Диго Иван Н.

Бумеранг желаний

Иван Диго

Бумеранг желаний

Каждое событие в нашей жизни есть следствие желания. Только один вопрос – кто или что стоит за этим?

После прочтения книги рекомендуется прочитать ее в обратном направлении. Взгляд на жизнь сверху вниз или снизу вверх имеет значение.

1

«Быть необычным ребенком – как это чудесно! И опасно. А еще у меня есть эльф. Его зовут Cелентий. Он такой крошечный, зеленый и с крылышками. А ушки у него совершенно обычные, маленькие такие, с серебристыми блестками», – думала Диана, глядя в зеркало…

Моя маленькая внучка Диана плохо говорит. Когда она была еще меньше, нам всем казалось, что она говорит на языке птиц и мы просто ее не понимаем. Щебетание – вот точная характеристика того, что мы слышали дома. Она смотрела на меня, и я чувствовал, что она меня понимает. Но если попросить ее повторить «мама мыла раму», она молчала и смотрела с укоризной. Действительно, зачем как попугай повторять всякие глупости за взрослыми. Психологи нам говорили тогда, что она думает быстрее, чем может произнести вслух, поэтому все слова сокращены до соловьиного лепета. Теперь все уже лучше. Она говорит, правда, не произносит пока еще всех букв…

Мы постоянно спрашиваем себя: все предопределено в этом мире или мы сами управляем нашей жизнью? Если звезды и судьба давно решили, что наша жизнь будет такой, тогда зачем суетиться, куда-то спешить, напрягаться? Зачем бороться и превозмогать себя? Ведь если все определено, можно расслабиться и получать удовольствие или неприятности. Все равно никуда от судьбы не спрячешься. Зачем тогда бороться? Ведь можно плыть по течению. С другой стороны – если мы сами хозяева своей судьбы, то почему не получается все и всегда так, как мы хотим? Где же правильный ответ на вопрос: судьба или мы сами определяем наше будущее? Не спешите – есть третий вариант ответа… Но все по порядку.

1.1

Зимнее утро. Сонная Москва еще дремлет. Снежинки за окном плетут кружево январской метели. Снежный вихрь медленно переходит от сугроба к сугробу, словно выбирает, где остановиться. По подоконнику витает снежная поземка. Внезапно странный скрежет раздается за окном.

Лера просыпается, вздрагивает всем телом и смотрит в сторону странных звуков. За занавеской движется серая тень. Лера присмотрелась. Тень сдвинулась в сторону открытого пространства. Из-за занавески показалась воронья голова, заглядывающая одним глазом в дом. Скрежет на подоконнике повторился, и уже вся ворона во всей своей серой красе топталась на подоконнике за стеклом, перебирала когтистыми лапками по стальному листу, издавая тот самый скрежет, и вращала головой, кося то одним, то другим глазом.

– Тьфу ты, напугала окаянная.

Лера вытащила из-под подушки носовой платок, скомкала его и запустила в окно. Платок легко стукнулся о стекло и сполз вниз. Ворона, тяжело взмахнув крыльями, полетела прочь.

– Зараза серая, – сказала Лера.

Сон ушел, спать больше не хотелось. До звонка будильника оставалось полчаса. Леонид спал рядом и даже не пошевелился, пока она воевала с птицей. Лера лежала на спине и смотрела на повторяющийся рисунок обоев. «Странно как-то все. Вроде бы вот, наверное, я – счастливая. И замужем. И девочки у меня растут. Может, конечно, Леониду мальчик был нужен, но он молчит, третьего ребенка не просит. Значит, все в порядке. А мне всегда девочек хотелось. Вот они и родились. Так что девочки растут, дом есть, деньги есть, поехать куда хотим – можем. Все живы, здоровы. Муж не пьет, не бьет, не изменяет вроде бы. Да нет, не изменяет. Муж работящий. Я хочу – работаю, хочу – не работаю. Тоже никто не гонит, в рамки не ставит. Наверное, я счастливая. А вот эйфории нет. Ощущения счастья нет. Ну не дура ли? Подруги завидуют, мама говорит, как мне сказочно повезло. Да я и сама знаю, что повезло. И Леню люблю ведь. А что же не так? Все идеально. Чего же мне не хватает?»

Лера вспомнила, как впервые увидела Леонида в компании друзей. Он отличался от остальных – выглядел старше и увереннее. Был молчалив и серьезен, но когда говорил что-нибудь, то начинал улыбаться, хотя глаза все равно оставались серьезными. Лера помнила, как ее поразила эта ответственность и веселость одновременно. Она сразу поняла, что с этим человеком будет надежно. А еще он остроумно шутил. И все смеялись и слушали. И ее подруги тоже заглядывались на него. Это она сразу поняла. Лера вспомнила, как внимательно слушала, когда знакомые говорили о нем. Западное образование, бизнес-школа, свое дело. Ей очень хотелось ему понравиться. Она строила глазки, была веселой, легкой. Он вроде бы все замечал и улыбался ей, но никуда не звал и не заигрывал. Лера знала, как она хороша собой. Все остальные уже давно дарили бы ей цветы и цеплялись бы за юбку. Но Леонид не реагировал. Впрочем, не одна она вела охоту на молодого человека. Похоже, ее подруги делали то же самое. Поэтому сражаться приходилось активно. Другие и на колени к нему присаживались, и касались чем можно и нельзя, и пуговки на блузке перед ним расстегивали. И реакция такая же. Мило отвечает на заигрывания, трогает в ответ, шутит, но с собой не зовет. Леру это реально заводило. Он нравился ей все больше и больше. В какой-то момент она решила про себя – ну все, он будет мой, и только мой. Она перешла к решительным действиям. Такого недотрогу надо самой брать в жесткий оборот и принимать решения за мужика, если, конечно, он способен хоть на что-то в постели. А слухи ходили, что с Ксюшей он пару раз встречался, и она в восторге, только он больше с ней не общается. И Лера решила быть рядом и ждать момента.

Лера улыбнулась, лежа в кровати. Это было весело. Такая охота. Такая цель. Чем больше она с ним мельком общалась, тем больше он ей нравился. Она заметила, что думает только о нем. Не вспоминались прежние романы. Не хотелось знакомиться с новыми мужчинами. Была веселая тусовка. Человек двадцать. Мальчиков и девочек поровну. Ядром тусовки были пятеро друзей. Среди них был и Леонид. Он не был главным. Там вообще не было главных. Кто-то придумал, что делать, кто-то поддержал, остальные присоединились или нет, и вот уже человек десять летят кататься на лыжах в Австрию или в Египет к морю. Лера с удовольствием вспоминала эти времена. Было очень весело, беззаботно, и еще у нее была цель – добиться ЕГО. И, как водится, желание, терпение и труд все перетрут.

Лера заметила, что она улыбается, глядя на обои и видя яркие картинки той поездки. Это случилось в Австрии. Лера вспомнила, как выцыганивала деньги и разрешение у папы поехать кататься на лыжах. Был февраль, и уже начинался второй семестр в институте. Ребята вместе с Леонидом, давно уже не студенты, решили поехать в Зельден. Был не сезон, цены низкие, погода в Австрии стояла отличная. Но папа тихо сказал, что надо учиться, а не по европам разъезжать. Это было приговором. Когда папа так говорит, то это все. Спасла ситуацию мама, женским чутьем чувствуя, что лыжи и Австрия здесь совершенно ни при чем. В результате на семейном совете Лера клятвенно пообещала, что, вернувшись, засядет за учебники и все нагонит и перегонит, под мамину ответственность. Папа был все равно недоволен, но денег из семейного бюджета выделил.

В Австрию летели семеро, пять мальчиков и две девочки, Лера и ее подружка Наташа. Обе девушки – красотки. Ребята тоже очень радовались, что девочки смогли поехать, оказывали внимание, шутили, веселили. По прилете в Мюнхен ребята взяли две машины в аренду, и все вместе поехали в Зельден. Всем было весело, смеялись так, что щеки сводило.

Лера каталась слабо. Наташа – лучше. В первые два дня девочки пошли учиться в горнолыжную школу. На третий день они решились поехать с ребятами. У Наташи хорошо получалось, она почти не отставала. Лера обливалась потом, ноги гудели. Она часто падала, и каждый раз ее все ждали. Ребята по очереди помогали ей подняться. Все приехали кататься, и простаивать по двадцать минут у каждого подъемника не хотелось. У Лени что-то случилось с креплением на одной лыже, ботинок выстегивался в самый неподходящий момент. Леонид поговорил с ребятами, пока Лера отряхивалась очередной раз от снега, все помахали ей руками и пошли на подъемник, а Леонид остался ее ждать. Он сказал, что ребята решили ехать за перевал, а он ее проводит вниз до отеля, тем более что ему тоже надо ремонтировать крепление, а оставшихся двух километров спуска им хватит на пару часов.

Так они остались вдвоем. Лера падала и радовалась, снова падала и снова радовалась. Он был рядом. Помогал ей подниматься, брал за руку, отряхивал от снега, показывал удобный спуск, подсказывал, как правильно ставить ноги. Лера заметила, что с ним у нее лучше получается. До отеля добрались за час. Леня забрал у нее лыжи и палки и сказал, что занесет ключ от ее лыжного шкафчика. Она пробухала тяжелыми ботинками в свою комнату. Кое-как скинула их, все мокрое белье, на ходу включила чайник и прыгнула в душ. С наслаждением поливала себя горячей водой. Ноги гудели, спина ныла, но вода смывала всю усталость. Через десять минут она выскочила из ванной и, как была голенькая, прыгнула под одеяло, с наслаждением вытянула ноги, под мокрые волосы на подушку подложила полотенце. Чайник вскипел, но тянуться до него было лень. Хотелось просто лежать вот такой чистой под одеялом и ничего не делать.

В этот момент в дверь постучали. На вопрос «Кто?» был ответ, что это Леня и ключ от шкафчика. Не поднимаясь с постели, она крикнула: «Открыто». В двери осторожно показался Леонид, все так же в лыжных брюках, в куртке нараспашку, с мокрыми, прилипшими ко лбу прядями волос. Увидев Леру под одеялом, Леня осторожно прошел к ее столику и положил ключик. Оглядел комнату, увидел разбросанные по полу лыжные ботинки, мокрые майки, колготы, трусики, смутился и развернулся к выходу. Лера, проследив за взглядом Лени, была готова поклясться, что прочитала как в открытой книге все его смущение, но было так хорошо лежать под одеялом, вот так вытянув уставшие ноги.

– Леня, могу я тебя попросить налить горячей воды вон из того чайника вон в ту кружку? – Она сказала это так мягко и так жалобно, что и каменный человек бы не отказал ей в просьбе.

Леонид уже направлялся к двери, но застыл как истукан. Затем посмотрел на Леру. Она сделала самый просительный вид, на который только была способна, и показала глазами на чайник около балкона. Леня молча оценил возможность безопасно добраться до чайника, не наступив на майки и трусы, так же молча снял ботинки и прошел к чайнику, заварил кипятком пакетик чая в кружке. Потом, подумав секунду, заварил второй в соседней кружке.

– Я и себе тогда чаю сделаю, ладно? А то у меня ни чая, ни кофе, а в бар идти лень.

Он вопросительно посмотрел на нее, как бы спрашивая разрешения на такую дерзость – заварить себе чай в комнате девушки, лежащей в кровати. Лера отчетливо помнила, как она шаловливо подумала про себя: «А вот если бы ты знал, что я сейчас абсолютно голая под одеялом, ты бы решился чай себе заваривать или даже мне бы не заварил?» Вместо ответа она только кивнула.

Он, медленно ступая, вернулся к ее кровати с чашкой горячего чая и поставил его на тумбочку рядом с ней. Чай пах жасмином, и Лере было хорошо.

– Я тогда кружку возьму с собой, а потом верну. Можно?

А ей было так хорошо… Его зеленые с желтыми искорками глаза смотрели на нее пристально, не моргая. «Да он – тигр, вот кто», – решила тогда Лера. Она вытащила из-под одеяла руку и коснулась его руки. Он чуть вздрогнул, но руку не убрал, давая себя погладить.

– Можно… – сказала тихо Лера.

Молчание… Она водит пальчиками по его руке.

– А я тебе нравлюсь? – произнесла она тогда тихо. Где все то, чему ее учила мама? Лера точно помнила, что это была словно не она тогда, ее губы и язык сами произносили эту дикую фразу, а она смотрела на все как в нелепом кино с полным эффектом присутствия. Мама никогда бы не одобрила того, что она сейчас сказала. Нельзя бегать за мужчинами, мужчины должны добиваться женщин.

– Нравишься… – просто произнес тогда Леня и в ответ погладил пальчик ее руки.

– Тогда чего ты ждешь?

Лера сбросила одеяло и встала на кровати прямо перед ним, не отпуская. Она помнила, что стояла как амазонка, абсолютно нагая, без единого украшения, без макияжа, без… всего, как есть чистая и открытая. В этот момент она была выше его. Она стояла на пьедестале кровати в сантиметре от него, не касаясь его телом. Только пальцы рук были сплетены. Ее грудь вздымалась и опускалась на уровне его лица. Господи, что бы на это сказала ее мама? В этот момент его свободная рука коснулась ее тела, а в следующий момент его губы коснулись ее груди. И она поняла, что ноги отказывают, голова кружится, и она сейчас упадет.

Даже сейчас, вспоминая этот момент, Лера почувствовала такой прилив внизу живота, что вмиг стало жарко и хорошо.

А в тот момент она вжалась в него всем телом, ноги окончательно подкосились, и она потянула его на себя, падая в постель. Он безжалостно избавлялся от своей одежды. Она не могла помогать, потому что ей уже было хорошо, в голове был полный туман, и хотелось только одного: чтобы он был рядом и касался ее, все равно где, чем и как. Его мокрая куртка доставляла ей такое же блаженство, что и руки, гладящие ее. Наконец он скинул с себя все. Она попробовала на вкус его плечо. Соленое… почти горькое. Ей это нравилось. Ей нравилось все – он, эта кровать, лыжные ботинки, мокрые волосы, снег за окном, горы, все… Она готова была кричать от счастья…

– Хм… А у тебя презервативы есть? – тихо поинтересовался Леня.

«Какие презервативы? Она же не думала, она не собиралась, не готовилась, не знала, что вот так все может произойти…»

– Нет… – так же тихо сказала она.

– Гм, у меня тоже нет… – Он начал отстраняться.

– Подожди…

Лера мысленно посчитала дни. Вроде бы все ровно, ничего не должно произойти.

– Мне можно сейчас… – тихо сказала она, заглядывая ему прямо в глаза. – Ты ведь ничем не болеешь? – добавила она.

– Очень надеюсь, что ничем…

– Я тоже… – помолчала секунду. – Иди ко мне, милый..

О господи, все было как во сне, она и сейчас не может сказать, сколько это длилось – минуту, час, год? Она помнит соль, соль на его теле, на его губах и сладковатый пряный запах. И она помнит, что ей было хорошо…

И… сейчас… тоже… Лера положила руку на бок мужа. Сладковатый пряный запах был рядом, как и семь лет назад. Может быть, она полюбила именно аромат его тела? Кто знает? Господи, даже сейчас хорошо. От одних воспоминаний и запаха… А сам запах храпит. Она ткнула его в бок. Леонид перевернулся и замолчал.

Да, вот так все и случилось. Она нарушила все мамины заповеди, оказалась нимфоманкой и феминисткой и затащила мужика к себе в постель. По всем законам жанра, он должен был ее бросить, вдоволь наигравшись. Наверное, так бы и произошло, если бы не случилось чудо. И этому чуду было имя Катя…

Нет, она все правильно посчитала тогда, и ничего не должно было случиться, но, видимо, она настолько хотела, чтобы он был рядом, и так ей было хорошо в тот момент, что все законы природы отступили и произошло чудо. Нет, конечно, они в тот месяц были еще несколько раз вместе. И может быть, в те, другие моменты качество резины было нарушено и что-то там попало не туда. Ведь нет же стопроцентной гарантии. Но Лера до сих пор всем своим телом ощущала, когда именно это случилось. Не обмануть женское сердце. Нет, не обмануть.

Там, в горах, Леонид не отгородился от нее после того, как она бросилась на него. Он держался ближе, катался вместе с ней, не всегда, конечно, но поддерживал, по возможности был рядом. Но и цветов не дарил, в любви не признавался. Лера очень боялась, что, когда они приедут в Москву, он ее сразу забудет и бросит. В горах они еще два раза были вместе, на сей раз соблюдая все правила резиновой безопасности.

– Так, значит, тебя зовут Лера, – как-то вечером сказал он, когда они стояли на балконе его комнаты. Стояли на холодном балконе и пили мозельский холодный как лед рислинг. И смотрели на темные силуэты гор и звезды.

Ей запомнилось, как он это сказал.

– Ты же знаешь это давно, Леня? – так же вопросительно сказала тогда Лера. – Ты знаешь другую Леру?

– Нет, другую Леру я не знаю…

И молчание. И было грустно, будто она коснулась чего-то грустного и запретного. Было грустно, и рислинг был с кислинкой. А Леня молча смотрел на звезды.

В Москве первую неделю от него не было никаких звонков и вестей. Лера загрустила и подумала, что все, баста. Она держалась из последних сил, чтобы не начать самой ему трезвонить, когда раздался звонок, и спокойный голос Леонида предложил сходить вечером в кино. Свидание. Он позвал ее на свидание. Она готова была прыгать от счастья, размахивать телефоном, как пропеллером. Но удержалась и просто сказала, что согласна. Они встретились. Никаких цветов не было. Кино, потом кафе, потом сели в машину, и он просто спросил, отвезти ли ее домой или она может поехать к нему. Она сказала: «Как хочешь». Машина стартовала с места, и скоро они были у него дома. Час спустя она лежала под одеялом и ни о чем не думала. Мыслей не было совершенно. Он так же просто спросил, хочет ли она остаться до утра или отвезти ее домой. Уезжать никуда не хотелось, и она отправила маме эсэмэс, что все хорошо и что вернется утром. Мама перезвонила, но, услышав счастливый голос дочери, успокоилась.

Так продолжалось два месяца. Они общались с другими ребятами, не афишируя, что вместе, но и не скрывая более близких, чем раньше, отношений. Да, в Лериных представлениях все должно было быть по-другому. Цветы, ухаживания, жаркие поцелуи, может быть, ссоры. Ничего этого не было и в помине. Было ровное, почти дружеское общение и регулярный секс пару раз в неделю. Они не ругались, он не дарил цветов, не дарил подарков. Но и не обижал, вел себя, как джентльмен, открывал дверь перед ней, аккуратно вел под руку, говорил приятные вещи, оказывал знаки внимания. Но никогда ничего не дарил.

