Ходкин Мишель

Эволюция Мары Дайер

Эволюция Мары Дайер

Оригинальное название :Michelle Hodkin «The Evolution of Mara Dyer»

Переведено специально для группы:http://vk.com/club55150164

Аннотация

Однажды, Мара Дайер поверила, что может сбежать от прошлого.

Но она не может.Она думала, что все ее проблемы — лишь в ее голове.

Но это не так.Она не могла представить, что после всего, через что она прошла, парень, которого она любит, все еще будет хранить секреты.

Но она ошибалась.

В захватывающем продолжении «Неподобающей Мары Дайер», раскрывается правда, и выбор становится смертельным. Что же дальше станет с Марой Дайер?

Пролог

ТЫ БУДЕШЬ ЛЮБИТЬ ЕГО ДО СМЕРТИ.

Эти слова звучали в моей голове, когда я бежала сквозь скопление смеющихся людей. Мигающие огни и восторженные крики слились вместе в феерию звука и света. Я знала, что Ной был сзади меня. Я знала, что он догонит. Но мои ноги пытались сделать то, что сердце не могло — они пытались оставить его позади.

Наконец, мое дыхание иссякло рядом со зловещим клоуном, который указывал на вход в Зеркальный зал. Ной с легкостью догнал меня. Он повернул меня лицом к себе, и я замерла с запястьями в его руках, с мокрыми щеками от слез, с разбитым сердцем из-за ее слов.

Если бы я по-настоящему любила его, сказала она, то отпустила бы.

Хотела бы я любить его достаточно сильно.

Глава 1. Лилиан и Альфред Райс.

Психиатрическое отделение.

Майами, Флорида.

В одно прекрасное утро я проснулась в какой-то больнице и увидела незнакомку, сидящую в моей комнате.

Я осторожно села - моё плечо болело - и стала изучать незнакомку. У неё были тёмно-каштановые волосы, серые у корней и карие глаза с морщинками в уголках глаз. Она улыбнулась мне, и всё её лицо переменилось.

- Доброе утро, Мара, - сказала она.

- Доброе утро, - ответила я. Мой голос был низким и хриплым. Мне показалось, что это не мой голос.

- Ты не знаешь, где ты?

Она, очевидно, не понимала, что указатель улицы был расположен прямо за окном позади неё и что с кровати у меня было прекрасное представление о том, где я.

- Я на Лилиан и Альфред Райс в психиатрическом отделение.

Видимо.

- Ты знаешь, кто я?

Я понятия не имела, кто она, но старалась не показать этого; она бы не спросила меня, если бы мы никогда не встречались, а если встречались, то я должна помнить её.

- Да, - солгала я.

- Как меня зовут?

Чёрт. Моя грудь быстро поднималась и опускалась из-за дыхания.

- Я доктор Вэст, - спокойно сказала она. Её голос был тёплым и доброжелательным, но вовсе не знакомым. - Мы встретились вчера, когда вас привели ваши родители и детектив по имени Винсент Гадсен.

Вчера.

- Ты помнишь?

Я вспомнила,что видела отца,когда он лежал в больнице бледный и раненый, после того,как он был застрелен матерью убитой девушки.

Я вспомнила,что была той,кто заставил её это сделать.

Я вспомнила,что собиралась в полицейский участок,чтобы признаться,что украла у моей учительницы шприц с адреналином и напустила в её стол огненных муравьёв,и что именно поэтому она умерла от анафилактического шока.Я вспомнила,что это не правда - только ложь, которой я хотела накормить полицию, это должно было помешать мне снова причинить вред тем, кого я любила. Из-за того что мне не поверили, мне захотелось, чтобы моя учительница умерла, и вскоре после этого она действительно умерла. От удушья, именно так, как я представляла себе это.

Я вспомнила, что прежде, чем я смогла рассказать обо всём этом кому-нибудь, я увидела Джуда в тринадцатом полицейском участке Метро-Дейд. Он выглядел очень даже живым.

Но я не помню, как оказалась здесь. Не помню, как меня сюда привели. После появления Джуда я ничего не помню.

- Тебя приняли вчера вечером, - отчуждённо сказала доктор Вэст. - Детектив позвал твоих родителей, когда они не смогли заставить тебя перестать кричать.

Я закрыла глаза и увидела лицо Джуда, проходящего рядом со мной. Прошел мимо меня. Улыбнулся. Воспоминания замелькали перед моими глазами, и я быстро открыла их, чтобы только отвлечься на что-нибудь.

- Ты сказала им, что твой бойфренд, Джуд Лоуи, который как ты думала, умер в обвале здания в декабре, жив.

- Экс, - тихо сказала я, стараясь сохранять спокойствие.

- Извини?

- Экс-бойфренд.

Доктор Вэст склонила немного голову и посмотрела самым внимательным взглядом психолога, который я знала, так как часто видела его на лице моей матери-психолога. В частности, в последние несколько месяцев.

- Ты сказала, что ты была причиной того, что случилось в заброшенных зданиях в Род-Айленде, что когда началось крушение, твоя лучшая подруга, Рэчел, и сестра Джуда, Клэр, оказались внутри. Ты сказала, что Джуд хотел изнасиловать тебя, и поэтому ты пыталась его убить. И ты сказала, что он выжил. Ты сказала, что он здесь.

Она говорила спокойно, и это увеличило мою панику. Эти слова в её исполнении, казались безумными, даже если они и были правдой. И если доктор Вэст знала об этом, всё равно продолжала говорить.

- Твоя мать привела тебя сюда для осмотра.

Моя мать. Моя семья. Они тоже услышали правду, хотя я и не планировала говорить им. Хотя я не помню, говорила ли им об этом.

И вот куда это меня привело.

- Мы не начали вчера, потому что ты была без сознания .

Мои пальцы скользнули под короткий рукав белой футболки.На коже был пластырь,в том месте куда ввели инъекцию.

-Где она?-спросила я,снимая пластырь.

-Где кто?

-Моя мама, - Мой взгляд скользил по коридору сквозь стекло,но я не видела ее. Зал выглядел пустым. Если бы я смогла поговорить с ней, может, я смогла бы объяснить.

-Ее здесь нет.

Это было не похоже на мою маму.Она не оставила меня одну,когда лечебница рухнула.

-Хотела бы ты увидеть ее?

-Да.

-Хорошо,посмотрим,что сможем сделать с этим позже.

Судя по ее тону,это будет наградой за хорошее поведение,и мне это не понравилось.Я спустила ноги с кровати и встала.На мне были спортивные штаны,а не джинсы,в которые,как я помнила,была одета.Мама,должно быть,привезла их из дома.Кто-то переодел меня.Я сглотнула.

-Думаю,я бы хотела увидеть ее сейчас.

Доктор Вест встала и сказала:

-Мара, ее здесь нет.

-Тогда я пойду и найду ее,-сказала я,и начала искать свои кроссовки.Я присела,чтобы заглянуть под кровать,но их там не оказалось.

-Где моя обувь? - спросила я, присев.

- Нам пришлось её забрать.

После этого я поднялась и повернулась к ней:

-Почему?

- На ней были шнурки.

Мои глаза сузились.

-И что?

-Тебя привезли сюда,потому что твоя мама думала,что ты можешь представлять опасность для себя и других.

-Мне действительно нужно поговорить с ней.-сказала я,стараясь,чтобы мой голос звучал спокойно.Я немного прикусила нижнюю губу.

-У тебя будет возможность.

-Когда?

-Ну,сначала,я бы хотела чтобы ты кое с кем поговорила,и должен прийти врач,только для того чтобы убедиться,что ты....

-А,что если я не хочу?

Доктор Вэст просто посмотрела на меня.Выражение ее лица было печальным.

Мое горло сжалось.

-Вы не можете держать меня здесь без моего согласия,-выдавила я.

Хоть это я знала точно.Я была дочерью адвоката,и мне было семнадцать.Они не могли держать меня здесь без моего согласия.Если только...

-Ты кричала и билась в истерике,и случайно поскользнулась.Когда одна из наших медсестер попыталась помочь тебе,ты ударила ее.

Нет.

- Это стало чрезвычайной ситуацией, поэтому,в соответствии с законом Бейкера,твои родители имели право дать согласие за тебя.

Я прошептала,чтобы не вскрикнуть.

-Что вы такое говорите?

-Мне очень жаль,но ты принудительно госпитализирована.

Глава 2

- Мы надеемся, что ты позволишь врачу осмотреть себя, - любезно сказала она. - И что ты дашь своё согласие на план лечения.

- А что если нет? - спросила я.

- Ну, у твоих родителей ещё есть время чтобы подать соответствующие документы в суд пока ты здесь - тем не менее, для тебя и для них было бы действительно замечательно,если бы ты сотрудничала с нами. Мы здесь чтобы помочь тебе.

Я не могла вспомнить, когда ещё чувствовала себя так потеряно.

- Мара, - сказала доктор Вэст, привлекая моё внимание, - ты понимаешь, что это значит?

Это означает, что Джуд жив и никто, кроме меня, не верит в это.

Это означает, что со мной что-то не так, но это не то, что они думают.

Это означает, что я одна.

Но тогда мои мысли понеслись по следу изображений. Воспоминания.

Бежевые стены психиатрического отделения исчезли, и на их месте появилось отражение. Я видела себя на пассажирском сидении автомобиля - автомобиля Ноя - и видела, что мои щёки окрашивают слёзы. Ной был рядом со мной, его волосы были спутаны и совершенны,а его глаза дерзко смотрели на меня.

-Со мной что-то очень не так, и никто и никак не может этого исправить, - сказала я ему тогда.

- Позволь мне попытаться, - ответил он.

Это было до того, как он узнал, насколько сильно я не в себе, но даже тогда, когда последний кусок моей брони дал трещины на мраморных ступенях суда, Ной не был тем, кто ушёл.

Это была я.

Потому что это я убила четыре или пять человек, и если клиент моего отца так и не очнулся - это не было ничем, кроме мысли. И их число могло становиться всё больше и больше, если бы Ной не спас жизнь моему отцу. Я никогда не хотела обидеть людей, которых любила, но Рэчел уже мертва, а в моего отца выстрелили. Менее чем сорок восемь часов назад я думала, что лучший способ спасти их, держаться на расстоянии.

Но сейчас все изменилось. Джуд изменил все.

Никто не знал правду обо мне. Никто, кроме Ноя. А это значит, что он был единственным, кто мог бы это исправить. Я должна была поговорить с ним.

- Мара?

Я заставила себя сфокусироваться на докторе Вэст.

- Ты позволишь нам помочь тебе?

Помочь мне? Хотела спросить я. Давая мне больше лекарств, когда я не больна ничем, хуже посттравматического расстройства? Я не психопатка, хотела я сказать.

Я не психопатка.

Но, кажется, выбор у меня был невелик, так что я заставила себя сказать да.

- Но сначала я хочу поговорить со своей мамой, - добавила я.

- Я позвоню ей после твоего осмотра - хорошо?

Нет. Вовсе не хорошо. Но я кивнула, и доктор Вэст улыбнулась, увеличивая складки на своём лице, выглядя для всего мира как сердечная, добрая бабушка. Может быть, она и была ей.

Когда она ушла, я сделала все, возможное, чтобы не развалиться, но у меня не было времени. Она была немедленно заменена врачом, с фонариком, который расспрашивал меня о моем аппетите и других совершенно обычных вещах, на которые я спокойно отвечала, следя за своим языком. А потом он ушёл, а мне предложили немного еды, и один из сотрудников - консультант? медсестра? - показал мне блок. Здесь было гораздо тише, чем, я представляла себе психушку, и с меньшим количеством очевидных психов. Пара детей спокойно читали. Один смотрел телевизор. Еще один говорил с другом. Они смотрели на меня, когда я проходила мимо, но в остальном, я осталась нетронутой.

Когда меня привели обратно в палату. я была удивлена тем, что обнаружила там маму.

Никто больше не смог бы заметить, в каком плохом виде она была. Одежда ее была без единой складочки. Кожа была по-прежнему безупречна. Ни один волос не выбился из причёски. Но безнадежность испортила ее позу, а страх мелькал в глазах. Она держала себя в руках, но иногда он проявлялся.

Она держалась ради меня.

Я хотела обнять ее и в то же время встряхнуть ее. Но я просто стояла на месте, как приклеенная.

Она бросилась, чтобы обнять меня. Я позволила ей сделать это, но мои руки застыли на месте, и я не смогла обнять ее в ответ.

Она отстранилась и отвела волосы от моего лица. Изучила мои глаза.

- Мне так жаль, Мара.

- Действительно. - Мой голос был равнодушным.

Я не смогла бы причинить ей больше боли, если бы ударила.

- Как ты можешь так говорить? - спросила она.

- Могу, потому что проснулась сегодня в психиатрическом отделении. – От этих слов у меня горчило во рту.

Она отступила и села на кровать, которая была чистой, так как последней на ней сидела я. Она покачала головой, и ее черные волосы качнулись .

- Когда ты вышла вчера из больницы, я думала, что ты устала и пошла домой. Но когда позвонили из полиции? - её голос дрогнул, и она приложила руку к горлу. - В твоего отца стреляли, а потом мне звонят, и я услышу, как полицейские говорят: "Миссис Дайер, мы вызываем вас из-за вашей дочери"?

Слеза потекла из глаза, и она быстро вытерла ее.

- Я думала, что ты попала в аварию. Я думала, что ты умерла.

Моя мать обвила руками талию и склонилась вперёд.

- Я была так напугана, что бросила трубку. Даниэль поднял её. Он объяснил, что случилось - ты была в полицейском участке, и у тебя была истерика. Он остался с отцом, а я отправилась за тобой, но ты была дикой, Мара, - сказала она, посмотрев на меня. - Дикой. Я никогда не думала...

Её голос затих, и, казалось, она смотрела прямо сквозь меня.

- Ты кричала, что Джуд жив.

Я решила сделать кое-что храброе. Или глупое. Иногда очень трудно найти разницу.

Я решила довериться ей. Я посмотрела маме в глаза и сказала без тени сомнения в выражении лица и словах.

- Он жив.

- Как это может быть, возможно, Мара? - мамин голос был тихим.

- Я не знаю, - призналась я, потому что у меня не было ни малейшего понятия. - Но я видела его.

Я села рядом с ней на кровать, но не близко.

Моя мама отбросила волосы со своего лица.

- Могло ли это быть галлюцинацией? - Она избегала смотреть мне в глаза. - Как и в предыдущий раз? Как с серьгами?

Я задавала себе тот же вопрос. Я видела некоторые вещи и раньше - в частности, когда бабушкины серьги оказались в ванной, хотя они оставались у меня в ушах. Классные стены рушились вокруг меня, личинки ползали у меня в еде.

И я видела Клер. Я видела ее в зеркалах. Я слышала ее голос.

- Веселитесь детки.

Я видела Джуда в зеркалах. Я слышала его голос.

- Тебе нужно отвлечься от этого места.

Но теперь я знала, что слышала эти слова, они повторяли их. Не только дома в зеркалах. Но и в психушке.

Я не воображала себе эти слова. Я помнила их. Из ночных кошмаров.

Но в участке всё было иначе. Джуд говорил с офицером. Я напряглась, чтобы вспомнить, что он сказал.

- Вы не скажете, где я могу подать заявление о пропавшем? Похоже,я заблудился.

Я никогда не слышала, чтобы он говорил эти слова прежде. Они были новыми. И он сказал их до того, как прикоснулся ко мне.

Он прикоснулся ко мне. Я чувствовала это.

Это не было галлюцинацией. Он был реальным. Он был жив, и он был здесь.

Глава 3

Моя мать все еще ждала ответа на свой вопрос, так что я дала ей его. Я отчаянно затрясла головой.

- Нет.

Джуд был жив. Он не был галлюцинацией. Я была уверена.

Она сидела там неподвижно, слишком долго . Потом наконец улыбнулась, но улыбка не дошла до ее уголков ее глаз.

- Здесь Даниэль. Он хочет тебя увидеть, - сказала она и встала. Она нагнулась, чтобы поцеловать меня в лоб, дверь открылась, и показался мной старший брат. Они переглянулись, но как только Даниэль вошёл в комнату, он умело скрыл свое беспокойство.

Его густые тёмные волосы были в нетипичном беспорядке, а темные круги образовались вокруг темных глаз. Он улыбнулся мне - слишком легко, слишком быстро - и наклонился чтобы обнять меня.

- Я так рад, что с тобой всё в порядке, - сказал он, как только обнял меня. Я не смогла обнять его в ответ.

Затем он отпустил и добавил слишком легко, - Я не могу поверить, что ты взяла мои ключи.И вообще, где мои ключи от дома?

Мой лоб наморщился.

- Что?

- Мои ключи от дома. Их нет на моем брелке для ключей. Который ты забрала, перед тем как пригнать мою машину к полицейскому участку.

- О, - у меня не было ни единого воспоминания о том, как я его забрала и что я с ним сделала. - Прости.

- Всё в порядке. Не беспокойся об этом, - сказал он, глядя на меня коса.

- Что ты делаешь?

- Понимающе смотрю на тебя.

- Ну, выглядишь, как-будто у тебя паралич, - сказала я, не в силах улыбнуться. Даниэль сверкнул одной из своих улыбок - на это раз искренней.

- У меня чуть не случился сердечный приступ, когда у мамы чуть не случился сердечный приступ, - сказал он тихим голосом. - Я... я счастлив, что с тобой всё хорошо.

Я оглядела комнату.

- Я думаю, что хорошо - это относительное понятие.

- Туше.

- Я удивлена, что они позволили нам увидеться, - сказала я. - Судя по тому, как вела себя психиатр, я начала думать, что меня закрыли на строжайшую изоляцию или что-то вроде этого.

Даниэль пожал плечами и перенёс свой вес, очевидно, ему было неудобно.

Это заставило меня насторожиться.

- Что?

Он втянул губы.

-Выкладывай, Даниэль.

- Предполагается, что я должен убедить тебя остаться.

Я сузила глаза.

-Насколько?

Он не ответил.

- Как долго?

- Неопределённый срок.

Моё лицо стало горячим

. - Маме не хватило смелости самой мне это сказать?

- Это не так, - ответил он, садясь в кресло рядом с кроватью. - Она думает, что ты ей не доверяешь.

- Это она мне не доверяет. Не доверяет с тех пор как... –Обрушилось здание, почти сказала я. Я не закончила предложение, но судя по выражению Даниэля, в этом не было необходимости. - Она не верит ничему из того, что я говорю, - закончила я. Я не хотела походить на ребенка, но ничего не могла с собой поделать. Я наполовину ожидала, что Даниэль кого-нибудь позовёт, но он просто посмотрел на меня так же как и всегда. Он был моим братом. Моим лучшим другом. Я для него не изменилась.

И это заставило меня захотеть рассказать ему все. О лечебнице, Рэчел, Мэйбл, моём учителе. Обо всем .

Если бы я рассказала ему спокойно - без паники, в полицейском участке, но разумно, после долгого сна - если бы я объяснила все, может он бы понял.

Мне было необходимо, чтобы меня поняли.

Так что я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, как если бы я собиралась спрыгнуть со скалы. В некотором смысле, я думаю, так и было. - Джуд здесь.

Даниэль сглотнул, а затем осторожно спросил.

- В этой комнате?

Я бросила на него взгляд.

- Нет, засранец. Во Флориде. В Майами.

Его выражение не изменилось.

- Даниэль, он был в полицейском участке. Я видела его. Он был там.

Мой брат просто сидел, копируя нейтральное выражение лица матери, несколько минут назад. Потом он потянулся за своим рюкзаком и что-то из него вытащил. - Это запись камеры наблюдения из участка, - объяснил он, прежде чем я просила. - Доктор Вэст подумала, что было бы хорошо, чтобы мама показала ее тебе.

- Так почему же ты показываешь ее мне?

- Потому что ты, очевидно не доверяешь маме, но она знает что ты веришь мне.

Я тщательно на него посмотрела.

- Что на ней?

Он поднялся и вставил диск в DVD-плеер под закрепленным под потолком телевизором, и включил его.

- Скажи мне, когда увидишь его, хорошо?

Я кивнула, а затем мы оба повернулись к экрану. Даниэль быстро поправил его, и крошечные люди сновали, то в полицейский участок, то из него. Счётчик ускорился вперёд, и я увидела себя на экране, входящую в здание.

- Стоп, - сказала я Даниэлю. Он нажал кнопку, и кадры замедлились до нормальной скорости. Там не было звука, но я смотрела на себя, говорившую с офицером за стойкой регистрации - я должно быть спрашивала, где я могу найти детектива Гадсена.

И затем я увидела Джуда, появившегося на экране. Моё сердце забилось, а мой взгляд задержался на его изображении, не его бейсболке, на его длинных руках. Что-то на запястье отразило свет. Часы.

В моём сознании пробежала дрожь. Я указала на фигуру Джуда на экране.

- Вот, - сказала я. Моя рука раздражающе дрожала. - Это он.

Мы наблюдали, как Джуд разговаривает с офицером. Подходит ко мне. Прикасается ко мне. Я начала чувствовать себя плохо.

Даниэль остановил изображение перед тем, как Джуд покинул экран. Он долгое время ничего не говорил.

- Что, - тихо сказала я.

- Это может быть кто угодно, Мара.

Моё горло сжалось.

- Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.

- Мара, это просто парень в кепке "Патриотов".

Я снова изучила экран. Угол камеры поймал только верхушку головы Джуда. На ней была кепка Патриотов", которую он всегда носил. Она была низко натянута, прикрывая глаза.

- Ты вообще не могла видеть его лицо.

- Но я слышала его голос, - сказала я. Призналась я, на самом деле. Мой брат открыл рот, чтобы сказать что-то, но я перебила его. - Нет, послушай.

Я сделала глубокий вдох. Я попыталась успокоиться, чтобы быть менее резкой.

- Я слышала его - он спросил о чём-то офицера, и офицер ответил ему. Это был его голос. И я видела его лицо. - Я смотрела на экран, щурясь, когда продолжила говорить. - Ты не можешь хорошо видеть его на записи, но это он. Это он.

Даниэль смотрел на меня несколько секунд и наконец заговорил. Когда он это сделал, его голос был мучительно мягок.

- Мара, это не может быть он.

Мой разум боролся с фактами, с теми, которые я знала, с теми, в которых была уверена.

- Почему нет? Они не смогли найти его тело, чтобы похоронить, так? - Здание было слишком хрупким, вспомнила я, и было слишком опасно.

- Они не смогли найти его, - сказала я снова.

Даниэль указал на экран, на руки Джуда. Мои глаза проследили за его пальцем.

- Видишь его руки?

Я кивнула.

- У Джуда бы их не было. Его руки - это все, что они нашли.

Глава 4

Его слова согнали кровь с моего лица.

- Они не нашли полных останков никого из них - Рэчел, Клэр или Джуда. Но они нашли - они нашли руки, Мара. Они похоронили их. - Он сглотнул, это было болезненно для него, затем указал на экран. – У этого парня? Обе руки.

Голос Даниэля был нежным, грустным и отчаянным, но его слова не имели смысла.

- Я знаю, что ты волновалась о том, что произошло. Я знаю. И отец - мы все беспокоимся о папе. Но это не Джуд, Мара. Это не он.

Это было бы настоящим спасением, поверить, что я сумасшедшая, глотать их таблетки и согнать с себя ту вину, которая преследовала меня, так как я наконец вспомнила, на что я была способна.

Но я пробовала это раньше. Не работало.

Я глубоко, судорожно сглотнула.

- Я не сумасшедшая.

Даниэль закрыл глаза, и, когда он открыл их снова, его выражение лица было... решительным.

- Я не должен говорить тебе этого

- Говорить что?

- Психологи называют это искажением восприятия, - сказал мой старший брат. - Заблуждения, в основном. То, что Джуд жив, что у тебя есть силы, что ты обрушила здание и убила людей. Они говорят, что ты теряешь возможность рационально оценивать ситуацию.

- В смысле?

- Они бросали такие слова, как "психотический" и "шизотипический", Мара.

Я приказала себе не плакать.

- Мама надеется, что в худшем случае это может быть то, что называется кратковременным психическим расстройством, вызванным посттравматическим стрессом и выстрелом, и другими травмами, но от того, что слышу, мне кажется основное различие между шизофренией и другими расстройствами в их продолжительности. - Он с трудом сглотнул. - В итоге, чем больше последних заблуждений, тем хуже прогноз.

Я сжала зубы и заставила себя оставаться спокойной в то время, пока мой брат продолжал говорить.

- Вот почему мама думает, что тебе следует остаться здесь на некоторое время, чтобы они могли написать тебе курс лечения. Так они смогут направить тебя в жилое лечебное учреждение.

- Нет, - сказала я. Также сильно, как я хотела до этого оставить мою семью, держаться от них подальше, теперь я знала, что должна остаться с ними. Я не могла быть заперта в то время. как Джуд был на свободе.

- Это как школа-интернат, - продолжал он, - за исключением того, что там есть повар-гурман, и дзен-сады, и арт-терапия для того, чтобы просто отдохнуть.

- Мы не говорим о Фиджи, Даниэль. Она хочет отправить меня в психиатрическую больницу. Психиатрическая больница!

- Это не психиатрическая больница, это жилой дом.

- Лечебное учреждение, да, - сказала я, тут же слезы выступили на глазах, я сморгнула их яростно. - Значит, ты на их стороне?

- Я на твоей стороне. И это только на некоторое время, чтобы они могли обследовать тебя для того, чтобы справиться с ситуацией. Ты прошла через - нет никакого способа, чтобы я смог выразить то, через что ты прошла.

Я попыталась сглотнуть назад комок в горле.

- Что сказал папа? - удалось мне спросить.

- Он чувствует, что это частично его вина, - сказал он.

Ошибочность этой идеи открылась мне.

Что ему не следовало браться за это дело, - продолжал мой брат. - Он доверяет маме.

- Даниэль, - взмолилась я. - Я клянусь, я клянусь, что говорю правду.

- Это часть диагноза, - сказал он, и его голос дал трещину. - То, что ты веришь в это. Галлюцинации вписываются в посттравматический стресс. Но когда все проходит, ты знаешь, что это было в твоей голове. Сейчас ты веришь, что это реально, - сказал Даниэль, его голос дал трещину, - всё, что ты сказала им вчера подходит под диагноз психоза.

Он яростно моргнул и сильно ударил глаз тыльной стороной ладони.

Я не могла поверить, что это происходит со мной.

- Так вот оно что. - Мой голос казался мёртвым. - Я даже не могу сначала сходить домой?

- Ну как только они признают, что имеют право держать тебя в течении семидесяти двух часов, а затем они осмотрят тебя заново, прежде чем сделать окончательные рекомендации для мамы с папой. Так что я думаю, что это будет завтра.

- Подожди, только семьдесят два часа? - и другой осмотр...

- Ну, да, но они настаивают на большем.

Но прямо сейчас, это временно. Не постоянно. Пока нет.

Если я смогу их убедить, что я не верю в то, что Джуд был жив, что я не верю в то, что убила Рэчел, Клэр и других, что ничего из этого не было реальным, что это всё было в моей голове; если я смогу лгать убедительно, то они могут подумать, что мой случай в полицейском участке был временным. Это было то, во что моя мать хотела верить. Ее нужно было подтолкнуть.

Если бы у меня получилось, я смогла бы пойти домой.

Я бы смогла увидеть Ноя.

Его образ стоял перед моими глазами, его лицо было твёрдым и полным решимости в здании суде, уверенным, что я не сделаю того, что сделала. Мы не разговаривала с ним с тех пор.

Что если я изменилась для него, как он и сказал?

Что если он не захочет видеть меня?

Эта мысль сжала горло, но я не могу плакать. Я не могу потерять его. С этого момента я должна быть ребенком с плаката для психического здоровья. Я не могла позволить себе остаться здесь надолго. Я должна была понять, что, черт возьми, происходит.

Даже если я должна понять это сама.

Стук в дверь напугал меня, но это была просто мама. Она выглядела так, будто плакала. Даниэль встал, разглаживая складки на синей рубашке.

- Где папа? - спросила я ее.

- Все еще в больнице. Его выпишут завтра.

Возможно, если бы я смогла разыграть достаточно хорошее представление, меня могли бы выписать вместе с ним.

- Джозеф с ним?

Мама кивнула. Так у моего двенадцатилетнего брата сейчас был отец с огнестрельным ранением и сестра в психиатрическом отделении. Я стиснула зубы ещё сильнее. Не плачь

Потом мама посмотрела на Даниэля, и он прочистил горло. - Люблю тебя, сестренка, - сказал он мне. - Скоро увидимся, хорошо?

Я кивнула с сухими глазами. Моя мать села.

- Всё будет в порядке, Мара. Я знаю, сейчас это звучит глупо, но это так. Будет лучше.

Я пока не была уверена что сказать, кроме как,

- Я хочу пойти домой.

Моя мать посмотрела с болью, и почему бы и нет? Её семья разваливалась на части.

- Я сильно хочу, чтобы ты вернулась домой, дорогая. Просто для тебя сейчас нет никакого графика дома, если ты не в школе, и я думаю, что может быть на тебя слишком много давления. Я люблю тебя, Мара. Так сильно. Я не переживу если ты….меня вырвало, когда я впервые услышала о разрушенной психушке... Я было плохо. Я не могу оставить тебя ни на секунду. Ты мой ребенок, и я хочу, чтобы все было в порядке. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты была в порядке. - Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и улыбнулась мне. - Это не твоя вина. Никто не обвиняет тебя и не наказывает.

- Я знаю, - сказала я спокойно, создавая впечатление спокойного, нормального взрослого.

Она продолжила.

- Ты через многое прошла, я знаю, мы этого не понимаем. И я хочу, чтобы ты знала, что это - она указала на комнату - не ты. Это может быть химическое, психологическое или даже генетическое...

Изображения тёмной воды встали в моем сознание. Картина. Чёрный. Белый. Размытое.

- Что? - быстро спросила я.

- То, как ты чувствуешь себя. Все, что происходит с тобой. Это не твоя вина. С посттравматическим стрессом и всем остальным, случившееся...

- Нет, я знаю, - сказала я, останавливая ее. - Но ты сказала...

Генетическое.

- Что ты имела ввиду под генетическим? - спросила я.

Моя мать смотрела на пол, и ее голос стал профессиональным.

- То, через что ты прошла, - сказала она, четко избегая слов психическое заболевание, - может быть вызвано биологическими и генетическими факторами.

- Но кто в нашей семье имел какие-либо...

- Моя мать, - сказала она спокойно. - Твоя бабушка.

Ее слова повисли в воздухе. Картинка в моем сознании, заостренный портрет молодой женщины с загадочной улыбкой, сидящей с руки сложенными на коленях. Волосы были разделены на прямой пробор, а ее повязка сверкала между бровями. Это была фотография моей бабушки в день ее свадьбы.

А затем мой разум заменил ее лицо моим.

Я сморгнула изображение и покачала головой.

- Я не понимаю.

- Она покончила с собой, Мара.

Я сидела там, на мгновение ошеломленная. Мало того, если бы я не знала, но...

- Я думала... я думала, она погибла в автокатастрофе?

- Нет. Это то, что мы сказали тебе.

- Но я думала, что ты выросла с ней.

- Так и было. Она умерла, когда я уже была взрослой.

В горле пересохло.

- Сколько тебе было лет?

Мамин голос вдруг стал тонким.

- Двадцать шесть.

Следующие несколько секунд были ужасно долгими.

- Ты родила меня, когда тебе было двадцать шесть.

- Она покончила с собой, когда тебе было три дня.

Глава 5

Почему я этого не знала?

Почему мне не сказали?

С чего бы ей это делать?

Почему тогда?

Я, должно быть, выглядела настолько шокированной, насколько чувствовала, потому что моя мать бросилась извиняться.

- Я никогда не собиралась рассказывать тебе об этом вот так.

Ты вообще никогда не собиралась мне рассказывать.

- Доктор Вэст и доктор Келлс думали, что это нормально, так как у вашей бабушки было много таких же одержимостей, - сказала моя мама. - Она была параноиком. Подозрительной...

- Я не... - чуть не сказала я, что не была подозрительной или параноидальной, но я была. С серьезным основанием, но все же.

- У нее вообще не было друзей, - продолжала она.

- У меня есть друзья, - сказала я. Потом я осознала, что более подходящими словами были "был" и "друг", единственное число. Рэчел была моим лучшим другом и, на самом деле, моим единственным другом, пока мы не переехали.

Еще есть Джейми Рот, мой первый (и единственный) друг в Кройдене - но я его не видела и не слышала о нём, с тех пор как его исключили за то, чего он не совершал. Моя мать, вероятно, даже не знала, что он существовал, и так как я не собиралась возвращаться в школу в ближайшее время, она вероятно о нем никогда и не узнает.

Еще был Ной. Он считается?

Моя мама прервала мои мысли.

- Когда я была маленькой, моя мать иногда спрашивала меня, могу ли я творить волшебство. - На её губах появилась грустная улыбка. - Я думала, что она просто играет. Но когда я стала старше, она, то и дело спрашивала меня, могу ли я делать что-то "особое". Особенно когда я была подростком. Я, конечно, понятия не имела, что она имеет в виду, и когда я спросила ее, она ответила что расскажет мне все, что необходимо знать и попросила сказать ей, если что-либо измениться. - Моя мать сжала челюсти и посмотрела в потолок.

Она пыталась не заплакать.

- Я не обращала на это внимание, говоря себе, что моя мать просто "другая". Но были все признаки. - Ее голос перешел от задумчивого к профессиональному. - Магическое мышление...

Что ты имеешь в виду?

- Она думала, что в ответе за вещи, за которые она, вероятно, не могла быть в ответе, - сказала моя мать. - И она была суеверной - она волновалась из-за определенных цифр. Я помню, иногда она заботилась о том, чтобы подчеркнуть их. А когда мне было приблизительно столько же, сколько тебе, она стала очень параноидальной. Однажды, когда мы были на пути чтобы разместить меня в моей первой комнате в общежитии, мы остановились чтобы заправиться. Она смотрела в зеркало заднего вида через плечо на протяжении последнего часа, а когда она зашла внутрь, чтобы заплатить, мужчина спросил у меня направление. Я достала нашу карту и рассказала ему, как добраться туда, куда он хотел. И как только он сел обратно в свою машину и уехал, выбежала твоя бабушка. Она хотела знать все - что он хотел, что он сказал - она была безумной. - Мама сделала паузу, потерявшись в воспоминаниях. Потом она сказала, - Иногда я ловила ее на лунатизме. У нее были кошмары.

Я не могла говорить. Я не знала что сказать.

- Было... тяжело расти с ней, иногда. Я думаю, именно это заставило меня стать психологом. Я хотела помочь... - Мамин голос затих, а потом она казалось, вспомнила, что я здесь. Почему я здесь. Её лицо вспыхнуло.

- Ох, милая, - я не хотела, чтобы это так прозвучало. - Она была взволнована. - Она была чудесной матерью и невероятной личностью; она была артистичной и креативной и такой весёлой. И она всегда поверяла, счастлива ли я. Она так заботилась. Если бы они знали то, что знают сейчас, когда она была моложе, я думаю... все бы сложилось иначе. - Она тяжело сглотнула, потом посмотрела прямо на меня. - Но она не ты. Ты не такая. Я просто сказала это потому что, что вещи вроде этих могут случаться в семьях, и я просто хочу чтобы ты знала ты ничего не сделала и всё что случилось -психушка, все в этом - не твоя вина. Здесь лучшие врачи и ты получишь лучшую помощь.

- Что если мне станет лучше? - спросила я тихо.

Ее глаза наполнились слезами.

- Тебе станет лучше. Обязательно. И у тебя будет нормальная жизнь. Клянусь Богом, - сказала она тихо и решительно, - у тебя будет нормальная жизнь.

Я увидела свою отправную точку.

- Тебе придется меня отослать?

Она прикусила нижнюю губу и вздохнула.

- Это последнее, что я хотела бы сделать, малышка. Но я думаю, если ты немного побудешь в другой обстановке, с людьми, которые действительно об этом знают, я думаю, для тебя это будет лучше.

Но я могла сказать по тону, ее голоса и тому, как он дрожал, что она не решила. Она не была уверена. Это означало, что я все еще могла бы манипулировать ею, чтобы она позволила мне вернуться домой.

Но это не случилось во время этого разговора. Мне придется подготовиться. А я не могу сделать это сейчас.

Я зевнула и медленно моргнула.

- Ты устала, - сказала она, изучая мое лицо.

Я кивнула.

- У тебя была неделя в аду. Год в аду. - Она взяла мое лицо в руки. – Мы справимся. Я обещаю.

Я блаженно ей улыбнулась.

- Я знаю.

Она пригладила мои волосы назад и повернулась, чтобы уйти.

- Мама? - позвала я. - Ты скажешь доктору Вэст, что я хочу с ней поговорить?

Она просияла. - Конечно, дорогая. Вздремни, а я дам ей знать, чтобы зашла и осмотрела тебя, хорошо?

- Спасибо.

Она задержалась между стулом и дверью. Она сомневалась говорить или нет.

- Что не так? - спросила я ее.

- Я просто.. - начала она, потом закрыла глаза. Она приложила руку ко рту. - Полиция рассказала нам вчера, что ты говорила, что Джуд пытался, изнасиловать тебя перед тем как здание рухнуло. Я просто хотела... - Она сделала глубокий вдох. - Мара, это правда?

Конечно, это было правдой. Когда мы были наедине в психушке, Джуд поцеловал меня. Он продолжал меня целовать, даже, несмотря на то, что я сказала ему остановиться. Он прижал меня к стене. Толкнул меня. Затем я его ударила, и он ударил меня в ответ.

- Ох, Мара, - прошептала моя мать.

Правда должно быть отразилась на моем лице, потому что до того как я решила ответить ей, она бросилась назад ко мне.

- Не удивительно, что это было ещё труднее - двойная травма, ты, должно быть, чувствуешь себя такой... я даже не могу...

- Всё в порядке, мама, - сказала я, глядя в ее безжизненные яркие глаза.

- Нет, не в порядке. Но будет. Она наклонилась, чтобы снова поцеловать меня, а затем покинула комнату, сверкнув грустной улыбкой, перед тем как исчезнуть.

Я села прямо. Доктор Вэст скоро вернется, и мне нужно собраться. Мне нужно было убедить ее - их - что у меня всего лишь посттравматический шок, а не в том, что я опасно близка к шизофрении или чему-то столь же страшному и постоянному. Потому что с посттравматическим шоком я могла бы остаться со своей семьей и понять, что же произошло. Понять, что делать с Джудом.

Но, что это значило для меня. Для меня это была целая жизнь в психологическом отделении и лечение. Никакого колледжа. Никакой жизни.

Я попыталась вспомнить, что моя мать говорила о бабушкиных симптомах.

Подозрительность.

Паранойя.

Магическое мышление.

Мании.

Ночные кошмары.

Суицид.

А потом подумала о том, что я знаю о посттравматическом шоке.

Галлюцинации.

Ночные кошмары.

Потеря памяти.

Вспышки памяти.

Было в них, что-то общее, но главное отличие казалось было в том, что при посттравматическом шоке ты определенно знаешь, что то, что ты видишь - нереально. Что-либо с приставкой «шизо», однако, означало, что когда ты галлюцинируешь, ты в это веришь - даже после того как галлюцинации проходят. Что превращает это в манию.

У меня абсолютно точно был посттравматический шок; я испытала больше своей доли травмы и теперь иногда видела вещи, которые не были реальными. Но я знала, что те вещи не происходили, независимо от того, насколько они ощущались реальными.

Так что теперь мое сознание должно быть ясным - очень ясным - я должна поверить, что Джуд умер.

Даже если он жив.

Глава 6

В психиатрическом отделении тикали часы, отсчитывая время, что осталось от моих семидесяти двух часов. Всё шло хорошо, подумала я на третий день. Я была спокойной. Дружелюбной. До боли нормальной. И когда другой специалист по имени доктор Келлс представилась как глава какой-то программы где-то во Флориде - я отвечала на ее вопросы, так как она ожидала.

- У тебя были проблемы со сном?

-Да.

- У тебя были ночные кошмары?

Да.

- Тебе трудно сосредоточиться?

-Иногда.

- Ты замечаешь, что выходишь из себя?

Время от времени. Я нормальный подросток, в конце концов.

- Ты испытываешь навязчивые мысли о твоём травмирующем опыте?

Определённо.

- У тебя есть какие-либо фобии?

Разве они есть не у каждого?

- Ты когда-нибудь слышишь или видишь людей, которых здесь нет?

Иногда я вижу своих друзей - но я знаю, что они не настоящие.

- Ты когда-нибудь думала о том, чтобы причинить вред другим или себе?

Однажды. Но я бы никогда ничего подобного не сделала.

Потом она ушла, а мне предложили обед. Я не была голодна, но подумала, что было бы хорошей идеей, в любом случае поесть. Все часть шоу.

День тянулся, и ближе к концу вернулась доктор Вэст. Я сидела за столом в общей зоне, такой же простой и безликой, как и любой приемный покой больницы, но с добавлением маленьких круглых столиков, со стульями. Двое ребят приблизительно в возрасте Джозефа играли в шашки. Я рисовала на цветной бумаге карандашами. Это был миг моей гордости.

- Привет, Мара, - сказала доктор Вэст, наклоняясь чтобы увидеть мой рисунок.

- Здравствуйте, доктор Вэст, - сказала я. И широко улыбнулась, отложив карандаш, из-за ее прихода.

- Как ты себя чувствуешь?

- Немного нервной, - сказала я робко. - На самом деле я скучаю по домом. - Я подтолкнула рисунок, которую только что с лёгкостью нарисовала - цветущее дерево. Она что-то в нем увидела - терапевты видят во всем что-то - а нормальные люди любят деревья.

Она кивнула.

- Я понимаю.

Я расширила глаза.

- Вы думаете, я смогу пойти домой?

- Конечно, Мара.

- Я имею в виду, сегодня.

- Ох. Ну. – Она наморщила лоб. - Если честно, я еще не знаю.

- А это вообще возможно? - Мой невинный детский голосок сводил меня с ума. За последние сутки я его использовала больше, чем за пять лет.

- Ну, есть несколько возможностей, - сказала она. - Ты могла бы остаться здесь для дальнейшего лечения или возможно перейти в другой стационар. Или твои родители могли бы решить, что реабилитационный центр был бы для тебя лучшим местом, так как ты подросток - у большинства из них есть средние образовательные программы, которые позволят тебе провести некоторое время за учебой, пока ты работаешь в группе и получаешь лечение.

Реабилитационный. Не идеально.

- Или амбулаторное лечение могло бы быть лучшим...

- Амбулаторное? - Расскажите мне.

- Существуют дневные программы для подростков, как ты, которые проходят сквозь тяжелые времена.

Сомневаюсь.

- Ты в основном работаешь с консультантами и своими сверстниками в группе терапии и эмпирической терапии вроде музыки и искусства - с небольшим количеством времени на учебу, но конечно большая часть внимания уделяется терапии. И в конце дня ты идешь домой.

Не так ужасно. По крайней мере, сейчас я знаю, на что надеяться.

- Или, твои родители могли бы решить не делать ничего кроме терапии. Мы дадим наши рекомендации, но, в конечном счете, все зависит от них. Вообще-то твоя мама должна скоро зайти, - сказала она, глядя на лифты. - Почему бы тебе не продолжить рисовать - какой очаровательный рисунок! - а затем мы снова поговорим, после того как я поговорю с твоей мамой?

Я кивнула и улыбнулась. Улыбаться было важно.

Доктор Вэст ушла, а я все еще пыталась сделать ложно радужную картину еще более ложно веселой, когда я вздрогнула от легкого удара по плечу.

Я вполоборота повернулась на пластиковом стуле. Маленькая девочка, возможно лет десяти или одиннадцати, с длинными, нерасчесанными, грязными светлыми волосами стояла застенчиво с большим пальцем во рту. На ней была белая футболка, которая была слишком большой для нее, поверх синей юбки с оборками, соответствующей цвету носков. Она передала мне сложенную бумажку своей свободной рукой.

Набросок на бумаге. Мои пальцы сразу узнали бумагу, а мое сердце ускорилось, когда я развернула его, и увидела рисунок, который отдала Ною, Ною, неделю назад в Кройдене. И на обратной стороне было всего три слова, но они были самыми красивыми словами на английском языке:

Я верю тебе.

Они были написаны рукой Ноя, и мое сердце перевернулась, когда я осмотрелась вокруг, надеясь увидеть его лицо.

Но там не было никого с таким лицом.

- Где ты взяла это? - спросила я девочку.

Она посмотрела вниз на линолеум и покраснела:

- Хорошенький мальчик дал его мне.

Улыбка сформировалась на моих губах.

- Где он?

Она указала вниз по коридору. Я встала, оставив рисунок дерева и мой эскиз на столе, и огляделась спокойно, хотя мне хотелось бежать. Один из терапевтов сидел за столом, разговаривая с мальчиком, который почесывался, еще один сотрудник складывал бумаги за стойкой. Ничего необычного, но, очевидно, что-то должно быть. Я небрежно подошла к туалетам, они были близко к коридору, который находился рядом с лифтами. Если Ной был здесь, то он находился недалеко.

И перед тем, как повернуть за угол, я почувствовала руку, нежно схватившую мою руку и тянущую меня в туалет для девочек. Я знала, что это был он, еще до того, как увидела его лицо.

Я задержалась на серо-голубых глазах, которые изучали меня, на маленькой складке между ними, выше линий его элегантного носа. Мои глаза блуждали по форме рта, по его скривившимся и надутым губам так, как если бы он собирался заговорить. И волосам, в которые я хотела запустить пальцы. Я хотела прижаться своими губами к его.

Ной же поместил свой палец на мои губы, прежде чем я успела что-либо сказать.

- У нас не так много времени.

Его близость наполнила меня теплом. Я не могла поверить, что он здесь на самом деле. Я хотела почувствовать его еще больше, просто для того, чтобы убедиться, что он действительно здесь.

Тогда я подняла неуверенную руку к его узкой талии. Его худое тело было напряжено, напряжено под тонким, мягким хлопком его старой рубашки.

Но он не остановил меня.

Я не смогла сдержать свою улыбку.

- Что ты делаешь в ванной комнате для девочек, - спросила я, глядя ему в глаза.

Уголки его губ приподнялись.

- Хороший вопрос. В свое оправдание хочу сказать, что они гораздо чище, чем ванные комнаты для мальчиков, и здесь все под присмотром.

Он казался довольным. Высокомерным. Это был голос, который я должна была услышать. Может быть, я не должна была волноваться. Может быть, нам было хорошо.

- Даниэль рассказал мне, что случилось, - сказал затем Ной. Его тон изменился.

Я встретилась с его глазами и увидела, что он знает. Он знал, что случилось со мной, почему я была здесь. Он знал, через что прошла моя семья.

Я почувствовала прилив тепла под моей кожей от его взгляда или от стыда, я не знаю.

- Он рассказал тебе, что я... что я рассказала?

Ной уставился на меня сквозь длинные темные ресницы, которые обрамляли его глаза.

- Да.

- Джуд здесь, - сказала я.

Голос Ноя не был громким, но в нем чувствовалась сила, когда он заговорил.

- Я верю тебе.

Я не знала, как сильно мне нужно было услышать эти слова, пока он не произнес их вслух.

- Я не могу оставаться здесь, пока он там...

- Я работаю над этим. - Ной взглянул на дверь.

Я знала, что он не может остаться, но я не хотела, чтобы он уходил.

- Я тоже. Я думаю... я думаю, что есть шанс, что мои родители смогли бы мне позволить вернуться домой, - сказала я, стараясь не звучать так встревожено, как я себя чувствовала. - Но что если они решат оставить меня здесь? Чтобы держать меня в безопасности?

- Я бы не стал, если бы был на их месте.

- Что ты имеешь в виду?

- Каждая минута здесь...

Через две секунды звук сигнализации наполнил мои уши.

- Что ты сделал? - сказала я, перекрикивая шум, так как он закрыл дверь ванной.

-Помнишь девочку, которая передала тебе записку?

- Да...

- Я поймал её. когда она уставилась на мою зажигалку.

Я моргнула.

- Ты дал ребёнку в психиатрическом отделении зажигалку.

Морщинки сошлись в уголках его глаз.

- Мне показалось, что она заслуживает доверия.

- Ты болен, - сказала я, но улыбнулась.

- Никто не совершенен, - улыбнулся Ной в ответ.

Глава 7

План Ноя сработал. Девочка была поймана, когда подожгла рисунок, но не раньше, чем сработала сигнализация. Им удалось избежать полномасштабной эвакуации и посреди хаоса, Ной выскользнул. Как раз перед прибытием моей матери. И она не была счастлива.

- Я не могу поверить, что кто-то из персонала принес бы сюда зажигалку. - В ее голосе была кислота.

- Я знаю, - сказала я, выглядя обеспокоенно. - А я ведь усердно работала над тем рисунком. - Я вздрогнула для эффекта.

Моя мать потёрла лоб.

- Доктор Вэст думает, что тебе следует остаться здесь еще на неделю, чтобы лекарства тебя стабилизировали. Она также думает, что ты будешь хорошим кандидатом для стационарной программы, она называется «Горизонты»...

Мой желудок упал.

Это место находится на небольшом острове, и я видела снимки, там действительно красиво и оно имеет хорошую репутацию, хотя они работают только около года.

-Доктор Келлс, женщина, которая управляет им, сказала, что она встретит тебя и что тебе было бы неплохо побывать там, но я просто... - Она втянула нижнюю губу, потом вздохнула. - Я хотела бы, чтобы ты вернулась домой.

Я готова была кричать, так я обрадовалась, но вместо этого сказала.

- Я хочу вернуться домой, мама.

Она обняла меня.

- Твоего отца выписали, и он ждет внизу, и он не может дождаться, когда увидит тебя.

Мое сердце подпрыгнуло. Я не могла дождаться, когда увижу его.

-Нужно забрать твои вещи?

Я кивнула, перед моими глазами была пелена. У меня не было много вещей с собой, поэтому я в основном слонялась, в то время как моя мать заполняла кучу документов. Один из психиатров, доктор Келлс, доцокала ко мне на своих дорогостоящих каблуках. Она была одета, как моя мать, шелковая блузка, юбка-карандаш, прекрасный макияж и идеально уложенные волосы.

Ее большие красные губы растянулись в безупречной улыбке.

- Я слышала ты едешь домой, - сказала она.

- Похоже на то, - ответила я, стараясь не выглядеть слишком самодовольной.

- Удачи тебе, Мара.

- Спасибо.

Но она не ушла. Она просто стояла, глядя на меня.

Неловко.

- Готова? - позвала мама.

Как раз вовремя. Я оставила доктора Келлс, помахав рукой, и встретила маму возле лифта. Как только двери закрылись, я собрала все силы, чтобы не закричать от радости.

- Что ты о ней думаешь? - спросила меня мама, когда мы остались одни.

- О ком?

- Докторе Келлс.

Я задалась вопросом, почему она интересуется.

- Она хорошая.

- Там есть амбулаторная программа, которую советовала доктор Вэст - на самом деле она ей заведует ей в «Горизонтах». У них есть много групп терапии – где только подростки - и терапия с музыкой и искусством, и всем таким.

- Хорошо...

- Думаю, это пошло бы тебе на пользу.

Я не была уверена, что сказать. Амбулаторное лечение было лучше, чем стационарно, конечно, и мне необходимо было действовать, чтобы добиться того, чего я хотела. Но бросить школу было слишком. Мне нужна была минута, чтобы все обдумать.

К счастью, она у меня была. Потому что двери лифта открылись, и мой отец, стоящий в лобби, выглядел здоровым и крепким. Я знала лучше, чем кто-либо, что это было не так.

- Папа, - сказала я с улыбкой настолько широкой, что стало больно щеки. - Ты хорошо выглядишь.

И это было действительно так; к бледной коже, объединявшей нас, прибавились другие оттенки, и он не казался уставшим, или изнеможенным, или слабым, несмотря на то, что он пережил. В самом деле, стоя там в хаки и белой рубашке поло, он, похоже, готов был отправиться играть в гольф.

Он согнул одну рук и указал на бицепс.

- Человек из стали.

Моя мама бросила на него уничтожающий взгляд, а затем мы втроем вышли во влажности юга и сели в машину.

Я была счастлива. Настолько счастлива, что почти забыла, что меня только что выписали из больницы. Что моего отца только что выписали из больницы.

- Так что ты думаешь? - спросила меня мама.

- Хм?

- Об амбулаторной программе «Горизонты»?

Она только что говорила? Я не заметила?

В любом случае, я была вне времени.

- Я думаю... я думаю, что это звучит неплохо, - наконец сказала я.

Моя мать выдохнула, я и не заметила, что она задерживала дыхание.

- Тогда нам нужно позаботится о том, что ты начнешь как можно быстрее. Мы так рады, что ты возвращаешься домой, но будут кое-какие изменения...

Всегда есть еще одно «но».

- Я не хочу, чтобы ты была дома одна. И я также не хочу, чтобы ты водила машину.

Я прикусила язык.

- Ты можешь покидать дом, пока с тобой будет Даниэль. И если ты вернешься без него, ему придется за это отвечать.

Это было нечестно по отношению к нему. И они знали.

- Кто-нибудь будет привозить, и забирать тебя из программы каждый день...

- Сколько дней в неделю?

- Пять, - сказала мама.

По крайней мере, не семь.

- Кто будет забирать меня? - спросила я, глядя на нее. - Разве у вас нет работы?

- Я буду тебя забирать, родная, - сказал папа.

- Разве у тебя нет работы?

- Я взял несколько выходных, - сказал он легко и взъерошил мне волосы.

Когда мы остановились на нашей улице, я почувствовала раздражение. Это была картина пригородного совершенства; каждая лужайка была тщательно ограничена, каждая живая изгородь тщательно подстрижена. Не было ни единого цветочка не на месте или даже отбившихся веточек на земле, а наш дом был просто таким же. Может быть, именно это меня и беспокоило. Моя семья прошла сквозь ад и я была одной из тех, кто их туда бросил, но снаружи все выглядело так, что вы бы никогда не догадались.

Когда моя мать открыла переднюю дверь, мой младший брат бросился в гостиную в костюме, с квадратными карманами.

Он широко улыбнулся, раскинув поднятые руки и, казалось, что он как раз собирался броситься на меня, но потом остановился. Он встал на носочки.

- Ты остаешься? - аккуратно спросил он.

Я взглянула на мать за ответом.

- Сейчас да, - сказала она.

- Да! - Он обвил обе руки вокруг меня, но, когда я попыталась сделать тоже самое, он отскочил.

- Осторожней костюм, - сказал он вскрикнув.

О, боже.

- Ты взял это во время своей практики в "Фортуна 500" пока меня не было?

- Нет. Мы должны одеться, как человек, которым мы больше всего восхищаемся, и записывать речи с его точки зрения по отношению к школе.

- И ты...

- Уоррен Баффет.

- Я не знала, что он был неравнодушен к квадратным карманам.

- Он не был. - Даниэль появился из кухни, его пальцы держали очень толстую книгу, название которой я не смогла прочитать. – В этом весь Джозеф.

- Подожди, сегодня же воскресение? - спросила я.

Даниэль кивнул.

- Так и есть. Но даже после практике, на весенних каникул, наш младший брат, кажется, не хочет носить что-нибудь еще.

Джозеф поднял подбородок.

- Мне он нравится.

- Мне тоже нравится, - сказала я, и потрепала его волосы, прежде чем он увернулся.

Даниэль улыбнулся мне.

- Рад, что ты вернулась, младшая сестренка - его глаза излучали тепло, и я никогда не чувствовала себя более счастливой находясь дома. Он провел рукой по своим густым волосам, с серьезным видом. Я наклонила голову, жест необычный для него. Он больше подходит...

Ной выскользнул из кухни, прежде чем я смогла закончить свою мысль, держа огромные книги.

- Ты совершенно неправ Бахтин... - начал он, посмотрев на моих родителей, затем на меня, на Даниэля, и затем снова на меня.

Счастливая случайность. Я никогда не чувствовала себя более счастливой от того, что находилась дома.

- Мара, - сказал Ной. - Рад тебя видеть.

Радость не было тем, что я хотела услышать. Все, что я хотела, это затащить Ноя в мою комнату и излить свое сердце. Но мы были под наблюдением, и все, что я могла сказать, было…

- Я тоже.

- Мистер Дайер, - сказал он моему отцу,- Хорошо выглядите.

- Спасибо, Ной, - сказал мой отец. - Эту подарочную корзину ты принес, чтобы спасти меня от голодной смерти. Больничная еда меня чуть не убила.

Глаза Ноя встретились с моими прежде, чем он ответил.

- Тогда я очень рад, что спас вам жизнь.

Глава 8

Ной говорил с моим отцом, но его слова предназначались мне.

Не тонкое напоминание того, что он сделал для меня, после того, что я сделала со своим отцом, и оно ужалило. Все продолжали говорить, но я перестала слушать, пока мама не отвела меня в сторону.

- Мара, могу я поговорить с тобой секунду?

Я откашлялась.

- Конечно.

- Вы, ребята, выясните, что вы хотите на ужин, - крикнула она, а затем повела меня по коридору в мою комнату.

Мы прошли мимо наших собственных улыбающихся лиц на стене, мимо семейной фотогалереи. Когда я проходила мимо портрета моей бабушки, я не могла не посмотреть на него новыми глазами.

- Я хотела поговорить с тобой о Ное, - сказала мама, когда мы оказались одни в моей комнате.

Сохраняй спокойствие.

- Что случилось? - спросила я, и подвинулась на кровати, пока не прислонилась вплотную спиной к стене. Несмотря ни на что, я чувствовала себя расслабленно в своей комнате. Подобно тому, как в темноте.

- Он проводил здесь много времени, насколько я знаю, также как и после твоего ухода.

Уход. Так вот как мы будет теперь это называть.

-Ной стал одним из близких друзей Даниэля, и он здорово ладит с Джозефом , на самом деле, но я так же знаю, что вы... вместе... и у меня появились некоторые опасения.

Она была не единственной. Ной пришел сегодня в больницу, потому что он узнал о Джуде. Он узнал, что я в беде. Он пришел, потому что я нуждалась в нем.

Но был ли он там, потому что хотел этого? Я еще не знала, и часть меня боялась это узнать.

- Я нервничаю, - продолжила моя мама. - Со всем этим давлением ты уже и так многое пережила, я бы хотела поговорить с Ноем о вашей... ситуации.

Мое лицо покраснело. Ничего не поделаешь.

- Я хотела бы спросить твое разрешение.

Дилемма. Если бы я сказала, нет, она могла бы не позволить мне увидеть его. Он был единственным человеком на планете, который знал правду, поэтому, будучи отрезанной от него, у меня не открывалась особых перспектив. И если она не позволит мне увидеть его, а он по-прежнему захочет меня увидеть после того, как у нас действительно появился шанс, встретиться тайно будет очень непросто.

Но моя мама поговорит с Ноем? О моем сомнительном умственном здоровье? Я могла почти почувствовать смущение.

Мои пальцы сжали пушистое белое одеяло, но я не думаю, что она заметила это.

- Я подумаю, - наконец сказала я.

Мама кивнула.

- Мы все любим его, Мара. Я только хочу установить некоторые параметры, для вас обоих.

- Конечно... - Мой голос затих, как только моя мать ушла, и я ждала в агонии. Слова типа "шизотипическое расстройство" и "нейролептики" определенно всплывут. Любой здравомыслящий парень наверняка сбежал бы.

Но через несколько минут я осознала, что все еще могу слышать голос матери - они разговаривали в комнате Джозефа? Это было всего лишь на две комнаты дальше..

Я встала и высунулась из-за своей двери в коридор, чтобы слушать.

- Ты в этом уверена?

Голос не мамы. Папы.

- Я бы предпочел, чтобы они оба были здесь, где мы можем следить за ними; его родителей не будет всю следующую неделю и в любом случае нет никакого контроля...

Моя мать разговаривала не с Ноем - она говорила с отцом, о Ное. Я попятилась дальше по коридору и скользнула в ванную комнату братьев - как раз по соседству с комнатой Джозефа - так что я могла подслушать, как следует.

- Что если они разойдутся, Инди?

- У нас есть проблемы поважнее, - горько сказала мать.

- Мне просто не хочется думать, что нечто подобное случится с ней. Мара действительно иногда пугает меня, - закончил отец.

- Ты думаешь, она меня не пугает?

Возможно, я не хотела слышать этот разговор. На самом деле я стала довольно уверена в этом, но я стояла как вкопанная.

Моя мать повысила голос.

- После того, что моя мать пережила? Это пугает меня до чертиков. Я боюсь за нее. Моя мать была главным образом функциональной, слава Богу, но если бы мы знали о психических заболеваниях то, что знаем сейчас? Может быть, я бы поняла, что это более серьезно, пока не стало слишком поздно...

- Инди...

- Может быть, я могла бы оказать ей помощь, в которой она нуждалась, и ее жизнь могла бы быть более полноценной, она была так одинока, Маркус. В основном я думала, что она странная, не сумасшедшая.

- Ты не могла знать, - мягко сказал отец. - Ты была просто ребенком.

- Нет. Я не всегда была ребёнком. Я... - Мамин голос дрогнул. - Я была слишком близко, чтобы увидеть это... что там действительно что-то не так. Один раз я предложила ей поговорить с кем-нибудь? Она просто... она просто изменилась. Она стала намного осторожнее рядом со мной после этого; я хотела думать... я хотела верить, что ей становится лучше, но я была слишком занята своими делами... колледжем, иногда я, месяцами не слыша от нее ничего, и я не сделала...

Долгая пауза. Мама плакала. Мои внутренности свернулись калачиком.

Спустя минуту, она заговорила снова.

- Во всяком случае, - сказала она тише, - речь идет о Маре. И это страшно, да, но мы не можем больше действовать так, как будто она обычный подросток. Те же правила не применяются. Я не... Я не видела вещи, которые происходили с Джудом.

Мое плечо было прижато к стене в ванной, и оно начало болеть, но я обнаружила, что не могу сдвинуться.

- Она сложный... она сложный... - сказала, наконец, моя мать.

Она сложный случай вот, что чуть было, не сказала она.

- И ты действительно думаешь, что прибывание здесь Ноя, полезно?

- Я не знаю. - Мамин голос был натянутым и тонким. - Но я думаю, что попытка разлучить их создаст лишь преграду: их версия против нашей. Это будет работать в противоположном направлении.

Правда.

- И если Ной здесь, то и Мара хочет быть здесь, и это даст возможность присматривать за ней.

Тоже, правда, к сожалению.

- Она не ходит в школу больше, у нее нет здесь друзей, которых бы я встретила... это не нормально, Маркус. Но это нормально для девушки иметь бойфренда. Это означает, что прямо сейчас, Ной самая нормальная вещь в ее жизни.

Вряд ли они знают.

- Ей комфортно рядом с ним. Он вытянул ее из депрессии на ее день рождения... я думаю, что он поможет держать ее здесь и сейчас, и нам необходимо, чтобы она осталась тут. Моя мать была так изолирована. - Ее голос оборвался на слове, и последовала долгая пауза. - Я не хочу, чтобы тоже случилось с ней. Это хорошо, когда рядом есть кто-то ее возраста, с кем она может поговорить о различных вещах.

- Мне жаль, что она женщина, - пробормотал мой отец.

- Он не воспользуется этим.

О, действительно?

- Я поговорю с ним, - добавила мама.

Убейте меня.

- Да ладно, он подросток. Я просто прослежу, чтобы он не выходил за рамки...

Спасибо, папа.

- Маре не разрешено выходить, они не будут вместе в школе...

Мама прервала его.

- Если ты ожидаешь худшего от людей, ты на самом деле это и получишь.

- Интересно, что его семья думает о том, что он проводит так много времени здесь. - Дипломатически сменили тему. Хорошо сыграно.

Мама усмехнулась.

- Я сомневаюсь, что они заметили; у них такой беспорядок. Его отец является своего рода бизнес-магнатом и из того, что сказал Ной, это прозвучало так, что ему нет дела. Мачехи всегда нет, потому, чтоей нет до них дела. Дети полностью самостоятельные.

Я встречала мачеху Ноя... и она казалась приятной. Она заботилась. Отец Ноя, это другая ситуация...

- Подожди... бизнес-магнат... не Дэвид Шоу?

- Я не спрашивала его имя.

- Должно быть, он, - сказал отец, присвистнув. - Будь я проклят.

Это я и хотела услышать.

- Ты знаешь его?

- Знаю о нем. Были некоторые федеральные обвинения. вынесенные год назад руководителям одной из его дочерних мегакорпораций... «Аврора биотехнологии»? «Международный Евфрат», возможно? Существуют десятки, я не помню какая именно.

- Может быть, он нуждается в помощи адвоката?

- Ха, ха.

- Это было бы безопасно.

- Это зависит от многого. - Папин голос стал громче. Наверное, он открыл дверь спальни Джозефа, чтобы уйти.

- От чего?

- От того с кем вы просыпаетесь в постели, - ответил он и вышел из комнаты.

Глава 9

Я попятилась от двери и стала ждать шаги родителей, чтобы исчезнуть. То, что они говорили обо мне... То, что они думают обо мне...

Особенно отец. Я не могла перестать думать о том, что он сказал.

« Я просто присмотрю, чтобы он не вышел за рамки.»

Он думал, что мне нечего предложить Ною. Что у него не было причины хотеть быть со мной.

Даже, когда я возмутилась против этой идеи, крошечная несчастная частичка меня подумала, возможно, он прав.

В конце концов, я взяла себя в руки достаточно, чтобы не заплакать, по крайней мере, пока я не вернулась в свою комнату. Но к моему огромному удивлению, она была не пуста.

Длинные ноги Ноя были закинуты на мое кресло, и его подбородок лениво отдыхал на руке. Он не улыбался. Он не выглядел тревожно. Он ни на что не обращал внимания. Он просто смотрел в пустоту.

«Ты моя девушка, говорил он в суде».

Было ли это до сих пор так?

Ной приподнял бровь.

- Ты смотришь.

Я покраснела.

- И что.

- Ты смотришь настороженно.

Я не знаю, как сформулировать мои мысли, но спокойствие в равнодушном тоне Ноя и его скучающей позе мешали мне подойти ближе. Так что я просто закрыла дверь и снова облокотилась на стену.

- Что ты здесь делаешь?

-Я обсуждал Бахтина и Бенджамина, и тезисы о de se и мысли о de re, значимых для понимания отношений твоего "Я" с твоим старшим братом.

- Иногда, Ной, я чувствую непреодолимое желание ударить тебя по лицу.

Высокомерная усмешка появилась на его губах.

- Это не поможет.

Он посмотрел на меня через те несправедливо длинные ресницы, но не сдвинулся, ни на дюйм.

- Я должен уйти?

Просто скажи мне, почему ты здесь, хотела сказать я. Я нуждалась в этом.

- Нет, - все, что я сказала.

- Почему бы тебе просто не сказать, что тебя так беспокоит?

Прекрасно.

- Я не ожидала увидеть тебя здесь после... - Мой голос раздражающе затих, но прошло лишь несколько секунд, и Ной заполнил тишину.

- Я вижу.

Мои глаза сузились.

- Ты видишь?

Ной развернулся и поднялся, но все еще не подходил. Он облокотился о край моего стола и оперся ладонями на глянцевую белую поверхность.

- Ты думала, что услышав, что кто-то, причинивший тебе боль, кто-то, кто сделал тебе настолько плохо, что ты пыталась его убить, жив, я просто оставлю тебя бороться с этим самостоятельно. - Он был по-прежнему спокоен, но его челюсть напряглась. - Это то, что ты думаешь.

Я с трудом сглотнула.

- В здании суда ты сказал….

- Я помню, что я сказал. - Голос Ноя был глухим, но намек на улыбку появился на его губах. – Можно назвать меня лжецом, но я был им еще задолго до нашей встрече.

Я не могла уложить его слова в своей голове.

- Итак, что же, ты просто передумал?

- Люди, о которых мы заботимся, всегда стоят для нас больше, чем те, которых у нас нет. Неважно, что кто-то притворяется. - Впервые за долгое время я чувствовала, что то, что сказал Ной, звучало реально. Он все еще наблюдал за мной. - Я не думаю, что ты должна была делать выбор между тем, что сказала и что сделала тогда. Но я действительно должен был выбирать между тем, кого я люблю и кем-то чужим, я бы выбрал, кого люблю.

Я моргнула. Выбор между тем, что я сказала и что я сделала?

Я не знаю, имел ли в виду Ной, что он не заботится о том, что я сделала, или он уже не верил в то, что это сделала я. Часть меня готова была согласиться с этим, а другая часть...

Другая часть не хотела знать.

Прежде чем я смогла решить, Ной снова заговорил.

- Но я не верю, что у тебя есть силы подчиняющие чужую волю. Независимо от того, как бы сильно ты этого не хотела.

Ах, Ной думал, что даже если я каким-то образом вложила пистолет в руки этой женщины, я не заставляла нажать ее на курок. И так он думал, что я не была ответственной за это.

Но что делать, если он ошибся? Если именно я была ответственной?

Я чувствовала себя нетвердо и еще плотнее прижалась к стене.

- Что, если я могу?

Что, если я подчинила?

Я открыла глаза, и обнаружила, что Ной сделал шаг ко мне.

- Ты не можешь, - сказал он, его голос был твердым.

- Откуда ты знаешь?

Он сделал еще шаг.

- Я не знаю.

-Тогда как ты можешь утверждать это?

Еще два.

- Потому что это не имеет значения.

Я покачала головой.

- Я не понимаю...

- Я бы больше беспокоился о том, что твой выбор мог бы сделать для тебя что-то, что потом станет последствиями для кого-то еще.

Еще один шаг, и он был достаточно близко, чтобы коснуться.

- А теперь? - спросила я.

Ной не двигался, но его глаза нашли мои.

- По-прежнему беспокоит.

Я посмотрела в сторону.

- Ну, у меня большие проблемы, - сказала я, повторяя слова матери. Мне не нужно было объяснять, по-видимому. Одного взгляда на вдруг ставшего напряженным Ноя хватило, чтобы понять, что он знал, что я имела ввиду.

- Я не позволю Джуду причинить тебе боль.

В горле пересохло, когда я услышала это имя. Я вспомнила на остановленном экране телевизора в больнице размытое изображение Джуда. Я вспомнила часы, на его запястье.

Часы.

- Дело не только во мне, - сказала я, мое сердце забилось. - На нем были часы, те самые, которые ты видел в твоих... твоих...

Видениях, подумала я. Но я не смогла сказать этого вслух.

- У него были те же часы, что и у Лассистера, - вместо этого сказала я. - Те же самые.

Я встретилась глазами с Ноем.

- Каковы шансы?

Ной был спокоен. Затем он сказал.

- Ты думаешь, что он забрал Джозефа.

Это не было вопросом, но я кивнула в знак согласия.

Голос Ноя был низким, но сильным.

- Я не позволю ему еще навредить вашей семье, Мара.

Я медленно вдохнула.

- Я даже не могу сказать моим родителям быть более осторожными. Они подумают, что я просто параноик, как моя бабушка.

Брови Ноя взлетели наверх в замешательстве.

- Она покончила с собой, - объяснила я.

- Что? Когда?

- Я была ребенком, - сказала я. - Моя мама сказала мне вчера; ее еще больше беспокою я, потому что у нас "в семье были случаи психических заболеваний".

- Я собираюсь найти людей, которые присматривали бы за вашим домом.

Ной казался спокойным. Расслабленным. И это только добавляло мне беспокойства.

- Мои родители наверняка это заметят, тебе так не кажется?

- Не эти люди. Они из частной охранной фирмы, и они очень хороши. Мой отец иногда используется их услугами.

- Почему твоему отцу нужна частная охрана?

- Угрозы смерти и тому подобное. Как обычно.

Теперь была моя очередь быть в замешательстве.

- Разве он не работает биотехником?

Ной криво улыбнулся.

- Эфмеизм для "игры в Бога", в соответствии с религиозными и экологическими группами, которые ненавидят его дочерние компании. И ты видела наш дом. Он точно не поддерживает низкий профиль.

- А он не заметит?

Он пожал плечами.

- Они не все работают на моего отца, поэтому я сомневаюсь в этом. Более того, ему будет все равно.

Я покачала головой.

- Это удивительно.

- Что?

- Твоя свобода.

Еще до того, что случилось в психушке, прежде чем умерла Рэчел, мои родители знали все о моей жизни. Куда я иду, кто собирается со мной, когда я возвращаюсь. Если бы я пошла в магазин, моя мама должна была знать, что я купила, и если бы я пошла в кино, она настояла бы на рассказе о том, что я увидела. Но Ной как в ветер воздухе свободно плавал во дворец его семьи и обратно из него. Он мог идти в класс, а мог не идти. Он мог тратить деньги, как хотел, или упорно отказываться ездить на роскошном автомобиле. Он мог делать все что захочет, когда захочет, не задавая вопросов.

- Твои родители заботятся о тебе, - сказал Ной. Его голос был мягким, но это было его больное место, и мне хватило этого, чтобы заткнуться. Хотя он ничего не сказал, и выражение его лица оставалось гладким и нечитаемым, я услышала слова, которые он не сказал: Будь благодарна за то, что они у тебя есть.

Я хотела ударить себя. Мать Ноя убили на его глазах, когда он был еще ребенком,; я знала лучше, чем кто-либо, что трава всегда зеленее на другой стороне. Я была благодарна, что у месть есть родители, несмотря на то, что ожидание вышло из-под контроля, даже, несмотря на то, что они не поверили мне, когда я сказала им самую трудную правду, какую могла сказать. Это было глупо, то что я сказала, и я пожалела, что не сказала другое. Я подняла глаза, чтобы дотянуться до Ноя, прошептать ему, что мне жаль, но он уже отстранился.

Он растянулся на моей кровати и вернулся к теме Джуда.

- Если мы сможем выяснить, где он живет...

Я заняла прежнее место Ноя и прислонилась к столу.

- Подожди, где он живет? Юридически он мертв. Он не мог так просто пойти устроиться на работу или снять квартиру.

Ной поднял брови.

- Что?

- Это Майами, - сказал он так, как если бы это было очевидно.

- В смысле?

- То есть, нет никаких преград, чтобы приобрести деньги и снять квартиру без номера социального страхования. Но мне любопытно...

- Тебе любопытно...?

- Может быть, он вернулся к своим родителям? После обрушения? - Ной уставился в потолок.

- Ты думаешь, они знают, что он жив?

Он покачал головой.

- Если бы они знали, они бы уже рассказали к настоящему моменту другим, и мы бы слышали.

Мой голос стал тихим.

- Даниэль сказал мне, что его руки были отрезаны.

- Он сказал мне.

Я схватила край моего стола.

- Это не имеет никакого смысла. Как он выжил? Как это возможно?

Ной закусил губу, когда прислонился к моей подушке.

- Как вообще все это возможно? - пробормотал он себе под нос.

Как все это возможно? Как мог Ной исцелять? Как я могла убивать?

В комнате стемнело, и сделало тему для меня непростой. Я отошла от стола, и подошло к краю кровати. Ближе к Ною, но не совсем близко.

Я посмотрела на него сверху вниз. Даже меньше, чем неделю назад, я лежала рядом с этим обезоруживающе красивым мальчиком, чувствуя, как бьется его сердце под моей щекой. Я хотела этого сейчас, но боялась пошевелиться.

И вместо этого я заговорила.

- Ты думаешь, что он такой же, как и мы?

- Да, или они нашли не его останки.

Я покачала головой.

- Разве они не делают анализ ДНК?

Глаза Ноя сузились, когда он посмотрел в пустоту.

- Только если у них были основания полагать, что это не он. Несмотря на это записи могли быть подделаны, даже лабораторных крыс можно подкупить. - Был момент когда его голос измелися.

- Кто мог...?

Меня перебили, когда Даниэль позвал нас.

- Уже идем! - ответила я.

Ной спустил ноги с постели, тщательно избегая меня и моих глаз, пока поднимался.

- Я не знаю, но мы не собираемся выяснять это в твоей спальне.

- И меня не отпустят никуда без сопровождающего. - Это не могло не прозвучать горько.- Так что тебе решать по своему усмотрению.

Ной покачал головой и наконец, посмотрел на меня.

- Я не оставлю тебя больше. – Его голос снова изменился. - Мне не нравится это.

Мне было жаль из-за этого, потому что он не хотел быть далеко друг от друга, потому что он думал, что мы должны оставаться вместе.

- Итак... как долго ты будешь стоять? - мой тон был более неуверенным, чем должен был быть. Гораздо больше.

Полуулыбка появилась на губах Ноя. Я хотела жить ради нее.

- Как долго ты будешь хотеть меня? - спросил он.

Так долго как смогу? подумала я.

Прежде чем я успела сказать что-нибудь, Даниэль позвал нас снова.

- Увы, - сказал Ной, глядя на дверь. - Я боюсь, что это моя реплика. Твой отец хотел, чтобы ты провела свою первую ночь здесь в кругу семьи.

Я, наверное, вздохнула.

- Но твоя мама знает все о моей пустой и холодной семейной жизни, и она сжалилась над лишенным матери мальчишкой, которого ты видишь перед собой.

- Ну, ты довольно жалок, - сказала я, не в силах сдержать улыбки.

- Я сказал ей, что в моем огромном особняке будет ужасно одиноко на этой неделе, так что я думаю, остаться здесь. Если ты не против?

- Я не против.

- Тогда увидимся завтра, - сказал Ной и отправился к двери. - И я также должен сформулировать план для работы твоего отца.

- Моего отца?

Ной выдавил из себя улыбку.

- Мы поговорили в больнице немного, но я думаю, ему нравится играть роль отца в тени; "Я тоже был подростком однажды, я помню, как это было", и так далее. - Но Ной говорил это с любовью.

- Они тебе нравятся, - догадалась я.

Брови Ноя вопросительно поднялись.

- Мне они нравятся, как люди.

Я поморщилась.

- Это странно.

- Что именно?

- Я не знаю, - сказала я, пытаясь подобрать нужные слова. - Знание того, что ты, вроде бы, говорил с ними без меня?

- Ну, если ты беспокоишься о том, что твоя мама покажет мне самые неловкие фотографии из твоего детства, то не стоит.

Спасибо Господи.

- Я уже видел их.

Черт возьми.

- Я особый поклонник твоей стрижки в пятом классе, - сказал он с невозмутимым видом.

- Заткнись.

- Заставь меня.

- Повзрослей.

- Никогда. - Ухмылка Ноя стала хитрой, и я соответствовала ей, несмотря на то, что это все еще была я.

- Они будут спокойны, ты знаешь, - сказал он затем. - Будут счастливы. До тех пор, пока ты держишься лучше.

Я подняла брови.

- Это твой способ сказать мне, чтобы я держало все свое дерьмо при себе?

На этом, Ной сократил расстояние между нами. Он наклонился, пока его губы не задели мое ухо. Мой пульс участился, а мои глаза закрылись от ощущения его на моей щеке.

- Это мой способ сказать тебе, что я не смогу спокойно смотреть на кровать, не видя тебя в ней, - сказал он, его слова заставили меня дрожать. - Так что старайся избегать того, чтобы тебя не закрыли.

Я почувствовала, как он отодвинулся, и открыла глаза.

- Я постараюсь, - выдохнула я.

Он злорадно улыбнулся.

- Тебе же будет лучше.

Глава 10

После Ной пошел домой, мой отец за обедом рассказывал плохие шутки, Джозеф говорил со скоростью пятьдесят тысяч миль в минуту, моя мать слишком пристально наблюдала за мной, а Даниэль, казалось, с его любовью слишком много возомнил о себе. Почти ощущалось, что мне никуда нельзя отойти.

