Анатолий Терещенко

СМЕРШ против бандеровцев. Война после войны

©Терещенко А.С., 2013

©ООО «Издательство «Яуза», 2013

©ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Предисловие

Ненависть к целому народу есть грех, есть человекоубийство, и ненавидящий должен нести ответственность.

Николай Бердяев

Мы все русофилы, мы любим великорусский народ и желаем ему всяческого добра, любим и изучаем его язык.

Иван Франко

Кто-то из великих сказал, что людей не должна возвышать случайность расовой принадлежности или цвета кожи. Всегда по жизни выше тот, у кого щедрее сердце и яснее разум. А если затуманивается разум – начинается распад личности, а за ней коллектива и государства. Это ярко продемонстрировали нацисты – адепты «нового мирового порядка», утверждавшие: «Германия превыше всего» и «Германия для немцев». Обещанный тысячелетний Третий рейх сгорел за каких-то двенадцать лет, кровавых и одураченных пропагандой.

Причину краха гитлеровского национализма объясняет Библия в 59-й главе книги пророка Исаии: «Ибо руки ваши осквернены кровью и персты ваши – беззаконием; уста ваши говорят ложь, язык ваш произносит неправду».

Национальные чувства легко возбудимые и наиболее ранимые, манипулируя ими, можно искусственно создавать в сознании этносов образы внешнего врага, что и делали приверженцы Степана Бандеры и его сообщники. Для них главными врагами были, как и для нацистов, «москали, жиды и коммуняки».

Россия для галичан, националистически настроенных, всегда была врагом номер один, почему-то мешающим им «добрэ жыты». Хотя такая масштабная и многогранная личность, каким являлся их земляк Иван Франко, был о россиянах иного мнения. Он всегда выражал солидарность с передовыми представителями русского народа, продолжал и закреплял лучшие традиции восточных славян – этнической основы Киевской Руси, в недрах которой сформировались народы-братья – русские, украинцы и белорусы.

«Мы все русофилы, – писал И. Франко, – мы любим великорусский народ и желаем ему всяческого добра, любим и изучаем его язык… И русских писателей, великих светочей в духовном царстве, мы знаем и любим…

Мы чувствуем себя солидарными с лучшими сынами русского народа. И это есть прочная, устойчивая и светлая основа нашего русофильства».

Присоединение Западной Украины к Восточной, кто бы что ни говорил, было встречено украинцами, жившими в Советском Союзе, с радостью, – наконец земляки объединились! Этого хотели и националисты, жившие и боровшиеся за «Вильну Украину».

Но вот настал 1941 год. С самого начала войны немецкая политика в отношении Украины явилась оккупационной. Украинские земли нацисты разделили на четыре части.

1. Дистрикт (округ) Галичина, присоединенный к Генеральной губернии 1 августа 1941 г.

2. Райхскомиссариат Украина (с 20 августа 1941 г.), т. е. территория под прямым военным управлением немцев.

3. Земли под румынским управлением (Северная Буковина, часть Бессарабии и Транснистрия – территория между Днестром и Бугом) – с 19 августа 1941 г.

4. Закарпатье, оккупированное Венгрией с осени 1939 г.

Итак, обещанной государственности от немцев Украина не получила.

С 18 декабря 1942 года по 28 октября 1944 года длилось изгнание немецких агрессоров с украинской земли. К осени сорок четвертого тут сражалась почти половина Вооруженных сил. Здесь были блестяще проведены такие масштабные военные операции, как освобождение Донбасса, Битва за Днепр, Корсунь-Шевченковская, Крымская, Львовско-Сандомирская, Яссо-Кишиневская стратегические наступательные операции, освобождение Закарпатья.

Но был и «невидимый фронт» освобождения – деятельность советских спецслужб и контрразведывательное обеспечение действий армии, партизанского движения и тыла. Вместе с армией органы военной контрразведки СМЕРШ НКО СССР и органы и войска НКВД-НКГБ активно включались в освободительную миссию в Восточной Европе.

Надо признать, что очень тяжелой ценой в жесточайшем противоборстве с мощными спецслужбами гитлеровского рейха приобретали сотрудники госбезопасности оперативный опыт военного времени.

Красноречива такая цифра только одного из направлений чекистской деятельности: из шестисот заброшенных за линию фронта за первые полтора года войны оперативных групп НКВД Украины на Большую землю возвратилось только три десятка.

В наши дни история прошедшей войны оказалась в эпицентре общественных интересов. Особое внимание к ней проявляют политики. В истории подлинной или мнимой они ищут аргументы для обоснования правомерности своих деяний. К сожалению, события 1941–1945 годов манипуляторами сознания подаются сегодня с приправой лжи, наветов и пасквилей на павших героев. Недаром говорится, что история – это политика, обращенная в прошлое.

Нынешние некоторые политиканы и псевдоисторики, особенно из числа «оранжевых» банкротов на Украине и «либералов» в России, пытались и пытаются вызвать озлобленность и ненависть к современным независимым государствам Украине и России как осколкам некогда единой страны. Они стремятся исказить всю историю России, Украины и СССР в целом, дискредитировать события Великой Отечественной войны и, в частности, борьбу нашего народа в лице Красной армии и советских партизан против немецко-фашистких захватчиков и их услужливых прихвостней – бандеровцев на территориях Западной Украины.

В книге, рассчитанной на широкий круг читателей, отражены конкретные эпизоды этой борьбы со стороны военной контрразведки СМЕРШ на территориях Западной Украины и даны исторические моменты возникновения воинствующего национализма, с которым приходилось сражаться армейским чекистам и сотрудникам территориальных органов госбезопасности, особенно после войны.

Людская кровь – водица

Эта книга не могла быть написана без помощи и активного участия многих людей. Они терпеливо и великодушно, не ожидая ни славы, ни вознаграждения, тратили свое время на то, чтобы ввести автора в мир страшных для моих земляков трагичных лет. Автор бесконечно благодарен им за откровенность, правдивость и смелость. Это они, незаметные и скромные настоящие, а не квасные патриоты Украины, переживающей сегодня нелегкие времена, могли с такой болью и чувством, не страшась гнева властей, рассказывать о бедах на Галиции, Волыни и в Полесье в период существования жуткого воинствующего национализма, вылившегося в бандеровскую оуновщину.

Только подлый человек может оставить в беде свою мать. Для меня Украина – моя малая родина, священная земля моих предков, лежащих на погостах, кто под потрескавшимися дубовыми крестами, кто под ржавыми жестяными звездами, а кто и вовсе без крестов, без звезд и без эпитафий – время беспощадно. Оно вечно, а мы проходим через отведенный им отрезок. Покоятся мои родичи от Полесья до Сумщины. Все это мои земляки – украинцы, русские, белорусы – братья-славяне, единству которых еще недавно мы слагали саги.

Добрососедство – это наша ментальность. Но случилось то, что случилось, – нас ввергли в дикий и вороватый капитализм. Сегодня моя Украина больна теми же болезнями, что и все бывшие республики недавно единой Большой Страны. Как сын Украины я желаю ей процветания и счастья, а это значит – моему народу. А вот как человек, по-своему думающий и пишущий, переживаю из-за дерущихся за власть политиканов, ничего положительного пока не принесших трудящемуся люду и априори считающих возрождение оуновского национализма и бандеровщины панацеей для возрождения Украины. Это, мягко говоря, величайшее заблуждение, способное вновь принести беды. Дело в том, что человек, ненавидящий другой народ, не любит и свой собственный.

Природа одарила Россию газом и нефтью, Украину – черноземом, металлом и салом. Когда жили на одном хуторе – помогали друг другу, теперь «табачок врозь» – рыночные отношения, и хутор поделили верхи на части, не спросив разрешения у хуторян. Теперь не на что и не на кого надеяться, только на себя. Скидки, дешевизна, халявность – в прошлом.

Американцы подкармливают своих клевретов под определенные, нужные им политические развороты.

К любой власти люди относятся с настороженностью, видя в чиновничьей среде, как правило, радетелей собственного кармана, говорунов и обещал, которые вспоминают о народе только в периоды выборов, и то называя его гадким и обидным словом – электорат. Поэтому многие трезвомыслящие люди считают, что крайне необходимо сократить дистанцию между властью и народом. Власть не должна понукать обществом. Любую власть люди нанимают для эффективного управления страной в трех основных направлениях: достойной жизни, безопасности и спокойствия в государстве, а не для попыток взбудоражить народ скороспелыми указами о примирении того, что по определению сегодня еще ну никак не может примириться. Не получается ничего хорошего из этой затеи. Значит, либо сама затея дурна, либо ее время еще не пришло.

Взяться же за перо меня заставило тотальное искажение исторических событий и ложь, которая мутным потоком полилась на недавней «оранжевой» Украине по поводу подвигов «вояк» – оуновцев, уповцев и галицийцев в «боротьбi» за освобождение страны от немецко-фашистской скверны. Все это инспирировано политиканами, чтобы отвлечь внимание людей от нагромождающихся айсбергов житейских проблем: роста дороговизны жизни, сокращения рабочих мест, низкой планки заработной платы, пенсионного стыда и прочее.

Повстанческое движение за освобождение Украины от поработителей и зверства отдельных его представителей против собственного народа – это не одно и то же. В чьих-то больных головах появилась даже идея примирить, уравнять в правах обе «воевавшие» стороны. Извините, господа или паны, одна сторона воевала с захватчиками, оккупантами, поработителями, пришедшими в отчий край, чтобы истребить мой народ, названный ими «быдлотой, недочеловеками, унтерменшами», а руководство второй стало практически на стороне врага человечества – германского фашизма.

Достаточно вспомнить слова признания последнего командующего УПА Василя Кука, чтобы понять, как и на чьей стороне воевали повстанцы из ОУН:

«Активное сотрудничество ОУН с немецкими фашистами перед Великой Отечественной войной и во время ее привело к страшному опустошению нашего края, к огромным жертвам, которые украинский народ не сможет забыть».

После прихода Гитлера к власти польской разведке удалось добыть ряд ценных документов, неопровержимо доказывающих шпионскую деятельность ОУН в пользу Германии. Согласно добытым уликам было установлено, что ОУН в абвере зарегистрирована как разведывательная структура под зашифровкой «Dienst UKO».

В средствах массовой информации западных областей Украины звучат сегодня уже не просьбы, а требования признать «воинство» ОУН-УПА единственными освободителями Украины. Они хотят приравнять их к национальным «героям», а то и поднять выше, к настоящим освободителям – ветеранам Великой Отечественной войны, с которых в Западной Украине даже в святой день – День Победы – подонки умудряются срывать и топтать ордена и медали, полученные за борьбу с гитлеровцами.

В одном из последних интервью соратник нашего видного разведчика Н.И. Кузнецова – Николай Владимирович Струтинский, с которым автору довелось служить во Львове, на вопрос, почему галицийские националисты из ОУН─У-ПА и их идейные наследники всегда выступали на стороне врагов Советского Союза, а теперь находятся в союзе с недругами Белоруссии, России и Украины, назвал две причины.

Во-первых, галицийские националисты являются этномутантами и поэтому всегда будут стремиться к захвату, покорению Украины, к ее бандеризации и окатоличиванию. А во-вторых, менталитет националистов Галичины признает только силу. С такими данными они готовы были служить хоть сатане, лишь бы с ними считались. Как немцы «уважали» мнение этих недальновидных и не понимающих сущности происходящего «вояк», показало время.

Руководители украинских националистов, преимущественно галичане, прекрасно знали, что германские нацисты собирались не менее половины русских, украинцев и белорусов истребить физически, а оставшуюся часть выселить в Сибирь и на Дальний Восток. Земли Украины и европейской части России заселить немцами. Ни о какой «незалежной» Украине и речи не могло быть.

Писать на эту тему я имею право еще и потому, что родился в самом эпицентре страшных событий того неспокойного времени. Моей малой родиной было, есть и будет милое Полесье и город Сарны, в котором мне суждено было появиться в сороковые-роковые – за год до войны.

В этом городе жили мои родители. Из этого города отец, машинист паровоза, ушел в поездку длиной в 1418 дней. Ушел на фронт защищать свой дом, разрушенный бомбой в первую же бомбежку геринговским стервятником.

Из этого города мать со мной и швейной машинкой за спиной – остальной нажитый семьей скарб пропал – едва успела впрыгнуть в последний эвакуационный эшелон, чтобы спасти жизнь первенца и уехать подальше от пекла на свою родину – Полтавщину, теперь Сумщину, в село Москаливка.

Сюда же опять, в город Сарны, в конце войны возвратились мои родители, чтобы отстраивать порушенное войной народное хозяйство.

Здесь прошли годы моего детства и юности, попадающие на время разнузданного кровопролития, организованного обанкротившимися, недобитыми пособниками немецких фашистов – украинскими буржуазными националистами. Повстанцы, силой, угрозами и обманом сбитые в стаи, после войны массово покидали леса, хутора и схроны. Они являлись с повинной в органы власти, в надежде, что повинную голову меч не сечет.

Это было время вооруженного подавления силами законной власти мечущихся от страха за содеянные преступления и оставшихся в лесах бандеровских головорезов, которые не могли прийти с повинной в силу страшных злодеяний в прошлом. Для них людская кровь была водицей. А потому продолжали мстить и увеличивать свой кровавый список ни в чем не повинных жертв, особенно среди местного населения по селам и хуторам. В города они боялись соваться – дрожали за свои шкуры, страшась получить достойный отпор.

Сбившиеся в более крупные отряды в годы войны, они нападали на представителей новой власти на местах, органы правопорядка и даже на небольшие армейские гарнизоны и красноармейские колонны, победоносно двигающиеся на запад, к заветному Берлину.

Даже очевидная Победа не остудила мстительного ража обреченных – вылазки бандитов продолжались до пятидесятых годов прошлого столетия.

Сейчас не помню, но кто-то из мыслителей отмечал, что весь наш трагический опыт показывает, что получается, когда из обилия мудрости выбирают некий примитив и предпочитают его всему остальному.

Страшно, когда варварство выдает себя за всю бесконечность жизни и мира. Таким примитивом с трагично-кровавым оттенком была «боротьба» оуновцев за «незалежну Украину». Только в этом тезисе есть вопрос: от кого «незалежну»? Независимых в чистом виде государств не бывает. Вот и бандеровцы, желавшие быть «незалежными» от советов, были полностью зависимы от нацистов, а потому пошли к ним в услужение.

Но вернемся к теме…

Помню, как собирались в городе отряды «истребков» из рабочих, крестьян и интеллигенции и на грузовиках – американских «Студебеккерах», отечественных «полуторках» и «ЗИС-5» – уезжали к местам проведения операций по «выкуриванию» этих двуногих шакалов из лесных схронов, бункеров, землянок и ям.

Никогда из моей памяти не изгладятся кровавые картины, запечатленные цепкими детскими глазами, – зарубленной учительницы, застреленного врача, подорванного машиниста паровоза… Это и была «удачная работа» украинских буржуазных националистов, отпрыски которых сегодня горлопанят по-фашистски: «Украина для украинцев!»

Историческую, героическую миссию Великой Победы исполнила Красная армия (Советская армия), солдатами, офицерами и генералами которой были представители разных национальностей, в том числе и украинцы. 25 процентов!!!

Я горжусь, что одним из трижды Героев Советского Союза был украинец, земляк моих родителей Иван Никитович Кожедуб, которого я лично знал и которого псевдоисторики нынче вычеркнули из списка памяти героев, воевавших во имя освобождения Украины от фашизма.

Дожившие до наших дней некоторые «вояки» ОУН─У-ПА и их адвокаты утверждают, что они воевали на два фронта: против фашистской Германии и против советской власти. Однако давайте обратимся к документам.

30 июня 1941 года в городе Львове был принят «Акт о провозглашении Украинской державы» и создано «правительство» во главе с Ярославом Стецько.

Надо заметить, это было виртуальное государство с опереточными действующими лицами, государство, которого не признали ни международная общественность, ни даже сам Гитлер, к которому пристроились эти отщепенцы украинского народа. Хотя в параграфе № 3 этого акта четко записано:

«Украинская держава будет тесно взаимодействовать с национал-социалистической Великой Германией, которая под руководством Адольфа Гитлера строит новый порядок в Европе и в мире. Украинская армия вместе с союзною немецкой армией будет драться против московской оккупации за новый порядок во всем мире».

Комментарии, как говорится, излишни.

То, что творили холуи германского нацизма, есть элементарный фашизм, а поэтому кровавый след, оставленный на родной земле этими «борцами за незалежность», заслуживает всяческого осуждения.

Идя на сотрудничество с немцами, эти ландскнехты вначале Австро-Венгрии, а затем Третьего рейха рассчитывали стать вождями украинской соборной самостоятельной державы, однако Гитлер ударил кулаком по столу и не счел нужным делить власть на оккупированных землях.

Он предоставил им одно только право – унижать и истреблять украинский и другие народы в интересах германской нации и своей армии. Эту возможность украинские националисты использовали с невиданным размахом, уничтожив в союзе с фашистами 5 млн. 300 тыс. мирных граждан Украины и отправив на принудительные работы в Германию более 2 млн. трудоспособных мужчин и женщин.

Факты, которые предоставлены в повествовании ниже, говорят сами за себя – бандитский произвол «сокирников» ОУН в советском тылу от начала до конца творился в интересах гитлеровцев, в целях наиболее эффективной подготовки немецко-фашистского рейха к преступному нападению на Страну Советов.

А что потом? А потом церковными звонами и хоругвями встречали гитлеровских захватчиков отцы-униаты и оуновское отрепье, выползшие из разных углов и щелей Западной Украины, чтобы услужливо привечать и холуйски обслуживать непрошеных пришельцев, издеваясь над собственным народом.

За давностью лет, возможно, сегодня их, немощных стариков, которые оставили конкретные кровавые следы на теле Украины, можно пожалеть, но оправдать, реабилитировать и тем более простить – никогда! Простить можно заблудших и обманутых. Злодеяния же конкретных вурдалаков против человечества не имеют срока давности. Палачи никогда не бывают освободителями, а потому и не могут быть обелены цивилизованной властью. Это касается и сталинских «красных» репрессий, о которых написано уже очень много, потому что властями дан зеленый свет для пишущих на эту тему, хотя не все так однозначно. Кроме сталинских, были и ленинские репрессии, порожденные столкновением двух взглядов на мировую революцию.

Автору хотелось бы, чтобы такой же цвет горел на светофоре цензуры и для освещения принудительно позабытых страшных картин озверелой бандеровщины.

Люди – будьте бдительны! – призывал чехословацкий патриот Юлиус Фучик. Мои земляки, не дайте себя обмануть «новым галичанам» – «новоиспеченным просвещенным украинцам», как они себя нынче величают по-пански.

Это они сегодня призывают нас забыть страшное прошлое, простить кровавых шуцманов и гайдуков и к тому же приравнять их к тем, кто отдал свою кровь, здоровье и жизнь во имя Победы над немецко-фашистскими захватчиками.

Все они осуждены прогрессивным человечеством и Международным военным трибуналом в Нюрнберге как сподвижники черных в прямом и переносном смысле слова войск СС, то есть по форме и содержанию.

ОУН запятнало себя созданной 14-й гренадерской дивизией ваффен СС «Галичина», которая Международным военным трибуналом признана преступной организацией. В изданной в ФРГ (в Берлине) книге «СС в действии. Документы о преступлениях СС» по этому поводу приводится выдержка из постановления Трибунала, признавшего своим приговором следующие организации германского фашизма преступными:

«…руководящий состав нацистской партии, все организации и отряды СС, СД и гестапо».

А напоследок несколько слов о сегодняшнем «солнце Украины» – Степане Бандере. Свидетельствующий на Нюрнбергском процессе заместитель начальника 2-го отдела Абвера-2 полковник Эрвин Штольце показал:

«…В октябре 1939 года я с Лахузеном привлек Бандеру к непосредственной работе в Абвере. По своей характеристике Бандера был энергичным агентом и одновременно большим демагогом, карьеристом, фанатиком и бандитом, который пренебрегал всеми принципами человеческой морали для достижения своей цели, всегда готовый совершить любые преступления. Агентурные отношения с Бандерой поддерживал в то время Лахузен, я – полковник Э. Штольце, майор Дюринг, зондерфюрер Маркерт и другие…»

Так что, как видите, политиканы, пытающиеся авторитетом Степана Бандеры затмить даже гений Тараса Шевченко, должны понять цену его «таланта». А что касается галицийских эсэсовцев, обагривших себя кровью невинных жертв, то они Международным военным трибуналом тоже признаны врагами человечества, поэтому нет и не будет срока давности в их преследовании. Так должно быть!

Галицийские ландскнехты

Начало ХХ века характеризовалось противостоянием двух монархий – габсбургской Австро-Венгрии и романовской царской России. Своеобразная «холодная война» между этими дряхлеющими империями вскорости переросла в горячую – Первую мировую войну.

Экономические, политические и военные козни между Западом и Востоком фокусировались в начале прошлого века на идеях двух полюсов: «пангерманском» (Германия, Австро-Венгрия) и «панславянском» (Россия, Сербия). У каждого полюса был и ряд других стран, тяготевших к тому или другому союзу.

Если Россия ратовала за объединение всех славянских народов, то Австро-Венгрия пыталась сделать все, чтобы вбить клин в этот процесс. Козырной картой у западников в борьбе с Россией была Украина, входившая в состав Российской империи. Запад принимал и понимал слова, сказанные Бисмарком, что для огромного тела Российской империи смертельная лишь одна операция – ампутация Украины. Этого не понимали только Горбачев и Ельцин.

Образованный в 1879 году Двойственный союз (ДС) между Австро-Венгрией и Германией поставил своей целью осуществить агрессию против России.

По мнению коварных венских и берлинских кругов, «украинство» с идеями «мазепинщины» должно было создать благоприятные условия для развала славянского единства. В 1888 году, когда ДС был близок к войне с Россией, в Германии вдруг появилась статья немецкого философа Гартмана «Россия и Европа».

В ней он указывал на все возрастающую опасность для Европы политики России. По Гартману, русских следовало разбить и присоединить к Германии Литву, Лифляндию и Курляндию, а на Днепре образовать малорусское Киевское королевство как буфер между Востоком и Западом.

Были и иные специалисты по российской проблематике. Так, другой немецкий профессор Самасса в своей рецензии на книгу Геция «Русслянд» предлагал создать на территории России ряд славянских государств, а великороссов оттеснить в Азию. Сегодня эти идеи снова нашли своих сторонников даже среди отдельных российских либералов-предателей.

Чуть позже, в 1911 году, эту идею предложил редактор краковской газеты «Критика» Фельдман. В частности, он в одной из газетных передовиц предлагал Австро-Венгрии отбросить Россию из Средней Европы и низвести ее до размеров Московского княжества. Пангерманисты предусматривали колонизацию Галиции и Черноморского побережья, включая Крым.

Очередной германский политолог Рорбах ратовал за расчленение России и предоставление независимости народам. Украину он рассматривал как своеобразный эскарп против продвижения России на Запад.

А вот такой ученый, как Герш, сторонник идей Бисмарка, считал, что Россия должна оставаться неделимым государством и с ней надо поддерживать добрососедские отношения.

Австрийский канцлер Берхтольд говорил 17 октября 1914 года, что «наша главная цель в этой войне – ослабление России на долгие времена, и с этой целью мы должны приветствовать создание независимого украинского государства».

Австрии такое государство представлялось как буфер между «варварской» Россией и цивилизованным Западом.

Германский посол в Дании Брокдорф-Ранцау в разгар Первой мировой войны в декабре 1915 года писал, что «… Германии смертельно грозит русский колосс, кошмар полуазиатской империи московитов. У нас нет альтернативы попытке использовать революционеров, потому что на кону находится наше существование как великой державы».

Но главная цель для германцев накануне войны – отделение от России ее кровной сестры. Они полагали, что выделение Украины лишит Россию статуса мировой державы. Так начиналась операция по разъединению двух братских народов, о союзе которых на Переяславской Раде 1654 года говорилось: «Боже, утверди, Боже, укрепи, чтобы мы вовеки были едино».

Наверное, потомки забыли эти слова.

Во главе подрывной работы на Украине стоял германский генеральный консул в столице Галичины Львове Хейнце. Однако основную работу проводили австрийские католические священники с целью разрушения связи более тридцати миллионов украинских православных с Московским патриархом.

С началом Европейской войны группа украинских националистов под руководством Хайнце создала «Лигу освобождения Украины». Германия стала систематически оказывать ей материальную помощь.

Известный оборотень российской социал-демократии Парвус-Гельфанд в своем исследовании, подготовленном в марте 1915 года, определял активизацию украинского национализма как главное орудие раскола Российской империи. Он писал, что «русская демократия может реализовать свои цели только посредством полного сокрушения царизма и расчленения России на малые государства. Германия… не добьется успеха, если не сумеет возбудить крупномасштабную революцию в России».

В случае с Украиной Парвус делал упор на крестьян, которые, по его разумению, должны требовать раздела поместий, которыми владеют некоторые выходцы из Центральной России. Свой труд он заключил словами:

«Объединенные армия и революционное движение в России сокрушат колоссальную русскую централизацию, представляемую царской империей, которая будет оставаться угрозой мира в мире до тех пор, пока существует. Так падет главная крепость политической реакции в Европе».

МИД Германии высоко оценил меморандум Парвуса, выделив ему на революцию в России 22 млн. марок. Огромная сумма по тем временам!!!

Немцы пленных украинцев из состава русской армии отделяли от русских солдат и офицеров, селили их в отдельных бараках и активно обрабатывали в духе борцов за украинское отделение, считая, что только в Киеве лежит ключ к общеевропейской победе Германии.

Ставка в этой борьбе делалась и на российских евреев с учетом прокатившихся по Российской империи антиеврейских погромов. Так, германский историк Фишер писал, что в Германии «евреи России рассматривались как квазигерманский элемент, возможно, учитывая их идиш». Уже в первые дни войны, а точнее, 17 августа 1914 года, в Германии создается «Комитет освобождения евреев России» во главе с берлинским профессором Францем Оппенхаймером. В обращении к русским евреям, подписанном Верховным командованием германской и австрийской армии, содержался призыв к вооруженной борьбе против России. В направляемых в Россию листовках обещалось изгнать «москалей» из Польши, Литвы, Белоруссии, Украины.

Идеи украинофильства, или мазепщины, стали модны в политических салонах и на страницах прессы. Многие политики считали, что при отделении Украины от России последняя потеряет статус великой державы, и тогда с ней будет легко справиться другим государствам или союзам стран, идущим в русле антирусской политики.

В различных центральноевропейских государствах стали создаваться украинские информационные бюро, финансированные как австро-венгерским, так и германским правительствами. В них муссировались планы и прожекты по разгрому российской государственности и отторжению Украины от России. Особенно эти идеи набирали обороты в Галиции, находившейся длительное время под властью то Австро-Венгрии, то Польши, то Румынии.

Там, и только там, мог зреть и, в конце концов, зародиться воинствующий украинский национализм, на генетическом уровне готовый вступить в схватку с Россией на стороне тех, кто больше даст и пообещает сахарные горы.

Ландскнехты ненавистников России, какими являлись австро-венгры и германцы, готовы были за плату с оружием в руках выполнить неблагодарную, опасную работу. По существу это было чистой воды самоунижение с целью дальнейшего возвышения через «самостийность», которую так и не дали «просвещенным украинцам» их многочисленные хозяева на протяжении разных исторических отрезков: австро-венгры, поляки и немцы. Как ни странно, самостийность Украине в 1991 году дала Россия, а точнее, главные виновники развала Советской империи – президенты с болезненными амбициями Б. Ельцин и М. Горбачев. Первый в борьбе за власть, второй в отстаивании имевшейся власти.

Весомую отповедь планам австро-венгерской военщины против России дал чешский государственный и политический деятель доктор права Крамарж. Так, в 1910 году он заявил, что страны ДС готовят создание «независимой Украины» под протекторатом Австро-Венгрии и Германии. Вот какую, оказывается, «самостийность» обещали те, кто готовил «просвещенных украинцев» возглавить «новый порядок» на Украине.

В своем интервью корреспонденту российского журнала «Новое время» Крамарж конкретизировал коварные планы «пангерманистов». Он утверждал, что при помощи галичан Запад намеревается «нанести удар в самое сердце русского народа и расколоть русских надвое… ибо здесь (в Галиции. – Авт.) готовится опасный антирусский очаг, пламя которого должно переброситься в Южную Россию и зажечь брожение и мятеж в самом русском народе».

Он удивлялся беспечности русского правительства перед угрозой социальной революции, которая способна привести к развалу великой страны. И надо сказать, он не ошибся.

Действительно, если мы взглянем на русскую жизнь начала прошлого века, то обнаружим много непонятного. В стране существовало более десятка политических партий. «Запрещенные» социал-демократы легально заседали в Государственной думе, а представители партий порядка и поддержки правительства не могли попасть в Думу. Революционных боевиков, если они не попадались на месте убийства полицейского или городового, отпускали с миром. Политические ссыльные ехали в Сибирь как путешественники. Эти злодеи печатались в легальных газетах и журналах и тут же обвиняли «самодержавие» в отсутствии свободы слова, в жуткой деспотии существующего строя. Выступающие в Думе социалисты требовали моратория на смертную казнь за убийство губернаторов и городовых и прочее. Но вернемся к теме…

Предательски проигранная война и две подряд революции истощили и разломали Российскую империю, породив затем целую цепь страшных событий – от Гражданской войны до красного террора. Не случайно тот же Крамарж, являясь сторонником славянофильства, негативно был настроен к политике Советской России и практически поддержал военную интервенцию стран Антанты. Он также был одним из союзников генерала Деникина в его борьбе за освобождение России от большевистской власти, которая не была святой, какой была Святая Киевская Русь.

Надо отметить, что галицийские националисты были настроены враждебно не только к русским, но и к евреям. Издаваемая в России Оленой Пчилкой, кстати, матерью известной украинской поэтессы Леси Украинки, газета «Родной край» носила ярко выраженный антисемитский настрой.

Однако некоторые иудеи, например, идеолог еврейского национализма Жаботинский, приветствовали желание галицийцев бороться с царской Россией, которая тоже притесняла «богом избранных людей».

Историк С. Н. Щеголев по этому поводу заметил, что «еврейству в целом нет поводов вскармливать у себя симпатии к украинскому движению, обоготворяющему такого ненавистного юдофоба, каким был Тарас Шевченко. Помимо того, еврейство слишком практично, чтобы таскать каштаны, непригодные для утилизации, и имеет слишком хороший нюх, чтобы класть в свой портфель векселя, большинство которых окажется, вне всяких сомнений, бронзовыми».

И пошло-поехало… Как грибы после дождя, с санкции австро-венгерских, германских, польских и других властей стали создаваться организации под конкретные планы. 25 августа 1914 года в Австрии с санкции венского правительства создается «Союз освобождения Украины» (СОУ), или на украинском «Спилка вызволення Украины» (СВУ).

Руководители СВУ – Д. Донцов, В. Дорошенко, И. Зализняк, А. Жук и другие – предлагали после победы в войне создать Украинское государство под протекторатом Германии или Австро-Венгрии. Расчет один – кто победит. Руку помощи «просвещенным украинцам» из Галичины подал ряд центральноевропейских деятелей. Свою заинтересованность проявила даже Турция. В будущей Украине, подпираемой австро-немецкими штыками, планировалось создание конституционной монархии. В сентябре 1914 года СВУ стал выпускать в Вене журнал «Вестник СВУ» на украинском языке и газету «Украинские известия» на немецком.

Нужно отметить, что большевики в то время с целью развала русской армии, ее поражения в войне, а затем и свержения самодержавия в царской России «крепко дружили» с сепаратистами. То же делали ельцинисты в 1991 году с новыми сепаратистами при развале Советского Союза. Предатели Отечества всегда искали выгоду только для себя. Им было наплевать на экономические и политические последствия, на судьбы народов, вползающих в междоусобные сшибки, а кое-где и геноцид, который наблюдался в Галиции против русских тогда и сегодня. А разве можно каким-либо другим понятием назвать отношение к «людям другого сорта» в прибалтийских странах? Люди, прожившие в Литве, Латвии и Эстонии по полвека, родившиеся здесь, не могут стать гражданами этих стран. Разве это не нонсенс?!

Эхо Гражданской войны

Как бы ни называли революцию 1917 года, как бы ее ни кляли сегодняшние перевертыши и историки-фальсификаторы, идеологи буржуазии, революция оставила заметный след на историческом горизонте планеты. Она не пошла по лекалам Запада, а по существу выразила давнишнюю мечту рабочего класса и трудового крестьянства России избавиться от самодержавия и установить власть трудящихся в форме Республики Советов.

Этот год останется в истории как год не мнимого переворота, о чем талдычат доморощенные оппортунисты нынешней России, а настоящей Революции, которая «потрясла мир», заставив капиталистов, а по-современному – олигархов, глубоко задуматься, как этот взбунтовавший народ усмирить.

Не смогли одолеть Республику Советов, трудовой люд которой почувствовал свежий ветер перемен, ни личное участие Антанты в боевых действиях, ни кайзеровская Германия, ни бандитизм в годы Гражданской войны, ни жернова сталинских репрессий, ни полчища немецко-фашистских захватчиков и всякого рода их сателлитов и прихвостней в период Великой Отечественной войны.

Именно революция дала возможность появиться в 1922 году Великой державе под названием Советский Союз с гордой для каждого гражданина аббревиатурой – СССР!

И только недалекость и предательство вождей последнего десятилетия ХХ века в совокупности с массированным использованием Западом идеологического напалма «холодной войны» раскромсало сверхдержаву на кровоточащие куски.

В Беловежской пуще трое амбициозных деятелей – Ельцин, Кравчук и Шушкевич – в борьбе против неудачника в политике Горбачева решили совершить особо опасное государственное преступление – нарушить существующую Конституцию СССР. А потом вопреки ее положениям и мартовскому референдуму 1991 года о сохранении страны выйти из Союза и создать самостоятельные независимые государства, объединенные в неблагозвучную аббревиатуру – СНГ.

Политиканы нарушили международную договоренность о незыблемости послевоенных границ. Они не задумывались о тяжелейших последствиях, которые до сих пор терзают бывших граждан единой страны. Для горе-политиков нужна была власть, и только власть. Кстати, это их действо было на руку всем врагам Страны Советов, в том числе России и Украины. Веник сверхдержавы трудно, а я бы сказал, невозможно было сломать, а вот по прутику ее стали ломать свои политиканы под аплодисменты Запада. Югославия ломалась по такому же плану Запада. Цепная реакция ельцинской суверенизации чуть было не прокатилась по России – вовремя ее остановили. Надолго ли?

Но вернемся к 1917 году.

Считается, что одними из первых, кто начал искажать смысл Октябрьской революции, были украинские буржуазные националисты. Этим активно занимались председатель Центральной рады М. Грушевский, один из лидеров Директории В. Винниченко и такие деятели Центральной рады, Гетманата и Директории, как Д. Дорошенко, В. Липинский, И. Мазепа, Е. Мартос, П. Христюк и другие.

Так, основатель и один из летописцев буржуазно-националистической историографии М. Грушевский в своей «Иллюстрированной истории Украины с дополнением Нового периода Истории Украины за годы от 1914 до 1919» рассматривал свержение Временного правительства Петрограда как действо «локального характера». В ответ на Красный Октябрь Центральная рада провозгласила образование Украинской Народной республики. Но в своем исследовании он и словом не обмолвился о том, что на Втором Всероссийском съезде Советов каждый пятый делегат являлся представителем украинского народа.

Он же назвал Первый Всеукраинский съезд Советов (декабрь 1917 г.) фальшивым, а части Красной армии, освободившие Харьков, а потом и Киев, «большевистскими бандами». Но именно этот Съезд, выражая волю трудящихся масс, провозгласил себя высшим органом власти на Украине и избрал рабоче-крестьянское правительство. Кроме того, Грушевский был основателем шовинистической теории «исключительности украинского народа», его «выделения» от других, даже славянских народов. Он утверждал, что эксплуататорами коренного народа на Украине являются иностранцы, чужеземцы – русские, евреи, поляки.

Не случайно великий украинский гуманист И. Франко еще в ноябре 1915 года выступил против того, чтобы «на разных языках толочь и перемалывать фальшивые исторические конструкции профессора М. Грушевского, слабость и непрочность которых уже теперь чувствует каждый историк».

Резко отзывался о местных псевдопатриотах украинский революционер-демократ П. Грабовский, называя несусветицей то их утверждение, что Украина была якобы единым, неделимым телом с точки зрения национальных интересов.

Центральная рада, не давшая народу ни мира, ни земли, ни свободы, вместе с Временным правительством выступала за продолжение войны «до победного конца». Кроме того, руководителей Центральной рады подогревали в этом вопросе и обещания Антанты. В частности, руководители Англии и Франции намекали, что за участие в войне против Германии и Австро-Венгрии широкую экономическую помощь киевские вожди получат «для организации и возрождения Украины». Не правда ли, как все это похоже на наши сегодняшние дни!

В Украине в то смутное время разрастались монархические организации, опиравшиеся на десятки тысяч офицеров бывшей имперской армии. Они поддерживали контакты с командованием Добровольческой армии Алексеева и Деникина, накапливали оружие, создавали боевые организации. Цель у них была одна – с выводом немецких войск свергнуть гетмана и вернуть Украину в лоно «самостийной державы».

Летом 1917 года около 300 тысяч украинских солдат царской армии под воздействием националистической пропаганды приняли присягу на верность правительству – Центральной раде. Во главе генерального секретариата по военным делам страны стала «личность» с авантюристскими замашками, Симон Петлюра, сугубо гражданский человек, совершенно не разбирающийся в военных делах. Но когда в январе 1918 года против политики Центральной рады выступили пролетарии Киева, Петлюра дал команду подавить восстание «арсенальцев». Однако многие солдаты «всеукраинских формирований, навоевавшись с германцем», объявили нейтралитет, не пожелав проливать братскую кровь – стрелять в рабочих, а потом и вообще бросили службу и подались кто к своим семьям в города и села, а кто перешел на сторону большевиков. Осталось в осадке петлюровского воинства всего тысяч двадцать. Это были в основном сечевые стрельцы из галичан, воевавшие еще в Первую мировую войну на стороне австро-венгерских войск, так называемые «вольные казаки», бывшие военнопленные и другой петлюровский сброд.

В свою очередь, в декабре 1917 года в Харькове формируется полк Червонного казачества – первое рабоче-крестьянское вооруженное формирование. В январе 1918 года полк Червонного казачества под командованием В. Примакова вместе с другими отрядами: петроградскими красногвардейцами, Первым Московским революционным отрядом, отрядом моряков Черноморского флота, Первым Минским революционным отрядом, красногвардейцами Донбасса, латышскими стрелками общей численностью 6500 человек перешли в наступление.

Всеми боевыми операциями в должности главнокомандующего войсками Украинской республики руководил Юрий Коцюбинский. Примаков осуществлял в основном руководство Чрезвычайной комиссией по борьбе с контрреволюцией.

26 января 1918 года красные добровольческие отряды овладели Киевом. За несколько дней до разгрома войск Центральной рады сечевые стрельцы под командованием Е. Коновальца и гайдамаки С. Петлюры устроили настоящую бойню против киевского пролетариата, поднявшего восстание. Более 1500 человек было повешено, расстреляно и заколото штыками.

Об этом факте не желают вспоминать нынешние историки «незалежной» Украины. Они упрекают в жестокости красные войска, разгромившие передовой отряд Центральной рады под Крутами. Но давайте обратимся к исповеди такого адепта украинского национализма, как Д. Дорошенко.

В статье «Памяти тех, что полегли под Крутами», опубликованной в 1918 году в газете «Украинское слово», он пишет:

«Случилось это 17 января 1918 года по старому стилю (28 января по н. с. – Авт.)…

Когда враг стоял уже под Бахмачем, некого было послать для обороны этого стратегического пункта, т. е. настоящего «ключа к Киеву». Те «миллионы штыков», на которые еще летом думала опереться Центральная рада, давно развеялись, как дым. Стояли, правда, в Киеве полки, носившие гетманские имена: был полк Хмельницкого, полк Сагайдачного, полк Дорошенко, был даже полк Михаила Грушевского.

Но они, сбитые с толку и деморализованные, провозгласили «нейтралитет». В Киеве было много «сознательной» интеллигенции, но жертвовать своими головами она не умела или не хотела: только десятки со всего количества приняли участие в борьбе на киевских улицах. Но была молодежь…

Она не имела в душе наших сомнений и колебаний. Она не видела разницы между словом и делом. Такой молодежи было немного.

Когда настал критический момент, «Вспомогательный студенческий курень» один за два дня собрался и двинулся на Бахмач. Были тут студенты университета и гимназисты. Многие из них убежали из дома, ибо боялись прощания с отцом-матерью, чтобы их слезы не удержали их дома. Большинство из них перед этим не держало в руках винтовки, в глаза войны не видело. Знали ли те, кто посылал этих детей, что посылают их на убой? Сами они, даже если и знали, что идут на смерть, шли не колеблясь. Направляющими среди них были «украинизированные» офицеры, которые играли в карты и пьянствовали в своем вагоне, в то время как враг был уже совсем близко. Он наседал на станцию Круты. Увидев это, офицеры гаркнули машинисту, чтобы он двигал к Киеву, и сбежали, даже не предупредив своих солдат. И те, кто успел на ходу догнать поезд, спаслись, а тех, кого застигли в десятки раз превосходящие по численности и силе враги, замордовали…»

Но «плакальщики» трагедии из «новых украинцев» забыли, что посланы под Бахмач юнцы были Центральной радой, а там уже – преданы петлюровскими офицерами, которые свою злость, возвратившись в Киев, сорвали на казнях восставших «арсенальцев». Киевляне находились в шоке от злодеяний Центральной рады, антинародный характер которой был очевиден.

Не случайно спустя несколько лет после этих событий В. Винниченко напишет, «что украинская власть, что вся руководящая, партийная украинская демократия разошлась со своими массами, что она была социально непоследовательная, нерешительная, невыразительная и несоциалистическая… Огромное большинство украинского населения было против нас».

В этой ситуации для самосохранения Центральной раде оставалось сделать только одну пакость – позвать на помощь немцев и таким образом предать свой народ.

27 января (9 февраля) 1918 года через своих представителей в Брест-Литовске был подписан с австро-германской делегацией договор о фактической оккупации Украины кайзеровским воинством и его союзниками. А чтобы устранить формальные препятствия для заключения такого договора, 11 (24) января того же года ЦР издает Четвертый универсал «Об отрыве Украины от России». Через двое суток руководство рады бежало из Киева. А на Украину уже двигались части и подразделения почти что полумиллионной голодной австро-германской армии под командованием немецкого генерала Линзингена.

В шлемах, размеренным походным шагом двигалась серо-зеленая масса пехоты ландвера. Усталые лица, поношенное обмундирование, у многих на груди знаки отличия в виде Железных крестов – все это указывало на то, что эти войска побывали в боях и теперь пришли на Украину отдохнуть и подкормиться. Они восстановили власть Центральной рады, которая обязалась поставить Германии и Австро-Венгрии до июля 1918 года тысячи тонн продовольственных товаров.

Однако в силу разочарования политикой местной власти многих слоев населения и недовольства немцев за срыв поставок продтоваров немецким и австрийским голодающим городам кайзеровцы 28 апреля 1918 года разогнали Центральную раду. Они поставили у руля Украины в качестве ее гетмана бывшего царского генерала украинского происхождения П. Скоропадского.

Оккупанты в период «правления» Скоропадского играли с Украиной так, как кошка с мышкой: то придавит, то даст побегать и насладиться иллюзией свободы, зорко следя в то же время, чтобы добыча не ушла от стола хищника-победителя.

С поражением Германии в Первой мировой войне в ноябре 1918 года распался и режим Гетманады. Скоропадский бежал и оказался в Германии. Он получил аккредитацию как «гетман Украины в изгнании», ему была назначена пенсия в размере 10 тысяч марок в год и предоставлена роскошная вилла в центре Берлина. Вскоре он стал служить гитлеровцам, предложив свой план создания «великоукраинской державы» по фашистской рецептуре. Скоропадский был тесно связан с Герингом, Розенбергом и другими бонзами Третьего рейха, которым обещал в случае победы превратить Украину в «житницу» Германии.

В декабре 1918 года пришедшая на смену Гетманаде при помощи Антанты националистическая Директория Петлюры захватила власть в Киеве. Выслуживаясь перед Западом, Директория 15 января 1919 года подписала новый акт предательства – акт о передаче Украины под протекторат Франции. Буржуазно-националистический режим Директории сразу же признали американцы, все делавшие, чтобы оторвать эту часть славянского народа от двух собратьев – Белоруссии и России.

Собранная дилетантом и профаном в военном деле Петлюрой «украинская армия» не выдержала испытания временем. Трудовой народ не признал власть Директории. Стали возникать повстанческие отряды. Они множились и расширялись, переходя на сторону большевиков. Шел активный процесс возрождения и утверждения Советской власти.

И уже 29 ноября 1918 года правительство манифестом объявило, что власть перешла к рабоче-крестьянскому правительству во главе с Пятаковым – выходцем из Украины. Петлюра бежал сначала в Польшу, а потом оказался в Париже, где его в 1926 году настигло возмездие от руки некоего еврея Шварцбарда. Террорист убил его за те 300 тысяч загубленных его соплеменников, в том числе и близких родственников, в ходе антисемитских погромов, которые были организованы не без указаний Петлюры. Французский суд оправдал убийцу главного виновника массового уничтожения евреев.

Весной 1919 года остатки петлюровского воинства были разгромлены частями Красной армии. В Варшаве Петлюра пытался «зацепиться» за Пилсудского и решил подписать договор о передаче Польше территории Галичины и всех земель, лежащих на запад от Днепра, только лишь бы остаться при власти. Договор был подписан 21 апреля 1920 года. Это был очередной акт национальной измены. По поводу этого договора так отзывался бывший министр в правительстве Скоропадского С. Шелухин:

«Содержание договора производит гнетущее впечатление: он полон всяких хитростей и вывертов и написан так, будто бы между сторонами, которые его творили, был сговор против Украинской нации, – в нем было все для поляков и решительно ничего для украинцев…

Такие договора могут быть продиктованы только победителями».

Из истории рождения ОУН

А теперь мы вплотную подошли к описанию конкретных организационных шагов украинских националистов в эмиграции, жаждущих активизации подрывной работы против Советской Украины и скорого реванша.

В 1918 году в Чехословакии Грушевским создается «Украинский общественный комитет». Петлюра, Левицкий и Сальский в 1919 году образуют «Украинский центральный комитет», занимающийся по заданию польского руководства подрывной деятельностью против Украины. В 1921 году в Праге появляются националистические организации – «Группа националистической молодежи» во главе с Гутой, «Легион украинских националистов» во главе со Сциборским. Во Львове – «Союз украинской националистической молодежи». Во Франции – «Украинский Национальный Союз», а в США – «Объединение друзей освобождения Украины».

В 1920 году в эмиграции появляется «Украинская войсковая организация» (УВО) во главе с бывшим петлюровским полковником Евгением Коновальцем. Основу этой организации составляли битые офицеры Центральной рады из осадного корпуса «сечевых стрельцов». Одним из главных материальных источников УВО являлись деньги немецкой военной разведки – абвера, работать на которую присягнул Коновалец. Помощь шла и со стороны Польши, для которой было выгодно использовать украинских националистов в разведработе против Советской Украины. «Специалисты мокрых дел» из УВО создавали резидентуры с широко разветвленной агентурной сетью шпионов, террористов и диверсантов.

В городе Ровно действовал разведцентр УВО, возглавляемый бывшим петлюровским полковником Литвиненко. В 1921 году Коновалец, прибыв во Львов, реорганизовал руководящий орган УВО. Вместо существовавшей «Коллегии» была создана «Начальная команда», которой вменялось в обязанность осуществить подготовку украинского войска к вторжению на территорию Советской Украины. Снова планы реванша строил неугомонный Петлюра. По его указанию во Львове срочно создается «Повстанческий штаб», которым были сформированы две войсковые группы.

Одна, численностью 880 человек, под командованием полковника Палия так называемой Украинской Народной Республики (УНР) в ночь с 27 на 28 октября перешла Збруч и вторглась на территорию Советской Украины с северных районов Тернопольской области. Вторая группа, численностью 990 человек, руководимая генералом-хорунжим Янченко, шла с ровенского направления. В ее состав входили атаман Тютюник со 170 военными и гражданскими лицами, которым предписывалось ни много ни мало развернуть министерства и другие управленческие структуры после захвата власти на Украине. Правительства Польши и Франции заверили Петлюру и Тютюника, что в случае первого успеха их вооруженных отрядов они готовы направить на Украину свои регулярные войска.

В целях организации шпионской и иной подрывной деятельности на территории Советской Украины в банды Палия и Янченко были включены начальник разведки УВО Р. Сушко и начальник штаба УВО Ю. Отмарштейн. Польская разведка включила в эти банды своих представителей в лице майора Флерека, поручиков Ковальского и Шалина. Планировался четвертый поход Антанты. Об этом советским органам контрразведки стало известно от внедренного в штаб Тютюника сотрудника внешней разведки Всеукраинской ВЧК Сергея Карина.

Банды Палия и Янченко, встреченные советскими войсками под командованием Виталия Примакова и Григория Котовского, были наголову разбиты.

Коновалец, ожидавший во Львове солидного поста в новой петлюровской Украине, был явно ошарашен известием о провале акции. Назначив Андрея Мельника руководителем УВО в Галиции, Коновалец выехал в Германию и сразу же встретился с представителем абвера полковником Гемпше. Руководитель УВО «слил» немцу имеющуюся у него развединформацию по Советской Украине. Обещал и дальше заниматья этой деятельностью на благо Германии. Сотрудник германской военной разведки согласился с идеей и предложил на нужды УВО при наличии успехов в подобной работе выплатить 9000 рейхсмарок. После этого ударили по рукам в надежде на крепкое и долговременное сотрудничество.

Идея объединения всех украинских националистических сил ни на минуту не покидала Коновальца. И вот ареопаг УВО, назвавший себя Проводом украинских националистов (ПУН), в 1928 году развернул активную деятельность по подготовке учредительного собрания.

В конце января 1929 года в Вене состоялся Первый Большой Сбор организаций украинских националистов. В работе съезда приняли участие три десятка делегатов. На нем было принято постановление о создании Организации украинских националистов – ОУН.

Возглавил Провод ОУН Е. Коновалец, его заместителем стал Н. Сциборский, секретарем – В. Мартынец. Членами Провода УН были избраны Д. Андриевский, Д. Демчук, Ю. Вассиян, М. Капустянский, П. Кожевников, Л. Костарив.

Главным судьей ОУН стал Я. Дуб (М. Кушнир), а главным контролером – Я. Моралевич. В составе Провода создавались референтуры: организационная, политическая, связи, финансов, секретариат. Итак, Коновалец стал вождем ОУН с дальним прицелом превратиться в фюрера Украины, построение государственности в которой он видел исключительно на фашистских принципах. Но фюрера из него не получилось – слабостью его было то, что он любил сладости. Через десять лет советский разведчик Павел Судоплатов совершил над ним акт возмездия.

Вот как он сам описывает это действо:

«23 мая 1938 года после прошедшего дождя погода была теплой и солнечной. Время было без десяти двенадцать. Прогуливаясь по переулку возле ресторана «Атланта», я увидел сидящего за столиком у окна Коновальца, ожидавшего моего прихода. На сей раз он был один. Я вошел в ресторан, подсел к нему, и после непродолжительного разговора мы условились снова встретиться в центре Роттердама в 17.00.

Я вручил ему подарок, коробку шоколадных конфет, и сказал, что мне сейчас надо возвращаться на судно. Уходя, я положил коробку на столик рядом с ним. Мы пожали друг другу руки, и я вышел, сдерживая свое инстинктивное желание тут же броситься бежать.

Помню, как, выйдя из ресторана, свернул направо на боковую улочку, по обе стороны которой располагались многочисленные магазины. В первом же из них, торговавшей мужской одеждой, я купил шляпу и светлый плащ. Выходя из магазина, я услышал звук, напоминавший хлопок лопнувшей шины. Люди вокруг меня побежали в сторону ресторана…»

Таким образом, телесная оболочка Коновальца превратилось в труп, а душа за все прегрешения и преступления покатилась, очевидно, в ад – к чертям, стоящим возле чанов с кипящей смолой. После смерти Коновальца к руководству ОУН пришел его многолетний соратник Андрей Мельник, сын богатого землевладельца, бывшего полковника Украинской Галицкой армии, а затем управляющего имениями митрополита Шептицкого. Сын землевладельца сначала стал агентом абвера, а потом подрос – превратился в резидента гитлеровской военной разведки.

На Втором Великом Сборе ОУН в августе 1939 года за руководителем ПУН закреплялась полнота всей власти по руководству общим украинским националистическим движением. В новом уставе говорилось, что «за свою деятельность и решения глава ПУН отвечает перед Богом, нацией и собственной совестью». Фюреризация руководителя ПУН породила процесс, называемый в народе двумя образными словами – «пауки в банке».

Между Бандерой, представителем и лидером «молодой генерации» националистов, и Мельником, олицетворяющим «стариков», начались потасовки из-за дележа власти, закончившиеся перестрелками. Практически начался отстрел галичанами надднепровских националистов, проявлявших малейшую самостоятельность. Так, бандеровцы убили таких бонз ОУН, как Сциборский, Кожевников, Костырев и Сенник, что уж говорить о рядовых членах этой организации, выказывавших несогласие с некоторыми методами работы бандеровцев. Но убивали в основном в схватках за возможность использования денег фашистского рейха – каждому хотелось поближе протиснуться к абверовскому корыту.

17 сентября 1939 года Галичина вошла в состав Советской Украины. Западная Украина объединилась со своими собратьями по вере.

Вот как этот процесс отметил Ярослав Галан 29 июня 1944 года, выступая на пленуме Союза писателей Украины:

«Народ Галичины впервые за 700 лет своей истории перестал быть объектом, но стал субъектом истории, полным творцом своего настоящего и будущего».

Этих слов бандеровцы ему не простили – они лишили его жизни, зарубили писателя и великого патриота Украины.

Смычка с нацистами

Начало сотрудничеству украинских националистов с нацистскими спецслужбами было положено в начале тридцатых годов. Германский отдел Украинской военной организации (УВО) под руководством Рихарда Ярого установил контакты с главой штурмовиков Эрнстом Ремом, а затем и с самим Адольфом Гитлером.

Еще в 1933 году Ярый договорился с Ремом, чтобы молодым боевикам УВО – ОУН было разрешено обучение на базах СА. Там обучались и штурмовики.

В составе нацистского полка особого назначения «Бранденбург» к 1940 году находилась украинская рота, которая впоследствии вошла в карательный батальон «Роланд».

В 1938 году абвером были созданы тренировочные центры для украинских политэмигрантов на озере Химзее под Берлин-Тегелем и в Квенцгуте под Бранденбургом. Основной целью этих центров было как можно скорее подготовить «пятую колонну» для действий в Польше и СССР.

В составе Галицкой Краевой экзекутивы (КЭ) ОУН создается референтура разведки. Кроме того, при боевой организации во Львове организовывается женское разведывательное подразделение Екатерины Зарицкой – «Монеты», будущей возлюбленной командующего УПА Р. Шухевича. Она возглавляла группу связных УПА…

Судьба этой девушки была трагична. При задержании она застрелила офицера МГБ, пытавшегося с ней заигрывать и одновременно арестовать.

Годы с 1948 по 1969 она провела в лагерях – во Владимирской тюрьме, где сидели многие знаменитости, от гитлеровского фельдмаршала Паулюса до сталинского сына генерала Василия Сталина. Вышла на свободу лишь в сентябре 1972 года из мордовского Дубровлага.

Первым крупным военным формированием был так называемый «Легион полковника Романа Сушко», или «Вийсковый виддил националистив» (ВВН). В декабре 1938 года в Фельдафинге (Австрия) создается «Офицерская школа ОУН» под руководством того же полковника Сушко.

В декабре 1939 года по приказу Р. Сушко от ОУН (М) и Н. Лебедя от ОУН (Б) было отобрано 115 националистов для обучения в специальной школе в Закопане, расположенной на вилле «Тамара» под видом спортивных курсов. Учебным заведением руководил офицер гестапо Кригер, преподавали немецкие офицеры и инструкторы-оуновцы. Со временем на четырех отделениях школы занималось более 300 человек. Наиболее успешно обучающихся оуновцев ждало поощрение. Их направляли на подготовку в полк «Бранденбург-800», к которому были приписаны разведывательно-диверсионные батальоны «Роланд» и «Нахтигаль». В этом заведении преподавал такие дисциплины, как шифры, коды и средства тайнописи, Н. Лебедь. Курсанты натаскивались на разработке польского подполья.

В 1940 году немецкий полковник Визер создает «украинские учебные лагеря», куда к маю 1941 года прибыло более 800 бандеровцев и 150 мельниковцев. С началом войны часть выпускников поступила в распоряжение преставителей абвер-2 – майора Вайнца (Галиция) и капитана Вербейка (Волынь).

В 1941 году в фашистской Германии началось создание особых украинских подразделений – дружин украинских националистов (ДУН) – «Роланд» и «Нахтигаль».

ДУН «Роланд» была организована в марте 1941 года по инициативе Венского бюро ОУН под контролем полковника Р. Ярого. Украинским командиром батальона назначается бывший офицер Польской армии Евген Побигущий. Немецким командиром – гауптман Новак. Все 350 «вояк» получили чешскую военную униформу.