Надо сказать, что у нее уже были в этот момент совершенно другие проблемы. Организм менялся, и она пару раз еле смогла сдержать приступы тошноты в его присутствии. Лера боялась поговорить с Леней. А вдруг он развернется и уйдет, как только узнает о ее беременности? Мама была в полном смятении и не находила себе места. Она требовала от дочери, чтобы та поговорила с Леонидом. Просила его телефон, хотела сама звонить ему. Потому что надо решать, что делать, и решать сейчас. Заявление дочери, что она все равно будет рожать, окончательно ее добило. Мама была и рада и не рада, потому что знала, как ребенок может изменить всю будущую жизнь. И как в Москве тяжело найти себе мужа, пусть ты молодая, красивая и образованная, но с ребенком. Но Лере было все равно. Она хотела этого малыша, потому что ребенок был от него.

Наконец она все ему сказала. Они были в ресторанчике-винотеке, он предложил выпить за ужином хорошего вина, которое только здесь можно найти в Москве. Лера отказалась. Тогда он в шутку бросил:

– Ты отказываешься, как беременный водитель автобуса.

Она посмотрела на него и произнесла:

– А я и есть беременный водитель автобуса, только без автобуса и без водительских прав.

Достаточно оригинально получилось, не правда ли? Он отложил в сторону вилку и нож, внимательно посмотрел в ее синие глаза своим тигриным немигающим взглядом и спросил:

– Это правда?

Она кивнула. Хотелось плакать, но она держалась. Но слезы в глазах все равно стояли, и круглые тигриные глаза расплывались в движущиеся овалы. Он задумчиво уточнил:

– Ребенок мой?

Она снова кивнула и улыбнулась. Он еще немного помолчал и сказал:

– А теперь скажи честно, чего ты сама хочешь.

Она не ожидала такого прямого вопроса. В его голосе не было никаких эмоций, ни радости, ни злости, ни сожаления.

– Я хочу быть с тобой, – прошептала Лера тогда, – и еще я обязательно буду рожать.

Она сказала это с упрямым вызовом в голосе, вложив всю свою женскую волю и решимость в последние слова.

– Хорошо, – просто произнес Леонид.

Он сказал это спокойно, по-доброму, без вызова, без эмоций. Что-то вроде: «Ты будешь чай пить?» – «Да, буду». – «Хорошо».

И ничего не понятно. Что он будет делать теперь? Она все сказала, а что он сказал? Что значит это его «хорошо»? Но обострить ситуацию у нее уже не было сил, так тяжело ей дались слова «буду рожать». Но он ведь не злился, не говорил, что она его подставила. Впрочем, он и не мог такое сказать. В любом случае он нашел бы что-то более дипломатичное. Ну вот, например, «хорошо, рожай, только мы сейчас ужин доедим, и рожай на здоровье». Он спокойно ел бифштекс и пил красное вино. И ничего… Молчание. Лера не могла проглотить ни кусочка. Время шло… Она хотела вскочить и убежать, но свинцовые ноги прилипли к полу и не могли даже цокнуть каблуками. Слезы готовы были брызнуть из глаз. Она боялась поднести руки к лицу, потому что тогда точно бы разревелась как корова. Время шло, и бифштекс заканчивался…

– Хорошо… только давай распишемся без этой идиотской русской свадьбы с бубенцами, пьяными драками и толпами никому не известных родственников.

Она послушно кивнула. Да, она все не так себе представляла. Уж точно не такое предложение руки и сердца. Но она хотела именно его. А с ним, наверное, по-другому быть не могло. Нужно выбирать, что желаешь – шикарную свадьбу или семейную жизнь с любимым мужчиной. И еще за все нужно платить. Она сама нарушила тогда все в горах, поменяла роли, кто кого завоевывает. Если хочешь красивое предложение руки и сердца, то сиди скромно и жди, когда предложат. А вот кто предложит, он или не он, это совершенно другая история…

Знакомство с ее родителями происходило тоже странно – в день свадьбы. Он договорился в загсе, чтобы их зарегистрировали без лишних проволочек уже спустя два дня после «предложения». Был четверг. Не пятница и не суббота, а четверг. В два часа дня он вышел из большого черного «мерседеса» S-класса, поднялся к ним и подарил ей первые цветы, алые розы, двадцать семь роз, потому что было двадцать седьмое апреля. Второй букет из двадцати семи белых роз он вручил маме. Папе вручил коньяк в деревянной шкатулке двадцатидвухлетней выдержки. Это тоже было символично, потому что Лере было двадцать два года. Они прошли с отцом в его кабинет, как он называл балкон, и долго о чем-то говорили. Лера с мамой уже заволновались, но папа вышел с балкона, довольно потирая усы, что было признаком наивысшего расположения к гостю.

Мама спросила, когда приедут его родители, но Леонид мягко сказал, что они не приедут. Мама насторожилась и уже хотела учинить допрос, а в курсе ли они, что их сын женится, но тут Леонид остановил ее на полуслове и вежливо попросил ее не развивать тему, сказав, что обязательно их познакомит позже. Мама развернулась и ушла на кухню, гремела там кастрюлями и говорила сама с собой. Но потом выяснилось, что пора в загс.

Все спустились вниз, уселись в «мерседес». За рулем был молчаливый водитель. Папу Леонид усадил на переднее сиденье, сам уселся вместе с Лерой и ее мамой на заднее. Ленточек, шариков, номеров «свадьба» – ничего не было, и Лере стало грустно. Даже друзей не было и ее подруг тоже. На ней было простое коктейльное платье, красивое, но бежевое. Даже не белое. И она ехала в загс расписываться с молодым человеком, старше ее на семь лет, и ничего толком о нем не знала. Она не знала ни одного члена его семьи. Даже не знала, как зовут его родителей. Не знала, есть ли у него сестры или братья. Она не знала даже, где он родился, был ли он женат. Хотя нет, он говорил, что не был женат и что, скорее всего, детей у него тоже нет. Но она никогда не видела его паспорт, так что все, что она знала, было с его же слов. Она не знала, служил ли он в армии, в чем заключается его бизнес. Она не знала, какой у него размер ноги. Она ничего не знала о человеке, за которого выходила замуж. Она спрашивала себя, правильно ли она поступает, и сердце радостным буханьем отвечало «да».

И семь лет совместной жизни показывали, что она не ошиблась. Все, что она чувствовала, сбылось. Ей казалось, что с ним будет надежно, и с ним было надежно, как в крепости. Ей казалось, что он будет любить их детей, и он действительно оправдал ее надежды. А еще он источал сладковато-пряный запах, который пьянил и сводил с ума, особенно первые три года. А еще оказалось, что он добрый, очень-очень добрый. Вот этого она не знала. Она знала, что он серьезный, что может быть веселым и увлекающим, но что он такой добрый, она не представляла. Нет, она понимала, когда выходила за него, что он не злой человек. Но было сложно представить, что ее «тигр» был «слоником». Нет, он мог, конечно, вспылить и даже повысить голос. Но для этого нужно было наделать таких глупостей… И даже если кто-то делал все не так, то он в первую очередь винил себя, что недоглядел, что не подсказал, как лучше, что не объяснил. Если он обижался на кого-нибудь, то ему самому было больнее всего. «Вот растолстеет окончательно и точно станет слоником», – подумала про себя Лера.

Да, все это выяснилось, но вот загадка с родителями Леонида так и осталась. Лера так ни разу и не увидела ни отца, ни маму Леонида. Правда, их дети видели бабушку по папиной линии. Леонид несколько раз возил детей к бабушке. Катя рассказала, что дом, где живет бабушка, в центре, и что в подъезде красные ковровые дорожки, и что у бабушки в квартире высокие потолки с ажурной лепниной и четыре большие комнаты. А потом как-то они поехали в зоопарк, и Диана, показывая на сталинскую высотку на Баррикадной, закричала: «Бабуфка, бабуфка, вдефь бабуфка Тафя вывет». Так Лера почти познакомилась со свекровью, почти… А дедушку даже дети не видели…

До звонка будильника оставалось пятнадцать минут. Так что же? Как считать – она счастливая? А где же тогда эйфория от жизни? Нет, ну вроде и горя-то нет. Все хорошо… Но хочется…

«Надо принять душ, горячий!» – решила Лера.

1.2

Будильник отбивает побудку. Лера выскакивает из душа, одним движением бьет по будильнику сверху и чуть наотмашь. Часы валятся набок, пару раз пытаются издать звук и окончательно замолкают. Лера останавливается около беззаботно сопящего мужа, будто раздумывая, не стукнуть ли его так же, как несчастный будильник, собирает длинные русые волосы в пучок, поправляет сорочку и идет в соседнюю комнату со словами:

– Котятки, подъем! Пора в школу! Пора в садик!

Катя, заслышав это, лезет головой под подушку, не открывая глаз, а Диана вскакивает на кроватке по стойке «смирно» и кричит:

– Я увэ! Мама! Я увэ!

– Я знаю, что ты уже, а вот Катя все еще спит! Катя, вставай, а то опоздаем и в школу не пустят! Катя!

Катя не шевелится. Лера тормошит ее и пытается достать из-под подушки. Катя упирается и лезет еще глубже.

– Диана, иди чистить зубы, пока Катя не заняла ванную!

– Форофо! – Диана вприпрыжку скачет в ванную. Спустя минуту: – Мама, я увэ! Я сделала! Мама, Катя фпит! Катя, фтавай!

Лера тормошит Катю и переходит в решительное наступление:

– Катя! Ну все! Вставай сейчас же, а то оставлю тебя дома одну на весь день! – Лера стягивает одеяло и отнимает подушку у упирающейся Кати.

– А что, папы нет дома? – спрашивает Катя, открывая один глаз.

– Катя, папа спит, но ты же знаешь, что он проснется и сразу же уедет обратно на работу. Так что бегом в ванную, пока еще можно успеть в школу. Бегом!

– Не хочу, чтобы папа уходил на работу! – Катя сжимается на кровати, обняв коленки.

– И я не фочу! И я не фочу! Фочу дома! – Диана хлопает в ладоши и прыгает на кроватке.

– Фочу, не фочу, – передразнивает Лера, – ну-ка одна в ванную, другая одеваться. Сейчас уже дедушка Коля за вами приедет, чтобы на машине везти, а вы еще не готовы.

– Не фочу! Не фочу! Не-фо-чу-не-фо-чу! – упорно повторяет Диана скороговорку. Она продолжает хлопать в ладоши и одновременно прыгать на месте. Если всматриваться, то на какое-то мгновение может показаться, что она подпрыгивает и разбивает в воздухе невидимые воздушные пузыри, слишком уверенно маленькие ладошки тянутся к невидимой цели. Но это лишь на мгновение. – Не фочу! Не фочу!

Через тридцать минут все трое внизу у подъезда лезут в машину.

– Папа! – говорит Лера. – Не забудь, сегодня Кате на танцы к трем, и надо вещи из химчистки забрать. Квитанция вот! Сейчас как всегда. Меня до метро. Потом Диану в садик, Катю – в школу.

Дедушка Коля, он же папа Леры, молча кивает, и машина плавно трогается с места. Дедушка молчалив и часто за день может не произнести и трех слов. Лера рада, что он согласился помогать им с детьми. Все лучше, чем какую-то непонятную няню нанимать. Историй с нянями сейчас столько. То пьют, то детей бьют. Лера рада, она может работать и не сидеть дома.

К вечеру похолодало. Снег хрустит, мороз хватает за все ненадежно укрытые места. Лера прикрывает нос рукой. Кончики пальцев чуть онемели от жгучего холода. По коленкам леденящий воздух пытается забраться выше. Лера на ходу одергивает юбку, но она все равно выше колен – не растянуть, семенит быстрее к подъезду. Короткая норковая шубка не улучшает ситуацию. Спрятаться быстрее за металлической тяжелой дверью, ай ушки, ушки. Останавливается, не доходя до надежного укрытия каких-то пять метров. В изумлении смотрит на «мерседес» мужа, запаркованный у дома. Замирает на долю секунды. Что-то он рано сегодня. Она смотрит на поцарапанное галочкой крыло машины. Да, вроде его! И еще быстрее семенит к двери подъезда. Едет в лифте на шестой этаж. Отпирает негнущимися пальцами замок входной двери, открывает ее, и уши наполняет гвалт скачущих навстречу детей.

– Мама! Мама! Ты пишла! Мама! Мама! Ты пишла! – Диана прыгает, смешно дрыгая в воздухе одновременно ногами и руками.

Катя рычит, строит страшную гримаску, имитируя тигриный оскал, и вдруг прыгает сбоку, повисая на правом плече, рыча, вцепившись когтями в шубу и обхватив по-обезьяньи ногами Леру, как дерево.

– Ты – моя добыча! – с рыком произносит Катя.

Диана, продолжая прыгать, одним рывком виснет на втором плече. Лера чуть не падает от двойной нагрузки.

– Катя, слезь. Сейчас же. Вы мне всю шубу раздерете.

Дети продолжают висеть, рычать и пищать одновременно. Лера с трудом отдирает от себя Катю. Катя продолжает виснуть на руке, сползает на пол.

– Доченьки, помогаем маме, несем этот пакет на кухню.

Дети вцепляются четырьмя руками в пакет, бегут на кухню, попутно пытаясь перетянуть пакет каждая в свою сторону. Есть свободная секунда, чтобы стянуть сапоги. Пальцы рук начинает покалывать. Кончики покраснели и побелели местами. Надо бы посмотреть, как там нос и щеки и колени. Да, такого морозца давно в Москве не видели. А днем градусов десять всего-то и было.

На ходу массируя пальцы, Лера двигается к большому зеркалу в прихожей, спотыкается обо что-то тяжелое и чуть не падает. В изумлении всматривается в коробку на полу с металлическими кругляшками на верхней части, понимает, что это аккумулятор. Что эта вещь делает в центре прихожей? Рядом валяются старый батник мужа и тканевые перчатки и сапог, один сапог. Все это совершенно идиотским образом разбросано на полу, чтобы все спотыкались. Лера с детства не любила, когда все вот так, не по местам, когда не убрано. Решительным шагом она входит в гостиную, чтобы высказать ему все, и останавливается в недоумении. Оцепенение спадает через секунду – а что она, собственно, хотела. В гостиной тихо, как всегда, в кресле сидит дедушка Коля, а мужа, естественно, нет.

– Лени нет? – на всякий случай спрашивает она отца с надеждой и неуверенностью одновременно.

Тот неспешно поднимает глаза от книги, смотрит внимательно поверх очков, произносит:

– Конечно нет. На работе он. Хотя, – тут дедушка Кати и Дианы усмехается в седые усы, – побегал и поматерился он сегодня изрядно. Представляешь, его хваленый «мерседес» так и не изъявил желания завестись. Вот суеты-то было. У него там, как всегда, совещание, все ждут, понимаешь? А он тут вокруг машины круги нарезает. Хе!

Ну, если дедушка произнес речь более трех предложений, значит, муж бегал и суетился часа два, не меньше. Позвонить, не позвонить. Нет, лучше пусть сам приходит и рассказывает. Она аккуратно сложила в один уголок в коридоре все разбросанные по полу предметы. Главное – в непосредственной близости от первоначального места нахождения, чтобы не нарваться на главный вопрос вечера «Куда ты подевала мой аккумулятор?» с дополнением «Невозможно ничего оставить, все тут же спрячут». Тем временем дети уже добыли бородинский хлеб из сумки, разделили, и каждая жевала в своем конце комнаты: старшая – рисуя, а младшая – смотря мультики. Лера сначала хотела выступить с упреком, что нельзя жевать перед едой, потом прикинула, что, пока все будет готово, пройдет час-полтора, и смолчала. Зато есть шанс приготовить без криков и драк.

Лера занимается ужином. На сковороде шкварчит масло. На соседней конфорке кипит вода в ожидании картошки. Все своим чередом. Скоро придет муж. Лера вытерла руки о подол фартука. Наверное, будет злиться из-за аккумулятора. Это такая редкость, чтобы что-то было не по его заранее задуманному плану.

– Кхе-кхе, – послышалось сзади. – Доча, дай кружку большую. Вот, чаю решил попить. А потом поеду к себе уже.

– Что, ужинать не будешь? – расстроилась Лера.

Дедушка, то есть папа, почти никогда не оставался на ужин, каждый раз уезжал кушать домой, где его ждала мама, но из раза в раз Лера переживала этот отказ. Ей не было приятно, что папа всегда предпочитал ужин дома ее стряпне. Она понимала, конечно, что мама ждет, но все равно…

– У Дианы в группе сегодня мальчик ударился головой о батарею, и его без сознания отправили в больницу, – внезапно продолжил дедушка Коля.

– Господи! – Лера чуть не выронила сковородку из рук.

– Мама, мама, у меня эльф валеф под диван и не фочет вылевать! – донеслось откуда-то из коридора.

– Доченька! Он обязательно вылезет. Сам вылезет.

– Ну, мам! Его надо дофтать!

– Диана, подойди лучше к нам с дедушкой!

Диана выглядывает из-за двери. Два хитрых глаза испытующе смотрят на взрослых.

– Диана, расскажи, что стало с тем мальчиком, который о батарею ударился, – попросила Лера.

На лице Дианы отразился испуг.

– Он бегал-бегал, а потом удаввился о батавею. И у него квовь, так шшш…

– А ты видела, как он бегал? – спросила Лера.

– Да, он йядом бегал, а потом… бам и квовь…

– Бедненькая, тебе, наверное, страшно было?

– Офень втвафно. – У Дианы из глаз покатились слезы. – Но у него ффе ховофо будет, туман, туман, а потом ховофо… я внаю. А еще он девется, больно, он влой. Бойка – влой.

– Ладно, доченька, не плачь, все будет хорошо, и Борька поправится и драться не будет. Не надо плакать. Ну, иди ко мне, маленькая. Иди на ручки.

Лера подняла на руки Диану, покачала из стороны в сторону.

– А Надевда Ивановна! Ей тове плохо, – продолжала сквозь слезы маленькая Диана.

– Господи! А с ней-то что? – Лера вопросительно посмотрела на отца.

– Увезли с сердечным приступом. Конечно, такие нервы! – проговорил дедушка Коля.

Лера продолжала раскачивать Диану из стороны в сторону.

– Ой! У меня же пригорит сейчас все! Ну-ка, дедушка! Держи кружку, держи внучку. Идите в комнату, а я скоро буду.

Выпроводив всех из кухни, Лера снова занялась ужином, но история про мальчика не хотела вылезать и головы. Неспокойно было на душе, как-то муторно. Настроение попыталось окончательно испортиться, но тут пришел муж. Из коридора послышался щелчок открывающегося замка, дверь распахнулась, потом с грохотом закрылась. И мгновенно квартиру наполнил топот стучащих о пол ног и визги.

– Папа пришел! – Это Катин голос.

– Папа пифла! – А это маленькая Диана. Она когда волнуется, всегда путает окончания в словах.

Лера тоже выглянула из кухни, приветливо помахала мужу лопаточкой, которой только что переворачивала на сковородке котлеты. Взглянула, поняла, что у мужа тяжелый день, что настроение плохое и, наверное, еще и голоден. А значит, совсем злой. Подумав это, она скрылась обратно на кухне. Слава богу, что через пару минут можно будет подавать на стол. Пусть он пока с детьми пообщается, отойдет!