Почти.

Когда мы закончили, мама осмотрела меня, чтобы убедиться, не нужно ли мне выпить антипсихотические препараты, но в этом не было необходимости, а затем все разошлись по своим комнатам перед сном. Я прошла мимо входных французских дверей в прихожей, но остановилась, когда мне показалось, что я увидела тень, двигающуюся за дверью.

Воздух покинул мои легкие.

Уличные фонари отбрасывали слишком яркий свет на заднем дворе, который был покрыт тонким туманом. Не было, похоже, что там есть что-то, но было трудно увидеть.

Мое сердце билось так громко, что я могла слышать его. Еще на прошлой неделе, я бы отвергла его как ничто, просто мой разум неправильно справлялся со страхом. Я бы поспешила в свою спальню, зарылась бы под одеяло и прошептала бы в темноту, что это не реально. Я боялась только себя, того, что я могла увидеть, того, что я могла сделать. Но теперь, теперь было что-то реальное, чего можно было бояться.

Теперь там был Джуд.

Но если он хотел сделать мне больно, то почему появился в Кройдене лишь однажды и почему оставил меня в покое? Почему появился в кубинском ресторане и исчез секундой позже? Если он действительно забрал Джозефа, то почему мой брат был еще цел и невредим, когда мы его нашли? И зачем ему проходить в полицейском участке так близко от меня, что можно было увидеть, можно было дотронуться, перед тем как выйти?

Какой был смысл? Чего он хотел?

Я оставалась в безопасности дома, мое дыхание участилось, мои глаза искали Джуда за стеклом. В темноте ничего не появилось, но я все еще боялась.

Я сжала челюсти, когда я поняла, что я всегда буду бояться. Теперь, когда я знала, что Джуд был жив, что он был здесь, я не была в состоянии пойти в ванную, не желая отбросить занавеску, чтобы убедиться в том, что его там нет. Я не была в состоянии идти по темному коридору, не представляя его в конце. Каждый хруст ветки превратится в его шаги. Мне казалось, что он повсюду, несмотря на то был он там или нет.

Вот чего он хотел. Вот в чем был смысл.

Так что я открыла дверь и вышла на улицу.

Я была окутана глухим стрекотанием сверчков в момент, когда моя нога коснулась крыльца. Это была редкая прохладная ночь в Майами, недавно прошел дождь, поэтому стоял туман и было облачно. Если бы это был не март во Флориде, я бы подумала, что пойдет снег.

Я вдохнула влажный воздух, одной рукой все еще держась за ручку двери, когда ветер стряхнул несколько упрямых капель с деревьев. Кто-то мог быть там, Джуд мог быть там, но мои родители были внутри. Не было ничего, чтобы он мог сделать.

- Я не боюсь тебя, - сказала я, ни к кому не обращаясь. Ветер унес мои слова в сторону и поднял волосы на моей коже. Возможно, он жив, но я бы не хотела провести всю свою жизнь в страхе перед ним. Я отказывалась. Если бы страх был тем, что он хотел получить от меня, я бы убедилась, что он этого не получит.

Комар зажужжал у моего уха. Я увернулась и шагнула во что-то мокрое.

Что-то мягкое.

Я отступила наверх по направлению к дому, нащупывая наружное свечение.

Я закрыла рот.

Тело серого кота до сих пор лежало в дюйме от того места, где я стояла, его плоть была разорвана, его мех был с прожилками красного цвета. Мои ноги были залиты кровью.

Я закрыла рот, чтобы сдержать нарастающий крик.

Потому что я не могла закричать. Я не могла издать звука. Если бы я это сделала, мои родители прибежали бы сюда. Они бы спросили, что случилось. Они бы увидели кота. Они бы увидели меня.

Они бы захотели знать, что я делаю вне дома.

Я услышала мамин голос в моей голове.

«Она была параноиком. Подозрительной.»

Вот что мои родители могли бы подумать обо мне, если бы я рассказала им, что там кто-то был. Что я была параноиком. Подозрительной. Больной. Они будут волноваться, и если я хочу остаться дома, остаться свободной, я не могла себе этого позволить.

Так что я выключила свет и нырнула внутрь. Я оставила кровавые следы в зале. Я схватила туалетную бумагу из ванной комнаты моих братьев и отерла кровь с моих заляпанных ног, пока они не стали чистыми. Тогда я вымыла пол, и на всякий случай проверила все замки на всех дверях.

И затем, наконец, я вбежала в свою комнату.

Только тогда я поняла, что меня трясло. Я посмотрела на свои ноги. Я все еще чувствовала мягкий, влажный, мертвый мех...

Я бросилась в ванную, и меня вырвало.

Мои волосы приклеились к затылку, а влажная одежда прилипла к коже. Я скатилась на пол и прижала колени к груди, плитка была прохладной подо мной. Я позволила своим глазам закрыться.

Может быть, кот был убит другим животным. Другой кошкой. Возможно енотом.

Это было возможно. Более чем возможно, это было вероятно.

Так что я почистила зубы. Вымыла лицо. Заставила себя лечь в постель. Сказала себе, что все было прекрасно, пока я снова не начала во все это верить.

Пока я не проснулась на следующее утро и не посмотрела в зеркало.

Два слова были написаны там, нацарапанные кровью:

ЭТО ЗА КЛЭР.

Комната закружилась. Я потянулась к раковине.

А потом заплакала.

Джуд знал, что случилось той ночью. Что я была той, кто заставил психушку рухнуть. Что я была той, кто убил Клэр. Вот почему он был здесь.

Я хотела крикнуть моих родителей. Показать им кошку, сообщение - доказательство того, что Джуд действительно жив и что он был здесь.

Но это было недостаточным доказательством. Мои руки дрожали, но я успокоилась, держась за раковину, и моргая. Я волей заставила себя игнорировать панику, которая могла бы разрушить мою тщательно выстроенную ложь. Я заставила ноги двигаться. Я проверила окна в моей спальне, и я проверила остальную часть дома тоже. Все двери были заперты.

С внутренней стороны.

Я зажмурилась, если бы я показала им сообщение, они могли бы подумать, что я сама его написала.

Они, возможно подумают, что я сама убила кошку, с ужасом поняла я. Они лучше поверят в это, чем в то, что Джуд был жив.

Эта мысль украла надежду из моего сердца. Джуд был в моей спальне. Он оставил мертвое животное у моего дома и кровавое сообщение на зеркале, а я не могла сказать родителям об этом. Я не могла рассказать им ничего, иначе я окажусь в психиатрической больнице, а Джуд будет дразнить меня через решетку.

Без Ноя я была бы по-настоящему в полном одиночестве.

Быть может мой отец прав. Если я потеряю Ноя, я просто сойду с ума.

Глава 11

Я была измучена адреналинов в это серое утро и не могла перестать двигаться, боясь, что если я не буду двигаться, то сломаюсь. Я смыла кровь с зеркала. Я заставила себя съесть завтрак, и улыбнуться родителям, когда они были готовы отвезти меня на занятия по программе. Воздух был угнетающим, он стал таким за ночь. Прежде чем мы уехали, я проверила улицу, чтобы еще раз убедиться в том, что не оставила никаких следов во внутреннем дворике, ведущих от кошки к дому.

Кот исчез.

Машина, казалось, давила на меня, и хотя мне даже удалось остаться затянутой в их разговор, но я не помнила, что говорили мои родители. Тошнота подходила из-за всего, что было у меня в животе, и я была вся в поту.

Я силой воли заставляла желудок держаться, пока моя мать боролась с рычащим движением, и к тому времени как она выбралась к неописуемому торговому центру в Южном Районе Майами, мне это удалось. Мы втроем направились в сторону магазина, зажатого между фитнесс-центром "Следящие за фигурой" и стадионом "Петко", и мама сжала мою руку для того, чтобы я смирилась с тем, что мне было предназначено, это было обнадеживающе. Пока они думали, что нет ничего, кроме того, что я нервная, я была бы в порядке.

Мужчина, выглядевший странно, как Санта-Клаус, ждал нас у двери.

- Маркус Дайер? - сказал он моему отцу, когда мы вошли внутрь.

Папа кивнул.

- Сэм Робинс?

Мужчина одарил его слабой улыбкой и протянул руку, растягивая ткань красной рубашки поло на животе.

- Добро пожаловать в «Горизонты», - сказал он бодро. Затем обратился ко мне. - Я приемный консультант. Как было I-95?

- Не так уж плохо, - сказала мама. Она смотрела мимо мужчины, в пространство позади него. - Доктор Келлс здесь?

- О, она будет позже, - сказал он с улыбкой. - Я здесь только для того, чтобы мы познакомились. Заходите.

Он позвал нас вперед.

Интерьер был намного ярче, чем я ожидала, и довольно современный, насколько я могла видеть. В «Горизонты» были белые стены и гладкая мебель, усеянная несколькими успокаивающими рисунками синего оттенка из абстрактного искусства. И хотя я не могла видеть много с того места, где мы стояли, я могла сказать, что помещение было огромно. Возможно до этого, здесь был тренажерный зал.

Мистер Робинс указал на несколько зон и назвал их, когда мы проходили мимо: комната отдыха, художественная студия, музыкальная студия, столовая и так далее. Казалось, он гордился тем, что отражал структуру их стационарного места, в комплексе с небольшим медитативным Дзен-садом в центре. Кое-что о "знакомстве" и "представлении", но я не обращала на это внимание, потому что мне было все равно. Я уже дала обратный отсчет секундам, пока не увижу Ноя, пока я не смогу рассказать ему, что произошло. Что я нашла.

Что Джуд оставил.

Но консультант смотрел на меня выжидающе, ждал, что я что-то скажу. Поэтому я сказала первое, что пришло мне в голову.

- Где все? - я не видела никаких других подростков, когда мы вошли.

- Они в Группе, - сказал мистер Робинс. - У тебя, наверное, не было возможности ознакомиться с нашими материалами, не так ли?

Между моей принудительной госпитализацией и нахождением изуродованного кота?

- Нет.

- Ну, это не проблема, совсем не проблема. Мы введем тебя в курс в кратчайшие сроки. Просто следуйте за мной, и я дам вам все, что необходимо. - Он бросил взгляд через плечо. - Вы психолог, доктор Дайер?

- Да, - сказала она, когда мы последовали за ним вниз в странный зал . Потолок разверзнулся над нами слишком низкий.

- Какая у вас специальность?

- Я работаю с парами, в основном.

- Это замечательно! - Он прошел прямо, спрашивая моего отца тот же вопрос. Я подумала, что он наверняка уже знает ответ, все, кто смотрел новости, знали об этом.

Мистер Робинс, наконец, открыл моим родителям офис за его спиной, который, безусловно, был не его. Сомнительная стопка бумаг возвышалась на столе.

Он указал на скамейку рядом с дверью.

- Ладно, Мара, ты можешь посидеть здесь, пока я разговариваю о некоторых вещах с твоими родителями, хорошо? - Он подмигнул.

Если бы я так не волновалась, то закатила бы глаза из-за такого снисхождения. Может быть, мне не придется много с ним общаться после сегодняшнего дня. Девушка могла надеяться.

Затем дверь офиса закрылась, и я села на ужасно неудобную скамейку, напротив нее. Вокруг было не так много всего, что можно было бы увидеть, и я лениво смотрела на воздуховод в потолочных плитах, когда что-то мягкое ударило меня в плечо и отскочило.

Я вздрогнула, после такого утра, но это был всего лишь упавший лист бумаги. Я развернула его,и увидела рисунок совы которая говорила:

!!!

Я резко обернулась.

- Ну, съешь мой бублик, если это не Мара Дайер.

Глава 12. ДЖЕЙМИ.

Минус дредлоки и выше, но, безусловно, и безошибочно Джейми. Я улыбнулась так широко, что у меня заболело лицо, я вскочила, чтобы обнять его, но он поднял предупреждающе руке, прежде чем я смогла это сделать.

- Не прикасайся.

- Не будь ослом, - все еще сияя, сказала я.

Выражение лица Джейми передразнило мое, хотя он, казалось, старался этого не показать.

- Я серьезно. Они строго к этому относятся, - сказал он, бегло меня осматривая.

Я сделала тоже самое. Без его длинных волос скулы Джейми казались более высокими, а его лицо более худым. Старше. Его джинсы были нехарактерно хорошо подогнуты, а футболка прилипла к телу. На его рубашке, кажется, были древнегреческие мужчины, взявшиеся за руки в ряд и нога к ноге. Он такой странный.

Одновременно мы оба спросили.

- Что ты здесь делаешь?

- Дамы вперед, - сказал Джейми с легким поклоном.

Я посмотрела в потолок, думая о том, как рассказать.

- Посттравматический стресс, - решила я, наконец. - Несколько галлюцинаций тут и там. Ничего особенного. А ты?

- О, мои родители были убеждены, что это было бы мудрой упреждающей мерой, отправить меня сюда, когда я вылетел из школы. - Он сел на скамью.

Мой рот открылся.

- Ты ведь не серьезно.

- К несчастью, да. Наши лучшие друзья из Кройдена были уверены, что всезнающие взрослые сделают, убедившись, что у меня нож в рюкзаке.

Анна и Эйдэн, эти придурки. По крайней мере, мне не придется увидеть их больше. Мне повезло.

Им повезло.

Я снова села на скамейку, и Джейми продолжил.

- Не в состоянии понять , что все мои предыдущие угрозы Эйдэну Эбола были сделаны в шутку, - сказал он, - я считался двукратным нарушителем, и поэтому был отмечен "группой риска" в руководстве школы, теми судьями мудрости. Они, в свою очередь, изменили все, что было написано в моих записях.

Затем его насмешливый тон изменился.

-Слова имеют власть. И я, может быть, привилегированный и имею больший IQ, чем любой из наших бывших учителей, но когда люди на меня смотрят? Они видят плохого, парня-подростка. И в этом нет ничего более страшного, что то, что некоторые люди видят лишь, сердитого, плохого молодого человека. - Он закинул жевательную резинку в рот. - Итак. Вот и я.

Я выразила небольшую улыбку.

- Ну, по крайней мере, мы вместе?

Он усмехнулся.

- Похоже на то.

Мои глаза остановились на его стриженой голове.

- Что случилось с твоими волосами?

-А. - Он провел рукой по ним. - Как только старательным родителям говорят, что их ребенок находится в "группе риска", они решают, что все атрибуты "группы риска" должны исчезнуть. Прощайте, длинные волосы. До свидания, бунтарская музыка. До свидания, восхитительные жестокие видеоигры. - Он преувеличенно надул губы. - В принципе я имею право играть в шахматы и слушать Джаз. Это сейчас моя жизнь.

Я покачала головой.

- Я ненавижу людей.

Он толкнул меня локтем.

- Вот почему мы друзья. - Джейми надул небольшой бирюзовый пузырь, а затем засунул обратно в рот. - Я на самом деле видел Анну на прошлой неделе, когда моя мама потащила меня во "Всю еду". Она даже не узнала меня.

- Ты сказал ей что-нибудь?

- Я вежливо предложил ей, съехать с обрыва.

Я улыбнулась. Я чувствовал себя легко, когда просто находилась с ним, и я была так рада, что не должна терпеть эту нелепость в одиночку. Я собиралась сказать ему об этом, когда дверь кабинета открылась перед нами, и мистер Робинс выглянул.

Он оглянулся и поглядел между мной и Джейми.

- Мы готовы принять тебя, Мара.

Джейми встал.

- И я опаздываю на электрошоковую терапию! - Затем он повернулся ко мне, и сказал, подмигнув, - Увидимся, Мара Дайер".

Он поприветствовал мистера Робинса, развернулся на каблуках и ушел.

Я закусила губу, чтобы не улыбнуться, и вошла в кабинет, как и следовало, мрачно.

- Садись, - мистер Робинс закрыл за собой дверь.

Я скользнула на неудобный пластиковый стул радом с родителями и стала ждать, чтобы услышать провозглашение моего приговора.

- Я только хочу объяснить несколько вещей, и тогда мы сможем подписать договор.

- Хорошо...

- Амбулаторная программа «Горизонты», или «АПГ», как я люблю это называть, является частью общей поведенческой оценки, которую ваши родители будут ожидать после зачисления вас сюда, вы должны быть здесь пять дней в неделю, с девяти утра и до трех часов ночи, за исключением отсутствия, сопровождающегося справкой от врача. Ваш успех здесь будет зависеть полностью от вашего участия в делах и групповой терапии, и...

- И обучения? - я не достигла студенческого уровня Даниэля, нет, но я никогда не представляла свое будущее, которое бы не включало колледжа. Мне не нравилось то, что мои приключения в психотерапии могли повлиять на него.

- Ты закончишь курс под руководством воспитателей, но акцент в «Горизонтах», Мара, делается не на академическую успеваемость, а на личные достижения.

Не могу дождаться.

- Как я уже говорил, ваше участие является неотъемлемой частью вашего успеха. По истечению двух недель будет переоценка, чтобы определить, является это место правильным или неправильным для вас, или же было бы разумно перевести вас в нашу районную больницу.

Так что это был тест. Чтобы убедиться, что я смогу делать это здесь, в реальном мире, без каких-либо... проблем. Я посмотрела на лица моих родителей, полные надежда, они были словно отражениями моих собственных мыслей.

Это был тест, который мне нужно было пройти.

Глава 13

Когда Мистер Ронбинс закончил свою лекцию, он протянул ручку.

Родители объяснили мне эту часть - "информированное согласие". Мне пришлось согласиться; это требовали «Горизонты». И я не возражала против этой идеи, теоретически, но сидя здесь в этом странном месте на этом жестком стуле, уставившись на ручку, я колебалась. После нескольких неловких секунд, я заставила себя взять ее и написать свое имя.

- Хорошо! - Сказал мистер Робинс, хлопая в ладоши. - Теперь, когда это улажено, я устрою вам небольшое турне с Фиби Рейнард, другой студенткой «Горизонтов». Да, - сказал он, выразительно кивая. - Каждый студент здесь. Студент жизни.

О, Боже.

- Каждому из вас назначается приятель, и Фиби будет твоим. Это означает, что она будет твоим партнером в большинстве упражнений. Не так уж и отличается от обычной школы, не так ли?

Ну конечно.

-Она должна быть рядом с тобой каждую минуту. А пока, ты принесла с собой сегодня сумку?

И в самом деле, принесла. Я взяла свою школьную сумку с собой по привычке, хотя это определенно не было школой. Я кивнула мистеру Робинсу.

- Могу я увидеть ее?

Я передала ее.

-Она должна тщательно проверятся каждый раз, когда ты входишь сюда. Все, что ты приносишь с собой, должно быть записано в каталоге, и лишнее убрано.

- Лишнее, как...

- Наркотики, сигареты, алкоголь, сотовые телефоны, ноутбуки. Мы разрешаем мр3 плееры, пока они не имеют доступа в интернет. Так ваш iPod, - сказал он, кивая на наушники, болтавшиеся из кармана моей толстовки, - должно быть прекрасно. Я возьму вашу сумку проверить и позабочусь, что она в скором времени к вам вернутся.- Сказал он с улыбкой, показывая зубы. - Есть еще что-то в ваших карманах, Мара?

Я моргнула.

- Хм. Шнурок или ничего?

-Простите?

Я подняла брови.

- Хоббит.

Он выглядел обеспокоенным.

- Что?

- Это книга, - заговорил мой отец. Он встретился со мной взглядом и подмигнул.

Мистер Робинс перевнл взгляд с моего отца на меня.

- У вас в кармане есть книга?

Я сильно пыталась не вздохнуть.

- В карманах ничего нет, вот, что я имела в виду.

- О, - сказал он. - Ну что ж, я надеюсь, вы не будете возражать, если мы их проверим.

Это была не просьба. Это займет некоторое время, чтобы привыкнуть. Я показала карманы, вытащив, пакетик сахара, рецепт и, конечно, мой iPod.

- Вот и все, - сказала я, пожав плечами.

-Великолепно! - он показал, что я могу забрать все обратно.

Когда я закончила, худая девушка с крашенными в черный цвет волосами заглянула в дверной проем.

- Мистер Робинс?

- А, Фиби. Фиби Рейнард, познакомься Мара Дайер, твоя новая приятельница.

Я протянула руку. Девушка настороженно посмотрела на меня, ее глаза были глубоко посажены на ее широком лице цвета луны. У нее был идеальный прямой нос, который не совсем соответствовал остальным чертам, он казался потерянным, будто оказался не на том лице.

После осмотра меня, который, как по мне,так длился целый час, Фиби взяла мою руку и пожала слабой и потной рукой, затем отдернула ее, будто обожглась.

Неловко. Глаза Фиби снова метнулись к мистеру Робинсу.

- Ладно, я собираюсь оставить вас в вдвоем, - сказал он, - пока я немного поговорю с твоими родителями, Мара, и познакомлю их с некоторыми из сотрудников. Фиби, ты знаешь, что делать.

Фиби кивнула, затем вышла без слов. Я показала моим родителям большой палец вверх, а затем последовала за Фиби.

Она повела меня по другому коридору, который был частично обвешан плакатами с мотивационными лозунгами. Я все ждала, когда она скажет что-нибудь, когда мы проходили различные отделы, но она ничего не сделала. Потрясающий тур.

- Итак... - начала я. Как растопить лед? - Гм, как дела?

Она остановилась и повернулась ко мне.

- Что они тебе сказали?

О, боже.

- Ничего, - сказала медленно я. - Я просто поддерживаю разговор.

Фиби посмотрела на меня. И продолжала смотреть. Но как только я собиралась броситься обратно к родителям, появился Джейми. Он стоял по стойке смирно.

- Я пришел, чтобы спасти тебя, - объявил он.

- Ты не должен быть здесь, - пробормотала Фиби.

- Сейчас, сейчас, не будь вспыльчивой, Фиби. - Его глаза не покидали ее, но его следующие слова предназначались мне. - Сэм ещё вернётся за тобой?

-Нет, - сказала я.

- Тогда следующие десять минут ты свободна. Хотите, чтобы я их посчитал?

Я посмотрела на Фиби, она игнорировала нас обоих. Ее губы шевелились, но звука не было.

-Это риторический вопрос?- спросила я его.

Джейми улыбнулся.

-Не хотела бы ты присоединиться к нам, Фиби?

-Я занята.

Он сдвинул брови вместе.

-С какой это милости?

Фиби не ответила. Вместо этого, она опустилась на пол и вытянулась, как доска. Я посчитала, что это очень странно, но Джейми просто пожал плечами.

-Это не имеет значения, - сказал он мне. Тогда,- Не забывай о группе Фиби,- перед тем, как мы ушли.

-Так, куда мы идем? - спросила я его.

-Какая разница?

Я последовала за ним в помещение с гладкими белыми кожаными диванами. Он провел рукой перед собой.

-Общая комната. Здесь мы делимся своими чувствами.

Я опустилась на диван. Я вспомнила свою первую встречу с Джейми в Кройдене, это было не так давно, но казалось, что прошел миллион лет. Он расшифровал мне социальную иерархию и показал все кругом. Мне повезло, что он был здесь.

-Что с лицом? - спросил он.

-А что с ним?

- Ты выглядишь как бы задумчивой.

- Просто ощущение дежа вю.

Джейми медленно кивнул.

- Я знаю. Так как будто это только что было.

Я улыбнулась и посмотрела на его странную футболку снова. Я наклонила голову к древнегреческому образу Роккетс.

- Что это?

Он посмотрел вниз и потянул футболку.

- Ох. Греческий хор.

-Аа.

Он откинулся на спинку кожаного дивана, сверкнув улыбкой.

- Не беспокойся, никто не понимает этого.

- Ммм. - Я наклонила голову в сторону, изучая его. - Это странно, что мы оба здесь, не так ли?

Уклончивое пожатие плечами.

Ну, из всех модификаций поведенческих программ во Флориде, я рада, что я пришла именно в эту, - сказала я, улыбаясь. Затем промелькнул понимающий взгляд. - Может быть это судьба.

Джейми потёр подбородок.

- Хорошая мысль, но их не так много. И не так шикарны, как этот.

Он указал на гладкую пустую комнату.

- Это не то, где привилегированные могут оставить свое потомство; склеивание макарон в цветную бумагу . – Он выразительно остановился. - Они только создают видимость здесь.

- Я даже не знаю, что это такое.

- Это очень необычно, уверяю тебя.

- Я буду применять твое слово для этого, - сказала я, когда подростки начали заполнять комнату. Джейми комментировал под нос каждого из них. - Фиби психопатка, - сказал он, когда она вошла. - Тара клептоманка, Адам садист, а Меган - фоб.

Я подняла бровь.

- А ты?

Он сделал вид, что обдумывает мой вопрос.

- Мудрый дурак, - сказал, наконец, он.

- Это не диагноз.

- Это ты так считаешь.

- А я? - спросила я.

Джейми наклонил голову, рассматривая меня.

- Я еще не понял твоей роковой ошибки.

- Дай мне знать, когда поймешь, - сказала я, не совсем шутя. - А как насчет остальных.

Он пожал плечами.

- Депрессия, тревога, расстройство пищевого поведения. Ничего особенного. Как у Стеллы, - добавил он, кивая в сторону девушки с сильными особенностями и чёрными вьющимися волосами.

- Она может почти сойти за нормальную.

- Почти? - спросила я, услышав свое имя позади.

- Ты здесь! - Сказал мистер Робинс. Он подошел с моими родителями и доктором Келлс позади, она была дорого и безупречно одета, как всегда.

- Мара, познакомься с доктором Келлс, - сказал он. - Она директор клинической психологии здесь.

Она улыбнулась. Ее матовый макияж сделал линии вокруг рта глубже.

- Рада видеть тебя снова.

Не совсем так.

-Я тоже рада.

Мистер Робинс отдал мне мою сумку.

- Все чисто, - сказал он, когда я повесила ее через плечо. Его взгляд пробежал по комнате. - Так что же, Фиби показала тебе все?

До или после того, как она распласталась на полу?

- Да, - соврала я. - Она очень помогла.

- И ты встретила Джейми, - сказал мистер Робинс, его глаза остановились на моем друге. Затем так же быстро, как оказались на нашем диване, переместились на кресло, в дальнем конец комнаты.

- Мы знали друг друга в Кройдене, - сказала я.

- Ах. Какое совпадение!

Моя мама наклонилась, чтобы убрать прядь волос с моего лица.

- Я должна приступить к работе, дорогая.

- А вы можете присоединиться к группе, - сказала мне доктор Келлс с улыбкой. - Я с нетерпением жду, чтобы узнать тебя получше.

Этого хочет только она.

Мои родители обняли меня на прощание, мистер Робинс попрощался, а доктор Келлс сказала:

- Я очень рада, что ты здесь, - прежде чем ушла. Я заставила себя улыбнуться в ответ, а затем осталась со своими сверстниками в одиночку.

Нас было четырнадцать. Некоторые переместились на кушетки, некоторые разместились в креслах, некоторые уселись на полу. Я устроилась в кресле и уронила сумку у своих ног. Веснушчатая, улыбающаяся женщина в бронзовом платке, с очками в роговой оправе и многослойной длинной юбке сидела на подлокотнике одного из диванов. Она захлопала в ладоши, наделенная полномочиями, и браслеты у нее на запястьях стукнулись.

- Готовы ли мы начать? - спросила новый консультант.

- Да, - пробормотали все в ответ.

- Отлично! Сегодня с нами кто-то особенный, сказала она, сияя. –Представься группе?

Я подняла руку в неудобной позе.

- Я Мара Дайер.

- Привет, Мара, - хором ответили все. Прямо как в кино.

- Мы так рады, что ты здесь, Мара. Я Брук. Теперь, чтобы только получше узнать тебя, я бы с удовольствием послушала, откуда ты родом, сколько тебе лет, и одно небольшое, твое секретное желание. Мы все пойдем по кругу, вслед за тобой. Хорошо?

Феноменально.

- Я из города за пределами Провиденса.

Я встретилась с тринадцатью стеклянными глазами, смотрящими на меня.

- Род-Айленд, - разъяснила я.

- Мне семнадцать, - добавила я.

- И я желаю, больше не находиться здесь, - закончила я. Я не в силах больше сопротивляться.

Мое заветное желание заработало смешок от Джейми, но он, кажется, был единственным, кто разделял мое чувство юмора. Больше никто даже не выдавил из себя улыбку. Ну, да ладно.

- Мы понимаем, как ты себя чувствуешь, Мара, - сказала Брук. - Это большая перемена. А теперь давайте двигаться по часовой стрелке.

Она указала на мальчика, сидевшего в кресле слева от меня. Он начал говорить, но я не слышала, что он сказал, потому что Фиби скользнула на сиденье рядом со мной, и я отвлеклась на запах ее дыхания на свем лице. Она сунула сложенный лист бумаги мне на колени.

Любовное письмо, что ли? Могла ли я быть той, кому так повезло? Я открыла его.

Нет не любовное письмо. Не письмо вообще. На бумажке была фотография меня, лежащей в постели. В пижаме, в которой я была прошлой ночью. Передо мной был снимок, но на нем не было глаз.

Они были выцарапаны.

Глава 14

Меня ослабил страх, как будто я была марионеткой, а Фиби обрезала мои нити.

- Это выпало из твоей сумки, - прошептала она.

Я тупо смотрела на фотографию, пока не услышала, как назвали мое имя. Я сунула ее в карман и попросила воспользоваться ванной комнатой. Брук кивнула. Я схватила сумку и убежала.

Оказавшись внутри, я спряталась в кабинке и обыскала сумку. Я достала старый мягкий переплет, что нашла в гараже и решила почитать, один из папиных, я думаю из колледжа, вместе с альбомом, я была не в настроении, чтобы вытягивать несколько палочек угля и ручек.

И моя цифровая камера. Однажды родители подарили мне ее на день рождения. не помню, что вообще клала ее в сумку.

Мой пульс мчался, когда я вынула изображение из заднего кармана и уставилась на него. Я включила камеру, нажала кнопку пуск и ждала.

Последний снимок появился на экране. Это была та же фотография, что и у меня в руках.

На другом фото я тоже спала, в той же одежде, что носила вчера вечером, но мое тело было в другом положении. И следующее фото. И фото до него.

Было целых четыре снимка.

Мои колени ослабли от ужаса, но я была готова к этому. Я должна была держаться . Я должна была увидеть, было ли что-нибудь, что угодно, любой способ, которым я могла бы доказать, что Джуд жив, и он был в моей комнате, и он смотрел, как я сплю. Я пролистала функции камеры, пока заставляла себя дышать.

У камеры был таймер.

Мою сумку обыскали; любой, кто проверял ее, увидел бы распечатанный снимок, это все, что они видели. Просто фото меня спящей. Они могли бы подумать, что я сама себе выцарапала глаза.

И если бы я показала мою цифровую камеру им, моим родителям, они могут подумать, что я сама сфотографировала себя, что я использовала таймер камеры для того, чтобы сделать снимки. Вот почему это не имело значения; я только что вернулась после пребывания в психологическом отделении. Вот почему никогда и никто больше мне не поверит.

Я подавила крик. Я хотела кричать, но не могла. Я положила камеру и снимок в сумку. Я вернулась в комнату, и все, что я могла сделать, просто сидеть на месте. Псих-Фиби пялилась на меня все время.

Я игнорировала ее. Я была бесстрастна. Я проходила испытание, сказал мистер Робинс, чтобы получить оценку для того, чтобы видеть смогу ли я жить в амбулаторных условиях, и мне надо было доказать, что я смогу.

Поэтому, когда, наконец, закончилась беседа, я ухватилась за Джейми. Мне нужно было отвлечься.

- Ты скучаешь по Кройдену? - спросила я, мой голос излучал ложную радость.

- Конечно. Особенно, когда они заставляют нас позитивно разговаривать с самим собой.

Спасибо, Джейми.

- Скажи мне, что ты просто шутишь?

- Я сожалею. По крайней мере, еда хорошая, - сказал он, когда мы выстроились в очередь за обедом.

Я как раз хотела спросить, что же у нас есть, когда пронзительный крик раздался из начала очереди. Я уже была на грани, и он чуть не передался мне. Я заворожено наблюдала, как блондинка с тонким лицом куклы отделилась от группы.

- Меган, - сказал Джейми мне в ухо. - Бедный ребенок боится всего. Это происходит часто.

Меган теперь оперлась о противоположную стену, указывая на что-то.

Крупный, красивый "студент" шел в направлении ее указательного пальца. Он низко присел, когда я встала на цыпочки, чтобы попытаться рассмотреть.

- Это кольцевая змея, - крикнул он. Он поднял ее обеими руками.

Я выдохнула. Не большая...

Меган снова закричала, когда мальчик разорвал змею на части.

На секунду меня парализовало, я не верила тому, что я видела. Кошка вчера вечером, теперь это, гнев бурлил во мне, но я его остановила. Это было лучше, чем страх. Я ничего не могла сделать с кошкой, но я могла что-нибудь сделать с этим.

Я протиснулась между людей в очереди к тому моменту, как мальчик, больше всего напоминавший кроманьонцев, бросил разорванные куски на белый ковер с довольным видом.

Он возвышался надо мной, но я посмотрела ему в глаза.

- Что с тобой?

- Ты, кажется, расстроилась, - сказал он ровно. - Это всего лишь змея.

- А ты просто придурок.

Джейми появился рядом со мной и посмотрел на беспорядок.

- Я вижу, ты познакомилась с Адамом, наш садист.

Адам толкнул Джейми к стене одной рукой.

- По крайней мере, я не пидор.

Тут начались крики и завывания, типа "Бой! Бой! Бой!", которые сливались с высоким, хриплым голосом консультанта, кричавшим "Разойдитесь!"

Но Джейми было совсем наплевать. Он, собственно, улыбался и смотрел прямо на Адама, который прижал его к стене.

- Ударь меня, - сказал он. Его голос был низким. Убедительным.

И Адам выглядел слишком радостным. Он отвел кулак, но крупный консультант в морщинистом, слишком жестком платье-рубашке добрался до него первым и убрал его руки назад. Вены на руках Адама и на шее выступили, заставляя татуировки на его предплечьях поддергиваться. У него была короткая, военного покроя кепка, и его голова была полностью красной под ней. Это было довольно смешно, честное слово.

- Уэйн, - сказала Брук, пробираясь к консультанту, - помоги Адаму успокоиться, Джейми, ты и я обсудим это позже.

- Обсудим что? - Невинно спросил Джейми. - Я ничего не делал.

Другой взрослый, парень с хвостиком, сказал Брук:

- Он провоцировал его.

Джейми повернулся к нему.

- Я не провоцировал его ни на что, дорогой Патрик. Я спокойно, с негодованием стоял здесь, пока Адам напрасно прервал жизнь рептилии.

- В два часа, - резко сказал Брук. - Ты пропустишь терапию драматической литературой.

- Чепуха.

Я фыркнула. Люди шептались вокруг нас, глядя воровато. Джейми, казалось, наслаждался этим.

- Это было напористо, - сказала я ему, когда мы двинулись в очередь.

- Что именно?

- То как ты говорил, что хочешь чтобы он тебя ударил.

Джейми задумался.

- Я думаю, что я действительно хотел. Забавная вещь: Приход сюда сделал меня более смелым.

- Хмм, - пробормотала я.

- Что?

- Ты просто заставил меня задуматься на тем, что иногда говорит мой папа.

Он вопросительно поднял брови.

- Подержи мелкого преступника в тюрьме строгого режима, и он выйдет оттуда, зная, как изнасиловать и ограбить.

- Точно, - сказал Джейми, кивая. - Мое желание почему-нибудь ударить. И я нахожу, что всё это раздражает в последнее время. И все.

Когда мы приблизились к концу очереди, я увидела Уэйна с бумажными стаканчиками в руке для каждого из наших сверстников перед нами. Я взглянула на Джейми.

- Сначала лекарства, потом еда, - пояснил он.

- Для всех ?

- Часть курса, - сказал Джейми, когда очередь двинулась вперед. - Лекарственная терапия в сочетании с разговорной терапией, бла, бла, бла.

А затем настала его очередь. Она взял две небольшие бумажные чашки Дикси от консультанта, который только что разнимал их.

- Привет, Уэйн, - весело сказал Джейми.

- Привет, Джейми.

- Пей до дна. - Джейми перекинул содержимое одной чашки в другую.

Уэйн взглянул на меня.

- Ты следующая.

- Я новенькая...

- Мара Дайер, - сказал он, протягивая мне две чашки. Я всмотрелась в них. Одна была заполнена водой, в другой были таблетки. Незнакомые таблетки, я узнала лишь одну.

- Что это? - спросила я его.

- Твои лекарства.

- Но я не все их принимаю.

- Ты можешь поговорить с доктором Келлс об этом позже, но сейчас, ты должна принять их.

Я прищурилась на него.

- Правила есть правила, - сказал он, пожимая плечами. –Давай, пей..

Я закинула их и проглотила.

- Открой рот, - сказал он.

Я сделала, как мне сказали.

- Хорошая работа.

Могу ли я получить золотую звезду? Я не сказала этого, но я пожалела. Вместо этого, я потащилась за Джейми, и мы вместе поели. Чудо, я даже рассмеялась.

Как раз в тот момент, когда я начала думать, что это место может быть и не такое уж ужасное, доктор Келлс появилась в углу комнаты и назвала мое имя.

- Удачи, - сказал Джейми, когда я встала из-за нашего стола.

Но я не нуждалась в удаче. Несмотря на мою плохую ночь и ужасное утро я знала сценарий хорошо. Я могла бы осуществить его.

Но когда я вышла из столовой, пальцы сжались вокруг моего запястья и потянули меня в нишу. Мои глаза последовали за ними к лицу Фиби. Я оглянулась. Мы были вне поля зрения.

- Не за что, - сказала она глухо.

Я вырвала мою руку.

-Что?

Лицо Фиби было бледной маской.

- За то, что исправила твои глаза.

Глава 15

Так это психопатка Фиби выцарапала глаза. Не Джуд.

Я почувствовал облегчение и злость одновременно. Джуд взял мои снимки и убедился, чтобы я нашла их сегодня, и это было страшно и ужасно, да.

Но я была рада, что не он выцарапал глаза. Я не знаю, почему, но я была рада.

Фиби отошла, прежде чем я успела еще что-либо сказать. Я глубоко вздохнула и последовала за доктором Келлс по длинному коридору, но я чувствовала, что стены смыкались. Фиби заставила меня почувствовать себя неуравновешенной, и я должна была обрести контроль.

После, кажется, десяти миль прогулки, я достигла открытой двери в конце зала. Доктор Келлс уже зашла внутрь.

В комнате все было белое, как и во всех остальных, единственная мебель, которая здесь была, это деревянный белый стол и два белых стула, незначительные по сравнению с открытым пространством. Доктор Келлс встала за письменным столом, и рядом с ней был мужчина.

Она улыбнулась мне и указала на один из стульев. Я послушно подошла, чтобы сесть, но чуть не промахнулась. Странно.

- Как прошел ваш тур? - спросила она меня.

- Прекрасно, - солгала я снова.

- Чудесно. Я бы хотел представить тебе доктора Варгас. - Мужчина рядом с ней улыбнулся. Он был молод - возможно, моложе тридцати, с вьющимися волосами и в очках. На самом деле, он выглядел как Даниэль.

- Доктор Варгас, нейропсихолог. Он работает с некоторыми из наших студентов, которые пострадали во время травм головы и других острых заболеваний, которые являются причиной их проблем.

- Приятно познакомиться, - сказала я.

-Мне тоже. - Все еще улыбаясь, он двинулся к двери. - Спасибо, доктор Келлс.

- Пожалуйста.

Он закрыл дверь, и затем мы остались наедине. Доктор Келлс поднялась из-за своего стола и села на стул рядом со мной. Она улыбнулась. У нее не было ни ручки, ни бумажки, ни чего-либо еще с ней. Она просто... смотрела.

Воздух давил, и мои мысли становились медлительнее, секунды растягивались в минуты. Или, может быть, они этого не делали, время было упругим в этой гигантской пустой комнате. Мои глаза метались в поисках часов, но их, кажется, здесь не было.

- Итак, - сказала, наконец, доктор Келлс. - Я думаю, нам следует начать разговор о том, почему ты здесь.

Представление начинается. Я порылась в памяти, чтобы вспомнить симптомы посттравматического стресса и убедиться, что имитировала именно этот диагноз, а не шизофрению. Или что похуже.

- Я здесь, - сказала я осторожно, - потому что я пережила травму. Моя лучшая подруга погибла.

Выразительная пауза.

- Это было очень тяжело для меня, и я все время думаю об этом. У меня были галлюцинации. И воспоминания. - Я остановилась. Будет ли этого достаточно?

- Вот почему ваша семья переехала во Флориду, - сказала доктор Келлс.

Да.

- Верно.

- Но ты не поэтому здесь, в этой программе.

Я сглотнула.

- Я предполагаю, что я по-прежнему не перешагнула через это.

Я старалась говорить невинно, но это прозвучало так, будто я нервничала.

Она кивнула.

- Никто не ожидает этого от тебя сейчас. Но я спрашивала о том, понимаешь ли ты, почему ты здесь. Сейчас.

Ах. Она хотела услышать о Джуде, о том, что я поверила в то, что он жив. Я должна была ответить ей, но было опасно ходить по краю. Если бы я рассказывала слишком тщательно, подбирая слова, она бы поняла, что я ей лгу. Но если бы я стала говорить слишком откровенно, она подумала бы, что я сумасшедшая, кем я действительно была.

Поэтому я сказала.

- В моего отца стреляли. Я... я подумала, что он может умереть. Я пошла в полицейский участок и просто начала кричать. Я не... я была потеряна. Сама не своя.

Мой желудок скрутило. Я надеялась, что она закроет эту тему.

Но она этого не сделала.

- В полицейском участке ты упомянула своего бойфренда Джуда.

Я ненавидела слышать его имя.

- Экс, - сказала я.

- Что?

- Экс-бойфренда.

- Экс-бойфренда, - повторила она, давая мне тот же взгляд, который я видела на лице доктора Вейст несколько дней назад. - Ты упомянула своего экс-бойфренда, Джуда. Ты сказала, что он здесь.

Слова ДЛЯ КЛЭР появились красными буквами на белой стене позади головы доктора Келлс. Я почувствовала толчок ужаса перед тем, как сморгнула их прочь.

- В файле о тебе говориться, что твой парень, Джуд, бывший парень, извини, и твои подруги Рэчел и Клэр погибли при обрушении бывшей психбольницы Тамерлан, в Род-Айленде.

- Да. – Прошептала я.

- Но ты сказала, что Джуд здесь, - повторила она.

Я не ответила.

- Ты видела его с той ночи, Мара?

Я была непробиваемой. Я выровняла голос.

- Это было бы невозможно.

Доктор Келлс поставила свой локоть на стол, а подбородок на руку. Она посмотрела на меня с сочувствием.

- Ты хочешь знать, что я думаю.

Порази меня.

- Не имею представления.

- Я думаю, что ты чувствуешь себя виноватой в смерти своей лучшей подруги. В смерти своего бойфренда.

- Экс! - закричала я.

Дерьмо.

Доктор Келлс не дрогнула. Ее голос был спокойным.

- Что-то случилось между тобой и Джудом, Мара?

Я тяжело дышала, но я не осознавала этого. Я закрыла глаза. Контролируй себя.

- Пожалуйста, расскажи мне правду, - тихо сказала она.

- Какое это имеет значение? - Слеза скатилась по моей щеке.

Черт возьми.

- В противном, будет гораздо сложнее помочь тебе. А я действительно хочу помочь тебе.

Я молчала.

- Знаешь, - сказала доктор Келлс, откинувшись на спинку стула. - Некоторые подростки находятся в этой программе в течении многих лет, они начинали здесь, а затем переехали в наш дом-интернат, и находятся до сих пор там. Но я не думаю, что тебе это нужно. Я думаю, что это просто первоначальное место. Чтобы помочь тебе вернуться туда, где ты должна быть. Ты пустила все под откос, что произошло в течении последних шести месяцев, и это понятно. Ты пережила ужасный несчастный случай.

Не несчастный.

- Твоя лучшая подруга умерла.

Я убила ее.

- Вы переехали.

Чтобы попытаться забыть то, что я сделала.

- Твоя учительница умерла.

Потому что я хотела этого.

- В твоего отца выстрелили.

Потому что я принудила.

- Это большее количество травм, чем то с которым сталкивается большинство людей в течение всей своей жизни, и ты испытала это в течении шести месяцев. И я думаю, что разговор об этом со мной поможет тебе. Я знаю, что ты видела перед этим других врачей...

Тех, которые мне больше нравились.

- Но ты сейчас здесь, и я думаю, что даже если ты не хочешь быть здесь, ты поймешь, что это не просто пустая трата времени.

Сейчас слезы текли без остановки.

- Что вы хотите от меня услышать?

- Что произошло с Джудом?

В моем горле першило, а мой нос чесался от слез.

- Он... целовал меня. Когда я не хотела, чтобы он это делал.

- Когда?

- В ту ночь. Ночью он...

Умер, почти сказала я. Но он не умер. Он был до сих пор жив.

- Он сделал что-нибудь еще?

- Он пытался.

Итак, я рассказала доктору Келлс о той ночи и о том, что пытался сделать Джуд.

- Он тебя изнасиловал? - спросила она.

Я отчаянно покачала головой.

- Нет.

- Как далеко это зашло?

Мое лицо покраснело.

- Он толкнул меня к стене, но...

- Но что?

Но я остановила его.

- Здание обрушилось, прежде чем случилось что-нибудь еще.

Доктор Келлс склонила голову набок.

- И он умер, а ты выжила.

Я ничего не сказала.

Она наклонилась чуть-чуть вперед.

- Джуд когда-нибудь заставлял тебя делать вещи, которые ты не хотела делать, Мара?

Я хотела встряхнуть ее. Она думала, что он некий мнимый дьявол, сидящий у меня на плече, прошептали дурные мысли мне в ухо.

- Ты думаешь Джуд жив? - спросила она снова.

Я хотела взять ее за воротник, за ее прекрасную шёлковую блузку и прокричать ей в лицо: "Он жив". Потребовалась сила воли, чтобы спустя мгновение сказать:

- Нет.

Доктор Келлс вздохнула.

- Мара, если ты будешь лгать, мне придется перестроить курс для твоего лечения. Я не хочу относиться к тебе, как к патологической лгунье. Я хочу во всем доверять тебе.

Она не поверила мне, если бы я сказала правду, но на данный момент, я не могла убедительно врать.

- Я не думаю, что он жив, - медленно сказала я. - Я знаю, что он не появится. Но иногда...

- Иногда...

- Знаете, иногда это пугает меня? - оградилась я. - Идея, что он жив? И как монстр скрывается в моем шкафу или под кроватью.

Так. Может быть, это даст ей то, что она хотела, и она не сочтет меня при этом совсем сумасшедшей.

Она кивнула головой.

- Я вполне понимаю. Я думаю, что твой страх имеет смысл, и это то, над чем бы мне хотелось поработать во время твоего пребывания здесь.

Я вздохнула с облегчением.

- Мне тоже, - снова солгала я.

-Преположем, что Джуд не умер в психбольнице.

Я не имела в виду, что я хотела поработать над этим сегодня.

- Хорошо...

- Скажем, что он во Флориде.

- Хорошо...

- Как ты думаешь, что бы он стал делать здесь? Какой твой страх?

Я была на опасной территории, но я не знала, как уйти от вопроса.

- Что он... что он стал бы преследовать меня.

Как и было на самом деле.

- Почему бы он захотел пройти весь путь до Флориды, чтобы преследовать тебя?

Изуродованная кошка. Слова на моем зеркале, написанные кровью. Фотографии. Мой пульс участился, когда я подумала о них.

- Чтобы запугать меня, - сказала я.

- Почему бы ему хотелось этого?

Потому что я убила его. Потому что я убила его сестру.

Это были ответы, которые пришли на ум, но, конечно, я не могла их озвучить. Я покачала головой и спросила:

- Зачем ему сразу было нападать на меня?

- Это другой вопрос, Мара. Насильники...

- Он не изнасиловал меня.

Доктор Келлс смотрела на меня слишком долго.

- Он этого не сделал. Я...

Я остановила его раньше, чем у него появился шанс.

- Он этого не сделал, - было все, что я сказала. - О чем вы говорите?

- Я говорила, что изнасилование - это вопрос власти, а не секса, - начала она. - Речь идет о применение силы или угроз взять контроль над другим человеком.

- Поэтому, возможно, если бы он был жив, что невозможно, он бы подкрадывался ко мне, чтобы показать, что он меня контролирует. То, что он может заставить меня бояться.

Это соответствовало действительности.

Доктор Келлс пристально посмотрела на меня.

- Ты сказала много вещей мне сегодня, Мара. И я подумаю о них некоторое время. Но если тебя интересно, я могу сказать, о чем я думаю сейчас.

Я была рада ее пониманию почти так же, как бы я радовалась клизме.

- Конечно.

- Когда ты была в полицейском участке, - сказала она, - ты сказала детективу, что ты убила Клэр и Рэчел.

Вот оно что.

- Это заставляет меня думать, что ты чувствуешь себя виноватой, сильно ответственной за смерть лучшей подруги. Поэтому твоя семья переехала во Флориду. Из-за всего, что случилось с вашей семьей с тех пор. Я думаю, что ты испытала двойную травму из-за сексуального изнасилования Джуда, а затем обрушения... и я думаю, что, в некотором роде, это заставляет тебя почувствовать себя более мощной, чем ты есть на самом деле, что именно ты остановила Джуда от того, что ты подумала, мог бы он сделать. И, что для каждого негативного случая или совпадения, ты теперь воображаешь, что именно ты их вызвала, что ты заставила их случиться, это заставляет тебя чувствовать, что ты обладаешь некоторой степенью контроля, которого у тебя нет. Но подсознательно ты считаешь, что не имеешь контроля, и отсюда появляется страх, что Джуд действительно жив.

Я не была уверена, как бы я осталась здравомыслящей, если бы я все время говорила, что я сошла с ума.

- Это действительно интересно, - медленно сказала я.

- Могу я спросить тебя кое-что, Мара?

У меня есть выбор?

- Конечно.

- Что ты хочешь?

Я наклонила голову.

- Прямо сейчас?

- Нет. В целом.

- Я хочу... я хочу...

Я попыталась подумать. Чего я хотела?

Вернуться назад? Чтобы моя самая большая проблема была в том, что Клэр пытается украсть мою лучшую подругу? Перемотать до того, как я встретила Клэр? И Джуда?

Но это было и до Ноя.

Я представила его в своей голове, на коленях у моих ног. Завязывающего шнурки. Смотрящего на меня голубыми глазами с полуулыбкой, которую я так любила.

Я бы не хотела вернуться туда, где не было его. Я не хотела потерять его. Я только хотела...

- Быть лучше, - сказала я, наконец. Ради моей семьи. Ради Ноя. Ради себя. Я хотела беспокоиться о таких вещах, как ранняя госпитализация больных, а не принудительная. Я никогда не буду нормальной, но, может быть, я смогла бы попытаться, жить нормальной жизнью.

- Я так рада слышать то, что ты сказала, - сказала доктор Келлс, и встала. - Мы можем помочь тебе стать лучше, но ты должна хотеть этого, или мы ничего не сможем сделать.

Я кивнула и попыталась встать тоже, но споткнулась. Я попыталась опереться о стол, чтобы не упасть, но моя реакция была слишком медленной, и я просто сгорбилась.

Доктор Келлс положила руку мне на спину.

- Тебе плохо?

Я услышала эхо ее слов... чужой голос.

В моей голове.

Я моргнула. Глаза доктора Келлс были полны беспокойства. Мне удалось кивнуть, но движения в моих мыслях были размазаны. Что со мной происходит?

- В чем дело? - спросила доктор Келлс. Она смотрела с любопытством, и я почувствовала себя странно. Она как бы ждала, что что-то произойдет.

Я чувствовала себя параноиком. Подозрительной.

Когда я попыталась заговорить, она отодвинулась.

- Воды? - спросила она, и я снова услышала эхо издалека.

Должно быть, я кивнула, потому что доктор Келлс помогла мне сесть, и сказала, что скоро вернется. Я услышала, как дверь открылась позади меня, так близко.

А потом я потеряла сознание.

Глава 16. РАНЬШЕ.

Калькутта, Индия.

Я прислонилась щекой к отверстию экипажа и выглянула из-за занавески на сливочного цвета воск, свисающий с деревьев и густые зеленые стебли, цепляющиеся за их стволы. Плоды висели на деревьях над нами достаточно низко. чтобы я могла дотронуться до них, но меня это не заботило. Я знала этот мир, зелёный мир замшелых камней и блестящих листьев, жемчужина мира цветов и закатов, джунгли. Он больше не интересовал меня. Крошечный мир этого экипажа, вот, что было интересно и ново.

- Вам плохо?

Я услышала слова белого мужчины, вопрос в них, но я не понимала их смысла. Его голос был слабым из глубины коляски. Я не хотела смотреть ему в лицо.

Экипаж дёрнулся, и мои маленькие пальцы глубоко зарылись в плюшевое сиденье. Бархат, сказал мужчина, когда я впервые изумлённо провела над ними пальцами. Я никогда не чувствовала ничего настолько мягкого, такого не существовало в мире меха и кожи.

Мы поехали в медленном темпе, гораздо медленнее, чем слоны, и мы ползли вперёд неустанно в течение нескольких дней и ночей. В конце концов, влажные леса уступили сухой земли, а зеленые цвета уступили коричневому и черному. Резкий запах дыма заполнил воздух, смешиваясь с ароматом сандалового дерева в карете.

Лошади замедлились, и я посмотрела наружу снова. Я была потрясена тем, что увидела.

Огромные, неподвижные звери, больше, чем я те, что я когда-либо видела, розы из воды. Их тощие стволы простирались до неба, а между ними кишели люди, хотя сами они и не шевелились. Шумы, которык я никогда не слышала, иностранные и странные. Вкус специй покрыл мой язык, а ноздри наполнились ароматом мокрой земли.

Белый мужчина потянулся, указывая на больших зверей.

- Корабли, - сказал он, а затем опустил дрожащие руки. Его мышцы били слабыми и провисали, и он опустился обратно в тень, его дыхание было тяжёлым.

Затем мы остановились. Дверь экипажа открылась, и мужчина с добрым лицом в голубой одежде протянул руку для меня.

- Выходите, - сказал он мне на языке, который я поняла. В его голосе чувствовалась, нагретая солнцем вода. Я не боялась его, поэтому я пошла. Я подождала белого мужчину, чтобы он последовал за мной, когда мы вышли из экипажа, но он этого не сделал. Он действительно сдвинулся в сторону двери, хотя его лицо до сих пор оставалось в тени. Он протянул чёрную сумку мужчине в синем, руки его тряслись от усилий.

- Вернитесь сюда в конце недели, и мой работник заполнит у вас это, при условии, что девушка останется с вами.

Мужчина в синем взял сумку и склонил голову.

- Раджа щедр.

Белый мужчина засмеялся. Звук был слабым.

- Ост-Индийская компания щедра.

Он подозвал меня к повозке. Я подошла. Белый мужчина жестом пригласил меня, чтобы я протянула свою руку.

Я сделала. Он положил что-то холодное и сверкающее в неё. Меня отталкивала сухая структура его кожи.

- Пусть она купит что-нибудь значительное, - сказал он мужчине в синем.

- Да, сэр. Как её зовут?

- Я не знаю. Мой проводник пытался её разговорить, но она не говорила с ним.

- Она поймёт?

- Она будет кивать или качать головой в ответ на вопросы, заданные на хинди и санскрите, так что мне кажется, что да. У неё есть интеллект в глазах. Она быстро выучится английскому, я думаю.

- Она станет прекрасной невестой.

Белый мужчина засмеялся, на этот раз сильнее.

- Я думаю, что моя жена будет возражать. Нет, девушка будет моей подопечной.

- Когда вы вернётесь за ней?

- Я отплываю, сегодня в Лондон, и бизнес продержит меня там, по крайней мере, шесть месяцев. Но я надеюсь вернуться вскоре после этого, возможно, с моей женой и сыном. - Человек закашлялся.

- Воды?

Кашель белого мужчины стал сильнее, но он махнул рукой.

- Достаточно ли вы хороши для путешествия?

Белый мужчина не отвечал, пока не подошла его посадка. Тогда он сказал:

- Это всего лишь речная болезнь. Мне нужно только чистой воды и немного отдыха.

- Может быть, моя жена смогла бы сделать вам настой, пока вы не уехали?

- Я буду в порядке, спасибо. Я изучал медицину после военного семинара в Кройдене. Итак, я должен покинуть вас. Следите за собой, и за ней.

Мужчина в синем кивнул, и белый человек вошёл обратно в темноту. Двери экипажа за ним закрылись.

Мужчина в синем пошёл вперёд, к лошадям, и поговорил с человеком, сидящем на верху на своём родном языке. Нашем.

- Сделайте для него смесь из сушёного , лимонного сока, мёда, тамаринда и дикого куркума. Пусть он пьёт это по четыре раза в час.

Затем он протянул мужчине два блестящих круга из чёрной сумки.

- Кучер, - позвал белый мужчина. Он кивнул и поднял вожжи.

- Подождите. - Мужчина в синем поднял руку.

Кучер подождал.

- Вы присутствовали, когда они нашли девушку?

Чёрные глаза кучера перенеслись на меня, а затем метнулись прочь. Он медленно покачал головой.

- Нет. Но мой друг, швейцар в своей группе, присутствовал.

Он больше ничего не сказал, но мужчина в синем, вздохнув, протянул руку и положил ещё два диска серебра в мозолистую руку кучера.

Кучер улыбнулся, обнажая ряд отсутствующих зубов. Его глаза метнулись ко мне.

- Мне не нравится, что она слушает.

Мужчина в синем повернулся ко мне.

- Ты можешь пойти осмотреться, - сказал он, и подтолкнул меня к кораблям.

Да, я кивнула и сделала вид, что ухожу. Вместо этого я зашла на полоску с другой стороны экипажа. Они не могли меня видеть. Я ждала и слушала.

Мужчина в синем спросил первый.

- Что ты слышал?

Голос кучера был низким.

- Они охотились на тигра в течение нескольких дней пути от Праги. Они преследовали его в деревьях на спинах своих слонов, но звери остановились, без предупреждения. Ничто не могло заставить их сдвинуться вперёд, ни палки, ни конфеты. Этот дурак, - сказал, он постучав по повозке, - по-прежнему настаивал на том, чтобы идти пешком, но только три человека согласились его сопровождать. Одним из странников, был гид белого мужчины, возможно. Другой был повар. Последний охотник, брат швейцара, моего друга.

- Продолжай.

- Они шли по следам животного в море высокой травы. Все охотники знают, высокая трава скрывает смерть, и брат, охотник, хотел повернуть назад. Другой мужчина, незнакомец, позвал их вперёд, и белый мужчина послушался. Повар последовал за ним, но охотник отказался и остался один. Его никогда не видели снова.

- Что случилось? - серьёзно произнёс мужчина в синем, без страха.

- Трое мужчин по следам тигра в течение нескольких часов, пока они не исчезли в луже крови.

- Зверь убил?

- Нет, - сказал кучер. Штамповая лошадь тревожно фыркнула. - Если бы убил тигр, то не было бы следов ведущих к луже крови. Там были бы кости и плоть, кожа и волосы. Но там ничего не было. Не было туши. Не было кожи. И никакая муха не прикоснулась бы к этому. Они кружили над бассейном и осматривали траву. Потом они заметили следы. Следы ребёнка, пропитанные кровью.

- И они привели к этой девушке?

- Да, - сказал кучер. - Она свернулась в корнях деревьев, спала. И в её кулаке было человеческое сердце.

Глава 17

Мои глаза распахнулись. Яркие краски моего кошмара сменились белизной.

Я лежала в постели, уставившись в потолок. Но я не была в своей постели, я была не дома. Моя кожа была влажной от пота, а сердце билось. Я потянулась к видению, пытаясь поймать его, но оно уже ускользнуло.

- Как ты себя чувствуешь?

Последние его следы стер голос. Я попыталась медленно выдохнуть, и приподнялась на локте на жесткой скрипучей поверхности, чтобы увидеть, кому он принадлежал. В поле моего зрения попал мужчина с коричневым хвостом. Я узнала его, но не помнила его имени.

- Кто вы? - спросила я осторожно.

Мужчина улыбнулся.

- Я Патрик, а ты упала в обморок. Как ты себя чувствуешь? - снова спросил он.

Я закрыла глаза. Я чувствовала себя больной из-за плохого самочувствия.

- Хорошо, - сказала я.

Затем доктор Келлс оказалась за Патриком.

- Ты испугала нас, Мара. Есть ли у тебя гипогликемия?

Мои мысли по-прежнему были медленными, но мое сердце выпрыгивало из груди.

- Что?

- Гипогликемия, - повторила она.

- Я так не думаю. - Я спустила ноги с жесткой постели. Я покачала головой, но это только усилило боль. - Нет.

- Хорошо. Анализ крови даст нам знать наверняка.

- Анализ крови?

Она посмотрела на мою руку. Кусок ваты был приложен на сгибе локтя; кто-то снял мою толстовку и повесил ее у подножия кровати. Я прижала рукой кожу в том месте, и старалась не смотреть.

- Это была чрезвычайная ситуация. Мы беспокоились о тебе, - доктор Келлс почувствовала необходимость объясниться. - Мы позвонили твоей матери, она послала твоего отца сюда, забрать тебя пораньше. Я уверена, что в этом нет ничего такого, но береженого Бог бережет.

Я переваривала это в тишине, пока он не приехал. Он широко улыбнулся, увидев меня, но я могла сказать, что он волновался. Он сгорбился.

- Как ты себя чувствуешь?

Расстроенной, из-за того, что они взяли у меня кровь. Недовольной из-за того, что потеряла сознание. Испуганной из-за того, что это случится снова, потому что происходило раньше.

Это происходило раньше, например, когда Ной привел меня на художественную выставку или после ночи, когда мы спасали моего брата. Это случалось, когда я выпила куриной крови в магазине "Ботаника", который, как оказалось, не существовал. И каждый раз я падала в обморок, все становилось размытым, оставляя меня запутанной. Дезориентированной. Неизвестно, было ли это реальным. Мне трудно было доверять себе, и это было сложно перенести.

Но, конечно, я не могла рассказать отцу обо всем этом, а он ждал моего ответа. Поэтому я просто сказала:

- Они взяли у меня кровь, - и оставила все, как есть.

- Они испугались за тебя, - сказал он. - И получили, что уровень сахара у тебя в крови был низким. Хочешь заехать за мороженным по дороге домой.

Он посмотрел с такой надеждой, что я кивнула.

Он выдавил из себя улыбку.

- Чудесно, - сказал он и помог мне подняться с кровати. Я взяла толстовку, и мы двинулись к выходу; я искала Джейми, пока мы выходили, но его нигде не было.

Мой отец наклонился к подставке у входной двери и вытащил толстую ручку зонта из чехла.

- Льет как из ведра, - сказал он, кивая на окно. Капли дождя падали на тротуар, и отец боролся с зонтиком, открывая дверь. Я сложила руки на груди, глядя на парковку из нашего убежища под навесом. Я задумалась, сколько же сейчас времени, единственным, кроме машины моего папы, был старый белый пикап. Другие места были пусты.

Папа сделал извиняющееся лицо.

- Я думаю, нам придется добежать.

- Ты уверен, что сможешь бежать?

Он похлопал по своей грудной клетке.

- Как огурчик, а ты уверена, что добежишь?

Я кивнула.

- В противном случае у нас есть зонтик.

- Я в порядке, - сказала я, глядя на дождь.

- Хорошо. На счет три. Один, - начал он, сгибая вперед колено. - Два... Три!

Мы выскочили под дождь. Папа пытался удержать зонт над моей головой, но это было бесполезно. К тому времени, как мы достигли дверцы нашего автомобиля, мы полностью промокли.

Папа покачал головой, стряхивая капли на приборную панель. Он усмехнулся, и это было заразно. Возможно, мороженные было не плохой идеей, в конце концов.

Он завел машину и начал выезжать с парковки. Инстинктивно я проверила отражение в заднем стекле.

Мои волосы прилипли к лицу, и я была бледна. Но была в порядке. Может быть, слишком худой. Немного уставшей. Но это нормально.

Потом мое отражение подмигнуло. Хотя я этого не делала.

Я потерла ладонями глаза. Я видела это, потому что нервничала. Боялась. Но я была в порядке.

Я попыталась поверить в это. Но, когда я открыла глаза, свет вспыхнул в зеркале, ослепляя меня.

Просто фары. Просто фары автомобиля позади нас. Я повернулась на своем месте, но дождь был настолько сильным, что я не могла ничего разобрать.

Мой отец выехал с парковки на дорогу, и огни последовали за нами. Теперь я могла видеть, что они принадлежали грузовику. Белому пикапу.

Тому самому, с парковки.

Я вздрогнула и закуталась в мою толстовку, затем протянула руку и включила высокую температуру.

- Холодно?

Я кивнула.

- Кровь Новой Англии постепенно исчезает, - сказал мой отец с улыбкой.

Я ответила ему слабой улыбкой.

- Ты в порядке, ребенок?

Нет. Я взглянула на затуманенные стекла боковых зеркал. Фары все еще маячили позади нас. Я обернулась, чтобы лучше видеть через заднее стекло, но я не могла разглядеть, кто был за рулем.

Грузовик следовал за нами по шоссе.

Я чувствовала себя больной. Я вытерла липкий лоб предплечьем и зажмурилась. Я должна была спросить.

- Это тот самый грузовик с парковки? - я старалась не показаться параноиком, но я должна была знать, видел ли он тоже самое.

- Хмм?

- Позади нас.

Глаза моего отца метнулись в зеркало заднего вида.

-На какой парковке?

- «В Горизонтах», - медленно сказала я сквозь зубы. - Та, на которой мы были десять минут назад.

- Не знаю. - Его глаза метнулись на дорогу. Он, очевидно, не заметил, и это, похоже, не пугало его.

Может быть, этого не было. Возможно, фотографии, разговор, вызвавшие обморок, вызвали галлюцинацию непослушного отражения в стекле. Может быть, грузовик позади нас был обычным грузовиком.

Я проверила боковое зеркало снова. Я могла поклясться, что фары стали ближе.

Не думай об этом. Я смотрела вперед, ни на чем не фокусируясь , прислушиваясь к гипнотическим, механическим биением ветровиков. Мой отец был тихим. Он протянул руку, чтобы включить радио, когда мы услышали визг шин.

Наши головы дернулись, когда нас затопило светом. Мой отец повернул руль вправо, когда и пикап позади нас качнулся в правый ряд, почти касаясь задней стороной по пассажирскому сидению.

Папа закричал что-то. Нет, говорил что-то мне. Но я не могла услышать его, потому что, когда грузовик подъехал к нам, вид Джуда за рулем заблокировал мой разум.

Я закричала моему отцу. Он должен был разглядеть. Он должен был видеть. Но он слишком сильно кричал.

- Держись!

Он потерял контроль над автомобилем. Черная волна паники грозила выйти из меня и из него, когда машина вышла на скользкую поверхность под нами из-за дождя. Грузовик пересек несколько полос и помчался вперед. Мое сердце гремело в грудной клетке, и я сжала центральную панель с одной стороны. Желчь застряла в горле и собиралась выйти. Мы разобьемся. Джуд ехал за нами, и теперь мы попали в аварию...

Секунду спустя я поняла, что мы погрузились в тишину.

- Мудак! - прокричал мой отец. Я посмотрела на него... пот рассыпался бисером по его лбу, вены выступили на его шее.

Только тогда я заметила, что мы не двигались.

Мы не двигались.

Мы не столкнулись.

Мы сидели неподвижно на краю самой левой полосы, полосы совместного движения. Машины огибали нас и сигналили.

- Никто не знает, как водить в этом городе! - Он ударил кулаком по приборной панели, и я подпрыгнула.

- Мне жаль, - сказал он быстро. - Мара... Мара?

Его голос был хрупким из-за беспокойства.

- Ты в порядке?

Должно быть, я выглядела ужасно, потому, что выражение моего отца превратилось из яростного в испуганное. Я кивнула. Я не знала, могла ли я говорить.

Мой отец не видел его. Он не видел Джуда. Я одна, кто видел его.

- Давай, отвезу тебя домой, - пробормотал он себе под нос. Он завел машину, и мы проехали остаток пути. Даже пенсионеры в своих рассыпающихся голубых Бьюиках сигналили нам. Папу это не беспокоило совсем.

Мы подъехали по нашей пустой дорожке, и он бросился открывать мне дверь, держа зонтик над нашими головами. Мы поспешили домой, мой отец нащупывал ключ, пока, наконец, не открыл дверь.

- Я сделаю горячий шоколад. Мороженное? - сказал он с улыбкой, но она не дошла до его глаз. Он был серьезно обеспокоен.

Я заставила себя говорить.

- Горячий шоколад.

Я потерла руки, чтобы не дрожать. Дождь хлестнул в огромное окно в гостиной, напугав меня.

- А я выключу кондиционер... а то холодно в доме.

Папа улыбнулся.

- Спасибо.

Потом он схватил и обнял меня так крепко, что я подумала, что могла бы сломаться. Я попыталась обнять его в ответ, и, когда мы оторвались друг от друга, он пошел на кухню, издавая там много шума.

Я никуда не пошла. Я просто стояла неподвижно в коридоре. Я взглянула на позолоченное зеркало, которое висело над столом орехового цвета напротив парадной двери. Моя грудь быстро поднималась и опускалась. Мои ноздри вспыхнули, губы были бледны и обескровлены.

Я задыхалась. Но не от страха.

От ярости.

Моему отцу могли навредить. Убить. И на этот раз это была не моя вина.

Это была вина Джуда.

Глава 18

Минуту или секунду спустя я оторвалась от зеркала и потащилась в свою комнату. Но когда я открыла дверь в комнату, я была настолько встревожена, что не могла не заметить глаза, наблюдающие за мной.

Кукла спокойно сидела на моем столе, ее ткань прислонилась к стеклу, за которым стояли мои старые школьные учебники. На ее кукольном лице была счастливая улыбка. Ее черные глаза, направленные в мою сторону были пустыми.

Это была кукла моей бабушки, мама рассказывала мне о ней, когда я была маленькой. Она оставила ее мне, когда я еще была ребенком, но я никогда с ней не играла. Не дала ей имени. Я даже не любила ее; кукла лежала среди набора других кукол и чучел животных в моей груде игрушек, и, когда я выросла, она переехала из груды игрушек в заброшенный угол моего шкафа, чтобы ее не было видно из-за обуви и несезонной одежды.

Но сейчас она была здесь, сидела на моем столе. Она не двигалась.

Я моргнула. Конечно, она не двигалась. Это была кукла. Куклы не двигаются.

Но она переместилась, однако. Потому что последний раз, когда я ее видела, она была упакована в спрятанном ящике со старыми фотографиями и вещами из моей комнаты в Род-Айленде. Коробку я не открывала с тех пор...

С тех пор, как была костюмированная вечеринка.

Я начала вспоминать ту ночь. Я видела себя, идущую к своему шкафу, собираясь надеть изумрудно-зеленое платье моей бабушки, я нашла открытую коробку в своем шкафу. Я не помню, чтобы делала этого. Я не помню, чтобы открывала ее.

Я перемотала в памяти. Видела себя идущую назад к шкафу, видела, мамины туфли на ногах. Наблюдала за потоком воды из крана в ванной...

Я видела куклу, той ночью, когда я обожглась.

Кожу на затылке покалывало. Это была плохая ночь. Мне оскорбила Анной, и унизил Ной, и я примчалась обратно раньше, я первая оказалась дома. Я видела себя, протягивающую руку, чтобы открыть дверь, но...

Она качнулась раньше, чем я коснулась ее.

Я думала, что у меня были галлюцинации той ночью... и они были. Я представила серьги моей бабушки на дне ванной, хотя они были у меня в ушах. Я так же не помнила, как я спустила коробку со своего шкафа.

Это было до того, как я узнала, что Джуд жив. Если он был в моей комнате прошлой ночью, он мог быть в моей комнате и той ночью.

Мои руки сжались в кулаки. Он снял коробку с моего шкафа. Он открыл ее.

И он хотел, чтобы я знала это. То, что он трогал все мои вещи. Наблюдал за мной, пока я спала. Обыскивал мою комнату. Обыскивал мой дом.

И когда я ушла, он преследовал меня с отцом.

Я дрожала, но теперь меня било в лихорадке. Я чувствовала, что выхожу из-под контроля, и я не могла позволить, чтобы мой отец видел меня такой, он и так был в достаточно испуган. Я сдержала свой гнев и страх и отжала свою промокшую одежду, затем бросила ее в раковину. Я включила душ и глубоко вздохнула, когда моя ванная наполнилась паром. Я зашла под горячую воду, и пусть она, конечно, стекала вниз, мои мысли не желали уходить вместе с ней.

Это не помогало.

Я попыталась напомнить себе, что я не одинока. Что Ной поверил мне. Что он приедет позже, и, когда он будет здесь, я все ему расскажу.

Я повторяла эти слова снова и снова, надеясь, что они меня успокоят. Я оставалась в душе, пока кровь не похолодела в жилах. Но, когда я вышла из ванной, я обнаружила, что кукла больше не улыбалась.

Она злобно смотрела.

Мурашки побежали по коже, пока я стояла , завернутая только в полотенце, столкнувшись лицом с ней, пока мое сердце бешено стучало.

Нет, не с ней. С этим.

Я схватила куклу с стола. Я подошла к шкафу и засунула ее обратно, в одну из своих коробок. Я знала, что выражение куклы не изменилось. Мой разум играет со мной злую шутку, потому что я нервничала, и паниковала, и сердилась из-за того, что хотел сделать Джуд.

Я открыла ящик стола, сорвала кусок скотча и замотала им коробку с лишенной свободы куклой внутри. Нет, не лишенной свободы. Упакованной. Упаковала куклу обратно. А потом я оделась и направилась к отцу, так будто вообще ничего не случилось, потому, что у меня не было другого выбора.

Время должно было исцелить все раны, но как долго Джуд будет портить мне жизнь?

Когда Даниэль, Джозеф и моя мама вернулись домой, был еще ранний день. Они громко разговаривали друг с другом, пока мой отец стоял, прислонившись к кладовому шкафу и держа обеими руками треснувшую кружку.

- Мара! - Мама бросилась ко мне и сжала меня в объятиях сразу после того, как заметила меня.

Даниэль поставил свой стакан. Наши глаза встретились через мамино плечо.

- Спасибо, Господи, ты в порядке, - прошептала она. - Господи, спасибо.

Объятия длились неловко и долго, и, когда мама отпустила меня, ее глаза были влажными. Она быстро вытерла слезы и нырнула в холодильник.

- Что я могу тебе сделать?

- Я в порядке, - сказала я.

- Как насчет тоста?

- Я не настолько голодна.

- Или печенье? - Она подняла пакет с печеньями внутри.

- Да, печенье! - Сказал Джозеф.

Даниэль сделал такое лицо, будто говорил: Скажи да.

Я выдавила улыбку.

- Печенье было бы замечательно.

После того, как слова слетели с моих уст, Джозеф взял противень с печеньем из ящика под духовкой. И еще фольгу. Он взял пакет с печеньями у мамы и подогрел духовку, прежде чем она бы забрала их.

- Как насчет чая? – спросила мама, хватаясь за что-нибудь, что можно было бы сделать.

Даниэль кивнул головой в знак согласия, посмотрев на меня.

- Я бы хотела немного, - сказала я, только из-за его намека.

- Я сделал горячий шоколад, - напомнил ей папа.

Мама потерла лоб.

- Верно.

Она достала кружку из стеклянного спереди шкафа и вылила в нее содержимое кастрюли, потом передала ее мне.

- Спасибо, мам.

Она заправила прядь своих коротких прямых волос за ухо.

- Я так рада, что ты в порядке.

- В Майами худшие водители в мире, - пробормотал мой отец.

Губы моей мамы сжались в тонкую линию, когда она занялась кофейником. Мой взгляд метнулся к кухонному окну и нашел наш задний дворик,шел дождь .

Я искала Джуда, поняла я, с поднимающимся стыдом. Он сделал меня параноиком. Я не хотела им быть.

- Эй, мам? - спросила я.

- Хмм?

- Ты не брала мою куклу? - Был шанс, что это она, не Джуд,взяла ее, и я должна была увериться

Моя мама оторвалась от кофейника, смущенно.

- Что за куклу?

Я выдохнула через нос.

- Ту, которая была у меня, когда я была ребенком.

- Ох, бабушкина кукла? Нет, дорогая. Не видела ее.

Это не то, что я спросила, но ответ был ясен. Она не прикасалась к ней. Я знала, кто это сделал, и это не могло продолжаться.

Я взглянула на часы на микроволновке, интересно, когда придет Ной сюда. Я должна была вести себя нормально, пока его нет.

- Итак, как прошел твой первый день весенних каникул? - спросила я Даниэля между глотками горячего шоколада. Жидкость была теплой, но не согревала меня.

- Мы ходили, а океанариум Майами.

Я чуть не подавилась.

- Что?

Даниэль пожал плечами.

- Джозеф хотел увидеть морских китов.

- Лолита, - сказала я, ставя мой напиток.

Отец стрельнул в моего брата взглядом.

- Подожди, что?

- Это имя касатки, - объяснил Даниэль.

- И как сходили? - спросила мама.

Джозеф пожал плечами.

- Немного грустно.

- Почему? - папин лоб наморщился.

- Я чувствовал, что животным плохо.

Моя очередь.

- Ходил ли Ной с вами? - Меня честно не волновало это. Я только хотела бы знать ответ на мой настоящий вопрос, не задавая его и не звоня ему. А именно, где он был сейчас, и когда придет?

- Нет, но он будет в течение часа, - сказал Даниэль. - Мам, может он остаться на ужин?

Он подмигнул мне за маминой спиной.

Спасибо, Даниэль.

- Почему ты спрашиваешь ее, а не меня? - спросил папа.

- Пап, может Ной остаться на ужин?

Он прочистил горло.

- А его собственная семья не хочет провести немного времени с ним?

Даниэль замаскировал лицо.

- На самом деле, я так не думаю.

- Кто хочет печенье? - спросила мама. Я поймала взгляд, которым она обменивалась с моим отцом, пока она открывала духовку, и райский запах наполнил кухню.

Папа вздохнул.

- Меня это устраивает, - сказал он, и протянул мне свой мобильный. - Иди, позвони ему.

Я медленно вышла из кухни, а затем бросилась в свою комнату. Я набрала номер Ноя.

- Привет?

Его голос был теплым, и глубоким, и домашним, а глаза закрылись с облегчением, услышав его.

- Привет, - сказала я. - Я должна передать тебе, что ты приглашен на ужин.

- Но...?

- Кое-что случилось. - Я говорила как можно тише. - Как скоро ты доберешь сюда?

- Я сажусь в машину прямо сейчас.

- Ной?

- Да?

- Попробуй остаться на ночь.

Глава 19

Часом позже Ной так и не приехал. Я не находила себе места и не хотела возвращаться в свою испорченную комнату.

Даниэль застал меня, притаившуюся в гостиной, притворяющуюся, что читаю одну из книг родителей из колледжа, найденную в гараже. Я ждала Ноя, но это и так было очевидно.

-Что происходит, сестренка?

- Ничего, сказала я, глядя на пожелтевшие страницы.