В то же время гитлеровцами создается ДУН «Нахтигаль» (Соловей), а вот набор в батальон проводился краковским бюро ОУН. Номинально командовал частью Роман Шухевич – правая рука Степана Бандеры. Подготовка 350 «вояк-соловьев» проходила на полигоне спецсоединения «Бранденбург» в Нойхаммере – район Силезии. Это подразделение было разделено на 4 сотни (роты), которыми командовали офицеры абвера. Личный состав «Нахтигаля» носил стандартную армейскую униформу вермахта.

Воссоединение западных территорий – Восточной Галиции, Западной Волыни, Северной Буковины и Южной Бессарабии – с другими этническими украинскими землями в составе УССР в 1939–1940 годах заложило предпосылки для соборности украинских земель. Это было положительное явление для украинцев. Оно давало возможность создать условия для индустриализации этого аграрно-сырьевого куска Украины.

Местное население почувствовало подвижки и в социальной сфере: бесплатная система образования, здравоохранения, открывались украинские школы, высшие учебные заведения, появлялись новые рабочие места на открывающихся предприятиях. Но было и другое – в местность, население которой длительное время жило в атмосфере частной собственности, пришла «общенародная» собственность с ненавистными колхозами, что встречалось недоброжелательно. Бойко проходила национализация промышленной и финансовой сфер. Секретным постановлением правительства СССР от 6.1.1941 года за № 34 предусматривалось принудительное переселение в восточные районы России более 60 тысяч крестьянских семей. Ликвидировалась многопартийность. Активизировали работу органы госбезопасности – за причастность к ОУН только в 1940 году ими было арестовано более 35 тысяч человек. И в этом же году состоялось 95 боевых стычек между советскими пограничниками и боевиками ОУН. Вот несколько цифр.

В ходе боестолкновений было убито 82 нарушителя границы, ранено – 41, захвачено – 387 повстанцев, 111 – сумело прорваться на территорию Советской Украины, а 417 – за границу. В ноябре 1940 года отряд ПВ генерал-майора И. Петрова разгромил группу «Вальчика» численностью до 130 боевиков. Только за время с 1 января до 15 февраля 1941 года в Западной Украине было ликвидировано 38 групп ОУН.

Таким образом, советское руководство получило не только радость воссоединенных в единую страну украинцев, но и головную боль в лице недовольной массы сельского населения и оуновского подполья, руководимого из-за рубежа.

Сразу же с приходом на территорию Западной Украины советские органы госбезопасности провели профилактические мероприятия – задержание и аресты активных в прошлом членов антисоветских вооруженных формирований времен Гражданской войны, сотрудников польской разведки и полиции, бывших белогвардейцев, участников повстанческого движения на Украине. Но в то же время правоохранительным органам противостояло хорошо организованное националистическое подполье, опирающееся на местное население.

Высокий уровень конспирации и оперативно грамотная защита своих рядов от ударов советской контрразведки не раз отмечались в документах Центра. Так, в одной из ориентировок 3-го Управления НКГБ СССР от 31 мая 1941 года говорилось:

«…оуновцы-нелегалы представляют собой хорошо обученные относительно нелегальной техники, закаленные и весьма агрессивные кадры. Как правило, при арестах… оказывают вооруженное сопротивление, стараются покончить самоубийством. Оуновцы, заподозренные в сотрудничестве с советской властью, физически уничтожаются».

Отдельные промахи советской власти в экономике и политике активно использовали оуновцы в своей агитационной и пропагандистской работе. Строительство колхозов здесь шло совсем не так, как это было в восточных областях Украины. Сопротивление новой, непривычной жизни, насаждаемой советскими законами, со стороны «мазепинцев» нарастало. Особенно это было заметно по мере приближения войны с Германией. А о том, что война не за горами, они, конечно же, знали от своих покровителей и верили в их победу, поэтому смело шли на создание «пятой колонны» и подготовку проведения вооруженного восстания против советской власти. Оуновцы убивали сочувствующих новой власти, поджигали их дома, взрывали промышленные объекты и прочее. Для наглядности приведу несколько документальных материалов.

СООБЩЕНИЕ УНКВД по Львовской области № 162 в НКВД СССР о совершенном террористическом акте 5 декабря 1939 г.

Доношу: 3 декабря в 23 часа совершен террористический акт над председателем местного комитета д. Черлены Грудекского уезда Львовской области Трушем Михаилом. В окно дома Труша были брошены две ручные гранаты. Тяжело ранены – Труш и его жена. Террористов на месте задержать не удалось.

Выброшенной опергруппой арестованы Фалькевич Иосиф, агент полиции, его сыновья Фалькевич Казимир, член фашистской организации, доброволец польской армии, и Фалькевич Войтек, руководитель фашистской организации «Стрельцы».

Пострадавший Труш опознает террористов Фалькевичей. Следствие по делу продолжаем, результат сообщим дополнительно.

Начальник УНКВД по Львовской области Краснов.

СПЕЦСООБЩЕНИЕ начальника пограничных войск НКВД Киевского округа № АБ-004275 в НКВД УССР по делу контрреволюционной повстанческой организации в западных областях УССР 25 декабря 1939 г.

Задержанный 97-м ПО в пограничной полосе поляк Краевский Ян Юзефович сознался в том, что он является членом повстанческой организации, существующей в западных областях УССР, и по этому вопросу показал:

В г. Львове существует контрреволюционная повстанческая организация, насчитывающая 2 тысячи человек, вооруженная 6 пулеметами. Ответвления этой организации имеются в городах Станиславе, Коломые, Перемышле и Тарнополе.

Руководство организацией возглавляет полковник бывшей польской армии Пругер, который 24–26 декабря 1939 г. должен прибыть из Румынии в г. Львов для встречи с членами организации в ресторанах «Атлас» и «Жорж».

Приметы Пругера: 45 лет, выше среднего роста, брюнет, волосы редкие, зачесывает назад, крепкого телосложения, лицо круглое, бороду бреет, одет в коричневый костюм.

По данному делу ориентировано УНКВД Львовской области.

Начальник погранвойск НКВД Киевского округа

Комдив Осокин

ИЗ ДОКЛАДНОЙ ЗАПИСКИ УНКВД по Тарнопольской области № 1597489 в НКВД УССР о результатах работы оперативно-чекистской группы НКВД СССР 26 апреля 1940 г.

…Агентурно-следственным путем было установлено, что существовавшие на территории Тарнопольской области контрреволюционные повстанческие организации готовили вооруженное восстание против советской власти в западных областях Украины и Белоруссии. Руководители этих повстанческих организаций сознались и выдали ряд новых своих соучастников…

Для вооруженного восстания ликвидированная антисоветская повстанческая организация располагала необходимым оружием, а именно: револьверами разных систем – до 70, винтовок – до 20, патронов к ним – 3500–4000, станковых и ручных пулеметов – 3… Оперативно-чекистской группой закончено 27 следственных дел на 60 человек.

Начальник УНКВД по Тарнопольской области

капитан государственной безопасности Вадис

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА заместителя наркома внутренних дел СССР № 19/9521 в НКВД СССР о задержании на границе двух агентов немецкой разведки 5 сентября 1940 г.

5 сентября 1940 г. начальник погранвойск НКВД УССР донес:

«31 августа сего года на участке 92-го пограничного отряда (г. Перемышль, УССР) был задержан нарушитель границы со стороны Германии Пинчук Иосиф Прокопьевич, 1917 года рождения, житель г. Дрогобыч. Задержанный при допросе сознался, что является агентом германской разведки и эмиссаром ОУН. Пинчук был завербован немецкой разведкой в сентябре 1939 г. в г. Дрогобыч под кличкой «Бранденбург». 2 января сего года, состоя на службе в милиции, бежал в Германию, обратно перешел в СССР с заданием германской разведки по сбору сведений об укрепрайонах и по организации оуновских ячеек.

2 сентября сего года на участке того же отряда задержан нарушитель границы со стороны Германии Дудик Станислав Мартынович, 1907 года рождения, поляк, житель Кракова, который сознался, что является агентом германской разведки под кличкой «Ионец-Юдвин» и послан в СССР для разведки укрепрайонов и гарнизонов Красной Армии.

Следствие ведет 5-е отделение 92-го пограничного отряда».

Заместитель наркома внутренних дел СССР

генерал-лейтенант Масленников (38).

ИЗ ЦИРКУЛЯРА НАРОДНОГО КОМИССАРИАТА Государственной безопасности УССР № А-1282 об усилении борьбы с националистическим подпольем в западных областях Украины 10 апреля 1941 г.

Поступившие за последнее время в НКГБ УССР материалы свидетельствуют о том, что ОУН по заданию Краковского провода ведет на территории западных областей УССР усиленную работу по подготовке к вооруженному выступлению против Советского Союза, намеченному на весну 1941 г.

По имеющимся в УНКГБ Дрогобычской, Тарнопольской и Ровенской областей данным, вооруженные выступления намечены на период между 20 апреля и 1 мая сего года. В связи с этим деятельность оуновских организаций во всех областях значительно активизировалась: проводится усиленная вербовка и подготовка новых кадров, развернута работа по приобретению оружия, боеприпасов, санитарного имущества, отрабатываются мобилизационные планы, увеличилось количество террористических актов против советских и партийных работников, распространяются листовки и воззвания, призывающие население к вооруженной борьбе и т. д.

Для руководства вооруженным выступлением на территорию СССР из-за кордона нелегально перебрасываются руководящие кадры ОУН с заданием возглавить вооруженное восстание.

Так, в селе В. Гнилицы Тернопольской области руководитель местной оуновской организации Процик Ярослав на инструктивном совещании участников организации заявил, что вооруженное выступление намечено на 22–25 апреля сего года…

Процик поставил в известность участников организации, что 16 апреля из-за кордона должны прибыть активные члены ОУН Савчук Ярослав и Гевко Иван, которые дадут дополнительные указания о подготовке к выступлению и проведут обучение партизанской войне, направленной на ослабление тыла и затруднение продвижения частей Красной Армии.

В селе Соколов Тернопольской области подрайонный руководитель ОУН Демида С. П. получил от районного руководителя указание о подготовке к тайной мобилизации оуновской организации, которая должна состояться весной 1941 г.

В порядке подготовки к этой мобилизации, как это установлено агентурными материалами, каждый член организации должен иметь в запасе несколько пар белья, продукты питания, медикаменты и перевязочные средства.

Арестованный активный оуновец Водвуд Иван в беседе с камерным источником сообщил последнему о том, что 20 апреля сего года оуновская организация готовит вооруженное восстание в западных областях Украины, но ожидает дополнительных указаний от руководства ОУН, которые будут даны в зависимости от выступления Германии…

Народный комиссар государственной безопасности УССР Мешик

ИЗ ОБЗОРА НКВД УССР о борьбе с бандитизмом в западных областях Украины за январь – июнь 1941 г. (не ранее 15 июня 1941 г.)

Органами НКВД УССР в 1941 г. проведена значительная работа по ликвидации политического и уголовного бандитизма в западных областях Украины.

С 1 января по 15 июня 1941 г. в западных областях ликвидировано 38 политических и 25 уголовных банд общим количеством 273 активных участника. Арестовано также 212 пособников и укрывателей бандитов.

Кроме того, выявлено и задержано 747 нелегалов и только за апрель – май арестовано и выселено 1865 активных членов украинской контрреволюционной националистической организации (ОУН).

Во время операций убито 82 и ранено 32 бандита-оуновца, нелегала и уголовника…

Потери в результате неорганизованных и неподготовленных операций составили 40 % от общего числа потерь работников НКВД…

Учитывая наличие бандитизма в западных областях, необходимо усилить и еще решительнее продолжить работу по разгрому уголовно-политического подполья, в кратчайший срок устранив отмеченные недочеты в организации мероприятий по борьбе с бандитизмом…

Народный комиссар внутренних дел УССР Серов

Подобных документов было очень много.

С началом Второй мировой войны и боевых действий фашистской Германии на территории Польши украинские националисты решили в который раз прогнуться перед сильными мира сего и предложили свои услуги в борьбе с польскими патриотами. Конкретная «работа» оуновцев против мирного населения оккупированной Польши понравилась немцам, и они решили использовать этот опыт в ходе реализации плана «Барбаросса» – нападения и молниеносной победы над СССР.

И все же возникли шероховатости в деле использования украинских националистов. Как писал шеф политической разведки гитлеровской Германии Вальтер Шелленберг в книге воспоминаний «Лабиринт»:

«Трудности усугублялись постоянными разногласиями между Мюллером и Канарисом по вопросу использования украинских националистических лидеров Мельника и Бандеры на польско-русских рубежах. Военная секретная служба хотела использовать эти украинские группы, Мюллер возражал. Он считал, что националистические лидеры преследовали свои собственные политические цели и, как правило, использовали совершенно недопустимые методы работы. Их действия вызывали постоянное беспокойство среди основной массы польского населения».

Как известно, холопы гитлеровских оккупантов – оуновцы и их духовные наставники из униатской иерархии – стали верными последователями фашизма еще задолго до начала Великой Отечественной войны. Так, в изданной в 1928 году во Львове книжице униатского богослова Я. Левицкого предпринималась попытка «теоретически» обосновать ориентацию униатской верхушки на фашизм. Он, в частности, писал: «…во всей послевоенной Европе ощущается направление в сторону диктатуры. Ярчайшее проявление этого направления мы видим в итальянском фашизме… Итальянские фашисты относятся к церкви благосклонно. Во время их правления привлечена в школы наука религии, развешаны снова в учебных залах всех школ кресты. Представители фашистского правительства участвуют в церковных праздничных обходах и т. п.».

С приходом к власти гитлеровцев спецслужбы Третьего рейха стали активно готовить из оуновцев в спецшколах городов Холм и Перемышль полицейские кадры для той же «работы» на Украине, что они провели в Польше. Школы возглавляли офицеры гестапо Мюллер и Ридер, сумевшие подготовить из украинцев к началу войны около 400 полицейских.

Вместе с тем на территорию Западной Украины засылались агенты, террористы, диверсанты и «спецы» по организации саботажа. Эмиссары ОУН ставили своей агентуре задачи по сбору разведывательной информации, прежде всего по частям Красной армии – дислокации ее гарнизонов, их охране, вооружении, командном составе, местах жительства офицерского корпуса. Особый интерес оуновцы проявляли к оперативному составу органов госбезопасности и внутренних дел.

Накануне войны немцами был инспирирован раскол в ОУН в борьбе за власть между А. Мельником и С. Бандерой. Это было сделано с целью рсширения возможностей по более эффективному использованию ОУН в подрывной работе против СССР. И все же пан Бандера немцам был больше по душе – в нем виделась фигура кровожадного тирана, готового более рьяно выполнять указания оккупантов. Так, начальник второго отдела абвера полковник Е. Штольце, длительное время работавший с руководителем ОУН как с агентом военной разведки нацистской Германии, выступая в качестве свидетеля перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге, заявил, что Бандера «для достижения своей цели готов пойти на любое преступление, пренебречь любыми принципами человеческой морали».

Что же касается Мельника и его подручных, то их вначале приобрело гестапо для использования в своих преступных целях. Однако это условное разделение, как писал в своей статье «Оуновское подполье гитлеровской агрессии» А. Ткачук, не мешало гестапо пользоваться услугами бандеровцев, а абверу – услугами мельниковцев в их борьбе против Страны Советов. После происшедшего раскола в ОУН оба ее лагеря, соперничая между собой, стремились с еще большим усердием служить фюреру и его клике в надежде на получение права господствовать над украинским народом.

Во исполнение своих зловещих замыслов украинские националисты спровоцировали ряд вооруженных акций против органов власти. Так, в декабре 1939 года в городе Збараже и некоторых прилегающих к нему селах Тернопольской области оуновцы организовали вооруженное выступление. Его руководители планировали отдельными группами захватить город, разоружить находившийся там военный гарнизон, подразделения войск НКВД, а затем распространить опыт этого выступления на другие города западного региона Украины.

За период с ноября 1940 года по февраль 1941 года пограничными войсками было зарегистрировано 86 случаев попыток группового прорыва оуновцев через границу СССР.

Надо отметить, что органы безопасности республики располагали достоверной информацией о том, что оуновское подполье приводит в боевую готовность свои организации и формирования. Попавшим в их руки «Единым генеральным планом повстанческого штаба по подготовке вооруженного восстания на Украине» предусматривались осуществление учета повстанческих формирований, координация их действий во время выступления.

«Выступление, – говорилось в этом документе, – должно быть на всех землях Украины одновременно; в один и тот же час должны выступить Львов, Луцк, Черновцы, Киев, Одесса, Харьков, Донбасс и Кубань».

В документе придавалось особое значение первой ночи вооруженного выступления, когда планировалось ликвидировать всех лиц, занесенных в так называемые «черные списки». Это партийные и советские работники, активисты, сотрудники НКВД и милиции, командиры войсковых частей Красной армии и другие. Восстание планировалось на апрель 1941 года.

Но эти и подобные вылазки слуг гестапо и абвера в других местах упреждающе были вскрыты органами советской контрразведки.

Галицийский плацдарм

Приход гитлеровцев в Галицию и вообще в западные области Украины националистической пропагандой был встречен с ликованием. Многие руководители проводов ОУН трещали как сороки одно и то же: «День 22 июня 1941 года вырвал нас из эмиграции».

По рассказам старых чекистов Львовщины и Ровенщины, центральный провод ОУН дал циркулярную «указивку» встречать «освободителей» рушниками с хлебом и солью, а также обязал свои периферийные организации украсить улицы и подготовить лозунги с приветствиями Гитлеру и Бандере.

Давалось указание, чтобы войска вермахта проходили под сооруженными арками, украшенными цветами с обязательными лозунгами: «Хайль Гитлер!», «Слава Бандере!», «Слава ОУН!», «Да здравствует непобедимая германская армия!», «Пусть живет и здравствует наш учитель и вождь Адольф Гитлер!», «Привет нашим освободителям!», «Добро пожаловать, друзья, на Украину!» и прочее.

Женщинам и девушкам предписывалось быть одетыми в яркие, праздничные одежды, оставаться улыбчивыми и приветливыми к немецким воинам…

Но чтобы не толочь воду в ступе, хочу обратить внимание читателя на архивные данные, в частности на показания заместителя начальника 2-го отдела абвера полковника Эрвина Штольце от 29 мая 1945 года.

«Следователь спрашивает:

– Расскажите о степени сотрудничества украинских националистов с нацистами, и были ли завербованы главари ОУН немецкой разведкой, где и когда?

Штольце ответил:

– Нами был завербован руководитель украинского националистического движения полковник петлюровской армии Евген Коновалец, через которого на территории буржуазной Польши и западных областей Украины проводились террористические акты, диверсии, а в отдельных местах небольшие восстания…

В начале 1938 года я лично получил указание от начальника военной разведки адмирала Канариса о переключении имеющейся агентуры из числа украинских националистов на непосредственную работу против Советского Союза. Через некоторое время на квартире петлюровского генерала Курмановича я осуществил встречу с Коновальцем, которому передал указание Канариса…

Коновалец охотно согласился переключить часть оуновского подполья непосредственно против Советского Союза. Вскоре полковник Коновалец был убит. ОУН возглавил Андрей Мельник, которого, как и Коновальца, мы привлекли к сотрудничеству с немецкой разведкой…

В работе полковника Коновальца как нашего агента для сохранения условий конспирации был завербован по его рекомендации украинский националист ротмистр петлюровской армии Ярый под кличкой Консул-2, который использовался как агент-связник между нами и Коновальцем, а последний как связной с националистическим подпольем.

Еще при жизни Коновальца Ярый был известен А. Мельнику и другим националистическим главарям как лицо, близкое к Коновальцу, и как активный националист. Только поэтому Канарис поручил начальнику 2-го отдела абвера полковнику Лахузену через Ярого связаться с Мельником, который к этому времени переехал из Польши в Германию.

Таким образом, в конце 1938 года Лахузену была организована встреча с Мельником, во время которой он был завербован под кличкой Консул. Поскольку работать с Мельником как агентом немецкой разведки было поручено мне, то я также присутствовал во время его вербовки. Должен сказать, что вербовка прошла очень спокойно, так как, по сути, Мельник являлся агентом Коновальца в проводимой работе против поляков по периоду его проживания в Польше, и о деятельности Мельника мы достаточно знали.

После вербовки, состоявшейся на конспиративной квартире, угол Берлинерштрассе – Фридрихштрассе, содержателем которой являлся офицер Кнюсман – доверенное лицо Канариса, Мельник изложил свой план подрывной деятельности. В основу плана Мельник поставил налаживание связей украинских националистов, проживавших на территории тогдашней Польши, с националистическими элементами на территории Советской Украины, проведение шпионажа и диверсий на территории СССР, подготовку восстания. Тогда же абвер взял на себя все расходы, необходимые для организации подрывной деятельности.

На последующих встречах Мельник просил санкционировать создание при ОУН отдела разведки. Он утверждал, что создание такого отдела активизирует подрывную деятельность против СССР, облегчит его связь с оуновским подпольем, а также со мной как сотрудником абвера. Предложение Мельника было одобрено. Такой отдел был создан в Берлине во главе с петлюровским полковником Романом Сушко.

После разгрома и захвата Польши Германия усиленно готовилась к войне против Советского Союза, поэтому абвер принимал через Мельника меры по активизации подрывной деятельности против Советского государства. Однако эти меры оказались недостаточными. В этих целях был завербован Степан Бандера. Один из главарей ОУН, освобожденный немцами из польской тюрьмы, где он содержался за участие в террористическом акте против министра Польши Перацкого. Кто вербовал Бандеру, я не помню, но я работал с ним…

В начале 1940 года нам стало известно о трениях между нашими агентами Мельником и Бандерой, которые вели к расколу в рядах ОУН».

С нападением Германии на Советский Союз Бандера привлек на свою сторону активную часть украинских националистов и, по сути дела, вытеснил Мельника из руководства. Обострение между вождями ОУН дошло до предела…

О том, что уже в первые дни войны оуновцы начали совместно действовать с немецкими частями, рассказал в одной из своих фронтовых новелл полковник Иовлев В. Ф. В частности, он писал:

«В первый день войны наше войсковое соединение следовало на сближение с противником в районе Луцка.

Мой начальник, майор, руководитель службы военной контрразведки корпуса Сергей Васильевич Горнастаев направил меня в город Коростень, на один день, для передачи служебной документации местным органам…

Командир нашего 31-го стрелкового корпуса генерал-майор Лопатин выделил мне для поездки свою штатную автомашину – ЗИС-101. В Коростень я и шофер прибыли благополучно, если не считать двух-трех дырок в корпусе машины от обстрела оуновцами. Выстрелы по нашей машине велись из леса с дальнего расстояния и не причинили вреда ни нам, ни машине.

На следующий день, имея на руках акт о сдаче дел, мы выехали в свой корпус. Не доезжая 4–5 километров до райцентра Ровенской области, пришлось остановиться для замены двух скатов, на что ушло минут сорок.

Когда мы тронулись, вскоре повстречали офицера штаба полка НКВД. Из его информации выяснили, что полк в течение получаса вел бой с местными бандитами, которые захватили власть в районе, уничтожили работников НКВД и милиции и сожгли их здание. Офицер, сочувственно глядя на нашу шикарную машину, сказал: «Ваше счастье, что вы не попали сюда полчаса назад, когда здесь еще бесчинствовали националисты».

Как резюме к описанному можно констатировать, что первые пули в войну были выпущены по мне бандитами-оуновцами, которые в своей борьбе избрали метод террора.

Вечная память людям, безвинно убиенным националистами. Да не будет им прощения от их жертв и народов!»

Но продолжим показания Штольце:

«– В августе 1941 года Бандера был арестован и содержался нами на даче в пригороде Берлина под домашним арестом. Аресту послужил тот факт, что он в 1940 году, получив от абвера большую сумму денег для финансирования оуновского подполья и организации разведывательной деятельности против Советского Союза, пытался их присвоить и перевел в один из швейцарских банков. Эти деньги нами были изъяты из банка и снова возвращены Бандере. Аналогичный факт имел место и с Мельником…

Следователь:

– Как использовались украинские националисты в борьбе с партизанским движением и партийным подпольем на оккупированной немцами Украине и какое руководство в этом было абвера?

Штольце:

– Абвер активно использовал украинских националистов в ходе всей войны с Советским Союзом. Из их числа формировались отряды для борьбы с советскими партизанами, приобреталась агентура для заброски за линию фронта с целью шпионажа, диверсий и террора…

Во время отступления немецких войск с Украины Канарис лично дал указание о создании националистических вооруженных банд для продолжения борьбы с советской властью, проведения террора, диверсий и шпионажа. Специально для руководства оуновскими бандами в тылу мы оставили официальных сотрудников абвера и свою агентуру…»

Проверка показаний Штольце подтвердила их объективность. Было установлено, что действительно в ряд оуновских банд были внедрены сотрудники абвера. Вместе с тем выявлены факты заброски в тыл Советской армии диверсионно-разведывательных групп фашистской разведки. По мере продвижения линии фронта на запад банды УПА совершали вооруженные нападения на небольшие тыловые воинские подразделения.

Так, в марте 1944 года в ходе вооруженного столкновения УПА в Высоцком районе Ровенской области среди убитых было обнаружено 7 трупов немецких военнослужащих, внедренных абвером в банду для организации совместных диверсионных и террористических актов.

7 апреля 1944 года на территории Шумского района Тернопольской области была обезврежена банда, которой руководили два немецких офицера, специально заброшенных в тыл советских войск. Через несколько дней в том же районе была обнаружена и частично ликвидирована большая группа заброшенных в тыл Красной армии немецких агентов-диверсантов. При их ликвидации были выявлены две портативные немецкие радиостанции для связи с разведцентром, стрелковое оружие, более 700 гранат и мин немецкого производства, а также другое снаряжение для проведения диверсий.

Идеологи ОУН бандеровского направления желали упредить действия мельниковцев и прекрасно понимали, что для соответствующего имиджа как «вождей нации» настал благоприятный момент – нужно торопиться с созданием «своей» страны и ее атрибутов: армии, службы безопасности и прочее. Тем более фон был отличный – победоносно звучали фанфары гитлеровцев по поводу первых значительных успехов вермахта в летней кампании против СССР.

И вот 30 июня 1941 года во Львове сторонники С. Бандеры – Я. Стецко, И. Гриньох, Р. Шухевич и другие бандеровцы – срочно созвали собрание «представителей западноукраинских земель» в количестве 30 человек и провозгласили создание «Самостийной Украины» под протекторатом фашистской Германии с правительством во главе с Ярославом Стецко, который заявил сразу же после утверждения его главой виртуальной державы:

«Политику мы будем проводить без всяких сантиментов. Мы уничтожим всех без исключения, кто станет на нашем пути… Наша власть будет политической и военной диктатурой ОУН, для врагов страшной и неумолимой».

На этом сборище присутствовали приглашенные доверенные лица адмирала Канариса – гитлеровцы Г. Кох, А. Бизанц и Г. Кайт, которым польстило содержание третьего параграфа «акта самостийности». Вот неполный его текст:

«Украинская держава будет тесно сотрудничать с национал-социалистической Великой Германией, которая под руководством Адольфа Гитлера утверждает новый порядок в Европе и в мире… Украинская армия… будет бороться с союзной немецкой армией… за новый порядок во всем мире».

Но Гитлер не захотел ни с кем делить власть – 17 июля 1941 года все временно оккупированные фашистскими войсками земли перешли в ведение «Рейхсминистерства по делам занятых восточных областей», которым руководил А. Розенберг. Что может Юпитер, то не позволено быку…

Но еще в начале июля Бандеру и Стецко вызвали сначала в Краков. 5 июля 1941 года Бандеру, Горбового и Янова задержали, а затем направили в Берлин, где пригрозили им серьезными санкциями за самоуправство. Однако интересная деталь: руководителей ОУН, оставшихся на Львовщине, не тронули – бандеровщина нужна была Гитлеру в перспективе.

В Кракове перед отправкой вождей ОУН в Берлин состоялась встреча государственного секретаря Третьего рейха Кундта, судьи Бюлова, полковника Бизанца и одного из высоких чиновников генерал-губернаторства Феля с Бандерой и его свитой.

На вопрос Кундта, было ли согласовано с немецким военным командованием провозглашение свободного украинского государства, перепуганный Бандера начал юлить, изворачиваться, валить вину на своих подельников:

«Я не знаю, творилось ли все это с ведома немецких инстанций? Я дал инструкции, в которых говорилось: делать все с согласия немцев. Я допускаю, что так и было в этот раз… Относительно происходящего во Львове я не информирован. На собрании УНК во Львове присутствовал Стецко…

Я еще раз хочу разъяснить и подчеркнуть, что ни один из приказов, которые я отдал, не преследовал целью обойти какие-либо немецкие указания…»

Несмотря на серьезный удар по идее «государственности», украинские националисты продолжали с прежней активностью обслуживать своих очередных новых хозяев в качестве бургомистров, полицейских, старост и прочее. Они даже рьянее стали участвовать в карательных экспедициях вместе с немцами против мирного населения.

Об одной из многочисленных таких операций рассказал на допросе 4 июля 1944 года бывший заместитель начальника Дубровицкой районной полиции В. С. Логвинович. Вот фрагмент его показания следователю СМЕРШа:

«…15 июля 1941 года в местечко Дубровица прибыла большая группа гестаповцев, как после выяснилось, для умерщвления еврейского населения. На следующий день по приказу начальника местного гарнизона на площади собралось около 3 тысяч человек, среди которых было много стариков, женщин и детей. Огромная толпа в сопровождении гестаповцев и полицейских – украинских националистов двинулась к вокзалу, откуда всех их вывезли в город Сарны. Там они были расстреляны. Некоторым обреченным удалось бежать с места казни. Однако полицейские вылавливали их и группами по 30–40 человек передавали гестаповцам… Трудно описать чувства, охватившие обезумевших от горя и ужаса невинных людей. Я наблюдал сцены, как в порыве отчаянья потерявшие рассудок матери, подняв кверху грудных детей, шли навстречу палачам, моля о пощаде. Сраженные огнем, они падали и умирали со словами проклятия своим убийцам на устах…»

Тот же Логвинович в конце допроса заявит о своих коллегах по крови, что личный состав районной полиции был укомплектован пятьюдесятью отъявленными головорезами, нетерпеливо ожидавшими «мокрой работы». Это были люди, по его словам, уголовники со звериными инстинктами, ожидавшие только случая, чтобы проявить их в деле истребления советских людей.

Массовые казни оуновцы проводили и в оккупированных восточных областях Украины. Так, в городе Пирятине Полтавской области они расстреляли около 3000 местных граждан. В Васильевском и Ржищевском районах Киевской области бандюками-националистами было уничтожено более 4700 человек.

Бандеровцы совершали чудовищные злодеяния над советскими военнослужащими, бежавшими из фашистских концлагерей. Только в одном Гощанском районе Ровенской области летом 1943 года ими было замучено и расстреляно около 100 военнопленных. Трупы погибших, а в ряде случаев и живых людей, с привязанными на шею камнями палачи бросали в реку Горынь…

В январе 1944 года в Березнонском районе той же области бандеровские бандиты зарезали 15 красноармейцев.

Во исполнение постановления ЦК ВКП (б) и Правительства СССР «Об организации борьбы в тылу германских войск» на базе Четвертых отделов НКВД возникли первые партизанские отряды и истребительные группы. Большой моральный подъем получили народные мстители в связи с организацией в 1942 году Центрального штаба партизанского движения. Люди массово уходили в партизаны.

Как известно, серьезные удары ощущали на себе гитлеровцы от поднявшейся волны партизанского сопротивления, покатившегося по всем землям, оккупированным немецко-фашистскими захватчиками. Народные мстители взрывали железнодорожные пути и мосты, подрывали неприятельские эшелоны с живой силой и боевой техникой, физически истребляли личный состав вермахта и их пособников.

В книге «Годы огневые» М. С. Корчев, один из руководителей партизанского соединения, действовавшего на землях Волынской, Ровенской и бывшей Пинской областей, интересно рассказал о возникновении первых отрядов народных мстителей. Упоминал он и о действиях оуновских бандитов и их карательного органа «Служба безпеки» – «Служба безопасности» (СБ), и как об ответной реакции на эти человеконенавистные действа – о повсеместном росте партизанского движения, о конкретных делах патриотов-подпольщиков и т. д.

С необыкновенной теплотой и задушевностью вспоминал автор о своих боевых друзьях, с которыми плечом к плечу прошел огненными дорогами с июня 1941 года по февраль 1944 года. Воссоздал он и страшные картины оуновского мракобесия.

«В начале января 1943 года, когда положение окруженной под Сталинградом 330-тысячной группировки Паулюса стало уже безнадежным, одна из оуновских банд ворвалась в село Поросли Владимирецкого района Ровенской области. Главарь приказал всем жителям выйти на площадь и подписать верноподданническое письмо рейхскомиссару Украины Эриху Коху.

– «Дорогой пан и господин! – читал послание главарь банды, опираясь на стол, вынесенный из управы. – Мы, украинские крестьяне, всем сердцем преданы нашему освободителю Гитлеру. Мы уверены, что его доблестная армия разобьет большевиков на Волге. Наше движимое и недвижимое имущество и наши жизни безраздельно принадлежат великой Германии…»

Над селом спустился вечер. Мороз крепчал. Люди стали потихоньку, незаметно расходиться по домам.

– Так вы не хотите подписываться, – выпучив глаза, взревел главарь.

И тут же по его команде эсбисты начали орудовать прикладами винтовок. Первой с проломленной головой на снег упала семилетняя девочка. Обезумевшая мать схватила ее на руки, закричала:

– Будьте вы прокляты, ироды!

В карателей полетели палки, колья. Бандиты открыли огонь. Целую ночь гитлеровские холуи бесчинствовали в селе, выволакивали крестьян из хат на улицу и накидывали им на шеи петли. Мало кому из жителей села удалось спастись.

Каждый день мы узнавали о новых зверствах оуновцев.

В селе Жаден они заживо сожгли несколько человек, отказавшихся бороться за «самостийну Украину». Националисты увели в лес и там после издевательств казнили двух девушек лишь за то, что они до войны учились в кооперативном техникуме. Немецкое командование снабжало бандеровцев оружием, боеприпасами, всячески поощряло их действия.

И националисты из кожи вон лезли, чтобы услужить своим хозяевам. Так, по рекомендации оуновцев гитлеровцы подбирали людей для охраны железной дороги, которая с каждым месяцем, с каждой неделей становилась все более взрывоопасной.

Редкий день проходил без крушения воинского эшелона. Движение поездов замедлялось, пропускная способность сократилась в полтора-два раза…»

Что оставалось делать гитлеровцам? Конечно же, отзывать с фронта вполне боеспособные части и формировать из них патрульные отряды. Как правило, такой отряд состоял из 3–4 немцев и 25–30 оуновцев. Но и это не помогало. Тогда по прямому приказу Гитлера из оуновцев и немцев стали создаваться лжепартизанские отряды. В состав этих отрядов нацисты под видом «борьбы» с немецкими захватчиками вовлекали как оуновцев, так и жителей, не входивших в состав ОУН, спасавшихся в лесах от чудовищной эксплуатации, грабежа и насильственного вывоза на принудительные работы в Германию.

«Люди, обманутые оуновской фразеологией, считали, что их поведут на борьбу со своими поработителями. Однако этого не произошло, да и не могло произойти, так как цель данной провокации состояла в том, чтобы отвлечь народные массы от выступлений против оккупантов. Отсутствие же обещанной «борьбы» с фашистскими захватчиками оуновские главари объясняли неподготовленностью украинского народа к ней.

Одновременно с этим бандеровские лидеры усилено обрабатывали участников так называемого «антинемецкого подполья» в антисоветском духе, доказывая, что их первым врагом является Москва.

Подобную деятельность по созданию лжепартизанских отрядов главари ОУН-бандеровцев проводили не только на западе Украины, но и на востоке республики – в Ворошиловградской, Днепропетровской, Харьковской, Сталинской, Сумской, Черниговской и других областях. Действуя по заданию гестапо, они причиняли немалый ущерб партизанскому движению, сковывая боевые действия патриотов против врага».

Одну историю на подобную тему автору рассказывал в конце 80-х годов теперь уже прошлого века участник минувшей войны, бывший военком поселка Степань Сарненского района Ровенской области майор Андрей Андреевич Андреев. Я ее записал в блокнот, поэтому восстановить никаких трудностей не составляло.

«В одном из сел на Ровенщине в конце 1943 года произошла настоящая резня. В село вошел отряд «партизан», переодетых в красноармейскую форму, но почему-то с германским вооружением и несколькими вояками, говорящими по-немецки. Они пограбили население – забрали продукты, теплую одежду, расстреляли активистов, считая их «ставленниками» немцев, хотя это были настоящие патриоты Украины, изнасиловали несколько женщин и ушли в лес. А на второй день в это же село втянулся отряд настоящих партизан. К их удивлению, «полищуки» встретили «лесную гвардию» необычно холодно. Вскоре все выяснилось: селяне пожаловались, что нет продыха от наглых гостей из леса, компрометировавших истинных советских партизан – народных мстителей и обиравших селян от сарая до погреба.

Через неделю лжепартизанское войско украинских националистов было выслежено и полностью разгромлено воинами одного из отрядов «Победители», успешно действовавшего в этом районе. Оставшиеся в живых двое оуновцев полностью подтвердили факт своего злодеяния».

Львовский наскок

26 июня 1941 года советские части оставили Львов, а 30 июня войска Германии и союзников оккупировали город. Как известно, с началом войны вместе с гитлеровскими войсками на украинскую землю потянулись галицийские националисты в составе специальных батальонов «Нахтигаль», «Роланд», «Походные группы», полицаев, переводчиков и прочих прислужников оккупантов.

Батальон «Нахтигаль», командиром которого был Роман Шухевич, первым ворвался во Львов после его штурма на рассвете 30 июня. Будущий командующий УПА называл эту операцию «Львовским наскоком». Существует объяснение такого рвения немецкого гауптмана с украинской фамилией. Дело в том, что во Львовской тюрьме якобы находился брат командира батальона Шухевича. Поэтому, дескать, Роман со своим войском и торопился, чтобы освободить родственника из неволи. Это объясняет то, что батальон оказался в городе раньше наступающих немецких войск.

И в тот же день, 30 июня 1941 года, бандеровцы провозгласили «Акт независимости Украины». В нем говорилось:

«Восстановленная Украинская Держава будет тесно взаимодействовать с Национал-социалистической Великой Германией, что под руководством Адольфа Гитлера создает новый порядок в Европе и мире и помогает украинскому народу освободиться из-под московской оккупации».

И далее объявлялось, что в борьбе против «московской оккупации» будет участвовать «украинская национальная революционная армия», основой которой следует считать батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» с отрядами так называемой «народной милиции». Украинские националисты с первых же дней оккупации постарались реализовать свою «государственную политику». Даже сочувствующий ОУН американский историк Джон Амстронг признавал:

«Теория и учение националистов были очень близки к фашизму, а в некоторых отношениях, таких как отстаивание «чистоты расы», недалеко ушли от первоначальных фашистских доктрин».

Новоиспеченный на день «премьер» Ярослав Стецько без обиняков писал Розенбергу:

«Москва и жидовство – это самые большие враги Украины и носители разлагающих большевистских интернационалистических идей… Поэтому настаиваю на уничтожении жидов и целесообразности перенесения на Украину немецких методов экстерминации жидовства».

Нацисты сразу же приступили к массовым казням красноармейцев, командиров, а также местных жителей – поляков и евреев, выбирая свои жертвы по заранее подготовленным спискам. Большинство людей в списках были польскими политиками, учеными, спортсменами и священниками. Создавалось впечатление, что эта акция имела своей целью уничтожение элиты польской нации. Так, было сразу же казнено около пятидесяти польских ученых и преподавателей, в основном Львовского университета, членов их семей и гостей. Аналогично поступали оккупанты и с евреями.

Возникает вопрос: кто же готовил эти списки агрессорам? Ответ логичен: их агентура и лакеи – оуновцы бандеровского окраса.

А начиналась львовская резня так.

1 июля немецкие войска открыли двери тюрьмы «Бригидки». Перед львовянами предстала страшная картина поспешного отступления советских войск – тюрьма была забита трупами садистски замученных политических заключенных. Многие находили среди убитых своих родных, близких и друзей. К середине дня у ворот тюрьмы собралась толпа. Она, естественно, ждала отмщения и крови. Немецкие агитаторы сумели «правильно» сфокусировать гнев горожан: во всем оказалась виновата «жидо-большевистская власть» и ее «приспешники» евреи. И люди бросились искать «виновных» и убивать их. От рук толпы (а толпы ли?) погибло несколько тысяч евреев. Похоже, погром был тщательно спланирован.

Непосредственное уничтожение населения проводили прибывшие в город вслед за армейскими подразделениями 2–3 июля 1941 года немецкие спецотряды айнзатцкоманды под командованием гауптштурмфюрера СС Ганса Крюгера.

В оуновской брошюре под названием «За украинскую державность» (на укр. яз. – Авт.), представляющей собой обзор отчетов ряда главарей территориальных подпольных организаций бандеровцев, зафиксировано:

«Перед началом немецко-советской войны ОУН, несмотря на неимоверные трудности, организовала в селах сеть подпольщиков, которые… в целом ряде районов Тернопольской области организовали вооруженные выступления повстанческих отрядов, разоружили много воинских частей. В целом… наши боевики подвергли нападению все города и села области еще до прихода туда немецкой армии».

Подобные преступления оуновцы совершали на территории Львовской, Станиславской (ныне Ивано-Франковской), Дрогобычской, Волынской и Черновицкой областей.

* * *

Автор этих строк служил во Львове в шестидесятых годах – и срочную службу, и офицерскую. Срочную в качестве санинструктора полкового медпункта, а после окончания Высшей школы КГБ СССР в 1967 году его определили оперуполномоченным в 1-й сектор Особого отдела КГБ по Прикарпатскому военному округу. Одним из объектов оперативного обслуживания молодому сотруднику выделили в числе других частей – их было двенадцать – 147-й полк ПВО сухопутных войск, дислоцированный на территории так называемой Цитадели по адресу центрального корпуса: ул. Грабовского, 11. Это была мощная крепость, выложенная из красного кирпича. Она была запроектирована австрийскими военными после подавления польского восстания во Львове в 1848 году и построена на взгорье в период с 1850 по 1856 год.

Во время Первой мировой и Второй мировой войн укрепления в боевых действиях не использовались. Здесь располагались казармы австро-венгерских (до 1914, позже в 1915–1918), затем русских (1914–1915), польских (1918–1939), советских войск (после 1944).

Автор был свидетелем обнаружения таких двух надписей на стенах казематов:

«Здесь умирали с голоду русские пленные тысячами. 22 января 1944 года».

«Доблестная русская армия, вас ждут с нетерпением не только народы, но и военнопленные, которые обречены на голодную смерть. Как тяжело умирать».

Как известно, в первые дни войны много советских солдат попало в плен. Идеальным местом для их содержания оказалась Цитадель – «Шталаг-328». До этого времени вход в Цитадель был недоступен. С 1928 года этот объект находился в ведении Войска Польского, а потом Красной армии. Если раньше комплекс крепости был местом службы и жильем военнослужащих, то с 1941 по 1944 год он стал местом их каторги, мучений и ужасающей смерти.

Во Львове было четыре концлагеря, среди которых первый «Шталаг-328», потом «Яновский» – лагерь принудительного труда для местного населения, еврейское гетто и лагерь смерти около Лисинецкого леса. В этих четырех нацистских мясорубках было уничтожено около полумиллиона граждан.

Вся возвышенность, на которой размещалась Цитатель, была обнесена колючей проволокой в четыре ряда, между которыми стояли часовые. Во время службы автора в Цитадели еще оставалась проволочная ограда, правда из одного ряда.

Как писал Владимир Скоростецкий в статье «Львовский «Шталаг-328»: без памяти?..» в газете «Киевский телеграфъ»: «Режим и питание в лагере сознательно были рассчитаны так, чтобы медленно уничтожить всех узников. На завтрак военнопленные получали два стакана «черного кофе», заваренного из опилок, 100 г хлеба со значительной примесью мякины. И это, так сказать, в начале существования лагеря. Дальше, по свидетельствам современников, было еще хуже. Немец Карл Васильевич Пеет, которого удерживали в лагере военнопленных, где он исполнял обязанности переводчика, рассказывал, что был случай, когда одну камеру, в которой находились советские военнопленные, гестаповцы не открывали несколько дней, а когда ее открыли, оказалось, что от голода там умер заключенный, и его труп был наполовину съеден другими».

О каннибализме в лагере военнопленных свидетельствует пункт 11-й инструкции лагерного порядка для военнопленных «Шталага-328», где ломаным украинским языком говорилось:

«Забороняется розризивати трупов воен. Полоненных и такових части тела отдалять…»

На стене одного из зданий по приказу коменданта майора Обертеля был написан лозунг: «Отсюда только один путь – на кладбище». Военных евреев размещали в подвалах. Потом обессиленных, едва живых выводили во двор лагеря, расстреливали, а трупы сжигали. Для этого была отведена специальная яма, которую усиленно охраняла лагерная полиция…

Другой фабрикой смерти во Львове был Яновский лагерь, расположенный по улице Т. Г. Шевченко, раньше Яновской. Долина смерти – так называли это место в народе. В центре долины – озерцо. После войны дно долины на полтора метра было пропитано кровью. В лагере был создан оркестр из заключенных музыкантов, а инструменты для него привозили из оркестра оперного театра. Оттуда забирали и музыкантов.

Оркестр состоял из нескольких десятков львовских пленных музыкантов под руководством известного скрипача Якуба Штрикса и дирижера и композитора Якова Мунда.

Сто сорок тысяч узников были уничтожены в Яновских песках под музыку лагерного оркестра.

В обвинительных документах Нюрнбергского процесса хранится фотография этого оркестра. Ее привез Ярослав Галан, писатель, специальный корреспондент газеты «Радянська Украина», подло убитый бандеровцами после войны. Потом этот снимок попал в печать многих стран. И мир ужаснулся, в том числе и от музыкантов-невольников, которых под страхом смерти принуждали аккомпанировать смертным казням. Оркестр из заключенных музыкантов играл «Танго смерти» во время экзекуций, а незадолго до подхода советских войск все оркестранты, прямо во время последнего исполнения этой музыки, ставшей символом ужаса, тоже были расстреляны.

Гетто для евреев было организовано по указанию нацистов 8 ноября 1941 года. Евреям нацисты приказали переместиться в гетто до 15 декабря 1941 года. За это время было убито немцами и бандеровцами около пяти тысяч евреев.

Как известно, с 1 июля 1941 года бандеровская народная милиция Львова перешла в подчинение войск СС.

Вот интересный на эту тему документ:

«28 июля 1941 года

3 82/п

Город Львов

Службе безопасности ОУН во Львове. Нас уведомляет протоирей отец Табинский: наша милиция проводит теперь с немецкими органами многочисленные аресты жидов. Перед ликвидацией жиды защищаются всеми способами, в первую очередь деньгами. В соответствии с информацией отца Табинского, среди наших милиционеров есть те, которые за золото или деньги освобождают жидов, они должны быть арестованы. У нас нет никаких конкретных данных, но мы передаем вам для информации и дальнейшего использования.

Слава Украине!

Организация украинских националистов.

Главный отдел пропаганды».

К началу 1942 года в гетто насчитывалось около 100 000 человек. Постепенно из этого места сосредоточения евреев начался их вывоз в лагеря смерти. С 5 января 1943 года Львовское гетто стало еврейским лагерем смерти, где процесс уничтожения был доведен до уровня других концлагерей.

Концентрационный лагерь фашистов около Лисинецкого леса перемолол тоже десятки тысяч граждан.

Документы, захваченные СМЕРШем

Немцы, естественно, секретили свои связи с бандеровцами, однако пришло время эти тайны приоткрыть. Это делали военные контрразведчики в ходе боев с неприятелем на территориях Западной Украины во время разгрома банд, их схронов со штабными документами и допросов задержанных атаманов и других руководителей УПА.

Тайное становилось явным.

Вот примеры.

«Конфиденциально Львов. 14 июля 1941 года.

Господину полковнику Генштаба

Лахузену Эжлеру фон Вивремонт,

Шефу 2 отдела абвера при Верховном

командовании вермахта

Берлин, W-35

Тирпитцуфер 82

Высокоуважаемый господин полковник!

Благодарю вас за дружеское письмо от 5 июля и спешу ответить на него.

12 июля я имел разговор с господином Лебедем. При этом я передал ему Ваше поздравление и от Вашего имени поблагодарил его за ценное сотрудничество и поддержку, которую он оказывает нашей службе.

Я подчеркнул, что главная цель нашего разговора состоит в том, чтобы прийти к возможно длительному, рациональному и систематическому сотрудничеству. Я указал на то, почему теперь, во время войны, необходимо интенсифицировать его, и подчеркнул, что сотрудничество господина Лебедя после вступления победоносных немецких войск во Львов ни в коем случае не заканчивается, а напротив, именно теперь должно систематически продолжаться.

Что касается практического осуществления этого сотрудничества, то мы обсуждаем некоторые мероприятия, о которых Вы будете информированы. Я обещал Лебедю дальнейшую поддержку и подчеркнул, что ранее проводившаяся им работа высоко оценивается начальником полиции безопасности и службой безопасности во Львове.

Из его высказываний я понял, что он тотчас сообразил, о чем идет речь, так что мои дальнейшие разъяснения оказались излишними.

Господин Лебедь заверил меня, что он охотно предоставляет себя в наше распоряжение в интересах совместной борьбы против большевизма и еврейства.

Он был бы признателен, если бы соответствующие директивы были доведены нами и до других лиц из украинских кругов Львова.

Хайль Гитлер! Преданный Вам – Теодор Оберлендер».

Лебедь стал впоследствии руководителем службы безопасности (СБ) ОУН – самого кровавого органа в системе организации. После войны он сотрудничал со спецслужбами США, Великобритании и другими странами НАТО.

* * *

Перевод с немецкого языка. Командный пункт корпуса

Копия 15 февраля 1944 г.

Генеральный штаб 13-го армейского корпуса

1-а/1 ц № 531/44 – СЕКРЕТНО

О взаимодействии с националистическими украинскими бандами

1. Приложением является приказ генерального штаба 13-го армейского корпуса 1-ц № 299/44 – секретно – от 29 января 1944 года об отношении к силам националистической повстанческой армии «УПА».

2. Соглашение, достигнутое с УПА в конце января в районе Постойно (33-й км северо-западнее Ровно), было согласовано с УПА также в районе Кременец – Верба – Козин – Березец.

Части, подчиненные генеральному штабу, ознакомлены с этой договоренностью, отсюда генеральный штаб просит поставить в известность войска верхнего района, находящиеся в непосредственном подчинении штаба 4-й армии.

Представитель УПА во время переговоров указал на то, что злоупотребления воинских частей, отчасти даже с применением силы оружия, при изъятии скота значительно осложняют проведение переговоров.

Он просит без трений указать войсковым частям, расположенным в верхнем районе и находящимся в непосредственном подчинении штаба 4-й армии в интересах соглашения, реквизиции на территории УПА, если таковые необходимы, проводить с привлечением сельских старост.

УПА уже высказывалась в том смысле, что реквизиция легитимна, если она проводится с участием старост и без применения насилия с немецкой стороны.

3. Обусловлена задача УПА: подавление советских банд (так немцы называли советских партизан. – Авт.). При продвижении вперед Красной армии – нарушение подвоза и уничтожение остающихся позади служб. Борьба против немецких подразделений допустима лишь в случае, если последние будут проводить реквизицию с применением силы оружия.

Приложение: За командование штаба

ПЕЧАТЬ Командир генерального штаба

Командир полиции безопасности и СД по Галиции – подпись.

О переговорах с руководством УПА

Этот документ попал в руки советских воинов так.

9 марта с. г. 866-м сп (стрелковый полк) 287-й сд (стрелковой дивизии) в деревне Вашковцы были захвачены документы штаба батальона 11 СС полицейского полка.

В документах найден приказ, касающийся переговоров украинских националистов с представителями немецко-фашистского командования и достигнутой договоренности о службе украинских националистов на пользу немцев. Копию этого приказа прилагаю.

Начальник политического управления 1-го Украинского фронта генерал-майор С. Шатилов

«О переговорах с руководством УПА. Боевая группа Притцман. РО.

Касательно: Отношения к членам национальной украинской повстанческой армии (УПА).

Начатые в районе Деражно переговоры с руководителями национальной Украинской повстанческой армии были успешно проведены также в районе Верба.

Достигнута договоренность. Немецкие части не подвергаются нападению со стороны УПА.

УПА засылает лазутчиков, преимущественно девушек, в занятые врагом районы и сообщает результаты Разведывательному Отделу Боевой группы.

Пленные Красной армии, а также советские партизаны препровождаются в разведотделы для допроса; местные чуждые элементы используются боевой группой на работах. Чтобы не мешать этому необходимому взаимодействию,

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Агентам УПА, которые имеют удостоверения за подписью «капитан Феликс», или тем, кто выдает себя за членов УПА, разрешать беспрепятственный проход; оружие оставлять при них. По требованию агента предоставлять им быстрейший доступ в разведотделы.

2. Члены частей УПА при встрече с немецкими частями для опознавания поднимают левую руку с раздвинутыми пальцами к лицу; таковых не задерживать, это означает их взаимопонимание.

3. Со стороны УПА имеются жалобы на то, что немецкие полицейские регулярные части производят самовольную реквизицию, особенно домашней птицы. В связи с этим согласно приказу от 11 февраля 1944 года командиры частей привлекаются за эти дикие реквизиции, чтобы таковые прекратились.

Бреннер, генерал-майор и бригаденфюрер СС».

Таких документов, свидетельствующих о тесном взаимодействии бандеровцев с гитлеровцами, сотрудники СМЕРШа получали сотни.

Войсковые формирования ОУН

Идейные организаторы и вдохновители ОУН давно мечтали о создании основных атрибутов власти – государства, армии, службы безопасности и полицейских подразделений. Как известно, авантюра с подписанием во Львове 30 июня 1941 года акта о появлении Украинской державы и правительства во главе со Стецько с треском провалилась. Фюрер, как уже говорилось выше, узнав об оуновской акции, несмотря на льстивое и верноподданническое послание ему этого правительства, пришел в ярость и приказал немедленно разогнать его.

Гитлер не захотел делить власть ни с кем, тем более со «славянскими выродками», которых он не считал за людей. Они для него были рабы, роботы, недочеловеки. Для него оуновцы, особенно в первые месяцы осуществления плана «дранг нах Остен» с маниакальной идеей «блицкрига», являлись всего лишь вынужденными попутчиками, пушечным мясом.

Но чем дальше огромные просторы Советского Союза, несмотря на неудачи отступления, засасывали и затягивали иноземные полчища, постепенно перемалывая, словно в гигантской мясорубке, боеспособные, лучшие в Европе, а может, и в мире дивизии вермахта, у гитлеровского руководства встал вопрос – а не стоит ли поменять тактику взаимоотношений с украинскими и прибалтийскими националистами?

О прибалтийских «лесных братьях» особая тема, и ее должен разрабатывать человек, знающий эту проблематику. Автор же будет писать о том, что слышал, что видел, что читал о боевиках из украинских националистов и их не единожды «битом воинстве».

Сталинград потряс основы Третьего рейха. Блокированная, зажатая в клещи двух советских фронтов 6-я армия Паулюса приказала долго жить. Это был очередной громадный морально-стратегический перелом в войне с германским фашизмом. Пример разгрома гитлеровцев на Волге показал, что Красная армия способна еще на многое. На этом радостном для всего советского общества фоне росло и ширилось партизанское движение. Люди поверили, что враг поражен в ахиллесову пяту и ему больше не осуществить широкомасштабных наступательных операций. Мощная пружина народного гнева стала стремительно расправляться, выжимая с оккупированных территорий незваных гостей, оккупантов, пришельцев.

Недаром в Германии был поднят такой скорбный вой по поводу разгрома более чем 330-тысячного войска. Германия погрузилась по приказу фюрера в траур.

13 декабря 1942 года рейхсминистр оккупированных восточных территорий А. Розенберг провел в Берлине крупное совещание, на котором обсуждался пикантный для «непобедимой германской армии» вопрос о необходимости оказания ей помощи со стороны местного населения. Обсуждалась идея о формировании из «украинских друзей» вооруженных групп и отрядов, которые могли бы достойно противостоять и эффективно противодействовать разрастающимся акциям советских партизан. Припекло ярых сторонников теории «унтерменшей» – славянских «недочеловеков», украинского «быдла».

Можно полагать, что толчок для создания бандеровского войска был дан именно на этом совещании Альфредом Розенбергом. С другой стороны, Бандера и его подручные тоже хотели иметь свою защиту, прекрасно понимая, что одной только политической трескотней и даже кровавыми акциями «эсбистов» не переубедишь местное население уходить в леса для борьбы с москалями.

И, несмотря на «зачистку контактов» с оуновцами, после поражения гитлеровцев под Сталинградом Эрих Кох издает приказ-циркуляр об обращении с украинцами как с рабами:

«Я требую, чтобы принципом управления украинцами была твердая рука и справедливость. Не верьте, что условия, которые сложились в настоящее время, вынуждают нас быть менее твердыми. Наоборот, кто верит, что может добиться у славян благодарности за мягкое обращение, тот формировал свои взгляды не в НСДАП, а в каких-то интеллигентских клубах. Славянин будет рассматривать мягкое отношение к себе как признак слабости».