– Папа пифла! Папа пифла! – кричала маленькая Диана, прыгая и размахивая руками.

«Она всегда такая смешная, – думал Леонид. – Интересно, какая она будет, когда вырастет? Поменяется или останется вот такой веселой и непосредственной?»

– Привет, – сказал он. – Катя, как дела?

– Хорошо.

– И у меня фовофо, и у меня фовофо, – прыгала Диана.

– Папа, скажи мне знаешь что? – продолжила Катя. Она всегда говорила чуть медленно и с интонацией вверх. – Скажи мне знаешь что? А почему твоя машина внизу стоит? Ты не ездил на работу?

Вопрос напомнил Леониду утро, когда он суетился вокруг машины в упрямой надежде, что она все же заведется, а она все не заводилась и не заводилась. Он вспомнил, как пнул со злости колесо. Боль в ноге ответила фантомом на это воспоминание. Он с ненавистью поискал глазами аккумулятор. Вот он, зараза. И что делать – непонятно. То ли эвакуатор вызывать, то ли еще что. А мороз-то не шутка. Ладно, позвоню Палычу, попрошу – пусть он разбирается. Хваленая немецкая техника!

– Папа, папа, почему ты молчишь? – Леонида вывел из размышлений голос старшей. Катя чуть искоса смотрела на него.

«Господи, совсем как Лера, похожа на нее, да еще и смотрит так же», – подумал он про себя.

– Нет, доченька, папа ездил на работу, но на такси, потому что машина сломалась. Все! Идемте в гостиную! Ну-ка? – Он поднял младшую на руки. Катя с завистью посмотрела на нее. Дотащил Диану до дивана. Усадил рядом старшую и поздоровался с дедушкой. – Так, я на секунду – сниму пальто, помою руки, и, наверное, будем есть, если мама нас покормит.

– Покормит-покормит! – сказала Лера, внося в комнату большое блюдо с дымящейся картошкой. – Всем мыть руки и садиться за стол! Папа! Может, поужинаешь с нами?

– Нет, нет, доченька, спасибо, я домой. – Папа засобирался, вылезая из кресла.

– Ну как хочешь! – чуть обиженно произнесла Лера.

1.3

Папа уехал домой. Леонид по-хозяйски уселся во главе стола, позвал детей. Первой конечно же прискакала на одной ножке Диана, запрыгнула на стул, посмотрела, что есть вкусного, радостно взвизгнула при виде картошки-фри, спрыгнула со стула, запрыгнула обратно, схватила вилку и победно посмотрела на Леонида. Катя, как всегда, чуть медлительно приблизилась к столу, взглянула на стул Дианы, вплотную приближенный к стулу Леонида, постояла чуть рядом, будто раздумывая, не надо ли отодвинуть сестру вместе со стулом в другой конец комнаты и чем это обернется. Потом, все еще раздумывая о чем-то, подошла к своему стулу, стоящему следом за Дианиным, и взобралась на него. Садиться с правой стороны от Леонида было не принято. Это место Леры, а дочери всегда сидели слева. По Диане было видно, что она уже еле сдерживается, чтобы не воткнуть вилку в дымящуюся картошку. Тут появилась Лера, составила на стол еще несколько тарелок с яствами. Леонид тем временем открыл яблочный сок и бутылку мозельского рислинга. Пробка с неподражаемым хлопком была удалена из бутылки, и ужин начался.

Лера никогда не пыталась разговаривать с мужем, пока тот голодный. «Голоден – значит, опасен», – всегда проговаривала она про себя. Леонид и сам замечал за собой, что ужин был своеобразным переключателем с жесткой бизнес-волны на домашний уют. Тем более сегодня, когда даже хваленый «мерс» с утра не завелся и весь день в том же духе.

Лера старалась ничем не выдать свой интерес к аккумуляторно-автомобильной тематике. «Захочет, сам расскажет», – справедливо полагала она. Так вот спросишь невпопад – и получишь водопад из всего негатива, накопленного за день. Муж молчал, но после двух бокалов рислинга расслабился. Было видно, как расправляются сдвинутые брови и начинают исчезать полоски морщинок над переносицей.

– Представляешь, этот хваленый «немец» не завелся сегодня, – вдруг сказал он с такой страстью, что Диана на пару секунд подвисла, сидя с открытым ртом и с салатным листом, нанизанным на вилку. Рот был открыт, а зеленый салат так и не укушен. Но тут поток страсти и негодования пронесся мимо, видимо вниз по направлению к машине, и жевание и кусание продолжились.

– Да? То-то я удивилась, обнаружив машину у дома сегодня вечером, – поддержала разговор Лера.

– Причем я понять не могу, что с ним, – диагностика ничего не показывает – все в норме, но не заводится, – почти перебив жену, продолжил Леонид. – Уже и аккумулятор новый сегодня утром установили, не хотел время на все эти эвакуаторы терять, но придется, теперь Палыч пусть всем этим занимается. Сегодня весь день наперекосяк из-за этого.

– Ну, нет ничего вечного, ты просто отвык от того, что машины ломаются, – попыталась успокоить Лера.

Леонид тотчас вспомнил, как он ездил на вазовской «девятке» лет десять назад. «Девятка» была десятилетней выдержки, что было почти смертельно для отечественного автопрома тех лет. Машина каждую неделю выдавала очередной фокус, заставляя Леонида делать самостоятельно ремонт в самых неожиданных местах. Денег заменить авто не было, и он терпел. Видимо, тогда и появилась эта привычка пытаться справиться с неисправностью самостоятельно, а не вызывать сервис или эвакуатор. «Время идет, а люди не меняются», – подумал Леонид.

– Все! Завтра точно ключи Палычу и обо всем забыть, – произнес он вслух более для себя, чем для остальных.

– Тортик к чаю будешь? – спросила Лера, пытаясь переключить мужа на другую тему.

– Да нет, и так пузо скоро вырастет!

Лера оценивающе посмотрела на живот Леонида. «Да нет, пока еще это не пузо, а так – легкая припухлость, – подумала про себя, – но, пожалуй, на десерте настаивать не стоит».

– Сегодня у Дианы в садике мальчик о батарею голову разбил, – произнесла она.

Диана склонилась над своей чашкой с чаем.

– Безобразие! Совсем за детьми не смотрят! Все-таки наши детсады все хуже и хуже, персонал низкоквалифицированный. Конечно! Им же там копейки платят. Кто смог, давно ушел на другую работу. Я тебе предлагал няню нанять.

– Ну вот! Все как всегда! Леня! Дети бегают и падают, и разбить голову может каждый и в любом месте!

– Да, только в специализированных местах оборудование должно быть подготовлено к тому, что дети бегают и падают. Могли бы, к примеру, батарею одеть в мягкий короб или еще что-то сделать. Куда только воспитательница смотрела?! – продолжил Леонид

– Воспитательница тоже в больнице с сердечным приступом. – Лера начала собирать пустые тарелки.

Катя, как всегда, казалось, мечтала о чем-то, не произнося ни слова, по-прежнему ковыряя вилкой котлету. Диана оторвалась от чая, золотистые волосы складываются в витые локоны на плечах, глаза чистые, наполненные слезами.

– У меня эльфу тове плофо, и он плачет, – произнесла она, и слезы полились по щекам.

Леонид посмотрел на дочь, и комок подступил к горлу. В семье привыкли, что Диана постоянно говорит о своем невидимом друге Эльфе. Он даже советовался со специалистами. Сказали, что это бывает, что в детстве дети придумывают себе фантастических друзей. Просто надо окружать таких детей заботой и лаской, и со временем это пройдет.

– Ну не плачь, все поправятся, и эльф поправится. Диана, не надо плакать. – Леонид нежно погладил дочь по волосам.

Ужин закончился, все разбрелись по комнатам, занялись своими делами.

Ночью Лера проснулась от того, что услышала плач из соседней комнаты. Невозможно было разобрать, какая из дочерей плачет. Она быстро встала, привычно накинула халат и пошла в детскую. Диана сидела в углу кровати, положив лоб на колени и обхватив ноги руками. Плакала тихо, даже не плакала, а чуть скулила, как щеночек.

– Диана, да что же это, болит что-нибудь? – тихо спросила Лера.

– Не-е-ет, ма-а-мотька! Им плофо, ффем плофо! И Надевда Ивановна, и Бойка, и Фелентий – им ффем плофо. А я не могу, не могу…

– Что ты не можешь, кисонька? – Лера уселась рядом и обняла дочь.

– Не могу им помоть, нет фил, – тихо прошептала Диана. – Фи-ил нет! – сокрушенно повторила дочь.

– О господи, Диана, скажи, только правду – скажи, пожалуйста, у тебя у самой ничего сейчас не болит? Все нормально?

– Ффе ноймально, – эхом тихо повторила Диана.

– То есть нигде не болит? – продолжила Лера, мягко ощупывая дочь, пальцами пытаясь встретить очаги мышечного напряжения. Но дочь была мягкой и пушистой, как всегда.

– Нигде не болит? – повторила она.

– Да нет ве, я говою, им плофо, всем плофо, – с непониманием в голосе громче сказала Диана.

Она с укоризной посмотрела на мать. Лера с облегчением выдохнула и подумала про себя: «Слава богу!»

Она принялась укачивать и убаюкивать дитя, объясняя попутно, что надо поспать и тогда силы обязательно появятся, что чем лучше выспишься, тем больше будет сил и завтра всем можно будет помочь. «Переживает за всех, все чувствует! – думала Лера про себя. – А еще говорят, что дети ничего не понимают».

Уложила и сама обессиленная пошла спать, легла и провалилась в глубокий сон.

2

2.1

Я проснулась от того, что Селентий щекотал мой носик. Он снова позеленел и даже, казалось, искрился золотистыми и изумрудными искорками. Он такой смешной! И почему его больше никто не видит? Даже Катя. Точнее, она чувствует, что он здесь, но не видит его так, как я. Это так грустно! Он такой симпатичный и смешной! Было бы так весело поиграть вместе… А еще я его дразню и называю «полкарандаша», потому что он ростом ровно в половину моих фломастеров. Полкарандаша злится, отворачивается и показывает язык. Но мы всегда миримся, и он снова начинает смешно подпрыгивать и кружиться. Я нашла его летом в траве на даче. Я ловила кузнечиков и бабочек. Сначала мне показалось, что это такая стрекоза. Он блестел, как золотой кузнечик. Он сливался с травой, и его было не заметно. Я случайно махнула сачком в сторону блеска, гляжу, а в сачке он. Уф! Ну он и разозлился! Вцепился в сетку руками, трясет! А я его в банку, и крышкой сверху. Ну я подумала, что это такая необычная бабочка. Принесла Кате – показываю, а она его не видит, говорит, что я все выдумываю и обманываю. Я на него показываю – а она не видит. Я обиделась. Пошла к маме, показала банку, спрашиваю, видит ли она маленького кузнечика. И она не видит. И тут я поняла, что он мой… только мой…

2.2

Будильник! Опять этот будильник, ну почему опять? Еще так рано! Лера чувствовала себя совершенно разбитой. С трудом поднялась с постели, побрела в ванную, дети спят, муж тоже. Умылась, зубы почистила, прибрала волосы, чуть помассировала лицо, пытаясь сбросить заспанный вид.

Лера идет в соседнюю комнату, смотрит, как Катя за ночь перевернулась на постели и теперь подпирает одной ногой подушку. Вид такой, будто дочка во сне лезет по простыне, как по отвесной стене, опираясь на подушку, как на камень, из этой стены выступающий. А Диана, наоборот, всегда спит на одном месте, всегда аккуратно укрыта одеялом, голова на подушке, носик чуть вверх и сопит. Как же не хочется их будить.

– Котятки, подъем! В школу пора, в садик пора.

Диана, как всегда, первая отрывает голову от подушки и послушно вторит:

– Маматька! Я фейтяф, я уже поснулась.

Катя автоматически пытается глубже залезть под подушку. А подушка в ногах. Она ищет ее руками. Наконец натягивает на себя одеяло и делает вид, что она улитка, что она в домике. Лера гладит ее через одеяло, тормошит, говорит, что пора вставать. Диана прыгает на кровати:

– Я уве! Я уве!!!

Лера подошла к младшей, поймала ее в очередном прыжке.

– Ну кто тут у нас маму ночью испугал? Диана, раз прыгаешь, значит, все хорошо.

Дочь посмотрела на маму, потом вздрогнула, посмотрела в сторону окна, будто рассматривая снег, повернулась к Лере:

– Я фоофо, Фелентий повеленел и фнова пыгает. А Бойка – он белый и не говоит, он как в пелене, ни там, ни вдефь, нигде… Маматька, мне фтвафно.

«О господи, я же сама опять начала», – расстроилась Лера.

– Диана, все будет хорошо! Ты, главное, сама настройся на лучшее – все будет хо-ро-шо!

– Ладно! Я попвобую! – Диана улыбнулась, и Лере тоже стало легче.

Когда маленькая Диана веселится, такое впечатление, что вокруг нее образуется искрящийся вихрь из блестяшек и золотинок. Золотистые волосы скачут невпопад, образуя сплошной золотой водопад, голубые глаза сияют, как звезды. Никто из взрослых никогда не мог оторваться от этого чуда. Бабушка так всегда и говорит: «Ну это чудо что за ребенок». Все родители, воспитатели и няни всех групп знают Диану, здороваются с ней. При встрече все невольно тянутся к ее золотистым пушистым волосам, чтобы погладить, приласкать. Поэтому видеть, как этот чудо-ребенок грустит, – невыносимо. А если еще это твоя дочь…

Через полчаса все традиционно лезли на заднее сиденье дедушкиной машины со словами:

– Деда Коля, привет!

2.3

Леонид поднялся на пятнадцать минут позже обычного, не в девять, а в девять пятнадцать. Будильник как будто и не звонил. Леонид с удивлением посмотрел на телефон, проверил, во сколько он должен был звонить. Все как всегда – телефон звонил, но он не слышал. В голове ощущение было, как будто он лег спать в шесть утра после ночного клуба.

«Однако давно забытые ощущения, – подумал Леонид. – Либо отпуск, либо больничный пора себе выписать».

Мысль, как он себе выписывает больничный, реально позабавила. Выписать себе больничный вместо того, чтобы просто позвонить секретарю в офис и отменить все встречи и совещания, – это весело. Он хмыкнул. Решил принять долгий горячий душ, а далее уже посмотреть по обстоятельствам. Значит, больничный… а-ля с похмелья. Еще можно домой участкового терапевта позвать из поликлиники… Хе!

Такая мысль еще больше развеселила. Он зашел в душевую кабину, включил горячую воду, с удовольствием намылил волосы, с ожесточением массируя голову, сгоняя с себя сон. Десять минут душа и как новенький! Побриться, почистить уши, обязательно лосьон после бритья и чуть крема от морщин. Ну, последнее, конечно, не афишируется. Типа, настоящему мужику притирки не нужны. Хотя на самом деле все не так. Настоящему современному бизнесмену моложавое холеное лицо, не изможденное морщинами и синими кругами вокруг глаз, может помочь заработать нелишние в наше время миллионы. Так что крем…

Завтрак – ничего лишнего, кашка, яйцо всмятку, бутерброд с сыром и кофе. За кофе можно и нужно быстро посмотреть электронную почту. И в офис. Черт! Машина!

Машина для большинства мужчин – это любимое дитя. Если ее царапнули, ощущаешь, что это тебя полоснули, если ударили, то это у тебя синяки и переломы. Мысль о том, что машина не заводится, разом вернула плохое настроение.

– Палыч, привет! Когда будешь? – Леонид позвонил Палычу.

Александр Палыч был первым водителем Леонида еще лет десять назад. Уже тогда Палыч был пенсионером. Он пришел в контору после работы в КГБ и такси. И там и там он был водителем. Еще раньше он был автогонщиком. Но, как водится, после первой же серьезной аварии страсть к автогонкам притупляется и люди переходят на более мирную работу, например в КГБ. Леонид последнее время начал с сожалением замечать, что Палыч сильно стареет. Но даже сейчас это был самый надежный и незаменимый в конторе человек.

– Палыч, алло! Когда сможешь быть? Уже внизу? Супер! Спускаюсь!

Палыч уже пятнадцать минут как внизу. Чему удивляться? Он же сам вечером сказал быть в 9.45.

С легким сердцем Леонид отдал Палычу ключи от «мерса» и документы на машину. Дорога в офис с Палычем тоже всегда без приключений.

Приключения ждали в офисе. В приемной сидели главбух и юрист, и вид у них был слегка помятый, будто их автобус переехал. Когда видишь такую картину, можно и струхнуть. Вид у них – «все пропало, шеф, а мы еще и выносить помогали!». Леонид собрался с силами, бодро прошагал в кабинет, на ходу коротко сказав: «Заходите». Главная особенность любого российского бизнеса в постперестроечное до-и-после кризисное время – это сплошное сидение на пороховой бочке. А рванет или не рванет – этим и характеризовалась успешность или провальность бизнеса. Рвануть, как правило, пыталось минимум раз в полгода. Снаряд мог прилететь откуда угодно – поставщики, клиенты, всякие органы, воры, бандиты, собственные сотрудники. Леонид мысленно сосчитал время с последней попытки поломать бизнес – пять с половиной месяцев. Да, пора! Статистика – великая вещь!

Друзья Леонида, которым удавалось сколотить пять – десять миллионов зеленых американских денег, часто не выдерживали этой гонки с препятствиями, продавали бизнес, квартиры, машины и уезжали в Черногорию, Испанию, кто-то – в Германию, некоторые в Штаты или в Канаду. Один свалил в Панаму, но это больше из разряда экзотики. Другие продавали или переводили на менеджеров бизнес без особой надежды что-либо заработать, сдавали в найм свои жилые и нежилые помещения, а сами пускались в путешествия или курили траву где-нибудь на Гоа. Леонид никак не мог добраться до заветной пятерки, хотя пару раз уже после серьезных перипетий тоже серьезно подумывал завязать и свалить.

И вот опять что-то произошло.

– Проходите! Внимательно вас слушаю!

Начала Маргарита Ивановна:

– Леонид! Сегодня пришло письмо. На нас подали иск в арбитраж. И знаете кто? Эти наши бывшие клиенты – офисный центр «Айком» – требуют от нас пятнадцать миллионов рублей плюс всякие издержки.

Леонид от изумления не знал, смеяться или плакать. Это «Айком», которым они произвели работ на 10 миллионов, которые не заплатили им за услуги, с которыми они уже судились и выиграли суд, которые заплатили им по суду всего пять миллионов, а пять так и остались должны. И им еще что-то надо?

– Господи, мы же простили им целых пять лимонов, что им еще надо?

Леонид расслабился. Старый враг всегда понятней. Пугает неизвестность. А потом арбитраж – это дело долгое, всегда можно подумать, поразмыслить и подобрать ключи к ситуации.

– Леночка, принесите нам чаю и конфет, а то у нас тут старые друзья на горизонте образовались. Надо чайку попить. Ну, Маргарита Ивановна, рассказывайте, что они там удумали, и главное – почему вы так расстроились?

Маргарита Ивановна рассказывала, волновалась, как на экзамене. Петр Иванович поддакивал и добавлял изредка фразу-другую. По итогу получался бред сивой кобылы. «Айком» наштамповал где-то документов, что кто-то другой выполнил им все работы, таким образом, получалось, что пять миллионов им выплатили незаконно, и они еще решили, что десять миллионов будут им необходимы, чтобы восстановить утраченное лицо фирмы. «Они бы лучше о лице думали, когда нагло заявили, что платить не будут, – подумал про себя Леонид. – Но исковое заявление принято, а значит, подано оно по всей форме и необходимые документы прилагаются. Значит, наняли профессионалов. А вот это уже плохо». Леонид вспомнил, как в суде сторону «Айкома» пытался защищать штатный юрист, который, похоже, и в суде-то был первый раз в жизни. «Или поменяли штатного юриста и теперь пытаются отбить зарплату нового», – такая мысль тоже похожа на живую.

Зашла Леночка с чаем. «Черт побери, до чего же она хороша, ножки, грудь, одевается как с подиума, все подчеркнуто, облегает». Леонид с трудом оторвал глаза и попытался переключиться на чай. Чай с Леночкой в сравнение не шел. Говорила Леночка чуть нараспев.

– Леони-ид Андреевиич! Может, свежей мяаты или лимоончик добавить или шоколад желаете?

– Коллеги? – вопросительно произнес Леонид и тотчас отметил про себя, что рот Петра Ивановича приоткрыт и глаза затуманенно смотрят на приоткрытую Леночкину грудь.

Во взгляде Маргариты Ивановны читалось негодование со смесью презрения ко всем красивым секретаршам на свете, или, как теперь модно говорить – личным помощникам руководителя. Функции современного личного помощника гораздо шире, чем не пускать в кабинет руководителя посторонних лиц и приносить чай. Современный помощник пытается управлять временем собственного руководителя, координируя все предстоящие встречи. Таким образом, нынешний секретарь следит за тем, чтобы руководитель полностью отрабатывал все отведенное для работы время. То есть у самого большого директора в конторе появляется по его же собственному желанию собственный начальник, гоняющий его с одной деловой встречи на другую.

«Бред! Надо бы уволить Леночку к чертовой матери! Опять же для семьи спокойнее!» – подумал Леонид.

– Спасибо, Леночка, больше ничего не надо! – спокойно произнес он вслух.

До Леночки на этой должности работала Ольга Петровна. Ольге Петровне было что-то около сорока пяти, и она занималась еще и делопроизводством, то есть коллекционировала и готовила на подпись самые важные постановления и договоры. Затем контора разрослась. У Ольги Петровны появился свой собственный кабинетик и помощница. А у Леонида появилась Леночка. Леночка появилась не из ниоткуда. Как правило, на такие должности людей либо тщательно проверяют, либо берут по рекомендации. Леночка ранее работала в мэрии секретарем у одного небольшого начальника. Леонид знал и начальника, потому как последние пару лет регулярно появлялся в его кабинете, и Леночку, конечно, тоже. Когда начальника в результате подковерных войн сняли, Леночка осталась без работы и Леонид взял ее к себе. Чем он руководствовался в этот момент, точнее, чем он думал, сказать даже самому себе он затруднялся.

Задачи замутить с очаровательной блондинкой он себе не ставил, но утверждать, что ее личико и формы не играли никакого значения при приеме на работу, было бы глупо. Собеседований он не проводил. Он просто знал, что стандартные функции личного помощника она знает и выполняет. И, не раздумывая, предложил ей работать в конторе. Она согласилась. Чем она руководствовалась, также сказать сложно. Может, потому, что за два года знакомства он ни разу не пытался пригласить ее на ужин или в кино, как это делали многие другие, приходящие в здание мэрии. Или потому, что она хотела бы, чтобы он все-таки предложил ей прогулку при луне. Или потому, что он первым предложил ей более или менее нормальное место с нормальной зарплатой. В общем, как-то так… получилось. Леночка спокойно работала уже полгода. Леонид ее никуда не звал. Она же всегда выглядела эффектно и чертовски аппетитно. По конторе, похоже, ходили слухи, что у них что-то есть. Слухи наверняка распускали те ухажеры из сотрудников, которые за ней пытались ухаживать. За этим Леонид старался следить. Потому как хуже нет, когда твоя секретарша обсуждает тебя с твоим же сотрудником в постели. Но Леночка, похоже, это тоже понимала и на ухлестывания взаимностью не отвечала.

– Вы расстроились? – перебила его мысли Маргарита Ивановна.

Леонид отметил, что чай уже выпит. И бухгалтер и юрист, похоже, смотрят на него уже несколько минут, а он витает в облаках, черт побери.

– Нет, нет! – сбрасывая оцепенение, произнес Леонид. – Секунду!

Он набрал номер на телефоне.

– Анатолий, привет! Слушай, мне нужна твоя помощь. Тут на нас иск в арбитраж подали. Можно я твой телефон передам нашему юристу Маргарите Ивановне, и она тебе обрисует ситуацию? Правда наша, но с той стороны, похоже, взялись профи, поэтому тебе и позвонил. Ладно? О’кей, через пять минут тебе позвонят. О’кей, спасибо.

– Все! Маргарита Ивановна, вот номер, решайте совместно, что делать, завтра жду вас с очередным докладом. Коллеги, еще вопросы есть? Тогда удачи! И будьте повеселее, пожалуйста! Леночка, запланируйте мою встречу с Маргаритой Ивановной и что там у нас дальше сегодня по расписанию?..

Расписание было плотным, дел было много, время летело незаметно.

2.4

Диана, обняв колени, смотрела, как эльф шелестит крылышками и переливается всеми оттенками золотого и зеленого. Он всегда такой смешной, когда так делает.

Воспитательница детского сада Елена Петровна, заменяющая Надежду Ивановну, давно отметила для себя, что Диана уже минут десять как неотрывно смотрит в одну и ту же точку на площадке, не двигаясь и не говоря ни слова. Она жестом подозвала нянечку и шепотом спросила у той, как зовут ребенка и что, по ее мнению, происходит. Нянечка с любовью посмотрела на Диану, потом повернулась к Елене Петровне и коротко сказала:

– С эльфом играет!

У Елены Петровны расширились от удивления глаза, дернулись нервно руки, потом глаза сузились до змеиной щелки, и она прошипела:

– Вы что, издеваетесь? Ребенок – аутист, а вы мне тут про эльфов рассказываете? Обязательно позовите ко мне родителей, которые сегодня будут ее забирать.

– Ее дедушка забирает, – коротко сказала расстроенная нянечка.

– Дедушка? А родители у нее есть?

– Есть, конечно. Интеллигентные такие. И на утренники всегда приходят. Хотя бы один, одна, – поправилась нянечка.

– Вот в том-то и беда, что бросают детей дедушкам, а потом удивляются, что ребенок с синдромом аутизма вырастает. Позовите ко мне дедушку, как придет, – завершила разговор Елена Петровна.

Она посмотрела в сторону Дианы и покачала головой. Та по-прежнему сидела на деревянной ступеньке, обняв колени и внимательно вглядываясь в одну точку.

– Диана! Диана! – позвала она. Девочка обернулась, посмотрела голубыми лучистыми глазами на воспитательницу, заулыбалась, обнажив маленькие беленькие зубки, по бокам белесой головы две косички, торчащие из-под розовой шапочки.

– Фто-оо?!! – спросила Диана с интонацией наверх, чуть нараспев.

– Подойди ко мне, пожалуйста! – сказала Елена Петровна.

– Я фейтяф, – произнесла Диана, посмотрела обратно вниз, провела вдоль земли рукой, будто стирая пыль со снега, и вприпрыжку прискакала к новой воспитательнице.

– Диана, как твоя фамилия?

– Фто-оо?

– Диана, я спрашиваю, как тво-я фа-ми-ли-я? – произнесла четко по слогам Елена Петровна.

– А-а-а! – протянула Диана. – Фо-ко-ло-ва! – так же четко сказала девочка.

«Издевается», – подумала воспитательница.

– Фоколова или Соколова? – переспросила она.

– Фо-ко-ло-ва, – еще громче повторила Диана.

– Понятно! Фоколова, – повторила Елена Петровна.

– Да нет ве. Фо-ко-ло-ва, – возмущенно и громко произнесла Диана.

Елена Петровна в ступоре замерла на месте.

– Понятно, – неуверенно сказала она.

– Соколова, – из-за спины спокойно сказала нянечка.

– Я ве говою, Фо-ко-ло-ва!!! – грозно сдвинув брови, глядя снизу вверх, произнесла девочка.

Глаза Дианы еще пять минут назад были голубыми, теперь же стали темно-синими и бездонными. Маленький человечек сжал губы, сдвинул брови и продолжал неотрывно смотреть снизу вверх на воспитательницу.

– Я так и поняла, Соколова, – пробормотала Елена Петровна и ретировалась на другой конец площадки.

Диана посмотрела ей вслед, пожала плечиками, посмотрела на нянечку, еле сдерживающуюся от смеха, снова пожала плечиками, дескать, вас, взрослые, не понять, и отправилась смотреть, как две ее подружки Аня и Варя играют в домике.

2.5

Дедушка Коля приехал к садику, как всегда, вовремя, в четыре после полудня. Он всегда так забирал Диану. Чтобы чуть раньше других, но чтобы все занятия в группе уже закончились и ребенок проснулся, пополдничал и поиграл с другими детьми. Все должно быть по расписанию, и война и обед.

Привычным кивком поздоровался с охранником и поднялся на второй этаж в группу Дианы. Кивнул привычно нянечке, но та, завидев его, поспешно к нему направилась и произнесла почему-то шепотом, что с ним хочет поговорить Елена Петровна. Дедушка подождал, пока Елена Петровна к нему выйдет.

– Скажите, ваша внучка наблюдается у психолога или невропатолога? – с ходу спросила Елена Петровна.

– Ну-у, как все, наверное. Регулярно раз в год как минимум всякие анализы и врачи. Вот с логопедом постоянно общаемся, упражнения там всякие. Может, вы заметили, что не все буквы у нас получаются.

– Да-да, заметила, – глухим голосом сказала Елена Петровна. Помолчала, собралась с духом и продолжила наступление. – А вы знаете, что проблемы речи часто связаны с общими задержками развития, поражениями центральной нервной системы, аутизмом? Вы, кстати, не замечали за вашим ребенком странностей?

– Да нет, в общем-то. К чему вы все это?

– Я сегодня наблюдала за ней. И заметила определенные отклонения в поведении, не характерные для прочих детей такого же возраста.

– Вы хотели сказать, что она чудесная, – заулыбался дедушка, – так все говорят.

– Я хотела сказать, что ее поведение отличается от нормального, и я хотела бы, чтобы родители немедленно отправились с ней к невропатологу и предоставили детскому саду отчет, что с ней и как!

– Да вроде бы до сегодняшнего дня все с ней нормально было. А что конкретно вас насторожило?

– Я полагаю, что она страдает аутизмом, – веско сообщила Елена Петровна.

Дедушка открыл рот, то ли чтобы что-то сказать, то ли чтобы перевести дух. Елена Петровна не стала дожидаться ответа и продолжила:

– Во всяком случае, она надолго выпадает из реальности, и это настораживает. И возможно, ее преследуют галлюцинации, а это уже признаки шизофрении. Вы что-нибудь слышали о том, что у нее есть эльф? Не игрушка, нет, а якобы самый настоящий, и она с ним играет?!!

– А, вот вы о чем. Ну, мы беседовали со специалистами. Нам объяснили, что редко, но такое случается, что дети младшего возраста придумывают себе невидимых друзей. Со временем это проходит само собой. Как правило, это связано с потребностью ребенка в большем внимании, чем ему предоставляется. Таким образом, ребенок пытается к себе привлечь дополнительное внимание.

– Вот-вот. Сегодня Диане это удалось. И теперь я бы очень хотела письменного подтверждения от специалистов, что с ребенком все нормально и что ей не требуется специального дошкольного учреждения. И еще в ближайшие дни я бы хотела увидеть хотя бы одного из родителей. Надеюсь, это возможно и они могут уделить своему ребенку время?

– Да-да, конечно, я им передам, – сказал дедушка.

Тем временем из-за двери высунулась испуганная нянечка. Услышав, что отповедь завершена, она, как фокусник, достала из-за себя уже одетую и собранную Диану и нежно подтолкнула ее по направлению к дедушке. Диана прижалась к дедушкиным ногам. И через минуту они удалились, вежливо распрощавшись со всеми.

2.6

К вечеру на улице была метель. Ветер клочьями стелил сугробы и бил в лицо. Снежная поземка серебристой змейкой струилась по земле и не спешила никуда уползать. Лера подошла к тяжелой двери подъезда и попыталась ее открыть. Дверь сначала нехотя приоткрылась. В этот момент ноги Леры заскользили по льду навстречу двери.

– Уух! – сказала Лера и плавно въехала в дверь.

Дверь благополучно захлопнулась. Лера уперлась одной ногой в створку двери, а обеими руками в дверь. Потянула на себя. Дверь не поддавалась.

– Ах! Код надо снова ввести, – больше для себя, чем для белой пурги, сказала Лера.

Дверь наконец открылась и впустила замерзшую Леру в теплый подъезд. «Обалдеть, уже домой не пускают», – со смехом подумала Лера. Потерла руки одну о другую. Поднялась на лифте на свой этаж, вошла в квартиру. Пахнуло домашним уютом, родным и милым сердцу. «Ууф! Может, бросить эту работу? Все равно с заработком мужа это несравнимо. А кому в наше время нужна хваленая женская псевдонезависимость и карьера? Всем известно, что женщине, чтобы сделать карьеру, надо забыть о личной жизни, семье, родных и праздниках. И все равно, даже если будешь пахать наравне с мужиком, ему будут платить на тридцать процентов больше, потому что считается почему-то, что мужики семью кормят, а женщины так, обуза. А уж о том, кому дать повышение по службе, даже рассуждать не стоит. В общем, сиськи в сторону, это всерьез».

– Мама пришла! – закричала на всю квартиру Катя. Она первой заметила маму и, как водится, оповестила всех и вся.

– Мама пифла, – выехала на самокате из другой комнаты Диана.

«О господи, вот ради этого и нужно жить, а не ради какой-то там работы, корпоративного духа или любимого якобы дела. Вот оно – самореализация и предназначение, уготовленные нам самой природой», – подумала Лера.

– Ой, милые мои, – сказала она вслух, и слезы навернулись на глаза, когда она обняла обеих дочерей, – что-то мамочка у вас устала.

– Уфтала, а фто ты делала? Ты ваботала? На ваботе? – принялась расспрашивать маленькая Диана.

– Да, моя Ди! На работе. Работала и работала. И начальник еще злой!

– Влой? Он деется? Он влится? – продолжала Диана.

Катя внимательно рассматривала мать. Она всегда так делала, молчала и рассматривала. А потом принимала решение. Какое-то. Не всегда оповещая о том, что же она решила.

– Нет, что ты! Он не дерется, конечно! Просто он такой бука, противный и въедливый.

– А у нас в фадике Бойка фегда деется и ва кофички девгает. А тепевь не девгает, – сказала Диана и расстроилась.

– Ой, ты бедненькая моя! Все переживаешь за этого мальчика.

Лера сразу же внутренне собралась, увидев горюющую дочь. «Ишь, переживать собралась из-за какого-то директора. Пошел ты в жопу, директор. Не до тебя щас», – процитировала она про себя Масяню из мультика для взрослых.

– Ну что, кто мне будет сегодня помогать готовить ужин? Кто у нас главный помощник?

– Я, йя! – наперебой завопили девочки.

– Так, отлично! И где у нас дедушка прячется?

– Ф комнате! Фот он! Фот.

«Фот! Фот! Фонд оплаты труда!» – подумала про себя Лера, и на душе у нее отлегло, работа с последней шуткой была отодвинута далеко и почти забыта как минимум до завтра, а дальше увидим.

Дедушка Коля сидел на привычном месте, в кресле и читал книжку с названием «Эффект Холла, или Как меня обманула одна девушка». Название рассмешило Леру.

– Привет, папочка. У-у-у! Увлекаешься женскими романами? Скажи, а что скажет мама, если узнает, что ты читаешь книжку с таким названием? Наверное, подумает, что у тебя кризис пенсионного возраста?

– Да нет, доченька! Не такой уж он и женский, пожалуй. Я бы сказал даже – мужской.

– У-у-у?!! А кто автор? – поинтересовалась Лера.

– Да Диго какой-то.

– Дадиго? – переспросила Лера.

– Ха-ха! – кхекнул дедушка. – И.Н. Диго, полное имя! Не поймешь, какой страны фамилия-то? И имя не написали, Иван вроде бы.

– А-а-а! А откуда книжка взялась? Где купил?

– Да нигде не купил. Здесь лежала. Думал, ты читаешь.

– Да нет.

– Хе! Значит, Леня читает, что ли? А ты говоришь – женская. Вон какие мужики читают! Сам Леонид Андреевич! И я вот опять же.

Лера подошла поближе, посмотрела. «Типичный женский роман, судя по обложке! Надо почитать на досуге, поинтересоваться, чем это отец и муж увлекаются».

– Тут, кстати, главного героя Леонид зовут, бизнесмен такой, – продолжал с улыбкой дедушка Коля.

– А-а-а! Ну тогда понятно все! Вот и причина. А то, что обложка для целевой аудитории «девушки 15+», это фигня. Ну что там на обложки смотреть-то. Бизнесмен – значит, про бизнес! – прыснула со смеху Лера. – Я ему вечером обложку от этой книжки покажу, а автора и название рукой прикрою. Вот интересно, он сможет сказать, о чем книга?

– Угу-угу, – невпопад произнес дедушка Коля, и Лера заметила, что он ее не слушает, внимательно читая книжку.

«Обалдеть! Похоже, мужики романы про любовь начали снова писать? Как в старину прям. Пушкины и Лермонтовы. Хотя пишут же женщины в наше время детективы? Что тогда удивляться?» – подумала Лера. Сама она с удовольствием читала Булгакова, Довлатова. А последнее время подсела на Ильдара Абузярова. Его аллегории и переплетения, красота текста и новые, никогда не слышанные идиомы притягивали ее. Что касается женских детективов, то она не считала их настоящей литературой.

Лера занималась ужином, когда пришел Леонид. Дедушка засобирался домой. Уже оделся, стоял в дверях почти, потом зашел на кухню. Леонид в этот момент тоже на кухне был, чай заваривал.

– Тут сегодня беседовал с новой Дианиной воспитательницей из детского сада. Точнее, она вызвалась побеседовать, – начал дедушка Коля и замолчал.

– И-и? – Лера всегда не любила, когда вот так из отца надо было новости клещами вытаскивать. – И-и?

– Ну, в общем, она попросила кого-нибудь из вас к ней зайти.

– Что не так? – насторожилась Лера. Леонид развернулся с чайником к собеседникам.

– Ну-у, она считает, что Ди у нас ненормальная, и требует, чтобы мы сходили к докторам и принесли свидетельства о невиновности и непринадлежности к психбольным. Я так ее понял, потому что она рассуждала о специальных заведениях для такого ребенка, как у нас.

– Только пришла, а уже денег хочет! – выпалил в негодовании Леонид. – Зараза!

– Да брось ты, бизнесмен, – отреагировала автоматически Лера, Леонид насупился. – Ну-ка, папочка, еще раз и дословно, если можно.

– Ну-у, – дедушка задумался на секунду, – сказала, что, по ее мнению, Ди, возможно, страдает аутизмом. – Леонид громко хмыкнул. – Что ее преследуют галлюцинации, а это уже шизофрения, это она про эльфа, что выпадает из реальности, и спрашивала, у кого из специалистов мы наблюдаемся.

Леонид стоял с заварочным чайником, такой же красный и кипящий.

– Ну-у, и отправила нас ко всем докторам психам и сказала, что если все подтвердится, то нам в спецсадик надо. А! И еще сказала, что буквы не выговариваем, а это задержки развития и поражения центральной нервной системы.

– Ничего не понимаю, – тихо произнесла Лера.

– Вот сволочь! – с чувством грохнул по столу чайником Леонид. – Первый день работает и уже наезжает. Точно денег хочет!

– Да нет! – поморщился дедушка Коля. – Напуганная она какая-то была. Но я ничего не понял. Слишком резко набросилась со своими выводами и предложениями. Поговорил бы с ней кто из вас, а?

– Ну, я только ремонт садика могу предложить сделать. С этими совками за жизнь разговаривать у меня не получается. Уж слишком они на другой волне.

«Ну прямо как мой начальник заговорил. Они на другой волне… Ты на другой волне. Все к деньгам сводишь…» – подумала Лера.

– Я схожу. Все равно увольняться собралась, – выпалила она неожиданно для самой себя.

– Увольняться?! – удивленно произнес Леонид. – Ты же на днях только говорила, как счастлива, что не сидишь дома.

– Счастлива, да не совсем. Я еще не решила окончательно, но вполне возможно, что уволюсь. Замучили они меня.

«Вот-вот! Представляю себе, каково ее начальнику будет. Искали-искали специалиста, деньги хэдхантерам платили наверняка, потом ждали, когда вработается, с коллективом сдруживали, на тренинги посылали, опять же деньги тратили и зарплату платили. Наконец, стали подгружать задачами. И тут бац – и заявление на стол. Не хочу больше работать. Замучили вы меня. И начинай все заново. А время-то ушло и не вернуть, – подумал Леонид. – Хотя я бы после такого над профпригодностью HR-менеджера задумался. Недосмотрел отдел персонала. Стрессоустойчивость плохо проверил, необходимость в деньгах не проверил, наверное, вообще».

– Ладно, Лера! Сходи тогда, поговори! А если поймешь, что обычное вымогательство, то я тогда поеду торговаться.

«О господи! Современная Россия – это такая адская смесь советского с капиталистическим, – невесело подумал про себя Леонид. – Образование бесплатное пока еще, но плати. Медицина бесплатная, но либо в очередь с бабушками на полдня, либо плати, а тебе еще и лишних болезней напридумывают, лишь бы клиентом постоянным сделать и доить тебя регулярно, как корову. А в «бесплатно» пойдешь – ускорить процесс, плати, только кому и как непонятно, потому как взятка это. Да еще и посадить могут. Есть еще один вариант – административный ресурс. Но это не каждому дано. Либо знаешь людей, либо нет. В конечном счете вся твоя успешность опять приходит к советской формуле – есть связи, есть успех. Я от Михал Ивановича – вот формула успеха. И что тогда поменялось с советских времен? Ничего. Вот уже двадцать лет как нет Советского Союза. А все то же».

2.7

«Папа смешной, – думала про себя Диана, – и еще красным светится, злится и светится». Эльф послушал, кивнул и зашелестел зелеными крылышками. Прыгал с ножки на ножку и кивал. Ди попыталась дотронуться до него пальчиками. Эльф отпрыгнул и показал язык.

– Аф фот ты как! – воскликнула Диана и прыгнула за эльфом.

Селентий перелетел еще и еще. Ди скакала за ним по полу, как большая лягушка, поджав ноги. Селентий метался, как стрекоза, с тапочки на мячик, с мячика на ножку кресла, с кресла на пол. В какой-то момент запыхавшаяся и раскрасневшаяся Диана ударилась лбом обо что-то большое и мягкое. Это непредвиденное препятствие остановило ее. Она сосредоточилась и поняла, что это папина нога. Подняла глаза к потолку и увидела папу целиком. Он нависал над ней могучей каменной стеной. От головы по-прежнему исходило красное сияние.

– Папа, ты фетофол! – произнесла маленькая Ди.

– Почему это я светофор? – изумился Леонид, свечение стало розовым.

– Потому. – И как ни бился Леонид, более понятных объяснений он от дочери получить не смог.

– Ди, а тебе понравилась Елена Петровна в садике? – мягко спросил он.

– Фто-о? – переспросила Диана.

– Да не что, а кто. Я говорю про Елену Петровну, в садике у вас новая воспитательница.

Диана продолжила скакать по полу, прыгая, как большая жаба.

– Диана! Диана! Ты меня слышишь? Ответь на вопрос. Елена Петровна тебе понравилась? Твоя новая воспитательница. Она хорошая?

Ди наконец перестала прыгать и грохотать по полу.

– Фто-о?

– Елена Петровна, ваша новая воспитательница. Она хорошая? Она тебе понравилась?

– Нет! – сказала Диана.

– А что с ней не так, почему она тебе не нравится?

– Она похая. Она… она эльфов не любит. Она влая.

Ди посмотрела на папу. «Ну вот, опять светофор, даже как малина», – подумала Диана. Леонид по-прежнему нависал над дочерью большим светофором, в задумчивости не решаясь переключить свой красный свет на что-нибудь более приятное. Селентий взлетел ему на плечо и начал делать вид, что дует Леониду в лицо изо всех сил, как будто остужая его пыл. Диане стало смешно и весело. Она вскочила на ноги, схватила папу за руку, потянула на себя.

– Папа, папа! Не влифь. Она не будет… Долго… Я фочу, фтобы она уехала.

Хохочущая Диана прыгала вокруг Леонида и хлопала в ладоши. Леонид никак не мог ее остановить.

– Ди! Ди! – Девочка продолжала прыгать и кружиться.

На долю секунды Леониду показалось, что вокруг Дианы возникло золотисто-зеленое свечение, как пыльца из блесток. Диана все хлопала в ладоши и веселилась. У Леонида отлегло от сердца. «Аутизм? Какой тут аутизм? Ребенок веселится. И совершенно не где-то там, а здесь и сейчас. Сами вы все психи». На этой мысли ему стало совсем легко. Он повеселел.

– Ди! Ди! Ты как обезьянка-попрыгушка скачешь! Давай я тебе один секрет расскажу.

– Фекьет? – сразу же услышала Диана. – Дафай фекьет, я люблю фекьеты.

– Значит, так, я хочу, чтобы о нашем с тобой разговоре никто не знал. Так что никому ни слова. С-сссс…

– Ф-фффф… – повторила Диана.

– Скажи, Елена Петровна расспрашивала тебя сегодня о твоем друге-эльфе?

– Да!

– Она спрашивала, какой он?

– Да. А ефе она фпашивала, фто на нем надето или он голый?

«Вот ненормальная тетка!» – подумал про себя Леонид.

– И ты все ей рассказала?

– Да.

– Ди, у меня к тебе секретное предложение. Давай мы примем эльфа в секретные агенты и он станет засекреченным? И мы больше не будем о нем никому рассказывать.

Диана посмотрела куда-то вбок.

– Мне кавется, фто он не фочет.

– Как ты об этом догадалась?

– Он мотает головой, вот так. – Диана положила ладошки на щеки и начала усиленно мотать головой из стороны в сторону.

«Вот, блин, с современными детьми договориться о чем-то просто невозможно. Если бы передо мной стоял профессиональный переговорщик, я бы мысленно поаплодировал бы. Так вовремя применить прием «пустая лодка», типа я не решаю, за меня уже все решили давно», – подумал с досадой Леонид.

– Хорошо, Диана, эльф не согласен, но могу я тебя попросить никому из посторонних не рассказывать, что у тебя есть друг-эльф? Вдруг они попытаются у тебя его отобрать? – продолжил Леонид.

– Ты фто? Гвупый? Папа! Никто не фмовет его забаать, потому фто никто его не видит. Они не фмогут. Он ве не-фи-ди-мый! Как ты не понимаеф?

Маленькая Диана победоносно смотрела на папу снизу вверх, разведя руки в стороны, как бы показывая, какого размера глупость он только что произнес.

В дверях появилась Катя. Она всегда появлялась, смотрела на всех выжидательно, будто проверяя, не хотят ли ее выгнать. Потом обычно она сразу озвучивала вывод, который получался у нее в результате размышлений и наблюдений. Не всегда было понятно, почему она решает именно так. Не всегда было понятно, что именно означает этот вывод. Иногда проходило много времени, прежде чем кто-то вспоминал, что Катя сказала так-то. Но если это вспоминалось, то всем становилось понятно наконец, что именно она имела в виду и что она в очередной раз была права. Права и не понята. Леонид и Лера пытались поначалу добиться расшифровки Катиных выводов от самой Кати. Но это еще ни разу не удавалось. Катя всегда высказывалась и удалялась в свою комнату, где снова принималась молча рисовать или лепить. И если родители пытались ее расспросить, что она имела в виду, когда сказала так и так, Катя прекращала рисовать, смотрела на родителей своими огромными зелеными глазами и молчала. Один раз Леонид попробовал надавить сильнее, чуть повысив голос. В ответ Катины глаза наполнились слезами, и весь остаток вечера Леонид мысленно ругал себя за то, что обидел ребенка. Вот если бы про Катю Леониду сказали бы в детсаде, что у ребенка аутизм, Леонид бы действительно задумался. Но про Катю никогда ничего подобного не говорили. Для нянечек и воспитателей она была идеальным ребенком. Не бегала как угорелая, не била мальчишек, много тихо рисовала и лепила, внимательно или невнимательно слушала, но в любом случае никто не ставил ей это в вину, потому что она не мешала процессу. Она, так же как младшая, поздно начала говорить, плохо выговаривала буквы, но и это никого никогда не смущало. Все говорили, что она умная, потому что она не говорила глупостей, ничего не придумывала и много молчала. И еще говорили, что она талантливая. А это было самой настоящей правдой.

Дочери было около трех лет, когда Леонид в первый раз отметил про себя, что она использует пять-семь цветов для того, чтобы разукрасить какой-нибудь самый простой предмет. Обычно дети рисуют очень просто – желтый круг в правом верхнем углу – это солнце, полстраницы синим – это небо, еще одно коричневое пятно – это земля. Катя обязательно нарисовала бы землю, используя штук десять разных цветов. Земля была бы неровной, с какими-нибудь буграми и камнями, на земле обязательно росла бы трава, а в зеленых кустах были бы нарисованы две яркие красные точки. На вопрос, что это за точки, был бы неминуемый ответ – это, например, кошка прячется в кустах и наблюдает за всеми. Однажды Катя нарисовала дом, обычный дом с четырьмя окнами. Естественно, он был многоцветным, каждое окошко было с разными занавесками. И что-то еще непонятное там было в этих окнах. Леонид и Лера начали расспрашивать, что там, и Катя рассказала целую историю о том, какая жизнь происходит за каждым из окон. Да, вот такой была Катя.

– Она будет говорить, – четко произнесла Катя, глядя Леониду в лицо немигающими изумрудными глазами, развернулась и удалилась в свою комнату.

«Ну вот, и что это значит?» – подумал про себя Леонид.

– Папа, папа, ты возовый! – произнесла Диана.

«Да уж, пожалуй, хватит на сегодня. Дети начинают и выигрывают».

3

3.1

Утро. Солнце заглядывает в окно сквозь нарисованную на окнах морозом канитель. Лера щурится на солнце заспанными глазами. До будильника еще пять минут. Вот что значит солнышко – и вставать сразу легче. Лера смотрит на мужа, как тот мирно сопит, лежа на боку, и ложится обратно. Грудью прижимается к его теплой спине, легонько обнимает одной рукой, зарывается носом в его волосы чуть ниже затылка и замирает. Проходит минута, другая. Ничего не происходит. Кажется, время остановилось. И только солнечный зайчик прыгает по стене.

Будильник звонит. «Ну, вот и все. Снова побежали-побежали, наши ноженьки устали».

– Котятки, подъем, – привычным приветствием Лера начинает утренний моцион.

– Мама, мама, я уве, а Катя ефе фпит.

Все привычно, все как всегда, только солнечно сегодня. Как же легко и весело, когда солнце вот так смотрит в окно и расщепляет свои лучи на тысячи маленьких зайчиков, разбегающихся по квартире.

– Котятки, подъем, всем в ванную. Чистим зубки…

Все своим чередом. Через полчаса все лезут в дедушкину машину.

3.2

Леонид приехал в офис, как обычно. Попросил Леночку принести чашку кофе и шоколадных конфет. Неспешно начал просматривать электронную почту. Леночка появилась в дверях, грациозно неся перед собой небольшое блюдо. Склонилась перед его столом, чтобы поставить все на стол. В этот короткий момент в декольте ее платья была явно видна грудь и даже частично темно-красный ободок. Грудь девушки по последней московской моде была сильно выпячена и приподнята лифчиком. Леночка поставила кофе, конфеты, посмотрела внимательно своими карими глазами на Леонида, как бы спрашивая, не нужно ли ему что-нибудь еще. Леонид попробовал кофе, аромат которого он услышал, наверное, раньше, чем открылась дверь в кабинет. Кофе был как всегда нереально вкусный.

– Леночка, скажите, как вам удается готовить такой вкусный кофе?

– Спасибо, Леонид Андреевич, вы всегда такой внимательный. Просто я очень стараюсь, – произнесла нараспев Леночка. – Хотите чего-нибудь еще?

– Нет, нет, спасибо.

Девушка развернулась и сделала шаг в сторону двери. Грациозная, точеная фигура, высокие каблуки, край чулок мелькает в разрезе юбки, бедра слегка покачиваются при движениях.

– Леночка!

– Да, Леонид Андреевич!

Леночка приостановилась, повернулась к Леониду.

– Леночка, пригласите, пожалуйста, Маргариту Ивановну.

– Конечно, Леонид Андреевич.

Леонид вернулся к кофе, конфетам и почте. Маргарита Ивановна появилась через несколько минут.

– Леонид Андреевич, вызывали?

– Да, Маргарита Ивановна, расскажите, как там наши друзья из «Айкома» и удалось ли вам связаться с Анатолием?

– Да, да, да. Анатолий запросил документы, «Айком» более нам никаких писем не присылал. Встреча с Анатолием назначена как раз на сегодня.

– Ну, хорошо-хорошо. Если понадобится моя помощь, дайте знать. Я на месте.

Маргарита Ивановна рассказала еще о своих текущих задачах. В целом все выглядело неплохо, люди работают, процесс идет. Маргарита Ивановна откланялась, Леонид пожелал ей удачи.

3.3

Лера отпросилась с работы пораньше, чтобы самой забрать из садика Диану и поговорить с воспитательницей. Поднимаясь по лестнице, остановилась, чтобы перевести дух и подумать, что сказать. Внутри семьи все давно привыкли, что дети у них не совсем обычные. Воспитательница Надежда Ивановна, та самая, которая сейчас оказалась в больнице, тоже была привычной к таким странностям Дианы. Проще сказать, она была влюблена в эти странности. Надежда Ивановна и сама-то была не от мира сего. Лере она как-то раз рассказала, что в юности очень неплохо гадала на картах, и ее предсказания и сны часто становились явью. Поэтому к иллюзиям Дианы она относилась с пониманием и с жалостью, зная не понаслышке, как тяжело быть человеком, который отличается от остальных окружающих.

Лере было легко общаться с Надеждой Ивановной, потому что не надо было что-то придумывать или скрывать. Теперь перед Лерой стояла новая задача – не сказать ни одного лишнего слова новой воспитательнице, чтобы та не подумала, что маленькая Ди отличается чем-то от остальных детей. А для этого надо было собраться с духом и настроиться на разговор. Лера три раза глубоко вдохнула и выдохнула и решительно отправилась вверх. Вошла в гардеробную, где дети обычно переодевались, и остановилась, неожиданно увидев аномальный ажиотаж внутри игрового помещения. Помимо детей, нянечки и воспитательницы, Лера увидела еще пять-шесть взрослых, оживленно беседующих между собой. «Что здесь происходит?» – подумала про себя Лера, вглядываясь и вслушиваясь в происходящее. Находиться внутри игрового детского помещения взрослым строго воспрещалось. Родителей туда не пускали. Тем временем из помещения выскочила испуганная нянечка, еще издали начав махать руками Лере, то ли в знак приветствия, то ли прогоняя ее прочь.

– Леронька, что происходит-то, что происходит! – зашептала нянечка. – Вон, вишь, какое дело. Милиция понаехала, начальство городское.

Лера с непониманием смотрела на нянечку, а та все продолжала шептать:

– Вон, вишь, вон тот с пузом, из милиции, то есть, тьфу, из полиции тепереча. А рядом с ним, мелкий и щуплый, это вот Борькин папа. Он повсюду жалобы написал, и в центр дошкольного образования, и в милицию, что, дескать, детей в нашем детсаду убивают. Боюсь я, Леронька, как бы и меня не упекли, – закончила нянечка и всхлипнула. – Ну ты же знаешь, Леронька, как мы все к деткам-то, как к родным, холим их, ходим за ними…

Лера всматривалась в происходящее. Взрослые что-то обсуждали. Один мужчина в погонах что-то мерил рулеткой. Детей в игровой не было.

– Теть Маш, а дети-то где? – Наконец Лера поняла, что ее более всего удивило.

– Да детки-то, все в порядке с детками, в соседней группе они. Их на время в соседнюю группу перевели. И Диана тоже там, конечно. Со всеми. Забирать пойдешь али как?

– Да я хотела с новой воспитательницей переговорить. Господи, как ее зовут-то? То, что Петровна, помню, а имя нет, – произнесла Лера тоже тихо.

– Елена Петровна ее кличут, вон она посередь зала стоит, руки в боки, вишь, аки королевишна.

Лера сразу увидела ту, о которой говорила нянечка. Елена Петровна возвышалась в центре зала, как статуя Свободы в Нью-Йорке. Все действия были вокруг нее. Воспитательница молча взирала на происходящее. Рядом с ней стоял полный мужчина, которого нянечка легко отметила, как «с пузом». Между ними суетился маленький человечек, показывая то в угол комнаты, то вверх, как бы говоря, что сверху все видно и что кара небесная настигнет всех рано или поздно.

«Было бы весело, если бы не было так грустно», – подумала про себя Лера и собиралась было уже уйти, когда на нее обратила внимание Елена Петровна. Точнее, даже не на нее, а на нянечку, которая отбилась от их славной компании. Нянечка это тоже поняла и, чтобы как-то исправить ситуацию, начала призывно махать руками. «Да уж, махать руками – это кредо тети Маши», – подумала Лера, но было уже поздно. Елена Петровна сдвинулась с места и начала свое наступление в сторону Леры. Нянечка суетливо объяснила воспитательнице, что это та самая мама Дианы, которую Елена Петровна сама же вчера просила прийти. Лера давно уже привыкла, что воспитательницы в постсоветских детсадах ведут себя как последняя опора нравственности и могущества бывшего Советского Союза. Но такой величественной походки Лера еще не видела. Царица Екатерина Вторая могла бы позавидовать такому подходу. Статуя Свободы в лице Елены Петровны поравнялась с Лерой, и голова ее наклонилась в сторону родительницы, или, как правильно и модно теперь говорить, в сторону одного из родителей.

– Добрый день, я так понимаю, вы мама Дианы, – сурово начала Елена Петровна. – У нас тут мероприятие, но я думаю, что смогу уделить вам пару минут.

– Может быть, в другой раз, если вы так заняты, – попробовала ретироваться Лера.

– Да нет, не стоит, тем более что я и не собиралась долго говорить на эту тему. Видите ли, – начала Елена Петровна, – у нас тут произошел весьма неприятный инцидент, настолько неприятный, что даже руководство города и полиция обратили внимание на наше дошкольное учреждение. Кстати, вам ребенок рассказывал что-нибудь о несчастном случае, в результате которого наш воспитанник Борис ударился головой о батарею и, как следствие, попал в больницу и лежит теперь в коме?

– Да, да, Диана рассказывала, переживала и даже плакала два дня, ей очень жалко Бориса. А какая ситуация с мальчиком? Надеюсь, ему лучше?

– К сожалению, его состояние по-прежнему оценивается как тяжелое. Как я уже сказала, он все еще в коме.

– О господи, – проронила Лера. – Надеюсь, все поправится.

– Я тоже надеюсь, но главное тут – исключить малейшую возможность повторения подобной ситуации в будущем. Кстати, мы собираемся опросить детей, чтобы выяснить подробности события. Вы даете свое согласие на то, что вашего ребенка в числе других попросят описать, что происходило в момент несчастного случая.

– Только в моем присутствии, – тихо, но твердо ответила Лера.

– Вы что же, думаете, мы вашего ребенка пытать собираемся?

– Я ничего не думаю. У меня есть право сказать, да или нет, и я им пользуюсь. И кстати, если в детском саду будут какие-нибудь медицинские осмотры, то я вам также ответственно заявляю, что в отношении моего ребенка они должны происходить исключительно в моем присутствии. Вы меня услышали?

– Да-да, до медицинских осмотров мы сейчас еще дойдем. Вы знаете, что у нас нормальный детсад для нормальных детей? Детям с отклонениями место в других дошкольных учреждениях. Поэтому я прошу вас пройти осмотр у специалистов и предоставить необходимые документы нашему дошкольному учреждению, что ребенок может быть допущен к занятиям в группе. Кстати, родители, которые с недоверием и агрессией относятся к действиям специалистов нашего дошкольного учреждения, тоже показатель того, что в семье ребенка не все в порядке. И я это тоже приму во внимание. Ну так что? Вы меня услышали?

– Да-да, услышала, – тихо сказала Лера, развернулась и вышла за дверь.

«Да уж, – подумала про себя Лера, – вот и поговорили. Чувствовала же, что надо бежать, пока не поздно. Нет, нарвалась все-таки. Надо пойти с директором переговорить. Настасья Никитична – человек добрый и независимый». С этой мыслью Лера отправилась в кабинет директора.

Директриса пила корвалол и, кажется, запивала его валерьянкой.

– Настасья Никитична, как вы? Что с вами?

– Здравствуйте. Вы у нас мама… мм…

– Дианы, Лера, – дополнила Лера.

– Ах да, извините, запамятовала. Конечно же Дианы. Просто тут такое головокружение, знаете ли. – Настасья Никитична опять с грустью посмотрела на пузырьки с корвалолом и валерьянкой. – Тридцать лет работаю, но такое несчастье в первый раз, чтобы ребенок пострадал в стенах детского сада. Такого еще не было. Господи, что же это такое?

– Настасья Никитична, скажите, а Надежда Ивановна как себя чувствует? Как скоро она вернется в группу?

– Ой, Леронька, не знаю, к сожалению, скоро ли она вернется. Пришлось временно отстранить ее от выполнения обязанностей, пока не разберемся с этим несчастным случаем. Да и чувствует она себя не лучшим образом. С сердцем у нее плоховато. – Настасья Никитична опять посмотрела на корвалол.

– Настасья Никитична, тут новая воспитательница нашей группы считает, похоже, что моя дочь сумасшедшая, и отправляет нас к докторам на обследование, – с вопросом и непониманием в голосе произнесла Лера.

– Знаешь, что я тебе скажу, Лера. Елена Петровна у нас специалист, конечно, строгий. Родители, если честно, на ее строгость временами жалуются. Но ты рекомендации ее выполни, а еще лучше вообще возьми-ка ты больничный по уходу за ребенком, отдохните дома, пока у нас тут весь этот сыр-бор закончится.

– Да как я это смогу, у меня же работа? – начала Лера.

– Ты вот что, милая моя, я тебе, конечно, не советчик, у тебя своя голова на плечах имеется, а только, чтобы психику ребенка не травмировать, пока тут у нас разбираться будут, кто в чем виноват, отвела бы ты спокойно ребенка домой и недельку бы пересидела дома. Вот такой у меня к тебе совет будет. Извините, что на «ты» перешла. Но подумайте, Лера, подумайте. Вас отправили к докторам – так вы и идите, а мы от вас и справки о больничном требовать не будем, будем считать, что вы на обследованиях по нашей же просьбе. Договорились?

– Хорошо, я подумаю – мне надо с мужем посоветоваться. – Лера всегда, когда не знала, что ответить, говорила, что ей надо посоветоваться с мужем. Этому ее мама научила. И кстати, это всегда срабатывало. Фраза «Посоветоваться с мужем» не раз спасала ее в подобных ситуациях. Если честно, после такой фразы Лера еще ни разу не советовалась с мужем. Но в этот раз она решила, что действительно надо это сделать.

Ди, как всегда, была весела и красива. Другие дети из ее группы, оказавшись на чужой территории, медленно осваивались, собравшись в одну кучку и нерешительно берясь то за одну игрушку, то за другую, словно боясь, что у них что-то отнимут. Ди беззаботно скакала по всей территории, приковав к себе внимание и новых воспитателей, и незнакомых ей детей. Ее прыжки были больше похожи на танец неведомого племени тумбу-юмбу вокруг костра. Но зрелище явно завораживало. Лере Ди обрадовалась, спокойно попрощалась с новыми и старыми друзьями, собралась и отправилась вместе с матерью домой.

Только у Леры на душе было неспокойно. Она позвонила Леониду, что обычно не делала в рабочее время, рассказала о неприятном разговоре с новой воспитательницей. Леонид, как всегда, спокойно выслушал и коротко сказал: «Дома обсудим». «Ничего другого я от тебя, милый, и не ожидала», – подумала про себя Лера в ответ коротким гудкам в трубке. Леонид, как всегда, был немногословен и малоэмоционален по телефону. – Разговаривает, как будто бизнесом с тобой занимается, – произнесла шепотом Лера.

3.4

Дома было как всегда. Дедушка Коля почти уже дочитывал книжку, тот самый женский роман «Эффект Холла» или как-то так. И оторвать его от этого занятия было невозможно.

Катя лепила очередного зверька, глазки которого были сделаны настолько искусно, что нужно было бы под лупой рассматривать, как именно они выполнены.

Диана переоделась в домашнее и начала играть с куклами.

Лера опустошенно уселась на диван в гостиной. Состояние было хоть плачь. «Маме, что ли, пожаловаться», – подумала про себя.

– Ну что, доча, поговорила с этой воспитательницей? – подал голос дедушка Коля. – Ну как она тебе? Судя по твоему настроению, либо ты сбежала и не поговорила, либо поговорила, но лучше не стало.

– Папочка, ты, как всегда, прав. Лучше бы сбежала. А то так поговорила, что только хуже.

– Ну, доченька, я ничего другого и не ожидал. Это не ты так плохо поговорила, а она так настроена была поговорить. И ничего тут не попишешь. И Леонида ты к ней не посылай. Он со своими деньгами и помощью только хуже сделает. Там не в деньгах счастье, а тетка такая.

– Точно, тетка такая. А еще я была у директора садика, так та мне сказала, типа, забирай свою малышку и сидите дома, пока все не успокоится. У них там вообще бедлам, милиция по детсаду бегает, и детей допрашивать собираются. Представляешь? Бред какой!

– Ну, доченька, вот видишь! Если уж и директор садика так говорит, то, значит, действительно, так тому и быть. Значит, нечего пока там Диане делать.

– Ну я же работаю. У меня проект!

– Послушай, доча, а кто в сердцах вчера сказал, что увольняться собирается? Слова, они волшебную силу имеют. Сказала, значит, не так просто вырвалось. Значит, было в этом что-то. Существенное.

– Позвонила Леониду, а он – вечером разберемся – и трубку бросил. Бизнесмен.

– Вечером – значит, вечером. Значит, не с руки было ему говорить. Он понял главное – проблема есть, до утра ждет, значит, все правильно и сказал. Правильно все сделал. Я вот думаю, увольняться тебе надо или отпуск брать. Я, конечно, посидеть могу. Но я больше водитель, чем нянька, а уж преподавателем и детским психологом – это точно не мое. Думай, доча, думай сама.

Лера вздохнула, пошла в комнату к Диане.

3.5

Мама пришла ко мне в комнату такая грустная, а я играла с моими куклами Винкс и с Селентием. Селентий очень хорошо подходит к куклам. Только он не слушается. У него всегда свое мнение. Вообще-то он одного роста с куклами и такой же блестящий. А мама грустная и уставшая. И почти не светится сегодня. Такая серенькая. Как мышка. А Селентий, он попрыгуша. Я хочу, чтобы он со Стеллой за ручку держался, а он фыркает, как конек-горбунок. Жаль, что мама не видит Селентия. Она бы тогда его воспитывала, а не меня. Он невоспитанный и непослушный. Ну вот опять, показал язык и прыгнул Блум на голову.

– Фелентий, так нельвя. Иввинись фейчас же пеед Блум.

– Ди, ты с кем сейчас говоришь? – спросила Лера.

Взрослые такие притворюши. Все знают, а притворяются. Все понимают, а не верят сами себе.

– Я ф Фелентием говою.

– С твоим маленьким другом-эльфом?

– Да-а-а.

Лера грустно взглянула на дочь:

– А это у тебя что за кукла? Блум?

– Это Фтелла, мамотька, почему ты их не помниф?

– Да помню я их, маленькая моя, помню, только путаю.

Лера провела ладонью по волосам Дианы, еще раз грустно взглянула на нее.

– Диана, мы завтра в садик не пойдем, хорошо?

– У-у-у! – полувопросительно, полувосклицательно протянула Диана.

– Пусть садик от нас отдохнет, а мы – от садика. Мы пойдем завтра погуляем, отдохнем, зайдем к доброму доктору поговорить? Ладно?

– У-у-у! Не фочу доктоу!

– Ди, маме надо поговорить с доктором. Мы все вместе поговорим, все. Ладно?

– У-у-у! Ладно!

– Ну вот и умница, пойду что-нибудь приготовлю вкусненького.

Теперь мама чуть посветлела из серого в бледно-розовое. Вот так всегда…

– Фелентий! Фтой!

Мой маленький зеленый разбойник прицепился к поясу длинного маминого халата и вихлялся на нем, осыпая на пол золотистые блестки. Я бросилась за ним, пытаясь ухватить мамин пояс, чтобы поймать Селентия. Мама на ходу остановилась, и я с разгону врезалась в мамину ногу и, кажется, смяла Селентия.

– Ой! – произнесла Лера.

– Ай! – сказала я.

– Йй! – придушенно возопил Селентий.

– Маленькая моя, ты не ушиблась? Господи, ну что же ты так бросилась за мной? Я же не ухожу. Это ты так по поводу детского садика переживаешь или доктора, да?

Взрослые, они ничего не понимают. Мне было некогда объяснять, я ощупывала Селентия, а он ййкал и извивался то ли от щекотки, то ли от потрясения. Это я и пыталась понять.

– Дианочка, ну не переживай ты так, все будет хорошо, ну-ка посмотри на меня. Голова кружится? Что-нибудь болит?

Селентий, кажется, не поломался, и я наконец смогла посмотреть на маму. Такая испуганная! Мне стало так ее жалко, что я заплакала. Это получилось само собой, я не хотела, но так вышло. А мама испугалась еще больше, снова стала мышкой и тоже заплакала. Взяла меня на руки и понесла в кроватку. Так мы и шли – она несла на руках меня, а я – Селентия.

Мама уложила меня в кроватку, осмотрела мою голову, ощупала, погладила. Мы обе успокоились. Мама попросила меня немножко полежать, спросила, не кружится ли голова. У меня ничего не кружилось. Только было грустно, и еще я вспомнила Борьку, плохой мальчишка. Ему тоже плохо сейчас. И Надежда Ивановна. Ой! А ей лучше, она чай пьет и говорит что-то, только все равно боится. Сердце у нее давит немножко. Но все равно уже лучше. Я улыбнулась. Селентий прыгал и пританцовывал у меня в ногах.

– Ой, маленькая, как ты меня напугала. Тебе лучше – улыбаешься, значит, лучше, – произнесла Лера. – Ну, подожди, полежи чуть-чуть, сейчас я тебе морса клюквенного принесу.

Взрослые. Они НИЧЕГО не понимают.

3.6

– Леонид Андреевич, можно к вам на секундочку? – В дверях была Леночка.

– Да, заходите, Леночка, заходите, – произнес Леонид.

Леночка грациозно процокала по кабинету длиннющими каблуками, остановилась около стола.

– Да вы присаживайтесь, а то мне на вас снизу вверх тяжело смотреть. Что вы хотели сказать?

– Ле-о-ни-д Андре-е-вич! – Леночка произнесла, как всегда, нараспев. – Тут такое странное дело. Вы только не подумайте, что я вам жалуюсь.

Вообще-то Леночка до этого никогда не жаловалась. Тем более странно было от нее слышать нечто подобное. Леонид заинтересовался.

– Леонид Андреевич, вы с Олегом Алексеевичем давно разговаривали последний раз?

– Ну, пару дней назад. А что?

– Да он странный какой-то.

Олега Алексеевича Леонид знал лет десять, и Олег работал у Леонида финансовым директором больше двух лет. Слово «странный» никак не могло относиться к Олегу. К нему скорее относилось слово «конкретный» или «четкий». Леонид доверял Олегу как себе. Иначе нельзя. Если человеку не доверяешь, финансовым его ставить точно нельзя.

– И еще он меня совсем замучил своими домогательствами. Во-от! – допела Леночка.

«А-а-а! Теперь все на своих местах. Вторая характеристика Олега – не «четкий», а «бабник», помешанный на моделях. А то странный. Да нет, достал просто Леночку, и все», – подумал Леонид.

– Леночка! Так скажите – странный или замучил домогательствами? Вы говорите прямо, как есть.

– Замучил! И странный он какой-то! И заколку у меня стырил зачем-то. Я с Аней говорила. И у нее шпилька с камешком пропала. Она тоже не знает, на кого и думать, если не на него.

– Леночка, вы с ума сошли. Зачем взрослому мужику женские заколки? И потом, вы говорите – украл, это серьезное обвинение. Вы уверены? – Леонида раздражал такой разговор.

«Ну, понятно, что домогается. Это похоже на Олега, но чтобы говорить, что что-то украл, это как же достать человека нужно. В то, что Олег что-то украл, пусть и по мелочи, мозг отказывался верить напрочь».

– Леонид Андреевич! Не уверена я, но он все равно странный какой-то. Все говорит о каких-то больших деньгах. И рассуждает, словно он падишах какой. И Анечку тоже замучил. И вообще, если не он, то я не понимаю, кто у меня спер заколку. Она за минуту буквально пропала. Пришел Олег Алексеевич, крутился около меня, я как раз только заколку на стол перед собой положила, собиралась волосы прибрать. А тут он со своими рассуждениями, как мне с ним хорошо будет жить на Лазурном берегу, что он там для нас виллу купит и что я дура последняя, если не соглашаюсь. А он мне поперек горла, этот Олег, я его на дух не выношу, какой он противный. Ну я его кое-как отшила, смотрю, а заколки нет. Ну-у, Ле-о-нид Ан-дре-е-вич, ну-у что мне делать?

– Леночка, идите работать, пожалуйста. Что делать на работе? Работать! Вы, если Олег Алексеевич к вам еще приставать будет, передайте ему, что меня не очень радуют романтические истории внутри коллектива. А с заколками вашими это мне уж как-то совсем странно будет разбираться – окажется, что он хотел, чтобы вы за ним побегали. А вы, наверное, не побежали за ним, а побежали ко мне жаловаться. Так?

– Не та-ак, Ле-он-ид Ан-дре-е-вич, не таак. Я его прямо попросила мне отдать заколку, а он на меня с такой злобой посмотрел, что я готова была сквозь землю провалиться. И еще сказал, что это я, наверное, хочу денег с него поиметь, если говорю, что он какую-то заколку у меня украл. Сказал, что вместо того, чтобы с нормальными мужиками жить, секретуткой дешевой работаю и под нормальных людей копаю. Так прямо и заявил. Было так обидно, до слез! А я весь свой кабинет перерыла пять раз, прежде чем к нему пойти. Да и не было никого больше. Получается, что или он взял, или я с ума сошла совсем.

– Леночка, я понял, идите, пожалуйста, работать. Будет еще к вам приставать, отсылайте ко мне. Мне не нужны на работе бредовые истории про женские заколки.

Леночка с пылающим лицом развернулась и процокала каблуками в сторону двери.

Леонид задумался. С одной стороны, верить в весь этот бред мозг отказывался. Скорее всего, ну очень Олегу Леночка понравилась. А Леночка – девушка-огонь, за словом в карман не полезет, мужиков отшивать ей, наверное, по пять раз на дню приходится. Вот и послала она Олега жестко, а тот запомнил. Ну, в общем, скандал. А скандалы внутри коллектива до хорошего не доводят. Надо будет аккуратно с Олегом поговорить. Хотя неудобно как-то такие вещи со взрослым мужиком обсуждать. Ему же сорок недавно исполнилось. Вот он – возраст очередного кризиса для женатого мужика. У него же и жена есть, и ребенку уже семнадцать. Умная такая девочка, в МГУ прошла на бюджет, хотя и не без «рекомендации». Да, надо будет поговорить, обязательно…

3.7

Снег хрустел под ногами. Легкая метель гнала Леонида к дому. «Мерседес» за спиной привычно пикнул сигнализацией и закрылся, подсвечивая дорогу к двери. «Нет, ну надо же, вот так стартер взял и сгорел ни с того ни с сего. Да еще и аккумулятор угробил. Хваленая немецкая техника! Тоже глючит! – подумал про себя Леонид. – Куплю БМВ, – подумал он, – «ягуар» был, «мерседес» есть, значит, БМВ будет».

Дома было уютно! В дальних комнатах пищали дочери, то ли громко обсуждая что-то, то ли деля очередную игрушку. Вот странно, дома, наверное, тысяча игрушек, а делят одну, и часто не новую, а какую-нибудь старую куклу потрепанного вида. Одна начала с ней играть, и второй тут же тоже понадобилось. Странно? Хотя во взрослом мире то же самое. Все мы родом из детства или дети нас копируют?

Леонид тряхнул головой, отметая глупые философские рассуждения.

Он прошел в гостиную. Дедушки Коли уже не было. Лера суетилась около стола. Уселся в кресло, вытянул ноги. Лера спросила стандартно, как дела. Он что-то ответил.

«Вот оно, будничный уют, все привычно, как обычно – ничего не происходит, сначала работа, потом дома кресло, поужинать, фильм посмотреть, книжку почитать – так и старость придет, не заметишь. А в книжках с главными героями чудеса, приключения, любовь душераздирающая – вон как в этом «Эффекте Холла», к примеру, Иван Диго написал. Эх… А тут котлетки домашние, у старшей уроки проверил, за младшей просто понаблюдал, как она с куклами играет, и спать, чтобы утром опять на работу, в пробках, в суете… А смысл в чем – вот, деток вырастить, чтобы себя крупицу в будущее передать, – а-ля вечная жизнь. Для чего живем, сначала чтобы вырасти большими, а потом чтобы детей вырастить большими? Самореализация? Книгу написать или новую теорию придумать, чтобы сто лет все вспоминали Гоголя-Эйнштейна? Подвиг совершить? Суперзвездой стать? Жить ради наслаждений, чтобы каждый день радоваться, а потом хоть потоп? Господи, в сторону весь этот бред, а то так и с ума сойти можно…» Леонид тряхнул головой.

– Лера, что у нас на ужин?

4

4.1

Утро. Лера взглянула в окно. «Ух ты, мороз какие окна нарисовал, солнце яркое, блестючее…» Посмотрела ласково на мужа. Леонид сопел, уткнувшись в подушку, дыша одной ноздрей. Губы оттопырены в сторону, видимо, в качестве компенсации зажатой правой ноздри. Ухо торчит и светится на солнце ярко-красным. В общем, красавчик. «Вот сейчас как разбужу, как скажу, что у дедушки машина поломалась и срочно надо Катю в школу везти», – подумала Лера, потом прикрыла мужа одеялом поуютнее, сама одернула сорочку и пошла будить детей.

– Котятки, подъем! Диана, можешь еще поваляться, а Катя подъем.

– Мама, я увэ! – Диана все равно скачет на кровати, хлопая в ладоши. – Фочу ф гойки катаца, фочу, фочу, фочу…

Катя все так же прячется под подушку. Утро началось…

4.2

Ну вот зачем ходить к этим врачам? У меня же ничего не болит. А еще в поликлинике всегда так невкусно пахнет. И дети грустные. Наверное, это самое грустное детское место. Селентий сюда даже заходить не хотел, вырвался из рук перед самым входом. Я еле вырвала руку из маминой и бросилась его ловить. А мама расстроилась опять и начала меня уговаривать, что мне никакие уколы сегодня точно делать не будут и чтобы я не боялась. А мне надо было Селентия поймать. Он бежал к углу дома. А тут мама со всех сторон своей шубой окружила и не пускает. Селентий, он же замерзнет. Я ей говорю, я сейчас, я только его поймаю, и мы пойдем, а мама еще больше расстроилась. Ну что ты с ней будешь делать. Все время она чего-то боится. Я все-таки вырвалась. Селентий почти доскакал до угла дома, но оттуда появился здоровенный серый кот. Такой усатый-усатый и полосатый. Вышел из-за угла и таращит глаза на моего эльфа. Кстати, коты, они его видят и даже лапой потрогать пытаются иногда, а иногда шипят или удирают. Но это трусливые коты удирают. А иногда смотрят. Как этот серый, плюхнулся на попу и смотрит. А Селентий, он остановиться не может, к коту скользит. Ну, картина маслом, как мама говорит. Кот сидит, эльф к нему катится, я бегу к эльфу, а за мной бежит мама в норковой шубе. Кот оторвал глаза от эльфа, посмотрел на меня, потом на маму и, не раздумывая больше ни секунды, одним скачком прыгнул обратно за угол дома. Ну да, конечно, гигантскую норку можно и испугаться, когда ты такой маленький и пушистый. Я тут же схватила Селентия и сунула в карман. В следующий момент меня оторвало от земли, и я оказалась у мамы на руках.

– Котик понравился? Ну мы его обязательно найдем потом, а сейчас нам надо сюда на секунду зайти.

Я не сопротивлялась. И котик мне был совершенно не нужен.

У доктора было весело. Один только стетоскоп чего стоил. Это такая штука, которой врачи всех слушают. Такой блестящий. Я тоже хочу послушать через него кого-нибудь. Ну вон хоть того кота. Я, наверное, доктором буду, когда вырасту, как мама, большая. У них белые халаты, стетоскоп, и они помогают людям. Правда, здорово?

Дядя-доктор меня о чем-то спрашивал, но я играла с Селентием, который пытался приложиться к стетоскопу то головой, то попой.

– Да, знаете, рассеянное внимание, это… – донеслось до меня.

– Диана! Ди! Посмотри на меня сейчас же. Слышишь?

Я оторвалась от своих дел и посмотрела на маму. Какие они скучные – эти взрослые. Ну, говорили бы меж собой и говорили. А я-то тут при чем? А?

– Фто? – спросила я.

Я сидела на стуле. А они стояли рядом – белый доктор с усами, как у кота, и мама, серая и испуганная. Я опять чуть не заплакала, так мне ее жалко стало.

– Ну, девочка, как же тебя зовут? Может быть, все-таки скажешь мне. Я тебя уже третий раз спрашиваю.

– Диана, как тебя зовут?

Нет, ну какой идиотский вопрос: «Диана, как тебя зовут?» Зачем отвечать на такой вопрос.

– Вачем? – спросила я.

– Тебя зовут Вачем? Какое странное имя? Может быть, тебя зовут Диана?

– Диана, – повторила я, потому что поняла, что иначе они не отстанут.

– Так, оч-чень хорошо. А это какой цвет? – сказал доктор, показывая на красный кубик.

– Квафный, – сказала я.

Они оба, доктор и мама, шумно выдохнули.

– Та-ак! Диана, подай мне, пожалуйста, зеленый кубик, – продолжал наступление доктор.

Я пожала плечами и подала ему его зеленый кубик.

– Та-ак! А скажи, пожалуйста, сколько тебе лет? – опять спросил доктор.

Ну все, он мне НАДОЕЛ со своими дурацкими вопросами. Я спрыгнула со стула и пошла к шкафу смотреть книжки. Попутно положила эльфа в карман, чтобы он опять никуда не сбежал.

– Диана, постой! Вернись сейчас же. – Мама хотела, чтобы я, как собачка, выполняла команды этого усатого дяди. А мне это НЕ ИНТЕРЕСНО. И как она этого не понимает?

Я внимательно пересмотрела корешки всех книг в шкафу, пока мама говорила о чем-то с усатым. Только на верхней полке не успела посмотреть, потому что меня снова подняло в воздух. Это мама взяла меня на руки, и мы пошли из кабинета. «БУДУ ДОКТОРОМ», – решила я окончательно.

4.3

Леонид прибыл в офис как обычно, выпил чаю, посмотрел почту, прошелся по офису, поздоровался со всеми, спросил, как дела, какие новости, заглянул в кабинет финансового директора. Олег сидел за столом. Костюмов Олег не носил, предпочитая рубашки поло и джинсы, в которых смотрелся моложаво и спортивно. Перед ним на столе лежал мобильный телефон и несколько смятых маленьких бумажек, которые он пинал по столу шариковой ручкой. Компьютер был выключен.

– Здорово, Олег. Как дела?

Олег неспешно оторвался от бумажек, посмотрел на Леонида снизу вверх.

– Нормально дела, – сказал он и протянул руку для пожатия, не привставая со стула. – У тебя как?

Олег был единственным в офисе человеком, с кем Леонидом общался на «ты». И это был единственный закадычный приятель, которого Леонид взял к себе в фирму.

– Нормально. Пойдем ко мне, поболтаем, – сказал Леонид.

Через пару минут Олег был в кабинете у Леонида.

– Что будешь, чай, кофе? – спросил Леонид у Олега.

– Давай кофейку, что ли.

– Леночка, два капучино сделайте, пожалуйста, ну и конфеток-печенюшек разных.

Леонид не спрашивал, какой кофе, так как давно было понятно, что кофе для Олега значит капучино.

– Слушай, Олег, расскажи, как там этот клиент, кто хотел нам на офшор заплатить, деньги прислал?

Олег был финансовым и проводил все теневые операции с деньгами. Так уж повелось в российском постперестроечном бизнесе, что почти все фирмы должны считать и сводить в единое целое две кассы – белую и серую, чтобы посчитать реальную прибыль. Под белой кассой подразумеваются все операции по основному расчетному счету. По этому счету сдаются балансы и налоговые отчеты. По этому счету прибыль и налог на добавленную стоимость за период обычно составляют не более двух процентов от оборота. Также с этого счета платится официальная зарплата сотрудникам. Все официально, все красиво. Единственное, что есть еще, – это неучтенная прибыль. Вот она-то и оседает на всевозможных маленьких конторах, которые окружают основную фирму. То ремонт в офисе дорогостоящий происходит, то оборудование какое закупается, то дорогие юридические услуги оплачиваются, то клиенты платят девяносто процентов от стоимости работ где-то там на офшорную компанию, освобожденную от уплаты налогов и находящуюся где-нибудь на Сейшельских островах. А электронный ключ-подпись в виде флешки, мобильный телефон и ноутбук для совершения операций обычно находится у финансового директора. У реального владельца бизнеса конечно же есть также свой собственный офшорный карман для своих уже прошедших все промежуточные этапы денег и электронный ключ тоже. Но этот ключик можно носить официально, так как здесь уже все чисто и красиво. А вот ключики от промежуточных российских и зарубежных счетов обычно находятся у финансового директора.

– Олег, так как там, полтора ляма зеленых пришли? – продолжил Леонид.

– Единичка пришла, половинка в течение недели должна доехать, – ответил Олег, не поднимая глаз, рассматривая заусенцы около ногтей.

– Понятно, ну ты тогда полторашку на мой счет отправь, а с конторы выводить ничего не будем, всю прибыль на закупки материалов и оборудования для этого же клиента и потратим. По предварительным оценкам, как раз столько в России и понадобится на первые закупки, а остальное потом, надеюсь, оборотку скопим, я правильно ситуацию оценил?

– Ну да, где-то так, – медленно и основательно проговорил Олег, так и не поднимая глаз.

За всю историю это был самый большой офшорный платеж от клиентов. Фирма Леонида занималась строительством частных загородных домов, ремонтами в дорогих квартирах, а также комплектацией строительных объектов всякими стройматериалами и оборудованием для дома. Бизнес был клиентоориентированным, и было всегда важно все сделать на твердые пять баллов, чтобы клиенты своим соседям и друзьям хвастались, какие у них замечательные строители работали. В общем, работа была часто не ради прибыли, а ради репутации. А репутация на следующих клиентах могла принести либо прибыль, либо следующую борьбу за репутацию. Олег всегда злился, когда Леонид что-либо переделывал для клиентов бесплатно, если тем хоть что-то не нравилось. Он считал, что бесплатно надо только в мышеловку сыр класть, а за все остальное жестко денег требовать. Леонид отмахивался от него со словами, что такими мерами можно всех клиентов распугать, а Олег только больше злился. Этим Олег нравился Леониду. Леонид полагал, что с таким подходом фирма не истратит ни одной лишней копейки. И действительно, кроме таких принципиальных трат на клиентов, компания экономила на многих вещах и приносила Леониду реальный доход.

– Ну, какие еще у тебя новости или вопросы? – продолжил Леонид.

Немногословный Олег посипел, поворочался в кресле, поднял свои белесые глаза на Леонида, слегка прищурил их и медленно произнес:

– Февраль почти. Дивиденды платить будем в этом году?

Леонид немного смутился. Странно, что Олег об этом заговорил. Леонид был единственным владельцем бизнеса как на бумаге, так и в реальности. Покупать что-то крупное в России в этом году он не собирался, чиновником становиться – тоже, так какой смысл платить дополнительные девять процентов налогов на дивиденды? Чтобы потом эти деньги лежали мертвым грузом в российском банке?

– Да нет, зачем дивиденды выплачивать – смысл какой? – спросил Леонид в ответ.

– Смысл – справедливость! – немногословно ответил Олег.

Леонид от неожиданности помотал головой:

– Ничего не понимаю. Какая справедливость?

– Такая справедливость. – Олег, набычившись, посмотрел на Леонида. – Ты вот все добренького из себя строишь и меня приписываешь туда же. Только добреньким быть нельзя, вмиг раздавят. Правильно я говорю?

– Ничего не понимаю. – Леонид опять помотал головой. – Ты, Олег, о чем сейчас говоришь? Какая справедливость? При чем тут «добренький», при чем тут дивиденды?

– Справедливость, Леня, должна быть, а добреньким всю жизнь прожить не получится, вот ты и подумай на досуге, – веско произнес Олег и начал подниматься из-за стола.

Леонид озадаченно смотрел ему в спину.

– Олег, подожди. Скажи о Леночке. Зачем тебе понадобилось заколки у нее со стола брать?

Олег застыл.

– Нажаловалась-таки, проститутка. Ты, Леонид, если спишь с кем-то, то это не значит, что тебе в постели правду говорят. Все эти оргазмы обычно вранье одно, – произнес Олег не поворачиваясь, постоял немного и вышел.

Леонид так был поражен произошедшим, что не мог произнести ни слова. Все сказанное Олегом было настолько нелепым, что не помещалось в голове. С Леночкой он не спал, добрым себя считал, справедливым тоже, дивиденды платить самому себе не было никакого смысла.

– Леночка, зайдите ко мне, пожалуйста.

– Да-а, Ле-о-нид Ан-дре-е-вич, – как всегда, нараспев произнесла Леночка, через секунду стоя в дверях.

– Позовите ко мне Анну из отдела Олега Алексеевича, пожалуйста.

– Хо-ро-шо, Ле-о-нид Ан-дре-е-вич.

«Точно, уволить Леночку к чертовой матери надо, пока не поздно, а то так она своей красотой всех мужиков в конторе перессорит. Нет, но все-таки непонятно, что с Олегом и что он там себе за справедливость такую придумал».

– Леонид Андреевич, к вам можно? – В дверях была Анна Седова, первый и единственный подчиненный Олега.

Аня обычно вела переписку на английском языке, бегала по налоговым и фондам, получая всякие справки по компаниям-контрагентам, и сводила в экселе единый баланс по фирме. Сама Аня была длинноногой и рыжей, похожей чем-то на Николь Кидман. За глаза ее так и называли – Николь. Анна пришла где-то год назад. Предыдущую сотрудницу финотдела, невысокую, некрасивую и тихую Ольгу Олег настолько замучил мелкими претензиями по работе, что она тихо написала заявление на увольнение и ушла. Леонид тогда достаточно жестко поговорил с Олегом, что так не делается и что если еще один подчиненный Олега уволится, то он сам будет выполнять обязанности всего финансового отдела. Нового сотрудника в финотдел искали целый месяц. Помимо кадров каждого кандидата просматривал и Олег. По словам кадров была пара идеальных кандидатов-мужчин на эту должность, но Олег их отверг. В конце концов нашлась Аня. Ее одобрили и кадры и Олег. Леонид смутно понимал, что Олегу нужен не только толковый помощник, но и красивая девушка, но перечить не стал, так как кадры сказали, что девушка действительно толковая. Аня и вправду оказалась очень исполнительной, четкой и соображающей. О личной жизни сотрудницы он знал только, что она в свои двадцать пять не замужем. Ходили слухи, что у нее есть постоянный кавалер, с которым она живет в гражданском браке. Сама Аня лишнего не говорила, что вполне устраивало Леонида с учетом занимаемой Аней должности.

– Да, Анна, проходите. Скажите, когда очередной сводный отчет будет?

– Как обычно, пятого числа следующего месяца, теперь пятого февраля.

– Аня, а как сейчас, по-вашему, в целом по фирме? Все хорошо? – продолжил Леонид.

– Да, все нормально, все показатели в норме, даже в небольшом плюсе от планируемых.

– Понятно, хорошо-хорошо. Как у вас дела, настроение?

– Спасибо, все в порядке.

– Где отдыхали на Новый год?

– Ездила в Египет, в Эль-Гуну, хороший отель, хороший отдых.

– Одна ездили или с семьей?

– Нет, с другом! А что вас интересует?

– Да нет, я так просто. Вдруг понял, что даже не знаю, замужем вы или нет.

– Пока не замужем. Леонид Андреевич, вы сегодня странный какой-то. Что-то случилось?

Леонид смутился. Действительно, что это он так начал допытываться у подчиненной, замужем она или нет, еще подумает чего лишнего.

– Это я для общего развития спросил. Хорошо, скажите, а как вам у нас работается? Не надоело финансами заниматься, не хочется, к примеру, в другой отдел перейти, может, в бухгалтерию или в операционный?

– Леонид Андреевич, вам не нравится, как я работаю? Что-то не так?

– Да что вы, Аня, все нормально, просто спросил, нравится ли вам в финансовом отделе.

– Леонид Андреевич, по-моему, я справляюсь со своими обязанностями, но если что-то не так, вы скажите, я постараюсь исправиться.

– Да нет, Аня, нормально справляетесь. А с Олегом Алексеевичем у вас как взаимоотношения, нормально складываются?

Леонид наконец задал главный вопрос, к которому вел все это время. Было видно, что Аня напряглась.

– Все нормально, Леонид Андреевич. Почему вы так спросили? Он чем-то недоволен?

– Да нет, Аня, он мне ничего такого не говорил. А что, мог бы сказать?

– Что вы, Леонид Андреевич. Надеюсь, ко мне у него нет никаких претензий.

В этот момент Аня повела глазами вверх и вправо, что было признаком лжи. В следующую секунду она невольно скрестила руки, хотя до этого обе руки находились свободно по швам. «Все, закрылась, больше ничего не скажет», – подумал про себя Леонид.

– Ну что же, я рад, что у вас все хорошо. Будут вопросы, заходите прямо ко мне, не стесняйтесь.

Аня вышла, а Леонид задумался. Происходило что-то странное, а что конкретно, он понять не мог. С одной стороны, надо бы четко прояснить вопрос с Олегом, с другой – было ощущение, что Леонид чего-то не знает, а без этого чего-то разговаривать было как-то не с руки. Леонид решил опросить все остальные отделы в течение дня, прежде чем вернуться к разговору с Олегом. Все-таки разговаривал тот странно, но сказать, что что-то случилось – да нет, ничего не случилось. Поэтому переживать и суетиться смысла не было.

Леонид весь день вызывал к себе людей из разных отделов, включая кладовщиков и водителей, но ничего нового не узнал. «Далась ему эта Леночка!» – подумал Леонид под конец дня.

– Леночка, позовите ко мне Олега Алексеевича, пожалуйста, – попросил Леонид.

Через пару минут Леночка сказала, что Олега нет на рабочем месте. Леонид посмотрел на часы – полшестого. Рановато, конечно, но если все сделано или переговоры какие… Он набрал мобильный Олега. Некоторое время трубку никто не брал, потом раздалось:

– Слушаю.

– Олег, ты сегодня еще в офисе будешь?

– Нет.

– О’кей, давай тогда завтра в десять утра ко мне в кабинет заходи, ладно?

– Ну хорошо, зайду.

– Все, пока, удачи. – С Олегом по телефону разговаривать было практически невозможно. Он говорил односложно и без деталей.

«Утро вечера мудренее», – подумал Леонид и тоже начал собираться домой.

4.4

Но вечер только начинался. Дома Леонида ждала расстроенная супруга. Ему так хотелось расслабиться, посидеть у телевизора, может быть, выпить неспешно полбокала коньяка, но Лера была издерганная, впрочем, как и он сам.

Обсуждали на кухне, наверное, почти в каждой советской и российской семье все главные решения принимаются на кухне, поближе к холодильнику и к сковородкам – главным аргументам при обсуждении. В холодильнике обычно водка и соленые огурцы, что влияет на разговорчивость собеседников.

История Леры была невеселой. Врач сказал, что у Дианы рассеянное внимание, неумение концентрироваться на предметах, и это может расцениваться как нарушения в развитии центральной нервной системы и может привести к инвалидности. Доктор рекомендовал как можно быстрее сделать энцефалограмму головного мозга, а дальше двигаться в зависимости от результатов. И это еще при том, что Лера побоялась рассказать доктору об эльфе, которого никто, кроме девочки, не видит.

«Инвалидность» – это слово зацепилось в сознании Леонида и било ему в висок тикающей болью. Кто способен сохранять спокойствие, если узнает, что его ребенок может стать инвалидом? Все выглядело полным бредом, но страшным бредом.

– Хорошо, Лер, значит, давай сделаем энцефалограмму. Только переверни, пожалуйста, весь Интернет, узнай, насколько безопасно исследование в этом возрасте, – сказал Леонид.

– Вот ты бы и посмотрел, прежде чем указывать, – вскипела расстроенная и уставшая Лера. – Не на работе, здесь секретарш нет.

Леонид скривился. Воспоминание о работе было неприятным, упоминание о секретарше несправедливым. Он сжал губы и коротко сказал:

– Я сейчас сам посмотрю. Диагноз какой?

– Никакой. Сказали, что диагноз только после всех необходимых исследований. А сейчас дал направление в больницу на эту энцефалограмму и написал всякую ерунду, что заторможенные реакции, рассеянное внимание, подозрения на нарушения в центральной нервной системе.

Леонид молча вышел из кухни, пошел в гостиную, налил себе полный бокал коньяка, отпил одним глотком сразу треть, уселся в кресло и полез в Интернет. Ничего особо страшного про эту самую фалограмму не писали. Одну женщину, правда, с перепуга стошнило, но так, в целом, даже маленьким детям делают, и ничего. Коньяк делал свое дело. Тепло разливалось по телу. На голодный желудок коньяк – убойная вещь.

5

5.1

«Жаль, что тучи сегодня. Спать хочется от этого – жуть. А детей-то как жалко будить. И хоть бы снег шел, а то тучи одни серые, – так думала Лера, собирая растрепавшиеся за ночь волосы. – Не буду Ди будить. Пусть поспит. Сон – лучшее лекарство».

Через пять минут она тихо будила Катю. Девочка не хотела просыпаться, сонно говорила невпопад в ответ, но в конце концов проснулась, тихо собралась и поехала в школу. Лера тоже поехала в школу, надо было переговорить с учительницей о готовящейся контрольной по математике…

5.2

Леонид проснулся от какого-то непонятного ощущения, что с ним что-то не так. Вроде ничего не болело, но ощущения были странные. Знаете, как это бывает, вроде все так, но что-то не так.

Он поднялся с кровати и поплелся в ванную умываться. Лицо в зеркале было хмурым и перекошенным. Леонид еще толком не проснулся, плеснул на зеркало водой в надежде, что зеркало исправится. Вода скатилась вниз, а изображение в зеркале так и осталось кривым.

– О господи! Что это? – произнес он, спрашивая то ли себя, то ли зеркало.

Зеркало по-партизански молчало. Перекошенное изображение тоже. Леонид неспешно начал ощупывать свое лицо. В зеркале тоже появились руки, которые начали щупать кривую физиономию. Руки такие нормальные, не кривые.

– Ай! – произнес Леонид. Вот с этим «ай» и пришло понимание, что правая щека распухла и зеркало не врет.

– Зуб! – трагически заключил Леонид.

5.3

Я проснулась, потому что чихнула, и увидела Селентия, который катился по подушке. Хи, я его сдула моим чиханием. Селентий таращил глаза и показывал руками, как он недоволен. Он такой смешной, когда злится, зеленый, руками размахивает и такой маленький. Я поймала его и накрыла одеялом. Одеяло для него очень тяжелое, и его придавило. Я испугалась, что он задохнется, и снова приподняла одеяло. Селентий выбрался наружу и продолжал размахивать руками. Такой смешной.

Я хотела рассказать все Кате, а ее нет. И мамы тоже нет. Они меня забыли? Они оставили меня дома и ушли. Стало грустно. Селентий перестал махать руками и расхаживал по полу. Я услышала шум в ванной. Мама! Она там! Я побежала в ванную, но там был папа в длинных трусах. У него такие волосы на ногах. Можно косички заплетать. И ступни большие с огромными ногтями. Наверное, он кошку может ногой раздавить, если наступит случайно. Я подняла голову, чтобы посмотреть на папу. Папина голова загораживала светильник, и получалось, что вокруг головы было солнышко.

– Папотька, а вде мама? И Катя? – спросила я.

Папа вздрогнул. У-у-у! Я испугала папу! Мне стало весело. Папа развернулся ко мне. Ой!

– Папотька, а фто у тебя фо фекой? – снова спросила я.

– Маленькая, у папы зуб болит, а мама Катю в школу повела, скоро вернется.

– А-а-а, – сказала я. У папы была страшно большая щека, и я не знала, как это бывает. Наверное, больно. А у меня никогда еще не болели зубы.

– А когда мама пидет? – спросила я снова.

– Скоро, маленькая моя, скоро. Ты, наверное, кушать хочешь? Умывайся, я сейчас, посмотрю, что в холодильнике, и тебя покормлю.

Завтрак с папой! Вот это круто! Мечты сбываются! Я, довольная, тщательно почистила зубы и пришла на кухню. Папочка приготовил омлет! Сам! И достал мне из холодильника творожок. И теперь он спрашивает меня, что я буду пить, молоко, чай или сок. Я выбрала яблочный сок. Вот это ЖИЗНЬ!

Мы позавтракали, и тут приехала мама. Папа и мама дома утром вместе со мной. Еще бы Катя и дедушка! И все дома.

Правда, потом папа собрался и поехал куда-то, наверное, на работу. Но все равно это было так здорово!

5.4

Леонид ехал в машине не в офис. С таким лицом сотрудникам показаться – дать возможность обсуждать директора еще две недели. Да зуб и не шутки, это сегодня не болит, а завтра все что угодно может быть.

Леонид ехал в стоматологическую клинику «Аврора» – это была лучшая клиника в Москве, к своему другу Андрею Лаврову, который теперь работал у Арама Давидяна. С Андреем Леонид познакомился на второй день его переезда в Москву. Их познакомил их общий товарищ. Андрей пылал надеждами на светлое будущее, рассказывая, как собирается защитить диссертацию. Молодой человек напомнил Леониду себя самого десять лет назад, также только что приехавшего в Москву и мечтающего стать ученым и Нобелевским лауреатом. Чтобы остаться ученым в то время, нужно было после института уехать в Европу или в Штаты, а в Москве можно было умереть с голоду на «научные зарплаты». Так что Нобелевским лауреатом по физике стал Костя Новоселов с их курса, который переехал в Манчестер сразу после института, а Леонид стал строителем, как и многие другие студенты с его курса. Леонид не жалел, что не уехал из страны, просто немного «за державу было обидно», что талантливым людям приходилось «валить за кордон». Так что при встрече Леонид узнал в Андрее себя самого и первое время пытался помогать ему чем мог. Но стоматология оказалась куда более прикладной и денежной, чем профессия ученого, и упорный Андрей, вкалывая по двенадцать-четырнадцать часов без выходных, быстро стал высококлассным и хорошо оплачиваемым востребованным спецом и теперь работал у Арама, что само по себе показательно. За эти годы становления Андрей и Леонид стали друзьями, так что понятно, кому Леонид собирался показывать распухшую щеку.

Удивительно, но жившие в советские времена люди до сих пор с ужасом воспринимают поход к стоматологу. Даже если вам всего один раз сверлили зуб без заморозки при помощи старой бормашины с механическим скрежещущим приводом и сверлом, выпадающим из зажима и норовящим застрять где-нибудь в зубе, этот ужас будет преследовать вас до конца жизни, несмотря ни на что. Леониду в детстве сверлили зубы, и вроде бы он все забыл, но ужас остался. Поэтому поход даже в дружескую стоматологию отзывался глухим стуком в грудной клетке.

Андрей быстро и молча сделал снимок, отправил Леонида пить кофе в красивую комнату отдыха и сам присоединился к пациенту спустя пять минут.

– Леня! Порадовать мне тебя нечем. Вот, сам посмотри на снимок. Видишь, это твоя семерка внизу под коронкой, а вот это чуть ниже большая киста под корнем. А возникло это из-за того, что семерка мертвая, а каналы были не до конца запломбированы и теперь являются источником инфекции. И самое плохое, что это воспаление подъедает кость и потенциально может мешать будущему импланту. По-хорошему, этот зуб сразу бы надо удалить, но можно и побороться. Все-таки свой зуб лучше импланта. Можно попробовать перелечить. Но ситуация осложняется тем, что сверху коронка, а под коронкой видна серебряная вкладка, а стенки самого зуба, скорее всего, очень тонкие, и корень при лечении может лопнуть, что приведет к сложному удалению.

– О господи! – второй раз за день произнес Леонид. – К тебе в стоматологию как ни приедешь, все время каких-то страхов наслушаешься.

– Так ты бы так просто приезжал, а не когда щеки, как у хомяка, – весело хмыкнул Андрей.

«Вот умеют они повеселить, врачи, – Леонид усмехнулся, – хотя что еще делать, когда постоянно приходится кого-нибудь резать и колоть».

– Ну так что делать будем? Сразу или поборемся в надежде, что обойдется? – спросил Андрей.

– Давай лучше кофе попьем!

– Можно и кофе.

Попили кофе, помолчали.

– А сам-то что думаешь? – спросил Леонид.

– Сам я думаю, что шансов спасти зуб очень мало, хотя попробовать можно. А удаление все равно сложное, потому что такой зуб удалять – при любом раскладе снимать коронку, распиливать зуб и по частям доставать. А так, кто его знает, может быть, еще и послужит твой коренной. Только вот обещать спасение зуба я не могу. И если зуб лопнет – в какой момент это произойдет, тоже предсказать нет возможности. Может так получиться, что мы вскроем коронку, пройдем каналы, поставим лекарство, потом запломбируем каналы, поставим новую вкладку, изготовим новую коронку, сделаем окончательную пломбу, начнем ставить коронку, а вот тут корень возьмет и даст трещину, и мы вернемся в исходное состояние «сегодня» с единственным выбором – удалять.

– Да уж, – протянул Леонид.

– Ну, что выбираешь? Решай.

– Поборемся, – только и сказал Леонид.

– Как скажешь, босс. – Андрюха улыбнулся и похлопал Леонида по плечу. – Только сегодня мы ничего делать не будем. Для этого мне надо хирургическую под тебя на два часа освободить. Будем твой зуб под микроскопом лечить. Полюбуешься. Такого ты еще не видел. А пока подожди минутку, я тебе таблеток и полоскание принесу, чтобы из хомяка тебя в человека превратить.

5.5

Выйдя из клиники, Леонид заставил себя подумать о делах. «О господи, у меня же встреча с Олегом на десять утра была назначена», – вспомнил он и набрал номер Олега.

– Олег, привет! Как ты уже заметил, наверное, я не в офисе.

– Хм, заметил уже. Леночка по тебе исскучалась вся.

Леонид нахмурился.

– Слушай, я сегодня в офис не приеду, наверное, ты там все запланированное выполняй, а поговорим завтра.

– Ну, завтра так завтра. Ты о дивидендах подумай.

Леонид еле сдержался от того, чтобы не сорваться. Олег еще вчера его достал непонятными рассуждениями.

– О дивидендах я уже подумал, никакие дивиденды выплачиваться не будут, так что если тебе нужен четкий ответ, то ты его получил.

В зуб резко кольнуло болью. Леонид скривился и чуть не уронил телефон.

– Понятно, значит, дивиденды платить ты не хочешь. Ну что же, дело твое, – протянул Олег.

– Вот именно, Олег, ты правильно подметил – ДЕЛО МОЕ. – Зуб ныл все сильнее. – И вообще, мне сейчас некогда разговаривать, завтра будь в офисе, пожалуйста, там и поговорим. Пока.

Леонид со злобой то ли на зуб, то ли на Олега нажал на кнопку «выключить», уселся в машину и поехал домой полоскать зуб и пить болеутоляющее и противовоспалительное. По дороге домой Леониду позвонил Александр Иванович, тот самый клиент, который дом заказал построить на Рублевке и полтора миллиона долларов единоразово подписался заплатить. Стоит ли говорить, что Александр Иванович был большим человеком в нынешней России. Как сам он сказал по поводу проекта нового дома: «Эх, рискнем, пока денежка появилась!» Александр Иванович не торговался, просто коротко сказал: «Леня, живем один раз, скажи, сколько стоит самое лучшее». Леонид попытался выяснить, что, по мнению Александра Ивановича, есть самое лучшее. Александр Иванович оборвал его на полуслове и произнес: «Леня, давай по-другому, у меня есть два, так вот, за полтора построй и меблируй тот метраж, который будет оборудован, как «самое лучшее», я надеюсь, что это будет не меньше трехсот квадратных метров. Получится больше, значит, сделай больше. Так вот, полтора на дом и мебель, а половинку я на всякие мелочи потом потрачу, вилки, ложки, ну, ты понимаешь. По дизайну это ты с моей супругой все определи. Контракт с моим юристом подписывай, ему указания я уже дал. А меня не трогай, мне работать надо».

Вот так у нас в России дела решаются. Три года на бильярде молча играли раз в неделю-две. А потом так вопрос в лоб: ты мне дом построишь? Ну, вот и строй. И все. Юрист приехал, привез договор на английском языке, по которому получалось, что строительство дома заказывает одна английская компания. Чтобы не получать деньги из-за границы, что не всегда приветствуется нашими российскими службами мониторинга, деньги по согласованию сторон отправлялись на офшорную компанию, которая была нашим промежуточным карманом. Таким образом, вроде как признавалось по поступлении денег, что мы их получили и дом обязаны построить, а по факту деньги могли оставаться за границей сколь угодно долго, и это было уже наше дело, заплатит ли нам наш офшорный карман или нет. Так все получали полную свободу действий, и так как деньги по этому договору мы в России на наш счет не получали, то и договор могли не показывать по бухгалтерии тоже долго. А английская компания-заказчик, наоборот, договор подписала, деньги заплатила, по этим расходам отчиталась. И главное, никакого Александра Ивановича нигде нет. Так вот и дом строится, будто по волшебству. Чудеса. Как в том анекдоте, где муж домой приходит, а в спальне шорох. Он дверь открывает. Голову наклонил, смотрит, пытается понять, в другую сторону голову наклонил, опять смотрит. А перед ним на кровати три мужских черных голых тела и где-то в глубине что-то белое мелькает. Муж спрашивает: «Дорогая, и как же это называется?» Дорогая выныривает откуда-то из-под черной ноги и отвечает: «Чу-де-са!» Вот и наш российский бизнес часто, если копнуть, – сплошные чудеса.

Александр Иванович звонил Леониду на мобильный узнать, пришли ли на офшор деньги:

– Да, Александр Иванович, слушаю вас.

– Леонид Андреевич, милейший вы мой. Там вашей жене отправлено полтора килограмма замечательного зеленого чая. Вчера килограмм и сегодня еще полкило. И как вы находите чай? Уже пробовали?

– Александр Иванович, ну как же – конечно, пробовал. Тот, который вчера, совершенно замечательный чай, очень понравился. Ну а тот, который сегодня, я еще не узнавал.

– Ну что же, я рад, что вам нравится, вы уж мне по поводу сегодняшнего тоже сообщите, пожалуйста, как попробуете.

– Всенепременно, Александр Иванович, спасибо большое за беспокойство.

– Ну что вы, это вам спасибо.

Ну разве не чудеса?

5.6

Вечер в Москве зимой – это ночь и выхваченные фонарями световые пятна, дорога, посыпанная солью, снег, превращенный в черную грязь, вечная слякоть и хлюпанье под колесами автомобилей и ботинками пешеходов. И суета, вечная суета мегаполиса, торопливое топтание ног около станций метрополитена, бибикающие в пробках автомобили и однообразие спальных районов.

И только дома уют, ворчанье телевизора и писк детей.

Стол давно накрыт, дети уже поклевали котлетки из говядины и картошку пюре, выпили сок, пошли смотреть мультфильмы по двадцатому разу и что-то делили в своей комнате. Наверное, опять какую-то игрушку.

Леонид неспешно разбирался со своей порцией еды, ковыряя вилкой котлету. Обычно он ел быстро, но сегодня больной зуб вносил свои коррективы. Боли не было, но зуб был. А когда такая ситуация, ты интуитивно пытаешься жевать на здоровой стороне. Больной зуб будто создает вокруг себя поле, в которое ты боишься ступить. Леонид жевал на одной стороне. Потом выпил таблетку от воспаления.

Лера смотрела на мужа с жалостью, но молчала, зная, как он не любит, когда над ним причитают.

– Ну как у тебя с Дианой? Эта энцефалограмма? Вы ее уже сделали?

– Да что ты, только на следующей неделе на прием записалась. Так что ждем.

– