. Во-первых, определить соотношение жирных кислот.

Он указал на компьютер, связанный с газовым хроматографом.

— Мы скоро узнаем это. Во-вторых, нужны данные Национальной службы погоды на местности, где был найден труп.

Он поднял распечатку.

— И, в-третьих, информация о весе и состоянии трупа. А никакого трупа у вас нет.

Последнее предложение он пропел.

— Все мы — актеры.

— Две переменные имеют важное значение: количество влаги в почве, и вес тела до разложения. Потому что каждый человек имеет различное соотношение жировой и мышечной ткани, и если у меня нет тела, я использую стандартные сто пятьдесят фунтов, а затем применяю поправочный коэффициент. Я думаю, мы можем безбоязненно предположить, что ваш покойный весил от ста до трехсот фунтов?

— Да, но так увеличивается количество вариантов, не так ли?

— К сожалению. А вы не пробовали сделать предварительные подсчёты?

Поскольку высвобождение жирных кислот прекращается при САТ в 1285 градусов по Фаренгейту плюс-минус 110, можно приблизительно указать ВПС путем деления среднесуточной температуры в день когда был обнаружен труп на 1285. Я это уже сделала для Люси Кроу. Вчера в Брайсон-Сити средняя температура была +18 °C (64° F), что дает максимальное время после смерти в семьдесят один день.

— В это время началась скелетизация и жирные кислоты больше не вырабатывались.

Ласло посмотрел на настенные часы.

— Давайте посмотрим насколько ваши подсчеты оказались точны.

Он встал, отфильтровал и взболтал образец почвенного раствора, проверил его кислотность, затем поместил трубку в газовый хроматограф. После закрытия и герметизации камеры, он изменил настройки, и повернулся ко мне.

— Это займет еще несколько минут. Кофе?

-----------

Когда мы вернулись, на мониторе выстроился ряд пиков различных цветов, а также список компонентов и их концентрации.

— Каждая кривая показывает концентрацию ЛЖК на грамм сухого веса почвы. Для начала кое-что подправим с учетом разделения влаги и почвы.

Он нажал кнопки на клавиатуре.

— Теперь я могу рассчитать САТ для всех ЛЖК.

Он начал с масляной кислоты.

— Сумма активных температур 700.

Он провел расчеты с каждой кислотой. За исключением одной, все они находились в диапазоне от 675 до 775 средней дневной температуры.

— Теперь я буду использовать данные Национальной службы погоды, чтобы определить количество дней со средней температурой от 675 до 775. Нам возможно придется позже все пересчитывать если данные о температуре с места не совпадут с официальными данными. Обычно я это люблю узнавать заранее, но это все-таки не главная проблема.

Еще несколько нажатий клавиш. Я задержала дыхание.

— Сорок один-сорок восемь дней. Вот ваш диапазон времени. Согласно вашим расчетам полная скелетизация произошла семьдесят один день назад.

— Итак, смерть наступила 6–7 недель назад, — подытожила я.

Он кивнул.

— Но имейте в виду, что этот период времени основан на предварительном подсчете, а не на фактических данных веса покойного.

— В то же время образовалось то вдавление в почве, тело было покрыто плотью и она интенсивно разлагалась.

Он кивнул, подтверждая мои слова.

— А никакого трупа у меня нет.

— И никто меня не любит.[24]

----------

Я сразу же поехала в офис Люси Кроу. Дождь перестал, но тучи налезая друг друга висели низко над горами.

Я нашла шерифа за ее столом времен Гражданской войны, поедающую обеденный корндог.[25] Увидев меня, она вытерла рот, согнула палочку с оберткой и запулила ее через всю комнату в мусорную корзину.

— Два очка, — одобрила я бросок.

— Чисто в сетку. Никаких ободов.

Я положила перед ней распечатки и села на стул. Она изучала отчет по ЛЖК целую минуту, положив локти на стол и уперев пальцы в виски. Затем подняла на меня глаза.

— Я надеюсь что вы все это объясните.

— Летучие жирные кислоты.

— И что?

— В этой стене разлагалось тело.

— Чье?

— Соотношение ЛЖК предполагает время после смерти от шести до семи недель. Даниэля Виннета видели в последний раз в конце июля, числится пропавшим без вести с августа.

Сейчас октябрь. Посчитайте сами.

— Допустим я принимаю ваши предположения, что совсем не обязательно, но как же нога Виннета попала на место крушения?

— Если Бойд унюхал запах разложения, то и койоты могли. Может они вытащили ногу из-под стены. В том месте где рухнул фундамент.

— А остальное оставили?

— Возможно, они не смогли отделить что-нибудь еще.

— А как Виннета попал на этот двор?

Я пожала плечами.

— И как он умер?

— Это уже дело полиции. Я занимаюсь наукой.

Внизу Хэнк Вильямс пел «Long-Gone Lonesome Blues» но из-за помех звук сюда доходил словно из другой вселенной.

— Достаточно ли этого для ордера? — спросила я.

Шериф изучала бумаги еще целую минуту. Наконец она подняла голову, и посмотрела на меня таким взглядом будто готова мне накостылять. Затем вздохнула и потянулась к телефону.

---------------

Ко времени когда я покинула офис шерифа пошел мелкий дождь. Фары, стоп-сигналы, и неоновые вывески мерцали в сумерках раннего вечера. В воздухе чувствовался сильный запах скунса. На заднем дворе гостиницы Бойд лежал в своем загоне, положив на лапы голову и наблюдал за дождем. Он поднял голову когда я позвала его, и вопросительно посмотрел на меня. Когда он понял что гулять мы не пойдем, шумно вздохнул и снова устроил голову на лапах. Я наполнила его миску и оставила размышлять об этом мокром мире.

В доме было тихо. Я поднялась под тиканье часов Руби по лестнице. Из комнат не доносилось ни звука.

Повернув за угол своего коридорчика, я удивилась что дверь в мою «Магнолию» была приоткрыта. Я толкнула ее внутрь. И остолбенела.

Все ящики в комнате были выпотрошены, кровать разворочена. Из портфеля все бумаги и папки вывернули на пол.

Мои мысли зациклились на одном слове: Нет! Нет! Нет! Нет!

Я бросила свою сумочку на кровать, подлетела к шкафу и распахнула дверцы. Мой ноутбук был на месте — спрятанный у задней стенки. Я вытащила его и включила. Мысли неслись голопом:

Что здесь случилось? Что здесь случилось? Что здесь случилось?

Мысленно провела быструю инвентаризацию: ключи от машины, кредитные карты, водительские права, паспорт. Все это было при мне.

Почему? Почему? Почему?

По-быстрому хотели поживится ценностями или искали что-то конкретное? А что у меня есть такое нужное для кого бы то ни было?

Что? Что? Что?

Как компьютер включился я проверила несколько файлов. Казалось, все было на месте. Я пошла в ванную и плеснула холодной воды в лицо. Потом закрыла глаза и стала играть в детскую игру, которая, как я знала, поможет мне успокоится. Молча я стала вспоминать строчки песни которая первой придет на ум.

«Honky Tonk Women».

Тайм-аут с Миком и "Роллинг Стоунз" помог. Уже успокоенная, я вернулась в комнату и стала собирать разбросанные бумаги.

Я все еще прибиралась когда в дверь постучали и в дверях показался Эндрю Райан. В правой руке он держал два рожка с мороженым DoveBars.

Он обвел глазами беспорядок.

— Что за хрень здесь случилась?

Я только смотрела на него, боясь что голос сорвется если начну говорить.

— Что-нибудь пропало?

Я только сглотнула.

— Единственная ценность — это компьютер, но его оставили.

— Тогда не похоже на грабеж.

— Если только взломщика не спугнули.

— Такое впечатление что что-то искали.

— Или разгромили в приступе ярости.

Почему?

— Мороженое? — предложил Райан.

Мы ели наши DoveBars и рассматривали всевозможные объяснения случившегося. Ни одна версия не была убедительной. Два наиболее вероятных варианта были это, что кто-то искал деньги или же кто-то дал мне понять, что я ему или ей не нравлюсь.

Когда Райан ушел, я сложила остальные папки и пошла в ванную. Откинув занавеску ванны, я получила еще один шок.

Керамическая фигурка Руби — Сиротка Энни лежала на дне ванны, ее лицо разбито, а конечности раздавлены. Ее пес Сэнди свисал с душа, на плотно затянутой на шее петле.

Снова мой мозг погнал лихорадочные мысли, а руки опять затряслись. Это сообщение не имело ничего общего с деньгами. Кто-то вполне конкретно заявил как я ему не нравлюсь.

Вдруг я вспомнила «вольво». Был ли тот случай угрозой? Было ли это вторжение в мой номер очередной угрозой? Я боролась с желанием тут же сорваться и помчаться к Райану.

Я вспомнила о поломанных замках и подумала привести сюда Бойда. Вот тогда кому будет угрожать опасность?

Час спустя я лежала в постели и пыталась рассуждать более-менее логически. Я размышляла о той силе с которой отреагировала на вторжение в мое пространство. Меня до ручки довел страх или злость? А на кого я злюсь? Чего я боюсь?

Уснуть мне в ту ночь удалось не сразу.

Глава 14

Когда на следующее утро я спустилась вниз, Райан спрашивал Руби о моем неизвестном госте. Байрон Макмахон тоже сидел за столом и уделял внимание и разговору о взломе и своему завтраку из трех яиц.

У Руби на все был один ответ:

— Среди нас приспешники дьявола!

Меня раздражало ее беспечное спокойствие по отношению к проникновению неизвестного в мой номер, но я промолчала.

— Что-нибудь пропало? — спросил Макмахон, а я порадовалась — ФБР на моей стороне.

— Кажется нет.

— Может кто-то помешал?

— Думаю мой пес помешал. Он лаял.

Я рассказала им о том, как я нашла фигурки Энни и Сэнди.

Райан странно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

— Ну, эта гостиница не тюрьма, так что любой может войти и выйти свободно.

Макмахон подцепил вилкой жареный картофель.

— Чем ты занималась в последнее время? Я тебя не видел.

И я рассказала ему о найденной ступне и о таинственном лесном поместье. Закончила рассказ описанием отчета по ЛЖК, который вчера получила. Единственное о чем я не сказала так это о моем отстранении от расследования авиакатастрофы, но пусть думает что хочет. По мере того как я рассказывала свою историю, его ухмылка испарялась.

— Итак, Кроу получает ордер? — спросил он голосом строгого копа.

Я только открыла рот чтобы ответить как мой телефон заиграл увертюру к опере "Вильгельм Телль". Мужчины переглянулись когда я ответила на звонок.

Звонил Ласло Спаркс из Оук-Ридж. Я молча его выслушала, поблагодарила и нажала отбой.

— Россини звонил? — пошутил Райан.

— Я проверяла мелодии звонков и забыла поменять, — ответила я, и ткнула вилкой яйцо, желток тут же брызнул на стол. — Не знала что ты такой знаток оперы.

— Не в бровь, а в глаз, — хмыкнул Макмахон, и потянулся за тостами.

— Звонил антрополог из Оук-Ридж.

— Дай-ка угадаю. Он проанализировал трупную жижу и узнал что пропавшее тело — это Купер.[26]

Райан был в ударе. Игнорируя его, я адресовала ответ Макмахону.

— Он что-то нашел в той почве.

— И что это?

— Не сказал. Только сказал, что это может быть важно. Он на неделе заедет в Брайсон-Сити по дороге в Эшвиль.

Зашла Руби, собрала тарелки и ушла.

— Ну так что, ты в суд? — спросил Райан.

— Да, — коротко ответила я.

— Ведешь расследование.

— Кто-то же должен этим заняться.

— Не повредит узнать кому же принадлежит это здание. —

Макмахон осушил чашку.

— После утренней планерки мне надо съездить в Шарлотту, поговорить с какими-то придурками которые заявляют что у них есть информация о местных вооруженных бандах. В противном случае, я с вами смотаюсь.

Он вытащил из портмоне свою визитку и протянул мне.

— Если в суде откажутся сотрудничать — покажи им вот это. Иногда эта аббревиатура способствует перемене настроения.

— Спасибо, — поблагодарила я и спрятала визитку в карман.

Макмахон попрощался и вышел, оставив нас с Райаном вдвоем.

— Как ты думаешь кто пролез к тебе в номер?

— Понятия не имею.

— И зачем?

— Искали твой гель для душа — огрызнулась я.

— Я бы не относился к этому так легкомысленно. Как насчет того чтобы я тут поспрашивал?

— Ты же знаешь что все это бессмысленно. Такие вещи всегда остаются без ответа.

— Люди бы узнали что здесь крутится кто-то слишком любопытный.

— Ладно, я поговорю с Кроу.

Я встала, и Райан взял меня за руку.

— Тебе нужна поддержка в суде?

— На случай вооруженного нападения со стороны регистратора?

Он отвел глаза.

— Тебе нужна компания для похода в суд?

— И ты не пойдешь на планерку?

— Макмахон прикроет меня. Но с одним условием.

Я ждала продолжения.

— Смени мелодию в телефоне.

— Хай-хо, Силвер! — улыбнулась я.

--------------------

Здание администрации и суда округа Суэйн сменило своего предыдущего хозяина в 1982. Это прямоугольное бетонное здание, с низкой остроконечной крышей из красного оцинкованного металла, находится на берегу реки Такаседжи. И хотя ему не хватает очарования старых зданий с куполами в Эверете и в Мэйне, он все же выглядит чистым и производит приятное впечатление.

На первом этаже, сразу за покрытым плиткой, восьмиугольным холлом, находится Налоговая инспекция. Когда мы с Райаном вошли в здание, четыре женщины подняли головы от компьютеров — две, сидящие за конторкой прямо перед нами, и две — слева от нас.

Я объяснила цель нашего прихода и женщина номер три указала на дальнюю дверь.

— Отдел Землеустройства, — сказал женщина.

Четыре пары глаз следили за нами пока мы пересекали холл.

— Должно быть здесь у них архив зарегистрированных налогоплательщиков, — прошептал мне Райан, открывая дверь. Войдя мы увидели очередную стойку, за которой сидела высокая, худая женщина, которая напомнила мне старое фото Стэна Мьюзела,[27] которое когда-то видела у моего отца.

— Чем могу вам помочь?

— Мы хотели бы взглянуть на земельный кадастр.

Женщина приложила руку ко рту, как будто вопрос испугал ее.

— Земельный кадастр? — переспросила она.

Я начала подозревать, что такой запрос здесь впервые делают. Вынув из кармана визитку Байрона Макмахона, я подошла к конторке и показала его женщине.

Мадам Мьюзел вытаращилась на карточку.

— Это что, настоящее ФБР?

Она подняла глаза на меня и я кивнула в ответ.

— Байрон?

— Это фамилия, — и я улыбнулась подкупающе.

— У вас есть оружие?

— С собой нет.

Вообще-то нигде его у меня не было, но, я не собиралась об этом распространяться чтобы не разрушить образ.

— Это из-за авиакатастрофы?

Я наклонилась к ней. Она пахла мятой и слишком пахучим шампунем.

— То, что мы ищем может иметь решающее значение для расследования.

Я услышала как сзади Райан нервно зашевелился.

— Меня зовут Дороти. Я все поняла, — сказала она и вернула мне визитку.

Дороти подошла к стеллажам, вытащила один ящик, вынула большой лист и разложила его на стойке.

Мы с Райаном склонились над картой. Высчитав по границам города, дорогам и другим маркерам, мы смогли определить местность в которой находилось нужное нам здание. Со своей стороны стойки Дороти наблюдала за нашими действиями с бдительностью египтолога оберегающего ценный папирус.

— Теперь мы хотели бы посмотреть карту сектора 621, пожалуйста.

Дороти понимающе улыбнулась, отошла к другому стеллажу и принесла нужный документ.

В начале своей карьеры антрополога мне приходилось заниматься и археологией, так что я провела немало времени над геологическими картами Америки, и теперь в состоянии разобраться во всех этих знаках и символах. Этот опыт очень пригодился: опираясь на указатели высот, ручьев и дорог мы с Райаном вычислили дом.

— Секция 621, участок 4, - объявила я и, удерживая палец на точке, подняла голову.

Лицо Дороти оказалось в нескольких дюймах от моего.

— Сколько времени понадобится чтобы найти налоговые отчеты по этому поместью?

— Около минуты.

Я, должно быть, выглядела сильно удивленной.

— Ну, округ Суэйн это ведь не глушь какая-нибудь, у нас есть компьютеры.

Дороти прошла в дальний угол к своему столу, сняла пластиковый чехол с компьютера. Мы с Райаном стояли и ждали, пока она брезгливо складывала чехол, положила его на полку над столом и включила компьютер. Когда загрузилась нужная программа, она ввела на клавиатуре какие-то цифры. Прошло несколько секунд и наконец, открылся документ с налоговыми данными.

— Вам распечатать?

— Да, пожалуйста.

Она открыла струйный принтер «Хьюлит-Паккард», очень похожий на самый первый мой принтер. И опять мы молча ждали пока она свернет и уложит чехол. Затем Дороти вытащила из ящика один лист бумаги и вставила его в лоток подачи.

Наконец, принтер зажужжал, бумага сначала исчезла внутри него, а затем выскочила.

— Надеюсь, это поможет, — сказала она, протягивая ее мне.

В распечатке было расплывчатое описание имущества и его строений, оценочная стоимость, имя владельца, почтовый адрес и адрес, по которому отправлялись налоговые векселя.

Настроение у меня упало, и я передала документ Райану.

— "Инвест-груп H&F", — прочитал он вслух. — Почтовый адрес абонентского ящика в Нью-Йорке.

Он посмотрел на меня.

— Кто, черт возьми, такие эти "Инвест-груп H&F"?

Я пожала плечами.

— Вы могли бы узнать в отделе регистрации, — негромко предложила Дороти.

Мы обернулись к ней. Лицо ее залила краска.

— Вы сможете узнать когда "H&F" преобрели эту собственность, а также имя прежнего владельца.

— У них есть такие данные?

Она кивнула.

--------------

Мы нашли отдел регистрации в двух шагах от налоговой инспекции. Комната регистрационных записей находилась за обязательной здесь стойкой в конце ряда реечных качающихся дверей. Стены комнаты были увешаны полками и вся она была заставлена шкафами полными бумаг, охватывающих сотни лет. Документы последних лет были в папках квадратной формы и красного цвета, с простыми золотыми цифрами на корешках. Старые же, наоборот были богато украшены, и так же как первые, были затянуты в кожу. Это похоже на охоту за сокровищами: с каждой записью ты словно окунаешься в прошлое.

И мы узнали следующее:

"Инвест-груп H&F" была зарегистрирована в штате Делавер. Право собственности на налоговый пакет номер четыре были переданы в 1949 году от некоего Эдварда Е. Артура.

Описание имущества был интересно, но в довольно свободном стиле, не по современным стандартам. Я прочла его вслух Райану:

— Граница собственности начинается от красного дуба на холме, находящемся на углу участка 11807, и протягивается к северу на 90 полей[28] вдоль Беллингфорда. Затем вверх по хребту, огибая Беллингфорд, и до каштана в районе Баркер-тракта.

— Откуда Артур это получил?

Я пробежала глазами остальной текст и нашла нужное место.

— Ты хочешь услышать с самого начала?

— Нет.

— …передача этой земли от Виктора Т. Ливингстоуна и его жены Дж. Э. Клэмпетт произошла 26 марта 1933 и зарегистрирована в Книге регистрации — дело номер 52, страница 315, Книга актов округа Суэйн, Северная Каролина.

Я сама уже подошла к полкам и взяла более старый том. Артур получил собственность от этого Виктора Т. Ливингстоуна в 1933. А Ливингстон, должно быть, купил это у Бога, так как больше никаких записей не было за предыдущий период.

— По крайней мере мы теперь узнаем где был вход.

В документах Ливингстоуна и Артура было указано где была въездная дорога.

— Или где этот вход остался.

Я по-прежнему считала, что здание не заброшено.

— Когда мы с Кроу там были, она нашла следы машины на тропе, ведущей от дома к лесной дороге. Поворот на эту дорогу скрыт самодельными воротами, совершенно заросшими лианой кудзу. Когда она показала мне эти ворота, я не поверила своим глазам. Можно ходить или ездить мимо миллион раз, и не заметить этот поворот.

Райан промолчал в ответ.

— И что теперь?

— Теперь мы ждем Кроу с ордером.

— А пока ждем, чем займемся?

Райан улыбнулся и в уголках глаз появились морщинки.

— А пока ждем, мы побеседуем с генеральным прокурором великого штата Делавэр. Узнаем об этом "Инвест-груп H&F".

--------------

Я делилась с Бойдом своим сандвичем и картофелем-фри на крыльце гостиницы, когда полицейская машина Люси Кроу появилась на нижней дороге. Я наблюдала за вихрем пыли поднимающемся за машиной, а Бойд продолжал наблюдать за бутербродом в моей руке.

— С пользой время проводите? — спросила Кроу, когда подошла к крыльцу.

— Он жалуется, что я мало уделяю ему внимания, — сказала я, указывая на Бойда.

Я протянула кусок ветчины Бойду и он, приподняв голову, осторожно взял его. Затем опустил морду, бросил ветчину на крыльцо, лизнул два раза, и проглотил. Через секунду его большая голова снова оказалась на моем колене.

— Они просто как дети, — улыбнулась Кроу.

— Вы получили ордер? — поинтересовалась я.

Бойд следил глазами за каждым движением моей руки, в надежде получить еще кусочек мяса или картофеля.

— У меня с судьей состоялся разговор по душам.

— И?

Она вздохнула и сняла шляпу.

— Он говорит, что этого недостаточно.

— Недостаточно доказательств того что там тело? — Я была в шоке. — Возможно пока мы тут беседуем на том участке разлагается Даниэль Виннета!

— Вам известен термин «научная чушь»? Мне да. Сегодня на меня столько ее вылили! Я думаю, что старина Фрэнк собирается создать свою собственную группу поддержки — Анонимные жертвы научной чуши.

— Он что — идиот?

— Он, конечно, никогда не поедет в Швецию за Нобелевской премией, но вообще-то он довольно разумный человек.

В этот момент Бойд поднял голову и шумно вздохнул. Я опустила к нему руку, он понюхал ее и лизнул.

— Вы снова не уделяете ему внимание.

Я предложила Бойду кусочек яйца. Он взял, бросил на пол, лизнул, понюхал и еще раз лизнул, да так и оставил на полу.

— Я тоже не люблю яйца в бутербродах, — обратилась Кроу к Бойду. Он же только повернул голову на голос, но глаза по-прежнему были прикованы к моей тарелке.

— Есть новости похуже, — продолжила она, возвращаясь к нашему разговору.

А почему бы и нет?!

— Были еще жалобы.

— На меня?

Кроу кивнула.

— От кого?

— Судья не захотел поделится такой информацией. Но теперь если вы появитесь где-нибудь возле места аварии или в морге, прикоснетесь к чему-либо относящемуся к расследованию или пересечетесь с членами семей погибших, я буду обязана арестовать вас за попытку помешать правосудию. Это же касается и нахождения на территории того дома в лесу.

— Что, черт возьми, происходит?

Желудок у меня сжался от ярости.

Кроу пожала плечами.

— Понятия не имею, но вы полностью отстранены от расследования.

— А в библиотеку мне можно ходить? — я со злости плюнула на пол.

Шериф потерла шею и поставила ногу на нижнюю ступеньку. Под курткой стал заметен пистолет.

— Здесь творится какая-то ерунда, шериф.

— Слушаю вас.

— Ко мне в номер вчера залезли.

— Теории?

Я рассказала ей о фигурках в ванной.

— Да уж, не похоже на поздравительную открытку.

— Может быть кого-то достал лай Бойда? — предположила я с надеждой, но сама не очень-то в это верила.

Уши Бойда встрепенулись при звуке своего имени и я дала ему кусочек бекона.

— А он часто лает?

— Не особенно. Я спрашивала Руби, шумно ли он себя ведет когда меня нет, она сказала что нет. Так, повоет немного, но ничего экстраординарного.

— А что Руби сказала обо всем этом?

— Приспешники дьявола.

— Может быть, у вас есть то, что кто-то хочет заполучить.

— Ничего не взяли. Просто разбросали вещи. Вся комната была перевернута.

— Вы хранили файлы по делу о той ноге в комнате?

— Я их забирала с собой в Оук-Ридж.

Она долго на меня смотрела, потом кивнула своим фирменным кивком.

— Учитывая случай с «вольво», теперь все выглядит подозрительно. Будьте внимательны.

— О, да, я буду!

— Посмотрим, смогу ли я подтолкнуть окружного прокурора к дальнейшим действиям.

В этот момент внизу, в долине показалась машина Райана. Со стороны водителя окно было открыто, и его силуэт выделялся темным пятном. Мы молча смотрели как он поднимается в гору и подъезжает к нам. Через несколько мгновений он уже шагал по дорожке, лицо его было серьезным и напряженным.

— Что случилось?

Я услышала как Кроу хлопнула шляпой по ноге.

Райан секунду поколебался, и сказал:

— Тело Жана все еще не найдено.

Во всем его поведении видно было как он страдает. И даже больше: чувствует себя виноватым, потому что убежден, что из-за того что его не было рядом, Жан попал на этот самолет. Детектив без напарника не может толком вести расследование, поэтому его можно использовать как курьера.

— Они найдут его, — сказала я тихо.

Райан устремил взгляд за горизонт, спина оставалась напряженной и мышцы шеи были натянуты как канаты. Спустя минуту он вытряхнул сигарету из пачки и закурил, прикрывая спичку двумя руками.

— Как твой день прошел? — спросил он затушив спичку.

Я рассказала о беседе Кроу с судьей.

— Кажется твоя нога это уже вопрос, утративший свою актуальность.

— Ты о чем?

Он выпустил дым через ноздри, затем вытащил что-то из кармана пиджака.

— Они обнаружили вот это.

Он развернул бумагу и протянул ее мне.

Глава 15

Сначала я не понимала на что смотрю, но потом узнала что это. Райан дал мне фото предметов отпечатанных на цветном принтере. Всего было три фото и на каждом был фрагмент пластика. На первом я смогла различить буквы «биологич».

На втором была фраза «абораторная служ». На третьем в глаза бросался красный знак. Я таких сотни видела в лаборатории поэтому узнала моментально.

Я уставилась на Райана.

— Да, это контейнер для биоматериала, — кивнул Райан.

— Которого не было в декларации, — продолжила я.

— Не было.

— И все подумали, что в нем была нога.

— Общее мнение к этому и сводится.

Бойд ткнулся носом мне в руку и я рассеянно бросила ему остатки бутерброда. Он посмотрел на меня, словно не верил, затем взял добычу и ушел подальше, словно боясь что я передумаю.

— Значит, все признают что нога не принадлежит ни одному из пассажиров.

— Не совсем. Но не исключают такой возможности.

— Это поможет для получения ордера? — обратилась я к Кроу.

— Это не поможет.

Она оттолкнулась от крыльца и сняла шляпу.

— Но там под стеной явно что-то не чисто, и я собираюсь высянить что это.

Она надела шляпу и пошла по дорожке. Вскоре мы увидели как ниже по дороге ее машина вздымала клубы пыли.

Я почувствовала взгляд Райана и обернулась к нему.

— Почему судья не дал ордер?

— Видимо парень кандидат в Общество плоской Земли.[29] К тому же, если я хоть каким-то боком влезу в это дело, он выдаст ордер за препятствование правосудию уже на меня.

Я просто пылала от гнева.

Бойд пересек веранду, обнюхивая пол. Дошел до качелей и понюхав мою ногу, уселся рядом, глядя на меня во все глаза и высунув язык.

Райан докурил сигарету и швырнул ее на газон перед домом. Бойд проследил за ней глазами, но затем снова вернулся к созерцанию меня.

— Ты узнал что это за "Инвест групп"?

Райан должен был съездить в свой «офис» чтобы позвонить в Делавер.

— Я подумал что звонок из ФБР их поторопит, поэтому попросил позвонить Макмахона. Я весь день пробуду на повторной сборке, но вечером его спрошу.

Повторная сборка. Повторный монтаж самолета из кусков оставшихся после аварии. Полная повторная сборка — это время, деньги и трудовые ресурсы, чего у NTSB постоянно не хватает. Они редко ее делают, а если делают, то так неохотно и только под давлением общественности. Они делали такую экспертную сборку с TWA 800, потому что британцы делали ее с Pan Am 102, и NTSB не хотели ударить лицом в грязь.

С пятьюдесятью мертвыми студентами повторная сборка была необходима. В течение прошлых двух недель грузовики перевозили обломки с рейса Air TransSouth 228 через горы в арендованный ангар в аэропорту Эшвилла. Части выкладывались на сетках, соответствующих их положениям на Fokker 100. Части, которые не могли быть связаны с определенными разделами самолета, сортировались согласно типу структуры.

Неопознанные части сортировались согласно положению на месте крушения. В конце концов, после того как каждая деталь закаталогизирована и подвергнута различным тестам, все собирается на проволочно-деревянном каркасе. Со временем, собранный из миллионов кусочков самолет приобретет узнаваемые формы.

Я уже бывала на многих повторных сборках, так что могу представить себе этот процесс. В данном случае, легче было бы если бы самолет не протянуло по земле. А этот самолет развалился в воздухе на куски и резко упал на землю.

Но этой сборки я не увижу. Меня отстранили. По-видимому, на лице у меня отразилось отчаяние, которое я чувствовала.

— Я могу отложить встречу, — Райан положил руку мне на плечо.

— Я в порядке.

— Чем собираешься заняться сегодня?

— Думаю, посидеть здесь и закончить свой завтрак с Бойдом. Потом съездить в город и купить собачьей еды, бритву и шампунь.

— С тобой все будет нормально?

— Ну, может двойное лезвие придется поискать, но я буду искать до конца.

— А ты можешь быть занозой в заднице, Бреннан.

— Видишь, со мной все в порядке.

Я слабо улыбнулась.

— Езжай на свою встречу.

Когда он ушел, я отдала Бойду остатки жареного картофеля.

— Какие-нибудь предпочтения? — обратилась я к нему.

Он не ответил.

Я подумала, что Бойд сожрет что угодно, кроме вареных яиц. Я собирала обертку от еды в мусорный пакет, когда входная дверь распахнулась и Руби схватила меня за руку.

— Пошли! Скорей, пошли!

— Что за..?

Она вытащила меня из качелей и потянула в дом. Бойд пританцовывал рядом и покусывал меня за джинсы. Я не поняла что его так взволновало — спешка Руби или же возможность попасть на запретную территорию.

Руби притащила меня прямо на кухню, где стояла гладильная доска с парой джинс на ней. На полу стояла плетеная корзина, полная стираного белья, ожидающего своей очереди. Аккуратно отглаженные предметы одежды висели на всех ручках в комнате.

Руби указала пальцем на 12-ти дюймовый телевизор на стойке стоящей напротив гладильной доски. Бегущая строка внизу экрана сообщала о срочном сообщении. На экране было мрачное лицо репортера, но голос его был спокойный. Я без труда узнала человека, стоящего слева от него.

Комната вокруг меня больше не существовала — был только голос и снежная картинка.

«… внутренний источник рассказал, что был уволен антрополог, и что расследование продолжается. Обвинения еще не были предъявлены, и еще не ясно было ли расследование аварии под угрозой, были ли нарушены правила идентификации жертв. Когда связались с доктором Ларком Тайреллом, главным криминалистом Северной Каролины, он не дал никаких комментариев. И другие новости…»

— Это про вас, так ведь? — спросила меня Руби.

— Да, — подтвердила я.

Бойд в это время уже прекратил бегать по кухне и остановился обнюхивая пол под раковиной. Он поднял голову на мой голос.

— О чем он говорит? — снова полезла с вопросом Руби. Ее глаза были размером с тарелку.

Во мне что-то щелкнуло, и я накинулась на нее как ураган.

— Это ошибка! Это чудовищная ошибка!

Я орала пронзительно и резко, не сознавая значения слов. Мне стало жарко, я ощутила запах глажки и пара. Я развернулась и выбежала из комнаты.

Бойд помчался за мной по коридору, лапами собирая ковровую дорожку. Я распахнула входную дверь и помчалась по лужайке вниз. Мне вслед звенел дверной колокольчик. Должно быть, Руби подумала что я и есть тот самый приспешник сатаны.

Когда я открыла свою машину, Бойд влез назад и просунул голову между передними сидениями. У меня не было желания останавливать его.

Сидя за рулем, я сделала несколько глубоких вздохов, чтобы прояснить сознание. Сердцебиение нормализовалось. Я уже начала чувствовать вину за свой нервный срыв, но сил чтобы вернуться в кухню и извиниться у меня не было.

Именно этот момент Бойд выбрал чтобы лизнуть меня в ухо.

По крайней мере, он не сомневается в моей честности.

— Ну что ж, поехали.

-----------------

Всю дорогу до Брайсон-Сити я отвечала на звонки журналистов, и после семи «Никаких комментариев», отключила телефон. Бойд рассматривал прохожих, проезжающие машины и разных животных то через передние сидения, то в заднее левое окно и реагировал на всех одинаковым глухим рычанием. Через некоторое время он прекратил официально извещать каждого о своем присутствии, и молча слушал звуки леса и смотрел на пробегающий мимо горный пейзаж.

Все что мне нужно я нашла в южной части города в супермаркете Инглз. Шампунь и бритва для меня, корм для Бойда. Я даже взяла коробку молочных косточек для больших собак.

Ободренная что нашла нужную мне бритву, я решила устроить себе развлекательную поездку. Приблизительно за три мили от города, Эверетт-Стрит превращается в живописное шоссе, которое змеится по национальному парку Грейт-Смоуки-Маунтин на север к озеру Фонтана. Официально шоссе называется Лейквью-драйв, а местным оно известно под именем "Шоссе в Никуда".

В 1940-ых двухполосное шоссе вело из Брайсон-Сити, вдоль рек Такеседжи и Литл Теннесси, до ущелья Дил у границы штата Теннесси. Сообразив, что развитие туристического бизнеса у озера Фонтана приведет к большому потоку транспорта, администрация долины Теннесси пообещала провести новую трассу.

Строительство началось в 1943 и наконец был построен тоннель протяженностью в 1.200 футов. Потом все остановилось и в округе Суэйн появилась дорога в никуда.

— Ну, что прокатимся, мой мальчик?

Бойд выказал свой энтузиазм тем, что положил свою голову мне на правое плечо и стал лизать меня в лицо. Что мне больше всего в нем нравится так это его сговорчивость! Поездка была прекрасна, а тоннель являл собой великолепный образец федеральной глупости. Бойд радостно носился из конца в конец, пока я стояла посредине и смотрела на эту красоту.

Хоть эта поездка и порадовала меня, настроение недолго оставалось отличным. Как только мы выехали за границы парка в двигателе что-то странно стукнуло. За две мили до города снова что-то стукнуло, грюкнуло, и перешло в постоянный громкий шум.

Посматривая через плечо, я затормозила у обочины и сложив руки на руле уронила на них голову. Мое временное приподнятое настроение сменилось отчаянием и беспокойством. Это обычная автомобильная поломка или кто-то поковырялся в моторе?

Бойд положил голову мне на плечо, словно говоря, что это не паранойя и его это тоже беспокоит.

Мы просидели так несколько минут, пока Бойд, не поднимая головы с моего плеча, не зарычал. Я не обратила на это внимания, думая что он заметил белку или очередную машину. Но он вскочил на ноги и три раза громко гавкнул, что в маленькой «мазде» равнялось оглушающему грому.

Я подняла голову и увидела что к нам от шоссе приближается мужчина. Он был невысокого роста, возможно пять футов три дюйма, с темными, зачесанными назад волосами. Он был одет в черный костюм, отлично сидящий на нем, но, судя по всему, новым он был где-то в начале шестидесятых.

Подойдя ближе, мужчина поднял руку, чтобы снять очки, но резко опустил когда Бойд рванул в его сторону.

— Спокойно, мой мальчик.

Через дорогу я видела старый грузовик, водительская дверь была распахнута. Кабина казалась пустой.

— Давай послушаем, что нам дядя скажет, — обратилась я к Бойду.

Я опустила стекло.

— Вы здоровы, мадам?

Его голос был зычным и низким, что не очень соответствовало такому маленькому телосложению. Его крючковатый нос и глаза глубокого черного цвета напомнили мне кого-то, но я не могла вспомнить кого именно.

— У меня наверное проблема с приводной тягой, — я не имела понятия что это означает, но эта фраза очень подходила для описания шума в моей машине.

— Могу я вам предложить помощь?

Бойд подозрительно заворчал.

— Я еду в город и мне не трудно подбросить вас до ремонтной мастерской, мадам.

Внезапно я вспомнила — этот человек выглядел и говорил как миниатюрная копия Джонни Кеша.[30]

— Если вы порекомендуете мне какой-нибудь гараж, я позвоню туда и вызову техпомощь.

— Да, конечно. Есть тут один, дальше по дороге. У меня в бардачке есть их номер телефона.

Бойду это не понравилось.

— Шшш, — погладила я его.

Мужчина ушел к своему грузовику, порылся там, и вернулся ко мне с тонким желтым листком бумаги. Держа свой сотовый на виду, я опустила стекло еще на пару дюймов и взяла листок.

Похоже это была копия счета из ремонтной мастерской. Написано было неразборчиво, но название можно было прочитать — "Автосервис P & T". Там же был указан адрес и номер телефона в Брайсон- Сити. Я попыталась рассмотреть подпись клиента, но чернила были совершенно не различимы.

Когда я включила мобильный, то увидела 11 пропущенных звонков — ни один из номеров не был мне знаком. Я позвонила в автомастерскую. Когда мне ответили, я объяснила ситуацию и попросила эвакуатор.

— Как вы будете платить?

— Карточкой "Виза".

— Где вы?

Я описала то место где нахожусь.

— Не могли бы вы к нам приехать?

— Да.

— Оставьте машину и приезжайте к нам. В течение часа грузовик заберет ее.

Я сказала что об этой мастерской мне рассказал проезжающий водитель и с ним я могу подъехать. Затем я прочла им номер его счета, надеясь что они запишут.

Закончив разговор с мастерской, я опустила стекло и улыбаясь Джонни Кешу, снова набрала номер. Громко и четко я оставила сообщение лейтенанту-детективу Райану, подробно описав случившееся со мной. Потом взглянула на Бойда — он внимательно наблюдал за человеком в черном костюме. Подняв окно я взяла свою сумочку и пакет с покупками.

— Что может быть хуже?

Бойд ничего не ответил, но многозначительно поднял бровь.

------------

Бросив сумку на сидение, я села посередине, пустив Бойда к окну. Когда наш добрый самаритянин захлопнул дверь, Бойд вскинулся и сделал движение в сторону водителя. Но тут как раз мимо промчался пикап с двумя легавыми в багажном отделении, так что Бойд отвлекся. Когда он попытался встать, я толкнула его, чтобы он сел на место.

— Отличная собака у вас, мадам.

— Да.

— Никто к вам не пристанет если этот парень рядом.

— Да, он может быть очень злобным.

Мы ехали в молчании. Зазвонил телефон. Я проверила номер, и проигнорировала вызов.

Через некоторое время мой спаситель заговорил:

— Я мог вас видеть по телевизору?

— Правда?

— Я не люблю тишину и всегда включаю телевизор, если дома один. Я не особенно вникаю что там, просто смотрю то одно то другое. Своего рода компания.

Он улыбнулся, словно признаваясь в этой своей глупости.

— Но у меня хорошая память на лица. Это очень помогает мне в работе.

Он взмахнул рукой в мою сторону. Я отметила что рука была очень бледной и неестественно гладкой, словно плоть на руке надулась и от начальной формы мало что осталось.

— Я уверен что сегодня видел вас.

Его рука снова вернулась на руль. Он глянул на меня своими ястребиными глазами, и стал снова смотреть на дорогу.

— Вы связаны с расследованием авиакатастрофы.

Я улыбнулась — он или не слышал всей истории или просто очень вежлив.

Он протянул руку.

— Меня зовут Бауман.

Я пожала ему руку. Рукопожатие было крепким.

— Темперанс Брэннан.

— Солидное имя у вас, леди.

— Спасибо.

— Вы противник алкоголя?

— Простите?

— Я отношусь к числу тех, кто видит опьяняющие напитки в качестве основной причины преступности, бедности и насилия в этой великой стране. Возбуждающие напитки являются самой страшной угрозой когда-либо придуманной Люцифером для родителей и их детей.

Слово «родители» он произнес как «радители».

Внезапно я вспомнила имя Бауман.

— Вы Люк Бауман?

— Да.

— Преподобный Люк Бауман?

— Вы обо мне слышали?

— Я остановилась у Руби Макриди в отеле "Хай-Ридж".

Совсем необязательно было это говорить, но мне казалось это безопасным.

— Сестра Макриди не является одной из овец моих, но она хорошая женщина. Держит хороший христианский дом.

— А мистер Макриди существует? — меня это всегда интересовало, но я никогда ее об этом не спрашивала.

На этот раз он не отрывал взгляда от дороги. Время шло, и я подумала что он не собирается мне отвечать.

— Я не буду отвечать на этот вопрос, мадам. Пусть лучше сестра Макриди сама вам расскажет свою историю, если захочет.

У Руби есть какая-то история?

— Как называется ваша церковь?

— Святая пятидесятническая церковь вечного огня дома господня.

Южные Аппалачи являются родиной для секты христианских фундаменталистов, известной под названием Церковь Божьего Знамения или же просто Святая церковь.

Вдохновленные Библией, адепты жаждут власти Святого духа, раскаиваясь в своих грехах и ведя благочестивую жизнь. Только так можно стать одним из адептов церкви и следовать Его знамениям. Эти знамения включают в себя умение разговаривать на разных языках, изгонять дьявола, излечивать больных, укрощать змей, а также глотать разные ядовитые вещества.

Во многих густонаселенных районах проповедники образуют постоянные религиозные общины, в других местах работают наездами. Службы у них длятся часами, и гвоздем программы иногда становится питье стрихнина или номер с какой-нибудь ядовитой змеей. Проповедники приобретают известность и обрастают последователями, основываясь на своих ораторских умениях и иммунитете от змеиного яда. Но каждый год кто-то умирает. Теперь понятно почему у него такая рука — Баумана не раз кусала змея.

Он свернул налево в нескольких кварталах от супермаркета в котором я недавно делала покупки, затем повернул направо — на ухабистую улочку. «Автосервис P & T» находился между стекольной мастерской и цехом по ремонту мелкой быттехники. Преподобный подъехал к гаражу и заглушил двигатель.

Гараж представлял собой голубые алюминиевые ворота с офисом с одной стороны. В открытую дверь было видно кассовый аппарат, стойку и три головы в рабочих кепи за ней.

С другой стороны находился рабочий бокс, где на гидравлическом подъемнике сидел помятый микроавтобус «шеви» с открытыми дверьми. Казалось что машина зависла в полете.

Два пикапа и старый «пинто» были припаркованы снаружи. Эвакуатор я не заметила. Как только Бауман вышел, Бойд начал рычать и как я поняла не на «пинто». Проследив за его взглядом я увидела лежащего в офисе черно-коричневого пса. На вид это был натуральный питбуль.

Складки на морде Бойда стали еще глубже вокруг пасти. Тело его напряглось и рык его стал еще сильнее.

Черт! Ну почему я не взяла с собой поводок?

Ухватив Бойда за ошейник я вышла из машины. Бауман встретил меня с длинной веревкой.

— Привяжите его, — посоветовал он, — Флаш может быть раздражительным.

Я поблагодарила его и привязала веревку к ошейнику Бойда, который по-прежнему внимательно следил за чужим псом.

— Я с удовольствием подержу его пока вы беседуете с механиком.

Я посмотрела на Бойда — он пристально наблюдал за Флашем и очевидно думал о нем как о куске говядины.

— Спасибо. Это было бы отлично.

Прошагав по площадке, я вошла в дверь офиса и обогнула лежащего Флаша. Он только ухом дернул, но глаз не поднял. Может питбули так спокойны только от одной мысли что они могут убить любого кто их спровоцирует? Я понадеялась что Бойд будет сохранять тишину и дистанцию.

В помещении был обычный ассортимент товаров, присущий такого рода мастерским: отрывной календарь с видом Большого Каньона на стене, сигаретный автомат, стеклянная витрина с фонариками, картами и разными другими автомобильными принадлежностями, три табурета и питбуль.

На двух табуретах сидели двое стариков, а на третьем сидел мужчина средних лет в рабочей, замасленной робе. Они прекратили разговор как только я вошла, но ни один из них не встал.

Посчитав что мужчина помоложе и есть кто-то из P & T, я представилась и спросила об эвакуаторе.

Он сказал мне что механик уже в пути и прибудет через 20 минут. Он займется моей машиной как только закончит с "шеви".

И сколько это займет времени?

Он понятия не имеет, но если я хочу ждать то, вот стул. Внутри стоял тяжелый дух бензина, масла, сигаретного дыма, старых дедов и собаки. Я решила подождать снаружи.

Вернувшись к Люку Бауману я поблагодарила его за помощь и забрала собаку. Бойд рвался из рук, каждой клеточкой желая бросится на питбуля. Тот же спал или прикидывался спящим, ожидая когда Бойд подойдет поближе.

— Вы сами справитесь?

— Мою машину привезут с минуты на минуту. И за мной приедет детектив. Если это займет долгое время, то он подбросит меня к моей гостинице. Но еще раз благодарю вас. Вы мой спаситель.

Зазвонил телефон. Я взглянула на номер и дала отбой. Бауман наблюдал за мной и казалось не очень хотел уезжать.

— У сестры Макриди многие следователи живут, так?

— Не много.

— Авиакатастрофа это такое кошмарное дело.

Он потер нос и покачал головой. Я промолчала в ответ.

— Они уже знают от чего упал самолет?

Наверное он что-то прочел на моем лице.

— Вы слышали обо мне не от Руби Макриди, так ведь, мисс Темперанс?

— Я слышала его на планерке.

— Господь Бог Всемогущий!

На какое-то мгновение его темные глаза стали еще темнее. Затем он опустил голову, поднял руки и потер виски.

— Я согрешил, и мой Спаситель хочет признания.

О, Боже!

Когда Бауман поднял глаза, они были влажными. Затем он произнес надтреснутым голосом:

— И послал Господь Бог вас в свидетели.

Глава 16

Мы вернулись в грузовик, где Люк Бауман, как мне показалось, добрых полчаса облегчал душу. За это время мне позвонили из газет четыре раза. В конце концов я выключила телефон.

Пока Бауман говорил, в моем мозгу все время крутилась фраза «препятствование отправлению правосудия». Снаружи снова пошел дождь. Я смотрела как жирные капли рисуют целое кино на ветровом стекле, и собирают лужи на стоянке. Бойд свернулся у моих ног, наверное решив что оставить в покое Флаша совсем даже неплохая идея.

Наконец прибыл прицеп с моей машиной. А Бауман все продолжал свою странную исповедь.

Микроавтобус сняли с подъемника и передвинули к «пинто» и другим пикапам. Мужчина в засаленной робе открыл дверцу и протолкнул мою «мазду» в гараж. Потом он поднял капот и заглянул внутрь. Бауман все говорил.

Наконец святой отец закончил свою историю — место для своего бога очистил. И тогда же на стоянку вырулил Райан. Когда он вышел из машины, я опустила стекло со своей стороны и окликнула его. Пересекая стоянку он подбежал к грузовику и просунул руку в окошко. Я представила Баумана.

— Мы встречались, — священник пробормотал что-то вроде приветствия не глядя на Райана.

— Преподобный как раз рассказывал одну интересную историю.

— Да? — глаза-льдинки рассматривали Баумана.

— Возможно что-то будет полезно для вас, детектив. Возможно и нет. Но это чистейшая правда!

— Чувствуете приближение дьявола, святой отец?

Бауман посмотрел на часы.

— Я позволю этой прекрасной леди все рассказать вам.

Он повернул ключ зажигания и Бойд поднял голову. Когда Райан открыл дверцу с моей стороны, пес выскочил и выглядел довольно удивленным.

— Еще раз спасибо.

— К вашим услугам. — Бауман глянул на Райана, — Вы знаете где меня найти.

Я смотрела вслед удаляющемуся пикапу, его шины разбрызгивали воду из луж. Я не знала о силе веры Баумана. Зачем он рассказал мне то что рассказал? Из страха? Из чувства вины? Из желания прикрыть свою задницу? О чем о теперь думает? О вечности? О покаянии? О размороженной свинной отбивной на ужин?

— Что там с твоей машиной? — вопрос Райана вернул меня в реальность.

— Подержи Бойда пока я пойду проверю.

Я побежала к рабочему боксу, где Р или Т все еще нависал над моим капотом. Он думает что проблема в водяном насосе, завтра будет известно поточнее. Я дала ему номер мобильного и сообщила что живу я у Руби Макриди.

Когда я вернулась, Бойд и Райан уже сидели в машине. Я тоже присоединилась к ним, стряхивая капли дождя с волос.

— Разве сломанный водяной насос производит сильный шум?

Райан пожал плечами. Тогда я задала другой вопрос:

— Как ты так быстро добрался из Эшвилля?

— Кое-что придумал. Слушай, я тут за ужином встречаюсь с Макмахоном. Не желаешь нас развлечь Баумановской притчей?

— Давай сначала забросим домой Бойда.

Я очень надеялась что мы не пойдем к «Индейцу Джо».

--------------

И мы не пошли. После того как я оставила Бойда в отеле, мы поехали в "Брайсон-Сити Диннер". Заведение имело форму длинного и узкого вагона. Желтые кабинки находились по одну сторону помещения, в каждой на столе стоял набор специй, салфеточница и даже миниатюрный музыкальный автомат. На противоположной стороне во всю длину стены тянулась желтая стойка с привинченными к полу высокими табуретами перед ней.

Красная виниловая обивка. Купола пластиковых пироженниц. Стоячая вешалка у двери. В задних помещениях есть комнаты отдыха. Мне понравилось здесь. Ни намека на прекрасный горный вид или что-то этническое. Нет никаких запутанных аббревиатур. Никаких недоразумений и разночтений по поводу названия — здесь обедали и точка.

Мы пришли раньше всей обеденной толпы, которая даже в горах случается. У стойки сидело несколько человек, болтающих о погоде или же о своих проблемах на работе. Когда мы вошли, все на нас посмотрели.

Может они обсуждали меня? Пока мы шли к крайней кабинке я чувствовала спиной устремленные на меня взгляды и видела как они друг друга подталкивают локтями. Или это просто мое воображение?

Не успели мы присесть, как к нам направилась женщина средних лет в белом фартуке и розовом платье, и принесла нам написанное от руки и запечатанное в пластик меню. На левой груди у нее была приколота карточка с именем «Синтия».

Я выбрала тушёное мясо. Райан и Макмахон выбрали мясной рулет.

— Напитки?

— Чай со льдом, без сахара.

— То же самое, — сказал Макмахон.

— Лимонад, — с бесстрастным лицом произнес Райан, но я знала о чем он думал.

Синтия долго еще разглядывала меня, после того как мы сделали свой краткий заказ, затем воткнула карандаш за ухо, обошла стойку и сорвав листик с заказом из блокнота прикрепила его в окошке выдачи.

— Две шестерки и четыре, — заревела она внутрь этого окошка, и снова развернулась чтобы разглядывать меня. Паранойя снова захватила меня.

Райан подождал, пока Синтия принесла напитки, затем рассказал Макмахону что Люк Бауман сделал некое заявление.

— Что, черт возьми, ты делала с Бауманом?

В его голосе послышалась озабоченность. Была ли она от того что он переживал за мою безопасность, или боялся за то что вмешательство в расследование приведет к моему аресту?

— У меня машина сломалась и Бауман подвез меня. Не спрашивайте почему мне он исповедался в итоге.

Я вытащила соломинку и сунула ее в чай.

— Вы хотите послушать?

— Давай.

— Пастор Бауман и пастор Клейборн уже некоторое время воюют друг с другом. Баптистское движение уже не то что раньше и святым отцам приходится бороться за сокращающиеся ряды последователей. А это требует зрелищ.

— Внесем ясность. Ты говоришь о змеях, не так ли? — спросил Райан.

Я кивнула.

— Какое отношение имеют змеи к святости?

На этот раз я решила ответить на вопрос Райана.

— Баптисты буквально воспринимают Библию и приводят конкретные места где говорится о подчинении и укрощении змей.

— Какие места? — презрительно фыркнул Райан.

— «Именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им». Евангелие от Марка, глава 16, стих 17 и 18. — Процитировал Макмахон.

Мы с Райаном уставились на него.

— «Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам;». Евангелие от Луки, глава 10, стих 19. — Продолжил Макмахон.

— Откуда ты это знаешь? — удивился Райан.

— У каждого есть свои секреты.

— Я думал ты получил техническое образование.

— Так и есть.

Райан вернул разговор к рептилиям.

— То есть змей приручают? Они привыкают слушатся или им выдирают зубы? А может их выдаивают?

— По-видимому нет, — произнес Макмахон, — водяных щитомордников в горах ловят профессиональные змееловы, а вот заклинателей змей погибло немало.

— Это законно?

— Нет, но в Северной Каролине работа со змеями считается мелким правонарушением, и очень редко на практике такое встретишь.

Синтия принесла нам заказ и удалилась.

Мы с Райаном добавили соль и перец в свои блюда, а Макмахон всю тарелку залили соусом.

— Продолжай, Темпи, — подбодрил он меня.

— Попробую пересказать как можно поточнее.

Я попробовала фасоль. Она была великолепна на вкус — сладкая и жирная, после нескольких часов приготовления с сахаром и салом. Да благословит бог Дикси. Я сьела еще.

— Хотя он и отрицал это в интервью NTSB, Бауман не был дома в тот день. Он запускал кое-что.

Я замолчала для того чтобы попробовать тушеное мясо. Оно было под стать фасоли.

— Но не ракеты.

Мужчины подождали пока я вилкой подобрала и проглотила еще кусочек мяса. Мясо просто таяло во рту.

— Это просто отлично!

— И что же он запускал тогда?

— Голубей.

Вилка Райана остановилась на полдороги ко рту.

— В смысле — птиц?

Я согласно кивнула.

— Кажется, преподобный надеется на спецэффекты ради своих прихожан.

— Ловкость рук?

— Он предпочитает думать об этом как о театре для Господа. Во всяком случае, он говорит, что он как раз экспериментировал в тот день когда упал рейс 228.

Райан помахал вилкой в стиле «продолжай, я слушаю».

— Бауман готовил проповедь о Десяти заповедях. Он планировал использовать фальшивые скрижали и закончить как Моисей, то есть обрушить гнев на евреев за то что отказались от своей веры, и разбить скрижали. В финале он ставит их на землю и все молятся. Когда же они испросят прощения, он нажмет педальку и стая голубей взмывает в небо в облаке дыма. Он думал что это будет очень эффектно.

— Умопомрачительно, — поддакнул Райан.

— Так вот о чем его сенсационные откровения? О том что он баловался с дымом и голубями на заднем дворе? — уточнил Макмахон.

— Это то, что он рассказал.

— Он постоянно такое делает?

— Он любит представления.

— И поэтому нагло врет когда его спрашивают дабы его прихожане не узнали что он их дурит?

— Так он говорит. Но когда Всемогущий похлопал его по плечу, он начал опасаться потерять свою душу.

— Или испугался угодить в федеральную тюрьму. — С презрением высказался Райан.

Я доела фасоль.

— А это имеет смысл, — проговорил Макмахон, — другие свидетели, в том числе и Клейборн, утверждали что видели нечто летящее в небо. Учитывая такую надежность этих, как оказалось, ненадежных свидетелей, это вполне могли быть голуби в клубе дыма.

— Белые голуби, — поправила я его, — они больше подходят для католиков.

— NTSB в любом случае исключает теорию запуска ракет, — продолжал Макмахон.

— Да?

— По ряду причин.

— Назовите хоть одну.

— Там не было ни следа от ракеты. Нигде в пределах пяти миль от обломков.

Макмахон вилкой полной мясного фарша подхватил пюре.

— И нет никакого дублирования.

— Что за дублирование?

— В основном, это связано с образованием трещин в кристаллической структуре таких металлов как медь, железо или сталь. Дублирование трещин требует силы больше восьми тысяч метров в секунду. Как правило, это означает использование военной взрывчатки.

Такой как RDC или C4.

— И дублирование отсутствует?

— Пока.

— То есть?

— В самодельной бомбе обычные компоненты такие как порох, гелигнит, динамит не достаточно мощные. Они могут достичь силы только в тысячу метров в секунду. Этого не достаточно чтобы произвести дублирование, но этого хватит чтобы вызвать хаос на самолете. Так что отсутствие дублирования трещин все равно не исключает детонацию. –

Он наконец донес вилку до рта. — К тому же есть много доказательств взрыва.

В этот момент зазвонил телефон Райана. Он выслушал кого-то и кратко ответил по-французски. Я хоть и поняла слова, но все равно не уловила бы смысла, если бы не прозвучало название Квебек.

— Итак, NTSB не намного дальше продвинулись с прошлой недели. Что-то взорвали в задней части самолета, но они понятия не имеют, что и почему.

— Об этом и речь, — согласился Макмахон, — хотя богатенького мужа исключили из подозреваемых. Оказывается, парень был кандидатом в священники. Сделал на четверть миллиона долларов пожертвований для Гуманного Сообщества в прошлом году, когда они нашли свою потерянную кошку.

— А что с парнем из Шри-Ланки?

— Дядя по-прежнему вещает в Шри-Ланке, но оттуда не поступало никаких угроз, публичных заявлений, ничего. Кажется этот путь тупиковый, но мы все-таки проверяем.

— Расследование ведет ФБР?

— Не официально. Пока терроризм не исключается — мы в деле.

Райан закончил телефонный разговор и взялся за сигарету. На лице у него застыло такое выражение, которое я не могла прочитать. Вспоминая свою ошибку с Даниэль, я не стала спрашивать.

Макмахон же не испытывал никаких угрызений совести поэтому сразу же задал вопрос:

— Что случилось?

После паузы последовал ответ:

— Жена Петричелли пропала.

— Украли?

— Может быть.

Райан закурил, потом оглядел стол в поисках пепельницы. Не найдя таковой, он воткнул горелую спичку в свой пудинг из сладкого картофеля. Наступило неловкое молчание, и потом он продолжил:

— Вчера в Монреале за хранение наркотиков арестован наркоман Андре Метро. Так вот он, будучи не в восторге от того что кайф у него отобрали, предложил вот такую историю.

Райан глубоко затянулся сигаретой и выдохнул через нос.

— Метро клянется что видел Петричелли в ресторане в Платтсбурге штата Нью-Йорк в прошлую субботу ночью.

— Но это невозможно! — воскликнула я. — Петричелли мертв… — На последнем слове мой голос дрогнул.

Райан обвел кафе долгим взглядом и только потом взглянул на меня. В его глазах я отчетливо прочла страдание.

— Останки четверых еще не опознаны…В том числе и Бертрана с Петричелли.

— Но они же не думают…О, боже, что они думают?

Райан и Макмахон переглянулись, а у меня сердцебиение участилось.

— Что вы скрываете от меня?

— Не психуй. Мы от тебя ничего не скрываем. У тебя был очень тяжелый день и мы подумали что это подождет до завтра.

Я почувствовала как ярость сгущается внутри меня.

— Говорите, — потребовала я ровным голосом.

— Тайрелл присутствовал сегодня на брифинге и представил обновленный список травм погибших.

Я чувствовала себя ужасно от того, что была отстранена от расследования, так что вспылила, — Ну это для новостей история!

— Он говорит что у него есть останки которые не принадлежат пассажирам из списка.

От удивления я не знала что сказать и просто таращилась на Райана.

— Только четверо числятся пропавшими без вести. Все они сидели в левой задней части самолета. Сиденья их практически превратились в пыль, так что ожидать хорошего состояния останков этих пассажиров не стоит.

Райан снова затянулся сигаретой и выдохнул дым.

— Место 22 А и В занимали парни-студенты. Бертран и Петричели сидели за ними, в 23 ряду. Тайрел утверждает, что эти образцы ткани не подходят ни к одному из 84 пассажиров, которые уже определены, и ни к одному из этих четырех.

— Что за образцы?

— Фрагмент тату на плече.

— Кто-то ведь мог сделать тату перед самым полетом.

— Часть челюсти со сложным мостом.

— И отпечатки, — добавил Макмахон.

Я целую минуту обдумывала все это.

— И что это может означать?

— Это может означать многое.

Макмахон поймал взгляд Синтии и показал ей жестом что нам нужен чек.

— Может какой-нибудь байкер работал дублером, а в это время Петричелли действительно отвисал в Нью-Йорке в минувшие выходные.

Голос Райана зазвенел как сталь.

— Ты на что намекаешь?

— Если Петричелли не было на этом самолете, то это может означать одно из двух: Бертрана или купили или запугали…

Райан затянулся в последний раз и затушил окурок в пюре.

— Или убили.

-------------

Вернувшись в номер я долго отмокала в ванной и потом обработала себя душистым тальком. Немного расслабленная, пахнущая жимолостью и сиренью, я притащилась в постель, свернулась в клубочек под одеялом и взялась за свой мобильный. У меня оказалось семнадцать пропущенных звонков. Не найдя среди них знакомых номеров, я удалила сообщения и сделала звонок, который давно откладывала.

Хотя осенние каникулы уже кончились и вчера уже начались занятия, я хотела попросить их позволить мне здесь еще остаться, так как я нашла остатки разложения во дворе одного дома. Я вообще-то об этом не говорила, но не могла бы я немного подкорректировать свои обязанности на кафедре, так как все еще участвую в обнаружении жертв. В смысле — участвовала.

Но из-за нынешней лихорадки в СМИ у меня были нехорошие предчувствия. Глубоко вздохнув, я набрала номер Майка Периджио. После семи гудков я уже собралась отключится как мне ответила какая-то женщина. Я спросила Майка. Последовала долгая пауза. На заднем фоне я слышала какую-то возню и детский плач. Когда Майк взял трубку, голос его был резким и даже несколько холодным. Да, на мои занятия нашлась замена. Будьте на связи. Гудки.

Я по-прежнему смотрела на телефон, когда он позвонил снова. Голос был совершенно неожиданным. Ларк Тайрелл спросил как я. Он слышал я вернулась в Брайсон-Сити. Могу ли я встретиться с ним на следующий день? В 9-00, в Центре помощи семьям? Хорошо, хорошо. Береги себя.

Какое-то время я просто сидела и смотрела на маленькую черную трубку. Я не понимала — то ли меня раздавили как комара, то ли протянули руку помощи. Мой босс в университете, очевидно, знал о новостях. Это было плохо. Но Ларк Тайрелл хотел поговорить. Главный медэксперт принял мою сторону? Или другие приблудные останки убедили его что и нога никак не связана с жертвами катастрофы?

Я дотянулась до цепочки выключателя прикроватной лампы. Лежа в тишине, наполненной только пением сверчков, я размышляла о том что наконец-то мои проблемы начинают решатся. Я была уверена в доказательствах и не подвергала сомнению место или цель утренней встречи.

И это было ошибкой.

Глава 17

Первое что я увидела открыв глаза — это какой-то лист бумаги, лежащий на плетеном коврике у двери.

На часах было 7:20 утра.

Откинув одеяло я схватила лист. Это был факс, представляющий собой список из 6 имен. Натягивая штаны и футболку, я просмотрела «шапку» письма:

Отправитель: Главное юридическое управление Штат Делавер

Получатель: Специальный агент Байрон Макмахон

Тема: "Инвест-груп H&F"

Это был список членов компании H&F. Макмахон видимо позабыл об этом сказать вчера и сунул список мне под дверь. Я прочла имена — внутри ничего у меня не екнуло. Мне стало прохладно и, сунув список во внешний кармашек сумки для ноута, я на цыпочках поскакала в душ. И когда я тянулась за шампунем на полке, меня постигло первое разочарование этого дня — черт возьми, я забыла свои вчерашние покупки в грузовике у Люка Баумана!

Наполнив пустой флакон от шампуня водой я все же намылила волосы. После этого высушила их, наложила макияж, надела брюки-хаки с белой рубашкой и посмотрела на себя в зеркало.

Женщина в зеркале без сомнения была хорошенькой, однако слишком просто одетой. Я накинула сверху кардиган и застегнула его только на одну верхнюю пуговицу, как меня учила Кэти. Не хотелось бы выглядеть немодной.

Я снова посмотрелась в зеркало — стильно и профессионально. Я поспешила вниз. Времени на завтрак у меня уже не было так что я быстренько заглотнула кофе, ссыпала в миску Бойду порцию корма и подмигнула ему на прощание.

Я уже была во входной двери, когда резко притормозила. У меня же нет машины!

Я стояла на крыльце — красавица на грани срыва — как вдруг хлопнула дверь, и показался парень лет семнадцати. Волосы у него были покрашены в синий цвет и выбриты так что осталась только одна полоса — от лба и до затылка. На его лице и в ушах железа было больше чем в мото-магазине «Харлей».

Не обращая на меня внимания парень скатился по ступеням и скрылся за домом. Спустя секунду на крыльце показался Райан, с кружкой чего-то горячего в руке.

— Что случилось, крошка?

— Кто, черт подери, этот мальчишка?

— Умник-Смарф? — он осторожно отхлебнул свой горячий напиток. — Это племяш Руби по имени Эли.

— Прикольный видок у него. Райан, не люблю просить, но у меня через 20 минут встреча с Тайреллом, а я только что вспомнила что без колес.

Он извлек из кармана ключи от своей машины.

— Бери мою. Я поеду с Макмахоном.

— Уверен?

— Договор аренды не обязателен. Только не попадись копам.

---------------

Раньше семейные центры устраивали в непосредственной близости от места аварии для более быстрого сбора информации. Такая практика была запрещена как только психологи указали на психологические последствия у родственников погибших от такой близости к месту смерти.

Семейный Центр рейса 228 расположился в отеле «Слип-Инн» в Брайсон-Сити. 10 номеров были превращены в офисы путем замены кроватей и диванов на столы, стулья, телефоны и ноутбуки. Здесь собиралась вся посмертная информация, здесь проводились брифинги, и здесь же семьям сообщали об идентификации останков.

Сейчас уже это все закончилось. Кроме пары номеров, все остальные комнаты, в которых когда-то горевали родственники жертв, заседали сотрудники NTSB, работала судмедэкспертиза, присутствовали работники Красного Креста, вернули в их первоначальный вид.

Охрана тоже стала не такая строгая. Въезжая на стоянку, я с удивлением обнаружила журналистов что-то попивающих из пластиковых стаканчиков, очевидно в ожидании сенсации.

Я была так озабочена своим опозданием, что совсем не подумала о том, что этой сенсацией могу стать я сама.

Тотчас же один оператор ткнул в меня своей миникамерой и сказал:

— Вот она.

Включились другие камеры, микрофоны, защелкали вспышки фотоаппаратов.

— Зачем вы переносили останки?

— Вы подменяли пакеты с останками жертв катастрофы?

— Доктор Брэннан…

— Правда что у вас пропали вещдоки?

— Доктор…

Лес микрофонов вырос у меня перед лицом. Они касались моих щек, толкали меня в лоб и грудь. Журналисты теснили меня, давили и двигались вместе со мной, словно мы стая планктона.

Я смотрела строго вперед, стараясь никого не замечать. Сердце мое колотилось, пока я пробивала себе путь вперед, прорываясь как пловец против течения. Дорога к мотелю казалась мне недосягаемой как берег океана.

Потом я почувствовала как меня крепко взяли за руку и я оказалась в вестибюле. Солдат закрыл стеклянную дверь и посмотрел на толпу снаружи.

— Вы в порядке, мадам?

Я была так взвинчена, что не смогла ответить.

— Сюда, пожалуйста.

Я пошла за ним к лифтам. Солдат ждал лифт сложив руки на груди и расставив широко ноги, я же еле стояла на вдруг ставших ватными ногах, пытаясь привести мысли в порядок.

— Откуда здесь взялась пресса?

— Не могу знать, мадам.

На 2 этаже солдат провел меня к двери номер 201 и прирос к стене.

— Дверь не закрыта, — сообщил он и сфокусировал взгляд на чем-то за моей спиной.

Сделав два глубоких вдоха я повернула ручку и вошла. Тот кто сидел за столом в дальнем углу комнаты, был по сути вторым в команде во всем штате Северная Каролина. Одну из миллиона мыслей в моей голове в тот момент я запомнила точно: у Паркера Дэвенпорта цвет лица улучшился с тех пор как я видела его на месте аварии.

Слева от вице-губернатора сидел доктор Ларк Тайрелл, справа — Эрл Блисс. Медэксперт взглянул на меня и кивнул приветствуя, а вот шеф DMORT даже не поднял глаз.

— Доктор Брэннан, прошу, присаживайтесь, — жестом указал на кресло перед столом вице-губернатор.

Когда я села, Дэвенпорт откинулся и сплел пальцы на животе. Вид за его спиной открывался впечатляющий: открытка с видами Смоуки-Маунтин в ослепляющих осенних красках. Щурясь от солнечного света, я сообразила в чем проблема — будь Ларк Тайрелл главным, я бы поняла всю эту стратегию с усаживанием меня напротив света. Дэвенпорт вряд ли сам до этого додумался.

— Хотите кофе? — поинтересовался Дэвенпорт.

— Нет, спасибо.

Глядя на него я удивлялась, как он так долго держится на госслужбе? Он был никакой — ни высокий ни низкий, ни темный ни светлый, ни спокойный ни нервный. Его волосы и глаза были какого-то невнятно-темного цвета, а речь — монотонной. В системе, которая избирает своих лидеров на основе внешности и красноречия, Дэвенпорт явно проигрывал по этим параметрам. Короче, вид у него был незапоминающийся. Хотя, возможно, это и было его особенностью — за него проголосовали и забыли.

Вице-губернатор расплел свои пальцы, осмотрел ладони и наконец посмотрел на меня.

— Доктор Брэннан, до меня дошли некие очень неприятные сведения.

— Я рада что мы наконец собрались чтобы все выяснить.

— Да.

Девенпорт склонился к столу и открыл папку. Слева от него на столе лежала видеокассета. Пока он просматривал документ никто в комнате не проронил ни звука.

— Приступим.

— Давайте.

— На место крушения самолета "Южных авиалиний" вы приехали 4 октября до прибытия NTSB?

— Так как я была поблизости, Эрл Блисс попросил меня подъехать.

Я посмотрела на главу DMORT — он так и не поднял глаз, изучая свои руки на коленях.

— У вас было официальное разрешение?

— Нет, сэр. Но…

— Вы незаконно представлялись официальным представителем NDMS?

— Нет.

Дэвенпорт взглянул на другой лист.

— Вы препятствовали местным органам проводить поиск и идентификацию жертв?

— Конечно же нет! — воскликнула я, и почувствовала как во мне поднимается и достигает лица жар.

— Вы приказывали заместителю шерифа Энтони Скиннеру снять защитное покрытие с останков жертвы, зная, что есть риск нападения животных?

— Это стандартный протокол…

Я повернулась к Эрлу и Ларку. Ни один из них не смотрел на меня. Сохраняй спокойствие, твердила я себе.

— Утверждается, что вы нарушили протокол, — Дэвенпорт подчеркнул сказанное мною слово, — забрав с места часть останков до того как их задокументировали.

— Это была уникальная ситуация, требующая немедленных действий. Это было мое личное решение, которое я объясняла доктору Тайреллу.

Дэвенпорт еще больше налег на стол и тон его сильно изменился.

— А украсть эти останки также ваше личное решение?

— Что?

— То, о чем мы с вами здесь беседуем больше не находится в морге.

— Я ничего не знаю об этом.

Пресные карие глаза сузились.

— Действительно?

Девенпорт взял кассету, подошел к видеомагнитофону и вставил ее. Когда он нажал play на экране появилась серая картинка, скрытая в тумане, но я мгновенно поняла что мы смотрим пленку с камер видеонаблюдения. Я узнала дорогу и въезд на стоянку морга.

Через несколько секунд мой автомобиль въехал в кадр. Охранник помахал мне, прогоняя. Появилась Примроуз, поговорила с охранником, подошла к машине и передала мне сумку. Мы обменялись несколькими словами, она похлопала меня по плечу, и я уехала.

Дэвенпорт остановил пленку и перемотал ее. Когда он вернулся к своему креслу, я посмотрела на двух других мужчин. Оба смотрели на меня, на их лицах нельзя было ничего прочесть.

— Позвольте мне резюмировать, — сказал Девенпорт. — После весьма неясной последовательности событий, образец о котором идет речь, тот самый, который как вы утверждаете, отобрали у койотов, в настоящее время отсутствует.

— Какое это имеет отношение ко мне?

Дэвенпорт взял другой лист.

— Ранним воскресным утром, техник по вводу данных Примроуз Хоббз забрала фрагмент ткани человека под номером 387 из холодильника, где хранятся образцы находящиеся в производстве. Затем она прошла в разрешенную секцию и забрала пакет с останками, связанными с этим образцом. Позднее в то же утро, мисс Хоббз была замечена при передаче некоего пакета вам на автостоянке морга. Это было зафиксировано, что мы только что и наблюдали.

Дэвенпорт стал буравить меня взглядом.

— Этих останков сейчас, доктор Брэннан, в морге нет. И мы считаем, что они у вас.

— Я настоятельно рекомендовала бы вам поговорить с мисс Хоббз.

В моем голосе послышался холод.

— Это было первое что мы попытались сделать. Но, к сожалению, мисс Хоббз не выходила на работу на этой неделе.

— Где же она?

— Неизвестно.

— А из своего мотеля она выехала?

— Доктор Брэннан, я понимаю, что вы высококвалифицированный судебный антрополог международного уровня. Я знаю, что вы в прошлом работали с доктором Тайреллом, а также многими другими следователями по всему миру. Мне сказали, что ваш послужной список безупречен. Однако ваше поведение в данной ситуации более чем загадочно.

Дэвенпорт повернулся к своим товарищам, будто хотел заручиться поддержкой.

— Мы не знаем, почему вы уделили такое внимание именно этому случаю, однако ясно, что ваш интерес вышел далеко за пределы профессионального или этического.

— Я ничего плохого не сделала.

В первый раз заговорил Эрл:

— Твои намерения могут быть благородны, Темпи, но несанкционированное изъятие останков жертвы выглядит не очень законно.

Он опустил глаза и смахнул несуществующую пылинку со своих штанов.

— Это преступление, — подхватил Дэвенпорт. — Я спрашивал у шефа DMORT.

— Эрл, ну вы же знаете меня! Вы знаете, что я никогда такого не сделаю!

Прежде чем Эрл успел ответить, Дэвенпорт вместо бумаги взял в руки коричневый конверт, и вытащил из него две фотографии. Он взглянул на большую, положил ее на стол, и пальцем толкнул ее ко мне.

На мгновение я подумала, что это шутка.

— Это вы, доктор Брэннан, не так ли?

Райан и я ели хот-дог через дорогу от станции Грейт-Смоуки-Маунтин.

— И детектив лейтенант Эндрю Райан из Квебека.

Он произнес это как «Квэээбек».

— И какая здесь связь, мистер Дэвенпорт?

Хотя мое лицо горело, голос оставался холодным.

— Какие у вас отношения с этим мужчиной?

— Мы с детективом Райаном работаем вместе уже не один год.

— Ошибаюсь ли я полагая, что ваши отношения вышли за рамки служебных? Да или нет?

— Я не собираюсь отвечать на вопросы о моей личной жизни.

— Понятно.

Дэвенпорт толкнул мне вторую фотографию через стол.

Я была слишком потрясена, чтобы говорить.

— Судя по вашей реакции вы узнаете кто рядом с детективом Райаном на этом фото?

— Жан Бертран был партнером Райана.

Каждую клеточку моего тела пробило током.

— Знаете ли вы, что этот Бертран находится под следствием в связи с авиакатастрофой рейса 228?

— Из чего это следует?

— Доктор Брэннан, я не обязан вам это разъяснять. Ваш, — он притворился что подыскивает слово, — коллега связан с главным подозреваемым. Вы сами действовали, — опять тщательный поиск нужного слова, — несколько хаотично.

— Я ничего плохого не сделала, — повторила я.

Дэвенпорт склонил голову и скривил рот, было непонятно то ли улыбается, то ли гримасничает. Потом он вздохнул, словно показывая, как это тяжело для всех.

— Возможно, как предположил мистер Блисс, единственным вашим преступлением было принятие неверного решения. Но в трагедии такого рода, где так много внимания средств массовой информации, и так много скорбящих семей, крайне важно чтобы вовлеченные стороны избегали даже малейшего намека на ошибку.

Я ждала и молчала. Дэвенпорт начал собирать документы.

— Рапорты о ваших проступках в настоящее время направлены в офисы Федеральной системы медицинского обеспечения при стихийных бедствиях, в Американский совет по судебной антропологии и в Комитет Американской академии судебных наук. Ректор вашего университета будет также проинформирован.

Меня охватил страх.

— Меня подозревают в совершении преступления?

— Мы обязаны рассмотреть все возможности, тщательно и беспристрастно.

Что-то во мне оборвалось. Я вскочила на ноги, сжав руки в кулаки.

— Нет ничего беспристрастного в этой нашей встрече господин Дэвенпорт, и вы явно не намерены обращаться со мной справедливо. Или с детективом Райаном. Случилось что-то очень плохое и меня подставили.

Слезы жгли мне веки изнутри. Это яркий свет, говорила я себе, не смей плакать!

— Кто рассказал об этой встрече газетчикам?

На щеках Дэвенпорта появились красные пятна, которые явно не подходили к его ровному цвету лица.

— Я не знаю как пресса узнала об этой встрече. Утечка произошла не из моего офиса.

— А фото? Видео с камер наблюдения? Откуда поступил приказ?

Дэвенпорт не ответил. В комнате наступила мертвая тишина.

Я по-прежнему не разжимала кулаки, глубоко вздохнула и посмотрела на Дэвенпорта.

— Свои обязанности я выполняла добросовестно, с этической точки зрения лояльно как по отношению к мертвым так и по отношению к живым, господин вице-губернатор. — Я постаралась выдержать холодный тон. — Я ни на йоту не отклонилась от протокола.

Доктор Тайрелл знает об этом, так же как и мистер Блисс.

Я посмотрела на Ларка, но он не смотрел в мою сторону, а внимание Эрла было обращено на его штаны. Я снова обратилась к Дэвенпорту:

— Я не знаю что происходит и почему это происходит, но я узнаю!

Каждое слово я отчеканила и подчеркнула движением пальца:

— Я. Узнаю.

С этими словами я развернулась и тихо закрыв за собой дверь, вышла. Солдат провел меня по коридору, прокатил в лифте и вывел через холл на улицу.

На стоянке все меня ждали. Пока мой охранник держал оборону с одной стороны, на меня напали со всех остальных. Щелкали затворы камер, мелькали микрофоны и срабатывали вспышки. Отовсюду раздавались вопросы. Меня толкали, зажимали и пихали. Я почувствовала себя в большей опасности нежели в окружении койотов.

У машины Райана солдату пришлось работать обеими руками чтобы сдержать натиск журналистов, пока я открывала дверцу машины. Затем он оттеснил толпу в сторону и я пулей вылетела на дорогу.

Пока ехала жар спал, пульс успокоился, но в голове по-прежнему роилось несметное количество вопросов. Как давно за мной наблюдают? Они рыскали у меня в номере? Как далеко они могут зайти? И почему? Они вернутся? Кто они вообще такие?

Я посмотрела в зеркало заднего вида.

Куда, елки-палки, подевалась нога? Ее кто-то украл? Если да, то зачем? Откуда они узнали что нога пропала? Кто-то захотел посмотреть на ногу в понедельник? Зачем? Где Примроуз Хоббз?

Служба вице-губернатора как правило не вникала в суть расследования катастрофы. Почему вдруг Дэвенпорт проявил такой интерес?

Могут ли мне предъявить серьезные обвинения? Мне нужен адвокат?

Я была полностью в раздумьях, механически управляя машиной и реагируя на все вокруг автоматически, а не на сознательном уровне. Я не знаю, как далеко я уехала, когда громкий сигнал заставил меня снова посмотреть в зеркало заднего вида.

Сзади меня атаковал полицейский автомобиль с работающими как стробоскоп мигалками.

Глава 18

Я притормозила на обочине. Полицейская машина остановилась рядом. Мимо мчались автомобили с обычными людьми которые ехали по своим обычным делам.

Я посмотрела в зеркало заднего вида, когда дверь полицейского авто открылась и из него вышла Люси Кроу. Моей первой реакцией было облегчение. Потом она надела шляпу, тщательно расправила ее, что указывало — это будет не дружеская беседа. Я подумала было что мне стоит выйти из машины, но в конце концов решила оставаться на месте.

Кроу подошла к моей машине — высокая и грозная в форме шерифа. Я открыла дверцу.

— Доброе утро, — сказала она, кивая.

Я молча кивнула в ответ.

— Новый автомобиль?

Она встала широко расставив ноги и уперев руки в бока.

— Взяла покататься. Моя в незапланированном отпуске.

Кроу не спрашивала права, не задавала вопросов, так что я решила что она остановила меня не за нарушение правил дорожного движения. Мне стало интересно, арестует ли она меня.

— Есть новости, которые вам наверняка не понравятся.

На ее поясе заговорила рация, и она что-то в ней покрутила.

— Вчера вечером нашелся Даниэль Виннета.

Я спросила ослабевшим голосом:

— Живой?

— И даже очень. Постучал в дверь своей дочери около семи, пообедал с ними, и пошел спать. Дочь позвонила мне сегодня утром.

Кроу говорила громко, стараясь перекричать проезжающие мимо машины.

— Где он был эти три месяца?

— В Западной Вирджинии.

— И что он там делал?

— Она не сказала.

Даниэль Виннета не был мертв. Я не могла в это поверить.

— А что нового про Джорджа Адора и Иеремию Митчелла?

— Ни словечка.

— Все равно они не подходят, — пробурчала я.

— Думаю, не очень-то это помогло.

— Ага.

Хоть я сама себе и не признавалась в этом, но я очень рассчитывала, что это ступня Виннета. А сейчас я снова на исходной точке.

— Я рада за семью Виннета.

— Они хорошие люди.

Кроу наблюдала как мои пальцы постукивают по рулю.

— Я слышала про репортаж в новостях.

— Мой телефон разрывался от звонков, так что я его отключила. Еду со встречи с Паркером Дэвенпортом. У «Слип-Инн» меня ждала толпа журналистов. Там был сумашедший дом.

— Дэвенпорт, — она облокотилась на дверцу машины, — настоящий козел.

— Почему?

Она посмотрела на дорогу, на меня. От ее очков отсвечивало солнце.

— Вы в курсе что Паркер Дэвенпорт отсюда родом?

— Нет.

Она какое-то время молчала, мысленно пребывая видимо где-то в своем прошлом.

— Я так понимаю вам этот парень не по вкусу, — предположила я.

— Скажем, что его плакат никогда не будет висеть над моей кроватью.

— Он сказал что нога пропала и обвинил в этом меня. — Мне пришлось остановиться чтобы унять дрожь в голосе. — Еще он сказал что лаборантка которая мне помогала тоже исчезла.

— Кто она?

— Пожилая черная леди. Примроуз Хоббз.

— Я поспрашиваю.

— Знаете, все это какой-то бред. И что я не могу понять, так это почему Дэвенпорт нацелен именно на меня?

— Паркер Дэвенпорт по-своему смотрит на мир.

Мимо прогромыхал грузовик, обдав нас волной горячего воздуха. Кроу выпрямилась.

— Я еду к нашему окружному прокурору. Попробую его уговорить на ордер.

Меня вдруг озарило — хоть Ларк Тайрелл и упоминал о нарушении мною границ дома когда отстранял от дела, однако тема этого поместья сегодня даже и не поднималась!

— Я отследила владельцев.

— Ну и?

— Недвижимость принадлежит инвестиционной группе H&F с 1949 года. До этого она принадлежала Эдварду Е. Артуру, а до этого Виктору Т. Ливингстону.

Она покачала головой.

— Расскажи, пока у меня есть время.

— У меня в номере список служащих H&F. Я могла бы завезти его к тебе в офис после того, как посмотрю что там с моей машиной.

— Мне нужно повидаться с Фонтана после визита к окружному прокурору. У нас там завелся хренов Фокс Малдер который думает, что нашел пришельцев. — Она посмотрела на часы. — Я постараюсь вернуться к 4.

-------------

Я приехала в гостиницу в состоянии лихорадочной тревоги. Чтобы сбросить это напряжение я предложила Бойду совершить небольшую пробежку, к тому же, подумала что надо к завтраку быть в форме. Никто не возражал, а Бойд принял предложение с энтузиазмом.

Дорога была еще влажной после вчерашнего дождя и наши шаги производили мягкий шелестящий звук на грязном гравии. Бойд тяжело дышал, и его металлический ошейник тихо бряцал в такт бегу собаки. Только сойки и воробьи нарушали тишину.

Вид снова напоминал очередное полотно импрессионистов — бесконечное пространство долины и покатых холмов, омытых чистейшим светом утреннего солнца. Однако ветер, дувший всю ночь, по-прежнему был прохладен, и каждый раз когда мы пробегали в тени я чувствовала приближение зимы и как сокращаются солнечные деньки.

Пробежка меня немного успокоила. Но когда я поднялась по ступеням наверх, к своей «Магнолии», грудь сдавило от воспоминаний вторжения в мой номер в понедельник.

Сегодня дверь была закрыта, и вещи мои были нетронуты. Я приняла душ и переоделась в свежее. И как только включила телефон он тут же зазвонил у меня в руке. Я ответила на звонок и это оказался очередной журналист. Я отключилась и набрала номер Пита.

Как обычно попала на автоответчик. Хоть и желала узнать его мнение о своем положении, я все же понимала что искать его по другим телефонам — глухой номер. У Пита был мобильный, а так же и телефон в машине, но он редко вспоминал что надо подзаряжать их. И если вдруг, чудесным образом он вспомнит об этом, то обязательно потом забудет включить или вовсе оставит в спальне. Разочарованная, я отыскала факс Макмахона, и спустилась вниз.

Я делала себе сендвич с яйцом когда в дверь вошла Руби с синей пластиковой бельевой корзиной в руках. Она была одета в белую блузу, на шее висели нити поддельного жемчуга, на ногах спортивные штаны, носки и тапочки. На голове, явно недавно отлакированная, возвышалась гуля. Ее внешний вид предполагал что она куда-то выходила.

— Может я вам помогу? — предложила она.

— Я справлюсь.

Она поставила корзину и хлопая шлепанцами подошла к раковине.

— Я так сожалею о том, что случилось в вашей комнате.

— У меня нет ничего ценного.

— Должно быть кто-то забрался в дом когда я была на рынке.

Она схватила кухонное полотенце и вздохнула.

— Иногда я думаю, куда же катится этот мир. Боже…

— Такие вещи случаются.

— У нас никогда не было воровства в этом доме.

Она обернулась ко мне и сжимая полотенце в руках сказала:

— Я не виню вас, если вы сердитесь.

— Я вовсе не сержусь на вас.

Она глубоко вдохнула, открыла было рот, но тут же закрыла. Создалось впечатление что она собиралась что-то сказать, потом передумала опасаясь, что сказанное может повлиять на ее жизнь. Ну и ладно. Я была слишком вымотана, чтобы еще выслушивать ее излияния.

— Вы хотите пить?

— Лимонад есть?

Она бросила полотенце в корзину и подошла к холодильнику. Взяв пластиковый кувшин, она наполнила стакан и поставила его рядом с моим сендвичем.

— И вся эта шумиха на телевидении…

— Я и в школе не была популярной.

Я улыбнулась, чтобы Руби не заметила как на самом деле взволнована. Улыбка вышла напряженной.

— Не смейтесь. Вам не следует позволять им так говорить о вас.

— Я же не могу контролировать прессу, Руби.

Она взяла бумажную тарелку и положила на нее мой сендвич.

— Печенья?

— Да.

Она добавила к сендвичу еще три сладкие печенюшки. Затем посмотрела мне прямо в глаза.

— «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить».[31]

— Кому надо, тот знает что все обвинения фальшивые.

Надо держаться, Тэмпи.

— Тогда может кто-то нужен чтобы вас оберегать.

Она взяла корзину на бедро и вышла не оглядываясь.

Надеясь на более разумную беседу я пошла на крыльцо, позавтракать с Бойдом. И он меня не разочаровал — он лихо слопал все печенья, а потом молча наблюдал как я ела свой сендвич, погруженная в раздумья.

--------------

Прибыв в автомастерскую, я узнала что моя проблема незначительна, но насос нужно заменить. Один из хозяев, неясно который — Р или Т, был в Эшвилле, и там он постарается его достать. И если миссия прошла успешно, ремонт может быть закончен на следующий день.

Может быть. Я заметила, что «шеви», "пинто" и пикапы оставались именно там, где они были накануне.

Посмотрела на часы. Два тридцать. Кроу еще не вернулась.

Что дальше?

Я попросила телефонный справочник и мне дали помятый и пропахший бензином 1996 года издания том. Листать его нужно было двумя руками. Так как в справочнике не нашлось ничего про Святую пятидесятническую церковь вечного огня дома господня, я поискала и нашла адрес Л. Баумана, проживающего на Суони Крик-Роуд. P или T знал этот район, но больше ничем не мог помочь. Я поблагодарила его и пошла к машине Райана.

Следуя его инструкции я поехала из города. Как он и сказал, Суони Крик-Роуд находился в конце шоссе № 19, на пересечении Эла и Брайсон-Сити. Я остановилась на заправочной станции, чтобы спросить о доме Баумана. Заправщиком оказался парень лет шестнадцати, с жирными черными волосами, разделенными пробором и заправленными за уши. Его рабочее место было усеяно белыми крошками, как снежинками засыпает грязную бухту.

Парень отложил комикс и поднял на меня глаза. Они у него были сужены словно он боялся света. Взяв сигарету с металлического блюда, он глубоко затянулся и дернув подбородком в сторону Суони Крик.

— Около двух миль к северу.

Дым выходил изо рта вместе со словами.

— С какой стороны?

— Ищите зеленый почтовый ящик.

Выходя на улицу я чувствовала спиной его недружелюбный взгляд.

Суони Крик была как тонкий черный язык, который резко вываливается из шоссе. Дорога спустилась еще на полмили, затем выровнялась и прошла через большой смешанный участок леса. С одной стороны бежали настолько чистые воды залива, что я могла рассмотреть камушки поблескивающие со дна.

Чем дальше на север, тем реже встречались признаки жилья. Когда дорога повернула на восток и поднялась немного, я увидела проезд между деревьями, ржавый зеленый ящик справа. Подъехав поближе, я разглядела имя «Бауман» высеченное на доске что висела ниже ящика на двух коротких цепочках.

Я свернула на грязную дорожку и поползла вперед, надеясь что я нашла нужного Баумана. Над машиной возвышались сосны, ели, болиголов почти закрывающие солнце, только кое-где оно пробивалось сквозь их листву. Еще 50 ярдов вверх, и вот дом Люка Баумана присел на корточках, как одинокий часовой охраняющий лесную дорогу.

Преподобный жил в видавшем виды бунгало с крыльцом на одном конце и сараем на другой. И возле обоих входов были сложены дрова в таком количестве что хватило бы для отопления средневекового замка. Над окнами по бокам двери были натянуты яркие бирюзовые навесы. Они выглядели нелепо, словно золотые арки у синагоги.

Двор находился в тени и был покрыт ковром из листьев и хвои. Его пересекала гравийная дорожка, что начиналась у двери, и заканчивалась у дороги.

Я остановилась у пикапа Баумана, заглушила двигатель и включила телефон. Не успела я выйти, дверь открылась и преподобный появился на крыльце. И снова он был одет в черное, как будто желал сам себе напомнить о серьезности своего призвания.

Он не улыбнулся, но заметно расслабился, когда узнал меня. Я вышла из машины и пошла вверх по дорожке. По бокам ее росли маленькие коричневые грибы.

— Вы меня простите за беспокойство, преподобный Бауман, но я забыла у вас в грузовике свой пакет с продуктами.

— Это точно. Он на кухне. — Он отступил к дому. — Входите, пожалуйста.

Я прошла мимо него в тусклый коридор где стоял тяжелый запах пережаренного сала.

— Что-нибудь выпьете?

— Нет, спасибо. Мне нельзя.

— Прошу вас присаживайтесь.

Он указал в сторону небольшой гостиной, забитой мебелью. Вся мебель словно взята была прямо с витрины магазина. Только все стояло впритык друг к другу.

— Спасибо.

Я присела на коричневый велюровый диванчик, который был центральной частью гарнитура из трех диванов, все еще покрытых пленкой. Хотя погода была прохладной, окна были открыты, и идеально подходящие по цветовой гамме клетчатые коричневые шторы раздувались от ветра.

— Я принесу ваши вещи.

Он исчез и дверь отворилась. Через нее просочились звуки какого-то телешоу — аплодисменты, голоса и звуки гонга. Я осмотрелась. В комнате отсутствовали какие-либо личные вещи. Никаких фото со свадьбы или выпускного. Ни единого кадра детей на пляже или собаки в смешном колпаке. Только изображения святых. Я узнала Иисуса, и еще одного, как я решила, Иоанна Крестителя.

Через несколько минут Бауман вернулся.

Пленка на диване зашелестела, когда я встала.

— Спасибо.

— Это было очень приятно, мисс Темперанс.

— Еще раз спасибо за вчерашнее.

— Я был рад помочь. Питер и Тимоти лучшие механики в округе. Я пользуюсь их услугами уже в течение многих лет.

— Преподобный Бауман, вы здесь давно живете, не так ли?

— Всю свою жизнь.

— Вы что-нибудь знаете об охотничьем домике вблизи места где упал самолет?

— Я помню мой папа говорил о лагере, недалеко от Раннинг-Гоут-Бранч, но никогда не рассказывал об охотничьем домике.

У меня вдруг появилась интересная мысль и я решила показать преподобному факс Макмахона.

— Какие-нибудь из этих имен вам знакомы?

Он развернул и прочел бумагу. Я внимательно смотрела, но не увидела изменений в его лице.

— Сожалею.

Он отдал мне факс и я снова положила его в сумочку.

— Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Виктор Ливингстон?

Бауман покачал головой.

— Эдвард Артур?

— Я знаю одного Эдварда Артура. Он живет недалеко от Сильва. Был нашим братом, но оставил движение несколько лет назад. Брат Артур утверждал что пришел к Святому Духу через Джорджа Хенсли.

— Джордж Хенсли?

— Первый человек подчинивший змей. Брат Артур сказал, что они познакомились в то время когда преподобный Хенсли был в долине Грассхоппер.

— Понятно.

— Брату Артуру должно быть уже под девяносто.

— Он еще жив?

— Как божье слово.

— Он был членом вашей церкви?

— Он был одним из стада моего отца, искренне верующий, человек постигший дух господа. Армия его изменила. Он хранил веру несколько лет после войны, а потом просто перестал следовать ей.

— Когда это было?

— 47–48 лет назад. Нет, не так. — Он покачал корявым пальцем. — Последнюю службу он отслужил за упокой сестры Эдны Фаррелл. Я помню это, поскольку папа молился за обновление веры человеческой. Примерно через неделю после похорон, папа был с обратным визитом у брата Артура, и оказался на проповеди под дулом пистолета. После этого он все бросил.

— Когда Эдна Фаррелл умерла?

— В 1949.

Эдвард Артур продал свою землю H&F 10 апреля 1949 года.

Глава 19

Я обнаружила Эдварда Артура на огороде за его деревянным домиком. На нем была клетчатая шерстяная рубашка, джинсовый комбинезон, резиновые сапоги, и растрепанная соломенная шляпа, которая наверное когда-то принадлежала какому-нибудь гандольеру.

Он на мгновение остановился когда меня увидел, но затем снова вернулся к своей работе.

— Мистер Артур? — крикнула я.

Старик втыкал вилы в землю и давил на них дрожащей ногой. В нем было так мало сил, что он едва на сантиметр вонзал вилы в землю, но упорно продолжал копать снова и снова.

— Эдвард Артур? — я крикнула погромче.

Он не ответил. Его вилы производили мягкий звук каждый раз когда он вонзал их в почву.

— Мистер Артур, вижу вы заняты. Но мне надо задать вам несколько вопросов.

Я улыбнулась, как мне казалось, добродушно. Артур выпрямился как мог и пошел к тачке загруженной камнями и сорняками. Когда он скинул рубашку, я заметила его худощавые руки, покрытые старческими пятнами размером с фасоль. Сменив вилы на мотыгу он снова поплелся к месту где работал.

— Я бы хотела спросить у вас про недвижимость у Раниннг- Гоут-Бранч.

Впервые Артур посмотрел на меня. Его глаза были слезящимися, белки красными, а радужка такой бледной что казалась совсем бесцветной.

— Кажется у вас в тех краях была собственность?

— Зачем вы пришли?

Он хрипел, словно голос проходил через какой-то фильтр.

— Мне интересно кто купил вашу землю.

— Вы из ФБР?

— Нет.

— Вы расследуете аварию?

— Теперь уже нет.

— Кто вас прислал ко мне?

— Никто, мистер Артур. Я узнала о вас от Люка Баумана.

— Почему вы не задали свои вопросы Люку Бауману?

— Преподобный Бауман ничего не знает о вашей земле. Кроме того что в те времена, кажется, там был лагерь.

— Это он вам сказал?

— Да, сэр.

Артур вытащил из кармана ярко-зеленый платок и вытер лицо. Затем бросил мотыгу и пошел в мою сторону, нахохлившись как индюк. Он подошел так близко что я смогла рассмотреть седые волосы, растущие в его носу, ушах и на шее.

— Не очень много знаю о сыне, но Фаддей Бауман, был самый противный человек из живущих на Земле. Руководил церковью 40 лет.

— Вы были одним из последователей Фаддея Баумана?

— До тех пор пока не понял что все эти изгнания демонов и умение говорить на других языках бред сивой кобылы!

Он в сердцах сплюнул.

— Понятно. Вы продали свою землю после войны?

Он не обратил внимания на мои слова.

— Фаддей Бауман капал мне на мозги чтобы я раскаялся, но я уже увлекся другими вещами. Этот чокнутый придурок никак не мог поверить что я ушел, пока я не наставил на него винтовку!

— Мистер Артур, я пришла к вам спросить об участке, что вы купили у Виктора Ливингстона.

— Ничего я не покупал у Виктора Ливингстона.

— В архивах есть запись что Ливингстон передал собственность вам в 1933.

— Мне было всего 19 в 1933 году и я только что женился.

Кажется это был тупик.

— Вы знали Виктора Ливингстона?

— На Саре Машем. Она умерла при родах.

Он отвечал настолько невпопад, что я засомневалась в своем ли он уме.

— Семнадцать акров было нашим свадебным подарком. Для этого еще есть какое-то слово.

Он прищурил глаза, пытаясь сконцентрироваться.

— Мистер Артур, простите что беспокою вас…

— Приданое. Вот какое слово! Это было ее приданое!

— Что было ее приданым?

— Вы разве не спрашивали о земле, что у Раннинг-Гоут?

— Да, сэр.

— Отец Сары подарил ее нам. А потом умер.

— Виктор Ливингстон — отец Сары?

— Сара Машем Ливингстон. Это имя моей первой жены. Мы были женаты всего около трех лет. Она умерла когда ей только исполнилось 18. Ее отец был настолько раздавлен что умер вслед за ней.

— Сожалею, мистер Артур.

— Тогда-то я и свалил отсюда и связался с Джорджем Хэнсли из Теннесси. Это он научил меня работать со змеями.

— А что случилось с вашей собственностью у Раннинг-Гоут?

— Какой-то городской парень арендовал ее. Сказал хочет сделать маленький лагерь. Я не хотел ничего делать с этим местом, поэтому и согласился. Вроде как легкие деньги.

Он снова откашлялся и сплюнул.

— Это был палаточный лагерь?

— Ну, они приезжали поохотиться и порыбачить. Но, по-моему, они там просто прятались от своих баб.

— Там было какое-нибудь здание?

— Они там жили в палатках у костра, пока я не построил домик. — Он покачал головой. –

Хоть убейте, не пойму как это может некоторым нравится.

— Когда вы построили дом?

— До войны.

— Он был обнесен каменной стеной?

— Это что еще за идиотский вопрос?

— Вы построили каменную стену вокруг двора?

— Я, черт возьми, не собирался строить крепость!

— Вы продали землю в 1949?

— Вроде так.

— В год когда вы порвали с Фаддеем Бауманом.

— Точно.

— Люк Бауман вспомнил что вы вышли из церкви его отца сразу после смерти Эдны Фаррелл.

Его глаза подозрительно сузились.

— Вы на что намекаете, юная леди?

— Ни на что, сэр.

— Эдна Фаррелл была примерная христианка. Им следовало к ней отнестись получше.

— Не могли бы вы сказать, кто купил это место?

— Не могли бы вы сказать, почему вас интересуют мои дела?

Я тут же пересмотрела свое отношение к Эдварду Артуру. От того что он стар и немногословен я подумала что он не очень умен. Однако человек напротив меня был хитер как Каспаров. Я решила играть по-честному.

— Я больше не участвую в расследовании аварии, потому что меня обвинили в неправомочных действиях. Эти обвинения ложные.

— Ага.

— Я считаю, в этом домике что-то не так и я хочу знать что. Эта информация может помочь очистить мое имя, но сейчас мне мешают это сделать.

— Вы там были?

— Внутри не была.

Он начал было говорить, но тут порыв ветра подхватил его шляпу и погнал по саду. Фиолетовые губы вновь сомкнулись над беззубым ртом, и он только взмахнул своей костлявой рукой.

Стремглав рванув за шляпой я догнала ее и прижала к земле ногой. Потом, отряхнула и вернула шляпу Артуру.

Старик вздрогнул, когда взял канотье и прижал к груди.

— Может рубашку наденете, сэр?

— Холодает, — сказал он, и направился к тачке.

Когда он закончил застегивать рубашку, я помогла ему собрать инструменты и загнать тачку в сарай за домом. Как только он закрыл дверь сарая, я повторила свой вопрос:

— Кто купил вашу землю, мистер Артур?

Он щелкнул замком, подергал его дважды, и повернулся ко мне.

— Вам лучше держаться от этого подальше, юная леди.

— Обещаю, что не сунусь туда в одиночку.

Он так долго смотрел на меня и молчал, что я подумала — он не собирается мне отвечать.

Но он подошел вплотную ко мне и произнес:

— Прэнтис Дэшвуд.

Он произнес это имя с такой силой, что слюна попала мне на подбородок.

— Прэнтис Дэшвуд купил у вас землю?

Он кивнул и бесцветные до этого глаза его потемнели.

— Дьявол собственной персоной, — прошипел он.

-------------

Позвонив в офис Кроу, я узнала от помощника что шериф все еще в Фонтане. Я посидела, постукивая ключами по рулю и рассматривая домик Артура. Затем завела мотор и уехала.

Хотя на небе собирались темные тучи, я ехала с открытыми окнами и ветер обдувал мне лицо. Чувствовалось что скоро ветер станет гнуть деревья, а ливень зальет дорогу, но сейчас свежий воздух был приятен.

Выехав на трассу 19, я направилась в сторону Брайсон-Сити. За 2 мили до города я заметила небольшой деревянный знак и свернула на проселочную дорогу.

Мотель «Ривербэнк» стоял в четверти мили дальше, на берегу реки Такеседжи. Это было одноэтажное, покрытое желтой штукатуркой здание, в стиле ранчо 1950-х. 16 номеров располагались направо и налево от головного офиса, каждое крыло со своим отдельным крыльцом.

С каждого крыльца ухмылялась пластиковая тыква с прорезанными отверстиями в виде глаз, носа и рта, а на дереве у главного входа висел скелет освещенный электрическими лампочками. Явно привлекательность этого мотеля состояла отнюдь не из архитектурного стиля и декора, но в удобстве для клиента.

На парковке позади офиса я увидела всего две машины — красный «Понтиак Гранд М» с алабамскими номерами и синий «Форд Таурус» с номерами Северной Каролины. Они стояли на местах 2 и 7.

Проезжая мимо скелета я услышала стон, сопровождаемый механическим загробным смехом. Я подумала, о том сколько раз пришлось пережить это зрелище Примроуз. Холл мотеля напомнил мне «Хай-Ридж-Хаус»: на дверях колокольчики, на окнах ситцевые занавески, кругом резная сосна. Меня приветствовала деревянная пластина с именами владельцев на ней: Ральф и Бренда Стовер. Еще на стойке мне ухмылялся очередной фонарь-тыква.

Мужчина в индейской накидке сидел за стойкой и листал журнал PC World. Он поднял глаза, когда я зазвенела колокольчиками при входе, и улыбнулся. Я решила что это Ральф.

— Чем могу вам помочь?

Это был лысеющий блондин, с розовой, словно отполированной кожей.

— Я доктор Темпи Брэннан, — представилась я протягивая руку.

— Ральф Стовер.

Когда мы пожимали друг другу руки его медицинский браслет звякнул, как колокольчик на двери.

— Я подруга Примроуз Хоббз.

— Да?

— Миссис Хоббз живет здесь уже 2 недели?

— Да.

— Она работает на расследовании крушения.

— Я знаю миссис Хоббз. — Он по-прежнему улыбался.

— Она у себя?

— Если хотите, могу позвонить ей в номер.

— Да, пожалуйста.

Он набрал номер, послушал и положил трубку.

— Миссис Хоббз не отвечает. Хотите оставить ей сообщение?

— Да, если она не съехала.

— Миссис Хоббз еще зарегистрирована здесь.

— Вы ее видели сегодня?

— Нет.

— Когда вы ее видели в последний раз?

— Я не могу следить за всеми нашими гостями.

— Она не появлялась на работе после выходных и я беспокоюсь о ней. Не скажете в каком номере она живет?

— Простите, но этого я не могу сделать. — Его улыбка стала еще шире. — Политика мотеля.

— Она могла заболеть.

— Горничная сообщила бы о больном постояльце.

Ральф был так вежлив, как дорожный полицейский. Ладно, я тоже могу быть вежливой.

— Это очень важно. — Я положила руку на его запястье и посмотрела ему в глаза. — Не могли бы вы сказать мне какая у нее машина и я посмотрю стоит ли она на стоянке?

— Не могу.

— Может мы вместе сходим в ее номер?

— Нет.

— Или вы сходите пока я здесь подожду?

— Нет, мадам.

Убрав свою руку я попробовала сменить тактику.

— А миссис Стовер может сказать когда она в последний раз видела миссис Хоббз?

Мистер Стовер сплел пальцы и положил руки на журнал. Волосы на его бледно-розовых руках были белые и кудрявые.

— Вы задаете те же вопросы что и другие люди, и мы с женой дадим вам те же ответы. Без официального ордера мы не отрываем номера и не даем никакой информации о наших гостях.

Все это он произнес мягким ровным голосом.

— Какие другие люди?

Он терпеливо вздохнул и сказал:

— Я еще в чем-нибудь вам могу помочь?

Я ответила ему довольно резко:

— Если с Примроуз Хоббз что-нибудь случится из-за этой вашей политики, вам придется очень постараться чтобы вас не выгнали из гостиничного бизнеса.

Ральф Стовер сузил глаза, но улыбку на лице оставил.

Я вытащила свою карточку из сумочки и записала на ней номер своего мобильного.

— Если вдруг ваше сердце смягчиться — позвоните мне.

Я развернулась и пошла к двери.

— Хорошего вам дня, мадам.

Я услышала шорох перелистываемой страницы и как звякнул его браслет.

Заведя мотор, я рванула со стоянки и помчалась к шоссе. Свернула с него где-то в 50-ти ярдах к северу. Если я правильно понимаю человеческую природу, то любопытство заставит Стовера заглянуть в номер к Примроуз. И пойдет он туда сейчас же. Быстро закрыв машину я побежала к повороту к мотелю и углубилась в лес. Я бежала по лесу параллельно грунтовой дороге пока мне не открылся вид мотеля.

Интуиция меня не обманула — Ральф как раз приближался к номеру под номером 4. Он огляделся по сторонам и скользнул внутрь комнаты. Текли минуты. Пять. Десять. Мое дыхание восстановилось. Небо потемнело и поднялся ветер. Верхушки сосен взмахивали ветвями словно танцующая балерина на пуантах.

Я думала о Примроуз. Хоть мы и знакомы уже несколько лет, я так мало знала об этой женщине! Была замужем, развелась, где-то у нее есть сын. Кроме этого я ничего не знала.

Почему так произошло? Или она не хотела со мной делиться? Или я не удосужилась поинтересоваться ее жизнью? Относилась ли я к Примроуз как к людям которые идут рядом по нашей жизни, приносят нам почту, печатают наши рапорты, убирают наши дома, пока мы живем своими собственными интересами, не обращая на них внимания?

Может быть. Но я знала Примроуз Хоббз достаточно хорошо, чтобы быть уверенной в одном: она никогда бы добровольно не оставила свою работу незавершенной. Я ждала. В черной туче сверкнула молния высвечивая ее нутро, как стоваттная артерия. Прогремел гром. Буря была не за горами.

Стовер наконец появился, закрыл дверь, подергал ручку и быстро пошел по дорожке. Когда он исчез в офисе, я кругами стала приближаться к номеру 4, под прикрытием зарослей. По одну сторону от меня была задняя стена мотеля, по другую — река, а между ними я в кустах. По-прежнему оставаясь под их прикрытием, я пробиралась к двери номера 4.

Шум реки бегущей по камням. Свист ветвей гнущихся на ветру. Стук сердца в моей груди. Грохот грома, слышимый уже громче и ближе. Быстрее! Я подобралась к границе кустов и осторожно выглянула. Ряд деревянных крылечек представился моему взору. На каждом к перилам была прибита черная кованная цифра с номером комнаты. И снова меня не подвела интуиция — я стояла в 5-ти ярдах от четвертого номера.

Глубоко вздохнув, я быстро пересекла это расстояние и поднялась на две ступеньки к двери. Протянула руку и дернула наружную сеточную дверь. Она со скрипом открылась. Ветер вдруг стих и звук получился слишком громким. Я замерла. Тишина. Проскользнув между наружной и внутренней дверями, я прислонилась к стеклу и заглянула внутрь. Бело-зеленые шторы мешали разглядеть комнату. Я подергала ручку — заперто.

Прикрыв наружную дверь, я подошла к окну, но тут висели те же бело-зеленые шторы. Я заметила небольшую щель между рамой и подоконником и попыталась толкнуть раму. С рамы посыпалась кусочки краски.

Я толкнула еще раз и окно со скрипом поднялось на дюйм. Я застыла от страха — для меня этот звук был словно пушечный выстрел, и мысленно я уже видела как Ральф несется из своего офиса, держа в руках «Смит и Вессон». Я глубже просунула ладони, обхватив раму. То чем я занималась было противозаконным, и я прекрасно знала это. Влезть в номер Примроуз явно было неправильным поступком, учитывая мое нынешнее положение. Но мне нужно было удостовериться что с ней все в порядке! Позже, если вдруг с ней что-то случилось, я, по крайней мере, буду знать что сделала все что в моих силах.

И, если быть честной, мне это нужно было для себя. Мне надо знать что случилось с этой пропавшей ногой! Мне надо найти Примроуз и доказать этой толпе мужиков что они ошибались!

Я напряглась и толкнула еще раз — окно поднялось еще на дюйм. И тут я услышала как первые капли дождя упали на крышу и на крыльцо. Затем у моих ног стала скапливаться вода. Я поднапряглась и открыла окно еще на пару дюймов. Именно в этот момент грянул ливень. Сверкнула молния, прогромыхал гром и дождь ливанул стеной, заливая крыльцо. Я бросила раму и прижалась к стене, стараясь спастись от ливня. В считанные секунды дождь намочил мои волосы и стекал по лицу и ушам.

Одежда облепила мое тело словно папье-маше на проволочном каркасе какой-нибудь игрушки. Тонны воды лились с крыши. Вода прибивала траву к земле, образуя в ней ручьи. В водостоке над моей головой тоже, судя по всему, бурлила целая река. Ветер гонял листву по земле, кидал ее о стену и забрасывал ими мои ноги. Воздух был пропитан запахами мокрой земли, леса, и бесконечного количества существ, спрятавшихся в своих норах и дуплах.

Обняв себя за плечи я, дрожа, стояла прижимаясь к двери. Наблюдала как капли разрывают паутину. Ее создатель, маленький коричневый паучок, тоже наблюдал за этим, сидя в щели отделочной филенки.

Тут и там появлялись островки. Целые континенты. Множество различных видов живых существ смывало с лица земли. Вдруг мой мобильный завибрировал и от неожиданности я чуть не скатилась с крыльца. Я ответила.

— Без комментариев! — сразу же объявила я, ожидая что это очередной журналист.

Прямо над верхушками деревьев блеснула молния. Где-то грохнул раскат грома.

— Где ты, черт побери? — послышался голос Люси Кроу.

— Ливень начался так неожиданно.

— Ты что на улице?

— А ты вернулась в Брайсон-Сити?

— Я все еще в Фонтана-Лейк. Может перезвонишь мне когда будешь дома?

— Это будет не скоро. — У меня совсем не было желания объяснять ей почему.

Кроу с кем-то заговорила, потом снова вернулась ко мне:

— Боюсь у меня плохие новости.

Я в трубке услышала какие-то голоса и треск полицейского радио.

— Кажется мы нашли Примроуз Хоббз.

Глава 20

Пока я встречалась с вице-губернатором сотоварищи, в одной гавани владельцы катера наткнулись на труп. Однажды, следуя традиции, Гленн и Айрин Бойнтон встали на рассвете, влились в обычную утреннюю спешку, накупили приманки, затарили свой переносной холодильник сендвичами и банками с газировкой. И вот, вчера вечером, когда Айрин пришла проверить свой катер, ее привлекло нечто странное в воде, и она подошла к концу пристани. Вглядываясь в воду, Айрин пришла в ужас оттого, что из воды на нее смотрели два открытых глаза.

Следуя инструкциям Кроу, я нашла Фонтана-Лейк, и узкую грязную дорожку ведущую к берегу. Дождь уже кончился, но листья еще дрожали от падающих капель. Я ехала по лужам, разбрызгивая по сторонам грязную воду. На пристани я увидела пару полицейских машин, эвакуатор и скорую помощь, заливающих стоянку красно-желто-синим светом своих мигалок. Пристань тянулась далеко вдоль берега. Здесь был старый пункт проката, заправка и магазин, а по обеим сторонам далеко в воду врезались узкие деревянные причалы. На углу здания хлопал на ветру матерчатый флюгер, неприятно контрастируя своими яркими красками с мрачной сценой внизу.

Помощник шерифа на южном причале разговаривал с парой в джинсовых шортах и ветровках. Они стояли напряженные и очень бледные.

Кроу стояла на крыльце офиса и беседовала с Томми Олбрайтом, больничным патанатомом, который время от времени проводил вскрытия для судебной экспертизы.

Это был тощий и морщинистый старичок, с зачесанными назад седыми волосами. Он занимался вскрытиями с доисторического периода, но мне еще не приходилось с ним работать. Олбрайт увидел как я подхожу и протянул руку. Мы обменялись рукопожатием и я кивнула Кроу.

— Я так понимаю вы знали жертву.

И Олбрайт кивнул в сторону машины скорой помощи. Дверцы были раскрыты, и внутри был виден белый мешок на раскладной каталке. Неровности мешка указывали на то что он уже не пуст.

— Мы ее вытащили как раз перед бурей. Хотите взглянуть?

— Да.

Нет! Я не хочу делать этого! Не хочу быть здесь! Не желаю идентифицировать труп Примроуз Хоббз! Но мы подошли к машине и влезли внутрь. Даже с открытыми дверями характерный запах ударял в нос. Я сглотнула.

Олбрайт расстегнул молнию на мешке и нас обдало тошнотворной смесью донного ила, гниющих водорослей и водной живности, плюс еще запах гниющей плоти.

— Думаю в воде она пробыла 2–3 дня. Тело не сильно распухло. Сдерживая дыхание, я заглянула в мешок. Это была Примроуз Хоббз, но на себя не похожая. Опухшее лицо, раздутые, как у тропической рыбы, губы. Темная кожа отслаивается кусками, обнажая бледную плоть, придавая ее телу жуткий вид. Угри или рыбы обглодали ее веки и погрызли щеки, нос и лоб.

— С установлением причины смерти проблем не будет. — Сказал Олбрайт. — Тайрелл приказал провести полное вскрытие.

Запястья Примроуз были связаны электрическим шнуром, и на шее я разглядела тонкую проволоку.

К горлу подкатил комок желчи, я сглотнула пытаясь сдержаться.

— Задушена?

Он кивнул.

— Этот подонок обвил вокруг шеи проволоку и затянул узел сзади каким-то инструментом. Очень эффективно перерезает глотку.

Я прикрыла ладонью лицо и наклонилась ближе. Кожа на шее Примроуз с одной стороны была содрана. Видимо она ногтями поцарапала когда пыталась освободиться, а проволока разорвала кожу сильнее.

— Это она, — произнесла я, и выскочила из машины. Мне нужен был воздух! Тонны свежего воздуха. Добежав до конца одного из причалов я стояла там, обхватив себя руками. Вдалеке послышался шум мотора от катера, приблизился, снова отдалился. Под ногами шумела волна. В береговых зарослях квакали лягушки. Жизнь продолжалась, невзирая на смерть одного из своих созданий.

Я вспоминала Примроуз, как она хромала к моей машине на стоянке у морга, в нашу последнюю встречу. 62-летняя женщина с медицинской степенью, с проблемами лишнего веса, профи в картах и любитель салата из сельдерея. Вот. Кое-что я все же знаю о своей подруге.

Моя грудь содрогнулась от всхлипов. Спокойно! Глубокий вдох. Думай!

Что могла Прироуз знать, видеть или сделать, если с ней так жестоко поступили? Это из-за того что она была связана со мной?

Снова дрожь по телу и еще один глубокий вздох. Или я преувеличиваю свою роль в этом деле? Ее смерть была случайной? Мы, американцы, первые в мире по убийствам. Примроуз Хоббз была связана и задушена из-за своей машины? Бессмысленно. За это не так связывают и не душат проволокой. Это подготовленное убийство и она была предназначена в жертву. Но почему?

Услышав как хлопнула автомобильная дверца, я обернулась. Медики садились в кабину скорой. Секунду спустя мотор взревел и машина поползла по грунтовке наверх.

Прощай, мой друг. Если я виновата в том что с тобой случилось, прошу — прости меня! У меня задрожали губы, и я с трудом сдержалась чтобы не разреветься в голос. Ты не будешь плакать! Но почему же нет? Зачем сдерживать слезы скорби по милому и хорошему человеку?

Я стала смотреть на озеро. Небо уже прояснилось и сосны на противоположном берегу казались черной стеной на фоне розового заката. Это мне напомнило кое-что.

Примроуз любила закаты. Я смотрела на закат и плакала пока не почувствовала злость, а за ней пришло еще одно чувство. Во мне разгорался жгучий огонь ярости. Обуздай свой гнев, Брэннан, и используй его!

Поклявшись найти ответы на все вопросы я глубоко вздохнула и вернулась к Олбрайту и Кроу.

— Какая у нее была машина?

Кроу заглянула в свои записи.

— Синяя «Хонда Цивик» 94 года. Номера Северной Каролины.

— У «Ривербэнк-Инн» на стоянке такой не было.

Кроу посмотрела на меня с удивлением.

— Машина наверное уже на полпути в Саудовскую Аравию, — сказал Олбрайт.

— Я уже рассказывала что жертва помогала мне в моей расследовании?

— Да, и я об этом хочу поговорить, — согласилась Кроу.

— Нашли здесь что-нибудь?

— Ищем.

— Следы шин? Людей? — спросила я, и как только слова были произнесены, я поняла насколько глупы эти вопросы. Такие вещи ливень давно смыл.

Кроу отрицательно покачала головой.

— Я осмотрела пикапы и внедорожники на стоянке, которые оставили рыбаки и беззаботные отдыхающие. В доках стояли две 16-футовые лодки.

— Есть какие-то зацепки к этой пристани?

— Здесь все сдается в аренду.

— Что означает много народу ежедневно здесь бывает. Довольно шумное место для сокрытия трупа.

— Люди здесь находятся до 8 вечера. Обычно после этого часа здесь уже тишина.

Я посмотрела на парочку с бледными лицами. Они остались одни, стояли, засунув руки в карманы и не зная что дальше делать.

— Это владельцы?

— Гленн и Айрин Бойнтон. Они говорят что бывают тут каждый вечер до 11 и возвращаются к 6 утра. Они живут недалеко.

И Кроу указала рукой на дорогу.

— Они сказали что по ночам сюда приезжают машины. Думали что подростки шалят на своих яхтах. Но никто не видел и не слышал ничего уже 3 дня. Что очень плохо.

Преступник не станет шуметь, чтобы все знали что он тут топит труп.

Ее зеленые глаза осмотрели пристань и вернулись ко мне.

— Но ты права. В полумиле отсюда есть тропа ведущая к озеру. Думаем, что именно там все случилось.

— 2–3 дня это слишком долго чтобы тело сюда принесло. Наверное труп болтался «топляком» какое-то время, — добавил Олбрайт.

— Топляком? — ужаснулась я его черствости.

— Извините. Профессиональный жаргон. Означает, что тело могло зацепиться за корягу.

Мне было даже страшно задавать следующий вопрос.

— Сексуальное насилие?

— Одежда и нижнее белье на месте. Я, конечно, проверю на сперму, но сомневаюсь что что-то будет.

Мы стояли в тишине сгущающихся сумерек. За нашими спинами волна билась о деревянные причалы. Холодный ветер с озера приносил запах рыбы и топлива.

— Зачем кому-то душить пожилую женщину? — Этот вопрос скорее был не для моих собеседников, а для меня самой.

— А зачем все эти подонки делают то что они делают? — Вопросом на вопрос ответил Олбрайт.

Я оставила их и пошла к машине Райана. Эвакуатор и скорая помощь уехали, но полицейские машины остались и синий свет их мигалок заливал грязную стоянку. Я сидела в машине и смотрела на сотни отпечатков ног, оставленных врачами, рабочими эвакуатора, полицией, патанатомом и мной. Место последней катастрофы Примроуз.

Я повернула ключ и поехала в сторону Брайсон-Сити, заливаясь слезами.

------------------

Когда позже вечером я проверяла свои сообщения я увидела одно от Люси Кроу. Перезвонила и рассказала ей все что знала о Примроуз, включая и нашу с ней встречу у морга.

— Так теперь и нога и все бумаги по ней исчезли?

— Об этом я и говорю! Примроуз была наверное последней кто все это видел.

— Паркер Дэвенпорт сказал что она взяла это. Вернула?

— Правильный вопрос.

— Расскажи о мерах безопасности.

— У всех сотрудников DMORT и у медперсонала есть удостоверения, как и у всех в вашем департаменте и в полиции Брайсон-Сити, кто работает с секретными делами. Охрана проверяет удостоверение на входе и еще в самом морге есть журнал посещений, где надо расписаться. Ежедневно на ваш пропуск наносится новый цветовой код.

— Зачем?

— Кто надумает подделать удостоверение, не сможет узнать цветовой код определенного дня.

— Что там после рабочего дня?

— Сейчас там осталось мало людей, в основном компьютерщики, писари да некоторые медработники. Ночью там никого, кроме твоего помощника или копа из Брайсон-Сити.

Я вспомнила вице-губернатора с его видеозаписью.

— На воротах есть камера видеонаблюдения.

— Что насчет компьютеров?

— У каждого кто имеет высший допуск есть свой пароль, но очень мало людей имеют право изменять или удалять данные.

— Допустим Хоббз вернула ногу, где она могла ее оставить?

— В конце дня все сортируется по боксам «не опознано», «расследуется» и «опознано».

Дела хранятся в поисковой компьютерной системе.

— Трудно взломать?

— Ну, старшеклассники ведь взломали Пентагон.

Я услышала на дальнем фоне разговор.

— Шериф, я думаю Примроуз убили из-за этой ноги.

— Или из-за биологического образца.

— Женщина исследует объект, который является предметом спора, этот объект исчезает, а через 3 дня женщина мертва. Если здесь нет связи то это чертовски подозрительное совпадение!

— Мы рассматриваем все версии.

— Узнали почему никто не заявил о ее пропаже?

— По-видимому, частично дело связано с Шарлоттой. Когда Хоббз не показалась в морге в понедельник, ее коллеги решили что она там. Люди в Шарлотте предполагают, что она все еще в Брайсон-Сити. Обычно она звонила сыну по субботам, так что он не имеет понятия, что что-то случилось.

Я подумала о сыне Примроуз. Он женат? В армии? Гей? Были ли мать и сын близки? Иногда по работе мне приходится приносить страшные вести. Один визит и семьи разрушены, жизнь навсегда изменилась. Пит как-то сказал, что большинство морских офицеров во времена Вьетнама скорее ринулись бы в бой, чем посещали дома в Америке, чтобы доставить сообщение о смерти. Я искренне разделяла эти чувства.

Я представила себе лицо сына — сначала недоумение, потом, с пониманием, приходит агония, печаль, боль открытой раны. Я закрыла глаза, мысленно разделяя с ним это отчаяние.

— Я заезжала в «Ривербэнк-Инн».

Голос Кроу вернул меня в реальность.

— После пристани я переговорила с Ральфом и Брендой. Они сказали что не видели Хоббз с воскресенья, но не считают это странным. За это время что она здесь, она уже 2 раза отлучалась никого не предупредив. Так что они решили что она снова ушла.

— Ушла куда?

— Они думают она домой ездила.

— И?

— Ее комната свидетельствовала об обратном. Все ее туалетные принадлежности были там, зубная щетка, зубная нить, крем для лица, вещи, которые берет с собой женщина когда путешествует. Ее одежда была еще в шкафу, пустой чемодан под кроватью. Ее лекарства от артрита — на тумбочке.

— Кошелек? Ключи от машины?

— Нет. Похоже что ушла она сама, но не собиралась долго отсутствовать.

Кроу выслушала отчет о моем визите в мотель, правда без описаний моих воровских попыток.

— Как думаешь, зачем Ральф ходил к ней в номер?

— Возможно интуиция тебя не подводит — простое любопытство. Или он знает больше, чем говорит. Может что-то вынести хотел. Мы проследим за мистером Стовером. Так же мы побеседуем с каждым кто был знаком с жертвой. Поищем свидетелей — может кто ее видел в эти дни. Ты знаешь процедуру.

— Обычный поиск подозреваемых.

— Ну, в округе Суэйн их не будет много.

— В комнате было что-нибудь что подскажет куда она ушла? Может адрес какой? Карта? Обрывок билета?

На линии послышался какой-то гул.

— У телефона мы обнаружили два номера.

Когда она читала номера, у меня желудок сжался. Первый звонок был в «Хай-Ридж-Хаус», а второй — мне на мобильный.

------------

Час спустя я лежала в кровати и пыталась рассортировать и понять информацию, которая на меня свалилась.

Факт: моя пропавшая ступня не принадлежит Даниэлю Виннета.

Предположение: это ступня трупа со двора лесного дома. Там в почве нашлись летучие жирные кислоты. Что-то в ней явно разлагалось.

Предположение: это ступня с рейса 228. На месте аварии были найдены куски контейнера для биологических образцов и неопознанные части тел.

Факт: ступня и досье на нее в данный момент исчезли.

Предположение: материалы спрятала Примроуз.

Предположение: Примроуз вернула материалы на место, но кто-то их украл.

Факт: останки Жана Бертрана и Петричелли до сих пор не опознаны.

Предположение: никого из них не было в самолете.

Предположение: они оба летели, но взрывом их тела разнесло в пыль.

Факт: Жана Бертрана считают подозреваемым.

Факт: свидетельница клянется что видела Петричелли в Нью-Йорке.

Предположение: Бертран сошел с рейса.

Предположение: Бертран сгорел.

Факт: меня обвинили в воровстве.

Предположение: мне не доверяют из-за дружбы с Эндрю Райаном, напарником Бертрана.

Предположение: меня назначили девочкой для битья, чтобы я не лезла дальше со своим расследованием. Но какое именно расследование я должна остановить — авиакатастрофу или лесной дом?

Предположение: я в опасности. Кто-то пытался меня переехать и кто-то вломился ко мне в комнату. Мне стало страшно. Я затаила дыхание, прислушалась. Вокруг тишина.

Факт: Примроуз Хоббз убили.

Предположение: ее смерть случайна.

Более чем предположение: ее смерть связана с той пропавшей ступней.

Факт: Эдвард Артур получил в собственность участок у Раннинг-Гоут-Бранч в 1933 году вступив в брак с Сарой Ливингстоун. Он сдал его в аренду под палаточный лагерь, затем построил там здание и продал землю в 1949 году человеку по имени Прэнтис Дэшвуд, но в бумагах значится "Инвест-груп H&F". Артур не возводил стену вокруг своего участка.

Кто же этот Прэнтис Дэшвуд?

Я включила лампу, достала факс Макмахона и залезла опять в кровать. Устроившись под пледом, я еще раз перечитала имена.

В. Г. Дэвис, Ф. М. Пэйн, С. А. Бёркби, Ф. Л. Уоррен, П. Х. Роллинс, М. П. Вехоф.

Единственное немного знакомое имя — Вехоф. В Шарлотте был один Пэт Вехоф, служил в сенате штата Северная Каролина в течение шестнадцати лет. Он скоропостижно скончался прошлой зимой. Интересно есть ли связь с М. П. Вехоф из списка? Выключив свет, я легла на спину и задумалась, пытаясь найти какую-нибудь связь между всеми фактами что мне известны. Безнадежно. Лицо Примроуз мне мешало сконцентрироваться.

Она у компьютера, очки на кончике носа. Она на стоянке. Она на месте крушения самолета в Кинстоне, 1997 год, Северная Каролина. Она за карточным столом, делает ставки. Она в Шарлотте, в столовой пресвитерианской больницы. Я тогда ела вегетарианскую пиццу с консервированным горошком и спаржей. Помню мне пицца жутко не понравилась, но не помню почему мы с ней там встретились.

Она в мешке. Но, почему, Господи?

Ее специально выбрали, проследили, нашли и убрали по тщательно отработанному плану? Или ее выбрали случайно? Сумасшедший порыв какого-нибудь психа: первая же синяя «хонда»; четвертая женщина на выходе из торгового центра, первая попавшаяся черная. Была ли эта смерть частью плана или же в один момент все вышло из-под контроля и так ужасно сложились обстоятельства?

Жестокость по отношению к женщине не новое явление. Об этом известно давно. Массовые захоронения в Кахокии. Священный сенот[32] в Чичен-Ице. Девушка железного века в болоте, волосы подстрижены, с завязанными глазами и на поводке. Женщины устроены, чтобы быть осторожными: бежать от звука шагов, заглянуть в замочную скважину, прежде чем открыть дверь, ехать в лифте без посторонних, бояться темноты. Была ли Примроуз случайной участницей жуткого парада женщин-жертв?

Да кого я обманываю? Я знаю причину. И никаких сомнений! Примроуз Хоббз убили потому что она участвовала в моем расследовании! Она приняла факс, сделала замеры, внесла данные. Она помогала мне, и за это поплатилась!

Я ее во все это втянула и кто-то за это ее убрал. Вина и сожаление физически сдавили мне грудь.

Но почему Примроуз попала под раздачу? Она нашла нечто, чего я не знала? Она понимала значение своего открытия или не осознавала его важность? Молчала она об этом или кто-то узнал и боялся что она разболтает?

А что же со мной? Мне тоже угрожает сумасшедший убийца? Мои мысли были прерваны приглушенным воем снизу. Откинув покрывало, я натянула джинсы и рубашку, скользнула в свои шлепки. На цыпочках прокралась по тихому дому до задней двери.

Бойд сидел у своей будки, глядя в небо. Увидев меня, он вскочил на лапы и буквально всем телом завилял. Затем бросился к ограде и встал на задние лапы. Опираясь на передние лапы, он вытянул шею и пролаял. Я подошла ближе и почесала ему за ушами. Бойд прильнул к руке. Когда я вошла в загон и взяла его на поводок, он стал активно крутиться и взрывать землю своими лапами.

— Спокойно! — Я пальцем указала перед его мордой. — Это против правил.

Он смотрел на меня — язык болтается, брови шевелятся. Я провела его через двор в дом.

Через минуту мы с ним лежали в темноте в моей комнате — я на кровати, а Бойд рядом на полу. Я услышала как он вздохнул положив на лапы свою большую голову.

Я заснула, держа руку у него на голове.

Глава 21

На следующее утро я проснулась, чувствуя непонятный холод и пустоту внутри. Реальность накатила на меня страшной волной. Примроуз мертва.

Смешанное чувство вины и потери практически парализовало меня, и я лежала некоторое время неподвижно, искренне желая оказаться подальше от этого жестокого мира.

Но тут Бойд ткнулся носом мне в бедро. Я скатилась с кровати и почесала ему за ушами.

— Ты прав, дружок. Жалеть себя не время.

Я встала, оделась и пошла на прогулку с Бойдом. Пока я спала, в двери моего номера кто-то сунул записку. Райан еще один день покатается с Макмахоном, так что машину я могу пока оставить у себя. Ключи, которые я оставила у него на полке, теперь снова у меня.

Включив свой мобильный я увидела 5 новых сообщений. Четыре от журналистов и один из автомастерской. В автомастерскую я перезвонила, остальные проигнорировала. Работа займет больше времени чем ожидалось. Но завтра машина будет готова. То что мы перешли из стадии «может быть» к стадии «будет» меня воодушевило. Что теперь?

Идея пришла ко мне из далекого прошлого. Любимое убежище для маленькой взволнованной девочки. Это совсем не больно и даже может помочь найти что-нибудь полезное. К тому же на несколько часов я буду недосягаема.

После тостов и хлопьев на завтрак, я поехала в библиотеку "Марианна Блэк" — одноэтажную кирпичную коробку на углу Эверетт и Академии. На входе, по обеим сторонам вас встречали гипсовые скелеты с книгами в руках. В вестибюле за стойкой меня встретил золотой улыбкой высокий, тощий негр. Рядом с ним стояла женщина постарше, укрепляя цепь тыкв над их головами. Они оба обернулись когда я вошла.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

— Доброе утро! — и мужчина показал мне мили своих золотых зубов. Его сотрудница с фиолетовыми волосами, смотрела на меня с подозрением.

— Я бы хотела посмотреть старые номера газет, — сказала я, улыбнувшись.

— «Смоуки-Маунтин Таймс»? — спросила миссис Библиотекарша, откладывая свой степлер.

— Да.

— Какие номера?

— У вас есть подшивки 30-х и 40-х годов?

Она еще больше нахмурилась.

— Наши подшивки начинаются с 1895 года. Тогда это был еженедельник «Брайсон-Сити Таймс». Старые издания конечно же в микрофильмах. Вы не найдете оригиналов.

— Сойдут и микрофильмы.

Мистер Библиотекарь принялся складывать книги. Я отметила что на руках у него маникюр, и одежда его была безупречна.

— Проектор в отдельном помещении, рядом с разделом генеалогии. Вы можете просматривать только по одному фильму за раз.

— Благодарю.

Миссис Библиотекарша открыла одну из металлических дверей позади стойки и вынесла маленький серый ящик.

— Лучше я вам покажу как работать с проектором.

— Не беспокойтесь, пожалуйста. Я справлюсь. Я знакома с проекторами.

С неприятным выражением на лице она вручила мне коробку с микрофильмами. Простой человек в книгохранилище — ее худший кошмар. Устроившись у проектора, я проверила даты на коробке: 1931–1937. Перед глазами встало лицо Примроуз и глаза наполнились слезами. Стоп! Не время горевать!

Тогда зачем я здесь? С какой целью? Есть ли она у меня или я просто здесь прячусь? Нет, цель у меня есть! Я по-прежнему была убеждена что в центре всех событий находится тот самый лесной дом, и я желала знать больше о тех, кто с ним связан. Артур рассказал что он продал свою землю некоему Прэнтису Дэшвуду. Но кроме этого, и еще имен из факса Макмахона, я не знала что мне искать.

Честно говоря, я не сильно надеялась что найду что-нибудь полезное, но больше никаких идей у меня не было. И вообще что-то мне нужно было предпринять против всех обвинений. Я не могла вернуться в Шарлотту, пока машина в ремонте, а другие возможности найти информацию мне были недоступны. К черту все! История что-нибудь да откроет.

На плакате что висел в офисе Пита, когда он служил в военной прокуратуре, были такие слова: "Нерешительность — ключ к мягкотелости."

Если это правило подходит к военным юристам морской пехоты США, то мне оно подходит и подавно. Я буду искать все что можно и нужно. Я вставила пленку и вывела на экран. Проектор был старый, с механической ручкой, созданный наверное еще до того, как братья Райт совершили первый полет в Кити-Хок.

Текст и фото плавали и выезжали из фокуса. Через несколько минут у меня начала болеть голова. Я просматривала катушку за катушкой, совершая постоянные походы к стойке и обратно. К концу 1940-х миссис Библиотекарша смягчилась и позволила мне брать по полдюжины коробок сразу.

Я продиралась сквозь благотворительные вечера, автомойки, церковные собрания и местные драмы. Преступления были в основном мелкие: нарушения правил дорожного движения, пьяные и буйные, пропажа вещей и вандализм. Освещались рождения, смерти и свадьбы. Рекламировались гаражи и склады.

Война забрала многих из округа Суэйн. С 1942 по 1945 страницы были полны их фотографиями и именами. Каждая смерть это отдельная драматическая история. Некоторым все же удавалось умереть в своей постели. В декабре 1943 новостью на первых полосах стало известие о смерти Генри Арлена Престона. Он всю жизнь прожил в округе Суэйн, был адвокатом, судьей и журналистом. Его карьера была изложена в мельчайших подробностях, и вершиной ее стал пост сенатора в Роли,[33] а также издание двухтомника о птицах западной части Северной Каролины. Престон умер в возрасте восьмидесяти девяти лет, оставив после себя вдову, четырех детей, четырнадцать внуков, и двадцать три правнука.

Через неделю после смерти Престона, «Таймс» сообщала об исчезновении Такера Адамса. Две колонки на 6 странице. Без фото. Неясность этого дела что-то затронула во мне. Был ли Адамс секретным агентом, затем умер где-то за границей и стал одним из многих неизвестных? Или вернулся, удивляя соседей удивительными рассказами о Франции или Италии, и продолжил жить? Может он упал со скалы? Сбежал в Голливуд? И хоть я искала какое-нибудь продолжение истории с исчезновением Адамса, но ничего не нашла.

Холмистая местность тоже собирала свои жертвы. В 1939 женщина по имени Хильда Майнер пошла к своей внучке отнести клубничный пирог. Она не вернулась, а коробка с пирогом была обнаружена у берегов разлившейся реки Такеседжи. Хильда считалась утонувшей, хотя ее тела нигде не нашли. Десять лет спустя те же воды приняли доктора Шелдона Броди, биолога из Аппалачского университета. Через день, когда нашли тело доктора, Эдна Фаррелл упала в реку. Тело Фаррелл, так же как и Майнер, не нашли.

Я откинулась на спинку стула и потерла глаза. Что там старик говорил об Эдне Фаррелл?

«Они должны были получше к ней относиться». Кто это «они»? И как это получше? Он говорил о том, что тело ее не нашли? Или ему не понравилась панихида Фаддея Баумана?

В 1959 природа забрала 74-летнего индейца чероки по имени Чарли Вэйн Трампер. Через две недели после его исчезновения, Чарли Вэйн был обнаружен в долине неподалеку от резервации. Следы медведя указывали на причину смерти. Старик был похоронен по всем законам племени.

Мне приходилось работать с жертвами медведей, так что я знаю что могло остаться от Чарли Вэйна. Мне пришлось выкинуть из головы эти страшные картинки.

Список жертв матери-природы продолжился. В 1972 четырехлетняя девочка ушла из палаточного лагеря в долине Мэгги Волли. Маленькое тело вытащили из озера на следующий день. Следующей зимой два лыжника замерзли насмерть, когда попали в метель. В 1986 году владелец яблочного сада, по имени Альберт Оделл пошел по грибы и не вернулся.

Я не нашла ничего о Прэнтисе Дэшвудe, о земле Артура, или же о людях из H&F. Самое малое что я нашла это заметка 1959 года об аварии на шоссе 19. 6 раненых, 4 мертвых. На фото были какие-то жуткие обломки. Доктор Энтони Ален Бёркби, 68 лет, из Каллоухе, умер через три дня от многочисленных травм. Я это запомнила. Хотя имя не было редким, но в списке из факса был один Бёркби.

К полудню моя голова раскалывалась от боли, а сахар в крови упал до уровня неспособности поддерживать жизнь. Я вытащила из сумки плитку гранолы,[34] развернула и стала жевать, просматривая уже наверное миллиардную пленку.

Издания последних лет не были отфильмованы, так что к обеду я уже могла обратиться к бумажным изданиям. Но головная боль уже превратилась из незначительной боли в лобной, височной и затылочной долях в сильнейшую мигрень с эпицентром где-то в районе правого глаза.

Итак, финишная прямая. Соберись с силами и вперед! Соображай! Помни о том, ради чего все это! Черт! Я просматривала заголовки и фото номеров текущего года, когда мне попалось одно имя — Джордж Адор, пропавший рыбак.

В статье подробно описывалась внешность пропавшего, были даны подробные данные о времени и месте той фатальной рыбалки, детали его одежды в тот день, вплоть до его школьного кольца и религиозной медали Святого Власия.

Снова воспоминания из детства: приходской священник, благословение горла в день Святого Власия. О чем там его история? Власий спас ребенка от застрявшей в горле рыбьей кости. Эта медаль что-то значит. Кроу говорила что у Адора были проблемы с горлом. Компаньон Адора, так же как и его жена, друзья, бывший начальник и его священник, были опрошены. Рядом была напечатана фотография, где на его шее четко был виден этот кулон.

Кто там еще в списке пропавших у Кроу? Я порылась в своем пульсирующем от боли мозгу. Иеремия Митчелл в феврале. Я вернулась к газетам почти восьмимесячной давности и стала просматривать их более подробно. Маленькие части стали собираться в единую картинку.

Исчезновение Иеремии Митчелла было отмечено одним маленьким абзацем: 15 февраля семидесятидвухлетний негр покинул «Майти Хай Тэп» и ушел в неизвестном направлении. Нет никакой информации, и т. д и т. п. Традиции не умирают, подумала я со злостью. Пропал белый — целый драматический рассказ, пропал черный — и вот маленькая заметка на 17 странице! Или это просто из-за их разных стилей жизни? У Джорджа Адора были и работа, и друзья и семья, а Иеремия Митчелл был одиноким безработным пьяницей.

Но у Митчелла когда-то были родственники. Следующая информация появилась в мартовской газете, снова маленькая заметка, о розысках его бабушки по материнской линии Марте Роуз Гист. Я уставилась на статью. В каком номере я встречала это имя?

Я снова вернулась к микрофильмам, прокручивая сразу недели за один поворот ручки. Вот оно — некролог, датированный 16 мая 1952 года, в виде маленького абзаца в колонке об искусстве. Марта Роуз Гист была местной знаменитостью. В статье была и фотография ее изделия — прекрасно разукрашенной керамической вазы. Но ни одной фотографии художницы! Черт!

Оглянувшись и убедившись что я в комнате одна, я достала телефон. Шесть сообщений.

Оставив их без внимания, я позвонила Кроу.

— Шериф Кроу.

Я даже не поздоровалась.

— Ты знаешь Секвойю?[35] — шепотом спросила я.

— Ты что, в церкви?

— В библиотеке Брайсон-Сити.

— Если Айрис поймает с телефоном, она срежет тебе губы и нашинкует их в салат.

Я решила что Айрис, это та самая драконица у стойки, с фиолетовыми волосами.

— Секвойя?

— Он изобрел алфавит для чероки. Поболтай еще немного и кому-то не поздоровится.

— Какая фамилия у семьи Секвойи?

— Это последний вопрос?

— Я серьезно.

— Догадайся.[36]

— Это очень важно!

— Его фамилия Гесс. Или Гест. Зависит от транслитерации. А что?

— Бабушка Иеремии Митчелла по материнской линии Марта Роуз Гист.

— Гончар?

— Да.

— Черт меня подери!

— Ты понимаешь что это значит?

Ответа я не ждала.

— Митчелл был чероки.

— Это библиотека!

Слова Айрис обожгли мне щеку.

Я подняла палец, прося ее подождать.

— Сейчас же прекратите разговор!

Она говорила громким шепотом.

— Есть газета издающиеся в резервации? — спросила я Кроу.

— «Чероки Ван Фезер». Кажется в музее есть еще фото-архив племени.

— Надо бежать, — попрощалась я и выключила телефон.

— Должна вас попросить покинуть библиотеку, — Айрис стояла уперев руки в бока, прямо гестаповка печатного слова.

— Я должна вернуть вам коробки с пленками?

— Не беспокойтесь.

-----------------

Потребовалось три остановки, чтобы найти то, что мне было нужно. Поездка в издательство «Чероки Ван Фезер», расположенное в местном Совете племени, показала что издаваться газета начала с 1966 года. Хотя до этого был их предшественник, «Чероки Феникс», сейчас у сотрудников не было ни фото ни статей из тех изданий.

Ассоциация истории чероки имела у себя фотографии, но большинство из них были рекламными сценками для театрального проекта под открытым небом «На родных холмах». Прямо через улицу находился Музей индейцев чероки. Там, как только я повторила свой запрос, меня провели на второй этаж, вручили хлопчатобумажные перчатки и позволили порыться в фото- и газетных архивах.

Через час у меня уже было доказательство.

Марта Роуз Стендиндиер родилась в 1889 в Квала Баундэри. Она вышла замуж за Джона Патрика Гиста в 1908 и родила дочь Виллоу Линнет в следующем году.

В возрасте 17 лет Виллоу вышла замуж за Джонаса Митчелла в сионской церкви Гринвиля, Северная Каролина. На свадебном портрете стояла нежная девушка в шляпке с вуалью и в платье с высокой талией, в руках у нее был букет маргариток. Рядом с ней стоял мужчина с кожей намного темнее чем у его невесты.

Я изучала фото. Хотя Джонас был тощим и некрасивым, он все же был в какой-то степени привлекателен. В наше время он наверняка мог стать моделью для рекламы одежды от Бенеттон. Виллоу Митчелл родила Иеремию в 1929 и умерла от туберкулеза следующей зимой. С этого момента я не нашла ни одного упоминания о Джонасе и его сыне.

Я откинулась на спинку стула и принялась обдумывать все о чем я узнала.

Иеремия Митчелл по крайней мере наполовину индеец. Когда он пропал ему было 72 года. Нога вполне может быть его.

Мои дедуктивный центр тут же включился — не сходятся даты. Митчелл пропал в феврале. Анализ летучих жирных кислот говорит о периоде от 6 до 7 недель, указывая что смерть могла наступить в конце августа-начале сентября.

Может Митчелл выжил в ту ночь? Уехал, затем вернулся и умер от обморожения 6 месяцев спустя. Уехал попутешествовать? 72-летний пьяница без денег и машины? Такое бывает. Хм. Умер от обморожения в летнюю жару?

Я сидела не в состоянии сложить миллион этих фактов воедино. Надеюсь фото-архив не принесет мне столько головной боли. И снова маленькая деталь бросилась мне в глаза.

Я уже просмотрела 50 или 60 папок, когда мне на глаза попалась маленькая, 8 на 10 см, черно-белая фотография. Украшенный цветами гроб. Вокруг скорбящие, некоторые в мешковатых костюмах, некоторые в традиционной одежде индейцев чероки. Я перевернула фото. Желтая наклеенная бумажка гласила: Похороны Чарли Вейна Трампера. 17 мая 1959 год. Старик который пропал и был убит медведем.

Я внимательно вглядывалась в лица, и остановилась в изумлении на лице одного из двух парней, стоящих в стороне от толпы. Я охнула от удивления. Хоть и был парень на сорок лет моложе чем сейчас, но я не ошиблась! Ему было где-то около 30-ти в 1959, и он только что приехал из Англии. Профессор археологии в Дьюке. Погасшая звезда академии.

Что Саймон Мидкиф делал на похоронах у Чарли Вейна Трампера? Я перевела взгляд направо от него. В этот раз я ахнула уже погромче. Саймон Мидкиф стоял плечом к плечу с человеком который впоследствии дорос до должности вице-губернатора.

Паркер Дэвенпорт. Или не он? Я вгляделась в его фигуру. Да это он. Нет, этот человек, конечно же, гораздо моложе и худее. Я колебалась. Оглянулась. Никто не залазил в эти файлы на протяжении 50 лет. Это не будет воровство — я верну фото через несколько дней в целости и сохранности.

Я сунула фото в сумочку, вернула папку в ящик и вышла.

На улице я позвонила в справочную Роли и спросила номер телефона Департамента культурного наследия. Позвонила и попросила к телефону Кэрол Бёрк. Через 10 секунд она уже была у телефона:

— Кэрол Бёрк.

— Кэрол, это Темпи Брэннан.

— Самое время! Я уже собралась закрываться. Еще кладбище собираетесь выкопать?

Среди его многочисленных обязанностей Департамент культурного наследия Северной Каролины несет ответственность за сохранение этого самого наследия. Если прогресс требует вложения государственных ресурсов — денег, разрешений, лицензии или земельных ресурсов, Кэрол и ее коллеги обследуют и проводят раскопки, для того чтобы знать не было ли на этом месте какого-либо исторического памятника. Прокладка трассы, постройка аэропорта, канализационные линии — без их разрешения ничего этого не будет.

Мы с Кэрол познакомились во времена, когда археология была моей основной специальностью. Тогда власти Шарлотты дважды приглашали меня помочь в раскопках древних захоронений. Кэрол вела оба этих дела.

— Не в этот раз. Мне нужна кое-какая информация.

— Помогу чем смогу.

— Меня интересует место, которое сейчас для вас раскапывает Саймон Мидкиф.

— Сейчас?

— Да.

— Сейчас он на нас не работает, насколько я знаю.

— То есть он не копает сейчас в округе Суэйн?

— Нет. Подождите секундочку.

Пока она где-то отсутствовала я подошла к машине и открыла дверцу.

— Нет. Мидкиф не работает на нас уже больше двух лет, и вряд ли будет. Он до сих пор не сдал нам отчет о его последних раскопках для нас.

— Спасибо.

— Хотела бы я чтобы все вопросы ко мне были такими легкими.

Только я отключилась как телефон тут же зазвонил.

Журналист из «Шарлотта Обзёрвер». Напоминание о моей нынешней проблеме. Я молча отключилась.

В голове у меня пульсировали тысячи кровяных танцоров. Это же бессмысленно! Зачем Мидкиф солгал? Зачем он с Дэвенпортом были на похоронах у Трампера? Они знакомы с тех времен?

Мне нужен аспирин. Мне надо поесть. И мне нужен слушатель. Бойд.

------------------

Заглотнув пару таблеток аспирина, я взяла Бойда и мы поехали покататься. Бойд ехал высунув голову в окно с пассажирского сидения. Он, вертя своей большой головой, реагировал на любой донесшийся до его носа запах. Проезжая по шоссе и наблюдая за ним, я подумала о белке и о стене у лесного дома. Что искать научил его бывший владелец?

Внезапно у меня появилась идея. Место для пикников, где можно проверить имена. Кладбище Брайсон-Сити находилось на холме Скулхаус Хилл, откуда с одной стороны был виден Бульвар Ветеранов, а с другой стороны раскинулась горная долина. Поездка заняла 7 минут. Бойд не понимал почему задерживаемся так долго, и в нетерпении облизывал пакет с едой. К моменту как мы приехали на кладбище, картонный поднос настолько пропитался и стал мягким, что мне пришлось нести его двумя руками.

Бойд тащил меня от камня к камню, помечая некоторые, и забрасывая землей свои метки сильными задними лапами. Наконец он остановился у розовой гранитной колонны, обернулся и гавкнул.

Сильвия Хотчкинс

Пришла в этот мир 12 января 1945

Ушла из этого мира 20 апреля 1968

Ушла в самом расцвете сил.

Шестьдесят восьмой был тяжелым для всех нас, Сильвия.[37]

Уверенная что Сильвия не против нашей компании, я устроилась в тени большого дуба, нависшего над могилой Сильвии, и приказала Бойду занять место рядом. Он подчинился, не спуская глаз с подноса с едой. Когда я достала бургер, он вскочил.

— Сидеть!

Он сел. Я сняла обертку и отдала ему бургер. Он снова встал, разделил весь бургер на части и съел: сначала мясо, потом булку и последовательно кетчуп с салатом. Закончив с этим он сосредоточился на моем гамбургере. Морда вся была вымазана кетчупом.

— Сидеть!

Он сел. Я раскидала картофель фри по траве, и он стал аккуратно их собирать по одной, так что они не успевали провалиться между травинками. Я развернула свой гамбургер и сунула соломинку в напиток.

— Теперь за дело.

Бойд взглянул на меня и вернулся к картошке.

— Зачем Саймон Мидкиф ходил на похороны 74-летнего чероки, убитого медведем в 1959 году?

Мы оба пожевали и поразмышляли над этим.

— Мидкиф — археолог. Он мог исследовать восточную ветвь чероки. Может Трампер помогал ему с историей.

Внимание Бойда снова переключилось на мой гамбургер. Тогда я подсыпала ему еще картофеля фри.

— Ладно, предположим что это так.

Я откусила, пожевала и проглотила.

— А зачем там был Паркер Дэвенпорт?

Бойд взглянул на меня, не поднимая головы от картошки.

— Дэвенпорт вырос здесь. Он мог знать Трампера.

Бойд пошевелили ушами. Он съел последние кусочки картофеля и уставился на мою порцию. Я дала ему еще немного.

— Может Трампер и Дэвенпорт имели общих друзей в резервации. Или может Дэвенпорт уже в те дни строил свою политическую карьеру.

Я подкинула Бойду еще картошки.

— А если Дэвенпорт и Мидкиф уже были тогда знакомы?

Бойд поднял голову — брови шевелятся, язык вывален.

— И если так, то как давно?

Он склонил голову и смотрел, как я приканчивала свой бургер. Я бросила ему оставшуюся картошку, и он слопал все, пока я сосала свою диетическую колу.

— Вот в чем вопрос, Бойд.

Я собрала обертки и остатки еды обратно на поднос. Увидев что еды больше нет, Бойд улегся, громко вздохнул и закрыл глаза.

— Мидкиф мне солгал. Дэвенпорт желает мою голову. Есть ли здесь связь?

Ответа у Бойда не было.

Я сидела прислонившись к дубу и млела от света и тепла. Пахло свежескошенной травой и сухой листвой. В этот момент Бойд поднялся, покрутился четыре раза и улегся у меня под боком.

Вскоре на холм поднялся какой-то мужчина с колли на поводке. Бойд облаял пса, но не встал. Послеполуденное солнце освещало женщину и животное. Опираясь на него, я встала на ноги.

Затем в сгущающихся сумерках мы гуляли между могил. Хоть я и не нашла никого из списка H&F, никаких Дэшвудов, но все же я заметила несколько знакомых имен. Фаддей Бауман. Виктор Ливингстон и его дочь Сара Машем Ливингстон. Энох Маккриди.

Я припомнила слова Люка Баумана, и подумала от чего же умер муж Руби в 1986. Вместо ответов я нашла еще больше вопросов. Но одна загадка все же разрешилась. Нашелся один пропавший. Уже на пути к выходу я наткнулась на украшенную плиту в южной части кладбища. На ее поверхности были начертаны простые слова:

Такер Адамс

1871–1943

R.I.P.[38]

Глава 22

Покинув кладбище я поехала к себе в гостиницу, устроила Бойда на ночь, вернулась в свой номер, чувствуя что сегодняшний вечер будет самый насыщенный телефонными звонками со времен старшей школы.

Едва я включила свет как мне позвонил Пит.

— Как там Большой Бо?

— Радуется горным пейзажам и еде. Ты уже в Шарлотте?

— Застрял в Индиане. А он тебе не надоел?

— У Бойда уникальный взгляд на мир.

— Какие еще новости?

Я рассказала ему о смерти Примроуз.

— О, милая, мне так жаль! Ты как, в порядке?

— Справляюсь, — солгала я. — Есть еще кое-что.

Я коротко рассказала о жалобе Дэвенпорта.

— Судя по всему он готов тебя поиметь по полной.

— Не старайся шокировать меня своим юридическим жаргоном.

— Здесь наверняка замешана политика. Есть предположения почему он это делает?

— Ему не нравится моя прическа.

— А мне нравится. Ты что-нибудь еще нашла по той ноге?

Я рассказала ему о гистологическом анализе, о расовой классификации, а также о недавно пропавших Даниэле Виннета и Иеремии Митчелле.

— Митчелл, кажется, тот кто нужен.

Я описала ему фото с похорон Чарли Вейна Трампера и как я звонила в Роли.

— Зачем Мидкиф наврал тебе про раскопки?

— Ему тоже не нравится моя прическа. Мне уже нужен адвокат?

— У тебя он есть.

— Спасибо, Пит.

Следующий звонок — Райану. Они с Макмахоном работают до поздна и смогут добраться до места только на закате, так что они переночуют в Эшвилле.

— У тебя с телефоном все нормально?

— Журналисты все портят мне нервы, так что я его отключаю. Кстати, я провела сегодня полдня в библиотеке.

— Что-то искала?

— Горная жизнь тут бьет по старикам.

— Ты это о чем?

— Сама не знаю. Такое впечатление что старики здесь то и дело тонут, замерзают насмерть или становятся обедом для медведей. Спасибо, но мне по душе равнины. А как там с расследованием?

— Химики тут нарыли какие-то странные следы.

— Взрывчатка?

— Не обязательно. Расскажу завтра.

— Нашли Бертрана и Петричелли?

— Нет.

Затем позвонила Кроу. Она мало что мне сообщила и не получила ордера.

— Окружной прокурор не хочет беспокоить этим судью, пока не будет чего-нибудь более конкретного.

— Ну что, черт их задери, этим людям еще надо? Призрак мисс Скарлет в библиотеке со свечой в руке?

— Твои аргументы ей показались противоречивыми.

— Противоречивыми?

— Анализ жирных кислот показал что что-то там умерло этим летом. Митчелл пропал в феврале. Госпожа прокурор считает что это было животное. Сказала, что нельзя подозревать гражданина за гнилое мясо на его участке.

— А как же ступня?

— Жертва авиакатастрофы.

— Что по убийству Примроуз?

— Оказывается, Ральф Стовер не деревенщина. У него была фирма в Огайо, имел патент на выпуск микрочипов. В 1986 у него случился сердечный приступ. Он продал за бешеные деньги свой бизнес и купил «Ривербэнк». С тех пор он владелец пригородного мотеля.

— Судимости?

— Парочка приводов за вождение в нетрезвом виде еще в семидесятых, а в остальном он чист.

— Что это вам говорит?

— Возможно он насмотрелся сериала «Ньюхарт» и просто мечтал стать владельцем пригородного мотеля.

Следующий звонок был к моему приятелю в Оук-Ридж. Ласло Спаркс спросил буду ли я свободна утром, и мы договорились встретиться завтра в 9 утра. Хорошо! Может он что-то новенькое узнал из анализа почвы. И последний звонок был от моего декана. Начал он с извинений за поздний звонок.

— Мой трехлетний отпрыск попытался высушить в стиральной машинке котенка после того как тот свалился в унитаз. Жена только что его высунула оттуда. Все в истерике, дети ревут. Жена в слезах, пытается вернуть котенка к жизни.

— Какой ужас! Как он?

— Котик выжил, но выглядит не очень.

— Выкарабкается!

Затем наступила пауза. В трубку я слышала его дыхание.

— В общем, Темпи, такое трудно говорить, но я скажу. Сегодня я встречался с ректором. Он получил жалобу на тебя. О твоем поведении на расследовании аварии. Он решил отправить тебя в отпуск до окончания расследования.

Я молчала. Ничего чем я занималась в Брайсон-Сити не касалось моего университета, хоть я и получала у них зарплату.

— Оплачиваемый, естественно. Он сказал что не верит ни единому слову, но вынужден как-то отреагировать на жалобу.

— Почему? — спросила я, уже зная каков будет ответ.

— Он боится негативного общественного мнения. Он должен защищать университет. И кажется, в этом деле заинтересован вице-губернатор, а он умеет вставлять палки в колеса.

— И, как всем известно, университет финансируется за счет законодательного органа.

Моя рука буквально впилась в трубку.

— Я пытался с ним поспорить. Он непреклонен.

— Спасибо, Майк.

— Тебе всегда рады у нас на факультете. Ты можешь подать жалобу.

— Нет, спасибо. Я сначала с этим разберусь.

Закончив, я приступила к ежевечернему ритуалу: зубная паста, мыло, масло для кожи, крем для рук. Чистая и намазанная кремами, я выключила свет, залезла под одеяло и громко вскрикнула — постель была ледяная. Свернулась калачиком, и второй раз за два дня разревелась. Пора все бросить. Я не слабак, но пора реально оценить свои силы.

Я ничего не достигла: не нашла ничего убедительного для получения ордера, мало узнала в суде, запуталась в газетных статьях. Украла вещь из библиотеки, и близка к обвинению в проникновении и взломе. Не стоит так делать. Я могу извиниться перед вице-губернатором, уйти из DMORT и вернуться к своей обычной жизни.

Моя обычная жизнь. А какая она — моя обычная жизнь? Вскрытия, эксгумации, массовые катастрофы. Меня постоянно спрашивают — почему я выбрала такое неприятное занятие? Зачем я работаю с разлагающимися и изуродованными трупами?

Взглянув на свое прошлое и проведя самоанализ, я поняла почему я сделала такой выбор. Я хотела работать как с живыми, так и с мертвыми. Мертвые имели право на идентификацию. Чтобы их история была рассказана до конца и осталась в нашей памяти. Если они мертвы от рук другого человека, они имеют право чтобы эти руки понесли наказание.

Живые также заслуживают нашей поддержки, когда чья-то смерть влияет на их жизни: родители отчаянно нуждаются в новостях о пропавшем ребенке; семья надеется узнать что стало с Иводзимой или Чосин или Хью; позабытые жители в массовых могилах, где-нибудь в Курдистане или Гватемале. Матери, мужья, любимые, друзья, мерзнущие на смотровой Смоуки-Маунтин. Они имеют право знать, получить объяснение, а также право на то чтобы виновные были наказаны.

Для таких жертв, их родных, я вытаскиваю из костей посмертные истории. Мертвые остаются мертвыми, независимо от моих усилий, но в них должны быть ответы. Мы не можем жить в мире, который принимает уничтожение жизни без каких-либо объяснений и без последствий.

Естественно, что нарушение этики будет концом моей карьеры в области криминалистики. Если вице-губернатор будет продолжать в том же духе, я аккуратно буду выведена из своей профессии. Эксперт под следствием о неэтическом поведении, раздавленный при перекрестном допросе! Кто поверит хоть единому слову такого эксперта?

На место жалости к себе вдруг пришел гнев. Меня не уберут из криминалистики из-за необоснованных обвинений и инсинуаций! Я не позволю! Я докажу что я была права. Я должна это сделать ради себя, и даже больше, ради мертвой Примроуз и ее скорбящего сына. Но как? Что нужно делать?

Я крутилась и вертелась как тот паучок под дождем. Мой мир разрывают на части. Это сильнее чем я сама, и мне не хватает сил чтобы удержать мой мир на месте. Наконец я провалилась в сон, но он не был спокойным.

Во взволнованном состоянии мой мозг плетет из мыслей какие-то психоделические коллажи. Всю ночь меня преследовали какие-то бессвязные образы.

Я в морге, занимаюсь сортировкой частей тел. Мимо пробегает Райан. Я задаю ему вопрос о том что случилось с ногой. Он не останавливается. Я пытаюсь схватить его, но мои ноги не двигаются. Я кричу, все громче и громче, пытаясь сдвинуться с места, но он убегает все дальше и дальше. Бойд носится по кладбищу с мертвой белкой в зубах.

Свадебная фотография Виллоу Линет Гист и Ионы Митчелла. В своей руке индейская невеста держит, словно букет, ступню, которую я отобрала у койотов.

Судья Генри Арлен Престон сует в руки старику какую-то брошюру. Старик уходит, но судья догоняет его и настаивает чтобы тот взял книгу. Старик поворачивается и Престон роняет брошюру. Ее подхватывает Бойд и несется прочь по длинной грунтовой дороге.

Когда же я ловлю Бойда и забираю у него предмет, то это уже не книжка, а каменная плита с высеченным именем Такер Адамс, 1943 — год когда они оба умерли, один видный гражданин, а второй никому неизвестный.

В конторе гаража на стуле сидит Саймон Мидкиф. Возле него сидит человек с седыми длинными косами, в индейском головной уборе.

— Ты чего здесь? — спрашивает Мидкиф.

— Не могу уехать. Была авария, погибли люди, — отвечаю я.

— Бёркби мертв? — спрашивает индеец.

— Да.

— Они нашли Эдну?

— Нет.

— И меня не найдут.

Лицо седовласого индейца превратилось в лицо Руби Макриди, а затем в раздутое лицо Примроуз Хоббз.

Я закричала и подскочила. Глаза нашли часы — 5.30. Хотя в комнате было холодно, спина была мокрой от пота, волосы прилипли к голове. Я откинула одеяло и побежала на цыпочках, чтобы выпить воды. Глядя в зеркало, я прижала стакан ко лбу.

Вернулась в спальню и включила свет. В окне виделась предрассветная темнота. Мороз затянул своей паутинкой углы окна. Натянув свитер и носки, взяла свой блокнот, и уселась за стол. Разделив несколько листов на три части, я принялась записывать свои ночные видения.

Генри Арлен Престон. Койот со ступней. Седой старик с косами и в головном уборе индейцев чероки. Был ли это Чарли Вейн Трампер? Я написала его имя и поставила вопросительный знак. Эдна Фарелл. Такер Адамс. Бёркби. Иона и Виллоу Митчелл. Руби Макриди. Саймон Мидкиф.

Потом я добавила к каждому имени все что я о них знаю.

Генри Арлен Престон: умер в 1943 в возрасте 89 лет. Прокурор, судья, писатель. Птицы. Семейный человек.

Ступня: пожилой мужчина, коренной американец, рост около пяти футов шесть дюймов. Умер прошлой зимой. Найден возле участка Артура или "Инвест- груп". Пассажир рейса "Южных Авиалиний"?

Чарли Вейн Трампер: чероки, умер в 1959 в возрасте 74 лет, медведь задрал. На похоронах были Мидкиф и Дэвенпорт.

Эдна Фарелл: умерла в 1949. Последователь Святой церкви. Утонула. Останки не найдены.

Такер Адамс: родился в 1871, пропал, а затем умер в 1943.

Энтони Ален Бёркби: умер в 1959 в автомобильной аварии. В списке служащих «Инвест-груп» есть имя С. А. Бёркби.

Иона Митчелл: афро-американец. Женился на Виллоу Линет Гист. Отец Иеремии Митчелла.

Виллоу Линет Гист: дочь Марты Роуз Гист, индейской горшечницы. Мать Иеремии Митчелла. Умерла от туберкулеза в 1930.

Хотя в моих снах не было Иеремии Митчелла, я все же отделила и для него место: наполовину афро-американец, наполовину чероки. Родился в 1929. Одинок. Пропал в прошлом феврале.

Руби Макриди: жива-здорова. Муж, Энох, умер в 1986.

Саймон Мидкиф: Доктор в Оксфорде в 1955. Университет Дьюка — с 1955 по 1961 год. Университет Теннеси — с 1961 по 1968 год. Присутствовал на похоронах Трампера в 1959 году. Знал Дэвенпорта (или просто был в одном месте в то же время). Соврал о работе для Департамента культурного наследия.

Закончив писать я разложила листочки на столе и стала их изучать. Затем стала их сортировать по разным признакам. Начала с пола — женская кучка оказалась небольшой:

Эдна Фарелл, Виллоу Линет Гист и Руби Макриди. Я записала еще одно имя на отдельный листок: Марта Роуз Гист. Женщины, по-моему, тут ни при чем.

Затем рассортировала по расе. Чарли Вейн Трампер и представители семьи Гист-Митчелл отправились в кучку к ступне. Я провела линию от имени Иеремии к ступне.

Возраст: поразило количество пожилых людей. Хотя Генри Арлен Престон успел умереть в постели, наверное привилегия уважаемых судей, мало кому выпала такая же роскошь.

Такер Адамс, семьдесят два. Чарли Вейн Трампер, семьдесят четыре. Иеремия Митчелл, семьдесят два. Я сделала еще один листик для пропавшего рыбака — Джорджа Адора, шестьдесят семь. Все они были старые.

Тьма за окном начала рассеиваться. Я решила разложить их по дням рождения. Ничего.

Разложила по датам смерти.

Судья Генри Арлен Престон умер в 1943. Судя по надгробию, Такер Адамс тоже умер в 1943. Я вспомнила статью о Престоне и короткую заметку о пропаже Адамса меньше чем через неделю. Я отложила их вместе.

Э. А. Бёркби умер в 1959. Чарли Вейн Трампер. Когда же случилась та роковая для Бёркби авария? В мае. В этом же месяце пропал Чарли Вейн.

Ого!

Я их тоже отложила парой.

Эдна Фарелл умерла в 1949. Никто там не умер накануне?

Шелдон Броди, профессор биологии в Аппалачском Университете. Его тело нашли потом, но Фарелл не была найдена.

Я написала на листике имя Броди и сложила вместе с Фарелл.

Я разглядывала три кучки парных листов.

Есть ли в этом смысл? Кто-то убит или умирает, в те же дни когда случается другая смерть? Они, что, парами умирают?

Я начала составлять список вопросов.

Возраст Эдны Фарелл?

Утопление. Возраст? Дата?

Причина смерти Такера Адамса?

Иеремия Митчелл, февраль. Джордж Адор, сентябрь. Кто-то еще?

Комната наполнялась утренним солнечным светом, за закрытым окном я слышала щебет птиц. Прямоугольник света упал на стол, освещая исписанные листы.

Я уставилась на отложенные парами кучки и чувствовала что здесь есть что-то еще. Что-то очень важное. Что-то, что мое подсознание еще не успело уложить в общую картинку.

--------------

Ласло объедался печеньем с джемом, когда я подъехала к «Эверетт-Стрит Динер». Я заказала блины с орехами, сок и кофе. Пока мы ели, он рассказал мне о конференции на которую едет в Эшвилль. Я рассказала что Кроу не удалось получить ордер на обыск.

— Так, старички темные лошадки, — сказал он, и махнул официантке, что он закончил есть.

— И женщины. Администратор данных была женщиной.

— Тогда это мало поможет.

Из портфеля он достал лист бумаги и передал его мне. Пока я читала официантка снова наполнила наши чашки. Я подняла глаза на Ласло.

— Практически отчет подтверждает то, что вы мне говорили в понедельник в вашей лаборатории.

— Да. За исключением концентрации капроновой и гептановой кислоты.

— Она необычайно высока.

— Да.

— И что это значит?

— Повышенный уровень летучих жирных кислот обычно значит что труп находился в холоде, или что период бактериальной активности и активности насекомых уже прошел.

— Значит ли это что ваша оценка времени смерти изменится?

— Я по-прежнему думаю что разложение началось в конце лета.

— Тогда что же?

— Не уверен…

— Это общий вывод?

— Не совсем.

— Прекрасно. Это поможет убедить неверующих!

— Может это больше поможет?

На этот раз он взял из своего портфеля небольшой пластиковый флакон.

— Я нашел это когда фильтровал остатки той почвы.

Во флаконе находилось нечто белое, и крошечное как зернышко риса. Я открыла крышку, ссыпала это на ладонь и стала внимательно изучать.

— Это фрагмент зуба, — констатировала я.

— Я также подумал, так что я ничего с ним не делал, просто очистил от грязи.

— Черт возьми!

— Я также подумал.

— Смотрели в микроскопе?

— Да.

— Как выглядит полость зуба?

— Не пустая.

Мы с Ласло подписали бланк передачи доказательств и я уложила флакон и листок отчета в свою сумку.

— Можно вас попросить еще об одной услуге?

— Конечно.

— Если моя машина готова, то не могли бы вы помочь вернуть ту на которой я сейчас езжу? А потом подвезти меня к гаражу где мою чинят?

— Без проблем.

Когда я позвонила в автомастерскую, произошло автомобильное чудо: мою машину починили! Ласло поехал со мной до гостиницы, затем подвез меня до гаража и уехал на свою конференцию. После краткого обсуждения насосов и шлангов с одним из P & T, я расплатилась и скользнула за руль. Прежде чем выехать из гаража, я открыла телефон, пролистала «быстрый набор» и позвонила.

— Полицейское Управление Шарлотта-Мекленбург. Криминалистическая лаборатория.

— Рона Джилмана, пожалуйста.

— Простите, кто спрашивает?

— Темпи Брэннан.

Через секунду он ответил.

— Печально известная доктор Брэннан.

— Вы уже слышали.

— О, да. Мы должны записать данные о вашем аресте?

— Очень смешно.

— Надеюсь что нет. Даже спрашивать не буду, что там у вас. Вы уже решаете проблему?

— Стараюсь. Окажите мне услугу.

— Говорите.

— У меня есть фрагмент зуба, нужен анализ ДНК. Затем сравнить его с ДНК той ступни, с авиакатастрофы. Можно это сделать?

— Не вижу причин отказать.

— Сколько нужно времени?

— Это срочно?

— Очень!

— Я все сделаю быстро. Когда вы мне передадите зуб?

Я взглянула на часы.

— В два часа.

— Я прямо сейчас позвоню в отдел ДНК, предупрежу. Встретимся в два.

Я завела мотор и выехала на дорогу. Была еще пара дел, которые нужно сделать, прежде чем я уеду из Брайсон-Сити.

Глава 23

В этот раз фиолетовая драконица была одна.

— Просто мне надо еще кое-что уточнить, — сказала я, улыбаясь ей своей самой лучшей улыбкой.

На лице ее боролись разные эмоции: удивление, подозрение, непреклонность.

— Будет очень любезно с вашей стороны, если вы позволите мне взять несколько катушек сразу. Вы так были добры вчера что позволили мне так сделать.

Ее лицо понемногу смягчилось. Выразительно вздохнув, она прошла в подсобку, вынесла шесть коробок микрофильмов и поставила их на стойку.

— Огромное вам спасибо! — промурлыкала я.

Проходя в комнату просмотров, я услышала скрип стула, и поняла что она смотрит мне вслед, вытянув шею.

— Мобильные телефоны строжайше запрещены в библиотеке! — прошипела она мне в спину.

В отличие от предыдущего визита, теперь я выбирала конкретные фильмы и делала быстрые заметки.

Меньше чем через час, у меня уже было все что мне нужно.

------------

Томми Олбрайта не было на месте, но приятный женский голос заверил меня, что сообщение ему обязательно передадут. Патанатом перезвонил мне, как только я покинула границы Брайсон-Сити.

— В 1959 чероки по имени Чарли Вейн Трампер погиб при нападении медведя. Такой старый файл сохранился?

— Может быть. Это случилось до того как мы все централизовали. Что вас конкретно интересует?

— Вы помните это дело? — я не верила своим ушам.

— Да, черт возьми. Я ковырялся в том, что осталось от парня.

— И как?

— Я повидал медвежьи укусы на своем веку, но Трампер был хуже всего, что я видел. Эти черти разодрали его в клочья. Даже голову оторвали.

— То есть черепа нет?

— Нет.

— Как же его опознали?

— Жена опознала одежду и ружье.

------------

Я нашла преподобного Люка Баумана на заднем дворе его дома, где он собирал опавшие ветки. Кроме черной ветровки, одет он был точно так же как и в предыдущие наши встречи.

Он проследил как я ставлю машину рядом с его «пикапом», сложил полную охапку веток в большую кучу, и пошел ко мне навстречу. Мы разговаривали с ним через открытое окно автомобиля.

— Доброе утро, мисс Брэннан.

— Доброе утро. Прекрасный день для работы в саду.

— Да, леди, чудесный.

К его куртке прилипли веточки и листья.

— Преподобный, можно вам задать вопрос?

— Конечно.

— Сколько лет было Эдне Фарелл, когда она умерла?

— Думаю, что сестре Фарелл было около восьмидесяти.

— Вы помните человека по имени Такер Адамс?

Он сощурился, припоминая, и провел языком по верхней губе.

— Адамс был постарше, и умер в 1943. Я помню.

Он подтвердил свои слова взмахом руки.

— Точно. Мне было 10 когда этот старик пропал со своей фермы. Я еще помогал в поисках. Брат Адамс был слепой и почти глухой, так что вся община его искала.

— Как умер Адамс?

— Все решили что он просто заблудился и умер в лесу. Мы его так и не нашли.

— Но его могила есть на кладбище Скулхауз-Хилл!

— Там никто не похоронен. Сестра Адамс поставила надгробие где-то через пару лет после пропажи мужа.

— Спасибо. Вы мне очень помогли.

— Вижу парни заставили вашу машину бегать.

— О, да.

— Надеюсь они не сильно дорого взяли?

— Нет, сэр, вполне приемлемо.

--------------

Я въехала на полицейскую стоянку сразу после Люси Кроу. Она припарковалась и стояла, ожидая пока я заглушала мотор и брала свою сумку. Лицо у нее было очень серьезным.

— Тяжелое утро?

— Какие-то придурки угнали из гольф-клуба карт и бросили через милю, на Конли-Крик-роуд. Два семилетних сорванца нашли его и прокатились до первого дерева. Один сломал ключицу, у второго сотрясение.

— Думаете подростки?

— Все может быть.

Мы продолжили беседу на ходу.

— Что нового по убийству Хоббз?

— Один из моих помощников дежурил в воскресенье. Он вспомнил что Хоббз пришла в морг к 8 утра. Вас вспомнил. В компьютере зарегистрировано что она взяла ступню в 9.15 и вернула в 14.00.

— Она работала с ней так долго после моего прихода?

— Выходит что так.

Мы поднялись по ступенькам к входной двери, затем прошли через, похожие на тюремные, ворота и по коридору, к кабинету Кроу.

— Хоббз расписалась на выходе в 15.10. В дневной смене уже работал парень из участка Брайсон-Сити. Он не припоминает чтобы она уходила.

— А видеонаблюдение?

— Тут вообще красота.

Она сняла с ремня рацию, положила на стол и села в свое кресло. Я заняла стул напротив нее.

— Сломалась где-то в два в воскресенье и не работала до одиннадцати понедельника.

— Кто-то видел Примроуз после морга?

— Нет.

— Что-нибудь нашли в ее номере?

— Леди была любительницей писанины: телефоны, имена, время встреч. Много записей, большинство по работе.

— Примроуз постоянно теряла очки, из-за этого носила их на цепочке. Она беспокоилась что очень рассеянная. — При этих словах в горле встал ком. — Есть зацепки где она была в воскресенье?

— Ничего.

Вошел помощник и положил на стол шерифа какую-то бумагу. Она мельком взглянула на лист и обратилась ко мне:

— Смотрю вашу машину починили.

Видимо, моя «мазда» уже стала любимой темой разговоров во всем округе Суэйн.

— Я еду в Шарлотту, но прежде хочу вам кое-что показать.

Я показала ей фотографию похорон Трампера.

— Кого-нибудь узнаете?

— Разрази меня гром! Паркер Дэвенпорт, наш милейший вице-губернатор. Выглядит как 15-летний пацан.

Она перевернула фото.

— И что это значит?

— Не знаю.

Я ей показала отчет Ласло и подождала пока она прочитает его.

— Так он был прав!

— Или это я была права.

— Да?

— Как вам такое — Иеремия Митчелл умер после ухода из «Майти Хай Тэп» в прошлом феврале. Его тело хранилось где-то в морозильнике, а потом его перетащили и закопали.

— Зачем? — она попыталась скрыть свой скепсис.

Для ответа я вытащила заметки, которые делала в библиотеке, набрала побольше воздуха, и зачитала:

— Генри Арлен Престон умер в 1943. Три дня спустя пропал фермер Такер Адамс. Ему было 72. Тело не найдено.

— И что это зна…

Я подняла руку, останавливая ее.

— В 1949, в Такеседжи утонул профессор биологии Шелдон Броди. День спустя пропала Эдна Фарелл. Ей было около 80. Тело не найдено.

Кроу взяла ручку и начала ее крутить в руке.

— В 1959 на шоссе 19 в аварии погиб Ален Бёркби. Два дня спустя после этой аварии пропал без вести Чарли Вейн Трампер. Ему было 74. Тело найдено, но изуродовано и без головы. Опознание косвенное.

Тут я взглянула на нее.

— Это все? — спросила она.

— Когда пропал Иеремия Митчелл?

Кроу бросила ручку, открыла ящик стола и заглянула в папку.

— 15 февраля.

— 12 февраля в Шарлотте умер Мартин Патрик Вехоф.

— В феврале много людей ушли в мир иной. Тяжелый месяц.

— Имя этого Вехофа есть в списке служащих H&F.

— Это та самая инвестиционная компания, что владеет непонятным домом у Раннинг-Гоут-Бранч?

Я кивнула.

— Бёркби там тоже есть.

Она откинулась на спинку кресла и потерла глаз.

Я вытащила из сумки находку Ласло и положила перед ней на стол.

— Ласло Спаркс нашел это в образцах почвы с участка в лесу у Раннинг-Гоут-Бранч.

Она посмотрела на флакон, но руками его не трогала.

— Это фрагмент зуба. Я везу его в Шарлотту на анализ ДНК, чтобы сравнить со ступней.

Зазвонил телефон, но она не взяла трубку.

— Вам надо получить образец Митчелла.

Она поколебалась, и ответила:

— Ну, я могу взглянуть на него.

— Шериф.

На меня смотрели глаза цвета киви.

— Это может быть не просто дело одного Иеремии Митчелла.

--------------

Три часа спустя мы с Бойдом уже ехали по Литл-Рок-роуд направляясь на север по шоссе 85. Вдали уже показались очертания Шарлотты, похожие на сагуаро[39] в пустыне Сонора.

Я указала Бойду на город: гигантский фаллос холдинг-центра "Банк Америки"; шпиль Городской ратуши, с зеленой крышей и торчащей из нее антенной; похожий на музыкальный автомат небоскреб "Первого Финансового Союза".

— Посмотри, мой друг! Все это — секс, наркотики и рок-н-ролл!

Бойд отреагировал пошевелив ушами, но ничего не сказал.

Если окрестности Шарлотты еще можно назвать уютным местечком, то центральная часть города это — сплошь и рядом стекло и бетон, плюс растущая преступность.

Полицейское управление Шарлотта-Мекленбург находилось в здании Центра охраны правопорядка — огромном бетонном сооружении на пересечении улиц Четвертой и Макдауэлл. В Управлении работают 1.900 сотрудников, а также 400 человек вспомогательного персонала. Здесь есть своя криминалистическая лаборатория, которая уступает лишь лаборатории в Государственном Бюро Расследований. Неплохо для города с населением в 600.000.

Насладившись поездкой по шоссе, я проехала через центр и нашла стоянку у местного Управления ЧС.

Из дверей выходили люди в темно-синей форме, и Бойд гавкнул на одного близко подошедшего к машине.

— Видишь нашивку на рукаве? Это «гнездо шершней».[40]

Бойд что-то промычал, но нос от окна не отвернул.

— Во время Революционной войны генерал Корнуэлл встретил такое ожесточенное сопротивление, что место так и прозвали «гнездо шершней».

В ответ молчание.

— Бойд, мне нужно войти в здание. А вот тебе нельзя.

Не желая соглашаться с таким поворотом дел, Бойд привстал. Я пообещала вернуться меньше чем через час, отдала ему свою последнюю плитку гранолы, закрыла окна и ушла.

Рона Гиллмана я нашла на 4 этаже в угловом офисе.

Это был высокий, седовласый мужчина со спортивной фигурой, похоже или теннисом или баскетболом увлекается. У него был единственный недостаток — большая расщелина в зубах верхней челюсти.

Он молча выслушал мою теорию о Митчелле и, предположительно, его ступне. Когда я закончила он протянул руку.

— Давайте глянем.

Он снял очки в роговой оправе, и стал, перекатывая в ладони флакончик, внимательно рассматривать фрагмент. Потом позвонил кому-то в отдел ДНК.

— Быстрее сделают анализ если запрос будет от меня, — пояснил он, кладя трубку.

— Это хорошо.

— Образец кости я уже осмотрел и все уже зафиксировано в базе данных по жертвам катастрофы. Когда получим результаты по этому, — он указал на флакон, — мы сравним их.

— Нет слов выразить вам мою благодарность!

Он откинулся в кресле и закинул руки за голову.

— Вы действительно для кого-то стали занозой в одном месте, доктор Брэннан.

— Думаю, да.

— Есть предположения кому вы помешали?

— Паркеру Дэвенпорту.

— Вице-губернатору?

— Именно.

— Что же вы ему сделали?

Я пожала плечами.

— Трудно помогать если вы не все говорите.

Я уставилась на него, в душе сомневаясь — стоит ли все рассказывать. Я поделилась своей теорией с Люси Кроу, но то был округ Суэйн, а это мой дом. Рон Гиллман руководит второй самой большой криминалистической лабораторией во всем штате. Хотя все финансируется локально, но деньги пришли к нему через федеральные гранты, которые назначают в Роли.

Как и к медикам, и в университет.

Да к черту все!

И я рассказала ему сжатую версию, того что рассказывала Кроу.

— Так вы думаете что Вехоф из вашего списка это сенатор Пэт Вехоф из Шарлотты?

Я согласно кивнула.

— И этот Вехоф каким-то образом связан с Дэвенпортом?

Снова кивок.

— Вехоф и Дэвенпорт… Вице-губернатор и сенатор штата. Это сила.

— Генри Престон был судьей.

— Какая связь?

Я не успела ответить, так как в дверях показался мужчина в белом халате, с именем «Крюгер» на нагрудном кармане. Гиллман представил Крюгера как начальника отдела ДНК. Он, и еще один аналитик, работали со всеми образцами в отделе. Я встала и мы пожали друг другу руки.

Гиллман передал Крюгеру флакон и пояснил что от него требуется.

— Если что-то тут есть, то мы это найдем! — заверил он меня.

— Сколько нужно времени?

— Надо очистить, все подробно изучить и задокументировать каждый этап. Думаю, смогу дать ответ через 4–5 дней.

— Отлично.

Мы с Крюгером подписали бумаги о передаче образца и он ушел, забрав флакон с зубом.

Я подождала пока Гиллман поговорит по телефону, и задала вопрос:

— Вам знаком Пэт Вехоф?

— Нет.

— А Паркер Дэвенпорт?

— Встречался с ним.

— И?

— Он популярен. Люди голосовали за него.

— И?

— Препротивный тип.

Я показала ему фото с похорон Трампера.

— Вот он. Но это было очень давно.

— Да уж.

Он вернул мне фото и спросил:

— Ну и как вы все это объясняете?

— Никак.

— Какое-то объяснение у вас должно найтись.

— Это точно.

— Как могу помочь?

— По правде говоря, вы могли бы сделать для меня кое-что.

--------------

Я нашла Бойда, спящего в обертках от гранолы. При первом же звуке от ключа в дверце, он проснулся, вскочил и залаял. Поняв что это не вражеская атака на машину, он уложил по лапе на каждое из передних сидений и энергично начал вилять хвостом и всем задом в придачу. Я проскользнула за руль, и он тут же занялся удалением моего макияжа своим шершавым языком.

Сорок минут спустя я подъехала к дому по адресу, который Гиллман нашел для меня. Хотя здание находилось всего в десяти минутах от центра города, и в пяти минутах от моей квартиры на Шарон-Холл, поездка заняла много времени, из-за вечной неразберихи на Квинс-роуд.

Названия улиц в Шарлотте указывают на шизоидный характер города. С одной стороны процесс именования прост: есть персона и по ней называют улицы. В городе есть Квинс-роуд, Квинс-роуд Вест, Квинс-роуд Ист. Шарон-роуд, Шарон-лэйн, Шарон-вью, Шарон-авеню. Я находилась на пересечении Ри-роуд и Ри-роуд, Парк-роуд и Парк-роуд. Еще есть названия и с библейским смыслом: Провиденс-роуд, Кармил-роуд, Сардис-роуд.

С другой стороны, ни одна улица не тянется больше чем на несколько миль. Они меняют свои названия с фантазией. Тивола становится Фэрвью, потом превращается в Сардис. В одной точке Провиденс-роуд перерастает в перекресток, где справа — улица Провиденс-роуд, прямо — Квинс-роуд, которая вдруг становится Морхед, слева — Квинс-роуд, которая сразу становится Селвин. Билли Грэм Парквэй превращается в Вудлон, затем в Раннимид, а Вендовер переходит в Иствэй.

Разные улицы под одним названием — Квинс, это как злая насмешка. Я всегда приезжим говорю: если вы вдруг оказались в месте со словом Квинс в названии — уезжайте оттуда! Это правило всегда меня выручало.

Марион Вехоф жила в огромном доме в стиле Тюдоров на Квинс-роуд Ист. Стены покрыты бежевой штукатуркой, деревянная отделка, а каждое окно первого этажа забрано ажурной решеткой. Аккуратно подстриженная зеленая ограда по периметру участка, и много клумб покрытых яркими цветами. Прямо перед домом росли две огромные магнолии.

На дорожке, разделяющей газон, стояла и поливала анютины глазки дама в жемчугах, в туфлях-лодочках и бирюзовом брючном костюме. У нее была бледная кожа и волосы цвета имбирного эля.

Предупредив Бойда, чтобы он вел себя хорошо, я вышла из машины и замкнула двери. Я крикнула женщине, но она не обратила на меня никакого внимания.

— Миссис Вехоф? — чуть громче позвала я.

Она обернулась и обрызгала мне ноги водой из шланга. Ее рука дернулась, и вода была перенаправлена на траву.

— Ой, извините, ради бога!

— Ничего страшного, — сказала я, но все же отступила подальше от воды. — Вы миссис Вехоф?

— Да, дорогая. А вы племянница Клары?

— Нет, мадам. Я доктор Брэннан.

Ее глаза переместились куда-то вдаль, словно она читала невидимый ежедневник.

— Я забыла о какой-то встрече?

— Нет, миссис Вехоф. Могу я вам задать несколько вопросов о вашем муже?

Она сфокусировала свой взгляд на мне.

— Пэт был сенатором 16 лет. Вы журналистка?

— Нет. Четыре срока на такой должности это достижение.

— Эта работа отнимала у него время на семью, но он ее любил.

— Куда он ездил чаще всего?

— В Роли.

— А в Брайсон-Сити он ездил?

— Это где?

— В горах.

— О, он любил горы. Ездил туда как выдавалось свободное время.

— А вы с мужем ездили?

— Нет. У меня артрит, так что…

Ее голос стал тихим, словно она сомневалась стоит ли продолжать.

— Артрит — болезненная штука.

— Совершенно верно. В эти поездки он ездил с ребятами. Вы не возражаете если я закончу поливку?

— Да, конечно.

Я не отходила от нее пока она поливала клумбу с анютиными глазками.

— Мистер Вехоф ездил в горы с сыновьями?

— О, нет! У нас с Пэтом дочь, она уже замужем. Он ездил со своими приятелями, — она засмеялась каким-то икающим смехом, — Он называл это «набраться сил вдали от женщин».

— Он ездил с друзьями? — переспросила я.

— Они были очень близкими друзьями, еще со школьных времен. Они ужасно скучают по Пэту, и по Кендаллу тоже… Да, мы не молодеем…

И снова она прервалась.

— Кендалл?

— Кендалл Ролинс. Он первый умер. Он был поэтом. Вы знаете его стихи?

Я отрицательно покачала головой, внешне оставаясь спокойной, но сердце в груди безумно колотилось. В списке H&F была такая фамилия!

— Кендалл умер от лейкемии в 55.

— Слишком молод, — пробормотала я. — Когда это произошло?

— В 1986.

— А где ваш муж с друзьями останавливался когда ездил в горы?

Ее лицо напряглось, а левый глаз дернулся от нервного тика.

— У них был там какой-то домик. А почему вы об этом спрашиваете?

— Недалеко от Брайсон-Сити упал самолет, и я изучаю прилегающую местность и стоящий поблизости дом. Возможно ваш муж был одним из владельцев.

— Тот ужасный случай со студентами?

— Да.

— Ну, почему молодые умирают? Там был один мужчина. Он летел на похороны моего мужа. Всего 43 года!

Она печально покачала головой.

— Кто это был?

Она посмотрела в сторону, вспоминая.

— Он был сыном одного из друзей Пэта. Жил в Алабаме, так что я не знакома с ним. Но у меня все равно просто сердце разрывается.

— Вы знаете имя?

— Нет.

Она отвела взгляд.

— Вы знаете имена друзей мужа, которые ездили с ним в тот дом?

Она начала нервно крутить распрыскиватель на шланге.

— Миссис Вехоф?

— Пэт никогда не рассказывал об этих поездках. Я и не спрашивала. Ему нужно было личное пространство, ведь он так много находился на людях!

— Вы когда-нибудь слышали о фирме H&F?

— Нет.

Она по-прежнему возилась с распылителем, стоя ко мне спиной, но я видела как напряжены ее плечи.

— Миссис Ве…

— Уже поздно. Мне пора в дом.

— Мне хотелось бы узнать имел ли какое-то отношение ваш муж к тому лесному дому.

Выключив воду, она бросила шланг и поспешила по дорожке к дому.

— Спасибо что уделили мне время, мадам. Извините, что задержала вас так долго.

Она обернулась в почти открытой двери, держа жилистую руку на ручке. Внутри дома послышался звон Вестминстерских колоколов.

— Пэт всегда говорил что я болтунья. Я отрицала, уверяя что я просто дружелюбный человек. Теперь я думаю что он все же был прав. Но сейчас мне так одиноко.

Дверь закрылась и я услышала звук запираемого замка.

Все в порядке, миссис Вехоф. Ваши ответы конечно полная чушь, но очень милая и информативная чушь.

Я вынула из сумки свою карточку, написала на ней мой домашний адрес и телефон и воткнула ее в дверной косяк.

Глава 24

Первый гость ко мне заявился сразу после восьми. Покинув миссис Вехоф, я заехала купить курицу-гриль, и затем к соседям за Бёрди. Мы втроем ели курицу, причем каждый раз когда Бойд пытался сунуть нос в порцию Бёрди, тот отмахивался своим хвостом как метелкой. Я уже складывала тарелки в раковину, когда раздался стук в дверь.

На крыльце стоял Пит с букетом маргариток в руке. Когда я открыла дверь, он отвесил мне низкий поклон и протянул цветы.

— За присмотр моего подопечного.

— Не обязательно, но приятно.

Я придержала дверь, пока он войдет мимо меня на кухню. Бойд на голос Пита отреагировал бурно: сначала пригнулся, высоко задрав хвост, а затем принялся носиться по кухне. Пит хлопнул в ладоши и позвал его по имени. От этого Бойд впал в еще большее исступление и с лаем продолжил кружить по кухне. Бёрди попросту удрал.

— Прекрати. Он же поцарапает пол!

Пит сел на стул и Бойд подлетел к нему.

— Сидеть!

Бойд смотрел на Пита, брови его просто плясали. Пит похлопал по спине, и Бойд сел, уложив свою большую голову Питу на колени. Пит стал чесать ему за ушами.

— Пиво есть?

— Рутбир.[41]

— Давай. Как вы с ним поживали?

— Отлично.

Я открыла бутылку и поставила перед ним.

— Когда ты вернулась?

Пит взял бутылку и опустил ее, опрокинув, так чтобы Бойд мог попить.

— Сегодня. А как дела в Индиане?

— Тамошние пожарные следователи довольно смышленые, но проблема была в урегулировании вопроса со страховкой, что предоставили кровельщики. Клиент работал на крыше с ацетиленовой горелкой, как раз там откуда начался пожар.

Он вытер рукой горлышко бутылки и глотнул.

— Этот мудак знал откуда и почему случился пожар. Мы тоже знали, и он знал, что мы знали об этом. Мы знали, что он знал, что мы знали, но он официально запросил дополнительное расследование.

— Дойдет до суда?

— Зависит от того, что они предложат. — Он снова дал Бойду попить рутбир. — Однако хорошо было отдохнуть от твоего дыхания, чау. На, пей.

— А ты любишь эту собаку.

— Не больше чем тебя. — И он улыбнулся мне улыбкой «глупенького Пита».

— Хмм.

— Есть прогресс в делах с DMORT?

— Может быть.

Пит взглянул на часы.

— Хочу все об этом узнать, но не сейчас. Увы, мне нужно бежать.

Он осушил бутылку и встал. Бойд тоже вскочил.

— Думаю нам с моим песиком пора убираться.

Я смотрела как они уходили и как Бойд скакал вокруг Пита. Обернувшись я увидела Бёрди стоящего в дверях, готового удрать при малейшей опасности.

— Скатертью дорога, — пробормотала я раздраженно — эта проклятая собака ни разу не обернулась!

Мы с Бёрди смотрели «Глубокий сон»[42] когда раздался стук в дверь. Я сидела в футболке, штанах и в старой фланелевой кофте с Бёрди на коленях.

На пороге стоял Райан, его лицо под лампой на крыльце приобрело пепельный цвет. Я не стала спрашивать как он оказался в Шарлотте — скоро он сам расскажет.

— Как ты узнал что я дома?

Этот вопрос он проигнорировал.

— Проводишь вечер в одиночестве?

Я махнула головой.

— Бэколл и Богарт[43] в кабинете.

Я распахнула дверь и он, как перед этим Пит, проскользнул мимо меня в кухню. Я почувствовала запах табачного дыма и пота, и предположила, что он приехал ко мне прямо из округа Суэйн.

— Они не будут возражать против четвертого?

И хотя он пытался шутить, я заметила что на сердце у него тяжело.

— Переживут.

Он прошел со мной в кабинет и мы уселись на разных концах дивана. Я выключила телевизор.

— Идентифицировали Бертрана.

Я ждала продолжения.

— По зубам. И еще нашли… — он сглотнул, — другие фрагменты.

— Петричелли?

Он коротко мотнул головой.

— Они сидели в самом эпицентре взрыва, так что это может быть Петричелли. То, что осталось от Бертрана они нашли за две поляны от места аварии. — Райан говорил тихим и дрожащим голосом, — Врезался в дерево.

— Тайрелл передал уже тело?

— Сегодня утром. Я привез его в Монреаль в воскресенье.

Мне захотелось обнять его, прижать к груди и погладить по голове, но я не пошевелилась.

— Семья хочет провести церемонию, так что полиция организовывает похороны в среду.

— Я поеду с тобой, — без колебаний сказала я.

— Тебе не обязательно это делать.

Он не переставая сжимал и разжимал ладони. Его пальцы побелели от напряжения.

— Жан был и моим другом.

— Туда ехать далеко.

Его глаза заблестели и, он откинувшись назад, потер лицо руками.

— Ты хочешь чтобы я поехала?

— Как там твои терки с Тайреллом?

Я рассказала ему о найденном фрагменте зуба.

— Как долго будет делаться анализ?

— 4 или 5 дней, так что здесь у меня нет причин оставаться. Хочешь чтобы я поехала?

Он посмотрел на меня и в уголке рта у него появилась морщинка.

— У меня такое чувство что ты в любом случае поедешь.

-------------

Учитывая, что в ближайшие два дня Райан будет заниматься отправкой останков Бертрана и встречаться с Макмахоном в штаб-квартире ФБР, он снял номер в гостинице «Адамс Марк» в верхней части города. А может и по другим причинам он остановился там, я его не спрашивала.

На следующий день я пыталась найти другие имена из списка компании H&F, и узнала только то, что вне своей лаборатории мои детективные способности весьма ограничены.

Воодушевленная своим успехом в Брайсон-Сити, я провела утро в библиотеке изучая прошлые номера «Шарлотта Обзервер». Я узнала что посредственный государственный чиновник, сенатор Пэт Вехоф был образцовым гражданином. В остальном, я обнаружила пшик.

В Интернете нашлись ссылки на поэзию Кендалла Роллинза, и еще о поэтессе миссис Вехоф. И все. Дэвис, Рэйн, Бёркби, Уоррен — это все распространенные фамилии, и ссылки на них вели в дебри ненужной информации. На "Белых страницах Шарлотты" были десятки таких имен.

Вечером я пригласила Райана на ужин в «Сельвин Паб». Он был замкнут и задумчив, но я не пыталась его расшевелить.

В воскресенье Бёрди переехал к Питу, и мы с Райаном полетели в Монреаль. Останки Жана Бертрана летели с нами в багажном отделении в блестящем металлическом ящике. В аэропорту Дорваль нас встретили директор похоронного бюро с двумя помощниками, а также четыре офицера Квебекской полиции. Вместе мы сопроводили останки в город.

В Монреале октябрь может быть двух видов: чудесный и теплый, когда церковные шпили и стрелы небоскребов прокалывают ясное, голубое небо, с ярко пылающей в свете солнца горой на заднем плане или же серый и унылый, с дождем, градом и даже со снегом.

В это воскресенье температура приблизилась к заморозкам, и над городом висели темные, тяжелые тучи. Черные деревья застыли над обледенелыми газонами и тротуарами. Завернутые в мешковину кустарники несли стражу у домов и офисов — зеленые мумии, спасающиеся от холода.

После семи мы привезли Бертрана в похоронное бюро «Urgel Bourgie» в Сен-Ламберт. Здесь мы с Райаном разделились: он поехал к себе в Хэбитат, а я к себе в центр. Приехав я бросила сумку на кровать, включила отопление и проверила автоответчик, а затем холодильник. В первом было полно сообщений и он сиял голубым как реклама на распродаже. Последний же был пуст и сиял белизной пластиковых стен и стеклянных полок.

Ламанш. Изабель. Четыре специалиста по телефонным продажам. Выпускник университета Макгилл. Ламанш.

Взяв из шкафа в прихожей куртку и перчатки я пошла в магазин прикупить провизии.

Ко времени моего возвращения квартира хорошо прогрелась. Я все равно зажгла еще и камин, не столько из-за тепла, сколько из-за уюта, который он привносил.

В ожидании похорон Бертрана настроение было подавленным, как тогда в Шарон-Холл, где меня преследовал призрак неизвестной Даниэль Райана.

Поджаривая гребешки с зелеными бобами, я услышала как по окнам застучал град. Поела я у плиты, размышляя о человеке которого мы привезли хоронить. Мы с детективом работали вместе на протяжении многих лет, и когда наши пути пересекались на расследовании убийств, я узнала о нем главное: будучи прямолинейным человеком, он делил мир на белое и черное, где копы находятся по одну сторону морали, а преступники по другую. Он верил в систему, никогда не сомневался что она умело отсортирует плохих парней от хороших.

Прошлой весной Бертран приезжал сюда ко мне, безутешный из-за непонятной ссоры с Райаном. Я вспомнила как он сидел у меня на диване, сердился и не понимал, что нужно говорить или делать, точь в точь как сейчас себя чувствует и Эндрю Райан.

После обеда я загрузила посудомоечную машину, подбросила дров в камин и, взяв телефон, устроилась на диване. Мысленно переключившись на французский, я набрала домашний номер Ламанша.

Мой шеф был очень рад что я вернулась в Монреаль, даже невзирая на то что вернулась я при таких печальных обстоятельствах. Он сообщил мне что в лаборатории меня ждут два антропологических дела.

— На прошлой неделе была найдена нагая женщина. Уже разложившаяся, завернутая в одеяло.

— Где нашли?

— В северной части города.

— Полиция города?

Весь остров Монреаль был в юрисдикции полиции города Монреаль.

— Oui.[44] Сержант-детектив Люк Клодель.

Клодель. Глубокоуважаемый бульдог в детективном деле, который очень неохотно со мной работал, и так и не поверил что женщина-антрополог может быть полезна в криминальном расследовании. То чего мне сейчас не хватает!

— Ее опознали?

— Провели предварительную идентификацию, и арестовали подозреваемого. Он клянется что она упала, но Клодель не верит. Хотел бы чтобы ты изучила черепно-мозговую травму. Французский Ламанша всегда такой правильный!

— Завтра посмотрю.

Второе дело не было таким срочным. Два года назад у Чикутими разбился маленький самолет и второй пилот так и не был найден. Недавно на берег вымыло сегмент диафиза бедренной кости. Не могла бы я определить человеческая ли это кость? Я заверила его что могла бы.

Ламанш поблагодарил, поинтересовался расследованием катастрофы самолета "Южных авиалиний" и выразил соболезнования по поводу смерти Бертрана. Он не спрашивал о моих проблемах с властями. Естественно новость до него дошла, но он был слишком тактичен чтобы поднимать эту больную тему.

Телефонных продавцов я вообще проигнорировала. Аспирант и так давно получил все нужные советы. Подруга Изабель в прошлую субботу давала вечеринку. Я извинилась за то что пропустила ее звонок и не пришла на вечеринку. Она сказала что ничего страшного, скоро будет еще одна.

Как только я положила трубку домашнего телефона, зазвонил мой мобильный. Я рванула через комнату и роясь в сумочке поклялась себе найти более подходящее место для его хранения. Ответив на звонок, я тут же узнала голос.

— Энни?

— Чем занимаешься?

— Устраиваю мир во всем мире. Только что беседовала по телефону с Кофи Аннаном.

— Ты где?

— В Монреале.

— Какого черта ты вернулась в Канаду?

Я сказала ей о Бертране.

— Поэтому у тебя такой убитый голос?

— Отчасти. Ты в Шарлотте? Как Лондон?

— Как это отчасти?

— Тебе не захочется узнать.

— Конечно захочется! Что случилось?

И я все выложила на одном дыхании. Подруга слушала не перебивая и через 20 минут я наконец вдохнула и была близка к тому чтобы разрыдаться.

— Так значит недвижимость Артура и неизвестная нога это отдельная проблема, не касающаяся авиакатастрофы?

— Что-то вроде. Не думаю, что нога принадлежит кому-нибудь из жертв. Мне надо это доказать.

— И ты думаешь что это тот Митчелл, который пропал в феврале?

— Да.

— И в NTSB до сих пор не знают отчего этот самолет упал?

— Не знают.

— И все что ты знаешь об этом доме это то, что какой-то парень по имени Ливингстон подарил его в качестве свадебного подарка какому-то парню по имени Артур, который в свою очередь продал его парню по имени Дэшвуд?

— Ага.

— Но в названии инвестиционной компании нет имени Дэшвуд.

— H&F, Делавер.

— И некоторые имена из списка служащих совпадают с именами людей умерших незадолго до того как пропали местные старики.

— Ты умница.

— Я записывала.

— Все это кажется нелепым.

— Да уж. И ты не знаешь почему Дэвенпорт ополчился на тебя?

— Нет.

Между двумя странами наступило молчание.

— Слышала что в Англии был такой лорд Дэшвуд. Кажется друг Бенджамина Франклина.

— Да это важная информация. Так как там было в Лондоне?

— Отлично, но слишком много ОЧХ.

— ОЧХ?

— «Очередной чертов храм». Тед любит историю. Он даже умудрился затащить меня в пещеры. А ты когда вернешься в Шарлотту?

— В четверг.

— Чем займемся на День Благодарения?

Мы с Энни познакомились когда я была беременна Кэти, а она своим сынишкой Брэдом. В первое же лето мы собрали детишек и поехали к океану на неделю. С тех пор каждое лето и на День Благодарения мы ездим на разные пляжи.

— Детям нравится Миртл, а мне хочется в Холден.

— Я бы попробовала остров Паули. Давай пообедаем вместе. Мы все это обсудим и я расскажу тебе о своей поездке. Темпи, все будет нормально. Вот увидишь.

Заснула я под стук града в стекло и в мыслях о песке и карликовых пальмах. Интересно вернется ли моя жизнь в нормальное русло?

-------------

Судебно-медицинская лаборатория Монреаля провинции Квебек находилась на последних двух этажах здания Уилфрид-Дером, местным известного как здание полиции Квебека.

Утром в понедельник к половине десятого я уже была в антропологической лаборатории, поприсутствовала на утренней планерке и подготовила свои запросы на антропологическую экспертизу для патанатомов, прикрепленных к каждому делу. После того, как было установлено, что фрагмент бедренной кости второго пилота оказался на самом деле кусочком нижней части ноги чернохвостого оленя, я написала краткий отчет и занялась останками леди Клоделя.

Я сложила кости в анатомическом порядке на рабочем столе, проверила наличие всех костей скелета, затем проверила показатели возраста, пола, расы и роста на предмет их соответствия предполагаемой жертве. Это может быть важно, так как жертва была беззубой, а стоматологических записей не существовало.

В 1.30 я сделала перерыв и ела рогалик со сливочным сыром, банан, печенье «Чипс Эхой» поглядывая в окно на катера и машины движущиеся далеко внизу у моста Жака Картье. В два я вернулась к своим костям и в 4.30 уже закончила все анализы.

У жертвы челюсть, глазные впадины, скулы и раздавленные лобные кости могли быть повреждены вследствие падения. С воздушного шара, например, или высотного здания.

Я позвонила Клоделю и оставила сообщение о том, что это может быть убийство, заперла лабораторию и ушла домой.

Еще один вечер я провела в одиночестве. Приготовила и съела куриную грудку, посмотрела повтор сериала «Северная сторона», прочитала несколько глав романа Джеймса Ли Бёрка. Мне подумалось, что Райан исчез с лица Земли. К одиннадцати я уже была в постели.

Следующий день я провела документируя повреждения погибшей леди: фотографировала все что нашла на теле, все описывала в диаграммах, добавляла пояснения к повреждениям лица и черепа. К концу рабочего дня я полностью закончила отчет и оставила его у секретаря на столе. Когда я снимала свой рабочий халат, в дверях лаборатории появился Райан.

— Подвезти на кладбище?

— Трудные дни выдались? — спросила я, вытаскивая сумочку из нижнего ящика стола.

— Никаких просветлений в деле.

— Ага, — подтвердила я, встречая его взгляд.

— Я полностью застрял с этим делом Петричелли.

— Понятно, — я по-прежнему не отрывала от него взгляд.

— Кажется что Метро не очень уверен в идентификации глаз Перца.

— Из-за Бертрана?

Он пожал плечами.

— Эти сволочи продадут свою матушку, лишь бы свалить с работы пораньше.

— Это рискованно.

— Рискованно пить воду из крана в Тихуане. Ну, так что, подвезти?

— Если не трудно.

— Заеду за тобой в 8.15.

---------------

Так как сержант-детектив Жан Бертран умер при исполнении служебных обязанностей, то ему были оказаны все полагающиеся почести. Управление по связям с общественностью полиции Квебека информировало все полицейские подразделения в Северной Америке, используя единый коммуникативный интерфейс США и Канады.

В похоронном бюро почетный караул окружил небольшой ящик. Тело сопроводили в церковь, а из церкви на кладбище. Я ожидала что народу будет не мало, но не думала что соберется такая большая толпа. Помимо его семьи и близких, друзей из полиции Квебека и канадской конной полиции, было много людей из судебно-медицинской лаборатории, казалось, что каждое полицейское управление Канады и США прислали по представителю. Так же здесь присутствовала английская и французская пресса и телевидение.

К полудню останки Бертрана поместили в могилу на кладбище Нотр-дам-де-Неж. После этого мы с Райаном покатили вниз в сторону центра.

— Ты когда улетаешь? — спросил он, выезжая с Кот-де-Неж на Сен-Матье.

— В 11.50 завтра утром.

— Я заеду за тобой в 10.30.

— Если хочешь заделаться моим шофером, не жди больших денег.

Шутка не получилась.

— Я тоже полечу.

— Зачем?

— Вчера полиция Шарлотты арестовала одного парня по имени Пекан Билли Холмс.

Он достал пачку «Дю Морье», постучал по рулю, достал сигарету и сунул в рот. Прикурил одной рукой, выпустил дым через нос. Я со своей стороны опустила стекло.

— Видимо этот Пекан может много рассказать ФБР про один телефонный звонок.

Глава 25

Следующие несколько дней я провела словно на американских горках в парке Шести флагов.[45] После того как я так медленно продвигалась вперед в своем расследовании, все вдруг пришло в движение. Хотя приятного в этом было не много. В Шарлотту мы с Райаном прибыли ближе к вечеру. Пока нас здесь не было, осень уже набрала силу, так что по дороге на парковку нас гнал сильный, холодный ветер.

Мы поехали прямиком в штаб-квартиру ФБР на перекрестке Второй и Трайон. Туда как раз вернулся Макмахон с допроса Билли Холмса Пекана.

— Холмс был накачан коксом под завязку, когда ребята его брали. Кричал и плакал, что все расскажет, только чтобы его вернули в Младшую Лигу, откуда его поперли.

— Кто он вообще такой? — спросил Райан.

— 38-летний трижды неудачник. Околачивается среди байкеров Атланты.

— «Ангелы ада»?

Макмахон согласно кивнул.

— Он еще не совсем чокнутый, кое-что в голове осталось. Его не гонят, пока он им хоть чем-то полезен.

— Что он делал в Шарлотте?

— Может на обед ездил?

— Так он знает кто звонил насчет бомбы? — поинтересовалась я.

— Он принял дозу в 4 часа, поэтому нам и позвонили копы. К тому времени как я туда добрался, он уже проспался и его энтузиазм немного испарился.

Макмахон поднял кружку и стал ее вертеть, разглядывая, словно это был анализ кала.

— К счастью, этот отморозок сейчас условно-осужден, успел наследить по всей Атланте, так что нам удалось убедить его, что сотрудничество в его же интересах.

— И?

— Холмс клянется, что он был там, где все это замышлялось.

— Где?

— «Клермонт Лодж» в Атланте. Это в 6 кварталах от телефона-автомата с которого был сделан звонок.

Макмахон опустил на стол свою кружку.

— Холмс говорит, что он с двумя дружками из «Ангелов» — Харви Поти и Нилом Таннахиллом бухал и нюхал кокаин. Парни болтали про Перца Петричелли и катастрофу, как вдруг Поти решил что было бы здорово надуть ФБР ложным звоночком.

— Зачем?

— Повыпендриваться. Если Петричелли жив, то он от страха затаится, если же погиб, то слух распространится. Слухи и «доброжелатели» легко могут стереть вас с лица Земли.

— А чего эти парни при «шестерке» обсуждали свои дела?

— Они нюхали в машине у Холмса. Думали что он на заднем сидении в отключке.

— Так все это фикция, — подытожила я.

— Выходит что так.

Макмахон сдвинул кружку с салфетки.

— Теперь Метро отцепится от Петричелли, — добавил Райан.

— Это для него сюрприз.

Где-то раздался звонок телефона. Кто-то кого-то позвал и по коридору застучали каблуки.

— Кажется твой напарник со своим арестованным сели не в тот самолет.

— Итак, шри-ланкийцы чисты, Симингтон — Благотворитель года, а «Ангелы» просто шутники. Мы вернулись к исходной точке — отчего произошел взрыв?

— Мне звонил Магнус Джексон, когда я уезжал из Брайсон-Сити. Он утверждает, что его следователи собирают доказательства медленного горения.

— Что за доказательства? — поинтересовалась я.

— Обломки и осколки.

— Что это значит?

— До взрыва было горение.

— Техническая проблема?

Макмахон пожал плечами.

— Они могут различить что горело до или после взрыва? — наступала я.

— Для меня все это как китайская грамота.

Макмахон взял чашку и встал.

— Итак, Пекан наш герой.

Мы с Райаном тоже встали.

— И Метро отстанет, — порадовал Райан.

— Разве жизнь не прекрасна?

-------------

Раньше Райану я не говорила о том, что про него и Бертрана думает Дэвенпорт. Теперь же, у отеля «Адамс Марк» я все ему рассказала.

Он выслушал, сидя выпрямившись, сжав руки на коленях и устремив свой взгляд в пространство.

— Вот же маленький крысеныш!

По его лицу пробежали полосы от фар проезжающего автомобиля, и стало видно как он зол.

— Ну, теперь он должен притихнуть.

— Да.

— Я уверена, что этот выпад о тебе и Бертране не был основной его задачей.

— Какой задачей?

— Я твердо намерена выяснить.

Райан поиграл желваками и немного расслабился.

— Что он, мать его, о себе возомнил?

— Что он могущественный человек.

Он потер ладони о джинсы, затем взял меня за руку.

— Ты точно не хочешь чтобы я тебя угостил ужином?

— Мне надо забрать кота.

Он отпустил руку и вышел из машины.

— Я тебе утром позвоню, — пообещала я.

Он молча вошел внутрь.

-----------

Вернувшись в Анекс, я увидела на автоответчике, что мне звонили четыре раза.

Энни.

Рон Гиллман.

И два раза положили трубку.

Отправив сообщение на пейджер Гиллману, я стала наполнять миску Бёрди кормом. За этим занятием меня и застал его звонок.

— Крюгер сообщил, что ДНК совпадает.

У меня внутри все перевернулось.

— Он уверен?

— На все сто, или какие там ребята цифры используют.

— То есть зуб и нога принадлежат одному человеку? — я все еще не могла поверить.

— Да. Можешь бежать за своим ордером.

Я тут же позвонила Люси Кроу. Ее на месте не было, но помощник пообещал ее найти.

Позвонила Райану, но никто не ответил.

Энни взяла трубку после первого же гудка.

— Узнали кто ваш подрывник?

— Узнали только кто им быть не может.

— Тоже хорошо. Как насчет ужина?

— А где Тед?

— На совещании по организации сбыта в Орландо.

В моем шкафу было немало хорошей одежды, к тому же я была настолько взволнована, что поняла — сидеть дома для меня будет пыткой.

— В «Фостере» через полчаса?

— Я буду там.

----------

«Фостер» это таверна в цокольном этаже, с мрачными деревянными панелями и черными кожаными диванами с высокими спинками. Резная барная стойка занимает одну сторону помещения, с другой же выставлены ряды столов. Брат-близнец паба «Селвин Авеню», «Фостер» — маленький, темный и очень ирландский.

Энни заказала себе говядину тушеную в пиве и «Шардоне». Была б моя воля, я бы взяла темного, но Энни всегда берет «Шардоне». Я заказала солонины с капустой и «Перье» с лаймом. Обычно я беру с лимоном, но сегодня мне показалось что зеленый цвет подойдет лучше.

— Ну и кого вы исключили? — спросила она, и пальчиком достала из бокала с вином какую-то крошку.

— Вообще-то об этом я говорить не имею права, но есть кое-что другое что я могу тебе рассказать.

— Вы разгадали загадку температуры солнечной системы.

Она отбросила крошку. Я смотрела на нее, и мне показалось что волосы у нее светлее чем я помнила.

— Это открыли на прошлой неделе. Ты осветлилась?

— Ошибаешься. Ну и какой там у тебя прогресс?

Я рассказала ей про анализ ДНК.

— Значит эта твоя нога принадлежала кому-то, кто бы он ни был, кто превратился в жижу в той стене?

— Да, и это был не олень.

— А кто был?

— Бьюсь об заклад это был Иеримия Митчелл.

— Этот негр чероки.

— Да.

— И что теперь?

— Я жду звонка от шерифа округа Суэйн. С этим совпадением по ДНК получить ордер проще простого. Даже у этого средневекового мудака из магистрата.

— Хорошая характеристика.

— Спасибо.

Сначала мы решили что на День Благодарения поедем на Дикие Дюны. А потом я слушала рассказ Энни о поездке в Лондон.

— А что-нибудь кроме церквей и памятников ты видела? — вставила я вопрос, воспользовавшись ее передышкой.

— Пещеры.

— Пещеры?

— Удивительные штуки. Это парень, Фрэнсис Дэшвуд, вырыл их в 18 веке. Он хотел добиться готической атмосферы, так что выстроил трехстороннюю каменную конструкцию у входа. Окна как в храме, двери, арки и главная каменная арка по центру, с кованной железной оградой. Создается своего рода внутренний дворик. Готический шик в комплекте с сувенирным магазинчиком, кафешкой с белыми пластиковыми столами и стульями для жаждущих вкусить средневековья туристов.

Она глотнула вина.

— В пещеры ты проходишь по длинному, белому туннелю с низким, округлым потолком.

— А почему белый?

— Это все подделка. Пещеры были выточены из мела.

— Где они находятся?

— Западный Вайкомб, Букингемшир. Где-то в часе езды на северо-запад от Лондона. Кто-то Тэду рассказал про это место, так что мы там остановились по дороге в Оксфорд. Она закатила глаза.

— Тэмпи, эти пещеры просто невероятны. Повсюду эти извивающиеся коридорчики с маленькими закуточками и закоулками. И все стены покрыты всякими жуткими резными гравюрами.

— Жуткими?

— Большинство гравюр выглядят как детские работы, но они слишком гротескные.

— Как например?

— Лицо с крестом выдолбленным во лбу, на другой кто-то в шляпе волшебника, рот и глаза идеально схожи на нолики.

Она продемонстрировала мне жуткую гримасу.

— Туннели сходятся, потом расходятся, меняют ни с того ни с сего направление. Там есть и Банкетный зал, и река Стикс, в комплекте с поддельными сталактитами, которые надо преодолеть чтобы попасть комнату что называется Внутренняя часовня. Моим личным фаворитом был проход в никуда, нафаршированный дешёвыми манекенами Дэшвуда и его приспешников.

— А зачем Дэшвуд вырыл эти пещеры?

— Может у него было денег больше чем мозгов. Там и мавзолей его есть. Похож на Колизей.

Она осушила свой стакан, быстро проглотила вино, видно ей в голову пришла какая-то идея.

— А может Фрэнк был Уолтом Диснеем 18-го века. Планировал заработать миллионы таким аттракционом для туристов.

— Разве они не дают объяснений?

— Дают. До этих пещер есть длинный коридор из кирпича, где на стенах висят гобелены с его историей. Я фотографировала, и не читала их. Тэд читал.

Она посмотрела в свой стакан — он был пуст.

— Дальше по дороге стоит вычурное английское поместье Медменам Эбби. Здание было построено в 12-м веке монахами-цистерцианцами, но Дэшвуд купил его, отремонтировал и сделал из него придорожную гостиницу. Готические стены, полуразрушенная входная арка с выбитым на ней девизом.

Об этом она сказала хриплым голосом, взмахнув над головой рукой. Энни агент по недвижимости, и иногда описывает вещи в таком риэлтерском стиле.

— И что за девиз?

— Чтоб мне провалиться, если я знаю.

Подали кофе. Мы добавили сливок и размешали.

— После того нашего телефонного разговора я постоянно думаю о Дэшвуде.

— Такая фамилия не является редкостью.

— Как часто встречается?

— Ну, я не могу назвать цифры.

— Ты знаешь кого-нибудь под такой фамилией?

— Нет.

— Достаточно редкая все же.

Было трудно не согласиться.

— Фрэнсис Дэшвуд жил 250 лет назад.

Она пожимала плечами, а у меня зазвонил телефон. Я тут же ответила, извиняясь с улыбкой перед другими клиентами. Считая что в ресторане пользоваться мобильными это верх невежливости, я все же совсем не хотела пропустить этот звонок от Кроу.

А это была именно она. Выбираясь из зала, я уже разговаривала с ней, а она слушала не перебивая.

— Этого вполне достаточно для ордера.

— А что если этот козел все равно заартачится?

— Я думаю наведаться туда прямо сейчас. Если же он не согласится, я что-нибудь придумаю.

Когда я вернулась к столу, Энни заказала себе еще бокал вина и выложила на стол пачку фотографий. Следующие 20 минут я восхищалась красотами Вестминстера, Букингемского дворца, Тауэра и его моста, и всеми музеями великого Лондона.

Домой я вернулась почти в 11. Когда я сворачивала к своей квартире, в свете фар я заметила большой коричневый конверт на крыльце. Я припарковалась, выключила зажигание и закрыла окно. Только сверчки и шум движения на Квинс-роуд.

Я побежала к задней двери и проскользнула внутрь. Здесь я опять прислушалась, отчаянно желая чтобы Бойд был со мной.

Ничего не нарушало тишину, кроме шума холодильника и тиканья бабушкиных каминных часов. Я уже было собиралась позвать Бёрди, как он появился в дверях, потягивая по очереди задние лапы.

— Кто-то здесь был, Бёрди?

Он уселся и стал смотреть на меня своими круглыми желтыми глазищами. Затем стал вылизывать свою правую лапку, периодически проводя ею по ушам.

— Очевидно что тебя не беспокоили незваные гости.

Я прошла через гостиную к входной двери, приложила ухо, прислушалась, затем взялась за ручку. Бёрди внимательно следил за мной. Снаружи никого не оказалось, и я схватив конверт тут же заперла дверь. Бёрди все еще тихо наблюдал за мной.

Женским, круглым почерком на конверте был написан мой адрес. Обратного адреса там не было.

— Это для меня, Бёрд.

Он молчал.

— Ты не видел кто это оставил, а?

Я потрясла конверт.

— Наверное саперы так никогда не делают.

Я надорвала край и заглянула внутрь. Книга. Надорвав край конверта до конца я вытащила большой, обернутый кожей журнал. К обложке была прикреплена записка на нежной бумаге персикового цвета. Почерк был тот же что и на конверте. Мои глаза впились в подпись.

Марион Луиза Уиллоуби Вехоф.

Глава 26

Доктор Брэннан!

Я беспомощная пожилая женщина. Я никогда нигде не работала. Я не писала книг и не занималась садоводством. У меня нет поэтического дара, художественного таланта или музыкального слуха. Но все годы в браке я была лояльной и послушной женой. Я любила своего мужа и всегда и во всем беспрекословно его поддерживала. Именно так меня воспитали.

Мартин Патрик Вехоф был отличным кормильцем, любящим отцом и честным бизнесменом. Но иногда в бессонные ночи, в сердце мое закрадывается сомнение и в голове возникают вопросы. Была ли у человека, с которым я прожила почти 60 лет, другая, неизвестная мне, жизнь? Все ли у нас было хорошо?

Посылаю вам дневник моего мужа, который он прятал и держал всегда закрытым на ключ. Жены, доктор Брэннан, всегда найдут способ открыть тайны мужа, особенно жены, у которых уйма свободного времени. Я нашла его давно, и возвращалась к нему каждый раз услышав новости. И молчала.

Человека, убитого в день похорон Пэта, звали Роджер Ли Фэрли. Есть его некролог.

Почитайте дневник и просмотрите вырезки из газет.

Не очень уверена что понимаю, что все это значит, но ваш визит напугал меня.

Последние несколько дней заставили меня заглянуть к себе в душу. Достаточно. Я не вынесу еще одну ночь наедине с этим кошмаром.

Я стара и скоро умру. Но прошу вас только об одном. Если мои подозрения подтвердятся, пусть этот позор не коснется нашей дочери.

Прошу прощения за свою грубость в прошлую пятницу.

Полна раскаяния ваша

Марион Луиза Уиллоуби Вехоф.

Сгорая от любопытства, я дважды проверила сигнализацию, сделала себе чаю и, с конвертом пошла в кабинет. Приготовив блокнот и ручку, я открыла дневник и обнаружила застрявший между страниц еще один конверт.

Я вытащила его и по столу разлетелись аккуратно вырезанные газетные статьи.

Некоторые были без опознавательных знаков, другие же из «Шарлотта Обзервер», «Роли Ньюс энд Обзервер», «Уинстон-Салем Джорнал», «Эшвиль Ситизен Таймс», в народе известный как «Голос гор», и «Чарльстон Пост&Курьер». Большинство из вырезок было некрологами, но некоторые были небольшими статьями. В каждой говорилось о смерти определенного человека.

Поэт Кендалл Роллинз скончался от лейкемии 12 мая 1986 года. У него остался сын Пол Хардин Роллинз.

Волосы у меня встали дыбом. В списках служащих в H&F было имя П. Х. Роллинз. Я сделала заметку в блокноте.

Роджер Ли Фэрли разбился на самолете в Алабаме 8 месяцев назад. Так вот что имела в виду миссис Вехоф. Я записала имя и дату — 13 февраля.

Самая старая заметка описывала аварию на шоссе в 1959 году, в которой погиб Энтони Аллен Бёркби.

Остальные имена мне были незнакомы. Я просто записала их вместе с датами их смерти, сложила обратно в конверт все вырезки и принялась за дневник.

Первая запись была сделана 17 июня 1935 года, последняя — в ноябре 2000. Просматривая страницы, я заметила что почерк несколько раз менялся, и предположила что писали разные люди. Последние три декады были написаны таким мелким почерком, что прочитать было очень трудно.

Вернувшись к первой странице, я подумала что Мартин Вехоф был и в самом деле скрытным человеком. В течение следующих двух часов я продиралась сквозь выцветшие страницы, время от времени поглядывая на часы, отвлекаясь на мысли о Люси Кроу.

В записях не было конкретных имен — сплошь и рядом были клички и коды: Омега, Ил, Хафр, Чак, Ицмана.

Я узнавала то имя египетского фараона, то греческую букву. Некоторые коды что-то мне напоминали, а некоторые вообще были неизвестны.

Здесь также были записаны денежные операции. Приход и расход денег. Ремонт. Покупки. Премии. Выговоры. Описания событий. Обед. Деловая встреча. Литературная дискуссия.

Начиная с сороковых годов стали появляться записи другого рода: списки кодовых названий, сопровождающиеся странными символами. Несколько страниц я пролистала.

Некоторые из названий повторялись год за годом, а потом исчезали и больше не встречались, но на смену ему сразу приходило новое имя. Я посчитала: в списке было не более 18 имен.

Когда я наконец откинулась на спинку дивана, мой чай остыл, а шея сильно затекла. Бёрди спал на своем любимом месте.

— Ладно. Пойдем другим путем.

Кот потянулся, но так и не открыл глаз.

Пользуясь вырезками миссис Вехоф, я быстро пробежалась по записям дневника. Кодовые имена стали появляться спустя четыре дня после аварии Бёркби — первым было имя Синах, в это же время пропало из записей имя Омега. Я поискала в последующих записях, но Омега больше нигде не встречалась.

Энтони Бёркби был Омегой?

Воспользовавшись этой догадкой, я сравнила все записи вплоть до 1986 года. Через несколько дней после смерти Кендалла Роллинза, вместо имени Мани появилось Пэйнки. С бьющимся сердцем, я продолжила сравнение.

Джон Морган умер в 1972, а три дня спустя новое имя — Арригатора заменил Ицмана. Уильям Гленн Шерман умер в 1979 и через пять дней дебютировал Ометеотль, заняв место Ро.

Каждый некролог из подборки миссис Вехоф совпадал с кодовым именем из дневника. И каждый раз одно имя исчезало и появлялось новое. Так, сверяясь с вырезками, я составила список кодовых и реальных имен.

Бёркби — Омега, Джон Морган — Ицмана, Уильям Гленн Шерман — Ро, Кендалл Роллинз — Пэйнки.

— А что же было раньше? — спросила я у Бёрди, но он, конечно же, не знал.

— Хорошо, подойдем с другой стороны.

Я раскрыла блокнот на чистой странице и составила новый список. Каждую замену одного кодового имени на другое я записала по датам. Это не заняло много времени.

В 1943 Ил заменен на Омегу. Не в этом ли году Бёркби стал работать в H&F?

В 1949 Нармер сменил Хафра. Один фараон ушел, да здравствует другой? Может это нечто вроде Масонской ложи?

Я продолжила составлять список.

1959, 1972, 1979, 1986.

Я ошеломленно уставилась на эти даты. Потом стремительно подлетела к своей сумке, вытащила свои заметки и перепроверила.

— Ах, ты ж сукин сын!

Посмотрела на часы — 3.20 ночи. Где же, черт возьми, Люси Кроу?

-------------

Сказать что я плохо отдохнула, это все равно что ничего не сказать. Я весь остаток ночи вертелась в кровати, балансируя на грани сна, но так и не заснула.

Когда раздался звонок телефона я уже давно была на ногах, рассортировала белье в стирку, подмела патио, собрав опавшую листву, и выпила пару чашек кофе.

— Вы получили его? — почти крикнула я в трубку.

— Повтори, пожалуйста.

— Мне некогда повторять, Пит.

— Ты ждешь звонка, — понял Пит.

— Чего ты звонишь в семь утра?

— Мне надо ехать обратно в Индиану для повторного допроса Щекотки и Царапки.[46]

Мне понадобилось время, чтобы понять, о чем идет речь.

— Близняшки Бобси?[47]

— Я их уже понизил в звании. Звоню тебе сказать, что Бойд отправляется в отпуск в приют для животных «Гранбар Кеннел».

— Что? У меня не слишком мягкие для него полотенца?

— Он не хочет навязываться.

— Разве в «Гранбар Кеннел» не слишком дорого?

— Бойд знает что я играю в высшей лиге, так что требует соответствующего содержания.

— Я могла бы забрать его.

— А ты любишь песика! — польстил он.

— Это глупый пес, но зачем тратить баксы, если у меня осталось еще 5 фунтов собачьего корма.

— Работники приюта будут убиты горем.

— Переживут.

— Привезу его в течении часа.

Я чистила мусорное ведро, когда мне позвонила Люси Кроу. Ее голос дрожал от досады.

— Никаких продвижений с судьей. Я не получила ордер. Вообще-то Фрэнк разумный человек, но сегодня утром он так разорался что я думала его хватит удар. Пришлось уйти, а то думала что сама прибью этого скользкого типа.

Я рассказала ей, что я нашла в дневнике Вехофа.

— Ты не могла бы проверить пропавших без вести с 72-го года по 79-й?

— Конечно.

Наступила продолжительная пауза. И вот наконец, Кроу произнесла:

— Я видела металлический прут, когда мы были на том месте. Он валялся в грязи у входа.

— О? — это она про мое орудие взлома.

Снова молчание.

— Если в непосредственной близости от авиакатастрофы на каком-либо участке обнаружатся какие-то обломки, у меня есть все права для расследования этого дела.

— Понятно.

— Только в случаях непосредственной близости от авиакатастрофы. Например, поискать выживших, может быть они уползли куда-нибудь. Может умерли где-то у этого дома.

— Или на участке.

— Хоть что-то подозрительное найду на территории и мне понадобится ордер.

— Естественно.

— К тому же, по-прежнему недосчитались двух пассажиров.

— Точно.

— Тебе не кажется тот прут обломком от самолета?

— Похож на кусок из пола в кабине пилотов.

— И мне так показалось. Думаю, мне стоит взглянуть на него еще раз.

— Я подъеду к двум.

— Буду ждать.

----------

К трем, мы с Бойдом уже сидели на заднем сидении «джипа», за рулем которого была Кроу, и рядом с ней ее помощник. Еще двое помощников ехали в другой машине. Пес был возбужден, впрочем как и я, только причины для возбуждения у нас были разные. Он высунул в окно свой нос, который трепетал на ветру, как флюгер. Я то и дело хлопала его по спине, чтобы он сел нормально, он садился но тут же снова вскакивал.

Мы слушали радио пока ехали по шоссе. Проезжая мимо пожарной станции Аларки, я заметила что на парковке остался только один рефрижератор и всего-то парочка машин.

У въезда на парковку дежурила полицейская машина Брайсон-Сити, водитель которой, удобно развалившись на сидении, читал журнал.

Кроу проехала до конца асфальтированной дороги, и мы миновали то место где три недели назад и я ставила свою машину и где начинается лесная грунтовая дорога. Не обращая внимания на заградительные ленты, окружающие место аварии, мы проехали еще три четверти мили и свернули на другую дорогу. Проехав еще несколько миль, она остановила машину, внимательно осмотрела лес кругом, проехала чуть дальше, повторила весь процесс снова, и, наконец, совсем съехала с дороги. Вторая машина старалась от нас не отставать.

«Джип» прыгал на неровной дороге, а ветки окружающих деревьев скребли по крыше и дверцам. Бойд втянул голову в салон, как черепашка в панцирь, а я стукнулась локтем о ручку двери. Пес мотал головой и брызгал на нас слюной. Помощник шерифа вынул носовой платок и молча вытер шею. Я попыталась вспомнить его имя — Крейг? Грэг?

И вот деревья расступились и перед нами оказалась грязная узкая дорожка. Десять минут спустя Кроу остановила машину, вышла и раздвинула какие-то заросли. Когда мы все подошли к ней, оказалось, что это она открыла ворота, полностью заросшие кудзу[48] и плющом. Пройдя немного дальше, мы увидели дом Артура.

— Будь я проклят! — воскликнул помощник, — В полиции известно про это место?

— В списках указан как брошенный, — сказала Кроу. — Я никогда не думала что здесь есть дом.

Кроу подъехала ближе к дому и просигналила пару раз. Никто не вышел.

— Там есть внутренний двор, — мотнув головой в сторону, сообщила Кроу. — Скажи Джорджу и Бобби пусть прикроют там выход. Мы войдем с главного входа.

Они пошли в указанном направлении, на ходу расстегивая кобуру. Когда помощник вернулся ко второму «джипу», Кроу обратилась ко мне:

— Вы оба останьтесь здесь.

Я собралась было поспорить, но взгляд ее был непреклонен, так что я промолчала.

— Посидите в «джипе». Я позову.

Закатив глаза, я все равно ничего не сказала. Но сердце мое от волнения забилось быстрее, и даже больше чем Бойда, меня просто распирало, от желания обнюхать здесь все вокруг.

Кроу в очередной раз посигналила, вглядываясь в окна дома. К ней подошел помощник с «Винчестером» наперевес. Они подошли к дому и поднялись по ступенькам крыльца.

— Полиция округа Суэйн! — звук ее голоса резко прозвучал в окружающей тишине. –

Полиция! Отвечайте!

Она также громко стукнула в двери, но никто не ответил.

Кроу что-то сказала своему помощнику и он, встал поудобней, с оружием наизготовку, в то время как шериф стала бить в двери ногой. Никто не ответил на этот стук.

Они переговорили, и помощник остался у двери, а шериф вернулась к своему «джипу».

Поискала что-то в багажнике, и вернулась к двери с ломом.

Сунув кончик лома между ставнями окна, она с силой нажала. Я вспомнила как недавно делала так же. Кроу повторила нажим, вскрикнув совсем как Моника Селеш. Ставня чуть сдвинулась. Сунув поглубже в образовавшуюся щель лом, шериф еще поднажала, и ставня с громким стуком отлетела к стене.

Она отложила лом, и ногой выбила стекло, которое разлетелось яркими осколками по крыльцу. Еще пару ударов и дыра в окне стала достаточно большой. Бойд подбадривал ее громким лаем.

Кроу отступила и вслушалась. Не услышав ничего, она сунула в окно голову и крикнула. Затем, вынув свой пистолет, исчезла внутри. За ней последовал и помощник.

Годы спустя входная дверь отворилась и на крыльце показалась шериф. Она махнула рукой приглашая и мне пройти.

Руки меня не слушались, когда я цепляла поводок к ошейнику Бойда и наматывала его себе на запястье. Затем вытащила из сумки фонарик. Кровь во мне просто бурлила от волнения.

— Рядом! — приказала я Бойду.

Он практически вытянул меня из машины и дотащил до ступенек.

— Дом пуст, — сообщила Кроу.

Лицо ее ничего не выражало: ни удивления, ни отвращения, ни беспокойства.

Невозможно было угадать ее реакцию или эмоцию.

— Лучше собаку оставить здесь.

Я привязала Бойда к перилам, включила фонарик и вошла за ней в дом.

Запах в доме был не такой затхлый как я ожидала. Здесь пахло дымом, плесенью и чем-то сладким.

Моя система обоняния тут же стала анализировать этот странный запах. Церковь. Церковь? Мозг разделил запахи на составляющие: цветы, ладан.

Входная дверь открывалась прямо в огромный, во всю площадь дома, зал. Медленно я осветила фонарем помещение. Луч выхватывал столики, диваны, кресла, составленные вместе и накрытые простынями. Две боковые стены закрывали книжные полки от пола до потолка. Северную стену заполнял камин, а южную — богато украшенные зеркала. В тусклом отражении я разглядела среди мутных теней мебели наши два силуэта.

Мы медленно прошли дальше, внимательно осматриваясь. В бледно-желтом луче света кружилась пыль, пролетала случайная моль, как испуганное животное мелькает в свете фар дальнего света на ночной дороге. За нами шел вооруженный помощник шерифа, а сама шериф ухватила пистолет двумя руками, держа на прицеле темноту впереди.

Большой зал перешел в узкий коридор. Справа — лестница, слева — столовая, а прямо — кухня.

В столовой находился большой полированный прямоугольный стол. Я насчитала возле него восемнадцать стульев.

Дверь в кухню была распахнута. Фарфоровая раковина. Насос. Плита и холодильник, который был наверное старше меня. Я указала на эту технику.

— Где-то должен быть генератор.

— Может в подвале.

Из подвала доносились звуки голосов ее помощников.

Наверху коридор вел прямо к середине дома. По его сторонам находились четыре небольшие спальни, в каждой по две койки. В конце коридора небольшая винтовая лестница вела на третий этаж, где, видимо, находился чердак. Там же стояли еще две кровати.

— Боже, прямо как в летнем лагере, — сказала Кроу.

Мне это напомнило о секте «Врата Рая»[49] в Сан-Диего, но я ничего не сказала.

Мы спускались вниз, как увидели Джорджа или Бобби, поднимающимся из подвала нам навстречу. От напряжения лицо его покраснело, он тяжело дышал.

— Шериф, вам стоит на это взглянуть.

— Что там, Бобби?

На лицо ему стекла капля пота, и он смахнул ее.

— Будь я проклят, если знаю.

Глава 27

Деревянные ступени вели прямо из кухни в подвальное помещение. Шериф приказала одному из своих помощников остаться наверху, пока остальные пойдут в подвал. Впереди шел Бобби, за ним я, последней шла Кроу. Джордж остался наверху и свет от его фонарика, разрезал темноту как прожектор в ночи.

Во время спуска по лестнице температура опустилась от прохлады до мороза, а размытая тень превратилась в непроглядную тьму. Внизу мы остановились и прислушались. Ни звука шагов, ни трепета крыльев. Я направила луч света в темноту. Мы находились в огромной комнате без окон, с дощатым потолком и цементным полом.

Три стены были отштукатурены, а в центре четвертой каменной стены, что представляла собой заднюю стену дома, была вделана большая деревянная дверь. Когда я сделала шаг назад, рука коснулась какой-то ткани. Луч фонаря выхватил ряд крючков, на которых висели одинаковые красные плащи. Передав фонарик Джорджу, я сняла один — это оказалась ряса с капюшоном, похожая на те, в которых ходят монахи.

— Матерь божья! — услышала я возглас Бобби. Наверное он перекрестился, а может просто вытер пот с лица.

Затем мы с Кроу осмотрели все помещение подвала, а Джордж с Бобби светили нам. При осмотре мы не нашли ничего похожего на то, что обычно бывает в подвале: никаких верстаков, никаких полок с инструментами или садового инвентаря, никаких стиральных машин, ни паутины, ни крысиного помета, ни дохлых тараканов там не было.

— Здесь чертовски чисто, — мой голос эхом отозвался от каменных стен.

— Посмотрите на это, — сказал Джордж и фонариком посветил куда-то под потолок.

Из темноты на нас щерилась морда животного похожего на медведя. Туловище этого монстра состояло из открытых, окровавленных челюстей, а под картиной стояла подпись из одного непонятного слова: «Baxbakualanuxsiwae».[50]

— Фрэнсис Бэкон? — удивленно спросила я, ни к кому не обращаясь.

— Бэкон рисовал людей и рычащих собак, но не такое, — ответила Кроу приглушенным голосом.

Джордж осветил другую стену и на нас уставился другой монстр: гривастый лев с огромными глазами и раскрытой пастью, готовый полакомиться телом безголового ребенка, лежащего у него в лапах.

— Это плохая копия Гойи. Его «Черный период», — сказала Кроу, — Я видела эту картину в музее Прадо в Мадриде.

Чем больше я узнаю шерифа округа Суэйн, тем больше она меня удивляет.

— А тот урод кто? — спросил Джордж.

— Один из греческих богов.

На третьей картине был нарисован плот с поднятым парусом. С плота в воду свешивались тела мертвых и умирающих людей.

— Очаровательно, — произнес Джордж.

Кроу не стала комментировать, и мы пошли к каменной стене.