Как говорится, комментарии излишни.

* * *

Решение о создании Украинской повстанческой армии (УПА) было принято на конференции ОУН, состоявшейся 17–23 февраля 1943 года. Вот как трактовалась идея образования этого войска:

«Для планового развития борьбы и самообороны необходимо создать группы организованной силы… под названием Украинской повстанческой армии».

На самом деле «самооборонцам» пришлось еще несколько подождать. В начале августа 1943 года в городе Сарны состоялось сборище, на котором присутствовали военные чины немецкой армии и представители ОУН. На совещании опять подняли острейший вопрос о совместном действии немецких частей и бандеровских отрядов против советских партизан, сколоченных в боеспособные отряды, и «подлых» подпольщиков. В Сарнах они тоже активно действовали…

Сразу после этого совещания некоторые руководящие представители ОУН-УПА выезжали в Берлин на консультации и инструктажи. Фашисты потребовали от УПА взять под охрану участки железнодорожного полотна, защищать мосты от налетов советских партизан, совершенствовать диверсионно-террористическую деятельность в тылу Красной армии, внедрять в армейскую среду свою агентуру и расширять пропаганду среди мирного населения в целях восстановления его против советской власти.

В свою очередь, германское командование обязалось оказывать всестороннюю материальную помощь украинским националистам в обеспечении оружием и боеприпасами, а в случае победы над СССР разрешить создать «Самостоятельную украинскую державу» под протекторатом нацистской Германии.

Руководителем ОУН-УПА на период отсутствия Бандеры был избран Лебедь – по кличке Рубан, а главнокомандующим Клячкивский – Савур.

Организационная структура ОУН-УПА выглядела так. Территориально УПА была разделена на 4 группы: УПА – «Север», УПА – «Запад», УПА – «Восток» и УПА – «Юг». Каждая группа делилась на военные округа. Так, в группу «Север» входило 4 военных округа, охватывающих территорию Волынской и Ровенской областей, северные районы Тернопольской области, которые ранее были в составе Волынской губернии.

УПА оказывала влияние на южные районы Брестской и Пинской областей Белоруссии, где проживала значительная часть украинского населения.

Деятельность группы УПА – «Запад», состоявшей из 6 военных округов, распространялась на территории Львовской, Станиславской, Тернопольской, Черновицкой и Дрогобычской областей, а также на некоторые восточные районы Польши: Перемышльский, Холмский, Замостский и Санокский повиты.

Под контролем УПА – «Восток» оказались Житомирская, Винницкая и Хмельницкая области. После освобождения этих областей Красной армией группа УПА – «Восток» организационно прекратила свое существование. Действовавшие там несколько вооруженных групп бежали на Тернопольщину и влились в округ УПА под командованием Энея – П. Олейникова, бывшего коменданта полиции в Полтавской области.

Группа УПА состояла из 3–4 куреней (батальонов) численностью до 300 человек каждый. В курень входило по три сотни (роты), численностью 70–80 человек. Ему придавался взвод тяжелых пулеметов, взвод противотанковых пушек, взвод снабжения, санитарное отделение, отделение полевой жандармерии, взвод разведки.

Первичным формированием в УПА являлся рой (отделение) в составе 10–12 человек. Три роя составляли чету (взвод) – примерно 40 человек, а 3–4 четы – сотню.

В каждом курене, кроме командира, имелись его заместители, политвоспитатель, начальник штаба. В селах они имели своих господарчих – заготовителей провианта, фуража и других предметов первой необходимости.

Остов УПА составляли бывшие легионеры расформированных спецбатальонов «Нахтигаль» и «Роланд» и «Шутцманшафт-батальона-201», весь 1942 год проводившего карательные операции против белорусских партизан. Он состоял в основном из украинских полицаев и предателей, дезертировавших из Красной армии.

В формировавшуюся УПА включались оуновцы, а также вербовалась неграмотная в политическом отношении молодежь. Вербовкой людей занималась специальная Служба безопасности (СБ). Она была построена по образцу германской тайной полиции (гестапо) и являлась грозой УПА.

* * *

В книге 6-й «Истории Советского Союза», написанной известным итальянским историком Джузеппе Боффа, хорошо разбиравшимся в проблемах СССР, читаем:

«На Украине, занятой ранее немцами, отступавшие оккупанты оставили после себя националистические формирования, которые оказались довольно устойчивыми. Среди них находились и некоторые нацистские офицеры. Острота борьбы видна уже по ее продолжительности… Период наиболее ожесточенных боев растянулся на долгие месяцы 1945 и 1946 годов… Но в Западной Украине борьба была затяжной. Последние очаги сопротивления были подавлены лишь в 1950–1951 годах».

Вполне объективно сказал в своей книге «Серый генерал» о службе безопасности (СБ) ОУН французский историк и публицист А. Герэн:

«Люди из СБ были проводниками террора и официальными палачами ОУН и УПА. Но этим кровавым делом занимались имевшиеся во всех отделах СБ и подчинявшиеся им специальные вооруженные «группы СБ», состоявшие из десяти-пятнадцати человек, которые выполняли роль карающей руки, а также осуществляли различные задачи внутренней политики и внешние подрывные действия. Но при всем этом главное в СБ – это прежде всего разведка, специальные службы Бандеры.

На каждом организационном уровне УПА СБ подразделялась на три группы, или «звена», соответственно занимающихся сбором информации (или можно еще сказать «открытой разведкой»), шпионажем или контршпионажем».

Вояки под таким претенционным брендом УПА впервые появились на Волыни, а потом и в других районах Западной Украины. Они были вооружены немецким оружием, многие носили военную форму вермахта. Для спецопераций переодевались в советское обмундирование.

Гитлеровцы не только формировали УПА, но и вооружали ее. Этим важным делом занималось специальное подразделение центрального абвера – абверкоманда-202. По многим информационным источникам, как отечественным, так и зарубежным, УПА было передано более 700 минометов, 100 000 гранат, 80 000 мин и снарядов, около 10 000 ручных и станковых пулеметов, 26 000 автоматов, 22 000 пистолетов, несколько миллионов патронов, радиостанции, портативные машинки и другое вооружение и снаряжение.

Фюрер старался раскошелиться и не жалел средств на своих холуев – оуновцев.

Наверное, потому, что все еще верил в маниакальную идею «о с о б о й» войны. В ней он и его клевреты делали ставку на физическое истребление большинства советских граждан, в основном славян и евреев. Так, на совещании руководящего состава вермахта 30 марта 1941 года Гитлер резюмировал:

«Речь идет о борьбе за уничтожение… На Востоке сама жестокость – благо для будущего».

Эту самую жестокость и помогали воплощать в жизнь бандиты из УПА оружием и идеями бесноватого фюрера и его подручных из подразделений СС. Вообще организация СС была построена Гиммлером по принципу ордена иезуитов. Подобные требования распространялись и на оуновских выкормышей. Устав службы и духовные отправления, предписанные основателем и первым генералом ордена иезуитов Игнатием Лойолой (1491–1556 гг.), служили образцом, который Гиммлер пытался скрупулезно копировать. Высшим законом было абсолютное подчинение. Всякое приказание и распоряжение должно было восприниматься безоговорочно. Оуновская СБ «достойно» приняла эстафету борьбы с «инакомыслящими», с чем читатель познакомится ниже.

* * *

Факты говорят о том, что союзнические отношения между оуновцами и гитлеровцами не прекращались до самого окончания войны. Так, при разгроме советскими войсками одного крупного отряда УПА в кременецких лесах на Тернопольщине в апреле 1944 года вместе с оуновцами были захвачены немецкие военнослужащие численностью 65 человек…

Они при допросах рассказали, что их командиры активным образом взаимодействуют с украинскими националистами из УПА. Один из пленных был более откровенным и признался, что в районе Подкамень немцы перебросили на самолетах через линию фронта курень украинских повстанцев и в помощь им – группу немецких солдат, которые после выполнения специального задания должны были возвратиться назад.

В архивных материалах вермахта сохранился приказ от 8 марта 1944 года командира 13-го танкового корпуса генерал-лейтенанта Гауфе, предписывающий оказывать любую помощь частям и подразделениям УПА как при формировании, так и при переброске через линию фронта для действий в тылу Красной армии.

Надо отметить, что с началом Великой Отечественной войны на территорию СССР вместе с гитлеровскими поработителями потянулись военные формирования украинских националистов в составе специальных батальонов «Нахтигаль», «Роланд», «Походные группы», полицейских подразделений, переводчиков и прочих приверженцев наследственного для таких людей холуяжа.

Ватикан тоже подсуетился, направляя отряды униатских эмиссаров на освобождаемые от советской власти территории для поддержки митрополита Шептицкого, который все делал для того, чтобы достойно встретить своих новых немецких хозяев. До этого он активно прислуживал другим хозяевам – австро-венграм. Ватикан требовал от Шептицкого создания на бывшей территории УССР, особенно ее западных землях, униатских экзархатов. Но об этом ненавистнике православия в религиозной сутане и его действиях поговорим в следующей главе.

* * *

Во время службы автора во Львове в конце шестидесятых годов, а точнее, 11 октября 1968 года, руководство Особого отдела КГБ по Прикарпатскому военному округу пригласило на встречу нашего коллегу, легендарного разведчика из партизанского отряда «Победители», друга Николая Ивановича Кузнецова – майора Николая Струтинского, служившего в то время в УКГБ УССР по Львовской области. Он много рассказывал о совместных партизанских рейдах «медведевцев», их опасных акциях по уничтожению гитлеровских бонз и о совместной работе с Кузнецовым.

Автор в то время вел дневник и на встречу со Струтинским пришел с небольшим блокнотом, в который записывал интересные моменты его героических рассказов, в которых ни на грамм не было саморекламы. Говорил он весело, с небольшой хрипотцой – не то от простуды, не то от природы.

В частности, в блокноте есть такая запись:

«Центральный провод ОУН во главе с агентом гестапо Степаном Бандерой издавал «наказы» о физическом уничтожении советских патриотов. Оуновцы волчьими стаями бродили в прифронтовой полосе, устраивая «Варфоломеевские ночи»… В последнюю ночь 1943 года в хату одного из селян, Янчука Никифора Яковлевича и его жены Марии Александровны, проживавших с детьми: семнадцатилетней дочерью Тамарой и сыновьями Николаем и Сашей, ворвалась стая полупьяных бандеровцев. Хозяин слыл умельцем на все руки. В селе он всем помогал, кто к нему обращался. Однако в разговорах с соседями не раз возмущался дикостью немцев и жестокостью своих земляков – националистов. Среди вошедших непрошеных «гостей» он узнал своего соседа Гриця Юсенко, родителям которого тоже оказывал определенные услуги при возведении хаты. Стоял среди них бандит с топором по прозвищу Гадюка. И вот Гриць Юсенко скомандовал несчастным встать на колени и отдал приказ. Гадюка по очереди зарубил ни в чем не повинных людей».

После с интересом прослушанного рассказа Николай Владимирович Струтинский подарил автору свою очередную книгу «Шла война народная…» с надписью «Дорогому Анатолию Степановичу Терещенко в день нашей встречи на память от автора».

Прошло много времени с тех пор. Успела пожелтеть газетная бумага, на которой напечатана книга. Не раз я пробегал ее по диагонали. Но недавно стал перечитывать эти откровения более глубоко и наткнулся на сцену с Янчуком. Заканчивался этот эпизод такими словами:

«А когда рассвело, жители близлежащего хутора похоронили патриотов. На опушке вечнозеленого соснового бора вырос одинокий холмик…

Мы нашли его, когда советские войска стремительным маршем шли на запад. Молча стояли у могилы, обнажив головы. Сколько гнева клокотало в наших сердцах!.. А я страдал больше всех… Разве мог я передать словами то, что чувствовал в эти тягостные минуты?..»

* * *

Как уже отмечалось, с каждым новым днем на оккупированных территориях поднималась все выше и выше волна народного сопротивления. Жандармерия и специальные охранные части из фатерлянда не успевали отбиваться от ударов народных мстителей. Для борьбы с советскими партизанами немцы лихорадочно стали формировать батальоны украинской охранной полиции № 109, 114, 115, 116, 117, 118 и другие подобные подразделения.

Для вооруженной борьбы со «страной партизан» – Белоруссией батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» в конце октября 1941 года были отозваны с фронта и объединены в одно формирование, так называемый «Шутцманшафт-батальон-201» во главе с оуновцем и майором абвера Евгением Побегущим и его заместителем гауптманом Романом Шухевичем. Как только эта «воинская часть ОУН» оказалась в Белоруссии, ее снова переименовали, наверное, для престижа. Теперь она стала называться 201-я полицейская дивизия, которая с другими подобными частями стала действовать под общим руководством обергруппенфюрера СС Е. Бах-Залевски.

За «героизм», проявленный в борьбе с белорусскими партизанами и местными гражданами, Побегущий и Шухевич были высоко оценены германскими властями. Оба палача получили по Железному кресту – осиновые их ждали потом.

Свой кровавый след войско Побегущего и Шухевича оставило и на украинской земле, сровняв огнем с землей волынское село Кортелисы, расстреляв при этом 2800 его ни в чем не повинных граждан – стариков, женщин и детей. Об этой трагедии писали многие честные журналисты. Не обошел эту тему молчанием в далеком теперь 1960 году молодой тогда борзописец В. Яворивский в своем патриотичном по советским понятиям произведении под названием «Вечные Кортелисы». Став ныне известным «демократом» и адвокатом украинских националистов, он, наверное, простил подвиги своих антигероев. Что ж, это один из примеров литературных перевертышей. Ими становятся тогда, когда в творчество вползает политика, от которой ты можешь что-то получить – должность, деньги, кресло или корыто.

Настоящий писатель всегда стоит в оппозиции к власти. Так было, есть и будет. Карманные писаки, пишущие в угоду власти, олицетворяют своими поступками одну из древнейших профессий…

* * *

Надо отметить, что, кроме специально украинских воинских формирований, воевавших на стороне немцев, и часть оуновцев зарабатывали сребреники в рядах вермахта. По данным солидного исследования «Без права на реабилитацию» (Книга 1), подготовленного Киевским историческим обществом, Организацией ветеранов Украины и Международным Украинским союзом участников войны, более 700 оуновцев служили солдатами в 5-й танковой дивизии СС «Викинг», 1000 человек в составе танковой дивизии СС «Фрундберг», многие оуновцы являлись военнослужащими 22-й дивизии Кейтеля, бригады «Нора» и других гитлеровских частей и подразделений.

Кроме того, главари ОУН направили на Украину вслед за наступающими частями фашистской армии несколько так называемых «походных групп». Эти подразделения, по определению оуновских «проводников», являлись «своеобразной политической армией», в состав которой вошли кадровые националисты, имевшие опыт борьбы в условиях глубокого подполья. Маршрут их движения был заранее согласован с абвером. Так, северная «походная группа» в составе 2500 человек двигалась по маршруту Луцк – Житомир – Киев. Средняя – 1500 оуновцев – в направлении Полтава – Сумы – Харьков. Южная «группа» в составе 880 человек следовала по маршруту Тернополь – Винница – Днепропетровск – Одесса.

Деятельность этих «групп» сводилась к выполнению функций вспомогательного оккупационного аппарата на захваченной территории республики: они помогали гитлеровцам формировать так называемую украинскую полицию, городские и районные управы, а также другие органы фашистской оккупационной администрации. Одновременно с этим участники «групп» устанавливали контакты с разного рода уголовными элементами, используя их для выявления патриотического подполья и советских партизан.

С самого начала своего существования эти органы самоуправления были под властью гитлеровской оккупационной администрации. Имеющиеся в архивах Украины материалы подтверждают это. Например, в указаниях рейхскомиссара Украины Эриха Коха за № 119 «Об отношении воинских частей к украинскому населению» подчеркивалось, что «созданные украинские национальные местные управления или районные управы должны рассматриваться не как самостоятельные управления или уполномоченные от высших властей, а как доверенные для связи с немецкими военными властями».

Задача их заключается в том, чтобы выполнять распоряжение последних.

Вместе с тем главари ОУН послали на захваченную территорию Украины значительное количество «зондерфюреров», переводчиков, проводников и других пособников оккупантам. Вскормленные гитлеровским гестапо оуновцы в черных мундирах с желто-голубыми нарукавниками и трезубцами совместно с эсэсовцами несли службу палачей в лагерях смерти – в Травниках, Майданеке, Освенциме и других.

Из истории дивизии СС «Галичина»

Прочитанное и услышанное о 14-й гренадерской дивизии вафен СС «Галичина» позволяет воссоздать картину ее рождения, становления и разгрома.

Итак, как только началась война Германии с СССР, руководитель ПУН (Провода украинских националистов) в Берлине А. Мельник буквально стал атаковать различные фашистские инстанции с предложением создать из украинских националистов военные формирования.

Цель – борьба с большевизмом и еврейством, захватившими власть в Советской России. Несмотря на то что это предложение в целом шло в русле военно-политической ориентации нацистов, Гитлер особенно не обращал внимания на вопли этих «славянских выродков», как он их называл, – он упивался первыми внушительными победами своей армии, пока осуществлявшей четко его планы.

Оуновцы и с мест посылали сигналы фюреру с предложениями о своей помощи. Одно из таких посланий, подготовленное националистами Галиции, было направлено Гитлеру 12 января 1942 года ни много ни мало – от имени всей украинской нации.

Об этом послании, в частности, упоминает В. И. Масловский в своей работе «С кем и против кого воевали украинские националисты в годы Второй мировой войны». В переводе с украинского на русский язык обращение к Гитлеру звучит так:

«Украинская нация связывала большие надежды с развитием обстановки в Восточной Европе, приведшей в середине прошлого года к войне между Германией и Советским Союзом. Руководящие круги украинского народа были убеждены в том, что столкновение между национал-социалистической Германией и большевистской Москвой неизбежно и что только Германский рейх под руководством Вашего превосходительства был в состоянии нанести большевизму смертельный удар.

Поражение России должно дать возможность Украине присоединиться к политической системе Европы…

Мы заверяем Вас, Ваше превосходительство, что руководящие круги на Украине готовы к теснейшему сотрудничеству с Германией, с тем чтобы вести борьбу с общим врагом общими усилиями германского и украинского народов и установить действительно полный порядок на Украине и во всей Восточной Европе».

Это послание подписали Шептицкий, Величковский, Левицкий, Омельянович-Павленко и Мельник.

И все же Гитлеру скоро стало не до жиру, быть бы живу – поражение хваленой группы армий «Центр» и крах операции «Тайфун» под Москвой серьезно пошатнули его уверенность в блицкриге, а затем Сталинград обрушил на горячую голову фюрера струи холодного душа.

Почувствовав нужный момент, 6 февраля 1943 года с благословения митрополита Шептицкого Мельник шлет новое послание берлинским хозяевам. На этот раз начальнику штаба ОКВ (Верховного командования) генерал-фельдмаршалу Кейтелю. В послании говорилось, что, «кажется, пришло время включить Украину в антибольшевистский фронт… Необходимо сформировать боеспособное украинское войско…

К сожалению, на протяжении последних двух лет было утеряно множество возможностей…

Необходимо этот вопрос перенести в сферу практических действий без волокиты и траты времени. Надеюсь, что проблемы формирования украинских вооруженных сил в том виде, в котором мы тут изложили, найдет у Вас, господин генерал-фельдмаршал, надлежащее понимание и внимание…

Украинские верноподданные и прежде всего военные круги готовы к разрешению этого вопроса, которому мы во имя победоносного окончания борьбы с Москвой придаем огромное значение, стремимся принять участие и отдать себя в распоряжение главного командования вооруженных сил».

Инициативу Мельника поддержал губернатор дистрикта «Галиция» группенфюрер СС О. Вехтер, который заручился поддержкой своего шефа Гиммлера. Днем создания этой «Добровольческой дивизии Галичина» официально считается 28 апреля 1943 года. Оно было закреплено «Актом» Вехтера.

* * *

По одним данным, в частности, сведениям книги Т. Гунчака «В мундирах врага», изданной в Киеве в 1993 году, в дивизию записалось более 8000 человек. Однако в другом источнике – одном из самых подробных исследований истории войск СС – английский автор Г. Уильямсон в своей книге «СС – инструмент террора» пишет, что «на Украине обнаружилось удивительное количество добровольцев – 70 тысяч человек, составивших 71 батальон…».

Разница очевидна – пусть историки и архивариусы разбираются, кто более точен в цифрах добровольцев. Единственное, что известно сегодня общественности, – шли в войско не только по своей воле, многих загоняли силой, пугая в случае несогласия физическим уничтожением кандидата, его семьи и имущества. И таких фактов было великое множество. В конце книги читатель с ними может ознакомиться.

Итак, созданная 14-я гренадерская дивизия ваффен СС «Галичина» состояла из 5 полков и одного батальона, что по личному составу больше, чем дивизия. Полки этой дивизии немцы использовали максимально, бросая их в сражения с регулярными частями противника и партизанами на Львовщине, Ивано-Франковщине, в Польше, Словакии, Франции и в других местах.

Что касается преступлений вояк дивизии «Галичина» на родной земле, в газете «Правда Украины» от 25 мая 1991 года К. Дорошенко в своей статье «Памятник фашистским прихвостням» писал:

«Архивы бесстрастно рассказывают и о том, что спецкоманды дивизийников в июне 1944 года во Львове уничтожили более 1500 мирных граждан, расстреливали военнопленных красноармейцев в Золочеве, сровняли с землей городок Олеско, уничтожив около 300 его жителей, способствовали угону советских людей на каторжные работы в Германию».

Но отмщение или возмездие все же настигло «дивизионных галичан» в июле 1944 года под Бродами. Стремительно наступающие части Советской армии взяли в клещи немецкое воинство с дивизией самостийщиков – галицийских эсэсовцев. По имеющимся данным, в соединении украинских националистов перед сражением было более 15 тысяч солдат и офицеров. Из «Бродовского котла» вышло всего чуть более одной тысячи человек, а также уцелели 1200 вояк полевого резервного батальона, находившегося вне кольца окружения.

После этого дивизию переформировывают и направляют сначала в Словакию для подавления вспыхнувшего там восстания против гитлеровцев, а потом в Сербию для борьбы с местными партизанами. Затем галицийские «сокирники» повоевали и на территории всей Югославии. Противостоять мощи стремительно наступающих советских войск они уже никак не могли, и тут началось повальное бегство в сторону англичан, чтобы сдаться в плен. Если бы они знали о коварстве англичан, не побежали бы в их сторону. Многих «галичан» британская военная администрация передала советским представителям. Узнав об этом позоре, командир дивизии Фриц Фрайтаг покончил с собой – застрелился. Новым командиром соединения СС из ОУН стал бывший петлюровский генерал и польский полковник Павел Шандрук.

* * *

И все же хотелось высветить более подробно истоки формирования украинского воинского соединения под названием «14-я гренадерская дивизия ваффен СС «Галичина».

Объективно они относятся к дате от 29 июня 1941 года, когда представители украинских ветеранских организаций в Кракове создали некую группу, которая выдвинула идею образования национальных воинских, а не полицейских частей в рядах германской армии.

Бывший офицер Украинской Галицийской армии полковник Альфред Бизанц, возглавлявший Управление по делам населения в дистрикте «Галичина», подготовил письмо в Берлин. В нем он сообщал о проявленном интересе со стороны бывших генералов и офицеров Австро-Венгерской армии, Украинской Галицийской и Армии Украинской Народной Республики – М. Омельяновича-Павленко, М. Капустянского, Р. Сушко, Г. Стефанова, П. Дьяченко и М. Хроновята – к проблеме срочного создания украинских формирований в составе вермахта. Берлин молчал.

Подобные попытки предпринимались и позже со стороны М. Шуляева, А. Вовка, А. Мельника, В. Кубийовича. Однако положительной реакции и на эти письма из Германии не последовало. В январе 1942 года Гитлер отверг даже предложение фельдмаршала фон Рейхенау о необходимости создания украинской и белорусской дивизий в составе вооруженных сил Германии.

Только после поражения немцев под Сталинградом бригаденфюрер СС, губернатор дистрикта «Лемберг – Львов» доктор Отто Вехтер прибыл в Берлин к рейхсфюреру СС Гиммлеру с ходатайством о формировании украинской дивизии.

Гиммлер согласился с предложением, определив статус украинского добровольца СС равным статусу немецкого военнослужащего СС, отличие было только в одном – было разрешено иметь своих священников, чего в других формированиях войск СС не допускалось. Гиммлером был наложен запрет на любое упоминание слова «украинская» в контексте мероприятий, связанных с формированием дивизии. Имела право на существование лишь «галицийская» терминология.

Вот вам и ответ на вопрос, осуждены ли Международным военным трибуналом на Нюрнбергском процессе те, кто приравнен к гитлеровским воякам СС? Да, осуждены, а поэтому нет прощения палачам!

* * *

А вот более ранние сведения об идее зарождения дивизии.

18 апреля 1943 года во Львове на конференции представителей организаций – участников Первой мировой войны, глав украинских окружных комитетов выступил профессор Кубийович, озвучивший идею создания украинского воинского формирования.

Вехтер снова летит в Берлин и встречается с генералом СС Вальтером Крюгером, шефом полиции безопасности Генерал-губернаторства Фридрихом Вильгельмом и шефом СС-Гауптамта группенфюрером СС (генерал-лейтенантом) Готтлобом Бергером. Они теперь быстро договорились – разрешение верхушки страны о начале создания в составе войск СС украинской дивизии получено, можно смело действовать.

В структурных частях и подразделениях соединения планировалось использовать 600 офицеров, 2000 унтер-офицеров, 50 врачей и 20 ветеринаров. К новобранцам предъявлялись такие требования: рост – не менее 165 см, возраст – от 18 до 35 лет. Дивизия имела на вооружении немецкое оружие.

Создание дивизии было официально оформлено 28 апреля 1943 года специальным актом немецкого губернатора Галиции Вехтера. Присяга была такая же, как и для других добровольческих объединений:

«Я служу тебе, Адольф Гитлер, как фюреру и канцлеру германского рейха верностью и отвагой. Я клянусь и буду покоряться до смерти. Да поможет мне Бог!»

Для формирования дивизии была создана украинская Боевая управа (БУ) в составе:

начальник канцелярии – сотник Осип Навроцкий,

начальник отдела кадров – сотник, инженер Михайло Хроновят,

начальник отдела офицерских кадров и связи с дивизией – доктор Любомир Макарушка,

глава историко-архивного отдела – инженер Юрий Крахмалюк,

начальник отдела по оказанию помощи родным добровольцев – инженер Андрей Палий,

отдел душепастырства – отец Василь Лаба,

референт отдела пропаганды – Степан Волынец,

руководитель отдела здравоохранения – доктор Владимир Билозор,

начальник отдела по работе с молодежью – профессор Зенон Зелений,

глава правового отдела – доктор Иван Рудницкий,

заместитель начальника канцелярии – инженер Евген Пиндус,

начальник отдела пропаганды – Михайло Кушнир.

С июля 1943 года по март 1944 года 13 военкоров дивизии СС «Галичина» прошли курс обучения и инструктажей при центральном пункте отдела военных корреспондентов ваффен СС.

Боевая управа развернула по Галичине сеть своих вербовочных пунктов (17 окружных и 33 районных). Добровольцев хватало. Но после Сталинграда и Курска население стало настороженно относиться к дивизии, в которую немцы начали проводить насильственную мобилизацию «молоди».

Подливали масло в огонь бандеровцы и мельниковцы, призывавшие идти не в дивизию, а к ним. Они призывали идти «в зеленый гай», то есть в «зеленку» – в леса.

Интересное свидетельство о принципах формирования дивизии нашлось на страницах книги М. С. Чарторийского «Между молотом и наковальней», изданной в Нью-Йорке на украинском языке в 1970 году. В частности, он пишет:

«Мобилизация в дивизию СС проходила будто бы на основе «добровольности», а когда эта «добровольность» оказалась недостаточной, тогда началось насилие: хватание, залог, аресты, вывозы, так что безопасности не было уже ни дома, ни вне дома, ни в школе, даже из церквей начали немцы вылавливать молодежь для «прекрасной Германии».

Кроме того, вербовщики «дурили» желторотую молодежь, что аббревиатура СС означает не что иное, как «сечевые стрельцы», тогда как на самом деле дивизия подчинялась Гиммлеру, где сочетание этих двух свистящих букв имело совершенно иной – зловещий оттенок. Да и командовал дивизией эсэсовец оберфюрер Фрайтаг.

С приближением фронта Боевая управа начала эвакуацию семей своих сотрудников и галицийских «вояк» поэтапно в небольшой городок Криница, затем в Краков и далее в Берлин, Вену и Любен.

Не обошлось без потерь. Так, уже после освобождения Украины советскими войсками разведслужбой УПА было установлено, что военная контрразведка Красной армии захватила картотеку управы, содержащую информацию о сотнях добровольцев и их семьях.

Дивизией командовали до 19 ноября 1943 года немецкий генерал-майор войск СС Вальтер Шиманн, лютый ненавистник славян, которых он называл одним словом – «недочеловеки». Затем до конца войны оберфюрер СС Фриц Фрайтаг, суровый и честолюбивый военный чиновник. За малейший проступок Фрайтаг отдавал людей под военно-полевой суд. Отношение к украинцам в дивизии характеризует его ясно – он наложил запрет на появление даже командира «комбинированного» полка Е. Побигущего в офицерском казино. Фрайтаг мотивировал свой запрет тем, что украинцу нельзя слушать неслужебные разговоры немецких офицеров.

Начальниками штаба дивизии были гауптштурмфюрер СС (капитан) Отто Берндт. Сменил его майор вермахта Вольф Дитрих Гайке – образованный офицер, окончивший Академию Генерального штаба и хорошо знавший историю и литературу Украины.

В июне 1944 года началась подготовка к отправке дивизии на фронт. Но перед этим командира дивизии и его штаб запросил к себе в ставку генерал-фельдмаршал Модель. В ходе беседы обсуждались условия введения дивизии в боевое соприкасание с частями Красной армии. Кроме того, на этом совещании было решено выделить для «Галичины» участок в районе к востоку от города Станислава в зоне ответственности 1-й танковой армии.

Переброска войск началась 28 июня. Предполагалось постепенное втягивание дивизии в боевые действия. Но вскоре планы немцев поменялись из-за блестяще проведенной советскими войсками Львовско-Сандомирской операции. Дивизию срочно переподчинили, включив ее в состав 13-го армейского корпуса генерала А. Хауфе, входившего в 4-ю танковую армию группы армий «Западная Украина». Реально оценивая силы, дивизия «Галичина» могла бы успешно защищать фронт шириной в 8—12 километров, а получила огромный 36-километровый участок второй линии фронта. К тому же на фронте ощущалась нехватка танков и отсутствовало надежное авиационное прикрытие.

Немецкое командование, к тому времени уже не имевшее резервов, попыталось новосформированной дивизией укрепить и усилить тонкую линию обороны близ Львова…

4-й ТА вермахта была поставлена задача по обороне района в окрестностях местечка Броды. Дивизионное начальство неофициально обратилось к командованию 4-й ТА с просьбой не вводить дивизию в бой частями. Оно считало, что такая тактика может печально закончиться для соединения.

13 июля 1944 года после массированной артподготовки советские войска развернули наступление… Особенно быстрыми и успешными оказались действия советских танков, замкнувших кольцо окружения 13-го немецкого корпуса. Они давили гусеницами и расстреливали смешавшиеся немецкие порядки, прорвались в район Бугска, где замкнули кольцо окружения. Немцы дрогнули и побежали.

На помощь деморализованным фашистам командование 14-й дивизии СС «Галичина» бросило свой 30-й полк с целью закрыть прорыв на правом фланге корпуса.

Совершая десятикилометровый переход, личный состав полка увидел страшную картину разгрома. Заняв предназначенные позиции в маленьком леске, полк пошел в наступление под сильнейшим обстрелом. Советская пехота не противостояла наступающим, их встретили броня и орудия советских танков.

Большая часть полка была намотана на танковые гусеницы и расстреляна на плоской, как стол, местности. По приказанию немцев в бой бросаются оставшиеся 29-й и 31-й полки вместе с приданными артиллеристами. Немцы понимают – это пушечное мясо галичан должно прикрыть их отступление. А в это время приходит информация о прорыве противника на северо-западном участке от Бродов. Штаб дивизии не мог поверить столь быстрому появлению советских войск в ее тылах.

Против сосредоточенных немецко-украинских позиций на равнине были применены гвардейские реактивные установки «катюши», снаряды которых замешивали землю, металл и ошметки человеческих тел в какой-то апокалипсический ком трагедии. Это говорило, что настал переломный момент.

В ночь с 17 на 18 июля немецкие и украинские части вновь предприняли попытку прорыва из кольца. Они намеревались соединиться с 8-й танковой дивизией вермахта. 19 июля советскими войсками был взят город Колтев, и кольцо окружения сжалось в котел размером 9 на 8 километров, в котором оказались 65 тысяч человек.

Запаниковал командир дивизии Фрайтаг. В панику ударился и немецкий персонал дивизии. Многие немцы под покровом ночи сбежали в тыл, покинув в окопах своих подчиненных – украинских галичан.

Еще до захвата советским подразделением медпункта дивизии с 400 ранеными солдатами «Галичины» немецкие танки вывезли на своей броне раненых немцев, а украинцев забрать экипажи отказывались. Тех, кто пытался вырваться, просто сбрасывали с танков.

При подсчете общего количества вышедших из котла украинцев возникла цифра 500. Командир дивизии Фрайтаг в присутствии прибывшего Вехтера к людям, пережившим ад и страдания, обрушился на украинцев с дикой по своей неприязни тирадой. Он обвинял их в случившемся разгроме, называя их стадом баранов, придурками и трусами…

* * *

В августе 1944 года, после поражения под Бродами и переформирования, соединение стало называться 14-й гренадерской дивизией войск СС «Галичина». 5 сентября 1944 года вышел новый приказ о переформировании дивизии, размещенной в городе Нойхаммере. После этого она придается немецкой группировке под командованием генерал-лейтенанта Германа Хефле для подавления национального восстания в Словакии.

По мере приближения советских войск к Словакии немецкое командование отдало приказ о передислокации частей дивизии СС «Галичина» в район Банска-Штявницы для закрытия прорыва противника.

21 января 1945 года в дивизию поступил приказ о переводе полков пешим порядком в Штирию. Это был тяжелейший переход по горной местности, заваленной снегом. Участились случаи гибели солдат от обморожения. Появились факты дезертирства. Дивизию разделили на три маршевые группы А, В и С. На участке маршрута Грац – Брук дивизия должна была двигаться только ночью из-за активного действия английской авиации, которая буквально охотилась за колоннами, увеличивая количество потерь. Для галичан английские летчики являлись страшной силой, с которой совладать они никак не могли.

Прибыв на место новой дислокации в район Граца, личный состав встретил недружественное отношение к себе со стороны местных властей. Так, гауляйтер района доктор Зигфрид Уиберрайтер стал упрекать начштаба В. Д. Гайке, что дивизия-де будет обжирать местное население и вносить смуту и беспокойство в доселе тихий район. Правда, со временем все вопросы размещения воинских подразделений были отрегулированы.

В этот период обескровленные части дивизии совместно с немецкими подразделениями под командованием обергруппенфюрера СС Роснера бросили на борьбу с партизанами Югославии в горных районах массива Менина Планина. Почти все попытки немецко-украинских частей разбить партизан успеха не имели.

В марте 1945 года, когда немцам стало совсем плохо, в штаб дивизии поступил приказ командования группы армий «Юг» о практическом разоружении личного состава дивизии. Приказ предписывал собрать все оружие, доставить его на станцию в Марибор и погрузить в вагоны для доставки в Нюрнберг. Приказ в дивизии вызвал настоящий шок. Спасла от позора разоружения… немецкая авиация, разбомбившая железнодорожный узел. Движение было прервано, да и комдив противился исполнению приказа из-за частых налетов партизан.

30 марта 1945 года украинская дивизия включается сначала в состав 2-й немецкой армии, а во второй половине апреля – 6-й армии.

В конце апреля 1945 года в дивизию прибыл главнокомандующий Украинской национальной армией генерал-лейтенант П. Шандрук, руководитель УНК профессор В. Кубийович, группенфюрер О. Вехтер, полковник А. Бизанц и оберфюрер СС доктор Ф. Арльт. В торжественной обстановке дивизия приняла присягу на верность Украине. Вот ее текст:

«Присягаю всемогущему Богу перед Святою Его Евангелией и Животворящим Христом, не жалея ни жизни, ни здоровья, везде и всегда под Украинским Национальным Флагом бороться с оружием в руках за свой Народ и свою Отчизну – Украину.

Сознающий большую ответственность, обязуюсь как воин Украинского Национального Войска выполнять все приказы своих начальников в послушании и безоговорочно, а служебные поручения держать в тайне.

Так пусть мне в этом помогут Бог и Пречиста Мать, аминь».

Приближался конец войны. Запахло капитуляцией фашистской Германии. Командиры-украинцы дивизии решили сдаться англичанам или американцам. В то же время комдив Фрайтаг вынашивал план уйти в горы с наиболее верными немецкими офицерами и продолжить сопротивление. Когда же офицеры отказались от этой глупой затеи, Фрайтаг застрелился.

10 мая КП дивизии разместился в районе рынка в небольшом городе Тамсвеге, а части самого соединения «Галичина» стали лагерем недалеко от этого населенного пункта. Комендантом лагеря был назначен Е. Побегущий. Фактически командиром дивизии с 10 мая 1945 года был генерал Михайло Крат.

А тем временем П. Шандрук метался между американцами и англичанами с целью договориться о сдаче личного состава дивизии «союзникам», потому что понимал, что ждет «галичан», в случае если они попадут в руки советских властей. Многие были вывезены в Великобританию. Немало битых бывших украинских «вояк» осело в США, Канаде и странах Латинской Америки. Но некоторые, особенно в первые дни Победы, оказались выданными англичанами вместе с казаками советскому командованию.

Новые хозяева привечали недобитых «галичан» с целью задействования их в новых планах теперь уже «холодной войны» с Советским Союзом, прекрасно понимая, что волки каждый год линяют и все же только серыми бывают.

Униатский вождь национализма

Униатско-католическая церковь, обосновавшаяся на территории Западно-Украинских земель, особенно в Галиции, на протяжении длительного времени была непримиримым врагом православия. Это объясняется длительностью пребывания этих земель под властью Польши, Австро-Венгерской империи и снова Польши. Немаловажна в этом вопросе и роль личности, в частности, митрополита Галицкого Андрея, в монашестве Шептицкого.

Шептицкий Роман Александр Мария (такое его имя мирское) родился в 1865 году в селе Прилбичи Яворовского повета близ Львова в польской аристократической семье. Одно время служил в австро-венгерской армии, но по состоянию здоровья его скоро списали на гражданку. Окончив юридический факультет Вроцлавского университета в 1888 году, он тут же принял монашество.

С 1887 года Шептицкий стал близко общаться с представителями украинского националистического движения. Изучал теологию и философию в Кракове. С 1892 года он трудится священником в Перемышле. С 1896 года он уже игумен монастыря Святого Онуфрия во Львове, профессор теологии. С 1899 года – епископ Станиславский, а с 1900-го митрополит Галицкий, архиепископ Львовский и епископ Каменец-Подольский.

Активно занимался политикой. Скоро становится депутатом Галицкого сейма, а затем членом австрийской Палаты господ. В 1906 году во главе делегации жителей Галиции обращался к императору Францу-Иосифу I с прошением о предоставлении украинцам равных прав с другими подданными.

Осенью 1908 года Шептицкий под видом коммивояжера велосипедной фирмы тайно посетил Россию с целью расширения своей униатской агентуры. Честолюбие тайного примаса русских католиков еще более подхлестывало митрополита. Ведь в случае победы Австрии и Германии он может надеяться на патриаршество всея Руси. Поэтому он активно поддерживал акции австрийского правительства, направленные на сколачивание украинских военных формирований – «сечевых стрельцов» в составе австро-венгерских войск, призывая их к исполнению воинского долга во имя габсбургской Австро-Венгрии.

Уже в первые дни войны Шептицкий обращается к своей пастве с посланием:

«Дорогие мои, в очень важное время ведется война между нашим цесарем и московским царем, война справедливая с нашей стороны. Московский царь не мог перенести, что в Австрийской державе мы, украинцы, имеем свободу вероисповедания и политическую волю. Он хочет забрать у нас эту свободу, заковать нас в кандалы. Будьте верны цесарю до последней капли крови».

В многочисленных торгах «украинского Моисея» с австрияками никакой борьбы за свободную, самостийную Украину не было. Австрийская монархия предлагала галичанам в случае своей победы только куцую автономию в пределах Австро-Венгрии.

В то же время Шептицкий не считал лицемерием в марте 1914 года направить Николаю II тайное послание, в котором он уверял императора в своей верности и называл его «объединителем славянства». Очевидно, граф желал подстраховаться в случае победы русского оружия.

3 сентября 1914 года российские войска взяли Львов. 18 сентября 1914 года Шептицкий арестовывается царскими властями за антироссийскую деятельность, выраженную в постоянных проповедях за победу австрийского оружия. Он был выслан в Россию.

И уже через несколько дней из Киева этот лицемер шлет письмо русскому царю по поводу «…успехов российской армии и воссоединения Галичины с Россией, за что трехмиллионное население Галичины с радостью приветствует российских солдат, как своих братьев».

Николай II на полях письма Шептицкого начертал лаконичный ответ:

«Аспид?»

А когда в феврале 1915 года в тайнике под Свято-Юрским собором во Львове нашли документ с политическими взглядами Шептицкого и министр внутренних дел России Штюрмерг направил его царю, последний учинил еще одну краткую резолюцию главному униату:

«Какой мерзавец?»

Надо отметить, австрийцы уничтожали целые села с украинским населением, но голоса протеста Шептицкого тогда в Галичине среди украинцев никто не слышал.

Недолго он пробыл в России.

* * *

Вернулся Шептицкий во Львов после Февральской революции. Масоны Временного правительства освободили его из ссылки. В 1918 году Австро-Венгерская империя распалась. Вскорости в Восточной Галиции и Буковине Левицким и другими галичанами была провозглашена Западно-Украинская Народная Республика (ЗУНР). На первых порах Шептицкий горячо поддержал «самостийников». Однако это «государство» просуществовало недолго, вскоре ее территория вошла в состав Польши. И, конечно же, «радетель» ЗУНР в очередной раз пересмотрел свои взгляды. Митрополит создает Украинский католический союз и подчиняет потом всю украинскую Греко-католическую церковь Ватикану.

В это время, естественно, польско-украинские отношения обострились, что не помешало митрополиту призывать народ к терпению и осуждать террористические акции ОУН.

В 1918–1919 годах он член Украинской Центральной рады. В 1923 году интернирован польскими властями и только после вмешательства папы Пия XI был освобожден и вернулся во Львов.

В марте 1939 года он даже предпринял попытку провозгласить независимость Карпатской Украины. После присоединения Западной Украины к СССР «принципиальный» Шептицкий публично отрекся от своих антисоветских проповедей и призвал к сотрудничеству с коммунистами. С началом Великой Отечественной войны полностью одобрил акцию Гитлера и призвал паству и весь украинский народ теперь к послушанию и сотрудничеству с нацистами.

Уже 1 июля Шептицкий приветствовал непобедимую германскую армию и признал правительство ОУН. А через четверо суток, 5 июля 1941 года, в своем пастырском послании он радуется успехам вермахта, освободившего его родину от врагов, и призывает по существу украинских националистов – оуновцев идти и драться за идеалы новой власти с ее «новым порядком» против антихристов и безбожников.

И вот еще один небезынтересный факт: когда на плечах гитлеровских солдат во Львов ворвались бандиты батальона «Нахтигаль», сформированного немцами из своих холопов за два месяца до начала войны, доподлинно известно, что первым делом они отправились представляться своему униатскому вождю Шептицкому. Выслушав доклад капеллана «Нахтигаля» Гриньоха, митрополит заявил:

«Благословляю вас, сыны мои, на священную борьбу во имя правды Божьей. В наших руках судьба народа нашего и наше будущее. Начинайте с Богом!»

И «нахтигальцы» с благословения вождя униатов устроили резню мирных граждан и повели Украину в будущее.

Возглавляли батальон гитлеровские офицеры Герцнер и Оберлендер, оуновцы – Шухевич и убийца в сутане – капеллан Гриньох.

На рассвете 30 июня 1941 года церковными звонами и хоругвями встречали немецко-фашистских захватчиков отцы-униаты и оуновские националисты, повылазившие, как клопы, из всех щелей.

В первый же день оккупации украинские «соловьи» собрали во Львове на улице Коперника около 800 человек из числа «ненадежных» и к вечеру погнали их в направлении улицы Мира. Среди шествующей волнующейся колонны были женщины, старики и дети. Расстрел начался с движением толпы. Головорезы «Нахтигаля» группами по 10–15 человек в ночь с 3 на 4 июля под предводительством Оберлендера, Лебедя и Шухевича приступили к массовым арестам и убийствам видных представителей львовской интеллигенции.

Мракобесы уничтожили, по одним данным, более 50, по другим – 70 видных деятелей науки, техники и искусства. Среди казненых львовян были видный писатель Тадеуш Бой-Желенский, 80-летний академик Адам Соловей, профессор Ян Грек, ректор университета, профессор судебной медицины Владимир Серадский, профессор-хирург Тадеуш Островский, академик Антоний Цешинский и другие.

На третий день после зверских расправ униат Иосиф Слипой приветствовал ландскнехтов Гитлера, участвовавших в расправе. В своем обращении он призывал к «оказанию широчайшей, деловой помощи немецкой армии» в очищении общества от недочеловеков.

Видно, забыли служители Креста «Поучение» Владимира Мономаха о том, что тремя добрыми делами можно от грехов избавиться и царствия Божия не лишиться: покаянием, слезами и милостынею.

«Бога ради, – говорил он, – не ленитесь; молю вас, не забывайте этих трех дел. Ни отшельничество, ни монашество, ни пост, чему подвергают себя благочестивые люди, не так важны, как эти три дела… Все, что дал нам Бог, не наше, а поручено нам на короткое время… Старика почитайте, как отца, молодых – как братьев».

Не прошло и полмесяца после захвата немцами Львова, как безнравственный митрополит воспользовался услугами фашистов и по радио еще раз повторил призыв к верующим и духовенству. Он призывал оказывать всяческую помощь оккупантам, благодарил их за освобождение от «красных» и обратился к Господу, чтобы тот благословил героическую армию Адольфа Гитлера и помог ей как можно быстрее справиться с Советским Союзом. Он заверил паству, что Бог его услышал и победа немецкого оружия обеспечена.

В «Военно-историческом журнале» № 4 за 1991 год на стр. 62 приводится два интересных для настоящей главы письма Шептицкого Адольфу Гитлеру, полученых из госархива. Я хочу их привести.

Из письма 23 сентября 1941 года:

«…Ваше превосходительство.

Как глава украинской Греко-католической церкви я передаю Вашему Превосходительству мои сердечные поздравления по поводу овладения столицей Украины – златоглавым городом на Днепре Киевом…

Дело уничтожения и искоренения большевизма, которые Вы себе как фюрер великого германского рейха взяли за цель в этом походе, обеспечивает Вашему Превосходительству благодарность всего христианского мира.

Украинская Греко-католическая церковь знает об исторической значимости этого могущественного движения германского народа под Вашим руководством. Поскольку судьба нашего народа отныне отдана Богом преимущественно в Ваши руки, мы надеемся, как весьма заинтересованный друг Германии, на победу в той борьбе, которую Вы ведете…

В благодарность вместе с украинской частью восточной церкви, связанной со всемирным христианством, я буду молить Бога о благословлении победы, которая явится залогом длительного мира для Вашего Превосходительства, германской армии и германской нации.

С особым уважением

Андрей граф Шептицкий,

митрополит.

Львов, 23.9.1941 г.»

14 января 1942 года в числе других националистов Шептицкий подписал очередное послание к Гитлеру, в котором говорилось:

«Его превосходительству фюреру и рейхсканцлеру Германии Адольфу Гитлеру…

Руководящие круги украинского народа понимали, что столкновение между национал-социалистской Германией и большевистской Москвой неминуемо и что только немецкая держава под руководством Вашего Превосходительства будет способна нанести большевизму смертельный удар…

Мы заверяем Вас, Ваше Превосходительство, что руководящие круги на Украине стремятся к самому тесному сотрудничеству с Германией, чтобы объединенными силами немецкого и украинского народов завершить борьбу против общего врага и претворить в жизнь новый порядок на Украине и в Восточной Европе.

Дня 14 января 1942 года.

– Граф Андрей Шептицкий, митрополит, Председатель Украинского Национального Совета во Львове.

– Андрей Левицкий, заместитель Симона Петлюры, Главного Атамана УНС, Варшава.

– Профессор Величковский, Председатель Украинского Национального Совета в Киеве.

– Генерал Омельянович-Павленко, Председатель Генерального Совета, бывший командарм УНС, Прага.

– Полковник Андрей Мельник, Вождь Украинских националистов, Берлин».

* * *

Следует заметить, что во время германской оккупации Шептицкий осуждал преследование богатых евреев, предоставляя им убежище в своей резиденции. По некоторым данным, они расплачивались за свое спасение с посланником Ватикана золотом. По всей вероятности, он делился им и с немцами, от которых зависела судьба преследуемых.

Желая выслужиться перед владыкой, отдельные духовные пастыри направляли во Львов свои отчеты не ежемесячно, как он повелевал, а дважды, а то и трижды в месяц. Канцелярия митрополита буквально была завалена «сообщениями-доносами». В этой мерзкой игре принимало участие более 1600 священников, монахов и послушников. Они сообщали об образовании и передвижении партизанских отрядов, патриотической деятельности подпольщиков-патриотов, отказах населения от выполнения приказов оккупантов, «нездоровых» высказываниях отдельных прихожан. Эти сообщения были бесценными для фашистских спецслужб и, конечно же, для сотрудников СБ ОУН.

Так, в разговоре со своими подчиненными абверовский генерал Лахузен в феврале 1943 года подчеркивал:

«В борьбе с партизанами на Украине нам оказывает реальную помощь наша агентура из высшего духовенства и украинских националистов. Приятно отметить, в частности, роль митрополита Андрея Шептицкого, который всегда был и остается нашим ревностным сторонником.

Шептицкий настолько хорошо относится к нашей службе, что с первых дней войны, вопреки сплетням своих недругов… выделил в своем дворце несколько комнат для одного из наилучших работников нашего отдела Ганса Коха. Тактичное сотрудничество Коха с 78-летним митрополитом и его окружением – яркий пример использования широких возможностей Церкви в интересах абвера. В связи с тем, что от Шептицкого и униатских епископов приходит столько важной информации, несколько дней тому по личной просьбе Коха я отправил во Львов второго шифровальщика».

В 1944 году не кто иной, как этот «божий миротворец» Шептицкий, призвал руководителей ОУН не прекращать борьбы против СССР ни при каких условиях, а в случае ухода немцев с Украины развернуть партизанскую войну. Он санкционировал и в январе 1944 года провел акцию по сдаче колоколов немецким властям на переплавку для нужд фронта.

Как известно, никакие колокола не помогли Третьему рейху. Армия Гитлера после боев под Москвой, за Сталинград и на Курской дуге покатилась, как шарик ртутный, по наклонной туда, откуда пришла на нашу землю. Стало ясно, в том числе и Шептицкому, этому лицемеру и перевертышу, что нужны новые слова.

Для характеристики духовно-нравственного облика митрополита весьма показательным является его письмо от 10 октября 1944 года на имя Иосифа Сталина. Оно начиналось словами:

«Правителю СССР, главнокомандующему и великому маршалу непобедимой Красной Армии Иосифу Виссарионовичу Сталину привет и поклон.

После победоносного похода от Волги до Сана и дальше Вы снова присоединили западные украинские земли к Великой Украине. За осуществление заветных желаний и стремлений украинцев, которые веками считали себя одним народом и хотели быть соединенными в одном государстве, приносит Вам украинский народ искреннюю благодарность. Эти светлые события и терпимость, с которой Вы относитесь к нашей Церкви, вызвали и в нашей Церкви надежду, что она, как и весь народ, найдет в СССР под Вашим водительством полную свободу работы и развития в благополучии и счастье.

За все это следует Вам, Верховный Вождь, глубокая благодарность от всех нас… эта любовь говорит нам в первую очередь принести Вам пожелания всякого блага и воздать надлежащую честь по словам Христа «кесарю кесарево»… Видом покаяния является редкое качество большевиков, всегда умевших признавать вину, когда ее замечали».

Лисья натура Шептицкого, создавшего панегирик очередному победителю, не вызвала у Сталина желания отвечать на его письмо никакими колкостями, хотя он, наверное, понимал, чем продиктовано послание духовного пастыря. Думается, Сталин мог согласиться с мнением Николая II об этой личности, если бы знал его реакцию.

* * *

Бандеровским недобиткам, убежавшим на Запад от справедливого возмездия, хорошо известно, что в бандах участвовало немало униатских и автокефальных священников, сменивших рясы и кресты на немецкие автоматы. Они гораздо лучше владели оружием, нежели «словом Божьим».

Участник оуновского подполья чернец И. Белан на вопрос прокурора о связях с бандой ответил, что он «по указанию игумена Гриня поставлял бандитам националистическую литературу и деньги… не раз ходил в лес исповедовать бандитов».

«Каждый из них, – спокойно описывал чернец свою «духовно-пастырскую» службу, – а их было 25–30, рассказывал мне о совершенных им преступлениях, главным образом об убийстве людей, какие сочувственно относились к советской власти, о грабежах населения, надругательствах над женщинами и девушками.

Бандит «Очерет» на исповеди признался, что он отобрал питание у пастуха-подростка на полонине, а когда тот начал упрекать, сбросил его в глубокий поток. Я отпустил грехи «Очерету», как и всем другим бандитам, молился за спасение их душ».

Жестокие убийства устроила банда другого «богобоязненного» семинариста С. Янишевского (оуновский псевдоним Далекий). Став убийцей и грабителем, он передал своему шефу – руководителю банды УПА Д. Клячковскому, действовавшему под псевдонимом Клим Савур, 50 тысяч немецких марок, золотые зубы и ценности, содранные с трупов советских граждан.

В 1943 году Далекий становится руководителем СБ. Именно под его руководством были совершены страшные злодеяния над мирными гражданами Ровенщины и Волыни.

«Помните, что наше задание – мучить и убивать. Засучите рукава – и в наступление», – писал Янишевский надрайонному проводнику ОУН Ярославу.

Насколько далеко зашли отдельные униатские пастыри, помогавшие бандитам в их кровавых делах, говорит такой факт.

В селе Сташевичи Старосамборского района стояла старая деревянная церковь, построенная еще в 1794 году!!! Местный священник С. Шурко издавна поддерживал националистов. Созданная оуновская бандгруппа почти каждую ночь приходила к «святому отцу» за информацией о деятельности оставшихся в живых местных комсомольцев, групп охраны общественного порядка в селах и отрядов «истребков», получала продовольствие, исповедовалась после совершенных бескровных преступлений и убийств…

В начале 1945 года бандиты, зайдя в комнату священника, застали там двадцатилетнюю комсомолку В. Кравченко, которая приехала в Страшевичи и, не имея знакомых, попросилась переночевать у Шурка. Душегубы, выдав себя за «войсковой патруль», вывели девушку для «проверки документов» и после изнасилования и зверских издевательств убили ее.

Настали морозы, невозможно было бандитам прятаться в лесах, и банда в полном составе – девять головорезов – с разрешения Шурка, с пулеметом, автоматами и обрезами нашла свое пристанище в церкви.

Ночью 15 января 1945 года оуновцы ограбили магазин в соседнем селе Воля и, набравши там вина и водки, возвратились в церковь и начали пьянствовать.

Нализавшись до чертиков, бандиты развели в христовом дому костер. Погрелись, а потом взяли и подожгли церковь, которая сгорела дотла.

* * *

Пламенными благожелателями бандитизму стало униатское духовенство разных категорий. 22 февраля 1946 года в заявлении следственным органам игуменья Львовского женского монастыря студиток О. Витер писала:

«Я подтверждаю, что в монастырях Галичины систематически перепрятывались бандиты УПА. В монастырских обителях закладывались бандитские продовольственные склады, на специальных курсах готовились медицинские кадры УПА, для бандитов собиралась информация о деятельности местных советских органов и воинских частей. Монахи и монашки с желанием помогали УПА, считая это своим долгом».

В книге Клима Дмитрука «Обреченные» упоминаются целые логова бандитов в храмах. Вот несколько примеров.

Бучатский монастырь ордена василян. Его игумен И. Готра поддерживал тайную связь с Шухевичем. Он передавал ему собранную монахами информацию военно-политического характера. Потом она переправлялась за границу. Он же регулярно поставлял бандитам продовольствие и деньги. С разрешения игумена в обители несколько месяцев скрывалось шесть вооруженных головорезов.

Золочевский монастырь ордена василян был опорной базой члена головного Провода ОУН Р. Кравчука. С благословения игумена И. Федорика здесь систематично прятались убийцы бандеровской СБ, получая не только хорошее питание и горилку, но и информацию о местных комсомольцах и колхозных активистах.