Даниэль подошел ко мне и взял книгу из моих рук. Он перевернул ее.

Черт.

- У тебя был ужасный день, - сказал он мягко.

- Мне было лучше, - сказала я. - И хуже.

- Ты хочешь поговорить об этом?

Я хотела, но не могла. Не с ним. Я покачала головой и сжала зубы, чтобы сдержать боль в горле.

Он сидел в мягком черно-золотом кресле с узором, напротив меня.

- Не беспокойся о ключе, кстати, - небрежно сказал он.

Я посмотрела поверх книги.

- О каком ключе?

- Моем ключе от дома? - Он поднял бровь. - Тот, который был на моем брелке для ключей, который ты взяла без разрешения? Тот, о котором я спросил тебя, когда ты была в... пока тебя не было?

- Твоего ключа не было, - медленно сказала я.

- Это то, что я пытался сообщить, да. Но папа сегодня скопировал его, так что неважно. Действительно, зачем ты сняла его с кольца?

Но я не слушала его больше. Я думала о фотографиях, сделанных моим фотоаппаратом. Кукле на моем столе, взятой из коробки. Надписи на моем зеркале.

Двери заперты изнутри.

Я не брала ключ Даниэля от дома. Джуд взял. Вот как он приходил и уходил, не взламывая, а он мог бы это сделать, если бы захотел. Эта мысль взорвала мой разум, и ужас, наверное, отразился на моем лице, потому что Даниэль спросил, в порядке ли я.

Он спрашивал, как и все в этом мире, желая помочь мне, чуть не сломав меня перед этим. Он был моим старшим братом, он помогал мне во всем, а я так жалела, что я могла ему помочь с этим. Даниэль был самым умным человеком из тех, кого я знала, вот бы иметь такие же мозги как у него.

Но затем на его лице появилось выражение. Сомневающееся. Неуверенное. Как будто он не знал, что мне сказать. Как я уже начала волноваться.

Он погасил все искры надежды, что я могла бы ему рассказать.

- Конечно, - сказала я с легкой улыбкой. - Я не помню о ключе.

Я застенчиво пожала плечами.

- К сожалению.

Я ненавидела лгать ему, но после того, как я это сделала, Даниэль заметно расслабился, и это заставило меня хотеть плакать.

- Ты уверена, что не хочешь поговорить?

Нет.

- Да, - сказала я.

- Как хочешь, - легко сказал он и вернулся к своему ноутбуку. Затем он начал писать. Громко.

И начал напевать. Я захлопнула мою книгу.

- Я не беспокою тебя? - спросил он невинно.

Да.

- Нет.

- Хорошо.

Он вернулся к своей писанине, яростно водя карандашом по краю газеты, громко перелистывая страницы своей книги.

Он явно не собирался давать мне переваривать все это в одиночестве. Я сдалась.

- Что ты пишешь?

- Статью.

- О?

-О Дон Кихоте.

- Ты на весенних каникулах.

- Это уже на следующей неделе, - сказал он, а затем поднял глаза. - И это меня забавляет.

Я закатила глаза.

- Только ты можешь найти домашнее задание забавным.

- Сервантес комментирует повествование в самом повествовании. Я думаю, это смешно.

- Хмм, - сказала я, и вновь открыла книгу. Той стороной, на этот раз.

- Что ты не-читаешь? - спросил он.

Я бросила свою книгу ему в ответ.

- Частные воспоминания и исповеди грешника в свое оправдание: написанные, Джеймсом Хоггом? Никогда не слышал об этом.

- Я не часто такое слышу.

И не смотря ни на что, он все же смог добиться улыбки на моих губах.

- В самом деле, - сказал он, изучая книгу. Он перевернул ее и начал читать аннотацию на обложке. - Частично готический роман, частично психологическая тайна, частично метафикшн, частично сатира, частично пример тоталитарного мышления, воспоминания, исследование ранних теорий двойного сознания, бла-бла-бла, теория предопределения, бла-бла-бла... Шедевр Джеймса Хогга является психологическим изучением силы зла, ужасающей картиной тонких завоеваний дьявола в самодовольном человеке.

Он скорчил лицо.

- Где ты это нашла?

- В гараже. Это было интересно.

- Да, ты словно прикованная. - Он встал и протянул его мне. - Но это не то, что тебе следовало бы читать.

- Нет?

- Нет. Не уходи.

Он исчез в своей спальне и через минуты вернулся, неся в руках книгу. Он дал ее мне.

Я сгримасничала, когда прочла название книги.

- Тысяча непонятных слов на отборочном тесте в колледж?

- Лучше посмотри, - сказал мой брат. - Они появились только за два месяца.

- Ты серьезно? Я только что покинула школу.

- Временно. По состоянию здоровья. Которая, кстати, как получил папа, получила F(плохо) по испанскому, так что, не смотря на занятия в «Горизонтах», не стоит в пустую тратить время. Ты можешь начать свою подготовку к отборочному тесту в колледж прямо сейчас и сдать его июне, если ты захочешь вернуться в октябре.

Я ничего не сказала. Такие вещи, как классы и отборочный экзамен в колледж, казались совершенно чужеродными по сравнению с моими текущими проблемами, и я ненавидела то, что мы не могли говорить так легко, так нормально, о книгах, и школе, и обо всем, но то, что происходило со мной на самом деле. Я смотрела на записи брата, слова, вытекающие из-под его ручки без колебаний. Дайте Даниэлю абстрактную задачу, и он сможет решить ее в течение нескольких секунд.

Это подало мне идею.

- Ты знаешь, - сказала я медленно, -Есть кое-что, о чем бы я хотела с тобой поговорить.

Он поднял брови. Убрал свой блокнот.

- Не уходи, - сказала я ему, затем пошла в свою комнату. Схватила блокнот и ручку и понеслась обратно в гостиную. Я не могла сказать моему брату о моих настоящих проблемах, потому что он считал их нереальными.

Но если бы я сказала ему, что они нереальные, возможно, он бы смог мне помочь.

Глава 20

Вернувшись в гостиную, я выглянула в большое окно. Никаких признаков машины Ноя. Хорошо. Он никогда бы не согласился на это.

Я села на диван и разместила блокнот у себя на коленях.

- Таким образом, - сказала я брату вскользь, - В «Горизонтах», они дали нам это задание, - начала я, моя ложь начинала развиваться. - Хм, выдумать наши... проблемы.

Это звучало правдиво.

- Они сказали описать в письменном виде. - Любимые слова мамы.

Мой брат расплылся в улыбке.

- Это звучит... весело.

Я подняла брови.

- Ладно, возможно, весело это не то слово.

- "Глупо" было бы гораздо уместнее, - сказала я. - Они хотят, чтобы мы занимались безопасным творчеством. Я не знаю.

Брат медленно кивнул.

- Это имеет смысл. Вроде кукольной терапии для маленьких детей.

- Я не знаю, что это такое, и я рада этому.

Даниэль усмехнулся.

- Мама рассказывала мне об этом, терапевт использует куклу косвенно, затрагивая чувства ребёнка в безличной форме; ребёнок передаёт свои чувства кукле. Ваше задание звучит, как подростковая версия.

Конечно.

- Именно так. Итак, сейчас я должна написать историю существа обо мне, но без меня, и мне потребуется помощь.

- С удовольствием, сделаю всё, что в моих силах. - Даниэль согнулся и потёр руки. Он погрузился в это. - Итак. Какая предпосылка?

Где начать?

- Ну... что-то странное происходит с этой девушкой...

Даниэль положил руку на подбородок и посмотрел в потолок.

- Довольно стандартно, - сказал он. - И знакомо.

Он усмехнулся.

- И она не знает, что именно.

- Ладно. Это что-то странное сверхъестественно или что-то нормальное странное?

- Странное сверхъестественное, - сказала я без колебаний.

- Сколько ей лет?

- Подросток.

- Правильно, конечно, - сказал он, подмигнув. - Кто-нибудь ещё знает, что происходит с ней?

Только Ной, но он потерялся в этом так же, как и я. И все, кому я пыталась сказать, мне не поверили.

- Она говорила другим людям, но ни один из них не поверил ей, - сказала я.

Даниэль глубокомысленно кивнул.

- Эффект Касандры. Проклятой Апполоном с пророческими видениями, которые всегда сбывались, но никто не верил, никто кроме неё.

Достаточно близко.

- Правильно.

- Таким образом, ты думаешь, что твой герой "сумасшедший" - сказал он, показывая пальцами ковычкив воздухе.

Кажется, всё так.

- В значительной степени.

Улыбка появилась на губах Даниэля.

- Но она ненадёжный расссказчик, случается, что она говорит правду?

Похоже на то.

- Да.

- Хорошо, - сказал он. - Так что же на самом деле происходит с тобой... я имею ввиду с ней?

- Она не знает, но хотела бы понять.

- Почему?

Потому что она убийца. Потому что она сходит с ума. Потому что её мучает тот, кто должен быть мёртв.

Я изучала моего брата. Его поза была расслабленной, руки небрежно раскинулись по обе стороны от узора на чёрно-золотом кресле. Даниэль никогда бы не поверил, что вещи, случившиеся со мной, вещи, которые я могла делать, были реальными... не считая Ноя, кто бы смог?...но важно было убедиться, что он не думает, что я считаю, что они действительно когда-либо были. Я должна была убедиться, что он не думает, что я верю в мои способности или что я не оправилась от тревог.

Итак, я отклонила голову назад и посмотрела в потолок. Оставайся обычной, оставайся неопределённой.

- Кто-то за ней...

- Твой антагонист, хорошо...

- И ей становится всё хуже. Она должна выяснить, что происходит.

Ланиэль опёрся подбородком на руку и поднял брови.

- Как насчёт Оби-Ван, или Гендальф, или Дамблдор, или Джайлз?

- Джайлз?

Даниэль печально покачал головой.

- Ненавижу то, что мне так и не удалось убедить тебя посмотреть Баффи. Это твой недостаток, Мара.

- Добавь в список.

- Во всяком случае, - продолжил он, - взять мудрого и загадочного персонажа, чтобы напасть и помочь тебе... я имею ввиду, твоей героине... вместе отправиться на её поиски, либо предложить так необходимое руководство или взять её в ученики.

Мне должно было повезти.

- Не Дамблдор.

- Или пойти в действительно старую школу и взять Тирезия, - сказал он, кивая сам себе. - Из Эдиппа.

Я бросила на него взглад.

- Я знаю, кто такой Тирезий.

Но Даниэль проигнорировал меня. Он был взволнован.

- Сделать его слепым, но в состоянии "видеть" больше, чем может она. Мне нравится это.

- Да, Даниэль, я понимаю, но нет никакой загадочной фигуры.

Он махнул рукой.

- Ты только что начла работать над ней, Мара. Сделай её, имеющей преимущество.

Я сжала зубы.

- Подожди секунду, - сказал Даниэль быстро, потирая руки. - Собираешься ли ты сделать её сиротой?

- Зачем?

- Ну, если нет, ты могла бы сделать та, что её семья поможет, - сказал он и ухмыльнулся. - Ты можешь дать ей глубоко-проницательного и знающего старшего брата.

Если бы только мой глубоко-проницательный и старший брат поверил мне.

- Я думаю, что это может быть немного слишком навязчивым, - сказала я с растущим разочарованием. - Это творческое письмо, а не мемуары.

- Придира, придира, - сказал он, закатывая глаза. - Напиши необходимые сцены из Гугла.

Я могла видеть это уже сейчас: поиске "дети со способностями" мог бы выдать около миллиарда хитов о Людях Икс и производных романов и фильмов.

- Она даже не знает, что такое Гугл, - сказала я и откинулась на спинку дивана. Это не было тем поворотом событий, на который я надеялась.

Даниэль потёр подбородок, щурясь.

- Как насчёт значительной и знаменательной мечты?

Конечно, как щёлкнуть пальцами.

- Это немного... пассивно?

- Это справедливо. Разве это, Мара, не вампир или какое-то другое существо, но которое просто ещё не знает об этом?

Я серьёзно надеялась, что нет.

- Я так не думаю... у неё есть... сила.

- Как телепатия?

- Нет.

- Телекинез?

Я так не думаю? Я покачала головой.

- Пророчества?

- Нет.

Я не хотела говорить ему, что она... что я делала.

- Она ещё не знает область своей силы.

- Пусть она проверит. Попытается сделать разные вещи.

- Это было бы опасно.

- Хмм... как, если она стреляет лазерами из глаз?

Я криво улыбнулась.

- Что-то типо этого.

- Таким образом, она может быть супергероем или суперзлодеем. Хмм. - Он подложил одну ногу под себя. - Это Питер Паркер или ситуация Кларка Кента?

- Что ты имеешь в виду?

- Это, как твоя героиня родилась с этой вещью а-ля Супермен или она приобрела её, как Спайдер-Мэн?

Превосходный, превосходный вопрос... на который я не знала, как ответить.

- Странности начались...

Когда? Когда это началось? Мой семнадцатый день рождения не был тем, когда это началось... это было просто, когда я вспомнила, что я сделала.

Что я сделала в психушке.

Так началось ли это в психушке? Когда умерла Рэчел? Когда я убила её?

Я слышала её голос в моей голове, потом.

"Как я умру?"

Волосы встали на затылке.

- Она играла с доской для спиритических сеансов.

- БУМ! - Даниэль стукнул кулаком. - Твоя героиня одержима.

Моё горло сжалось.

- Что?

- Ты должна была сказать мне раньше, доска для спиритических сеансов всё меняет.

Я потёрла лоб.

- Я не понимаю.

- Доски для спиритических сеансов это канал в мир духов, - объяснил Даниэль. - Они всегда, всегда передают плохие новости. Если твоя героиня играла с одной из них, значит, станные вещи начали происходить с ней, потому что она одержима. Ты видела "Изгоняющего дьявола". Ты, - сказал он, указывая, - твоя страшилка у тебя в руках.

Я покачала головой.

- Я не думаю, что она одержима...

- Она одержима, - сказал ловко Даниэль. - Мне нравится это. Она получится гораздо хуже, прежде чем станет лучше... если она станет лучше. Много конфликтов, и ты можешь поразить все виды жанра. Хороший способ справиться с проблемой супергероя перекрёстно суперзлодея тоже.

Фары появились на нашей дорожке, и Даниэль встал.

- Что ты имеешь в виду? - быстро спросила я. Мне нужно было услышать это.

- Если она герой, она будет использовать хорошие силы и победит это. Если она злодей, то она отдастся этому. Станет этим. И тот, кто будет героем, вероятно, победит её.

Он засунул ноутбук под мышку.

- Но тебе, вероятно, следует сделать её героем... иначе терапевты могут начать беспокоиться о тебе... я имею в виду, о ней.

Он выглянул в окно.

- Похоже, твой дорогой гость прибыл, - сказал он с ухмылкой, в то же время зазвонил его телефон. Он поднёс его к уху. - Алло?

- Подожди...

- Это Софи... я помогу тебе позже, хорошо? - Даниэль развернулся, чтобы уйти.

- Подруга важней сестры?

Даниэль помахал рукой и подмигнул, затем скрылся в своей комнате.

Я осталась стоять, парализованная, всё ещё пытаясь обработать всё, что сказал мой брат, когда его голова высунулась из-за двери.

- Ты должна писать от первого лица настоящего времени, кстати, тогда никто бы не узнал, что она в процессе выживания, хотя это создаст проблему с перемещением в пространстве. - Он снова исчез.

- Но она не одержима, - сказала я громко.

- Тогда она вампир, - крикнул брат из своей комнаты.

- Она не вампир!

- Или оборотень, те тоже популярны!

- ОНА НЕ ОБОРОТЕНЬ!

- ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! - крикнул он, затем закрыл дверь.

Я посмотрела, как Ной подошёл к нашему дому, его походка была вялой, несмотря на дождь. Я была у входной двери раньше, чем он успел постучать, и сразу после того, как я увидела его, я втащила его внутрь.

Он стоял в коридоре с мокрыми волосами, вьющимися ему в глаза, и капли дождя с его пропитанной футболки падали на глянцевый паркет.

- Что случилось?

Я не ответила ему. Я провела его в свою спальню. Открыла сумку и протянула ему свою фотографию, сделанную Джудом. И затем начала говорить.

Глава 21

Ной был напряжённым, и пока он слушал меня, его мышцы напряглись под сырой футболкой. Он грубо провёл рукой по мокрым волосам, толкая их назад и скручивая, пока изучал снимок. Я также показала ему фотоаппарат , и он просмотрел каждую фотографию. Когда Ной, наконец, заговорил, его голос был на грани.

- Где ты это нашла?

- Сегодня в «Горизонтах». Камеры была в моей сумке. Снимки, кстати, тоже.

- Они сделаны прошлой ночью? - спросил он, не поднимая головы.

- Да.

- Двери были заперты? А твои окна?

Я кивнула.

- Но у него есть ключ.

- Откуда?

Я посмотрела на пол.

- Я не помню почти целый день, - сказала я. - Ключи Даниэля были со мной в полицейском участке, но потом они исчезли.

Я всё больше сердилась на себя.

- Он мог бы взять ключи от дома там, по пути в психологическое отделение... Я не знаю.

Ной посмотрел на фотографии.

- Эта фотография была сделана у подножия твоей постели, - механически сказал он. Его глаза остановились на моём шкафу. - Он должен был стоять там.

Я подошла ближе к Ною и посмотрела, как он изучал снимок, затем прокрутил следующий. Я была в профиле, моя рука лежала у меня над головой. Одеяло было внизу на моей талии.

На этот раз заговорила я.

- Он стоял у окна, когда снял эту.

Слова, мысли заполнили льдом мои вены. Как долго Джуд оставался здесь? Наблюдал за мной?

Ной открыл дверь моей спальни. Он указал на одну из французских дверей в нашей прихожей, всего в пяти фунтах отсюда.

- Вероятно, откуда он... Мара?

Я смотрела на него. Его глаза потемнели от беспокойства.

- Ты в порядке? - спросил он.

И только тогда я поняла, что совсем не дышала. Рука сжала мои лёгкие.

Ной вернулся обратно в мою комнату и закрыл дверь. Он встал напротив меня, помещая свои сильные руки у меня на талии.

- Дыши, - прошептал он.

Я пыталась. Но из-за давлением его пальцев на мою кожу, из-за его серо-голубых глаз, смотрящих на меня, от его тепла и близости всего в нескольких дюймах, мне было сложно сделать это по другим причинам. Так или иначе, я всё же кивнула.

А затем Ной отодвинулся.

- Я позвонил в охранную фирму вчера, когда ушёл, но человек, которого бы я хотел позвать сюда в командировке до завтра. Я не думал что... - Ной закрыл глаза, успокаивая ярость. - Я никогда не должен оставлять тебя.

- Это не твоя вина, - сказала я, потому что так и было. - Но я рада, что ты останешься сегодня вечером.

Он взглянул на меня, и было трудно понять, что выражал его взгляд.

- Неужели ты действительно думаешь, что я не остался бы? После того, что ты мне рассказала?

Я пожала плечами.

- Меня немного беспокоят твои сомнения, - сказал Ной. - Я сказал, что не позволил бы Джуду причинить тебе боль, и я действительно имел это в виду. Если ты не хочешь, чтобы я остался в доме, я буду спать в своей машине.

Его слова нарисовали улыбку на моих губах.

- Как тебе удалось убедить моих родителей, чтобы они позволили тебе остаться?

- Я беру завтра Джозефа на рыбалку. В любом случае, всё организовано.

- Во сколько? - спросила я.

- В пять тридцать утра.

- Все равно, - сказала я, посылая ему долгий взгляд. - Я впечатлена.

- Чем?

- Ты смог обвести мою маму вокруг пальца...

- Я хорошо справляюсь с женщинами, это правда.

- И остальные тоже тебя обожают, - сказала я.

Здесь Ной остановился. - Я думаю, что с каждым днём всё меньше нравлюсь твоему отцу.

- Он не знает, что ты спас ему жизнь.

Ной не ответил, вместо этого он вернулся к изучению фотографии.

- Твои глаза на этом...

Ах. Дело рук Фиби.

- Это не Джуд, - сказала я. - В «Горизонтах» есть девочка... она действительно сумасшедшая, Ной, не только невротически или маниакально или что-то ещё... она сказала, что фотография выпала из моей сумки, а она вернула мне её такой.

Он держал фотографию против света бабушкиной белой люстры. - Ты уверена, что это она их выцарапала?

Я кивнула.

- Она призналась в этом. Она сказала, что она их "исправила".

- Это достаточно тревожно, - сказал он и сделал паузу. - Там так ужасно?

Я пожала плечами.

- Джейми помогает.

- Подожди... Джейми . . . Рот?

- Угу. Он был отправлен туда.

- Интересно, - сказал Ной, прежде чем я продолжал рассказывать все, что произошло. Я пристально наблюдала за ним, пока рассказывала ему о мертвой кошкой, о надписи на моем зеркале, и почти случайно появившейся кукле. Но после его первой реакции на фотографии, теперь он казался...бесстрастным.

Таким внимательным.

И к тому моменту, как я пересказала свой разговор с Даниэлем, включая тот факт, что мой брат думает, что я одержима, Ной казался слабым.

- Одержима . . . эмоционально? - спросил он медленно.

Я сузила глаза, смотря него.

- Одержима, значит одержима.

- И почему он поверил в это? - Он повернулся к моей ванной. - Могу я взять полотенце?

- Конечно, - сказала я, падая на кровать, как только Ной исчез. - Я рассказала ему, что со мной случилось.

Он появился с наклонённой головой, растирая полотенцем волосы. Когда он выпрямился, я увидела, что на нём нет рубашки.

Его тело привлекало глаза, как магнит. У Ноя были сильные и чистые черты, его джинсы висели низко, обнажив прекрасный живот, к которому хотелось прикоснуться.

Я видела это раньше, но не в своей комнате. Это принесло прилив тепла к моей коже.

- Я думал, что мы решили избегать сценария запирания? - Он повесил полотенце на ручку двери ванной. - Могу я одолжить рубашку?

- У меня заняло несколько секунд, чтобы взять себя в руки и ответить. - Я не думаю, что тебе мои подойдут, - сказала я, мои глаза всё ещё были прикованы к его худощавому телу. - Спросишь Даниэля?

Взгляд Ноя скользнул к двери моей спальни.

- Я хотел бы, но я не думаю, что было бы безопасно покидать твою комнату в таком виде.

Верно.

- Верно, - сказала я. Я ушла, вернувшись, бросила Ною одну из рубашек Даниэля. Он протянул её над головой, и его стройные мышцы переместились под кожей, я была прикована.

- Итак, - наконец, сказал он, к сожалению, одевшись, и прислонился спиной к моему столу. - Ты рассказала твоему брату, что произошло?

- Вроде того... Я сказала, что в «Горизонтах» нам дали задание над глупым выявлением наших проблем при описании истории вымышленного героя.

- Ох, хорошо, - сказал Ной, серьёзно кивая. - Я боялся, что ты была слишком очевидной.

Я закатила глаза.

- Он купился, это очевидно. Выдумать мои проблемы в терапевтических целях является правдоподобным. Но то, что у меня есть способность убивать людей, на мой взгляд, не очень.

Ной склонил голову.

- Справедливо.

- Во всяком случае, - продолжила я, - его вывод, что я одержимая, и я думаю, что в этом есть что-то, Ной.

Он еще раз пробежал пальцами по волосам .

- Мара, ты не одержимая.

- Но я теряюсь во времени, и я играла с доской спиритических сеансов.

- Я никогда не играл с доской спиритических сеансов, - сказал Ной.

- Но я играла. И она предсказала смерть Рэчел.

Она предсказала, что я убью её.

Ной скользнул на стул рядом с моим столом и прислушался.

- Рэчел спросила, как она умрёт, за шесть месяцев до того, как психушка обрушилась, - объяснила я. - И доска написала моё имя. Я даже не думала тогда об этом.

- Какая ирония.

Я сузила на нём глаза.

- Мара, - сказал он лениво. - Есть миллион сценариев объяснить то, что ты сейчас рассказала.

- Миллион?

- Хорошо, не миллион. Два. Один в том, что Клэр, Рейчел или обе сразу передвинули доску.

- Я тоже думала, что Клэр это сделала...

- Другой в том, что, возможно, ты переместила её самостоятельно.

Я скрестила руки на груди.

- Зачем мне это делать?

Ной пожал плечами.

- Может ты была обижена на Рэчел, и подсознательно вывела своё имя.

Я ничего не сказала, но выражение моего лица, должно быть, было убийственным, потому что Ной вытянулся и отошёл подальше.

- Конечно, есть совпадения, но я не думаю, что ты одержима.

- Почему нет?

- По ряду причин, наиболее очевидные из которых, это то, что это происходит с нами обоими, хотя и с различными проявлениями, если бы ты была одержима, то, скорее всего, я бы не был.

Я подняла подбородок.

- Тогда какая у тебя теория?

- Я обдумал несколько.

- Поведай.

Ной говорил скучающим тоном, пока перечислял их.

- Генетическая мутация, токсичные отходы, радиоактивные изотопы, гормоны роста в молоке...

- Но не одержимость? - мои брови поднялись. - Тогда, как насчёт реинкарнации?

- Я тебя умоляю, - сказал он с весёлым презрением.

- Говорит человек, который просто пытается повесить всё это на гормоны роста в молоке. Серьёзно?

- Я не говорил, что это будут хорошие теории. И они более вероятны, чем любая твоя.

Я плюхнулась на спину и уставилась в потолок.

- Кто бы мог подумать, что Даниэль мог бы быть полезнее, чем ты?

Мы оба молчали, пока дождь барабанил по крыше.

- Ладно, - наконец, сказал Ной. - Что ещё он сказал?

Я повернула голову, чтобы посмотреть на Ноя.

- Он предложил мне также мудрую и таинственную фигуру, которая могла бы помочь в поисках моей героини.

- Замечательно, за исключением того, что у нас нет представления, где найти мудрую и таинственную фигуру. Дальше?

- Подожди, - сказала я, когда меня осенила идея. Воспоминание доски для спиритических сеансов со дня рождения Рэчел, заставило меня вспомнить, что я делала сама. Я вспомнила...

- Лукуми, - сказала я медленно.

- Жрец? Жрец из сантери? Мы вернёмся туда?

- Ты говоришь скептически.

- Ну, у меня есть сомнения, да, но я полагаю, что я бы увидел, что он появился.

- Я вспомнила, что я должна была вспомнить, Ной. Только как он сказал, что я желала.

- Это можно объяснить эффектом безвредного лекарства.

Я выдержала взгляд Ноя.

- Я думаю, нам следует посмотреть на него.

- Мы сделали это, Мара, - сказал он спокойно. - Мы вернулись в Маленькую Гавань и не нашли там ответов.

- Точно, - сказала я, наклонившись вперёд. - Магазин исчез. Что-то случилось с ним.

- Мне было любопытно, - сказал Ной, вяло вытянув ноги перед собой. - Так что я посмотрел о нём. Ботаника часто была лавкой-однодневкой из-за жестокого обращения с животными. Если собственники думали, что им угрожают, они убирали всё и исчезали. Поэтому бродячие куры скитались по Хайалиа. Удовлетворена?

Я потрясла головой, всё больше и больше разочаровываясь.

- Почему ты продолжаешь тянуться к науке?

- А почему ты продолжаешь тянуться к магии?

- Нам следует поискать его, - снова и раздражённо сказала я.

- Сантерия не совсем католическая церковь, Мара. Вопросы к местных жителей типа, "Извините, вы не подскажите номер мобильного телефона одного жреца?", вероятно, останутся без внимания.

Я собиралась возразить, когда Даниэль толкнул дверь. Он посмотрел по очереди на нас.

- Э, я собирался позвать вас ребята, чтобы поужинать со мной и Софи, но атмосфера здесь намного интенсивнее. Всё хорошо?

- Куда идём? - быстро спросила я. Мне нужно было выбраться из этого дома.

- Софи думала о кубинском ресторане, - осторожно сказал Даниэль.

Ной и я, не выдержав, одновременно улыбнулись. Потом он встретился с моими глазами и сказал:

- Я знаю это место.

Глава 22

Перед тем как мы ушли моя мать заставила Даниэля и Ноя поклясться следить за мной каждую секунду и заставила меня взять мобильный телефон отца, в качестве дополнительной безопасности. Она бы прикрепила к моей лодыжке следящее устройство, если б могла, но мне было всё равно - я просто была рада уйти.

Мы подобрали Софи по дороге в ресторан; она практически запрыгнула в машину и поцеловала Даниэля в щёку. Он покраснел. Она засветилась. Должна признать,что вместе они были очаровательны.

Идеальная парочка говорила о каком-то концерте какого-то знаменитого скрипача, который проходил в Центре Сценических Искусств на следующей неделе, а я облокотилась щекой о холодное окно сивика Даниэля.

Была скользкая дорога. Уличные фонари бросали жёлтые конусы света на дома, которые перешли от дорогих по соседству с Софи к захудалым когда только мы приблизились к ресторану. В красном свете, я заметила кошку, которая следила за нами с крыши припаркованного автомобиля. Когда она увидела меня, она, шипя, обнажила зубы.

Возможно, мне это показалось.

Ресторан был освещён рождественскими уличными огнями, и запах жареного теста вторгся во влажный воздух.

- Что это за запах, - сказала Софи, когда мы вошли внутрь.

- Куррос, - сказал Ной. - Это десерт.

Софи убрала её короткие волосы за уши.

- Меня это не волнует. Этот запах сумасшедший.

- Так тут же очередь, - сказал Дениэл, глядя на собравшихся. Множество людей стояли, смеялись, разговаривали - все ждали место.

-Здесь всегда всё занято, - сказала я.

- Ты была здесь? - спросила Софи.

- Дважды. - Один раз на мой день рождения. И тогда в первый раз, в первый раз у нас с Ноем было свидание. Я улыбнулась, вспомнив, как Ной сказал "Я скоро вернусь".

Толпа отодвинула нас от бара.

- Боже мой, - завизжала Софи, глядя на изображения зелёного и белого цвета на рекламных футболках ресторана. - Это так мило.

- Хочешь такую? - спросил её Даниэль.

- Это было бы плохо, если бы я сказала да?

- Да, - сказал мой брат, но он улыбался.

Она сморщила нос.

- Я люблю сыр.

Я тоже, в небольших дозах.

Я отдалилась от них потихоньку и подошла к десертному стеклу. Меня не заботила еда; мои глаза бродили по стене рядом с ней, листовки крепились к доске объявлений на ней. Вот так я впервые узнала о Абеле Лукуми. Возможно, мне повезёт снова.

Я просмотрела сотни слов так быстро, как только могла, когда рядом со мной появился Даниэль.

- Стол готов, - сказал он. - Пошли.

- Дай мне секунду. - Мой брат вздохнул и пошёл, чтобы сесть рядом с Софи. Но, как и обещал, он не оставит меня в покое.

- Нашла что-нибудь? - голос Ноя был бархатным и тёплым рядом с моим ухом. Я покачала головой, но потом четыре буквы попались мне на глаза.

…куми.

Они выглядывали из-под угла другой листовки. Я сложила верхнюю, чувствуя прилив надежды...

Полное слово было Лукуми, но когда я прищурилась, чтобы прочитать мелкий шрифт, я поняла, что испытываю трудности с пониманием предложения. Контекст был исключён, или мой испанский уже совсем пропао.

- Это церковь, - сказал Ной, читая текст вместе со мной. - Церковь Лукуми.

Я закусила губу.

- Ну, он жрец... может быть, это его церковь.

Ной взял свой iPhone и напечатал что-то.

- Конечно, - сказал он, звуча смирившись.

- Что?

Он показал мне экран. Там были сотни тысяч просмотров - в основном со ссылкой на Церковь Лукуми и дела в Верховном Суде, носящие его имя.

- Это ещё одно имя имя для Сантериа, - сказал он и встретился со мной глазами. - Религия. Как бы не звали этого человека, его имя было не Абель Лукуми.

Он использовал вымышленное имя.

Я старалась не показать своё разочарование пока я ела, но это было тяжело. Хотя Софи казалось, не замечала, и Даниэль делал вид, что тоже не замечает. Когда мы закончили ужинать, мы покинули здание с полными коробками бананов и бобов, чтобы сэкономить.

- Это было невероятно, - сказала Софи, её голос был мечтательным. - Я не могу поверить, что я жила в двадцати минутах езда и никогда не знала этого места.

- Хороший выбор, - согласился Даниэль, похлопав Ноя по плечу. Мы все забрались обратно в машину, и Софи настроила её iPod на станцию, и заиграло нечто тревожное, та часть, которую Софи хотела, чтобы услышали Даниэль и Ной. Но как только музыка стала нарастать в быстром темпе, что-то маленькое ударилось в наше стекло и скатилось.

Софи закричала. Даниэль с визгом остановился.

Колёса немного занесло на мокром асфальте, и мы оказались под светом фонаря. Фонарь освещал кровавый мазок на стекле, и стеклоочиститель распространил пятно.

Мы даже не выключили Калло Очо; но было поздно и дождливо, и никого не было позади нас, поэтому мой брат вышел из машины. Ной последовал за ним.

Автомобиль был тихим, но сердце ревело у меня в ушах. Они пробыли на улице меньше минута, после чего дверь снова отворилась.

- Это была птица, - сказал Ной, проскальзывая на заднее сиденье рядом со мной.Он сплёл пальцы с моими, и я начала успокаиваться.

- Ворона, - уточнил мой брат. Он звучал сухо и виновато.

Софи протянула руку и положила её на его руку.

- Мне жаль, - тихо сказала она.

Мой брат просто сидел. Он покачал головой.

- Я никогда ни во что не врезался, во всей...

Его предложение было прервано другим мягким ударом, на этот раз по крыше.

В это время машина не двигалась.

- Что за... - начал Даниэль.

Но прежде чем он успел закончить фразу, последовали десятки других ударов. И не только на наш автомобиль, но и на дорогу, на другие автомобили, припаркованные на улице.

Мы потрясённо молчали, когда вороны начали падать с неба.

Глава 23

После того, как мы высадили Софи, Даниэль и Ной по дороге домой обменялись теориями. Шторм. Болезни. Была куча научных версий. но меня грызло какое-то чувство.

Я чувствовала, что это было чем-то другим.

Секунды казались целой жизнью, пока я ждала, когда Ной придёт в мою комнату ночью. Я смотрела на часы на тумбочке, но прошёл час, а он всё ещё не показывался. Он не говорил мне, что придёт, но я предполагала, что он это сделает.

Может быть, я предположила неправильно.

Может быть, он заснул?

Я сбросила с себя одеяло и выскользнула из моей комнаты. Гостевая комната была с другой стороны дома, но я была уверена, что я смогу потихоньку проделать этот путь и увидеть, не спит ли он ещё. Просто, чтобы проверить.

Я стояла за дверью гостевой комнаты и прислушивалась. Ни звука. Я приоткрыла дверь.

- Да? - голос Ноя. Бодрствующий.

Я открыла дверь до конца. Маленькая лампа, стоящая на круглом столе освещала угол комнаты, но Ной располагался в тени. Он всё ещё был одет, и лицо его было скрыто полностью книгой, которую он читал. Он опустил её ровно настолько, чтобы показались глаза.

- Привет, - сказала я.

- Здравствуй.

- Привет, - снова сказала я.

Ной опустил книгу ниже.

- Всё в порядке?

Я вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

- Я просто пришла сказать, спокойной ночи.

- Спокойной ночи, - сказал он, возвращаясь к книге.

Я понятия не имела, что происходит, но мне это не нравилось. Я наполовину повернулась к двери, но затем остановилась. Оглянулась на Ноя.

Он приподнял бровь.

- Что?

Я просто хотела сказать это.

- Я просто хотела сказать это.

Он ждал.

- Я думала, что ты придёшь ко мне в комнату.

- Почему?

Ну, это задело. Я потянулась к двери.

Ной вздохнул.

- Я не могу, Мара.

- Почему нет?

Ной отложил книгу, которую читал, и пересёк комнату. Он остановился рядом со мной, но смотрел в окно. Я последовала за его глазами.

Я могла видеть длинный коридор, который шел в мою спальню, и три французские двери по дороге. Свет из зала делал любого почти незаметным снаружи. Но если бы кто-нибудь пришёл, Ной бы его не пропустил.

Не поэтому ли он не пришёл?

- Ты можешь следить и из моей комнаты с моей кровати тоже, знаешь ли, - сказала я.

Ной поднял руку, чтобы дотронуться до моей щеки; этого я не ожидала, и моё дыхание замерло. Затем он провёл пальцем по моей коже и у меня под челюстью, приподнимая моё лицо, чтобы мои глаза видели его.

- Твоя мама доверяет мне, - спокойно сказал он.

Озорная улыбка изогнула мой рот.

- Точно.

- Нет, Мара, она верит мне. Если меня поймают в твоей кровати, то у меня не будет больше возможности быть здесь. Только не так. Я должен быть здесь.

Я напряглась, вспоминая слова, которые я сказала ему меньше, неделю назад, прежде чем узнала, что Джуд жив. Ещё когда я боялась только себя.

"Я хочу бойфренда, не няню."

Обстоятельства изменились, но настроение нет.

- Ты не должен оставаться здесь, - сказала я. - Ты не должен ничего, что бы ты не хотел делать.

- Я хочу быть здесь.

- Почему?

- Я не могу позволить, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Я закрыла глаза в отчаянии. Либо Ной не понимал, что я пыталась сказать ему, либо он игнорировал это.

- Должна ли я уйти? - спросила я.

Его рука всё ещё была на моём лице, и его прикосновение было таким мягким.

- Должна.

Я не собиралась просить. Я оторвалась от него и потянулась к двери.

- Но не делай этого, - прямо сказал он, когда я коснулась двери.

Я посмотрела на него и вернулась в комнату. Он толкнул дверь, чтобы та закрылась за мной. Моя спина была напротив двери, и Ной был напротив меня.

Я отправилась на поиски Ноя, думая, что он спит, когда я найду его. Но теперь ритм моей крови, моего желания преобразил воздух между нами.

Я была поглощена неторопливым подъёмом уголков его рта и ужасной необходимости ощутить вкус его улыбки. Мне хотелось запустить свои пальцы под его рубашку и исследовать мягкую полоску волос на животе. Почувствовать его кожу под своими губами, его щетину на моей шее.

Но здесь, сейчас, с ним лишь в нескольких дюймах от меня, и ничто не могло остановить нас, я не двигалась.

- Я хочу поцеловать тебя, - прошептала я вместо этого.

Он склонил лицо ниже, ближе к моему. Но не к губам. А к моему уху.

- Я позволю.

Его губы коснулись моей кожи, и неожиданно этого стало слишком много. Я схватила его рубашку и подтащила его ко себе так близко, как я мог, но он все еще был не достаточно близко. Мои руки были зажаты между жёсткими рёбрами его живота и моей мягкостью, и я почти задыхался желанием, дрожа от этого.

Ной же всё ещё был.

Пока его имя не слетело с моих губ мягким, отчаянным стоном. А затем его руки оказались на моей талии, и его губы на моей шее, и он приподнял меня, а я обвилась вокруг него. Я отодвинулась к двери, и жёсткие пуговицы на джинсах Ноя прижали меня, это была восхитительная боль и совсем не достаточная. Его грубая щетина наэлектризовала сгиб между моей шеей и плечом, и я откинулась назад, совершенно бессмысленно. Он сжал мою талию и сдвинулся вверх, а затем его губы коснулись моих. Тихо. Неуверенно. Ожидая, что я поцелую их.

Воспоминания вместе с нами в его постели промелькнули в моей голове, спутанные конечности, и языки, и волосы. Ной обхвативший меня, как он раскрыл мои губы своими. Наши рты свободно владели языком друг друга, и мы перешли на один разум и одно дыхание. Пока Ной не перестал дышать. Пока он почти не умер.

Как должен был умереть Джуд.

Как я пожелала.

Я вздрогнула от губ Ноя, и моё сердце простучало у него на груди. Я не могла себе вообразить, что он чуть не умер. Я помнила это. И я боялась, что это повторится.

Ной опустил меня вниз.

У меня перехватило дыхание, и я шатко держалась на ногах.

- Что?

- Ты ещё не готова, - сказал он, отодвигаясь назад.

Я сглотнула.

- Я подумала об этом. Но потом ты просто... остановился.

- Твоё сердцебиение вышло из-под контроля.

- Возможно, потому что мне нравилось это.

- Возможно, потому что ты ещё не готова, - сказал Ной. - И я не собираюсь, подталкивать тебя.

Почти спустя минуту молчания, я, наконец, сказала:

- Я боюсь.

Ной молчал.

- Я боюсь поцеловать тебя.

Я боюсь причинить тебе боль.

Ной мягко отвёл волосы с моего лица.

- Тогда тебе не нужно этого делать.

- Но я хочу этого.

Никогда это не было более правдивым.

Его глаза были мягкими.

- Ты хочешь сказать, чего ты боишься?

Мой голос был ясным.

- Того, что причиню тебе боль. Убью тебя.

- Если поцелуешь меня.

- Да.

- Из-за своего воображения.

Я закрыла глаза.

- Это не воображение, - сказала я.

Я почувствовала пальцы Ноя на своей талии.

- Если это не воображение, тогда, как ты думаешь, что происходит?

- Я уже сказала тебе.

- Как это работает?

Я изучала его лицо, ища усмешку. Я не увидела ее.

- Я не знаю. Может быть это часть... меня, - сказала я, и я знала, что он знает, что я имею в виду.

- Просто поцелуй?

Я пожала плечами.

- Без секса.

- У меня никогда не было секса.

- Я в курсе. Но если я правильно помню, тебя, кажется, не беспокоило это в ту ночь в моей комнате. - Самый крошечный намек на улыбку поднялся в уголках его рта.

Я точно знала, какую ночь он имел в виду. Это была ночь, когда он, наконец, понял, что я могу сделать, когда я убила всё живое в комнате в зоопарке, всё, кроме нас.

Я думала, что должна оставить его тогда, чтобы обеспечить его безопасность. Я думала, что я должна оставить всех, кого я любил. Ной же не позволил мне этого и я была благодарна ему, потому что я не хотела его отпускать. Я хотела, чтобы он был близко, так близко, как мог . Я не думала ясно. Я не думала вообще.

- Я не знаю, - сказала я, отступая к кровати. - Как я могу знать?

Ной последовал за моими шагами, и растянулся на матрасе, притягивая меня к себе. Мой позвоночник прижался к его груди; серебряный кулон, который он всё время носил, был холодным на моей коже, чувствовался через майку. Удар его сердца успокоил меня.

Ной потянулся к моей руке и взял меня за неё.

- Мы не должны ничего делать, Мара, - сказал он так тихо, что мои глаза стали закрываться. Я хотела завернуться в его голос и остаться в нём. - Этого, на самом деле, достаточно.

У меня промелькнула последняя мысль, прежде чем я ускользнула в сон.

Не для меня.

Глава 24. Ранее

Индия. Неизвестная провинция.

Человек в синем посмотрел на меня, в то время как лошади увозили экипаж, поднимая пыль.

- Как тебя зовут?

Я уставилась на него.

- Ты меня понимаешь?

Я кивнула.

- Я не знаю, что твой опекун сказал тебе, но ты теперь на моем попечении. Мы должны будем дать тебе имя.

Я промолчала.

Он издал небольшой вздох.

- Впереди у нас путешествие. Ты себя хорошо чувствуешь?

Я снова кивнула, и наше путешествие началось.

Мне было грустно покидать корабли. Мы шли пешком, в лесу ехали на слонах и был почти закат, когда мы добрались до деревни. Земля под ногами была сухой, а воздух тихим и спокойным. Я почувствовала запах дыма; там было много маленьких хижин, которые растянулись по округе, но людей там не было.

- Заходи, - сказал человек с синем, махнув рукой на одну из хижин. Мои глаза привыкали к темноте.

Что-то шевельнулось рядом со мной; из темноты возникла фигура. Я только видела небольшую худенькую девушку с гладкой, коричневой, безупречной кожей. Она была выше, чем я, но я не могла видеть ее лица. Пряди черных волос безвольно висели ниже плеч.

- Дочь, - обратился к ней человек в синем. - У нас гостья.

Девушка вышла на свет, и я, наконец, смогла ее разглядеть. Она была простой, но на ее гладком личике отражались доброта и тепло, которые делали ее красивой. Она улыбнулась мне.

Я улыбнулась в ответ.

Человек в синем положил руку на плечо девушки.

- Где мама?

- У женщины начались роды.

Человек в синем выглядел смущенным.

- У кого?

Девушка покачала головой.

- Не отсюда. Незнакомец, муж, пришел за мамой. Она сказала, что вернется, как только сможет.

Взгляд человека в синем глаза стал суровым.

- Я должен поговорить с тобой, - сказал он ей. Затем он повернулся ко мне. - Подожди здесь. На улицу не выходи. Поняла?

Я кивнула. Он потащил девушку прочь из хижины. Я слышала шепот, но не могла разобрать слова. Спустя несколько мгновений, девушка вошла снова. Одна.

Она не разговаривала со мной. Вначале. Она сделала ко мне шаг, затем подняла ладони. Я не двигалась. Она сделала еще один шаг, достаточно близко, чтобы я могла уловить ее запах, земляной и сильный. Он мне понравился, и ее тепло тоже. Потом она протянула руку и я позволила ей прикоснуться ко мне. Она присела в углу и усадила меня рядом с собой. Она притянула меня к своему чистому платью с фамильярностью человека, который знал, как именно мне будет удобно. Я извивалась, пытаясь устроиться поудобнее.

- Ты не должна выходить на улицу, - сказала она, неправильно поняв мое движение.

Я замерла.

- Почему?

- Так ты можешь говорить, - сказала девушка, слабо улыбнувшись. - Это небезопасно, - добавила она.

- Но здесь очень тихо.

- Люди больны. Шум причиняет им боль.

Я не поняла.

- Почему?

- Разве ты никогда не болела?

Я отрицательно покачала головой.

Она улыбнулась и бросила на меня хитрый взгляд.

- Все болеют. Ты - озорница.

Я не поняла, что она имела в виду, поэтому спросила,

- Человек в синем, он твой отец?

- Человек в синем? - Спросила она, сверкая глазами. - Это так ты его называешь?

Я ничего не ответила.

Девушка кивнула.

- Да. Но ты можешь называть его дядей, а маму - тетей, когда она вернется. - Она сделала паузу. - А меня можешь называть сестрой, если хочешь.

- Мои мама и папа заболели? - спросила я, хотя даже не помнила их. Я также не помнила, что они у меня были.

- Возможно, - тихо сказала девушка, и снова притянула меня к себе. - Но теперь ты с нами.

- Почему?

- Потому что мы позаботимся о тебе.

Ее голос был нежным и мягким, и вдруг я испугалась за нее.

- Ты больна?

- Пока нет, - сказала она и встала.

Я быстро пошла за ней. Она была не похожа на других. Я хотела, чтобы она осталась.

Она оглянулась.

- Я не собиралась уходить, - заверила она меня.

- Я знаю, - сказала я, но все равно пошла за ней.

Мы не далеко ушли. Просто вошли в другую маленькую комнату, в которой на полу, покрытом затвердевшей соломой, лежало несколько ковриков. Девушка присела на одну из них, держа в руках свёрток ткани, иглы и нитки. Она взяла банку с чем-то темным и достала оттуда пух, и напевая простую песню, состоящую всего из нескольких нот, начала шить.

Ее руки меня заворожили.

- Что это?

- Подарок. С которым ты могла бы играть и никогда не чувствовать себя одиноко.

Я почувствовал что-то вроде страха.

- Я хочу играть с тобой.

Она тепло и весело улыбнулась.

- Мы можем играть вместе.

Это сделало меня счастливой, и я уселась на коврик, убаюканная мелодией и движением ее пальцев. Вскоре бесформенная форма в ее руках стала что-то другим, и сначала я увидела голову, а потом две руки и ноги. Появились глаза, ресницы и тонкая черная полоска улыбки, затем черные волосы в виде ряда стежков. Потом девушка сшила платье, и надела его, просунув через набитую пухом голову.

Когда она закончила, я устроилась на ее согнутой руке.

- Тебе нравится твоя кукла? - Она поднесла ее к свету. Там, где она ее держала, внизу руки было красное пятно. В том месте, где было бы запястье.

Я не ответила ей.

- Что это красное? - вместо этого спросила я.

- О. - Она вручила мне куклу и осмотрела палец. - Я укололась. - Она поднесла палец ко рту и пососала.

Я испугалась за нее.

- Тебе больно?

- Нет, не волнуйся.

Я прижала куклу к себе.

- Как ее зовут? - Мягко спросила меня девушка.

Мгновение я молчала. Потом сказала,

- Ты это сделала. Ты и выбирай имя.

- Ее, - поправила она меня. - Я не могу выбрать за тебя.

- Почему?

- Потому что она принадлежит тебе. В имени кроется сила. Возможно, как только ты узнаешь ее получше, ты сможешь решить?

Я кивнула, а девушка встала, поднимая меня с собой. Мой желудок заурчал.

- Ты голодна.

Я кивнула.

Она погладила меня по макушке, сглаживая мои густые, темные волосы.

-Мы все голодны, - тихо сказала она. - Я могу добавить больше жидкости в суп, хочешь немного перед ужином?

-Да.

Она кивнула и осмотрела меня.

-Достаточно ли ты сильна чтобы набрать воды из колодца?

-Я очень сильная.

-Ручка очень тяжелая.

-Не для меня.

-Это очень глубокий колодец.

-Я смогу сделать это, - я хотела показать ей, но также я хотела выйти на улицу. Здесь душно, и моя кожа чувствует это.

- Тогда я расскажу тебе секрет, как туда попасть, но ты должна обещать не ходить дальше в лес.

-Я обещаю.

- И если ты увидишь кого-либо, ты должна пообещать, что не расскажешь им где это.

- Я обещаю.

Девушка улыбнулась и подтолкнула куклу обратно в мою руку.

-Бери ее с собой, куда бы ты не пошла.

Я крепко вцепилась в куклу и прижала ее к груди, до того как девушка проводила меня. Ее глаза следили за мной, когда я выскочила в угасающий солнечный свет. Запах обугленной плоти пропитал мои ноздри, но он не был неприятным. В воздухе висел густой туман и резал глаза, поднимаясь среди деревьев.

Я пошла по тому пути, про который мне рассказали. Также было довольно далеко, и путь был почти скрыт густыми кустарниками. Это было действительно сложно, я бала вынуждена направлять свои пальцы вниз, чтобы видеть путь. Было темно. Безгранично. У меня было желание выбросить куклу.

Я этого не сделала. Я положила её рядом со старым камнем и мои тонкие руки начали работу по вытаскиванию воды, когда я услышала кашель.

Близко.

Я был так поражена,что опустила руку. Я взяла куклу и сжала ее крепко, в то время как я пробиралась на другую сторону скважины.

Женщина сидела прислонившись к стволу финиковой пальмы, ее глубокие морщины были хорошо на ней видны.. Ее темный взгляд был сфокусированным и водянистым. Она была слаба.

И не одна.

Кто-то склонился над ней, человек с волнистыми черными волосами и совершенной, красивой кожей. Он держал чашку у губ женщины, в то время как вода сочилась по ее подбородку. Она снова начала кашлять, чем напугала меня.

Его обсидиановые глаза метнулись ко мне, и что-то мелькнуло за ними. Что-то, чего я не знаю и на понимаю.

Женщина проследила за его взглядом и сосредоточила свой взгляд на мне. Ее взгляд пригвоздил меня к земле, ее глаза расширились. Мужчина успокаивающе сжал руку на ее плече, а затем уставился на меня.

Я почувствовала сильную боль в животе и согнулась. Мое зрение начало обволакивать красным цветом. Моя голова кружилась. Я сглотнула и медленно, очень медленно поднялась.

Женщина начала дрожать и что-то шептать. Мужчина с удивлением и любопытством, но без страха склонил голову, чтобы услышать ее. Не осознавая этого, я тоже сделала шаг ближе.

Она шептала все громче и громче. Это было слово, только одно слово, что она повторяла снова и снова. Ее рука поднялась, пальцем указывая на меня, словно обвиняя.

-Мара, - шептала она, снова, снова и снова. И затем начала кричать.

Глава 25

- Мара, - произнес голос, согревая мою кожу.

Мои глаза открылись, но деревьев уже не было. Солнечный свет исчез. Была только темнота.

И Ной, рядом со мной, его пальцы были на моей щеке.

Кошмар. Всего лишь кошмар. Я медленно выдохнула и улыбнулась с облегчением, пока не поняла, что мы были не в постели.

Мы стояли у двери гостевой комнаты. Я открыла ее - моя рука лежала на ручке.

- Куда ты идешь? - тихо спросил Ной.

Последнее, что я помнила, это как я заснула рядом с ним, хотя и не должна была. Мой дом был испорчен, но в руках Ноя я чувствовала себя в безопасности.

Но я оставила их ночью. Я оставила его.

Я страдала лунатизмом.

Подробности сна были смутными, густыми, как дым. Но они не исчезли с пробуждением. Я не знала, куда я шла во сне и зачем, но теперь, когда я проснулась, мне нужно было кое-что увидеть, прежде чем я бы забыла.

- В свою спальню, - недвусмысленно ответила я ему.

Мне нужно было увидеть эту куклу.

Я потащила Ноя за собой и мы молча прокрались в мою комнату. Ной помог мне распаковать коробку, в которую я упрятала куклу, не задавая вопросов. Я ничего не говорила, осматривая ее, моя кожа напряглась, прикасаясь к ней.

Её чёрная улыбка была немного тусклой - от изнашивания или стирки, я не знала - а её платье было более новым, но всё же грубым. Определённо ручная работа. А в остальном? Во всём остальном она была очень похожа на куклу из моего сна.

Может даже больше чем похожа.

Затем я кое-что вспомнила.

На руке куклы было красное пятно в том месте, где держала ее.

Я подняла куклу за рукав.

- Что это за красное пятно? - спросила я девушку.

- О, - сказала она и отдала мне куклу. Она осмотрела палец. - Я укололась.

Сейчас глядя на куклу, я увидела темное коричнево-красное пятно внизу на руке. В том месте, где было бы запястье.

Моя плоть онемела там, где прикасалась к кукле. Я не знала, что означал сон, если он вообще что-либо значил, но мне было все равно. Я начинала ненавидеть эту вещь и хотела избавиться от нее.

- Я ее выброшу, - прошептала я Ною. Он был сбит с толку. Я утром все ему объясню. Нас не должны поймать, а чем больше мы разговаривали, тем больше рисковали.

Он наблюдал, как я обулась, вышла на улицу и забросила куклу на вздутые мусорные мешки в мусорном контейнере, который отец уже вытащил на тротуар. Скоро его заберут и тогда я не буду думать об этом или видеть сны, и Джуд больше не будет меня этим мучить.

Мы вернулись в кровать Ноя; из-за куклы и кошмара мне было не по себе и я не хотела спать одна. Я положила голову ему на плечо и закрыла глаза, убаюканная его молчанием, ровным дыхание под моими руками. Когда я снова проснулась, было еще темно. Но Ной был по-прежнему рядом со мной, и мы все еще лежали в постели.

Я устала, но чувствовала облегчение.

- Который час?

- Не знаю, - ответил Ной, но его голос не был сонным.

Я отодвинулась, чтобы взглянуть на него.

- Ты не спал?

Он притворно потянулся.

- Что? Спал.

Я перевернулась на бок и улыбнулась.

- Точно, ты не спал. Ты наблюдал, как я сплю.

- Нет. Это было бы жутко. И скучно. Вот наблюдать за тем, как ты принимаешь душ, возможно...

Я толкнула его в руку, затем залезла глубже под одеяло.

- Я бы насладился этим, - сказал Ной, поворачиваясь ко мне и опираясь на руки, - поверь мне, - добавил он, глядя мне в глаза, пока озорная улыбка формировалась на его губах, - я боюсь, что тебе следует уйти.

Я покачала головой. Он кивнул.

- Еще темно. - я надулась.

- Рыбалка. С Джозефом. Ты должна вернуться в комнату до того, как он проснётся.

Я демонстративно вздохнула.

- Я знаю, - сказал он, его улыбка всё увеличивалась. - Я бы тоже не хотел спать без тебя.

Я закатила глаза и отодвинулась от него.

- Теперь ты всё разрушил.

- Как я и предполагал, - сказал он, откинувшись на подушки. Его глаза последовали за мной к двери.

Пытка. Я распахнула её.

- Мара?

- Ной?

- Ты же оденешь эту пижаму снова.

- Осёл, - сказала я, усмехнувшись. Потом оставила его. Я добралась до своей комнаты, пройдя мимо французских дверей, с темнотой за ними. Я ускорила шаг, ненавидя вспоминать о том, что я не могла видеть.

О том, кого я не могла видеть.

Однако был уже почти рассвет. Джуд не появится так близко к дневному свету. Эта мысль успокоила меня, и я проскользнул в мою постель, пока мои родители не проснулись. Я закрыл глаза. У меня не было проблем с засыпанием.

Проблемы начались, когда я встала.

Примерно в восемь, мой отец постучал в дверь, чтобы убедиться, что я проснулся. Я вытащила себе из постели и пошла к комоду, чтобы выбрать одежду для «Горизонтов».

Но когда я открыл свой ящик с нижним бельем, кукла моей бабушки была внутри.

Все, что я могла сделать, это не закричать. Я попятилась от комода и заперлась в ванной, сползая вниз по кафельной стене на холодный плиточный пол. И прижала кулак ко рту.

Джуд следил за мной прошлой ночью? Он видел, как я выбросила ее? А потом вернул ее в мою комнату, пока я спала в комнате Ноя?

Мурашки побежали по мне, а моя кожа стола скользкой от пота. Но я не могла позволить, чтобы мой отец узнал, что что-то не так. Я должна была одеться, и выглядеть и вести себя так, будто всё было нормально. Как будто я была здорова, а Джуд мёртв, и ничего этого не происходило.

- Вставай, - прошептала я про себя. Я осталась ещё на секунду, на полу, а затем встала. Я включила кран, подхватила струю воды и поднесла её к моим губам, глядя на своё отражение в зеркале, пока я выпрямлялась.

Я замерла. Контуры моего лица казались странными. Незнакомо тонкими. Мои скулы были острее, мои губы распухли так, как будто я целовалась, мои щёки пылали, а мои волосы прилипли к затылку, как макароны.

Я была поражена. Вода проскользнула сквозь пальцы.

Звук её столкновения с фарфоровой раковиной вернул меня. Моё горло болело, я повернула кран обратно, и зачерпнув ещё горсть воды, жадно выпила её с ладони. Она охладила меня изнутри. Я посмотрела в зеркало ещё раз.

Я до сих пор выглядела иначе, но я почувствовала себя немного лучше. Я устала, и испугалась, и рассердилась, и была расстроена и, очевидно, у меня был стресс. Может быть, я даже заболела. Может быть, поэтому я выглядела так странно. Я закатила шею, вытянула руки над головой, а затем снова выпила воды. Моя кожа встала дыбом, словно за мной следили.

Я взглянула на комод. Кукла всё ещё была внутри.

- Почти готова? - Позвал папа из прихожей.

- Да, - крикнула я в ответ. Я отвернулась от зеркала и стала одеваться. Я бросила последний взгляд на комод, прежде чем покинуть комнату.

Кукла должна исчезнуть.

Глава 26

- Доброе утро, - сказал мой отец, когда я, наконец, появилась на кухне.

- Доброе. - Я схватил два батончика и бутылку воды из кладовой, выпив половину её, пока папа допивал кофе. Мы направились к машине вместе.

Он опустил окно, как только мы оказались внутри. Было непривычно великолепно снаружи, синее и безоблачное небо, пока ещё не было жарко, но так или иначе внутри меня всё горело.

- Как ты себя чувствуешь, малыш?

Я резко на него взглянула.

- А что?

- Ты выглядишь немного уставшей.

- Спасибо...

- О, ты знаешь, что я имел в виду. Эй, ты знаешь, что я взял фильм?

- Гм... да?

Он сделал многозначительную паузу.

- Освободите Вилли, - сказал он с гигантской улыбкой.

- Ладно...

- Ты любила этот фильм, мы смотрели его всё время, помнишь?

Например, когда мне было шесть.

- Джозеф вне себя из-за бедственного положения касаток, поэтому я подумал, что мы могли бы посмотреть его вместе, всей семьёй, - сказал он. Затем добавил, - Бьюсь об заклад, Ной захотел бы тоже.

Я не могла удержаться от улыбки. Он явно старался.

- Хорошо, пап.

- Это поднимает настроение.

- Хорошо, пап.

- Преобразование...

- Хорошо, пап.

Он усмехнулся, и повернул на классическую рок-радиостанцию, и мы оба сидели в тишине. Но, находясь снова в его машине, я рефлекторно оглядывалась в сторону зеркала. Я искала грузовик, поняла я.

Я искала Джуда.

Я провела всю поездку до «Горизонтов» беспокоясь о том, что увижу его позади нас, но я этого не сделала. Папа высадил меня, и я тепло поприветствовала Брук, которая ознакомила меня с терапией, с которой я буду работать в течение нескольких дней в неделю. Она велела нарисовать мне дом, дерево и мою семью, своего рода тест, безусловно, и когда я сделал это, чтобы удовлетворить её, пришло время для группы. Половина студентов делилась своими страхами.

Я очень надеялась оказаться в другой половине.

Фиби держалась на расстоянии от меня, а Джейми заставил меня рассмеяться, как и всегда. Часы проходили незаметно, но при любом удобном случае я тайком смотрела на стоянку, в ожидании появления белого грузовика.

Этого не случилось.

Когда мой отец и я подъехали к дому, мамин автомобиль уже стоял. И что более важно, автомобиль Ноя тоже.

Я почувствовала взрыв облегчения. Мне нужно было рассказать ему о кукле в моей комнате сегодня утром, о Джуд в моей комнате прошлой ночью, пока мы спали. Я чуть не вынырнула из машины в то время, как она всё ещё продолжала двигаться.

- Скажи маме, что я отправляюсь по делам из её списка, - сказал папа, закатывая глаза. - Я скоро вернусь.

Я кивнула и захлопнула дверь. Он не отъехал, пока я не очутилась в доме.

Пулемётный огонь вырвался из нашей гостиной, и я вошла в неё, чтобы найти там Ноя и Джозефа, ссутулившихся на полу с контроллерами в руках, их глаза были прикованы к телевизору.

Нашему разговору придётся подождать.

- Как рыбалка? - спросила я непринуждённым голосом, который не соответствовал моему настроению. Я прошла через арку на кухню и открыла холодильник. Я была голодна, но ничто не выглядело хорошо.

- На самом деле, мы не порыбачили, - ответил Ной, по-прежнему, щурясь на экран.

- Что? Почему?

Джозеф качнулся вперед, сжимая отчаянно в руках контроллер. Он не говорил.

- Джозеф не захотел убивать какую-либо рыбу, хотя, кажется, у него нет никаких проблем с убийством этих сволочей.

Что-то громко взорвалось, и мой брат уронил контроллер, подняв обе руки в воздух.

- Непобедимый чемпионом. - Он сверкнул неприятной ухмылкой на Ноя.

- Молодец, - сказала я.

Ной бросил на меня взгляд.

- Где лояльность?

- Я тоже имела в виду рыбалку, не игру. - Я оценила своего брата, а затем у меня промелькнула противная ухмылка от моих собственных слов. - Кровь по сравнению с мальчиками.

- Вы оба злые.

- Я собираюсь быть вегетерианцем, - сказал мне Джозеф.

- Мама будет думать, что это подтолкнула тебя к нему. - Я не ела мяса, после шоу на мой день рождения в сантерии, когда я смотрела на него, я чувствовала вкус крови во рту.

Я упала на диван.

- Так чем же вы ребята занимались, если не рыбачили?

- Мы катались на лодке и наблюдали за дельфинами, - сказал Джозеф.

- Завидую. Вы видели кого-нибудь?

Ной кивнул.

- Небольшую стайку. Нам пришлось выйти довольно далеко.

- В лодке было так здорово, - сказал Джозеф. - Ты можешь пойти с нами в следующий раз.

Я улыбнулась.- Это очень щедро с вашей стороны.

- Ну, - сказал Ной, вставая и потягиваясь. Его пальцы коснулись потолка. - Я не знаю, как ты, но после того, как я позволил твоему брату победить, я очень голоден.

Джозеф резанул глазами Ноя.

- Лжец.

- Докажи это, - отстрелялся Ной.

- Я не могу доказать этого.

- Всё в порядке, - сказала я. - Это соперничество становилось всё интенсивнее. Да, Ной, я голодна.

- Тогда, если ты простишь меня, возмездие, - сказал он Джозефу. - Мы устроим реванш в другой день.

- Ты всё равно проиграешь.

Уголки рта Ноя приподнялись, пока он шёл на кухню. Я последовала за ним и наблюдала за ним, пока он рылся в холодильнике.

- Желаешь... огурец? - сказал он, держа в руке один.

- Ты не очень хорош в этом.

- Хорошо. Отложим это.

Я посмотрела назад, в сторону прихожей.

- Где моя мама?

Ной покачал головой.

- Одна из её подруг забрала её для коффе, я думаю?

- Даниэль?

- Ушёл с Софи. Я отвечаю за благополучие всех и каждого, пока он не вернётся.

- Господи помоги нам, - сказала я с усмешкой, но я была рада. Я понизила голос. - Так вчера вечером...

- Пицца! - позвал Джозеф.

- Нужно ли нам? - крикнул Ной в ответ. Он повернулся ко мне лицом. - Что ты хочешь?

- Не пиццу, - согласилась я. - Я чувствую себя толстой.

- Толстой. В самом деле. Можешь ли ты назвать какой-нибудь продукт, который бы заставил тебя, чувствовать себя менее толстой?

Я пожала плечами.

- Я не знаю... суп?

- Гороховый суп, что ли?

- Я ненавижу тебя.

- Но ты делаешь это так легко. Китайский?

Я покачала головой и выглянула в окно. Я действительно не заботилась. Я просто хотела поговорить.

- Ничего, ты делаешь это сложным. Джозеф! - позвал Ной.

- Что?

- Где Даниэль и Софи?

- У Авигдора! - прокричал мой брат.

Ной посмотрел на меня с приподнятыми бровями.

- Меня устраивает, - сказала я.

- Какая это пища? - спросил Ной

- Израильская.

- У них есть суп?

- И суши тоже! - крикнул Джозеф.

- Хватит кричать! - крикнула я, а затем опустилась на кухонный стол. Я положила голову на руки, пока Даниэль набрал и написал Даниэлю захватил с собой еды домой. В конце концов Джозеф перестал играть и пошёл в свою комнату.

Оставил нас одних. Я открыла рот, чтобы заговорить, но Ной прервал меня, прежде чеем я смогла.

- Чем вы там сегодня занимались?

- Мы делились нашими страхами. Слушай, прошлой ночью...

- Это звучит соответствующе адски.

- Я не должна была говорить, они разделили нашу группу на две части. Моя очередь завтра...

- Даниэлю хотелось увидеть это, - сказал Ной, перебивая меня. - Он говорил, что он хотел бы устроить семейную терапию на несколько дней? Было бы восхитительно.

- Да, - сказала я. - Я имею в виду, нет. Ной... ты останешься сегодня ночью?

- Вообще-то, я договорился, чтобы мы встретились с новым охранником. А что?

- Я собираюсь предложить тебе спать в моей комнате на этот раз.

Ной одарил меня лукавым взглядом.

- Не то чтобы я против, но почему?

Слова, что Джуд был в моей комнате, застыли на моём языке. Когда я, наконец, проговорила их. Мой голос звучал странно. С ужасом. Я ненавидела это.

Я ненавидела, что боялась его. И я ненавидела то, что Ной напрягся, когда увидел это.

Поэтому я с трудом сглотнула. Тогда мой голос стал легче.

- Он оставил мне небольшой подарок в моём ящике с нижним бельем, - сказала я небрежно, прилагая все усилия, чтобы притворяться.

Глаза Ноя не оставили меня, но его настроение стало немного более расслабленным.

- Осмелюсь спросить?

- Кукла, - объяснила я. - Должно быть он видел, как я выбросила её.

- Мара...

Я покачала головой.

- Он, наверное, наблюдал из кустов или ещё из чего-нибудь.

- Мара, - сказал Ной громче.

- Соседский забор действительно высокий, - продолжала я. - Что с ним случилось?

- Мара.

- Что?

- Это не Джуд, - сказал Ной спокойно.

- Что значит, не Джуд?

- Кукла в твоей комнате. Не он положил её туда.

Я моргнула, не понимая.

- Тогда кто?

Мне показалось, прошла вечность, прежде чем Ной, наконец, сказал.

- Ты.

Глава 27

- Что ты такое говоришь? - мой голос был тихим. Шатким. - Я выбросила её.

Ной кивнул.

- А потом ты проснулась и встала с кровати. Ты ничего не сказала, поэтому я предположил, что ты ушла, чтобы взять напиток или что-нибудь ещё, но учитывая последние события, когда ты не вернулась, я последовал за тобой. Ты вышла через заднюю дверь.

Невидимые пальцы сжались вокруг моего горла.

- Почему ты не разбудил меня?

- Я думал, что ты проснулась, - сказал он, его голос был ритмичным. - Я спросил, что ты делаешь, ты сказала, что ты совершила ошибку... что ты выбросила что-то, что хотела бы сохранить. Ты казалась совершенно проснувшейся; мы вышли на улицу, и я смотрел, как ты вытащила куклу из мусорки и понесла её обратно. Ты принесла её в комнаты, а затем почти сразу же вернулась в постель, когда я предложил сперва вымыть руки. Ты засмеялась, но сделала это, а затем вернулась в кровать и тут, же уснула. Ты ничего из этого не помнишь?

Я покачала головой, потому что была уверена, что не смогла бы сказать. Ничего подобного не случалось раньше, у меня были кошмары, конечно, и я теряла сознание прежде, да. Но это было новым.

Другим.

Как моё отражение в зеркале.

Я тяжело сглотнула.

- Я выгляжу для тебя по-другому?

Брови Ноя поднялись.

- Что ты имеешь в виду?

- Сегодня утром после... после того, как я обнаружила куклу в моём ящике, - сказала я. Я не сказала, после того, как я положила её туда. - Я посмотрела в зеркало, и я почувствовала, что... что я выгляжу по-другому.

Я посмотрела на Ноя, интересно видел ли он это, но он лишь покачал головой.

- Посмотри ещё раз.

Ной взял моё лицо в свои руки, и затем притянул меня к себе. Так близко, что я могла видеть тёмно-зелёные и золотые пятна в его глазах, пока он изучал меня. Его взгляд был острым. Пронзительным.

- Я права? - спросила я себе под нос.

Ной ничего не сказал.

Потому что я была права.

- Я права, не так ли?

Его глаза сузились.

- Ты не выглядишь по-другому, - сказал Ной. - Просто...

- Просто по-другому. - Отстранилась я. Я была расстроена. Тревожно. Я посмотрела в сторону моей спальни, по направлению к кукле. - Что-то происходит со мной, Ной.

Он мучительно молчал.

Ной знал, что я выгляжу иначе. Он просто отказывался говорить это. Я не знала почему, и я даже не задумалась в этот момент. Лишь одну вещь, на мой взгляд, нужно было сделать. Я встала.

- Где ключи?

- Зачем? - спросил он, растягивая слово.

- Затем, что я хочу сжечь эту куклу.

Моих родителей смутило бы, если бы они увидели меня, разжигающую огонь на заднем дворе и сжигающую куклу, которая была у меня с тех пор, когда я была ребёнком, поэтому я должна была найти другое место.

- У тебя есть камин, не так ли? - спросила я его, направляясь к входной двери.

- Несколько, но мы не можем уйти.

Я закрыла глаза.

- Джозеф.

Чёрт.

- И ты. Если тебя не будет здесь, когда твои родители вернутся... я уверен, что мне не нужно напоминать тебе о последнем пребывании в психологическом отделении.

Если бы я могла забыть.

Ной провёл рукой по подбородку.

- Хоть,они и доверяют мне оставаться здесь с Джозефом на час. Но мне нельзя забирать вас самому.

- Поэтому я здесь в ловушке на неопределённый срок.

- Если не...

- Если не что?

- Если мы не возьмём их с собой.

Я уставилась на Ноя, ожидая изюминки.

Очевидно, вот она.

- Ты же не серьезно.

- Почему нет? Приглашение в обитель Шоу имело бы огромное значение для твоей матери. Она отчаянно хочет встретиться с моей семьёй... Рут может отвлечь её, пока мы совершим и воспоём пожар.

- Не смешно.

Полуулыбка появилась на губах Ноя.

- Да это так, - сказал он. - Немного, - добавил он, когда мои глаза сузились. - Но если бы ты хотела, чтобы они не встречались, я мог бы сжечь куклу для тебя...

- Нет. - Я покачала головой. Ной не получит её, и она даже не имела для него значения. Для него это было игрой в какой-то мере, как всегда. Но я должна была увидеть, что она исчезла. - Я хочу быть там.

- Тогда, есть только один вариант, - сказал Ной, пожав плечами.

- Ты не боишься потерять билет сочувствия?

- Извини?

- Если твои родители очаруют моих, то ты не сможешь находиться здесь так много.

Непроницаемое выражение на лице Ноя.

- Твоя мать умная, - сказал он, его голос был низким. - Она будет видеть вещи такими, какие они есть.

Он встал и достал телефон из заднего кармана своих джинсов.

- У меня будет приглашение Рут для неё на завтра. На чай для дам.

- Твоего отца не будет там?

Ной поднял бровь.

- Очень сомневаюсь. И если бы он был, я убеждён, что нам пришлось бы перенести.

- Но я хотела встретиться с ним.

- Мне жаль, что ты не можешь, - сказал он, пока пролистывал в своём iPhone.

- Почему? Ты стесняешься?

Горькая улыбка появилась на лице Ноя, и он ответил, не глядя мне в глаза.

- Абсолютно.

Я начала чувствовать себя немного неудобно.

- Меня?

- Его.

- Все так плохо?

- Ты не представляешь.

Когда моя мама пришла домой, Ной велел мне спросить у неё, могла ли я пойти с ним на прогулку. Я перевела тяжесть под её взглядом, пока она рассматривала меня.

- Возвращайтесь через полчаса, - сказала она, наконец.

Я удивлённо улыбнулась.

- Хорошо.

- И не покидайте квартала.

- Хорошо.

Моя мама дала мне свой сотовый.

- Я доверяю тебе, - тихо сказала она.

Я кивнула, а затем Ной и я ушли. Он изящно шёл вприпрыжку впереди; его шаги были настолько длинными, что я была вынуждена почти бежать, чтобы не отстать от него.

- Так куда мы на самом деле идём?

- На прогулку, - заявил он, глядя вперёд.

- Да, я поняла это. Куда?

Ной указал дальше по улице на чёрный автомобиль, припаркованный под огромным деревом дуба.

- К кое-кому, с кем бы я хотел, чтобы ты познакомилась.

Когда мы подошли, среднего вида мужчина вышел с сиденья водителя из машины. Он сверкнул нам вежливой улыбкой.

- Джон, - кивнул Ной. - Я хотел бы познакомить тебя с твоим назначением.

Джон протянул мне руку.

- Мара Дайер, - сказал он, когда я пожала её, - рад познакомиться с вами.

Ной посмотрел на меня.

- Джон работал в охранной фирме настолько уверенно, что этому нет названия... как долго, на этот раз, Джон?

- Ты себе не представляешь, как долго до этого, - сказал мужчина, улыбаясь.

Его ответ удивил меня, он не выглядел таким старым. И он не был высоким или широким или телохранителем-икс в любом случае. Всё в нём было обыкновенным, от его незапоминающейся одежды до его незапоминающегося лица.

- Он будет меняться со своим партнёром. Между тем, они защищали четырёх президентов, семь членов королевской семьи и девять саудовских принцев.

- И теперь тебя, - сказал Джон.

Ной скользнул одной рукой по моей талии, другой дотянулся до моей шеи, щеки, опрокидывая мой подбородок большим пальцем. Его голос был мягким, когда он заговорил.

- Они не позволят, ничему с тобой случиться, - сказал он.

Я не позволю ничему случиться с тобой, имел он в виду.

И он, возможно, был прав, если Джуд был жив. Я должна была беспокоиться об этом. Но никто не мог защитить меня от себя самой.

Глава 28

Ной предложил найти оправдание, чтобы остаться той ночью, но я боялась злоупотреблять доброжелательностью своих родителей. Очевидно, что он не мог оставаться каждую ночь, но что более важно, мне нужно было знать, что со мной будет всё хорошо, если я останусь сама по себе.

И той ночью я осталась. Я легла в кровать и оставалась в ней до утра. Все было на месте, когда я проснулась. Обычность подняла мне настроение; Ной забрал куклу моей бабушки с собой, когда уходил и позже днём она должна была исчезнуть навсегда. Джон наблюдал за моим домом. Ной доверял Джону, а я доверяла Ною и хотя я очень не хотела этого признавать, то утро было первым без него, когда я почувствовала себя на самом деле в безопасности.

Я проверила Джуда только раз по пути в «Горизонты» и я была неестественно радостной, когда консультанты проводили меня. День расплылся в неясное пятно блаженной почти обычности, учитывая, что моё положение ничуть не было обычным, я на самом дел была в состоянии волноваться о чём-то обычном в этот раз. А именно: моя мать и мачеха Ноя пили чай.

Он был прав насчёт приглашения; мама действительно не могла больше ждать встречи с Рут. По пути в дом Ноя в тот день, его родители были всем, о чём она могла говорить. От моего внимания не ускользнуло, что она была более стремительной и элегантной чем обычно. Это почти заставило меня чувствовать себя виноватой за использование её в качестве отвлекающего манёвра..

Почти.

Моя мать затихла, как только у меня появилась эта мысль. Я повернулась, чтобы увидеть, что обеспечило тишину и не удивилась, обнаружив, что мы проезжали район, в котором жил Ной.

Глаза моей мамы блуждали по каждому особняку, который мы проезжали, каждый совершенно отличался от другого. Когда мы достигли закручивающихся железных ворот, возвещающих вход в дом Ноя, я сказала ей подъехать. Маленькая камера повернулась в нашу сторону.

Моя мать взглянула на меня.

- Это дом Ноя?

Его было не совсем видно за деревьями, пока высокие ворота не распахнулись и мы не проехали.

- Вау, - выдохнула она. Это было подходящее слово. Сочный газон граничил с белыми статуями и вёл к большому фонтану в центре: греческий бог обхватил девушку, которая выглядела превращающейся в дерево. Крошечные, низкие живые изгороди, прораставшие в дорожки, формирующие замысловатые узоры на траве.

А потом был дом. Большой и внушительный, архитектурно красивый и величественный. Моя мать была восхищена, но я его видела не совсем как она, не сейчас, когда я знала насколько Ноа не мог его терпеть.

Мы остановились на площадке, где Альберт, дворецкий Шоу или камердинер, или как его звали, приветствовал нас с чопорной улыбкой, соответствующей его чопорному костюму. Я наполовину ожидала, что Ной будет ждать нас у двери, но это была сама Рут.

- Доктор Шоу, - сказала моя мать, широко улыбаясь.

Мачеха Ноа покачала головой.

- Пожалуйста, зовите меня Рут. Такое удовольствие с вами познакомиться, - излилась она. Рут разгладила льняное платье, облегающее её изящную фигуру, и проводила нас внутрь, в то время как моя мать заверяла её, что это для неё удовольствие.