Дверь сидела на черных кованых петлях, намертво вцементированных в стену. На круглой ручке висела цепь, соединенная с прикованным к раме штырем. Замок на цепи выглядел как новенький, а в гранитной стене были заметны свежие царапины.

— Его повесили недавно, — сообщила я.

— Отойдите-ка, — попросила Кроу.

Когда мы отошли подальше, свет от наших фонарей расширился и мы увидели девиз, выбитый на верхней части двери.

Fay ce que voudras[51]

— Французский? — спросила Кроу, засовывая свой фонарик за пояс.

— Может, старофранцузский…

— Горгулий узнаешь?

По обеим сторонам двери были украшены фигурами горгулий с подписью под каждой: мужская фигура называлась «Гарпократ»,[52] а женская — «Аргерона».[53]

— Похоже египетские.

Кроу дважды выстрелила в цепь и воздух наполнился запахом пороха. Затем она подошла, потянула цепь и та легко выскользнула из колец. Когда она потянула засов, тот тоже без всякого сопротивления поддался.

Потянув за ручку, Кроу распахнула дверь шире. На нас дохнуло холодным воздухом, наполненным запахом темных подвалов, неизвестных чудовищ и вечных темниц.

— Наверное самое время привести пса, — произнесла Кроу.

Я согласилась и побежала наверх, перескакивая через две ступеньки.

Бойд показал себя во всей красе, радуясь своей причастности в исследовании нового места. Я отвязала его и он поскакал за мной внутрь дома. Первый этаж не ослабил его восторга.

Спускаясь по лестнице в подвал я почувствовала как все его тело напряглось. Я покрепче затянула поводок на руке, и позволила ему стянуть меня со ступенек и дотащить до места где стояла Кроу.

Почти в трех футах от двери, он стал вертеться и лаять, так же как он это делал у стены в прошлый раз. Я похолодела от предчувствия.

— Ладно, оставьте его здесь, — сказала Кроу.

Схватив Бойда за ошейник обеими руками, я потянула его от двери и передала поводок Бобби. Бойд не прекращал рычать на темноту за дверью и тянул Бобби за собой. Я же присоединилась к Кроу и мы двинулись вперед.

В свете своего фонаря я разглядела что за дверью находился туннель с несколькими нишами по обе стороны. Пол был земляной, а потолок и стены туннеля были выбиты прямо в скале. Высота доходила до шести футов, а ширина была не больше четырех. Длину туннеля не берусь назвать, потому что на расстоянии пяти ярдов видна была просто черная дыра.

Мой пульс не замедлялся с тех пор как мы вошли в дом, и здесь, в туннеле, мой сердечный ритм превзошел все мыслимые пределы. Мы не спеша продвигались вперед, освещая лучами фонарей потолок, стены, пол и боковые проходы. Некоторые были просто небольшими углублениями, но другие были пещерами довольно большого размера, оборудованы металлическими решетками и воротами на входе.

— Винные погреба? — Вопрос Кроу прозвучал глухо в узком пространстве.

— Разве в них не должны быть полки? — вопросом на вопрос ответила я.

— Посмотрите на это.

Кроу осветила на стене туннеля имя, затем еще одно, и еще. Они были написаны вдоль прохода по обеим стенам. Продвигаясь вперед, Кроу вслух читала надписи.

— Шотландец Бин.[54] Иннокентий Третий. Дионис. Монтесума… Странная компания.

Папа, ацтекский вождь, и король вечеринок собственной персоной.

— А кто такой Шотландец Бин? — поинтересовалась я.

— Черт возьми, если б я зна…

Кроу резко перевела фонарик со стены в черноту под ногами. Быстро вскинула руку и схватила меня, останавливая. Я застыла от неожиданности. Наши фонари осветили грязь под ногами. Мы завернули за угол, и двигая фонари из стороны в сторону, не спеша продолжили движение. По звуку звонкой тишины, я поняла что это какое-то большое помещение. Мы шли прижимаясь к стенам.

Имена продолжались: Фиест, Полифем, Кристи Клык,[55] Хронос. Ни одного из этих имен не было в дневнике Вехова. Как и в туннеле, в этой камере было несколько ниш, некоторые были закрыты воротами.

Прямо напротив входа, куда мы вошли, находилась массивная деревянная дверь, такая же как в начале туннеля, с таким же замком на цепи. И Кроу расправилась с цепью тем же способом.

Как только дверь открылась внутрь, оттуда на нас пахнул ледяной холодный и затхлый воздух. Позади меня Бойд зашелся в лае.

Запах гниения может изменяться в зависимости от причин смерти, может быть подслащен некоторыми примесями ядов, отдавать запахом съеденных фруктов или чеснока. Гниение может замедлиться от химикатов, или ускориться от активности насекомых. Однако все равно этот запах ни с чем не сравним и безошибочно узнаваем — тяжелое зловоние разлагающейся плоти.

В этой нише определенно что-то разлагалось.

Мы свернули налево, по-прежнему держась поближе к стене. Внутри, в пяти футах от меня, луч света выхватил из темноты какую-то неровность на полу. Кроу увидела это одновременно со мной. Мы сосредоточили свет фонарей на участок грубой, темной почвы. Я молча отдала свой фонарь Кроу и полезла в свой рюкзак за складной лопаткой. Держась за стену левой рукой, я присела и осторожно вонзила кончик лопатки в пол.

Кроу сунула пистолет в кобуру, прицепила шляпу к поясу и направила оба фонаря в мою сторону.

Почва легко поддалась и под ней открылся утрамбованный пол. Запах разложения усиливался с каждым взмахом лопатки. Через несколько минут я уже наткнулась на что-то мягкое и бледно-голубое.

— Похоже на джинсы, — пробормотала Кроу. Ее глаза блестели, а лицо казалось янтарного цвета в бледно-желтом свете фонаря.

Я продолжала откапывать ткань. Дальше, на этой жуткой ноге можно было прочитать нашивку «Levi's». Я откопала ногу по всей длине, до самой сморщенной коричневой ступни, неестественно вывернутой на 90 градусов.

— Вот и все, — вдруг заявила Кроу.

— Что? — От звука ее голоса у меня рука дернулась.

— Это не пассажир самолета.

— Нет.

— Мне не нужны проблемы на месте преступления, так что мы сворачиваемся до тех пор пока я не получу ордер.

Я не стала с ней спорить. Такого рода жертва всегда нуждается в том чтобы ее или его историю узнали в суде. И я ничего не буду делать, чтобы помешать такому расследованию. Я поднялась и, постучав лопаткой о стену, аккуратно стряхнула с нее остатки земли. Затем сложила ее, сунула обратно в рюкзак и потянулась за своим фонариком.

Когда Кроу передавала его мне, луч света отразился от чего-то в дальнем углу ниши. — А это еще, черт возьми, что такое? — вглядываясь в темноту, воскликнула я.

— Пойдем отсюда.

— Нам надо принести судье все, что только можно, чтобы достать его.

И я двинулась к той точке где заметила вспышку. Кроу поколебалась, но последовала за мной.

У подножия стены лежал большой длинный сверток. Он был завернут в занавески для душа — одна прозрачная, другая синяя, и связан веревкой. Я подошла ближе и направила свет на этот узел.

Несмотря на несколько слоев пленки, я смогла различить детали верхней части: спутанные волосы, красная клетчатая рубашка, бледные связанные руки. Я вытащила из рюкзака перчатки, надела их и осторожно перевернула сверток.

Кроу резко закрыла рукой рот, чтобы не вскрикнуть.

На нас смотрело фиолетовое, раздутое лицо, с наполовину закрытыми глазами молочно-белого цвета. Губы были потрескавшиеся, а высунутый язык прилип к пленке, как гигантская пиявка.

Я заметила какой-то овальный предмет на шее и приблизила фонарик. Медальон. Я вытащила нож и разрезала пленку. В разрез вырвались трупные газы, и мой желудок перевернулся, но я не остановилась.

Задержав дыхание, я отвернула край пластика ножом. На серебряной поверхности маленького медальона был четко виден силуэт мужчины, со сложенными у шеи руками. Над головой его ореолом были выгравированы слова. Я поднесла фонарик к медальону стараясь разглядеть надпись.

Святой Власий.

Мы нашли пропавшего рыбака с больным горлом. Джордж Адор.

----------

Обратно я предложила ехать по другой дороге и Кроу согласилась. Оставив Бобби и Джорджа охранять дом, мы поехали в Брайсон-Сити и оторвали Байрона Макмахона от футбольного матча, который он с удовольствием смотрел в гостинице. Вместе мы составили запрос, и специальный агент отвез его прямо к федеральному судье Эшвилля.

Менее чем через два часа Макмахон позвонил Кроу. Основываясь на вероятности преступления на почве расовой ненависти, совершенном на федеральных землях, в непосредственной близости от резервации и национального парка, ордер на обыск был выдан.

Я позвонила Ларку Тайреллу.

Я застала его дома, и, судя по фоновому шуму, он смотрел тот же футбольный матч.

И хоть слова Тайрелла были сердечными, но насколько я смогла судить, мой звонок его расстроил. Я не стала тратить время на то чтобы его успокоить и извиняться за поздний звонок.

Он молчал пока я описывала ему ситуацию. Наконец, я остановилась. Пауза была настолько долгой, что я подумала что нас разъединили.

— Ларк?

Когда он снова заговорил, его тон изменился.

— Хотелось бы чтобы ты с этим справилась. Чем могу помочь?

Я сказала.

— Можно его отправить в аварийный морг?

— Да. Нужны помощники?

— А кто остался на месте аварии?

— Мэгги и Стэн.

Мэгги Берроуз и Стэн Фрайбург были криминалистами Главного управления медицинской экспертизы Чапел-Хилл, привлеченной к расследованию авиакатастрофы.

Они оба закончили мой курс восстановления трупа и оба были отличными специалистами.

— Скажи чтобы были готовы к семи.

— Понял.

— Ларк, это не имеет никакого отношения к катастрофе.

— Я понял. Но эти мертвецы в моем штате.

Наступила еще одна долгая пауза. На заднем фоне я слышала голос комментатора и восторженные крики толпы.

— Тэмпи, я…

Я не стала ему помогать, и молчала.

— Это слишком далеко зашло.

И я услышала гудки.

Что, к чертям, это могло означать?

Но у меня было о чем волноваться.

-----------

На следующий день я проснулась с рассветом и в 7.30 уже была возле дома Артура. За ночь место изменилось: у заросших плющом ворот стоял помощник шерифа, еще несколько человек охраняли переднюю и заднюю двери. Генератор завели и все имеющиеся в доме лампы были включены.

Когда я вошла, Джордж помогал Макмахону складывать книги и бумаги в картонные коробки. Бобби снимал отпечатки с каминной полки, посыпая все порошком. Когда я проходила мимо Макмахона в кухню, он подмигнул мне и пожелал удачи.

Следующие четыре дня я провела как шахтер — спускаясь в подвал на рассвете, в полдень выходя только чтобы перекусить, а затем снова спускалась и работала до самого заката. Для лучшего освещения моего подземного царства был подключен еще один генератор и привезены дополнительные лампы, так что граница между днем и ночью для меня практически не существовала.

В утро первого дня приехал Томми Олбрайт. Мы договорились что после того как я сфотографирую и осмотрю тело (я была уверена что это Джордж Адор), мы его упакуем и Томми увезет его в региональную больницу Харриса в Силве.

В то время как Мэгги изучала почву у наружной стены, мы со Стэном работали с землей в подвале. Мы аккуратно исследовали каждый клочок пола в этой нише, зафиксировали на бумаге как позу трупа, так и размеры его могилы.

Жертва лежала лицом вниз на сером шерстяном одеяле, одна рука сложена под грудью, вторая обхватывает голову. Разложение уже перешло первую стадию, все органы превратились в жижу, конечности подверглись значительной степени окоченения.

Когда тело было полностью откопано и мы все задокументировали, настала очередь его вытаскивать. Пакуя его в мешок для трупов, я заметила что левая штанина сильно разорвана и от колена отсутствовала нога.

Еще я увидела концентрические трещины в правой височно-теменной области черепа. От центральной вмятины в стороны разлетались трещины, образуя на черепе рисунок похожий на паутину.

— Кто-то хорошенько приложил этого парня, — Стэн прекратил снимать.

— Да уж.

Я возмутилась, впрочем, как всегда при виде тела. Жертве нанесли сокрушительный удар по голове, а затем свалили в яму и закопали как какой-то прошлогодний мусор. Что за чудовище способно на такое?

И на волне охватившей меня злости, я вдруг подумала вот о чем — тело было закопано всего в нескольких дюймах от поверхности, и хотя присутствует разложение значительная часть мягких тканей осталась это указывает на недавнюю смерть. Может ниже еще есть другие тела? Или в других помещениях? Я закрыла глаза и задумалась.

На второй день к нам присоединилась Мэгги. Она вырыла у стены яму в десять квадратных футов и двенадцать дюймов глубиной. Хоть работа и была утомительной, но наградой ей стали два найденных зуба.

Пока Стэн заканчивал с обработкой почвы в могиле, мы с Мэгги перебрали каждый дюйм пола в подвале, анализируя почву на предмет захоронений и различий в плотности. Мы обнаружили восемь подозрительных мест — два в нише с могилой, два в главном зале и четыре в конце западного туннеля.

Ко времени ужина мы перекопали все эти места. В главном зале подозрительные пятна оказались чисты. В остальных же шести были найдены человеческие кости.

Я разъяснила Мэгги и Стэну наши дальнейшие действия: я запрошу у шерифа помощников для фотографирования и записей, Стэн продолжит свою работу в нише, а мы с Мэгги будем обрабатывать туннель.

Я давала распоряжения своим людям профессиональным тоном, с серьезным выражением лица, что совсем не вязалось с моим внутренним состоянием. Это был самый худший мой кошмар. Сколько тел мы еще откопаем? И почему эти тела лежат именно здесь?

Мы с Мэгги раскапывали первых два туннеля, когда в дверях, заслоняя нам свет, кто-то встал. Я не могла различить кто это, поэтому просто подумала что это кто-то из транспортной бригады пришел что-нибудь спросить. Человек сделал шаг и я увидела кто это.

Ко мне шел Ларк Тайрелл, прямой, словно аршин проглотил. Я поднялась, но не поздоровалась.

— Я пытался дозвониться.

— Меня пресса достала.

Он не стал уточнять.

— Сколько насчитали?

— На данный момент, два разложившихся трупа и два скелета. Есть кости, по крайней мере, еще в четырех местах.

Он отвел от меня взгляд и посмотрел на раскопанные нами могилы, где лежали скелеты, с плотно прижатыми коленями.

— Они похожи на доисторические захоронения.

— Да, но это не так.

Он снова посмотрел на меня.

— Уж ты это сразу узнаешь.

— Именно.

— Томми послал два трупа в региональный Харрис, но там сказали что у них все под завязку забито. Я прикажу чтобы их перевезли в аварийный морг, и он в твоем распоряжении столько времени, сколько тебе нужно.

Я ничего не сказала.

— Справишься?

— Конечно.

— Все под контролем?

— Естественно.

— Я с нетерпением жду твоего доклада.

— У меня отличный почерк.

— Думаю, тебе интересно будет узнать, что последний из пассажиров рейса 228 был идентифицирован.

— Петричелли и студенты с мест 22А и В?

— Петричелли и один из студентов.

— Только один?

— Два дня назад парень с места 22В звонил своему отцу в Коста-Рико.

— Его не было в самолете?

— Тогда, в зале ожидания, какой-то мужчина предложил ему тысячу долларов за его посадочный талон.

— Почему он не объявился раньше?

— Он был в тропических лесах и полностью отрезан от связи, не слышал о катастрофе, пока не вернулся в Сан-Хосе. Потом еще несколько дней колебался звонить домой или нет, зная что завалит семестр, если не объявится.

— Кто же его заменил?

— Самый невезучий ублюдок в мире. Налоговый бухгалтер из Бакхеда. Мы опознали его по отпечатку.

Он смотрел на меня, а я смотрела ему за спину. Молчание затянулось и напряжение между нами было очень ощутимо.

— Сейчас не место и не время, но, Тэмпи, нам надо поговорить. Я честный человек, но я поступил несправедливо. На меня давили.

— Жалобами.

И хотя Мэгги не поднимала глаз, но ритм движения ее шпателя изменился. Я знала, что она слушает.

— Даже умные люди делают неразумный выбор.

С этими словами он исчез.

И снова я задалась вопросом, что он имел в виду. Чей неразумный выбор? Мой? Его? Или кого-то еще?

Ближайшие сорок восемь часов были потрачены на работу с мастерком, кистью и человеческими костями. Моя команда рыла, документировала, а люди Кроу таскали и просеивали землю. Райан принес мне кофе с пончиками и новости о катастрофе.

Макмахон рассказал о работе наверху. Я отдала ему дневник Вехова, и объяснила свои записи и теории во время перерывов на ланч.

Я забыла имена, высеченные на камне. Я забыла жуткие карикатуры, молча смотрящие со стен и потолков. Я забыла о странных подземных камерах и пещерах, в которых я работала.

Мы откопали восемь тел. Последнее нашли уже на Хэллоуин. А на следующий день узнали кто взорвал самолет рейса 228.

Глава 28

— Трубка. Та самая штука, которую суют в рот и курят.

Макмахон кивнул.

— В багаже… — с недоверием протянула я.

— Сотрудник авиакомпании говорит что этот парень прибежал в самый последний момент, что его спортивная сумка была слишком велика для багажного отсека в салоне и ему пришлось регистрировать ее. Он был потный и расстроенный, и прежде чем передать ее в багажное отделение просто стянул свою спортивную куртку и сунул в сумку. Говорят, что он оставил свою зажженную трубку в кармане куртки.

— А как же пожарная сигнализация?

— В багажных отсеках нет детекторов дыма.

Райан, Макмахон и я сидели на складных стульях в комнате для брифингов в штабе NTSB. В конце стола, с нашей стороны я могла видеть Ларка Тайрелла. В комнате толпились следователи, работники группы быстрого реагирования, у дверей стояли журналисты.

У интерактивной доски делал доклад Магнус Джексон.

— Самолет рейса 228 "Южных авиалиний" упал в результате стечения непредсказуемых обстоятельств: пожара, взрыва, разгерметизации, и разлома на части в воздухе. Именно в таком порядке. Я расскажу более подробно о каждом этапе и после отвечу на все ваши вопросы.

Он поколдовал с кодами на ноутбуке, и на экране появилась схема пассажирского салона самолета.

— Четвертого октября, примерно в 11.45 утра пассажир Уолтер Линденбаум представил сотруднику "Южных авиалиний" Джеймсу Сартору свои документы на посадку. Сартор только что сделал последнее объявление, и заверил нас что мистер Линденбаум был крайне взволнован тем, что его опоздание приведет к потере места в самолете.

Мистер Линденбаум имел при себе багаж — две сумки, одна большая спортивная, вторая чуть меньше. Сартор пояснил мистеру Линденбауму, что большая сумка не поместится в верхний багажный отсек, и под сидение тоже не войдет. Он пометил эту сумку и посоветовал мистеру Линденбауму оставить ее на трапе, откуда грузчик возьмет ее в багажный отсек самолета. Мистер Линденбаум снял с себя спортивную куртку, положил ее в большую сумку и поднялся на борт самолета.

На экране появились данные со счета Линденбаума.

— В записях с карточки мистера Линденбаума есть данные что накануне полета он купил литровую бутылку 151-процентного рома «Демерара». Еще несколько щелчков по клавиатуре, и на экране мы увидели несколько снимков обугленной сумки.

— Сумка Линденбаума, ее содержимое, а также непосредственно фрагменты этого объекта, были найдены на месте аварии. — Произнеся это, он твердо посмотрел на аудиторию. — Доказано, что некоторые геометрические объекты не теряют форму при пожаре, и обгорают внутри сильнее чем снаружи. Он стал водить лазерной указкой по снимкам на экране.

— В беседе с семьей Линденбаума было выяснено, что он был курильщиком трубки. У него была привычка — входя в помещение для некурящих, ложить трубку в карман, чтобы позже докурить ее. Все данные указывают на наличие тлеющей трубки в кармане куртки Линденбаума, когда она была загружена в грузовой отсек вместе с другими вещами.

У дверей вдруг зашумели журналисты. Поднялся лес рук и посыпались вопросы. Но Джексон проигнорировал их, молча демонстрируя на экране фотографии остатков сожженной одежды, в свернутом и развернутом виде.

— Внутри багажного отсека фрагменты тлеющего табака и пепла выпали из чаши трубки и, вступив в реакцию с окружающими тканями в сумке, воспламенились, тем самым создавая очаг возгорания, который мы называем «горячая точка».

На экране появились еще снимки обгорелой ткани и остатки одежды.

— Позвольте повториться. Сожженные геометрические фрагменты были найдены только в этом месте. Я сейчас не буду вдаваться в подробности, которые досконально описаны в пресс-релизе, где поясняется, что после взрыва самолета в воздухе, ничто другое нежели медленное горение ткани в сумке, не могло к этому привести.

На следующих снимках мы увидели осколки закопченного стекла.

— Бутылка рома мистера Линденбаума. Вещи в сумке мистера Линденбаума были неплотно упакованы, так что дым распространялся в температуре близкой к горению. Температура была выше чем внутри бутылки и бутылка не загорелась. Она осталась нетронутой, но на стекле остались следы окружавшего ее дыма. Эти следы, которые вы видите на этом снимке, были проанализированы в нашей лаборатории. Продукты тления присутствуют в дыме в соответствии с местом происхождения, как я вам уже говорил. На бутылке, кроме всего прочего, также были идентифицированы следы табачного дыма, а у криминалистов для сравнения имелись остатки несгоревшего табака из трубки.

Джексон перешел на схему самолета.

— В Фоккере-100 топливные шланги пролегают под полом кабины, над багажным отделением, от баков в крыльях до двигателей установленных в кормовой части.

Он проследил маршрут своей указкой, затем нажал на крупный план топливной магистрали.

— Наша команда реконструкторов нашла усталостный излом в топливной линии там, где она проходит через перегородку в задней части багажного отделения. По всей вероятности, эта трещина образовалась из-за халатности персонала во время техосмотров, и стала местом концентрации напряжения.

Увеличенное изображение микротрещины заполнило экран.

— Жар от тления в сумке мистера Линденбаума усугубился испарениями топлива из микротрещины в топливном шланге что привело к распространению этих испарений по всему грузовому отсеку.

Он показал грязный и бесцветный кусок металла.

— Ограниченная деградация высокой температуры, которая проявляется в локализованном обесцвечивании, четко видна в этой точке топливопровода. Перейдем к моделированию ситуации.

Снова секунда на ввод паролей, и на экране появилась трехмерная модель самолета Фоккер-100 в полете. В верхней части экрана мигали часы. Вещи Линденбаума видны в левой задней части багажного отделения, ровно под местами 23А и Б. Я смотрела как эта точка меняла свой цвет — от розового, до оранжево-розового, и наконец превратилась в красный. От страха мой желудок перевернулся.

— Происходит тление в сумке, — рассказывал Джексон, — Первая стадия возгорания.

Из сумки начали просачиваться светло-голубые пятна.

— Дым.

Разрозненные пятна образовали тонкую прозрачную завесу.

— Багажный отсек, так же как и пассажирский салон, оснащен системой кондиционирования, содержащей нормальную долю кислорода. Это означает, что там циркулировал теплый воздух.

Туман медленно рассеивается, и края сумки Линденбаума приобретают ярко-красный оттенок.

— В конце концов дым распространился. Со временем жар насыщяет дым и начинается струйчатое горение в четырех концах снаружи сумки, сопровождающееся выделением густого дыма.

В топливопроводе, проходящем вдоль внутренней стенки багажного отсека, появились маленькие черные точки. Я загипнотизировано смотрела, как эти точки размножались и медленно опускались, или двигались в потоке воздуха.

— Здесь начинается вторая стадия возгорания. Когда топливо начало рассеиваться под давлением линии, количество было настолько ничтожным, что оно испаряется и смешивается с воздухом. Так как топливные пары расширяются в парообразном состоянии и становятся тяжелее воздуха, они оседают. В этот момент запах был бы различим и источник был бы легко найден.

Синие полосы появились в пассажирском салоне.

— Дым просачивался в салон через вентиляцию, систему кондиционирования и отопления, и в конечном итоге уходил наружу через клапан давления оттока.

Я подумала про Жана Бертрана. Почувствовал ли он этот запах? Видел ли дым? В сумке Линденбаума произошла вспышка, вокруг нее разлился красный цвет, а в задней части багажного отсека появилась рваная дыра.

— В 20 минут 21 секунду полета, топливные испарения достигают точки в топливном шланге, где видимо происходило искрение, и происходит оглушительный взрыв. Звук этого взрыва мы слышали в записях «черного ящика».

Я вспомнила рассказ Райана о последних словах пилота, и испытала ту же беспомощность о которой он говорил.

— Круг замкнулся.

Я подумала о пассажирах. Успели они почувствовать шок? Слышали взрыв? Понимали, что они скоро умрут?

— Взрывная волна прошла из герметичного багажного отделения в негерметичную хвостовую часть фюзеляжа, и воздушное давление разорвало хвост самолета. В этот момент из топливного шланга вылилось больше топлива, и в багажном отсеке начался пожар.

Джексон поочередно показал части, которые отделились и упали на землю.

— Обшивка хвостовой части фюзеляжа. Тормоза.

В комнате наступила гробовая тишина.

— Воздушная нагрузка взорвала вертикальный хвост и выбила стабилизатор вместе с лифтами.

На экране нос самолета накренился и, отделившись, стал резко падать вниз. Пассажирская часть осталась нетронутой. Джексон выключил экран.

Долгое время казалось что в комнате никто не дышит и не двигается, такая наступила тишина. Тут я услышала всхлип, а может это кто-то глубоко вздохнул. Кто-то кашлянул, и тут комната взорвалась разговорами.

— Мистер Джексон!

— Почему детекторы ды…

— Мистер Дже…

— Сколько….

— Отвечу всем по очереди.

Джексон указал на женщину, похожую на Бадди Холла.

— Сколько прошло времени с момента повышения температуры в сумке и до начала пожара?

— Позвольте мне прояснить одну вещь. Мы говорим о накаливании, то есть о медленном тлении, которое образуется когда некое количество кислорода вступает в реакцию с чем-либо твердым, таким как, например, уголь или зола. Это не пламя. В небольшом объеме, как сумка, накаливание может быстро образоваться и поддерживаться на уровне около пятисот- шестисот градусов по Фаренгейту.

Он указал пальцем на другого журналиста.

— Почему бутылка рома в сумке осталась нетронутой во время пожара?

— Очень просто. Температура накаливания может достигать от одиннадцати до двенадцати сотен градусов по Фаренгейту — температура зажженной трубки или сигареты.

Этого не достаточно, чтобы повредить стеклянную бутылку.

— И на бутылке останутся следы дыма?

— Да. Если бутылка не находилась в очень интенсивном и непрерывном пламени, чего не случилось внутри сумки.

Его палец переместился.

— Вы нашли остатки шланга с признаками износа?

— Чтобы расплавить сталь нужна температура в две с половиной тысячи градусов по Фаренгейту или больше. Те типичные признаки, которые свидетельствуют об усталости материала, как правило, остаются при пожаре такой интенсивности.

Он указал на репортера из «Шарлотта Обзервер».

— Пассажиры успели понять что происходит?

— Те, кто сидел в непосредственной близости от начальной вспышки могли почувствовать шок. Все, наверняка, слышали взрыв.

— А что насчет дыма?

— Дым просочился в пассажирский салон через систему отопления и кондиционирования воздуха.

— Были ли пассажиры в это время в сознании?

— Тип сгорания, о котором я рассказал, может выделять ядовитые газы, которые могут повлиять на людей очень быстро.

— Как быстро?

— Возможно, девяносто секунд.

— Могли ли эти газы попасть в салон?

— Да.

— Найдены ли следы дыма или вредных газов в жертвах?

— Да. Доктор Тайрелл сделает заявление по этому поводу в ближайшее время.

— С таким большим количеством дыма, как вы можете быть уверены в источнике следов на бутылке рома?

Спрашивающему парню на вид было не больше шестнадцати.

— Фрагменты трубки Линденбаума были восстановлены, а также проводились исследования остатков несгоревших нитей табака внутри чаши трубки. Отложения на бутылке были побочными продуктами сгорания этого табака.

— Как произошла утечка топлива? — раздался голос откуда-то из-за моей спины.

— Когда в багажном отсеке начался пожар, пламя затронуло лишь часть топливной магистрали. Это разрушило стенки шланга, и в этом месте образовалось отверстие, не больше семечки.

Джексон показал на журналиста, похожего на Дика Каветта.

— Вы говорили нам, что первоначальный огонь не является источником взрыва.

— Да.

— Что же явилось источником взрыва?

— Отказ электрооборудования. Это вторая ступень возгорания.

— Откуда такая уверенность?

— Полная уверенность. Когда электросеть искрит, ток не исчезает, он заземляется. Повреждения, вызванные электрическим заземлением были обнаружены в том же сегменте топливной магистрали. Такие повреждения, как правило, обнаруживаются на медных предметах и довольно редко на стальных частях.

— Не верится, что причиной взрыва стала не горящая сумка. — «Каветт» даже не скрывал своего скептицизма. — Разве это не более естественно?

— Ваш вопрос имеет смысл. Это действительно то, о чем мы сначала подумали, но знаете, на таком близком расстоянии от источника излучения пары не достаточно смешаны с кислородом. Для возгорания пары должны сильно смешаться с кислородом, и когда это происходит, взрыв получается оглушительным.

Поднялась другая рука.

— Анализ проводили квалифицированные специалисты пожарной службы и взрывотехники?

— Да. Были приглашены специалисты извне.

Встал другой корреспондент.

Восемьдесят восемь человек погибли, потому что один человек боялся потерять свое место. Все это было трагической ошибкой.

Я посмотрела на часы — Кроу меня ждет.

Ошеломленная от услышанного, я выскользнула из комнаты. Меня ждали жертвы, которые были мертвы не из-за чьей-то беспечности.

----------

Рефрижераторы уже покинули пожарную станцию Аларки. На стоянке остались только машины сотрудников и моих помощников. У въезда дежурил всего один человек.

Когда я подъехала к лесному дому, Кроу уже была там. Заметив меня, она вышла из машины, держа в руках кожаную папку. Небо было затянуто тучами, из ущелья прорывался сильный холодный ветер. Его порывы ломали поля шляпы Кроу причудливым образом.

Вместе мы вошли в передвижной морг, стоящий неподалеку от дома. Стэн и Мэгги работали с костями на столах для вскрытия, которые совсем недавно использовали для идентификации жертв авиакатастрофы. Еще на четырех столах стояли нераскрытые коробки с останками.

Я поздоровалась со своими помощниками и прошла в свой маленький кабинет. Пока я меняла куртку на рабочий халат, Кроу села на стул и, раскрыв свою кожаную папку, достала несколько файлов.

— С 1979-м вышел пшик — все пропавшие найдены. В 1972-м есть двое.

Она раскрыла первый файл.

— Мэри Фрэнсис Рафферти, белая женщина, возраст восемьдесят один год. Жила одна в Диллсборо. Дочь навещала ее каждую субботу. Однажды Рафферти не было дома.

Больше ее не видели. Решили, что она заблудилась и умерла от внешних факторов.

— И как часто такое случается?

Она, не ответив, открыла второй файл.

— Сара Эллен Дивер, белая женщина, возраст девятнадцать лет. Ушла из дома на работу в магазин на шоссе 74. Так туда и не дошла.

— Сомневаюсь что у нас здесь есть Дивер. Что слышно от Томми Олбрайта?

— Подтверждено что это Джордж Адор.

— Зубная карта?

— Да.

Она сделала паузу, и спросила:

— Вы знаете что в той могиле, из первой ниши, не нашли его левой ступни?

— Олбрайт позвонил мне.

— Дочь Иеремии Митчелла считает, что она узнает одежду. Мы берем кровь у его сестры.

— Олбрайт попросил меня нарезать образцы костей, и Тайрелл обещал проверить их быстро. А другие даты вы проверили?

— Семья Альберта Оделла дала имя своего стоматолога.

— Тот, который яблочный фермер?

— Он единственный ненайденный с восемьдесят шестого года.

— Многие стоматологи уже не ведут записи последние десять лет.

— Доктор Уэлч не кажется человеком семи пядей во лбу. Сегодня собираюсь съездить в Лауду. Посмотрю, что у него есть.

— Что насчет остальных? — и задавая этот вопрос я уже знала каков будет ответ.

— С другими посложнее. С пропажи Адамса и Фаррелла прошло более пятидесяти лет, а Трампер пропал более сорока лет назад.

Она достала еще три файла и положила мне на стол.

— Это все, что мне удалось накопать. Я позвоню, как будут новости от стоматолога.

Она поднялась и вышла.

Я несколько минут провела, просматривая бумаги. Одна папка содержала только газетные вырезки о Такере Адамсе, которые я уже видела.

Об Эдне Фарелл информации было немного больше. Здесь даже были рукописные заметки времен ее исчезновения. Это были письменные показания Сандры Джейн Фаррелл о последних днях Эдны, а так же описание ее физических примет. В молодости Эдна упала с лошади, и ее дочь, Сандра, описала ее лицо как «перекошенное».

Я схватила черно-белый снимок с фигурными краями. Хотя изображение было размытым, асимметрия лица была очевидна.

— Есть точка отсчета, Эдна, — произнесла я.

Так же тут были и фотографии Чарли Вейна Трампера, и несколько газетных статей о его исчезновении и смерти. В любом случае этой информации было мало.

Следующие дни были похожи на то первое время что я провела в пожарной части Аларки, находясь с мертвыми от рассвета до заката. Час за часом я сортировала и перекладывала кости, идентифицируя пол, расу, возраст и вес. Я искала признаки старой травмы, прошлых болезней, врожденных особенностей или повторяющихся движений.

На каждый скелет я составила настолько подробный отчет, насколько это возможно, работая с останками лишенными живой плоти.

В некотором смысле, это было как обработка жертв авиакатастрофы, когда имена известны из пассажирского списка. Основываясь на список имен в дневнике Вехова, я была уверена что это именно они, потому что даты из дневника точно соответствовали датам исчезновения стариков в округе Суэйн и в смежных округах: 1943, Такер Адамс; 1949, Эдна Фаррелл; 1959, Чарли Вейн Трампер; 1986, Альберт Оделл.

Считая, что в четырех тоннелях самые ранние по времени захоронения, мы стали работать с ними в первую очередь. Стэн и Мэгги чистили, сортировали, нумеровали, фотографировали и проводили рентген костей, я их изучала.

Вскоре я нашла Эдну Фаррелл. Скелет номер четыре был скелетом пожилой женщины, правая скула и челюстная кость которой резко отклонялись от средней линии из-за переломов, которые зажили без надлежащего вмешательства.

Скелет номер пять был неполным, не доставало некоторых частей грудной клетки, рук и голеней. Повреждения от зубов животных были обширны. Тазовые особенности сказали мне, что человек был старым мужчиной. Шаровидный череп, поднятые скулы и расщелины передних зубов предполагали индейское происхождение. Статистический анализ поместил этот череп прямо в монголоидный список. Чарли Вейн Трампер?

Номер шесть, самый разрушенный из скелетов, был белым мужчиной, который уже был беззубым во время смерти. Хотя останков было достаточно чтобы установить приблизительный рост — более шести футов. Больше на костях я ничего примечательного не нашла. Такер Адамс?

Скелет номер три — пожилой мужчина с излеченными переломами носа, верхней челюсти, третьего, четвертого и пятого ребер, и правой малоберцовой кости. Удлиненный, узкий череп, широкая носовая перегородка, сглаженные границы носа, а также предположительное проектирование нижней части лица соответствовали черной расе.

Что и подтвердила программа Fordisc 2.0. Я предположила, что это мог быть мужчина из жертв 1979 года. Затем я исследовала скелеты, найденные в нише с Митчеллом и Адором.

Скелет номер два тоже был от пожилого белого мужчины. Артритные изменения в кости правого плеча и руки позволяли предложить, что при жизни он выполнял некие повторяющиеся, вроде взмахов, движения руки над головой. Сбор яблок? Основываясь на состоянии сохранности останков, я решила что этот человек умер не так давно, нежели те, кто похоронены в туннеле. Владелец яблочного сада Альберт Оделл?

Скелет под номером один — пожилая белая женщина, с сильным артритом и всего семью зубами. Мэри Фрэнсис Рафферти, женщина из Диллсборо, чья дочь в 1972 году обнаружила дом матери опустевшим.

К вечеру субботы я уже была уверена что мне удалось идентифицировать все найденные кости. Люси Кроу помогла тем что нашла записи стоматолога Альберта Оделла, преподобный Люк Бауман вспомнил рост Такера Адамса — шесть футов три дюйма.

И я точно знала о причине его смерти.

Подъязычная кость подковообразной формы расположена в мягких тканях шеи в высшей точке нижней челюсти. У пожилых людей кости хрупкие и при сжатии эта кость легко ломается. Наиболее распространенным источником такого сжатия является удушение.

Когда я уже собиралась уходить мне позвонил Томми Олбрайт.

— Нашли переломы подъязычной кости?

— Пять из шести.

— У Митчелла тоже самое. Вероятно была серьезная борьба. Когда они не смогли его задушить, ему попросту проломили голову.

— Адор?

— Нет. Но есть точечные кровоизлияния.

Точечное кровоизлияние это крохотные сгустки крови, которые проявляются в глазах и на шее и являются убедительным свидетельством удушения.

— Кому, черт возьми, нужно было душить стариков?

Я не ответила. Я видела и другие травмы на скелетах. Загадочные травмы. Травма, о которой я не стану упоминать, пока не разберусь во всем.

Когда он повесил трубку, я пошла к костям скелета номер четыре, взяла бедренные кости и принесла их под освещенную лупу. Да. Она была там и она была настоящей. Я собрала с каждого скелета бедра и стала их более детально изучать. Крошечные углубления окружали стержневидную структуру каждой правой кости и вились по всей длине шероховатой линии прикрепления мышц бедра. Другие глубокие раны были расположены горизонтально, выше и ниже суставных поверхностей. И хотя количество таких повреждений было различным, но их распределение было последовательно от жертвы к жертве.

Я увеличила до максимума линзу микроскопа и рассматривала эти углубления, которые превратились в V-образной формы щели с острыми краями.

Следы порезов. Но как такое может быть? Я уже видела следы порезов на костях, но то были случаи расчленения трупа. За исключением Чарли Трампера и Иеремии Митчелла, эти люди были похоронены целиком.

Тогда зачем порезы? И почему именно правое бедро? И было ли порезано только правое бедро?

Я уже было собралась исследовать все кости по-новой, как в двери ворвался Эндрю Райан.

Я, Мэгги и Стэн уставились на него пораженные.

— Вы слышали новости?

Он был разгорячен, несмотря на прохладу помещения. Мы отрицательно покачали головами.

— Паркер Дэвенпорт был найден мертвым три часа назад.

Глава 29

— Мертв?

Во мне забурлили разные эмоции: шок, жалость, гнев, настороженность.

— Как?

— Пуля в голову. Помощница нашла его в своем доме.

— Самоубийство?

— Или заказ.

— Тайрелл уже сделал заявление?

— Да.

— В прессе шумиха?

— О, да. Они писают кипятком за такой информацией.

Облегчение. Теперь поутихнет ажиотаж вокруг меня. Тут же — чувство вины. Человек умер, а ты думаешь о себе!

— А дело становиться серьезнее, чем военная стратегия США, — хмыкнул Райан.

— Дэвенпорт оставил после себя записку?

— Ничего не нашли. А у вас тут как дела? — он жестом указал на столы для вскрытий.

— У тебя есть время?

— Авиакатастрофа случилась из-за беспечности и механических повреждений, — он развел руками. — Я свободный человек.

Часы на башне показывали без пятнадцати восемь. Я отпустила Стэна и Мэгги домой, привела Райана в свой кабинетик и рассказала ему о дневнике Вехова.

— То есть, ты полагаешь что этих случайных стариков убивали известные люди? — он попытался скрыть свое недоверие, но в голосе оно явно присутствовало.

— Да.

— И никто этого не замечал.

— Исчезновения не были достаточно частыми, чтобы заподозрить серию, а пропажа стариков не ведет к сильной огласке.

— И эти похищения стариков продолжаются уже в течение полувека.

— Дольше.

Я знала что это звучит нелепо, и поэтому сильно нервничала. А когда я на нервах, я становлюсь болтливой.

— Эти старички были основным объектом охоты.

— А преступники использовали дом Артура чтобы прятать тела.

— Не только чтобы прятать.

— И еще была какая-то группа людей у которых были кодовые имена.

— Не были — есть, — поправила я со злостью.

Наступила тишина.

— Ты про культ говоришь?

— Нет. Да. Я не знаю! Не думаю. Но я точно знаю, что жертв использовали в каком-то ритуале.

— Почему это?

— Пойдем со мной.

И я повела его к столам с останками, показывая и объясняя что все это значит. Наконец я подвела его к микроскопу и показала кость правого бедра Эдны Фарелл. Когда он изучил его, я вставила образец бедренной кости Такера Адамса, затем Рафферти и Оделла.

Картина была очевидна: одинаковые порезы, их одинаковое распределение.

— Что это такое?

— Вырезанные знаки.

— Ножом?

— Чем-то острым.

— И что они означают?

— Понятия не имею.

Кости мягко стукались о стальную поверхность, пока я складывала их обратно в металлические боксы. Райан молча наблюдал за моими действиями и на лице его невозможно было что-либо прочитать.

Мои каблуки глухо стучали в тишине лаборатории, пока я шла к своему кабинету, чтобы снять халат и надеть свою куртку. Когда я вернулась, Райан стоял и рассматривал скелет, того кого я считала яблочным фермером Альбертом Оделлом.

— Итак, ты знаешь кто они.

— Кроме этого, — и я указала на останки черного мужчины.

— И ты думаешь что всех их задушили.

— Да.

— Но зачем?

— Поговори с Макмахоном. Это дело полиции.

Райан проводил меня до машины, и когда я уже садилась за руль, он задал еще один вопрос.

— Какому сдвинутому психу понадобилось хватать стариков, душить их, и потом забавляться с их телами?

Ответ на этот вопрос пришел к нам из совершенно неожиданного источника.

----------

Вернувшись в «Хай-Ридж», я сделала сендвич с ветчиной и салатом, подхватила пакетик с чипсами и печеньем, и понесла обед Бойду. И хотя я извинилась перед ним за невнимание на прошлой неделе, он все еще сердился на меня — я видела это по его застывшим бровям.

Еще больше чувства вины и самопорицания.

Я дала Бойду сендвич, печенье и чипсы, наполнила его миски водой и сухим кормом и пообещала ему на следующий день долгую прогулку. Когда я покидала его, он стоял над своей миской с кормом и принюхивался.

Набрав закуски и для себя, я пошла в свой номер. На полу у двери меня ждала записка.

Учитывая как она ко мне попала, я сразу подумала что это от Макмахона.

Так и было. Он просил меня подъехать завтра в штаб-квартиру ФБР.

Я проглотила обед, приняла горячую ванну, и позвонила коллеге по университету в Чаппел-Хилл.

Уже перевалило за полночь, но я прекрасно знала распорядок дня Джима: никаких утренних занятий, возвращение домой в шесть, после ужина пятимильная пробежка, затем он возвращается в свою археологическую лабораторию и работает до двух ночи. За исключением времени раскопок, Джим вел ночной образ жизни. После недолгих приветствий и вопросов типа «как жизнь?» я попросила его о помощи.

— Занимаешься раскопками?

— Ну, это поинтересней чем обычные раскопки, — уклончиво ответила я.

Я описала ему знаки и борозды, что я нашла на костях, не особо вдаваясь в подробности о самих жертвах.

— Сколько лет этим костям?

— Не древние.

— Странно что эти знаки находятся только на одной кости, и рисунок что вы мне описываете очень подозрителен. Я вышлю вам по факсу три недавние статьи и сделанные мною фото.

Я поблагодарила его и продиктовала номер нашего передвижного морга.

— Где это?

— Округ Суэйн.

— Вы работаете с Мидкифом?

— Нет.

— Я слышал, что он там проводил раскопки.

Потом я позвонила Кэти. Мы болтали об учебе, о Бойде, о юбке, которую она увидела в каталоге одежды, планировали свой выезд на море на День Благодарения. И я ни слова не сказала об убийствах или о своем растущем беспокойстве. После звонка, я закуталась в одеяло и лежала в своей постели в темноте, мысленно разглядывая скелеты из подземелья. Хотя я никогда и не видела таких знаков в реальной жизни, но в глубине души я понимала что они значат.

Но зачем же?

Меня обуял ужас, затем я отказывалась в это верить, а потом я уже ничего не чувствовала вплоть до момента как солнечный луч коснулся моего лица в семь утра.

В морге я увидела присланные Джимом статьи и фото. Естествознание, Наука и Американская история. Я прочла каждую статью и изучила все фотографии. После этого я снова взялась изучать черепа и кости каждой нашей жертвы, делая фотографии всего что мне казалось подозрительным.

Но мне все еще не верилось. В древние времена, среди древних людей — да, но в современной Америке такого быть не может! И вдруг еще один неожиданный звонок. Колорадо. Еще один факс через двадцать минут.

Я уставилась на лист, дрожащий в моих руках.

Боже мой, теперь нет сомнений.

--------

Я нашла Макмахона в их временном штабе в пожарной части Брайсон-Сити. Так же как и передвижной морг, ФБР сейчас работало по новому делу. Макмахон и его коллеги вместо авиакатастрофы расследовали преступление, сменив направление расследования с терроризма на убийства.

Помещения которые раньше занимали работники NTSB пустовали, и несколько кабинетов объединили для создания комнаты для оперативной группы. Доска, где когда-то висели заметки по террористическим группировкам и имена воинствующих радикалов, теперь была завешана информацией о восьми найденных жертвах. С одной стороны были прикреплены карточки с именами уже идентифицированных жертв: Эдна Фаррелл, Альберт Одел, Иеремия Митчелл, Джордж Адор. С другой, висели имена тех кто под вопросом: Такер Адамс, Чарли Вейн Трампер, Мэри Фрэнсис Рафферти, а также один неизвестный — Джон Доу.[56]

При каждом имени указывалась дата исчезновения человека, но все же информация от карточки к карточке была различной. Напротив, через комнату, висела еще одна большая доска, с фотографиями дома Артура на ней. Я узнала кровати из чердачной комнаты, стол в столовой, огромный камин из гостиной. Я рассматривала снимки настенных росписей из туннеля, когда ко мне подошел Макмахон.

— Веселые картинки, да?

— Шериф Кроу говорит что это копия Гойи.

— Она права. Это «Сатурн, пожирающий своих детей».

Он постучал пальцем по снимку с картиной плота.

— Это Теодор Жерико. Знаете такого?

Я отрицательно покачала головой.

— Она называется «Плот "Медузы"».

— Откуда они?

— Мы проверяем.

— А что насчет медведя?

— То же самое — проверяем. Пробивали имя, но ничего не нашли. Не может быть чтобы этих Baxbakualanuxsiwaes было много!

Он ногтем вынул кнопку с доски и протянул мне лист.

— Вам знакомы какие-нибудь из этих имен?

— Имена со стен туннеля?

— Ага. Их прорабатывает специальный агент Райнер.

В дальнем конце комнаты стояли три складных стола. На одном стоял компьютер, на двух других картонные коробки с наклейкой с указанием даты и места: «Кухня: третий ящик слева», «Гостиная: шкаф у северной стены». На полу стояли еще коробки. Молодой человек в рубашке и галстуке работал за компьютером. Я видела его в доме Артура, но мы не были знакомы. Макмахон привлек его внимание.

— Роджер Райнер, Темпи Бреннан.

Роджер поднял на меня глаза, улыбнулся и сразу же вернулся к своему монитору.

— Мы пробили самых очевидных. Например, греческих и римских богов.

Я заметила что каждое имя сопровождалось комментарием. Хронос, Дионис, дочери Минеса и Пелия, Полифем.

— Имена папы и ацтекских вождей нашлись, а вот кто такой этот Дасакумаракарита? Или Абд-аль-Латиф? Или Хаматса? — Он произносил эти сложные имена по слогам. — Но, по крайней мере, я могу рассказать о Шотландце Бине и о Джоне Грегге.

Он провел рукой по волосам и смешно взлохматил их.

— Полагаю, антрополог сможет узнать какую-нибудь могущественную богиню или что-нибудь вроде этого.

Я как раз смотрела на одно имя и мои нервы напряглись — Хаматса. Монтесума, ацтеки.

Сатурн, пожирающий своих детей.

— Мы могли бы поговорить наедине? — от напряжения мой голос задрожал.

Макмахон удивленно взглянул на меня и отвел в отдельный кабинет.

Секунду я собиралась с духом, а затем начала:

— То, что я собираюсь сказать, покажется нелепым, но я бы хотела, чтобы вы все-таки выслушали меня.

Он сел и, откинувшись на спинку стула, сцепил пальцы на животе.

— Среди индейцев племени квакиутли, это на северо-западе, Хаматса считались элитой племени. Молодые люди, которые надеялись стать Хаматса приходилось пережить длительный период изоляции и испытаний.

— Как при вступлении в студенческое братство?

— Да. В этот период инициируемые должны жить в лесу, но периодически они выходили к окраине деревни и с безумными криками нападали и откусывали куски плоти от тех несчастных, кому не посчастливилось им встретиться, а затем снова исчезали в лесу.

У Макмахона глаза на лоб вылезли от удивления.

— Незадолго до конца своей ссылки каждому инициированному приносили мумию, пропитанную в солевом растворе, очищенную от внутренностей. Кандидату предлагалось закоптить ее для финального ритуала.

Я сглотнула.

— Во время этого ритуала претендент и старшие члены братства пожирали части трупа.

Макмахон на меня не смотрел.

— Вам известно об ацтеках?

— Да.

— Они умиротворяли своих богов через ритуальное поедание человеческой плоти.

— Каннибализм?

Глаза Макмахона, наконец, встретились с моими.

— В огромных масштабах. Когда Кортес и его люди вошли в город Монтесумы, Теночтитлан, они обнаружили горы человеческих черепов на городской площади, другие были насажены на шипы. По их оценке там было более ста тысяч.

Возникла пауза.

— Сатурн, съел своих детей. Полифем захватил Улисса и пообедал его экипажем.

— Но при чем здесь Папа?

— Не знаю.

Макмахон выскочил из кабинета и вернулся через секунду.

— Рэйнер ищет информацию про него.

Он взглянул на записку в руке и схватился рукой за волосы.

— Он нашел картину Жерико. Она написана после крушения французского фрегата «La Mеduse» 1816 года. Согласно легенде, выжившие питались мертвецами, пока болтались на плоту в море.

Я только собралась показать Макмахону свои находки, как в дверь вошел Райнер. Он зачитал нам свои заметки.

— Не думаю что вам нужно рассказывать всю историю жизни старика, но основные моменты таковы: Папа Иннокентий III наиболее известен тем что в 1215 году созвал четвертый Латеранский Вселенский Собор. Всем христианам мира было приказано притащить свои задницы на этот Собор.

Он посмотрел на нас.

— Перефразирую. Папа со всеми старейшинами постановил, что отныне слова «hoc est corpus meum»[57] следует воспринимать буквально и каждый верующий обязан поверить в пресуществление. Идея была в том чтобы на мессе хлеб и вино были заменены на плоть и кровь.

Он снова взглянул на нас.

— Иннокентий постановил: этот акт отныне не символический, а буквальный. Видимо, этот вопрос уже обсуждался в течение тысяч лет, так что Иннокентий решил таким образом остановить спор. С тех пор, если вы не верили в пресуществление, то считались еретиком.

— Спасибо, Роджер.

— Нет проблем.

Он удалился.

— Так в чем же связь? — спросил Макмахон.

— Иннокентий превратил самый священный церемониальный акт христианства в натуральное поедание Бога. В то, что антропологи называют ритуальным людоедством.

Всплыло одно детское воспоминание: монахиня в традиционной одежде, с распятием на груди и мелом на руках.

— Вам известно происхождение слова «хозяин»?

Макмахон покачал головой.

— «Хостия». Оно означает «жертва» на латыни.

— Вы полагаете что мы имеем дело с какой-то группировкой, проповедующей каннибализм?

Я глубоко вздохнула.

— Думаю, что тут нечто хуже.

— Хуже чем что?

На эти слова мы обернулись к двери, где вместо Райнера увидели Райана. Макмахон жестом указал на стул.

— Хуже, чем чтение мифов и рассматривание аллегорических картин. Я рада что ты здесь, Райан. Ты сможешь потом проверить, все то что я собираюсь описать.

Я вытащила фотографию присланную Джимом и вручила ее сначала Макмахону.

— Это снимок кости одной ноги благородного оленя. Раны были сделаны острым инструментом, вероятно, каменным ножом. Обратите внимание, как они группируются вокруг сухожилия, связок и суставов.

Макмахон передал снимок Райану, а я дала ему другие фото.

— Это тоже кости животных. Посмотрите на похожее расположение порезов.

Следующий снимок.

— А это уже фрагмент костей человека. Они были найдены там же где и эти животные — в пещере на юго-востоке Франции.

— Они похожи.

— Так и есть.

— И что это значит?

— Разделка мяса. Кости очищаются от плоти, а затем отрезаются или отрываются в месте соединения суставов.

— И сколько лет эти костям?

— От ста тысяч до ста двадцати. Это было поселение неандертальцев.

— И как это относится к делу?

Я показала ему еще фото.

— Это также человеческие кости. Они были обнаружены на раскопках возле Меса-Верде, на юго-западе Колорадо.

— Анасази? — спросил Райан, протягивая руку к фотографии.

— Да.

— Что за Анасази? — удивился Макмахон.

— Предки таких племен, как хопи и зуньи. На том месте существовало небольшое племя, около 1130 до 1150 г. н. э., в период сильной засухи. Мой коллега из Чапел-Хилл проводил раскопки. Это его снимки. По крайней мере, тридцать пять взрослых и детей были разделаны. Обратите внимание, что порезы идентичны.

Я передавала им остальные фотографии.

— Эти каменные орудия были обнаружены вместе с человеческими костями. Тесты подтвердили наличие крови человека. В этом керамическом горшке нашли остатки человеческой плоти.

— Откуда такая уверенность что это не последствия прижизненного трения суставов? Или раны нанесенные животными? Или какого-то ритуального захоронения? Может они как-нибудь по-особому разрезали мертвых готовя их к загробной жизни? Это могло бы объяснить, окровавленные инструменты и горшок.

— Об этом как раз и спорили до тех пор пока не обнаружили вот это.

И я протянула им новый снимок.

— Это еще что такое? — возмущенно вскрикнул Макмахон и отдал фото Райану.

— После того как в той пещере убили, разделали, приготовили и съели семерых, один из едоков сходил по-большому прямо над потухшим кострищем.

— Срань господня!

— Она самая. Археологи называют сохранившийся кал копролитами. Биохимические тесты показали следы переваренного человеческого белка прямо во всей этой красоте.

— Можно этот белок получить откуда-то еще?

— Только не миоглобин. Также тесты показали, что этот парень практически ничего кроме мяса в течение восемнадцати часов не ел, вплоть до того как испражнился.

— Это конечно огромная работа, Темпи, но у меня на шее висят восемь трупов и свора журналистов. Кроме, разве что, болезненного вкуса к мрачной литературе и жуткому искусству, какое это все имеет значение для нас? Ты мне тут показываешь кости людей умерших сотни лет назад! — высказался наконец Макмахон.

Вместо ответа я выложила на стол еще три фотографии.

— Вам знакомо имя Альфред Пакер?

Он взглянул сначала на часы, потом на фото.

— Нет.

— Считается что Альфи Пакер убил и съел пять человек в штате Колорадо в течение зимы 1874 года. Его судили и приговорили за убийство. Жертвы были недавно эксгумированы и проанализированы.

— И что?

— Просто хронологическая точность.

Райан обошел Макмахона, и когда они оба склонились над фотографиями жертв Пакера на столе, я высыпала на стол еще пачку своих полароидных снимков.

— Эти я сделала сегодня утром в морге.

И они оба, как зрители теннисного матча, переводили свои взгляды туда-сюда — от костей неандертальцев на анасази, с жертв Пакера на мои утренние фото. Довольно долгое время в кабинете стояла полная тишина.

Нарушил ее Макмахон возгласом:

— Иисус, Мария и Иосиф вместе взятые под одним чертовым деревом!

Глава 30

На это ответить было нечего.

Только через какое-то время Райан нарушил тишину:

— Да кто же, черт их подери, эти маньяки?

Тут вступил Макмахон.

— Информация про инвестиционную группу H&F зарыта так глубоко, словно это Олдувайское ущелье.[58] Вехов мертв, так что он ничего нам не расскажет. Мы разыскали сыновей Бёркби и Роллинза по твоей просьбе, Тэмпи. Роллинз живет в Гринвилле, преподает английский в колледже. Бёркби принадлежит сеть мебельных магазинов, имеет дома в Рок-Хилл и Хилтон-Хэд. Оба рассказывают одну историю: унаследовали часть в H&F, ничего не знают о недвижимости, никогда не видели тот дом и никогда там не были.

Я услышала как в коридоре открылась дверь и послышались голоса.

— Дэвис — отставной инвестиционный банкир, живущий в Баннер-Эльк. Ф. М. Пэйн — преподаватель философии в Уэйк Форесте. Уоррен — поверенный в Файеттвилле. Мы нашли адвоката на пути в аэропорт, пришлось сорвать его бегство в Антигуа.

— Они друг друга знают?

— Все они говорят одно и то же: H&F это просто бизнес, сами они никогда не встречались, никогда не были в лесном доме.

— А что с отпечатками в доме?

— Эксперты сняли их миллионы. Мы проверяем их, но на это нужно время.

— Что-то есть в полицейских записях?

— Пэйн, преподаватель, обанкротился в семьдесят четвертом. Больше ничего. Но мы проверяем каждую зацепку, которую эти парни где-либо могли оставить. Если один из них помочился на дерево в Вудстоке, то мы получим образец. Эти козлы запачкались уже хуже некуда, к тому же они обвиняются в убийстве.

В дверях показался Ларк Тайрелл. Его лоб прорезали глубокие морщины. Макмахон поздоровался с ним и ушел на поиски дополнительного стула. Тайрелл заговорил со мной.

— Рад что ты здесь.

Я промолчала.

Вернулся Макмахон со складным стулом. Тайрелл сел, не касаясь спинки стула.

— Что я могу для вас сделать, док? — спросил Макмахон.

Тайрелл вынул носовой платок, вытер пот со лба, и снова сложил его в идеальный квадратик.

— У меня есть очень важная информация.

Его глаза, как у Энди Гриффита, по очереди осмотрели нас.

— Я уверен, что вам всем известно, что Паркер Дэвенпорт умер вчера от огнестрельного ранения. Судя по всему он сам застрелился, но есть и некоторые тревожные моменты, включая крайне высокий уровень трифлуоперазина у него в крови.

Мы были ошарашены.

— Более распространенное название — «Стелазин». Препарат используется при лечении психотической тревоги и ажитированной депрессии. Дэвенпорту его никто не выписывал и его доктор не в курсе почему он его принимал.

— Человек его положения без труда получает то, что хочет, — вставил Макмахон.

— Это верно, сэр.

Тайрелл прочистил горло.

— Мельчайшие следы трифлуоперазина были также обнаружены в теле Примроуз Хоббз, однако нахождение в воде и разложение усложнили дело, так что точно определить невозможно.

— Шериф Кроу знает об этом? — поинтересовалась я.

— Она знает про Хоббз. Я сообщу ей о Дэвенпорте по дороге отсюда.

— Среди вещей Хоббз не нашли «Стелазин».

— И рецепта у нее не было.

У меня сердце сжалось. Я никогда не видела чтобы Примроуз принимала что-то серьезней аспирина.

— Столь же подозрительными являются телефонные звонки сделанные Дэвенпортом в день смерти, — продолжил Тайрелл и передал Макмахону список.

— Вы узнаете некоторые из номеров.

Макмахон взглянул на список.

— Вот сукин сын! Вице-губернатор звонил людям из H&F всего за несколько часов до того как вышибить себе мозги!

— Что? — воскликнула я.

— Или чтобы им вышибить мозги, — предположил Райан.

Макмахон передал список мне. Шесть номеров, пять имен: Дэвис, Пэйн, Уоррен, Бёркби, Роллинз.

— А что насчет шестого звонка?

— Проследили до арендованного домика в Чероки. Кроу проверяет.

— Тэмпи, покажи доктору Тайлеру то, что мне только что показала, — попросил Макмахон и потянулся к телефону.

— Пора прижать этих ублюдков.

---------

Ларк прежде всего пожелал увидеть порезы, так что мы поехали в морг. Уже давно наступил час ланча, а я хоть и выпила с утра всего-то чашку кофе, совсем не хотела есть.

Перед глазами все еще стояла Примроуз: что она нашла? Что или кто ей угрожал? И появился еще один вопрос — была ли ее смерть связана со смертью вице-губернатора?

В морге мы с Ларком в течении часа ходили между костей. Тайрелл внимательно все рассматривал, слушал мои комментарии и время от времени задавал вопросы. Мы как раз заканчивали когда мой телефон зазвонил.

Люси Кроу сейчас была в Уэйнсвиле, но хотела кое-что обсудить, и спрашивала не могли бы мы с ней встретиться в «Хай-Ридж» в девять? Я согласилась.

Под конец она задала мне вопрос:

— Вам знаком археолог по имени Саймон Мидкиф?

— Да, я его знаю.

— Возможно он как-то связан с компанией H&F.

— Мидкиф? — удивилась я.

— Это его номер был шестым в списке, куда Дэвенпорт звонил перед смертью. Если он выйдет с вами на контакт не соглашайтесь ни на что.

В это время Тайрелл фотографировал присланные мне снимки и статьи. Как только он закончил я передала ему слова Кроу, и он задал мне единственный вопрос:

— Почему?

— Потому что они психи, — ответила я, все еще под впечатлением от рассказа Кроу. — А Дэвенпорт был одним из них.

Тайрелл сложил полароидные снимки в свой кейс и поднял на меня усталые глаза.

— Он попытался дискредитировать вас чтобы вы не попали в этот дом. — Он махнул рукой в сторону костей на столах. — И не нашли все это.

Я промолчала.

— И меня обвели вокруг пальца.

И я снова ничего не сказала.

— Что я могу для вас сделать?

— Вы можете кое-что сказать моим коллегам.

— Официальные письма немедленно будут направлены в AAFS,[59] ABFA[60] и в NDMS.[61] — Он взял меня за руку. — И первое что я сделаю в понедельник, это позвоню главе каждого ведомства лично.

— А как же пресса? — я видела что он страдает, но нисколько не смягчилась, задавая этот вопрос. Он меня предал чем и обидел, как профессионала и как друга.

— И это сделаем. Просто надо обдумать как лучше это преподнести.

Интересно лучше для кого?

— Если это утешит, то Эрл Блисс действовал по моему указанию. Он всегда верил в вас.

— Большинство людей, кто меня знает, верили что я не виновна.

Он отпустил мою руку, но глаза не отвел. Он словно постарел за эту ночь на несколько лет.

— Тэмпи, я военный человек. Меня научили беспрекословно выполнять приказы вышестоящих чинов и не задавать вопросов. Злоупотребление властью страшная вещь. Неспособность противостоять давлению в равной степени заслуживает презрения. Настало время старому псу огрызнуться и сорваться с цепи.

Мне стало грустно после его ухода. Мы с Ларком дружили долгие годы, а теперь сможем ли мы опять стать друзьями?

Когда я делала себе кофе, мои мысли вновь вернулись к Мидкифу.

Ну, естественно! Теперь все становилось понятно — и его явный интерес к месту аварии, ложь о раскопках в округе Суэйн, и его присутствие на похоронах у Чарли Уэйна Трампера вместе с Дэвенпортом. Он был одним из них!

Внезапно я вспомнила как черный «вольво» чуть не переехал меня. Человек за рулем мне тогда показался смутно знакомым. Может это был Саймон Мидкиф?

----------

Второй раз зазвонил мой телефон когда я заканчивала отчет по Эдне Фарелл.

— Сэр Фрэнсис Дэшвуд был очень плодовитым малым.

Я ничего не поняла, эта фраза для меня была словно из другой галактики.

— Что, простите?

— Это Энни. Я тут разбирала вещи после нашей лондонской поездки и нашла брошюрку, которую Том купил в пещерах Вест Вайкомб.

— Энни, сейчас не…

— До сих пор еще вокруг уйма Дэшвудов.

— Уйма?

— Ну да, потомков сэра Фрэнсиса, позже известного как лорда Деспенсера. Я из чистого любопытства запросила имя Прэнтис Дэшвуд на одном генеалогическом сайте где я зарегистрирована. Я глазам не поверила когда увидела сколько ссылок нашла на это имя!

А одна особенно интересная.

Я ждала продолжения. Молчание. И я не выдержала:

— Мы что играем в «20 вопросов»?

— Прэнтис Элмор Дэшвуд, один из многих потомков сэра Фрэнка, уехал из Англии в 1921 году. Он открыл галантерейный магазин в Олбани, штат Нью-Йорк, заработал огромные деньги и вдруг отошел от бизнеса.

— Это все?

— Живя в Америке, Дэшвуд написал и сам издал десятки книг. В одной он пересказывает легенды о своем пра-пра-пра-предке, сэре Фрэнсисе Дэшвуде Втором.

— А остальные? — Если я не буду задавать вопросы, то это может продолжаться вечно.

— Ты их знаешь. Песни австралийских аборигенов, устные легенды индейцев чероки, походы, рыбалка, греческие мифы, краткая этнография карибских индейцев. Прэнтис был настоящим человеком эпохи Возрождения. Он написал три буклета и несколько статей конкретно об Аппалачской Тропе. Определенно Великий П явился тем кто в двадцатых вернул к жизни эту дорогу.

Да? Мекка для туристов и путешественников, Аппалачская Тропа начиналась у горы Катадин в Мэне и пролегала вдоль хребта Аппалачей до Спринджер-Маунтин в Джорджии. Большая часть тропы проходит по Грейт-Смоуки-Маунтин, включая и округ Суэйн.

— Ты еще здесь?

— Да. А Дэшвуд бывал здесь, в Северной Каролине?

— Он написал пять книг про Грэйт-Смоуки.

Я услышала как она шуршит бумагой.

— Деревья. Цветы. Фауна. Фольклор. Геология.

Я вспомнила рассказ Энни о поездке в Вест Вайкомб, и вспомнила подземные пещеры под лесным домом. Мог ли человек, о котором говорила Энни быть Прэнтисом Дэшвудом из округа Суэйн, Северная Каролина? Это звучное имя. Была ли здесь связь с британскими Дэшвудами?

— Что еще ты узнала о Дэшвуде?

— Больше ничего. Но могу добавить, что дядюшку Фрэнсиса оголтелая толпа повесила в 18 веке. Они себя называли «Медменхэмские монахи». Послушай-ка имена — лорд Сэндвич, тот который командовал королевским флотом, Джон Уилкс…

— Политик?

— Ага. Уильям Хоггард, художник. Еще поэты — Пол Уайтхед, Чарльз Черчилль, Роберт Ллойд.

— Впечатляет.

— А то! Все они были членами Палаты Лордов или Парламента. И поэты и кто угодно. Даже наш Бэн Франклин время от времени упоминается, хоть он и не был никаким членом.

— А чем они занимались?

— По некоторым данным они были приверженцами сатанизма. Согласно тому что написано сэром Фрэнсисом в буклете который мы купили, монахи были просто весельчаками, которые собирались чтобы почитать своих богов — Венеру и Бахуса. Я это понимаю как веселье с бабами и вином.

— Они в пещерах проводили свои оргии?

— И в Медменхэмском аббатстве. Современный сэр Фрэнсис признает сексуальные шалости своего предка, но отрицает его связь с дьявольщиной. Он полагает что все эти слухи о сатанизме пошли от того что эти ребята не очень-то почитали христианство. Они также называли себя "рыцарями святого Фрэнсиса", например.

Я услышала как она откусила яблоко и начала жевать.

— А все остальные называли их «Братство геенны огненной».

Меня словно молотком в лоб ударило.

— Как ты сказала?

— «Братство геенны огненной». Ирландия, 30-40-е годы 18 века. Похожие дела: привилегированное членство, монашество, пьянки-гулянки.

Энни снова откусила яблоко.

— Были попытки прикрыть эти секты, но не очень-то получилось. Когда Дэшвуд собрал свою группу приверженцев, название о геенне огненной изменили.

Геенна огненная! Это же H&F.[62]

Я нервно сглотнула.

— Сколько страниц в этом буклете?

— 34.

— Ты можешь мне переслать копию?

— Конечно. Скопирую по две страницы на лист.

Я дала ей номер факса и вернулась к отчету, отчаянно пытаясь сконцентрироваться. Через несколько минут факс звякнул, пискнул, грюкнул и начал выплевывать страницы. Я осталась сидеть над отчетом о травмах Эдны Фарелл. Через какое-то время факс повторил всю процедуру по-новой. И снова я еле сдержала порыв рвануть к нему и собрать присланные листы.

Когда закончила отчет по Фарелл, я начала писать следующий, но в голове роились миллион других мыслей. Я очень старалась сфокусироваться на работе, но перед глазами стояли совсем другие картинки.

Примроуз Хоббз, Паркер Дэвенпорт, Прэнтис Дэшвуд, сэр Фрэнсис, «Братство геенны огненной», H&F. Есть ли связь? Доказательств все больше. Должна быть связь!

Возродил ли Прэнтис Дэшвуд идею секты своего предка здесь в горах Каролины? Были ли ее члены больше чем просто любители? И насколько? Я мысленно посмотрела на порезы оставленные на бедренных костях.

В четыре пришел охранник и сообщил что один из помощников шерифа заболел, а другой застрял с лабораторной машиной. Кроу шлет свои извинения, но он ей нужен на месте преступления. Я заверила его что со мной все будет в порядке.

Я работала, тишина в пустом морге была словно живое существо, и только тихо урчал холодильник. Я слышала как бьется мое сердце почти в такт с клацаньем клавиш клавиатуры. Снаружи в окна скреблись ветви деревьев. Вот послышался гудок поезда.

Собачий лай донесся издалека. Стрекотание сверчка и кваканье лягушек. Никаких автомобильных сигналов, никакого шума автострады. Ни одного живого человека вокруг.

Моя нервная система поддерживала адреналин на высоком уровне. Я периодически делала ошибки, подскакивала от каждого шелеста или скрежета. И вот уже в сотый раз я пожелала чтобы Бойд сейчас был со мной.

К семи я управилась с отчетами по Оделлу, Фареллу, Трамперу и Адамсу. Глаза у меня горели, спина ныла, а головная боль говорила о том что уровень сахара в моей крови упал ниже некуда. Я скопировала все на диск, закрыла ноутбук и пошла, наконец, к факсу.

Я очень сильно хотела прочитать о сэре Фрэнсисе из 18-го века, но я была такой уставшей, голодной и нервной, что могла что-нибудь не так воспринять. И я решила вернуться в отель, погулять с Бойдом, поговорить с Кроу, а уж потом, в тепле и уюте своей кровати прочитать эту книжку.

Я как раз собирала разлетевшиеся листы, как снаружи донеслись какие-то звуки на гравийной дорожке.

Я замерла, прислушиваясь.

Колеса или шаги?

15 секунд, 30 секунд.

Тишина.

— Трусишка, — вслух сказала я себе.

Это напряжение сказалось на моих движениях и я уронила несколько листов. Собирая их, я заметила что один текст отличается. Шрифт был другой и текст расположен колонками.

Я тут же просмотрела остальные листы. Титульный лист и текст из брошюры по две страницы на листе, все пронумерованы.

Я вспомнила что факс останавливался. Это был факс с другого номера? Я глянула на лист и не нашла номера телефона отправителя. Я забрала все бумаги в свой кабинет, где брошюрку от Энни сунула в свою сумку, а отдельный лист положила на стол. Пока я читала, адреналин у меня просто зашкалил.

Левая колонка — это кодовые имена, посередине — настоящие. Даты составляли третью колонку, но стояли они не перед каждым именем.

Ил-----Генри Арлен Прэстон------1943

Хафр —---Шелдон Броди--------1949

Омега----А.А.Бёркби-----------1959

Нармер---Мартин Патрик Векхов-------

Синах----С.А.Бёркби--------------

Ицмана---Джон Морган---------1972

Арригатор----Ф.Л.Уоррен-----------

Ро-----Уильям Гленн Шерманн-----1979

Чак-----Джон Франклин Баттл--------

Ометеотль---Паркер Дэвенпорт-------

Только одно имя мне было не знакомо — Джон Франклин Баттл. Или знакомо? Где я могла его слышать? Думай, Брэннан, думай!

Джон Баттл.

Нет, не так.

Франклин Баттл.

Фрэнк Баттл.

Тот самый судья который ни в какую не хотел выдавать ордер на обыск! Может ли судья состоять в такой секте? Баттл защищал имущество H&F? Может он послал мне факс? Но зачем?

И почему самые последние даты двадцатилетней давности? Список не полный? Но почему?

Затем меня ошеломила другая мысль — кто знал что я здесь? Что я здесь одна? И я снова замерла, вслушиваясь в окружающую тишину. Сжимая в руке скальпель, я пошла проверять комнату аутопсии.

Шесть скелетов лежали на столах, с растопыренными пальцами ног и рук, с челюстями спокойно лежащими у черепов. Я проверила компьютерную секцию, заглянула в рентген-кабинет, в кухонный блок и в импровизированный конференц-зал. Мое сердце громко стучало в тишине.

Я сунула голову в мужской туалет, как вдруг позвонил мой сотовый, в третий раз за день. Я чуть не заорала от испуга.

Ровный голос произнес:

— Тебе конец!

Глава 31

Я позвонила Макмахону. Никто не ответил. Кроу — глухо. Я оставила сообщение: "7:38. Уехала из Аларки в гостиницу. Перезвони мне".

Подумав о пустой парковке и тихой проселочной дороге, я набрала Райана. В памяти всплыла картинка: Райан лежит лицом на ледяной дорожке. Я в тот раз, в Квебеке, попросила его помочь и его подстрелили.

Брэннан, это не его юрисдикция, к тому же он тебе ничем не обязан лично.

Так что вместо «Отправить», я нажала «Удалить». Мысли в голове прыгали как шарик в игре пинбол. Кого-то надо предупредить о своем местонахождении. Кому это не будет ничем угрожать.

Сейчас вечер воскресенья. Я позвонила по давно известному номеру.

— Здравствуйте, — мне ответил медовый женский голосок.

— Питер дома?

— Он в душе.

Я слышала как звенят ветряные китайские колокольчики. Китайские колокольчики которые я повесила сто лет назад за окном нашей спальни.

— Что ему передать?

Я сбросила вызов.

— На фиг все! Сама о себе позабочусь! — пробурчала я.

Повесив ноутбук и сумку на плечо, сжимая в одной руке скальпель, а в другой держа наизготовку ключи, я захлопнула дверь и вышла.

Моя «мазда» стояла между пожарными машинами и смотрелась как лягушка среди бегемотов. Глубоко вдохнув, я рванула к машине. Подбежав к дверце я мигом открыла дверь, прыгнула за руль и поспешила уехать.

Проехав милю я начала успокаиваться и страх заменила непонятная злость. Причем направлена она была на меня. Господи, ты как блондинка в третьесортном боевике — какой-то придурок звонит тебе, ты пугаешься до икоты и сразу вопишь «Спасите!».

Заметив оленя с краю, я проверила спидометр — 80 миль в час. Сбросив скорость, я вернулась к самобичеванию. Никто не выскочил из-за угла и не схватил тебя за ногу из-под машины. Так и было. Но вот факс был, и тот кто его послал знал что я буду там и получу его. Знал, что я там буду одна.

В Брайсон-Сити я время от времени поглядывала в зеркало заднего вида. Украшения оставшиеся с Хэллоуина теперь совсем не выглядели праздничными. От скелетов почти ничего не осталось после всех гулянок что проходили рядом. Я ухватила руль покрепче, и подумала: а души моих находок бродят по свету в поисках справедливости? Интересно, а их убийцы тоже бродят в поисках меня?

----------

У гостиницы я выключила двигатель и всмотрелась вдаль, на дорогу по которой я только что поднялась. Я не заметила фар поднимающихся в гору машин. Я завернула скальпель в платок и сунула в карман куртки, чтобы вернуть его завтра в морг. Собрала свои вещи и поднялась на крыльцо.

В доме стояла тишина как в церкви в будний день. В коридоре и на кухне никого не было и я никого не встретила пока поднималась на второй этаж. За дверями Райана и Макмахона тоже не было слышно ни шороха.

Я только успела снять куртку у себя в номере, как в дверь тихонько постучали.

Я от страха подскочила.

— Кто там?

— Это Руби.

Лицо у нее было бледное и строгое, а волосы блестели как страницы глянцевых журналов.

Она передала мне конверт.

— Это сегодня передали для вас.

Я взглянула на обратный адрес — Факультет антропологии, Университет Тэннесси.

— Спасибо.

Я начала закрывать дверь, но она рукой остановила меня.

— Вы кое-что должны знать. То есть, я должна вам в кое-чем признаться.

— Я очень устала, Руби.

— Это не взломщик перевернул вашу комнату. Это был Эли.

— Ваш племянник?

— Он не мой племянник.

Она замолчала.

— Евангелие от Матфея говорит нам, что тот, кто разводится с женою своею…

— Зачем Эли это сделал? — перебила я ее, не в силах вести религиозные беседы.

— Мой муж ушел к другой женщине. У Эноха от нее родился ребенок.

— Эли?

Она кивнула.

— Я желала им ужасных вещей. Я желала им сгореть в аду. Я считала, что если глаз твой соблазняет тебя, вырви его. Я вырвала их из своей жизни.

Я услышала глухой лай Бойда.

— Когда умер Энох, Бог коснулся моего сердца. Не судите и не судимы будете; простите и прощены вы будете.

Она глубоко вздохнула.

— Мать Эли умерла 6 лет назад. У него никого не было, вот я его и взяла к себе.

Она опустила глаза, потом снова посмотрела на меня.

— Враг человека — его семья. Эли ненавидит меня. Ему приносит удовольствие мучить меня. Он знает как я горжусь этим домом, и он знает что вы мне нравитесь. Он хотел мне сделать больно.

— Может ему просто не хватает внимания.

Хотя, глядя на того парня… подумала я, но ничего не сказала.

— Возможно.

— Я уверена со временем он поймет. Не беспокойтесь о вещах, ничего не пропало. — Я сменила тему. — Кто-то еще есть в гостинице?

Она отрицательно помахала головой.

— Думаю, мистер Макмахон уехал в Шарлотту. Мистера Райана не видела весь день. А остальные выехали.

Я опять расслышала лай Бойда.

— Бойд сегодня сильно шумел?

— Да, сегодня он плохо себя вел. Его следует выгулять. — Она отряхнула свою юбку. — Я иду в церковь. Вам принести обед сейчас?

— Да, пожалуйста.

Жареная свинина с картофельным пудингом произвели на меня успокаивающий эффект. Пока я ела, паника, что гнала меня сквозь сумерки, сменилась острым чувством одиночества.

Я вспомнила женский голос по телефону Пита и удивилась, почему меня это так задело? Я знаю как сонливо звучит голос сразу после секса, ну так и что? Мы с Питом уже не дети. Я ушла от него. У него есть полное право видеться с кем он пожелает.

Не судите, да не судимы будете.

Я подумала о Райане. Я знала что он мерзавец, но он обаятельный мерзавец, хотя без его курения я бы обошлась. Он умный и веселый. Он ошеломляюще красив, и совсем не знает о том, как он действует на женщин. И он заботится о людях. О многих людях. Например, о Даниэль.

Так почему же его номер был в числе первых которых я набрала? Потому что он был где-то рядом или потому что он был более чем просто коллега, человеком у которого я могу искать защиты и тепла?

Я вспомнила Примроуз и почувствовала угрызения совести. Я попросила помощи у подруги и получила ее труп. Вина моя была огромной и я знала что буду чувствовать ее до конца своих дней. Ну, хватит! Лучше прочти письмо, которое принесла Руби. Там наверняка благодарность за лекцию, и слова о том, что она была великолепна.

Так и было — в конверте находился листок студенческой газеты с фотографией меня и Мидкифа. Сказать что выражение у меня на фото напряженное, это значит ничего не сказать. Зато Мидкиф светился от счастья. Я вглядывалась в его лицо и думала о том, какие мысли посещали его в тот день? Его послали чтобы выкачать из меня информацию? Или он пришел по собственной инициативе? Такое бывает — коллеги посещают лекции друг друга. Это он послал мне факс с кодовыми именами? Если так, то зачем ему раскрывать свое участие во всем этом?

Мои размышления прервало жалобное повизгивание со двора. Бедный Бойд! Он — единственное существо на планете чья привязанность никогда не менялась, а я о нем забыла! Я глянула на часы — 8:20. Как раз есть время до приезда Кроу в 9.

Я заперла свою сумку и ноутбук в шкафу, на случай если Эли еще раз надумает пошурудить у меня в номере. Тогда я набросила куртку, схватила фонарик и поводок, и направилась вниз по лестнице.

Ночь уже вступила в свои права и высыпала на небо звезды, но луны еще не было. Лампа с крыльца едва рассеивала тьму вокруг. Пересекая газон я стала задаваться вопросами — а что делать если кто-то за мной наблюдает? Например, Эли-Мститель? А что если звонок с угрозой совсем не шутка?

Не драматизируй, — успокаивала я себя. Это неделя Хэллоуина, и детишки все еще не наигрались. Ты же предупредила Макмахона и Кроу! А что если они не просматривают входящие сообщения? Шериф будет здесь через сорок минут, а сталкер может быть здесь уже прямо сейчас.

Но что может случиться с тобой если рядом семидесятифунтовый чау-чау? Как раз в этот момент семидесятифунтовый чау-чау гавкнул и последние несколько ярдов до его загона я пробежала. Услышав шаги он встал передними лапами на ограду и ждал. Узнав меня, он словно взорвался — грохнул лапами о забор, пробежался, покрутился волчком, опять прыгнул на забор. Он повторял этот танец несколько раз, кружась по загону как белка в колесе, затем поставил передние лапы на ограду и залаял.

Разговаривая с ним, я потрепала его за ушами и пристегнула поводок. Он практически протащил меня по загону в сторону калитки.

— Мы только прогуляемся до границ участка, — предупредила я его, подняв палец у его носа. Он склонил голову, покрутил бровями и гавкнул в ответ. Когда я подняла щеколду, он выскочил и стал носиться вокруг меня, почти сбивая с ног.

— Завидую твоей энергии, Бойд, — бормотала я, разматывая запутавшийся в его лапах поводок, в то время как он лизал меня в лицо. Мы пошли по дороге. Свет от лампы у входа едва доходил до края газона, так что пройдя десять ярдов я включила фонарик.

Бойд остановился и зарычал.

— Ты, что мальчик, это же фонарик.

Я протянула руку и похлопала его по спине. Он повернулся и лизнул мою руку, затем отступил назад, покрутился и прижался к моим ногам. Я уже собиралась было идти дальше, как вдруг почувствовала как напряжено его тело. Его голова опустилась, дыхание изменилось, и низкий рык поднялся из горла. Он не ответил на мое прикосновение.

— В чем дело, парень?

Рычание усилилось.

— Никаких мертвых белок!

Я хотела погладить его, но тут почувствовала что шерсть на его загривке стоит дыбом. Не хорошо. Я потянула поводок.

— Давай, парень, мы возвращаемся.

Он не сдвинулся с места.

— Бойд!

Рычание становилось сильнее и агрессивнее. Я направила фонарик туда куда уставился Бойд. Луч ползал по стволам деревьев и пропадал в черноте между ними. Я сильнее дернула поводок. Бойд отскочил влево и залаял. Я направила в ту сторону фонарик.

— Это уже не смешно, Бойд.

Я как-будто разглядела какую-то фигуру. Или это игра теней? Через секунду я смотрела на Бойда, а то что, как мне показалось, я видела исчезло. Было ли там вообще что-нибудь?

— Кто здесь? — от страха мой голос едва меня слушался.

Ничего, кроме сверчков и лягушек. Упавшее дерево опирается на другое, которое скрипит и стонет в ночной тиши. Внезапно я услышала позади какое-то движение. Шаги. Шелест листьев. Бойд обернулся, залаял и прыгнул насколько позволил поводок.

— Кто здесь? — снова повторила я.

Из-за деревьев возникла тень, более плотная, чем окружающая ночь. Бойд рычал и рвался с поводка. Темный силуэт двинулся к нам.

— Кто это?

Нет ответа.

Я взяла фонарик и поводок в одну руку, а другой потянулась за сотовым телефоном. Прежде чем я успела нажать на автодозвон, телефон выскользнул из дрожащих пальцев.

— Назад! — Это уже был почти крик.

Я подняла фонарик на уровень плеч. Когда я перекладывала поводок, чтобы достать телефон, хватка ослабла и Бойд вырвался, яростно рыча. Его клыки блеснули в свете фонарика.

В один миг силуэт изменил форму — вскинулась рука. Бойд прыгнул. Вспышка. Оглушительный треск. Собака отлетела от тени, упала на землю, поскулила и затихла.

— Бойд!

По лицу потекли слезы. Я хотела сказать ему, что я о нем позабочусь, что все будет хорошо. Но тело парализовало от страха и я не смогла произнести ни звука. Теперь тень двигалась ко мне быстрее. Я развернулась чтобы бежать, но меня схватили чьи-то руки. Я извивалась и мне удалось вырваться. Тень превратилась в человека.

Он всем весом толкнул меня в плечо и я завалилась на бок. Последнее что я помню — это чье-то дыхание на моем лице, и стук моей головы о камень.

---------

Это был кошмарный сон — нечем дышать, не могу пошевелится, ничего не вижу. Потом что-то прикоснулось к щеке. Я открыла глаза и оказалась в реальности, которая хуже любого кошмара. У меня во рту кляп, примотанный скотчем. Глаза завязаны. Сердце выпрыгивало из груди. Я не могу дышать!

Я попыталась поднять руки к лицу и не смогла — руки были связаны у груди. Кляп во рту пропитан какой-то едкой дрянью. Горло сдавил спазм. Я сейчас вырву! Я задохнусь в собственной рвоте! От неимоверной паники меня начало трясти. Двигайся!

Я попыталась перевернуться и ткань, в которую я была завернута, тоже сдвинулась. Пахло пылью, плесенью и сгнившей травой. Я задергала ногами и головой. От этого движения в мозг впились сотни болючих иголок. Я полежала, ожидая когда стихнет боль. Дыши через нос! Вдох-выдох. Пульсирующая боль немного утихла. Думай!

Я завернута в какой-то мешок. Руки и ноги связаны. Но где я? Как я сюда попала? Разрозненные воспоминания: морг, пустая лесная дорога, озабоченное лицо Руби, Примроуз Хоббз. Бойд! О, боже! Только не Бойд! Из-за меня убили собаку? Вдох-выдох. Я повернула голову и почувствовала какой-то комок размером со сливу. Снова накатила волна тошноты. Вдох-выдох. Еще вспышки памяти. Нападение. Фигура без лица. Саймон Мидкиф? Фрэнк Баттл? Мог ли тот сволочной судья быть моим похитителем?

Я покрутила запястьями, пытаясь ослабить ленту. Меня опять затошнило. Я перевернулась на бок. Если меня вырвет, то я не хочу дышать своей рвотой. Это привело желудок в движение и я глубоко вздохнула, чтобы ослабить позыв к рвоте.

Я застыла неподвижно, напряженно вслушиваясь. Я не понимала как долго я была без сознания и вообще как я оказалась в этом месте. Я все еще была в лесу недалеко от «Хай-Ридж-Хаус» или меня куда-то перетащили? Нападавший рядом или ушел? Мой пульс замедлился до наносекунды, и здравые мысли вернулись.

Именно тогда я почувствовала что кто-то ползает по моей щеке. Я услышала сухой звук который издают насекомые, почувствовала их движение в волосах и как их усики щекочут кожу на лице.

В горле застрял крик. Я лихорадочно стала тереться о ткань, вертя туда-сюда головой. Мозг охватила жгучая волна боли, а содержимое желудка поднялось и застряло где-то в горле.

Спокойно! — скомандовала уцелевшая клетка мозга. Тараканы! — визжали все остальные. Я извивалась, пытаясь натянуть куртку на голову, но у меня ничего не выходило. Лежи тихо! Сердце выбивало по ребрам приказ: Тихо! Тихо! Тихо! Тихо!

Постепенно я успокоилась и ко мне вернулся здравый смысл. Освободиться и бежать! Но не угодить в другую ловушку! Думай! Слушай!

На ветру шелестят голые ветви, чириканье, по земле шуршит листва. Лесные звуки. Я прислушалась внимательней — журчит вода по камням. Река. Я послушала другой слой звуков: где-то вдалеке был едва слышен ненормальный вой, сопровождающийся странным хихиканьем.

По коже побежали мурашки — я знала где я нахожусь.

Глава 32

Я напряженно вслушивалась, едва дыша. Я действительно слышала то что слышала? Минуты медленно ползли и уже стало казаться что я ошиблась. Но тут вдруг эти звуки снова раздались, далекие и словно нереальные.

Протяжный стон и пронзительный смех. Электрический скелет! Я была недалеко от «Ривербэнк-Инн». Где остановилась Примроуз. Там, где она никогда не появилась снова.

Я представила себе лицо Примроуз — раздутое, поеденное речными обитателями. Я лежала связанная, с кляпом во рту и с завязанными глазами в мешке на берегу реки Такеседжи!

Я должна освободиться! Моя голова раскалывалась от боли после удара о камень. Мешок мешал мне дышать и вонял грязным мусором. Липкая лента жгла мне губы и щеки и в моих глазах плясали зайчики.

К тому же я слышала шелест насекомых, ползающих по моей нейлоновой куртке, джинсам, чувствовала каждое их движение в волосах.

Мысли разбежались.

Но я заставила себя снова прислушаться. Поняв что я не слышу никаких шумов указывающих на присутствие человека, попробовала растянуть ленту на запястьях. Я старалась дышать через нос. Мой желудок скрутило, во рту пересохло. Прошли столетия моих попыток, но лента сдвинулась всего на миллиметр. Слезы отчаяния потекли из-под закрытых век. Не реветь!

Я продолжала крутить запястьями и лодыжками, выгибая, дергая, выкручивая их как могла, периодически останавливаясь чтобы прислушаться к окружающим звукам. Насекомые ползали по лицу, щекотали мне кожу своими мягкими лапками. Пошли прочь! — кричала я мысленно. — Валите отсюда к чертовой матери! Я продолжала бороться с путами. От пота мои волосы уже взмокли.

Мой разум словно ночная птица, со стороны разглядывал меня — такую беспомощную личинку на ковре из листьев. Я представила себе ночную темноту вокруг и отчаянно стала вспоминать знакомые, безопасные ночные места.

Например, ночное кафе, городская тюрьма, участок, дежурные медсестры в больнице, станция скорой помощи.

И тут я вспомнила. Скальпель! Смогу ли я его достать?

Я подтянула колени к груди, пытаясь задрать подол куртки как можно выше. Потом стала двигать локтями, одновременно поднимая бедра. Наконец я смогла почувствовать карман куртки и замерла.

Вслепую, как незрячие читают азбуку Брайля, я ощупывала свою одежду. Нашла нейлоновый язычок «собачки» на молнии кармана и ухватила его пальцами обеих рук. Затаив дыхание я потянула. Пальцы соскользнули и я выпустила язычок. Черт! Я попробовала еще раз — тот же результат. Снова и снова я пробовала, сжимая, потягивая, толкая «собачку», пока мои руки не заныли и мне не захотелось закричать.

Новый план. Прижимая «собачку» левой рукой к бедру, я вывернула правую кисть и попробовала сунуть палец в петельку язычка. Угол слишком мал. Я вытянула руку дальше, но ничего не вышло.

Придерживая пальцами левой руки, я перенаправила весь свой вес на правую сторону, увеличивая угол наклона, чтобы подцепить язычок. Боль пронзила руку. Когда я уже решила что кости мои треснули, палец вдруг нащупал петельку и проскользнул в нее. Я осторожно потянула. Молния поддалась и карман раскрылся.

Дальше было легко — пальцы скользнули внутрь и нащупали скальпель. Осторожно сжимая в руках свой приз, я перевернулась на спину и устроила руки с оружием на животе. Сначала я, перекатывая в руках скальпель, освободила его от платка в который завернула его еще в гостинице. Держа на весу скальпель я начала разрезать ленту сковывающую мои запястья. Скальпель был острым, так что я успокаивала себя:

«Тихонько. Осторожно, не порежь себе руки».

Меньше чем через минуту руки были свободны. Я подняла руки и разрезала и сорвала ленту закрывающую рот. Перед глазами заплясали искры, кожу обожгло. Только не орать!

Я разрезала тряпку, которой была замотана вся голова, несколько раз вдохнула полной грудью и сплюнула. Захлебываясь слюной, сняла повязку с глаз. Новая вспышка боли — липкая лента отклеилась с кусочками кожи и волосками с бровей. Согнувшись, с трясущимися руками, я стала освобождать ноги.

Я резала мешок, когда услышанный звук парализовал меня. Хлопнула дверца машины! Как далеко она? Что мне делать? Претвориться мертвой? Рука на автомате поднялась. Чьи-то ноги шуршали по опавшей листве. Я сконцентрировалась.

Пятьдесят ярдов. Я рвала ткань мешка. Вверх-вниз, вверх-вниз. Шуршание приближалось. Тридцать ярдов.

Я высунула ноги в дыру и со всей силы прорывала ее шире. Треск разрываемой ткани в лесной тишине звучал как выстрелы. Шум шагов стих, затем возобновился с нарастающей скоростью. Двадцать ярдов. Пятнадцать.

— Оставайся на месте!

Мне представился пистолет направленный на меня, пули, разрывающие мою плоть. Уже не важно. Я все равно рано или поздно умру. Лучше бороться пока есть возможность.

— Не двигайся!

Я перевернулась, схватила края порванной ткани и рванула сильнее. Нырнула головой в дыру, выпала из мешка лицом вниз, быстро перекатилась и вскочила на ватные ноги, пытаясь сориентироваться в темноте.

— Мадам, вам все равно конец!

Я отшатнулась в противоположную сторону от звука голоса. Вытянув руку вперед, я рванула в темноту, стараясь чтобы рокот реки оставался слева от меня. Постоянно натыкаясь на препятствия я бежала зигзагами. Снова и снова я навстречу мне попадались различные природные останки — упавшее дерево, камень, старый как сама жизнь, сломанная ветка. Я держалась на ногах — обжигающий страх придавал смелости и скорости.

Казалось что живые существа все улеглись спать — не было слышно ни щебета, ни шороха, ни треска, только мое прерывистое дыхание. И позади меня шум шагов продирающегося сквозь лес злого великана. От пота спина была вся мокрая. В ушах стучала кровь.

Мой преследователь не отставал. Был ли он в этом лесу как дома? Он кошка, а я его мышка? Он выжидал, уверенный что жертва все равно от него не уйдет? Легкие уже горели, я не могла вдохнуть достаточно воздуха. Левый бок разрывала острая боль. Но я продолжала бежать. Одна минута, три, вечность. Потом мою правую ногу скрутила судорога и мне пришлось замедлить бег.

Кошка тоже сбавила скорость. Я попробовала рвануть быстрей, но не получилось — ноги и руки отказывали. Мой темп снизился до быстрой ходьбы. Пот стекал со лба и жег глаза. Я различила впереди темный силуэт чего-то большого. Протянутая вперед рука стукнулась о твердое, локоть согнулся и я оцарапала щеки о каменную поверхность. Боль пронзила запястье. Кровь потекла по руке и щеке. Здоровой рукой я проверила на что я наткнулась. Твердый камень. Я пощупала дальше. Камень. Сердце затрепетало от страха.

Я прибежала к скалам. Слева — река, справа — лес плотной стеной. Кошка знала — мне бежать некуда! Не паникуй!

Я вынула скальпель и выставила перед собой. Встала спиной к стене и повернулась лицом к нападавшему. Он заговорил прежде чем я его увидела.

— Неправильно выбран маршрут, а?

Он тяжело дышал и я слышала запах его пота и ярости.

— Не приближайся ко мне! — крикнула я с большей смелостью в голосе нежели я чувствовала на самом деле.

— Это почему же? — усмехнулся он.

Я узнала голос — это он звонил мне в морг. Однако, я и в реальности слышала этот голос, но где?

Хруст гравия, и я рассмотрела черный силуэт.

— Ни шагу! — прошипела я.

— Ты не в том положении чтобы отдавать приказы.

— Подойдешь ко мне и я убью тебя! — я крепче ухватила скальпель.

— Я бы назвал ситуацию — между молотом и наковальней.

Снова хруст. Силуэт превратился в фигуру мужчины, в поле моего зрения попали руки. Широкие плечи, крепкие руки — это не Саймон Мидкиф.

— Кто ты?

— Уверен, теперь ты знаешь.

Я услышала щелчок предохранителя.

— Ты убил Примроуз Хоббз. Зачем?

— Так надо.

— И ты собираешься убить меня.

— С огромным удовольствием.

— Почему?

— Ты уничтожила святое место.

— Кто ты?

— Кукулькан.[63]

Кукулькан. Я знала кто это.

— Божество Майя.

— Зачем брать имя фараона или какого-то забытого греческого педика?

— Где остальные из вашего общества больных?

— Если бы не эта дурацкая авиакатастрофа, то вы никогда не наткнулись бы на нас. Ваше кошмарное вмешательство, раскрыло вещи которые вам не положено знать и видеть. Кукулькану выпала честь отомстить за это. Мелодичный голос теперь звучал с оттенком ярости.

— Конец вашему «Клубу геенны огненной».

— Это никогда не закончится. С незапамятных времен посредственные массы пытались подавить интеллектуальное превосходство. Это никогда не работает. Неподходящие условия могут заставить нас затаиться, но мы вновь выходим, когда обстоятельства меняются.

Что за маниакальный бред?

— Наступило время и мне войти в число святых, — продолжил он, даже не замечая того что я не отвечаю ему. Или ему просто не нужен собеседник. — Я свою жертву нашел и принес.

Я выполнял ритуал который вы осквернили.

— Иеремия Митчелл или Джордж Адор?

— Их имена ничего не значат. Я был избран. Я был готов. Я шел по Пути.

Пока он говорил, я размышляла: кто-то ведь знает где я, кто-то что-нибудь сделает.

— Кукулькан — бог-созидатель, а ты разрушаешь жизни.

— Смертные преходящи. Мудрость вечна.

— Чья?

— Мудрость веков, которую достойные получат.

— Вы продлеваете ее через ритуальные пожирания?

— Тело — это конверт, в котором завернута бесконечная ценность. Мы его вскрываем. Но мудрость, сила, сущность души — вот те силы, которые важны.

Я не прерывала его напыщенной речи.

— Самый лучший вид необходимо развивать. Те, кто уходят с этой земли должны отдавать свою манну, тем кто остается, вместе с силой и мудростью избранных.

— Как?

— Через кровь, сердце, мышцы и кости.

Господи боже! Неужели это правда?

— Ты думаешь, что можешь увеличить свой IQ поедая мясо других?

— Как тело чахнет, так и сила уходит. Но разум, дух, все эти элементы находятся в каждой клетке нашего тела.

Я так сильно сжала скальпель, что заболели суставы.

— Геродот рассказывал о поедании родственников в семье Иседона в Центральной Азии, который вырос сильным и властным. Страбон нашел ритуал среди ирландских кланов. Многие завоеватели крепли поедая плоть своих врагов. Ешь слабых и становись сильнее — это столь же древнее, как сам человек.

Я вспомнила о костях неандертальцев, о жертвах из Месса Верде, о скелетах в морге.

— Почему выбор пал на стариков?

— В старых людях самый большой сосуд мудрости.

— Или старики попросту легкая мишень?

— Дорогая моя мисс Брэннан, вы хотели бы, чтобы ваша плоть способствовала усовершенствованию избранного или чтобы вас съели личинки?

Охвативший меня гнев притупил страх.

— Ты самовлюбленный, сумасшедший ублюдок!

— «Фе, фи, фо, фам! Я чувствую запах крови англичан! Будет ли он живым или мертвым, я сломаю ему кости, чтобы приготовить себе еду!»[64]

Вдалеке снова застонал и заскрипел скелет. Я столкнулась с сумасшедшим! Кто это человек? Откуда я его знаю? Медленно я начала продвигаться вдоль стены, правой рукой держа скальпель, левой ощупывая стену. Я прошла где-то с полдесятка шагов, когда мощный луч от фонаря выстрелил из темноты, ослепив меня, как опоссума на заднем дворе. Я вскинула руку.

— Куда собрались, мисс Брэннан?

Нижняя часть его лица была освещена и я рассмотрела сжатые от злости губы. Держись от него подальше!

Я развернулась и побежала, но тут же споткнулась и упала. Когда я уже почти поднялась, тень подскочила ко мне и вытянутая рука схватила меня за лодыжку. Земля снова ушла из-под ног, и я стукнулась коленями о гравий. Скальпель отлетел куда-то в темноту.

— Ах, ты чертова подлая корова!

Его сладкий голос теперь звенел от ярости.

Я лягалась как могла, но освободиться от хватки не получалось. Его пальцы как железные тиски сжимали мои джинсы. Трепеща от страха как никогда прежде, я уперлась локтями в землю, пытаясь прицелится и двинуть его свободной правой ногой. Вдруг он упал на меня всем своим весом. Его колено давило на спину, а рука вжимала лицо в землю. Грязь и мусор заполнили нос и рот.

Я дико отбивалась, брыкалась и загребала ногтями землю, только чтобы стряхнуть его с себя. Он уронил фонарик и тот лежал на земле, освещая нас, как какого-то двуглавого зверя, что корчится на земле. Пока я отбиваюсь, он не накинет мне гарроту[65] на горло.

Тут рука наткнулась на что-то тяжелое и плотное, пальцы тут же сомкнулись. Я умудрилась приподнять торс и немного развернуться, и вслепую нанесла удар. Я услышала мягкий стук камня о кость, затем металлический звон чего-то о камень.

— Сука!

Он ударил меня кулаком в правое ухо. В голове взорвалась молния. Затем ослабил хватку и стал шарить вокруг в поисках своего оружия. В этот момент я резко отбросила локоть назад и попала ему в челюсть. Затрещали зубы и его голова отлетела назад. Раздался крик раненого зверя.

Я толкнула его изо всех сил, и колено соскользнуло с моей спины. Менее чем через секунду я уже ползла к фонарику. Он восстановил равновесие, и мы бросились к фонарю одновременно, но мне удалось схватить его раньше.

Я размахнулась как только могла и со всей силы саданула ему в висок. Удар, хрип, и он упал навзничь. Луч фонаря скакнул на деревья и потух, спрятавшись где-то за сосной. Я не шевелилась и не моргала. Пыталась привести мысли в порядок.

Не беги в лес. Не поворачивайся к нему спиной. Может быть, сможешь прошмыгнуть мимо него, добежать до гостиницы и позвать на помощь. Мертвая тишина. Только слышно его тяжелое дыхание. Прошли секунды, или может часы. Меня мутило от удара по голове и я не могла ориентироваться ни во времени ни в пространстве.

Где он?

С земли послышался голос: — Я нашел пистолет, мисс Брэннан.

Раздался одинокий выстрел.

— Но мы оба знаем что он мне сейчас не нужен, но и ваше плохое поведение не поможет.

Его голос долетал до меня словно из-под воды.

— Вы за это заплатите. Дорого заплатите.

Я услышала как он встает.

— У меня для вас есть чудесное ожерелье.

Я судорожно вдохнула воздуха, стараясь прояснить мысли. Он двигался ко мне с гарротой. Уголком глаза я заметила какой-то блик. Повернулась и различила три луча скачущих в нашу сторону. Или я уже галлюцинирую?

— Ни с места! — сильный женский голос.

— Бросай оружие! — мужчина.

— Стой! — другой мужской голос.

Передо мной мелькнуло бледное лицо, и раздались два выстрела. Со стороны прибывших просвистели ответные выстрелы. Пули рикошетили от стены. Резкий порыв воздуха, звук сползающего по стене тела. Топот бегущих ног.

Руки у горла, на моих запястьях.

— …пульс в норме.

Надо мною лица, дрожащие и расплывчатые как воздух над асфальтом в летнюю жару.

Райан, Кроу и помощник Безымянный.

— …скорую помощь. Хорошо. Мы ее не задели.

Помехи на экране. Я попыталась сесть.

— Лежи, — и нежный нажим на плечи.

— Я должна его увидеть.

Один луч света скользнул к скале, где нападавший сидел неподвижно, вытянув ноги, спиной к скале. Медленно свет поднимался от ног и тела к лицу. Я знала его.

Ральф Стовер, не очень удачливый владелец «Ривербэнк-Инн», человек, который не позволил мне войти в комнату Примроуз. Он бессмысленно пялился в ночь, подбородок поднят, а вокруг головы, на каменной стене медленно росло темное пятно.

Глава 33

В пятницу, в предрассветном густом тумане я покинула Шарлотту и уехала на запад. Поднимаясь по дороге до Восточного континентального водораздела туман по-прежнему окружал меня, и испарился только когда я выехала из Эшвилля.

Съехав с трассы 74 к Брайсон-Сити, я проехала по бульвару Ветеранов, мимо поворота к «Фреймонт-Инн», выехала на Мэйн и припарковалась у старого здания суда, в котором сейчас располагался дом престарелых. Некоторое время я сидела в машине, рассматривая как солнечные блики пляшут по золотому шпилю здания, и вспоминая стариков которых я раскопала.

Представляла себе высокого, неуклюжего мужчину, слепого и почти глухого; хрупкую старушку с несимметричным лицом. Я вообразила их на этих же самых улицах в те далекие годы. Мне хотелось обнять их и сказать каждому, что теперь все в порядке.

И еще я подумала о тех, кто погиб в самолете рейса 228. Столько незаконченных историй! Ни тебе выпускного бала, ни празднования дня рождения, ни поездок куда бы то ни было! Целые жизни стерты в одном смертельном путешествии!

К пожарной станции я пошла пешком. В Брайсон-Сити я провела месяц и уже достаточно хорошо знала город. Теперь я уезжала отсюда, вся моя работа почти закончена — осталось всего несколько вопросов.

Когда я пришла на станцию, Макмахон собирал вещи из своего кабинета в картонные коробки.

— Сворачиваем лагерь? — спросила я, стоя в дверях.

— Эй, подруга, ты уже вернулась? — приветствовал он меня и, смахнув со стула вещи, пригласил меня присесть. — Как дела?

— Помятая, но восстановленная и полностью работоспособная.

Удивительно, но в лесной драке с Ральфом Стовером я не получила серьезных повреждений. Только небольшое сотрясение уложило меня в больницу на пару дней, откуда Райан забрал меня в Шарлотту. Убедившись что я в порядке он вернулся в Монреаль, а я провела остаток недели валяясь с Бёрди на диване.

— Кофе?

— Нет, спасибо.

— Не возражаешь, если я продолжу собираться?

— Нет, конечно.

— Кто-нибудь тебе уже рассказал всю эту удивительную историю до конца?

— Есть еще кое-какие пробелы. Начни с главного.

— Эта инвест-группа была чем-то вроде гибрида научного общества и клуба миллионеров. Первоначально это была просто группка бизнесменов, докторов, и преподавателей, приезжающих в горы, чтобы поохотиться и половить рыбу.

— Это в тридцатых было.

— Точно. Они останавливались в доме Эдварда Артура, днем охотились, по ночам гуляли и пили. Восхищались собственной особенностью и образованностью. За долгие годы эти люди очень сблизились и в итоге сформировали тайное общество под названием H&F.

— Отец-основатель был Прэнтис Дэшвуд.

— Дэшвуд был архимандрит, что бы это ни значило.

— H&F означает «Геенна огненная». Такие секты процветали в Ирландии и Англии в 18-м веке. Самая известная была основана Фрэнсисом Дэшвудом. Прэнтис Дэшвуд из Олбани, штат Нью-Йорк, был потомком сэра Фрэнсиса. Матерью его была неизвестная сектантка. У сэра Фрэнсиса было четверо сыновей по имени Фрэнсис. Пока я валялась на диване, я много книжек прочитала.

— Просто Джордж Формен какой-то.

— Человек гордился своим именем.

— Или он был основоположником самого худшего рода в истории.

— В любом случае, у членов той «Геенны огненной» еще был здоровый скептицизм по отношению к религии, они любили высмеивать церковь. Называли себя «Рыцарями Святого Фрэнсиса», свои собрания — «служениями», а своего главного — «архимандритом».

— И кем были все эти безумцы?

— Богачами и довольно влиятельными людьми старой доброй Англии. Слышал когда-нибудь о Богемском клубе?

Макмахон отрицательно покачал головой.

— Это чисто мужской клуб только для избранных, в состав которого входили все президенты-республиканцы, начиная с Келвина Кулиджа. Каждый год они собираются на две недели в изолированном лагере «Богемская роща» в округе Сонома, в Калифорнии.

Макмахон застыл, держа в обеих руках по папке.

— Вот оно что! Была какая-то история, про то как оттуда выкинули нескольких журналистов и зарубили их статьи.

— Ага.

— Ты же не думаешь что эти важные шишки и олигархи планировали на этих своих пирушках убийства?

— Конечно же нет! Но ситуация одинаковая: влиятельные люди собираются в изолированном месте. Есть сведения что в Богемском клубе они проводят друидские ритуалы.

Макмахон заклеил коробку скотчем и, смахнув ее рукой, поставил на стол пустую.

— Мы расставили сети почти на всех членов группы кроме одного. Мы потихоньку собираем пазлы по кусочкам в единую картинку, но дело движется очень медленно. Не говоря уже о том, что с нами не стремятся беседовать по душам, тому же они все имеют крутых адвокатов. Каждому из этих шестерых предъявят кучу обвинений в убийстве, но непонятно что делать с остальными. Мидкифф сдал только верхушку, их обвиняют в убийстве и каннибализме.

— Мидкифу это зачтут?

Он кивнул.

— Большинство информации мы получили от него.

— Это он прислал факс с кодовыми именами?

— Да. Всех кого вспомнил. Он покинул группу в начале семидесятых, клянется что не участвовал в убийствах. Не знал про Стовера. Говорит, что на прошлой неделе уже не мог оставаться наедине сам с собой и дошел до предела.

Макмахон стал вытаскивать бумаги из папки и складывать в коробку.

— И за тебя он боялся.

— За меня?

— За тебя, дорогая.

Мне понадобилось время чтобы переварить это.

— Где он сейчас?

— Судья решил что ему ничего не угрожает и он на свободе. Живет в съемном доме в Чероки.

— А зачем Паркер Дэвенпорт звонил Мидкифу перед смертью?

— Чтобы предупредить что скоро все выплывет наружу. Как оказалось эти двое остались друзьями после того как Мидкиф покинул группу. По большому счету именно из-за вице-губернатора они Мидкифа не трогали все эти годы. Дэвенпорт убедил всех что Мидкиф не представляет угрозы, а Мидкиф в свою очередь держал рот на замке.

— До сих пор.

— До сих пор.

— Что он вам рассказал?

— В группе всегда было только 18 членов, из них шестеро удачливых мальчиков составляли правящий круг. Очень эксклюзивный. Только в случае смерти одного из них они производили замену на другого из остальных членов группы. На инициацию все одевали черные галстуки, красные рясы с капюшонами, а десерт обеспечивал инициируемый.

— Человеческую плоть.

— Точно. Помнишь ты мне рассказывала про Хаматса?

От отвращения мне даже сил не хватило ответить, я просто кивнула.

— Та же история. Только наши господа каннибалы ограничивались кусочком бедра жертвы. Это как клятва на крови. Так вот, клуб регулярно устраивал встречи в доме Артура, и Мидкиф божится что только члены этой тайной шестерки знали что происходит на этих инициациях.

Я вспомнила слова Стовера: «Я принял предложение».

— Такера Адамса убили в 1943, когда умер один из шестерых — Генри Арлен Престон, и в элиту пригласили Энтони Алена Бёркби. Когда умер Шелдон Броди в 1949, стать новым членом элитной шестерки предложили Мартину Патрику Вехову, а Эдна Фаррелл стала его жертвой. Десятилетие спустя в автокатастрофе погиб Энтони Бёркби и в круг избранных приглашают его сына, и Чарли Вейн Трампер заканчивает свою жизнь на их общем жертвенном столе.

— Разве Трампера не медведь задрал?

— Молодой Бёркби всех надул. Кстати именно на похоронах встретились Мидкиф и Дэвенпорт. Мидкиф был знаком с Трампером со времен своих исследований в Чероки.

— А Мидкиф знал что на самом деле случилось с Трампером?

— Клянется что не имел понятия.

— Как Мидкиф попал в группу?

— В 1955 молодой профессор Мидкиф только что приехал из Англии. Ему сказали найти Прэнтиса Дэшвуда, старого друга семьи. Дэшвуд и завербовал его к себе в группу.

— Он никогда не создавал элитных кружков среди своих братьев.

— Да.

— Зато Дэвенпорт это сделал.

— После похорон Трампера, Мидкиф постепенно перезнакомил всех братьев с Дэвенпортом. Идея создать интеллектуальную элиту принадлежала Дэвенпорту и он вступил в группу.

— Даже будучи из округа Суэйн Дэвенпорт не знал про этот лесной дом?

— До присоединения — нет. На самом деле никто не знал. Эти ребята умели прятаться. Они выползали на свет божий по ночам. С годами все позабыли что есть такое место.

— Все кроме старого Артура и отца Люка Баумана.

— Точно.

Макахон стал изучать содержимое ящика словно раздумывая забирать это с собой или просто выбросить.

— И, конечно же, они не вели никаких записей, — предположила я.

— Очень мало.

Он наконец решился, и сбросил содержимое ящика в коробку. Вставил пустой ящик в стол и взялся за следующий.

— Откуда все это дерьмо? — возмутился он, выпрямился и посмотрел на меня. — Продолжая хронологию, известно что в 1972 умер Джон Морган, убита Мэри Фрэнсис Рафферти и новый член в элите — Уоррен. Мидкиф к этому времени уже разочаровался во всей этой затее и вскоре ушел от них.

— Вполне возможно что и правда не участвовал в убийствах.

— Похоже на то. Но Дэвенпорт завяз в этом. В 1979 его выбрали на место Вильяма Гленна Шермана в правящем круге. Десертом от Дэвенпорта был тот самый неопознанный негр.

— Для них обязательно было выбирать жертвы среди разных рас и обоих полов?

— Идея в том чтобы максимально расширить духовные границы.

— Господи!

— Кендалл Роллинз сгорел от лейкемии в 1986 и его место занял сын Пол.

— А жертвой стал Альберт Оделл?

— Точно.

Макмахон принялся за второй ящик.

— Что случилось с Иеремией Митчеллом и Джорджем Адором?

— Большой облом. Когда в прошлом феврале Мартин Векхов отошел в мир иной, предложение сделали Роджеру Ли Фэйерли. Ему сообщили о требованиях, и Митчелл был схвачен и убит. Внезапная смерть Фэйерли по дороге на похороны Векхова стала большой проблемой. Так что Митчелла заморозили до лучших времен и следующего ритуала.

— Для кого?

— Ральфу Стоверу сказали что он следующий на место в узком кругу привилегированных и попросили о дополнительных услугах. Он хранил труп Митчелла в морозильнике своей гостиницы «Ривербэнк-Инн».

Я подавила дрожь.

— Вот почему показатели жирных кислот были такими неоднозначными.

— Именно так. В начале сентября Стовер должен был официально занять место Векхова и труп Митчелла забрали в лесной дом, спрятали во дворе. Вот тогда-то все и пошло наперекосяк. Кто-то из шестерых элитных братьев был против кандидатуры Стовера, считая его слишком рьяным и нестабильным. Спор затянулся и разложение началось, из-за чего тело уже нельзя было использовать для ритуала. Надо было закопать труп в подвале.

— Но койоты пришли первыми.

— Да благословит их Господь!

— Значит Стовер убил следующую жертву?

— Точно.

Макмахон закончил с ящиком и запечатал коробку скотчем. Затем написал что-то на ней фломастером.

— Короче, спустя недели пререканий, приверженцы Стовера победили. Джордж Адор был похищен 1 октября. Авиакатастрофа произошла 4 октября.

— Ступню я нашла пятого…

Он отложил коробку к остальным и открыл папку.

— Как ты уже поняла, это Стовер убил Примроуз Хоббз. Люси Кроу нашла «Стелазин» у него в гостинице. Рецепт был выписан каким-то мексиканским доктором на имя, кого бы ты думала? На имя Паркера Дэвенпорта. У Стовера в кармане нашли четыре капсулы в воскресенье вечером. То же лекарство он использовал для Примроуз.

Он взглянул на меня.

— Кроу еще нашла у него проволоку которая совпадает с гарротой на шее Примроуз. Меня пробрала холодная дрожь. До сих пор не могла поверить что Примроуз мертва.

— Он сказал мне что должен был это сделать.

— Или по приказу от элиты или же самостоятельно. Может он считал что она что-то увидела. Возможно он украл ее ключи и пароль, чтобы забрать ступню из морга и изменить файл.

— Ногу нашли?

— И не найдем, я думаю. Гиблое дело.

Тут он вышел в коридор и вернулся с двумя пустыми коробками.

— И как только столько дерьма может собраться за один месяц?

— Не забудь резиновую змею.

Я показала на артефакт на его столе.

— Мне вот интересно как Кроу меня нашла.

— Они с Райаном появились в «Хай-Ридж» почти одновременно, немного позже того момента как ты туда приехала. Увидев что машина твоя припаркована но тебя нигде нет, они пошли искать. И когда они нашли собаку…

Он быстро взглянул на меня и снова опустил глаза. Я постаралась на лице удержать нейтральное выражение.

— Как оказалось, твой пес до того как его застрелили, успел добраться до руки Стовера — Райан нашел рядом с собакой медицинский браслет с его именем. Кроу сложила два и два, учитывая ту информацию что ей дал Мидкиф.

— Остальное известно.

— Да, остальное известно.

Он бросил в коробку змею, подумал, и вынул ее.

— Райан в Квебек возвращается?

— Да.

И снова я никак не выдала своих эмоций.

— Я не знаю его достаточно хорошо, но чувствуется что смерть напарника действительно его потрясла.

— Да.

— Да еще и проблемы с племянницей. Я удивляюсь как он вообще держится.

— Да.

Какая племянница?

— Дьяволица Даниэль. Он ее так называет.

Макмахон пересек комнату и сунул змею в карман своего пиджака.

— Говорит что мы когда-нибудь будем о ней читать статьи во всех газетах.

Племянница?

Я почувствовала как улыбка растягивает губы. Порой нейтральное выражение лица совершенно невозможно удержать.

----------

Я застала Саймона Мидкифа, дремавшего в кресле-качалке на пороге его домика, закутанного в пальто, в перчатках и кашне. Широкополая шляпа скрывала почти все его лицо.

— Саймон?

Его голова дернулась и белесые глаза смущенно взглянули на меня.

— Да?

Он вытер рот и на шерстяной перчатке блеснула слюна. Сняв перчатку он порылся в одежде и достал очки.

Узнал.

— Рад, что вы в порядке.

С обеих сторон лица свисала цепочка от очков и отбрасывала блики на его щеки. Кожа выглядела бледной и тонкой как бумага.

— Мы можем поговорить?

— Конечно. Наверное лучше нам войти в дом.

Мы прошли в помещение, своего рода симбиоз кухни и гостиной, откуда вела только одна дверь, вероятно в спальню. Мебель была сделана из полированной сосны, и, похоже ручной работы. Вдоль плинтуса стояли в ряд книги, на столах тут и там лежали кипы бумаг и блокнотов. В одном углу стояла стопка маркированных археологическими метками коробок.

— Чаю?

— С удовольствием.

Я наблюдала как он наливает в чайник воду, как достает из коробки чай в пакетиках и ставит на стол чашки с блюдцами. Он казался более хилым и сгорбленным, чем я помнила.

— У меня, знаете ли, не много гостей.

— Спасибо. Все нормально.

Он провел меня к накрытому пледом дивану, поставил чашки на журнальный столик, сделанный из цельного куска дерева, и подтянул стул.

Мы выпили чай. Снаружи я услышала отдаленный гул моторки на реке Оконалуфти. Я подождала немного.

— Не знаю как об этом говорить, — протянул он.

— Я знаю что произошло, Саймон. Но я не знаю почему это случилось.

— Я там не был с самого начала. Все что я знаю это пришло от других.

— Вы знали Прэнтиса Дэшвуда.

Он откинулся на спинку и глаза снова затуманились.

— Прентис был жадным читателем с разносторонними знаниями. Не было ничего, что не интересовало бы его. Дарвин. Лайел. Ньютон. Менделеев. И всяческие философы. Хоббс. Энесидем. Баумгартен. Витгенштейн. Лао-цзы. Он прочитал все. Археология. Этнология. Физика. Биология. История.

Саймон прервался, чтобы глотнуть чай.

— Он был мастерским рассказчиком. С этого все и началось. Прэнтис рассказывал разные истории о «Братстве Геенны огненной» своего предка. Расписывал какие это были бесшабашные парни, которые собирались для буйных профанаций и интеллектуальных бесед. Идея казалась такой безвредной. И какое-то время так оно и было. Его кружка зазвенела в блюдце и он придержал ее.

— Но у Прентиса была и темная сторона. Он полагал, что определенные люди более ценны нежели другие.

Его голос затих.

— Интеллектуально выше, — вставила я.

— Да. С возрастом его мировоззрение оказалось под сильным влиянием от книг о космологии и людоедстве. Его связь с действительностью понемногу таяла.

Он помолчал, подбирая слова.

— Начиналось все как несерьезное богохульство. Никто на самом деле серьезно в это не верил.

— Не верил во что?

— Что поедание мертвых отрицает сам факт смерти. Что испробовав плоть мертвого ты вбираешь в себя его душу, индивидуальность и мудрость.

— Это то во что верил Дэшвуд?

Он пожал худым плечом.

— Вполне возможно. Может он пользовался этим для того чтобы сохранить свой круг избранных и держать их вместе. Коллективное потакание запрещенным слабостям. Образ мышления круга лиц с общими интересами. Прэнтис считал, что ритуалы существуют, чтобы укрепить единство тех, кто их выполняет.

— Как все началось?

— Случай.

Он фыркнул.

— Чертов случай. Однажды летом в доме объявился неизвестный. Одному богу известно что он делал в том лесу, как он туда попал. Все были пьяны, произошла драка и парня убили. И тогда Прэнтис предложил чтобы все…

Он взял носовой платок и приложил к глазам.

— Это произошло как раз перед войной. Я узнал об этом годы спустя, когда услышал разговор не предназначенный для моих ушей.

— Понятно.

— Прэнтис отрезал кусок бедра и потребовал чтобы каждый съел немного. Это был договор для избранных. Никто не скажет о мертвом парне ни слова. Они закопали тело в лесу. В следующем году сформировался круг привилегированных и Такер Адамс был убит.

— И разумные мужчины приняли это безумие? Мужчины у которых есть жены, семьи и престижная работа?

— Прэнтис Дэшвуд был чрезвычайно харизматичным человеком. Когда он что-то говорил то все что он говорил казалось очень логичным.

— И людоедство? — я очень старалась сдержаться.

— Вы знаете насколько распространена идея поедания человеком человека в Западной культуре? Человеческая жертва упомянута в Ветхом Завете, в Ригведе. Людоедство является главной темой во многих греческих и римских мифах; это так же и центральная часть католической Мессы. А возьмите литературу. "Скромное предложение" Джонатана Свифта и рассказ Тома Преста о Суини Тодде. Или кинофильмы — «Зеленый сойлент», «Жареные зеленые помидоры», «Повар, вор, его жена и её любовник», «Уикенд» Жана-Люка Годара. И не забывайте сказки: Ганзель и Гретель, Имбирный человек, различные версии Золушки, Белоснежки и Красной шапочки. «Бабушка, а почему у тебя зубки такие большие?»

Он нервно вздохнул.

— И конечно же всегда были вынужденные, непредвиденные обстоятельства. Экспедиция Доннера;[66] команда регбистов, что затерялись в Андах;[67] экипаж яхты «Минонетт»;[68] Мартен Хартвел, опытный пилот, оказавшийся в безвыходном положении.[69] Мы очарованы такими историями. И мы приходим в восторг от наших серийных убийц-людоедов, это нам даже гораздо интересней.

Он снова вздохнул.

— Я не могу этого объяснить, и не оправдываю. Прэнтис любил всякую экзотику. А мы были избалованными мальчиками имеющими общие слабости.

— Fay ce que voudras, — вспомнила я слова выбитые на входе в туннель. Пока я восстанавливала свои силы я много читала и узнала что цитаты Рибелия на французском языке 16 века украшали арку и камин Медменском аббатстве.

— Делай что хочешь, — перевел Мидкиф и вдруг рассмеялся. — В этом есть своя ирония.

Клуб «Геенны огненной» использовал эту цитату чтобы оправдать свои ритуалы, однако эти слова Рибелий говорил святому Августину: «Люби бога и делай что хочешь. Если человек умом и сердцем любит господа тогда все что он ни делает — правильно».

— Когда Дэшвуд умер?

— В 1969.

— Кого-нибудь тогда убили?

Мы ведь нашли только 8 жертв.

— Никто не мог заменить Прэнтиса. После его смерти никого больше не брали в элитный кружок. Избранных стало шестеро и больше это число не меняли.

— Почему в факсе который вы прислали мне не было имени Дэшвуда?

— Я записал тех кого вспомнил. Список далеко не полный. Я почти ничего не знаю о тех кто пришел после меня. А что касается Прэнтиса, то я не мог… — Он отвел глаза в сторону.

— Это было так давно…

Мы оба долго молчали.

— Вы правда не понимали что происходит?

— Я догадался после смерти Мэри Рафферти в 1972. Вот тогда я и вышел из клуба.

— Но промолчали.

— Да. Мне нет оправданий.

— Почему вы сказали Кроу о Стовере?

— Стовер присоединился к группе после моего ухода. Поэтому он и переехал в округ Суэйн. Я всегда знал что он ненадежный.

Я вспомнила тот вопрос о котором недавно думала.

— Это Стовер пытался меня задавить в резервации?

— Слышал это было черный «вольво». У Стовера есть черный «вольво». Этот случай утвердил меня во мнении что он небезопасен.

Я указала на коробки.

— Вы здесь раскопки ведете, так ведь, Саймон?

— Да.

— Без разрешения из Роли.

— Это место крайне важно для моей работы о палеолите, которую я пишу.

— Вот почему вы мне солгали насчет работы в Департаменте Культурных Ресурсов.

Он кивнул в ответ.

Я поставила чашку на столик и встала.

— Жаль что все так обернулось.

Я конечно же сожалела, но и не могла ему простить того что он все давно знал и не сообщил об этом.

— Когда книга будет издана, люди поймут всю важность моей работы.

На улице день по-прежнему был ясным и прохладным. Тумана не было.

Двенадцать тридцать. Мне надо поспешить.

Глава 34

На похороны Эдны Фаррелл людей пришло больше чем я ожидала, учитывая что она мертва уже почти полстолетия. Члены ее семьи, половина Брайсон-Сити, много полицейских собралось чтобы похоронить бедную старушку. Пришла Люси Кроу и даже Байрон Макмахон.

История клуба «Геенны огненной» затмила собой факт авиакатастрофы рейса 228 и сюда слетелись журналисты со всех концов Юго-востока. Восемь стариков убили и закопали в подвалах лесного дома, вице-губернатор опозорен, более десятка видных граждан заключены в тюрьму. СМИ назвали их «Убийцы-каннибалы», и обо мне забыли, как наши таблоиды забывают о прошлогоднем сексуальном скандале. Хотя мне и было жаль миссис Векхоф и ее дочь из-за того что они не избежали огласки и общественного порицания, я все же была рада, что не я в центре внимания.

Стоя на краю могилы я думала о том как по-разному могут заканчиваться наши жизни. Эдна Фаррелл не умерла в собственной постели, а ушла из этого мира гораздо более печальным способом. Так же и Такер Адамс, покоящийся рядом. Я была глубоко опечалена смертями так давно умерших людей. Но так же я чувствовала и облегчение от того что помогла этим людям быть захороненными здесь, на этом холме. И еще удовлетворение от того что убийства наконец прекратятся.

Когда толпа поредела, я подошла к могиле и положила букет. Услышав за спиной чьи-то шаги я обернулась и увидела что ко мне приближается Люси Кроу.

— Удивлена что вы так скоро вернулись.

— Это все моя крепкая ирландская голова. Очень трудно пробить, — пошутила я.

Она улыбнулась.

— Здесь так красиво.

Я окинула взглядом деревья, надгробные плиты, холмы и долины, раскинувшиеся вплоть до самого горизонта как бархатное оранжевое покрывало.

— Вот почему я люблю горы. У чероки есть легенда о том как мир был создан из грязи. Пролетал гриф, и там где его крылья опускались — появились долины, а где поднимались — вырастали горы.

— Вы чероки? — спросила я Кроу и она кивнула в ответ.

— Как ваши дела с Ларком Тайреллом? — в свою очередь она задала мне вопрос.

Я улыбнулась.

— Два дня назад я получила из Главного Департамента Судебно-медицинской экспертизы письмо с извинениями за недоразумение, реабилитацией любых моих поступков и благодарностью за помощь в расследовании катастрофы рейса 228. Копии разосланы всем, разве что герцогине Йоркской не послали.

Мы покинули кладбище и пошли к своим автомобилям. Я вставляла свой ключ, когда она задала вопрос.

— Вы идентифицировали горгулий на туннельном входе?

— Гарпократ и Ангерона были египетскими богами молчания. Напоминания братьям об их присяге соблюдать тайну. Другой заимствован у сэра Фрэнсиса.

— А имена?

— Литературные и исторические ссылки о каннибализме. Некоторые довольно неясны. Сони Бин был шотландцем, жившим в пещере в 14 веке. Считалось что его семья убивала путешественников и съедала их на ужин. То же самое и с Кристи-Крюком. Он тоже жил с семьей в пещере в Ангусе и обедал проезжающими мимо. Джон Грэг продолжил традицию в Девоне в восемнадцатом веке.

— А кто наш мистер Б?

— Baxbakualanuxsiwae — тот-кто-первый-съел-человека-в-устье-реки.

— Ага.

— Бог каннибализма у племени индейцев Квакиутли. Медведеподобный монстр, весь покрытый окровавленными, оскаленными челюстями.

— Святой для Хаматса.

— Он самый.

— А кодовые имена?

— Фараоны, боги, археологические открытия, персонажи древних сказаний. Генри Престон — Ил, основатель Трои. Кендал Роллинз — Пианхи, древний нубийский царь. А вот еще послушайте. Паркер Дэвенпорт выбрал имя Ометеотль, имя ацтекского бога двуличности. Как думаете он видел здесь иронию?

— Когда-нибудь приглядывались к печати штата Северная Калифорния?

Я сказала что нет.

— Девиз из эссе Цицерона «О дружбе». Esse Quam Videri.

На меня смотрели глаза цвета бутылочного стекла.

— Будь, а не кажись.

-----------

Съезжая по Скулхаус-Хилл, я не могла не заметить наклейку на бампере впереди идущей машины.

"Где собираетесь провести вечность?"

Тот самый вопрос который я задаю себе. Где я собираюсь проводить следующие годы своей жизни? А главное, с кем?

В период моего восстановления Пит был таким внимательным и заботливым. Приносил цветы, кормил Бёрди, грел бульончик в микроволновке. Мы вместе смотрели старые фильмы, подолгу болтали обо всем. Когда он отсутствовал, я проводила часы, вспоминая нашу совместную жизнь. Я вспоминала хорошие времена. Также я помнила и наши пикировки, мелкое раздражение, нарастающее со временем и в конечном итоге превращающееся в полномасштабное сражение.

И тогда я пришла к единственному выводу: я любила своего, отдельно живущего мужа и мы навсегда останемся вместе в наших сердцах, но уже не можем быть вместе в постели.

Будучи красивым, любящим, смешным и умным он напоминал мне сэра Фрэнсиса и парней из его «Геенны огненной» — он был, есть и будет поклонником Венеры.

Пит, как стена о которую я могу биться всю жизнь. Мы больше друзья, чем супруги, так что лучше ничего не менять.

Я свернула на Мэйн у основания холма. И об Эндрю Райане я тоже думала. Райан-коллега. Райан-коп. Райан-любящий дядя. Даниэль не любовница, а племянница. Это очень хорошо. Я подумала о Райане как о мужчине. Мужчина, который хочет целовать пальцы моих ног. Это тоже очень хорошо.

Из-за боли что мне причинил Пит, я колебалась, желая стать ближе, но в то же время и сохраняя дистанцию, как мотылек у пламени свечи. Хочется, но страшно.

Нужен ли мне мужчина?

Нет.

А нужен ли мне этот мужчина?

Да.

Как там в песне поется? Лучше жалеть о том что сделал, чем о том чего не совершил. Я решила дать Райану шанс и посмотреть что из этого выйдет. В Брайсон-Сити мне нужно сделать еще одну остановку. Жду не дождусь этой встречи.

Я припарковала машину у здания из красного кирпича что на углу Слоуп и Брайсон-Вок. Когда я открыла стеклянные двери, мне навстречу вышла улыбающаяся женщина в хирургическом халате.

— Он готов?

— И даже очень. Присаживайтесь.

Она исчезла в дверях, а я присела на пластиковый стул в приемной. Пять минут спустя она вывела Бойда. Его грудь была обмотана бинтами, а одна передняя лапа была начисто выбрита. Увидев меня, он невысоко подпрыгнул от радости, хромая подошел и положил свою огромную голову мне на колени.

— Ему больно? — спросила я ветеринара.

— Только, когда смеется, — улыбнулась она.

Бойд поднял на меня глаза и его фиолетовый язык вывалился.

— Ну, как дела, великан?

Я ткнулась носом ему в уши и прижалась к его лбу. Бойд грустно вздохнул. Я выпрямилась и заглянула ему в глаза.

— Ты правда готов идти домой?

Он залаял, а брови его как и раньше затанцевали.

— Ну, так пойдем!

Я действительно услышала радостный смех в его лае.

Благодарности

Как обычно, я очень благодарна многим людям:

Ире Дж. Стимсон, инженеру по эксплуатации, и капитану Джону Галахеру (на пенсии) за информацию о конструкции самолета и методах расследования авиакатастроф. Хьюзу Сикойну, Федеральная служба расследований взрывов и пожаров, за советы относительно пожаров и взрывов. Ваше терпение было удивительно.

Полу Следзику, магистру наук из Национального музея здоровья и медицины, и Военный исследовательский институт кризисных ситуаций за информацию об истории, структуре и работе группы для организации захоронений в чрезвычайных ситуациях;

Фрэнку А. Сиацио, специалисту по государственному управлению общественными и семейными делами, Госдепартамент;

Национальный комитет безопасности перевозок за информацию о Планировании помощи семьям погибших, а также и об упомянутых организациях.

Арпаду Вассу, доктору философии, исследователю Оук-Риджской Национальной Лаборатории, за интенсивный курс об изменчивых жирных кислотах.

Специальному агенту Джиму Коркорэну, ФБР, подразделение Шарлотты, за то что, в общих чертах обрисовал работу Бюро в Северной Каролине; детективу Россу Труделю (на пенсии), полиция Монреаля, за информацию о взрывчатых веществах; сержанту-детективу Стивену Рудмену (на пенсии), полиция Монреаля, за детали о полицейских похоронах.

Джанет Леви, доктору философии, Университет Северной Каролины, филиал Шарлотты, за специфические особенности работы Отдела Культурных Ресурсов Северной Каролины, за ответы на множество археологических вопросов; Рэйчел Бонни, доктору философии, Университет Северной Каролины, филиал Шарлотты, и Барри Хиппсу из Исторической Ассоциации чероки, за знания об индейцах чероки.

Джону Батсу, доктору медицины, главному судебно-медицинскому эксперту, Северная Каролина; Майклу Салливану, доктору медицины, судебно-медицинскому эксперту округа Мекленбург; и Роджеру Томпсону, руководителю криминалистической лаборатории полицейского управления Шарлотты-Мекленбурга.

Мэрилин Стили, магистру искусств, за рассказ о клубе «Геенна огненная»; Джеку К.

Моргану-младшему, работнику Института Оценки, за то, что просветил меня в имущественных делах и налоговых отчетах; Ирен Бацзнски, за помощь с именами авиалиний.

Энн Флетчер, за то что сопровождала меня в путешествии к Смоуки-Маунтин.

Особая благодарность жителям Брайсон-Сити, Северная Каролина, включая Фэй Бамгарнер, Беверли Минс и Донну Роулэнд из библиотеки Брайсон-Сити; Рут-Энн Ситтон и Бесс Ледфорд из Налоговой службы округа Суэйн и Департамента Реестра земельных ресурсов; Линду Кэйбл, Администратора округа Суэйн; Сьюзен Кучоу и Дика Шаддели из Торговой палаты округа Суэйн; Монику Браун, Марти Мартина и Мисти Брукс из гостиницы «Фрэймонт-Инн»; и, особенно, помощника шерифа Джеки Фортнер из департамента шерифа округа Суэйн.

Особое мерси Иву Сен-Мари и доктору Андре Лаузону, и всем моим коллегам в Лаборатории криминалистики и судебной медицины канадской провинции Квебек; канцлеру Джеймсу Вудварду из Университета Северной Каролины, филиал Шарлотты.

Ваша постоянная поддержка очень мною ценится. Полу Райху — за ценные комментарии. Моим превосходным редакторам — Сюзанне Кирк и Линн Дрю. И, конечно, моему чудесному агенту — Дженнифер Рудольф Уолш.

Мои истории не могли быть тем, чем они являются без помощи друзей и коллег. Я благодарна им. Как всегда, все ошибки — только мои.

Примечания

1

Тряпичные Энн и Энди — фирменное название и имена тряпичных кукол, деревенской девочки с косичками и мальчика — её брата; игрушка была запатентована художником Дж. Груэлли.

2

DMORT — Disaster Mortuary Operational Response Team — оперативная группа для организации захоронений в чрезвычайных ситуациях — команда экспертов в области выявления и захоронения жертв

3

OEP — Office of Emergency Preparedness — Управление мобилизационной готовности

4

NDMS — National Disaster Medical System — Федеральная система медицинского обеспечения при ЧС

5

DMAT — Disaster Medical Assistance Team — Группа медицинской помощи

6

NTSB — National Transportation Safety — Национальный комитет безопасности перевозок

7

ATF — Аir Тask Force — оперативно-тактическая группа ВВС

8

Federal Aviation Administration — Федеральное управление гражданской авиации

9

Шериф Мэйберри, персонаж шоу Энди Гриффита

10

Эрл — от англ. еarly — рано, ранний

11

High Ridge House — Дом на хребте

12

Лондонский мастер-краснодеревщик Джордж Хепплвайт (18 век)

13

Vombatidae — крупное сумчатое животное, внешне напоминает медведя

14

Северный канадский олень

15

Инструмент для измерения толщины кожно-жировой складки

16

Стиль народной американской музыки

17

Эдди Бауэр обладает патентом на изобретение пуховой куртки

18

Американский серийный убийца, жертвами которого стали 17 юношей и мужчин в период между 1978 и 1991 годами.

19

Французский художник-пейзажист, 1859–1891 гг.

20

Clemson Tigers — футбольная команда, их логотип оранжевая лапа тигра.

21

Тонто — одно из племён в составе апачей

22

Цитата из Библии

23

Oak Ridge National Laboratory — Оукриджская национальная лаборатория

24

Перефразированные строчки из песни Lou Bega «I Ain't Got Nobody»

25

Американский вариант "сосиски в тесте" на палочке. Используется тесто из кукурузной муки

26

D. B. Cooper — знаменитый преступник, угнал в 1971 году самолёт Боинг-727, после получения выкупа в 200 000 долларов США, выпустил пассажиров, заставил пилотов взлететь и выпрыгнул с парашютом. Дальнейшая его судьба неизвестна.

27

Стэн Мьюзел — профессиональный бейсбольный игрок; играл с 1941 пo 1963 гг.

28

Поль — мера длины, равная 5, 029 м.

29

Общество плоской Земли — организация, основанная в Англии и позднее возрожденная в США, пропагандировавшая идею плоской Земли.

30

Джонни Кеш, музыкант фолк и кантри; с ним ассоциируется устойчивое выражение «Человек в чёрном»

31

Девять евангельских заповедей о блаженствах от Матфея 5, 3-11

32

Сеноты (исп. cenote) — природные колодцы или небольшие озёра, которые индейцы майя использовали в качестве источников воды и мест для жертвоприношений.

33

г. Роли — столица штата Северная Каролина.

34

гранола — смесь овса с коричневым сахаром, изюмом, кокосом, орехами. Может употребляться как мюсли, так и в виде брикета, наподобие шоколадной плитки.

35

Секвойя (англ. Sequoyah), он же Джордж Гесс, Гест или Гист, изобретатель слоговой азбуки Чероки, основатель газеты «Чероки Феникс» на языке Чероки.

36

Игра словами: фамилия Guess так же означает английский глагол «догадываться».

37

1968 — 4 апреля — в США в городе Мемфис был убит лидер Движения за гражданские права чернокожих в США Мартин Лютер Кинг. 6 июня — в Лос-Анджелесе убит американский политический и государственный деятель Роберт Кеннеди, младший брат убитого за пять лет до этого президента США Джона Кеннеди.

38

R.I.P. - Requiescat In Pace (лат.), rest in peace (анг.) — Покойся с миром

39

Сагуаро — (исп. Saguaro), или Карнегия гигантская (лат. Carnegiea gigantea) — кактусы размером с дерево. Произрастают в Национальном Парке «Сагуэро» (пустыня Сонора)

40

Город играл критическую роль в Войне за независимость, чаще называется Американской революционной войной (1775–1783), будучи местом стоянки для американских и для британских главных армий. Именно в течение ряда перестрелок между британскими войсками и жителями Шарлотты поселение заработало прозвище "Гнездо Шершней" (Hornet's Nest).

41

Рутбир, или корневое пиво (англ. Root beer), также известное как Сарсапарилла, — это газированный напиток, обычно изготовленный из коры дерева Сассафраса.

42

«Глубокий сон» (The Big Sleep, 1946) — художественный фильм Говарда Хоукса. Экранизация одноимённого романа Рэймонда Чандлера (1939).

43

Хамфри Богарт и Лорин Бэколл — актеры в фильме «Глубокий сон».

44

Да (фр.)

45

Six Flags — корпорация самых популярных парков развлечений США.

46

Щекотка (Itchy) и Царапка (Scratchy) — мышь и кот из вымышленного мультсериала в «Симпсонах».

47

Близняшки Бобси — хитроумные близнецы из одноименной серии детских книг.

48

Кудзу — Восточно-азиатское лианообразное растение. В США называют «растительным раком» или «зеленой чумой».

49

Heaven’s Gate (Врата Рая или Небесные врата) — псевдо-религиозный культ, созданный в 1975 году в США Маршаллом Эпплуайтом. В 1997 году 39 последователей движения, включая Эпплуайта, совершили массовое самоубийство, чтобы улететь с Земли на НЛО.

50

Baxbakualanuxsiwae (тот-кто-первый-съел-человека-в-устье-реки) — бог каннибализма у племени североамериканских индейцев квакиутли.

51

"Fay ce Que Voudras" — "Поступай, как тебе заблагорассудится"(фр.)

52

Гарпократ (Harpocrates) — один из египетских эпитетов бога Гора, впоследствии ставшего именем особого выделившегося божества, бога молчания.

53

Ангерона (Angerona) — в римской мифологии богиня, изображавшаяся с прижатым к губам пальцем.

54

Шотландец Бин (Sawney Beane) — шотландский Ганнибал Лектор начала 17 века. Легенда гласит что его клан занимался убийствами и каннибализмом, и его семья проповедовала инцест на протяжении более 25 лет.

55

Кристи Клык (Christie o' the Cleek) — по легенде, в средине14 века во время голода в Шотландии он со своей бандой нападал на путешественников и съедал их.

56

Джон Доу (John Doe) — под этим псевдонимом подразумевается неопознанное тело. В случае, если тело принадлежит женщине используется термин Джейн Доу (англ. Jane Doe). Baby Doe — соответственно, дитя Доу.

57

hoc est corpus meum (лат.) — «Сие есть тело Мое», слова из Евангелия.

58

Олдувайское ущелье (Olduvai Gorge) — территория множества находок доисторического периода на севере Танзании.

59

American Academy of Forensic Studies — Американская академия судебных исследований.

60

American Board of Forensic Anthropology — Американское Управление судебной антропологии.

61

National Disaster Medical System — Федеральная система медицинского обеспечения в чрезвычайных ситуациях.

62

Геенна огненная — Hell Fire (англ.)

63

Кукулькан (Kulkulcan) — одно из верховных божеств в мифологии майя. Считался богом ветра и дождей, основателем царских династий и крупных городов.

64

Цитата великана-людоеда из английской сказки «Джек и бобовое зернышко».

65

Гаррота (исп.) — испанский способ казни через удушение. Первоначально гаррота представляла собой петлю с палкой. С течением времени она трансформировалась в металлический обруч, приводившийся в движение винтом с рычагом сзади.

66

Трагический эпизод переселения американских пионеров на Запад, в ходе которого часть группы переселенцев погибла от голода в горах Сьерра-Невады зимой 1846–1847. Считается, что обезумевшие от голода и отрезанные от внешнего мира люди практиковали каннибализм.

67

Чартерный рейс номер 571 уругвайских ВВС с 5 членам экипажа и 40 пассажирами на борту (члены регбийной команды и их родственники) потерпел крушение над Андами.

Более четверти пассажиров погибло при падении. Когда запасы пищи иссякли, спортсменами было принято трудное решение: питаться телами погибших товарищей.

68

28 июня 1884 года из английского порта Саутгемптон к далеким берегам Австралии вышла яхта «Миньонетт» с экипажем из четырех человек. Попав в шторм, они остались в шлюпке без еды и воды и съели юнгу.

69

8 ноября 1972 летел чартерным рейсом из Кембриджа в Йеллоунайф с тремя пассажирами. Произошла катастрофа и после нескольких недель на холоде в живых остался один пилот и он питался телами погибших.

Content

Кэти Райх
Смертельное путешествие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Благодарности

Примечания