По «наводкам» и «советам» василян садисты СБ планировали и осуществляли террористические акты, устраивали диверсии, поджигали хозяйства тех крестьян, которые решительно выступали против произвола бандитов. Через Федорика руководители подполья передавали в банды антисоветскую литературу, пишущие машинки, бумагу.

Якторовский женский монастырь ордена студиток на протяжении 1944–1945 годов был практически превращен в «подсобное хозяйство» банды УПА, которая действовала в лесах Глинянского района.

Полновластными хозяевами тут стали комендант боевки СБ В. Кравчишин и его помощник И. Остюк. По их заданиям настоятельница монастыря Е. Канюка прятала бандитов и бывших эсэсовцев из дивизии СС «Галичина», обеспечивала их продовольствием и даже одеждой. Монахини регулярно пекли хлеб для грабителей и убийц, а в подвалах обители разместился склад одной из банд. Сестры-студитки М. Барицкая и О. Белогубка и другие стали настоящими шпионками и связниками коменданта СБ.

Монастырь ордена студитов – Староуспенская лавра в Уневе (нынче с. Межгорье Перемышлянского района на Львовщине) – после освобождения района от немецко-фашистских оккупантов превратился в настоящее бандитское гнездо. Много монахов по заданию оуновских командиров посещали соседние города и села, собирали шпионскую информацию, вели злостную антисоветскую агитацию.

Лавра стала своеобразной «перевалочной базой» бандеровцев. Тайными тропами из Волыни, Прикарпатья, а временами и из-за границы сюда пробирались оуновцы, которые после хорошего отдыха вместе с монахами-студитами выходили на связь с главарями других банд.

Несколько месяцев в обители прятались офицеры дивизии СС «Галичина» гауптштурмфюрер Пилат и унтерштурмфюрер Городинский, которых осенью 1945 года иеромонах И. Шестюк тайно переправил в Львовский женский монастырь студиток. В помещении лавры находился огромный продовольственный склад УПА, нелегальный бандитский госпиталь, руководителем которого был монах В. Матовский. Надежную защиту бандиты ОУН-УПА и бывшие эсэсовцы после освобождения западных областей республики от гитлеровских захватчиков нашли в лице «кровавого пастыря» Слипого, который долгое время возглавлял духовную академию и семинарии во Львове.

1 ноября 1944 года Шептицкого не стало. Похороны состоялись в воскресенье 5 ноября. Гроб был положен в крипте собора Святого Юра. Был венок и от советской власти. Так закончился извилистый путь «страдальца» за народ, хитреца и покровителя оуновцев, митрополита Униатской церкви, графа Андрея Шептицкого.

В боевых порядках с оккупантами

Готовясь к войне с Советским Союзом, гитлеровская Германия одновременно с созданием оси сателлитов делала все, чтобы поставить под свои знамена тех, кто был недоволен советской властью – на коллаборационистов разных мастей. Несмотря на то что среди генералитета вермахта не очень приветствовали привлечение в свои боевые порядки «недочеловеков»-славян, спецслужбы не брезговали ни уголовниками, ни инициативниками из числа так называемых «профессиональных украинцев», или «мазеповцев», ни ненавистников СССР других национальностей.

Даже евреи в гетто и концлагерях имели своих надзирателей и полицейских, которые верно служили нацистам. Более «серьезную работу» им не доверяли.

На службе у гестапо и абвера давно были люди в основном из галицийских мазепинцев, потому что опекали их знакомые лица по совместной службе еще в годы Первой мировой войны. Вчерашние австро-венгерские офицеры, ставшие сотрудниками спецслужб Третьего рейха, с удовольствием привечали своих знакомых земляков-галичан.

Но вот после подписания 23 августа 1939 года теперь известного уже всем немецко-советского соглашения чисто внешние отношения между украинскими националистами и нацистами изменились.

«25 октября 1939 года гестапо получило приказ об учете всех украинцев. Одновременно был наложен запрет на «устные либо враждебные письменные высказывания в адрес Советского Союза».

Делами украинскими в Берлине теперь ведала новая организация – «Украинское представительство» под руководством Романа Сушко. Представительство вело учет украинских эмигрантов, отвечало за их обеспечение и направление на работу. Аналогичное представительство открылось и в Вене. В 1940 году с согласия немецких властей для координации украинских комитетов помощи беженцам был создан Украинский Центральный комитет (УЦК).

Немецкие круги разделили украинскую националистическую эмиграцию на три основные группы:

1. Группа УНР во главе с президентом А. Левицким, центры которой размещались в Варшаве и Париже. Эта группа до падения Польши субсидировалась польским государством.

2. Группа ОУН, которую после убийства Е. Коновальца возглавил А. Мельник, являлась той структурой, на которую сделали ставку руководители немецких спецслужб.

3. Группа гетмана П. Скоропадского, которая немцами практически не поддерживалась, так как не имела большого влияния в украинских кругах.

* * *

Как известно, ОУН перед войной раскололась на два лагеря – мельниковцев, «стариков» (ОУН-М), и бандеровцев, «молодых» (ОУН-Б).

А. Мельник в своем меморандуме от 14 апреля 1941 года, направленном германскому руководству, раскатал губы и нарисовал границы будущей «незалежной» Украины от Карпат и до Каспия и города Камышина на Волге. Он писал в нем, что готов тесно сотрудничать с гитлеровцами при условии дачи ими гарантий для будущего Украинского государства.

Что же касается бандеровского крыла ОУН, то здесь есть смысл привести полностью письмо-обращение к Гитлеру заместителя Бандеры В. Стахива. Он, в частности, писал:

«Ваша Экселенция!

Глубокоуважаемый господин Канцлер Германского Рейха!

Фюрер Организации Украинских Националистов (ОУН) Степан Бандера поручил мне почетное задание передать Вашей Экселенции как Фюреру немецкой нации, что победоносно борется за новый порядок в Европе, меморандум Организации Украинских Националистов относительно решения украинского вопроса.

ОУН, которая ведет украинские массы в борьбе за создание Украинской Державы, проникнута глубокой верой в то, что совместный боевой поход против Москвы уничтожит разлагающее жидовско-большевистское влияние на Европу и сломает российский империализм.

Провозглашение независимой национальной Украинской Державы в контексте мирного договора в Брест-Литовске закрепит новый порядок в Европе и будет способствовать мирному и благородному развитию этой территории.

Будучи уверенными, что Ваша Экселенция как проводник национального принципа будет нашу национальную борьбу поддерживать, остаюсь с выражением моей глубокой признательности и уважения Вашей Экселенции.

Наипреданнейший Владимир Стахив,

руководитель ресорта в Политбюро ОУН

Но возрождать не существовавшую ранее Украинскую державу нацисты не собирались. Они их, «добрых хлопцев из Галиции», запланировали просто поиспользовать в грязных делах разведки и контрразведки, а также в качестве «пушечного мяса» на полях будущих сражений на Востоке. Канарис, шеф абвера, часто любил выражаться:

«Отбросов нет, есть только кадры».

Оуновцы и были теми его кадрами, которые он готовил к будущей войне.

Основной территорией, пригодной для создания осиных гнезд, Канарис считал Польшу, которая к тому времени была уже оккупирована немцами.

* * *

В конце 1939 года в Кракове немцами было создано региональное отделение армейской разведки – «Абверштелле – АСТ «Краков».

Отделение имело два отдела: разведывательно-диверсионный и контрразведывательный.

Возглавлял отделение полковник Визер. Основу курсантов составляли члены ОУН и Украинского Центрального комитета (УЦК). Лагеря подготовки диверсантов, террористов и лазутчиков находились в местечках Дукла, Каменица, Барвинек, Закопане (Польша) и Песчане (Чехословакия) под вывеской «Украинские учебные лагеря».

АСТ «Краков» принимал участие в подготовке личного состава «Дружины украинских националистов «Нахтигаль».

АСТ «Краков» располагал еще тремя филиалами. Они назывались «Абвернебештилле – АНСТ.

АНСТ «Люблин» вел работу против частей Советской армии в районе Ковель – Львов. Имел приемно-переправочные пункты (Мельдекопф) в Грубешове, Белзеце и Томашеве. Руководил АНСТ нацистский майор Горнек.

АНСТ «Радом» занимался картографической деятельностью и по территории УССР.

АНСТ «Львов» занимался противодействием деятельности советских разведчиков-парашютистов и вскрытием подпольных организаций. Руководителем был майор абвера Шнайдер.

После же захвата территории УССР нацистами головным органом по ведению агентурной работы стало АСТ «Украина». Руководителем был полковник Науманн. Сначала это отделение размещалось в Ровно, а потом перебазировалось в Полтаву. При отступлении немцев осело в Здолбуново.

Оно тоже имело свои филиалы: АНСТ «Киев», «Юг Украины» в Николаеве и «Днепропетровск».

Для осуществления террористических актов и ликвидации партийного подполья агентура отделений и филиалов выезжала в разные города Украины.

Кроме того, имелись специальные абверкоманды, действующие против войск соответствующих советских фронтов.

Абверкоманда-101 была создана в июле 1942 года и придана армейской группировке «Норд-Украина». Позывной команды – Меркурий. Руководителями этого подразделения в хронологическом порядке были подполковники Гемприх, Лингард, полковник Собераль, капитан Бивербрук. Абверкоманда действовала против Северо-Кавказского и 1-го Украинского фронтов. Агентура готовилась в Полтавской разведшколе.

Абверкоманда-102 была придана армейской группировке «А», потом «Зюд-Б», а в конце войны группе армий «Норд». Руководители – подполковники Визер, Иозеф Рокита, Гопф-Гойер, лейтенант Орвальдт и обер-лейтенант Даллингер. Действовала против Южного и Юго-Западного фронтов. Позывной радиостанции – «Орион».

Абверкоманда-104 носила кодовое название «Хорст» и была придана 6-й немецкой армии. Руководители – майор Черник, полковник Лейтер, лейтенант Питцер Рудольф, лейтенант Голле Рихард. Позывной – «Леве». Действовала против войск Юго-Западного, Сталинградского и 1-го Украинского фронтов.

Абвергруппа-203 была придана 1-й танковой армии. На территории Украины действовала под наименованием «Баутрупп-203». Руководители – зондерфюрер Маркет Томас, капитаны фон Рейнгард Курт и Оглозе. Группа занималась агентурным проникновением в войска Северо-Кавказского и 2-го Украинского фронтов.

Абверкоманда-202 была сформирована в июле 1941 года и придавалась последовательно группам армий «Зюд», «Зюд-Б» и «Норд-Украина». Руководители – подполковник Эрнст цу Эйкерн, майоры Зелигер и Карл Хельвиг. Работу вела против войск Южного и Юго-Западного фронтов.

Абвергруппа-204 действовала при 6-й армии, группе армий «Кемпф», а позднее 8-й армии. Работу вела против войск 2-го Украинского фронта. Руководители – майор Фербек Ганс, обер-лейтенант Чарли Клаус, лейтенант Брюер Отто, ротмистр граф фон Тун Гогенштейн Эрвин, капитан Рейтер Альфред и обер-лейтенант Юнг Иоганн.

Абвергруппа-206 была придана 4-й танковой армии. Руководители – профессор, капитан Кох Ганс, капитан Мишлевский Эрнст, лейтенанты Броер, Рамдор Ганс, обер-лейтенант Зисс, капитан Шиллинг. При группе были созданы курсы по подготовке диверсантов.

Абвергруппа-220 во второй половине 1943 года дислоцировалась во Львове, потом в м. Мушин (Польша). Начальник органа – капитан Лазарек Иосиф. Главной задачей группы было создание и сколачивание отрядов УПА. При абвергруппе постоянно находились представители оуновского штаба Кощук и Шевчук. В органе работали курсы подготовки разведчиков-диверсантов и радистов.

Когда немцам стало совсем плохо, в октябре 1944 года в Берлине они создают разведывательно-диверсионную школу – Школу вильного козатцтва. Как я уже упоминал, школу возглавлял представитель «Украинского вызвольного вийська» (УВВ) П. Терещенко.

* * *

Учебный лагерь в местечке Вутзетц (Германия). Он был организован министерством Розенберга и условно именовался «Рабочая команда-650». Возглавлял лагерь нацист Мольц. Одновременно обучалось до 500 человек украинцев и белорусов.

Свободный лагерь «Фрайлагер» в местечке Вустрау (Германия). В нем печатался антисоветский журнал «Наши дни». Этот лагерь являлся сборным пунктом для пропагандистов из других лагерей. Он имел 4 блока по национальностям: русский, украинский, белорусский и кавказский. Пропагандисты носили гражданскую одежду. Им выдавались паспорта рейха с отметкой «Вне подданства». Руководил лагерем сотрудник Восточного министерства Френцель.

Школа пропагандистов в Иббенбюрене была организована абвером в конце 1941 года. Она имела условное наименование «Зондерлагерь 1750» и готовила агентов-контрразведчиков и пропагандистов для работы в лагерях военнопленных.

Школа пропагандистов абвера в Мюнстере условно именовалась «Арбайтскоммандо-900», или «Особый украинский лагерь». Руководил школой абверовский капитан Трасс. Офицерский состав в основном состоял из украинских националистов, зарекомендовавших себя перед руководством.

Контрразведывательная школа была организована в местечке Гультовы в конце 1943 года и находилась в подчинении АСТ «Познань». Руководил школой лейтенант фон Бер. И эта школа в своей основе была укомплектована коллаборационистами из западных областей Украины.

Украинские кадры немецких спецслужб впоследствии осели в рядах УПА.

Перед началом войны руководители ОУН Мельник и Бандера договорились с немецким военным командованием о сотрудничестве между вермахтом и походными группами ОУН (ПГ ОУН), идея создания которых принадлежала краковскому филиалу ОУН.

Эти новые формирования представляли собой передовые военно-политические отряды националистов, задачей которых было следовать в передовых порядках немецких войск…

Документы той поры свидетельствуют, что передовые украинские группы вели разведку местности, организовывали украинскую милицию, отряды которой вооружались трофейным оружием и направлялись немцами вперед на ведение разведки, преследование и истребление отступающих советских подразделений.

* * *

27 июня 1941 года в Ровно принял присягу сформированный курень (батальон) Украинского Войска имени Холодного Яра.

В Киеве из местных добровольцев были сформированы полицейские батальоны (ПБ) за № № 101–111, 113–126, 129–131, 134–140, 143–146, 157–169. Общая численность этих батальонов составляла более 35 тыс. человек. В 1943 году, когда немцам пришлось оплакивать свою 6-ю армию, разгромленную под Сталинградом, а полицаи недосчитались многих своих коллег в боях с народными мстителями, ряды ПБ существенно поредели. Часть полицейских батальонов была включена немцами в состав полицейских стрелковых полков – с 31-го по 38-й – трехбатальонного состава, которые выполняли карательные операции на Украине и в Белоруссии и даже использовались на передовой.

Вот уж истина – чужое пушечное мясо не так жалко, как свое. Другая часть личного состава просто дезертировала – тепло своих жен, уют хат или квартир были более притягательными факторами, чем суконная униформа полицейского.

Мне хочется привести здесь один из примеров варварства оуновских вояк 118-го ПБ, задействованных в карательной операции на территории Белоруссии, в ходе которой была сожжена небольшая белорусская деревня Хатынь вместе со всеми жителями. В Мемориальном музее Хатыни, где автор побывал в середине 80-х годов, он живо представил ту кровавую оргию, ставшую национальной исторической трагедией.

Колокольный звон Хатыни. Печальный, тревожный, призывный… Звучал он над притихшей долиной, над лесами и перелесками и уносился в бекрайнюю синь неба. Теперь здесь не запоет поутру в росных травах коса, не заскрипит под тяжестью ведра со студеной водой ворот колодца, не скрипнет калитка, не выйдет никто навстречу, не разбудит нарождающийся день петух…

Гудят-звенят колокола горькой памяти над пепелищем двадцати шести дворов во мне до сих пор. От увиденного делается не по себе. Не верится, что такую жестокость могли сотворить мыслящие существа.

Длительное время советские люди были уверены, что все хатынские зверства творили только немцы. Но захваченные архивы бандеровцев показали, что именно 118-й полицейский батальон СС, укомплектованный в основном выходцами с Западной Украины, принимал активное участие в этой бойне.

Начальником штаба данного подразделения являлся обер-палач 27-летний бывший офицер РККА Васюра, приговоренный впоследствии в Минске в 1986 году к ВМН – расстрелу.

Дело в том, что в тот страшный день 11 марта 1943 года партизаны-подростки устроили засаду, и в нее попал небольшой отряд немцев. И надо же было такому случиться, что чья-то партизанская пуля уложила «шефа роты» батальона, любимца фюрера, участника Олимпийских игр в Берлине 1936 года, чемпиона этой Олимпиады в толкании ядра гауптмана Ханса Вельке. Каратели были в ярости и в отместку устроили кровавую Хатынь.

Совместно с немцами украинские полицаи уничтожили тогда в огне и расстреляли 149 человек, из них 76 детей.

На судебном процессе в 1986 году бывшие полицейские свидетельствовали: «Когда каратели окружили деревню, через переводчика штаба батальона Луковича в цепи полицаев пришло распоряжение выводить людей из домов и конвоировать их на окраину села к сараю.

Полицаи и эсэсовцы затолкали в сарай всех найденных ими жителей и обложили постройку соломой. Перед запертыми воротами установили станковый пулемет, за которым лежал полицейский Катрюк. Крышу сарая и солому подожгли Лукович и какой-то немец. Пламя быстро побежало по соломе, и сарай заполыхал.

Через несколько минут под напором людей дверь рухнула, и узники стали выбегать из сарая. В это время прозвучала команда «Огонь!», и каратели начали стрелять по несчастным».

Некоторым жителям удалось достичь окраины деревни, но здесь их также ждали пулеметчики-полицейские. За одним из пулеметов лежал Тимофей Топчий.

Вот его показания:

«Когда мы вышли к Хатыни, то увидели, что из деревни убегают какие-то люди. Нашему пулеметному расчету дали команду стрелять по убегающим. Первый номер расчета Щербань открыл огонь, но прицел был поставлен неправильно, и пули не настигали беглецов. Мелешко оттолкнул его в сторону и сам лег за пулемет. Убил ли он кого, не знаю, мы не проверяли.

Все дома в деревне, прежде чем сжечь, разграбили: забрали более-менее ценные вещи, продукты и скот. Тащили все подряд – и мы, и немцы».

Другой бывший полицейский Иван Петричук вторит своему однополчанину:

«Мой пост был в метрах пятидесяти от сарая, который охраняли наш взвод и немцы с автоматами. Я хорошо видел, как из огня выбежал мальчик лет шести, одежда на нем пылала. Он сделал всего несколько шагов и упал, сраженный пулей. Стрелял в него кто-то из офицеров, которые большой группой стояли в той стороне…

Не знаю, много ли было в сарае детей. Когда мы уходили из деревни, он уже догорал, живых людей в нем не было – дымились только обгоревшие трупы, большие и маленькие. Эта картина была ужасной…»

В июле 1944 года 118-й ПБ прибыл на отдых в Варшаву и был вскоре включен в состав 30-й дивизии СС в качестве 62-го и 63-го батальонов.

Планы Тараса Бульбы-Боровца

После освобождения города Сарны Ровенской области контрразведчикам СМЕРШ 143-й стрелковой дивизии попали в руки материалы о преступной деятельности командующего «Полесской Сечи» Василия Дмитриевича Боровца, агента сначала гестапо, а потом абвера, назвавшего себя «атаманом Тарасом Бульбой». Имел также псевдонимы Байда, Чуб, Гонта и др. Потом все документы подписывал двойным именем Тарас Бульба-Боровец.

Уроженец Людвипольского района Ровенской области Василий Боровец за воровство отбывал наказание при панской Польше в особом режимном концлагере «Береза Картузька». После девятимесячной отсидки его за «образцовое» поведение освободили из заключения. Он становится владельцем каменного карьера на Ровенщине. Где-то же деньги нашел на покупку такого объекта. Но где? Дали их, вероятно, поляки или немцы за расписку о сотрудничестве. В 1939 году перед воссоединением Западной Украины с УССР бежал в Варшаву, где был окончательно завербован гитлеровцами и заброшен на свою малую родину с разведывательным заданием.

Во время войны Боровец хвастался среди своих старшин, что в 1940–1941 годах он несколько раз нелегально переходил границу СССР и причастен к убийству семерых бойцов и командиров Красной армии.

Вот одна из его вылазок. В ночь 1 августа 1940 года вместе с разведчицей-курьером Валентиной Кульчицкой пересекает советскую границу для выполнения приказа – переплывает реку Буг близ города Влодавы и попадает под сильный обстрел пограничников. Кульчицкая погибает, а Боровец до места назначения ушел сам, где создал условия по подготовке кадров для будущей «Полесской Сечи». Предлагались и другие названия своего войска: УПА, Полтавская Сечь, Волынская Сечь и др.

Вновь Боровец объявился в Сарнах уже при гитлеровцах в июле 1941 года. Здесь он под эгидой оккупационных немецких властей сколотил из старых дружков – местных уголовников и националистов – вооруженную группу, дав ей пышное название «Украинская повстанческая армия «Полесская Сечь» – УПА ПС.

Вооружили это воинство, естественно, немцы. Вместе с ними он принимал участие в боях за город Олевск, где организовал невиданную доселе резню евреев.

После эвакуации на восток советских служб отряды Бульбы-Боровца вошли в Олевск. На городском стадионе (нынче там детский сад № 19) он выстроил свое воинство и публично с войсками принял присягу на верность Украине, освятив украинские флаги сформированных отрядов и их оружие. А потом поднял над головой саблю и торжественно провозгласил:

«Отсюда начнется освобождение Украины от советов и всех ее врагов… Коммунисты, комсомольцы и любые другие оккупанты объявляются врагами украинской государственности…»

Так в Олевске было введено украинское управление, организована местная милиция.

Надо отметить, что Олевск с августа до середины сентября 1941 года был столицей «Свободной украинской республики» с новым названием улиц, которая вошла в историю под названием Олевская республика.

Справедливости ради следует признать, что УПА ПС Бульбы-Боровца первое время воевала с немцами.

Так, 16 апреля 1942 года Главная команда УПА ПС издала приказ «летающим бригадам» повстанцев, в котором говорилось: «Немедленно начать первую фазу вооруженной борьбы против Гитлера…»

Такие операции были реальными.

В Шепетовской операции, проведенной в ночь на 19 августа 1942 года, его отряд освободил местный железнодорожный узел от немцев.

В Гощанском налете бульбовцы, или бульбаши, по-разному их называло местное население, захватили городскую типографию.

В Людвипольской операции, осуществленной 28 марта 1943 года, отряды «атамана Бульбы» в бою с 2000 эсэсовцев и шуцманов сожгли 5 автомобилей и уничтожили 58 немцев. Фашисты в тот день так и не смогли отбить родной город Тараса Бульбы-Боровца.

Эти примеры привожу ради объективности оценки первых шагов амбициозного атамана, мечтавшего стать выше Бандеры.

Говорят, что между Бандерой и Боровцом были недомолвки и кровь. Да, были!

В междоусобицах погибли сотни бульбашей. Вражда за уповскую новую корону отправила на тот свет многих соратников Тараса Бульбы-Боровца. Но все разногласия они потом уладили, хотя свое войско после раскола атаман назвал Украинской Народной Революционной Армией (УНРА) и создал со своим идеологом И. Митрингой Украинскую Народно-Демократическую Партию (УНДП).

В одном из номеров своей подпольной газеты «Гайдамаки» он писал:

«Я не демократ, не социалист, не так называемый «ура-националист».

Мало того, мне до сих пор даже было запрещено называться украинским. Итак, я есть «тутейший» Полищук…

Я с ним вышел и от них ни единого на шаг не отошел.

…Власть в Украине будет принадлежать тому, кто ее приобретает сам большой идеей и государственно-национальным образом.

Вождь должен господствовать не штыком и плетью над телом своего народа, а только над его душой, своей духовной силой. Власть без идейного подъема – это мертвая бовтанина».

В ноябре 1943 года, предвидя скорый крах Третьего рейха и надвигающего с востока нового для бульбовцев оккупанта в лице Красной армии, Бульба-Боровец покидает Полесье и отправляется в Варшаву. Обязанности руководителя отрядами своего воинства он передает начальнику штаба Леониду Щербатюку.

Он хотел договориться с немцами относительно использования оставленного им на Украине оружия и освобождения из заключения Степана Бандеры. Но нацисты его не поняли и повели себя «странно», как потом вспоминал Бульба-Боровец. Они его арестовали и посадили в камеру № 77 тюрьмы в концлагере Заксенхауз. Соседом с ним, в камере № 73, оказался сам Степан Бандера, который в сентябре 1944 года вышел на свободу. После войны «атаман» Тарас Бульба-Боровец эмигрировал за океан. Жил в США и Канаде. Скончался он 15 мая 1981 года в Нью-Йорке.

Писатель Улас Самчук так вспоминал про Тараса Бульбу-Боровца в книге «На белом коне»:

«Высокий и стройный, с провокационной рыжеватой бородкой монастырского послушника господин в старой, вылинялой униформе советского пехотинца, с лапидарно выставленной желто-синей опаской на левом рукаве. При знакомстве, к великому моему удивлению, оказалось, что это был в собственном лице позднее широко известный аутентичный атаман из Полесья по имени Тарас Боровец».

Несмотря на все перипетии, Бульба-Боровец с уважением относился к Степане Бандере. Он даже прибыл на отпевание и выступил на похоронах оуновского фюрера в Мюнхене.

Некоторые современные «знатоки истории УПА» пишут, что он не был бандеровцем, то есть не был националистическим «большевиком». Он, дескать, маневрировал, как настоящий партизан.

В 1942–1943 годах активно контактировал с представителями мельниковской фракции ОУН. В августе – сентябре 1942 года вел переговоры с командованием советских партизан. Не договорившись, затем пытался навязать контакты с командованием польской Армии Крайовой (АК) для урегулирования все более обостряющегося украинско-польского конфликта, а в конце пребывания на Полесье стремился скоординировать усилия других оуновских вооруженных формирований, что роковым образом повлияло на его дальнейшие планы и судьбу.

В это время на Волыни бандеровцами создавалась новая Украинская повстанческая армия. Не сумев договориться с атаманом, они решили силой загнать его войско в свои ряды.

19 августа в селе Черница Корецкого района Ровенской области основные отряды Боровца были окружены. Вместе с несколькими командирами в плен к бандеровцам попала и его жена – Анна Опочинская, которую после издевательств и пыток казнили. По одним данным, задушили, по другим – зарубили.

Командующими новой УПА были Дмитрий Клячкивский, Роман Шухевич и Василицй Кук.

И все же и «Полесская Сечь», и УНРА строго выполняли обязанности немецких овчарок, держа местное население в страхе. После акции по ликвидации всех евреев в городе Олевске по просьбе гитлеровцев Боровец, как уже упоминалось выше, решил изменить название своего войска. Теперь оно величалось УНРА – Украинская народно-революционная армия.

Но по существу это была дополнительная для фашистов полицейская сила, которая пыталась вести борьбу с советскими партизанами. Они выслеживали также наших подпольщиков. После того как партизанский отряд «Победители» под руководством полковника госбезопасности Д. Н. Медведева в одном из боев сильно потрепал «армию» Боровца, он запаниковал и решил пойти на переговоры с народными мстителями. Но Медведев раскусил «переговорщика» и не дал нацисткому прихвостню обвести себя вокруг пальца. Суть двойной игры Боровца скоро стала известна партизанам. Разведчики добыли секретный документ о его сговоре с фашистами.

Вот он:

«План акции по борьбе с большевистской партизанкой, сконцентрированной в Полесской котловине в пределах: Бересте – Минск – Гомель – Житомир.

На основании информационных материалов, собранных нашей разведкой, сила большевистских парашютно-партизанских отрядов, сконцентрированных в лесисто-болотистых районах Полесской котловины в пределах Бересте – Минск – Гомель – Житомир, насчитывает на 15.03.1943 года 10–13 000 человек, плюс более 7000 мобилизованных на местах всяких иных банд.

Отряды парашютистов имеют мощное автоматно-пулеметное вооружение, постоянно действующие поставки из Москвы воздушным путем и радиосвязь. Мобилизованные на местах банды вооружены слабее разнообразным оружием, но как их вооружение, так и организация дополняются с помощью парашютистов направлением в каждую банду командного состава и сбросом оружия с самолетов в указанные пункты.

Банды имеют задание главным образом вести всестороннюю разведку в отдаленных не лесных районах, что осуществляется очень конспиративно мелкими группами и отдельными людьми, и там, где возможно, проводить диверсии.

Диверсии проводятся на оккупированных немецкой армией территориях с целью создания анархии и невыносимого положения. Кроме того, диверсии имеют задачей любой ценой втянуть в свою орбиту как можно больше местного элемента, как отдельных лиц, так и целых организаций.

Ликвидация упомянутой силы требует, по меньшей мере, на каждого 2–3 контрпартизана, так же вооруженных, как они.

Ликвидация должна осуществляться последовательно и основательно, с созданием на освобожденных районах сильных гарнизонов как гарантов от новых десантов.

Основные принципы ликвидационной акции:

1. Акцию осуществляет украинская партизанка под моим командованием на основе секретного соглашения с немецкой властью. Силы украинской партизанки 40 000.

2. Немецкая власть официально ведет борьбу как с одной, так и с другой партизанкой, а неофициально поддерживает украинскую партизанку и секретно снабжает ее военными материалами.

3. Предполагаемая база акции – Пинская местность. На какой-то ж/д станции украинская партизанка намечает захват предназначенных для нее эшелонов с военными грузами и оттуда развивает свои акции по всем направлениям.

4. По согласованию с немецкой властью украинская партизанка овладевает некоторыми районами для организации там госпиталей, снабжения продовольствием и т. п. Акция охватывает всю Полесскую котловину.

5. В случае сокращения фронта по линии Одесса – Киев – Витебск – Рига украинская партизанка удерживает Полесскую котловину по линии фронта.

6. В случае дальнейшего марша красной армии на запад украинская партизанка остается для диверсий в большевистских тылах, согласовывая свои действия с немецкой армией.

Полесье, 15.03.1943 г.

Тарас Бульба-Боровец (подпись)»

(Перевод с украинского сделан с сохранением орфографии и стиля изложения).

Вышеприведенный план сорвал последний флер независимости и идейности с националистов. Это «секретное» руководство с планом ликвидации партизан Бульба не осуществил, потому что такой орешек, как отряд «Победители», ему оказался не по зубам. Чекисты отряда, а особенно сотрудники СМЕРШа 1-го Украинского фронта к осени 1943 года знали, что дни пребывания немцев на территории Украины сочтены.

И вот в этот период «сечевикам» на станциях Малынск и Антоновка немецкое командование передало тайно эшелон с оружием и боеприпасами с дальним прицелом: проведения на освобожденной территории Полесья и Волыни убийств наших военнослужащих, партийных и советских работников, колхозных активистов, срывов мобилизации.

Нет, бандеровцы и бульбовцы не за самостийную Украину боролись, как утверждают сегодня их недобитки за рубежом и в границах бывшей Галиции, а выполняли задания немецкой разведки и вермахта. А если думали, что Гитлер им даст свободу и вольную Украину, то глубоко заблуждались. Хреновые из них получились политики, пролившие столько невинной крови за пустую в той ситуации идею.

Участник борьбы с украинским нацподпольем полковник госбезопасности в отставке Георгий Санников рассказал автору книги такие подробности этой операции.

Скрывая от населения свои контакты с немцами и желая показать себя истинным патриотом и борцом за «самостийную» Украину, Тарас Бульба-Боровец договорился с немецким командованием выделить ему эшелон с оружием. Заранее договорились, что железнодорожный состав будет охранять малочисленное отделение венгерских небоеспособных солдат.

Зная место и время прибытия транспорта, бульбаши напали на эшелон, с санкции немцев перебили охрану и «захватили» транспорт…

Вот с такой кровью, пролитой невинными жертвами, отстаивали право на свое верховодство в националистическом шабаше бульбаши и бандеровцы.

Украина обрела независимость в 1991 году без выстрелов и крови!

Рассказы майора Червоткина

Со слов ветерана СМЕРШа старшего оперуполномоченного особого КГБ СССР по ПрикВО майора Червоткина Д. Н., у которого стажировался, будучи слушателем Высшей школы КГБ СССР, автор этой книги в середине уже далеких шестидесятых в мотострелковом полку Рава-Русского гарнизона, он был свидетелем многих фронтовых эпизодов.

В конце июня 1941 года вблизи города Перемышляны на Львовщине две оуновские банды напали на небольшой отряд Красной армии и отдельные автомашины, в которых эвакуировались женщины и дети.

С высоты сегодняшнего времени, говорил ветеран, можно предположить, что это были «нахтигальевцы» – «соловьи» украинца, имеющего уже тогда звание немецкого капитана, одаренного нацистами благосклонностью и наградами, Романа Шухевича.

Над захваченными красноармейцами и командирами они учинили кровавую расправу. Их кололи штыками, резали ножами, отрезали уши и носы. Та же участь постигла матерей с детьми. Над молодыми женщинами издевались в ходе допросов, а потом насиловали. Всех их расстреляли вместе с детьми.

На фоне царившей всеобщей паники эти молодчики в конце концов помогли малой кровью для гитлеровцев захватить город Перемышляны.

Однако в районе поселка Рудка подразделение немецкой армии нарвалось на мужественное сопротивление красноармейцев. Фашисты вновь попросили помощи у оуновцев, и те, как говорится в уже упоминаемой бандеровской брошюре «За украинскую державность», «приняли деятельное участие в ожесточенных боях».

* * *

В районе поселка Верба Ровенской области оуновцы застрелили лейтенанта Красной армии и троих бойцов, которые отстали от отступающих верениц машин, повозок и неорганизованных колонн наших войск. Двое солдат были ранены, и, видно, командир и другой солдат помогали им добраться до санитарной повозки. Не успели…

Чудовищные преступления совершали вооруженные оуновские банды, специально подготовленные за границей и переброшенные на территорию западных областей Украины в первые дни войны для осуществления диверсий, террора и других преступлений.

Усилиями особых отделов и территориальных органов НКГБ в середине 1941 года на западе Украины было обезврежено 63 банды ОУН в составе 273 бандитов. Эти бандформирования забрасывались, как правило, в крупные административные центры: Львов, Дрогобыч, Ровно, Житомир, Борислав, Хотин, Луцк, Тернополь, где совершали массовые расправы над их жителями. Только в городе Олевске ими было истреблено около 600 человек, в том числе женщин и детей.

Многие оуновцы служили в диверсионных подразделениях вермахта, так как они знали местность и могли общаться с местным населением.

Так, по материалам военных контрразведчиков штаб Юго-Западного фронта от 24 июня 1941 года доносил в Москву:

«В районе Устьлуга действуют диверсионные группы врага, переодетые в нашу форму. В этом районе горят склады.

В течение 22 и утра 23 июня противник высадил десант на Хиров, Дрогобыч, Борислав. Последние два уничтожены…»

Они были ликвидированы в ходе чекистско-войсковой операции.

Несмотря на отступление Красной армии, особые отделы полков, дивизий и армий вели непримиримую борьбу с коллаборационистами. Выявляли их вдохновителей, организовывали засады на пути продвижения бандитских групп, вербовали и засылали в националистическое подполье свою проверенную агентуру. Армейские чекисты знали, что это временные неудачи, страна выстоит, и реверс вселенской битвы будет переведен на движение вперед – в сторону столицы Третьего рейха…

Особые отделы военной контрразведки, приобретшие новое название – СМЕРШ с 19 апреля 1943 года, как раз в самый разгар борьбы нашего народа против немецких оккупантов, показали свою силу и высокий профессионализм в ходе прицельных ударов по неприятельским спецслужбам – абверу и РСХА и их выкормышам из числа бандитов ОУН и УПА.

Сталинградский «холодный душ», пролившийся в зиму с 1942 на 1943 год на фашистов, показал, что вектор движения Красной армии изменился и теперь выстроен четко с востока на запад. Только в воспаленных мозгах авантюристов можно было родить надежду бандеровским главарям, что они придут к власти, разгромив Красную армию вместе с отступающим вермахтом, и таким образом создадут независимую Украинскую державу. Но это был миф, который стоил крови многим моим молодым соотечественникам, не верившим в байки руководителей ОУН и часто под угрозами физического уничтожения, силой загоняемым в бандеровские отряды…

* * *

В период боевых действий на территории Западной Украины доводилось встречаться с фактами страшных злодейств со стороны бандеровцев против наших воинов и мирного населения. Надолго запомнился такой случай. В районе местечка Золочева Львовской области после его освобождения солдаты, прочесывая лесной массив, обнаружили место казни красноармейца. Его тело было привязано к стволу дерева «колючкой» со следами нечеловеческих пыток. Судя по следам кровавых потоков, его живым вязали, а потом выкололи глаза, отрезали уши и нос. Все тело было залито кровью. Я тогда подумал:

«Над живым издевались, мерзавцы. Да, жестокость есть всегда результат страха, слабости и трусости. Нашкодили – и разбежались. Но мы их все равно найдем!»

И каково же было удивление, когда спустя несколько часов после зафиксированного преступления в отдел контрразведки СМЕРШ явился лесник и рассказал, что у него есть косвенные данные на тех, кто мог совершить это действо.

– Какие это косвенные данные? – спросил оперативник.

– Это сделали наши бандиты. Я их видел.

– А они вас видели?

– Нет, я находился в укрытии, за ветками густой лещины…

Удивились смершевцы – западенец, и вдруг проявил такую смелость. Оказалось, что у него они же забрали недавно ночью поросенка, да еще побили вместе с женой. Стали проверять полученную информацию. Скоро военные контрразведчики уже знали не только все установочные данные на зверей, совершивших злодеяние, но и место их нахождения.

К вечеру они были все арестованы.

* * *

К 1944 году ситуация на западноукраинских землях коренным образом изменилась. До войны органы государственной безопасности практически ликвидировали крупные боевые группы ОУН, и в дальнейшем восстановление подполья воинствующим националистам приходилось выполнять при жестком оперативном противодействии со стороны правоохранительных подразделений.

Но за годы оккупации, благоприятной для оуновцев, процесс воинствующей бандеризации населения в Галиции, поощряемой в борьбе против Красной армии и советских партизан нацистами, стал вновь развиваться и расти.

6 августа 1944 года войска 4-го Украинского фронта освободили город Дрогобыч. Сотрудники Управления военной контрразведки СМЕРШ фронта во главе с его начальником-украинцем генерал-майором Ковальчуком Николаем Кузьмичом сразу же развернули активную деятельность по документированию злодеяний фашистов и их бандеровских пособников на дрогобычской земле.

Сразу же были получены конкретные данные на всех участников уничтожения еврейского населения в дрогобычском Бабьем Яру. Оперативники СМЕРШа установили, что в физическом устранении советского актива, красноармейцев, оказавшихся в плену после панического отступления в первые дни войны, и евреев города принимали активное участие, кроме специальных подразделений службы безопасности (СД) гитлеровской Германии, и бандеровцы из числа местных жителей.

Одних сразу же задерживали сотрудники СМЕРШа, на сбежавших материалы оставляли территориальным органам госбезопасности, которые быстро формировались в этих местах после уходящей на запад Красной армии.

– Помнится, – рассказывал ветеран, – мне довелось уже после войны вычислять и беседовать с выкуренными из схронов бывшими вояками бандеровского воинства.

Допрашивал одного из таких «героев» по кличке Берест.

– Кем он был?

– Участником одного из боевых отрядов УПА, которого силой затащили в банду. Он признался, что, если бы «не пошел в лес», потерял бы родителей и себя – убили бы всех, а хату сожгли.

– Так что же ему конкретно вменялось в вину?

– Когда немцы пришли в Дрогобыч и стали «чистить» город, их группу направили на выкуривание из квартир евреев и отправление их в гетто. Кроме того, бандеровцы в сорок первом охотились за советскими активистами и отставшими от войск красноармейцами. Последних или расстреливали на месте, или сдавали немцам. Таких фактов было много. Надо признаться, что молодежи в отрядах УПА было очень много. Со временем, после разбирательств и выяснения мотивов сотрудничества с бандеровцами, при отсутствии совершения злостных преступлений таких «парубков» отпускали по домам.

– Но были факты и массовых отправок в Сибирь?

– Были, но только тех, кто активно сотрудничал с немцами и на ком имелась кровь жертв бандеровских шабашей.

– А какова судьба Береста?

– Его профилактировали.

– Чем же он объяснил свое сидение в бункере?

– Главарь потребовал, чтобы его охраняли. И опять под страхом смерти. Вот он и побоялся выйти…

СМЕРШ в Сарнах

В первых числах января воины 143-й стрелковой дивизии в составе 487-го (командир майор Березовик), 635-го (командир подполковник Синченко) и 800-го (командир подполковник Подтуркин) стрелковых полков вступили на территорию Ровенской области, а 6 января освободили ее первый районный центр – Рокитное. Преследуя отходящего противника, отражая его контратаки, передовые части дивизии вышли к реке Случ.

Командовал частями 143-й стрелковой дивизии полковник Митрофан Моисеевич Заикин, впоследствии ставший генералом и Героем Советского Союза, достаточно опытный военачальник, участник Гражданской войны. На западном берегу Случа противник подготовил несколько линий траншей с минными полями и колючей проволокой. В северной и восточной части города немцы создали трехкилометровый оборонительный рубеж, а непосредственно в Сарнах – прочную оборону. Она состояла из отдельных узлов сопротивления. В ее систему были включены и два бронепоезда, курсировавших по железнодорожным путям так называемого «сарненского креста».

Кроме того, гитлеровцами были созданы три системы узлов обороны в населенных пунктах Карпиловка, Люхча и на станции Страшево.

По данным зафронтовой агентуры СМЕРШа и разведотдела соединения, группировке немцев в городе, в составе более семи тысяч человек, командование вермахта обещало помощь. Чтобы упредить противника, командир дивизии Заикин принял решение не на лобовой штурм города, а обходным маневром полков с севера и юга взять противника в окружение – создать им в Сарнах маленький Сталинград.

Кстати, М. М. Заикин в годы Гражданской войны дрался в этих местах с белополяками в качестве командира взвода в Первой Конной армии С. М. Буденного, поэтому местность хорошо знал.

Бои за Сарны длились с 8 по 11 января 1944 года.

После четырехдневной осады и уличных боев наши войска овладели городом. Именно в этот день закончился оккупационный срок города, длившийся с 6 июля 1941 по 11 января 1944 года.

На сарненском направлении, взаимодействуя с регулярными войсками, успешно действовали и партизаны, в частности соединения народных мстителей А. Н. Сабурова и С. Ф. Маликова. Они не только вступали в единоборство с немецкими оккупантами, но и хорошо пощипали бандеровскую УПА. Было разгромлено несколько отрядов на территории Ровенщины и Волыни.

Обескураженные бандеровские главари заметались, понимая, что надо уходить в подполье, – слишком много невинной крови пролито ими на родной земле. Убивали ведь не только наших воинов и сторонников советской власти, но и сочувствующих ей местных жителей. «Нашатковали красной капусты», как выражались они с бравадой, немало. Много мирных граждан было уничтожено по селам.

* * *

Этот период боевых действий на Ровенщине был омрачен гибелью командующего 1-м Украинским фронтом генерала армии Ватутина. Об этом факте писали много и разно. Одно ясно, что смертельное ранение он получил от пуль оуновских бандитов.

Как показал на допросе бывший командующий группой УПА «Тютюнник» Федор Воробец (Верещака), нападение на командующего фронтом произошло в районе действия сотни Деркача. В ходе расследования по данным СМЕРШа, совершили это нападение из засады две группы Службы безопасности ОУН из сел Михальковцы и Сиянцы Острожского района Ровенской области. В операции участвовало до тридцати бандитов, то есть в десять раз меньше, чем описывал Жуков в своих мемуарах.

В подбитой машине оуновцы нашли часть оперативных документов и простреленную генеральскую шинель. В ней, застиранной от просочившей крови командующего, долгое время щеголял бандит по кличке Чумак, один из участников нападения.

Кстати, самого Федора Воробца задержали оперативники спецгруппы МВД, переодетые в форму уповцев. Случилось это 15 января 1946 года. По суду он был приговорен к ВМН, но потом вердикт пересмотрели и осудили на 25 лет. Воробец закончил свое земное существование предположительно в 1959 году в тюремной больнице Озерлага в Иркутской области.

Начальник ГУКР СМЕРШ НКО СССР генерал-лейтенант Абакумов В. С. по случаю нападения бандеровцев на штабную колонну командующего фронтом направил начальнику УКР СМЕРШ 1-го УФ генерал-майору Осетрову Н. А. жесткую шифровку, предварительно позвонив по телефону.

– Николай Алексеевич, как же так могло случиться, что вы не смогли обеспечить безопасность командующего? – рокотал гневный голос хозяина СМЕРШа, которого Герой Советского Союза генерал-полковник Б. П. Иванов назвал чекистским Жуковым.

Осетров не стал оправдываться, рассказал честно все то, что ему докладывали очевидцы этой трагедии. Командующий решил воспользоваться распутицей и внезапно обрушить свой рассекающий удар по матерому фашисту Манштейну. Для этого с разрешения Ставки войска совершили перегруппировку. Поэтому Ватутин спешил объехать штабы армий и соединений, разъяснить задачу на новое наступление и проверить боеготовность.

– Кстати, Виктор Семенович, наш сотрудник первый зафиксировал стрельбу у моста. Доложил коменданту колонны, но Николай Федорович торопился и принял решение ехать не автострадой, а по грунтовой дороге, пролегающей через небольшой лес.

– Надо найти и уничтожить этих мерзавцев… Или захватите их живыми… А потом будем судить подлецов… Наведите порядок в тылах фронта, – короткими фразами рубил глава ГУКР…

Скончался Н. Ф. Ватутин в Киеве от заражения крови. 15 апреля 1944 года газеты Советского Союза опубликовали сообщение:

«Совет Народных Комиссаров СССР, Народный Комиссариат Обороны СССР и Центральный Комитет ВКП(б) с глубоким прискорбием извещают, что в ночь на 15 апреля после тяжелой операции скончался в Киеве командовавший 1-м Украинским фронтом генерал армии Ватутин Николай Федорович – верный сын большевистской партии и один из лучших руководителей Красной армии.

В лице тов. Ватутина государство потеряло одного из талантливейших молодых полководцев, выдвинувшихся в ходе Отечественной войны. Похороны генерала армии Ватутина Н. Ф. состоятся в г. Киеве. Память генерала армии Ватутина Н. Ф. увековечится сооружением ему памятника в г. Киеве».

* * *

Отдел КР СМЕРШ 143-й дивизии 13-й армии 1-го Украинского фронта располагался в небольшой хате, крытой почерневшей от времени и дождей осиновой дранкой. Одинокая, брошенная, как выяснилось позже, польской семьей, хата стояла на окраине небольшого полесского городка. Дверь в домик не закрывалась. Сновали руководители и оперативный состав. Солдаты с офицерами приводили на допросы свежих немецких военнопленных, недавно захваченных в городе. Опрашивались свидетели оуновских преступлений и пособники фашистов из числа местной администрации и полицаев.

Сотрудникам СМЕРШа хотелось быстрее разобраться с объектами своего оперативного интереса. Захваченные старшие немецкие офицеры после предварительного допроса с переводчиком отправлялись для работы с ними военным разведчикам и командованию с приложением кратко составленных справок.

Старший оперуполномоченный 800-го стрелкового полка капитан Якушев П. И. доставил в отдел руководителя местной банды. Назвал он себя, естественно, кличкой, Дрот, фамилию оуновец скрывал. Его банда состояла в основном из бульбашей, которые не только охотились в сорок первом году за отступающими воинами Красной армии, партактивом и сотрудниками советской администрации, но зверствовали в течение всего времени оккупации немцами Сарненского района – наводили страх на мирное население.

Бульбашами в вину местным гражданам ставилось то, что они «зароблялы гроши у Советов», то есть работали при советской власти с 1939 по 1941 год.

Кроме того, как выяснилось, группа Дрота практиковала по ночам «шастать по селам и хуторам» Сарненщины и «трясти» еврейское население, прячущееся в полесской глухомани от нацистов. Дротовцы в буквальном смысле выбивали у них признание, где они прячут золото и другие ювелирные изделия. Даже если несчастные люди признавались и отдавали драгоценности, все равно они забирали их с собой и топили в реке Случ. Нет человека – и нет проблемы. Избавлялись и от свидетелей – их пристреливали на месте. Некоторых, по признанию Дрота, наиболее колоритных особ отправляли в Сарны и сдавали гестаповцам.

* * *

Январская зима сорок четвертого выдалась снежная и морозная. Река Случ встала уже давно. И только прямые попадания снарядов и мин нарушали ее зимний сон. Взрывы поднимали фонтаны воды и разбрасывали осколки льда. В течение суток, а то и за несколько ночных часов мороз снова сковывал ледяным панцирем «ополонки» – места разрыва льда.

Однажды, это было на второй день после освобождения города Сарны, старший оперуполномоченный 487-го стрелкового полка капитан Петр Иванович Кононенко получил от агентуры данные, что на реке Случ они видели большое скопление людей.

«Не иначе как случилось какое-то ЧП», – подумал Петр и решил выяснить обстановку, благо находился недалеко от того места. Взяв двух автоматчиков, он через полчаса уже был на месте сборища опечаленных людей. Увидев офицера с солдатами, толпа быстро расступилась, и взору сотрудника СМЕРШа предстала картина вмерзшего в затянувшуюся льдом небольшую полынью человека. Изо льда торчало только тело с голыми ногами. Двое пожилых мужиков старательно вырубали лед, чтобы освободить вмерзшую в ледяной панцирь голову несчастного.

– Что случилось? – обратился он к опечаленным полещукам.

– Наконец-то нашли нашего учителя, – хором отозвались крестьяне.

– За что же его таким способом убили?

– За то, что был учителем. Уму-разуму учил и тех, кто это сделал. Они бы его под лед пустили, но ополонка оказалась малая, тело не влезало. Решили, изверги, утопить таким образом, – довольно-таки смело ответила молодица, повязанная теплым, уже изрядно вылинявшим клетчатым шерстяным платком.

– Бандеровцы?

– Да-а-а! – протяжно хором выдохнула толпа.

И вот после того, как вырубили лед вокруг головы, тело вытянули из проруби.

Это был мужчина лет шестидесяти. Раздетый почти полностью человек, только в белой нательной рубахе, завязанной на голове. Развязали рубаху, которая тут же на морозе стала коченеть и делаться жесткой и ломкой. Учитель казался спящим. Его положили на спину с вытянутыми вдоль туловища руками. Лишь широко открытые и слегка помутневшие глаза, заполненные легко уловимыми признаками застывшего ужаса, глядели неподвижно.

Все тело учителя было исполосовано рубцами. Видно, били розгами или кнутами.

– Батогами исхлестали несчастного, – заметила та же самая молодица.

– Смотрите, смотрите, сколько ножевых порезов. Просто раны затянула холодная вода, – констатировал старик, одетый в старый потрепанный кожушок.

Петр Иванович поинтересовался, кто знал погибшего. Отозвались пятеро. Он взял у них установочные данные на жертву бандеровцев и пригласил на беседу согласившихся дать показания по погибшему…

Искать преступников довелось уже другим правоохранителям. Отдел КР СМЕРШ 143-й дивизии скоро снялся и вместе с воинами полков устремился на Запад – гнать неприятеля с родной земли…

После войны сотрудники РО УМГБ разыскали убийц всех до одного. Суд определил им заслуженную меру наказания.

* * *

Первыми, кто задокументировал путем свидетельских показаний один из дичайших случаев казни бандеровцами семьи из числа местных жителей в одном из сел Сарненского района, были сотрудники ОКР СМЕРШ 143-й стрелковой дивизии.

В поиске фиксации следов злодеяний немецко-фашистских оккупантов оперсостав военной контрразведки наткнулся на преступление, совершенное местной бандой ОУН-─УПА, которое поразило многих своей жестокостью. Весть об этом диком, не укладывающемся в рамки человеческого понимания преступлении обошла округу.

Именно эту информацию использовал потом в одной из своих разоблачающих бандеровцев статей известный украинский советский писатель-антифашист, публицист Ярослав Галан.

В частности, об этом случае он упоминал в своей острой статье «Чему нет названия»:

«…Четырнадцатилетняя девочка не может спокойно смотреть на мясо. Когда в ее присутствии собираются жарить котлеты, она бледнеет и дрожит, как осиновый лист.

Несколько месяцев назад в Воробьиную ночь к крестьянской хате недалеко от города Сарны пришли вооруженные люди и закололи ножами хозяев.

Девочка расширенными от ужаса глазами смотрела на агонию своих родителей. Один из бандитов приложил острие ножа к горлу ребенка, но в последнюю минуту у него родилась новая идея:

– Живи во славу Степана Бандеры! А чтобы, чего доброго, не умерла с голоду, мы оставим тебе продукты. А ну, хлопцы, нарубайте ей свинины!..

«Хлопцам» это предложение понравилось.

Через несколько минут перед оцепеневшей от ужаса девочкой выросла гора мяса из истекающих кровью отца и матери…»

Эта статья взорвала общественность и заставила политиков активизировать работу органов госбезопасности против бандеровского подполья.

Следует заметить, что Ярослав Галан и сам погиб от рук бандитов. Это случилось 24 октября 1949 года в его рабочем кабинете в квартире на улице Гвардейской во Львове в результате покушения. Убийство писателя приверженцами ОУН Михаилом Старухом и Иларием Лукашевичем было совершено вскоре после выхода в свет его антиклерикальной сатиры «Плюю на Папу!», бывшей ответом на отлучение Галана от Церкви папой Пием XII. Одним из бандитов предательски сзади было нанесено 11 ударов по голове гуцульским топориком.

Раны оказались смертельными…

Интересна такая деталь – на Гвардейской улице в то время располагался штаб-квартира военной контрразведки Прикарпатского военного округа…

* * *

Впервые информацию о переодетых в форму советских военных разведчиков оуновцах получили сотрудники СМЕРШа 143-й стрелковой дивизии, освободившей город Сарны. О ней тут же было доложено командиру соединения и в ОКР СМЕРШ армии.

Эта кровавая трагедия произошла в селе Тутовичи в ночь с 8 на 9 февраля 1943 года. Она коснулась подпольщика-патриота Украины Ильи Ивановича Наумца и его семьи. Но все по порядку.

Невесело было на душе заведующего ветряком Наумца – давало знать нервное напряжение работы в условиях оккупации. Возможно, боялся за жизнь жены и дочери, а может, воспоминания о довоенной жизни на Харьковщине бередили душу.

«Эх, каким бы ты был, Илья, счастливым, если бы дрался на фронте или, в худшем случае, в партизанском отряде, – сверлила мысль. – И все же не все так плохо: подобрано несколько человек в подпольную группу, от Фидарова из Сарн стали доходить конкретные задания».

Еще одна новость ободряла Наумца. Позавчера вечером зашли на мельницу три неизвестных, попросили хлеба и попить. Не верилось, но это было наяву – перед ним стояли красноармейцы в белых маскхалатах. Оказалось, что они якобы из спецразведгруппы Советской армии и ищут связи с местными патриотами. Армейское вооружение и русская речь прибывших убедительнее каких-либо документов свидетельствовали о личностях гостей. Правда, ничего конкретного не сказал им Наумец. Решил посоветоваться с Муради Фидаровым – руководителем партизанского подполья в городе.

В Сарнах он обратил внимание на нацистские флаги с траурными лентами, развешанными по городу, а на рукавах у фашистов черные повязки. Что-то случилось? После доклада начальству о работе на мельнице он решил встретиться с Фидаровым. Руководитель подполья поставил ему новые задачи и объяснил причину траура фашистов. Оказалось, под Сталинградом разгромлена огромная немецкая группировка вместе с 6-й армией вермахта. С учетом активизации бандеровского движения Муради Кабулатович предложил ему перевезти семью в Сарны.

– Илья Иванович, с учетом обстановки есть смысл вам переехать в город к родственникам. Нельзя вам там оставаться – эсбисты ОУН сатанеют.

Наумец в конце беседы рассказал Фидарову о встрече с воинами Советской армии – фронтовыми разведчиками.

– Смотри, Илья Иванович, возможно, это провокация, – предупредил его Фидаров. – Осторожность, еще раз осторожность – это тоже наше оружие, о котором нам никак нельзя забывать…

Уже темнело, когда на мельницу к Наумцу снова пришли те, что называли себя военными разведчиками. Они тоже знали о печальных для немцев событиях на фронте и говорили о полученном приказе немедленно приступить к диверсионным актам. Договорились следующим вечером собраться в одной из хат на краю села.

Наумец оповестил всех членов подпольной группы. Вечером пришли: Бигун, Тинкевич, Ковалев и Момоток. А через несколько минут в хату зашли военные в белых маскхалатах. Их уже было около десятка. На солдатских шапках в свете лампы блестели красные звезды. Старший из прибывших красноармейцев предупредил, что возле хаты он поставил двух бойцов для охраны. Потом предложил Наумцу зайти в соседнюю комнату посоветоваться с ним лично. Как только за ним закрылись двери, «разведчики» набросились на него, сдавили горло и скрутили руки. В это время бандиты специально громко разговаривали, и никто в соседней комнате не догадался, что делается за дверьми.