Однако, никакого дополнительного обмена формальностями не было, потому что второй раз хихикнув, когда мои ноги коснулись узорчатого мраморного пола, я была атакована Руби, злым мопсом Шоу. Который, очевидно, был зол только на меня. Рычащая меховая сосиска полностью проигнорировала мою мать, но даже после того как Ной напал на неё и обхватил руками, она продолжала рычать на меня.

- Плохая девочка, - ласково сказал Ной. Он поцеловал её в голову, когда она обнажила свои крошечные кривые зубки.

Я держалась на безопасном расстоянии.

- Где Мейбел? - спросила я. Было бы приятно снова её увидеть, счастливую, здоровую и в безопасности.

- Занята, - сказал он легкомысленно.

Прячется, имел в виду он. Прячется от меня.

Однако, моя мать, казалось, не замечала ничего неуместного, даже как собака тянулась к моей шее; мачеха Ноя и его дом полностью завладели её вниманием.

- Я так много о вас слышала, - сказала она Рут как только мы прошли под гигантской люстрой с кристаллами.

Рут подняла бровь.

- Только хорошее, я надеюсь? - Она поправила вазу с раскрывающимися белыми розами на каменном столике, который вероятно весил больше тысячи футов. - Не обращайте внимания, - сказала она лукаво. - Не отвечайте.

Мама рассмеялась.

- Конечно, - солгала она, так же легко, как я обычно это делала. Впечатляет. - Это действительно такое удовольствие, наконец, познакомиться с семьёй Ноя. Мы любим, когда он рядом. Вам муж здесь? - невинно спросила она. Прекрасно зная, что его здесь нет.

Улыбка Рут не дрогнула, но она покачала головой.

- Боюсь, что Девид сейчас в Нью-Йорке.

- Тогда, может быть в другой раз.

- Ему бы понравилось, - сказала Рут. Она лгала так же хорошо, как и Ноя.

Ной наклонился и сказал, - Ты знаешь, это быстро становится таким болезненным, как ты и предсказывала.

- Я же говорила.

- Хорошо, тогда, - громко сказал Ной. - Я уверен, что вам, дамы, есть что обсудить, и будет лучше сделать это наедине, да?

Рут посмотрела на маму с намёком.

Мама нам помахала. - Идите.

Ной вручил Рут извивающуюся собаку.

- Я устрою вам экскурсию, - сказала она и повела маму вдаль.

Я понятия не имела, как долго продлится тур, или их разговор, или эта встреча, поэтому я позвала Ноя по широкой, изогнутой лестнице и помчалась за ним в его комнату, совсем не тратя времени, чтобы насладиться видом.

Хотя, как только мы вошли, я не могла не осмотреть всё. Его низкую, простую современную кровать, островок среди аккуратного моря книг. Они выстроились на полках шкафа, который располагался от пола и до потолка, и на полках которого плескался янтарный солнечный свет. Похоже, что ничего не изменилось с тех пор, как я побывала здесь прошлый раз, и я соскучилось по этому.

- Что? - спросил Ной, когда он заметил, что я не двигаюсь.

Я вошла внутрь.

- Я хотела бы жить здесь, - сказала я. Мне хотелось остаться.

- Нет, не хотела бы.

- Хорошо, - сказала я, мои глаза обратились к корешкам книг. - Я хотела бы, чтобы у меня была твоя комната.

- Признаюсь, это не внушающий страх, утешительный приз.

- Я хотела бы, чтобы мы могли жить в твоей постели.

Ной вздохнул.

- Как и я, но я боюсь, что нам стоит начать ритуал сжигания.

- Всегда что-то есть.

- Разве это не то? - Ной достал куклу из ниши в своём столе, и я отвела глаза от книг, готовая приступить к шоу. Ной привёл меня в одну из, вероятно, десятка неиспользуемых гостиных; стены были мятного цвета и усеяны декоративными бра из латуни; была некоторая мебель, но всё было покрыто простынями.

Ной вручил мне куклу и стал обыскивать комнату. Я сразу же положила куклу на подлокотник того, что казалось, было, креслом. Я не хотела прикасаться к ней.

- Что ты делаешь? - спросила я его.

- Готовлюсь разжечь огонь. - Он открывал и закрывал ящики.

- Разве ты не куришь?

- Не при твоих родителях, - сказал Ной, по-прежнему копаясь. - Но да.

- У тебя что, нет при себе спичек?

- Обычно зажигалка. - Затем Ноа посмотрел вверх сидя на корточках. - Мой отец переделал все камины на газ. Я ищу пульт управления.

Это разрушило мою фантазию о том, как я бросаю спичку на грубую куклу и смотрю, как она горит. То есть пока я не подошла к камину. Дрова выглядели до ужаса реальными.

- Эм, Ной?

- Что?

- Ты уверен, что там газ?

Он подошёл к камину и убрал решётку.

- Очевидно, нет. Чёрт.

- Что?

- Там внизу может запахнуть настоящим пожаром. Я не знаю.

Меня это не беспокоило. Я хотела покончить с этим.

- Мы что-нибудь придумаем. - Я взяла куклу со стула двумя пальцами за запястье. Я вытянула её перед собой. - Зажги.

Ной подумал мгновенье, но покачал головой и повернулся, чтобы уйти.

- Подожди здесь.

Я бросила куклу на пол. К счастью, мне не пришлось долго ждать; Ной вскоре вернулся с жидкостью для разжигания и спичкой в руке. Он подошёл к камину и чиркнул спичкой. Запах серы наполнил воздух.

- Продолжай, - сказал он, когда огонь разошёлся.

Время для шоу. Я подняла куклу с пола и бросила её в огонь, вздохнула с облегчением, когда он начал поглощать её. Но затем воздух наполнился горьким, знакомым запахом.

Ной сморщился.

- Что это?

- Запах... - Мне потребовалось несколько секунд, чтобы распознать его. –Горящих волос, - наконец, сказала я.

Мы оба затихли. Мы наблюдали за огнём и ждали, когда руки куклы превратятся в ничто, а голова почернеет и упадёт. Но затем, я заметила, что что-то свернулось в огне калачиком. Что-то не похожее на ткань.

- Ной...

- Я вижу это. - Его голос затих.

Я сделала шаг вперёд.

- Это...

- Это бумага, - сказал Ной, подтверждая мой страх.

Я выругалась.

- Мы должны потушить его!

Ной вяло пожал плечами.

- Этого уже не будет к тому времени, как я принесу воду.

- Иди в любом случае! Иисусе.

Ной развернулся на каблуках и вышел, пока я склонилась над камином, пытаясь увидеть более чётко. Бумага внутри куклы всё ещё горела. Я наклонилась ещё ближе; тепло грело мою кожу, в результате чего цвет прилил к щекам, когда я подошла ближе...

- Отойди, - сказал Ной. Я отступила, и Ной залил огонь. Пар поднялся от поленьев и зашипел.

Я сразу же потянулась к тлеющим углям, надеясь, что, возможно, хотя бы часть бумаги осталась невредимой, но Ной поместил твёрдую руку на моей талии.

- Осторожно, - сказал он, привлекая меня назад.

- Но...

- Что бы там ни было, - сказал он твёрдо., - этого уже нет.

Я ужасно сожалела. Что если это было что-то важное? Что-то от моей бабушки?

Что если это что-то было связано со мной?

Я закрыла глаза и попыталась прекратить наказывать себя. Не было ничего, что я могла бы сделать с документом в настоящее время, но, по крайней мере куклы уже не было. Я не посмотрю на неё больше, и Джуд не сможет напугать меня этим больше. Это стоило того.

Это стоило многого.

Наконец, огонь погас, и я встала над ним, удовлетворённая тем, что ничего не осталось. Но потом что-то привлекло моё внимание. Это было серебро в золе.

Я всмотрелась ближе.

- Что это?

Ной тоже заметил это. Он наклонился, чтобы посмотреть на это вместе со мной.

- Пуговка?

Я покачала головой.

- На ней не было пуговок. - Я потянулась за вещью, которая там была, но Ной остановил моё запястье и покачал головой.

- Ещё горячие, - сказал он. Но затем Ной присел и сам потянулся к пеплу.

Я шевельнулась, чтобы остановить его.

- Я думала, что это ещё горячее?

Он оглянулся через плечо.

- Ты что, забыла?

То, что он может исцеляться. Нет, но...

- Не больно?

Единственным ответом было лишь равнодушное пожимание плечами, когда Ной сунул руку в потухший огонь. Он не дрогнул, пока перебирал пепел.

Ной осторожно извлёк блестящую вещь. Он положил её в открытую ладонь, стряхнул с неё пепел и встал.

Она была не больше дюйма в длину. Тонкая линия серебра наполовину была вылита в форме пера, наполовину в форме кинжала. Она была интересной и красивой, как и мальчик, который её всегда носил.

Ной стоял неподвижно, пока я отводила воротничок его футболки. Я посмотрела на амулет на его шее, который он никогда не снимал, а потом уставилась на амулет в его руке.

Они были совершенно одинаковые.

Глава 29

Что, чёрт возьми, происходит?

- Ной, - тихо позвала я.

Он не ответил. Он всё ещё смотрел.

Мне нужно было сесть. Я не стала суетиться и искать мебель. Пол отлично подошел.

Ной не шевелился.

- Ной, - снова сказала я.

Ответа не было. Ничего.

- Ной.

Он, наконец, посмотрел на меня.

- Откуда взялся твой кулон? - спросила я его.

Его голос был низким и холодным.

- Я нашёл его. В вещах моей матери.

- Рут? - спросила я, хотя я уже знала ответ.

Ной покачал головой, как я и ожидала. Его глаза снова посмотрели на кулон.

- Это было после того, как мы переехали сюда. Я требовал библиотеку в свою комнату, и я пошёл взять гитару, когда... я не знаю. - Он провёл рукой по подбородку. - Я пошёл вниз, чувствуя, что я должен распаковать, хотя я устал после перелёта и был исчерпан, и я планировал потерять сознание на неделю. Но я направился прямо к этой коробке; внутри был маленький ящик, наполненный серебряными вещами моей матери, Наоми. Я начал вынимать серебро, просто так, абсолютно без причины, потом взял сам ящик. Под ящиком, который я держал, было это, - сказал он, кивая в сторону этой прелести. - Я стал носить его с того дня.

Ной нагнулся, и я подумала для того чтобы отдать мне амулет, но вместо этого поднял меня с пола и перенес на покрытый простынью дива . Он протянул мне кулон. Мои плацы обхватили его, в тот момент, когда Ной спросил.

- Где ты взяла куклу?

- Она была бабушкина, - сказала я, глядя на свой кулак.

- Но откуда она взялась?

- Я не...

Я собиралась сказать, что я не знаю, но потом вспомнила размытые края сна. Приглушённые голоса. Тёмную хижину. Добрую девочку, сшившую мне друга.

Возможно, я знала. Возможно, я видела, как она была сделана.

Хотя было невозможно сказать Ною, что я вспомнила. Он внимательно слушал, его глаза сузились, когда я заговорила.

- Хотя я никогда не видела этого амулета, - сказала я, когда закончила. - Девочка никогда не клала этого внутрь.

- Возможно, это было вшито позже, - сказал он, его голос выровнялся.

Вместе с какой-то бумагой.

- Ты думаешь - ты думаешь, что это действительно случилось? - спросила я. - Думаешь, сон мог быть реальностью?

Ной ничего не сказал.

- Но если он был реальным, если это действительно произошло... - Мой голос затих, но Ной закончил моё предложение.

- Тогда это не было сном, - сказал он сам себе. - Это было воспоминание.

Мы оба затихли, пока я пыталась осмыслить эту идею.

Это не имело никакого смысла. Чтобы что-то вспомнить, надо было это пережить.

- Я покидала только пригород, - сказала я. - Я никогда не видела джунгли и деревни. Как я могла вспомнить, чего я никогда не видела?

Ной уставился в никуда и медленно провёл рукой по своим волосам. Его голос был очень тихим.

- Генетическая память.

Генетическая.

В моём мозгу всплыл мамин голос.

"Это не ты. Это может быть химическим, биологическим или даже генетическим..."

"Но у кого из нашей семьи могло быть что-то вроде..."

"У моей матери, - сказала она. - Твой бабушки."

Это было как раз перед тем, как она перечислила бабушкины симптомы.

Бабушкины симптомы. Бабушкина кукла.

Бабушкино воспоминание?

- Нет, - сказал Ной, качая головой. - Это бессмыслица.

- Что именно?

Ной закрыл глаза и говорил как-будто по памяти.

- Идея, что некоторые события могут быть сохранены в нашей ДНК и передаваться будущим поколениям, - сказал он. - Некоторые люди думают, что это объясняет теорию Юнга о коллективном бессознательном. - Он открыл глаза, и угол его рта приподнялся. - Я сам по себе не равнодушен к Фрейду.

- Откуда ты это знаешь?

- Прочитал.

- Где?

- В книге.

- Что за книга? - быстро спросила я. Ной взял меня за руку, и мы направились в его комнату.

Оказавшись внутри, он начал просматривать полки.

- Я не вижу её, - сказал он, наконец, его глаза всё ещё осматривали книжные шкафы, охватывавшие всю длину его комнаты.

- Как она называлась?

- Новые теории в генетике, - Он наклонился над толстой книгой, затем вернул её. - Армина Ленарда.

Я приступила к поискам.

- У тебя они не в алфавитном порядке, - сказала я, пока мой взгляд путешествовал по корешкам книг.

- Так и есть.

Там не было никакого порядка в названиях книг, по крайней мере, я никак не могла его разглядеть.

- Как ты вообще находишь что-нибудь?

- Я просто помню.

- Ты просто... помнишь"- Там были тысячи книг. Как?

- У меня хорошая память.

Я наклонила голову.

- Фотографическая?

Он пожал плечом.

Так вот почему он не делал никаких записей в школе.

Мы продолжили поиск. Прошло пять минут, потом десять и потом Ной сдался и опустился на свою нетронутую застеленную кровать. Он достал из футляра гитару и начал бесцельно играть аккорды.

Я продолжала искать. Я на самом деле не ждала, что в книге есть все ответы, или вообще что-нибудь, но я хотела узнать об этом больше и была слегка раздражена из-за того, что Ноя, кажется, это не заботило. Но как только моя спина начала болеть от сиденья на корточках, чтобы прочитать названия на нижней полке, я нашла её.

- В десятку, - прошептала я. Я подцепила том пальцами и вытащила его; книга была удивительно тяжёлой с выцветшими золотыми буквами на обложке и корешке.

Бровь Ноя приподнялась.

- Странно, - сказал он, наблюдая как я встаю. - Я не помню, чтобы ставил её туда.

Я принесла книгу к его кровати и села рядом с ним.

- Не совсем для лёгкого чтения?

- Нищие не выбирают.

- В смысле?

- Это всё что у меня было при возврате из Лондона обратно в Штаты.

- Когда это было?

- На зимних каникулах. Мы вернулись в Англию чтобы увидеть моих дедушку с бабушкой - родителей моего отца, - пояснил он. - Я случайно бросил книгу, которую читал, в багаж, а эта была в чехле на сиденье передо мной.

Тяжесть книги уже росла на моих коленях.

- Не похоже, что она чего-то стоит.

- Первый класс.

- Конечно.

- Мой отец взял реактивный самолёт.

Я поморщилась.

- Я полностью принимаю и отражаю твоё презрение, но должна сказать, что из всего бесполезного мусора, на который он выбрасывает деньги, это то, о чём я ни сколько не сожалею. Никаких очередей. Никаких мучений ради безопасности. Никакой спешки.

На самом деле казалось, что оно того стоило.

- Тебе не нужно снимать свою обувь или пальто, или...

- Или быть облапанной переусердствовавшим агентом УТБ. Тебе не нужно даже предъявлять свой паспорт - мой отец нанимает пилота и команду. Мы буквально просто появляемся в частном аэропорту и вперёд. Это замечательно.

- Именно так и звучит, - пробормотала я и раскрыла книгу.

- Я как-нибудь возьму тебя с собой, когда-нибудь.

Я услышала улыбку в его голосе, но всё это меня расстроило.

- Мне даже не разрешают прийти к тебе домой без наблюдения.

- Терпение, Кузнечик.

Я вздохнула.

- Тебе легко говорить. - Я начала листать страницы, но мои глаза продолжали натыкаться на тарабарщину. - Что ещё думает Г-н Леонард?

- Я не стал читать всё; это было бы смертельно скучно. То, что ты сказала, напомнило мне об этом - автор верит, что некоторые события, в которых мы никогда не участвовали, могут быть переданы генетически.

Я медленно моргнула, как только ключ стал на место.

- Супермен, - сказала я себе.

- Прошу прощения?

Я подняла глаза со страниц на Ноа.

- Когда Даниэль пытался мне помочь с поддельным сочинением для «Горизонтов», он спросил, есть ли какая-нибудь способность у моего выдуманного персонажа - способность, что есть у меня - была ли она приобретена или существовала с тех пор как она - я - родилась. Человек-Паук или Супермен, - сказала я и хлопнула, закрывая книгу. - Я Супермен.

Ноа казался, удивлён этим.

- Как чудесно, что я нашёл эту концепцию, но боюсь, что наши неестественные свойства должны быть приобретенными.

- Почему?

Он поставил свою гитару на пол и потом посмотрел в мои глаза.

- Как много раз ты желала, чтобы кто-нибудь умер, Мара? Кто-то кто подрезал тебя на шоссе и так далее?

Возможно, больше чем я могла подумать. Я ответила уклончиво.

- Хмм.

- И когда ты была маленькой, ты, наверное, даже кричала родителям, что ты желаешь, чтобы они умерли, да?

Возможно. Я пожала плечами.

- И тем не менее, они всё ещё здесь. Как по мне, моя способность не могла остаться незамеченной, когда я был ребёнком; мне приходилось делать снимки и всё остальное. Наверняка кто-нибудь заметил бы, что я мог излечиваться, разве нет?

- Подожди, - сказала я наклоняясь. - Как ты понял, что можешь исцеляться?

Изменение в поведении Ноя было едва различимым. Его томная поза приобрела жёсткость, хотя он был растянут на кровати и было что-то далёкое в его глазах, когда я встретилась с ними.

- Я порезался, а на следующий день не было следа. - сказал он скучно. - В любом случае, - продолжил он, - это должно быть приобретено. Иначе мы могли бы это заметить давным-давно.

- Но ты сказал, что ты никогда не болел...

- О чём нам следует думать, так это о том, какого чёрта такой же необычный серебряный кулон, как был на груди моей матери, был зашит в жуткую куклу твоей бабушки.

Лицо Ноя сгладилось в нечитаемую маску, которую он забронировал для всех остальных. Было что-то, чего он мне не говорил, но подталкивание его сейчас никуда меня не приведёт.

- Хорошо, - сказала я, оставляя это на данный момент. - Так у твоей матери и моей бабушки было одинаковое украшение.

- И они это скрывали, - добавил Ной.

Я вытащила серебряный амулет из своего заднего кармана и положила его на ладонь. Гравировка была сложной, заметила я когда осматривала его. Впечатляет. учитывая размер.

Я посмотрела на Ноя.

- Можно посмотреть твой?

Он заколебался, может быть, на долю секунды, перед тем как скользнуть чёрным шнурком над головой. Он вложил его в мою руку; серебряный кулон был ещё тёплым от его кожи.

Я сравнила оба глазом художника; линии пера, контуры половины рукоятки кинжала. Оба кулона выглядели одинаково, но что-то меня беспокоило. я перевернула амулет - мой амулет - и затем поняла, что это было.

- Они зеркальные изображения.

Ноа наклонился к моей раскрытой ладони, потом посмотрел на меня из-под своих ресниц.

- В самом деле.

- И они не идентичны, - сказала я, указывая на небольшие изъяны, которые отличали один от другого. - Выглядит как ручная работа. И дизайн немного... немного грубый, так? Это отчасти напоминает мне о блоке печатных иллюстраций, которые можно найти в старых книгах. И символы...

- Чёрт, - сказал Ной, прислонив голову к изголовью. Его глаза закрылись, и он покачал головой. - Символы. Я даже не подумал.

- О чём?

- Я никогда не беспокоился подумать об этом в таком контексте, - сказал он, поднимаясь с кровати, когда я протянула ему назад кулон. - Я просто увидел его, знал, что он принадлежал моей матери и носил его, потому, что он был её. Но ты права, он может кое-что означать - особенно если из два. - Он направился к нише.

- Я хотел сказать, что это напомнило мне о символах на фамильном гербе.

Ной остановился в полушаге и очень медленно повернулся.

- Мы не связаны между собой.

- Я знаю, но...

- Даже не думай об этом.

- Я получила картинку, - сказала я как только Ной достал свой ноутбук из стола и принёс к кровати.

- Что там говорил Даниэль о Гугле?

- Итак, преобладающие совпадения для "перо символ значение" выдают египетскую богиню Маат, - прочитал Ной. - Очевидно, она судила души умерших путём взвешивания их сердец против пера; если она считала душу недостойной, то она отправлялась в подземный мир, чтобы быть съеденной... этим странным крокодило-лев-гиппопотамовым существом, кажется. - Он повернул экран, чтобы я могла это увидеть; оно, в самом деле, было странным. - В любом случае, если душа была хорошей и чистой, мои поздравления, ты бы заслужила переход в рай. - Ной напечатал что-то ещё.

- Что насчёт "кинжал запятая символ"?

- Открыл ещё одну вкладку, но, увы, заданный поиск нашёл не много.

- Ты пробовал вместе "перо и кинжал символ"?

- В самом деле. Там тоже ничего, - Ной захлопнул свой ноутбук.

- Сколько, ты говоришь, результатов принесло перо?

- Девять миллионов или около того. Плюс-минус.

Я вздохнула.

- Но большинство первых были полностью о египетской богине, - весело сказал Ной. - Уже что-то.

- Не... совсем.

- Ну, по крайней мере, мы дальше, чем были вчера.

Я вскинула свои брови.

- Вчера, когда я проснулась, я была лунатиком.

- В точку.

- Вчера, когда я была готова обвинить моего настойчивого преследователя в инциденте с жуткой куклой в бельевом ящике.

- Я понимаю, куда ведёшь.

- Хорошо, - сказала я, передавая ему кулон бабушки. - Я начала волноваться, что тебе всё равно.

- Так вот что ты думаешь, - холодно сказал Ной. - Тогда, почему ты мне его даёшь?

- Я не хочу его потерять, - сказала я. Но я также не хотела его носить.

Ной внимательно меня изучал, но его пальцы сомкнулись на амулете.

- У меня есть кое-кто, изучающий дело Джуда, - сказал он потом, его голос поднялся. - Частный детектив, с которым работал мой отец. Он пытается выяснить, где он живёт, что довольно сложно проверить, так как он полностью вне сети и очевидно не достаточно глуп, чтобы использовать каналы нелегальной иммиграции для помощи.

Я потёрла лоб.

- Он от части был глуп.

- Ну, он действует не глуп.

- Может ему помогают?

Ной кивнул.

- Я думал над этим, но кто, кроме тебя, знает, что он жив?

- Ещё один вопрос, - застонала я. Я плюхнулась на кровать и повернулась щекой к лицу Ноя. - Почему ты не сказал мне, что ищешь его?

- Я тебе не все рассказываю, - равнодушно сказал он.

Слова ужалили, но не так сильно как то, как они были сказаны.

- В любом случае, - сказал он, - насчёт кулона, по крайней мере, сейчас мы знаем, что в каком-то смысле, твоя бабушка и моя мать пересекались через того, кто их сделал. Я просмотрю её вещи, и увидим смогу ли я ещё что-нибудь найти.

Я молчала.

- Мара?

Я покачала головой.

- Мне не следовало сжигать куклу, Ной. Я должна была поискать шов или что-то ещё.

- Ты не могла знать.

- Там был и кусок бумаги.

- Я видел.

- В нём мог быть ответ на всё это.

Ной легко заправил прядь волос мне за ухо.

- Нет смысла переживать об этом сейчас.

- И когда же было бы удобно переживать об этом?

Ной взглянул на меня.

- Нет нужды быть грубой.

Я закусила губу, потом выдохнула.

- Извини, - сказала я, смотря в потолок, следуя за узорами завитков на штукатурке. - Я просто - я волнуюсь о сегодняшнем вечере. - Мой голос сжался. - Я не хочу засыпать.

Я не знала где буду, когда проснусь.

Глава 30

Тогда Ной внезапно встал и пересек комнату. Заперев дверь, он встретился со мной взглядом.

- Рискованно, - сказала я.

Ной молчал.

- Как насчет наших родителей?

- Не обращай на них внимания. - Он вернулся к кровати и встал рядом с ней, глядя на меня. - Мне все равно. Скажи, что мне сделать, и я сделаю это, - сказал он. - Скажи мне, чего ты хочешь, и это будет твоим.

Я хочу ночью закрывать глаза и не бояться, что я открою их и увижу Джуда.

Я хочу спокойно просыпаться утром в своей постели и никогда не беспокоиться, что я окажусь в другом месте.

- Не знаю, - сказала я вслух, и в моем голосе прозвучал ужас и отчаяние. - Я боюсь - боюсь, что теряю контроль.

Боюсь, что я теряю себя.

Эта идея засела в моем сознании. Она всегда была там, всегда жалила меня, даже когда я не осознавала этого. Даже когда я об этом не думала.

Как Джуд.

Ной поддержал меня взглядом.

- Я не позволю этому случиться.

- Ты не можешь это остановить, - сказала я, мое горло сжалось. - Все, что ты можешь сделать - это смотреть.

Прошло несколько секунд, прежде чем Ной, наконец, заговорил.

- Именно это я и делаю, Мара. - Его голос был угрожающе бесцветным.

От злости мои глаза наполнились слезами.

- И что же ты видишь? - спросила я его.

Я знала, что я видела, когда смотрела на себя: незнакомку. Испуганную, ужасную и слабую. Он тоже это видел?

Я выпрямилась.

- Скажи мне. - Решительно потребовала я. - Скажи мне, что ты видишь. Потому что я не знаю, что во мне настоящее, а что нет, что новое или необычное, и я не могу доверять себе, но верю тебе.

Ной закрыл глаза.

- Мара.

- Знаешь что? - сказала я, скрестив руки на груди, держа себя в руках. - Не рассказывай мне, потому что я могу не запомнить этого. Лучше запиши это, а потом, может быть, когда-нибудь, если мне станет лучше, дай мне прочесть. А иначе, я каждый день буду понемногу изменяться, и никогда не узнаю, кем я была, пока не стала другой.

Глаза Ноя все еще были закрыты и черты его лица были гладкими, но я заметила что его руки сжались в кулаки.

- Ты не осознаешь, насколько я ненавижу то, что не могу тебе помочь.

А он не осознавал, как сильно я ненавидела то, что нуждалась в помощи. Ной говорил, что я не была сломлена, но я была, и он знает, что он не может исправить это. Но я не хотела быть потерпевшей птицей, которой требовалось исцеление, больной девочкой, которая нуждалась в сочувствии. Ной был таким же, как и я, но он не был сломан, как я. Он никогда не был болен или не боялся. Он был сильным. Всегда под контролем. И хотя он видел худшую сторону меня, он не боялся меня.

Я желала не бояться себя. Я хотела чувствовать что-нибудь еще.

Ной стоял у своей постели, а его тело натянулось от напряжения.

Я хотела чувствовать контроль. Я хотела чувствовать его.

- Поцелуй меня, - сказала я. Мой голос был уверенным.

Глаза Ноя открылись, но он не сдвинулся. Он рассматривал меня. Пытаясь оценить то ли, я имела в виду. Он не хотел, подталкивать меня, пока я не была готова.

Итак, я должна была показать ему, что готова.

Я яростно потянула его на мягкую постель, и он не возражал. Я перевернулась под него, и он напрягся надо мной, его руки сжались.

Мы были лоб ко лбу. С такого расстояния, нельзя не обратить внимания на длину ресниц, так, как они отбросили тень на его скулы, когда он моргнул. Было невозможно игнорировать форму его рта, изгиб его губ, когда он произнес мое имя.

Было невозможно не желать попробовать их.

Я выгнула шею и бедра, и вытянула свое тело к нему. Но Ной положил одну руку на мою талию и очень мягко толкнул меня обратно вниз.

- Медленнее, - сказал он. Слово заставило затрепетать каждый нерв.

Ной немного наклонился, чуть-чуть, и позволил губам коснуться моей шеи. Мой пульс мчался. Ной отступил.

Он мог слышать это, вспомнила я. Каждый удар сердца. Изменялось ли мое дыхание или нет. Он думал, что мое сердце колотится от страха, не от желания.

Я должна была показать ему, что он не прав.

Я выгнула мою шею от подушки, и уголками губ у его уха прошептала.

- Продолжай.

К моему полнейшему шоку, он продолжил.

Ной проследил линию моего подбородка своими губами. Он нависал надо мной,но еще не прикасался. Затем он зацепил одним пальцем воротник моей футболки и отогнул небольшой V-образный вырез, оголяя треугольник моей кожи. Он целовал меня в области моего горла. Затем ниже. Еще ниже.

У меня кружилась голова. Прижимаясь к его матрасу пространством между нами, но я была слишком безрассудна, чтобы скрыть это... отчаяние от ощущения его губ на мне.

- Сейчас?

- Нет, - прошептал он мне в кожу.

Его губы заставили меня почувствовать боль, сладкую и яростную. Невозможно было усидеть на месте, но когда мое тело инстинктивно изогнулось к нему, он отстранился.

- Сейчас? - вдохнула я.

- Еще нет, - Его губы снова нашли мою кожу, в этот раз за ухом.

Как только я подумала, что не смогу выдержать больше, губы Ноя по кривой опустились к моему плечу, и его зубы задели мою кожу.

Я зажглась, огнём, была затоплена теплом и была готова умолять.

Мне показалось, что я увидела небольшой намек на полуулыбку на его губах, но он исчез до того, как я смогла убедиться. Потому что взгляд Ноя спустился от моих глаз к моим губам, а затем его губы коснулись моих.

Поцелуй был настолько мягким, что я бы не поверила в то, что это произошло, если бы сама не видела. Его губы были мягче облаков, и я хотела чувствовать их еще больше. Сильнее. Свирепее. Я провела пальцами по его волосам и обернула руки вокруг его шеи. Обняла. Притянула его ближе.

Но затем он сбросил их. Отстранился и отодвинулся назад, пока не оказался в ногах кровати.

- Я все еще здесь.

- Я знаю, - сказала я, разочарованно и еле дыша.

Улыбка подняла уголки его губ, лениво и надменно.

- Тогда почему ты так сердишься?

- Потому что, - начала я. - Потому что ты всегда под контролем.

А я нет. Не рядом с тобой.

Я чувствовала, и, вероятно, была похожа на дикое существо в то время, как Ной скорее преклонялся, как высокомерный князь. Как будто мир принадлежал ему, а он выбирал, протянуть ли руку и взять его.

- Ты так спокоен, - сказала я вслух. - Как будто ты не нуждаешься в этом.

Не нуждаешься во мне, не сказала я. Но я поняла, по тому как смягчилась его виноватая улыбка, что он понял, что я имела ввиду.

Ной двинулся вперед ближе ко мне, стройные мышцы на его руках согнулись при движении.

- Я не уверен, что ты можешь оценить, как я хочу, чтобы ты лежала рядом со мной и чтобы ты кричала мое имя.

Мой рот открылся.

Так почему же это не так? Хотела спросить я.

- Почему нет?

Ной поднял руку к моему затылку. Одним пальцем провёл мне по спине, от прикосновения которого она выпрямилась.

- Потому что часть тебя все еще боится. И я не хочу, чтобы ты чувствовала это. Только не так.

Я хотела возразить, что я ничего не боялась. Что мы целовались, и он все еще был здесь, и, что, возможно, я лишь вообразила, что он чуть не умер, возможно, это не было реальным. Но я не могла сказать, ни одну из этих вещей, потому что я не верила в это.

Не было ничего подобного этому поцелую. Когда мы целовались прежде, я даже не знала достаточно, чтобы бояться. Себя. Того, что я могла сделать с ним. Я не знала достаточно, чтобы сдержать себя.

Теперь я слишком хорошо поняла, много знала, поэтому страх приковал меня.

Ной мог говорить.

- Когда ты боишься, твой пульс учащается, - сказал он. - Твое дыхание. Твое сердцебиение. Твое звучание. Я не могу игнорировать это, и я не буду, даже если ты думаешь, что хочешь меня.

Это было мучением, хотеть и бояться, и я почувствовала отчаяние.

- Что если я буду всю жизнь бояться?

- Не будешь.- Его голос был мягким, но уверенным.

- А если все-таки буду?

- Тогда я буду ждать вечно.

Я неистово замотала головой.

- Нет. Не будешь.

Ной убрал волосы с моего лица. Заставил меня взглянуть на него, прежде чем заговорил.

- Наступит время, когда не будет ничего, чего бы ты хотела больше, чем нас. Чтобы мы были вместе. Когда ты освободишься, от всех страхов и на нашем пути не будет преград. - Голос Ноя был искренним, выражение лица серьезным. Мне хотелось верить ему.

- И тогда я заставлю тебя кричать мое имя.

Я расплылась в улыбке.

- Может быть, я заставлю тебя кричать мое.

Глава 31

Медленная высокомерная улыбка появилась на губах Ноя.

- Перчатка брошена. - он отстранился и отпер дверь. - Я так люблю вызовы.

- Жаль, что он не единственный.

- Согласен, - он приподнял голову в сторону коридора. - Давай.

Я поднялась, но перед тем как покинуть комнату, я схватила книгу.

- Могу я ее одолжить?

- Можешь, - сказал он, держа дверь открытой для меня. - Но мне следует предупредить тебя, что я начал засыпать на странице тридцать четыре.

- У меня есть стимул.

Ной повел меня по длинному коридору, наши шаги заглушались мягкими восточными коврами под нашими ногами. Мы несколько раз повернули, прежде чем он, наконец, остановился перед дверью, вынул что-то длинное и тонкое из заднего кармана, а затем начал отпирать старый по виду замок.

- Ловко, - сказала я, когда он щелкнул.

Ной открыл дверь.

- У меня есть опыт.

Мы стояли в небольшой комнате, которая на самом деле больше походила на огромный шкаф. Там стояли временные стеклянные стеллажи и ящики, выстроившиеся вдоль стен.

Мой взгляд скользнул по этой груде.

- Что это за вещи?

- Вещи моей мамы, - сказал Ной, потянув включатель свисавший с потолка. Античный, молочного цвета светильник осветил пространство. - Все, что ей принадлежало, находится в этой комнате.

- Что мы ищем?

- Я не уверен. Но она оставила кулон для меня, и твоя бабушка оставила такой, же для тебя, может, мы найдем что-нибудь об этом в письме или фотографии или чем-нибудь еще. И если есть связь между твоими способностями и способностями твоей бабушки, то, возможно...

Голос Ноя затих, но не было необходимости заканчивать фразу, чтобы я поняла.

Тогда могла быть связь между его матерью и ним. Я могла сказать, что он надеялся, что это было правдой.

Ной открыл коробку и протянул мне пачку бумаг. Я начала читать.

- Что вы здесь делаете?

Я вздрогнула от незнакомого голоса с английским акцентом. Бумаги запорхали на пол.

- Кэти, - сказал Ной, улыбаясь девочке. - Ты помнишь Мару.

Я, конечно, помнила Кэти. Она была столь же великолепна, как и ее брат, с гривой темных волос, отливающих золотом, и прекрасным телосложением, как у Ноя, и с элегантными чертами. Ресницы и ноги. Поражающая было тем словом, которое пришло мне на ум.

Кэти одарила меня медленным поверхностным осмотром, а затем сказала Ною.

- Так вот где ты проводишь свои ночи.

Выражение его лица стало жестче.

- Что с тобой?

Кэти проигнорировала его.

- Ты не в психиатрической больнице или где-то еще? - спросила она меня.

Я потеряла дар речи.

- Почему ты так себя ведешь? - резко спросил Ной.

- Что ты здесь делаешь? - ударила она в спину.

- На что это похоже?

- Похоже, что ты копаешься в мамином дерьме. Папа убьет тебя.

- Он должен, по крайней мере, вернуться домой, чтобы сделать это, не так ли? - сказал Ной, его тон выражал отвращение. - Пойди, съешь что-нибудь, мы поговорим позже.

Она закатила глаза. Затем помахала мне рукой.

- Рада видеть тебя снова.

- Ничего себе, - сказала я, как только она ушла. - Это было...

Ной провел рукой по волосам, скрутив прядь сверху.

- Мне очень жаль. Она всегда была немного злой, но она была просто невыносима эти последние несколько недель.

Так вот где ты проводишь свои ночи.

- Тебя часто не было в эти последние несколько недель, - сказала я. Возможно, я не была единственной, кто нуждался в том, чтобы Ной был рядом.

Он проигнорировал подтекст.

- Она проводит много времени с своей лучшей подругой Анной эти последние несколько недель. Это не совпадение, - сказал Ной бесцветным голосом. - Она не отыгрывалась за то, что я был с тобой.

Но я в любом случае чувствовала себя виноватой.

- Моя семья... не совсем такая, как твоя,- сказал он.

- Что ты имеешь в виду?

Он сделал паузу, примеряя слова, прежде чем заговорить.

- Мы незнакомцы, которые случайно живут в одном доме.

Голос Ноя был спокойным, но за его словами скрывалась боль, которую я почувствовала, даже если не услышала. Однако он чувствовал боль из-за его семейной ситуации, его частое отсутствие не могло помочь в ней. И что бы он ни сказал, мы оба знали, что я была этому причиной.

- Тебе следует остаться дома сегодня ночью, - сказала я.

Он покачал головой.

- Не из-за этого.

- Тебе следует остаться здесь на несколько дней. - Это дорого стоило мне, но я не хотела в этом признаться.

Ной закрыл глаза.

- Твоя мать не позволит мне оставаться у вас на неделе. после того, как снова начнется Кройден.

- Мы что-нибудь придумаем, - сказала я, хотя не очень-то в это верила.

И потом я услышала слишком уж знакомый голос, зовущий меня снизу.

- Готова идти Мара? - прокричала моя мама.

Я не была готова, но у меня не было выбора.

Моя мать затихла во время поездки домой, что очень расстраивало, потому что впервые за последнее время, я действительно хотела поговорить с ней. Но на каждый вопрос, который я задавала, я получала самые короткие ответы, вербальные и иные, типа:

- Бабушка когда-нибудь оставляла мне что-то, кроме куклы?

Покачивание головой.

- Она ничего не оставила тебе, когда умерла?

- Деньги.

- Что-то из... вещей? - Не хотелось быть слишком очевидной.

- Только изумрудные серьги, - сказала она. - И некоторую одежду.

И кулон, который я оставила у Ноя, о котором, кажется, моя мать ничего не знала.

- Никаких писем? Блокнотов?

Еще покачивание головы, пока она продолжала смотреть на дорогу впереди нас.

- Нет.

- Что насчет снимков?

- Она ненавидела фотографироваться, - сказала моя мама мягко. - Она никогда не позволяла мне это делать. Одна единственная весит у нас в гостиной.

- Со дня ее свадьбы, - сказала я, озарившись идеей.

- Да.

- Когда она выходила замуж за деда.

Пауза.

- Да.

-Он действительно погиб в автокатастрофе?

Моя мама резко вздохнула.

- Да.

- Когда?

- Когда я была маленькой, - сказала она.

- У тебя были тети или дяди?

- Были только моя мать и я.

Я попыталась представить, на что это было похоже. Слово одиноко пришло мне на ум.

Это было странно, понимать, как мало я знала о жизни моей мамы до нас. Даже до папы. Я чувствовала себя виноватой, от того, что никогда не думала о ней, по-другому, не как о маме. Я хотела бы узнать больше, и не только из-за странностей связанных с бабушкой, хотя это и было катализатором.

- Мы незнакомцы, которые случайно живут в одном доме, - сказал Ной о своей семье.

Моя мать тоже чувствовала себя немного чужой. И сейчас, я не хотела, чтобы она так чувствовала.

Но когда я открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, она оборвала меня, прежде чем я успела.

- Это был долгий день, Мара. Можем мы поговорить об этом в другое время.

- Хорошо, - сказала я спокойно, затем попыталась сменить тему. - Что думаешь о мачехе Ноя?

- Они......печальные, - все, что она сказала.

Мне было невероятно любопытно, но она была явно не в настроении для разговора. Неприлично тяжелые новые теории в области генетики раздавили мои колени, я попыталась начать читать их в машине, но это переросло в тошноту. Этого следовало бы ожидать, но это было хорошо.

Как ни странно, все было хорошо. Да, Кэти была грубой. Да, кулон был странным. Но Ной и я поцеловались.

Мы поцеловались.

Его не будет ночью, но я увижу его завтра после «Горизонтов». И потом, это были каникулы, и мы могли искать ответы вместе.

А также могли целоваться.

Когда мы остановились на нашей улице, я почти пропустила Джона, прогуливающегося с терьером в нашем квартале. Его вид заставил меня чувствовать себя еще более легко.

Джуд хотел напугать меня, и ему удалось, но с этим было покончено. Он должен был найти что-то еще, чем заняться во второй жизни.

Глава 32

- Ладно, все, - сказала Брук дважды хлопнув в ладоши. - Мы, наконец, закончим этот круг обмена с Марой, Адамом, Джейми, Стеллой и Меган. Давайте все достанем наши дневники страха.

Энтузиазм среди моих сверстников в «Горизонтах» был ощутим, но я сегодня была королевой вялости. Ной теоретически шатался в Маленькой Гаване в поисках ответов и копался в вещах своей матери.Я хотела быть с ним, но вместо этого была здесь, и это меня раздражало.

Некоторые студенты достали блокноты из своих маленьких сумок, которые у них имелись. Другие подошли к книжной полке, чтобы взять их.Фиби была одной из вторых. Она села рядом со мной.

Я почувствовала желание отодвинуться.

- Кто хочет начать? - спросила Бру, взглянув на каждого из нас по очереди.

Не смотри ей в глаза.

- Ой, да ладно. - Она пригрозила пальцем. - Вам всем придётся пройти через это, в конце концов.

Оглушительная тишина.

- Мара, - сказала Брук. - Как насчёт тебя?

Конечно.

- Мне всё ещё... неясно... о... параметрах этого... упражнения, - сказала я.

Брук кивнула.

- Это большое упражнение, я знаю, но ты делала большее за эти несколько дней, не волнуйся, я помогу тебе в этом. Итак, что мы собираемся делать, так это составить список ситуаций, которые заставляют испытывать нас тревогу или страх. Потом мы разделим их по шкале от одного до десяти на вещи, которые нас беспокоят немного, и вещи, которые заставляют нас крайне беспокоиться.

Брук встала и подошла к низкой книжной полке в углу комната. Она достала блокнот.

- И с воздействием терапии мы понемногу сталкиваемся с нашими страхами. Вот почему мы ведём дневники, в которых пишем о наших чувствам и тревогах, чтобы потом мы могли посмотреть, как далеко мы ушли оттуда, где начали, и найти общий язык с ребятами из нашей группы, - закончила Брук. Она посмотрела мне на колени, потом на сумку, лежащую под моим стулом, уже проверенную сегодня, и не нашла того, что искала. - Где твой дневник?

Я покачала головой.

- Я никогда не было дневника.

- Конечно был. Ты получила его в свой первый день, не помнишь?

Нет.

- Эм.

- Проверь свою сумку.

Я проверила. Я порылась и увидела небольшой альбом, который я держала при себе для арт-терапии, наряду с несколькими блокнотами, но, ни один не был тем.

- Ты уверена? - спросила она меня.

Я кивнула, просматривая всё снова. Все было в порядке, за исключением случайного листка бумаги на дне.

Брук кивнула.

- Хорошо, сегодня возьмешь чистый блокнот , - сказала она и протянула мне один вместе с ручкой. - Но, пожалуйста, попробуй найти тот?

Затем она повернулась к группе.

- Ладно, ребята, - продолжила она, - я хочу, чтобы вы перешли к последней странице вашего дневника страха. Мара, пока ты не знаешь, где твой, просто перечисляй свои тревоги и оценивай их так, как я описала, ладно? В самом деле, все за пять минут просмотрите ваши листы и посмотрите, сможете ли вы найти что-то ещё, чтобы вы хотели сказать.

Адам кашлянул, и это прозвучало очень похоже на "ерунда".

- Ты что-то хочешь сказать, Адам?

- Я сказал, что это чушь. Я делал это в Лейквуде. Это глупо.

Брук поднялась и откинула голову, показывая, что Адам должен встать и следовать за ней. Он встал, и они двинулись в сторону. Она говорила тихо и терпеливо, но я не могла разобрать её слов.

Мне было жаль, что Джейми не сел поближе, чтобы я могла спросить его, что такое Лейквуд. К сожалению, он был на противоположной стороне комнаты.

Но Стелла была рядом со мной.

- Она почти может сойти за нормальную, - сказал Джейми о ней.

Что делало её более нормальной, чем меня. Возможно, я могла бы найти новых друзей.

Я наклонилась к ней и спросила.

- Что за Лейквуд?

- Тюрьма, - сказала она, хрустя костяшками пальцев.

Я безучастно посмотрела на неё.

- Постоянный жилой центр лечения?

Всё ещё ничего.

Она вздохнула.

- Ты знаешь, что это место является кормушкой для стационарной программы «Горизонтов»?

- Похожее на что?

- Мы оцениваемся здесь, в дневной программе, а затем они говорят нашим родителям, думают ли они, что мы достаточно здравомыслящие, чтобы остаться здесь, или же они думают, что наши проблемы достаточно серьёзны для того, чтобы перевести нас на стационарное лечение. - Она накрутила прядь вьющихся волос вокруг пальца. – «Горизонты» являются стационарной, но ты можешь передвигаться, приходя и уходя из твоей комнаты и прочее... психиатрическую больницу покажут скоро, ты увидишь. Во всяком случае, это нормальный реабилитационный центр. В других, ты в основном заперта в своей комнате, пока они не придут за тобой. Тебя везде сопровождают. Лейквуд где-то посередине, практически как все реабилитационные центры, но без хорошей еды и консультантов, которые на самом деле помогают. Это почти последняя остановка перед государственной институализацией. - Она склонила голову в сторону. - Ты новичок в этих неспокойных подростковых вещах, не так ли?

Я посмотрела на Адама новыми глазами.

- Видимо.

- А я спец, - сказала Стелла и пожала плечами.

Мне было любопытно, через что ей пришлось пройти, но она не была добровольцем, и это не совсем было тюрьмой.

- Хорошо, Адам, - сказала Брук громко. - Если ты не хочешь в этом участвовать, я должна буду сообщить доктору Келлс, что ты должен будешь делать это с ней.

- Ему здесь не место, - тихо сказала Стелла, когда Адам и Брук вернулись в наш круг. Я хотела расспросить её больше, но Брук была готова двигаться дальше.

И начать с меня.

Я успешно избежала моих реальных (допустимых) опасений насчёт Джуда и других видах сверхъестественного, отбарабанив неопасные, нормальные такие, как ошибки и иглы. Джейми попытался потеребить Нервы Брук такими ответами, как "интеллектуальное банкротство" и "морские мартышки", а Меган искренне описала каждую из фобий, о некоторых я слышала и о существовании которых я даже не знала (Дорафобия - страх меха).

Это вызвало неприятный комментарий от Адама, которого Джейми затем обвинил в страхе "физических недостатков" из-за личного характера, в результате чего получил, как я думаю совсем несправедливый, нагоняй от Брук, а Джейми получил ещё кое-что, противоборство с Адамом. Я болела за Джейми, прибившего заслуженно жёстким ударом в голову Адама к земле, но противоборство закончилось, прежде чем это стало слишком захватывающим. Стелле удалось отодвинуться, не участвуя в этом совсем. Счастливая. Я непреднамеренно бросила взгляд на её дневник страха, но увидела там лишь одно слово ("голоса"), прежде чем я быстро отодвинулась.

Хмм.

Когда мы закончили, мы все вернули наши блокноты назад Брук, и затем она попросила добровольцев для "заполнения сеансов». Рука Меган пошла вверх, благослови её Господи, я без особого удовольствия наблюдала за тем, как коричневые глаза бедной девушки расширяются по мере того, как Брук рассказывает ей сценарий за сценарием, через которые ей необходимо было пройти, а затем она должна будет оказаться в ограниченном количестве помещения. Брук говорила с ней об этом, для начала Меган сидела и воображала, как она приближается к шкафу. Затем ей казалось, что она идёт рядом с ним. Потом в нём. Тогда Брук направляла её всё ближе и ближе к единице реальной жизни. Когда страх угрожал преодолеть её, она сказала слово, которое показало Брук, что она не могла больше терпеть, а потом они прекратили. Меган было совершенно истинно верующей. Кажется, она действительно хотела стать лучше. Восхитительно.

Когда сеанс закончился, мы все зааплодировали, поощряя криками: "Так держать!", "Хорошая работа!", "Ты такая сильная". Включая восклицания.

Мы расстались на обеденный перерыв - ну прямо как в детском саду! - и я вытащила альбом поработать над глупым проектом, который мне дали: выбрать эмоцию и нарисовать её. Я хотела нарисовать поднятый средний палец, но вместо этого решила нарисовать котёнка. Нормальные люди любят котят.

Но когда я полезла в сумку за альбомом для рисования, моя рука сомкнулась над отдельным листком бумаги.

Я вынула его. Развернула. Как только я прочла, что было на нём написано, волосы у меня на затылке встали дыбом:

Я тебя вижу.

Глава 33

Джуд, поняла я, ощущая как по венам растекается страх.

Я резко повернулась, мои глаза искали его сами по себе.

Его здесь не было.

Не могло быть. И он не мог быть в моем доме прошлой ночью - не тогда, когда Джон наблюдал за ним.

Потом я вспомнила свой первый день в «Горизонтах». Как Фиби украла снимок из моей сумки. И как я потеряла сознание.

Сегодня она сидела рядом со мной в группе.

Джуд не писал ту записку. Это сделала она.

Но зачем?

Брось. Она была ненормальной. Вот почему.

Я взяла записку и со злостью запихала ее в задний карман, и стала ждать, когда придет очередь второй подгруппы, опираясь на спинку стула и прижимая ладони к глазам. В моей жизни и так хватало неприятностей без дерьма Фиби. Уэйн принес некоторым лекарства, включая меня, я собрала их в маленький бумажный одноразовый стаканчик и проглотила. Привкус во рту был горьким, но я не стала запивать, чтобы избавиться от него. Я просто смотрела на часы и отсчитывала секунды, до того момента пока не подвернется шанс свести с ней счеты.

Брук примчалась назад, держа кружку, полную чего-то, что вероятно было натуральным контрабандным кофе, и пачку листов. Она начала раздавать их, когда мы все расселись по местам, включая Фиби. Она осмотрела комнату и подчеркнуто села от меня так далеко, как только могла.

Я с яростью взяла бумагу у Брук. На листе были ряды смешных мультяшных рожиц с разными преувеличенными выражениями и, как я полагала, соответствующими “чувствами“. Ухмыляющийся ребенок, высунувший язык из уголка рта, с непослушными торчащими волосами, с надписью "подлый"; спокойная светловолосая девочка с косичками и закрытыми глазами над словом "безопасный". В основном, там преобладали рожицы с высунутыми языками и выпученными глазами. Брук начала раздавать маркеры.

- Я хочу, чтобы вы обвели лицо и чувство, которое лучше всего описывает ваше сегодняшнее настроение. - Она посмотрела на меня. - Это называется проверкой чувств. Мы делаем это два раза в неделю.

Я сняла с маркера колпачок и стала обводить: сумасшедший, подозрительный, яростный, разъяренный. И вернула ей листок.

Должно быть, мои чувства были написаны на моем лице, потому что я была в центре внимания и более десятка взглядов были обращены на меня. Но не Фиби. Она уставилась в потолок.

- Похоже, что у тебя сейчас много интересных чувств, Мара, - ободряюще сказала Брук. - Хочешь поделиться?

- С удовольствием. - Я приподнялась, вытащила записку из заднего кармана и передала ее Брук. - Сегодня утром кто-то положил это в мою сумку, - сказала я, обращаясь к Брук, но смотрела на Фиби.

Брук развернула записку и прочитала ее. Она сохраняла спокойствие.

- Как ты к этому относишься?

Я прищурилась.

- А разве не в этом был смысл проверки чувств? Почему бы вам не сказать мне, что вы думаете об этом?

- Ну, Мара, я думаю, что это что-то, что, несомненно, расстроило тебя.

Я невесело рассмеялась.

- Да, несомненно.

Адам поднял руку. Брук повернулась к нему.

- Да, Адам?

- О чем в ней говорится?

- Я вижу тебя, - ответила я.- В ней говорится «Я вижу тебя».

- И что ты думаешь об этом, Мара? - спросила Брук.

Если Фиби не собиралась признаваться в этом, я сама ее разоблачу и будь, что будет.

- Думаю, ее написала Фиби и положила мне в сумку.

- Почему ты так думаешь?

- Возможно, потому, что она абсолютно чокнутая, Брук.

Джейми медленно захлопал в ладоши.

- Джейми, - спокойно сказала Брук. - Я не думаю, что это необходимо.

- Я аплодировал Маре за крайне уместное использование термина «абсолютно чокнутая».

Раздражение Брук росло.

- Ты хочешь чем-то поделиться, Джейми?

- Нет, и так все ясно.

- У меня болит локоть, - подхватил Адам.

- Зачем ты это написала, Фиби? - спросила я.

Она выглядела чокнутой, как никогда.

- Я это не писала.

- Я тебе не верю, - сказала я.

- Я это не писала! - Закричала она. А потом упала на пол и начала раскачиваться назад и вперед.

Потрясающе. Я провела рукой по лицу, в то время как Брук подошла к стене и нажала на кнопку, которую я никогда не замечала. Фиби все еще раскачивалась на полу, а когда Брук обернулась, она посмотрела на меня.

Затем улыбнулась.

- Ты, кусок дерьма, - прошептала я себе под нос.

Брук обернулась.

- Ты что-то сказала, Мара?

Я прищурилась, глядя на Фиби, которая закрыла уши. Пришел Патрик и пытался уговорить Фиби встать с ковра.

- Она притворяется, - сказала я, все еще глядя на нее.

Брук посмотрела на Фиби, но могу сказать, что она мне не поверила. Она посмотрела на часы.

- Ну, в любом случае у нас осталось немного времени. Патрик, - спросила она его, - Вы отведете Фиби к доктору Келлс? - А потом, понизив голос, добавила, - Я могу сообщить Уэйну, если вы думаете, что ей нужно расслабиться.

И посмотрите-ка на это. Фиби встала с пола. Волшебство.

- Все остальные, берите свои дневники и в течение нескольких минут напишите о своих чувствах. Позже мы еще раз поговорим о том, что сегодня произошло, хорошо? И не забудьте - завтра день семьи. Вы все должны будете составить список из десяти вещей, которых ваши семьи о вас не знают, но вам бы хотелось, чтобы они знали.

Услышав это, все встали, достали свои дневники и начали писать. Я только сделала вид, что пишу. Я все еще была в ярости. Фиби могла обмануть Брук, доктора Келлс и остальных - я знала по опыту, что это было, не так уж трудно, - но она не могла одурачить меня. Она написала записку, и я заставлю ее сознаться в этом.

И как раз перед концом дня, мне представился шанс.

Я нашла ее в небольшом холле, она как робот что-то записывала в свой дневник с вялой сосредоточенностью.

Я осмотрелась. В холле никого не было, но я не хотела шуметь. Понизив голос, я спросила ее.

- Почему ты это сделала?

Она посмотрела на меня, вся такая невинная.

- Что сделала?

- Ты написала эту записку, Фиби.

- Нет не я.

- И впрямь,- горячо произнесла я, - Ты же не признаешься в этом? Мне все равно - Господь знает, у тебя достаточно проблем - я просто хочу услышать это от тебя.

- Я ее не писала, - повторила она, как робот.

Я вцепилась рукой в дверной косяк и сжала его. Надо было уходить или я потеряю контроль.

- Я ее не писала, - снова сказала Фиби. Но ее интонация изменилась; это заставило меня посмотреть на нее. Она уставилась прямо на меня, сейчас ее взгляд был сосредоточенным и ясным.

- Я поняла тебя.

Взгляд Фиби вернулся к дневнику. Губы медленно растянулись в улыбке.

- Но я положила ее туда.

Глава 34

Моя кровь похолодела.

- Что ты только что сказала?

Фиби начала напевать.

Я подошла вплотную к ней и присела так, чтобы посмотреть ей в глаза.

- Скажи мне то, что сказала. Прямо сейчас. Или я пойду и расскажу доктору Келлс. Прямо. Сейчас.

- Мой парень дал мне это, - сказала она нараспев.

- Кто твой парень, Фиби?

« Ты моё солнце, только ты моё солнце, ты делаешь меня счастливой, когда небо серое,» - пропела она, а затем вновь вернулась к своему жужжанию.

Я хотела вбить ей голову в позвоночник. Мои руки сжались в кулаки. Потребовалось все мои силы чтобы не ударить ее. Я почти, почти хотела убить её.

Я закрыла глаза. Спустя минут я повернулась и пошла прочь. Назовём это прогрессом.

Я была очень проворной к окончанию этого бессмысленного дня. Когда я вернулась домой, я хотела попытаться расшифровать новые теории в области генетики, а также увидеть, повезло ли Ною с поисками на Калло Очо. Но Джозеф затянул меня в войну в видеоигру, прежде чем я добралась до своей комнаты, и когда я позвонила Ною после того, как трижды проиграла, он вел себя странно.

Спросил всё ли со мной в порядке. Я сказала да, а затем сразу же напала на него с вопросами. Но он быстро прервал меня, сказал, что мы поговорим завтра.

Я повесила трубку, чувствуя себя немного неудобно, и я ненавидела себя за это, за чувство небезопасности. Мы проводили почти каждый момент вместе, и я даже была той, кто предложил ему проводить больше времени в его доме, больше времени друг от друга. Но голос его звучал так отдалённо, и мы столкнулись с тем, я столкнулась с тем, что часть меня не могла не задаться вопросом, не был ли мой обоз больше, чем то, что он бы хотел брать на себя.

Когда пришёл мой последний день первой недели в «Горизонтах», я обнаружила, что я распаковала часть этого своего обоза перед моим старшим братом. Это был день семейной терапии, и я была в полном восторге от того, что Даниэль в целом был подтверждением сценария психической сестры в полном цвете. Нас приветствовал консультант Уэйн, который проводил нас на общую площадь, где нас разделили на мини-группы. Большинство привели своих родителей, но некоторые, так, же как и я, привели своих старших или младших братьев или сестёр. И когда они отсортировали нас по небольшим помещениям, и Джейми вошел, внимательно следя за взрослой, веснушчатой, с холодным взглядом девушкой, не выражавшей одобрения, моя челюсть отвисла, когда я поняла, что Джейми был одним из них.

Девушка за ним должно быть была печально известной сестрой. Однажды Джейми сказал, что Ной осквернил её в какой-то витиеватой игре мести.

Это могло быть интересным.

Джейми сел на пластиковый стул, вытянув свои длинные ноги перед собой. Его сестра села рядом с ним в той же позе. Я улыбнулась, хотя Джейми посматривал на дверь.

Из-за того что они разделили нас, был шанс, что мы закончим с Уэйном или кем-нибудь ещё "облегчённый" день, и я надеялась на это. Брук была легкомысленной, но неумолимой.

- Привет, всем! – проговорила радостная Брук.

Увы, не повезло.

- Студенты «Горизонтов,» какое замечательное утро! Члены семьи, спасибо за то, что вы с нами. Давайте все представимся по кругу, звучит здорово? Потому что мы все здесь большая семья.

Я взглянула на Даниэля. Он, казалось, оценивал Брук на глаз. Я так сильно любила его.

Первым она указала на Джейми.

- Почему бы нам не начать с тебя.

- Привет, я Джейми! - сказал он, высмеивая её энтузиазм.

- Привет, Джейми! - сказала Брук, не поняв этого.

Его сестра, если это действительно была она, сжала губы, что я приняла за попытку сдержать смех.

- Кого ты привёл с собой сегодня, Джейми?

Девушка ответила и помахала рукой.

- Стефани Рот. Мне очень повезло быть сестрой Джейми.

- Привет, Стефани, - сказали мы все.

И так продолжалось, пока все мы не представили себя и тех, кого мы привели. Брук каждого из нас прочитать наши списки того, что бы мы хотели, чтобы наши члены семьи узнали о нас, но не знали сейчас. Мой был в значительной степени говном, вот почему я так удивилась, когда Даниэль начал читать его. Видимо, в нашей семье люди были приучены рассказывать всё без создания идентичного списка.

- Я хочу, чтобы Мара знала, что я завидую ей.

Я резко повернулась лицом к нему.

- Ты же это не серьезно.

Брук погрозила пальцем.

- Не перебивай, Мара

Мой брат прочистил горло.

- Я хочу, чтобы она знала, что я думаю, что она самый весёлый человек на свете. И что каждый раз, когда её нет дома, я скачаю по своему «напарнику по шкодничествам.»

Моё горло сжалось. Не плачь. Не плачь.

- Я хочу, чтобы она знала, что она действительно любимая мамина...

Здесь я покачала головой.

- принцесса, которую та хотела. Что мама одевала её как маленькую куколку и выставляла её напоказ так, как Мара была её самым большим достижением. Я хочу, чтобы Мара знала, что я никогда не возражал, потому что она была и моей любимой тоже.

Подбородок задрожал. Проклятье.

- Я хотел бы, чтобы она знала, что у меня были лишь знакомые, а не друзья, потому что каждую секунду, когда я был не в школе, я учился или практиковался на фортепиано. Я хотел бы, чтобы она знала, что она без преувеличений такая же умная как и я - её IQ на ОДИН ПУНКТ ниже, - сказал он, поднимая глаза, чтобы встретиться с моими.- Мама тестировала нас. И что она могла бы получать такие же оценки, если бы не ленилась.

Я развалилась в кресле, и, может быть, а может и нет, скрестила руки на груди для обороны.

- Я хочу, чтобы она знала, что я действительно горжусь ей и всегда буду, несмотря ни на что.

- Платок? - Брук вручила мне коробку.

Неееет. Я яростно сморгнула размывающие моё зрение слёзы и покачала головой.

- Я в порядке, - хрипло сказала я.

О, да. Просто прекрасно.

- Это было замечательно, Даниэль, - сказала Брук. - Почему бы нам всем не похлопать Маре и Даниэлю?

Здесь вставим рассеянные аплодисменты.

- И мы можем сделать небольшой перерыв, чтобы справиться с чувствами.

Так ужасно. Я кинулась в ванную комнату. Я плеснула воду себе на лицо, и, когда я вытерла её, Стефани Рот стояла, прислонившись к стойке.

Она улыбнулась.

- Привет, - сказала она. - Я...

- Я знаю, кто ты, - сказала я. Мой голос всё ещё был хриплым. Я прочистила горло. - Я знаю.

- Прямое вступление.

Не совсем так.

- Я много слышала о тебе, - сказала я вместо этого, понимая, что а) это было не так и б) то, что я слышала было не особо лестно.

- И я про тебя, Мара Дайер, - сказала она, подмигнув загадочной улыбкой. - Джейми сказал мне, что ты девушка Ноя Шоу.

Я подняла брови.

- Что он сказал?

- В действительности, его точные слова: "Новая половинка Ноя".

Я улыбнулась и бросила бумажное полотенце прочь.

- Звучит более похоже на него.

- Молодец.

Ой-ой.

- Гм...

- Я имею в виду Ноя.

Я сузила глаза на неё.

- Я подозреваю, что это сарказм?

Она покачала головой. Её выражение было серьёзным.

- Нет.

- Потому что Джейми, вроде как, ненавидит его.

Она завязала её светлые волосы в хвост.

- Я знаю.

Я задалась вопросом, как далеко я смогу продолжить это, потому что мне было адски любопытно.

- Он ненавидит его за то, что Ной... сделал с тобой, - наконец, сказала я.

И тогда выражение её лица изменилось. Стефани вдруг насторожилась. Её осанка выпрямилась, и она сказала:

- Разве Ной не рассказал тебе, что случилось?

- Джейми это сделал.

- Но не Ной?

- Я спросила его, стоит ли мне поверить Джейми, и он ответил да.

Стефани дала мне медленный, долгий взгляд.

- Но ты не сделала этого. - Стефани скрестила её атлетичные руки, изучая меня. Я совершенно не знала, что сказать дальше.

Тогда я попыталась сбежать.

- Думаю увидимся там, - сказала я, направляясь к двери.

Но Стефани протянула руку, чтобы остановить меня.

- Я сделала аборт.

- Гм. - Я была уверена, что я выглядела, как олень в свете фар. Я безнадёжно взглянула на дверь.– Не думаю что...

- Ной ходил со мной.

Я замерла.

- Он был...

Стефани яростно замотала головой.

- Нет. Это был не он. Но это отчасти... - Она замолчала, глядя в потолок. - Отчасти он это начал.

Я ничего не сказала. Я имею в виду, что я могла сказать?

- Ной предложил мне прогуляться, - начала она. - Ему было только пятнадцать, хотя он не выглядел так, и я подумала, что это будет довольно весело, поэтому я пошла, хотя я встречалась в то время с другим парнем из другой школы. Оставшись наедине, Ной честно признался, что он предложил мне, потому, что он думал, что Джейми пристает к его сестре. Ты крутишься с моей семьёй, я кручусь с твоей; вот так то.

Я осторожно кивнула. Это соответствовало тому, что я знала.

- И, я не знаю, подумала ли я, что Джейми действительно не должен был делать этого публично с восьмиклассницей... они были одного возраста, но всё же. Поэтому я пошла на эту игру, которая на самом деле ничего не означала, но я делала вид, что сохну по Ною, при Джейми за ужином и прочее. Но я была в то время с другим парнем. Назовём его Кайл, - сказала она, и её голос стал резким. - Мы тайно встречались, вроде бы, уже шесть месяцев. Мои родители бы возненавидели его, - сказала она, почти под нос себе. - И мы занимались сексом. Который мои родители тоже бы возненавидели.

Она посмотрела на дверь ванной.

- Короче говоря, в какой-то момент, я, вероятно, забыла выпить таблетку, сразу после того, как я опоздала, бум, появились две красные полоски. Я сказала об этом Кайлу, на что он ответил мне, что это не его проблема... Я была легкомысленной, и, должно быть, "спала с кем попало". - Она закатила глаза. - Победитель ясен.

- Похоже на то, - сказала я спокойно.

Она полуулыбнулась.

- Я знала, что я не была готова к ребёнку и что воспитание было не для меня; я знала, чего я хотела, я была просто уверена, но я просто чувствовала себя... одиноко.

Она прислонилась спиной к стене и уставилась на меня.

- Я не доверяла моим друзьям хранить тайну, мои родители погибли бы, если бы узнали, и идея самого планируемого родительства была мучительной для меня. Сдерживало это всё лишь то, что я чувствовала... я чувствовала, что облажалась.

Её глаза ожесточились, и она посмотрела в пол.

- Ной увидел меня, плачущую у автоматов в школе... Я была настолько потеряна, что выпалила всё, как бедный ребенок. - Она улыбнулась воспоминанию. - Но он действительно был взрослым. Он использовал свои связи и устроил встречу с частным акушером-гинекологом, и он пошёл со мной.Во всяком случае, я много плакала после этого... я ненавидела чувствовать, какой уродливой тайной всё это было, несмотря на то, что я хотела и избавилась от этого.

Её губы сжались в тонкую линию.

- Ной увидел меня по дороге на обед несколько дней спустя, и спросил, как я, а я просто разрыдалась. Джейми проходил мимо, Ной ушёл, а Джейми просто сделал собственные выводы и подумал, что Ной бросил меня, и я была слишком расстроена, чтобы исправить это.

Я не могла больше молчать.

- Так что лучше пусть все думают, что он сломал тебе жизнь? После того, как он помог тебе?

Стефани покачала головой.

- Я позвонила Ною, как только вернулась домой той ночью, рассказав ему, что я скажу Джейми что-нибудь ещё, придумаю другую ложь, но он сказал, что ему всё равно и как он это сказал? Я поверила ему. Это смешно, - сказала она, хотя и не улыбнулась. - Я думаю, что часть его действительно хочет, чтобы его ненавидели. Он только всегда показывает тебе, что хочет тебя видеть. Он был такой замкнутый... это заставило меня почувствовать, что он никогда не рассказывал.

- Он никогда не рассказывал, - сказала я медленно. - Но почему ты рассказываешь мне?

Не то чтобы я не ценила это, просто я хотела знать.

Её улыбка Моно Лизы снова появилась.

- Иногда свои самые большие тайны можно рассказать только незнакомцу.

Она прислонилась к окрашенной в серый цвет стене и склонила голову. Изучая меня.

- Мне всё равно, что ты обо мне подумаешь... я сделала правильный выбор в своей жизни, и не жалею об этом. Если ты думаешь, что я ужасный человек или убийца и что я попаду за это в ад, мы никогда не должны увидеть друг друга снова. Но это ранило бы моих родителей, если бы они узнали, и Джейми, он потрясающий и самый верный человек из всех, кого я когда-либо знала. Но он немного... - Она почесала нос. - Он рассудительный. Самодовольный. Я люблю его до смерти, но это его чёрно-белое мировоззрение. Типо, он любит тебя сильно, но он бы разбил вас с Ноем, даже зная заранее, что это разобьёт твоё сердце... он навсегда цепляется за вещи. Ной, безусловно, имеет свои дурацкие моменты, и их тьма; я слышала, он стал несколько более серьёзным, чёрта с два. Возможно, он разобьёт твоё сердце, я не оракул. - Она пожала плечами. - Но в случаи Ноу Шой против Стефани Рот? Он не виноват, - сказала она, направляясь к двери. Она положила свою руку на ручку. - Я просто наблюдала за вами там, с братом... - начала она, поведя плечами. - Я просто хотела, чтобы ты знала.

- Подожди, - сказала я, и её рука опустилась вниз. - Почему бы тебе просто не рассказать Джейми об этом сейчас? Прошли годы.

- У него и так куча дерьма, и он переживает всё это дело с «Горизонтами» довольно трудно. Или, скорее, трудно переживает тот факт, что наши родители не верят ни единому его слову.

Я знала, на что это похоже.

- Плюс, он усыновлённый, и я думаю, что это могло бы его обеспокоить.

Я покачала головой.

- Я так не думаю. Я думаю, он хотел бы узнать правду.

- Там нет истины, - таинственно сказала Стефани. - Только перспективы. Философия 101, - сказала она, подмигнув мне.

Но, несмотря на её лёгкий тон, я видела, что она кусала щёку изнутри.

- Я не хочу, чтобы он знал, ладно? - сказала она после паузы. Она посмотрела мне в глаза. - Так что не говори ему.

А затем Стефани вышла за дверь.

Я уставилась ей вслед. Джейми считал, что оставался преданным ненавидя Ноя, который всего лишь помог. А Стефани не жалела о своём выборе; она просто боялась того, что мог бы подумать её брат из-за того, что она сделала.

Я так уж сильно отличаюсь?

Раньше я думала, что ничего не могла сделать, чтобы изменить то, какой видела меня моя семья. Не было ничего, что бы я могла сказать.

Но теперь я знала, что это неправда. У меня всегда будут внутри истории, которые люди, которых я любила, никогда не услышат.

Глава 35

Я пережила свою первую неделю в «Горизонтах» никого не убив или не погибнув, и к тому времени, как я прибыла домой в пятницу днём, я была относительно взволнована. Ной позвонил и спросил, хочу ли я, чтобы он провёл у нас выходные, на что я, естественно, ответила утвердительно, хотя он по-прежнему звучал отстранённо. Поэтому он убедился, что Рут уедет из города, и позвонил моей маме с вопросом, можно ли ему остаться у нас. Мама согласилась, не задумываясь, я была удивлена, но дарёному коню в зубы не смотрят. Вы знаете.

Половина нашей семьи отсутствовала, когда Даниэль и я вернулись с сеанса в «Горизонтах», и так как ничего особенного пока не было запланировано и мне нечем было заняться, я взяла «Новые теории в области генетики» которая лежала на моем столе, и пошла читать в гостиную.

- Мара?

Голос Даниэля. Рука Даниэля на плече. Я открыла глаза и обнаружила, что моя щека лежала на шестой странице.

Я заснула. Невероятно.

Я вытерла рот на тот случай, если пускала слюни.

- Который сейчас час?

- Нет даже пяти. Интересный выбор подушки. Название?

Я передала книгу Даниэлю. Он прищурился. Затем на меня.

- Что?

- Ничего. Просто, кажется, не совсем обычный выбор.

- Для меня, ты имеешь в виду.

- Я не знал, что ты интересуешься генетикой, вот и всё.

Я села и подогнула под себя ноги.

- Что случилось с "я хочу, чтобы Мара знала, что она такая же умная, как и я"?

- Ничего. Это до сих пор, правда. Но чем вызван внезапный интерес?

- Ной сказал что-то о генетической памяти и это вызвало моё любопытство. Он сказал, что он читал об этом. - Я кивнула головой в сторону книги. - Но единственное, что я нашла во введении, это ссылки на эвгемеризм и юнгианские архетипы...

- Эвгемер, ничего себе. Способ побудить восьмиклассника вспомнить английский.

- Серьёзно...

- У тебя тоже была О'Хара, верно? Неужели она заставила тебя участвовать в проекте, где ты должна была выбрать миф и изобрести интерпретацию "истории"?

- Да...

- Я думаю, в конечном итоге, сделать что-то об Афродите и гетеронормативности, я действительно не помню, как это было здорово, даже для меня, - сказал он с улыбкой. - Почему ты снова это читаешь?

- Для достижения просвещения о генетической памяти. У меня есть только плюс шестьсот страниц, чтобы понять.

Даниэль скорчил лицо и почесал нос.

- Что?

-Не буду препятствовать тебе или что-то вроде того, но генетическая память это научная фантастика, а не научный факт.

Я устало на него посмотрела.

- Извини, но это так. Это не может быть подвергнуто экспертной оценке или проверено...

- Это не значит, что это невозможно.

- Это значит, что это недоказуемо.

Я подумала, что всё, что было и все вещи, через которые я до сих пор проходила, ни одну из них, я не могла доказать.

- Просто потому что ты не можешь доказать что-то, не значит, что этого нет. - Я потянулась за книгой.

Даниэль увернулся на расстоянии вытянутой руки и открыл первую страницу.

- Может быть, я всё равно возьму её почитать.

Я потянулась за ней снова, сгибая пальцы.

- Ты можешь взять её после меня.

- Но ты не читаешь её. Ты спишь на ней. Я положу её в свою комнату, ты сможешь взять, когда захочешь. О, и спроси маму о Юнге, ей понравится это.

- Даниэль...

- В бассейне Макса есть аллигатор! - закричал Джозеф из фойе. Он прибежал в гостиную, лицо его светилось от волнения.

- Большой? - спросил Даниэль и сдвинулся с гигантской книгой за спиной.

- Большой, - сказал Джозеф, широко раскрыв глаза. - Действительно большой.

Моя очередь.

- Ты видел его?

Джозеф покачал головой.

- Он послал это по электронной почте. Он сказал, что парень приедет и заберёт его.

- Что за парень? - спросил Даниэль.

- Подожди, парень с «Планеты Животных»? - спросила я.

Джозеф яростно кивнул.

- Он пригласил меня посмотреть. Его мама волнуется, потому что у них пропала кошка, и они ещё не нашли её.

Лёд скользнул по моим венам. Я вспомнила...

Тело серого кота всё ещё лежало в нескольких дюймах от того места, где я стояла, его плоть была разорвана, его мех был с прожилками красного цвета.

Моя мама появилась на кухне.

- Кот Макса тоже пропал?

Даниэль приподнял бровь.

- Тоже?

Я должна была оставаться спокойной. Должна была подыгрывать.

- Деланьезы просто спрашивали меня, не видела ли я их кошку. - Их дом граничил с нашим. - Она пропала без вести с воскресенья.

С тех пор, как я вернулась домой.

Брови Джозефа опустились.

- Когда убежала собака Дженни.

Кто такая Дженни? Одними губами спросила я Даниэля.

- Анджело, - сказал Даниэль. - Через улицу и налево.

Джозеф посмотрел на маму.

- Мам, ты возьмёшь меня к Максу?

- Я немного устала, милый.

Джозеф посмотрел на Даниэля, а затем на меня. Мы одновременно сказали:

- Нет.

Джозеф сложил руки, как в молитве.

- Пожалуйста, возьмите меня! Я никогда даже ничего не спрошу снова, я клянусь.

- Мара, останься и помоги мне с ужином, - сказала мама.

Моя очередь была сморщить лицо, хотя у меня было невероятное облегчение.

- Я?

- Даниэль, возьми его, пожалуйста? - попросила она. Даниэль уже потянулся за ключами.

- Спасибо.

Джозеф выбросил кулак, но повернулся ко мне, прежде чем уйти.

- Ты идёшь сегодня на карнавал, не так ли?

Я приподняла бровь.

- Что за карнавал?

- На ярмарке в Дэви, - сказала мама. - Я думала, что было бы интересно, если бы мы пошли все вместе.

- Скоро вернусь, - сказал Даниэль, выходя из кухни и оставляя «Новые теории в области генетики» на стойке. Затем просунул голову назад, чтобы бросить мне последний взгляд, означающий ты мне должна.

Я была должна ему. Воспоминание кошки выбило меня из колеи, даже не смотря на то, что я знала, что Джон был снаружи, наблюдая за домом. Джуд не появлялся с тех пор, как Джон был здесь, и пропавшее животное могло быть просто совпадением, но оно заставило меня нервничать и...

Мама наблюдала за мной.

Я улыбнулась ей. Широко.

- Что я могу сделать? - спросила я с энтузиазмом и радостью.

- Ты не могла бы накрыть на стол?

- Конечно! - Я начала разгрузку посудомоечной машины, пока мама рылась в кладовке.

- Как всё проходит в «Горизонтах»? - спросила она.

Так вот почему мне предоставили отсрочку.

- Здорово!

- Чем вы там занимаетесь?

Помимо обретения новых врагов?

- Гм, в драм терапии мы выбирали монологи из старых книг, а затем исполняли их.

- Тебе понравилось?

Я серьёзно кивнула.

- Да.

- Правда?

- Это интересно, выдавать себя за кого-то другого.

- Какую книгу ты выбрала?

- Гм, Доктор Джекилл и мистер Хайд.

- Какую часть ты играла?

Хайда.

- Джекилла.

Она положила что-то в духовку, пряча лицо.

- Как дела с Ноем?

Ах. Вот о чём она действительно хотела поговорить.

- Хорошо, - подумала я. - Так же, ты знаешь?

- Чем вы, ребята, занимаетесь вместе?

Помимо укрытия от сталкера и сжигания куклы?

- Мы разговариваем.

- О чём?

Генетическая память.

- Книги.

Способности.

- Фильмы.

Джуд.

- Люди, которые нам не нравятся.

- Вы говорите о том, что происходит с тобой?

Я попыталась вспомнить, подслушанный разговор между моими родителями, сразу после моего возвращения из психиатрической палаты. Мама сказала, что хорошо, когда есть кто-то, кто слушает...

- Он хороший слушатель, - сказала я.

- Вы говорите о том, что происходит с ним?

Что?

- Что ты имеешь в виду?

Она повернулась ко мне, её черты были спокойными, а взгляд прямым. Она искала что-то в моих глазах, но не нашла этого в них, потому что продолжила.