Через мгновение связаный по рукам и ногам Наумец лежал на полу. По одному приглашали в комнату бандиты членов группы и повторяли один и тот же прием. Зашедший последним Кирилл Момоток увидел своих товарищей связанными на полу в темном углу и все понял…

К хате подъехали сани еще с несколькими бандитами. Один из них доложил главарю, что все приготовлено. Тихой морозной ночью сани, на которых лежали подпольщики, скрипя полозьями, спускались пологим скатом холма к берегу реки Горынь.

Остановились сани на льду возле проруби. Никто из приговоренных злой волей палачей не просил помилования. Их били, над ними издевались, а затем в руках нелюдей оказались ножи и топоры. От страшного удара по голове упал рядом с друзьями и Кирилл Момоток. Темными лужами растекалась по льду кровь и стекала в прорубь. Закончился первый акт дикой кровавой оргии.

Кирилл очнулся тогда, когда людоеды стягивали с его ног сапоги. Сквозь прикрытые веки он видел ноги своих уже мертвых товарищей, торчащих из проруби. Стянув сапоги, бандиты решили, что и кожух на жертве еще приличный. Но, чтобы снять его, надо развязать руки. Не предполагали оуновцы, что Кирилл Момоток слышит их разговор. И вот кожух снят…

Неожиданно «мертвый» вскочил на ноги и со всей силы побежал в сторону села. После минутного оцепенения бандюки бросились догонять небезопасного свидетеля.

Босым по снегу, с окровавленным лицом, бежал, петляя, человек от палачей. На этот раз счастье оказалось на стороне беглеца. Из последних сил преодолевал Кирилл самые тяжелые шаги в своей жизни в сторону спасения. Он знал, что в село бандиты не побегут и стрелять не станут, чтобы не поднимать шума. Забежав в один из дворов, Момоток огородом прошмыгнул в соседский двор, потом на улицу. Пробежав еще какую-то сотню метров и убедившись, что бандиты потеряли его след, постучал в окно своих родственников.

Едва передвигая ногами, зашел в хату. Там его обмыли, переодели и положили на печь отогреться. Утром родичи оповестили село о случившемся. А самого Кирилла в сене перевезли на хутор, где он мог подлечиться и быть в безопасности.

Той же кровавой ночью бандиты совершили еще одну неслыханную подлость. К хате Наумца подъехали сани. Через окно жена спросила, кто они и где муж. Услышав в ответ, что Илья приказал ей приехать к нему, она вынесла связанные узлы, разбудила и закутала дочурку. Надеялась, что поедут в Сарны, как договаривались с Ильей, однако эта дорога закончилась возле той же Черной проруби на Горыни. Молодая женщина и маленькая девочка разделили страшную участь своего мужа и отца, а грязные руки мерзавцев обагрились новой безвинной кровью.

До утра вода со сгустками крови затягивалась слоем льда. Около проруби краснели пятна крови…

Днем родственники односельчан, обливая слезами тела казненных, вынимали их со льда и готовились к похоронам. На льду оставались только тела Ильи Ивановича Наумца, его жены Зины и маленькой дочери. Дело в том, что возле места казни палачи оставили записку, в которой обещали такую же кровавую расправу тому, кто посмеет похоронить на кладбище эту семью. Но житель Тутовичей Исаак Демчук не побоялся угроз палачей и на другой день похоронил семью Наумца.

Свидетель той страшной ночи Кирилл Григорьевич Момоток до пенсии проработал в городе Сарны на железной дороге…

* * *

Оперсоставом 143-й стрелковой дивизии 13-й армии по свежим следам были собраны материалы и составлена обобщенная справка о злодеяних нацистов и предателей в городе. В ней говорилось:

«…В Сарнах располагался 323-й гренадерский запасный батальон 76-й пехотной дивизии. В обязанности этой части вермахта входило: борьба с советскими партизанами, совершение облав по селам с целью отправки украинцев на работы в Германию, использование личного состава в «спецоперациях» – поджоги хат по селам и расстрелы неблагонадежных, которые составляли иногда все население села.

Нацисты под командованием старшего лейтенанта Крюгера, офицера 4-й роты этого батальона, совместно с местными полицаями получили задание проверить, нет ли евреев в селе Сарны.

Они вламывались в хаты под предлогом поиска оружия, выгоняли людей на улицу, молодых увозили в город для отправки в Германию. У кого находили оружие или прячущегося еврея – расстреливали всех мужчин хаты на месте. В тот день они уничтожили более сорока местных жителей. Среди бесчинствующих палачей были и украинские националисты в форме полицейских, люто ненавидевшие земляков, лояльно настроенных к советской власти.

Командир третьего отделения 4-го взвода 4-й роты унтер-офицер Майер первое «боевое крещение» принял в селе Антоновка. Фашисты буквально пьянели от крови. Майер приказал солдатам согнать жителей на платформу железнодорожной станции, а село полностью уничтожить – сжечь.

А вечером шестьсот человек, женщин и детей Антоновки, были втиснуты в семь товарных вагонов и отправлены в сарненский пересыльный концлагерь. Остальных селян расстреляли из пулеметов при участии старосты села.

Ранним солнечным утром 26 августа 1942 года 323-й гренадерский запасный батальон в Сарнах был поднят по тревоге. Вокруг огромных ям, вырытых заключенными, на кучах золотого песка немцы поставили несколько тяжелых пулеметов, остальные фашисты стояли с автоматами. Полицаям была дана команда доставить первую партию обреченных стариков, женщин и детей из концлагеря. Сюда же из гетто перевели и евреев.

Бургомистр города Маринюк от имени гебитскомиссара Гуаля, его заместителя Крекеля и коменданта жандармерии Шумахера успокаивал заключенных, что ожидается сортировка трудоспособных граждан. И вот уже первая группа уставших и перепуганных людей стояла у края могилы.

– Огонь! – скомандовал командир роты…

Майер достреливал из автомата тех, кто выказывал признаки жизни. Вторая группа, третья, четвертая… двенадцатая…

В это время в лагере люди почувствовали, что никакой «сортировки» нет, что этот блеф бургомистра направлен только на успокоение обреченных. И тогда произошел взрыв эмоций, негодования, гнева – более двух с половиной тысяч людей, разорвав «колючку», бросилось в разные стороны.

Спастись удалось нескольким десяткам. Остальных скосили пулеметно-автоматные струи огня. Улицы Сарн были залиты кровью несчастных граждан.

27 августа 1942 года продолжался кровавый шабаш. Только одно отделение Вили Майера в этот день под сарненским сосновым лесом уничтожило более полутора тысяч человек, а 323-й батальон за августовско-сентябрьские дни расстрелял около четырнадцати тысяч женщин, детей и стариков.

Причем детей изверги бросали живьем в ямы.

На месте звериной расправы еще долго стонала, содрогалась и сочилась кровью земля…»

* * *

О конкретных действиях партизан и подпольщиков на Сарненщине тоже первыми узнали сотрудники отдела СМЕРШ 143-й дивизии. Вот материал, который стал потом достоянием общественности через местных журналистов.

В Сарнах в период оккупации всей диверсионной работой руководил партизан Федор Маслюк, а разведывательной деятельностью занималась Юля Сохацкая. По заданию руководителя сарненского подполья Муради Комболатовича Фидарова она устроилась служанкой у немки Гурской.

Последняя почти каждый вечер устраивала вечеринки, на которые приходили офицеры вермахта и гестапо. В ходе пьяных оргий Юля получала от болтливой немчуры ценнейшую информацию.

В частности, Сохацкой стали известны сведения о планах гитлеровцев по проведению карательных операций против партизан. Узнала она и о прибытии в город новых войсковых подразделений, и о решении Эриха Коха об отправке новой партии украинской молодежи на работы в Германию, и так далее.

Кроме того, она получила данные о переброске эсэсовцев в район Рудки Бобровской, где располагался штаб отряда Медведева «Победители», и о вооружении оуновских отрядов немцами с целью задействования их в борьбе против партизан.

Но не дремало и сарненское гестапо…

Вскоре оно поручило местному полицаю Скобко выследить одного из партизанских подрывников И. Наумца. Это он с друзьями – А. Бигуном, П. Тинкевичем и К. Момотком – только на участке железной дороги Сарны – Ковель пустил под откос полдесятка эшелонов противника с личным составом и боевой техникой.

Гестаповцы поручили проведение операции по задержанию группы партизан оуновскому главарю Мухе, который по наводке Скобко на одном из хуторов близ Сарн организовал засаду. Герои-партизаны были задержаны и тут же бандеровцами расстреляны. После этой трагедии Фидаров через связных предупредил Юлю Сохацкую, что она попала под подозрение. Да и она сама стала замечать за собой «хвост», сопровождавший ее от дверей до дверей…

С наступлением темноты она покинула свой дом и вскоре оказалась на околице села Працидки вблизи хутора Ямица. Там уже свирепствовали против поляков бандеровцы. Она бросилась на Мочулянские хутора, где проживал связной. Вместе с ним они решили идти в отряд, чтобы рассказать о кровавом разгуле банды националистов.

…Они выбрались на дорогу. Уставшая Юля еле успевала за связным. Еще издали они услышали скрип колес. Подвода быстро приближалась. Когда до нее оставалось не более пятнадцати метров, партизанка подняла руку:

– Стой!

Возница – седобородый старик – натянул вожжи. Сидевшие спиной друг к другу два дремавших полицая вмиг пробудились.

– Кто такие? – спросил толстяк.

Деваться было некуда.

– Возьмите попутчиков, – попросила Юля.

Толстяк еще раз смерил девушку взглядом и милостиво разрешил:

– Ты садись, а твой провожатый пусть на своих топает.

– Он – больной, ему трудно идти, – возразила Сохацкая.

– Ничего, дойдет, – хмыкнул толстяк, схватив девушку за шею.

Тем временем другой полицай быстро спрыгнул с подводы и наставил винтовку на партизанского связного.

– Так вот где нам довелось встретиться! – буквально взорвался он. – Крестись, сучий сын! Теперь ты не выкрутишься, как в прошлый раз, большевик проклятый!

Все решали секунды. Юля рывком высвободилась из цепких рук толстяка, выхватила «вальтер», спрятанный за пазухой, и выстрелила в затылок вооруженному бандиту. У толстяка от неожиданности отвисла нижняя челюсть. Он тупо уставился на своего убитого дружка. Пристрелив и толстяка, Юля скомандовала вознице:

– Быстро в село Мочулище…

Наконец впереди показалось желанное село. Услышав о кровавых делах националистов, командир партизанского отряда Алексей Шитов немедленно послал конников в указанные районы…

Стычка с бандой Мухи произошла в густом лесу, неподалеку от села Судло. После двух партизанских залпов наступающие бандиты стали отходить по направлению Рафаловки. Захватив с собой девять человек, Шитов бросился наперерез. Националисты открыли беспорядочную стрельбу, пытаясь прорваться сквозь кольцо. Вдруг со стороны Рафаловки появилось двадцать конников. Впереди на сером жеребце скакал всадник в черной полицейской шинели. Он то и дело взмахивал рукой, видимо, подгоняя своих дружков.

Обстановка была сложной. Шитов окликнул Володю Сергеева – самого меткого снайпера отряда.

– А ну-ка, возьми на мушку этого скакуна! – приказал он.

Через мгновение грохнул выстрел. Всадник подпрыгнул в седле и, как сноп, свалился на землю. Бандиты сразу потеряли боевой азарт. Они сгрудились на небольшом холме. Двое из них спешились, подхватили под руки незадачливого наездника и поволокли в лес. Какой-то чернобородый националист закружился среди испуганно мечущихся конников, с размаху стукнулся головой о ствол сосны и упал со своего коня. Однако тут же вскочил и побежал прямо в расположение партизан…

Из показаний пленного было установлено, что он рядовой из куреня Легенды, который послал взвод Рудого на помощь Мухе. Кроме того, он поведал, что начальник штаба оуновцев Смородский открыто пошел на сговор с немцами. Фашисты помогли ему организовать отряд из бывших уголовников, снабдили оружием.

После окончания допроса пленного Корчев отправился к Луке Егоровичу Кизе с вопросом, что делать с пленным. Кизя подумал и предложил свести чернобородого с партизаном Терещенко. Интересная судьба была у этого народного мстителя.

Командир отделения саперов Терещенко был на фронте с первых дней войны. Воевал храбро. Но в одном бою его контузило, и он угодил к немцам, но вскоре бежал из плена. Долго блуждал по лесам и однажды наткнулся на группу вооруженных людей.

– Кто ты? – спросил старший.

– А с кем я имею дело?

– С партизанами, – последовал ответ.

Терещенко остался в отряде. Он подружился с приземистым крепышом Костей – хорошим и честным парнем. Они все время были вместе, делились последним куском хлеба. Но вскоре Терещенко стал замечать, что многие партизаны действуют совсем не по-партизански: забирают у населения скот, одежду, да еще прикладами замахиваются. Как-то он спросил у Кости:

– Почему командир не наказывает мародеров?

– Кто, Легенда? – усмехнулся приятель. – Да он такой же мародер. – И, оглянувшись, шепотом добавил: – Тебя обманули. Мы – партизаны, да не те.

– Как не те? – удивился Терещенко.

– А так. Воюем не против немцев, а против Советов.

В ту же ночь Терещенко незаметно ускользнул из лагеря бандитов и к вечеру следующего дня встретился с отрядом имени Чапаева, которым командовал В. И. Кабанов.

Вот этого-то Терещенко и советовал Л. Е. Кизя свести с чернобородым. Ведь как-никак оба в курене Легенды побывали. И эта встреча состоялась. Друзья-враги узнали друг друга и поговорили с пользой для общего дела…

Встречи с Николаем Струтинским

Во время работы в 1-м секторе Особого отдела КГБ при СМ СССР по ПрикВО во Львове автор не раз встречался с фронтовиками – сотрудниками СМЕРШа, продолжавшими, а вернее, заканчивающими служить в подразделениях военной контрразведки. Там же ратная судьба свела автора книги с майором Николаем Владимировичем Струтинским, побратимом Николая Ивановича Кузнецова, действовавшего в Ровно под псевдонимом обер-лейтенанта Зиберта. Рассказы этих оперативных работников раскрывали подлинную сущность бандеровщины в западных областях Украины, и в частности во Львове и в целом на Галичине.

Все их воспоминания о работе по борьбе с оуновским подпольем в конце войны были окрашены в мрачные тона, где бесчеловечность и подлость шли рядом и рождали кровь, скорбь и смерть.

Помнится, бывший сотрудник СМЕРШа майор Левашов показал автору один документ, вернее, копию решения оуновского суда о казни своего 17-летнего соплеменника, пытавшегося уйти из банды.

– Где вы этот документ нашли?

– Несколько лет назад мы арестовали в одном из районов скрывавшегося вот уже почти 20 лет на чердаке дома у матери бандеровца, служившего в СБ ОУН. Кое-что удалось найти в тайнике, – пояснил майор. – Возьми почитай.

Конечно, прошло много времени с той беседы, но до сих пор помнится суть этого клочка бумаги, исписанного каллиграфическим женским почерком на украинском языке. Попытаюсь воспроизвести его по памяти:

«Решение Полевого Суда по поводу дезертирства. В состав Полевого Суда входили (шло перечисление фамилий, а скорее кличек)». Дальше говорилось, что Полевой Суд рассмотрел дело о дезертирстве казака отряда имени (называлась какая-то фамилия). На основании признания вины обвиняемого… осудить за попытку дезертирства и измену Отчизне высшею карой смерти – отрубить голову перед строем отряда.

– Ну и что, отрубили?

– По словам бандита-чердачника, вышел палач с топором мясника. Связанного по рукам и ногам паренька положили на колоду. Взмах рук, и голова покатилась по травяному склону. Нарубили эти нелюди «красной капусты» вдоволь. Недаром местные жители их прозывали то «сокирниками», то «секирниками», кто как.

– А работали ли вы по поиску вояк дивизии СС «Галичина»?

– Конечно. До конца 50-х выдергивали «галичанские» занозы. Кстати, создание этой дивизии было оформлено 28 апреля 1943 года специальным «Актом» немецкого губернатора Галиции Вахтера. Присяга была такая же, как и для других добровольческих объединений ОУН и УПА:

«Я служу тебе, Адольф Гитлер, как фюреру и канцлеру германского рейха верностью и отвагой. Я клянусь и буду покоряться до смерти. Да поможет мне Бог!» А они все хором сегодня говорят, что боролись с фашизмом…

Прошло столько времени, и, сидя над рукописью, я подумал, что в эту галиматью мог поверить только один «великий» украинец – пан Ющенко и его отец, который в концлагере после пленения или сдачи в плен пил «дуже укусну каву» – «очень вкусный кофе».

По материалам СМЕРШа, как поясняли немцы при допросах, в дивизию набирали «галичан в основном, только добровольно». О добровольности набора есть смысл привести свидетельство С. С. Чарторыйского из его книги воспоминаний «Между молотом и наковальней» (на укр. яз.):

«Мобилизация в дивизию СС «Галичина» проходила будто бы на основе «добровольности», а когда эта «добровольность» оказалась недостаточной, тогда началось насилие: хватание, залог, аресты, вывозы, так что безопасности не было уже ни дома, ни вне дома, ни в школе, даже из церквей начали немцы вылавливать молодежь для «прекрасной Германии».

В захваченных сотрудниками контрразведки СМЕРШа архивах дивизии СС «Галичина» выяснилось, что «боевые группы» этого соединения вели бои в Гуте-Пеняцкой, что вблизи Золочева на Львовщине, против польского населения и группы советских и польских партизан.

Вот одна из записей об этом кровавом событии:

«В бою с партизанами участвовал первый батальон 4-го полка…

Ранено от восьми до двенадцати наших эсэсов (!!!). Села Гута-Пеняцкая и Беняки сожжены и усмирены».

Усмирение по-эсэсовски выразилось в уничтожении более 800 польских крестьян и партизан. Оба села были буквально стерты варварами с лица земли и заутюжены танковыми гусеницами.

Другая запись о «подвигах» в Тернополе эсэсов, как они себя гордо называли, сегодня, правда, открещиваются и говорят, что это была обыкновенная пехотная дивизия:

«Когда немцы и наши эсэсы отбили у большевиков занятую часть города, тогда наши согнали всех поляков в костел и там их истребили».

Материалы литерных дел и очевидцы-фронтовики СМЕРШа бесстрастно рассказывали, как спецкоманды дивизионников в июне 1944 года во Львове уничтожили более 1500 мирных граждан, расстреливали военнопленных красноармейцев в Золочеве, сровняли с землей городок Олеско, уничтожив более 300 его жителей, способствовали угону советских людей на каторжные работы в Германию.

* * *

Многих тогда интересовали последние данные об обстоятельствах гибели Николая Кузнецова.

– Николай Владимирович, хотелось бы из ваших уст услышать, как же это случилось и чем вы руководствовались в поисках места гибели Кузнецова? – спросил кто-то из оперативников военной контрразведки.

– Поисковики сначала прочесали села и хутора Волыни и Ровенщины, где сражались партизаны. Но, не найдя ничего существенного, переключились на Львовщину. Установили места пребывания партизан-медведевцев из группы Василия Дроздова. Ознакомились с архивными материалами о партизанском движении на Львовщине. Разыскали бывших участников бандеровских банд, действовавших по маршруту Кузнецова из Львова до села Куровичи.

И вот в одной из таких поисковых ходок мы наткнулись во время привала на Львовщине на старика по имени Жорж. Разговорились, предложили ему перекусить, угостили вином, и вдруг он выдал такое, после чего зауважали старика:

– Эх, сынки, сынки! Мир на земле – высшая благодать! Лютые на здешней земле были времена. А палачи из своих какие! Хуже немцев. Не приведи господи видеть еще раз таких душегубов! А за что проливали кровушку? По указке своих хозяев, фашистов! Как же они богато нашкодили после войны! Особенно свирепствовал бандит по кличке Скиба. Не одной семье принесла горе его шайка головорезов. И сегодня в селах оплакивают загубленных им жен, мужей, матерей и детей!

Летом 1944 года ворвались они в село и замучили семью из восьми человек. Пятились потом в свои схроны, однако пугали: «С каждым так будет, кто нам не станет повиноваться!».

– А партизаны тут бывали? – спросил я его.

– Бывали, они нас не трогали, зато немцев и предателей не щадили. Люди говорили, что перед приходом Красной армии тут были трое партизан в немецкой форме. Они погибли от рук бандеровцев.

– Где?

– Там, за лугом. На Березине – село такое есть…

По рассказам жителей Боратина мы узнали о трех «немцах», которые погибли от рук националистов. Установили, что все происходило на сельской окраине, так называемой Березине, под лесом, в доме, где и поныне проживает Степан Голубович. Зашли к нему. Он подтвердил случай, произошедший в его доме в ночь на 9 марта 1944 года…

Этими тремя «немцами» были наши герои из отряда полковника Медведева «Победители».

Николай Иванович Кузнецов – Пауль Зиберт, Ян Каминский – Пух и Иван Власовец – Белов геройски погибли.

Николай Иванович подорвал себя гранатой вместе с набросившимися на него бандеровцами…

Полемика антиподов

– Николай Владимирович, – спросил автор у Струтинского, – говорят, вы встречались и вели переговоры с самим Тарасом Бульбой-Боровцом. Это правда?

– Было такое… Встретились антиподы в полемике, но ничего не вышло. Разные у нас были мировоззренческие позиции. Как известно, на первых порах националисты маскировались, называли себя повстанцами, борющимися против фашизма. Это сбивало многих моих земляков с толку. В некоторых селах секирники сумели втереться в доверие к патриотически настроенным крестьянам и через них влияли на остальных.

– Как же вы вышли на атамана?

– Среди обманутых молодых людей оказался крестьянин по имени Сергей. Он жил на хуторе. Мы знали, что к нему зачастили националисты. Установили наблюдение за хутором Сергея. Однажды наш наблюдатель Владимир доложил, что рано утром к нему зашли несколько человек. Хозяин проводил их в сарай. А затем не спеша обошел хутор, вглядываясь в подступы.

Ясно было, что к нему пришли какие-то большие начальники из леса.

На совете партизанской группы было решено направить меня и партизана Ивана Пихура, разбирающегося в политике, в качестве «парламентеров» с обещанием поддержать огнем в случае непредвиденных обстоятельств. Партизаны окружили хутор, а Пихур и я вошли во двор. Тут же, как из-под земли, появился Сергей.

– Где сейчас атаман Бульба? – спросил я неожиданно для него.

– Какой атаман? Я вас не понимаю, о чем идет речь? – заволновался покрасневший Сергей.

– Ты в дурку не играй, скажи, где спрятал атамана? – снова настойчиво повторил я вопрос.

– Клянусь матерью, клянусь Богом, нет здесь никакого атамана, – опять пытался заверить нас хозяин.

На разговор выбежала его жена Анна, красивая и статная молодица, и стала нас приглашать «поснидать» – позавтракать.

– Заходьтэ, люды добри, поснидаетэ, – расплылась в широкой улыбке хозяйка. – Слава богу, маемо шо покоштувать.

И тогда я сказал, обращаясь к Сергею:

– Ну, коль ты не знаешь, мы его сами найдем.

После этого сделал шаг в сторону прикрытой двери сарая.

Сергей загородил дверь, широко расставив ноги и руками опершись в косяк дверной рамы. Пришлось его оттолкнуть. Я быстро забрался по лестнице на сеновал и заметил там пятерых спящих мужчин. Один из них проснулся, но, увидев меня с автоматом, удивленно, а скорее испуганно, спросил:

– Кто ты такой?

– На свидание с атаманом прибыл.

– Подожди внизу, сейчас разбужу.

Я спустился по лестнице. Через несколько минут нас уже окружили бульбаши.

Тогда я впервые увидел атамана.

– И что же он представлял собой? – спросил я у Николая Владимировича.

– Простой мужичишко. Высокого роста, но чуть горбился. На вид ему было лет тридцать. Лицо изъедено оспой. Белесые брови и ресницы придавали ему отталкивающий вид. Размашистым шагом, как ходят обычно высокие и худые люди, он подошел к нам и отрекомендовался, предварительно пожав руки:

– Атаман Тарас Бульба!

Поочередно представились и его подчиненные, сердито поглядывая на Сергея, который виновато опустил голову.

– Принеси умыться, – повелительно гаркнул на Сергея атаман. Тот стремглав выскочил из сарая и понесся к хате. Через несколько минут он уже стоял с ведром воды и полотенцем. Когда бульбаши умылись, приоделись и расчесались, Бульба накинул на себя офицерскую шинель с погонами при синем просвете и металлическими трезубами.

Сергей и Анна накрыли стол с домашним харчем – салом, домашней колбасой, солеными огурчиками, квашеной капустой и, конечно, как заведено в таких случаях, самогоном.

Бульба смерил меня цепким взглядом, а потом спросил:

– Так за что выпьем, красный командир?

– А за что предлагаете?

– За то, чтобы Гитлер – туда! – и пальцем указал на землю.

После второго тоста атаман попытался узнать, связана ли наша группа с подпольщиками, где дислоцируемся, какие у нас планы, сколько в моей группе людей под ружьем и прочее.

«Тонкий дипломат, – подумал я, – не зря учился в разведшколе в Берлине».

Он осторожно намекнул, что нам следует объединиться для борьбы с немцами. А потом, захмелев, стал хвастаться перспективами националистического движения и неожиданно предложил:

– Переходи к нам всем отрядом, мы тебя не обидим должностью, да и твоих хлопцев.

– И что вы ему ответили?

– Я ему сказал, что у нас другие планы, а вот немцев бить с вами готов хоть сейчас.

– Хмы, бить немцев… но мы еще не так крепки, чтобы ввязываться в большой бой. Вот подкопим сил и тогда ударим, – слукавил Тарас Бульба-Боровец.

– Но гитлеровцы вас ждать не будут. Они сегодня жгут села, убивают жителей, грабят Украину, а вы отсиживаетесь в кустах, – выпалил я ему в горячке полемики. – Они и вас тут перебьют.

Атаман и его заместитель Адам Воловик склоняли нас к прекращению борьбы из-за того, что может погибнуть вся группа. Мол, против лома нет приема. Надо накопить сил…

Атаман, опрокинув очередной граненый, крякнул от удовольствия, зажевал соленым огурцом и вновь повторил свою идею:

– Вот окрепнем, тогда и всыплем немчуре. А пока подождем…

– Время не ждет, – ответил я Бульбе.

Но спорить, углубляться в полемику было бесполезно. Мы распрощались. Вдогонку я услышал:

– Напрасно, хлопцы, горячитесь, я вам добра желаю.

* * *

После того как произошло кровавое «объединение» УПА с ОУН бандеровцев путем силового поглощения УПА «Полесская Сечь» бульбашей, Тарас Бульба-Боровец исчез в конце 1943 года из села Пустомыть Тучинского района, где размещался его штаб. Некоторое время его не было слышно. И вот военные контрразведчики стали получать данные, что в числе сотрудников фашистского диверсионно-террористического эсэсовского отряда под названием «Ягдфербанд-Ост» появился человек с явными приметами атамана Бульбы. Но было одно «но» – фамилия у него была Коненко.

Этот отряд в Чехии близ городка Альтбургунд имел свою школу, в которую принимались коллаборационисты из разных республик Советского Союза. Предателей готовили для преступной работы в тылах Красной армии в качестве разведчиков, диверсантов и террористов.

Бывшего атамана принял в школу заместитель начальника «Ягдфербанд-Ост» штурмбаннфюрер СС Эбергард Хайнце, который помнил заключительные слова декабрьского 1941 года приказа Бульбы о том, что «коммуна уничтожена немецкой вооруженной силой. Мы не были пассивными зрителями, а приложили и свою руку к ее смерти».

Коненко назначили руководителем подготовки украинской диверсионной подгруппы «Майглекхен» («Ландыш») в составе пятидесяти человек. Группа предназначалась для заброски в тыл нашей армии в район бассейна реки Припять.

Группу выбросили, но почти всех чекисты выловили. Многие сразу же после приземления пришли с повинной. Боровца-Коненко среди них не было. Но в 1945 году он оказался в американской оккупационной зоне, в городе Миттервальде. Здесь его принял с радостью битый петлюровский генерал, бывший командир Украинского полицейско-охранного батальона в Виннице, а несколькими месяцами позже сотрудник немецкой администрации в Ровно Омельянович-Павленко. Старый предатель с санкции американцев организовал тут опять «украинскую» школу. Выпускники ее забрасывались на Украину.

В 1949 году в баварском местечке Шлейхсгейме близ Мюнхена на американские деньги была создана Украинская национальная гвардия (УНГ) во главе с Тарасом Бульбой-Боровцом. Мало кому известно, что во время американо-корейской войны он сколотил из обманутых земляков Украинский батальон и отправил его в Корею. Нечто подобное он хотел создать для помощи вашингтонским «миротворцам и борцам за свободу» во Вьетнаме. Но «дурных украинцев» не оказалось для формирования отряда, да и мировая общественность показала свою силу. Пришлось ретироваться.

Умер забытый и никому не нужный «генерал-хорунжий» в США.

Данные Василия Зубко

В начале января 1944 года сотрудник отдела СМЕРШ капитан Василий Зубко из соединения, входившего в состав 1-го Украинского фронта, получил данные, что немецкий гарнизон в городе Камень-Каширский Волынской области заменен 13 января 1944 года отрядами УПА. Ушедшие фашисты оставили своим друзьям по оружию – оуновцам 300 винтовок, 2 ящика патронов, 65 комплектов обмундирования и другое снаряжение. Кроме того, после боя с бандеровцами солдаты принесли ему несколько окровавленных документов, найденных в кармане убитого оуновского сотника. Эти материалы были доложены непосредственному руководству и с его одобрения командиру партизанского соединения А. Ф. Федорову.

– Почитайте! – сказал Зубко. – Найдено в кармане убитого бандеровца… Любопытный документ.

Федоров стал внимательно читать указания какого-то Серого.

– Так это Степан Бандера. Его кличка в абвере тоже Серый, – хлопнул себе по лбу партизанский командир…

В ходе изучения всех документов стало ясно, что уповцы тесным образом связаны с немецкой военной разведкой и по ее указанию готовятся к подпольной диверсионно-террористической деятельности.

Вот один из документов:

«Друже Богдан!

Пришлите 15 человек к нам в курень, которые будут работать на строительстве моста. 3 марта 1944 года я договорился с немецким капитаном Ошфтом, что мы построим мост для переправы немецких войск, за что они дадут нам подкрепление – два батальона со всей техникой.

Совместно с этими батальонами 18 марта с. г. мы очистим от красных партизан лес по обе стороны р. Стоход и дадим свободный проход в тыл Красной армии своим отрядам УПА, которых там ждут. На переговорах мы пробыли 15 часов. Немцы нам устроили обед.

Слава Украине!

Командир куреня «Орел».

5 марта 1944 года».

Бандит доволен, что его со своими приспешниками принимали гитлеровцы в течение пятнадцати часов и накормили обедом – остатками с барского стола.

Совместная работа военных контрразведчиков с партизанами позволила внедрить в один из отрядов УПА своего негласного помощника, вскрыть конкретные планы противника и в конце концов ликвидировать отряд путем идеологического разложения лесных вояк на Волыни.

Молодежь первая почувствовала, что они брошены на заклание, а скорее – обеспечивать личную безопасность тех, у кого руки были по локоть в крови. За ними охотились не только органы госбезопасности, но и обиженное бандитами местное население в лице бойцов истребительных батальонов.

Именно местное население, входившее в число «истребков», быстро по своим каналам нашло место дислокации оуновского отряда и оказало существенную помощь в его разгроме.

* * *

Второй документ, полученный от своей агентуры, который был доложен Василием Зубко руководству ОКР СМЕРШ дивизии, был с данными о готовящемся нападении конного отряда УПА на один из райцентров на Тернопольщине.

Агент Чуб, племянник которого силой и угрозами был затащен в один из уповских отрядов, во время одной из встреч с родственником поделился «секретом» о том, что на гарнизон, стоящий в городке и охранявший тыловое имущество, решили напасть его хлопцы.

– Они что – одурели? Их же перебьют всех, – задал провокационный вопрос Чуб.

– Атаман знает, что победа будет за ним. Горстка солдат охраняет склады, а в их помещениях есть то, что нужно в первую очередь голодающему отряду в прямом и переносном смысле: оружие, боеприпасы, обмундирование и питание.

– И сколько в отряде сабель?

– Восемьдесят семь, – ответил племянник.

– Ты тоже будешь участвовать? – спросил агент.

– Нет, дядя, мы решили бежать… Договорились семь человек – все пацаны. А потом попросимся в армию бить немцев.

– Как, бежать с поля боя? – удивился Чуб.

– Какой это бой? Это разбой. Надоело шакалами с подведенным брюхом рыскать и прятаться по лесам. От недоедания и запаха крови тошнит. Все равно и немцев, и нас победит Красная армия. Все знают об этом, но молчат…

Негласный сотрудник среагировал незамедлительно. Он сразу же доложил своему оперативному работнику о готовящейся скорее не провокации, а обильном кровопролитии.

На сообщение сотрудника СМЕРШа должным образом ответило командование. Совместно с армейскими контрразведчиками была проведена операция по усилению охраны гарнизона. В гарнизон под покровом ночи прибыло подкрепление. На пути вероятного появления конного отряда оуновцев была организована засада.

В два часа ночи конники, выскочив из лесной просеки и пустив лошадей рысью, подошли вплотную к складам. И вдруг на них обрушился свинцовый ливень. Они попали в огненный «мешок». Немногим удалось вырваться… Разбежались заговорщики и примкнувшие к ним. После первых выстрелов они направили своих коней в сторону города.

Молодые ребята из отряда, их было около двадцати, покинули бандеровское войско и были срочно мобилизованы и отправились на фронт.

Волынская резня и СМЕРШ

Весной 1943 года на Волыни, оккупированной немецкими войсками, начались масштабные этнические чистки. Эту преступную акцию проводили не гитлеровцы, а бандеровцы – боевики ОУН, стремившиеся «очистить» территорию Волыни от польского населения. Бандиты окружали польские села и колонии, а затем приступали к убийствам. Не щадили никого, убивали всех: стариков и детей, женщин и грудных младенцев. Их расстреливали, избивали колами и арматурой, рубили топорами. Не отсюда ли пошло их новое название «секирники»?

Таким способом в волынской резне было уничтожено несколько десятков тысяч человек. Вся вина их заключалась в том, что они были поляками и жили на западно-украинской земле.

После успешно проведенной Каменец-Каширской наступательной операции силами частей 1-го Украинского фронта в «бой» вступил СМЕРШ для фиксации и документирования злодеяний фашистов и их пособников – бандеровцев.

Оперативный состав отдела КР СМЕРШ 74-го стрелкового корпуса провел по этому поводу ряд серьезных расследований, одно из них касалось села Могильницы. На основании работы по вскрытию преступлений был подготовлен обобщенный документ. Таких документов было немало из-за обильно пролитой крови оуновцами из УПА.

Один из них назывался так:

«Спецсообщение УКР СМЕРШ 1-го Украинского фронта о преступлениях украинских националистов села Могильницы, 20 мая 1944 года».

В нем говорилось, что «4 мая с. г. отделом КР СМЕРШ 74-го стрелкового корпуса 1-й Гвардейской армии на основании… материалов и свидетельских показаний были арестованы активные украинские националисты села Могильницы Будзановского района Тернопольской области:

Козловский Леонид Григорьевич, 1893 года рождения;

Кричковский Иосиф Антонович, 1910 года рождения;

Корчинский Иосиф Петрович, 1910 года рождения;

Терлецкий Петр Иванович, 1906 года рождения.

Расследованием установлено, что указанные лица, являясь членами ОУН, вели активную борьбу по уничтожению лиц, лояльно настроенных по отношению к советской власти. Среди населения проводили националистическую пропаганду…

Свидетель Рыжий С. А. на допросе от 3.05 об антисоветской деятельности Козловского Л. Г. показал:

«…Козловский с приходом немецких захватчиков в с. Могильницы, в июле 1941 года, добровольно поступил на службу в украинскую полицию, состоящую из националистов-бандеровцев, был вооружен карабином…

В июле 1941 года он арестовал три еврейских семьи: Гелис, Мендель и Ворун, состоявшие из 18 человек стариков, подростков и детей в возрасте от 6 месяцев до 12 лет. Все они были отведены в лес, где взрослых расстрелял, а детей от 6 месяцев до 6 лет брал за ноги, ударял их головами о дерево, затем бросал в яму…

Перед приходом частей Красной армии – в марте с. г. он ходил по селу и предлагал жителям прятать имущество и продукты питания, заявляя: скоро придут грабители большевики, прячьте скот, продукты питания и имущество…

Козловский рассказывал следующее: когда придут красные войска, УПА на время уйдет в Карпатские горы, затем возвратятся и с помощью нас – местных оуновцев – будут громить советские тылы и работников НКВД. Красная армия под напором немцев, УПА и Галицийской армии вскоре будет уничтожена».

Свидетель Яницкий С. И. о Кричковском показал:

«В ночь на 18 марта украинские националисты-бандеровцы учинили массовое убийство поляков с. Могильницы. Они под видом советских партизан, в масках, врывались в дома поляков и производили самые жестокие издевательства над ними, резали их ножами, рубили топорами детей, разбивали головы, после чего с целью сокрытия своих преступлений – сжигали.

В упомянутую ночь бандеровцы замучили, зарезали и расстреляли до 100 чел. советских активистов, евреев и поляков. В эту же ночь была вырезана моя семья – жена, 17-летняя дочь и сын. В мой дом ворвалось до 15 националистов, среди которых я опознал бандеровца Кричковского Иосифа Антоновича, принимавшего непосредственное участие в убийстве моей семьи».

Проверяя показания свидетеля Яницкого в лесу около с. Могильницы… в ямах было обнаружено 94 трупа замученных жителей с. Могильницы, которые были убиты националистами в ночь на 18.03.44 года.

Арестованные националисты Корчинский и Терлецкий также принимали активное участие в уничтожении советских граждан.

Установлено, что ими лично расстреляны в 1941 году: работники НКВД Головецкий и Гореняк, секретарь комсомольской организации Салий Павел, председатель колхоза Вылинский Иосиф и две еврейских семьи.

Следствие по делу арестованных ведет отдел КР СМЕРШ 1-й Гвардейской армии…»

Далее прикладывались протоколы допросов преступников, ставших при президенте Украины Ющенко героями.

Злодеяния в Рава – Русской

Как известно, летом, с июля по август 1944 года, войсками 1-го Украинского фронта была успешно проведена Львовско-Сандомирская наступательная операция, в ходе которой наши войска разгромили немецко-фашистскую группу армий «Северная Украина» (4-я и 1-я немецкие танковые армии, а также 1-я венгерская армия).

Большую работу в обеспечении боеготовности войск и получении разведывательной информации провели сотрудники УКР СМЕРШ фронта, а в Рава-Русском направлении военные контрразведчики 13-й армии.

После освобождения города Рава-Русская контрразведчиками были зафиксированы факты злодеяний фашистов и их пособников – бандеровцев в городе и районе, а также предприняты шаги по розыску государственных преступников.

Эта работа проводилась в тесном взаимодействии с мирным населением и территориальными органами госбезопасности и внутренних дел…

Свой последний бой под Рава-Русской приняли многие воины, и не только пограничники легендарного 91-го погранотряда в сорок первом. В 1944 году летчик Михаил Лиховид был направлен сюда для ремонта и перегона подбитого истребителя. Во время работ авиаторы были атакованы конным отрядом бандеровцев. Они окружили наших практически безоружных воинов. Техники были убиты во время боестолкновения, а раненый летчик схвачен и после пыток заживо сожжен. Первоначально он был похоронен в Рава-Русской, а затем перезахоронен во Львове. На месте мучительной гибели Героя Советского Союза (этого звания украинец М. С. Лиховид удостоен посмертно) местные власти установили памятник. Сегодня он обезображен. Бронзовые буквы на плите выковыряны вандалами, а плита поколота.

Во время оккупации в Рава-Русском районе было уничтожено 17 500 мирных жителей, в лагерях военнопленных: «Штадтлаг-326», «Фельдпост № 08409» – 18 000, вывезено из Рава-Русского района на «фабрику смерти» в г. Белзец – 6000, а всего уничтожено 41 500 человек. Непосредственно в городе было расстреляно 17 000 евреев, а 13 000 поляков вывезены в Германию.

По оперативным данным смершевцы быстро выходили на организаторов и исполнителей преступных деяний бандеровцев. Так называемая «зачистка» оставалась за территориальными органами госбезопасности, которые быстро формировались по мере освобождения Красной армией территорий Западной Украины.

* * *

По рассказам сослуживца автора по центральному аппарату КГБ Алексея Филимоновича Бойко, участника парада в ноябре 1941 года, он лично был задействован на этих территориях в составе опергрупп по выкуриванию из схронов скрывавшихся бандеровцев.

– А как вы выходили на эти точки?

– Много информации давали простые граждане из оставшегося после немецкого «нового порядка» местного населения. Они натерпелись от фашистов и их прихвостней – бандеровцев, для которых приходил час расплаты.

Помню, одна старушка, а как потом выяснилось, ей было всего 38 лет, пришла с плачем, заявив, что ее 17-летнего сына Станислава силой забрали бандиты. Однажды он заходил ночью домой и сообщил, где они скрываются. На вопрос матери, что он делает, сын ответил: охраняем атамана Ворона. Один он боится находиться в бункере. А по ночам по его заданию ходим по селам и отбираем у населения еду».

Получив эти данные, мы срочно вечером выехали к обрисованному женщиной месту схрона. Застали как раз возвращающихся четырех бандитов с вещмешками. Они подняли руки и выбросили оружие. Среди них был и Станислав.

– Главаря выкурили?

– Пытались, но он оказался фанатом.

– Застрелился?

– Да, но сначала отправил на тот свет своих трех сторожей, а потом спрятался в расчете, что мы покинем место схрона и вернемся утром. Однако стоило одному из наших воинов попытаться с фонариком спуститься в штольню, как полоснула автоматная очередь. Слава богу, боец остался невредим, только рукав гимнастерки прострелил. Пули ушли в земляной бруствер. Решили успокоить его – бросили гранату. Сначала раздался взрыв, а потом одиночный выстрел. Вытащили утром всех четырех. Главаря местные жители опознали. Это был атаман по прозвищу Ворон, на совести которого было много грехов, а самое главное – крови, которую он и ему подобные считали водицей.

– А что сталось со Станиславом?

– Власть его простила. Он вскоре вступил в истребительный батальон. Дальнейшая его судьба мне неизвестна…

* * *

Еще одну историю рассказал старый чекист.

Шел 1944 год. Нас бросили в район города Любомля, что на Волыни, с целью борьбы с лесными братьями. Места здесь лесистые, да и болот хватало. Сразу после разгрома немцев много молодых парней вышло из леса и сдалось на милость победителей.

– Алексей Филимонович, а какова их судьба была в дальнейшем?

– Их не судили… После профилактических бесед в органах госбезопасности многих мобилизовали в ряды Красной армии, – ответил ветеран, участник войны.

– Я знаю эти места, потому что учился в конце пятидесятых во Владимир-Волынском педагогическом училище, – пояснил автор. – Из Любомля у меня был друг Николай Воробей. Он тоже много чего поведал о тревожной жизни во время войны после войны на Волыни.

А дальше ветеран стал рассказывать еще об одной операции, проведенной совместно с сотрудниками военной контрразведки СМЕРШ.

Дело было под Любомлем. Местные жители нам сигнализировали, что на опушке леса часто видят группы вооруженных людей, которые прячутся в лесных зарослях. А по ночам от имени советских партизан ходят по домам, выискивают сочувствующих советской власти, а потом через некоторое время с ними расправляются бандеровцы из СБ. Часто они от имени той же советской власти требовали поделиться продуктами питания. Забирали свиней, коз, телят и даже коров, объясняя это тем, что партизанские отряды разрастаются и им требуется достойное питание – как-никак добивают, мол, фашистов.

Смершевцы вышли на этих оборотней. С помощью «истребков» выследили их место проживания.

– И где они обитали?

– В колодце…

– ???

– Да, в колодце! Это было довольно-таки хитрое сооружение. На верху колодца, сделанного из дубового сруба, как и положено, стоял ворот с накрученной цепью и ведром. Где-то на уровне пяти метров до воды в шахте из венцов колодца была сделана замаскированная дверь. За ней находился коридор, соединяющийся с двумя небольшими комнатками-бункерами. Одна предназначалась для радиста, членов отряда и столовой, другая для руководства и совещаний.

Спускались в схрон на ведре. Тот, кто дежурил, открывал дверь из венцов вовнутрь коридора. И таким способом повстанец из ведра сразу же попадал в свою берлогу. Подобным образом доставлялись вода, оружие, боеприпасы и, самое главное, продовольствие.

– А кто же бандеровцев опускал в колодец?

– Свой доверенный односельчанин.

По условному сигнальному стуку по ведру обитатели подземелья знали, что им пришло известие о передаче или возвратились хлопцы с задания. Вот так и жили, как кроты, под землей с ночными кровавыми вылазками на операции.

– И кого вы нашли там?

– Целую банду! Задержали сестру главаря под кличкой Ярый. Она нам и рассказала, каким образом можно попасть в «гости» к бандеровцам. Сначала стали уговаривать вылезти родственники некоторых бандитов. Потом решили мы продемонстрировать решимость довести начатое дело до конца – взорвали гранату на уровне дверей. Почувствовав бесперспективность сопротивления, все они сдались вместе с Ярым.

После этого мы решили исследовать бункер.

– И что там обнаружили?

– Нашли много чего интересного. Во-первых, золу – свидетельство уничтожения важных документов. Во-вторых, много оружия и боеприпасов. Немало было запасов и продовольствия – сало, сухари и почему-то обилие грецких орехов. Но самое главное, мы обнаружили обмундирование наших воинов: ремни, солдатские гимнастерки, офицерские кителя и массу советских медалей и орденов.

Именно в этой форме они ходили по селам, выслеживая сторонников советской власти и забирая от ее имени у крестьян продукты.

– Какова их судьба в дальнейшем?

– Прибыли машины, и их отправили в Луцк… Это было тяжелое время войны после войны.

Бандит из куреня Крука

Начальник Управления КР СМЕРШ 1-го Украинского фронта генерал-майор Ковальчук Николай Кузьмич, украинец по национальности, родился в Холмском уезде Люблинской губернии Царства Польского в начале века, в 1902 году. Когда ему приносили обобщенные справки о злодеяниях бандеровцев, он тяжело вздыхал и катал желваки.

«Это ведь нелюди, они хуже немцев, – возмущался он про себя. – Украинцы украинцев колошматят. Советский Союз выигрывает великую войну, а Украина находится в клинче гражданской бойни. Явно бандеровцы в ней никакого приза не получат. Они проиграют затеянную бойню подчистую. А при чем тут мирные польские жители – простые крестьяне, годами легко уживавшиеся с украинцами? Как тяжело это воспринимать нормальным человеческим сознанием. Это трагедия моего народа, забывать которую – преступно».

Николаю Кузьмичу позвонил старший следователь и предложил ознакомиться с очередным протоколом допроса бандита.

– Кого вы на сей раз мне хотите привести? – устало проговорил генерал.

– Бандита Ярослава Пилипчука.

– Это что, Хмара из куреня Крука?

– Так точно, товарищ генерал, – отчеканил майор и задумался: «Вот память! Сколько он ежедневно перелопачивает материалов, однако помнит клички бандеровцев».

Ровно через три минуты в дверь кабинета, если можно так назвать комнату покинутой хозяевами хаты, тихонько постучались. Это был майор-следователь.

– Да-а-а!

Генерал разговаривал по телефону с командующим фронтом Иваном Ефимовичем Петровым. Хозяин «кабинета» кивнул на стол, показывая место, где вошедший может положить документ…

Переговорив по телефону, он сразу же потянулся к «слюнявчику» – тоненькой обложке, в которой лежал документ. Из протокола Николай Кузьмич узнал, что истребление польского населения проходило по указанию Петра Шатинского – Крука, а Крук получал непосредственно распоряжения от руководителя Южной группы Петра Олейника (военный округ «Эней»).

Банда УПА куреня Крука принимала непосредственное участие в уничтожении и грабежах польского населения в селах Шумского района: Забара, Мосты и Куты.

Кроме того, бандит подтвердил, что, не успев сформировать и организовать УПА, ее руководители высшего и среднего звена по распоряжению центрального провода ОУН стали быстро налаживать контакты с германским и венгерским командованием, фашистской разведкой и предлагать им свои услуги, прежде всего в борьбе против советских войск и партизан.

«По-другому развиваться события не могли, – рассуждал начальник управления КР СМЕРШ фронта, – так как весь центральный провод ОУН и так называемый штаб УПА были сформированы под диктовку немецкой разведки практически из числа официальных сотрудников абвера, гестапо, полиции и их агентуры».

Армейские чекисты получили данные о приказе, подписанном 9 сентября 1943 года командиром группы УПА Энеем о том, что в связи со складывающейся политической ситуацией следует прекратить какие-либо агрессивные действия против мадьяр на территории всего военного округа. Предлагалось быть с ними приветливыми и предупредительными. Ответственность за выполнение настоящего приказа возлагалась на командиров подразделений УПА и комендантов подполья ОУН.

Показания из протокола допроса Хмары дублировали ранее полученную информацию об обеспечении фашистскими оккупантами крупных банд УПА оружием и боеприпасами. Для постоянной связи с гитлеровцами в распоряжение этих бандеровских отрядов абвер выделял радистов с рациями, а также специальные группы курьеров.

Хмара подтвердил информацию о том, что бандеровцы пытаются в «случае победы москалей зарыться в землю» и действовать партизанскими методами. В лесах, на хуторах, а иногда и в селах у доверенных лиц бандеровцы сооружают подземные укрытия – схроны. Те, кто случайно узнавал о них, были обречены на смерть. Иногда бандеровцы принуждали заподозренных в симпатиях к Красной армии сельских жителей копать такие жилища, а затем их расстреливали, чтобы скрыть тайну и избавиться таким способом от своих идейных врагов.

Рассказал он о случае, происшедшем в Рогатинском районе на Станиславщине (ныне Ивано-Франковская область. – Авт.). Там националисты задержали 25 евреев, которые прятались в лесу. Им тут же приказали вырыть несколько ям для схронов, оборудовать их и тщательно замаскировать. Потом их отвезли на подводах к озеру и там расстреляли, а трупы сбросили в воду.

Сообщил и о фактах скорой и жестокой расправы над некоторыми повстанцами, сомневающимися в правильности кровавого выбора руководством бандеровского ОУН. Таких «свободомыслящих вояк» расстреливали, вешали, казнили отсечением головы перед строем.

Много еще чего конкретного почерпнул генерал из чистосердечных показаний повстанца, понявшего, что сопротивление против огненного вала Красной армии, постепенно выжигавшего нацистское воинство, бесполезно. В одном из ответов на вопрос следователя, что он вынес из двухлетнего пребывания в банде Крука, Хмара признался:

– Многие молодые хлопцы давно поняли, что против лома нет приема. Как мы можем одолеть ту армию, которая согнула в бараний рог вермахт. Местное население, особенно в последнее время, встречает нас как бандитов, не желает делиться с нами продуктами. Проклинает нас за тупую жестокость и море безвинно пролитой крови…

«Что ж, прозрение приходит, – размышлял генерал. – И это неизбежно, потому что власть, основанная на ложной идее, обречена на гибель от собственного произвола. Ведь произвол, да еще такой кровавый, как у бандеровцев, создает искусственное бытие. А бытие без нравственного бытия есть не что иное, как проклятие, и чем значительнее это бытие, тем значительнее и это проклятие. Мирные граждане проклянут этих вурдалаков, даже если и попытаются когда-то какие-то политиканы обелить их. Но черного кобеля не отмыть добела».

Так рассуждали тогда многие трезвомыслящие головы…

* * *

Судьба Крука – Шатинского Петра Федоровича – была предсказуема…

Он с отрядом в составе шестидесяти трех бандитов решил запастись продовольствием и пройтись по селам и хуторам Дремайловского района Тернопольской области. В двух селах он должен был найти своих дезертиров и совершить над ними правосудие.

Зима сорок четвертого началась рано. В ноябре уже вовсю бушевали метели. Дороги и тропинки к селам и хуторам засыпало снегами. Тяжело было ходить за добычей и выполнять задания. К декабрю ударили трескучие морозы. Холод и голод становились основой недовольства в сотне. Ведь в борьбе между сердцем и головой в конце концов побеждает желудок. Когда затягиваешь пояс, желудок становится ближе к сердцу.

Шатинский понимал, что хозяйство каждого селянина доведено войной до критического состояния. Грабили не столько немцы, сколько оголодавшие венгры, которые буквально выметали все съестные припасы из хат при зимнем отступлении.

«Селянин беден сегодня, как церковная мышь, – размышлял Крук, – но что делать нам, борцам за независимую Украину? Народ должен поддерживать повстанцев. Так было во все времена. Люди должны это понимать».

Но селяне не понимали варварской логики бандеровца.

В одну из таких ночных вылазок Крук дезертиров не нашел – одних призвали в армию, другие подались в города, куда опасно было соваться. Всю злость он выместил на родственниках, которых расстрелял, а хаты уничтожил огнем.

Поборы ничего не дали – дань оказалась ничтожной. Наскребли несколько кусков сала да мешок зерна – вот и все. Фураж для лошадей тоже требовался, а его в крестьянских хозяйствах практически было в обрез.

Подъезжая к одному из хуторов Дремайловского района, Крук выслал вперед трех разведчиков, которые по возвращении доложили, что обстановка спокойная.

Отряд стал постепенно втягиваться в хутор. Заскрипели сани, на которых располагались бандеровцы из УПА. И тут ударили автоматные и пулеметные очереди. Отряд Крука оказался в огненном мешке…

Это случилось в символическую дату – 20 декабря 1944 года. В бою с чекистами погибли многие бойцы куреня Крука и сам их предводитель. Десятка два повстанцев, в большинстве молодежь, подняли руки и сдались.

Зверская расправа

Набравший силу поршень Красной армии постепенно выдавливал немцев из европейской части страны, в частности с Украины. Войска 1-го Украинского фронта, ломая упорное сопротивление врага, устремились к государственной границе.

В полках и соединениях генерала Н. Ф. Ватутина было праздничное настроение. 13-я армия генерал-лейтенанта Пухова Николая Павловича ощутила на себе внимание Ставки – ее войска освободили город Новоград-Волынский.

В частях 287-й стрелковой дивизии генерал-майора Панкратова Иосифа Николаевича зачитывался приказ Верховного Главнокомандующего от 3 января 1944 года. В нем говорилось:

«Генералу армии ВАТУТИНУ

Войска 1-го Украинского фронта сегодня, 3 января, в результате стремительного наступления танковых соединений и пехоты штурмом овладели городом Новоград-Волынским – крупным железнодорожным узлом и важным опорным пунктом обороны немцем.

В боях за овладение городом Новоград-Волынским отличились войска генерал-лейтенанта Пухова, генерал-майора Кирюхина и танкисты генерал-майора танковых войск Аникушкина.

Особенно отличились:

140-я стрелковая Сибирская Новгород-Северская дивизия генерал-майора Киселева, 149-я стрелковая дивизия полковника Орлова, 287-я стрелковая дивизия генерал-майора Панкратова…

В ознаменование одержанной победы соединениям и частям, отличившимся в боях за освобождение города Новоград-Волынский, присвоить наименования «Новоград-Волынские».

Впредь эти соединения и части именовать:

…287-я стрелковая Новоград-Волынская дивизия…

Сегодня, 3 января, в 20 часов столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует нашим доблестным войскам, освободившим город Новоград-Волынский, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Новоград-Волынский.

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким оккупантам.

Верховный Главнокомандующий

Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

3 января 1944 года (№ 54)».

Выстроенные полки и отдельные части соединения в полевых условиях внимательно слушали приказ, подписанный Сталиным. Когда его строчки касались цифры 287 в перечислении отличившихся соединений, солдаты и офицеры подбрасывали вверх шапки-ушанки, рукавицы и кричали: «Ура!»

А в это время начальник отдела КР СМЕРШ докладывал командиру дивизии генерал-майору Панкратову очередную суточную сводку по оперативной обстановке. В ней говорилось о действиях банд ОУН-УПА в тылах соединения, о гибели двух солдат и одного офицера, нарвавшихся на засаду бандеровцев, и жуткой истории партизанской семьи на одном из хуторов под Новоград-Волынским.

Выслушав информацию руководителя военной контрразведки дивизии, генерал привстал из-за стола и, искренне возмущаясь, произнес:

– Что же это за твари, охотятся на людей, как на зверей. Ничего святого у них за душами нет, наверное, только топоры и жажда крови. Не пускать кровушку бандиты из УПА уже не могут – это их состояние.

– Иосиф Николаевич, я захватил вам некоторые документы, найденные в схронах уповцев. В них вот черным по белому говорится:

«…УПА проводит свои собственные операции против Красной армии. Взятые в плен русские доставляются в распоряжение немцев для допросов. Сведения, добытые УПА о советских партизанах и Красной армии, сразу же передаются вермахту… После допросов при расстреле русских должен присутствовать представитель УПА».

– Для чего же они присутствуют? – поинтересовался генерал.

– Наверное, для удовлетворения животной жажды человеческой крови.

– Мясники, и только, – брезгливо поморщился комдив. – А кровушки невинной они прольют еще немало в войне после войны. Вашему брату придется повоевать на этих землях не один месяц, а то и несколько лет, чтобы выкорчевать этих упырей.

* * *

А зверская расправа начиналась так.

Оперативник одного из полков дивизионного отдела контрразведки СМЕРШ получил материалы о кровавой расправе бандеровцев в одном из сел под Новоград-Волынским. Бандиты загубили семью сорокачетырехлетнего местного жителя Ивана Николаевича Ярового.

Обо всех подробностях совершенного преступления рассказал чудом спасшийся четырнадцатилетний сын хозяина Максим. Он поведал, что его брат Владислав ушел в партизаны. Знали об этом только в семье. Старательно хранили тайну, потому что понимали, что, если об этом прознают немцы или бандеровцы, – это верная смерть. Соседям пояснили, что Владик уехал на заработки и пропал. Мать, Софья Александровна, все глаза уже плачем иссушила. Когда местный оуновец Петро Кравчук стал чаще интересоваться судьбой Владислава, Иван Николаевич решил увезти семью из села на хутор в домик умершего родственника.

Уже грохотала канонада приближающегося фронта. По ночам зарево битвы над восточной частью горизонта разгоралось все сильней. Оранжевые сполохи освещали хутор. Небольшой домик с глинобитным полом чувствовал колебания земли от взрывов. Конец оккупации приближался. Радости не было конца. Но в одну из ночей семью Ярового выследили бандюки.

Первой услышала шаги во дворе дочка Марыська. Подбежала к окошку и увидела во дворе человек десять незнакомых.

– Мама, мама, там много людей. Это, наверное, за нами пришли бандеровцы?

– По всей видимости, да, – ответил отец.

– Не открывай, – заплакала мать.

– Сожгут живыми.

– Ой, боже мой, что делается на свете?! – запричитала Софья Александровна.

В дверь громко постучались.

– Откройте, это ваш сосед Петро Кравчук, – прозвучал знакомый голос земляка.

Отец пошел открывать. И тогда, свалив его на землю, ворвалась толпа озверелых двуногих существ.

– Что, ждете краснюков-москалей и своего сынка-предателя с победой? Не дождетесь, – осклабился Петр Кравчук. – Собирайтесь на допрос.

– За что, Петя? Я же тебя знаю с малых лет. С твоими батьками никогда мы не ссорились. Жили мирно, помогали друг другу, – обратилась хозяйка.

И сразу же из толпы грянул выстрел. Иван Николаевич упал как подкошенный. Брызги крови испачкали стены. Пуля попала в лоб, разорвав черепную коробку.

– На колени все, на колени! – закричал незнакомец, видно, старший банды. Силой поставил сестру в угол и топором проломили ей голову, потом взялись за мать. Ее тоже застрелили, как и отца, из карабина.

И в это время снаряд разорвался во дворе. Вылетели окна. От взрывной волны распахнулись двери, погасла лампа – бандеровцы наутек. Двоих бандитов осколки посекли, и они остались лежать в хате, матерясь на судьбу и свое руководство. Этим воспользовался Максим и убежал…

Он и поведал об этом злодеянии бандеровцев.

Разоблачение на пересыльном пункте

Бывший сотрудник СМЕРШа полковник Николай Васильевич Левшин, в послевоенный период начальник Особого отдела 254-й мотострелковой дивизии, стоявшей в городе Секешфехерваре ВНР, являлся непосредственным начальником автора во время совместной службы в Южной группе войск. Он часто делился с молодыми оперативниками своим фронтовым опытом по периоду обслуживания пересылочных пунктов и фильтрационных лагерей. Однажды Левшин поведал такую историю…

Это было на территории Западной Украины в 1944 году в районе Яворово, что на Львовщине. В пересылочный пункт к ним попали несколько наших граждан, якобы бежавших из немецкого концлагеря. В ходе предварительных бесед с ними возникли подозрения – уж очень непохожи они были на узников. Особое внимание привлек к себе один из них, розовощекий крепыш по имени Остап Захарчук. Суть настороженности заключалась в том, что остальные мужики заискивающе относились к нему, хотя он был моложе. Говорили о себе скупо, часто подчеркивали, что их немцы забрали с «маетков» – своих хозяйственных дворов – совсем недавно.

Стали изучать их через негласные возможности.

– Мне понравился один из них по имени Иван, – рассказывал бывший сотрудник СМЕРШа. – Через некоторое время установил с ним доверительные отношения, и он «поплыл» – признался, что они никакие не «маеточники», а вояки УПА. Попав в окружение, решили спрятать оружие в «краевке» и сдаться красноармейцам под легендой бежавших из плена.

– Через него, наверное, вы получили более подробные данные на Остапа?

– Да, Иван оказался говорливым. Он признался, что Захарчук имеет кличку Берест и является командиром сотни – сотник УПА «Запад». Иван перечислил псевдонимы и других «повстанцев», как они себя называли.

– После этого взялись за Береста?

– Да, стали раскручивать его. Он ни в какую на контакт не идет. Уперся рогом и твердит свое – его немцы забрали с хозяйства. Быстро навели справки. Соседи подтвердили, что Захарчук проживает с семьей, но часто не ночует дома. Со слов жены, он покидает «оселю» – дом и старается «получить копейку на заработках».

После этого стали искать источники его «заработков», его стали «колоть» на противоречиях, а когда назвали его кличку, он побледнел и со словами «пан начальник, все расскажу, только не лишайте жизни» упал на колени в кабинете. И вот стал он разматывать свой бандитский клубок…

– И что в нем было, в этом клубке?

– Много чего было… И убийство наших солдат и офицеров, и подрыв воинского эшелона, и ликвидация не одного десятка селян, не поделившихся с бандитами харчем, и прочее. На допросе он ответил на вопрос, почему УПА зародилась не в Галиции, а на Волыни. Назвал он три причины. Во-первых, наличие огромных лесных массивов, во-вторых, высокий уровень националистических настроений и, в-третьих, как ответ на решение советского руководства, рассматривающего эти территории базой развертывания своего партизанского движения.

– А как поступили с оружием?

– Нашли через Ивана краевку и там весь спрятанный арсенал.

– А что собой представлял этот схрон и что еще там было?

– В густолесье хорошо замаскирован был вход в землянку, сделанную из соснового накатника. Крышу прикрывал и прятал от чужих глаз дерн. Очень трудно было заметить ее даже грибнику. В схроне находилось оружие вояк и большой боезапас к стрелковому оружию. Патроны в разносортицу: наши, немецкие, венгерские, а на полках банки с тушенкой, сало, литература, топчаны, одежда…

Трусливым оказался сотник. Выдал еще многих своих повстанцев. Назвал связника – девушку из соседнего села. Рассказал, что селян они обложили продовольственным налогом. Выпускали даже свои облигации – «бофоны», которые в качестве займа – «позики» – всучивали крестьянам, забирая у них живые деньги, уверяя селян, что с победой Украинская держава компенсирует населению их затраты.

Много мы тогда узнали от этой потрепанной сотни. Оказывается, у уповцев была на Волыни даже фабрика по производству махорки и сигарет, а также мастерские по производству самодельных гранат «Комар» и седел для лошадей.

В структуре УПА, кроме службы безопасности (СБ), были подразделения полевой жандармерии, которым вменялось в обязанность искать дезертиров, которых к концу войны развелось множество. Возвращали в строй только тех, кто терялся во время боестолкновений, когда вояки разбегались в разные стороны. Остальных приводили в отряды и судили перед строем – безжалостно пытали, расстреливали или рубили головы.

Долго бандиты терзали земли и людей Западной Украины – вплоть до середины 50-х годов. Они даже в 1951 году умудрились заказать в ФРГ медаль «За борьбу в особо сложных условиях» и переправить ее на Украину. Награждали ею всех участников ОУН и УПА.

– Какова была судьба бандитов?

– Ими после оперативников занялось следствие, а нас уже интересовали другие объекты и субъекты изучения…

Юный мститель

В Ровенской области в поселке Степань в 80-е годы автор отдыхал в санатории «Горынь». Там по совету начальника Сарненского райотдела (РО) УКГБ полковника Лубенникова П. Ф. он познакомился с бывшим войсковым разведчиком майором в отставке Андреевым А. А., который вместе с сотрудниками СМЕРШа принимал участие в ликвидации бандеровских бандформирований на территории Полесья.

Одна трагедийная история, рассказанная майором, настолько глубоко потрясла автора, что он написал повесть о герое – молодом пареньке, народном мстителе по имени Сашко.

Но все по порядку.

В сентябре 1939 года Полесье присоединилось к остальной Украине. Семья Александра жила в небольшой деревеньке. Отец Кузьма Николаевич работал по найму у польского помещика, или, как их тут называли, пана. Селяне уважали Кузьму за честность, доброту и грамотность. Мать учительствовала в младших классах. С приходом советской власти жители села поручили главе семейства возглавить небольшое коллективное хозяйство, а потом и сельсовет. Пан удрал в Польшу. Но с приходом войны на плечах у немцев он возвратился в село.

Кузьму Николаевича сразу же арестовало гестапо, а через несколько дней допросов с пристрастием и пыток расстреляло. Почему-то отправляли на тот свет людей местные полицаи, тесным образом связанные с бандеровскими вояками, которые теперь разгуливали как друзья хозяев оккупированной им земли. Мать с сестрой Ганусей оуновцы тоже замордовали. Растерзанные тела матери с дочерью односельчане нашли в песочном карьере. Четырнадцатилетний Александр в это время пас корову и был предупрежден сельчанами об аресте матери с сестрой. Пришлось ему убегать к родственникам на хутор.

А в это время одни бандиты поджигали дом, а другие на налыгаче[1] вели корову то ли на убой, то ли кому-то на подарок.

– Сашко, шо случилось? На тебе лица нет, – поинтересовался дед Тарас.

– Диду, нэма теперь у меня никого…

– Как?

– Батька немцы расстреляли, а с матерью и Ганусей свои бандиты рассчитались – недавние соседи. Я у вас переночую на сене в хлеву, а то они могут примчаться сюда.

– Никто не видел, как ты к нам явился?

– Нет. Огородами пробирался. Никого не встретил…

Ночью прискакали к деду шесть всадников во главе с местным хулиганом и пьянюгой Игнатом Крысюком по кличке Кречет, ставшим предводителем местного провода. Он назвал себя сотником ОУН.

– Где твой краснюк?

– Давно, Игнат, не видел его. Может, он дома на печи лежит? – попробовал отшутиться дед.

– Нет у него ни дома, ни батькив! – гордо заметил оуновец.

– А дэ ж воны?

– На тим свити, – осклабился сотник и рванулся в дом.

Бандиты обыскали хату, заглянули в коморю, в базок и хлев, но, никого не найдя, отправились восвояси несолоно хлебавши…

Месяца два никто из знакомых не видел Сашка – словно сквозь землю провалился. А он в лесу построил себе небольшую землянку и там жил. Питался, кроме святого духа, ягодами и грибами, заготовил на зиму картошки из бывшего колхозного поля, «набил» в самодельной каменной ступке пшеничного зерна и стал полесским Маугли.

Бродил по полям сражений, собирал оружие, порох, неразорвавшиеся мины и снаряды «и все волок в свой погребок».

А потом начали гореть дома бандитов – один за другим. За красным «молчаливым» кокошем[2] поджогов закричал «хрипатый» петух взрывов. Да так, что земля вздрогнула. Это взлетела к небесам одна из краевок с четырьмя бандитами. Шансов выжить у них не было – сдетонировали хранившиеся там боеприпасы.

Несколько месяцев было затишье в этом заболоченном крае. А в ноябре неожиданно кто-то подкатил 122-миллиметровый снаряд под основание оуновского полевого госпиталя. Правда, с подрывом не получилось. Утром переполошенная охрана обнаружила адскую машину, но при разминировании она ухнула так, что два охранника и семеро раненых отправились искупать свои грехи. Деревянную хату госпиталя тоже разнесло в щепки.

Взволновались гестаповцы вместе со своими подельниками. Кречета вызвали в гестапо. Потом соизволил поговорить с ним руководитель надрайонной СБ. Они стали уточнять скорее не что происходит, а кто этот неуловимый мститель и почему не напали до сих пор на его след. Агенты гестаповцев и бандеровцев, как сыскные собаки, рыскали по району, но не смогли напасть на след смельчака.

«Неужели это дело сопляка? – не раз рассуждал Кречет, имея в виду Сашка. – Нет, у него ума бы не хватило на это. Тут больше всего действуют диверсанты – советские военные разведчики или партизаны Федорова. Но куда делся Сашко? Наверное, где-то подорвался на мине – их вон сколько! Наши хлопцы уже не раз натыкались на смерть, зарытую в земле».

* * *

Для проверки состояния дел к Кречету внезапно как-то зимой на санях приехал представитель одного из бандеровских центров, хорунжий Дрот с охраной. Прибыл он для проведения «разбора полетов». Сотник предложил отдохнуть начальству на конспиративной квартире – в натопленной хате на хуторе Заречном. Отправился туда небольшой санный поезд.

Хозяин встретил гостеприимно. С утра хорошенько протопил грубку[3] и русскую печку. И вот собрались, говорили, выясняя обстоятельства ЧП, курили, пили, ели, а потом от печной жары и самогона разомлели, и всех бросило в сон, а ровно в 4.00 оперативная хата взлетела на воздух. Никого не пощадила адская машина. Даже те, кто находился в шоковой горячке, не смогли выбраться из дома, дверь была заперта снаружи. Кто-то подставил колок. Пламя своеобразного крематория успокоило всех, в том числе и ненавистного людям сотника.

И снова в районе наступило месячное затишье. Немецкие и оуновские ищейки злились, а потому свирепствовали. Гибли невинные люди, попавшие под подозрение. Не раз бандиты навещали деда Тараса. Пытали его с пристрастием, но он тоже ничего вразумительного сказать не мог, потому что действительно не видел Сашка.

Однажды, сидя в своем небольшом лесном укрытии, юный мститель услышал шаги и украинскую речь. Очевидно, это проходили поисковики-оуновцы, ничего подозрительного не заметившие. Протопали они почти над самой головой полесского Маугли. Сашко был доволен, потому что приготовился забрать их с собой на тот свет адской машиной, которая у него была под руками. Стоило нажать на кнопку…

На праздник Рождества Христова сгорела еще одна краевка, правда, там никого из бандитов не было. Весной подорвались два бандеровца на временном деревянном мосту через реку Горынь. Оба оуновца погибли, а мост в его середине разметало. Пришлось восстанавливать коммуникацию, как говорят военные, старостам близлежащих сел, согнавших для этого крестьян из соседних сел и хуторов.

Сорок второй и сорок третий годы сопровождались подобными кознями. Словно кто-то невидимый издевался над бандитами, все время расширяя географию своих «гнусных дел», как их называли бандеровцы.

Были и другие вылазки.

* * *

Однажды на его след напала бандеровская агентура. Это было летом 1943 года. Он собирал в лесу ежевику. В то лето уродилось много «ожины», так на Полесье называют эту сладкую, костистую ягоду. Он уже набрал почти полное лукошко и не заметил в азарте сбора, как мимо прошел мужик. Он внимательно посмотрел в сторону Сашка и неожиданно ускорил шаг. Почти побежал. Не оглядывался.

«Что-то в этом мужичке есть подозрительное, – подумал паренек. – Что он тут делал в этой глухомани? А потом, завидев меня, ускорил шаг, чуть ли не перейдя на бег. Это явный шпик. Прочесывают лес в надежде найти меня… точно ищут… Вот сволочи. Но я вас оставлю с носом. Придется сейчас же переместиться на другую точку – осесть на Черном болоте».

Это был запасной погребок, окруженный непроходимыми топями. Тропинку, через которую можно было попасть туда, знал только Сашко. По пути на свой недоступный и неприступный бивак он встретил партизан, преследуемых немцами. Среди них был односельчанин Сидор Левицкий, который хорошо знал его родителей. Обрадовались, обнялись, обменялись новостями.

– Взрывы и поджоги – не твоя работа?

– Может, и моя, если не ваша, – мудрено ответил паренек.

– Ты что, не слышал, что тебя ищут и немцы, и бандеровцы? Портретами заклеены заборы близлежащих местечек.

– Нет, не слышал и не видел ничего подобного.

– Сейчас ты куда идешь?

– На Черное болото – туда никто не пройдет. Я вас тоже приглашаю. Там нас никто не достанет – вода врагов не пустит. Подходы я давно заминировал.

Партизаны согласились. Скоро они переправились в центр небольшого островка и стали обосновываться. А через несколько часов к болоту приблизилась банда бандеровцев. Это была неполная сотня под руководством Беркута, поднявшая сумасшедшую стрельбу по центру Черного болота.

– Выследили нас с тобой, Сашко, – тихо проговорил Сидор Левицкий и дал команду прятаться по щелям, траншеям и ямам. Скоро сюда нагрянули и немцы. Заработали «защитницы» – мины. Наступление застопорилось.

День был солнечный. Квакали с испугу лягушки, несмолкаемо трещали кузнечики, словно показывая свое безразличие к людской глупости – стрелять друг в друга. Когда в полдень по второпях сделанному настилу пошли бандеровцы, ударили партизанские пулеметчики и автоматчики. Трудно было бандитам удержаться на жердочках под огнем. Почти всю банду проглотила вода. Бандеровцы кричали в животном страхе, когда жижа медленно, но уверенно их заглатывала. Никто не мог прийти им на помощь. Чем сильнее человек барахтался в холодной, черной иловой кашице, тем быстрее она засасывала его, утаскивая в свою страшную всепоглощающую прорву.

Немцы тоже постреляли и развернулись, поняв, что и им уготована такая же участь. И все же во время минометного обстрела Сашко получил осколочное ранение. К вечеру партизаны его вынесли на руках и направились в свой большой отряд…

После освобождения Полесья Сашко в 1944 году появился в селе. Он постоял над общей могилой своих близких, заплакал и снова надолго исчез…

А в 1956 году выпускник Тимирязевской академии, председатель колхоза «Светлый путь», с двумя орденами на лацкане пиджака, Красной Звезды и Трудового Красного Знамени, выступал в клубе родного села. Многие в Александре Кузьмиче узнали Сашка. Потом в местной газете появилась статья о его подвигах, но не всех.

Понятно, время на Полесье было еще нелегкое и даже опасное…

Мрачное оно и сегодня на Украине – «оранжевые» снова рвутся к власти, обеляя то, что было черным – бандеровщину с ее вождем и фюрером Степаном Бандерой.

Побег из УПА

Зима на Полесье 1944 года выдалась суровая, чем-то напоминающая зиму сорок первого – с морозами и снегами. Начальник контрразведки СМЕРШ одной из стрелковых дивизий 13-й армии 1-го Украинского фронта подполковник Р. Забелый принимал доклад старшего уполномоченного артиллерийского полка капитана Перова, только что вернувшегося с явки.

– Товарищ подполковник, – обратился он к начальнику, – я установил доверительные отношения с местным гражданином, о котором я вам докладывал. Интересным он собеседником оказался.

– Чем же он интересен для нас?

– Дело в том, что его брат служил в УПА и сбежал. Сейчас прячется у него на чердаке. Боится ночных гостей из службы безопасности. Эсбисты у них крутые типы. Одно у них на уме – казни.

– Да, эти волки до сих пор шастают по ночам в поисках своих дезертиров. Могут наведаться и к нему. Где этот товарищ живет?

– Дом возле нашего гарнизона – на окраине лесного массива.

– Ну вот и прекрасно. Мы можем сразу двух зайцев убить: сберечь жизнь брату нашего помощника и захватить так желанных нам ночных гостей. А что за материалы? Ты меня заинтриговал.

– Дело в том, что бывший уповец рассказал брату, что на одном из их совещаний выступал немецкий офицер – сотрудник разведгруппы 1-С (1-Ц) Процмана штурмбанфюрер СС Шмитц. Он заявил буквально следующее:

«Отряды УПА честно стремятся поддерживать германские интересы, а потому мы вам будем всемерно помогать и не бросим на съедение советам и Красной армии».

И еще один момент: ненавистные для мирного населения венгерские солдаты бегут с фронта и, отступая, охотно отдают бандеровцам минометы – за поросят, стрелковое оружие – за хлеб, сало, картофель. Вот такой у них эквивалент обмена.

Он также указал места дислокации двух полевых госпиталей УПА, а также наличие курсов – «вышколов» младших командиров. Первая такая школа проходит под вывеской «Волки» и расположена на Полесье, в Карпатах их четыре – «Черные черти», «Гайдамаки», «Вышкол им. Кривоноса» и «Олени».

– Интересный материал, подготовьте по этим и вчерашним материалам обзорную справку, отправим в армию, – заметил Забелый.

Возле дома доверенного по распоряжению руководства отдела СМЕРШ дивизии была организована засада. На вторую ночь у крыльца появились двое неизвестных с автоматами ППШ в советской форме. Один из них, высокий, постучал в окно.

– Кто там? – послышался вопрос хозяина дома.

– Откройте, патруль из комендатуры, – проговорил с южным акцентом длинный человек.

У сарая стояло еще двое. Светила полная луна, поэтому их легко различали глаза сидящих в засаде наших воинов. Прикрывающая двойка внимательно наблюдала за действиями своих подельников.

Чекистам стало ясно, что это «их люди».

В небо взвилась осветительная ракета. Непрошеные гости рванулись врассыпную, но были встречены кинжальным огнем.

– Стреляйте по ногам или поверх голов. Нам они нужны живыми, – кричал оперативник. Четверка, видя бесперспективность дальнейшего сопротивления, подняла руки.

Скоро они давали показания в дивизионном отделе СМЕРШа. Как и предполагали чекисты, бандиты направлялись на обыск к нашему доверенному и физическую ликвидацию братьев…

Колодцы смерти

Криницы, колодцы, родники – эти постоянные источники живительной для людей воды с давних пор у людей считались сакральными, ибо вода, как и хлеб, несла человечеству саму жизнь. Благодарные люди посвящали им свои песни и стихи, придавая источникам воды надприродную силу в сказках и легендах. Недаром колодцы всегда содержали в чистоте, люди заботились о них, украшали их красивыми надстройками.

С давних времен враги-чужеземцы, приходившие на нашу родную землю, первым делом старались уничтожить источники воды для местного населения. Они взрывали колодцы, забрасывали их мусором, отравляли воду. Но вот в середине прошлого века на моей земле случилось то, что буквально потрясло воображение, – с колодцами стали воевать нелюди, отпетые головорезы – оуновцы. Они надругались над криницами, превратили колодцы… в могильники, согрешивши и в языческом, и в христианском понимании этого слова.

Это был субботний день 24 августа 1991 года – день провозглашения независимой Украины. Страна праздновала. Однако тысячи людей села Дядьковичи и его окрестностей на моей родине – Ровенщине – в тот день собрались по другому поводу. Они отдавали последние почести жертвам, замученным и казненным почти полвека назад, начиная с осени 1943 и до конца 1947 года. Останки их были подняты с глубокого – до 100 метров – колодца на хуторе Доброволька в усадьбе Ивана Куровского. Жертв там было, страшно даже подумать, – 67 замученных оуновцами людей. Хозяин усадьбы чудом избежал участи быть сброшенным в эту страшную могилу.

Июньской ночью 1943 года, когда бандеровцы окружили его дом, Куровской первым дело повыбрасывал через крохотное кухонное окошко малышей Зигмунда и Эдмунда и дочурку Люцину. Затем через этот же лаз быстро покинули хату жена и сам хозяин. На их счастье, сразу за окном колосилось нескошенное поле ржи. Этой нивой удалось добежать до спасительного леса, а уж потом добраться до Ровно.

«Повстанцы»-бандеровцы ограбили брошенное хозяйство, после чего все строения подожгли. Однако глубокий колодец с чистой родниковой водой, которой они утолили жажду, обратил на себя внимание «героев» ОУН-УПА. Он стоял на краю усадьбы. Они поняли, что скоро он им понадобится для других целей – он предназначался стать хранилищем жертв оуновского террора…

И вот ужасный парадокс: первым в нем оказались члены семьи поляка Владислава Лободинского, который по просьбе Куровского выкопал этот глубокий источник воды.

Октябрьской ночью 1943 года его с женой и тремя детьми пригнали на хутор Доброволька, расстреляли там и бросили в сруб колодца. Той же ночью такая же участь постигла и другую польскую семью по фамилии Завада – мужа, жену, дочерей, зятя и двенадцатилетнюю внучку.

* * *

Пишу и не могу не содрогнуться от этих строк! Попробуйте, уважаемый читатель, представить себе: как могли чувствовать себя те, кто был свидетелем жуткой расправы националистов с близкими, родными людьми – отцом, матерью, детьми, внуками! Об этом нелегко не только писать, но и читать…

Но поколению нужно передать правду – пусть страшную, но правду. Пусть знают, чем грозит людям озверелый национализм! Как говорится, делай не ложью – все выйдет по-божьи, потому что за правого Бог и добрые люди. Так гуторили наши предки.

Великий Бальзак писал, что правда – точно горькое питье, неприятное на вкус, но зато восстанавливает здоровье. Здоровье и отдельного человека, и целой нации.

А дальше боевики взялись за «москалей».

Проживала в Дядьковичах россиянка по фамилии Неверова. Было ей около семидесяти, а единственному сыну-инвалиду где-то за сорок лет. Как «страшных врагов» местный провод ОУН решил их «ликвидировать». На проведение этой «доблестной» операции пошли аж шесть (!) бойцов УПА. Сына, парализованного и прикованного к постели инвалида, задушил удавкой на кровати Василь Подолец по кличке Доктор. Правильнее было бы – Доктор Смерть.

На старуху, поскольку она еще двигалась, набросились двое – Василий и Николай Слободюки – клички Юрба и Андрей. Несчастную женщину «путовали»: накинули на шею веревку, а потом два ее конца затягивали. Методам и способам умерщвления бандеровцами людей позавидовали бы палачи всех времен и народов. За этими «боевыми» действиями своих побратимов внимательно следили, перенимая опыт, другие «вояки» – Сергей Подолец и Степан Степанюк, а также тыловик-хозяйственник местной группы УПА Яков Слободюк. Контролировал качество казни сам «станичный» Дядьковичей Владимир Мовчанец.

Лишь бы начать – а там пойдет!.. И правда, один за другим покатились новые «свершения» местных «вояк» УПА – на дно Куровского колодца полетели новые жертвы «борцов за Украину».

* * *

В ноябре того же 1943 года на протяжении одной лишь ночи бандеровцы «арестовали» шесть бывших красноармейцев. В свое время последние совершили побег из фашистского плена и прятались у местных жителей. Солдатам давали приют многие селяне, в том числе Павел Вознюк, Тарас Вознюк, Ирина Коптюк, Любовь Кузмич, чехи Вацлав и Петр Павлины. Например, прятался Павел Ковальчук, родом из Харькова, Тимофей Захаров был из Саратова. Других помнят селяне только по имени – Иван, Санька, Федя и Данило…

Этих невинных, добрых парней задержали и повели выкормыши Степана Бандеры к колодцу Куровского. Сначала «арестованных» раздели, а потом злодейски, по-предательски безоружных расстреляли и побросали в темную бездну криницы.

Буквально за несколько недель до прихода Красной армии в Дядьковичах и соседних селах – Омельяна, Гришвица, Верховск Ровенского района – бандиты задержали и расстреляли тридцать одного из бывших военнопленных, каким удалось убежать из немецко-фашистских застенков. Но не спаслись они от украинских националистов. Волей ОУН они пополнили мартиролог бандеровских жертв.

Но не одних лишь поляков, «москалей» или бывших воинов Красной армии казнили вояки из УПА.

23 декабря 1943 года в селе Грушвице были схвачены, замучены и вывезены по направлению к хутору Доброволька 15 жителей села, и среди них Сергей Кулиш, Мария Вакулюк, Степанида Кузьмич, Евдокия Корнейчук, Любовь Корнейчук и другие. «Только» пятнадцать жителей одного села за одну ночь!

Еще один случай. Забрела как-то в Дядьковичи женщина из Ровно в надежде обменять часть нехитрого домашнего скарба на продукты в селе. И надо же ей было попасть на глаза местному «коменданту» Василию Слободюку – Юрбе. Он «конфисковал» вещи, посадил городскую пришелицу на телегу и отвез на злокозненный хутор, где раздел ее, изнасиловал, расстрелял несчастную, а затем тело бросил в колодец.

Там же оказался в тот день и местный аптекарь по имени Мыкола. «Подвиг» этот совершил уповец из Дядьковичей Владимир Кухар-Лукашук по кличке Сковорода. А через месяц такая же страшная участь ожидала и новую заведующую аптекой, двадцатидвухлетнюю украинку Елену Дертко.

В январе 1944 года зашли уповцы к крестьянину Константину Музычуку, проживавшему в селе Новоселки, и забрали с собой 16-летнего сына Адама. В ходе поиска сына следы привели отца, обуреваемого страшным предчувствием, опять же к колодцу. Свидетели видели, как его, окровавленного, тащили и бросили в колодец. Несчастный отец увидел только следы свежей крови на срубе криницы, но как ни вглядывался вглубь, как ни звал Адама, ничего не увидел, никого не услышал.

Со временем один из убийц Александр Грицюк по кличке Олько свидетельствовал:

«Виновны они (жертвы. – Авт.) или не виновны – это меня совсем не интересовало, и я никогда над этим не задумывался. Я знал лишь одно: что я обязан точно выполнить приказ коменданта СБ…

Мне Дуб (Николай Пальчевский – комендант 4-й надрайонной СБ, родом из с. Дермань) внушил, что, уничтожая порученных мне людей, я приношу пользу УПА, поэтому убийства я осуществлял безразлично, без всяких зазрений совести».

* * *

После освобождения Ровенщины от немецко-фашистских оккупантов делалось две попытки – в апреле и июне 1944 года – поднять останки людей из колодца на хуторе Доброволька, но оба раза не удалось практически ничего сделать. Во-первых, работы усложнялись невыносимым смрадом от разложившихся трупов. Люди, участвовавшие в эксгумации, задыхались даже в противогазах.

Во-вторых, колодец был забросан гранатами и минами, которые могли взорваться в любую минуту. Кроме того, оуновцы загатили криницу-«могилу» камнями, бревнами и землей. При второй попытке, правда, удалось поднять останки пяти жертв, простреленную пилотку, военную фуражку и кусок одежды.

Константин Музычук из Новоселок узнал в этом куске часть пиджака сына. Инженер-капитан Фомин, который руководил печальными работами, разрешил отцу взять этот кусок ткани на память о сыне, казненном бандеровцами.

И только летом 1991 года воины-саперы подняли из колодца Куровского останки всех 67 трупов.

Таких криниц-«могил», как криница Куровского, на западноукраинских землях было сотни.

В 1957 году журнал «Октябрь» рассказал о трагедии, которая произошла в с. Дермань Здолбуновского района. Вообще в этом селе на протяжении 1944–1949 годов бандеровцы казнили около пяти сотен крестьян, учителей, врачей, библиотекарей, медсестер и членов их семей. Большинство из них никакой политической деятельностью не занималось, ибо какой политикой могли заниматься старики и младенцы?

По настоянию и требованию селян в том же году на окраине Дерманя – Нагорянщине из колодца подняли 16 трупов.

«По остаткам одежды, вставным зубам, женским украшениям и личным вещам, хорошо известным родным и их соседям, дерманцы узнавали своих односельчан. Жуткие это были осмотры. Из криницы доставали черепа, пронзенные от виска до виска металлическими шкворнями, с глубоко вогнанным ржавым зубом бороны, разрубленные топором или с многочисленными проломами, с петлями, удавками, с закрученными на шее женскими косами. Доставали кости рук и ног с проволочными закрутками – облюбованный бандеровцами способ издеваться над своими жертвами. По костям специалисты судебно-медицинской экспертизы установили, что были замучены дети до 10 лет».

* * *

У села Застава близ села Дермань человеческими трупами было забросано 5 колодцев. Из семьи Елены Казимировны Кирилюк оуновцы убили 25 человек! Они, эти жертвы, были разных степеней родства, но все из одной шляхетской «династии». Охотясь за остальными, бандеровцы как-то ворвались в хату 96-летней бабушки Прасковьи, которая доводилась теткой Елене Кирилюк. Старушка качала в «колыске» правнука. Не пощадили бандиты ни старушку, ни новорожденного – убили обоих и бросили туда же, в колодец…

90-летний Гаврило Ермолаевич Довбенко потерял семерых близких – сыновей, невесток, внуков и правнуков.

Из криницы на хуторе Каплица, что на Почаевском шляхе, в 1958 году вынули 10 трупов. Шесть из них были опознаны односельчанами…

В селе Пидлипки Радзивиловского района, в колодце нашли останки 25 человек… 90-летняя бабушка Марина упала на колени перед останками своих мужа, сына и невестки.

Алексей Кузьмирук узнал труп своей обезглавленной супруги. Кинулся искать женскую голову. Нашел. Прижал ее к груди и вдруг взорвался страшным мужским плачем…

* * *

Хотя это невероятно, однако некоторым удавалось чудом спастись и выбраться из колодцев, которые могли стать их могилами. Осталась живой, например, Екатерина Филипповна Пилиповец из села Великие Загорцы Дубновского района. Ее отца сначала покалечили немцы, а потом добили бандеровцы. Брата, который возвратился с фронта после тяжелого ранения, тоже замучили «герои» УПА.

Девушке пошла лишь семнадцатая весна, когда пришли и за нею. Пришли не какие-то неизвестные, пришлые бандюки, а «свои» же «родненькие» сельские. И первым среди них был сосед Николай Пилиповец. Сначала мучили мать Екатерины – Марию Викторовну Кондратюк. Ее, потерявшую сознание, закрыли в хате. А девушку увели с собой. Почему-то завязали глаза, хотя знали – ведут жертву на смерть, а мертвые же молчат… Долго шли и, наконец, остановились в лесу и начали бить.

«Били так, что кровь хлынула носом и ртом, били до потери сознания. Когда уставали, делали короткий перерыв на перекур, а потом снова били. Били сообща и по очереди и приговаривали, что выбивают коммунизм, хотя Катя ни коммунисткой, ни комсомолкой не была. А потом обмотали косу вокруг шеи и стали душить, то отпуская захлест, то затягивая его…

Наконец один из бандитов снял с себя ремень, накинул петлю Кате на шею, и, забросивши свободный конец себе на плечи, вцепился в него руками, выпрямился, потянул Катю на себя и стал живой виселицей. Затуманились глаза, обмякли мышцы, в какую-то бездну провалилось сознание, остановилось сердце… Это к Кате пришла смерть».

А потом для большей уверенности бандит сбросил, как ему показалось, уже задушенную девушку в колодец…

Очнувшись, Мария Викторовна пошла искать свою единственную доченьку. Сколько вокруг колодцев, но материнский инстинкт привел ее к колодцу в Страшевском лесу. На вытоптанной траве еще краснели лужи крови. Мать упала на землю и запричитала:

– Доню, моя ридна доню!..

И колодец неожиданно глухо отозвался:

– Мамо, я тут…

Когда девушку вытащили из криницы, она была жутко покалечена. Живого места на ней не было. Жизнь чуть теплилась в теле, смерть все находилась рядом – словно выжидала, когда нанести удар. Но старуха с косой в конце концов отступила – девушку выходили…

Екатерина Филипповна выступала в качестве свидетеля на судебном процессе в 1959 году в Червоноармейске над тремя оуновскими динозаврами. Это была красивая, статная тридцатилетняя женщина, ставшая к тому времени женой и матерью…

В 2003 году этой мужественной женщины не стало.

* * *

Всю ночь просидел в колодце 6-летний Василий Мазур. В его родительском доме нашел приют бывший советский военнопленный, которому удалось сбежать из немецкого концлагеря. Это был грузин по национальности, отец пятерых детей. Ночью 12 февраля 1943 года в дом ворвались бандиты. Отцу удалось каким-то образом сбежать, мать спрятал сосед Севастьян Рой. Взбешенные неудачей вооруженные националисты бросили в колодец грузина, сестру Василька и самого мальчика.

Василь Петрович Мазур через десятилетия вспоминал, что ему пришлось пережить:

«Помню лишь, что кто-то сзади взял меня за воротник рубашки, поднял вверх – и я увидел перед собой черный проем колодца, расширенный зрачок его дна. А потом летел куда-то, словно в тяжелой дреме. И враз этот полет оборвали чьи-то руки.

– Ничего, браток, мы теперь надежно спрятаны.

Я узнал того человека, с кем спал на печи.

После этого бандиты бросили в колодец оторванный коловорот. Грузин наклонился над мальчишкой и принял удар на свою спину…

Сверху видно было пламя большого и яркого огня – это горела хата, подожженная уповцами. И тут Василько услышал голос старшей сестры Христи:

– И ты тут, братику? Тебя хоть не взяли на вилы?.. Меня они пронзили… Прощай, братику… Постарайся выжить…

Больше ничего не сказала. Только что-то забулькало в сплошной темноте. Может, кровь пошла горлом, а может, вода сошлась над ее головою.

Лишь утром отец вытащил из колодца сына, а потом и полуживого грузина. Больше оттуда никто не отзывался…

Но вот парадокс – кощунство – 22 июня 1997 года на Театральной площади в Ровно местная власть открыла мраморную доску, на которой высечено:

«Тут, на этом месте, 4 января 1945 г. органами НКВД казнены славные борцы за честь и свободу Украины – воины Украинской Повстанческой Армии…»

И приводится список восьми имен этих «героев» – с некоторыми мы уже встречались, о «подвигах» остальных, возможно, знают другие мои земляки.

Кирилюк Алексей – убил 48 граждан, среди них дети от 5 до 15 лет,

Трохимчук Степан – был куренным, сам не убивал, он приказывал убить другим,

Зайчиков Анатолий – немецкий шпион,

Грицюк Александр – задушил и расстрелял лично 9 военнопленных и 17 гражданских лиц,

Слободюк Николай – задушил 6 военнопленных и 12 гражданских лиц,

Слободюк Василий – убил 4 военнопленных и 7 гражданских лиц,

Слободюк Яков – лично расстрелял 2 красноармейцев,

Подолец Василий – убил лично 5 военнопленных и 6 гражданских лиц.

Так вот каких «героев», ненавидящих своих же украинцев, с любовью увековечили политики – иваны, не помнящие родства. Этот кощунственный акт над памятью жертв оуновского мракобесия позорит мою родину – Ровенщину. История все расставит на свои места.

Гамак над костром

Как уже упоминалось, 11 февраля 1944 года частями 143-й стрелковой дивизии 47-й армии 1-го Белорусского фронта был освобожден город Сарны Ровенской области. Областной центр г. Ровно при гитлеровской оккупации являлся столицей Украины. Гауляйтер ее Эрих Кох не согласился размещать свою резиденцию в Киеве – боялся войсковых неожиданностей со стороны Красной армии.

На командный пункт к командиру дивизии полковнику Заикину зашел начальник ОКР СМЕРШ соединения и обратился:

– Митрофан Моисеевич, мне только что доложил мой оперативник – в районе хутора Чудель воины нашли следы изуверской казни…

– Какой?

– Сожгли человека на костре.

– ???

– Да-да, на костре, – повторил подполковник СМЕРШа.

– Следует обязательно расследовать этот случай, – нахмурился комдив.

– Я подключил к этому делу капитана Кононенко, думаю, он наиболее опытный, найдет концы.

– Согласен, Виктор Ильич, этот офицер – боец. С дивизией прошел с самого начала, – уверенно говорил Заикин, словно о своем подчиненном.

– Да, вы правы, Митрофан Моисеевич, он никогда не подводил, – согласился Виктор Ильич.

Через полтора часа старший уполномоченный ОКР СМЕРШ уже был на месте, благополучно преодолев с группой автоматчиков реку Случ по замерзшим торосам льда, после бомбежек и орудийных обстрелов деревянный мост был разбит и частично сгорел. То, что увидел капитан, его потрясло.

На куске сетки-рабицы, подвешенной стальными тросами за толстый сук вековой сосны, лежало обгорелое тело человека. Трудно было выяснить его возраст. Труп был весь черный, скукоженный и находился в неестественной позе. Было одно ясно – это мужчина. Ноги и руки несчастного были связаны колючей проволокой. Под сеткой лежала припорошенная снегом зола от костра, обгорелые поленья и куски толя-рубероида…

«Кто же это мог пойти на такое чудовищное преступление? – спросил сам себя Кононенко. – Это какое ледяное сердце надо иметь, чтобы придумать такую казнь. Кто это сделал? На этот вопрос, я думаю, мы ответим».

И вот пошли бойцы с офицером обходить хуторян и вскоре выяснили, что два дня назад к леснику Никите Гаманцу наведались человек семь бандеровцев.

– Где твой внук? – спросил старший из них по кличке Хребет.

– В Сарнах, на работе, – ответил дед.

– На какой?

– Трудится на железной дороге…

– Нет, он партизанит! – заорал все тот же оуновец и выстрелил в старика. Как подкошенная травинка, хозяин дома завалился на бок, не проронив ни слова. Бандит метко стрелял – пуля попала ему в сердце.

Бандиты в доме устроили засаду. Утром, было еще темно, пришел домой Николай Гаманец, не чувствуя опасности, хотя мог даже в темноте разглядеть истоптанный сапогами снег во дворе.

Парня схватили, допрашивали, а потом вывели из дома и повели к одиноко стоящей огромной сосне, под которой висел сетчатый гамак – бандиты заранее соорудили огненную Голгофу. Бандеровцы навалились на него, связали по рукам и ногам и забросили на «жуткую качалку».

Вскоре заполыхал костер…

Экзекуцию Николая видели хуторяне, но боялись противостоять вооруженным до зубов бандитам.

Добравшись до дивизионного отдела, капитан Кононенко зашел в хату и стал писать обобщенную справку по быстро расследованному преступлению бандеровцев.

Скоро ее читал комдив Митрофан Моисеевич Заикин, ворочая крупными желваками на почерневшем от холода и пороховой гари сухощавом лице.

– А Петр Иванович молодец. Быстро разобрался. Вам надо найти этих мерзавцев и уничтожить без суда и следствия по законам военного времени.

– Найдем, обязательно найдем, – заверил начальник отдела контрразведки СМЕРШ дивизии…

Нашли их всех со временем сотрудники райотдела УМГБ, а военный трибунал воздал им по заслугам…

Операция «Мотря»

27 декабря 1944 года в селе Васловцы Садогурского района Черновицкой области при проведении чекистско-войсковой операции с участием офицеров СМЕРШа местного гарнизона были захвачены двое вооруженных бандеровцев. В ходе предварительной проверки ими оказались: Галицкая Артемизия Григорьевна – Мотря, руководительница Буковинского провода ОУН, и Гайдук Мирослав Иванович, он же Бичук, Довбуш, Шапка, Гавриил, Федор – член этого же провода.

При задержании Галицкая пыталась покончить жизнь самоубийством выстрелом из пистолета в голову. Ее срочно доставили в больницу, где она предприняла новую попытку уйти из жизни. Мотря пыталась пальцами вскрыть раны и таким образом занести инфекцию. От дачи показаний она категорически отказалась, а вот ее подчиненный Гайдук пошел на сотрудничество с оперативниками и практически раскрыл всю структуру Буковинской организации ОУН.

Понимая стойкость Галицкой, чекисты решили провести оперативную комбинацию – под видом подпольщиков сотрудникам органов поручили «выкрасть» ее из больницы и свести даму с «работниками центрального провода ОУН». В операции участвовали полковник Биленко под легендой работника центрального провода Тараса и старшие лейтенанты Гончаренко как референт СБ Иван и Гусак в роли члена ОУН Стецко. По плану «сотрудники», выполняя указание центрального провода, прибыли на Буковину и, узнав об аресте Мотри, организовали ее похищение.

По их заданию местные «оуновцы» были обязаны выкрасть Мотрю и доставить ее на конспиративную квартиру в Черновцах, где «руководство» должно было установить причину «провалов» организации и захвата Галицкой чекистами.

«Похищение» произошло 7 января, когда на дежурстве была медсестра, пользующаяся доверием Галицкой. Оперативникам повезло, Биленко был похож на Рихарда Ярого, одного из высших функционеров ОУН, приметы которого Мотря знала.

На конспиративной квартире под видом «следствия» оперативники «размотали» Артемизию Григорьевну, как говорится, со всеми подробностями. А она много знала, так как была знакома с братьями Бандеры, братом Коновальца, референтом центрального провода ОУН по закордонным делам Яремой, одним из высших командиров УПА Сидором – Шелестом.

Гончаренко – Иван под видом проверки на благонадежность лиц в ходе «следствия» получил от нее списки оуновского подполья. Все они были сразу же арестованы.

Биленко предупредил, что если ее «невиновность» будет доказана, то ей все равно опасно оставаться в городе. В ходе оперативной игры для Мотри дважды меняли конспиративные квартиры, перевозя ее для конспирации то в диване, то в шкафу.

Ее «друзья» проявили и медицинскую заботу, предоставили ей доктора Булевского, ранее работавшего в партизанском отряде Д. Н. Медведева, который изображал «щирого бандеровца».

Кроме того, в порыве откровенности Мотря рассказала, что во время оккупации Черновицкой области Румынией было достигнуто устное соглашение между ОУН и бухарестскими властями – договор подписать не удалось из-за разных непринципиальных разногласий. На основании соглашений румыны освободили часть «оуновских верховодов», которые осели в Бухаресте и развернули активную антисоветскую работу.

Оперативная комбинация проходила по всем правилам игрового жанра с использованием фактора «злой и добрый следователи».

На одной из встреч она даже пожаловалась «доброму следователю» Гусаку – Стецко:

– Иван – жестокий и грубый эсбист. Он готов меня задушить без разрешения центрального провода ОУН.

– Что ты, он просто внешне суровый, а так добрый человек, – заметил «Стецко».

– Нет, я людей хорошо знаю…

Мягкая линия поведения Гусака позволила ему получить дополнительные материалы о бандеровском подполье на Буковине от Галицкой более чем на 600 оуновских функционеров. По показаниям Мотри с 1 января по 23 февраля 1945 года все они были арестованы. В результате этой операции подполье ОУН на Буковине было практически разгромлено.

Хочется остановиться на масштабах противодействия.

271-я стрелковая дивизия, освобождавшая Черновцы, после окончания боевых действий по разгрому немцев в Пражской операции по возвращении в Союз участвовала в боях с повстанцами УПА.

Она была одной из первых дивизий, полки которой участвовали в облавах и чекистско-войсковых операциях против УПА. Ее задействовали на Гуцульщине. Одной из акций, проведенной 15 мая 1945 года, руководил полковник из областного УНКГБ Щербина. Командир дивизии подчинялся его приказам. Солдаты и офицеры соединения вели себя корректно и всячески избегали «лишней стрельбы». А значит, и лишней крови в ходе боестолкновений с повстанцами.

В селе Черные Ославы комдив освободил 80 арестованных молодых оуновцев, взятых в банду под страхом расстрела. У него после этого был крупный и нелицеприятный разговор со Щербиной, которого он убедил в правильности своего решения вместе с начальником ОКР СМЕРШ дивизии.

Листовки лжи

Летом 1944 года в отдел КР СМЕРШ 4-й танковой армии 1-го Украинского фронта оперативник привез мешок, набитый бумагами.

– Что это у тебя за архивы? – удивленно, с улыбкой поинтересовался начальник отдела.

– Тиражированная очередная листовка лжи, – ответил капитан. – Насобирали на поле брани. Полно их и по селам.

Это был образец большой лжи, приготовленный на гитлеровско-геббельсовской идеологической кухне, повара которой следовали в русле рекомендаций фюрера, что чем больше ложь, тем больше ей верят.

Речь шла о берлинской листовке под названием:

«Приказ Л. Берии и К. Жукова о высылке в отдаленные края Союза ССР всех украинцев, проживавших под властью немецких оккупантов».

Фашисты разбрасывали эти листовки за линией фронта и в прифронтовой полосе. Читали их и военнослужащие, и гражданское население Украины. Некоторые задумались, готовясь к возможному переселению, считая, что Сталин как победитель в этой войне способен и на эту жестокость.

Бандеровское руководство старалось всеми силами своей пропаганды вдолбить в сознание галицийского населения мысль о неизбежности такого акта со стороны советской власти.

Однако большинство соотечественников разгадало очередное коварство фашистов и не поддалось на их уловки. Трудно было представить, что можно и как можно было переселить Украину с ее многомиллионным населением.

Командование 1-го Украинского фронта и Военный совет фронта попросили руководство Управления КР СМЕРШ фронта сделать все возможное, чтобы эта глупость не омрачила сознание местного населения, особенно Западной Украины. Поэтому были выделены команды солдат по сбору этой макулатуры и ее уничтожению. По словам очевидцев этого события, часто горели костры со вселенской ложью Гитлера и Геббельса.

Следует отметить, что на период появления этой фальшивки в 1944 году в рядах Красной армии находилось свыше 25 % украинцев.

Исходя из этого получалось, что сама мысль о переселении украинцев была бы явной диверсией, подрывающей боеспособность Красной армии и флота, а также жизненные устои общесоюзного государства.

Но что представляло это время?

Руководство СССР напрягало последние силы, чтобы мобилизовать страну на завершение разгрома врага. В декабре 1943 года оно даже учредило орден Богдана Хмельницкого, награждение которым способствовало упрочению славянского братства и укреплению дружбы многонационального государства.

И другое, как писал великий патриот-славянофил, профессор Георгий Сергеевич Ткаченко, – вслед за победоносным завершением битвы под Курском и Белгородом из Поволжья на Украину стали перегонять гурты скота, спасенного в 1941 году украинскими патриотами от захвата и истребления гитлеровскими оккупантами.

Это был тот скот, представлявший собственность колхозов и совхозов Украины, который с конца 1941 по 1944 год находился на прокорме в Поволжье. Органы советской власти и население региона, несмотря на тяжелейшие годы военного лихолетья, сумели сберечь многочисленные стада, на деле доказали свою любовь и уважение к братскому украинскому народу. Заметим, что пастухами, а затем и погонщиками гуртов скота, возвращаемого на Украину, были украинцы, то есть те люди, которых по упомянутому «Приказу» надлежало отправить в Сибирь.

Очередная утка Гитлера провалилась, как с неизбежностью сжималось оперативное пространство Третьего рейха в результате ударов обретшей второе дыхание Красной армии.

Скоро и население Западной Украины поняло, что это большая ложь. Отправляли на восток только тех, кто запятнал себя сотрудничеством с нацистами, на ком была кровь соотечественников. Со временем многие возвратились назад на малую родину, а некоторые прижились в Сибири и стали величать себя с гордостью сибиряками.

СМЕРШ и Н. Ф. Ватутин

Причастность бандеровцев к покушению и смерти командующего 1-м Украинским фронтом (УФ) генерала армии Николая Федоровича Ватутина неоспорима. Но автор обратил внимание на разночтения у некоторых авторов, легко пишущих об этом трагедийном событии, что вызывает вопросы.

Как известно, командующий 1-м УФ генерал армии Н. Ф. Ватутин был смертельно ранен 29 февраля 1944 года не фашистами, а бойцами из бандеровской УПА. Интересно, что сам факт ранения советского полководца украинскими националистами почему-то скрывался в Советском Союзе почти двадцать лет. Кстати, мартиролог командующих фронтами за период Великой Отечественной войны таков: один командующий фронтом был убит немцами – Черняховский в 1945 году под Кенигсбергом, Кирпонос застрелился в 1941 году под Киевом, а Павлов был «разоблачен» Мехлисом и расстрелян по приказу Сталина тоже в 1941 году.

Но вернемся к описанию трагедии, случившейся с Н. Ф. Ватутиным и людьми, причастными к судьбе генерала, и теми, кто был в стороне от них.

В статье «Национальный герой – Николай Федорович Ватутин» авторы А. Войцеховский и Н. Зазулин утверждают:

«29 февраля 1944 года Н. Ф. Ватутин выехал в Ровно, в штаб 13-й армии. Поработав там со штабными документами, он в тот же день в сопровождении небольшой группы офицеров и десяти автоматчиков направился в штаб 60-й армии в Славуту. При подъезде к селу Милятин Гощанского района эскорт штабных автомашин подвергся нападению находившихся в засаде бандеровцев. Головная машина, принявшая на себя первый удар, оказалась подбитой. Из следовавших за ней четырех других автомашин выскочили автоматчики и открыли огонь по бандитам.

В эти критические минуты сопровождавшие Н. Ф. Ватутина – член Военного совета К. В. Крайнюков и другие ответственные лица – предложили командующему покинуть обстреливаемую зону и увезти с собой штабную документацию. Однако Н. Ф. Ватутин решил иначе. Он отправил штабные документы с одним из офицеров по назначению, а сам взял в руки оружие. В разгар боя Н. Ф. Ватутин был тяжело ранен. Полководца сначала доставили в Ровно, а оттуда в Киев. За его жизнь боролись высококвалифицированные врачи. Но, несмотря на все принятые меры, спасти жизнь отважного генерала не удалось, 15 апреля 1944 года Н. Ф. Ватутин скончался.

Следствием, проведенным Ровенским областным управлением КГБ, установлено, что в засаде под Милятином, где был смертельно ранен Ватутин, находилась сотня УПА, возглавляемая бандглаварем по кличке Мадьяр.

Эта сотня совершала нападения на подразделения советских войск, двигавшиеся в сторону фронта, а также на советских патриотов на территории Гощанского и Острожского районов Ровенской области.

Последнюю точку в этой истории поставил Ровенский областной суд, рассмотревший в 1960 году уголовное дело по обвинению Трусика Ивана, входившего в банду Мадьяра, и шестерых его сообщников, обвинявшихся в терроризме и бандитизме.

Суд, заслушав признания подсудимых и показания многочисленных свидетелей, признал Трусика и его сообщников виновными во всех предъявленных обвинениях и осудил пятерых из них к высшей мере наказания и двоих – к длительным срокам заключения…»

Кто такой Мадьяр, из статьи непонятно, но мы видим героический подвиг Ватутина, взявшего оружие в руки. А может, надо было срочно разворачивать машины и уходить из зоны огня, а не ввязываться в бой? На это ответа нет.

Послушаем пояснения Г. К. Жукова того, чего он тоже сам не видел. В первой части книги «Воспоминания и размышления» 1969 года читаем:

«Н. Ф. Ватутин объезжал войска 60-й армии. Впереди ехала охрана. Ватутин был во второй машине со своим адъютантом и стрелком, а за ним на некотором удалении шли две машины Н. С. Хрущева… Они попали под обстрел… бандеровцев. Н. Ф. Ватутин выскочил из машины, вместе со стрелками стал прикрывать (???) отход других машин. Во время перестрелки Николай Федорович был ранен в бедро».

Но во второй части того же издания две машины Хрущева загадочно улетучились. Получается, что если в колонне был Хрущев, то он сбежал с поля боя. В дальнейшем этот эпизод исчез в публикациях. Что это – ложь или забывчивость?

И еще, как могла позволить охрана командующего принять его в качестве стрелка в свою цепь по прикрытию отходящих машин? Логично было бы срочно эвакуировать генерала в тыл. Но, по всей вероятности, навредила паника.

Во втором издании 1975 года «Воспоминаний и размышлений» это событие уже излагается по-другому:

«Генерал армии Н. Ф. Ватутин и член Военного совета фронта генерал-майор К. В. Крайнюков 29 февраля в 16 часов 30 минут в сопровождении охраны в количестве 8 человек выехали из штаба 13-й армии (район города Ровно) в 60-ю армию (район города Славута) по маршруту Ровно – Гоща – Славута.

В 19 часов 40 минут Николай Федорович и сопровождавшие его лица, подъехав к северной окраине села Милятин, увидели толпу людей примерно в 250—─300 человек и одновременно услышали одиночные выстрелы, раздавшиеся из этой толпы.

По указанию Н. Ф. Ватутина машины остановились, чтобы выяснить, что случилось. Внезапно по машинам был открыт ружейный огонь из окон домов. Это были бандеровцы. Н. Ф. Ватутин и охранявшие его лица выскочили из машин, и Николай Федорович был ранен в ногу.

Быстро повернув одну из автомашин, три бойца подхватили Н. Ф. Ватутина, положили его в машину и, захватив с собой документы, направились в сторону Ровно. С ними же уехал и К. В. Крайнюков».

А вот что писал в своей книге «Оружие особого рода» К. В. Крайнюков:

«…Коротая время в разговорах, мы ехали по Ровенскому шоссе в Славуту, в штаб 60-й армии. Заметив проселочную дорогу, Н. Ф. Ватутин сказал:

– А зачем нам, собственно, делать крюк по шоссе? Этот проселок тоже ведет в Славуту. Здесь всего каких-нибудь двадцать пять километров. Черняховский, наверное, заждался нас. Давайте не будем делать объезд через Новоград-Волынский.

Мы свернули… И вдруг послышалась стрельба. Машина с охраной, въехавшая было в село Милятин, быстро дала задний ход. Порученец командующего полковник Н. И. Семиков взволнованно выкрикнул:

– Там бандеровская засада! Бандиты обстреляли машину и теперь наступают на нас.

– Все к бою! – выйдя из машины, скомандовал Ватутин и первым лег в солдатскую цепь… Во время перестрелки генерал армии Н. Ф. Ватутин был тяжело ранен. Мы бросились к командующему и положили его в уцелевший «газик». Под обстрелом врага открытая машина проехала немного и остановилась. Видимо, был поврежден мотор. Тогда мы понесли Николая Федоровича на руках, спеша доставить его в укрытие. А охрана продолжала вести бой.

Навстречу нам показались сани с парой лошадей. Мы остановили возницу и положили в сани командующего… тронулись в путь по направлению к Ровенскому шоссе… В одной из хат… нашли военного врача. Он оказал Николаю Федоровичу первую помощь. Затем снова двинулись в путь и вскоре встретили машины с пехотой, высланные нам на выручку командующим 13-й армии…

Колонну замыкала санитарная машина. На ней Николай Федорович был доставлен в Ровно, где ему тотчас сделали операцию…»

Следующим документом К. В. Крайнюкова, вслед за докладом по ВЧ, явилась его докладная записка Сталину, направленная шифром из штаба 13-й армии.

Сталин при телефонном разговоре якобы заметил:

– В вашем распоряжении имеется такая огромная масса войск, а вы беспечно разъезжаете по фронту, не взяв даже надежной охраны. Так не годится!

В докладной записке говорилось:

«Товарищу Сталину.

Докладываю о происшествии с генералом армии тов. Ватутиным в составе четырех машин и с личной охраной в количестве 10 человек, в 18.50 при въезде в северную окраину д. Милятин, что 18 км южнее Гоща, подверглись нападению бандитов численностью 300–350 человек.

При перестрелке тов. Ватутин был ранен. Все меры по вывозу раненого тов. Ватутина из района нападения приняты.

Характер ранения: сквозное пулевое правого бедра с переломом кости.

По предварительному заключению хирурга 13-й армии, ранение относится к категории тяжелых, требуется лечение минимум два месяца.

К оказанию мед. помощи привлечены все лучшие силы. На 3.00 1.3.44 года состояние здоровья тов. Ватутина удовлетворительное.

Находится в 506-м армейском госпитале в г. Ровно. Врачи настаивают в течение суток не трогать, а 2.3.44 года обязательно эвакуировать самолетом «Дуглас» в Москву.

Член Военного совета 1-го Укр. Фронта

Генерал-майор Крайнюков.

№ 156 1.3.44 года.

7.00»

Нарком внутренних дел УССР В. Рясной направил заместителю НКВД СССР В. Чернышову шифротелеграмму. В ней он констатировал, что «нападающих было 30─40 человек». Охрана «энергично отстреливалась», но «бандитам удалось окружить одну машину, в которой находилось 3 человека, и в перестрелке последние были убиты».

Говорилось о зачистке войск НКВД, в ходе которой за 20 дней проведено «65 чекистско-войсковых операций, стоивших жизни 1129 бандитам».

Водитель Н. Ф. Ватутина Александр Данилович Кабанов, проживавший до недавнего времени в Киеве, утверждал, что когда начался обстрел, то он заприметил сарай у дороги и предложил командующему пересидеть там шквал огня. Он согласился, и они побежали. Ватутин вдруг упал – оказалось, он был ранен в ногу. Вместе с бойцом охраны Иваном Коваленко они донесли его до сарая, перевязали ногу и потом эвакуировали на «Додже» в Ровно в общей колонне.

6 марта 1944 года начальник УКР СМЕРШ 1-го Украинского фронта генерал-майор Н. А. Осетров после доклада В. С. Абакумову направил члену Военного совета фронта Н. С. Хрущеву докладную записку с результатами расследования этого ЧП. В ней говорилось:

«…29 февраля 1944 года, примерно в 19.00, в нас. пункте Милятин Острожского района бандгруппа численностью в 100–120 человек обстреляла машину командующего Первого Укр. фронта генерала армии т. Ватутина и машины, его сопровождавшие, вследствие чего тяжело ранен в ногу генерал армии Ватутин.

29 февраля 1944 года, закончив работу в штабе 13-й армии, в 16.30 Ватутин выехал в район расположения штаба 60-й армии в гор. Славута…

Несмотря на позднее время и наличие по маршруту Гоща – Милятин – Славута вооруженных банд, что Военному совету 13-й армии было известно из сообщений отдела СМЕРШ той же армии, генерал-лейтенант Пухов и генерал-майор Козлов для сопровождения командующего фронтом тов. Ватутина не направили дополнительной охраны и не предложили бронированных средств передвижения.

Полковник Семиков знал, что часть охраны Военного совета фронта направлена по другому маршруту, также не предложил Военному совету 13-й армии усилить имеющуюся охрану.

Кроме этого, Военный совет 13-й армии о передвижении командующего фронтом из гор. Ровно в гор. Славута не поставил в известность отдел КР СМЕРШ.

В результате беспечности в охране командующего фронтом тов. Ватутина, его и вместе с ним следовавшие машины, не подозревая о наличии вооруженной банды, въехали в село Милятин, где и был произведен обстрел и ранение тов. Ватутина.

Необходимо отметить, что Военный совет фронта также систематически был информирован о наличии активно действующих бандгрупп на участке 13-й армии, и члены Военного совета фронта лично были предупреждены о принятии мер предосторожности при поездках в части 13-й армии.

По показаниям помощника оперативного отдела штаба фронта майора Белошицкого, сопровождавшего Военный совет, установлено, что во время вынужденной остановки машин Военного совета в 3-х км от села Милятин майор Белошицкий услыхал впереди пулеметную стрельбу, однако об этом никому не доложил, а лишь предупредил личную охрану командующего о готовности.

По его же показаниям, при въезде машин на окраину села Милятин Белошицкий на расстоянии 800–900 метров заметил большую группу людей, но продолжал ехать, не доложив об этом командующему и сблизившись, таким образом, с бандой на расстояние 150–200 метров.

Следует отметить, что сопровождавшая командующего личная охрана и шофера вели себя достойно и мужественно, за исключением Моноселидзе, шофера члена Военного совета тов. Крайнюкова, который во время обстрела проявил трусость, угнал машину и сам участия в отражении нападения не принимал.

Моноселидзе задержан, и в отношении его ведется следствие…»

По указанию руководителя УКР СМЕРШ фронта генерал-майора Н. А. Осетрова в Милятин была срочно направлена опергруппа в 60 человек. В результате их работы разбежались и бандиты, и мирное население. Но один из бандитов был схвачен.

Им оказался 20-летний Григорий Ундир. Он и рассказал, как его сотня напала на Ватутина:

«…29 февраля 1944 года бандой Зеленого в количестве 80–90 человек было совершено нападение на группу автомашин, в одной из которых ехал командующий 1-м Украинским фронтом генерал армии Ватутин.

Указанное нападение было совершено при следующих обстоятельствах: утром 29 февраля с. г. бандгруппа в количестве 80–90 человек во главе с Зеленым вышла из села Дубенцы в засаду в район Милятино – Сиянцы, где, по полученным от высланной Зеленым разведки данным, двигался обоз из 12 подвод…

Когда обоз поравнялся с находившейся в засаде бандгруппой, по нему был открыт огонь. Завязалась перестрелка с охранявшими обоз красноармейцами. В ходе боя красноармейцам на шести подводах удалось убежать в направлении села Садки, а остальные шесть повозок, из них четыре с боеприпасами, были захвачены бандитами. Во время боя был убит один красноармеец.

В то время, когда бандитами еще преследовались бежавшие подводы, из села Милятин показалась грузовая автомашина, которая была обстреляна, и находившиеся на ней военнослужащие бросили автомашину и бежали.

Через некоторое время, уже перед вечером, на дороге из села Тессова показались четыре автомашины, из них три легковые. Зеленым была организована в районе Милятинских хуторов засада, и, когда машины начали подходить к находившимся в засаде бандитам, по ним был открыт сильный огонь.

После этого три автомашины развернулись и пошли обратно, а следовавшая первой автомашина была выведена из строя и оставалась на месте…»

Но это не вся правда. Как показал бывший командующий группой УПА «Тютюнник» Федор Воробец, он же Верещака, нападение на Ватутина произошло в районе действий сотни Деркача, и сделали это группки СБ ОУН сел Михальковцы и Сиянцы Острожского района Ровенской области.

Воробец часто организовывал операции, переоблачившись в форму советских военнослужащих. Но и сам стал жертвой переодетых в ОУН сотрудников госбезопасности 15 января 1946 года.

А вот версия ветерана УПА Евгения Басюка – Черноморца. Операцию против Ватутина провел уголовный отдел полевой жандармерии УПА, так называемой «повстанческой милиции», численностью в 30 человек под командованием Трояна – Примака. Когда появились машины Ватутина, они занимались разгрузкой захваченных подвод армейского обоза. По вползающим в село машинам открыли огонь спонтанно, а поэтому не было никакой засады.

* * *

Следует заметить, что расследованием обстоятельств этого трагического ЧП занимались Управление и отделы военной КР СМЕРШ, а также спецотряд «Тайга», являвшийся разведгруппой НКГБ СССР. Работу «таежников» лично контролировал генерал-лейтенант П. А. Судоплатов. Чекистам удалось найти место базирования сотни Зеленого. В бандеровском отряде насчитывалось около полутора сотен человек. На вооружении имелось два десятка автоматов, до тридцати ручных пулеметов, десять станковых пулеметов и 76-миллиметровая пушка. Отряд был окружен в ходе чекистско-войсковой операции и почти полностью уничтожен.

Кроме того, контрразведчики дополнительно установили, что дорогу между селами Сеянцы и Милятино «держала боевка СБ ОУН» из с. Колесники Гощанского района под командованием Феодосия Павлюка. Туда же были подтянуты боевики СБ ОУН Черкеса и Жука. По данным «таежников», в отряде Черкеса находился «видный немец». Вполне вероятно, что это был инструктор.

Дело в том, что в ходе операций против ОУН советские органы госбезопасности захватили около 300 офицеров абвера и СД. Сотрудники СМЕРШа установили, что в одной из банд в районе Милятино был венгр – снайпер, поражающий цель с нескольких сот метров. Мог и он стрелять в командующего, если было бы светло.

А вообще, в расследовании гибели Ватутина было полно противоречий, недосказанности, умолчания и элементарной лжи. До сих пор специалисты не могут сделать однозначного толкования.

Автор попробовал суммировать эти недоговоренности в форме постановки вопросов:

– Почему до сих пор существует путаница в количестве машин колонны командующего?

– Как при февральской темени в 19.00 можно было посчитать бандитов?

– Почему член Военного совета фронта генерал Крайнюков доложил Сталину, что свернули на проселку по указанию Ватутина, тогда как личный водитель командующего Кабанов утверждает, что ехали по заранее оговоренному маршруту?

– Если был оговоренный маршрут, то он визировался только одним человеком – Жуковым, который находился в это время в Новоград-Волынском, отчего он в своих мемуарах не говорит об этом и часто путается?

– Если отвергать эту версию, тогда почему первая машина не проскочила поворот на проселочную дорогу, а повела всю колонну за собой прямо на село Милятин?

– Почему Г. К. Жуков упоминает в колонне Хрущева как первого члена Военного совета, а потом опускает этот факт? Что это, забывчивость или оплошность тех, кто писал ему его мемуары?

– Почему в киевском госпитале главный военный хирург Н. Бурденко пришел к выводу, что ранение не так уж и опасно и интенсивное лечение позволит Ватутину вернуться в строй, однако ему отняли конечность якобы из-за заражения крови, и это в стерильных условиях? Ему действительно с каждым днем становилось легче.

– Почему для сопровождения командующего самым мощным фронтом, каким был 1-й Украинский, не выделили бронетехнику и подразделение автоматчиков?

– Почему не использовали пенициллин для лечения раненого? Со слов мстительного Хрущева, на его применение не дал добро Сталин, считавший, что этот препарат, сделанный в США, якобы может быть зараженным. Ну, здесь очередной ком грязи в сторону бывшего Главнокомандующего…

– Почему почти 20 лет молчали в СССР об обстоятельствах гибели генерала армии?

Много еще есть «почему». Думаю, на них ответят со временем наши историки.

17 апреля 1944 года в Киеве состоялись похороны Н. Ф. Ватутина. У гроба сына вместе с его товарищами по оружию стояла в белом платочке мать талантливого полководца Вера Ефимовна. Эта мужественная русская женщина в феврале и марте сорок четвертого года получила извещение о гибели на фронте двух своих сыновей: Афанасия Федоровича и Семена Федоровича. И вот теперь – третий сын. Она тихо плакала, часто повторяла одно и то же: «Умер ты, сын мой, за жизнь других. Они не забудут тебя, Коля, сокол мой ненаглядный!»

Забывают, а некоторые и вовсе забыли о таких, как он, борцах с фашизмом на моей родине – Украине. Необандеровцы уже требуют снести памятник, убрать останки героя из могилы. Но этого не видать тем, кто не хочет смириться со своим поражением в сорок пятом. Большинство украинцев другого мнения!

Ну, а что касается объективных данных по случаю гибели командующего фронтом, то их пока мало и они противоречивы.

Не случайно дочь генерала армии Н. Ф. Ватутина – Елена Ватутина, проживающая в настоящее время в Праге, не верит в официальную версию гибели родителя до сих пор. Она ждет момента, когда в России скажут, как на самом деле погиб отец.

Убийца родом из детства

История данного повествования такова. Во время службы автора в Южной группе войск в ВНР в начале 70-х его коллега по контрразведке с венгерской стороны майор П. Ковач на одной из деловых встреч предложил:

– Антал, хочешь, я тебя познакомлю с одним интересным человеком?

– Интересные люди интересны, – скаламбурил автор.

– Кто он?

– Он тебе сам расскажет. Знаю только одно, что он с советскими войсками вошел в Венгрию. Имеет ваши правительственные награды. В конце сороковых – начале пятидесятых был руководителем подотдела полиции в городе Шопроне. Уволился в звании подполковника. Пригласите его в гарнизон, он многое расскажет.

– Я согласен…

Вот так у нас завязалась дружба с Шандором Ференци – Шани бачи – дядя Саша по-русски. В очередной чекистский праздник по приглашению на 20 декабря 1971 года он приехал с супругой к нам в гости. Действительно, на сером, потертом пиджаке ярко горели три советские награды – ордена Красной Звезды, Отечественной войны 1-й степени и медаль «За отвагу».

Оказалось, во время войны он действовал по линии НКГБ в Карпатах в разведывательно-диверсионной группе. Группа работала и на линии огня, и в тылу противника, и в тесном взаимодействии с нашими войсками, в первую очередь с отделами контрразведки СМЕРШ дивизий и армий.

Однажды дивизионный оперативник из СМЕРШа обратился к нему с просьбой помочь «разговорить подозрительного пленного венгра». В ходе общения с ним Шандора Ференци последнему удалось «расколоть» его. Он назвал свою имя и фамилию – Янош Капустянский. Признался, что родился в Дебрецене, а потом с родителями переехал в Галицию. Выяснилось, что перед смершевцем он «косил под мадьярского солдата», прекрасно знал украинский язык и являлся сотрудником службы безопасности ОУН. Знаком с одним из лидеров ОУН – Николаем Лебедем. По его признанию, он принимал участие в организации взаимодействия с венгерскими частями, а также казнями проштрафившихся оуновцев: предателей, дезертиров, членовредителей, а также просоветски настроенных селян и т. д.

Подключились следователи СМЕРШа. На допросах он признался, что люто ненавидит красных из-за того, что в 1939 году его с родителями загнали в колхоз, отобрав много сельскохозяйственного инвентаря. Потом отца арестовали за якобы антисоветскую деятельность. Только поэтому он связался с ОУН, в которой видел сторонницу и защитницу своих взглядов.

На допросах о конкретной своей преступной деятельности не говорил. Дело сдвинулось с мертвой точки, как только поймали еще нескольких бандитов-эсбэшников. Один, по кличке Тарас, признался, что он земляк Яноша и знает его с младых лет. В банде он ходил под псевдонимом Удавка.

– Не знаете, почему у него кличка женского рода?

– Знаю, потому что он был убийцей родом из детства…

– ???

– В детстве душил котов, собак, охотился с рогаткой на птиц. Перебил, наверное, с сотню хозяйских голубей. Но больше ему нравилось душить в детстве и юности зверье. А в банде людей – удавкой. Всегда это орудие казни из сыромятной кожи носил с собой. Говорил, что надо жалеть патроны на этих нелюдей…

По рассказу Шани бачи – дяди Саши, он присутствовал на ряде допросов венгров и был осведомлен о некоторых «подвигах» Яноша в бандеровской СБ.

В частности, палач признался, что приводил в исполнение приговоры службы безопасности 27 раз.

– И как же он казнил?

– Естественно, излюбленным с детства способом – удавкой. Заходил сзади обреченного, внезапно набрасывал со спины на шею шнур и тянул несчастную жертву за собой. В течение минуты человек уходил из жизни, – повествовал старый вояка невидимого фронта.

– А что еще он натворил?

– Даты и села, где он действовал в Прикарпатье и в Карпатах, а тем более имена уже выветрились из памяти, запомнились более или менее два случая расправы.

Он признался, что однажды Янош был направлен на исполнение приговора над бывшим председателем сельсовета и его многодетной семьей.

Он примерно так рассказывал:

«Пришли в село. Ночь была звездная. Природа отдыхала после дневной спеки. Нужный дом нашли быстро. Постучались в окно. Никакой реакции в течение трех-пяти минут. Стали бить в дверь прикладами. И вдруг слышу:

– Кто там, шо вам треба?

– Вас треба, – ответил я.

– Не дождетесь, – ответил мужской голос. Видно, это был председатель.

Что делать? Надо выполнять приказ. Подперли ломом входные двери, а хату с соломенной крышей подожгли.

Сначала было тихо. Потом поднялся детский плач, скоро переросший в вой. И вдруг вижу, разбивается оконная рама, и в образовавшийся проем стала выпрыгивать семья. Нам ничего не оставалось делать, как их всех собрать…»

– И что они сделали с несчастными?

– Всех девятерых побросали в колодец…

А вот его другое показание.

– Вы знаете лучше меня, – говорил Шандор Ференци, – на помощь в Западную Украину после воссоединения всей Украины в 1939 году восточные братья посылали сотни, нет, скорее тысячи своих сыновей и дочерей. Они помогали выбраться из польского рабства. Ведь не секрет, что для поляков украинцы были восточниками и считались низшей породой людей. Думаю, бандеровщина разматывалась из этого клубка противоречий.

Ехала на Запад молодежь по вербовке, по комсомольским путевкам, по разнарядкам и прочее.

Юноши работали помощниками и машинистами паровозов, инженерами, токарями…

Девушки – учителями, связистками, поварами, почтальонами, медсестрами и врачами…

Именно по ним прокатился каток террора. Воевали украинцы против украинцев.

Именно с такими патриотками решили расправиться бандеровцы в одном из поселков Львовской области.

Янош, помню, спокойно рассказывал, как он с группой бандитов решил наказать девчат, приехавших из Сумской области.

«Это были три девицы. Работали они на разных работах, помогали советской власти. Одна трудилась учительницей, другая медсестрой, а третья поштаркой (почтальоном. – Авт.) Наши люди их предупредили, чтобы они в двадцать четыре часа убрались с Галичины. Но они не послушались нашего совета – вот мы их и наказали.

Забрать их не составляло труда, так как они все трое жили в одной хате. Пришли ночью, повыволакивали их всех на улицу вместе с хозяйкой и передавили удавками. Никаких выстрелов. Сделали все тихо…»

– Вскоре я уехал с группой дальше в Карпаты, поэтому не могу сказать, что уповец еще рассказал сотрудникам СМЕРШа, – со вздохом высказался ветеран войны. – А вообще мне непонятно, как люди, жившие на задворках России, смогли так организоваться, что своими чисто фашистскими идеями заразили так много людей. То ли еще будет, если их не остановить силой убеждения, а кое-где и силой принуждения…

Как прав был тогда Шани бачи – мой уважаемый и бескорыстный дядя Саша. Сегодня его пророчества, к сожалению, сбываются…

Встреча на Унтер-ден-Линден

Небольшой городок на украинском Полесье Дубровица, стоящий на границе с Белоруссией, был освобожден от немецко-фашистских захватчиков 10 января 1944 года войсками 13-й армии 1-го Украинского фронта. Непосредственное участие в зачистке города от немцев и их агрессивных холуев из числа бандеровцев и местных полицаев принимал личный состав 447-го стрелкового полка (командир подполковник Макаров А. Т.) 397-й стрелковой дивизии (командир полковник Андоньев Н. Ф).

В освобождении города также были задействованы силы партизанского отряда Василия Бегмы.

В отделе КР СМЕРШ дивизии шла бурная деятельность. То и дело оперативные уполномоченные военной контрразведки полков докладывали руководству о выявленных фактах злодеяний нацистов и их прихлебателей из числа украинских буржуазных националистов против мирного населения.

Начальник дивизионного отдела КР СМЕРШ информировал комдива об усилении охраны тыловых подразделений соединения в силу полученных данных об оставленном предводителем УПА «Полесская Сечь» неким Тарасом Бульбой агрессивном подполье.

– Николай Федорович, у нас есть проверенные данные о запланированном нападении бульбашей, так здесь называют этих бандитов, на обозы по подвозу оружия, боеприпасов и продовольствия. Следует усилить охрану и временных мест складирования подвозимого имущества.

Комдив принял информацию к сведению и тут же вызвал своего начальника штаба…

Сотрудники отдела КР СМЕРШ 397-й дивизии получили компрометирующие данные на сбежавшего коменданта местной полиции некого Кирилла Сыголенко, который проявлял большое рвение в помощи оккупационным властям и совершил лично ряд кровавейших преступлений. Собранные материалы о его измене, участии в вооруженной борьбе против Красной армии, насильственной отправке местных жителей на работы в Германию, службе в фашистской полиции и в массовых убийствах советских граждан, грабеже своих жертв сотрудниками СМЕРШ были переданы быстро формировавшимся территориальным органам государственной безопасности.

Предатели сразу же попрятались от закономерного возмездия по подвалам, чердакам и лесным схронам и бункерам, оступившиеся приходили в органы СМЕРШ и территориальные органы РО УНКГБ с повинной, обиженные нацистами и бульбашами делились воспоминаниями об ужасах оккупации и давали свидетельские показания…

* * *

Вплотную уже пришлось заниматься сбором дополнительных материалов и поиском самого кровавого палача, руководителя Дубровицкой полиции моим землякам – ровенским чекистам. Данные собирались по городам Львову, Ровно, Олевску, Сарны, Дубровице и за границей – в ГДР. Но все по порядку…

Все началось со случайности, но она всегда бывает частью закономерности. Недаром Наполеон Бонапарт говорил, что в каждом большом деле всегда приходится какую-то часть оставить на долю случая. Вот уж действительно, всем правит случай. Знать бы еще, кто правит случаем.

Чекисты шли по следу Сыголенко. Но вот удача. Ярким солнечным днем 1949 года в Дубровицкий районный отдел УМГБ УССР по Ровенской области пришла только что вернувшаяся на родину после долгих лет пребывания на работах в Германии местная жительница, дочь погибшего на фронте красноармейца Текля Семенюк. Ее насильно вывезли за границу вместе с десятками других девушек и молодых женщин Дубровицы. После окончания войны территория, где она работала по 14–16 часов в день у богатого бауэра, оказалась в американской зоне оккупации. Девушке пришлось пройти не один лагерь перемещенных лиц, чтобы в конце концов оказаться в родном городе, к счастью, в сохранившемся отчем доме и с живой матерью.

Она пришла с заявлением в органы ГБ потому, что ей хотелось рассказать не о своей жизни в Германии, а об одной интересной встрече в Берлине с человеком, очень похожим на начальника Дубровицкой полиции Кирилла Сыголенко.

– Не обознались? – спросил оперработник лейтенант Георгий Федорович Петренко.

– Нет, я впервые его увидела на станции подземки Фридрихштрассебанхоф. Он приехал с западного сектора. Я за ним шла до тех пор, пока он не повернулся в мою сторону, – утвердительно ответила Текля.

– А в Дубровице вы часто видели его?

– Раза два-три в неделю. Только одевался он тогда иначе. Носил полувоенную форму, фуражку-мазепинку с длинным козырьком. Зверюга был, а не человек. Люди говорили, что евреев самолично расстреливал. Не щадил даже детей.

– И все же как вы определили, что это он? – с тактичной настойчивостью добивался сотрудник райотдела.

– По крупной лысой голове с большим лбом, и несмотря на глубоко посаженные глаза, они казались несколько выпученными. У него всегда был полуоткрытым рот, за верхней губой которого виднелась золотая коронка, – спокойно ответила молодая женщина.

– Как он был одет? – не унимался чекист.

– В длинный современный плащ с поясом. В руке он держал пузатый портфель из желтой, очевидно, свиной кожи.

– И каков был его отслеженный вами маршрут?

– Он дошел по Фридрихштрассе до Унтер-ден-Линден, пересек ее и свернул налево. В кафе у Оперного театра он задержался, выпил чашечку кофе и о чем-то тихо и быстро переговорил с кельнером. Расплатившись, знакомец с тем же портфелем энергично зашагал к Александерплац. Здесь он быстро смешался с толпой, направляющейся в подземку, и я потеряла его из виду.

– А вы могли бы его определить на групповой фотографии?

– Попробую…

Офицер принес несколько фотографий, обнаруженных в бункере одной разгромленной бандгруппы в Дубровицком районе в 1948 году. На снимке были запечатлены дубровицкие полицаи. Местные жители указали, что среди сфотографированных мужиков в форме и мазепинках стоял Сыголенко, начальник местной полиции.

Показали фотографии Текле. Она сразу же указала на Сыголенко. На шести из шести фотографий уверенно опознала палача украинского народа. Чувствовалось, что здесь ошибки не должно было быть.

После этого черно-белые стрелы запросов полетели в архивы разных городов страны, а также в представительство МГБ СССР в Берлин.

И вот уже стали вырисовываться контуры личности «щирого украинца», «верного галицийца» и «ненавистника явреив».

Немецкие друзья опознали по фотографии Сыголенко, но этот гражданин значился по документам как Карл Ковальский, занимающийся предпринимательской деятельностью. Он скупал кофе в ГДР, где он был дешевле, и перепродавал в Западном Берлине. Восточногерманская полиция его неоднократно задерживала за контрабандные операции. Он даже отсидел два года за это преступление. После чего стал осторожным и, занимаясь прежним промыслом, закупал кофе через посредников – своих агентов.

Чекистам двух стран пришлось потрудиться, чтобы разоблачить оборотня. В материалах на атамана Тараса Бульбу-Боровца были найдены данные и на Сыголенко. Он значился в них адъютантом атамана, а потом редактором газеты «Гайдамак» – органа УПА «Полесская Сечь».

Получили контрразведчики и такие данные, что в 1943 году полицейский околоток в Дубровице был атакован партизанами и разгромлен. Коменданту полиции удалось бежать. Позже его видели в Сарнах. Он здесь служил уже не в полиции, а в нацистской службе безопасности – СД. Для предателя это было солидным повышением и знаком высокого доверия фашистов…

Скоро операция по задержанию Сыголенко была завершена. Сотрудники МГБ ГДР его арестовали при очередном вояже в Восточный Берлин, и в 1951 году его уже допрашивал в Ровно следователь УМГБ.

Держался этапированный галичанин спокойно. О себе он заявил, что является Карлом Николаевичем Ковальским, родом из Галиции – Львовщины. Еврей по национальности. Работал агентом по сбыту мануфактуры в фирме «Шлехтер». Учился в Кельне в университете на юридическом факультете, откуда был исключен после прихода Гитлера к власти. В 1936 году переехал в Польшу, где до 1939 года работал продавцом магазина. В 1942 году был арестован немцами в Варшаве и отправлен в лагерь смерти в Дахау. После освобождения осел в Западном Берлине, где получил пособие как лицо еврейской национальности, пострадавшее от фашизма.

Следователи областного Управления МГБ готовы были поверить Ковальскому. Сама мысль, что еврей убивал евреев из-за национальной принадлежности, показалась дикой. Да и удостоверение есть, что он является членом западноберлинской еврейской общины. Но бескомпромиссная экспертиза фотографий неопровержимо свидетельствовала: начальник полиции Сыголенко, адъютант, а затем сотник УПА «Полесская Сечь» с той же фамилией и предприниматель, а точнее, спекулянт из Западного Берлина Карл Ковальский – одно и то же лицо.

После этого поиск материалов пошел быстрее. Нашлись свидетели, утверждавшие, что часто его видели с Тарасом Бульбой-Боровцом разъезжавшими по хуторам и селам Полесья с агитационными целями. Так они собирали в свой отряд молодежь для борьбы вместе с немецкими войсками против Советов.

Чекисты вскоре нашли и приказ атамана Бульбы-Боровца за № 19 от 10 сентября 1941 года. В нем говорилось, что «за боевую и отличную организацию работы в боевых операциях в городе Олевске и за ликвидацию всех московско-большевистских и регулярных банд на Олевщине (уничтожение евреев. – Авт.) повышается и утверждается в звании сотника Сыголенко Кирилл Николаевич». Потом он станет адъютантом атамана и по совместительству редактором юдофобской газетки «Гайдамак».

Нашелся и еще один документ – протокол совещания старшин УПА «Полесская Сечь» от 18 ноября 1941 года. На этом совещании сотник Сыголенко докладывал, что прибывший к ним эсэсовский капитан Гичке запросил у бульбашей помощи в поголовном расстреле к 19 ноября всех евреев Олевска.

Выяснилось, что, после того как Сыголенко в 1942 году назначили в Дубровицу начальником полиции, он сразу же организовал гетто для евреев. Собрал более тысячи человек и отправил их в Сарны, где они были все расстреляны. Предварительно он обманным путем забрал у них золотишко и другие драгоценности, обещая жизнь. Да, он исполнил свой обет, подарив им жизнь «только на небесах».

После разгрома полиции партизанами он, как уже говорилось, оказался в Сарнах на должности сотрудника немецкой службы безопасности СД, где изготовил заранее, почувствовав неизбежный крах Третьего рейха, себе документы прикрытия на имя Карла Ковальского.

Кто же выступал под личинами Сыголенко и Ковальского? Ответили на этот вопрос контрразведчики.

Действительно, подследственный родился во Львове в зажиточной еврейской семье. Настоящая фамилия – Хаим Сыгал. После оккупации нацистами Львова он через свои связи вышел на Тараса Бульбу-Боровца, представившись ему «хвайным украинцем», готовым воевать с двумя оккупантами – немецкими и советскими «лышэ за вильну Украину». Атаман поверил ему тогда, когда проверил его в работе – грязной и неблагодарной, связанной с убийством 535 советских граждан, в основном евреев, в Олевске летом в 1941 году.

В конце концов Хаим Сыгал, припертый вещественными доказательствами и свидетельскими показаниями к стенке, во всем признался – бес попутал.

Потом был суд, вынесший справедливый приговор бандиту из УПА «Полесская Сечь».

Отповедь канадского профессора

Автору этой книги удалось познакомиться с фрагментами интервью Виктора Полищука – канадского магистра права, профессора и доктора гуманитарных наук. Это интервью он дал украинскому агентству From-UA. В нем профессор обнародовал свое личное мнение об ОУН-УПА и шагах нынешних некоторых политиков, политологов и лжеисториков Украины по реабилитации «борцов за самостийную Украину». Он считал, что раскаяние в постыдных делах есть спасение жизни. Но раскаяние не наступает, наоборот, идет процесс реверса в сторону героизации бандеровщины. Появилось даже понятие – необандеризация Украины.

Несколько слов о мыслителе.

Родился профессор в 1925 году на Волыни. Его отец был репрессирован, а семья выслана в Казахстан. С 1946 года Полищук жил в Польше. В 1981 году эмигрировал в Канаду. В Украине В. Полищук стал известен после выхода в середине 90-х годов его книги «Горькая правда: преступления ОУН-УПА. Исповедь украинца».

В ней говорилось не о героизме украинских националистов периода Второй мировой войны, а об их преступлениях, что расходилось с официальной линией президентов Кравчука, а в будущем Ющенко.

Привожу его ответы полностью. Задавал вопросы корреспондент агентства From-UA:

– Защитники ОУН-УПА утверждают, что это формирование воевало против сталинского и гитлеровского режимов. Так ли это, по вашему мнению?

В. Полищук:

– Утверждения про одновременную борьбу ОУН-УПА против сил Германии и Советского Союза – не что иное, как пропагандистский прием. Есть документы, литература, в них отнюдь не просматривается такая борьба. В конце концов, этому утверждению противится обычная логика: любое противоборство ОУН-УПА с немцами было бы одновременно помощью советским партизанам, что не входило в интересы ОУН.

Существуют детальные бандеровские сведения о боевых действиях ОУН-УПА, в которых нет фактов запланированных боевых действий против немецких сил с целью их уничтожения. Хотя были стычки с небольшими немецкими подразделениями, в частности с полицией или жандармерией, с целью получить оружие или в ходе вооруженного грабежа немцами украинского населения.

Были и стычки, когда немцы пытались бороться с бандеровскими формированиями, которые стали препятствием в реализации принудительных поставок сельхопродуктов: зерна, мяса и т. п., но это были бои оборонительного характера, а не с целью уничтожения сил оккупанта.

Были стычки и бои ОУН-УПА с советскими партизанами, а с 1944 года также с силами Советской армии, но это также были бои оборонительного характера, а не с целью их уничтожения. В ОУН-УПА не было столько сил, чтобы она инициировала и проводила боевые действия против немецких или советских войск с целью их уничтожения.

Вытеснение на короткий период силами ОУН-УПА немецкой администрации из некоторых районных центров на Волыни в 1943 году имело исключительно пропагандистский характер.

ОУН-УПА не проводила диверсий с целью уменьшить боеготовность гитлеровских сил, она не взрывала мосты, не уничтожала железнодорожные сооружения и т. п. На это все в ОУН-УПА не было сил, но она в то же время была способна вырезать польское население и истреблять тех украинцев, которые не подчинялись бандеровцам. ОУН(б) – УПА-СБ уничтожали в том числе и украинцев из формирований ОУН Мельника и Тараса Бульбы-Боровца, а служба безопасности ОУН Бандеры массово истребляла бывших советских солдат и офицеров, которые в июне – июле 1941 года попали в плен и сумели убежать, после чего прятались по сараям и в хатах у украинских крестьян Волыни.

Существуют документы «боевой деятельности» ОУН─УПА─СБ, эта «деятельность» носила сугубо криминальный характер и не имела ничего общего с одновременной борьбой ОУН-УПА против немецких и советских сил.

При этом надо сказать, что, несмотря на запрет немцами провозглашения «Украинского государства» 30 июня 1941 года, несмотря на домашний арест Степана Бандеры, Ярослава Стецько и других, бандеровские батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» в конце 1941 года были переформированы в 201-й батальон «шутцманшафтен». Он до конца 1942 года под общим командованием известного немецкого генерала фон дем Бах-Залевского на украинско-белорусском пограничье жестоко уничтожал советских партизан и истреблял гражданское население тех сел, из которых шла помощь партизанам.

Это означает, что ОУН Бандеры формально отдала в распоряжение немцев свои силы, то есть сотрудничала с Германией по меньшей мере до конца 1942 года. Есть еще один важный момент: бандеровцы в июле – августе 1941 года создали и отдали в распоряжение немецкого оккупанта украинскую вспомогательную полицию, которая идеологически и политически была подчинена ОУН Бандеры. Эта полиция совместно с немецкой полицией и жандармерией совершала погромы украинских сел на Волыни. Вспомнить хотя бы погром в селе Кортелисы, совершенный немцами и украинской вспомогательной полицией 23 сентября 1942 года, вследствие которого расстреляно, живьем сожжено, палками убито 2875 украинских крестьян, в том числе 1620 детей, сожжено 715 жилищ. Это было преступление народоубийства, в три раза превышающее известный всему миру погром в чешском селе Лидице. А погром в Кортелисах был лишь фрагментом «деятельности» бандеровской полиции!

Эта полиция в марте – апреле 1943 года по приказу ОУН Бандеры с оружием в руках оставила службу у немцев, подалась «в лес» и вместе с бывшими воинами из «Нахтигаля» и «Роланда» стала стержнем создаваемой бандеровской УПА.

Сказанное означает, что ОУН Бандеры в действительности сотрудничала с гитлеровскими оккупантами, по меньшей мере до марта – апреля 1943 года. Перерыв в этом сотрудничестве длился до декабря 1943 года, то есть лишь семь месяцев.

Начиная с декабря 1943 года до самого окончания войны ОУН Бандеры на территории Украины и Польши сотрудничала с немцами в борьбе с советскими войсками, войсками члена антигитлеровской коалиции, что видно из архивных документов в виде донесений командования гитлеровской полиции и СД в Берлин. При таких условиях бессмыслицей являются утверждения о борьбе ОУН─УПА против немцев.

А борьба против сталинского режима сводилась к позорному истреблению остатками службы безопасности ОУН Бандеры, которые прятались в бункерах, украинского советского актива, членов их семей, в том числе и малолетних детей, престарелых родителей, к убийствам женщин, которые отказывались давать бандеровцам продукты или одежду.

Эта «борьба» сводилась также к актам саботажа – уничтожению путей сообщения, колхозного инвентаря, трактористов, милиционеров и т. п. Эта «борьба против советской власти» не выходила за уровень сельских советов, она никогда не достигала районов. Сказанное здесь находит подтверждение даже в бандеровских, доступных читателю «хрониках».

– Почему же при этом значительное число населения Западной Украины все-таки считает воинов ОУН-УПА героями?

В. Полищук:

– Большая часть населения Западной Украины не воспринимала после сентября 1939 года советских порядков, что и использовала ОУН в ходе войны Германии против Советского Союза.

Во время гитлеровской оккупации некоторые элементы населения вследствие пропаганды «походных групп» обеих ОУН пошли на сотрудничество с немцами – в украинскую полицию, в немецкую администрацию. То же, только в меньших размерах, происходило и в Большой Украине. Тем не менее большинство населения Западной Украины, глядя на злодеяния как гитлеровцев, так и бандеровцев, изменило свои взгляды, дошло до того, что, как констатировал Тарас Бульба-Боровец, люди больше ненавидели и боялись бандеровцев, чем советского НКВД или гитлеровского гестапо.

Был еще один фактор, из-за которого многие в Западной Украине консолидируются со взглядами националистов на роль ОУН─УПА. Дело, во-первых, в том, что советская власть не очень панькалась[4] с бывшими упистами, даже с теми, кто в УПА оказался вследствие террора ОУН Бандеры, так как им и семьям эсбисты грозили уничтожением. Во-вторых, даже террором «мобилизованные» УПА были вынуждены совершать преступления, и всех их советская власть репрессировала.

Таким образом, эта власть для них стала вражеской, а ОУН как бы защитником. За время советской власти не было возможности оправдать участие в УПА, теперь же, когда украинские националисты оказались в структурах новой власти, им не имеет смысла отрекаться от ОУН─УПА.

Им лучше признавать «героями» даже таких, как Ярослав Стецько, который в 1941 году в своей автобиографии написал, что он является сторонником перенесения на Украину гитлеровских методов уничтожения евреев; как организатор резни польского населения Волыни Дмитрий Клячкивский – Клим Савур, которому по инициативе нынешнего губернатора Ровенской области поставлен своеобразный памятник в Ровно…

По моему мнению, на сегодня нет данных о том, какой процент населения Западной Украины фактически считает ОУН─УПА героическим формированием. Надо осознавать, что жители этого региона Украины прекрасно знают преступную суть бандеровского движения. Сегодня на Волыни и в Галиции на всю мощь действует принцип «Кто не с нами, тот против нас!». Там люди еще до сих пор помнят ужасные убийства бандеровцами своих односельчан, они знают заявление Степана Бандеры «Наша власть будет страшна!»

Кто опрашивал это население по поводу его отношения к ОУН-УПА, причем опрашивал абсолютно анонимно? Это «значительное количество» сомнительно, надо его объединить со страхом перед бандеровцами, перед бандеровской сегодня властью на Волыни и в Галиции.

Нерешенным остается вопрос: почему УПА была формированием, которое на 90 % состояло из участников, террором в нее привлеченных? Это ли не свидетельство того, что ОУН-УПА не имела поддержки со стороны масс украинского населения Западной Украины?

– Некоторые историки считают, что преступления ОУН-УПА на самом деле осуществляли переодетые отряды НКВД. Есть ли основание так считать?

В. Полищук:

– Неправда! Некоторые историки прибегают даже и к такому вранью, будто немцы переодевались в «мундиры» УПА (таковых никогда не было и не могло быть) и под маркой УПА вырезали польское население. Может, еще эти немцы изучали волынский или галичский диалект украинского языка, чтобы сделать правдоподобной маскировку?! Бессмыслица!

Правда, было около 150 отрядов, которые в основном состояли из бывших упистов, с командирами-энкавэдистами во главе, но они были созданы с единственной целью истребления формирований ОУН─УПА.

Были частные случаи злоупотреблений со стороны некоторых участников таких «спецгрупп», но те, кто их допускал, привлекались к уголовной ответственности. На все это существуют архивные документы, а вот документов о преступлениях НКВД против гражданского населения под маской УПА – нет. Есть вместе с тем документы, даже авторства формирований ОУН─УПА, которые доказывают, что было наоборот: бандеровцы часто подстраивались под советских партизан и от их имени убивали польское и украинское население. Есть также документы авторства структур ОУН Бандеры, которые показывают, что служба безопасности не самолично, а по письменному приказу сверху применяла публичные пытки в отношении заподозренных в антибандеровской деятельности украинцев, есть бандеровские документы относительно применения таких пыток в ходе следствия: подозреваемого подвешивали над костром и подвергали допросу. Эти документы я опубликовал.

– После смены власти на Украине серьезно стоит вопрос об официальном признании ОУН─УПА воюющей стороной. Какие последствия это может иметь, в том числе в международном аспекте?

В. Полищук:

– Проблема признания ОУН─УПА в контексте ее действий, как выше указано, ясна: это было преступное формирование. Ни его некоторые живые еще представители, ни ОУН Бандеры, которая была инициатором и организатором преступлений ОУН-УПА, ни апологеты этого формирования никогда не признавали своей вины перед украинским народом. Проблема признания или непризнания ОУН─УПА – это проблема морали. А мораль – понятие целостное. Яйцо не может быть частично несвежим, как не может быть женщина частично беременной.

Власть может быть моральной или неморальной. В контексте отношения к украинскому национализму вообще и его формированиям в частности, к ОУН Бандеры, президент Леонид Кучма, предоставляя «проводнику» этого осколка ОУН высокое государственное отличие, был аморальным. Президент Виктор Ющенко, инициирующий признание ОУН─УПА, поступает ненормально.

Его предложение относительно «примирения» ветеранов Украины с бывшими участниками ОУН─УПА тем более не морально, потому что власть не осудила преступлений ОУН─УПА. Со стороны ОУН-УПА не было раскаяния за совершенные преступления, а без раскаяния нет прощения.

Президент Виктор Ющенко поступает безнравственно, когда заявляет, что поляки и украинцы уже примирились, вот, мол, только украинцы между собою не могут примириться. Если президент Виктор Ющенко примирился с президентом Польши А. Квасьневским, то это не означает, что с ОУН-УПА примирились живые еще поляки, которые бежали из-под бандеровского топора, что примирились с ними потомки зверски убитых бандеровцами. При этом отмечу, что поляки не добиваются наказания живых еще преступников-бандеровцев, они только добиваются правды, осуждения преступлений. А что сказать о потомках тех украинцев, которые потеряли своих родителей, сыновей, дочерей, мужей, а погибло от бандеровских рук минимум 80 тысяч невинного украинского населения?

О том, какой «воюющей стороной» были формирования ОУН-УПА, я уже сказал. Они по отношению к украинскому народу были хуже, чем гитлеровцы, так как те были чужие, а вот бандеровцы – «свои». Легче гибнуть от рук врага, намного тяжелее от рук соотечественника, а что уже говорить – от рук сына, брата, мужа – украинцев, которые по приказу ОУН Бандеры убивали своих матерей, жен, сестер. В литературе эти факты зафиксированы. Есть небольшая книжечка «Петруню, не вбивай мене!». Так умоляла сестра-полька своего брата-бандеровца, когда тот собрался убивать ее.

Зная о таких преступлениях, морально ли инициировать признание ОУН-УПА? Если президент Виктор Ющенко знает об этом и все-таки делает шаги в направлении признания ОУН-УПА, то поступает он глубоко аморально.

– Зачем, по-вашему, это нужно новой украинской власти?

В. Полищук:

– Не открою Америки, если скажу, что главной целью «помаранчевой революции» («оранжевой революции». – Авт.), в соответствии с задачами Соединенных Штатов, было отделить Украину от России, чтобы можно было Украину использовать как базу для дальнейшей стратегической экспансии на постсоветском пространстве. Другие причины этой революции второстепенны, а то и третьестепенны. К тому же преданными помощниками США как на Западе, так и в Украине были украинские националисты, поскольку, кроме них, в Украине нет организованных, выразительно антироссийских сил. Украинские националисты использовались Западом в ходе «холодной войны» против Советского Союза, они пригодились и теперь.

Зная источники и механизмы финансирования и подготовки «померанчевой революции», зная активность украинских националистов в ее ходе, можно и должно было ожидать, что они выставят счет новой власти. И они его выставили, а президент Виктор Ющенко его оплачивает: с его подачи министром юстиции Украины стал ярый бандеровец, великий украинский националист и одновременно мелкий лгунишка, то есть человек аморальный, Роман Зварич, у которого, как оказалось, нет ни юридического, ни любого другого высшего образования. Но зато у него незаурядный бандеровский опыт: он был личным секретарем «вождя» ОУН Бандеры – Ярослава Стецько.

Губернатором Ровненской области Виктор Ющенко назначил ярого бандеровца Василия Червония. Это только маленькая, всем заметная частица ответа на вопрос: «Зачем это новой власти?»…

Здесь я позволю прервать внимание читателя в читке ответов профессора и поведать о судьбе Василия Червония. С пропагандистскими выступлениями он ездил, как говорится, по городам и весям своей области, доказывая правильность «оранжевой» власти и яро защищая необандеровщину на Украине.

Но Бог шельму метит. Глава администрации области обманывал народ, а значит, не любил его, а кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь.

Он решил выехать в поселок Степань. Организовал митинг. Местная администрация собрала народ. И во время его богохульного выступления, оправдывающего грехи бандеровцев, внезапно разразилась гроза. И первым же ее разрядом Червоний был поражен.

– Бог разгневался, вот и убил брехуна, – зашумели граждане Степаня, пришедшие послушать «правду» из уст главы администрации – губернатора области. До этого его чуть было не столкнули с машиной в реку Горынь. Спас случай.

Но пора продолжить откровения профессора.

…Инициирование Виктором Ющенко признания ОУН─УПА может упредить решение основного вопроса: или это формирование было народно-освободительным движением украинского народа, или хотя бы только его западных областей?

Если бы оно таковым было, то ряды ОУН─УПА пополнялись бы стихийно, за счет добровольцев, а не путем террора. Что этот факт означает? А то, о чем писал Тарас Бульба-Боровец, что бандеровцы боролись не за украинский народ, а за власть над ним.

С польским президентом А. Квасьневским Виктор Ющенко может договариваться, мириться и тому подобное, они же оба верно выполняют поручения президента США, но это не будет означать снятия проблемы народоубийства польского населения. Власть может ее замалчивать, историки могут фальсифицировать историю, а в польском народе веками будет тлеть оправданное сочувствие к украинской власти, какой бы она ни была: кучмовской, ющенковской.

Историческая же память народа не стирается вследствие тех или иных политических альянсов. Пример тому – армяне. Они до сих пор не простили туркам преступления народоубийства времен Первой мировой войны.

Признание ОУН─УПА существенно осложнит отношения Украины с Россией, много граждан, которой полегло от бандеровских рук.

Хочу также обратить внимание, что через ряды вооруженных формирований ОУН Бандеры прошло не более 100 тысяч человек, а это не более 0,3 % украинского народа. От этого числа обязательно следует отнять тех украинцев, которые путем террора были привлечены к ОУН-УПА. Выйдет тогда, что виновными в преступлениях против польского и украинского населения были силы ОУН Бандеры, которые составляли приблизительно 0,15 % украинского народа.

За это количество преступников не может нести ответственность украинский народ! Это преступное формирование в виде ОУН─УПА─СБ следует осудить, чтобы снять с украинского народа клеймо народоубийцы.

Без осуждения известных по документам преступников стереотип «украинца-резника» неоправданно будет существовать среди соседей украинцев. Способны ли это понять сознательные и несознательные защитники преступных формирований ОУН Бандеры?

Мне стыдно за свергнутую недавно украинскую власть, которая допустила к формальной деятельности ОУН. ОУН Бандеры под маркой Конгресса украинских националистов (КУН). Партию «Государственная самостоятельность Украины», ОУН в Украине, УНА-УНСО и другие националистические группировки.

Мне стыдно за президента Леонида Кучму, который предоставил высокую государственную награду жене одного из вождей бандеровской ОУН – Ярославе Стецько, мне стыдно за правительство Виктора Януковича, которое разрешило похоронить ту же Стецько на престижном Байковом кладбище в Киеве. Мне особенно стыдно за президента Виктора Ющенко, который настойчиво движется к признанию Верховной Радой Украины ОУН─УПА.

Общественная мысль о народе складывается столетиями. Если дойдет до признания государственными структурами Украины ОУН-УПА, то плохую славу о моем народе нелегко будет исправить в течение следующего столетия. Может прийти такое время, когда парламенты держав мира будут осуждать Украину за преступления народоубийства, как сегодня они осуждают Турцию за геноцид армянского населения, хотя с тех пор минуло 90 лет.

* * *

Автор привел тысячи свидетельств зверств бандеровцев против польских крестьян. Вот только некоторые из них.

Свидетельство из г. Глухоглазова от Т. Г. – Польша.

«Мы жили в польском селе Чайков, уезд Сарны. В июне или июле 1943 года приехали перед обедом бандеровцы на конях. Окружали дома, поджигали их, а тех селян, кто из них убегал, убивали топорами, лопатами… УПА не боролась с немцами. До войны у нас не было вражды между украинцами и поляками…»

Г. К. из США.

«14 июля 1943 года в Колодне бандеровцы замучили 300 человек. Согнав их, приказали лечь, мол, будет обыск. В лежачих начали стрелять… К убийству призывал поп, который говорил: «Будем святить ножи, чтобы кукель из пшеницы вырезать…»

В. В. из Великобритании.

«12 июля 1943 года в селе Загаи бандеровцы убили, – и тут список в 165 фамилий, – среди них грудные дети, беременные женщины, старики… до войны с украинцами были нормальные отношения, враждебность началась тогда, когда Гитлер начал обещать вольную Украину…

Август 1943 года. Яновка. Бандеровцы убили польского ребенка и двух украинских детей, так как они воспитывались в польской семье…»

Дмитрий Новосад, бунчужный прапорщик, похвалялся:

«Всю польскую интеллигенцию я в Млинове уничтожил. Собственноручно застрелил 869 евреев. Я дал себе слово, что застрелю тысячу…»

Одна из инструкций ОУН гласила:

«…добиться, чтобы ни одно село не признало советской власти. ОУН должна действовать так, чтобы всех, признающих советскую власть, уничтожить. Не запугивать, а физически уничтожить. Не нужно бояться, что люди проклянут нас за жестокость. Пусть из 40 млн. украинского населения останется половина – ничего страшного в этом нет».

В этих словах пусть не истина, но солидная доза правды, с которой никак не хотят считаться необандеровские силы в настоящей Украине, стонущей от социальных потрясений из-за политической болтанки от Востока к Западу и наоборот. Надо скорей определяться – трудно жить на чемоданах.

«Галицийцы» в Словакии

Из архивных материалов советского разведчика НКГБ Украины полковника Святогорова А. П., действовавшего в составе разведывательно-диверсионной группы «Зарубежные» в Словакии в 1944–1945 годы под псевдонимом майор Зорич, видны некоторые интересные детали «галицийского» воинства.

После того как войска 4-го и левого крыла 2-го Украинских фронтов выдавили немцев за пределы нашей родины, в обозах гитлеровцев поплелись и вояки разбитой под Бродами гренадерской 14-й ваффен СС дивизии «Галичина».

А начиналась биография «галицийских эсэсовцев» так. Еще раз напомню, 23 апреля 1943 года рейхсфюрер СС Гиммлер подписал приказ о формировании дивизии СС «Галичина». Вступить в дивизию пожелали более 80 тысяч добровольцев, проживающих в Западной Украине. Из них немцы отобрали 35 тысяч человек. Дивизия «Галичина» действовала на Восточном фронте в составе 14-го германского корпуса.

В середине июня 1944 года Красная армия окружила под Бродами восемь германских дивизий, в числе которых была и «Галичина».

По имеющимся данным, из 14 тысяч солдат этой дивизии вырваться из окружения удалось лишь 3 тысячам. Остальные были растерзаны огнем, осколками и гусеницами советских танков. Немцы бросили «галицийцев» в качестве пушечного мяса для прикрытия отхода. По данным свидетелей – участников этого сражения, даже раненых «галицийцев» нацисты сбрасывали под колеса и гусеницы боевых машин. Они не хотели возиться с унтерменшами!

В ноябре 1943 года из остатков «галицийцев» и нового пополнения самостийников была сформирована 14-я пехотная дивизия СС численностью около 15 тысяч человек. Ее, перепуганную «бродовским синдромом», не решились снова направлять на Восточный фронт, а бросили против партизан Чехословакии, а затем Югославии. Там им снова накостыляли. Пришлось самостийникам поднять руки и сдаться на милость англичанам на севере Италии.

Со слов Святогорова А. П.:

«Галицийцы» и другое оуновское отрепье, почувствовав, что дела их в дальнейшем – швах, стали подгребать в сторону реабилитации. Конечно же, те, кто считал, что у них нет на руках чужой крови. Просились в мой отряд, чтобы с оружием в руках искупить свою вину. Некоторых я брал, и они показали себя с положительной стороны. Другие – «окровавленные» – помогали нацистам подавлять Словацкое национальное восстание. Но скоро и им пришел конец. Их бросили и немцы, и бандеровские руководители. И получилось так, что украинцы убивали украинцев.

А на Украине части польской Армии Крайовой, в отличие от оуновцев, двинулись на восток.

18 февраля 1944 года польское эмигрантское правительство в Лондоне утвердило план «Бужа» («Буря»). В рамках этого плана в конце января 1944 года 27-я Волынская пехотная дивизия Армии Крайовой численностью более семи тысяч человек начала наступление на районы, находившиеся под контролем ОУН. Вскоре поляки выбили бандеровцев в районах от Ковеля до Буга. Поляки считали оуновцев бандитами, поэтому никогда не брали их в плен – расстреливали на месте…»

В Словакии вместе с сотрудниками СМЕРШа вышеупомянутых двух фронтов – 2-го и 4-го Украинских – разведывательно-диверсионные группы НКГБ Украины проверяли в фильтрационных лагерях показания о степени лояльности галичан к советской власти и наличие компрматериалов. Чистых «галицийцев» выпускали, испачканных преступной деятельностью проверяли, разрабатывали, арестовывали и судили, если был состав преступления. Уничтожали на поле боя только при отстреливании.

* * *

Со слов упоминаемого выше сотрудника СМЕРШа полковника Левшина Н. В., в одном из приемных пуктов в Словакии, где он служил в сорок пятом, военные контрразведчики вышли на эсбиста по кличке Коваль. Его в этом качестве опознал раскаявшийся, а в дальнейшем завербованный агент-поисковик Полевой.

– На явке Полевой рассказал, что знал сотрудника службы безопасности ОУН по деятельности на территории Львовской области. Среди близких связей Коваля он назвал Владимира Щигельского – Бурлака, сотенного и хорунжего УПА, а также Дмитрия Негрича – Мороза, командира сотни УПА «Березовская».

На вопрос, в каких конкретно карательных операциях Коваль участвовал на территорях Западной Украины, агент ответил, что ему известно только несколько таких «острых мероприятий». Это уничтожение прежде всего советского актива по селам Станиславщины, Львовщины и Закарпатья.

Ходил на операции со своими дружками по ночам и убивали, как правило, топорами.

– Глушили обухом?

– Нет, кромсали сокирами, как мясники. Ложили на лавки или столы свои жертвы и четвертовали, отсекали им головы и конечности. Его прозвали «лучшим сокирником».

За эти заслуги и выдвинули, определив ему фронт «мокрой работы» в СБ ОУН. Сколько этот гад наших хлопцев отправил на тот свет по подозрению в предательстве. Его пацаны в лагере растерзают. Но, наверное, не доживет до этого позора, вы его раньше хлопнете.

– Не мы решаем, а суд определит ему меру наказания. Вы лучше расскажите, чем еще «отличился» Коваль?

И вот тогда он опять рассказал типичную историю казни, которую совершили эти душегубы.

– В поселке Яворове Львовской области надо было построить срочно боевки. Это такие временные и замаскированные убежища – схроны, где прятались мы, хранилось оружие, боеприпасы и продовольствие. Делались они в глухих местах в горно-лесистой местности, куда редко ходили люди.

Собрал он по селам селян и повез на подводах со своими дружками стариков, подростков и даже женщин, правда, одиноких, – смилостивился.

Целую неделю они копали и оборудовали эти схроны, а потом заставил копать еще одну яму. Заволновались люди. Стали задавать вопросы о цели четвертой ямы, на что он ответил, что решил еще одну боевку оборудовать.

– Мы устали, – взмолились работники.

– Ничего, скоро отдохнете, – с ядовитой усмешкой ответил Коваль.

Когда яма была выкопана, он с подельниками всех расстрелял и тут же зарыл. Получается, люди выкопали себе могилу.

Со слов Николая Васильевича, если бы он записывал все, что видел и слышал, можно было бы написать большую книгу человеческого варварства.

Гибель чекиста Неретина

В органах госбезопасности на оперативной работе служили офицеры разных национальностей и гражданских специальностей. Это были в своем большинстве люди с педагогическим или инженерным образованием. Отбирались на чекистскую работу смелые, принципиальные, законопослушные, честные и порядочные кандидаты. Без этих качеств работать с людьми было бы невозможно, тем более в тот страшный период националистического бандитизма и всеобщего страха незащищенных селян.

Во время службы автора во Львове – в Особом отделе КГБ СССР по Прикарпатскому военному округу – доводилось часто приезжать на побывку в родной город и, естественно, встречаться с работниками Сарненского РО УКГБ по Ровенской области. Это были шестидесятые годы. Среди сотрудников еще оставалось много офицеров – участников борьбы с оуновским подпольем. В их устных рассказах имелись такие сюжеты, что можно было без литературной обработки писать большие и интересные книги. Но так уж повелось у нас по жизни: что имеем, не храним, потерявши – плачем. Многое из того рассказанного ветеранами развеялось в толще лет, но до сих пор помню повествование одного из капитанов. Кстати, звание капитана в органах госбезопасности тогда было значимым и потолочным для старших оперуполномоченных.

Речь шла о подвиге его друга – коллеги из Олевского РО НКГБ младшего лейтенанта Сергея Никитовича Неретина, погибшего смертью героя в единоборстве с бандеровской бандой.

С началом войны Сергей обивает порог военкомата, требуя, чтобы его направили на фронт, мстить фашистам, но получает отказ за отказом – у него бронь в связи с работой на режимном объекте. Через год – летом 1942 года – его все же призывают, но не в армию, а берут в органы госбезопасности и направляют учиться в спецшколу НКГБ. В дальнейшем его пытливый ум, решительность, порядочность снискали уважение не только друзей, но и руководителей по службе…

С сентября 1943 по январь 1944 года он работает оперативным уполномоченным – опером в РО НКГБ в городе Путивле. Потом офицера переводят на должность временно исполняющего обязанности начальника Червоноармейского РО НКГБ.

В этот период сотрудники его райотдела совместно с личным составом 16-го полка пограничных войск, прикрывающим тылы 1-го Украинского фронта, и сотрудниками СМЕРШа проводят ряд удачных чекистско-войсковых операций против банд ОУН─УПА, пытающихся совершать диверсионные и террористические акты в тылах наступающих войск.

В частности, в ходе проведения одной из операций против банды Сокола, он же агент абвера Хало, были захвачены один за другим боевики Шум, Соловей, Кармелюк, Колос, Троян и Черняк – на допросах, как правило, один выдавал последовательно другого и так далее. Цеплялся за жизнь каждый из них, как за соломинку утопающий.

Вскоре все они предстали перед военным трибуналом…

Видя в Неретине толкового оперативника, руководство направляет его на работу в Олевский райотдел Житомирской области, где была более сложная оперативная обстановка. Читатель, наверное, помнит, что именно эту местность Тарас Бульба-Боровец провозгласил в начале войны «Олевской республикой». Здешние лесистые, часто заболоченные места были заповедной зоной и бульбовцев, и бандеровцев. Здесь же действовал один из главарей провода ОУН «Север» – Верещак, он же Олекса, который славился как специалист по подрывным акциям и «мокрым делам» – террору. Его называли костоломом, так как ему нравилось ломать пойманной жертве кости.

Офицер по прибытии к новому месту службы внимательно изучил материалы о деятельности бандитов. Вскоре ему стало известно, что в районе городов Олевска и Сарны активно действуют боевики ОУН─УПА Терешко, Сметана, Курган и другие.

Сергей по натуре был смелым и отчаянным. Никогда не боялся встречаться с людьми. Часто выезжал на хутора и села, расположенные в окрестностях Олевска и на границе с Сарненским районом. Встречи и беседы с активом, старожилами этих мест показали, что бандеровские главари пытаются на вышеупомянутых территориях использовать старые оуновские связи и создать новую разведывательную сеть из числа «симпатиков» националистического движения. Тех, кто отказывался от сотрудничества, ликвидировали: вешали, расстреливали, кромсали топорами и сжигали живьем в домах и на кострах.

16 августа 1944 года в селе Каменка бандитами были убиты председатель колхоза и его брат. На хуторах этого района стали сосредотачиваться банды ОУН-УПА, которые терроризировали население сел Дерть, Лопатичи, Остки, Сновидовичи, Чудель, Каменка, Маневичи и других.

25 декабря 1944 года бесстрашный младший лейтенант Сергей Неретин по указанию руководства Олевского РО НКГБ выехал в село Каменку для решения определенных оперативных задач.

Было еще совсем рано. Лесная дорога петляла среди корабельных сосен. Поскрипывали полозья саней, в которых в то же село ехали еще несколько районных чиновников. За разговорами незаметно промелькнул 15-километровый путь.

В селе после встречи с председателем сельсовета Шаповалом Корнеем Фатеевичем Сергей приступил к выполнению поставленной руководством задачи: выяснить, что известно о бандитах. Он встречается с лесниками, почтальоном, учителями, фельдшером, сторожами, объезчиками. Особое внимание уделяет тем, кто выезжал в вышеупомянутые села.

Материал он собрал солидный, но решил заночевать в селе, чтобы на следующий день перепроверить некоторые сообщения.

26 декабря после завтрака в доме Головенко М. О. Неретин продолжает работу. Он встречается с нужными ему жителями Каменки, но неожиданно председатель сельсовета ему докладывает, что слышал выстрелы в лесу на окраине села. В 17 часов они возобновились, а через некоторое время в село въехал конный разъезд из трех бандитов.

Неретин и Шаповал принимают решение переместиться в лес. Они оставляют дом Рудой Татьяны, где некоторое время укрывлись, и начинают отходить. Бандиты их, к сожалению, заметили, и началась перестрелка. У Шаповала был при себе револьвер, у чекиста автомат с двумя дисками.

– Корней Фатеевич, вы прорывайтесь к лесу, а я вас прикрою, – четко скомандовал офицер.

Отстреливаясь от бандитов, Сергей не заметил, как большая группа бандеровцев отрезала ему путь к лесу. Человек десять лежало на снегу, ведя спорадическую перестрелку. Укрываясь за сараями и домами, он бережет патроны. И вот уже расстрелян один диск. Он вставляет последний. Боевики кричат: «Сдавайся, чекист! Мы все равно тебя добудем!»

Сергей прекрасно понимал, что попал в окружение, из которого трудно выбраться. Понимал он и другое: смерть под пытками – это страшно. Лучше погибнуть в бою. Но не знал он другого – бандитский курень УПА вышел из села Дерть и вторгся уже в пределы Олевского района.

Выстрел, и пуля с силой толкнула его к стене сарая. Он понял – получил серьезное ранение. Силы стали быстро таять, вытекая горячей кровью из тела. Он стреляет, стреляет, стреляет… Пытается дотянуться до гранаты и бросить ее в гущу подступивших лесных «вояк», но падает и теряет сознание.

Как шакалы набрасываются на оперативника оуновцы. Прикладами разможжен череп, выколот штыком глаз, перебиты кисти рук. Однако тело уже не чувствует боли – бандиты сатанеют. Они еще долго измывались над бездыханным телом офицера, вступившего в неравный поединок с крупной бандой.

В тот вечер в селе Каменка оуновцы ограбили магазин, колхозные комори, казнили несколько селян и спешно отошли к лесу – основному месту жительства.

Но жить и пировать им долго не позволили местные жители, входившие в истребительные батальоны. В начале 1945 года смерть простого русского парня, отзывчивого и приветливого человека, пришедшего на помощь в трудную минуту к своим братьям, всколыхнула олевскую общественность. Его гибель была отомщена и «истребками», и воинами Красной армии в ходе проведения крупной чекистско-войсковой операции. Вся банда была ликвидирована в течение нескольких суток.

Жителям стало вольготней дышать и жить!

Радиоигры «Трезуб» и «Антенна»

Война потребовала от руководства военной контрразведки – особых отделов, а затем СМЕРШа – поиска новых путей обеспечения государственной безопасности в войсках, находящихся во фронтовых условиях. Один из таких путей лежал в организации спецопераций в эфире – радиоигр с использованием захваченных агентов-радистов противника.

Для этой цели с образованием 19 апреля 1943 года ГУКР СМЕРШ НКО СССР был создан в Центре 3-й отдел, занимающийся радиоиграми. Это подразделение СМЕРШа возглавил полковник Владимир Яковлевич Барышников.

Отделу «нарезали» достаточно много задач, которые надо было четко выполнять с учетом особенностей этой формы контрразведывательной деятельности:

– борьба с вражеской агентурой в прифронтовой полосе с помощью захваченных или сдавшихся вражеских диверсантов,

– противодействие разведывательно-диверсионным действиям немецкой агентуры на транспортных коммуникациях страны,

– защита от проникновения агентуры германской разведки в военно-политические центры страны,

– борьба с германским шпионажем в центрах оборонной промышленности Советского Союза,

– противодействие проведению на территории СССР диверсий и террористических актов против военных, советских и партийных руководителей,

– срыв формирования в стране так называемой «пятой колонны».

Осуществление этих мероприятий вызывало у противника известную самоуспокоенность и удерживало его от активных действий, создавая иллюзию успешности действий своей агентуры в советском тылу.

Командование вермахта и военная разведка – абвер были крайне заинтересованы в организации широко поставленной агентурной разведки как на линиях фронтов, так и в тылах наших войск. Не проходило дня, чтобы военные контрразведчики не встречались с информацией о забросках агентуры противника в расположение действующих частей Красной армии и на прифронтовые коммуникации.

В ночь на 21 ноября 1944 года в районе города Дзержинска Житомирской области с пролетающего самолета были выброшены три парашютиста. Они были задержаны вместе с рацией.

Задержали их при проверке документов – сработала система контрольных обозначений, которыми пользовались смершевцы и энкавэдэшники. Контрольные метки или знаки периодически менялись, что и позволяло порой задерживать незваных зафронтовых гостей.

Небесные посланцы оказались немецкими агентами.

Их допросами, разработкой и в дальнейшем проведением радиоигры занимались сотрудники СМЕРШа вместе с территориальными органами госбезопасности.

Радиоигра «Трезуб» была начата сразу же после проведенных допросов – 28 ноября 1944 года в Житомире с использованием немецкой рации.

На допросах агенты признались, что получили задание по выявлению боевых групп УПА, установлению с ними личного контакта и связи их с немецкой разведкой, обнаружению мест дислокации тыловых баз Красной армии, новых видов вооружения.

Вместе с тем, как известно, Гитлер в конце войны планировал применить химическое оружие, и в связи с этим германскую разведку интересовал вопрос противохимической защищенности красноармейцев.

Оснащены немецкие агенты были достаточно для выполнения поставленных задач. Они имели:

– приемно-передаточную радиостанцию, работающую от электросети. На случай работы в полевых условиях разведгруппа была снабжена генератором,

– три револьвера системы «Наган»,

– три ручные гранаты,

– фиктивные документы на собственные имена,

– шифры и коды и т д.

Сотрудники СМЕРШа радисту предложили два вероятных пути: суд или радиоигру. Цепляясь за жизнь, он предпочел поработать на военную контрразведку.

Установив радиосвязь, смершевцы сообщили о благополучном приземлении группы, надежном ее устройстве в городе Житомире и начале выполнения полученного задания. Кроме того, было указано в радиограмме, они вышли на якобы существующую на территории Житомирской области антисоветскую подпольную организацию из числа местных радикальных националистов, которым необходима помощь оружием, боеприпасами и людьми.

Наряду с передачей дезинформационных материалов о месторасположении лагерей военнопленных немцев и о численности местного гарнизона была указана некая интрижка с выходом старшего группы на интересного объекта.

С этими данными полетела в эфир очередная радиограмма:

«Капитану.

Случайно встретился со старым знакомым. Работает здесь бухгалтером в лесотресте. Человек очень надежный. Советской властью был недоволен до войны. Заявил, что знает много людей, которые борются за Украину без коммунистов. Советует и мне принять в этом участие. Думаю ему сказать все про себя. Каково ваше мнение?

Рыбак».

На эту радиограмму из немецкого разведцентра 4 февраля 1945 года был получен ответ:

«Рыбаку.

Поддерживайте связь с бухгалтером. Сперва, однако, надо быть особенно осторожным.

Капитан».

Но до этого, 22 января, немцам было сообщено, что агенты нуждаются в новых документах и деньгах, а также в радиозапчастях. Вскоре была затребована новая рация.

26 января пришел ответ, который был продублирован очередной радиограммой от 31 января. Центр сообщал, что помощь обязательно поступит в марте, и запросил точный адрес агентов.

Сообщив явочный адрес в Житомире, смершевцы продолжали легенду о связи старшего группы с бухгалтером из лесного треста.

И вот 7 марта 1945 года полетела очередная шифровка:

«Капитану.

Знакомый из лесотреста является членом организации, борющейся за Украину без коммунистов. По его словам, организация проводит работу среди населения и в армии, а также с вооруженными группами, действующими в районах области.

Эти группы немногочисленны, нуждаются в оружии, боеприпасах и командном составе. Срочно сообщите, как мне действовать в дальнейшем, думаю вступить в организацию. Рассказать ли правду и какую помощь можно обещать?

Рыбак».

22 марта противник ответил:

«Рыбаку.

Какой линии придерживается местная организация? В каких районах находятся отряды? Дайте подробные конкретные данные относительно возможной поддержки.

Капитан».

Несмотря на то что война заканчивалась, немцев все равно втягивали в русло намеченных советской военной контрразведкой мероприятий, поэтому активизировали радиоигру.

4 апреля отправили шифром такой текст, который продублировали и 6 апреля 1945 года:

«Капитану.

Организация называется «Национально-трудовой союз украинского народа». Боевые группы организации скрываются и особенно активно действуют в районах: Андрушевский, Красноармейский, Городницкий, Алешский.

Отряды пополняются за счет дезертиров-украинцев и местных жителей, ранее служивших в украинской полиции.

Для отряда сейчас необходимо оружие, желательно автоматы, боеприпасы, обмундирование, деньги и опытные руководители из числа украинцев. Знакомому из лесотреста я дал согласие вступить в организацию. Он обещал познакомить меня с местным руководителем по имени Чернота.

Рыбак».

После этой радиограммы связь с немецким разведцентром больше установить не удалось…

* * *

Радиоигра «Антенна» была начата 13 декабря 1944 года во Львове. Велась она от имени двух агентов, мужчины и женщины, хотя их было выброшено германской разведкой четыре. Они имели задание: узнать отношение местного населения к советской власти после ухода немецких войск. Им ставилась для решения этой проблемы задача – внедриться в бандеровское движение, ОУН или УПА, и выяснить, какие они видят перед собой цели, как их поддерживает местное население и как на это реагируют органы советской власти.

Они были снабжены радиоаппаратурой, работающей от сети, динамо-мотором для работы в полевых условиях, оружием, фиктивными документами. Каждый из четверки имел по 50 000 рублей.

Так как двое из четверки не внушали доверия, были явно заточены для непримиримой борьбы с советской властью, сотрудники СМЕРШа решили их сразу же вывести из игры.

19 августа 1944 года, как раз на праздник – очередную годовщину образования военной контрразведки – была передана следующая радиограмма:

«Приземлились неудачно, лес, овраги, всех разбросало. Нечепорука и Марищука не встретили. Ярослава ушиблась при приземлении, крутить динамо не могла. Для связи с вами пришлось искать электричество. Находимся во Львове. Что делать?»

На эту радиограмму разведцентр немецкой спецслужбы 25 декабря 1944 года

ответил:

«Оставайтесь так долго, как можете, во Львове, сообщите ваш точный адрес и в чем вы нуждаетесь для успешного проведения работы. Сообщите, находится ли Львов в подчинении украинской или польской администрации. Желаю скорейшего выздоровления. Известно ли там о нашем успешном большом наступлении на Западном фронте? Сообщите тамошние отзывы».

Сотрудники СМЕРШа послали такой текст радиограммы:

«Пока живем ул. Иоганска… (дальше давался номер дома и квартиры). Квартира для работы не совсем удобна, вызывайте меня дополнительно еще и в 8 часов. Пришлите человека, который крутил бы динамо, и руководителя, без них выполнить ваше задание нам с Ярославой трудно. Львов относится к Украине. О большом вашем наступлении здесь неизвестно».

Одновременно передавалась противнику дезинформация о местах дислокации и передвижениях частей Красной армии из Львова в сторону фронта, точные координаты Львовского аэродрома, а также о конкретных действиях бандеровцев, в частности отрядов УПА на территории Львовской области.

Нужно отметить, что на все передаваемые материалы по радиоигре «Антенна» противник быстро реагировал, значит, доверял. Обещал выполнить все просьбы и требования агентов.

9 марта 1945 года запросил:

«Срочно укажите место и пароль для встречи с курьерами».

Противнику был дан ответ:

«Друзей могу встретить на квартире, юго-западная часть г. Львова, ул. Иоганска (первый этаж), спросите Гирченко.

Лозунг «Привет от Нины».

Сообщите, кто придет и когда ждать».

21 марта 1945 года немцы сообщили:

«Друзья посланы без пароля…»

Однако на явочную квартиру никто не явился. Не до игры им было в эфире. Они проигрывали военную игру, а с нею и свой Третий рейх, который обещал Гитлер на тысячу лет.

Ожидание плана «Чума» и смена тактики

К началу 1945 года начала меняться тактика действий националистического подполья в Западной Украине. В результате действий Внутренних войск (ВВ) при активной поддержке воинских частей Красной армии, отделов контрразведки СМЕРШ и Пограничных войск НКВД крупные формирования УПА были разгромлены.

26 января 1945 года оперативно-войсковой группой Камень-Каширского райотдела НКГБ и 169-го стрелкового полка ВВ под командованием старшего лейтенанта Савинова в селе Рудка-Червинская Волынской области был захвачен командир соединения УПА – «Север» Юрий Стельмащук, он же Рудый.

Он быстро пошел на контакт со следователем. На допросах Стельмащук откровенно рассказал об ухудшении положения УПА.

– Ваши потери? – поинтересовался следователь.

– УПА – «Север» потеряла до 60 % личного состава и около 50 % вооружения. Особенно пострадал боевой потенциал «повстанцев» от ликвидации сотен складов – краевок с оружием, боеприпасами и продовольствием…

По данным управления по борьбе с бандитизмом НКВД Украины, на протяжении 1944 года, самых активных боевых действий наших войск против гитлеровцев, было уничтожено 57 405 и задержано 50 387 участников бандеровских бандформирований.

Это время для страны было тяжелое. Союзники постепенно приходили к выводу, что россиянам нужно отомстить за победу – новой войной, войной после войны. В правительственных кабинетах и штабах союзных армий верстались планы удара по ослабленному войной Советскому Союзу.

В сложившейся ситуации перед верхушкой ОУН-УПА остро встала задача максимально сберечь свои кадры и дождаться взрыва «Чумы». Так в бандеровских документах зашифровывалось начало вооруженного конфликта, а проще – осуществления нападения странами Запада на СССР.

По этому поводу в документе «Положение ОУН в Карпатском крае» подчеркивалось:

«Настроение у нас очень бодрое, каждую весну ожидаем войну, так как только в войне видим свое спасение».

Когда читаешь некоторые материалы ОУН этого периода, видишь объективную оценку некоторыми руководителями состояния дел: «…в отрядах царит бездеятельность, бегство от врага, общая деморализация, пьянство… неудовлетворительное, плачевное и кое-где фатальное положение отделов и подотделов УПА – «Запад»… Снизилось моральное состояние участников подполья…»

Руководство ОУН-УПА пришло к выводу, что террор – вызов времени, их новая тактика. Решили расформировать крупные подразделения «курень» и «сотня» и действовать мелкими подразделениями уровня «чота» и «рой».

Суть новой тактики заключалась в переходе к действиям мелкими группами по 10–15 человек, способными быстро маневрировать и менять места дислокации, а основной удар перенести с красноармейцев на гражданскую администрацию и лиц, сочувственно относящихся к советской власти. В эту категорию входили председатели сельсоветов и колхозов, учителя и библиотекари, почтальоны и связисты, медсестры и врачи и т. д. Считалось, что они работают на советскую власть. В основном на помощь Западной Украине направлялись люди с восточной ее части, чтобы безвинно умереть. Таких были тысячи – зарубленных, повешенных, задушенных, утопленных, расстрелянных…

Бандеровцы в это время разработали три «краеугольные» тактические схемы: «Дажбог», «Олег» и «Орлик». Смысл их конкретизировался в инструкциях соответственно «Мурашка», «Оса» и «Бджола».

«Дажбог» – эта схема предусматривала сохранение кадров путем легализации, создание позиций подполья в органах власти и управления, включая и правоохранительные органы, подготовку к возможному захвату власти в Украине, срыв различными способами процесса восстановления разрушенного войной народного хозяйства, усиление конспирации с заменой кличек и паролей, налаживание системы подземных бункеров и линий курьерской связи.

«Олег» – эта схема была направлена на воспитание в националистическом духе и подготовку молодежных кадров как основного источника пополнения живой силы «движения сопротивления». Ежегодно на нелегальное положение оуновцы переводили от нескольких сотен до двух тысяч юношей. На обучение сельского жителя отводилось два месяца и четыре месяца на воспитание. На городского кандидата – четыре и восемь месяцев соответственно. Кандидата в подполье тщательно проверяла служба безопасности ОУН. Чтобы отрезать дорогу назад, каждого нового участника заставляли совершить террористический акт и таким образом «повязывали кровью».

О террористической жестокости говорит выдержка, одной из бандеровских инструкций, в которой говорилось, что террор направляется не только против лиц, сочувствующих советской власти, но и «в ходе ликвидации указанных лиц не жалеть ни взрослых членов их семей, ни детей…».

«Орлик» – эта схема предусматривала распространение влияния ОУН на восточные и южные области Украины. Цель – создание в этих районах организационной сети и кадрового резерва ОУН и проведение там пропагандистской и разведывательной работы. На восток засылались опытные, хорошо подготовленные эмиссары ОУН, хорошо владеющие русским языком, с заданием подобрать кадры на случай антисоветского восстания и распространить свою пропаганду дальше, на Кубань и Кавказ, где проживало немало украинцев.

После этого бандеровский террор приобрел массовый характер. Цель террора не только уничтожение неугодных с политической стороны граждан – «подсоветчиков», но и запугивание колеблющихся…

Так, 21 ноября 1944 года в два часа ночи отряд бандеровцев численностью более тридцати человек вошел в село Дубечно на Полыни. Обыскав дома председателя и секретаря сельсовета, «повстанцы» застрелили председателя на глазах односельчан. На спину убитому прикрепили фанерку с таким текстом, написанным угольком:

«Расстрелянный – глава сельсовета. Если кто-нибудь займет это место – его ждет та же судьба».

Затем вооруженные бандиты ворвались, выбив двери, в забаррикадированное помещение сельсовета, где убили сторожа – украинца по фамилии Ткачук. На спину ему штыком прикололи записку другого содержания:

«Это труп предателя украинского народа, защищавшего советы. Если кто-нибудь придет работать на его место, он погибнет точно так же».

Потом бандиты надругались над трупами. Со всех тел сняли обувь и одежду, связали по рукам и ногам, как скотину, а лица раскромсали на части.

Распространенной была практика запугивания или уничтожения специалистов, прибывающих из других областей для восстановления народного хозяйства Западной Украины.

Так, 13 сентября 1944 года на моей родине в Ровенской области «повстанцы» напали на пятнадцать недавно прибывших специалистов, из которых одному удалось бежать, а четырнадцать бандеровцы увели в лес и расстреляли. Затем надругались над трупами, отрезав голову у одного убитого юноши и ноги у девушки.

В январе 1944 года отца автора, машиниста паровоза, оставили в депо станции Сарны на Ровенщине для оказания помощи местным железнодорожникам. Его дважды подрывали в ходе поездок. Вскоре из Сумщины перебазировалась и вся наша семья, которая испытала весь ужас того времени – нас несколько раз пытались вырезать. Об этом периоде детских воспоминаний можно написать отдельную книгу.

А вот факт «самообеспечения» подполья.

В поселке Яворов Львовской области была арестована семья Д., в доме которой было обнаружено пятеро детей. Как выяснилось, они похищали детей, а их знакомая К., врач-педиатр по профессии, использовала их в качестве доноров для лечения раненых бандеровцев. При ее задержании она застрелилась.

Таким было лицо бандеровщины, против которой дествовал СМЕРШ во время войны и МГБ после военного лихолетья.

Политдонесение

Этот документ, рожденный за несколько дней до официального финала войны, создавали оперативники СМЕРШа, территориальных органов госбезопасности УНКГБ и внутренних войск УНКВД по Ровенской области. В нем показан тот накал тайной борьбы с бандеровскими бандами, та трагедия, которая сопровождала мирное население, стонущее под оккупацией нацистов и доморощенных националистов.

Это они, чтобы выслужиться перед германскими фашистами, пролили реки крови не столько военных и москалей, сколько своих земляков – мирного населения Западной Украины.

Русофобские настроения в Галиции традиционно утверждала и Униатская церковь, служители которой сотрудничали как с австро-венгерскими, так и гитлеровскими спецслужбами, призывая вырвать христианский Восток из клещей ереси – православия, водворить его в лоно апостольского и европейского сообщества.

Именно этими униатскими догматами освящалась и поощрялась деятельность бандеровщины.

Вот доказательства их миролюбия.

«Начальнику Политуправления

Львовского военного округа

гв. полковнику

тов. Смолянову

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ о действиях бандеровских и бульбовских банд на территории Ровенской области по состоянию на 20 апреля 1945 г.

Несмотря на все принятые меры борьбы по линии НКВД, НКГБ и совпартактива по ликвидации буржуазно-националистических банд, до сего времени по Ровенской области террористические и диверсионные действия мелких разрозненных групп продолжают иметь место в отдельных районах области.

Поступающие сведения из райвоенкоматов свидетельствуют о том, что с наступлением весны действия бандеровских групп значительно активизировались за последнее время. Так, например:

1. По Костопольскому району:

Оперируют бандитские группы сотни «Лыс» и отдела СБ «Панько»… Для вылавливания бандитов войсками НКВД был произведен ряд операций, в результате которого вскрыто 3 склада: с солью – 1,5 тонны; с боеприпасами – мин русского образца – 30 шт., снарядов 45-мм – 20 шт.; склад с сухарями – 20 пудов.

За это же время было убито из указанных банд 15 человек, в том числе надрайонный СБ по кличке Береза, надрайонный политический проводник по кличке Камень, надрайонный господарчий по кличке Искра.

Захвачено трофеев: винтовок – 8, автоматов – 3, пистолетов – 2, гранат – 10, патронов разных – 500 штук.

В результате проводимой прочески и борьбы с бандами до первой половины февраля убито бандитов – 18 человек, захвачено – 117, пособников – 85, дезертиров из РККА – 7. За это же время в связи с проведенными мероприятиями явилось в органы НКВД – 63 человека. За последнее время банд значительно уменьшилось. По району оперируют всего две банды: Лыса в составе 15–20 человек и вторая – Коверзюка – 8—10 человек…

В течение апреля месяца подожжено бандами 3 хозяйства… В апреле месяце убито 34 человека, задержано 18 дезертиров Красной армии, участвовавших в банде – 3 человека. Захвачено винтовок – 28, автоматов – 4, гранат – 21, пистолетов – 3, обнаружено складов с продовольствием – 2 и вскрыто бандитских схронов – 10.

2. По Межиричскому району:

В ночь с 14 на 15 января 1945 г. в одном километре от райцентра группа бандитов в количестве 12 человек пришла на квартиру к инвалиду Великой Отечественной войны, убила его мать и сестру за то, что он не явился в банду по их вызову.

В марте месяце в с. Корости была повреждена правительственная линия и срезаны телеграфные столбы на участке Межиричи – Гоща в количестве до 50 столбов… Кроме того, в с. Столжень убили 5 человек работников НКВД.

3. По Острожецкому району:

5 января 1945 г. военнослужащие войсковой части по заготовке сена выехали в с. Долгошея на оперативное задание, где встретились с большой группой бандитов, в результате чего были обстреляны, двух красноармейцев убили, а двух ранили…

28 января 1945 г. в с. Бакорин появилась банда власовцев в количестве 100 человек, которая забрала у населения свиней, продукты питания, фураж, теплую одежду, обувь и т. д., а в с. Корыта забрали у населения 15 лошадей, 5 пар упряжек и 5 саней.

25 января 1945 г. в селах Большие и Малые Рекочи при проведении регистрации населения… группа бандитов в количестве 40–50 человек… напали днем на регистрационный пункт и тяжело ранили 3 человек и 6 человек пропало без вести.

5 февраля 1945 г. в с. Борбин в 18.20 сделал вынужденную посадку самолет Ил-2 войсковой части п. п. № 53880, летчик мл. лейтенант Гольченко с 2 красноармейцами экипажа прибыл в райвоенкомат и 6 февраля выехал в Луцк к начальнику гарнизона… была выделена команда из 7 человек для охраны и снятия вооружения с самолета, несмотря на стрельбу бандитов, команда сумела снять с самолета вооружение… Бандой самолет был выведен из строя – побиты мотор, шасси и плоскости самолета.

В ночь на 9 февраля 1945 г. в селе Новоселки банда зверски замучила и повесила 8 человек советского актива… С 15 по 20 февраля… бандитами замучено местного населения в с. Долгошея – 14 человек, увели с собой 5 человек, из них 2 учителя, 1 священник и 2 работника почты. Сожжены бандитами 2 моста, дом священника. 18 февраля 1945 г. в с. Корыта замучили 4 человек… В ночь с 3 на 4 марта 1945 г. бандитами в селении Ярославичи замучено 3 семьи…

4. По Демидовскому району:

7 февраля 1945 г. при выселении одной бандитской семьи в квартире были найдены гранаты и бинокль, что создало подозрение, при проведении обыска бандиты с чердака дома стали стрелять из автоматов, в результате чего гарнизон вынужден был сжечь хату и в ней сгорели 5 бандитов. По району бандиты у населения отбирают лошадей и т. д.

5. По Козинскому району:

В ночь с 13 на 14 марта 1945 г. бандитами в с. Волковыск-Чешские убит завмельницей и мельник, по национальности чехи, трупы которых были обнаружены в колодце. Кроме этого, в этом же колодце был обнаружен труп женщины, личность которой не представилось возможным установить. 14 марта 1945 г. в с. Глубокая Долина бандой взят председатель сельсовета и один из граждан, у которого сожгли дом. В ночь с 13 на 14 марта на территории между селениями Теслугов и Корыто в 14 км от райцентра был сброшен немцами с самолета парашютный десант.

При проведении прочесывания местности один из парашютистов был задержан, причем были найдены 3 парашюта, боеприпасы, медикаменты, продовольствие. Задержанный при допросе рассказал, что всего с самолета было сброшено 8 человек, из коих 7 удалось скрыться, и что эта группа прошла в Германии специальную подготовку в школе шпионов-диверсантов, организованной украинскими националистами под контролем и руководством гестапо, что эта группа получила задачу производить диверсионные акты, взрывы железнодорожных мостов, убийства руководящих советско-партийных работников, вести среди населения контрреволюционную агитацию.

Группа вооружена пистолетами, автоматами, специальными гранатами, радиопередатчиками. Все диверсанты молодого возраста в форме немецких солдат, хорошо владеют украинским, русским, польским и немецкими языками.

6. По Владимирецкому району:

В январе месяце было 2 случая, когда банды вырезали семьи красноармейцев, избили до полусмерти дорожного десятника за то, что он построил на своем участке мост, ранее взорванный бандой. С 15 февраля 1945 г. в районе насчитывалось около 7–8 крупных банд, передислоцировавшихся из других районов и особенно оперирующих в селах:

а) банда «Вернигора» в селах Зеленище, Половля, Лупесюки, Хоночи;

б) банда «Жука» Дубровицкого района в селах Мосты, Озера и других;

г) банда «Березка», банда «Коры», банда «Шварида» Сазона под псевдонимом Донбасс.

При поездке начальника 2-й части ст. лейтенанта Киселева и инструктора 4-й части лейтенанта Ерхилева по изъятию скрывавшихся военнообязанных и призывников 1927 года рождения с группой 27 человек наскочили на банду «Жука» в 50 человек, расположившуюся в хуторах Ямы Степангородского сельсовета, вступили с ними в бой, бандиты в скором времени бежали в лес.

Была взята в плен медсестра Лебели Ольга Федоровна из Сарненского района, и, когда начали преследовать банду, при проческе леса напали на лагерь бандитов, где находилось более 100 человек банды «Жука», которая, узнав, что лес прочесывается, заранее ушла с места стоянки, оставив только семьи бандитов, бывших немецких полицаев, больных тифом.

В одной из землянок взяты были с оружием в руках два бандита – Юрченко Матвей и Ковальчук Александр, оба из Дубровицкого района, и помимо этого в лагере взято много скота.

Террористические действия со стороны банд начали проявляться в особенности со 2-й половины февраля месяца, а именно: в селе Большие Цепцевичи ежедневно совершают террор над гражданами. За январь и февраль 1945 года брошено под лед в реку Горынь боле 100 человек граждан, относящихся лояльно к советской власти.

В последних числах февраля были убиты семьи Вегера Акима и Кушнера Власа и брошены в реку Горынь… В ночь на 18 февраля 1945 г. в с. Нетреба бандой забрана семья Нестерчук в составе 7 человек и была утоплена в реке Горыни… В селе Хиночи в ночь с 17 на 18 февраля 1945 г. банда «Вернигора», руководитель банды Пинчук Борис, удавили десятника Лунша, 1898 г. р. и его дочь… 24 февраля… ночью на хуторе Загора в 2 км от райцентра забрали лошадей и сало у гражданина Лозынского… в ночь с 16 на 17 февраля… банда «Вернигора» напала на село Хиночи, где убила работника РО НКВД. В ночь с 25 на 26 февраля… банда «Коры» в селе Городец вырезала семью секретаря сельсовета…

28 февраля 1945 г. в с. Хиночь банда собирала хлеб, крупу и другие продукты… Того же числа с наступлением сумерек банда собрала сход всех жителей села и огласила свой приказ: «Если кто пойдет в Красную армию, того семью уничтожат»… 21 марта 1945 г. банда в 3–4 км от райцентра сделала засаду в лесу Владимирец – Антоновка, где обстреляла идущую подводу из райцентра… убила лошадь и ранила т. Шима – зам. директора спиртзавода, секретарь РК ЛКСМУ т. Шепель успел убежать, а представитель ЦК ЛКСМУ т. Татарко был забран бандой, и только в апреле месяце был найден его изуродованный труп. Шима также зверски замучили, выломав ему руки, выбили зубы и т. д.

23 марта 1945 г. призывник 1927 г. Вегера из сельсовета Большие Цепцевичи возвратился домой с пересыльного пункта облвоенкомата, получив отсрочку по болезни на месяц. Придя домой, нашел своих отца и мать зарезанными бандой и зарытыми в навозе.

(№ 6 в документе отсутствовал. – Авт.)

7. По Людвипольскому району:

…Бандеровские бандиты продолжали уничтожение мостов, средств связи, сожгли два моста на узкоколейной железной дороге, соединяющей Ракитно с Мачулянкой, разрушили около 3 км железнодорожного пути… Сожжена школа в с. Устье, там же убит заместитель председателя сельсовета… в с. Березняки ограблена учительница…

За последнее время бандиты стремятся приобрести форменную армейскую одежду. В результате проводимых операций НКВД и истребительных батальонов убито 28 бандитов, захвачено по району… бандитов – 231, дезертиров – 15 человек, уклоняющихся от призыва по мобилизации – 53, бездокументных – 25, добровольно явившихся – 128.

При операции взяты трофеи: ручные пулеметы – 1, винтовки – 65, пистолеты – 3, гранаты – 32, патроны – 805, снаряды 45-мм – 50. Кроме того, захвачены активные бандеровцы: политреферент под кличкой Щука, комендант СБ Явор, господарчий СБ Вишня и другие…

12 апреля 1945 г. при возвращении начальника 1-й части т. Кривенко из Ровно на их группу 20 человек напала банда, открыв из нескольких ручных пулеметов огонь, в результате тяжело ранили работника райкома партии и других девушек. Работник райкома, чувствуя, что он попадет в руки бандеровцев, застрелился. Труп его зверски был изуродован бандитами.

8. По Млыновскому району:

12 февраля 1945 г. в районе с. Московщина группа из войск НКВД и работников РО НКГБ наткнулась на группу бандитов, которую начали преследовать. По следам в лесу обнаружили их схрон, где находились бандиты. На предложение сдаться банда оказала сопротивление, в результате чего был убит работник НКГБ, но одновременно был убит зам. командира СБ, а остальные бандиты сдались. При этом взяты трофеи: 1 автомат, 3 винтовки, 12 гранат, 500 винтовочных патронов.

В районе сельсовета Клин-Смарда группа войск НКВД натолкнулась на сотню бандитов и завязала с ней бой… убили 10 бандитов и один взят живьем, а остальные скрылись. Трофеи: 2 пулемета, 4 автомата, 800 автоматных патронов, к винтовкам – 2000 штук…

В марте месяце начали действовать проходящие банды, и особенно активно действовала банда Железняка в количестве 80 человек. С этой бандой опергруппа НКВД с помощью гарнизона сталкивалась 3 раза, в результате чего убито 43 и взято живьем 3 человека. Банда «Макар» в сельсовете Владиславовка, имевшая 38 человек, была накрыта, в результате боя было убито 20 бандитов, взято живьем 2 человека. Помимо этого разгромлены банда «Галлойда» и «Гонти» в количестве 17 человек… Захвачены трофеи: ручные пулеметы – 5, автоматы – 8, винтовки – 10, гранаты – 14, винтовочные патроны – 2000 штук…

В настоящее время появилась банда Лебедя, оперирующая в трех районах: Млыновском, Острожецком и Дубновском, насчитывающая свыше 40 человек конников, при столкновении с которой удалось взять только одного бандита.

9. По Вербскому району:

За 20 дней бандеровцами убито 10 человек и ранено 2 человека. В борьбе с бандой Зеленого погибли начальник РО НКВД ст. лейтенант Очеретный, милиционер Молярчук, зампред Райпотребсоюза Раскиданный, боец истребительного батальона Майотюк, старший сержант гарнизона Корчага и тяжело были ранены милиционеры Бунага и Иванчук…

Банде Зеленого удалось скрыться в Кременецких лесах.

10. По Здолбуновскому району:

Налеты банд еще продолжаются и как факт 5 февраля 1945 г. ночью с 24.00 до 6.00 утра в с. Глинок в 9 км от райцентра бандеровцы убили 22 человека, из числа которых 9 детей в возрасте от 1 до 5 лет. К трупам убитых приклеили листы бумаги с надписью: «Всем будет такая смерть, кто нам не будет подчиняться, а также будем расправляться с работниками НКГБ, милиции и райвоенкоматов». Все жилые помещения семей убитых бандеровцы сожгли, а имеющийся скот и имущество забрали с собой.

11. По Березновскому району:

…В январе сожжено две школы, много мостов, повреждена телефонная линия в сторону Ровно и соседних районов… В местечке Богуши найдены два трупа со связанными руками, обгоревшими ногами, и трудно было опознать погибших. Уведено 4 председателя сельсоветов, о судьбе которых до сего времени ничего не известно… убиты директор промкомбината Калюжный, председатели сельских советов Князь-Село, Богуши, срезана и уничтожена телефонная линия на протяжении 9 км Моквино – Березно, взорван паровоз узкоколейки Моквино – Березн.

В с. Князь-Село и Богуши НКВД при участии райвоенкомата с активом ликвидировали боевку, в которой было 30 человек, из них убито 5 человек и 25 человек взято живьем при ночной засаде… Разгромлены боевки в селениях Яблонное, Надобище, Антоновка.

12. По Клесовскому району:

Бандеровцы… по железной дороге от ст. Клесово до ст. Томашгород срезали 14 телеграфных столбов с целью задержать движение поездов по магистрали Киев – Брест, Киев – Ровно. В с. Ясногорка увели в лес зам. пред. сельского совета Кравчука, в с. Клесово… увели в лес 5 женщин и одного мужчину…

13. По Тучинскому району:

7 февраля 1945 г. из уклонявшихся военнообязанных в райвоенкомат не явился Шевчук, который со сборного пункта райвоенкомом был отпущен домой за продуктами питания в с. Коростятин, где проживает его семья. Ночью 8 февраля 1945 г. бандеровцы напали на его дом, убили Шевчука, его семью, всего убили 8 чел. И сделали надпись мелом на дверях домов: «Которые явились в райвоенкомат сами и подчиняются советской власти, это изменники Украины, всех таких ждет то же самое»…

В с. Ракитно первую явившуюся на регистрацию семью красноармейца Пахнюка вырезали полностью, в том числе и трех детей. В с. Карпиловка после первого же дня регистрации 4 февраля 1945 г. убили 60 чел. только лишь за то, что они явились на регистрацию.

6 февраля 1945 г. в той же Карпиловке банда устроила засаду против группы офицеров райвоенкомата, которая вступила с ними в бой: убито 4 бандита, ранено 3, а с нашей стороны убит 1 и ранено 3 чел. Уведен бандитами один Бертыш – заготовитель уполнарзага и захвачен бандитами один ручной пулемет. Банда была численностью до 60 чел… В тот же день… в 14 часов в селе Дерть банда в составе 70 человек напала на нашу группу, шедшую из села, завязался бой, в результате чего был убит директор заготскота, захвачены председатель райпотребсоюза и уполномоченный НКВД, о судьбе которых неизвестно.

11 февраля 1945 г. в с. Дерть… ожесточенный бой с бандой длился около 5 часов, в результате которого убито с нашей стороны: из гарнизона – сержант и 6 бойцов, из НКВД – ст. лейтенант милиции, начальник милиции, лейтенант госбезопасности, и ранило рядового и сержантского состава 5 чел. Потери вооружения – 1 ст. пулемет, один ручной пулемет, 8 автоматов. Банда насчитывала 350–400 человек, вооруженных пулеметами, минометами и автоматами.

14. По Морочновскому району:

В январе месяце банда совершила нападение на районный центр, где были расположены склады с государственным зерном. Причем банда шла с двух сторон, и, когда сторожа заметили их, открыли стрельбу, банда начала со своей стороны вести огонь и ворвалась на окраину райцентра, но благодаря подоспевшей группе банда была отброшена. В результате был ранен один красноармеец, охранник НКГБ и один гражданин.

15. По Клеванскому району:

С Оржевского завода банда забрала 100 м мануфактуры. При операции спецгруппы НКВД убито 2 бандита и 2 ранено… 14 февраля 1945 г. в Билевеских хуторах обнаружена и изъята типография и до 15 тыс. разного рода листовок и брошюр, принадлежащих бандам…

16. По Корецкому району:

11 февраля 1945 г. группа оперативных работников НКВД совместно с истребительным батальоном в количестве 40 человек выехала для ликвидации банды в количестве 12 человек, по пути встретилась с группой банды, по неполным данным, в 300 человек. Банду группа… разбила, часть людей была захвачена, а 20 человек убежали, бросив оружие, в том числе 6 пулеметов и один миномет.

19 февраля 1945 г. истребительный отряд численностью 39 человек проводил боевую операцию в с. Тонча. Днем в 3 часа истребительный батальон был окружен бандой численностью до 100 человек пехоты и 50 чел. кавалерии и из 39 чел. 21 был захвачен бандитами… бандиты учинили жестокую расправу над захваченными истребителями путем повешения их по месту жительства их родных. Повешение бандитами производилось за ноги, а перед повешением учинили дикую казнь, отрезая уши, языки, уродовали телесные поверхности и наносили огнестрельные ранения в грудь и голову…

13 марта 1945 г. местным приказом войск НКВД был разгромлен бандеровский отряд численностью 20 чел., при разгроме захвачено: 3 ручных пулемета немецкой марки. В с. Гвоздев пойман бывший председатель сельсовета Мамчуровский с оружием в руках, находившийся в банде свыше года. Вслед за разгромом банды 13 марта 1945 г. буквально через 2 дня в 4 км от Корца бандой в ночное время срезано до 30 телеграфных столбов и порвана телеграфная связь.

17. По Гощанскому району:

В марте месяце, несмотря на то что в январе месяце проведены большие операции, действия банд еще более усилиливаются, перебрасываются банды из других районов и областей. 23 февраля… убит директор маслозавода в с. Чудницы, в с. Русивель 23 февраля… убито 12 чел. бойцов истребительного батальона…

Бандиты беспрерывно режут телефонно-телеграфные столбы.

18. По Ровенскому району:

Во всех селах вблизи города Ровно банда также начала свои гнусные диверсионные акты… в с. Грушевица банда примерно в 140–150 чел. ворвалась в село 15 февраля 1945 г., отобрала у всех военнообязанных военные билеты, убили 12 чел. и повесили одну женщину – начальника почты.

В с. Шпаново, 3 км от Ровно, после проведения регистрации населения в ночное время убили 2 комсомолок, участвовавших в проведении регистрации.

19. По Александрийскому району:

С 1 по 15 марта 1945 г. при проведении прочесывания сельских советов убито – 85 чел., захвачено живыми – 113 чел., задержано дезертиров из Красной армии – 20 чел., связных банд мужчин и женщин – 67 чел., пособников – 80 чел., за это же время взято трофеев: винтовок – 36, автоматов – 8, пистолетов – 8, ручных пулеметов – 2, гранат – 10, патронов – 1800. У убитых найдены списки районных работников с точным указанием квартир.

В с. Козлин у призывника 1928 г. рождения Борщука, работавшего вместе с бандой, найдены штамп и мастичные печати Ровенского смешторга и другие, которые он делал сам. У него же найдены проекты орденов, сделанных им же по заданию убитого «командующего Клима Савура». Ордена делались по образцу Георгиевского креста 4-й степени.

20. По Сарненскому району:

3 января 1945 г. из села Яриновка бандиты увели в банду секретаря сельсовета Николайчука и находившегося у него на квартире секретаря сельсовета и финагента села Ремечино. По дороге Николайчуку удалось бежать, о судьбе остальных неизвестно.

При проведении операции РО НКВД в январе месяце между селами Марьяновка и Любиковичи в бою с малой бандой убит один бандит, один ранен и один взят живьем. При проведении операции на следующий день между селами Бережки и Любиковичи убит один, ранен один и взято живьем 5 бандитов. В селе Доротичи также в январе месяце бандиты убили семью бойца НКВД в количестве 5 душ, причем порубили топором старика, мать, сестру, девушку, сына 1 года 6 месяцев.

Проведенной операцией в селе Карпиловка в процессе боя убито 3 человека и взято в плен 7 бандитов, а на хуторах Тыненского сельсовета был обнаружен бандитский госпиталь, из которого взято 5 раненых бандитов и старшая медсестра. Кроме того, при преследовании банды взято в плен 16 человек.

11 января 1945 г. в окрестностях Сарн пролетел немецкий самолет, с которого сброшены антисоветские листовки.

22 апреля в 6 км от райцентра Сарны в 2 часа дня в населенном пункте очередью из автомата были убиты редактор районной газеты Сарненского РК КП(б)У, корректор и секретарь.

Все вышеизложенные факты говорят за то, что буржуазно-националистические банды перешли к методу совершения террористических актов против партийного, советского актива и военнослужащих, действуя мелкими группами в различных селах и районах области.

Начальник Политодела Ровенского облвоенкомата

майор Иванов»

Не забудем, не простим!

Злодеяния не должны быть забыты!

Как говорится, жестокость животного ограничивается его прожорливостью, жестокость человека безгранична, как беспредельны бывают его тупость, жадность, тщеславие. То, что творили оуновцы на землях Западной Украины, не поддается логическому осмыслению. Их поступки и действия часто выходили за рамки понимания, кто перед местными гражданами, земляками – люди или звери?

Сегодня люди после того, как «оранжевые» власти Украины пошли на беспрецедентный шаг героизации вояк ОУН-УПА, стали срочно ставить памятники жертвам бандеровщины. Видно, историческая память застучала в души.

Приведу несколько примеров.

В Польше (Новины – 2008 г., Легница – 2009 г., Нижние Устрижики – 2009 г.).

В Луганске 8 мая 2010 года был открыт памятник жертвам бандеровцев с такими словами: «Жителям Луганщины, павшим от рук карателей-националистов ОУН – УПА».

В селе Александрии Ровенской области в августе 2001 года открыли два памятника: «Воинам Советской Армии, погибшим при освобождении с. Александрии» и «Лицам совпартактива, погибшим от рук украинских националистов».

В городе Святово Луганской области в 2008 году открыт памятник жертвам ОУН-УПА. Как заявил мэр города Сватова Николай Шерстюк, большинство погибших – женщины, направленные в Западную Украину по распределению после институтов и техникумов. Среди них:

Клавдия Степановна Груздо – учительница, убита,

Раиса Григорьевна Борзило – учительница, убита в 1945 году. Перед убийством ее подвергли истязаниям: вырезали на теле пятиконечную звезду и выжгли глаза раскаленными углями и только после этого убили. 9 мая 2008 года ей установили небольшой памятник с мемориальной доской,

Александра Перевышко – учительница, убита,

Нионель Ивановна Гарькавенко, учительница, убита…

В селе Уланов Сумской области 22 июля 2008 года сооружен «Памятник жертвам от рук ОУН – УПА».

В селе Шалыгино Сумской области воздвигнут памятник в честь Парасии Палятыкиной, погибшей от рук ОУН, учительнице, направленной на Волынь. Ночью 1945 года в хату, где она снимала жилье, ворвались бандеровцы и увели в лес. Через несколько дней ее обнаружили селяне со звездой, вырезанной на спине.

В городе Одессе в 2008 году в городском парке был установлен памятный знак одесситам, погибшим от рук банд ОУН─УПА.

В селе Подкамень Львовской области 20 мая 2012 года поставлен каменный крест в честь жертв-поляков, погибших от рук ОУН─УПА…

Только за 1946 год в Западной Украине погибло 6000 выходцев из Донбасса. А ведь каждая восточная область Украины посылала своих лучших сыновей и дочерей на помощь своим западным землякам. Поэтому можно только представить, сколько эти вурдалаки в человеческом облике уничтожили людей.

Послесловие

Итак, органы СМЕРШа фронтов на территориях Западной Украины, несмотря на динамизм своего положения, связанного с продвижением войск в наступательных операциях, делали все возможное для локализации разведывательной, диверсионной и террористической деятельности бандитов из ОУН─УПА, поиска преступников и наказания их исходя из условий военного времени.

Много материалов они передали территориальным органам – областным управлениям и районным отделам НКВД, МВД, НКГБ, МГБ для их успешной борьбы с бандеровщиной после войны.

В период с 1944 по 1953 год войскам МВД и органам МГБ, использовавшим различные средства и способы борьбы с бандитами, удалось уничтожить, надо признаться, огромную партизанскую армию бандеровцев, обладающую крупными лесными базами, разветвленной агентурно-подпольной сетью и имевшую широкую поддержку у запуганного и идеологически запудренного местного населения.

Война после войны в западных областях Украины шла долго и с переменным успехом, однако в конечном счете внутренним войскам НКВД, МВД и органам НКГБ, МГБ удалось решить поставленные руководством страны перед ними задачи – массовый бандитизм с националистическим оттенком был ликвидирован.

Охотники за бандитами – советские бойцы, командиры и оперативники – в борьбе с нацподпольем продемонстрировали такой высокий уровень профессионализма и результативности, который может и должен явиться примером для современных российских силовых структур. Вызовы времени этого требуют.

И еще один момент: наши СМИ стыдливо замалчивают роль дивизии СС «Галичина» и тем самым способствуют галицийско-украинской лжи. Это обидно не только для русских, но и для моих земляков-украинцев, сражавшихся вместе со всеми народами СССР против общего врага в лице гитлеровского фашизма и галицийского национализма, оформившегося в сороковые-пятидесятые годы в бандеровские банды.

Библиография

Без права на реабилитацию. В 2 т. Киев: Киевское историческое общество: Организация ветеранов Украины: Международный украинский союз участников войны, 2005.

Терещенко А. С. Под псевдонимом Зорич. – Ромны, 2010.

Струтинский Н. Шла война народная… – Львов: Каменяр, 1967.

Север А. «Смерть шпионам!» В годы Великой Отечественной войны. – М.: Яуза, Эксмо, 2009.

Немецко-фашистский оккупационный режим на Украине. Сборник документов и материалов. – Киев: Государственное издательство политической литературы УССР, 1963.

Грачев В. Е. Через годы, через расстояния. Воспоминания контрразведчика. – Киев: Золотые ворота, 2010.

Судоплатов П. А. Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 годы. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1997.

Санников Г. З. Операция «Рейд», или История одной любви. Спецслужбы в борьбе за Украину (1946–1956). – М.: Детективпресс, 2007.

Уткин А. И. Месть за победу – новая война. – М.: Эксмо, Алгоритм, 2005.

Чуев С. Г. На стороне III Рейха. Украинский легион. – М.: Яуза, 2006.

Дмитрук К. Е. Обреченные. – Львов: Каменяр, 1981. На укр. яз.

УПА. Украинская освободительная армия. История непокоренных. – Львов, 2007. На укр. яз.

СМЕРШ. 60 лет Победы в Великой Отечественной войне. – М.: Издательство Главархива Москвы, ОАО «Московские учебники и Картолитография», 2005.

Фест И. К. Гитлер. Биография. В 3 т. – Пермь: Алетейа, 1993.

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Т. 2. – М.: Издательство Агентства печати «Новости», 1975.

Гераскин Б. В. Военная контрразведка и армия. Записки ветерана органов военной контрразведки. – М.: Кучково поле, 2011.

Новое время. – Пг. – Авг. 1917.

Центральный Государственный архив Октябрской революции. Москва. Ф. 102, д. 131, л. А106.

Архив Президента РФ. Ф. 3, оп. 60, д. 9, л. 94–95.

Дорошенко К. Памятники фашистским прихвостням. // Правда Украины. – 1991. – 25 мая.

Гунчак Т. Г. В мундирах врага. – Киев, 1993.

Уильямсон Г. СС – инструмент терорра. – Смоленск: Русич, 1999.

Самчук У. О. На белом коне. – Львов: Летопись Красной Калины, 2000.

Дамаскин И. А. 100 великих разведчиков. – М., 2002.

Сенченко Н. И. Возможно ли появление фашизма в Украине? // Персонал. – 2003. – № 12.

Широнин В. С. Агенты перестройки. Рассекреченное досье КГБ. – М.: Алгоритм, Эксмо, 2010.

Советская Россия. – 2004. – № 144–145.

Аргументы и факты. – 1986. – № 23–24.

Дыгас Ж. Т. Обыкновенный фашизм. Апологетика бандеровщины противоречит принципам Нюрнберга и открывает дорогу неофашизму на Украине // Историко-публицистический альманах «Лубянка». – 2006. – № 4.

Козлов Ю. К. Бандеризация России // Там же. – № 7.

Гладков Т. К. О чем могут рассказать старые фотографии // Там же. – № 10.

Телицын В. Л. СМЕРШ: Операции и исполнители. – Смоленск: Русич, 2000.

Тарасов Д. П. Большая игра СМЕРШа. – М.: Яуза, Эксмо, 2010.

Макаров В. Г., Тюрин А. В. Лучшие операции СМЕРШа. Война в эфире. – М.: Яуза, Эксмо, 2009.

Ингерсолл Р. Совершенно секретно. – М.: Государственное издательство иностранной литературы, 1947.

Падение Третьего рейха. – М.: Яуза, Эксмо, 2008.

Примечания

1

Налыгач – часть воловьей упряжи, род повода, веревка, привязанная концами к рогам обоих волов. (Здесь и далее прим. ред.)

2

От слав. «кокош» – курица.

3

Грубка – голландская печь.

4

Панькалась – нянчилась.

Content

Анатолий Терещенко
СМЕРШ против бандеровцев. Война после войны

Предисловие

Людская кровь – водица

Галицийские ландскнехты

Эхо Гражданской войны

Из истории рождения ОУН

Смычка с нацистами

Галицийский плацдарм

Львовский наскок

Документы, захваченные СМЕРШем

Войсковые формирования ОУН

Из истории дивизии СС «Галичина»

Униатский вождь национализма

В боевых порядках с оккупантами

Планы Тараса Бульбы-Боровца

Рассказы майора Червоткина

СМЕРШ в Сарнах

Встречи с Николаем Струтинским

Полемика антиподов

Данные Василия Зубко

Волынская резня и СМЕРШ

Злодеяния в Рава – Русской

Бандит из куреня Крука

Зверская расправа

Разоблачение на пересыльном пункте

Юный мститель

Побег из УПА

Колодцы смерти

Гамак над костром

Операция «Мотря»

Листовки лжи

СМЕРШ и Н. Ф. Ватутин

Убийца родом из детства

Встреча на Унтер-ден-Линден

Отповедь канадского профессора

«Галицийцы» в Словакии

Гибель чекиста Неретина

Радиоигры «Трезуб» и «Антенна»

Ожидание плана «Чума» и смена тактики

Политдонесение

Не забудем, не простим!

Послесловие

Библиография

Примечания