- Родители Ноя уезжают на эти выходные в гости к друзьям и заберут его сестру, поэтому я сказала, что он может остаться здесь.

Я кивнула.

- Я знаю... - Я ждала другого.

- Я просто хотела быть уверенной, что мне не стоит беспокоиться, что вы вдвоём.

Я решительно покачала головой.

- Неа. Не беспокойся

Она смешала что-то в миске, а затем поставила это на стойку.

- Насколько ты серьёзна?

- Нет ничего серьёзного для твоего беспокойства, - сказала я с лёгкой улыбкой, с трудом ища повод, чтобы отвлечь её от этого достаточно неловкого разговора. - Эй, мам, - начала я, вспоминая мой разговор с Даниэлем. - Что ты знаешь о юнгианских архетипах? - Лучший переход куда-либо.

Она посмотрела соответствующе удивлённо.

- Ничего себе, я не думала об этом с колледжа... Я могу рассказать тебе больше о Жаке Лакане, чем о Карле Юнге, он был больше моей успеваемости, но давай посмотрим, - сказала она, растягивая слова, пока её глаза метались по потолку. - Я помню, есть Я и Тень, - она показала галочку пальцами, - Персона... Я свожу на двух главных персонажей... Там есть и другие фигуры, хотя Матерь Божья, Дьявол, Герой... - Её голос затих за секунду до того, как её лицо просияло. - О! И Мудрец, и Трикстер тоже... и я что-то вспомнила об Эдипе, но он мог быть ползующим у Фрейда? И Апполон, возможно... - сказала она, прежде чем её прервал стук в дверь.

Я уже была на пути из кухни, когда она попросила меня посмотреть, кто там.

Я открыла дверь и обнаружила там Ноя в клетчатой рубашке с длинными рукавами и тёмных джинсах, с тёмными очками, которые скрывали его глаза. Он выглядел слишком растрёпанно и слишком бессмысленно.

Он только всегда показывает тебе, что хочет тебя видеть.

- Где все? - ровно спросил он.

Я оттолкнула слова Стефани прочь.

- Мама на кухне, - сказала я. - А Даниэль и Джозеф поехали смотреть, как какого-то аллигатора забирают из бассейна.

Брови Ноя поднялись над тёмными очками.

- Я знаю.

Ной вздохнул.

- Я полагаю, мне придётся ждать.

- Чего?

Ной взглянул на кухню. Не подсматривает ли моя мать. Он покачал головой.

- Чёрт. - Он потянулся к заднему карману и дал мне клочок бумаги.

Нет. Не кусок бумаги. Фотографию. Выцветшая фотография двух девушек; одна блондинка и носила трепещущую полуулыбку Ноя, а другая...

- Срань Господня, - прошептала я.

Другая была моя бабушка.

Глава 36

- Ной, - сказала мама, выходя с кухни и вытирая руки полотенцем. - Мы скучали по тебе.

Как можно незаметнее я засунула фото в задний карман.

- Спасибо, что позволили мне остаться, - сказал Ной. - У меня есть кое-что для вас от моих родителей...

Мама улыбнулась и покачала головой.

- Совсем не нужно.

- Это в машине, я пойду, возьму, - сказал Ной. Он ушёл, а я побежала к себе в спальню и спрятала фотографию, прежде чем мама бы увидела её, или бы я пролила на неё воду, или она случайно бы загорелась.

Когда я вернулась, Ной и моя мама разговаривали на кухне.

- Так, где именно в Лондоне вы бывали? - спросил он её, пока он перемешивал то, что я как я думаю, могло быть заправкой к салату.

- О, ты знаешь, как обычно. - Она пожала плечами у раковины. - Букингемский дворец, Биг-Бэн и все такое.

- Ваша мать выросла там?

Сто очков Ною Шоу. Я почти изобразила пятерню.

Мама кивнула.

- Чем она занималась?

- Она была студенткой, - сказала она, её голос оборвался.

- Это так интересно... какого университета?

Моя мама поставила перед Ноем салатницу.

- Кембриджа.

Наши глаза встретились.

- Дарвин-Колледж, - продолжала она. - она была в школе для аспирантов, но так и не закончила её. Я думаю, что это всегда беспокоило её, - сказала она, улыбаясь нам. - Спасибо за помощь, вы свободны.

Впервые в моей жизни, я бы скорее поговорила с моей мамой, чем со своим парнем в моей комнате.

- Без проблем, - сказал Ной. По-видимому, он чувствовал тоже самое.

Моя мама стряхнула руки.

- Я закончила. Больше нечего делать. Идите, - сказала она, указывая нам в сторону и прекращая разговор. Случалось, что иногда она оказывала полное доверие, когда я действительно хотела знать ответы. Но Ной и я были отклонены, и если бы мы не остановились, то это могло бы вызвать подозрение.

Как только мы остались одни в моей комнате, я закрыла дверь почти на ходу, повернулась к Ною и сказала.

- Святое дерьмо.

- Хорошо сказано.

Я была полностью ошеломлена и оперлась на свою кровать.

- Где ты это нашёл?

- В коробке с вещами моей матери.

Я потёрла лоб.

- Так они знали друг друга.

- Похоже на то. Где снимок?

Я подошла к своему столу и вынула её из ящика, затем передала Ною.

- Как ты узнал, что это моя бабушка? - спросила я его.

Он посмотрел на меня в недоумении:

- Серьезно?

-Да...

- Ты не видишь сходства?

Я посмотрела на снимок снова. Что-то беспокоило меня, но это было не то.

- Когда это было снято?

Он перевернул фотографию. - 1987,- он сделал паузу. - Моя мать была в университете,- сказал он. - в Кэмбридже

- Подожди,- сказала я, когда меня осенило. - Твои родители учились там вместе, не так ли?

- Да,- сказал тихо Ной.

- Ты можешь спросить своего отца? Возможно, он помнит об этом.- Показала я на фотографию.

- Он не будет говорить о ней. - Голос Ноя был ровным

- Но...

- Он не станет, - сказал он снова. Затем, - Я мог бы попытаться спросить у Рут. Она тоже была там.

Один взгляд на него сказал, что я не получу большего, даже если буду подталкивать его, и я не была уверена, что следовало бы. Не о его семье.

Я снова посмотрела на снимок в моих руках. Затем вышла в коридор из моей комнаты. Ной последовал за мной. Я посмотрела на снимок, а затем выше, на портрет моей бабушки, висевший на стене, и потом я поняла, что он был снятый.

- Она выглядит точно так же, - сказала я.

Глаза Ноя последовали за мной. Прошло много времени, прежде чем любой из нас заговорил.

- Они не могли учиться там в одно и то же время, - сказала я, как только мы вернулись в мою комнату. Я села на кровать. - Моя бабушка жила в Штатах, когда твоя мать училась в школе.

- Но она приезжала в Лондон каждый год, когда твоя мама была маленькой. Возможно, они встретились в одной из таких поездок?

- Я так думаю, но они кажутся такими... знакомыми, не так ли? - сказала я, глядя на фотографию. - Как друзья.

- Все кажутся такими на фотографиях.

Я потёрла лоб.

- Зачем фотографироваться с кем-то, если ты его едва знаешь? Это странно.

Брови Ноя сошлись вместе.

- Может быть, что она, возможно, бывала в Лондоне больше, чем знает твоя мать?

Я вздохнула.

- На данный момент, всё возможно, - сказала я и остановилась. - Может быть, она была бессмертной.

При этом Ной выдавил из себя улыбку.

- Я собирался предложить "путешествия во времени", но, безусловно твое лучше. - Он мимоходом вытянул руки над головой, обнажив узкую полоску живота над заниженными на талии джинсами.

Пытка. Я откашлялась и снова посмотрела на фотографию.

- Моя мама сказала, что портрет является единственным снимком, который у неё есть от моей бабушки. Она будет подавлена, если увидит твой.

Улыбка Ноя исчезла. Выражение его лица стало таким, что мне захотелось поговорить о чём-нибудь другом.

- Кулон всё ещё у тебя? - спросила я.

- Да. - Черты его лица были ровными. - Хочешь вернуть его?

Я не хотела.

- Безопаснее, если он останется у тебя, - сказала я. - Я боюсь потерять его.

Или выбросить.

- Мне просто стало интересно, не узнал ли ты ещё что-нибудь?

Он дал ответ, покачав головой, прежде чем спросить.

- Какая девичья фамилия твоей матери?

- Сэрин, а что?

- Я собирался попросить Чарльза разобраться в этом, - сказал он, указывая на снимок.

- А Чарльз это...

- Частный детектив.

- Он нашёл что-нибудь о Джуде?

Ной отвернулся.

- Тупик за тупиком. Ты нашла ответы, которые искала, в той книжке?

- У меня не было пока что возможности почитать её, - сказала я небрежно.

Полуулыбка растянула губы Ноя.

- Ты заснула, не так ли?

Я подняла подбородок.

- Нет.

- На какой странице?

- Я не заснула.

- На какой странице?

Попалась.

- На шестой, - сказала я. - Но я действительно устала.

- Не смертельно. Я едва смог пробраться через это до неприличия напыщенное введение.

- Как насчёт ситуации с Лукуми? - сказала я, меняя тему. - Есть успехи?

Голос Ноя немного оживился.

- Я на самом деле вернулся в Маленькую Гавану, пока ты была в «Горизонтах», и я опросил местных в ботанике, как ты и просила.

- Ну, что?

- Ну, - сказал он медленно. - Представь себе на мгновенье, они восприняли то, что я вошёл туда и начал задавать вопросы.

- Что? Твой испанский совершенен.

Он приподнял бровь.

- Один взгляд на меня и их челюсти заметно отвисли. Один из владельцев подумал, что я из департамента здравоохранения, он начал показывать мне всё вокруг, повторяя "Нет коз, нет коз".

Я ухмыльнулась.

- Рад, что развлёк тебя.

- В последнее время я наслаждаюсь всем, чем могу. Что касается «Горизонтов», я чуть ... не потеряла контроль.

- Из-за того типа? - осторожно спросил Ной.

- Та девочка, Фиби, она продолжает подталкивать меня. Я почти потеряла контроль с ней. - Воспоминание наполнило меня разочарованием. - Что если кто-то выведет меня из себя, и я скажу ему спрыгнуть с моста?

Ной покачал головой.

- Ты никогда не скажешь этого.

- Ох, в самом деле?

- Ты бы сказала им пойти броситься в огонь.

- Полезно. Спасибо.

Затем Ной встал и присоединился ко мне на кровать.

- Я просто сказал это, потому что, я уверен, что это не так работает.

- Как же это работает? - спросила я вслух, мои пальцы сжали одеяло. Они почти касались его. Мои глаза путешествовали по его лицу. - Как ты исцеляешь?

Мне показалось, что слабый оттенок удивления появился в выражении Ноя из-за внезапной смены разговора, но он ответил спокойно.

- Ты знаешь, что у каждого есть отпечатки пальцев, это очевидно.

- Очевидно.

- Для меня, всё также имеет слуховой отпечаток. Индивидуальный тон. И когда кто-то болеет или испытывает боль, его тон меняется. Ломается. Я просто... инстинктивно чувствую, как это исправить.

- Я не понимаю.

- Потому что ты не музыкант.

- Спасибо.

Он пожал плечами.

- Это не оскорбление. Даниэль бы понял меня. Если бы твоя мама не была в кухне, я бы показал тебе.

- Как?

- У вас есть пианино. Во всяком случае, это похоже... - Он смотрел прямо перед собой, подбирая слова. - Представь себе мелодию песни, которую ты хорошо знаешь. А теперь представь, что одну ноту этой песни изменили на неподходящую клавишу, или на совсем другую ноту.

- Но как ты исправляешь это?

- Если бы ты спросила баскетболиста, как бросать идеальный свободный бросок, он бы не был в состоянии описать физиологический процесс, который происходит. Он просто... делает это.

Я вздохнула.

- Но людей так много.

- Да.

- И животных.

- Да.

- Должно быть это приносит шум.

- Так и есть, - сказал Ной, - я говорил тебе прежде, я изучаю тон, настраиваюсь на него, если только я хочу сосредоточиться на одном звуке в частности.

Он улыбнулся.

- Я предпочитаю, - сказал он, проводя пальцем по моей руке, - слушать тебя.

-И как же звучу я? - спросила я, более тихо, чем собиралась. Господи, так предсказуемо.

Он мгновение обдумывал ответ, прежде чем дать его.

- Неблагозвучно, - сказал он, наконец.

- В смысле?

Ещё одна долгая пауза.

- Нестабильно.

Хмм.

Он покачал головой.

- Не то, что ты думаешь, - сказал он с тенью улыбки на губах. - В музыке вступление аккордов согласовано. С паузами. Там нет напряжённости, - пытался он объяснить. - В большинстве поп-музыки переходы созвучны, поэтому они нравятся большинству людей. Они броские, но взаимозаменяемые. Скучные. Диссонирующие интервалы, однако, полны напряжённости, - сказал он, удерживая меня взглядом. - Ты не можешь предположить по какому они пойдут пути. Это заставляет ограниченных людей испытывать неудобство... разочарование, потому что они не понимают этих точек, и люди ненавидят то, что они не могут понять. Но те, у кого, получается, - сказал он, подняв руку к моему лицу, - находят это захватывающим. Красивым. - Он проследил форму моих губ большим пальцем. - Как ты.

Глава 37

ЕГО СЛОВА СОГРЕВАЛИ МЕНЯ ДАЖЕ КОГДА ОН отдернул его руку. Я был уверена, что мое лицо вытянулось.

- Твои родители, - сказал он, бросив взгляд на дверь.

Я поняла. Но все же.

- Мне нравится слушать о твоем даре, - сказала я, смотря на его губы. - Расскажи мне еще.

Его голос был ровным.

- Что ты хочешь знать?

- Когда ты впервые заметил его?

Когда выражение его лица изменилось, я поняла, что уже задавала ему этот вопрос раньше; я узнала этот закрытый взгляд. Он снова удалялся. Закрывался.

Отгораживался от меня.

Что-то происходило с ним, и я не знала, что именно. Он отдалялся от меня, но еще был здесь. Поэтому я быстро спросила о чем-нибудь другом.

- Ты видел меня в декабре, после того, как психушка рухнула, не так ли?

- Да.

- Когда я ушиблась.

- Да, - снова сказал он. Другому человеку он мог показаться скучающим. Я же научилась, и сейчас различила в его голосе что-то новое. То, что никогда прежде не срывалось с его дерзких, легкомысленных губ.

Предостережение.

Я задела за что-то живое, и хотела знать, что это было.

- Ты видел и других пострадавших, - продолжала я, сохраняя спокойную интонацию. - Четверых?

Ной кивнул.

Продолжаю легкомысленно говорить.

- В том числе Джозефа.

Он снова кивнул.

И тогда у меня появилась идея. Я ущипнула себя за руку. Посмотрела на Ноя, чтобы увидеть его реакцию. Насколько я могла судить, реакции не было.

Я опять себя ущипнула.

Его глаза превратились в щелочки.

- Что именно ты делаешь?

- Ты видел меня, когда я ущипнула себя?

- Трудновато тебя не заметить.

- Когда ты впервые сказал, что видел меня, - начала я, - в декабре, в психушке - ты сказал, что видел то, что видела я, моими глазами. И когда Джозеф был под воздействием наркотиков, ты видел его чужими глазами - глазами человека, который его накачал наркотиками, верно? Но сейчас у тебя не было ... видения, не так ли? Таким образом, помимо боли, есть еще что-то. - Говоря это, я наблюдала за выражением его лица. - Разве ты не хочешь узнать, что именно?

- Конечно, - равнодушно ответил он.

- Ты проверял это?

Его взгляд вдруг стал колючим.

- Каким образом? Из всех, кого я видел, только ты знаешь.

Я выдержала его взгляд.

- Мы можем проверить это вместе.

Ной тотчас же покачал головой.

- Нет.

- Мы должны.

- Нет. - Ответ прозвучал твердо и окончательно, и в нем было еще что-то, что я не совсем смогла определить. - Не должны. В этом нет абсолютно никакой пользы, кроме информации.

- Но ты, же сам сказал, все, что происходит со мной, происходит и с тобой - это был твой довод в пользу того, что я не могу быть одержимой, верно?

- А также потому, что это глупо.

Я проигнорировала его.

- Таким образом, выяснив, как работает твоя способность, мы могли выяснить мою. И никто бы не пострадал -

Лицо Ноя стало очень серьезным, а голос угрожающе тихим.

- Кроме тебя.

- Это наука...

- Это безумие, - сказал он. Он был совершенно спокоен, но его терпение было на пределе. - Я никогда не сожалел о том, что рассказал тебе правду. Не заставляй меня начать.

- Разве ты не хочешь узнать, кто мы такие?

Что-то промелькнуло в его глазах и исчезло прежде, чем я могла разобраться что именно.

- Не важно, кто мы такие. Важно то, что мы делаем. - Его челюсть сжалась. - И я не позволю тебе это сделать.

Позволишь?

- Это зависит не только от тебя.

Когда он, наконец, заговорил, в его голосе не было ничего, кроме безразличия.

- Я пойду.

- Я уже это слышала.

Как только слова слетели с моих губ, я тут же пожалела, что не могу взять их обратно. Выражение Ноя стало таким же гладким и бледным, как стекло.

- Извини, - начала я. Но когда несколько секунд спустя выражение Ноя по-прежнему не изменилось, я сказала, - Хотя, нет. Ты хочешь уйти, потому что я с тобой не согласна? Дверь вон там. - И для большей выразительности я театрально указала рукой на дверь.

Но Ной не ушел. Моя вспышка растопила его лед и его взгляд скользнул по мне.

- Жаль, что у тебя нет собаки.

- Да? - Я подняла брови. - Почему это?

- Я мог бы пойти погулять с ней.

- Ну, у меня никогда не будет собаки, потому что они или боятся меня, или ненавидят, и ты никогда не поможешь мне это выяснить -

- Заткнись. - Глаза Ноя закрылись.

- Сам заткнись, - ответила я, очень мудро.

- Нет - перестань. Повтори это.

- Что повторить?

- Насчет собак. - Его глаза все еще были закрыты.

- Что они меня или боятся или ненавидят?

- Дерись или беги, - сказал Ной, словно часть головоломки встала на свое место. - Вот и все.

- Что все?

- Разница между людьми и животными, которых ты знала - знаешь, - указал он. - Когда мы пошли в зоопарк и насекомые умерли, это случилось потому, что я почти что заставил тебя прикоснуться к тем, которых ты больше всего боялась. Но когда они умерли, я больше не мог давить на тебя.

Беги.

Он провел рукой по рту.

- В Эверглейдс ты боялась, что мы не сможем во время добраться до Джозефа, поэтому ты устранила все, что было на твоем пути - ты отреагировала, даже не думая. - Он провел пальцами по волосам. - На тебя давили, и ты неосознанно ответила тем же.

Я знал, что последует дальше и опередила.

- Но с Моралесом ....

- Ты не боялась, - сказал он.

- Я была злой.

Дерись.

- Существуют различные биохимические реакции, возникающие в ответ на разные эмоции, такие как стресс -

- Адреналин и кортизол, я знаю, - сказала я. - Я тоже изучала биохимию в девятом классе.

Ной не обратил на меня внимания.

- И они протекают и обрабатываются мозгом по-разному - мы должны побольше об этом прочитать.

- Ладно, - сказала я. Но я все еще была разочарована; Ною вновь удалось перевести разговор на меня, тем самым избегая того, что я хотела знать о нем.

Поэтому я сказала,

- Я по-прежнему считаю, что мы должны проверить твои способности.

Взгляд Ноя стал резким - он снова почувствовал себя неуютно.

- Хочешь сделать это научно? Вот. - Сказал он и встал. Пересек комнату и взял пузырек с Тайленолом, который стоял на книжной полке. Поставил его на пол. - Будем использовать научный метод: Моя гипотеза заключается в том, что ты можешь управлять вещами при помощи мыслей.

Снова отвлекает внимание. На самом деле он не верил, что я способна это сделать; он просто пытался меня отвлечь. Я согласилась с ним - пока.

- Телекинез?

- Думаю, не совсем так, но чтобы выяснить, что ты можешь делать, было бы полезно знать, чего ты не можешь. Так вот, сдвинь это.

- При помощи мыслей.

- Да, при помощи мыслей, - спокойно сказал он. - И я узнаю, если ты не будешь стараться.

Я бросила на него свирепый взгляд.

Он кивнул.

- Давай.

Прекрасно. Я сделаю это, а потом настанет моя очередь заставить его что-нибудь сделать. Я опустилась на пол, скрестила ноги и наклонилась вперед, уставившись на пузырек.

Примерно через двадцать секунд бесполезного молчания, Даниэль постучал в дверь моей спальни и настежь ее распахнул.

- Я здесь, чтобы сообщить, что примерно через двадцать минут мы уезжаем на карнавал. - Он замолчал. Я почувствовала, как он посмотрел на меня, потом на Ноя, потом снова на меня. - Э-э, что это ты делаешь?

- Мара старается сдвинуть пузырек Тайленола при помощи мыслей, - будничным тоном сказал Ной.

Я посмотрела на него, потом снова на пузырек.

- Ах, да, - сказал Даниэль. - Я пробовал это однажды. Хотя, не с Тайленолом.

- Что ты использовал? - спросил Ной.

- Монетку. Я также пробовал игру "легкий как перышко, жесткий, как доска" - левитацию, знаешь? - спросил он Ноя. - И конечно, доски для спиритических сеансов, - сказал он мне, добавив театрально многозначительный взгляд.

- Ты играл с доской для спиритических сеансов? - медленно спросила я.

- Конечно, - сказал Даниэль. - Это обряд посвящения в детстве.

- С кем ты играл?

- С Дейном, Джошем. - Он пожал плечами. - С этими ребятами.

- Это была твоя доска? - Я нервничала, не зная почему.

Даниэль выглядел опешившим.

- Ты шутишь?

- Что? - спросил Ной.

- Я бы никогда не стал держать ее в доме, - сказал Даниэль, яростно качая головой. - Проводник в мир духов, Мара, я говорил тебе.

Ной криво усмехнулся.

- На самом деле, ты в это не веришь, не так ли?

- Эй, - сказал Даниэль. - Даже ученые, такие как мы, имеют право испытывать нервное возбуждение время от времени. В любом случае, - сказал он, и на его губах появилась ухмылка, когда он указал на пузырек Тайленола, - приятно видеть ваши совместные усилия, Мара. Тем не менее, мой мозг больше, и уж если у меня ничего не вышло, то -

Я снова сосредоточилась на пузырьке и сказала,

- Уходи.

- Какой-нибудь прогресс в вампирской истории?

- ПОШЕЛ ВОН.

- Удачи! - Весело пожелал он.

- Ненавижу тебя, - сказала я, когда Даниэль закрыл дверь.

- Что за вампирская история? - спросил Ной.

Я все еще смотрела на пузырек. Который не сдвинулся с места.

- Это была его другая теория о моем ненастоящем втором Я. Альтернатива одержимости.

- Ты ужасно бледная.

Я медленно выдохнула, отказываясь поднимать голову.

Он дотянулся до моей босой ноги и сжал пальцы.

- И холодная.

Я отодвинула ноги.

- Плохое кровообращение.

- Ты всегда можешь укусить меня, просто чтобы проверить.

- Кстати, тебя я тоже ненавижу. Просто чтоб ты знал.

- О, я знаю. Я бы предложил секс, чтобы помириться, но...

- Жаль, что ты такой нерешительный, - сказала я.

- А сейчас ты просто жестокая.

-Мне нравится нажимать на твои слабые места.

- Тебе бы понравилось больше, если бы ты их сначала потрогала.

Избавь меня от этого.

- Думаю, тебе лучше пойти и помочь Даниэлю.

- С чем именно?

- С чем угодно.

Ной встал. Когда он уходил, на его губах играла озорная улыбка.

Еще несколько минут я смотрела на пузырек с Тайленолом, пытаясь представить, как он двигается, но ничего не получалось и у меня разболелась голова. Я открыла его и приняла две таблетки, затем поплелась на кухню и плюхнулась за стол напротив мамы, сидящей за своим ноутбуком. Положив голову на руки, я театрально вздохнула.

- В чем дело? - спросила она.

- Почему парни так раздражают?

Она захихикала.

- Знаешь, что моя мать обычно говорила?

Я покачала головой, сидя в той же позе.

- Мальчишки - дураки, а девчонки - неприятности.

Нельзя подобрать более правдивых слов.

Глава 38

Восхищённые крики наполняли воздух, пока карнавальные аттракционы кружились,мерцали, и пролетали над моей головой. Я шла с своим старшим братом сквозь толпу людей; прошли годы с тех пор как мы побывали на ярмарке, и мы второй раз оказались на ней, наш папа потянул нашу маму на колесо обозрения, а Джозеф скрылся с моим бойфрендом, оставив меня и Даниэля наедине.

Меня затопили звуки и запахи; искусственные масла и хихиканье. Жареное тесто и раздувающиеся вопли. Хорошо было чувствовать себя такой. Нормальной.

- Только ты и я, сестрёнка, - сказал Даниэль, пока мы слонялись между стендами. - Чем займёмся?

Маленькая девочка шла с таким количеством шариков, что оно заставило меня задуматься, как много их потребуется, чтобы унести её. Я улыбнулась ей, но после того, как она встретилась со мной глазами, она бросилась прочь. Моя улыбка исчезла.

Мы прошли мимо ряда, где висели чучела животных.

- Я могла бы выиграть тебе плюшевого медвежонка, - сказала я ему. Под моими ногами захрустел выброшенный попкорн, и я смогла избежать гигантской лужи, оставленной дождём.

Он покачал головой.

- Игры подстроены.

Затем Ной и Джозеф появились из толпы. Мой младший брат выглядел бледным и дрожащим. Серо-голубые глаза Ноя светились весельем.

- Как поездка? - спросила я.

Джозеф поднял подбородок и пожал плечами.

- Это было неплохо.

- Он был очень храбрым, - сказал Ной. Улыбка дёрнула уголки его губ.

Мы все блуждали, пока Джозеф не остановил нас и не указал наверх. Огромное угрожающее лицо клоуна возвышалось над входом в броско-окрашенное здание.

- Зал с зеркалами! Да!

Нет.

Даниэль, должно быть, заметил моё беспокойство, потому что положил руку на плечо Джозефа.

- Я пойду с ним, - сказал он Ною и мне. - Вы, ребята, развлекайтесь.

- Не делайте ничего, что бы не сделал я! - отозвался Джозеф, и толпа поглотила их.

Слегка плутовская улыбка появилась на губах Ноя.

- Кажется, мы сами по себе, - сказал он.

Это так.

- Так и есть.

- Что мы будем делать с этой вновь обретённой свободой?

Мерцающие огни акционировали внимание на его высоких скулах. Каштановые волосы Ноя были взъерошены в великолепном беспорядке.

Я уверена, что мы сможем что-нибудь придумать, подумала я. Я собиралась сказать это, когда услышала голос позади нас.

- Не хотят ли молодые влюблённые услышать про свою судьбу?

Мы повернулись и увидели женщину в традиционном костюме: длинной и струящейся пёстрой юбке. Сельской блузе. Волнистые чёрные волосы струились из закутанной в платок головы. Слишком много косметики. Золотые серьги-кольца.

- Думаю, не хотим, - сказала я Ною. Не нужно искушать судьбу. - Если только ты не хочешь?

Он покачал головой.

- В любом случае, спасибо, - сказал он ей, когда мы направились прочь.

- Ты не должны ходить туда, - крикнула она мне вслед.

Я почувствовала знакомый прилив, когда её слова защекотали в глубине моего сознания.

- Что вы только что сказали? - Я слышала эти слова прежде.

Гадалка посмотрела на меня осторожными глазами, выражение её лица было загадочным.

- Пойдём со мной, и я объясню тебе.

Ной вздохнул.

- Послушай...

- Хорошо, - сказала я, глядя на него. - Я хочу пойти.

Ной поднял бровь, его мрачное выражение лица поразило.

- Как хочешь, - сказал он мне, и мы пошли.

Мы следовали за женщиной, пока она проталкивала путь через людей к маленькой полосатой палатке. Она держала заслонку открытой; внутри были гирлянды и кристаллы, лежали скатерти и висели гобелены. Они без иронии украшали мало места. Мы с Ноем вошли внутрь.

Гадалка покачала Ною головой.

- Вы можете подождать снаружи, - сказала она ему. - Моя дочь покажет вам, где. Миранда! - позвала она.

Угрюмого вида девушка с розовой полоской в волосах показалась из-за вышитой бисером занавески.

- Пожалуйста, предложи молодому человеку чай. Покажи ему, где сесть.

Мне показалось, что девушка, которой было тринадцать или четырнадцать лет, закатила глаза, пока она не заметила Ноя; его длинное тело небрежно, оперившееся на каркас, небольшую саркастическую улыбку на губах. Её поведение немного изменилось, и она выпрямилась.

- Пошли, - сказала она ему, и её голова склонилась в сторону занавеса.

Он посмотрел на меня.

- Я буду в порядке, - сказала я, кивая. - Иди.

Как только они ушли, гадалка показала мне на складной пластиковый стул рядом с круглым столом для игры в карты, обмотанным дешёвой тканью. Я села. Передо мной была колода карт. Таро предположила я.

- Деньги вперёд, - сказала она и протянула руку.

Конечно. Я полезла в карман и вытащила её плату. Она сунула деньги в складки на юбке, а затем устало посмотрела на меня, как будто ожидая чего-то ещё.

Я понятия не имела что. Когда она так и не перестала смотреть, я сказала:

- Итак, мне снять колоду, мисс...

- Мадам.

- Мадам... ?

- Мадам Роза.

- Мадам Роза, - сказала я с напускной серьёзностью. Я взглянула на хрустальный шар на полке. - Псевдоним тоже вещь необходимая?

Выражение её лица было серьёзным.

- У имени есть власть.

Слова наполнили моё сердце льдом. Они эхом прозвучали в моём сознание, но чужим голосом. Я моргнула и покачала головой, чтобы избавиться от него.

- У тебя есть вопрос? - сказала она, нарушая тишину.

Я сглотнула и сфокусировалась на мадам Розе.

- Что вы имеете в виду?

- Вопрос, ответ на который ты ищешь.

На моих губах появилась горькая улыбка. У меня было множество вопросов. Все, что у меня было - вопросы. Что со мной происходит? Что я такое?

- У меня много вопросов, - наконец сказала я.

- Подумайте, - предупредила она. - Если вы неправильно зададите вопросы, то получите неверные ответы.

Затем она кивнула на колоду.

Я потянулась к ней, но остановила мои пальцы, прежде чем дотронулась до неё. Моё сердце стучало по рёбрам.

Мадам Роза заметила моё колебание и опустила голову, ловя мой взгляд.

- Если хочешь, я могу по-другому погадать.

- Как по-другому?

- Дай мне свои руки, - сказала она. Я неохотно поместила свои руки в её, ладонью вверх. Она покачала головой, и её серьги качнулись при движении; она повернула мои руки ладонью вниз. Затем она закатила шею, её волосы обрамляли её лицо, как вуаль. Она ничего не говорила. Тишина неловко задержалась.

- Как долго...

- Тише, - прошипела она. Гадалка притянула голову и осмотрела мои руки. Она изучала их некоторое время, затем закрыла её сильно накрашенные глаза.

Я сидела там, пока она держала мои руки и ждала... чего, я не знаю. После очередного отрезка времени, я не знаю, насколько длинного, её красные губы приоткрылись. Её веки дёрнулись. Она склонила голову немного вверх и влево, её лоб напрягся. Её пальцы дёрнулись вокруг моих кистей и обхватили их. Я стала нервничать и уже была готова вырваться, но прежде чем я смогла, её глаза раскрылись.

- Ты должна оставить его. - её слова разрезали воздух.

Прошло несколько секунд, прежде чем у меня появился голос.

- О чём вы говорите?

- Мальчик с серыми глазами. Снаружи.

- Почему? - спросила я осторожно.

- Мальчик, предназначенный для величия, но с тобой он находится в опасности. Вы связаны между собой, вы оба. Ты должна оставить его. Это то, что я вижу.

Моё разочарование росло.

- Он в опасности из-за меня?

- Он умрёт раньше времени рядом с тобой, если ты не отпустишь его. Судьба или случайность? Совпадение или судьба? Я не могу сказать. - Её голос стал мягким.

Мягким и грустным.

Кулак сжал моё сердце. Я пыталась отпустить его однажды. Это не сработало.

- Я не могу, - было всем, что я сказала ей, и тишина.

- Тогда ты будешь любить его до смерти, - сказала она и отпустила мои руки.

Глава 39

Она вынула деньги из кармана и протянула мне назад.

- Я не могу принять это от тебя, и ты не должна говорить ему то, что я тебе сказала.

- Договорились, - пробормотала я себе под нос.

- Если ты его оставишь, расскажи ему, - сказала она, пожимая плечами - всеми средствами. Но только если ты покинешь его. Если он узнает свою судьбу, и вы останетесь вместе, он, лишь увеличит вероятность.

Она указала на дверь.

Я не сдвинулась.

- И это всё?

- Я не могу тебе помочь, - сказала она.

Мои ноздри раздулись.

- Вы нисколько не помогли . - Мой голос был резким, но затем он стал тоньше. - Разве нет ничего, что я могла бы сделать?

Она пересекла небольшое пространство и встала у двери.

- Да. Есть кое-что, что ты могла бы сделать. Ты можешь оставить его. Если ты действительно его любишь, ты отпустишь его.

Моё горло сжалось, когда я посмотрела на неё. Затем я вышла из палатки.

Ной ждал снаружи и соответствовал моему темпу, когда я потопала вниз по грунтовой дороге.

- Плохие новости? - спросил он, несомненно, забавляясь.

Я вытерла глаза тыльной стороной ладони и продолжила идти.

- Подожди, - сказал он, протягивая руку к моей руке и обвивая её вокруг меня. - Ты плачешь?

Я отстранилась.

- Нет.

- Стоп, - сказал Ной и встал у меня на пути. Я поспешила вперёд и увеличила свой темп до бега. Прежде чем поняла, что бегу.

Мы почти вернулись к Зеркальному залу, когда Ной догнал меня. Я почувствовала руку на своем плече и обернулась.

- Мара, - сказал он мягко. - Почему ты убегаешь от меня?

И меня прорвало. Слезы хлынули, и я не успевала их вытирать. Ной взял меня за руку и потянул к одной из игровых кабинок, затем обнял меня, гладя мои волосы.

- Что она сказала?

- Я не могу сказать тебе, - сказала я тихо между рыданиями.

- Но это причина, по которой ты плачешь, да?

Я кивнула в его мягкую рубашку. Он был настолько сильным под моей щекой. Я не хотела отпускать его.

Но Ной сделал небольшой шаг назад, отстраняясь, и взял моё лицо своей рукой.

- Это может прозвучать неприятно, а я не хочу этого.

- Просто скажи , - фыркнула я.

- Ты доверчива, Мара, - тихо сказал он, и его голос был добрым. - Лёгкая добыча. Несколько недель назад, это был гипноз и сантерия. Сейчас, это одержимость и таро.

- Она не на таро гадала.

Ной вздохнул и опустил голову.

- Не имеет значения, что она делала. Важно то, что ты веришь в это. И ты очень поддаёшься внушению... ты слышишь что-то, и вдруг ты начинаешь думать, что это понятное объяснение.

Я посмотрела на него, но не в этом не было никакой теплоты.

- По крайней мере, я пытаюсь найти.

Глаза Ноя закрылись.

- Я пытался найти это в течение многих лет, Мара. Это никуда не привело меня. Отлично, - сказал он, когда открыл свои глаза, беря мою руку и переплетая свои длинные пальцы с моими. - Мы вернёмся назад к ней, и я заплачу ей в два раза больше, чтобы она призналась в правде и сказала тебе, что она в целом подстроила это. Чтобы предложить хорошее шоу. Я не позволю каким-то мошенникам, расстраивать тебя.

- Она не взяла денег, - сказала я спокойно. - У неё не было каких-либо причин для того, чтобы лгать.

- Ты никогда не знаешь, что другому человеку выгодно, выиграть или потерять что-то. - Он потянул меня обратно. - Пошли.

Когда мы вернулись к её тенту, над входом висел знак, который говорил: Вернусь в течении часа. Ной проигнорировал его и толкнул дверь.

Дочь гадалки сидела в небольшом мягком кресле, читая журнал. Доска для спиритических сеансов стояла перед ней. Я посмотрела в сторону.

- Где твоя мать, Миранда? - глаза Ноя бродили по маленькой палатке.

Девушка щелкнула жвачкой и посмотрела на меня. Надула большой розовый пузырь, затем втянула его в рот.

- Она хорошо на тебе заработала, да?

Ной поднял бровь на меня.

- Что ты имеешь в виду? - спросила я её.

- Ты купилась на её чепуху о мадам Розе? - спросила она меня. - Взгляни, её настоящее имя Рослин Феррети, и она из Вавилона, Лонг-Айленд. Ты получила лучшее предсказание из мира магии, - сказала она мне. Затем вернулась к своему журналу.

Ной одним пальцем наклонил страницу вниз.

- Где мы можем её найти?

Миранда пожала плечами.

- Вероятно, покуривает косячок за «Кричащим мертвецом».

- Спасибо, - сказал Ной, и мы покинули палатку. Он держал меня за руку и шёл так, как будто он знал, куда мы шли.

- Видишь, - сказал он мягко. - Это не все не правда.

Я не ответила. Я не доверяла своему голосу.

Пугающе высокая башня выросла перед нами, рядом с колесом обозрения. Маленький автомобиль медленно поднялся в воздух; я предположила, что в конечном итоге, он упадёт вниз. Мы возвращались назад, ища женщину, пока мы шли. Ной повёл меня вокруг участка грязи; мы блуждали, пока не появилась трава, а затем мы, наконец, увидели её.

Мадам Роза, она же Рослин Феррети, сидела на небольшой скале, подол развевался у её ног. Курила марихуану, так как и предсказывала её дочь.

- Эй, - позвал Ной.

Женщина закашлялась и торопливо отвела руку за спину. Её глаза были налиты кровью и расфокусированны. Когда она узнала меня, она покачала головой.

- Я уже отдала вам ваши деньги назад.

- Зачем вы сказали это? - тихо спросила я.

Её глаза бродили по нам обоим. Она поднесла сигарету к губам и глубоко затянулась.

- Потому что это правда, - сказало она затем, выдыхая слова с облаком приторного дыма. Её глаза начали закрываться.

Ной щёлкнул пальцами перед её лицом. Она оттолкнула его руку.

- Слушайте внимательно, - сказал он. - Я дам вам сто долларов, чтобы вы признались, что подстроили это.

После того, как она взглянула на меня, её глаза стали резкими.

- Ты рассказала ему?

Я открыла рот, чтобы сказать, что не сделала этого, но Ной заговорил, прежде чем у меня появился шанс.

- Тысячу, - сказал он мрачно.

Она дала ему долгий взгляд.

- Я не могу взять твоих денег.

- Не зли меня, - сказал Ной. - Мы знаем, что ты мошенница, Рослин, поэтому, пожалуйста, сделай одолжение и признайся в этом.

Её голова опустилась, и она потрясла ей.

- Я клянусь.

- Рослин.

Она откинула свою голову назад так, что это было гигантским неудобством.

- Он заплатил мне, ясно?

Волосы встали на затылке. Мы с Ноем обменялись взглядами.

- Кто заплатил тебе? - спросила я.

Она пожала плечами.

- Какой-то парень.

- Как он выглядел? - подтолкнул Ной.

- Высокий. Тёмный. Красивый. - Она улыбнулась и попыталась сделать другую затяжку. Ной вырвал марихуану из ее пальцев и держал перед собой, как раз, вне её досягаемости.

- Конкретнее, - сказал он.

Она лениво пожала плечами.

- С ним произошёл несчастный случай.

- Несчастный случай? - спросил Ной. - Хромает? Протез? Что?

- Говорил забавно.

Ной закатил глаза.

- С акцентом. Верно. С каким?

- Иностранным, - сказала она хрипло и начала хихикать.

- Это бесполезно, - сказала я. Но по крайней мере, она не описала Джуда. Небольшое облегчение, но всё же.

- Мы не уйдём, пока она не расскажет нам, что произошло, - настаивал Ной. - Его акцент был, как у меня? - спросил он её.

Она покачала головой.

- Что он сказал тебе?

Она вздохнула.

- Он сказал мне привести тебя в палатку, - сказала она мне. - Он велел мне, чтобы я сказала тебе.

Затем она подняла лицо к Ною.

- И он сказал, что ты будешь предлагать мне деньги и что я не могу их взять.

- Когда это было? - спросила я её.

- Примерно за десять минут до того, как я встретила тебя.

Ной провёл рукой по подбородку.

- Думаю, он не сказал тебе имя?

Она покачала головой.

- Ты уверена? - настаивал он. - Ни за какие деньги, которые я мог бы тебе предложить, ты не расскажешь нам?

Печально, хрупкая улыбка появилась на её губах.

- Бог знает, что я могла бы воспользоваться этим, дорогой, но я не могу взять деньги у любого из вас.

- Почему нет?

Её взгляд скользнул в темноту.

- Он сказал, что я не могу.

- Ну и что? - спросил Ной. - Зачем слушать?

Её голос затих.

- Потому что он действительно принял меры.

Затем она вытянула руку. Ной вернул ей марихуану, и она встала.

- Мне очень жаль, - сказала она мне, когда прошла мимо, оставив Ноя и меня одних. Башня над нами как раз собиралась падать; но несмотря на то, что все знали о том, что это произойдёт, когда она рухнула, они всё ещё кричали.

Ной обвил руки вокруг моей талии.

- Расскажи мне, - сказал он.

Он выглядел потрясающе красиво в свете огней. Было почти больно смотреть на него, но отвести взгляд было ещё больней.

- Расскажи мне, - сказал он снова. Необходимость была в его голосе, и я была не в силах отказаться.

- Она сказала, что я должна отпустить тебя.

Он притянул меня ближе. Убрал прядь волос с моего лица, провёл пальцами вдоль линии моей шеи.

- Почему?

Я закрыла глаза. Мне было больно произносить это.

- Потому что со мной ты умрёшь, если я тебя не отпущу.

Ной обнял меня и установил напротив себя.

- Это не правда, - прошептал он мне в волосы.

Возможно, это не было правдой. Но даже, если было...

- Я слишком эгоистична, чтобы оставить тебя, - сказала я.

Ной отстранился, чтобы я могла видеть его улыбку.

- Я тоже слишком эгоистичен, чтобы позволить тебе это.

Глава 40

Когда мы встретились с моей семьёй, я нацепила счастливое лицо. Меня всё ещё преследовала мысль о том, что сказала Рослин, и о том, кто ей заплатил за это, но когда мне удалось на минутку остаться с Ноем наедине после нашего возвращения домой, он сказал, что у него есть взгял следователя Гая на это, поцеловал меня в лоб и оставил с этим. Моё лицо вытянулось, но он не увидел этого.

Или он проигнорировал это.

Ной попытается выяснить, кто заплатил ей, я знала. Я доверяла ему. Но я не была уверена, что он доверяет мне.

Я поддавалась внушению, сказал он, и Ной был полной противоположностью. Вечно скептичный и высокомерный. Да, он согласился со всем, чего я хотела, как ни странно - вещи в сантерии, сжигание куклы. И сегодня, с деловой позиции; он тоже уступил мне, хотя он думал, что Рослин была просто мошенницей, что её слова не имели больше веса, чем гороскоп. Ной исполнял каждую мою прихоть, но они были лишь для меня.

Что заставляло меня желать того, чтобы у меня была свобода для самостоятельного поиска ответов.

Я знала, что мне следовало быть благодарной за то, что меня не заперли в психиатрической больнице, и я была, но трудно было не чувствовать себя, как пленник, в своём собственном доме. И я была не только под наблюдением моих родителей, но и под присмотром Джона тоже. Безусловно, я хотела, чтобы он наблюдал за мной и за домом. Но даже несмотря на то, что я чувствовала себя в безопасности сейчас, я не чувствовала себя свободной. Это была не его вина, и не вина Ноя.

Это была вина Джуда.

Ной попросил меня прийти к нему в комнату после того, как все уснут, и несмотря на то, что я была расстроена, и устала, и всё ещё думала о мое дрянной судьбе, я пошла. Разумеется.

Когда я открыла дверь гостевой комнаты, Ной читал на кровати, всё ещё одетый.

- Что за книга? - спросила я, закрывая дверь и прислоняясь к ней.

Он показал мне название: Приглашение на казнь.

Я улыбнулась, но улыбка не коснулась моих глаз.

- Я тебе ее посоветовала.

- Ты.

- И?

- Она печальная, - сказал он, кладя книгу на кровать.

Мои брови сошлись вместе.

- Я думала, она была забавной.

- Цинциннат в тюрьме, которую сам изготовил. Я нахожу, это печальным. - Он склонил голову ко мне. - Ты всё ещё расстроена.

Это не было вопросом, но я всё равно кивнула.

- В таком случае, у меня есть предложение.

- Я слушаю.

- Ты подвергаешься терапии в Горизонтах, да?

- Да...

- Чтобы преодолеть свои страхи.

Я снова кивнула.

- И одна из вещей, которых ты боишься, это причинить мне боль.

- Убить тебя, - сказала я спокойно.

- Если мы поцелуемся.

Если я потеряю контроль.

- Если мы останемся вместе, - сказала я, думая о словах Рослин.

- Ты хочешь и тго, и другого? - спросил Ной беспристрастно.

Очень сильно.

- Да.

- Тогда моё предложение такое: подойти к этому, как и к любому другому страху. Во-первых, ты представишь себе встречу с источником фобии. - Полуулыбка появилась на его губах.

Я видела, к чему он вел.

- Ты хочешь, чтобы я представила, как целую тебя?

- Я буду направлять тебя через это.

- Что потом?

- Затем, - сказал он, - ты станешь ближе к источнику, но ты ещё не столкнёшься с ним.

- И как осуществить это?

- Я уверен, что я придумаю что-нибудь. - Темп его голоса разбудил меня.

- Когда ты хочешь начать? - спросила я.

Он взглянул на меня с кровати.

- Иди сюда.

Я повиновалась.

Ной усадил меня напротив него так, чтобы мы смотрели друг на друга. Его ресницы почти касались скул, и он прикусил нижнюю губу, и моё дыхание перехватило, когда я посмотрела.

Эй, полегче.

- Закрой глаза, - сказал Ной, и я закрыла.

- Я хочу, чтобы ты представила, что мы где-то, где тебе нравится.

Я кивнула.

- В надёжном месте.

Комната испарилась вокруг нам, пока он говорил. Я шла по коридору в моём сознание и открыла дверь в дом, где я выросла. Где я играла с моим старыми игрушками на полу. Где я устраивала ночёвки вместе с Рэчел, и смеялась над её шутками, и рассказывала ей мои секреты.

- Где мы? - спросил он, его голос был мягким.

- В моей старой комнате.

- Опиши её.

- Там есть старая мебель из тёмного дерева, которая раньше была маминой, когда она была моложе. Это антиквариат. Симпатичный, но немного поцарапанный.

- Что ещё?

- Стены розовые, но ты не можешь этого видеть под множеством эскизов, и рисунков, и фотографий.

- Фотографий...

- Моих. Моей семьи. Рэчел, - сказала я, мой голос почти затих. Я сделала глубокий вдох. - Пейзажи и прочее. Я всё крепила к стене. - Я отлично это помнила. - Бумаги развевались, когда я открывала и закрывала дверь, как будто стены дышали.

- Расскажи мне о твоей постели, - сказал Ной, намёк на улыбку был в его голосе.

- Она двухспальная, - сказала я, с намёком на улыбку у меня. - Дуб, как и остальная мебель. С балдахином.

- Одеяло?

- Довольно тяжёлое одеяло. Оно было моей бабушки. Из гусиного пуха и действительно толстое.

- Какого цвета?

- Уродливое, - усмехнулась я. - Странные коричневые и чёрно-белые штампы, я думаю, шестидесятых годов.

- Где ты в твоей комнате прямо сейчас?

- Только... я думаю, что стою в центре.

- Хорошо. Если бы я был в твоей комнате, где бы я был?

Я видела это ясно: Ной в моём дверном проёме..

- Стоишь там, в дверях, - сказала я, хотя наши тела теперь были в нескольких дюймах друг от друга.

- Теперь я там, - сказал он тёплым, медленным, медовым голосом. - Снаружи темно, ночь. Есть ли свет в твоей комнате?

- Лампа на тумбочке.

- Хорошо. Я захожу в твою комнату, должен ли я закрыть дверь?

Да.

- Да, - сказала я, моё дыхание ускорилось.

- Я закрыл дверь. Я пересёк комнату и встретился с тобой в центре. Что дальше?

- Я думала, ты один направляешь меня в этом.

- Я думаю, что тебе следует проявлять некоторое содействие.

- Какие есть варианты?

- Я полагая, ты можешь почитать мрачные стихи, пока я играю с угольником для черчения. Или мы можем осыпать себя арахисовым маслом и выть на луну. Используй своё воображение.

- Прекрасно, - сказала я. - Ты берёшь мою руку, и мы идём по направлению к кровати.

- Отличный выбор. Что затем?

- Ты садишься и тянешь меня с собой.

- Где ты? - спросил он.

- Ты тянешь меня к себе на колени.

- Где твои ноги?

- Вокруг твоей талии.

- Хорошо, - сказал Ной, его голос был слегка неровным. - Это становится интересным. Так я на краю твоей кровати. Я держу тебя на коленях, пока ты оседлала меня. Мои руки вокруг тебя, держат тебя, чтобы ты не упала. Во что я одет?

Я улыбнулась.

- Футболка с дырками на ней.

- В самом деле?

- Да, а что?

- Я думал, что буду носить смокинг в твоей фантазии или что-то вроде того.

- Как Джеймс Бонд? Это звучит, как твоя фантазия, - сказала я, но при этом появилось изображение Ноя в смокинге с его искусно грязными волосами, отменным галстуком-бабочкой, обвившемся вокруг его воротника... я сглотнула. Кровь зажглась под моей кожей.

- Кэти ненавидит их.

- Футболки?

- Да.

- Она твоя сестра.

- Так я должен остаться в ней?

- Да.

- Хорошо. Я ношу футболку. А ниже?

- Что ты обычно носишь в постели? - спросила я.

Ной ничего не сказал. Я открыла глаза, чтобы выгнуть бровь и хитро улыбнуться.

О, мой Бог.

- Закрой. Свои. Глаза, - сказал он. Я закрыла. - Итак, на чем мы остановились?

- Я сидела на тебе, - сказала я.

- Хорошо. И я одет...

- Брюки на шнурке, - сказала я.

- Они довольно тонкие, ты знаешь.

Я в курсе.

- Стоп, - сказал он, и я почувствовала давление рук на свои плечи. Я открыла глаза.

- Ты немного качнулась, - сказал он, опуская руки. - Я подумал, что ты можешь упасть с кровати.

Я покраснела.

- Возможно, нам следует воспользоваться полом, - сказал он и встал. Он потянулся, и было невозможно игнорировать его твёрдую полоску, стоя всего в нескольких дюймах от него. Я поднялась слишком быстро и закачалась на ногах.

Он улыбнулся, взял подушку с кровати и положил её на пол, указывая, что мне следует сесть. Я села.

- Хорошо, - сказал он. - Так во что одета ты?

- Я не знаю. Скафандр. Кого это волнует?

- Я думаю, что это должно быть настолько ярким, насколько это возможно, - сказал он. - Для тебя, - пояснил он, и я усмехнулась. - С закрытыми глазами, - напомнил он мне. - Мне придётся ввести наказание за каждый раз, когда я должен буду сказать это тебе.

- Что ты имел в виду? - спросила я лукаво.

- Не искушай меня. Теперь, что на тебе одето?

- Я думаю, толстовка и тоже штаны на шнурке.

- Под ними ничего?

- Я, как правило, не хожу без нижнего белья.

- Как правило?

- Только в особых случаях.

- Иисусе. Я имел в виду под толстовкой.

- Я думаю, майка.

- Какого цвета?

- Белая майка. Чёрная толстовка. Серые штаны. Сейчас я готова двигаться дальше.

Я почувствовала, как он приблизился, его слова были прямо над моим ухом.

- К той части, где я откинусь назад и потяну тебя за собой вниз?

Да.

- Надо мной, - сказал он.

Чёрт.

- К части, где я скажу, что я хочу почувствовать мягкость кудрей на твоём затылке? Знаешь, твои тазовые кожи ощутят мои губы напротив? - пробормотал он мне в кожу. - Чтобы запомнить склон твоего пупка, дугу на твоей шее, волнение твоей... эй.

Я почувствовала его тёплые руки на своих плечах. Я открыла глаза. Я, должно быть, подвинулась к нему, пока мои глаза были закрыты, потому что я была почти у него на коленях.

- Ты должна оставаться на подушке, - сказал он.

Но я не хочу.

- Я не хочу, - ответила я. Мои пальцы болели от необходимости прикоснуться к нему.

- Мы не должны спешить в этом.

Но я хотела.

- Почему нет? - спросила я.

Он уставился на меня. На мои губы.

- Потому что я хочу поцеловать тебя снова, - сказал он. - Но не если какая-то часть тебя до сих пор боится. Боится ли всё ещё какая-то часть тебя?

Что я могла причинить ему боль? Убить его? Если мы поцелуемся? Если мы останемся вместе?

- Я не боюсь тебя, Ной, - сказала я вслух.

- Не сознательно.

- Вовсе нет, - сказала я, перемещаясь назад и скрещивая ноги.

Он склонил голову. Он не говорил.

- Я боюсь... себя, - разъяснила я. - Я не... ч не чувствую, что контролирую себя с тобой.

Он наморщил лоб. Я могла видеть как в его мозгу вращаются шестерёнки.

- О чём ты думаешь? - спросила я.

- Ни о чём.

- Лжец. Ты никогда не думаешь ни о чём.

- Мне интересно, что заставляет чувствовать тебя, что ты под контролем. Что может заставить тебя доверить себя мне.

- Есть успехи?

- Я дам тебе знать.

- Хорошо. - Я взглянула на часы. - У нас есть несколько часов, прежде чем мы должны будем вставать снова.

- Мы должны поспать, - сказал он, но не вернулся к своей кровати.

Я улыбнулась.

- Нам следует вернуться в мою комнату.

И тогда он встал.

- Которая между комнатой Джозефа и твоих родителей. А я подумал, что я только что сказал тебе, что я не думаю, что нам следует торопиться?

Я закатила глаза.

- Я имею в виду свою старую комнату.

- Ах.

Я встала и переплела свои пальцы с его.

- Ной, - сказала я, мой голос был мягким.

Он повернулся и посмотрел на меня сверху вниз. Тень улыбки коснулась его губ.

- Завтра, - сказал он.

Должно быть, я не была в состоянии скрыть своего разочарования, потому что он положил палец мне на подбородок и запрокинул его.

- Завтра, - сказал он снова, и я смогла услышать обещание в его словах.

Я кивнула. Пока адреналин растворялся в моей крови, Ной прижался губами к моему лбу и подвёл меня к своей постели. Я желала и всё во мне, чтобы я могла погрузиться в ощущение, обхватившего меня Ноя, когда я засыпала. Но несмотря на его слова сегодня вечером, я всё ещё слышала Рослин, когда проснулась в его объятиях.

Ты будешь любить его до смерти.

Если бы я сделала, это бы разрушило нас обоих.

Глава 41

Я открыла глаза. Все было, как в тумане и я не могла сфокусировать взгляд, глядя в потолок. Он был не таким, как в комнате для гостей.

Это был потолок в комнате Ноя.

Я была в его доме. В его кровати.

Я поняла, что это снится мне. И в этот момент я почувствовала какое-то движение на матрасе рядом со мной.

На ум пришло слово кошмар, и внезапно я испугалась.

Но это был всего лишь Ной, который отвернувшись от меня, смотрел на ряды книг, простирающиеся по всей длине его комнаты. Тот немногий свет, проникающий сквозь шторы, добавил его красивому лицу резкие очертания.

Он никогда не мог быть кошмаром.

Я робко встала на колени, боясь, что неосторожное движение развеет сон. Протянула руку и осторожно откинула его волосы назад. Ощущение было таким реальным, хотя он и не двигался, не ответил на мое прикосновение. Я провела пальцами по его волосам, потому что, когда я бодрствовала, я боялась, что делаю это слишком часто.

Но все происходило не по-настоящему, так что бояться было нечего. Я провела пальцем, рукой по его щеке, получая удовольствие от прикосновений. Прикасаться к нему казалось естественным, но собственническим, и я не был уверена, как далеко он позволит мне зайти.

По-видимому, не далеко. Ной посмотрел на меня подернутыми дымкой глазами. В его взгляде было одиночество и отчаяние.

- Что случилось? - Прошептала я, но он не ответил. Выражение его лица испугало меня. Глядя на его лицо и глаза, все, чего я хотела - это чтобы он почувствовал что-то другое.

С дерзостью, которая у меня была только во сне, я взяла его лицо в ладони, наклонила к себе и поцеловала. Не сильно. Легко. Свежо. Мягко.

Он не двинулся ко мне навстречу, по крайней мере не сразу. Он закрыл глаза, плотно зажмурил их, словно я причинила ему боль. Задетая этим, я покраснела и попятилась.

А затем. Он убрал волосы с моего лица и они упали мне за плечи. Ладонью он очень мягко толкнул меня на матрас. И двинулся на меня, покрывая кожу нежными поцелуями, дразня своими губами. Я слышала, как он что-то шептал мне на ухо, но не могла разобрать слов - мое собственное дыхание было слишком громким. Потом он вложил свои руки в мои и легко поцеловал меня в губы, в последний раз. После этого он ушел, оставив что-то в моей открытой ладони.

Оно было тяжелым, но мягким и идеально помещалось в моей руке. В темноте я не могла увидеть, что это, так что я просто прижала это к груди. Пошла за ним на балкон, выйдя из его комнаты.

Но когда я вышла на улицу, под ногами ничего не было. Я был невесома. Повернувшись, чтобы посмотреть на дом Ноя, я увидела, как его обвивают черные стебли. Деревья вырвались из земли и проломили его крышу.

Я не хотела это видеть. Закрыла глаза. Просыпайся, сказала я себе. Просыпайся.

Но я открыла их как раз вовремя, чтобы увидеть, как вода в заливе впиталась в землю и исчезла. Под тяжестью леса здания рухнули в считанные секунды. Джунгли заполнили все вокруг, и теперь не было ничего, что я могла бы сделать.

Я закрыла глаза и повернулась внутри себя. Я хотела, чтобы кошмар прекратился.

А потом я услышала голоса. Чьи-то шаги. Они приближались, но мои веки налились свинцом и не открывались. Пока я не почувствовала перо на своей щеке. Мои легкие наполнились воздухом и глаза открылись, наполняя мир красками. Когда я проснулась, мне стало не по себе.

Мужчина встал передо мной на колени, он выглядел знакомым, но я не знала его имени. Он убрал перо с моей щеки, и вложил его мне в руку. Большим пальцем я гладила его края. Оно было таким мягким.

- Покажите мне, что в другой руке, - ласково попросил он.

Я его послушалась. Разжала пальцы, чтобы показать то, что было внутри.

Там было сердце Ноя.

Я проснулась на кухне, перед темным окном над раковиной. Ной был рядом со мной. Я снова ходила во сне, но меня наполнило облегчение, когда я взглянула на его грудь – она была целой, и он был очень даже живым.

Кошмар был не настоящим. Ной был в полном порядке.

Но когда я посмотрела в его глаза, я увидела в них одиночество и отчаяние. То же самое выражение было у него во сне, прежде чем он отдал мне свое сердце.

- Что случилось? - в панике спросила я.

- Ничего, - ответил он и взял мою руку в свою. - Давай вернемся в постель.

Ной разбудил меня несколько часов спустя и убедил вернуться в свою постель до того, как проснутся остальные. Я ушла, потому что должна была, но я колебалась и не хотела оставаться одна.

Я чувствовала себя больной. Мышцы были напряжены и болели, а позвонки хрустнули, когда я вытянула шею. Кожа была горячей, и когда одежда прикасалась к ней, тело горело. Я чувствовала себя так, будто ночью меня поместили в другое тело.

Что со мной происходит?

Я вошла в ванную комнату и включила свет. Меня потрясло то, что я увидела.

Видеть себя в зеркале было словно смотреть на свою фотографию в будущем, как будто за час я постарела на год - это по-прежнему была я, но не совсем та же. Казалось, что щеки ввалились, глаза тоже запали.

Я одна это видела?

Видел ли это Ной?

- Все, что ты можешь сделать - это смотреть, - сказала я ему в его постели, но лежа в одиночестве.

- Именно это я и делаю, Мара.

Если бы это было так, то он должен был видеть, как я меняюсь, и что бы он ни увидел, я должна была это знать. Казалось, Ной следил за мной, когда я проснулась на кухне: я и раньше ходила во сне, но он никогда прежде так на меня не смотрел....

Это очень меня встревожило. Я вернулась в постель, но прошло много времени, прежде чем я, наконец, заснула.

- Доброе утро, соня, - позвала меня мама, выглядывая из-за двери. - Уже почти полдень.

Мои глаза словно склеились. Я приподнялась, опираясь на локти, и застонала.

- Ты хорошо себя чувствуешь?

Я кивнула.

- Просто устала.

- Хочешь еще поспать?

Я хотела, но нельзя.

- Нет, я скоро встану.

- Приготовить тебе обед? Я имею в виду завтрак?

На самом деле я была не голодна, но я знала, что так или иначе должна поесть.

- Да, спасибо.

Мама улыбнулась и ушла. Я медленно встала и прислонилась к шкафу, выпрямляя спину.

Я продолжала думать о Ное. О том, как он смотрел прошлой ночью, на кухне и в моем сне. Что-то было не так. Нам надо поговорить, потому что сама я не могла в этом разобраться - сон, кулоны, моя бабушка, фотография. Я разваливалась на части, которые уносил ветер.

Когда я оделась и пришла на кухню, Джозеф ел бутерброд, и кроме него и мамы, больше никого не было.

- Где ... все? - спросила я. Не хотелось быть слишком очевидной.

- Папа играет в гольф, - ответил Джозеф, между делом откусывая бутерброд.

Дальше.

- Даниэль пошел послушать, как Софи репетирует выступление на концерте, который будет через пару недель.

Дальше.

За исключением того, что ни один из них не упомянул Ноя. Я села за стол и налила себе сок. Взглянула на телефон. Хотелось бы позвонить.

- Ной пошел домой кое-что забрать, - сказала мама, и в ее голосе явно прозвучал смех. - Он вернется позже.

Итак, я была столь очевидна. Отлично.

- Тост?

- Спасибо, - сказала я.

- Чем ты хочешь сегодня заняться? - спросила она меня.

- Верховой ездой, - откусывая, ответил Джозеф.

- Я даже не уверена, что знаю, куда для этого идти.

- Ной знает, - сказал Джозеф. - Он все знает.

- Я смотрю, у нас тут преклонение перед героем. – Мама передала мне тарелку с тостом, бросив на Джозефа понимающий взгляд. - Думаю, сегодня мы должны предоставить Ноя самому себе и позволить ему делать то, что он хочет. Почему бы нам не посмотреть фильм?

Мой брат вздохнул.

- Какой?

- Какой тебе нравится –

На лице Джозефа промелькнула озорная улыбка.

- Рейтинг которого не превышает PG-13. (PG-13 — Parents strongly cautioned - Дети до 13 лет допускаются на фильм только с родителями. – прим. пер.)

Его лицо помрачнело. Затем снова оживилось.

- Как насчет «После смерти»?

Мама прищурилась.

- Это тот, о чуме?

Джозеф горячо закивал.

Мама посмотрела на меня.

- Ты согласна?

Мне не особенно хотелось куда-то идти. На самом деле, я не могла придумать ничего лучше, чем на некоторое время остаться дома одной. Может быть, попробовать еще почитать Новые Теории, или исследовать символы кулона, пера – что-то вроде того.

Но мама никогда бы не согласилась оставить меня одну, а если бы я сказала, что никуда не хочу идти, она, возможно бы, поинтересовалась, почему. И этот интерес вызвал бы беспокойство, благодаря которому она бы вряд ли освободила меня из моего заточения в ближайшее время. Так что я согласилась. По крайней мере, я могла осчастливить Джозефа.

До начала фильма оставалось больше часа, так что мне надо было как-то убить время. Я чуть не позвонила Ною, чтобы расспросить его о прошлой ночи, но мама была права. Ему нужно было личное пространство.

Именно поэтому я испытала чувство вины, обнаружив, что стою в дверях комнаты для гостей. Я не знала, что именно я там искала, пока мои глаза не нашли это.

Я не трогала его вещи. И не рылась в его черной нейлоновой сумке. В комнате был такой порядок, словно в ней никогда не спали, словно в нее никто никогда не входил. Все его вещи были тщательно убраны. Но прежде чем я повернулась уйти, я заметила, как что-то выглядывало из щели между стеной и кроватью.

Блокнот.

Ной не делал записей.

Я шагнула в комнату. Может быть, это был не его блокнот. Возможно, Даниэль или Джозеф оставили его там и забыли, а может быть, он принадлежал кому-то из их друзей? Я только посмотрю первую страницу. Просто, чтобы проверить.

Нет. Я вышла из комнаты и взяла телефон, чтобы позвонить Ною. Я хотела спросить, был ли это его блокнот, и если это так, он узнает, что я нашла его, но не предала его доверия и не смотрела что в нем.

Таков был мой внутренний монолог, пока я набирала его номер, и шли гудки. Наконец, я услышала щелчок, но это была всего лишь голосовая почта Ноя. Он не отвечал.

Через несколько мгновений я снова очутилась в комнате.

Скорее всего, это был даже не его блокнот. Я никогда не видела его у Ноя, и в любом случае, не было никаких оснований для того, чтобы приносить его ко мне домой. Тем более на весенних каникулах. Я просто пролистаю его, чтобы увидеть, чей он, и не стану читать, что бы в нем не было.

Головоломка Голлума / Смеагола. Что восторжествует, зло или добро?

Я сделала шаг к кровати. Если блокнот принадлежал Ною, закон вселенной подсказывал, что я попадусь.

Но легче просить прощения, чем разрешения. Я сделала еще один шаг. Другой. Потом достала блокнот, подавила чувство вины, и начала читать.

Глава 42

Так начинаются прославленные наблюдения и размышления некого Ноя Эллиота Саймона Шоу, поскольку они относятся к некой Маре (второе имя пока не известно, должен исправить) Дайер и её предполагаемому перерождению.

Мара только что ушла. Мы только что принесли в жертву куклу её бабушки, которая, кажется, была (мучительно) заполнена человеческими волосами, а также кулоном, таким же как у меня. Мы оба вполне обоснованно обеспокоены таким развитием событий, хотя он предоставил новую метод исследований относительно того, почему, черт возьми, мы оба настолько странные.

Кроме того, я поцеловал её. Ей понравилось это.

Естественно.

Если бы я разговаривала с кем-то, то я бы потеряла дар речи. Я моргнула, сильно, а потом уставилась на страницу, на слова, на его почерк, чтобы убедиться, что они действительно там были.

Они были. И я знала, когда он начал писать их. Это было после того, когла я сказала ему, что я боюсь потерять контроль над собой. Потерять себя. После рассказа ему о том...

Что всё что он мог сделать, это смотреть. Мой голос эхом раздался в моих ушах.

- Скажи мне, что ты видишь. Потому что я не знаю, что реальное, а что нет или, что новое или другое, и я не могу доверять себе, но я доверяю тебе.

Он закрыл глаза. Сказал моё имя. А затем я сказала...

- Знаешь, что? Не говори мне, потому что я могу не вспомнить. Запиши это, и тогда, может быть, когда-нибудь, если мне станет лучше, позволь мне прочесть. В противном случае, я немного изменю каждый день и никогда не узнаю, кем я была, пока не ушла.

Я почувствовала комок в горле. Он писал это для меня.

Я могла прекратить читать сейчас. Положить блокнот назад, сказать ему, что я нашла его и признаться в том, что прочитала начало. Я могла рассказать ему, что я только хотела проверить, кому он принадлежит, и как только я увидела, что это его, сразу перестала читать.

Но я не сделала этого. Я перевернула страницу.

Рут сообщила мне, что, когда мой отец вернётся домой, мне придётся вернуться в школу и посещать занятия в обязательном порядке. Я терпеливо слушал, но я чувствовал себя отдалённым от того, что пока вижу в изысканных, убогих подробностях:

Я вяло смотрю за головами учителей, пока слушаю их гул о вещах, которые уже знаю. Я отрезан от класса, растянулся на столе для пикника под чудовищное тиканье и лежу там, совершенно неподвижно.

Группа девушек проходит мимо, заглядывая через край стола. Я завидую хамелеонам. Я открываю глаза, щурясь, и девочки уносятся. Они хихикают и хихикают, и я слышу шёпот одной из них, "слишком совершенен". Я хочу избавиться от них из-за их невежества и закричать, что из Сикстинская Капелла наполнена трещинами.

В моей предыдущей жизни, до этой, кажется, манеры, хотя это и было едва ли несколько месяцев назад, я бы флиртовал или нет, с любой, которая показалась бы отдалённо интересной в этот день. Была одна кандидатура, если мне везло. Тогда я отсчитывал часы, минуты и секунды, пока тот бессмысленный день, наконец, не заканчивался.

И потом я шёл домой. Или шёл в новый клуб с Паркером и другими мудаками, которые носили кардиганы на плечах и хлопали воротниками своего грёбанного поло. Я бы наткнулся на двух, великолепных, безликих девочек, сжимающих мою талию, глухой стук бездушной музыки соответственно тупо пульсировал у меня в висках, даже через небольшой туман экстази и алкоголя, и я пил и ничего не чувствовал, и смеялся и ничего не чувствовал, и представлял мою жизнь на ближайшие три, пять, двадцать лет, и ненавидел это.

Образ моей скуки был настолько глубоким, что я готов был умереть, прямо сейчас, только чтобы почувствовать что-нибудь другое.

Когда слова кончились, я поняла, что не стоит продолжать дальше; я подвинулась на кровати. Блокнот, дневник, распластался открытый напротив, а моя левая рука прикрыла рот. Я слышала голос Ноя, когда я читала его мысли, но в них было столько горечи, сколько я не могла вспомнить, стобы хоть раз слышала вслух. Я перевернула страницу.

Лучшее, что можно купить за деньги, ничто. Ничего с Лукуми или как там его, чёрт возьми, и ничего с Джудом. Даже поиски его семьи оказались бесплодными; ничего с Клэр Лоу, или с Джудом Лоу, или с их родителями Ульямом и Деборой с момента обрушения. Был некролог в газете Род-Айленда с инструкциями пожертвования и прочее, но родители переехали после несчастного случая, или происшествия, следовало сказать. И даже с подключением связей Чарльза, ноль. Люди могут исчезнуть... но не от таких людей, как он. Это как если, чем больше я достигаю, тем дальше истина. Я ненавижу, что я ничего не могу сделать. Я бы поехал в Провиденс самостоятельно, но я не хочу оставлять Мару позади.

Я мог бы сказать что-нибудь, когда увижу её, но она, кажется, сейчас занята каким-то психом в Горизонтах. Я не единственный, кто не очень хорошо ладит с другими. Возможно, именно поэтому мы так хорошо сошлись.

Это были первые слова, которые заставили меня улыбнуться. Следующие за ними стёрли мою улыбку.

Я разбирался в вещах моей покойной матери. Прошли годы с тех пор, я чувствовал себя обеспокоенным и пустым, пока исследовал полные коробки, наполненные в основном изношенными, с загнутыми уголками, развивающими книгами. Зингера, и Гинзберг, и Хоффман, и Керак, философия, и поэзия, и радикализм, и газетные сенсации. Страницы изношены, зачитаны, и я бегло просматриваю их. Интересно, если бы было возможно узнать кого-то, по словам, которые они любили. Фотографии застряли в некоторых книгах. В основном, люди, которых я не знаю, но есть и несколько её. Она выглядит свирепой.

Книга, которая, кажется, не входит в число бросающихся в глаза, Маленький принц. Я открываю, и чёрно-белая фотография выскальзывает оттуда... она спиной, глядя вниз, держит руку белокурого мальчика. Мою руку, понимаю я. Мои волосы потемнели, пока я рос.

Красное пятно проступает на изображение и распространяется, охватывая её пальцы, меня. Я слышу крик и крик, и мальчишеский голос, умоляющий её вернуться.

Здесь текст закончился и не начинался до следующий страницы. Моё горло болело, а пальцы дрожали, мне не следовало этого читать, но я не могла остановиться.

Ещё одна битва.

Я уже был раздражён ситуацией с мошенничеством Лукуми, когда услышал о неком случае на Калло Очо, девушка, с которой он был, сказала что-то оскорбительно. Я что-то глубоко оскорбительное в ответ глубоко оскорбительным. Я отчаянно надеялся, что он размахнётся.

Он сделал это.

Существует беспрецедентная свобода в боевых действиях. Я не могу чувствовать боли, и поэтому я не боюсь ничего. Они могли чувствовать, поэтому они боялись всего. Это делало всё лёгким, и поэтому я всегда выигрывал.

Мара звонит. Она надеется на ответы, но у меня их нет, и я не хочу, чтобы она знала.

Он должно быть написал запись в четверг, когда он не приезжал. После я позвонила ему, и он повесил трубку, а я заволновалась, задаваясь вопросом, почему он был таким далёким. Я была прикована.

Когда я не вижу её, её дух бродит по моим венам. И когда я вижу Мару после дня вдалеке друг от друга, она отличается.

Слова проникли в мою кровь.

Трудноуловимо... настолько трудноуловимо, что я даже не заметил сам, пока она не упомянула об этом; возможно, я слишком близко. Но теперь, изменения за время вдали друг от друга бросаются мне в глаза, и я смотрю так внимательно на неё, что могу вспомнить. Она по-прежнему красива, всегда, но скулы стали более заметны. Ключица острее алмаза. Мягкость, которую я люблю, медленно подавляемая чем-то внутри и снаружи, я не знаю.

Я не хочу говорить ей. Она пришла расстроенная по пустякам на ярмарке, после некого предсказания о предостережениях и её судьбе. Информация достаточно ненадёжная.

Он написал это вчера.

Я попыталась собрать воедино кусочки того, что он думал, с моментами, возможно, он их считал, которые он провёл со мной. Слова возобновились внизу той же страницы.

Я не могу забыть поцелуй.

Это смешно, я едва коснулся её, но это было мучительно интимно. Она выгнулась ко мне, но я положил руку ей на талию, и она замерла под моей ладонью. Я не думаю, что она выглядела такой опасно красивой, как в этот раз.

Она не единственная меняется. Каждый день она формирует меня во что-то другое.

Я определённо тряпка.

Спать с ней в одной кровати, изысканная пытка для меня. Я обвиваюсь вокруг неё, как мох вокруг ветки; наше синхронное сердцебиение и мы становимся единым целым, созависимой вещью. Она подводит меня под каблук одним взглядом, и я слышу боль скрипки и низкое волнение виолончели. Они напевают под кожей; я не хочу ничего больше, чем поглотить её, но я ничего не делаю, однако сжимаю челюсти, прижимаюсь губами к её шее и наслаждаюсь дрожью в аккорде. Через некоторое время она смягчается по краям, ускользая в её сон. Её звук сирены зовёт меня к скалам.

Она думает, что я не хочу её, и это почти смешно, как она не права. Но она поборет её демонов, прежде чем я покажу ей это, чтобы не стать одним из них. Она слышит имя Джуда и её звук подтягивается, поднимается, её дыхание и сердце ускоряются от страха. Он сломал что-то внутри неё, и, Бог знает, я заставлю его поплатиться.

Я не могу убить её дракона, потому что не могу найти его, поэтому сейчас я останусь близко.

Этого недостаточно.

Мой дракон. Мои демоны.

Ной подумал, что на самом деле Джуд сделал со мной то, что я боюсь поцеловать его. Что если я всё ещё боялась и Ной позволил бы зайти всему слишком далеко, то это бы стало преследовать меня, как делал Джуд сейчас.

Он не верил мне, когда я говорила, что я боюсь за него. Он не понимал, что я боюсь только себя.

Затем на пяти, семи страницах ничего не было. Больше было на тринадцатой странице:

Моя теория: Мара может манипулировать событиями так же, как я могу манипулировать клетками. Я понятия не имею, как каждый из нас может делать эти вещи, но всё же.

Я стараюсь получить её видение чего-то хорошего, но она смотрит и концентрируется, пока её звук не изменяется. Связана ли её способность с желаниями? Хотела ли она чего-нибудь хорошего?

Ночной кошмар:

Солнце пробилось сквозь окна моей спальни, освещая Мару, пока она рисует в моей кровати. На ней рубашка... бесформенная чёрная и белая клетчатая вещь, которую я обычно не замечаю, но на ней она смотрится красиво.

Кожа её голого бедра под моей рукой, пока она смещается в моих листах. Моя рука держит книгу: Приглашение на казнь. Я пытаюсь читать, но не могу прочесть отрывок:

Наперекор всему я любил тебя и буду любить - на коленях, со сведенными назад плечами, пятки показывая палачу и напрягая гусиную шею, - все равно, даже тогда. И после, — может быть, больше всего именно после, — буду тебя любить, — и когда-нибудь состоится между нами истинное, исчерпывающее объяснение, — и тогда уж как-нибудь мы сложимся с тобой, приставим себя друг к дружке, решим головоломку: провести из такой-то точки в такую-то… чтобы ни разу… или — не отнимая карандаша… или еще как-нибудь… соединим, проведем, и получится из меня и тебя тот единственный наш узор, по которому я тоскую.

Я не мог прочесть его, потому что я всё думал, как бы бёдра Мары чувствовали себя напротив моей щеки.

Её графитный карандаш царапал по толстой бумаге, и это было саундтреком моего блаженства. Это и её звук... диссонирующий, ноющий. Её дыхание, сердцебиения и пульс моя новая любимая симфония; я начинаю узнавать, какие ноты играют, когда и растолковываю их. Существует гнев, и удовлетворённость, и страх, и желание, но она никогда не позволяла последнему зайти слишком далеко. Тем не менее.

Солнце поёт в её волосах, когда её голова наклоняется к странице. Она выгибается вперёд, её формы слегка кошачьи, когда она рисует. Моё сердце выбивает её имя. Она смотрит через плечо и ухмыляется, как будто она слышит это.

Достаточно.

Я бросаю книгу на пол... первое издание, я не забочусь об этом... и я склоняюсь к ней. Она застенчиво загораживается альбомом. Прекрасно. Это не то, чего я хочу, так или иначе.

- Иди сюда, - шепчу я ей в кожу. Я поворачиваю её лицом ко мне. Она запускает пальцы в мои волосы, и мои веки падают от её прикосновения.

А потом она целует меня первая, чего никогда не было. Он лёгкий, свежий и мягкий. Осторожный. Она до сих пор думает, что может причинить мне боль, так или иначе, она ещё не понимает, что это невозможно. Я понятия не имею, что происходит у неё в голове, но даже если займёт несколько лет, чтобы она смогла отпустить это, оно будет того стоить. Я бы ждал вечно за обещание видеть Мару развязанной.

Я тянусь назад, чтобы посмотреть на неё ещё раз, но что-то не так. Выключена. Её глаза стеклообразные и размытые, блестящие от слёз.

- Ты в порядке?

Она покачала головой. Слеза переливается, скатываясь по щеке. Я держу её лицо в своих руках.

- Что?

Она смотрит на альбом позади неё. Перемещение в сторону. Я поднимаю его.

Это искиз меня, но мои глаза без сознания. Я сократил расстояние между нами.

- Зачем ты нарисовала это?

Она качает головой. Моё разочарование растёт.

- Скажи мне.

Она открывает рот, чтобы сказать, но у неё нет языка.

Когда я проснулся, Мары уже не было в постели.

Я лежу один, уставившись в потолок, затем на часы. Три минуты спустя два часа ночи. Я жду пять минут. Спустя десять, я встал, чтобы посмотреть, куда она пошла.

Я нашёл её на кухне. Она Она смотрела на своё отражение в тёмном окне с длинным ножом напротив её большого пальца, и вдруг я не в Майами, я в Лондоне, в кабинете моего отца; мне пятнадцать и я полностью онемел. Я обогнул стол моего отца, за которым он никогда не сидит, и потянулся за ножом. Я потащил его по моей коже...

Я сморгнул воспоминание в сторону и отчаянно прошептал имя Мары. Она не ответила, поэтому я пересёк кухню и взял её за руку, осторожно положил нож.

Она улыбалась, и улыбка была пустой, она заморозила мою кровь, потому что я видел улыбку на себе.

Утром, она ничего не вспомнила.

Это было 29 марта.

Я не могла дышать, когда прочла дату. 29 марта было сегодня.

Глава 43

Я была кипящим котлом с мыслями, ни одну из которых я не смогла обработать, прежде чем я услышала, как Даниэль зовёт меня по имени.

Я бросилась класть блокнот на место, где я нашла его, и выскользнула из гостевой спальни на кухню Даниэль крутил ключи.

- Мы уходим, - сказал он.

Я взглянула на коридор.

- Мне что-то не хочется...

- Оставаться дома. Поверь мне. - На лице вспыхнула загадочная улыбка. - Ты еще скажешь мне спасибо.

Я сомневалась в этом. Я должна была сидеть на месте, одна, и просто думать. О том, что я скажу Ною, когда, наконец, увижу его. Что я скажу ему после того, что я прочитала.

Записи обо мне, это одно дело. Ной писал их для меня, чтобы показать мне их когда-нибудь.

Но остальное. Остальное было его. Его. Я чувствовала себя больной.

- Я избавил тебя от просмотра этого ужасного фильма в компании мамы и Джозефа. Давай, - Сказал Даниэль и широко взмахнул рукой. - ДАВАЙ.

Он был не умолим, поэтому я угрюмо последовала за ним в машину.

- Куда мы едем? - спросила я, стараясь звучать спокойно. Пытаясь звучать хорошо.

- Мы едем на твой день рождения.

- Ненавижу разочаровывать тебя, но ты немного опоздал.

Он потёр подбородок.

- Да, да, я вижу, как это может выглядеть с твоей непросвещённой точки зрения. Но на самом деле, видя, как ты формально провела свой день рождения в том, что мы потом будем называть "тёмным периодом", это обсудилось и было решено, что тебе следует отпраздновать после.

Я бросила на него косой взгляд, когда он свернул на шоссе.

- Обсудилось и было решено кем...?

- Всеми. Всеми в целом мире. Нет другой темы для обсуждения, кроме Мары Дайер, ты не получала записку?

Я вздохнула.

- Ты не собираешься мне сказать, куда мы едем?

Даниэль жестом застегнул губы на молнию.

- Ладно, - сказала я. Было трудно не улыбнуться, даже несмотря на то, что у меня не было настроения. Мой брат пытался сделать меня счастливой. И это была не его вина, что я чувствовала себя несчастной.

В конце концов мы остановились на пристани, чего я, естественно, не ожидала. Я вышла из машины, а Даниэль остался на месте. Под ногами заскрипел гравий, когда я подошла к его окошку, и он опустил стекло.

- Здесь я покину тебя, - сказал он, отсалютовав.

Я оглянулась. Небо начинало меняться, и серебристо-розовые облака появились низко над высокими мачтами. Там никого не было.

- Я должна что-то сделать?

- Всё узнаешь в своё время.

Очевидно был план, план с участием Ноя, который заставил меня хотеть улыбаться и плакать одновременно.

- Мама знает? - всё, что спросила я.

- Вроде того... не совсем.

- Даниэль...

- Оно того стоит, ты заслуживаешь этого. Эй, оглянись!

Я повернулась. Человек в морской форме равномерно шёл от длинного причала к стоянке, складной саквояж висел у него в руке. Когда я посмотрела на Даниэля, он поднял окно. Он подмигнул мне через него и помахал рукой.

Комок появился в горле, когда я помахала ему в ответ. Я не заслужила этого.

Человек в форме заговорил.

- Если вы будете так любезны, чтобы пойти со мной, Мара Дайер, я отведу вас к лодке.

Я улыбнулась, но улыбка не коснулась моих глаз. Я думала, что Ной поймает меня на чтение его дневника, может быть. Он разозлится. Мы поссоримся. Я объясню, мы наверстаем, мы будем двигаться дальше.

Но теперь, пока я шла туда, я была уверена, что этот грандиозный жест величайшего рода будет загрязнён моим предательством Я должна была рассказать ему; чем дольше я жду, тем будет хуже.

Человек представился, как Рон, и повёл меня к концу причала. В воздухе пахло солью, морскими водорослями и водой под нашими тяжёлыми шагами. Мы, наконец, остановились перед лоснящимся, потрясающим катером. Мне помогли подняться по ступенькам и попросили снять мою обувь; светлые деревянные палубы блестели под моими босыми ногами, блестящие и безупречные.

Как только мы оказались на катере, Рон повернулся ко мне и спросил, не желаю ли я чего-нибудь выпить. Я сказала, что со мной всё прекрасно, хотя это не было так.

Бурная деятельность началась передо мной. Узлы развязали и выглядело так, как будто мы готовились отплывать.

- Куда мы едем? - спросила я его.

- Это будет недолгое путешествие, - сказал он с улыбкой. Я посмотрела на небо; был почти закат, и я всё думала, когда же появится Ной.

Рон протянул мне складной саквояж.

- Мне поручили, сказать вам, что вам не обязательно меняться, но это сделано для вас, если вы захотите это одеть. В любом случае, это ваше.

Что-то трепетало в груди и в моей голове, когда я осторожно взяла у него сумку.

- Но если вы хотите, я могу показать вам каюту?

Я поблагодарила его, и он повёл меня по маленькой, узкой полу лестнице, в данном случае. Мы спустились в коридор, укороченный несколькими отдельными комнатами; человек в шляпе шеф-повара работал в камбузе, и мы прошли мимо двух спален, прежде чем он указал мне на третью. Я искала Ноя во всех. Но его там не было.

- Дайте мне знать, если вам что-то будет нужно, - сказал он.

- Спасибо.

Он склонил голову и закрыл за собой дверь, оставив меня одну.

Я могла бы быть в бутике-отеле. Плюшевое белоснежное постельное бельё украшало кровать, которая была в комнате, и двойные бра были с обеих сторон от отделанной клочками кожи спинки кровати. Небольшой бар был встроен в другую стену под окном. Я положила саквояж на кровать и распокавала его.

Из него выглянула длинная узкая полоска тёмно-синего, почти чёрного цвета ткани, и когда я достала платье без бретелек... в самом деле, платье... из саквояжа, я почувствовала, что ткань была, как вода, под моими пальцами. Это было невероятно; настолько мягким и совершенным это не могло быть действительным. Я надела платье и посмотрела в зеркало на стене.

Это выглядело так, будто я одела саму ночь. Цвет заставлял мою кожу выглядеть, как сливки; безупречно, а не просто бледно. Платье нежно сглаживало каждый изгиб, как если бы оно было кем-то, кто знал каждую линию и впадину, каждую дугу моей формы. Оно было немного интимным, и тепло разлилось по моей коже.

Но самое удивительное, что, когда я смотрела в зеркало на своё отражение, оно казалось мне более знакомым, чем за эти недели.

Когда я, наконец, оторвала глаза от него, я открыла шкаф, чтобы посмотреть не было ли в нём обуви. Там не было. Я поискала в других местах, где я подумала, могла бы быть обувь, но не увидела коробки.

Или, точнее, я не увидела коробки с обувью. Пока мои глаза бродили по комнате, я встретила небольшую коробку на встроенной тумбочке, которая была частью кровати. Маленькая, чёрная, бархатная коробочка.

Коробочка для драгоценностей. Она скрывала бежевого цвета конверт. Я открыла его дрожащими пальцами и развернула записку так тщательно, как только могла. Моё дыхание перехватило, когда я прочитала слова, написанные почерком Ноя.

Это принадлежало моей матери, но оно было предназначено для тебя.

Моё сердце громило грудную клетку, и пульс трепетал под моей кожей, когда я положила записку и, наконец, заглянула внутрь.

Глава 44

Там был тёмный драгоценный камень цвета полуночи, и он сверкал, как огонь. Сто или более алмазов петлёй окружали сапфир и превращались в длинную нить, которая раскрутилась в моей ладони. Я никогда не держала ничего столь драгоценного. Я почти боялась надеть это.

Почти.

Я взглянула на дверь. Я почти ожидала, что Ной появится, чтобы надеть мне это на шею, но он не сделал этого, поэтому я сделала это сама. Ожерелье было тяжёлым, но вес ощущался неплохо, так или иначе, на моей шее.

Я завязала волосы в узел, а затем вышла из комнаты. Мои босые ноги были преимуществом на узкой

лестнице, пока я поднималась на палубу, где, я знала, что увижу Ноя. Моё сердце билось быстро, и я закусила губу, когда вышла.

Его не было там.

Озадачивающе. Я медленно выдохнула, я не понимала, чем мне заняться и огляделась вокруг. Мы были далеко от пристани сейчас,плывущие в большом, тёмно-бирюзовом водном пространстве, усеянном многими другими лодками. Клубки водорослей плавали на поверхности, следы пены от другого катера цеплялись к воде. Другие люди тоже были; некоторые кричали в трубы, другие запускали воздушных змеев с палуб своих катеров. Старик проплыл, взбивая пену, мимо нас, с неоновыми зелёными очками на своём покрасневшем лице и неоновой розовой кружкой пива в руке. Опрятный студент колледжа в клетчатых шортах и тупой маленькой соломенной шляпе пилотировал на своей блестящей яхте, которая взорвала воздух бессмысленной лирикой и пульсирующим, навязчивым ритмом. Он бросил окурок в воду. Тупица.

А потом, когда мы проплыли под красивым, старомодным белым мостом, усеянном уличными фонарями, пейзаж вокруг нас изменился. Мы проплыли мимо поля для гольфа, усеянного пальмами с одной стороны и красивых домов, выстроившихся на противоположной стороне берега. Дворы были густыми с персиковыми и оливковыми деревьями, или розовые сады с беседками, окружающими теннисные корты. В одном дворе стояла лестничная рама, чтобы по ней извивались живая изгородь соответствующей формы. Дом за пределами сада был огромным, в тосканском стиле, с многоуровневыми арками, охватывающими длину от пола до потолка.

Я прислонила руки к перилам, рассматривая шикарные особняки; современное стекло, и чудовищная сталь, и попытка очарования расползались в старых домах. Лодка мягко покачивалась под моими босыми ногами. Я провела так много времени в плохом самочувствии в эти дни, что была удивлена, что не чувствовала себя больной на катере.

Взрыв громкой музыки наполнил мои уши, и я подняла глаза. В одном из домов кто-то включил огромную акустическую систему. Я услышала сердитый вопль гитар и грохот электроники на заднем плане, и рычащий крик певицы о вреде, и злоупотребление, и спасение себя.

Мы проплыли мимо коробчатого дома, который, как я догадалась, относился к шестидесятым годам, а затем перед нами предстал большой белый особняк с высокими окнами, который стоял над водой. Греческие статуи замысловато граничили с ландшафтным газоном, и что-то в этом чувствовалось...

Знакомым.

Потому что это был дом Ноя. Я почти не узнала его отсюда; я всегда видела его изнутри, но сейчас я смотрела отсюда.

Но я не видела и не чувствовала никакого признака того, что мы останавливались. Это, видимо, не было тем, куда мы плыли. Любопытно.

Дом вскоре сменился лесом. Огромное дерево баньяна отклонилось от своих корней, насыщенных испанским мхом, чтобы поцеловать воду. Заходящее солнце отражалось от поверхности, бросая рябую тень под деревья. Пальмы по обе стороны от нас согнулись и качались под тяжестью кокосов. Затем лес стал менее плотным. Мы проплыли мимо столбиков с чем-то привязанным к ним, их выветривающаяся древесина обнажалась в середине прилива. Пальма с отсечённой верхушкой привлекала наше внимание, просто высокий пень, прокалывающий воздух.

И затем я, наконец, увидела, куда мы направляемся. Маленький остров появился перед нами. Мы проплыли много, но я знала, что Ной был там. Ждал меня.

Мы проплыли по кругу, чтобы подойти к узкому причалу, торчащему в океане. Экипаж яхты сбросил якорь, и Рон помог мне сойти, но не присоединился ко мне. Он лишь кивнул в конец небольшого причала, и я пошла.

Ветер развязал мои волосы, и теперь, они спускались тёмными волнами на мои оголённые плечи. Дерево под ногами было гладким, стёртым воздухом и водой. Я подняла подол платья, я бы умерла, если бы споткнулась, и мне стало интересно, куда мне идти.

Мне не пришлось долго думать; в конце причала маленькие факелы вырастали из земли и указывали мне путь. Я последовала за ними вниз по пляду, пока, наконец, не увидела его.

Трудно оценить, насколько красивым был молчаливый, таинственный пляж с Ноем, стоящим там, смотрящимся так сексуально в тонком смокинге, худой, и высокий, и экстравагантно великолепный. Я уронила подол моего платья вместе с моей челюстью, и мыслями, и всем остальным.

- Ты здесь, - сказал он.

Звук его слов, его вид, унесли мои слова в сторону.

Ной грациозно пересёк песок и склонил голову, чтобы взглянуть мне в глаза.

- Мара?

Однако ещё и дар речи.

Ной улыбнулся своей кривой улыбкой, и я подумала, что смогу раствориться.

- Стоит ли мне беспокоиться?

Мне удалось покачать головой.

Он сделал небольшой шаг назад и изучил меня. Я чувствовала, как его глаза скользят по моей коже.

- Ты сделала.

Я попала под блестящую улыбку.

- Ты тоже, - сказала я, мой голос был странно хриплым.

- Ты упомянула смокинг в своей фантазии, поэтому...

- На самом деле, - удалось сказать мне, - я думаю, что это ты упомянул смокинг в своей фантазии.

Потому что я была слишком ограниченной, чтобы понять, что он будет так выглядеть. Я обожала Ноя, и я не могла беспокоиться об уходе из его гардероба футболок и уничтожения джинсов, но это... не было никаких слов.

- Хм, - сказал он задумчиво. - Возможно, ты права.

Моя улыбка стала ещё шире.

- Я права.

- Хорошо, - сказал он, его голос был ровным, когда он оглянулся на причал. - Я полагаю, ты хочешь вернуться к себе домой...

Я яростно покачала головой.

- Чем тогда займёмся?

Займёмся ли вообще. Я кивнула.

- Отлично. Оливер будет доволен.

- Оливер?

- Портной, которого я использую в редких случаях. Он был взволнован, когда я позвонил, хотя ему пришлось бросить всё, чтобы сделать это в течение двух недель.

- Звучит дорого.

- Пять штук. Но за этот взгляд на твоём лице, я заплатил бы десять. Пойдём?

Я шла вдоль линии, показанной Ноем, по всей длине пляжа. К одеялу, дальше вниз по пространству белого песка, указанному факелами. Кусок яркой ткани был обмотан между двумя деревьями.

Он пошёл в сторону океана и встал на краю, где волны лизали песок. Я следовала за ним почти всю дорогу осторожно, чтобы избежать воды. Солнечный свет ушёл, и серые облака преследовали друг друга по чёрному, продырявленному небу.

- Это то, что я должен был подарить тебе на твой день рождения, - сказал он, его голос был бархатным, но пронизывался тем, что я не могла определить. Затем он повернулся ко мне, и глаза мои упали до самого горла. Он сделал шаг вперёд, почти выравнивая моё тело с его. Его изящные пальцы проехались по моей щеке. Они прошлись по ожерелью. - И это.

Они прошлись по моей коже, закрытой ожерельем, затем поднялся вверх.

- И это, - сказал он, когда остановились на моём подбородке, опрокидывая моё лицо к нему. Его большой палец проследил линию моих губ, и его прекрасное лицо наклонилось ко мне.

- И это, - сказал он, его губы всего в нескольких дюймах от меня.

Он собирался поцеловать меня.

Он собирался доверять мне.

Где-то между яхтой, платьем, пляжем и небом я забыла, ято я сделала. Но сейчас это громко ревело у меня в ушах, и если я ему не расскажу сейчас, то я никогда не смогу. Ложь заставит меня выглядеть кем-то другим, но с Ноем, я должна быть собой.

Слова сгорели в моём горле.

- Я...

Ной отступил немного из-за звука моего голоса. Его глаза переводили выражение моего лица.

- Нет, - сказал он и прижал палец к моим губам. - Чем бы это ни было. Не говори этого.

Но я сделала это.

- Я прочла это. - Слова перехватили моё дыхание. Рука Ноя остановилась на моей коже.

Они лгут, ты знаешь. Это не легче просить прощения. Ни капельки.

Глава 45

- Мне жаль, - начала я говорить. - Я не...

- Да, ты сделала, - сказал Ной, его голос был холодным. Он смотрел на океан. Не на меня.

- Я просто подумала...

- Должны ли мы? Должны ли мы делать это?

- Делать что? - спросила я мягко.

- Это. - Его слова были выплеском кислоты. - Это всё. - Его голос снова стал ровным. - Ты сказала мне записать, что я вижу. Я сделал. Затем ты прочла это без разрешения. Прекрасно. - Бросил он злобно, равнодушно пожав плечами. - Я полагаю, что часть меня не оставила бы его там, если бы не хотела, чтобы ты это сделала. Итак, сделано. Всё кончено. - Он смотрел вперёд, в темноту. - Это не имеет значения.

- Имеет.

Он повернулся ко мне с хищной грацией.

- Ладно, Мара. - Его голос оборвался на моём имени. - Ты хотела услышать, как я впервые узнал о своих способностях? О том, что о нашем переезде в очередной жалкий дом за два дня до отъезда мне сказал секретарь отца, потому что он сам был обеспокоен тем, что мне сказать? О том, что чувство онемения было настолько сильным, что я не был уверен, существую ли я? О том, что я ничего не мог сделать, чтобы не чувствовать себя настолько никаким, что боль от лезвия ножа на моей коже была единственной вещью, которая заставила меня почувствовать себя реальным?

Его голос стал жестоким и пустым.

- Ты хочешь услышать, что мне понравилось это? Хочешь большего? Иои ты хочешь услышать, что, когда я проснулся на следующее утро, чтобы не найти никаких следов пореза, ни малейшего намёка на формирование рубцов, всё что я почувствовал было сокрушительным разочарованием?

Ничего не было, кроме звука обманчиво спокойных волн и моего дыхания в тишине, пока он снова не разрушил это.

- Затем это стало своего рода игрой, чтобы посмотреть, смогу ли я на самом деле убрать какие-либо повреждения. Я преследовал каждого, высокого или низкого, ты можешь себе это представить, - сказал он, подчёркивая каждое слово небольшим взглядом, чтобы убедиться, понимала ли я, что он имел в виду. - Совершенно без последствий. Я хотел потерять себя и не мог. Я гонялся за забвением и никогда не находил. - А затем он улыбнулся; тёмная, сломленная, пустая вещь. - Услышала ли ты достаточно?

Он был страшно холодным, но я не боялась. Не его. Я сделала шаг к нему. Мой голос был тихим, но сильным.

- Это не имеет значения.

- Что не имеет значения? - бесцветным голосом спросил он.

- То, что ты делал раньше.

- Я не изменился, Мара.

Я смотрела на него, на его выражение. Я всё ещё хотел потерять себя, сказал он. И я начала понимать. Ной жаждал опасности, потому что он никогда не был в ней, он был небрежен, потому что не верил, что его действительно можно сломать. Но он хотел. Он не боялся меня не только, потому что он верил, что я не могу причинить ему боль, но и потому что, даже если бы я смогла, он был бы рад боли.

Ной всё ещё искал забвения. И во мне, он нашел его.

- Ты хочешь, чтобы я причинила тебе боль. - Мой голос был чуть громче шёпота.

Он сделал шаг ко мне.

- Ты не можешь.

- Я могла бы убить тебя. - В голосе прозвучали стальные нотки.

Ещё шаг. Его глаза бросили вызов мне.

- Попробуй.

Когда он стоял там в своей изысканной одежде, со своими безупречными формами, он всё ещё был похож на высокомерного принца. Но только сейчас я смогла увидеть, что его корона была сломана.

Воздух вокруг нас был заряжен, когда мы стояли друг напротив друга. Целитель и разрушитель, полдень и полночь. Мы молча зашли в тупик. Ни один из нас не шевелился.

Тогда я поняла, что Ной никогда не сдвинется. Он бы никогда не отступил, потому что он не хотел выиграть.

И я бы не потеряла его. Так что, всё что я могла сделать было отказаться от игры.

- Я не буду тем, что ты хочешь, - сказала я тогда, мой голос был медленным.

- И как ты думаешь, что это?

- Твоё оружие для самоуничтожения.

Он подошёл ещё.

- Ты думаешь, что я хочу использовать тебя?

Разве нет?

- Не так ли?

Ной медленно вздохнул.

- Нет, Мара. - Сейчас моё имя было мягким на его губах. - Нет. Я никогда не хотел этого.

- Тогда что же ты хочешь?

- Я хочу... - Он остановился. Провёл пальцами по волосам. - Не важно, чего я хочу. - Сейчас его голос был мягким. - Чего хочешь ты?

- Тебя.

Всегда тебя.

- Я твой, - сказал он, его глаза встретились с моими. - Ты живёшь мной. - Его лицо было каменным, но слова, слетевшие с его губ, были просьбой. - Ты хочешь знать, чего я хочу? Я хочу, чтобы ты хотела быть первой. Подталкивала меня сама. Целовала меня первой. Не была осторожной со мной, - сказал он. - Потому что я не буду осторожен с тобой.

Моё сердце забилось.

- Ты не можешь причинить мне ту боль, которую, как ты думаешь, можешь мне причинить. Но даже если бы могла? Я лучше умру с твоим вкусом на языке, чем буду жить и никогда не прикоснусь к тебе снова. Я влюблён в тебя, Мара. Я люблю тебя. Независимо от того, что ты делаешь.

Моё дыхание перехватило в горле. Не важно что. Слова были обещанием, обещанием, которое я не знаю, смогу ли сдержать.

- Нам только семнадцать, - сказала я тихо.

- К чёрту семнадцать. - Его глаза и голос были вызывающими. - Если бы мне пришлось жить тысячу лет, я бы принадлежал тебе всё время. Если бы мы прожили тысячу жизней, я бы хотел, чтобы ты была моей в каждой из них.

Ной знал, кем я была и что я сделала, и он всё равно хотел меня. Он увидел меня. Всю меня. С моей отслаивающейся кожей, с моим оголённым сердцем. Я принадлежала ему и трепетала.

- Всё, что я хочу, это ты, - сказал он. - Ты не должна выбирать меня ни сейчас, никогда, но когда ты выберешь, я хочу, чтобы ты была свободной.

Что-то внутри меня смешалось.

- Ты сильнее, чем ты веришь. Не позволяй своим страхам завладеть тобой. Ты принадлежишь себе.

Я прокрутила слова в моём сознании. Принадлежишь себе. Как будто это было так просто. Как будто я могла уйти от горя, вины, страха и оставить всё позади.

Я хотела. Я хотела.

- Поцелуй меня, - прошептала я.

Пальцы Ноя прошлись по моему позвоночнику до края платья. Тепло расцвело под моей кожей.

- Я не могу. Не так.

Ной начал эту погоню, и я стояла перед ним, ожидая стать пойманной. Он мог бы взять меня, но он отказывался пошевелиться.

Только теперь я поняла почему.

Он хотел быть пойманным. Он ждал, когда я начну преследовать его.

Я бросилась на его рубашку и притянула его к себе. Напротив себя. Мои руки сжали ткань, но его не двигались по обе стороны от моей грудной клетки; они поднимались и опускались с каждым тяжёлым вдохом, но не двигались. Мои двигались. Мои пальцы блуждали под его рубашкой; его дыхание оживилось, когда они коснулись его бледно-золотой кожи. Они путешествовали по хребтам мышц и сухожилий, твёрдым и горячим под моими ладонями. Я пыталась достичь его губ своими, но он был слишком высоким и не сгибался.

Поэтому я отступила на песок. И потянула его за собой.

Подол моего платья коснулся воды, но мне было всё равно на это. Земля прогнулась подо мной, когда Ной опустился ко мне, и раздвинул коленом мои ноги, разжигая во мне пламя. Его рука скользнула мне под спину и рот прошёлся по моей шее, его губы коснулись ключицы и ямки у меня за ухом. Мои руки обхватили его шею, мои пальцы сжали его волосы. Моё сердцебиение было диким. Его по-прежнему спокойным.

А затем я перевернулась с ним. Над ним. Теперь его рёбра переместились под мои руки. Его талия была у меня между ног. Я тяжело дышала и чувствовала себя безрассудной. Ной посмотрел на меня, и если бы я не знала его так, как знала, то я подумала бы, что в этом есть что-то необычное. Но я его знала, и несмотря на то, что это был он, было что-то другое в том, как он смотрел на меня.

Я положила руки ему на грудь. Его сердце забилось быстрее. Его контроль ускользал.

Догнала.

Я наклонилась ближе, мои руки переместились к низу его живота. Я поцеловала его в шею. Я услышала резкий вдох.

Я улыбнулась, не отрываясь от его кожи, мои губы перемещались по его челюсти, горлу, удивившись в том месте, где грубая кожа сменилась мягкой. Мои руки медленно бродили по его торсу, и он скользнул вверх по моей одежде, его пальцы на моей горячей оголённой коже заставили моё дыхание прерваться. Заставили меня испытывать боль. Я нажала на него сильнее, моё тело согнулось непроницаемой тетивой над ним. Его губы были в миллиметрах от моих.

- Чёрт, - пробормотал он в мои губы. Ощущение слова направило небольшой шок по моему позвоночнику. Он скользнул по моим венам, каждый нерв затанцевал в моём теле.

И затем я коснулась его губ моими.

Я знала, что Ной поклоняется Чарли Паркеру, и что его зубная паста была зелёной. Что он не потрудился бы застегнуть рубашку правильно, но всегда застилал кровать. Что, когда он спит, сворачивается клубком, и что его глаза были цвета облаков перед тем, как пойдёт дождь, и я знала, что у него нет проблем с поеданием мяса, но он бы вышел из комнаты, если бы животные стали убивать друг друга на канале Дискавери. Я знала сто мелочей о Ное Шоу, но, когда он поцеловал меня, я не смогла бы вспомнить своё собственное имя.

Я изголодалась по нему, по этому. Я была человеком, нуждающимся в... пропитанных чувствах и дыхании. Напряжённая, яростная и жестокая, и эта часть меня была пугающей, но другая часть, низкая, глубокая и тёмная могла дышать.

Ной прошептал моё имя, как молитву, и я освободилась.

Я сдвинула его пиджак с плеч. Ушёл. Расстегнула пуговицы на его рубашке в секунду, ослабила галстук на шее. Его кожа была в огне под моими руками, которые путешествовали по его стройным мышцам и костям под ними по собственному желанию. Над его животом, грудью. Над двумя тонкими линиями серебра, упирающимися ему в шею...

Цвета ворвались в моё сознание. Зелёный, и красный, и синий. Деревья, и кровь, и небо. Песок и океан исчезли; они сменились джунглями и облаками. Голос тёплый и знакомый, но он был далеко.

- Мара.

Слово заполнило мои лёгкие вместе с воздухом, и я вдохнула аромат сандалового дерева и соли. Затем сильное давление на мои бёдра, сдвигающее меня. Вниз. Серые глаза приковали меня к земле, и небо вновь сменилось за ними; синий пропал чёрный, облака прогнали звёзды. Ной был надо мной, его дыхание было быстрым, его пульс учащённым. Он посмотрел на меня сверху вниз.

Иначе.

Мои мысли были туманными, и мне сложно было говорить.

- Что? - удалось мне выговорить.

Глаза Ноя были прикрыты веками, и под ними был шторм.

- Ты... - начал он, затем остановился. - Я почувствовал...

- Что? - спросила я снова, громче на этот раз.

- Я поверил тебе, - сказал он, наконец.

Тепло разрослось под кожей, когда я поняла, что он имел в виду.

- Я сделал тебе больно? - спросила я в порыве. - Ты в порядке?

Лёгкая улыбка появилась на его губах.

- Я всё ещё здесь.

- Что случилось?

Он подбирал слова.

- Ты зазвучала по-другому, - сказал Ной медленно. - Я слушал для разнообразия, и я услышал это, но не знал, что это значило; я никогда не слышал у тебя этого прежде. Я сказал твоё имя, но ты не ответила. Поэтому мы остановились.

Я не знала, что это значило, и мне было всё равно.

- Я сделала тебе больно? - спросила я снова; это было тем, что волновало меня. Это было тем, что я нуждалась знать.

Ной помог мне встать, и мы вместе отряхнулись от песка. Его слова и глаза были мягкими.

- Я всё ещё здесь. - Он сплёл свои пальцы с моими. - Пошли домой.

Ной повёл меня вдоль кромки воды, глядя вперёд, а не на меня. Я внимательно рассматривала его, всё ещё не уверенная, был ли он в порядке.

Когда мы вернулись на пляж, Ной был безупречен. Теперь его галстук был свободным, его манжеты были расстёгнуты, песок и море разрушили костюм за пять тысяч долларов, и его волосы растрепались моими руками. Его серые сапфировые глаза горели, а его бархатные губы распухли от моих.

Это был парень, которого я любила. Немного неопрятный. Немного опустошённый. Прекрасное бедствие.

Как и я.

Глава 46

Мне казалось, что тяжесть моего мира растворилась в этом поцелуе.

Он не был легким, как другие. Он был возбуждающим и порочным. Невероятным.

И Ной всё ещё был здесь.

На мне была глупая усмешка до самого возвращения на пристань; я не могла прекратить улыбатья и не хотела этого. После того, как мы оба вернулись в нашу нормальную одежду и я вернула ожерелье его матери, чтобы оно оставалось в безопасности, мы решили, что это было:

Я была права. Что-то изменилось во мне, когда мы поцеловались.

Но Ной тоже был прав. Я не причинила ему боли, как я была уверена, что причню.

Я не знала, было это, потому что он услышал что-то вовремя, это изменение, может быть, или было это, потому что я действительно не могла причинить ему боль, просто, как он сказал. Я была взволнована, что с ним всё было хорошо, очевидно. Настолько безумно. Но он покачнул немного мою уверенность воспоминанием... я не могла не удивиться, может быть, после всего этого, я мечтала, или воображала, или представляла, первый наш поцелуй в его постели. Я сказал об этом Ною, но он взял мои руки, посмотрел мне в глаза и сказал, что мне следует доверять себе и своим инстинктам тоже. Я попыталась сказать ему больше, но затем он снова поцеловал меня.

Я могла бы провести остаток моей жизни, целуя его, подумала я.

Я была жизнерадостной остаток выходных. Мы ответили на один вопрос, но это был счастливый ответ. Мне хотелось верить, что после всего, что пришлось пережить, я заслужила это.

Ной тоже казался другим. Он рассказал мне, что выступил посредником в сделке по покупке ленты безопасности от людей с карнавала, чтобы выяснить была ли Рослин Феррети подкуплена, и елси да, то кем. Он также хотел слетать в Провиденс и выяснить больше, чем удалось следователю, чтобы увидеть мог ли он найти больше о Джуде самостоятельно. Я была рада отпустить его. Ничего не случилось с тех пор, как Джон начал присматривать за домом, и я не нуждалась быть с Ноем каждую секунду. Поддельные слова гадалки имели меньшее значение теперь, когда я знала, что не могу причинить ему боль, и поэтому я, в свою очередь, меньше беспокоилась о них. Я не чувствовала страха.

Я чувствовала свободу.

Руки Ноя задержались на моей талии, когда он поцеловал меня на прощание в ночь на воскресение, и я улыбнулась из-за двух кулонов, которые висели у него на шее. Я любила, что он носил и мой кулон для меня.

Моё хорошее настроение было очевидно для всех, в том числе и для родителей, по-видимому.

- Мы действительно гордимся тобой, Мара, - сказал мой отец, отвозя меня в Горизонты в понедельник утром. - Твоя мама и я говорили о больнице на этой неделе, и мы решили, что если ты не хочешь, тебе не обязательно идти.

Больница Горизонтов; часть оценки, я подписалась под этим... чтобы увидеть, подходила ли мне лучше стационарное, чем амбулаторное лечение. Я совсем забыла об этом, но теперь я подумала, что это не имеет значение, потому что мне не нужно было туда идти.

Я была в шоке, но и в восторге от такого развития событий.

- Что привело к этому?

Папа покачал головой.

- Мы никогда не хотели, чтобы ты жила где-то ещё. Нам нравится, когда ты домаЮ малыш. Мы просто хотели, чтобы ты была здоровой и в безопасности.

Достойная цель. У меня не было возражений.

Дело в том, что счастье, к сожаление, не длится вечно.

Когда я вошла в Горизонты мне вручили лист, который, как оказалось, был тестом. Психопат тест, если вопросы были без каких-либо указаний. Было очевидно, какой ответ тебе следует поставить, когда будет предложено выбрать... эти тесты всегда такие... поэтому я ответила благосклонно, выросло некое беспокойство, поскольку большинство моих реальных ответов были не настолько хорошими.

Лжёте вы или манипулируете другими, когда это удовлетворяет ваши потребности или вы получите то, что вы хотите?

А) Иногда

Б) Редко

В) Часто

Г) Никогда

Часто.

- Редко, - отметила я.

Чувствуете ли вы, что правила общества не относятся к вам, и вы будете нарушать их, когда захотите?

Иногда.

- Никогда, - выбрала я.

Говорите ли вы легко о вашей проблеме без чувства вины?

Часто.

- Редко.

Убивали ли вы животных в прошлом?

Иногда, мне очень не хотелось признаваться.

- Никогда, - выбрала я.

И он закончился. но я пыталась, что бы моё настроение не скисло. Когда я села в группе, я была в состоянии поддерживать свой золотой пузырь немного дольше, несмотря на то что крошечные страдания каждого продолжали нажимать на него. Я придирчиво сжала рот и убедилась, что мой внутренний монолог остался внутренним, я не хотела сорвать мою путёвку в жизнь из стационарного лечения.

Джейми выглядел так, будто у него сегодня было трудное время для совместных шуток сегодня насчёт стандартной самовлюблённой речи Адама, поэтому, когда мы расстались на закуску, я взяла преимущество.

- Я ненавижу этого парня, - сказал я, хватая печенье.

- Да, - всё, что я услышала от него, это было довольно нехарактерно. Он наполнил стакан водой и пил её очень медленно.

Я села на диван рядом с ним.

- Кто умер? - спросила я.

Тонкая плёнка пота образовалась у него на лбу, которую он вытер его рукавом.

- Анна Гринли.

- Подожди... Анна из Кройдена?

- Она самая.

Я смотрела на него ошарашенно, ожидая изюминку. Хатем поняла, что её не было.

- Серьёзно? - спросила я тихо.

- Упала с путепровода. Пьяная.

- Я... - Но я не знала, что я. Я не имела понятия, что сказать. Ты говоришь, что тебе жаль, когда кто-то теряет человека, которого они любят. Не человека, которого они ненавидят.

- Да, - сказал Джейми, хотя я ничего не сказала. Он выглядел нехорошо.

- Ты в порядке? - спросила я мягко.

Он пожал плечами.

- У меня болит желудок. Не сильно.

- Ну, теперь ты всё испортил, - сказала я небрежно, прилагая все усилия, чтобы притвориться. - Я планировала соблазнить тебя в кладовке. - Я указала. - Вот здесь.

Безрадостная улыбка появилась на губах Джейми.

- Мы слишком невесёлые для проклятого любовного треугольника.

Это был мой Джейми.

Спустя минуту молчания, он сказал:

- Ты знаешь, как то и дело появляются новости о детях, затравленных до самоубийства?

Я знала.

- Кто-то всегда говорит "Ребёнок имел в виду", "Дети есть дети". Что всегда означает, что из ребёнка обязательно когда-нибудь вырастет хулиган. - Мышцы его челюсти напряглись. Его взгляд сфокусировался и был далеко. - Я не думаю, что они делают это. Я думаю, что ребёнок хулиган превращается во взрослого хулигана, и меня бесит, что я чувствую грусть от того, что ушёл один из них. Анна была как... как социальный террорист, - сказал он, глядя в пол. - Эйден тоже. - Его ноздри раздувались. - Я был в этой клоаке с ними в течении семи лет, и там было много... чего-угодно. Давай просто скажем, из меня выбивали дерьмо и имели меня, несправедливо выгнали из школы, что может быть хуже.

Волна чего-то пробежала по его лицу, но он ничего не сказал.

Я попыталась поймать его глаза.

- Страдания не бывают весёлыми, если ты держишь их при себе.

- Разве это не правда, - сказал он, но не поднял глаз. - Мои родители спросили, хочу ли я пойти в какое-нибудь другое место в девятом классе, но... - он махул рукой - ты знаешь, это не имеет значения. Всегда есть один, два или пять из них, а я был коротким, и ботаником, и меньшиством в каждом из основных направлений, и это было достаточным основанием, чтобы ей поверили. - Он выдохнул через нос. - Но ты знаешь, какими были их реальные проблемы со мной? Я никогда не хотел быть одним из них. Вот, что беспокоило хулиганов больше всего.

Джейми смотрел на пустой стакан в кулаке, сжимая его крепко.

- Конечно, ты не можешь сказать всего этого вслух, иначе люди будут дразнить тебя и называть тебя монстром.

Я подумала о небольшом количестве вопросов, которые я честно ответила сегодня утром и подтолкнула моего друга плечом.

- Не меня. Я делала психопат тест этим утром. Я получила только три из десяти не-психопат результата.

- Это много. - Слабая полуулыбка мелькнула на лице Джейми, углубляя его ямочки, а затем ушла. - Я уверен, что она искупила свой поступок или два, и её семья или льстивые друзья будут сильно скучать по ней. И если бы она сейчас сидела здесь и говорила бы обо мне, я бы, наверное, оснастил своё повествование, как мавр, чтобы украсть все сердца дам. - Он пожал плечами. - Я просто не могу набраться энергии, чтобы чувствовать себя дерьмого. Я действительно не хотел. Она не хотела бы моей жалости, даже если бы она была у неё. Ты знаешь?

- Я знаю, - сказала я, потому что действительно знала.

Он посмотрел на стену перед нами, на смешном мотивационном плакате орёл скользил по воде, торжественно сжимая рыбу в когтях.

- Немного темноты для милого Джейми?

- Нет, - сказала я.

- Нет?

- Твоя любовь к Эболе даёт мне чаевые, - объяснила я. - И ты не был таким уж коротким.

Он слегка наклонил голову с соответствующей улыбкой. Затем он встал.

- Я собираюсь пойти вырвать сейчас. Наслаждайся печеньем.

Джейми ушёл, но я просто сидела здесь, смутно ощущая тошноту.

Его слова отперли что-то внутри меня, и изображения тупиков подпрыгивали в моём сознании.

Моралес. Смогла бы убить я её, если бы знала, что я делаю? Нет. Но мне было печально от того, что она умерла?

Жестоко, честного ответа не было. Мне было жаль, что я могла бы убить её, но я не думала о ней совсем.

И хозяин Мэйбл. Если бы он был жив, её могло бы не быть. Или она страдала бы до сих пор, заражённая личинками, которые употребляли её тело, пока она медленно умирала. Но так как он был мёртв? Она была излечена, и плотная, и счастливая, и любимая. Её жизнь стоила больше, чем его.

А потом, конечно, был Джуд. Который загнал меня в ловушку. Подтолкнул меня. Заставил меня. И

мучил меня теперь, когда он не был мёртв, в конце концов.

Я не жалела, что пыталась убить его. Я жалела, что он до сих пор жив. Я бы убила его снова, если бы у меня был шанс.

Глава 47

Джейми отправили домой рано, после того как один из консультантов слышал, как тот блевал в туалете. Мне повезло меньше. За обедом, я села рядом со Стеллой, которая лениво ковырялась в огромном бутерброде. Я начала есть мой; печенье, которое мы ели во время легкого перекуса, было из магазина и несвежим, но еда, которую они подавали в столовой, была как наркотик.

А потом напротив нас села Фиби и начала пристально на меня смотреть. Она что-то писала в своем дневнике, грызла ногти и бросала их на стол в кучку.

Аппетит пропал.

- Это отвратительно, Фиби.

- Это для куклы Вуду, - ответила она, расплываясь в улыбке, похожей на пятно. - Она выглядит так же, как ты.

Невозможно ответить на такое высказывание. Просто нечего сказать.

На сумасшедшем лице Фиби появилось странное выражение, и она наклонилась вперед.

- Дай мне свои волосы, - сказала она мне.

Стелла внезапно встала и потянула меня прочь от стола.

– Я расскажу своему парню! - крикнула Фиби нам вслед.

Это была такая чушь, что было почти смешно. Я так и сказала об этом Стелле и она отпустила мою руку. Именно тогда я и заметила синяк. Большое разноцветное пятно, выглядывающее из-под ее рукава.

- Ты в порядке? – спросила я, глядя на синяк. Она отдернула рукав, а когда я встретилась с ней взглядом, ее лицо было непроницаемо, как маска.

– Пустяк, - безучастно ответила она. – А ты?

Должно быть, у меня был озадаченный вид, потому что она кивнула в сторону стола.

- Фиби - сказала она.

- О, думаю, я начинаю привыкать к ее шуткам, - я пожала плечами.

Стелла ничего не сказала. А потом,

- Она становится настойчивой.

- Фиби определенно не в списке моих любимых людей.

Стелла посмотрела на меня и сказала,

- Будьте осторожна, ладно?

Я как раз собиралась спросить, что она имела в виду, но позади нас появилась доктор Келлс и позвала меня.

- Мара. Я как раз искала тебя. - Она перевела взгляд с меня на Стеллу и потом снова на меня. - Ты сейчас не занята?

Стелла помахала и ушла. Черт.

– Нет, - сказала я. Жаль, что это было не так.

– Не могла бы ты на секунду зайти ко мне в кабинет?

Давайте уже покончим с этим.

- Я хотела поговорить с тобой, - сказала Доктор Келлс с доброжелательной улыбкой. - Как дела? - Она опустилась в кресло.

– Хорошо, - ответила я и больше ничего не добавила. Она тоже ничего не говорила. Я знала, это был известный психологический трюк – тот, кто заговорит первым, проиграет. Сейчас я была экспертом в этой игре.

Я почувствовала желание зевнуть. Я попыталась подавить его, но в итоге, физиология победила.

– Как ты спишь? - спросила Доктор Келлс.

- Хорошо. - Это было отчасти правдой. Два дня подряд я просыпалась в своей кровати. Это должно что-то значить.

Она изучала мое лицо.

- Ты выглядишь очень усталой, - сказала она.

Я пожала плечами. Без ответа.

– И худой. Ты на диете? - спросила она меня.

Я покачала головой.

– Может, у тебя проблемы с адаптацией? Как думаешь, может есть что-нибудь, что помогло бы тебе расслабиться?

Мне хотелось откинуть голову и застонать.

- Я и так принимаю много таблеток.

– Тебе необходим сон.

- Что, если я стану зависимой? - Я бросила ей вызов.

Это не сработало.

- Не волнуйся, таблетки, которые я тебе назначу, не вызывают привыкание. Кстати, как ты себя чувствуешь, принимая другие лекарства?

- Замечательно.

- Никаких галлюцинаций?

Не те, о которых бы я могла вам рассказать.

– Кошмары?

Не те, которыми бы я могла поделиться.

Доктор Келлс наклонилась вперед.

- Совсем ничего необычного?

- Нет, - сказала я, улыбаясь. - Совершенно нормально.

Абсолютная ложь.

– А как насчет пребывания здесь, в Горизонтах? Как тебе наша программа?

- Ну, - сказала я, изображая задумчивость, - мне очень нравится Арт Терапия.

- Замечательно, Мара. Ты делаешь записи в дневнике?

Дневник, который я получила, но не помнила об этом? Признаться в этом означало бы признаться в потере времени. В потере сознания. Большими красными флагами, что я не в порядке. Я бы с тем же успехом могла сделать себе татуировку на лбу ПОЛОЖИТЕ МЕНЯ В ПСИХУШКУ.

Поэтому я сказала доктору Келлс, что я его потеряла. Нормальные люди все время теряют вещи. Не важно.

– Ты очень забывчива в последнее время? – Спросила она.

– Нет, - ответила я, притворяясь, что вопрос меня удивил.

– Ну, это может происходить из-за некоторых препаратов. Я хочу, чтобы ты обратила внимание и сказала, замечала ли ты за собой что-нибудь в этом роде. – Она поправила очки на носу. – Даже если ты не считаешь, что это важно. Думаю, что возможно, я изменю тебе дозировку некоторых лекарств. – Сказала она, записав это в свой блокнот. – Что насчет эмоций?

- Что вы имеете в виду?

– Как ты ладишь с другими студентами?

– Хорошо.

Доктор Келлс откинулась в кресле и скрестила ноги; колготки телесного цвета сморщились на ее коленях, как вторая, искусственная кожа.

- А как насчет Фиби?

Так вот куда вели все эти вопросы. Я вздохнула.

- Я бы не назвала нас друзьями.

- Почему ты так говоришь?

– А у Фиби есть друзья? – спросила я.

- Ну, Мара, мне интереснее услышать почему вы двое не ладите.

– Потому что она – определенно ненормальная. И лгунья.

– Кажется, она тебе не очень нравится.

Я потерла подбородок.

- Довольно точно, так и есть.

- Фиби сказала, что ты ей угрожала.

– Она сказала, что я ей угрожала? – Я рассказала доктору Келлс о зловещей записке «Я тебя вижу», которую Фиби положила в мою сумку, но все, что сказала доктор Келлс было « Я поговорю с ней».

Затем она спросила,

- А как насчет Адама?

Я поежилась. Его я тоже терпеть не могла.

– Ты завела здесь друзей, Мара?

Кондиционер щелкнул как раз в тот момент, когда молчание затянулось.

- Джейми, - предложила я.

- Вы двое знали друг друга еще с Кройдена, верно?

– Да …

- Как насчет Тары?

Кто такая Тара, черт возьми?

– Меган? - С надеждой спросила Доктор Келлс.

Меган. Меган, у которой странные фобии. Мы едва разговаривали друг с другом, но когда я видела ее, я говорила “Привет“, поэтому я решила кивнуть в ответ на вопрос доктора Келлс, и для ровного счета назвала имя Стеллы. Казалось, доктора Келлс это не особо впечатлило.

- Хорошо, - сказала тогда она, и махнула на дверь кабинета. - Ты можешь идти. Давай еще раз поговорим перед семинаром.

– На самом деле, - сказала я, растягивая слова. – Я, возможно не пойду. - Я старалась, чтобы это не прозвучало самодовольно.

- Это очень плохо. - Доктор Келлс выглядела разочарованной. - Наши студенты, как правило, находят его полезным. Может быть, ты присоединишься к нам в следующий раз?

- Конечно, - ответила я, потом схватила сумку, поблагодарила ее за разговор и вышла.

Было бы неплохо, если бы смерть Анны и ногти Фиби были худшим, что случилось со мной в этот день.

Папа отвез меня домой, и когда мы приехали, там было тихо. У Даниэля и Джозефа опять начались занятия, и они еще не вернулись. Мама, наверное, была еще на работе. Ной пробудет на Род-Айленде до завтра, таким образом, я оказалась дома одна, и мне было нечем заняться.

Поэтому я занялась исследованием. Я прошла в свою комнату мимо портрета бабушки в коридоре и, как сказал Даниэль, решила направить все усилия на изучение “Новых Теорий в области Генетики“. Шестьсот страниц, проклятье.

Но книги на полке не было.

В шкафу тоже.

Я начала снимать коробки с полок шкафа, думая, что возможно, ради безопасности я положила книгу в одну из них, и просто не помню об этом. Но даже после того, как я вытряхнула из них все содержимое на пол, я ничего не нашла.

Я обезумела от отчаяния, пока не вспомнила, что последний раз я ее видела в гостиной перед карнавалом, и что прежде, чем я ее там оставила, Даниэль просил ее почитать. Вероятно, она просто была в его комнате. Я почувствовала себя немного легче и глупо из-за того, что вела себя, как сумасшедшая. Нормальные люди все время забывают такие вещи.

Я пошла в комнату Даниэля и осмотрела его полки; там не было несколько книг, а те, что стояли, наклонились друг к другу под острым углом.

А иначе, я бы не заметила блокнот. Не заметила бы свой почерк на обложке. И свое имя.

Блокнот был абсолютно, совершенно мне незнаком, и осознав это, я испугалась.

Я вспомнила слова Брук:

- Мара, где твой дневник?

- Я его не получала.

- Конечно же, получила. В первый день, ты разве не помнишь?

Нет, не помнила, но теперь я смотрела прямо на него. И открыла.

На первой странице ничего не было, и я уже было почувствовала облегчение.

Но затем я перевернула ее.

Меня охватила паника, захлестнула и яростно сбила с ног. Мои колени подогнулись и я села на кровать Даниэля, согнувшись и продолжая смотреть.

Каждая строчка на второй странице была заполнена словами. Сотни слов на тринадцати строчках, в виде очень коротких предложений.

Помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите

помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите

помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите

помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите

помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите

помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите

помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите

помогите помогите помогите помогите помогите

Слова заканчивались в середине строчки. Я потеряла сознание.

Глава 48. Ранее.

Порт в Калькутте, Индия.

Я шла за Человеком в Синем, мои ножки едва поспевали за его широким шагом. Семь дней прошло с тех пор, как он впервые привел меня в пустую деревню, и как я начала жить с Сестрой в хижине. Я был счастлива снова выйти на улицу. Была рада вновь увидеть высокие корабли, которые кишели людьми.

Но я скучала по Сестре и хотела бы, чтобы она была здесь. Я прижала куклу к груди. Я еще не выбрала ей имя.

Человек в Синем привел меня в большое здание, и мы вошли внутрь, где встретили белого человека со стеклянными кружочками на носу. Человек в Синем вручил ему небольшой черный мешочек. Белый человек наполнил его и протянул обратно.

- Она разговаривает? - спросил белый человек на новом языке, который я начинала понимать. Он поправил стеклянные кружочки.

- Со мной - нет, - ответил Человек в Синем. - А с моей дочерью она говорит на хинди и санскрите.

- А на других языках?

- Мы не пробовали.

- Что это она держит? - он показал костлявым пальцем на мою куклу.

Я крепко сжала ее. Белый человек увидел это, и что-то записал.

- Моя дочь сделала ей куклу, и теперь она повсюду берет ее с собой. Она к ней привязана.

- Конечно. - Сказал Белый человек, опять что-то записывая. Его взгляд двигался с бумаги на меня и обратно, пока, наконец, Человеку в Синем не позволили вывести меня на озаренную солнечным светом закопченную улицу.

- У меня есть дела, которые я должен сделать, прежде чем мы уедем, - сказал он мне. - Но пока ты не упускаешь меня из виду, можешь осмотреть порт. - Он обвел рукой оживленной участок земли у воды.

Я кивнула. Он махнул рукой, отсылая меня.

Я побежала. Я пробыла взаперти слишком долго, и сейчас наслаждалась свободой. Я впитывала каждый запах - грязи и морской воды, пряностей и мускуса, а мои глаза жадно разглядывали людей, здания и корабли.

Я бежала, пока не услышала пронзительный звук, который повторяясь, превратился в ритмичную, гипнотизирующую мелодию. Он замедлил мои шаги и привлек меня к источнику.

Перед корзиной, скрестив ноги, сидел старик и дул в длинную палку, которая расширялась на конце. Окружив корзину, люди смотрели, как покачиваясь взад и вперед, из глубины появилась змея, и захлопали в ладоши.

Я не понимала их восторг. Змея жила в корзине? Ее поймали и она жила там в темноте?

Я подкралась ближе. Я была такой маленькой, что незамеченной протиснулась сквозь толпу. Я подходила все ближе и ближе, пока тревожный шепот не перерос в громкий ропот, и старик не прекратил играть, крикнув, чтобы я отошла.

Я поняла его, но не послушала. Какой вред могут змеи мне причинить? Я с восхищением смотрела на ее мягкую кожу, на ярко-красный язык, который высунулся, чтобы почувствовать мой запах. Когда я протянула руку, чтобы потрогать ее, она выгнула дугой свое длинное тело -

- Стой! - закричал Человек в Синем. Моя кожа вспыхнула от боли от его удара. Он схватил меня за болящее запястье и быстро потащил прочь. От его хватки рука болела, но когда мы отошли достаточно далеко, он меня отпустил.

- Дитя, ты сошла с ума?

Я не знала как ответить.

Видя мое замешательство, он смягчился.

- Ты любишь животных? - Сейчас в его голосе была теплота. Нежность.

Я кивнула. Да.

Он улыбнулся и ослабил хватку. Взял мои пальцы в свои и повел меня вдоль порта. Мы остановились перед одним из больших кораблей, но меня поразил не он.

Сотни животных были внутри блестящих клеток, стоящих в ряд.

- Держись подальше от решёток, - сказал он, когда мы проходили мимо щебечущих, кричащих птиц, которые били крыльями, но не могли улететь. Угрюмая большая коричневая обезьяна, вцепившись в прутья клетки человеческими пальцами, смотрела на меня человеческими глазами. Гигантская змея, свернувшись в клубок, отстранилась от жизни и всего вокруг.

Во всем этом не было никакого смысла. С рождения я видела, как обезьяны прыгают по верхушкам деревьев. Я засыпала под звук птичьих голосов. Их место не здесь, не в этом полном дыма порту.

Мы были не единственными наблюдателями. Группа глумящихся мальчишек стучала длинными палками по самой большой клетке. Внутри нее расхаживал рычащий тигр, мелькая оранжево-черными полосами за решеткой.

Мощное тело тигра бросилось на прутья клетки, в сторону мальчиков, но они лишь смеялись и танцевали.

- А теперь, - наклоняясь, сказал Человек в Синем. - Ты должна оставаться здесь. Животные развлекут тебя?

Развлекать. Я не знала это слово.

- Я скоро вернусь. Не создавай проблемы, - сказал он и ушел.

Я подошла к худенькому мальчику с бегающим взглядом, стоящему с краю.

-Помоги мне,- прошептала я ему.

Его черные глаза продолжали изучать меня. Может он не понимает? Я повторила на другом языке.

-Помочь тебе в чем?- спросил он.

Я указала на животных.

- Освободить их.

Глава 49

Когда я открыла глаза, я была в кровати моего брата, всё ещё держала блокнот, пока он не постучал в его дверь.

- Это своего рода наоборот, - сказал он, интересуясь, почему я была там.

Контуры мечты-воспоминани-видения дрожали в моей голове. Я пыталась удержать их.

- Мара?

Я моргнула, и они смылись прочь. Я не могла вспомнить, куда я пошла.

- Да, - сказала я, вставая. Я всё ещё держала блокнот... Я не могла быть здесь долго. Может быть минуту? Секунду? Я была потной, и одежда прилипла к моей коже.

- Ты взял книгу? - спросила я брата, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. - Я искала её.

- Генетика? Да. - Даниэль подошёл к шкафу и открыл его. - Прости, я положил её сюда; я не хотел смешивать её с моими вещами. Ты в порядке? - Он посмотрел на меня.

Поддельная улыбка.

- Да!

Странный взгляд.

- Ты уверена?

Я спрятала записную книжку у себя за спиной. Почему я положила её здесь?

- Нет, да, в самом деле, - сказала я, вставая. - Могу ли я...

- Что за история? - сказал Даниэль, глядя на блокнот у меня за спиной.

Какая история? Я посмотрела на него.

- Гм.

- Какие команды будут? Конструктивные? Очистительные? - Он подмигнул.

Ах. Он подумал, что это была история для Горизонтов. Задание, которое я придумала, чтобы получить его помощь. Я посмотрела на блокнот, затем обратно на Даниэля. Я понятия не имела, почему я положила его в комнате Даниэля или когда, но мне повезло, что он не заметил его, учитывая, что там внутри. Мои внутренности скрутились. Мне нужно поговорить с Ноем.

Но мой брат ждал ответа. Поэтому, я сказала:

- Она не одержима.

Даниэль ждал. Слушал.

- Кто-то ещё... есть кто-то ещё имеющий... силу, - сказала я. - И он никогда не играл с доской для

спиритических сеансов.

Даниэль задумался на секунду.

- Таким образом, доска для спиритических сеансов была лишь отвлекающим манёвром. - Он глубокомысленно кивнул. - Хмм.

- Должна идти, - сказала я, бросаясь к двери.

- Книга. - Даниэль протянул руку и предложил её мне; она потянула вниз мою руку. Я улыбнулась, прежде чем свалить с Новыми теориями и моим блокнотом в мою комнату. Потом спокойно заставила себя дойти до кухни, где я схватила телефон, взяла его в свою комнату и набрала номер Ноя трясущимися пальцами. Он взял на втором гудке.

- Я как раз собирался позвонить тебе... - начал он.

Я обрезала его.

- Я нашла кое-что.

Пауза.

- Что?

Я не могла заставить себя открыть записную книжку.

- Итак, в Горизонтах, они дали мне блокнот, который я должна была использовать, как дневник.

- Всё верно...

- Но я не помнила, что они давали мне его.

- Ладно...

- Но я только что нашла его в комнате Даниэля. На обложке было моё имя. И я написала это, Ной. Это был мой почерк.

- Что ты написала?

- "Помоги мне".

- Я вернусь завтра утром. Приду прямо к тебе...

- Нет, это то, что я написала, Ной. "Помоги мне". Снова и снова, почти на целую страницу.

Молчание.

- Да, - сказала я дрожащим голосом. - Да.

- Я попытаюсь вылететь сегодня вечером... - Он остановился. Я могла представить его лицо; его челюсти плотно сжаты, выражение его лица осторожное и спокойное, пытается не покатать мне, каким он обеспокоенным был. Но я могла слышать его голос. - Есть только два рейса из Провиденса сегодня, и я не могу успеть на них. Но есть один из Бостона в Форт-Лодерлейд в полночь. Я буду на нём, Мара.

Я чувствую себя... действительно... - Я не могла закончить фразу. Я боролась за слова, но ничего не вышло.

Ной не опекал меня, говоря не впадать в панику или что всё будет хорошо. Не будет, и он знал это.

- Я буду там в ближайшее время, - сказал он. - И Джон не зарегестрировал новостей. Так что всё остальное в порядке, поэтому просто отдыхай с семьёй и позаботься о себе, ты в порядке?

- Нормально. - Я закрыла глаза. Это не было новым. Я теряла сознание раньше. Теряла время. Были странные сны. Это не было новым. Я могла жить с этим.

Я могла бы жить с этим, если бы не думала об этом. Я сменила тему.

- Ты собирался позвонить мне.

- Да.

- Зачем?

- Я просто... соскучился по тебе, - сказал он, ложь в его голосе.

Это привело к крошечной улыбке на моих губах.

- Лжец. Просто скажи мне.

Он вздохнул.

- Адрес, который ты мне дала, родителей Клэр и Джуда? Я узнал ссылки, Шарль - следователь - нашёл, и я пошёл туда, чтобы поговорить с ними. Чтобы убедиться, что всё оказалось... выключенным.

Я затаила дыхание.

- И?

- На дороге стоял автомобиль, так что я знал, что кто-то есть дома. Я постучал, но ответа не было, а потом я позвонил. Мужчина открыл дверь, и я спросила его, он ли Уильям Лоу. Он сказал "Кто?", я повторил ему, и он сказал, что его зовут Асаф Аммар, что, очевидно, не тоже самое.

- Ну, мы знаем, что Лоу переехали после... после того, что случилось, верно?

- Верно. Поэтому я спросил его знает ли он, где Уильям и Дебора Лоу живут, и он сказал, что никогда не слышал о них. О ком я сказал ему, это было странно, потому что только четыре месяца назад они жили в этом доме. - Ной сглотнул. - Он засмеялся и сказал, что это невозможно. Равнодушно я спросил его почему. - Ной остановился. - Мара, он сказал, что купил этот дом у матери его жены, Ортал. Восемнадцать лет назад.

Пятясь, я осела на кровать. Горло сжалось. Так сильно, что я не могла говорить.

- Это ошибка, очевидно, - сказал Ной тихо. - Это не по тому адресу.

- Держись, - сказала я ему, пока несла телефон к шкафу. Стянула вниз мою коробку из Род-Айленда. Вытащила блокнот с моими старыми историями класса из моей старой школы.

Рэчел дала мне записку в один прекрасный день, в которой говорилось о том, что мы встречаемся у Клэр после школы. Я вручила ей блокнот, пока учитель что-то бубнил, и она нацарапала в нём адрес.

1281 Лив Оак Кот

- По какому адресу ты зашёл? - спросила я его.

- Тысяча двести восемьдесят один, Лив Оак Кот, - сказал Ной.

Адрес не был ошибкой. Было что-то ещё.

Глава 50

Я сказала Ною именно это.

- Твои родители ходили на похороны, да? - спросил он. - Посмотри, не знает ли что-нибудь твоя мать.

Я пыталась так, как трудно, чтобы не потерять этого.

- Люди не исчезают, - сказал он.

- Как насчёт Джуда?

Ной затих. Потом сказал, - Я не знаю, Мара. Я хотел бы... я хотел бы знать. Но Джон прямо сейчас через улицу от меня. Ничто не случится ни с тобой, ни с Даниэлем, ни с Джозефом или кем-нибудь ещё, хорошо? - Его голос был решительным. - Я обещаю.

Я зажмурилась.

- Анна умерла, - сказала я после слишком долгого молчания.

- Я знаю.

- Это не из-за меня, - сказала я.

- Я знаю. Держись, Мара.

- Мои родители думают, что мне лучше, - продолжила я. - Они сказали, что я не должна проводить время в больнице для участия в стационарном лечении.

- Хорошо, - сказал он, зазвучав снова спокойно. - Они впечатлены тобой. Ты всё делаешь хорошо.

- За исключением того, что всё это полная ложь. Мне не лучше. Я Подумала, что, возможно, это была я, но это не была я.

- Ты не сошла с ума. - Он с трудом скрывал свою злость. - Всё в порядке? Что-то случилось с тобой. С нами. Я... Я видел кое-что сегодня, - сказал он спокойно. - Некий мудак схватил девушку, вывернул ей запястье. Я подумал, что он сломал его. Он чуть этого не сделал.

- Кто она?

- Я не знаю. Никогда не видел её прежде в моей жизни, - сказал Ной. - Но она была в порядке. Я бы ничего не сказал, кроме... ты не одинока, Мара. Ты не одна. Помни это.

Было трудно дышать.

- Хорошо.

- Я скоро вернусь. Держись, Мара.

- Хорошо, - сказала я, и мы повесили трубки.

Я уставилась на телефон на пять, десять секунд, затем заставила себя заняться чем-то ещё. Я наполнила чашку водой из раковины. Выпила половину. Села на кровать, пока не ворвался Джозеф.

- Ты идёшь? - спросил он задыхаясь.

Я сделала вдох и тщательно подобралась.

- Куда?

- Ужинать.

Я потёрла глаза и взглянула на время.

- Да, - сказала я, намного более празднично, чем я чувствовала себя. Я встала и начала уходить.

Джозеф посмотрел на мои ноги.

- Гм, обувь?

- Зачем?

- Мы уходим.

Я просто хотела заснуть, и проснуться к возвращению Ноя в Майами; в мои руки. Но мои родители думали, что мне лучше, и я вынуждена была сделать так, чтобы они поверили в это. В противном случае, я бы откинула то, что у меня нет проблем. Я говорила им о препаратх, рисовала картины, выполняла тесты, и всё это могло бы быть зря, если бы я отступила сейчас. Я не вынесу этого. Не тогда, когда это отдалит меня от единственного человека, который поверил мне. От единственного человека, который знал правду.

Я поставила чашку. Я надела обувь и большую, фальшивую улыбку. Я смеялась снаружи, пока кричала внутри. Моё тело было в ресторане, пока мой разум в аду.

А потом мы вернулись домой. Даниэль и Джозеф разговаривали, родители шутили, и я чувствовала себя немного лучше, пока не вернулась в свою комнату. Я выпила ещё воды из чашки, которую я заполнила, прежде чем мы ушли, чтобы поесть, и стала готовиться ко сну, пытаясь не бояться. Страх это просто чувство, чувства не бывают реальными.

Но диск, который я нашла под подушкой в это ночь, был реальным.

Мои пальцы обхватили его в темноте. Я начала слышать вопль паники в моём сознании, но я заставила себя скрыть его. Я встала и включила свет.

CD был простым, без опозновательных знаков.

Охранник Ноя, Джон, был снаружи.

Возможно, я сама принесла диск? И просто не помню? Как и записи в моём дневнике?

Это должно было быть так. Я посмотрела на часы: была полночь. Ной должен был быть в самолёте. Вся моя семья должна была быть дома и в своих комнатах, если не пала. Я не могла испарить здоровый, нормальный внешний вид подростка и потерять всё, поэтому я выпила ещё кружку воды, стиснула зубы и поставила диск в мой компьютер. Я не могла паниковать. Пока нет.

Я передвинула мышку, и зависла над значком на диске... название, но это был просто ряд чисел - 31281. Я дважды кликнула, и открылось приложение DVD. Я нажала на проигрывание.

Экран был зернистым и чёрным, а затем вспышка света осветила его...

- Это должно быть здесь, - сказал голос из компьютера.

Голос Рэчел. Мои губы сформировали её имя, но звук не вышел.

- Мы могли бы быть в той части? - Голос Клэр из-за видеокамеры. - Я не знаю.

Я приблизилась к экрану, воздух исчез из моих лёгких, когда появилась психушка. Краска на стенах моей спальни начала шелушиться, закручивать и осыпаться вокруг меня, как грязный снег. Стены моей спальни, казалось, плавились и новые появлялись на месте старых. Потолок надо мной был сломанным, и пол под ногами гниющим, и я была в психушке, рядом с Рэчел и Клэр.

- Что делать, если мела не будет? - спросила Клэр. Свет от её видеокамеры качнулся по дикому коридору. Нет фокуса. Нет направления.

Рэчел улыбнулась Клэр, и держала что-то в перчатке.

- Я принесла.

Приглушённые шаги ног в сторону старой системы изоляции. Другая вспышка света... это была Рэчел, снятая. Мои глаза наполнились слезами, я не могла отвести взгляд.

- Подожди... я думаю, что это. - Рэчел улыбнулась, и тысяча игл наполнили грудь. - Это так ужасно.

О Господи, о Господи, о Господи.

- Я знаю. - Клэр последовала за Рэчел в комнату, её свет упал на старые, огромные доски, покрытые именами и датам, написанными десятками различных рук.

- Я говорила тебе, - сказал Рэчел самодовольно. - Подожди... где Мара? И Джуд?

Изображение на экране сместилось. Клэр, должно быть, пожала плечами.

Я пыталась закричать, но звук не выходил.

- Я должна найти её, - сказала Рэчел, перемещаясь из кадра.

У меня был кляп во рту. Я задыхалась, отодвинув волосы с моего лица, я зажала рот рукати, и я пыталась заговорить, сказать им, чтобы предупредить их, спасти их, но я была немой. Глупой. Тихой.

- Я пойду... напиши моё имя, ладно? Возьми камеру.

Рэчел подмигнула.

- Ты получишь это.

Я упала на колени.

Затем она взяла камеру у Клэр... я не могла больше видеть её... и направила её на доски. Сняла все имена. Она начала свистеть. Её дыхание было белым паром.

Звук эхом отразился от стен и каверзно наполнил мои уши и сознание. Я присела на пол и подтянула колени к груди, не в силах дышать, или говорить, или кричать. Скрип мела по плёнчатым, изношенным доскам смешался со свистом Рэчел, и мой разум ничего не обрабатывал, пока он не услышал шаги. Изображение качнулось назад от доски к лицу Клэр.

- Влюблённые используют своё личное время.

- В самом деле? - спросила Рэчел. Камера отклонилась от Клэр. Толчки и хос, затем снова появилась Рэчел. - Мара в порядке?

- Мммм, хмм.

- Плохая девочка, - сказал Рэчел с намёком.

Смех. Клэр.

А затем треск, настолько громкий, что я почувствовала его.

- Что было... - панический шёпот. Рэчел.

Металлический стон. Затем звон, последовательно закрылись тысяча железных дверей. Пустота в кадре.

- О, мой... - Тяжёлое дыхание. Крик.

Помехи и пыль заволокли изображение, и шипение и суета заполнили мои уши. Белые слова выстроились в темноте, показывая, что файл повреждён. Затем тишина. Изображение на экране потемнело. Сцена в моём сознании потемнела.

Но только, когда я подумала, что кадры закончились, я услышала мягкие переливы смеха. Определённо, моего.

Я не знала, сколько времени прошло. Всё, что я знала, было то, что я снова закричала, звук был, но он был приглушён. Я попыталась заставить мои глаза видеть, но я была в ловушке, в темноте; не было пола под ногами, не было потолка над головой.

Потому что я не была в психушке. Я не была в своей комнате дома.

Я была связана с кляпом во рту, в багажнике чьей-то машины.

Глава 51

Я НЕ ЗНАЮ КАК Я ТАМ ОКАЗАЛАСЬ.

В одну секунду я была в своей спальне, просматривая кадры с камеры Клэр, слушая собственный смех, пытаясь оставаться рассудительной и не позволять нахлынувшим воспоминаниям унести меня. А в следующий момент я уже накрыта грубой тканью, царапающей мне щёку, в то время как мои лёгкие задыхались от жара.

Но я чётко знала следующее: Джуд был единственным человеком с какими-либо основаниями, чтобы навредить мне, и он пытался сделать это и раньше.

Что означало, что он должен был быть за рулём.

Когда автомобиль наехал на выбоину, я прикусила язык. Мой рот наполнился кровью. Я попыталась сплюнуть, но мой рот был закрыт: чем именно, я не знала. Я посылала сигналы курам и ногам, умоляя их двигаться, бороться, но ничего не происходило. Я представила как искривляю свои конечности, выгибая и выкручивая вопреки тому, что меня держало, но я была рыхлой и мягкой. Кукла, брошенная в коробке с игрушками скучающего ребёнка, не в силах пошевелиться.

Он должно быть похитил меня из моего дома - моей комнаты - пока моя семья спала ничего не подозревая.

Что случилось с Джоном?

Слёзы появились в уголках глаз. Мою кожу жгло и она зудела из-за обивки багажника. Мышцы в моих руках и ногах не двигались, что означало, что я скорее всего под действием наркотика.

Но как? Мы ели в ресторане, а не дома. Я промотала последний час у себя в голове, но мои мысли были размыты и я не могла вспомнить. Я не могла.

Машина остановилась. Это было когда моё медленное вялое сердце наконец зарядилось чтобы жить. Оно снова забилось под каждым дюймом моей кожи. Я была мокрой от пота.

Хлопнула дверца машины. По гравию зашуршали шаги. Я лежала там беспомощная, и лишённая надежды, липкая и несчастная. Страх заставил меня превратиться в животное и мой примитивный мозг не придумал ничего лучше чем притвориться мёртвой.

Багажник открылся; я услышала это и потом поняла, что до сих пор не могла видеть, что означало, что у меня были завязаны глаза. Я слушала - рядом с нами была вода. Она хлюпнула обо что-то рядом.

Я почувствовала большие мясистые руки на своём теле, которое было абсолютно безвольным. Меня сковал ужас. Меня вытащили из багажника и я почувствовала бугристые мышцы на своей плоти.

- Позор, - прошептал голос. - Гораздо веселее, когда ты сопротивляешься.

Безусловно это был Джуд.

На мою голову давило - должно быть я была вверх тормашками. Я слабо застонала, но звуку было негде выйти.

А потом меня посадили правильное стороной вверх, подпёрли и устроили на стуле с подлокотниками и спинкой, облокотив на неё. Мои колени, бёдра, икры болели. Запахи и звуки - моря и соли, гнили и воды - были резкими, но мыслить было тяжело.

Моя повязка соскользнула и тогда я его увидела. Он выглядел старше, чем я помнила, но в остальном таким же. Яркие зелёные глаза. Грязные светлые волосы. Ямочки. И две целые, неповреждённые руки. Такие невредимые.

Мои глаза впились в детали моего окружения и впитывали их как губка. Мы были в чём-то вроде эллинга. Спасательные жилеты были уложены возле одной стены, две байдарки лежали вдоль другой и старый ржавый знак, гласящий ХОЛОСТОЙ ХОД, НЕТ КИЛЬВАТЕРА подпирал угол. Помещение было в хорошем состоянии, с толстым слоем серой краски, скрывающей все недостатки. Была только одна дверь. Перед ней стоял Джуд.

Я дико оглядела комнату на предмет оружия. Потом я вспомнила: я была одна.

Или он или я. Я представила его с выпущенными кишками, с кровавым разрезом поперек живота. Я

представила его в агонии.

- Итак, - сказал Джуд.

От звука его голоса мне хотелось плюнуть в его лицо. Я так и сделаю, решила я, если он сорвёт кляп.

- Ты скучала по мне? Кивок - да, качание головой - нет. - Его улыбка была как открытая рана.

Кислота накрыла мой язык, но я сглотнула и представила что вместе с ней уходит мой страх.

Джуд вздохнул и опустил плечи.

- Это проблема. Я бы хотел поговорить со мной, но если я сорву ленту, ты будешь кричать.

Я уверена, что будет дерьмово.

- Вокруг нет никого, кто бы мог тебя услышать, а я уже получил однажды пинок, это правда, но это прошло через некоторое время. Так что же мне делать? - Он посмотрел на потолок. Прошёлся рукой по своему подбородку. - Я мог бы сказать, что если ты закричишь, я перережу горло Джозефу в его постели, когда мы тут закончим? - Он вытащил что-то из кармана. Канцелярский нож. Его взгляд сверкнул в слабом свете.

Это было как будто меня пнули в живот. Я закашлялась.

- Спокойнее, тигрица, - сказал он и подмигнул.

Он должен был умереть. Он должен был. Я вызвала картинку в своём сознании. Джуд, истекающий кровью, умирающий. Я перематывала его снова и снова. Пожалуйста.

- Да, это сработает. - Он взял что-то из своего другого кармана - ключ. Он поднял его. - На всякий случай помни, что я могу войти и выйти из твоего дома когда пожелаю. Я могу накачать любого из твоей семьи и убить их пока они спят. Или заставить твоих родителей смотреть как я убиваю Даниэля или Джозефа? Даже не знаю, так много вариантов, а я ненавижу широкий выбор. Так что давай просто скажем - есть многое, что я мог бы сделать и что я сделаю если ты будешь кричать, а похитить тебя была так легко что, мне было смешно. - Появилась улыбка и безопасные ямочки углубились на его по-детски гладких щеках.

Он был мне отвратителен и я была отвратительна сама себе. Как я могла сюда попасть? Как я позволила этой штуке в человеческой коже прогрызть свой путь в мою жизнь? Как я допустила такой промах? Как я могла не знать?

- Ты поняла? Кивни если ты поняла.

Я кивнула, мои глаза переполнились слезами.

- Если ты закричишь без моего разрешения, ты убьёшь свою семью. Кивни, если поняла.

Я кивнула и почувствовала как в моём горле поднимается желчь. У могла задохнуться.

- Хорошо, - сказал он улыбаясь, - ну вот. Может быть немного больно.

А затем он содрал липкую ленту с моего рта. Меня вырвало на решётчатый пол: и я заметила что под ним вода. Океан? Озеро?

Океан. Был запах соли.

Джуд покачал головой. - Грубо, Мара. - Он посмотрел на меня как на щенка, нагадившего на газету. - Что же мне с тобой сделать? - Джуд оглядел комнату. Его глаза на чём-то остановились. Швабра. Он встал и убрал беспорядок с обветривающихся деревянных планок.

Пытаться его убить было бесполезно. Он как-то выжил при обрушении и что бы я не пробовала - не сработало бы. Джуд это понимал, потому что когда он смотрел на меня, ему совсем не было страшно.

Но даже если бы я могла его убить, у меня не было сил. Я слышала дерзкое эхо голоса Ноя в своём сознании.

" Не позволяй страху завладеть тобой, - сказал он. - Принадлежи себе."

Джуду что-то было нужно от меня, в противном случае я бы уже была мертва.

Неважно что это было, я не могла позволить ему это получить.

- Я задал тебе вопрос, - сказал Джуд, когда закончил. - Ты можешь ответить.

Он хотел, чтобы я отвечала, так что я продолжала молчать.

Что-то напряглось в его лице и я обрадовалась, потому что он наконец выглядел как и должен был выглядеть тот, кто связал, заткнул рот и похитил кого-то.

- Что же мне с тобой сделать? - снова спросил он, его голос был тише и бесконечно ужасающим. -Посмотри на меня, - сказал он.

Владей собой. Я отвела взгляд.

Тогда он подошёл ближе и ущипнул меня за щеку. - Посмотри на меня.

Я закрыла глаза.

- Ты хорошо выглядишь, Мара, - сказал он мягко.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть он умрёт. Пожалуйста.

- Твоё мнение, - прошептала я, - значит для меня слишком мало, Джуд. - Я открыла глаза. Я ничего не могла с этим поделать.

Улыбка Джуда стала шире. Он раскачивался на стуле. - Готов поспорить, что твой рот доставляет тебе кучу неприятностей.

Он побольше обнажил лезвие, которое держал в руках, улыбаясь всё это время, и первобытная инстинктивная дрожь пробежала по моему телу. Он поднял руку, пристально смотря на пугающе острую кромку.

- Чего ты хочешь? - Мой голос на удивление был сильным. Это укрепило меня.

Джуд посмотрел на меня как будто я была загадкой, которую он пытался решить. - Я хочу чтобы Клэр не была мёртвой.

Я закрыла глаза и увидела слова, которые он оставил для меня в крови.

ЗА КЛЭР

Мои кости ломило, а мой рот и руки болели из-за моей позы. - Я тоже хочу чтобы Клэр не была мёртвой.

- Не произноси её имя. - Его голос был на острее бритвы. Но потом, несколько секунд спустя, он успокоился. - Ты вернёшь её назад?

Он знал, что я сделала. Что я убила её. И теперь он наказывал меня; он наказывал меня всё это время. Это была месть.

Я не представляла что делать. Я не видела выхода; я была связана и в ловушке и я пыталась убить его раньше, но он не умер.

Следует ли мне солгать? Притвориться, что я не поняла? Или признаться в том, что я сделала, хотя он уже это знает? Извиниться?

Я не могла решить, так что я проигнорировала вопрос. - Я думала, что ты тоже умер. - Я сглотнула. Посмотрела на его руки. - Как ты выжил?

Он качнулся вперёд на стуле, пока не был в дюйме от меня. Я почувствовала его дыхание на моём лице.

Он хотел чтобы я вздрогнула, так что я оставалась неподвижной.

- Разочарована? - спросил он.?

Он хотел чтобы я сказала да, так что я сказала, - Нет.

Его брови приводнялись. - Серьёзно?

Я ничего не могла с этим поделать. - Нет.

При этом ядовитая усмешка исказила его рот. - Ну вот, - сказал он мягко. - Наконец, хоть какая-то честность. Не волнуйся, я не держу за это на тебя зла.

- Это был несчастный случай, - сказала я, до того как поняла, что я сказала.

Джуд изучал меня мгновенье, затем коротко покачал головой. - Мы оба знаем что это не правда.

- Здание было старым и рухнуло, - сказала я, стараясь изо всех сил не прозвучать так отчаянно и фальшиво.

- Брось, Мара. Ты в это не веришь.

Не верила, но откуда он мог знать во что я верила?

- Я тоже в это не верю, - сказал он. - Ты смотрела видео. - Он покачал головой. - Боже, тот смех, Мара. Действительно пугающий.

- Как ты его достал? - спросила я. - Как ты его забрал?

- А как ты запустила систему блоков? - спросил он меня. подвигаясь ближе. - Как ты закрыла двери? Ты просто подумала об этом и это произошло?

Это так я это сделала?

- Я услышал визг рычагов, а затем побежал к дверям, но они закрылись на моих руках, - сказал он. Его глаза изучали моё лицо. - Ты в самом деле улыбалась мне, когда я повернулся чтобы посмотреть на тебя. Ты улыбалась.

Воспоминание колыхнулось у меня в голове.

В одну секунду он так сильно вдавил меня в стену, что я думала, что растворюсь в ней. А в следующую секунду, это он был в ловушке, в палате, со мной. Но я уже не была жертвой.

Жертвой был он.

Я смеялась над ним в своей сумасшедшей ярости, которая сотрясала фундамент психушки и обвалила её. С Джудом и Клэр, и Рейчел внутри.

- Что за человек так поступает? - спросил он, почти у себя.

Владей собой. Мои губы были сухими и кислыми. Мой язык был как наждачная бумага, но я нашла свой голос. - Что за человек так поступает? Что за человек насилует другого?

Его ноздри раздувались. - Не притворяйся, что ты этого не хотела, - сказал он резко. - Ты хотела меня несколько месяцев. Клэр мне рассказала. - Джуд присел рядом со мной, его щека была рядом с моим ухом. Он держал канцелярский нож перед моим глазом. - Есть два варианта как это может произойти. Первый, ты делаешь это сама. Второй, я делаю это с тобой. И если ты вынудишь меня сделать это с тобой, я не буду торопиться.

Лезвие было так близко от моих глаз, что я рефлекторно их зажмурила.

- Почему ты делаешь это со мной?

- Потому что ты этого заслуживаешь, - прошипел он мне в ухо.

Глава 52

Беспомощность и страх воевали с ненавистью и неповиновением, я не знала, что сделать или сказать, но чем дольше я поддерживала разговор с ним, тем больше шансов , что я останусь жива.

- Ты есть у них на камере, - сказала я, цепляясь за что-то. - Они узнают, что это ты сделал.

Он рассмеялся.

- В полицейском участке? Ты рассказала им, что это я? - Он взял меня за подбородок рукой. - Ты сделала. Я могу сказать это, просто взглянув на тебя. Дай угадаю... у них есть парень на камере, который носил мешковатую одежду с длинными рукавами и бейсболку. И ты думала, что они поверят, что это твой умерший парень? Неудивительно, что они думают, что ты сошла с ума. - Он втянул нижнюю губу. - И давай будем честными, вроде бы так и есть. Но это делает всё проще, - сказал он, взглянув на коробку катера. - Менее грязно.

Он встал со стула, и мои вены наполнились адреналином, в результате чего я стала более внимательной. Я почувствовала себя выжатой и принялась очищаться, но мои запястья уже не были такими онемевшими, мои ноги уже так не хромали.

Наркотики ослабевали.

- Зачем ты пришёл в полицейский участок? В школу? - спрашивала я. Умоляла.

- Я хотел, чтобы ты знала, что я жив, - сказал он, и я была настолько благодарна, что услышав слова вопроса с его губ, я могла бы закричать. - Я подумал, что ты увидишь меня в... Как это называется?

- Что?

- Твоя старая школа.

- Кройден, - сказала я.

Он щёлкнул пальцами.

- Верно. Ты убежала, - сказал он с ухмылкой. Змеиная улыбка, подлая и холодная. - И участковый. Я не знаю, зачем ты пришла. Но я был... - он остановился, подбирая слова. - Заинтересованной стороной. Я хотел отвлечь тебя.

Это сработало.

- Ты мог бы убить меня сто раз до этого. Почему ждал?

Джуд улыбнулся в ответ. Ничего не сказал. Поднял лезвие.

О, Господи.

- Как насчёт твоей семьи? - прошептала я. Говори, Джуд, говори.

- Клэр была моей семьёй, - голос Джуда был другим сейчас. Менее суровы. Он сглотнул и сделал глубокий вдох. - Ты знаешь, что они нашли? - спросил он спокойно, пока двигался позади меня. - Она настолько плохо выглядела, что они хоронили её в закрытом гробу.

- Рэчел тоже, - сказала я низким голосом.

Это было не тем, что нужно было сказать. Джуд присел рядом со мной, его щека была у моего уха.

- Пожалуйста, - сказал он и схватил меня за руку.

И это чувство, этот ужас был чем-то новым. Таким, что я никогда не испытывала... ни раньше, ни в багажнике, ни в психушке.

- Почему я должна помогать тебе убивать меня? - Мой голос был едва ли сильнее. чем дыхание. Почти шёпот.

Он снова был близко. Настолько близко. Позади меня, рядом с моим ухом.

- Ты можешь выбирать, Мара. Одна твоя жизнь или две жизни твоих братьев. - Он потянулся вокруг меня и провёл лезвием по моей щеке. Напомнив мне, что он мог сделать.

И напомнив мне ещё кое-что.

Его часы, его ролекс, тот самый, что Ной видел в своём видении, были прямо у мого лица.

- Хорошие часы, - прошептала я. Продолжай говорить. Продолжай говорить.

- Спасибо.

- Где ты их взял?

- Авраам Линкольн, - усмехнулся он.

- Зачем ты забрал Джозефа?

Джуд ничего не сказал.

- Ему двенадцать. - Мой голос звучал как вопль.

Взгляд Джуда был ледяным.

- Брат взамен на сестру.

Моя ненависть росла, аморфная, бесформенная масса, которая пожирала мой страх.

- Ты воспользовался тем, что говорил с ним о футболе у меня.

Затем Джуд рассмеялся, и сказал слова, которые отразились в моём сознании болью.

- У меня был целый план, - сказал он, звуча раздражённо. - Я собирался взять Даниэля на вечеринку... не волнуйся, я не собирался причинять ему боль тоже. Ты была.

Я бы покачала головой, но нож был слишком близко.

- Я никогда не причиняла ему боль.

- Никогда не говори никогда, - серьёзно сказал он. Его голос стал тихим. - Я могу заставить тебя делать всё, что захочу. - Затем он вздохнул. - Но кто-то должен прийти и стать героем, - он закатил глаза. - И сейчас мы здесь.

- Я не...

Джуд усмехнулся.

- Ты думаешь, что я имею в виду тебя? - сказал он, морща нос и подходя ближе. Его дыхание было у моего уха, щекоча меня. - Ты не герой, Мара Дайер. Ты бы сделала всё, чтобы получить то, что ты хочешь. Что просто заставляет тебя. Нравиться. Мне.

Затем он вышел передо мной, чтобы я могла его видеть. Встал во весь рост. Он был широким, огромным и неподвижный передо мной. Его глаза сканировали моё тело.

- Вид отходов. - Он пробежался тыльной стороной ладони по моей обнажённой руке, и моё тело обмерло.

Заставляй его говорить. Я ухватилась за слова, за что-нибудь.

- Почему ты забрал Джозефа в Эверглейдс?

- Я уже сказал тебе. И если ты собираешься избавиться от тела во Флориде, то лучше, чем там, нет места.

Но сарай... имущество находилось в собственности у клиента моего отца. Леона Лассистера.

- Почему там?

- Это было предложением.

У меня закружилась голова.

- Чьим?

- Общего друга, - сказал он, осматривая мои запястья. Перевернул их. Посмотрел на лезвие.

Моя семья могла поверить, что я убила себя. После всего, что случилось, это было возможно. Но...

- Почему бы я пришла сюда? - спросила я быстро. Скажи мне, где мы находимся.

- Ты не хотела бы, чтобы тебя нашли дома, не так ли? Где Джозеф смог бы найти твоё тело? Нет, ты бы сделал это в стороне. Где-то, где тебя бы нашли довольно быстро, но не кто-то из знакомых. Кстати, ты взяла машину Даниэля сегодня.

Он звучал так гордо собой. Мне захотелось отрезать его язык.

Джуд встал позади меня. Оттянул мой стул к задней части комнаты, в которой была, как я заметила, по сути ещё одна дверь; она была того же цвета, что и стены, и не было никакой ручки, поэтому я не заметила её до того, как он толкнул её, увлекая меня до конца.

- Ты знаешь, я всегда думал, что если у меня будешь ты, что я бы больше всего хотел убить тебя после того, что ты сделала. Но я подумал могло ли быть что-то ещё худшее? - Его глаза скользили по моей коже.

Я не могла перенести того, как он смотрел на меня. Я зажмурилась.

Он покачал стул, и мои зубы застучали.

- Эй. - Встряхнул. - Посмотри на меня.

У него было ровное лицо, и он взял мой подбородок рукой.

- Посмотри на меня.

Не было ничего, что я могла сделать. Я была одна. Мои глаза открылись.

Но, когда я посмотрела на Джуда... неестественно тёмного, учитывая свет огней в сарае для лодок... слова пронзили меня, слова, которые не были моими.

- Ты не одинок в этом.

Слова Ноя, сказанные мне за несколько часов до этого. Ной нашёл Джозефа, когда его забрал... Джуд, я знала теперь... когда мой брат был под воздействием наркотиков и в опасности. Он почувствовал эхо того, что чувствовал Джозеф, и знал, куда Джуд забрал его, потому что Ной увидел это глазами Джуда.

Ной услышал меня, когда мне было больно и я была в ловушке в психушке. Я была в своей ловушке, поэтому он увидел, что видела я моими глазами.

Если я причиню боль себе сейчас, он мог бы увидеть через них снова.

Он не в Майами, поэтому он не сможет спасти меня. Но я могла быть уверенной, что он узнает правду.

Я прикусила язык так сильно, что застонала. Увидь меня, желала я.

- Собираешься ли ты сделать это, - вдохнул Джуд мне в ухо, - или мне?

Кровь заполнила мой рот, и тихие рыдания охватили грудь. Вода тянулась перед нами, чёрная и бесконечная. Мы были в конце пристани. Я повернулась, чтобы найти что-то, что дало бы мне ключ к пониманию того, где я... знак, что-то... но моё зрение расплывалось. От боли? От слёз?

Да, от слёз. Когда они немного прояснились, я увидела, что пристань сворачивала в правую сторону узкой дорожкой к группе размытых, далёких лодок.

Но людей не было. Ни одного.

Джуд жёстко схватил мою голову одной рукой, подсовывая её, как в баскетболе. Он посмотрел мне в глаза.

- Ты не достаточно мотивирована.

Я не имела понятия, видел ли Ной это. Я вспомнила, что не просто боль заставляла видеть его; было что-то ещё. Но мы никогда не понимали что.

Когда я выплюнула кровь на причал, Джуд ударил меня. Не достаточно сильно, чтобы оставить синяк, но достаточно, чтобы ужалить.

- Не надо. Не усложняй всё. Ты убьёшь свою семью, Мара. - Он наклонился. - Посмотри на меня и скажи, что я лгу.

Увидь меня, умоляла я молча. Помоги мне, помоги мне, помоги мне, помоги мне, помоги мне, помоги мне, помоги мне, помоги мне.

- Хорошо, - сказала я громко. - Хорошо, я сделаю это. Я сделаю то, что ты хочешь.

- Просто так?

- Да.

- Если ты попытаешься сбежать, не забывай, у меня есть ключ от твоего дома.

- Я не забуду, - прошептала я.

- И я всегда могу перерезать тормоза на машине Даниэля. Или твоих родителей.

Я не могла дышать. Рыдание выбежало из моего горла. Мне было страшно за них. За пределами разума.

- Ты контролируешь, больно ли им, понимаешь?

- Да, - сказала я.

Он схватил мою голову сильнее.

- Да, - застонала я.

Я могла сделать всё ради низ так долго, пока они были в порядке. Даже это.

- Я сделаю это.

Джуд разрезал клейкую ленту на моих ногах и запястьях. Он держал меня за пояс моих джинсов, именно так, как он и привык.

- Дай мне твою руку.

Мои мысли ревели. Я едва могла стоять. Его лезвие коснулось моего запястья, прослеживая вену. Затем оно укусило мою кожу. Я закричала.

- Тише.

Кровь хлынула и потекла, и медный запах скрутил мой живот. Он провёл горизонтальную линию по моему запястью, не глубокую. Затем вручил мне лезвие.

- Режь глубже, именно там, где я разрезал. Затем на другой руке. Не забывай, что я сделаю с Джозефом.

Но линия была горизонтальная.

Не вертикальная.

Не смертельная.

Моё сердце взлетело за долю секунды.

Пока я смотрела на Джуда, я поняла...

Он знал.

Глава 53

Джуд не хотел убивать меня. Он хотел что-то еще.

Что-то, что я не могла себе представить, когда кровь отхлынула от моего тела, металлический запах, смешиваясь с солью воды под нами, вокруг нас, перед нами. Джуд стоял передо мной, держа меня за руки твердо, когда я срывалась, держа меня. Я не могла отвести взгляд от глубоких ран на моих запястьях. Я дрожала и слабела, и я низко прохныкала.

- Эй!

Моя голова разрывалась. Мой взгляд помутился от головокружения, теперь, не слезы, - но зажигательная тень подошла к нам.

Я пыталась закричать, но ничего не вышло. Я была слаба и напугана, и я едва могла видеть, я не могла даже позвать на помощь.

Джуд отпустил одну руку и взял мое лицо в свою большую руку.

- Даже не думай об этом. - Он убрал лезвие от меня, спрятал его, и сам встал между мной и голосом.

- Что здесь происходит?

Мужской голос становился все громче и ближе. Я слышала, что кто-то бросился около леса, справа от меня.

- Все хорошо, - спокойно сказал Джуд.

Кто-то захлопал в ладоши.

- Ты нужна ...

Пауза. Вздох.

- Боже мой, - сказал Странник.

- Все под контролем, - сказал Джуд, включив всю силу своего обаяния. Он был преобразован, я могла его слышать. Если бы я не знала о гниении внутри, она бы напомнила мне, что меня влекло к нему в первую очередь.

Голос мужчины изменился: стал более властным.

- Ты вызвала скорую?

Я попыталась ответить, но не смогла.

- Они в пути, - сказал Джуд.

Мое видение вызвало слезы. Человек нащупал что-то в своем бедре.

- Я могу задержать их здесь в течение нескольких минут. Коп, - сказал он.

И затем что-то изменилось в выражении Джуда. Он снял срез коробки, и мой разум заревел от ужаса. Коп только вернулся на связь, когда Джуд щёлкнул лезвием.

Мужчина захлопал глазами.

- Что ты...

Джуд собирался его открыть. Он сдвинул флажок резак в своей руке так же, как коп рванулся к нему.

И тогда Джуд ударил себя в бок.

Я не могла обработать то, что увидела.

Так же не мог и коп. Он вырвал резак коробки из рук Джуда.

- Что, чёрт возьми... что случилось с вами?

Джуд упал на колени, морщась. Коп вернулся на связь.

- Диспетчер, отправьте резервную копию...

Но человек пропал со связи, прежде чем он смог закончить предложение. Выражение нестерпимой

боли поглотило путаницу. Затем он упал на резак коробки Джуда.

Всего в нескольких футах.

Я подобралась поближе и подползла, потому что я была слишком слаба или слишком напугана, чтобы стоять. Боль сжала мои нервы. Моё изображение было красным и чёрным. Так или иначе я подползла.

- Не надо... беспокоиться, - прохрипел Джуд. Он просто опустился там на колени, наполовину изогнувшись, его голова была тяжёлой и руки хромали.

Я передвинулась к нему, хотя что-то во мне отталкивалось от него. Я хотела остановиться. Я продолжала двигаться. Стон... но не мой или Джуда. Стонал человек, полицейский. Я не могла видеть его, или слышать, что он говорит, или посмотреть, что происходит. У меня была лишь одна вешь в моей голове, и это было лезвие. Я потянулась за ним, но я не контролировала свои мышцы; они качнулись, и я была слаба, и когда мои пальцы подтолкнули пластмассовую ручку, оно упало за край причала.

Всё было кончено.

Я сделала. Мои ноги и плечи рухнули, и я не могла сдвинуться вверх или ещё куда-либо. Мои глаза были всё ещё открыты, и я всё ещё была в сознании, но было так много боли, что я пожалела об этом.

Я почувствовала вибрацию тела по доскам причала. Это был коп; я могла видеть его своим боковым зрением. Его глаза были открыты. Тусклые. Его дыхание было мелким. Я услышала жёсткий голос где-то слева от меня. Рация? Единственным другим звуком была вода подо мной. Дерево было грубым под моей щекой. Я посмотрела вниз. Вода ударила опору, когда волна медленно подошла. Это было громче, чем я могла бы ожидать. Лунный свет зажёг поверхность воды. Мирно.

Но затем я заметила фигуры там. Фигуры, вещи, мокрые хлопки об опору. Это были не просто волны.

В порыве осознания, прежде чем я потеряла сознание, я поняла, что вода не была пустой.

Она была наполнена сотнями мёртвых рыб.

Глава 54

Время для меня больше не существовало. Могли пройти секунды или года прежде чем я услышала ещё один звук.

Бибиканье.

Я попыталась открыть глаза, но мир утратил цвета. Кто-то из выцарапал.

Шипение.

"Гораздо веселее когда ты сопротивляешься."

Голос Джуда в моём ухе. Я попыталась двигаться, но была чем-то связана. Пойманная и беспомощная, всё ещё.

- Она просыпается. - Новый голос, странный, туманный и незнакомый. Я попыталась заговорить, но во рту был кляп.

Шаги быстро приближались. - Тсс, сейчас. Просто расслабься. - Рука на моём плече, тяжёлая и какая-то ободряющая.

Мои глаза распахнулись и свет обжёг моё зрение. Я закрыла их на минуту, или может пять. Потом попыталась снова.

Женщина наклонилась надо мной, размытая по краям, не смотрящая мне в глаза. Я увидела её нижнюю челюсть, шею и большую грудь, когда она потянулась надо мной.

- Кто вы? - хрипло спросила я голосом, который не был похож на мой.

Думаю, я уловила улыбку. - Мне зовут Джоан, милая.

- Подожди... она... Мара, о Боже, ты проснулась, дорогая?

Голос моей мамы ворвался, окутывая меня теплом. Что-то схватило и рвануло мою грудь, и было тяжело дышать - потом я поняла, что это рыдание. Я плакала.

- Ох, дорогая. - Её руки на мне, нежные, но твёрдые.

Я попыталась сфокусироваться. Это было как смотреть на мир через грязное стекло, но я наконец, наконец увидела где я находилась.

Промышленные плитки потолка. Люминесцентные лампы над головой. Приборы.

Больница.

Я подумала об этом второй раз, больше ощущений заявляли о себе; трубка под моим носом. Давление в моих запястьях, руках, где ещё больше трубок разветвлялись от моей кожи. Я хотела сорвать их и закричать, но всё было таким тугим; моя грудь, мои руки, всё. Я не могла двигаться.

- Почему я не могу двигаться? - спросила я. Я посмотрела на своё тело, полностью закрытое на вид колючим одеялом.

Моя мама появилась в поле зрения.

- Это чтобы держать тебя в безопасности, детка.

- От чего?

Моя мать посмотрела в потолок, ища слова. - Ты не помнишь, - сказала она, как бы себе.

Я помнила, что Джуд похитил меня из моей комнаты и отвёз в доки чтобы вскрыть мне вены. Я помнила как он угрожал убить мою семью, если я не подчинюсь.

Моя мать вытащила что-то из кармана. Это был клочок бумаги, свёрнутый, очень маленький; она развернула его передо мной. - Ты оставила это в своей комнате перед тем как взяла машину Даниэля, - сказала она, потом показала мне клочок бумаги. - Он был в твоём дневнике.

Дневник, которого я не помню. Страница со словами, которые я не помню как написала:

Помоги мне помоги мне помоги мне помоги мне

Лицо моей матери было сокрушённым. Она была пепельной и натянутой и она смотрела как будто проплакала сотню лет. - Ты порезала свои запястья, Мара, - сказала она и подавила рыдание. - Ты порезала свои запястья.

- Нет, - я яростно замотала головой. - Ты не понимаешь. - Я попыталась сесть и двигаться, но не могла. Я всё ещё в ловушке, которая отравляла меня паникой. - Я хочу сесть, - сказала я с отчаянием.

Моя мать кивнула и женщина, которую я не знала - Джоан, медсестра, очевидно - подошла и нажала на кнопку, поднимая кровать. Я хотела поправить подушку под головой, но из нового положения понимала, почему не могла.

Моя грудь, руки, ноги были связаны. Ремнями.

- Что это? - Слова были заключены между стенанием и проклятьем.

Моя подошла к кровати, отодвинула простыни. Она посмотрела на медсестру, которая кивнула, потом расстегнула тканевые манжеты, связывающие мои запястья.

Они были обвёрнуты в белую марлю. И, как по команде, я заметила, что они болят.

Я глубоко вдохнула, пытаясь не разойтись по швам, но это было тяжело. Так тяжело.

- У вас всё в порядке?

Мои глаза уставились на дверь, которая уже была открыта. Офицер - или охранник? - маячил там, держа руки на поясе.

- Всё хорошо, офицер, - сказала Джоан, звуча раздражённо. - У меня всё под контролем.

Мои глаза лихорадочно метались между ней и мамой, но моя мама едва могла смотреть на меня.

Должно быть я выглядела так же как и чувствовала - как будто я вот-вот закричу - потому что медсестра начала ослаблять ремни на моих ногах и груди. Они были сложными.

- Ты потеряла довольно много крови вчера вечером, дорогая, и ты была в основном без сознания. Но после переливания ты очнулась и со всеми лекарствами что мы в тебя вкачали, ты выглядишь немного дико. Но сейчас ты в порядке.

- Почему снаружи коп?

Джоан сделала паузу, заколебалась, всего на мгновенье, потом занялась проверкой мониторов рядом с моей кроватью.

Кого-то ещё привезли с тобой с причала, - казала мама.

Мир замер. Мужчина? Моя мать знала как выглядел Джуд. Почему она просто не сказала Джуд...

- Мужчина средних лет. Белые волосы, грузный. - Её глаза меня изучали. - Ты его знаешь, Мара?

Воспоминание обожгло мой разум.

Мужчина уронил рацию до того как успел закончить предложение. Выражение нестерпимой боли поглотило его замешательство.

Я покачала головой, отмечая скованность в шее, боль во рту. Как он умер?

- Что случилось? - спросила я.

-Мы не знаем, - мягко сказала мама. - Он не был... он был.. мёртв... когда туда добралась полиция. Они хотят задать тебе несколько вопросов, когда ты будешь готова.

-А что насчёт Джуда? Что насчёт Джуда?

Моя мать закрыла глаза.

- Джуд мёртв, Мара.

Я должно быть говорила вслух. На секунду моё сердце грозилось выпрыгнуть от радости.

- Он умер в психиатрической больнице.

Она не поняла.

- Нет. Нет.

- Здание обрушилось.

Я помнила как она говорила те же самые слова в другой больнице, в другом штате. Крик нарастал в моём горле.

- Джуд этого не делал. Так же как и Рейчел или Клэр.

- Нет, просто послушай... - Мои слова были безумными и они жгли мне горло.

- Доктор Келлс скоро будет тут, - сказала моя мать, - Они о тебе позаботятся.

- Что?

- В Горизонтах, дорогая. - Моя мать осторожно села на край моей кровати и её взгляд разбил мне сердце. - Мара, детка. Мы любим тебя слишком сильно чтобы позволить тебе навредить себе. Ты нужна нашей семье.

Я яростно закачала головой. - Ты не понимаешь.

- Успокойся, милая, - сказала Джоан. Её глаза встретились с моей матерью.

- Я этого не делала, - умоляла я, показывая свои запястья. Джоан была расплывчатым движением рядом с моей кроватью. Она нежно взяла мои руки, но я вздрогнула. Её хватка усилилась.

- Не трогай меня.

Моя мать отшатнулась. Прикрыла рот рукой.

- Ты меня не слушаешь! - Белый шум пульсировал у меня в ушах. Я наклонилась вперёд.

- Мы слушаем. Мы слушаем, дорогая.

Комната начала исчезать. - Просто дай мне объяснить, - сказала я, но слова были невнятными. Я попыталась посмотреть на мою мать, но не смогла сфокусироваться, не смогла встретиться с ней глазами.

- Сделай глубокий вдох, вот хорошая девочка. - Кто-то потёр мои плечи.

Моя мать покинула комнату. Джоан держала мою голову.

- Дыши, дыши.

Они бы меня не слушали. Только один человек выслушал бы.

- Ной, - прошептала я в гром.

А потом тень закрыла окно в двери больничной палаты. Я посмотрела вверх перед тем как сошёл чёрный поток, молча молясь, чтобы это был он.

Это был не он. Это был Абель Лукуми и он смотрел прямо на меня.

Глава 55

В следующий раз когда я проснулась, трубки были отсоединены от моей кожи. Я была всё ещё в больнице - хотя в другой палате. И я не была привязана.

Я поняла, что день прошёл. Доктора и медсёстры, и психологи врывались и выметались из палаты в размытых тестах и вопросах. Я прошла через движения, отвечая всем им так хорошо как могла, не смотря им в лицо и не говоря о Джуде. О правде. О Лукуми.

Как он меня нашёл?

Почему?

Я не могла позволить себе думать об этом, потому что один вопрос вёл к большему и я тонула в них, а я не могла паниковать, потому что мне бы не разрешили увидеть Ноя. Лекарства и трубки заставляли меня терять его, всегда, но без них я сейчас могла сформировать моё лицо в невыразительную маску чтобы скрыть бурление внутри. Мне пришлось вспомнить, что хорошее поведение выиграет для меня время. С помощью моего отца, я даже могла бы поговорить с детективом о копе, которого нашли мёртвым в доке прямо рядом со мной. У него был инсульт как оказалось. Это не моя вина.

Даже если бы это была моя вина, я не была уверена, что мне не было бы всё равно. Не тогда. Единственное, что я хотела - это Ной. Почувствовать его руки на моём лице, его тело, обёрнутое вокруг моего, услышать его голос в моём ухе, услышать как он говорит, что верит мне.

Но прошёл ещё один день, а его всё ещё не было. Джозеф тоже не приходил. Ему не разрешали, сказал мне Даниэль когда наконец пришёл. Он сел сгорбившись над банкой с содовой, дёргая язычок взад и вперёд.

- А что Ной? - спросила я тихо.

Даниэль покачал головой.

- Мне нужно с ним поговорить. - Я попыталась не прозвучать отчаянно.

- Ты на другом содержании, - сказал Даниэль слабым голосом. - Они пускают только близких родственников. Ной приехал сюда прямо из аэропорта, когда узнал, что тебя госпитализировали и ушёл всего несколько часов назад.

Так он был здесь и ушёл. Я расстроилась.

- Ты до чёртиков нас испугала, Мара.

Я закрыла глаза, пытаясь не звучать разъярённой, какой я была. Это Джуд был виноват, но они были теми, кому пришлось заплатить.

- Я знаю, - сказала я спокойно. - Мне очень жаль. - Извинение было грязным и я почувствовала желание сплюнуть.

- Я просто продолжаю... Что если бы полиция нашла тебя на час позже? - Дениэл потёр свой лоб. - Я просто продолжаю думать об этом. - Его голос дрожал и он наконец оторвал язычок на банке с содой. Он уронил его внутрь и он приземлился со звяканьем.

Его слова заставить меня задуматься. - Кто им позвонил? - спросила я. - Кто позвонил в полицию?

- Тот, кто звонил, не назвал своего имени.

Есть взгляд, которым на тебя смотрят люди, когда думают, что ты сумасшедшая. На пароме в жилой центр лечения Горизонты на остров Без Имени следующим утром я получила такой взгляд.

Ветер прошёлся по моей коже и уронил мне волосы на лицо. Я пригладила их назад двумя руками, обнажая одинаковые бинты запястьях. Вот теперь капитан, которые разговаривал с моим отцом об экологии Ключей, осознал, что вёз нас в прославленную психиатрическую больницу, а не на курорт, что делил с ней остров. Тихая настороженность закралась в его выражение, смешиваясь со страхом и жалостью. Это был взгляд, к которому мне предстояло привыкнуть; врачи сказали мне, что на запястьях останутся шрамы.

- Нам не слишком далеко идти, - сказал капитан. Он указал на какой-то комок земли в открытом океане и я почувствовала себя до неприличия маленькой. - Остров Без Имени прямо там, на востоке. Видите его?

Я видела. Он выглядел... пустынным. Я вспомнила слова Стеллы.

Лейквуд... интенсивный. Он находится посреди нигде, как Горизонты - практически все РУЦ,

- Тебе нравится астрономия? - спросил капитан.

Я об этом как-то не думала.

- Посмотри ночью на звёзды. Остров отключён от энергосистемы, хотя электрическая компания тяжело лоббирует чтобы изменить это. Правда большинство жителей Без Имени не хотят этого.

Я не могла себе представить как это не хотеть электричества. Я не могла представить как это не иметь его. Я так и сказала. Он просто пожал плечами.

Должно быть я выглядела паникующей, потому что моя мать протянула руку и погладила меня по спине. - У Горизонтов есть солнечная энергия и генераторы. Не волнуйся, там много электричества.

Когда мы приблизились к острову, перед нами возник небольшой причал, с несколькими лодочками и надписью:

ПОСЛЕДНИЙ ПАРОМ ОТПРАВЛЯЕТСЯ В 18:00, В НЕНАСТНУЮ ПОГОДУ РЕЙСОВ НЕТ

Капитан посмотрел на свинцовое небо и прищурился. - Сегодня могут быть изменения, - сказал он. - Те тучи не очень дружелюбные.

- Вот для чего есть салон, - сказала моя мама ему, кивая в направлении крытой части лодки. Ей не нравилось, когда ей говорили, что она должна будет оставить меня прежде чем будет готова. Она посмотрела на меня и я могла сказать насколько её ранит то, что она меня оставляет.

Капитан покачал головой. - Это не из-за дождя, а из-за волн. Они становятся очень изменчивыми во время шторма. Лучше поторопиться, иначе вы будет здесь ночевать.

- Спасибо, - сказал мой отец капитану. - Мы скоро вернёмся.

Мы высадились. Мои родители спокойно тащили багаж, я даже не собралась когда мы покинули паром.

Я также не увидела Ноя перед тем как мы уехали. Ещё двенадцать недель прежде чем я снова его увижу.

Эта мысль сжала мне живот. Я оттолкнула её.

Именно тогда я заметила гольф-кар на холостом ходу возле причала. Присланный Горизонтами консультант, Сэм Робинс, снисходительно кивнул мне. - Ну, Мара, я хотел бы видеть тебя снова при других обстоятельствах.

Ни при каких обстоятельствах.

- Давайте, - сказал он моим родителям. - Запрыгивайте.

Мы сели. Гольф-кар со свистом помчался по проложенному пути, окружённому высоким камышом и травой. Мы остановились перед скоплением белых зданий с ярко-оранжевой испанской черепицей. Там был милый дикий ландшафт во дворе, пробуждая ассоциации у моей мамы с жизнью в коттеджах. Фиолетовый гибискус и белые лилии по краям небольшого пруда, заполненного золотыми рыбками, что лениво плавали вблизи поверхности. Были аккуратные живые изгороди, очерчивающие какие-то розовые полевые цветы и везде жёлтые маргаритки. Это ощущалось неуместно весёлым, а я это ненавидела.

Мы вчетвером вошли в чистое здание - главное, как я догадалась, потому что оно было впереди. На стенах была белая штукатурка, а на полу - белая плитка. Пьедесталы со статуями или фигурка наверху отмеченного случайного угла, и глиняные горшки с фигурно подстриженными кустиками обрамляли дверные порталы. Но кроме этого, пространство и декор почти полностью напоминали амбулаторные Горизонты.

Герменция проверит твои чемоданы и одежду, Мара. И тебе повезло, это выходные в убежище, так что все твои друзья здесь.

Убежище. В конечном итоге я оказалась здесь.

По крайней мере здесь будет Джейми, чтобы энергично взяться за моё обязательное наказание до того как он вернётся домой. Это уже что-то.

Мои родители вышли чтобы подписать бумаги, а меня проводила в комнату женщина, носящая нейтральное выражение лица под толстой короткой копной тёмных волос.

Женщина кивнула.

- Мне нужно проверить тебя на наличие чего-нибудь опасного.

- Хорошо.

- Ты носишь какие-либо украшения?

Я покачала головой.

- Мне нужно чтобы ты сняла свою одежду.

Я глупо моргнула.

- Хорошо? - спросила она меняю

Я просто стояла.

- Мне нужно, чтобы ты сняла свою одежду, - повторила она.

Мой подбородок задрожал.

- Хорошо.

Она пристально смотрела на меня, ожидая. Я расстегнула свой балахон и сбросила его с плеч. Я отдала его ей. Она просунула свои руки в него и положила на стол. Я посмотрела на пол и подняла свой дайджест над головой. Он мягко приземлился на плитку.

Я стояла тяжело дыша только в лифчике и джинсах. Мой позвоночник был согнут, а руки бессознательно блуждали по моей груди.

- Штаны тоже, - сказала женщина.

Я кивнула, но не двигалась минуту. Две.

- Тебе нужна помощь? - спросила она.

- Что?

- Тебе нужно чтобы я тебе помогла?

Я покачала головой. Я надавила бугорками на ладонях на свои глаза и вдохнула. Просто одежда. Это просто одежда.

Я расстегнула джинсы и они упали вокруг моих щиколоток. Я стояла неподвижно, подвергаясь воздействию воздуха, как только комната начала медленно вращаться. Она руками проверила мою одежду, а тело глазами и спросила есть ли у меня пирсинг, которого она могла не видеть. У меня не было. Наконец, она отдала мне одежду. Я схватила её, а затем почти споткнулась когда бросилась надевать её обратно.

Когда мы закончили, мои родители уже подписали бумаги и потом мне пришлось подписать ещё больше бумаг, признавая нормы и правила, что ограничивали мою новую жизнь. Три месяца без внешних контактов. Были разрешены телефонные звонки семье, но только через три дня. Я подписала и почувствовала, что истекаю кровью на странице.

Потом была пора прощаться. Моя мать сжала меня так сильно. - Это временно, - сказала она, пытаясь меня успокоить. Или успокоить себя.

- Я знаю, - прошептала я, когда она прижала меня ещё ближе. я хотела удержать её и оттолкнуть.

Она пригладила назад мои волосы. - Я люблю тебя.

Моё горло горело от слёз. Мне хотелось плакать, но я не буду. Я знала, что она любит меня. Она просто не верила мне. Я понимала почему, но это ранит так же как ад.

Глава 56

После того как уехали мои родители, мне провели экскурсию по комплексу; четыре здания сходились в центре на дзен саде. Я бродила по комнатам, не обращая ни на что особого внимания; планировка не имела особого значения и мне было всё равно. Я была здесь. Ной и моя семья были там. Джуд был там. Он мог делать всё что хотел.

Я молилась, чтобы он уже это сделал.

Потому что моя семья была в его власти. Я понятии не имела что случилось с Джоном; как Джуд мог меня похитить чтобы он не знал. Но мне приходилось верить что так или иначе, Ной убедился бы что моя семья в безопасности. В противном случае...

Я не могла об этом думать.

Мне была немедленно назначена интенсивная терапия и я ответила на все вопросы нового консультанта механически. Между моими когнитивно-поведенческими терапевтическими сессиями и встречей с моим горизонтовским диетологом, я пролистала небольшую серию книг по групповой взаимопомощи пока остальные "студенты" Горизонтов - постоянные, с заключением в три месяца или больше, вроде меня - и временные, как Джейми, Стелла и к сожалению Фиби - проходили комнатный тимбилдинг или что там ещё. Благодаря моей "попытке самоубийства" меня освободили от большинства из этого. Тяжкий труд и вязание не смешивают. Повезло мне.

Барни, один из постоянных консультантов, следил за мной с небольшого расстояния. Он был большим, как и большая часть мужского персонала - легче нас связывать, что ли? - но казался дружелюбным, когда пытался вовлечь меня в разговор. Он не был снисходительным, как Робинс, или неуместно полным энтузиазма как Брук. Он был хорошим; я просто не хотела разговаривать.

Я лениво листала страницы странной книги под названием "Что нормально?", пока моих соотечественников процеживали. Похоже им пришлось пройти своего рода через игру, потому что их разделили на три группы и они были одеты в футболки разных цветов: белые, чёрные и красные. Меган была в красной. Её бледные щёки пылали, а локоны её светлых волос, вьющиеся около лица, создавали беспорядочный ореол. Она попросилась в ванную и её отправили вместе с приятелем. Адам вошёл следующим и он тоже носил красное. Его выпуклые предплечья были скрещены на вздымающейся груди, выглядя так как-будто он только что проиграл игру или что там было и мучительно переживал.

Потом Джейми вошёл танцуя, одетый в чёрное. Он увидел меня и направился прямиком ко мне.

- Это ты виновата.

Я закрыла книгу. - Привет, Джейми. Мне тоже приятно тебя видеть.

Он посмотрел на меня. - Вообще-то мне неприятно видеть тебя здесь, учитывая почему ты тут.

- Спасибо за то, что ничего не подсластил. Мне на самом деле тошнит каждый раз, когда со мной так бережно обращаются.

- Сарказм, жжёшь!

Я закатила глаза.

Джейми пожал плечами и сказал, - Посмотри. - Он наклонился вперёд. - Я отказываюсь верить в твою попытку самоубийства, потому что она лажает со всем моим предвзятым мнением о тебе, ок? Хотя я счастлив видеть, что у тебя по крайней мере всё ещё есть чувство юмора.

Я усмехнулась - ничего не могла с этим поделать. - Таки вот дела. Итак, - сказала я, радуясь, что не нужно говорить о моей жульнической причине быть здесь, - что я сделала на этот раз?

- Интересный выбор слов, - сказал Джейми и посмотрел из-за плеча на дверь. Я проследила за линией его взгляда и увидела...

Ной.

Здесь.

Он стоял в двенадцати футах, его футболка была сырой и липла к худощавой мускулистой фигуре, капли дождя падали с его гитарного чехла на чистые напольные плиты.

Когда Ной встретился со мной глазами, у меня не было слов.

Он отвернулся.

- Куда мне это поставить? - спросил он Барни, слегка поднимая чехол.

- Сюда, - сказал Барни. - Я покажу тебе твою комнату.

А потом Ной прошёл прямо мимо меня. Как будто меня там вовсе не было.

Я села неподвижно в гостиной. Места были заполнены и старая добрая Брук села напротив меня, её браслеты звенели при каждом движении. Она выпрямила свою покрытую шарфом голову и сказала, - Ребята, мы начнём через пять минут. Если хотите попить воды или выйти в ванную, сейчас самое время. - Потом она наклонилась вперёд чтобы сказать ласковое "привет" мне и похлопать меня по руке с жалостливым взглядом, прежде чем самой выйти за водой.

Потом вошёл Ной. Он пробежал пальцами по своим всё ещё влажным волосам, сел поодаль от меня, и вяло вытянув длинные ноги перед собой, развалился на слишком маленьком пластиковом стуле. Он ни сказал ни слова... ни мне, ни кому-то ещё. Он казался... другим.

Я изучала его, пытаясь понять почему. Он выглядел совершенно несовершенным в своих рваных джинсах и старой футболке, его волосы были в красивом беспорядке над его нечитаемым лицом. Всё в нём было таким же, за исключением...

Его цепочка. Её не было.

Я потёрла глаза. Ной всё ещё был там, когда я их открыла.

Джейми узнал его. Барни тоже. Этого обычно было бы достаточно, чтобы убедить меня в том, что он настоящий.

Но когда все говорят тебе, что ты сумасшедшая и никто тебе не верит, когда ты клянёшься, что ты не такая, маленькая часть тебя всегда задаётся вопросом, а что если они правы.

Поэтому когда Стелла встала, чтобы попить, я стала за ней.

- Привет, - сказала я.

Она убрала волосы от своей оливковой кожи, когда толкнула кран кулера.

- Привет.

Какой самый подходящий способ спросить кого-то нет ли у тебя галлюцинаций насчёт появления твоего парня в прославленной психиатрической больнице?

- Ты видишь там парня? - спросила я, легонько кивая на Ноя, который скрестил руки за головой.

Стелла намотала локон на палец, когда посмотрела назад и вперёд, от него ко мне. - Того горячего?

Это должно быть он, да.

- Да, - сказала я.

Её полные губы сложились в улыбку.

- Действительно, действительно горячий?

В самом деле. Я посмотрела на него, но он не встретился со мной глазами.

- Да.

Стелла тоже взглянула. - Высокий, с тёмно-каштановыми идеальными волосами. - Кто-то что-то сказал Ною, провоцируя высокомерную усмешку. - Невероятная улыбка, - сказала Стелла, когда он посмотрел в нашем направлении. - Голубые глаза?

- Да, - сказала я, всё ещё глядя на невыразимо роскошного парня, который сказал мне несколько дней назад, что любит меня, и который не признал меня сейчас.

- Да, я его вижу, - сказала Стелла и глотнула воды. - Я уверена, что не против увидеть больше. Подожди, - сказала она. - Ты его знаешь?

Я обдумывала свой ответ. Разве можно по-настоящему знать кого-то?

- Я его не знаю, - сказала я.

Она посмотрела на меня, потом снова села. Я сделала тоже самое, всё ещё ошеломлённая. Джейме упал в кресло рядом со мной и ткнул меня в руку.

- Ой, - сказала я, потирая её.

- Ах, хорошо, что ты жива. Я боялся, что мне придётся делать тебе сердечно-лёгочную реанимацию. - Он резко посмотрел на меня. - Если бы я не знал тебя так хорошо, я бы сказал, что ты удивлена таким развитием.

Потребовалось громадное усилие, чтобы ответить Джейми, когда я всё ещё не могла оторвать глаз от Ноя. Я думала, что не увижу его много месяцев. Что мне придётся ждать, чтобы рассказать ему, что сделал Джуд и о Лукуми в моей палате, и про кадры из камеры Клэр, которые мне оставил Джуд.

Но сейчас Ной был здесь. Мне совсем не нужно будет ждать и я должно быть заплакала от облегчения.

- Удивлена, - сказала я наконец. - Да.

- Как-будто ты не знала, что он присоединился к нам на острове детей-неудачников?

- Что? - я оторвала глаза от Ноя и встретилась взглядом с Джейми. - Я не знала.

- Конечно, - сказал Джейми. - Они заставляют меня жить с ним в одной комнате, Мара. Я ненавижу тебя.

- Ты думаешь, что я это сделала?

- Умоляю. - Джейми бросил на меня испепеляющий взгляд. - Как-будто он мог игнорировать девицу в беде.

- Я не говорила ему приезжать, - сказала я, но я в жизни не была так счастлива его видеть. - И перед тем как ты пожалуешься на своего соседа по комнате, мистер Робинс поставил меня перед фактом, что мне придётся спать в одной комнате с Фиби.

Джейми выглядел как следует напуганным.

- Да, - сказала я. Конечно, я сразу же на это пожаловалась, но мне сказали, что мне нужно поднять этот вопрос с доктором Келлс. А её сегодня не было - они сказали мне, что она приходит только несколько раз в неделю, чтобы контролировать постоянных сотрудников. Так что пока я не увижу её снова, я застряла.

Брук хлопнула в ладоши. - Всё в порядке, все вернулись? Отлично! Итак все, похоже что у нас новый член в семье Горизонтов! Давайте тепло поприветствуем Ноя Шоу.

- Привет, Ной, - сказали все хором.

- Ной здесь на эти выходные, чтобы посмотреть подходит ли ему это место. Ной, почему бы тебе не рассказать всем о себе?

- Я родился в Лондоне, - сказал он абсолютно безразлично. - Мои родители переехали сюда из Англии два года назад.

У меня открылся рот.

- У меня нет любимого цвета, хотя мне очень не нравится жёлтый.

Невероятно.

- Я играю на гитаре, люблю собак и ненавижу Флориду.

А потом Ной наконец встретился с моими глазами. Я ожидала фирменную полуулыбку, но когда он посмотрел на меня, его глаза были пустыми. У меня упало сердце.

- Так приятно познакомиться с тобой, Ной. Тебе не против рассказать нам, почему ты здесь?

Он улыбнулся, но в улыбке не было тепла. - Мне сказали, что у меня проблемы с управлением гневом.

Каждый делился своими фальшивыми чувствами в течении часа, а потом мы сделали перерыв на обед. Ной догнал меня в коридоре. Он посмотрел на меня сверху вниз.

Он выглядел разбитым.

Ты девушка, которую трудно удержать, - сказал он тихо.

Я неожиданно издала смешок, но Ной прикрыл мне нежно рот рукой.

Мои веки закрылись от этого прикосновения. Я могла его чувствовать. Он был настоящим.

Всё, чего я хотела в мире - держать его и чтобы он держал меня. Но когда я подняла руки к его талии, он сказал, - Не нужно.

Я моргнула, а потом подумала, что могла заплакать, а Ной должно быть увидел это, потому что бросился говорить.

- Они не знают, что мы вместе. Если они это выяснят, они позаботятся о том, чтобы нас разделить, а я этого не вынесу.

Я кивнула под его рукой и он убрал её, оглядываясь через плечо. Коридор был пуст, он кто знает как надолго?

- Как ты сюда попал? - спросила я.

Тень улыбки коснулась его рта. - Это длинная история, которая включает в себя большое количество алкоголя и Лолиту.

Мои брови нахмурились в замешательстве. - Книгу?

- Нечто выдающееся.

Он заставил меня улыбнуться, несмотря ни на что. - А хочу ли я знать?

- Наверное нет, - сказал он глухо. Он избегал моего взгляда.

Что-то было не так. Я хотела спросить его, что это было, но я так нервничала, что вместо этого спросила где его цепочка.

Ной вздохнул. - Мне пришлось её снять во время этого почти обыска с раздеванием, который они тут предлагают. Я думаю, что Герменция вполне этим насладилась. Я пришлю ей счёт.

Я снова улыбнулась, но Ной нет. Я не знала что изменилось или почему, но мне нужно было знать. Даже если мне мне не понравится ответ.

- Что случилось? - спросила я его.

Он поднял мою руку, запястье и вытянул её в ответ.

- Они думают, что я пыталась себя убить, - сказала я.

Ной закрыл глаза. В первый раз за всё время он выглядел так, как будто ему было больно.

- А ты? - спросила я.

Мышцы на его шее напряглись.

- Нет, - сказал он. - Я видел.. я видел всё. Я видел Джуда.

Когда он открыл глаза, его выражение снова было пустым. Гладкая, нечитаемая маска. Я вспомнила другой разговор, который у нас был при других обстоятельствах.

"А что если что-то происходит, а тебе там нет?" - спросила я его, несчастная и виноватая, и в ужасе после того как мы вернулись из зоопарка.

"Я там буду", сказал Ной чистым и уверенным голосом.

"Но что если нет?"

"Тогда я буду виноват."

Было ли это именно тот случай? Я посмотрела на него теперь и покачала головой.

- Это не твоя вина.

- Вообще-то, - сказал он с беспрецендентной горечью, - моя.

Но перед тем как Ной смог сказать что-нибудь ещё, нас прервал консультант и нас вывели оттуда.

Глава 57

Остаток дня у нас не было возможности остаться наедине. Ной курсировал от одной бессмысленной вещи к другой вместе с Адамом, Стеллой, Меган и другими временными, тогда как меня оставили для продолжительной разговорной терапии и в общем-то томиться в одиночестве. Я встретила несколько постояльцев, которые явно не казались возбуждёнными. В любом случае, при пристальном взгляде, не так плохо как Фиби.

Когда мы наконец сели ужинать, я опустилась в кресло напротив Ноа. Некоторых парней,которые сидели за столом, я знала не очень хорошо, но они были не слишком близко.

Я отчаялась поговорить с ним. Мне так много хотелось ему сказать.

Он был так близко, но слишком далеко, чтобы прикоснуться. Кончики моих пальцев болели от потребности почувствовать его под своими руками твёрдого, тёплого и реального.

Я произнесла его имя, но Ной покачал мне головой. Я закусила губу. Я могла и хотела закричать от разочарования. Я чувствовала, что дрейфую и нуждалась, чтобы он привязал меня к земле.

Но потом он что-то нацарапал на салфетке мелком - он должно быть украл его из арт-студии, которая здесь есть - и протянул мне.

Я посмотрела вверх и по сторонам, потом на сообщение, так осторожно, как только могла.

Музыкальная студия. 1:00

- Но... - прошептала я.

-Доверься мне,- прочитала я по губам Ноа.

Я так и сделала.

Я хотела чтобы солнечный свет ушёл пока я закончу ужинать с необычно тихой и угрюмой Стеллой напротив. Она взяла еду и время от времени её глаза проносились по комнате. Когда я спросила, что не так, она извинилась и оставила меня в одиночестве.

Я не могла дождаться пока опуститься ночь и при каждой возможности выглядывала в толстое, искажающее окно. Темнота наступала на пятки закату, выжидая, чтобы проглотить его.

Звуки звона столового серебра о керамические тарелки прекратились когда солнце утонуло за горизонтом. Консультант Уэйн пришёл с вечерней дозой лекарств для всех в маленьких бумажных стаканчиках, прямо как в Майами.

Стелла проглотила свои передо мной, её белая футболка слегка поднялась при этом движении. Я подняла глаза и увидела Джейми, который также выпил содержимое своей импровизированной рюмки. Его кадык дёрнулся и Уэйн двинулся дальше.

Потом была моя очередь. Сегодня в моей чашке были две дополнительные таблетки. Овальная и синяя.

- Мара, ты знаешь что делать, - сказал Уэйн.

Я сделала. Но я не могла проявить больше энтузиазма в плане их приёма. А что если они сделают меня усталой? Мои глаза метнулись, пытаясь отыскать Ноя в небольшом море лиц в столовой. Его там не было.

- Мара, - сказал Уэйн тепло, но с оттенком нетерпения.

Чёрт возьми. Я взяла стаканчик в руки и проглотила таблетки, догоняя их глотком воды.

-Открой, - сказал он.

Я открыла рот и показала ему язык.

Уэйн улыбнулся и перешёл к следующему человеку. Я нехотя встала и отнесла тарелки на стойку, затем последовала в коридор за чередой девочек, расходящихся по своим комнатам. Я схватила свою маленькую переноску с шампунем и мылом, заботливо упакованные моей мамой как если бы она отправляла меня в летний лагерь, и направилась в женскую ванную чтобы принять душ. К счастью, там были кабинки, но мы должны были пользоваться чем-то вроде гидромассажных ванн группами или парами. Конечно, моей второй половиной была Фиби. На этой стадии я уже слишком привыкла к тому, что моя жизнь отстой, чтобы меня это волновало.

Когда я закончила, я чувствовала слабость и усталость в конечностях и я почти уронила полотенце когда одевала халат. Мне едва удалось не опозориться, затем Фиби дурацкими шагами вышла из ванной и вернулась в коридор. Она открыла дверь в нашу простую белую комнату, в которой стояла пара одинаковых односпальных белых кроватей. Фиби села на ту, что дальше, оставляя мне кровать ближе к двери.

Замечательно.

Фиби вела себя тихо. Фактически, она мне ничего не сказала за целый день и я считала что мне повезло. Минуту она за мной наблюдала, потом встала и выключила основной свет, пока я рылась в своём недавно заполненном комоде, чтобы что-то одеть в постель, хотя я и не думала спать. Я бросила на неё раздражённый взгляд, который она либо не заметила, либо проигнорировала. Затем она скользнула под одеяло, а я переоделась и скользнула под своё.

В каждой комнате на стене между кроватями весели школьные часы. Наши показывали десять часов, потом десять тридцать, потом одиннадцать. Секунды утекали пока я слушала храп Фиби.

Потом, в темноте, одно слово.

-Вставай.

Резкий женский голос достиг моих ушей. Я хотела ударить ее.

Мои глаза медленно открылись. Фиби стояла около моей кровати. Я хотела сесть, но с удивлением обнаружила, что уже сидела.

Я была удивлена, что мои ноги были на полу и, почувствовав под ними, гладкую прохладную поверхность плитки.

Ты собиралась встать с постели, - механическим голосом сказала Фиби.

-Что? - мой голос после сна был хриплым.

-Ты проснулась,- сказала она мне. - Ты собиралась встать с постели.

Я опустила лоб на руку. Мои глаза прошлись к часам.

Уже четыре часа. Я пропустила ее. Я пропустила встречу с Ноа. Я опоздала.

-Хочешь воды? - спросила Фиби.

В горле было кисло, рот и язык были покрыты плёнкой. Я кивнула, удивлённая почему Фиби была такой непривычно милой, но не настолько, чтобы спросить. Я пошатываясь встала и последовала за Фиби в тускло освещённый коридор. Мы бесшумно пошли в ванную мимо Уэйна, который сейчас был возле своего стола с пультом.

- Мы идём в ванную, - объявила Фиби. Он кивнул нам, улыбнулся и вернулся к своей книге. "Молчание ягнят".

Оказавшись внутри, Фиби открыла кран. Мне отчаянно нужна была вода; я качнулась вперёд к раковине, чтобы зачерпнуть руками воду и поднести ко рту. Я сделала большой глоток, хотя большая часть жидкости пролилась сквозь пальцы и быстро метнулась чтобы снова сделать глоток, и ещё раз. Я думала, что никогда не смогу достаточно напиться пока, наконец, горло не смягчилось и не перестало саднить. Я посмотрела в зеркало.

Я была бледной, а кожа влажной. Мои волосы висели вокруг лица, глаза безучастно смотрели в посеребрённое стекло. Я была непохожа на себя. Я не чувствовала себя собой.

-Кровавая Мэри, - сказала Фиби.

Я подпрыгнула. Я почти забыла, что она была рядом со мной.

- Что? - спросила я, всё ещё пытаясь сфокусироваться на незнакомке в стекле.

-Если ты проговоришь "Кровавая Мэри" три раза после полуночи, она придет к тебе в зеркало и выцарапает глаза и горло, - сказала Фиби.

Я смотрела на нее в зеркало. Она смотрела в потолок.

-Я просто сказала ее имя дважды, - она улыбнулась. Кран продолжал капать.

- У неё был выкидыш, - продолжала Фиби. - Они сказали, что это свело её с ума, так что она воровала бы детей у других женщин. Но тогда бы они тоже умерли. Она убила их. - Фиби встретились с моими глазами в зеркале, основательно меня испугав.

Что я должна была сказать? Я зачерпнула последнюю пригоршню воды и плеснула себе на лицо вместо рта.

-Кого ты убила? - спросила Фиби. Ее голос был пугающим и ясным.

Я замерла. Вода капала с моего лица на пальцы и на кафельный стол.

- Когда ты встала с кровати, ты сказала, что не хотела убивать Рейчел и Клэр. Но тебе не было жаль других. Вот, что ты сказала.

- Это был ночной кошмар. Мой голос был дрожащим и хриплым. Я закрыла кран.

- Это не было похоже на ночной кошмар, - сказала она.

Я проигнорировала её и повернулась чтобы уйти. Фиби стала передо мной.

- Кто такие Рейчел и Клэр? - спросила она, пронзая меня глазами. Они казались загробными на её белом лунном лице.

- Это был просто ночной кошмар, - снова сказала я, смотря на неё в ответ. Я очень старалась не подавать внешних признаков, что то, что она повторяла, имело реальные основания, но внутри?

Внутри я рушилась.

- Ты сказала, что ты рада была убить человека, что ты хотела бы раздавить его череп своими пальцами.

- Прекрати это, - сказала я, начиная дрожать.

- Ты рассказала мне про психушку, - сказала она медленно отступая. - Ты рассказала мне всё. Уголки её рта превратились в возбуждённую улыбку. - Я знаю о нём, - сказала Фиби, её улыбка стала шире. - Как сильно ты его хочешь. Как сильно ты любишь его. В каком ты отчаянии. Но он не отвечает тебе взаимностью, - сказала она нараспев.

Я рассказала ей о Ное? Я закрыла глаза, мои ноздри трепетали. Я хотела закричать ей в лицо, сказать, чтобы она заткнула свой слишком широкий рот, но я не могла. Не без того, чтобы выйти из себя.

- Я возвращаюсь в кровать, - сказала я, обходя её. Мой голос дрожал когда я говорила. Я надеялась, что она не заметила.

Фиби последовала за мной, близко. Слишком близко.

Мы проделали наш путь назад в комнату не разговаривая. Фиби забралась в кровать с довольной улыбкой. Я хотела стереть её с её лица, но в глубине души я знала, что самым бешеным человеком была я.

Потеря времени, писание в дневниках - это было пугающим, да, но это не причиняло мне вреда. Пока. И пока я никому не говорила, возможно, это было бы просто временным, и я могла выбраться.

И найти Джуда. Убедиться, что он больше не мог навредить мне.

Но Фиби не могла знать те вещи, которые сказала, разве что я рассказала ей. Что означало, что мой уже слабый самоконтроль ускользал.

Я подтащила одеяло к подбородку и уставилась в стену. Я не могла спать, пока мой разум не утихнет.

И поэтому я лежала без сна, пока темнота не превратилась в дневной свет, а потом встала в семь часов, чтобы встретить новый день.

Фиби начала кричать.

- Что с тобой не так? - прошипела я ей.

Она не останавливалась.

Местные начали толпиться перед дверью. Консультант прорвался в тот момент, когда я встретилась с глазами Ноя.

Уэйн сжался пока заходил внутрь через дверной проём.

- Что здесь происходит?

Фиби как-то вся съёжилась возле стены и одновременно наклонилась вперёд с обвинением.

- Она стояла надо мной пока я спала!

Переменчивые глаза Уэйна перешли на меня.

Я оборонительно подняла руки.

- Она лжёт, - сказала я. - Я просто встала, чтобы переодеться.

- Я проснулась, а она стояла прямо там, - голосила Фиби.

Я боролась с волной ярости.

-Она собиралась сделать мне больно!

-Успокойся, Фиби.

- Она сделает мне больно, если ты её не остановишь!

- Могут все отойти на секунду? Барни! Брук! - позвал Уэйн, его глаза всё время были на мне.

- Мы здесь, - глубокий голос Барни прогремел откуда-то позади меня.

Они вошли. Я стояла как вкопанная в полуметре от своей кровати.

- Ладно, Фиби, постарайся расслабиться, - сказала Брук, подплывая к ней и садясь рядом на кровать. Фиби начала раскачиваться вперёд и назад. - Я хочу чтобы ты делала дыхательные упражнения, о которых мы говорили, хорошо? И считай.

Я слышала, как Фиби начала считать до десяти. Между тем, Уэйн и Барни сфокусировались на мне. Уэйн приблизился на шаг.

-Что произошло, Мара? - спросил Уейн.

-Ничего не случилось, - ответила я, и это была правда.

-Я не буду жить вместе с ней!

-Фиби, - сказал Уейн, - если ты не перестанешь кричать, нам придется отнести тебя в комнату.

Она мгновенно замолчала.

Брук посмотрел на меня, которая сидела на кровати Фиби.

-Мара, расскажи нам, что произошло прошлой ночью, пожалуйста. Своими словами.

Я боролась с желанием поднять глаза к двери и поискать Ноя. Я сглотнула.

- Я поужинала со всеми.

- С кем ты сидела? - спросила она.

- Я... - Я не помнила. С кем я сидела? - Со Стеллой, - сказала я наконец. Я посмотрела на дверной проём, а она незаметно подвинулась к Ною. Он посмотрел на неё и странной выражение промелькнуло на его лице.

Брук произнесла моё имя и обратила мои глаза обратно на неё.

- Итак, ты поужинала со Стеллой. Что случилось потом?

- Я приняла душ, а потом мы вернулись в нашу комнату. Я одела пижаму и легла в кровать.

- Они обе встали около четырёх, - сказал Барни.

Я кивнула.

- Фиби пошла со мной.

-Не называй моего имени, - тихо прошептала она. Я закатила глаза.

-И это все?

-Да

Ты когда-нибудь раньше ходила во сне? - спросила меня Брук.

Конечно, я не ответила на ее вопрос, потому что ответ был "да"

Глава 58

Строго наказав мне поговорить с доктором Келлс на следующей встрече, Брук оставила нас, чтобы переодеться до того, как начнется импровизированный групповой сеанс в комнате отдыха.

Как только мы остались одни, я повернулась к Фиби.

- Почему ты им лжешь?

Она улыбнулась. Мне так сильно захотелось ее ударить.

Я еле сдержалась.

Вместо этого я закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от этого желания. Когда я вышла из комнаты, Ной был возле одной из студий, которые располагались по обеим сторонам коридора.

- Что случилось? - Настороженно спросил он, понизив голос.

- Проспала, - ответила я. Мне хотелось пнуть себя. - Фиби разбудила меня посреди ночи. Она говорит, что я .... рассказала ей о Рейчел и Клер. Обо всем.

Ной ничего на это не сказал. Он просто спросил,

- Кто эта девушка?

Я проследила за его взглядом, который остановился на Стелле, сидевшей на стуле в комнате отдыха. Она хрустнула костяшками пальцев, а затем рассеянно почесала левое колено через выцветшие джинсы.

- Стелла, - сказал я. - Она милая. Немного капризная, иногда. А что?

- Я видел ее, - ответил Ной.

- Видел ....

- Кто-то сделал ей больно. - Он перевел взгляд на мои руки. - Схватил ее за запястье. Чуть не сломал его.

У меня пересохло в горле.

- Почему она?

Ной потер лоб.

- Не знаю.

- Сколько их уже? - Спросила я его.

- На данный момент пять.

- Я, Джозеф, двоих ты не знаешь, и теперь...

Стелла.

- Все заходите! - позвала Брук.

Ной и я еще раз взглянули друг на друга, прежде чем занять места. Я села рядом с Джейми, который был странно тихим.

Брук кивнула Уэйну и они приблизились к кругу.

- Итак, - сказала она нам. - Мы все знаем, что сегодня утром произошло небольшое событие. Не очень важное, но мы решили, что было бы хорошо провести упражнения, связанные с доверием.

Громкие стоны. Стелла пробормотала несколько восхитительно неприличных слов по-испански, единственные, которые я помнила.

- Не важно сколько упражнений мы сделаем, - отозвалась Фиби. - Вы не можете доверять Маре.

Джейми начал потихоньку хихикать. Я наступила ему на ногу.

- Фиби, я думаю, мы уже поняли, что ты чувствуешь по этому поводу, так что, если у тебя нет ничего конкретного, то мне бы хотелось продолжить.

Говоря с Брук, Фиби смотрела на меня.

- На самом деле, у меня есть кое-что конкретное, о чем я бы хотела рассказать.

Мне не понравилось, как это прозвучало.

- Вы все думаете, что Мара - невинная девушка, которой просто очень не повезло. Это не так. Она хочет сделать мне больно. Она хочет причинить боль всем нам.

Джейми окончательно прорвало. Его смех был заразителен. Но несмотря на мелодраматическое заявление Фиби, то, что она сказала, прозвучало тревожно. Не потому, что это было правдой.

А потому, что это было просчитано. Она была безумной, но проницательной. Фиби сказала это специально, с определенной целью, и я не могла понять с какой именно.

- Фиби, почему ты думаешь, что Мара хочет причинить тебе боль?

- Потому что она во сне так говорит.

Дерьмо.

Брук посмотрела на меня, а затем снова на Фиби.

- Когда это было, Фиби?

- Прошлой ночью.

Ладно, это было возможно. Она была грубой, раздражающей и невыносимой, но сообразительной и злой, как чертенок. Но когда я бормотала что-то насчет того, чтобы убить ее, я на самом деле не желала ей смерти. Не так, как другим. Я не представляла это. По крайней мере, не сознательно.

Не сознательно?

Может, я мечтала о ее смерти? Что бы случилось, если бы я захотела этого во сне?

Она умерла бы?

- Я не могу жить с ней в одной комнате, Брук, - тихо сказала Фиби. Ее подбородок задрожал.

Вот оно что.

- Я боюсь, - добавила она для большего эффекта.

- Вот для этого мы и будем выполнять эти упражнения, связанные с доверием, Фиби.

- Они не помогут!

- Не помогут, если ты не попробуешь, - предостерегла Брук. - Ладно, я хочу, чтобы вы все встали - Уэйн, не мог бы ты прочитать список партнеров?

Уэйн огласил пары. Не удивительно, что я была в паре с Фиби. Джейми был с Ноем. Девушка, которую я узнала из Горизонтов, Майами, была с Меган, а Адам со своим постоянным партнером. Пары, казалось, были соседями по комнате. Может быть, для того, чтобы предотвратить ссоры между пациентами?

- Ладно, ребята. Первое, что мы собираемся сделать, называется проверка доверия падением. Мы начнем в алфавитном порядке - это означает, что если буква, с которой начинается ваше имя, стоит в алфавите раньше, чем буква, с которой начинается имя вашего партнера, вы должны “упасть” первым, а ваш партнер будет ловить вас.

Все начали становиться по парам. И тут я заметила, что в комнату отдыха принесли напольные подушки и коврики для йоги. Подстраховка, наверное?

- Когда я сосчитаю до трех, первый человек из каждой пары упадет.

Это буду я. Я посмотрела на Фиби, стоящую позади меня. Она ухмылялась. Это плохо закончится.

- Советую тебе поймать меня, Фиби, - прошептала я.

Она не обращала на меня внимания.

- Раз, - начала Брук.

- Я серьезно, - сказала я, попятившись на нее.

- Два.

Фиби протянула руки, так и не ответив мне.

- Три.

Я упала. На задницу.

- Су....!

- Она сказала, что перережет мне запястья! - Завопила она Брук. - Прошептала, когда вы не слышали!

Брук взглянула на меня и вздохнула.

- Это не улучшит ваши добро соседские отношения.

Фиби заплакала. Большими, крокодильими слезами.

- Я не могу оставаться с ней. Просто не могу.

Я встала и взглянула на Джейми, который бросил на меня сочувствующий взгляд. Ной изучал Фиби. Он знал, что с ней тоже что-то произошло.

Брук сама была расстроена. И тогда она сказала то, чего я не ожидала услышать.

- Кто-нибудь хотел бы поменяться комнатами и быть новым соседкой Мары?

Тишина.

Я подняла руку.

- Да, Мара?

- Думаю, я могла бы обойтись и без соседки по комнате, Брук.

- Это исключено, - сказала она, бросив взгляд на мои запястья. - Извини. Ребята, вы уверены, что никто из вас не хочет поменяться? Думаю, это многое бы упростило....

Никто не поднял руку. Я пыталась поймать взгляд Стеллы, но она старательно избегала моего взгляда и смотрела вперед, игнорируя мою молчаливую просьбу.

Это походило на то, как тебя выбирают последней, чтобы играть в вышибалы, только гораздо хуже.

Вдруг, позади нас раздался стук упавшей на камень керамики.

Я обернулась. Возле опрокинутой подставки стояла Фиби; на полу лежала разбитая ваза. Ее лицо было красным, влажные волосы прилипли потными прядями к щекам. Можно было услышать, как пролетает муха. Все замерли, в то время как Фиби несколько раз судорожно вздохнув, потянулась к одному из осколков.

- Фиби! - закричал кто-то из взрослых. И вскоре в комнате было больше взрослых, чем я когда-либо видела в Горизонтах

- Никто не слушает меня, - причитала она, но прежде чем она успела схватить осколок разбитой вазы, Уэйну удалось схватить ее. Он поднял ее и отнес в сторону.

- Сообщите Келлс, и принесите ее дневник, - услышала я, как Брук прошептала ему. Фиби дико билась, но потом появился Барни и встал перед ней, загораживая мне вид. Крики Фиби стихли. Когда я увидела ее в следующий момент, она как тряпичная кукла повисла на руках Уэйна. Он вынес ее из комнаты.

Джейми и я переглянулись.

- Девушка со странностями, - сказал Джейми.

- Это еще мягко сказано, - ответила я.

Джейми наклонился и прошептал,

- Как твоя задница?

- Переживу.

- Я предвидел, что это случится.

- Я тоже. А как мне искали соседку? Просто ужасно.

Он поднял бровь.

- Я - ужасная девчонка. В психушке.

Он усмехнулся.

- Никто не идеален.

Глава 59

В том, что Фиби ввели успокоительное, было определённое преимущество: остаток дня я могла не слушать её болтовню. А ночью?

Я могла не беспокоиться, что она проснётся.

Я передала Ною записку, имитируя вчерашнего его.

Сегодня в час ночи в музыкальной студии? Можешь это устроить?

Когда я поймала его взгляд во время ужина, он кивнул да. Каждая секунда исчезала с движением часов вперёд. Я хотела, мне было нужно, чтобы все спали. Я вызвала мысленную картину пустых коридоров. Барни в комнате отдыха, спящего перед телевизором в наушниках. Брук в кровати. Никому не нужно идти в ванную. Никто не чувствовал, что им нужно следить за коридорами. Я представила, что могу слышать как все остальные ворочаются в своих кроватях, шелест простыней, ровное дыхание в подушки.

А потом настала пора. Я вылезла из-под одеяла и поскользнулась на своём балахоне. Я натянула его через голову и застегнула, чтобы приглушить звук моего яростно бьющегося сердца. Когда я слезала, матрас застонал и мои глаза метнулись к другой стороне комнаты.

Фиби спала.

Я на цыпочках подошла к двери и открыла её настолько тихо, насколько могла. В ту же секунду кто-то

где-то кашлянул и моё сердце подпрыгнуло к горлу. Я ждала в дверях, казалось часами.

Ничего.

Я покинула комнату. Я пошла по коридору. И каждый раз, когда я проходила мимо ещё одной двери, моё сердце замирало. Когда я завернула за угол комнаты отдыха, прямо перед рабочим столом консультанта, я мысленно приготовилась быть отправленной в кровать.

Но там никого не было.

Я практически пробежала остаток пути в студию. Где все? В ванной? Спят?

Это не имело значения и мне было всё равно, потому что Ной стоял в тихом коридоре, ожидая меня и я ничего не хотела кроме как упасть в его объятья.

Но я этого не сделала. Я остановилась.

- Ты это устроила, - сказал он с улыбкой.

Я ответила. - Ты тоже.

Я подошла к двери в музыкальную комнату, но заметила клавиатуру.

- Вы серьёзно? - прошептала я сквозь зубы.

Ной заставил меня замолчать, потом нажал комбинацию цифр на панели. Я недоверчиво посмотрела на него.

- У всего есть цена, - сказал он как только дверь перед нами с кликом открылась. Он придержал для меня дверь и я вошла.

Темнота была непроницаемой. Пальцы Ноя сплелись с моими, когда он повёл меня дальше, а потом вниз на ковёр.

Мои глаза начали по-понемногу приспосабливаться к темноте в комнате. В дальнем углу было маленькое окно, впуская серебряный лунный свет, что освещал грани и углы его лишённого выражения лица.

Он сел облокотившись о стену, всё ещё холодная статуя. Он убрал руку с моей.

Я потянулась что снова взять его за руку, но он сказал, - Не нужно. - Его голос был пронизан презрением. Ядовитый.

- Что не надо? - прямо спросила я.

Его челюсть сомкнулась и он уставился на меня пустыми глазами.

- Что не так?

- Я не... - начал он. - Я не знаю что... - Он посмотрел вниз.

На мои запястья.

Так вот в чём было дело. Ной не был зол на меня. Он был зол на себя. Это было всё ещё трудно распознать, потому-что я была противоположной. Я выплёскивала гнев наружу. Ной внутрь.

Я положила руки по обе стороны его лица, не нежно и не мягко.

- Прекрати это, - сказала я суровым голосом. - Ты не тот, кто сделал мне больно. Перестань себя мучить.

Выражение Ноя не поменялось.

- Меня там не было.

- Ты пытался помочь, - сказала я. - Ты пытался найти ответы...

Его сине-серые глаза в темноте выглядели как железо.

- Я поклялся, что буду там ради тебя, Я поклялся, что ты будешь в безопасности, но ты не была.

- Я...

- Ты была в ужасе, - сказал он, перебивая меня. - Когда ты мне позвонила, я никогда не забуду твой голос.

- Ной.

- Ты рассказала мне, что ты не помнишь как писала в дневнике, а я тебя никогда не слышал.. я никогда не слышал тебя такой. - Его голос стал далёким. - Я всячески старался попасть в Бостон, чтобы пересесть на самолёт в ту же секунду, когда повесил трубку. Я пересел и оказался в грёбаной ловушке, когда он заставил тебя...

Ной не закончил предложение. Он почти вибрировал от ярости, от усилия чтобы не закричать.

- Я чувствовал как ты умираешь под моей кожей, - сказал он пустым голосом. - Я позвонил Дениэлу из самолёта... я звонил снова и снова пока он не проснулся. - Ной встретился с моими глазами. - Я сказал ему, что ты собираешься себя убить, Мара. Я не знал как ещё объяснить... что я видел. - Его лицо вытянулось от ярости.

Я хотела вытянуть что-то ещё.

Мои пальцы прошлись по прекрасным, утончённым костям его лица.

- Всё хорошо.

- Нет, не хорошо, - ответил он. - Им пришлось сделать это с тобой. Они отправили тебя сюда из-за того, что я им сказал.

- Из-за того, что сделал Джуд.

Он невесело рассмеялся.

- Твоя мать сказала, что я не могу с тобой видеться... что тебе придётся пройти через это вместе с семьёй и что они собираются отправить тебя куда-то для надлежащей помощи. Я не помог понять... что это был последний раз на долгие месяцы, когда я слышал твой голос, меня пронизывал ужас пока ты просила за свою жизнь. - Он закрыл глаза. - А меня там не было.

- Ты был в больнице, - сказала я, проводя большим пальцем по его прекрасном рту. - Дениэл сказал, что ты не уходил.

Ной открыл глаза, но избегал моего взгляда.

- Однажды мне удалось тебя увидеть.

- Правда?

Он коротко кивнул.

- Ты была без сознания. Ты была... они привязали тебя. - Казалось, он очень долго ничего не говорил.

У нас не было достаточно времени. Было ещё так много, чего он не знал.

- Я видела Абеля Лукуми, - сказала я.

Брови Ноя сдвинулись.

- Что?

- В больнице. На второй день, я думаю. Когда я проснулась - моя мать рассказала мне, почему я там и я...

Вышла из себя. Я вышла из себя и меня накачали успокоительным.

- Я пыталась объяснить ей, что случилось, с Джудом. но я... у меня не получилось. - сказала я. - Перед тем как отрубиться, я увидела Лукуми у двери палаты.

Ной молчал.

- Это не было галлюцинацией, - твёрдо сказала я, потому что я боялась, что он думал об этом. - Ты не видел его в здании, не так ли?

- Нет, - вот и всё что он сказал.

Конечно нет. Я продолжала говорить Ною обо всём остальном, что случилось той ночью - о том, что нашла неподписанный диск в своей комнате и что было на нём. Я рассказала ему, что видела Рэчел, наблюдала за ней через видеокамеру Клэр. Наблюдала как рушится психушка.

Я пропустила ту часть. где слышала собственный смех после того, как это произошло.

Когда я закончила, Ной сказал, - Мне никогда не следовало оставлять тебя. - Он покачал головой. - Я думал, что Джона будет достаточно.

- Ты верил ему. Он много дней следил за домом и всё было в порядке. - Я сделала паузу, потом спросила, - Что произошло?

- У него был инсульт. Просто пока он сидел в машине.

Я чувствовала себя так, будто окунулась в прорубь. Я попыталась звучать не так взволнованно, как я себя чувствовала. - Как и офицер.

- Какой офицер?

- Когда Джуд... в доке, - сказала я, осторожно подбирая слова. - На пристани, прежде чем я потеряла сознание... был мужчина, коп при исполнении, который пришёл помочь, когда увидел, что мне больно. Он пытался вызвать помощь, но потом Джуд...

Джуд пронзил себя изнутри.

Я всё ещё не могла найти в этом смысл - картинки из моей памяти нагромождались друг на друга и чувства тоже. Ужас и ярость, страх и паника. Итак, я описала Ною, что случилось на причале - он это видел, но с другой точки зрения. Может быть вместе мы могли бы соединить точки.

- Под причалом была мёртвая рыба, - сказала я ему, когда его взгляд заострился. - Просто плавала в воде.

Как в Эверглейдс, подумала я, вспоминая слова Ноя. Мы оказались в ловушке в ручье. Мне нужно было добраться до Джозефа, но я не могла. Было только два варианта: бороться или бороться, и я не могла спастись бегством. Я была загнана в угол. Так что не думая, мой ум боролся.

Мой страх убил всё в воде вокруг нас. Аллигаторов. Рыбу. Всё. И я боялась на пристани, тоже. Я была в ужасе от Джуда. Он не умер, но пытаясь его убить, разве не убила я всё вокруг себя тоже?

Я убила офицера полиции? Того, кто пытался помочь мне?

Моё горло жгло от этой мысли, а мой живот свело от вины. Но потом я вспомнила...

Джона. Он тоже умер от инсульта. А я даже не видела его той ночью. Я могла быть в ответе за всё остальное, но не за него.

Мой ум крутился, пытаясь переварить это. Я посмотрела на Ноя, размышляя о чём он думает, так что я спросила.

- Меня там не было, - ответил он всё с тем же пустым взглядом.

Тогда я подвинулась к нему. Скользя руками вокруг его шеи и притягивая его к себе. Ной вздрогнул от контакта. Я проигнорировала это. Теперь, когда мы были так близко, я могла видеть то, что раньше пропустила.

Ной вёл себя так будто ничего не чувствовал, потому-что он чувствовал всё. Казалось, что его ничего не беспокоило, потому-что его слишком всё беспокоило.

Я улыбнулась ему в губы.

- Теперь ты здесь.

Глава 60

Когда Ной говорил, его голос разрезал воздух, словно лезвие бритвы.

- Я здесь, потому что ты жива. Если бы он убил тебя -

- Он не... - сказала я, слова застряли у меня в горле. - Он не убил меня. - Повторила я и облокотилась о стену, в то время как слова перенесли меня на гавань. Я увидела себя распростертой на причале, истекающей кровью.

Я не могла отвести взгляд от глубоких ран на своих запястьях.

Не смертельно.

И Джуд это знал. Я могла бы сказать это по тому, как он смотрел на порезы и как он их изучал, держа меня за предплечья. Он хотел убедиться, что они кровоточат, но не слишком сильно. Он не хотел меня убивать. У него была другая цель.

- Джуд оставил меня в живых, - сказала я вслух. - С какой-то целью. С какой?

Ной провел рукой по заросшей щетиной щеке.

- Чтобы он мог продолжать мучить тебя? - Он злобно улыбнулся. - Жаль, у меня было мало времени, чтобы завести друзей в центральном холдинге.

Я посмотрела на него с удивлением.

- Ты был в тюрьме?

Ной пожал плечами, задевая меня.

- Когда это было?

- Когда узнал, что тебя отправляют сюда, а я ничего не мог сделать. Ситуация требовала чего-то . . .- Ной искал подходящее слово. - Необычного. Мне пришлось убедить отца, что я буду его позорить – публично - каждую секунду, проведенную без тебя.

- Подожди, это случилось после того случая с Лолитой?

Ной коротко кивнул.

- Ной, - осторожно сказала я. - Что ты сделал с этим несчастным китом?

И тогда он улыбнулся по-настоящему. Ну, наконец-то. Я хотела, чтобы он улыбался так всю оставшуюся жизнь.

- Она в порядке, - сказал он. - Я просто кое-кого толкнул в ее бассейн.

- Нет.

- Да, слегка.

Я покачала головой с притворным неодобрением.

- Он поощрял своего ребёнка - перспективного социопата, барабанить по стеклу, - сказал Ной прозаично.

- Что ты там вообще делал?

- Хотел ввязаться в драку. Мне нужно было попасть в выпуск новостей.

- О, Боже, и получилось?

- Я был близок к этому, - сказал он, держа большой и указательный пальцы на близком расстоянии друг от друга. - Но меня затмил коррумпированный политик.

- Тебя обошли.

- Действительно. Думаю, отец заплатил им.

Я внимательно следила за Ноем, когда задала свой следующий вопрос.

- Итак, твой отец знает о нас?

Да, - спокойно ответил Ной. - Знает.

- И?

Ной поднял брови.

- И что?

Мальчишки. Просто невыносимые.

- Что он думает?

Ной взглянул так, как будто не понял вопрос.

- А это имеет значение?

А, так он понял вопрос, он просто не знал, почему я спрашиваю.

- Имеет, - ответила я. - Скажи мне.

- Он думает, что я дурак, - просто сказал Ной.

Я старалась не показать, как сильно это меня задело.

Видимо мне не удалось, потому что Ной взял мои руки в свои. С тех пор как Джуд похитил меня, Ной впервые прикасался ко мне так, словно это было важно. Его прикосновение было невероятно нежным, когда он разворачивал бинты на запястьях, но было по-прежнему больно, и я запротестовала. Он шикнул на меня. Поднял мои руки ко рту. Провел мягкими, как лепестки, губами по костяшкам пальцев, а затем ладоням. Посмотрел мне в глаза и подчинил меня.

А потом он поцеловал мои шрамы.

- Это не имеет значения, - пробормотал, прикасаясь к моей коже. Его пальцы прикоснулись к порезам, исцеляя вены под ними.

- Лишь одно имеет значение.

- Что? - прошептала я.

Он посмотрел на меня сквозь длинные, темные ресницы, все еще держа мои руки в своих.

- Убийство Джуда.

Глава 61

Руки Ноя были нежными, а голос мягким, и из-за этого его слова прозвучали даже как-то более пугающе.

Я хотела убить Джуда. Думала об этом много раз. Но эти слова из его уст прозвучали как-то не так.

Ной отпустил мою руку.

- Прежде чем прийти сюда, я принял меры для того, чтобы больше людей охраняли твою семью, но не думаю, что Джуд будет их преследовать, - сказал он, глядя прямо перед собой. - Все, что он сделал было для того, чтобы добраться до тебя. Он сказал, что похитил Джозефа, потому что хотел, чтобы ты сама причинила ему боль, зная, что именно это будет мучить тебя больше всего.

Я сглотнула.

- Но теперь я здесь. И ты тоже.

На мгновение Ной замолчал. Потом сказал,

- Не навсегда.

Что-то в его голосе испугало меня, и я подняла глаза, чтобы посмотреть. Ной всегда был красивым, но теперь в этих прекрасных чертах было что-то темное. И новое.

Или, может быть, это всегда было там, а я просто никогда не видела.

Мой пульс участился.

Ной повернулся ко мне плавным, изящным движением.

- Девушка, которую я видел - Стелла, да?

Я кивнула.

- Что ты знаешь о ней? - Он снова стал самим собой, и я испытала облегчение, не совсем понимая, почему.

- Не много, - призналась я. - Джейми говорил что-то о том, что она вполне может сойти за нормальную, но я не знаю, почему она здесь. - Сейчас я почувствовала себя немного виноватой, что не удосужилась выяснить, но у меня было оправдание - я была довольно занята. - А что?

Ной провел пальцами по волосам.

- Ты замечала в ней что-нибудь особенное?

- Особенное, как ...

- Как у нас.

- Ничего, что было бы заметно, - сказала я, пожав плечами.

Ной поднял бровь.

- Наши способности тоже не так уж заметны.

Верно.

- Так ты думаешь, что она такая же, как мы?

- Я размышляю. Должна быть какая-то причина, по которой я видел тебя и ее. Подумай об этом, в мире миллионы раненых и больных людей. А я видел только пятерых. Единственное, что мне приходит в голову, что нас соединяет ...

- Но это означает, что . . . Джозеф. - Я не могла поверить, что он - тоже участник этого кошмара.

- Думаю, что наши способности приобретенные, - осторожно ответил Ной; должно быть, он догадался о моем опасении. - Если Стелла здесь, то у нее есть карточка, как у всех остальных, в которой говорится о ее симптомах. Может быть, некоторые похожи на твои?

И на бабушкины.

Но если мои и бабушкины способности были одинаковыми, то это должно было быть наследственным, и значит, Ной ошибается. Все это могло произойти и с Джозефом тоже.

Ной провел рукой по челюсти.

- Это могло бы выявить какую-то связь - то, что мы упускаем из вида.

Что-то, что мы упускаем из вида. Слова вызвали образ Фиби, которая плакала и раскачивалась на полу, пока Брук успокаивала ее, а позже улыбалась за спиной Брук.

- Фиби мы тоже должны проверить, - сказала я, хотя было страшно подумать, что она похожа на нас.

И у меня появилась еще одна ужасная мысль - если Стелла и Фиби были похожи на меня и Ноя, было еще кое-что, что объединяло нас.

Мы все были здесь.

Я посмотрела в маленькое окошко музыкальной студии. Ветви раскачивались на ветру, но, несмотря на непогоду снаружи, в комнате было тихо. Небо было по-прежнему темным.

- Мы должны идти сейчас, - сказала я Ною, и мы вместе поднялись с пола. - Как ты собираешься достать их карточки?

- Точно так же, как мы попали в эту комнату, - сказал он, криво усмехаясь. - При помощи взятки.

Ной вывел меня из студии в коридор. Я молчала, потому что не хотела рисковать, особенно перед дверью доктора Келлс. Я заметила, что на ней была такая же кнопочная панель. Но что, если доктор Келлс была у себя?

Ной покачал головой, когда я вслух задала свой вопрос.

- Она здесь всего несколько раз в неделю и, определенно, в этот час ее там нет. В этот раз он нажал несколько разных цифр. Меньше. Раздался щелчок, и дверь открылась.

- Так, так, что тут у нас?

От неожиданности я чуть не подпрыгнула. Мы с Ноем повернулись в одно и то же время.

И увидели Джейми, стоящего в коридоре, всего в нескольких шагах от нас.

- Неужели это Ной Шоу, - тихо воскликнул он, имитируя акцент Ноя. - Соблазнитель девственниц, только что сочинивший прекрасную музыку в музыкальной студии со своей красивой покоренной спутницей. МЕТАФОРА, - театрально прошептал он.

- Джейми, - прошипела я. Из-за него нас могли поймать.

- И это нормально, - сказал он и поднял руки, защищаясь. - Свободная страна. Если вы только не собираетесь участвовать в ролевой игре типа босс-секретарь ...

- Джейми.

- Боже мой, неужели психолог-пациент? Пожалуйста, скажите мне, что это не то, что вы собирались сделать, или меня стошнит прямо вам в лицо, обоим. Одновременно.

- Ты - псих, - резко сказала я.

- Именно это мне и говорят, - подмигнув, сказал Джейми. - Итак, никаких ролевых игр?

- Никаких, - сказал Ной.

- Тогда я хочу войти.

- Хорошо, - сказал Ной. - Но ради Бога, заткнись. - Он толкнул дверь, и мы втроем оказались в личном кабинете доктора Келлс.

- Что ты ищешь? - спросила я Джейми, когда Ной закрыл за нами дверь.

- Мою карточку, - ответил Джейми таким тоном, как будто это было и так понятно. Затем склонил голову в мою сторону. - А вы?

- Кажется, у нас одинаковые планы, - солгал Ной.

Джейми осторожно прошел по темной комнате. Сел на край стола доктора Келлс.

- Кого ты подкупил?

- Уэйна, - ответил Ной.

Джейми кивнул с умным видом.

- Кажется, он подходит для этого.

- Очень мало того, чего нельзя купить за деньги, - сказал Ной, блуждая взглядом по высокому шкафу с карточками, стоящем в углу.

- Точно, - сказал Джейми. - Так вы забрались в комнату без ключа?

Я посмотрела на него.

- В какую комнату?

Джейми покачал головой.

- Ну, какой из тебя преступник, Мара? - Спросил он. - Я пытался его подобрать, - сказал он Ною, - но не повезло. Если бы мы раздобыли главный ключ, кусок мыла и зажигалку, то смогли бы сделать копию.

Ной не ответил, он уже осторожно выдвигал ящики. Джейми и я поняли намек и последовали его примеру.

Глазами я искала папки с именами, но все, что я видела, были цифры. Или годы? Я вытащила одну из жёлто-коричневых папок и открыла ее.

Какие-то финансовые отчеты. Хм. Я положила папку на место.

Какое-то время мы работали в темной комнате в полной тишине, было слышно только, как открываются и закрываются папки и ящики. Было бы намного легче, если бы был свет, но при данных обстоятельствах, это было бы неблагоразумно.

- Нашёл, - сказал Джейми, напугав меня. - Они расположены в хронологическом порядке. - Он поднял три папки. - Дайер, - сказал он, и протянул мне мою. - Шоу, - протягивая Ною его папку. - И Рот. - Он прижал последнюю папку к груди.

Я посмотрела на свою. Если бы только это было то, чего я действительно хотела. Ной взял стул доктора Келлс и лениво улыбнувшись, сделал вид, что согласен. Я подошла и села ему на колени.

- Любовь-морковь, - пробормотал Джейми.

Я усмехнулась, Ной улыбнулся, но никто из нас не двинулся с места. Он открыл свою папку, а я просто смотрела на мою. Я была не до конца уверена, что хочу знать, что в ней, но учитывая, что другого шанса больше могло не быть....

К черту все. Я открыла ее. На первой странице были мои данные. То, что меня интересовало, было на второй странице:

Пациентка признается, что в прошлом и настоящем думает о причинении вреда себе и другим, а также испытывает слуховые и зрительные галлюцинации. Не колеблясь, она описала обстоятельства, которые были причиной события в полицейском отделении Метро Дейд. Ее мысли были организованы и последовательны. Пациентка признается, что страдает от специфических фобий, а именно крови, игл и высоты. Она отрицала, что у нее были какие-то навязчивые идеи или принуждения, но созналась, что есть проблемы с концентрацией внимания.

Галлюцинации и кошмары, по-видимому, вызваны стрессом и страхом. Пациентка страдает сильной бессонницей и приступами паники. У нее были повторяющиеся мысли и случаи членовредительства (см. прикреплённые записи) и по утверждениям самой пациентки и ее семьи, у нее чувство сильной вины, возможно, являющейся последствием ее двойной травмы: изнасилования в ночь ПТСР событий (обрушения здания ) и само ПТСР. Пациентка была единственной выжившей в обрушении, в котором погибли ее лучшая подруга, парень и его сестра. Пациентка утверждает, что ее парень напал на нее, и у нее навязчивая идея, что он все еще жив. Согласно истории болезни пациентка слышала голоса, которые другие не могут слышать, а также были проявления параноидального мышления. Она избегает общения: явное отсутствие близких друзей и отношений, кроме как с близкими родственниками, хотя она, кажется, дружит с пациентом Дж. Рот. Наблюдается повышенная враждебность между пациенткой и Ф. Рейнард. Отсутствие ровной эмоциональной реакции. Возможные признаки - суеверие, вера в магию и паранормальные явления могут привести к вероятности:

ПТСР с возможными сопутствующими расстройствами настроения (биполярное: тяжелое с психотическими признаками)

Шизоморфный психоз ( длительностью 1-6 месяцев )

Шизофрения (если симптомы сохранятся до восемнадцати лет) в отличие от Бредового Расстройства.

Наблюдение продолжится до вынесения окончательного диагноза.

- Мара.

Возле моего уха раздался голос Ноя. Я повернулась к нему, сидя на его колене. Ной погладил мою щеку большим пальцем. Я удивилась, почувствовав, что она была мокрой.

Я плакала.

- Я в порядке, - хрипло сказала я. Откашлялась. - У меня все в порядке.

Он заправил прядь волос за ухо.

- Все, что там написано, к тебе не относится.

Относится.

- Ты же это не читал, - сказала я, глядя в сторону. Джейми был занят чтением своей карточки. И молчал.

Ной провел пальцем по боку, ребрам и футболке, держа меня на коленях.

- Ты хочешь, чтобы я прочитал?

Я не была уверена.

- Я не уверена, - ответила я. Ной видел, через что я прошла, и все-таки он был здесь. Но увидеть это на бумаге, узнать, что об этом думают другие .....

- Хочешь прочитать мою? - спросил Ной подавленно, но с теплотой в голосе.

Я не могла лгать; я хотела. И то, что он был готов показать мне ее, что-то значило. Я почувствовала странную нервозность, когда Ной протянул мне свою папку. Я открыла ее на первой странице.

Глава 62

Имя пациента: Ной Эллиот Саймон Шоу

Возраст: Семнадцать лет

Пациент представляет собой здорового подростка мужского пола выше среднего роста и худощавого, мускулистого телосложения. Он казался несколько старше заявленного возраста. Пациент был лишён фантазии или готовности помочь.

Пациент в настоящее время демонстрирует шаблон отказа от сотрудничества, вызывающее, враждебное и агрессивное поведение по отношению к авторитетным фигурам и сверстникам, соответственно к семье и педагогам тоже. Нетипично, что это не повлияло на успеваемость пациента в школе, где у пациента был идеальный средний балл. Пациент не демонстрирует ни гиперактивности, ни беспокойства, но участвовал в нескольких ожесточённых столкновениях с другими. Родители сообщили о нескольких бессердечно-безразличных особенностях, а пациент набрал высокий балл по всем трём субшкалам. Однако, родители настаивают, что пациент никогда не выставлял напоказ никакую жестокость к животным и на самом деле исключительно заботился о них, демонстрируя особую лёгкость в общении с дикими и опасными животными в ветеринарной практике мачехи, что опровергает антисоциальное расстройство личности и другие виды социопатии в качестве потенциального диагноза. Тем не менее, и отец пациента, и школа сообщили об умышленном уничтожении имущества и вандализма в прошлом, а также вводящим в заблуждение поведении (ложь) и попрании социальных норм. Школьные ограничения неоднократно игнорировались, а наказания оказывались явно неэффективными. Мачеха сообщила о прошлых злоупотреблениях алкоголем и наркотиками, но ничего в недавнее время.

Когда ему противопоставили сообщения от родителей и преподавателей, вопросы были встречены высокомерными, циничными и манипулирующими ответами и сообщение учителей об истории с жаждой острых ощущений (известной сексуальной репутации) и импульсивности. Пациент демонстрирует высокомерную самооценку и поверхностное обаяние; неспособность терпеть скуку; уверен в себе, речист и легко общается.

Продолжаем наблюдать за возможным оппозиционным расстройством неповиновения; возможен окончательный диагноз расстройства поведения или нарциссического расстройства личности.

Я без церемоний закрыла папку и протянула её назад Ною.

- Почему у тебя два средних имени? - спросила я.

- Это твой вопрос? После прочтения этого? - Ной отступил, ища что-то в моих глазах. Может быть отвращение. Или страх.

- Это не ты, - сказала я ему мягко.

Уголок рта Ноя поднялся в медленной улыбке. Грустной.

- Да. Это я.

Тогда я решила, что мы оба правы. Наши файлы были частью нас - частью людей, которых хотели исправить. Но они не были полностью нами. Они не были теми, кем были мы. Только мы могли решать это.

Я перекинула ногу через талию Ноя и оседлала его.

- Может быть в отказе сотрудничать частично есть правда. Ты очень - я провела своими губами по его губам - расстраиваешься.

Джейми прочистил горло. Я почти забыла, что он был там.

- Ты в порядке? - спросила я его.

- Если в порядке означает "пессимистичный, нестабильный, манипулятивный", тогда конечно, - весело сказал Джейми. - Пациент демонстрирует крайний сарказм и устойчивую озлобленность; видит вещи сточки зрения крайностей таких как либо всё хорошо, либо всё плохо. Его взгляды на других быстро меняются, что приводит к напряжённым и нестабильным отношениям, - он зачитывал по памяти. - Пациент демонстрирует в плане сексуальной ориентации и поглощён сексуальными историями других. Демонстрирует классическую модель нарушения тождественности - нечёткую, нестабильную самооценку - а также импульсивность и эмоциональную неустойчивость, - сказал он, внезапно прозвучав уставшим. Он закрыл свою папку, швырнул её в противоположную стену как летающую тарелку и откинулся на спинку стула с руками над головой. - Дамы и господа, Джамал Фельдштейн-Рот.

Я моргнула.

- Подожди, Джамал?

- Да пошло оно, - сказал он с усмешкой. - Мои родители - либеральные евреи с Лонг-Айленда, ясно? Они хотели, чтобы у меня была связь с наследием. - Джейми сделал пальцами в воздухе кавычки.

- Я не осуждаю - моё среднее имя Амитра. Я просто удивлена.

- Амитра, - размышлял Ной. - Загадка решена.

- Что это? - спросил меня Джейми.

- Санскрит? Хинди? - я пожала плечами.

Случайно?

Я покачала головой. - Моя мама индианка.

- Что оно означает? - спросил меня Джейми.

- Что означает Джамал? - спросила я его.

- Очко засчитано.

- У меня, вероятно, такая же связь с индийским наследием, как и у тебя с африканским, - сказала я. - Любимая еда моей матери - суши.

- Латке, - Джейми на секунду улыбнулся, но потом запнулся. - Это фигня, - сказал он внезапно. - Мы подростки. Мы должны быть саркастичными.

- И озабочены сексом, - вмешалась я.

- И импульсивны, - добавил Ной.

- Точно, - сказал Джейми. - Но мы здесь, а они там? - Он медленно покачал головой. - Каждый немного псих. Единственная разница между нами и ими в том, что они лучше это скрывают. - Он сделал паузу. - Это... как бы заставляет меня хотеть сжечь дотла это место? - Он поднял брови. - Только меня?

Я улыбнулась.

- Не только тебя.

Джейми встал и дружески похлопал меня по плечу. Потом зевнул. - Ещё раз соберёмся? Я избит. Ребята, вы остаётесь?

Я посмотрела на Ноя. Мы ещё не получили то, зачем пришли. Когда наши глаза встретились, было очевидно, что он думал о том же.

- Да, - сказала я.

Джейми подобрал свою папку и закинул её обратно в соответствующий ящик. Он потянулся к двери. - Спасибо за веселье. Давайте скоро снова это повторим.

Я помахала рукой. Джейми закрыл за собой дверь.

А потом Ной и я остались одни.

Глава 63

Ной откинулся в кресле доктора Келлс и посмотрел на меня. Я все еще сидела у него на коленях.

Я вдруг смутилась.

- Что? - спросила я и покраснела.

- Ты в порядке?

Я кивнула.

- Уверена?

Я подумала об этом, о информации в моей карточке и что это значило.

- Не совсем, - ответила я. То, что мне не верят насчет Джуда, будет всегда причинять мне боль. Твердые и теплые руки Ноя сжались вокруг меня.

- Ты можешь прочитать это, - решила я.

Он покачал головой, щекоча мою кожу своими волосами.

- Я показал тебе мою карточку, не ожидая ничего взамен. Ты не обязана показывать мне свою.

Я посмотрела на него.

- Я так хочу.

Руки Ноя прошлись по папке на столе за моей спиной, а затем он откинулся в кресле, чтобы читать ее вместе со мной, все еще сидящей на его коленях.

Мы молчали. Его пальцы блуждали под моей футболкой, рисуя невидимые узоры на моей коже. Я поняла, что он меня отвлекает и улыбнулась. Я была благодарна ему за это.

Затем он произнес мое имя, возвращая меня обратно.

- Мара, ты это видела?

Я наклонилась, чтобы посмотреть. Ной перевернул папку, чтобы я могла прочитать. Под моими личными данными, которые я пропустила, под разделом ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ было примечание, написанное от руки, которое гласило:

Сарин, ориг. носитель; подозреваются противопоказания , неизвестно; вводится мидазолам

У меня загудело в ушах.

- Сарин. Девичья фамилия мамы.

Фамилия бабушки.

Я не была уверена, что Ной услышал меня. Он протянул мне файл и поднял меня с колена. В следующее мгновение он встал.

Кровь громко стучала в моих ушах.

- Что это .... что такое противопоказание?

- Это как, - начал Ной, выдвигая ящички. - Это, как если у тебя аллергия на пенициллин, то он является противопоказанием, - сказал он. - Ты не должна его принимать, если польза превышает риск.

- Что-то вроде слабого места? - спросила я. - А что такое мидазолам?

- Его используют в клинике, - сказал Ной, листая папки. - Тебе никогда не говорили, что ты его принимаешь?

- Подожди, в какой клинике? В ветеринарной клинике? - Спросила я, широко раскрыв глаза.

- Большинство ветеринарных препаратов произошли от человеческих, а не наоборот. Если это то, что я думаю, то его используют для успокоения, операций.

- Зачем мне нужно успокоительное? - От этой мысли я задрожала.

Ной покачал головой.

- Я не уверен, - ответил он. - Может быть, есть показания к применению, о которых я не знаю, что вполне возможно. - Он взглянул на часы. - Скоро все начнут просыпаться, - сказал он. Его силуэт вырисовывался в темноте. - Поищи папку Фиби, а я поищу папку Стеллы.

Я искала молча, потому что в тот момент слов у меня не было. Я продолжала поиск, осторожно, как только могла, стараясь не создавать беспорядок, обыскивая картотеки и ящички стола. В правом нижнем ящике, на кипе бумаг, я кое-что нашла. Хотя не то, что искала.

Я вытащила прекрасный черный шнур с серебряными кулонами - зеркальными копиями, его и мой - который должен был висеть на шее Ноя.

- Ной, - сказала я. - Твоя цепочка.

Он повернулся ко мне, положив жёлто-коричневую папку на стол. Бениция, гласила надпись - фамилия Стеллы.

Я протянула цепочку Ною и он одел ее на шею. Потом помог мне искать карточку Фиби.

Я открывала каждый ящик, заглядывала под каждую пачку бумаг. На полке лежала стопка блокнотов - между ними я тоже посмотрела, вынимая и пролистывая каждый из них, может, ее документы были где-то внутри?

Потом он скользнул в кресло доктора Келлс.

- Продолжай искать, - сказал он мне, включая монитор компьютера на столе. Я заставила себя собраться, несмотря на панику, которая прорывалась наружу, и возобновила физический поиск, в то время как Ной начал электронный.

А потом, как раз в тот момент, когда мой взгляд наткнулся на блокнот с каракулями Фиби на обложке, я услышала, как Ной позвал меня с такой тревогой в голосе, какую я никогда у него не слышала.

Его кожа была бледной, освещаемая светом монитора, который мелькал на его лице, когда он неотрывно смотрел на что-то на экране. Я схватила блокнот Фиби и встала рядом с ним, чтобы посмотреть, что это было.

На белом блестящем мониторе я увидела нас.

Высококачественное видео на мониторе компьютера доктора Келлс, показывающее меня в кровати. В моей спальне. Дома. Ноя, сидящего в моем кресле, смотрящего на меня. Разговаривающего со мной.

Я увидела его хитрую ухмылку. И свою ответную улыбку.

И дату в углу, там, где был таймер.

Это было снято на прошлой неделе.

Ной что-то сделал, на что-то нажал, и я с ужасом увидела, как на экране, быстро двигаясь, появлялись и исчезали наши изображения, в то время как шли секунды, минуты, часы записи.

Ной щелкнул еще раз и открылось окно, в котором было еще несколько файлов с разными датами. Он быстро открыл их, один за другим, и мы увидели мою кухню. Спальню Даниэля. Комнату для гостей.

Каждую комнату в моем доме.

Еще один щелчок. И голос Ноя послышался из динамиков и из прошлого.

- Я не позволю Джуду причинить тебе боль.

Ной резко вдохнул. Он снова быстро перемотал вперед, и мы увидели, как его худощавое тело исчезло. Видели, как мое ускоренное изображение входило и выходило из спальни, и, наконец, переоделось, готовясь ко сну. А потом, как Джуд пришел той ночью в мою спальню. Как он наблюдал за мной, пока я спала.

Джуд причинял мне боль, снова и снова. Ной корил себя, потому его там не было, но в этом не было его вины. Он был так же потерян и слеп, как и я.

А вот доктор Келлс не была слепой. Она видела все это. Она все видела.

- Она знала, что он жив, - безжизненно сказала я. - Она знала, что он жив все это время.

Глава 64

Ной хранил молчание.

Застывшим взглядом я уставилась на экран.

- Доказательство, - сказала я и Ной посмотрел на меня, выражение его лица было пугающим. - Мы должны скопировать файлы и рассказать всем о том, что происходит.

Ной нажал на значок и открылось электронное окно - на экране появилось изображение желтого треугольника с восклицательным знаком внутри и надпись:

НЕТ СОЕДИНЕНИЯ

- Отлично, - сказал Ной, вскочил с кресла и взял меня за руку. - Уходим.

Нет, мы не можем.

- Не без доказательства, - сказала я, думая о своей карточке. Навязчивые идеи. Кошмары. Галлюцинации. - Если у нас не будет никаких доказательств того, что Джуд жив, и она знала об этом, - меня просто отправят обратно.

Мой голос сорвался. Я попыталась избавиться от стеснения в горле и передала Ною дневник Фиби, чтобы поискать в столе диск, флэшку, что угодно, чтобы записать это.

Но голос Ноя пригвоздил меня к месту.

- Иисусе, - прошептал он, глядя в блокнот Фиби. Я наклонилась посмотреть.

Я едва могла разобрать ее каракули, но в нескольких местах увидела свое имя, вместе с грубыми рисунками, изображающими меня с вывалившимися внутренностями.

- Не это, - сказал Ной. И указал на внутреннюю сторону обложки.

Где Фиби нарисовала сердечки с инициалами Дж+Ф. Где она написала витиеватым курсивным шрифтом:

Фиби Лоу

Фамилия Фиби - Рейнард. Лоу - это фамилия Джуда.

Дж+Ф.

В памяти вновь всплыли слова Фиби - что она сказала после того, как подбросила мне в рюкзак записку, в которой говорилось "я вижу тебя". Эти слова вертелись у меня в голове:

- Я ее не писала, - сказала Фиби и опустила глаза в дневник. Улыбнулась. - Но я положила ее туда.

Я снова услышала ее голос в голове и к горлу подкатила желчь.

- Ее мне дал мой парень, - сказала она нараспев.

- Кто твой парень, Фиби? - спросила я.

Но я никогда не верила, что он у нее на самом деле был. Я просто подумала, что она играет в какую-то сумасшедшую игру. Когда она так и не ответила, и начала петь, мне показалось, я победила. Но теперь я знала, что нет.

Победил Джуд.

- Он использовал ее, - сказал я, и страх вернулся ко мне. - Он использовал ее.

Доктор Келлс знала, что Джуд был жив, и о наших отношениях. Джуд встречался с Фиби, говорил ей, кто-что-знает, и заставлял ее передавать пугающие записки. Фиби и я были пациентками Горизонта. Доктор Келлс была директором Горизонта. А Джуд?

Кем, черт возьми, был он?

- К черту. - Ной захлопнул блокнот Фиби, и взял меня за руку. - Мы уходим. - Он потащил меня к двери. Я едва могла передвигать свои налитые свинцом ноги.

- Что они делают? - прошептала я.

- Мы с этим разберемся, а сейчас давай просто уйдем -

От страха, смятения и шока моя голова просто перестала работать. Если бы Ной не повел меня, я бы не знала в каком направлении идти. Я последовала за ним из кабинета доктора Келлс и дверь со щелчком закрылась за нами. В коридорах по-прежнему никого не было и двери во всех комнатах были закрыты. Ни один из консультантов еще не проснулся. Мы могли выскользнуть, прежде бы чем они проснулись.

Они тоже все знали?

Мчась по коридору, я заметила, что по сути, одна дверь все же была открыта. Та самая, которую я была уверена, что закрыла, когда выходила.

Дверь моей комнаты.

Я резко затормозила перед ней, останавливая и Ноя тоже.

- Моя дверь, - прошептала я ему. - Я закрыла ее, Ной. Я ее закрыла.

- Мара ...

Я распахнула дверь - тусклый прямоугольник света упал на стену, возле кровати Фиби.

На которой были буквы.

Которые складывались в слова.

Написанные чем-то темным и влажным.

В ноздри ударил запах соли и ржавчины и скрутил мой желудок. Ной щелкнул выключателем, но свет не загорелся. Не отпуская мою руку, он двинулся в глубь комнаты.

Фиби лежала в постели, укрытая по грудь одеялом. Ее руки были вытянуты по бокам, и два темно- красных, кровавых пузырька вздулись на перерезанных запястьях, окрашивая белое одеяло по обеим сторонам тела. А на стене было три слова, написанных кровью.

Я ВИЖУ ТЕБЯ

Джуд побывал здесь.

Из комнаты исчез весь звук. Я попыталась сглотнуть, чтобы закричать, но не смогла. Прошла целая вечность, прежде чем я услышала, как самый родной голос на свете прошептал мое имя.

Руки Ноя обвились вокруг меня, безупречно и туго, как тиски. Он прижал меня к себе и поднял. Его тепло согревало меня сквозь мою влажную от пота рубашку. Я обернула ноги вокруг него, спрятала лицо в его шею и беззвучно зарыдала.

Он нес меня и ничего не говорил. Быстро и молча Ной шел по коридору со мной на руках; я не знаю, как он это делал, и мне было все равно. Если бы он поставил меня, я не была уверена, что смогла бы стоять самостоятельно.

Потом мы добрались до главного входа. Он наклонился и заглянул мне в глаза.

- До курорта, возможно, двадцать минут, если мы побежим. Ты можешь бежать, Мара?

Могла ли я бежать?

У моей двери был волк, а у ног - огонь. Я должна была бежать. И побегу.

Я кивнула, и Ной поставил меня, по-прежнему держа меня за руку. Он потянулся к двери.

А как насчет -

- Джейми, - прошептала я, посмотрев назад. Оглянулась. - Джейми был с нами в кабинете, Ной. Он был с нами.

За мной следили и мучили. Фиби использовали и убили.

Ни одна из нас не была в безопасности. Мы обе были здесь.

И это означало, что Джейми тоже не был в безопасности. Никто из студентов.

Но из них всех, Джейми заботил меня больше всего. Если бы мне пришлось выбирать, он был бы тем, кого я должна была взять с собой.

- Мы должны взять увести Джейми, - уверенно сказала я.

Ной кивнул, лицо выражало упрямство.

- Клянусь, я сделаю это, но сначала я должен спасти тебя.

Ной выбрал меня.

Я не дрогнула.

- Мы не можем оставить его.

- Мара -

- Мы не можем его оставить, - сказала я, и попыталась вырваться.

- Мы не оставим, - сказал Ной. Но все равно положил руку на ручку двери и не позволил бы мне уйти.

Хотя было неважно позволил бы он или нет, потому что дверь не открывалась. Ручка двери даже не повернулась.

Мы были заперты.

- Мы в ловушке, - прошептала я. Я ненавидела свой голос. Ненавидела свой страх.

Ной потянул меня от двери и повернул налево. Он шагал широко и быстро, и я едва поспевала за ним. Я понятия не имела, куда мы шли, место походило на лабиринт. Но идеальная память Ноя сослужила нам хорошую службу - он привел нас в пустую столовую, окна которой выходили на океан. В окне было видно, как на черном горизонте занимался рассвет. Ной дернул дверь, которая вела на кухню.

Она тоже была заперта.

Он выругался и вернулся ко мне. Посмотрел на темную воду. Затем на столы и стулья.

- Отойди, - сказал он, отодвигая меня от окна.

Я попятилась, когда Ной поднял стул. И с яростью запустил его в стекло.

Он отскочил.

- Ладно, - спокойно он сказал в пустоту, ни к кому не обращаясь. Затем сказал мне,

- Давай разбудим их.

Джейми. Стеллу. Всех, он имел в виду. Нас было больше, чем взрослых, и, возможно, вместе, мы могли бы сделать то, чего не могли сделать в одиночку. Может быть, вместе, мы смогли бы найти выход.

Мы снова побежали к жилым комнатам. Ной попытался открыть первую дверь. Заперто. Он стукнул кулаком, приказывая проснуться тому, кто был внутри.

Ответа не последовало. Мы подошли к другой двери.

Опять заперто.

Именно тогда я поняла, что никогда не видела никаких замков на дверях комнат, где жили пациенты. Никаких задвижек. Никаких кнопок.

Это вовсе не значило, что замков не было. Это значило, что мы, пациенты, не могли запереть их.

Но теперь мы были заперты внутри.

В ловушке, прошептал мой разум.

С тех пор как мы покинули кабинет доктора Келлс, мы не слышали и не видели ни одной живой души. Ни консультантов. Ни взрослых. Они бросили нас здесь.

Почему?

Я была в полном замешательстве, когда Ной притащил меня в свою комнату, в которой он жил вместе с Джейми. Дверь была открыта.

Джейми там не было.

Мои ноги были напряжены - я не могла больше стоять. Я начала падать, но Ной поймал меня. Притянул меня к себе так близко и обнял меня так крепко, что все точки наших тел соприкоснулись. Лоб со лбом, грудь с грудью, бедра с бедрами. Он разжал руки и убрал спутанные, влажные волосы с моего лица и с шеи. Он попытался удержать меня, но я все равно разваливалась.

После того как мои бессмысленные рыдания стихли, я заговорила.

- Мне так страшно, - сказала я.

И так стыдно, промолчала я. Я чувствовала такую слабость.

- Я знаю, - сказал Ной, прислоняясь спиной к своей кровати, и все еще обнимая меня. Его губы коснулись моего уха. - Но я должен пойти и найти Джейми.

Я кивнула. Я знала. Я хотела, чтобы он пошел. Но, казалось, я не могла отпустить его.

Впрочем, это не имело значения. Несколько секунд спустя мы услышали крик.

Глава 65

Оборвался он так же резко как и начался.

- Это был не Джейми, - категорично сказал Ной мне в висок. Он закрыл мою голову своим подбородком, мою щеку своей грудью.

Он был прав. Голос был женским.

Мы прислушались, стоя друг на против друга в темноте. Тишина была густой, поглощая всё кроме

биения моего сердца. Или Ноя. Невозможно было различить.

Раздался ещё один крик - из центра комплекса. Из сада? Я не могла сказать отсюда.

- Оставайся здесь, - сказал мне Ной твёрдым и ясным голосом.

Он не мог не пойти. Но я не могла оставить его.

- Нет, - сказала я, качая головой. - Мы не будем разделяться. - Мой голос усилился. - Мы неразделимы.

Ной медленно выдохнул. Он не ответил, но взял меня за руку и поднял.

Наши шаги эхом раздавались в тишине и я туго сжала его пальцы, желая чтобы мы стали одним целым. Держа его, я заметила, что мои запястья даже не болели.

Утреннее небо всё ещё было тёмным, чёрное становилось тёмно-пурпурным. Молния мелькнула сквозь окна, которые нас бы не выпустили, и сделала монстров из наших теней на стене.

Ещё один крик.

Мы были загнаны им. Обращены к нему. В этом был смысл.

Мы вошли в мой ночной кошмар вместе.

Джуд стоял в дзен-саду, свободный и впечатляющий на песке. Он стоял между гармонично расположенными стеблями бамбука и скульптурными деревцами бонсай. Джейми и Стелла, Адам и Меган стояли на коленях на песке. Головы склонены. Руки связаны. Расположены среди камней.

Ещё одна девочка - я не могла разглядеть её лицо - лежала на боку неподвижно. Её белая рубашка пропиталась кровью и стала красной.

Снаружи была гроза. Она бушевала сквозь застеклённую крышу. Но в саду было тихо. Никто не боролся. Никто не сказал ни слова. Даже Джейми. Сцена была нереальной. Безумной. Совершенно ужасающей.

Голос Джуда испортил воздух.

- Вы попробовали сначала двери? - спросил он нас и улыбнулся. - Окна?

Никто не заговорил.

Джуд прищёлкнул языком.

- Вы попробовали. Я могу сказать. - Его взгляд блуждал по каждому телу на песку. Когда он посмотрел вверх, его взгляд был на Ное. - Хотя я рад, что мы наконец встретились, - сказал он, - я действительно хотел этого избежать.

Ничто в позе Ноя или выражение его лица не показало, что он даже слышал о нём. Он был неподвижен и гладок, как один из камней на песке. Вид связанных и стоящих на коленях подростков, казалось, не выбивал его из колеи.

Что расстроило Джуда. Он моргнул и сглотнул, потом встретился с моими глазами.

- Я пытался найти тебя, Мара, но ты пряталась. Так что у меня не было выбора. Ты заставила меня забрать их.

- Почему? - мой голос нарушил тишину. - Чего ты хочешь?

- Я хочу назад Клэр, - просто сказал он.

- Она мертва, - сказала я, мой голос дрожал. - Я убила её и я бы хотела, чтобы я этого не делала, но я

сделала и она мертва. Мне жаль.

- Он думает, что ты можешь вернуть её назад, - сказала Стелла своим хриплым голосом, чуть громче шепота.

Семь пар глаз сосредоточились на ней с жуткой точностью.

- Что? - спросила я её.

Джуд присел перед Стеллой, свёрнутой змеёй.

Она проигнорировала его, не посмотрела. Вместо этого она смотрела на меня.

- Он думает, что ты можешь вернуть её назад.

Джуд дал Стелле пощёчину.

Джейми вздрогнул.

Меган начала плакать.

Адам наблюдал за Джудом с острым интересом - никакого страха.

Ной сделал шаг вперёд, наполняясь тихой жестокостью.

Но когда я увидела как Джуд ударил Стеллу, что-то внутри меня поднялось из темноты. Я всё ещё держалась за Ноя, но меня перестало трясти.

- Вернуть Клэр назад, - сказала я медленно.

Стелла кивнула.

- Вот что он думает.

- Как ты... - я начала спрашивать. Потом остановилась, потому-что я знала.

Стелла была как мы. Другой. Я посмотрела на неё, на выражение её лица и поняла как.

Она знала, о чём думал Джуд. Она могла слышать его мысли.

Если Джуд верил, то я могла вернуть Клэр из мёртвых, Клэр, которую покалечило и раздробило на кусочки, которая была похоронена в закрытом гробу в Род-Айленде под шестью футами земли, он был абсолютно оторван от реальности. Полностью бредил.

Единственным способом выйти из ситуации было действовать так, будто его иллюзия была

реальностью.

- Джуд, - сказала я с мольбой в голосе. Практически. - Я хочу вернуть Клэр. Расскажи мне как её вернуть.

Мышцы на его лице дрогнули.

- Тебе нужен стимул, - сказал он механически. Потом снова ударил Стеллу. Жёстко.

Мышцы на руках Ноя напряглись и стали жёсткими под моей рукой.

Глаза Джуда взметнулись к Ною и на его губах появилась улыбка. - Да, присоединяйся у нам, - сказал он ему. - Ты можешь помочь.

Затем что-то изменилось в Ное. Он расслабился. - И как, конкретно, я мог бы это сделать? - Его голос был больше чем просто пустым. Он был скучающим.

Стелла кашлянула. Склонилась к земле и сплюнула кровь на песок. Потом посмотрела на меня своим прямым взглядом. - Тебе должно быть страшно, - сказала она мне. - Он думает, что если тебе будет достаточно страшно, ты сделаешь это.

Итак, Джуд действительно хотел напугать меня. Всё что он делал, было придумано, чтобы привести меня в ужас. Появление в полицейском участке так, чтобы я знала, что он жив. Кража ключа у Дениэла, чтобы он мог приходить и уходить когда хотел, чтобы он мог делать снимки как я спала, чтобы он мог передвигать вещи вокруг, как например куклу, и я бы знала, что он там был, оскверняя место, в котором мне следовало чувствовать себя в безопасности.

Он убил кота и сказал мне почему кровавым сообщением.

Но этого было недостаточно. Он хотел чтобы я нигде не чувствовала себя в безопасности, ни с кем. Не с моим отцом - так что он чуть не сбил нас с дороги. И не в Горизонтах - так что он использовал Фиби, чтобы пугать меня. Он дал ей снимок и заставил её выцарапать мне глаза, он написал то сообщение и заставил её доставить его мне. Он играл на мне как на инструменте и использовал Фиби в качестве марионетки чтобы нарушить моё спокойствие, подтолкнуть меня, заставить меня бояться, когда он не мог быть рядом, чтобы сделать это самому.

Я думала, что это была его месть. За Клэр. Чтобы наказать меня за то, что я сделала с ней и с ним. И никаких сомнений на этот счёт. Но по его мнению, это так же было средством для достижения цели.

Цели, которой я возможно не могла добиться.

Меня нужно было стимулировать, сказал он.Он думал, что если я была достаточно напугала, я могла это сделать.

Но я не была напугана. Я была в ужасе. А Клэр всё ещё никогда не собиралась возвращаться назад.

Я не знала как дальше притворяться, что это не так. - Джуд, - сказала я. - Я клянусь, я бы сделала это, если бы могла. Мне жаль.

Он склонил ко мне голову. Изучил меня.

- Тебе не жаль, - сказал он прямо. - Но тебе будет.

Потом, таким внезапным движением, что я почти не могла почувствовать его, он схватил горсть густых кудрей Стеллы, поднимая её и согнул её сразу назад.

Меган закричала. Джейме отвернулся. Адам издал удивлённый звук.

Ной снова был на грани, я могла это чувствовать. Но он не двигался с моей стороны.

Я кипела. - Ты думаешь, если будишь мучить её, я верну Клэр обратно? - спросила я, повышая в ярости голос. - Если бы я могла это сделать, я бы уже это сделала...

Джуд позволил Стелле упасть назад на колени. Он посмотрел на ней.

- О Боже, - прошептала она.

Рот Джуда искривился от улыбки.

То как она прозвучала, как он улыбнулся, заставило гореть мои нервы.

- Что?

Джуд посмотрел на меня и его улыбка стала шире.

- Расскажи им, - сказал он Стелле. Когда она не ответила, он схватил её за волосы. - Расскажи им.

- Она... - Стелла вывернула лицо и её глаза метнулись к Джуду, когда он присел рядом с ней. - Она знала, - прошептала Стелла, смотря прямо на него. Часть Джуда в этом. Она знала... о мой Бог, она знала, о всех нас, всё это время - он часть этого, она пообещала ему, что ты вернёшь Клэр назад если он приведёт тебя сюда, она сказала ему как заставить тебя это сделать, и она оставила нас здесь чтобы посмотреть что бы ты сделала, ох, Боже...

- Она? - прошептал Джейми.

- Кэллс, - сказал Ной.

- Джуд часть этого? - спросила я хрупким и ломким голосом. - Часть чего он?

Чем он был? Чем были мы?

- Я не слышу, - вопила Стелла, - слишком много голосов! - Потом Стелла прошептала и пробормотала, я могла уловить только одно слова. Оно звучало как "страховка".

- Как нам выбраться? - быстро спросила я. Это то, что мне нужно было узнать, перед тем как Стелла потеряет это. Как выбраться.

- Вы не можете, - простонала Стелла.

- Меня впустили, - спокойно сказал Джуд.

Я почувствовала себя так, будто меня ударили в грудь.

Доктор Келлс впустила Джуда. Взрослые ушли. Не было никого, кто бы помог нам, никого, кто бы пришёл.

- Он убил Фиби, - сказала Стелла, её плечи тряслись. - Но это выглядит так, будто ты это сделала, Мара - вот что они собираются сказать. Ты им нужна...

Джуд дал ей пощёчину. Стелла втянула губы и посмотрела вниз на песок. Она не собиралась что либо ещё говорить.

Я не могла понять большую часть того, что она сказала, но одна вещь, которую я уловила, было следующее: доктор Келлс пообещала Джуду, что я верну Клэр назад, если он приведёт меня сюда сегодня ночью. И она лгала.

Она хотела, чтобы я была здесь по какой-то другой причине и я не могла начать выяснять что это было. Я не могла играть с заблуждением Джуда, но может быть если бы я смогла показать ему, что он был просто кусочком, пешкой в какой-то извращённой вещи, что здесь происходила, тогда мог бы быть шанс, конечно маленький, что он позволил бы нам уйти.

Я не видела другого способа. Так что я сказала, - Доктор Келлс лжёт тебе.

- Нет, - сказал мне Джуд, - это ты мне врёшь.

Потом он схватил запястье Стеллы и сломал его. Мы все слышали хруст.

Меган закричала как животное. Джейми выругался. Адам ухмыльнулся. Я закипела от ярости.

Но Ной. Ной не издал ни звука. Он не выступил вперёд. Он даже не напрягся. Через минуту он сказал, - Ты возможно хочешь её отпустить, - как если бы он указывал Джуду в направлении ближайшей заправки.

Мускулы на лице Джуда дёрнулись. Он не понял почему Ной не среагировал, почему казалось, что ему всё равно и до той минуты я тоже не понимала.

Джуд хотел вывести нас из равновесия. Он хотел нас испугать. Ему нужны были те вещи от меня больше всего и я думала, что он делал Стелле больно, чтобы попытаться испугать меня ещё больше.

Но это не работало. Мне не было страшно. Я злилась и Джуд это видел. Вот почему он не пытался использовать Стеллу чтобы спровоцировать меня - он использовал её чтобы попытаться спровоцировать Ноя. Думая, что он не мог противиться девице в беде.

Он хотел чтобы Ной занял её место.

Но это не работало. Ной не пошевелился.

Тогда Джуд уронил запястье Стеллы. Она упала назад на кровавый песок и на какую-то долю секунды я почувствовала облегчение.

Пока Джуд не зажал шею Джейми.

Всё изменилось. Мой живот свело от страха.

- Я позволю этому уйти, - сказал Джуд с довольной улыбкой. - если Мара займёт его место.

Я выдохнула воздух, я не понимала, что задерживала дыхание. Я была у Джуда раньше, на той пристани и он не убил меня тогда. Он пришёл в мою комнат и разрушил мою жизнь, но я всё ещё была здесь. Я всё ещё была живой.

Джуд не мог убить меня. Стелла сказала - он думает, что я нужна ему чтобы вернуть назад его сестру. Если я займу место Джейми, не будет иметь значения, что это невозможно; Джуд будет занят мной, давая остальным шанс вытащить нас всех отсюда.

Я отпустила руку Ноя.

Глава 66

Ной посмотрел на меня так, что у меня кровь застыла в жилах.

- Не смей.

Потом заговорил Джейми. Его голос был как край алмаза, брутально резким и убедительным.

- Отпусти меня, - сказал он Джуду.

И к моему невероятному удивлению, Джуд отпустил.

Я смотрела как Джейми падает в замедленном темпе, но сразу перед тем как он ударился о землю, Джуд снова схватил его за шею, потянув вверх.

Потом брутальный пинок пришёлся Джейми в живот. Джейми свернулся на песке.

- Не говори снова, - сказал Джуд.

Меня трясло от ярости и ненависти. Джуд посмотрел на меня со спокойным интересом.

- Вот так это теперь будет работать, - сказал он на фоне теперь уже постоянных рыданий Меган. - Чем дольше ты заставляешь меня ждать, там больше ты будешь заставлять их страдать.

- Это не имеет к ним никакого отношения, - выпалила я.

Джуд кивнул.

- Точно, - сказал он. - Так ты собираешься заставить их заплатить за то, что ты сделала? Всё что тебе нужно сделать - занять их место. - Он улыбнулся как рептилия и посмотрел на меня, как-будто я была крысой. - В противном случае, ты будешь медленно из убивать, а я заставлю тебя смотреть.

Ной очень мягко положил руку на мой живот, оставляя меня сзади. - Ты никого не убиваешь, Мара, - сказал он мне. Но посмотрел на Джуда. - Он убивает.

Тень прокралась обратно в голос Ноя, в его лицо. Я никогда раньше не видела как он теряет его, но у меня было такое чувство, что во-вот увижу.

Это было страшно.

Джуд провёл пальцем вдоль влажной от пота светлой короны волос Меган. Песок под ней потемнел от мочи.

- Кого ты выберешь сначала? - спросил он меня.

Я онемела. Замерла. Джуд опустился на колени рядом с Меган, медленно.

Тогда Ной нежно отодвинул меня, немного позади него.

Джуд взял лицо Меган в свою большую руку и как только он это сделал, Ной двигался так тихо и быстро, что я почти не заметила.

Ной был в саду. Его кулак встретился с лицом Джуда с тошнотворным треском.

Меган и Адам испустили двойной, негармоничный вздох, но я не повернулась посмотреть. Я была прикована, заворожена тем, что увидела: Джуд использовал свой размер как разрушительную силу, нанося удары руками и ногами. Но Ной был резким и быстрым, гибким и жёстким. Он инстинктивно знал как будет больнее всего и именно так он и поступал. Ной снова и снова бил Джуда и я не могла отвести взгляда.

Но потом я услышала своё имя - в голосе Меган. Как раз перед тем как она и Адам одновременно упали вперёд.

Мелькнуло воспоминание - Джуд закалывает себя, упав на колени на деревянной скамье подсудимых.

Тогда на меня нахлынули вспоминания. Мужчина на причале, который умер, когда попытался спасти меня от пыток. Джон, мой телохранитель, который умер в своей машине от инсульта. Я вспомнила мёртвую рыбу под доком и мёртвых птиц, которые упали с неба.

Я не виновата. Но это и не случайность.

- Ной, - прошептала я, бегая глазами между Меган и Адамом, и Джудом. Я наконец, наконец-то поняла.

Джуд мог излечивать себя как Ной - убивая, как я.

Он ни к кому не прикасался чтобы убить. Он даже не думал об этом. Ему просто нужно было пораниться и если он так сделал бы, что-то или кто-то вокруг умерло бы.

Как Джон. Как коп при исполнении. Как рыба.

Я была смертельна, но Джуд был хуже. И животные чувствовали это - питомцы наших соседей исчезли в тот день, когда я вернулась домой из психушки - тот же день, когда Джуд начал следить за моим домом.

Ной приложил Джуда лицом к песку и прижал. Он давил своим предплечьем на горло Джуду и наклонился к нему.

- Я тебя убью, - сказал он спокойно. - И перед тем как ты умрёшь, ты попросишь у неё прощения.

Джуд должно быть издал звук, но я его не слышала, потому что Меган и Адам застонали от боли.

Подстраховка, сказала Стелла.

Грудь Джуда вздымалась и его плечи тряслись. Он смеялся.

- Он убьёт их, - сказала я неровным и жалким голосом. - Если ты причинишь ему боль, они умрут.

- Если ты не убьёшь меня, - хрипло сказал Джуд, - я порежу Мару на кусочки, настолько маленькие,

что ты не...

Ной выпустил горло Джуда. И разбил его коленную чашечку одним жёстким движением.

Был крик - в этот раз от Джуда. Он пронзил воздух. Джуд скрючился на боку, но через минуту он снова смеялся. По-прежнему.

Его смех и мое сердце были единственным звуком, который я слышала. – Ты хочешь отомстить? – спросил Джуд. Его слова отозвались эхом в тихом пространстве. Он кивнул головой на Меган и Адама. – Возьми его.

Мои глаза метнулись к ним, они были без сознания, но все еще дышали. Его волосы слились с песком, они были почти такого же цвета. Голова Адама гудела.

Впрочем, Джейми и Стелла проснулись. Они молчали, но их глаза блестели осознанностью. Принимая это, как и я.

Прямо как я.

Я не была затронута. Они не были затронуты. Что означало, что если Ной мог удерживать Джуда занятым - может быть я могла бы их освободить. Я отчаянно посмотрела по сторонам в поисках оружия, инструмента, чего-то острого...

- Она права, - сказал Джуд, кивая на Стеллу. - Я не хочу убивать Мару. - Его голос был грубым, но с ноткой восторга. - Слишком весело мучить её.

Ной снова его пнул; распластал его на спине. Опустился на колени. Снова прижал горло предплечьем.

Чего Джуд и хотел. Адам издал влажный звук; татуировки на его руках выделялись на фоне его теперь бледной кожи. Меган вообще не издала ни звука.

- Ты убиваешь их, - громко сказала Стелла.

Ной выглядел обманчиво пронизывающе спокойным, но я знала, что он теряет контроль. Он мог думать только о смерти Джуда и безопасности для меня, а не о цене, которую он или кто-нибудь ещё заплатил бы за это. Если Джуд угрожал кому-то ещё, Ной мог сдерживаться сам. Но не мог не реагировать когда Джуд угрожал мне.

Я была его слабостью.

Ной никогда не простит себе, если сдастся.

Я произнесла его имя.

Выражение лица Ноя было злобным, пока он ждал когда кислород покинет лёгкие Джуда, но при звуке моего голоса что-то изменилось. Он откинулся назад, только слегка, немного ослабляя давление на горло Джуда, достаточно чтобы он мог дышать.

Я оглядела пространство, надеясь найти что-то, что-нибудь, чтобы помочь нам. Но сад был в центре соединения и стены вокруг были голыми. Без мебели, просто крутящаяся подставка в углу для зелёной фарфоровой урны.

Предмет вызвал воспоминание - Фиби, разбивающая вазу об землю.

А потом у меня появилась идея.

- Держи его, - позвала я Ноя и бросилась к дальнему углу комнаты. Я наклонила пьедестал и урна разбилась о каменную плитку. Я схватила один из осколков - может быть я могла бы освободить их этим? Был ли он достаточно большим?

Но потом закричала Стелла, нарушая сцену в саду, рассеивая мои мысли.

Джуд стоял. Бок Ноя потемнел от крови.

Медленная мучительная улыбка появилась на губах Ноя.

Оба они были заперты в тихом безвыходном положении и те из нас, кто ещё был в сознании. Я была загипнотизирована в своём личном аду. Даже зная, что Ной мог излечиваться, даже видя его дикую улыбку и зная что боль его не волнует, что она его наэлектризовывала - зрелище того, что ему больно, всё ещё погружало меня в кислоту. Я вжала ногти в руки и почувствовала резкую боль в ладони...

Резкую. Я всё ещё держала её.

Я заставила себя оторвать глаза от парня, которого я любила и бросилась вперёд чтобы помочь своим друзьям. Джейми был ближе всех.

- Это так тупо, - сказал он себе под нос когда я начала пилить шнурок, связывающий его запястья. Осколок фарфора врезался в мою кожу, но я продолжала пилить пока Стелле не прокричала имя Ноя и мне не пришлось поднять голову.

Джуд переместился так, что теперь был ближе ко мне, чем Ной; он двинулся, когда я двинулась чтобы попытаться освободить Джейми.

- Беги, - сказал мне Ной почти шёпотом. Мягким и отчаянным.

Я не могла его бросить. Может быть, это было бы не очень умно, но я не могла этого сделать.

И я также не могла бросить в ловушке Джейми и Стеллу. Так что я проигнорировала просьбу Ноя и набросилась на узел на запястьях Джейми и ногах с ещё большим рвением.

Они освободились. Джейми поразительно быстро вскочил на ноги, а Джуд нырнул вперёд ко мне, как раз когда Ной бросился на него.

Джуд повалил меня. Осколок выпал из моих рук.

- Выпусти их! - Прокричала я Ною когда руки Джуда обвились вокруг моего тела. Когда стальное лезвие прижалось к моей коже. Ему ничего не стоило разорвать мою плоть. Чтобы вонзить его в мою шею и выпустить мне кровь, словно животному, перед Ноем.

Ной наблюдал за мной с выражением, которое другие приняли бы за яростью Но я лучше знала.

Это был ужас.

Горячая слеза скользнула по моей щеке, когда Джуд поднял меня и крепко прижал к себе, моей спиной к своей широкой, ужасной груди. Я смотрела на Ноя, его идеальное лицо замерло, его конечности источали напряжение, когда он смотрел на нас, неподвижно.

Но Джейми освободил Стеллу и они встали. Стелла прижимала к груди своё сломанное запястье. Меган и Адам были без сознания, но живые. Джейми со Стеллой рядом взял Меган под руки и тащил её по направлению к одному из коридоров. Мы всё ещё были заперты в здании, но Джуд теперь оставит их в покое, когда у него была я.

- Иди, - сказала я Ною, даже зная, что он никогда не стал бы. Челюсть его была твёрдой, а взгляд жёстким. Я бы упустила это.

Я поняла, что прощалась.

Ной понял это по моему выражению и медленно покачал головой. Его голос был спокойным и сильным, только для меня.

- С тобой всё будет хорошо, - сказал он.

Я всё улажу, имел он в виду.

Но хватка Дуда усилилась и лезвие прижалось к моей шее. Я выпустила дыхание и он схватил меня крепче. Струйка тёплой крови стекала по моей рубашке.

- Я дам тебе что-угодно, - сказал Ной Джуду. Его голос был тихим. - Что угодно.

Джуд заговорил к Ною, но его губы были в моём ухе. Моя плоть сгнила под ними. - У тебе нет ничего, что я хочу. Больше нет.

Я встретилась глазами с Ноем и наблюдала как что-то в нём умирает.

Я не могла это принять. Я больше не боялась за себя, просто мне было ужасно, отчаянно грустно.

- Он не убьёт меня, - солгала я Ною. - Со мной всё будет хорошо.

Джуд медленно двигался к белым, голым, пустым стенам Горизонтов, давя меня в своих объятьях. Он продвигал нас к коридору, окружённому по бокам комнатами пациентов. Он снова поймал меня в ловушку.

В ловушке. Слово вызвало воспоминание. Я вспомнила...

Другой коридор. Освещённый огоньком камеры Рэчел.

Джуд и я шли вместе за Рэчел и Клэр, придерживаясь середины огромного холла. Комнаты пациентов окружали его и я не хотела никуда идти рядом с ними. Когда Рэчел и Клэр исчезли за углом, я ускорилась, испугавшись потерять их в лабиринте проходов.

Я была в ловушке и раньше.

И я выбиралась и раньше.

С не более чем синяком на щеке, который был даже не от обрушения. Я вспомнила картинку расцветающего фиолетового пятна на своей скуле в зеркале больницы. Он был от Джуда. Когда он меня ударил.

Я снесла психушку, но я сделала это без вреда для себя. Безопасно.

Но Джуд выбрался тоже, прошептало моё сознание.

Его руки схватили меня крепче и я знала, что его глаза были прикованы к Ною. Лезвие немного двинулась к моей коже и я почувствовала прилив тепла и боли. Джуд упивался каждой каплей злорадства от того, что делал мне больно и заставлял Ноя смотреть.

Я хотела причинить ему боль в ответ.

И может быть я могла бы. Да, Джуд выбрался - но без рук.

Что означало, что я могла его ранить, но не убить; я так много раз пыталась убить Джуда раньше и это никогда не срабатывало, но я выбралась. Я обрушила психушку и может быть если я разрушу это здание, я могла бы освободиться.

А Ной. Его могло ранить, если здание рухнет, но он был другим, как я - так что он мог бы выжить как и я. Даже если он был бы ранен, когда здание рухнет, он бы излечился. Он всегда излечивался. Ной был бы в безопасности.

Но Джейми? Стелла? Они тоже были другими, как и мы. Как Джуд. Что означало, что они вероятно тоже бы выжили, но они могли быть ранены.

Хотя, Ной мог бы излечить их. Он вылечил моего отца. Если я раню Джейми и Стеллу пытаясь вытащить нас, он мог бы их вылечить.

Горячее дыхание Джуда защекотало мне шею, заставляя меня повернуть голову прежде чем мы ступили в тень. Я видела пропитанную кровью девочку в саду. Я видела Адама, лежащего в песке.

Я и Джейми, и Стелла, и Ной выживем. Но здесь были не только мы.

Адам вероятно был ещё жив. Меган была жива, когда Джейми тащил её. Должны быть ещё и другие, запертый в комнатах за своими дверями.

Если я снесу это здание как психушку, все, кто не был другим, умрут как Рэчел и Клэр. Адам. Меган. Кто-то ещё, кто-то нормальный.

Но они могли умереть в любом случае, сказала я себе. Джуд мог пройти к каждому из них, пока они - мы - не все ушли.

Моя кожа натянулась и кровь хлынула к ушам и я почувствовала как Джуд толкает нас дальше. Если он завернёт за угол, Ной пропадёт из поля зрения.

У меня заканчивалось время. Мне нужно было выбрать даже если ни один вариант не был хорошо. Может герой мог бы увидеть другой путь отсюда, но я не была героем.

У тебя всегда есть выбор, однажды сказал Ной.

Я свой сделала.

Я использовала каждую частичку силы, чтобы хлопнуть нас двоих о стену.

Джуд этого не ожидал. Его голова сильно треснула и я представила себе паутинку трещин там, где он ударился от потолка до пола, и ниже, к фундаменту. Руки вокруг моей груди ослабли, когда Джуд упал.

Но я не побежала.

Я резко повернулась к нему лицом. Я не могла ничего слышать, кроме своего дыхания и биения сердца, и пульса, а они были громкими и быстрыми, но не от страха. От чистой, холодной, раскачивающейся ярости.

Я почувствовала сильный тревожный рывок в своём мозгу, но я поддалась этому и что-то освободилось. Я толкнула обвисшее тело Джуда вверх к стене. Удержала его, придавила его так прочно, что кусочки штукатурки отслоились и упали на пол. Я была сильнее чем думала. Я не могла убить Джуда своим разумом, но я могла бы убить его своим телом и он заслуживал смерти.

Я знала, что Ной был за мной, но он не двинулся помогать. Он видел, что мне не нужно было.

Джуд был без сознания и вялым и время казалось замедлилось, когда пятна чёрного и красного заполнили моё зрение, когда бледный аромат наполнил воздух. Я раздавила горло Джуда изящными руками, которые не ощущались как мои собственные. Зрелище принесло прилив дикой ярости. Я почувствовала как улыбаюсь.

Мара.

Я услышала своё имя, которое прошептали с любовью, знакомый голос, но он был далеко и я не расслышала. Я не остановилась бы, пока эта штука под моей хваткое не была мёртвой - я бы не позволила этому выбраться или излечиться. Я хотела смотреть как это умирает, превращается в мясо. Мысль доставила мне удовольствие. Двери были всё ещё заперты и я всё ещё была запечатана внутри, но я бы разнесла это место, я бы впилась в него своим разумом и пальцами, если бы пришлось. Я бы вытащила парня, которого любила. Я бы освободила себя.

Это была последняя мысль перед тем как всё потемнело.

Глава 67. Ранее.

Порт Калькутта.

Индия.

Толпа росла и сгущалась вокруг диких существ, которые были в порту, где они не должны были быть. Громкий взрыв прозвучал от одного из кораблей и маленькие обезьянки закричали. Один человек взобрался на вершину клетки с первыми, большими, ярко-окрашенными птицами, которые пронзительно закричали внутри клетки. Он улыбнулся и посмотрел ближе, как птицы били крыльями о решетки и куча разноцветных перьев падали на землю.

Другой мужчина ткнул палкой по другой клетке, где сидела большая, коричневая обезьяна. Она приблизили свой рот к решетке и оскалила зубы, показав острые клыки.

Маленький мальчик с маленькими черными глазами, которого я попросила помочь, рванул было назад, чтобы другие, которые продолжали пробегать палками вдоль клетки с тигром и продолжали танцевать позади. Парень чуть по старше, одетый в темно-красную одежду, плюнул в тигра. Тигр взревел.

Люди засмеялись.

Мое дыхание было быстрым и моя маленькая грудь быстро поднималась и опускалась. Мое сердце учащенно билось, и я убрала куклу.

Большой парень нагнулся. Он взял камни - один, два, три. Остальные дети сделали то же самое.

Затем каждый из них замахивался и бросал камни в тигра. Который ревел своей клетке. Удары приходились ему по шерсти.

Я ощутила отвращение. Мрачные мысли кружились в моей голове, а время шло, как черепаха, когда тигр зарычал и отпрянул от своей клетке. Парни смеялись, как и остальные люди.

Животное не заслужило такого отношения. Я захотела, чтобы он смог выбраться, и я представила это в своем разуме: Яркие металлические прутья, падающие на землю. Когти и зубы вгрызались в кожу вместо камней бьющих животное по шерсти. Я закрыла глаза, потому что это была картина, которую я хотела бы видеть.

Крик заставил меня распахнуть глаза.

Существа были прижаты к клетке, которая падала. Я наблюдала, как он набросился на ближайшего парня, самого большой. Его когти разорвали его бок, образуя огромную кровавую рану.

Другой парень, с маленькими глазами, отходил с побелевшим и неподвижное лицом. Он не смотрел на тигра. Он смотрел на меня, и его рот образовал форму слова, которое в один прекрасный день станет моим именем.

Мара.

Тигр толкнул большого парня вниз, и тот снова закричал. Тигр завис над ним, схватил его за горло. Парень перестал кричать.

Другие начали, но это не имело значения. Животное было освобождено.

Глава 68. После.

В один прекрасный день я проснулась утром в какой-то больнице и обнаружила доктора Келлс, сидящую в моей палате.

Всё было ясно: стенд IV возвышался над моей кроватью. Грубые, отбеленные хлопчатобумажные простыни. Промышленные потолочные плитки и встроенные лампы дневного света. Я могла слышать их гул. Но это было как будто я смотрела на стерильную комнату и всё в ней через стекло.

А после наводнения, все вернулись назад.

Джуд, безвольный пока я высасывала из него жизнь своими руками.

Стелла и Джейми, раненые и в синяках и уволакивающие Меган прочь из сада пыток.

И Ной, наблюдая как он умирает внутри пока я лгала, когда говорила ему, что со мной всё будет хорошо.

Но это не была ложь. Я вырвалась из рук Джуда и Ной был рядом со мной, прежде чем я потеряла сознание. Он позвал меня по имени. Я слышала это. Я вспомнила это.

Где он был сейчас? Где были они? Где была я?

Я попыталась сесть, встать с кровати, но что-то держало меня сзади. Я посмотрела вниз на свои руки, которые покоились на голубом хлопковом одеяле, покрывающим кровать и заправленным под моими ногами, ожидая увидеть ремешки.

Но их не было, ни одного. Мои руки всё ещё не двигались.

- Доброе утро, Мара, - сказала доктор Келлс. - Ты знаешь где ты находишься?

Я почувствовала разрывающий меня страх того, что я посмотрю вверх и увижу слова на стене, сообщающие, что я была где-то в психиатрическом отделении. Которое я никогда не покидала. Что ничего за последние две недели, шесть недель, шесть месяцев не происходило. Это было единственное, что она могла сказать мне, чтобы сломать после всего что я пережила.

Но я была в состоянии повернуть голову и оглядеться. В этой комнате не было окон. Никаких знаков. Не было ничего кроме таблички IV и большого зеркала на стене за головой доктора Келлс.

Я возможно не знала, где находилась, но я помнила, что она сделала. Я наблюдала как она спокойно сидит на пластиковом стуле рядом с кроватью и переходила от воспоминания к воспоминанию о её лжи мне в лицо. Я видела изображения Джуда в своей комнате, наблюдающего как я сплю пока доктор Келлс это записывала. Она знала, что он был жив. Она знала, что он делал со мной. Она впустила его в Горизонты и она поместила всех нас в ад.

Её выражение лица не поменялось, но я смотрела на неё другими глазами.

- Ты знаешь кто я? - спросила доктор Келлс.

Ты человек, который обманул моё доверие. Ты человек, который пичкал меня ложью и лекарствами, притворяясь что делаешь как лучше для меня, когда всё, чего ты действительно хотела, так это сделать мне хуже. Я точно знаю, кто ты такая, пыталась я сказать. Но когда я открыла свой рот, всё что оттуда вышло было словом, - Да.

Было похоже, будто я зажата между двумя стёклами. я могла всё видеть, я могла всё слышать, но я была отстранена от себя. Отделена. Не парализована - я могла чувствовать свои ноги и кусающиеся простыни, что покалывали мою кожу. Я могла облизать свои губы, что я и сделала. Я могла говорить, но не те слова, что я хотела сказать. И когда я попыталась приказать своему рту кричать, а своим ногам пинаться, это было как желание, которое невозможно исполнить.

- Есть несколько вещей, о которых я хотела бы с тобой поговорить, но сначала я хочу, чтобы ты знала, что тебе вкололи разновидность амитала натрия. Ты слышала про амитал натрия?

- Нет, - ответил мой отравленный язык.

Его называют сывороткой правды. Это не совсем так, но его можно использовать чтобы помочь облегчить определённые виды страдания. Мы иногда используем его в экспериментальной психиатрии, чтобы дать пациенту передышку от маниакального или кататонического эпизода. - Она наклонилась ближе ко мне и сказала мягким голосом, - Ты страдала, Мара, не так ли?

Я бурлила в этой кровати, в своём теле, и я хотела плюнуть ей в лицо. Но я не могла. Я сказала, - Даю

Она кивнула.

- Мы думаем, что вариант, который мы разработали чтобы помочь тебе с твоими... особыми проблемами. Мы на твоей стороне. Мы хотим тебе помочь, - равномерно говорила она. - Ты нам позволишь тебе помочь? - Она посмотрела через плечо в зеркало.

"Нет", кричал мой разум, но вслух я сказала:

- Да.

- Я рада. - Она улыбнулась и потянулась к полу. Когда она подняла свою руку, в ней был пульт. - Позволь мне кое-что тебе показать, - сказала она и затем крикнула в воздух. - Экран.

Тонкий белый экран механически опустился с потолка пока часть стены рядом с зеркалом отодвинулась, показывая белую доску с наспех написанным списком.

- Мониторы, - крикнула доктор Келлс прежде чем я смогла это прочитать. Я услышала какой-то сигнал рядом с моей головой, соответствующий ритму сердцебиения.

- Огни, - снова сказала она и в комнате потемнело. Потом она подняла руку и пульт, и нажала проиграть.

Я смотрела на трясущиеся кадры из камеры Клэр, когда она вертелась как на сковороде над психушкой, над Рейчел. Я смотрела на происшествие, которое Джуд раньше оставил в моей ванной, чтобы я посмотрела.

Изображение потемнело. Я услышала собственный смех.

Но там, где раньше видео останавливалось, теперь тряслось изображение. Отснятый материал Джуда был склеен, на экране, я теперь видела что что-то подняло камеру. И прямо перед тем как картинка обрывалась, была вспышка света.

Освещающая лицо доктора Келлс.

Она была в психушке. Она была там.

Мой разум хотел вырваться, но моё тело был абсолютно неподвижным когда зажёгся свет.

Доктор Келлс указала на доску.

- Мара, ты можешь прочитать, что там написано? - я скользнула по словам, когда моя кровь застучала в ушах. Машина, монитор, сигналили быстрее.

Дважды слепая.

С.Бениция, проявился (носитель Дж1821, происхождение неизвестно). Побочные эффекты(?): анорексия, булимия, причинение себе вреда. Поддающаяся воздействию лекарственных препаратов. Противопоказания подозреваются, но неизвестны.

Т.Барроуз, не носитель, умер.

М.Кэннон, не носитель, уравновешенный.

М.Дайер, проявился (носитель Дж1821, оригинал). Побочные эффекты: сопутствующий ПТСР, галлюцинации, причинение вреда себе, вероятно шизофрения / параноидальный подтип. Реагирует на мидазолам. Противопоказания: подозрение на n.e.s.s.?

Дж.Рот, проявился (носитель Дж1821, подозрение на оригинал), индуцированный. Побочные эффекты: вероятно пограничное расстройство личность, вероятно расстройство настроения. Противопоказания подозреваются, но неизвестны.

А.Кендал: не носитель, умер.

Дж.Л.: искусственно проявился, протокол Леонарда, ранняя индукция. Побочные эффекты: расстройство личности (невосприимчив), антисоциальное расстройство личности (невосприимчив), мигрени, крайняя агрессия (невосприимчив). Противопоказания неизвестны.

С.Л.: искусственно проявился, протокол Леонарда, ранняя индукция, умер..

П.Рейнард: не носитель, умер.

Н.Шоу: проявился (оригинальный носитель Дж1821), Побочный эффекты (?):нанесение вреда себе, возможно оппозиционное расстройство неповиновения (невосприимчив), расстройство поведения? (невосприимчив). Тесты: класс А барбитураты (невосприимчив), класс В (невосприимчив), класс С (невосприимчив), невосприимчив ко всем классам, (тест MAD), умер.

Обобщенные побочные эффекты: тошнота, повышенная температура, бессонница, ночные кошмары.

- Мара, ты участвовала в слепом исследовании, - сказала доктор Келлс. - Это означает, что большинство твоих лечащих врачей и консультантов не знали о твоём участии. Твои родители также не осведомлены. Причина, по которой тебя выбрали, в том, что ты отвечаешь условиям, у тебя есть ген, который тебе вредит.

Носитель.

- Он заставляет тебя действовать так, что ты становишься опасной для себя и окружающих.

Побочные эффекты.

- Ты понимаешь?

- Да, ответил мой предательский язык. Я поняла.

- Некоторые из твоих друзей также являются носителями этого гена, который разрушал твою нормальную жизнь.

Стелла. Джейми. Ной. Их имена были в этом списке, прямо за моим.

И за Дж.Л. Джуд Лоу.

Я хотела знать чем мы были и теперь я знала. Мы были подопытными. Мы были пациентами.

Мы были предметами. Жертвами, к тому же идеальными. Если бы мы кричали волки, доктор Келлс кричала бы сумасшедшие, и были сотни страниц психологических записей, чтобы поддержать её. Если бы кто-то из нас говорил правду, мир назвал бы её вымыслом.

Психушка, Джуд, Майами - люди, которых я убила, брат, которого похитил Джуд. Всё вело к этому моменту.

Потому-что так было просчитано. Это было спланировано.

Меня не отправляли в Горизонты - меня довели. Мои родители понятия не имели, что это за место; они просто хотели помочь мне поправиться и доктор Келлс заставила их поверить, что так и будет. Когда они подумали, что мне становится лучше, они решили не заставлять меня ехать в психушку; они бы в конечном счёте полностью вытащили меня из программы.

И в день, когда они решили не заставлять меня ехать случилась ночь, когда Джуд заставил меня порезать запястья. Но не убивать себя.

Чтобы отправить меня обратно.

Я услышала голос Стеллы, просто шёпот в моей голове.

"Ты им нужна."

Им? Доктору Келлс и Джуду?

Доктор Келлс прервала мой поток мыслей.

- Твоё состояние причиняет боль людям, которые тебя любят, Мара. Ты хочешь причинять боль людям, которые тебя любят?

- Нет, - сказала я и это было правдой.

- Я знаю, что не хочешь, - серьёзно сказала она. - И я действительно очень сожалею, что мы не были в состоянии помочь тебе до этого момента. Мы надеялись, что были способны успокоить тебя до того, как ты разрушила здание. Мы очень старались спасти всех твоих друзей.

Моё сердце замерло. В комнате на несколько секунд повисла тишина, перед тем как монитор опять пикнул.

Мы не ожидали, что всё произойдёт так как случилось - когда это случилось, нам повезло вытащить Джейми Рота, Стеллу Бенициа и Меган Кеннон до того, как они серьёзно пострадали. Мы просто не смогли добраться до Ноя Шоу.

Я слышала, что она ошибается.

Вот и всё. Я спокойно, медленно посмотрела назад на доску и заставила свой мозг сложить буквы в слова, которые я могла понять, которые имели смысл. Но всё что я смогла рассмотреть, когда я сейчас их читала было:

Умер.

Написано под именем Ноя.

Мой мозг повторял слова женщины, которую Ной однажды назвал лгуньей.

"Ты будешь любить его до смерти."

Вся боль, которую я когда-либо чувствовала была просто тренировкой для этого момента.

- Мара, вокруг тебя обрушилась крыша, но не на тебя. Ной был слишком близко и его раздавило.

"Он умрёт раньше срока рядом с тобой, если ты его не отпустишь."

- Мне очень, очень жаль, - сказала доктор Келлс.

То, что она говорила, было невозможно. Невозможно. Ной излечивался каждый раз, когда был ранен, всегда. Он поклялся, что я не смогу его ранить снова и снова, и снова. Ной не лгал. Не мне.

Но доктор Келлс лгала. Она лгала мне о Джуде. Она лгала Джуду обо мне. Она лгала моим родителям о Горизонтах. Она лгала каждому, всем нам.

И она врала мне сейчас.

Слеза убежала в любом случае. Только одна. Она скатилась вниз по моей чужой щеке.

- Мара, мы хотим убедиться, что ничего похожего не случится снова, и мы думаем, что мы сможем, если ты согласишься.

Доктор Келлс ждала моего ответа, как будто у меня была возможность сказать что-то ещё, кроме да. Она знала, что я не могла не согласиться, что означало, что это был своего рода спектакль, какое-то шоу. Для чьей-то пользы, но не моей.

Я свирепела.

- Мы хотим помочь тебе поправиться, Мара. Ты хочешь чтобы тебе стало лучше?

Её слова смели грязь с моей памяти.

-Чего ты хочешь?-Спросила меня доктор Келлс в мой первый день под её опекой.

-Поправиться?-Ответила я ей.

Мой ответ тогда был честным. После психушки меня терзало горе. После того как Джуд пришёл в полицейский участок, меня угнетал страх. Горе и вина, страх за семью и за себя. Себя. Он управлял мной.

Доктор Келлс манипулировала этим. Джуд тоже. Я не знала какую роль он в этом играл, или что доктор Келлс получала терроризируя и мучая меня, говоря мне ложь. Я не знала почему была нужна им или почему меня привезли сюда, или где это сюда вообще было, или была ли я одна. Но я больше не боялась. Были и другие имена в этом списке и если они были здесь со мной, я бы вытащила их отсюда и мы бы снова встретились с людьми, которые нас любят.

Я бы снова увидела парня, которого люблю. Всё во мне знало это.

Доктор Келлс повторила свой вопрос.

- Мара, ты хочешь чтобы тебе стало лучше?

Больше нет.

Что-то дремлющее внутри меня рвалось к жизни. Оно потянуло, встало и взяло меня за руку.

- Да, - солгал мой язык. Мой ответ вызвал пластиковую улыбку на накрашенных губах.

Вот то, что я знала: я была в ловушке в своём теле, в той кровати, в тот момент. Но даже когда я выглядывала из окон своих глаз, сквозь решётки своей тюрьмы, я знала, что я в ловушке не на всегда.

Они погремели моей клеткой чтобы увидеть кусаюсь ли я. Когда они выпустят, они увидят, что ответ был да.

Content

Ходкин Мишель Эволюция Мары Дайер

Аннотация

Пролог

Глава 1. Лилиан и Альфред Райс.

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12. ДЖЕЙМИ.

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16. РАНЬШЕ.

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24. Ранее

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48. Ранее.

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67. Ранее.

Глава 68. После.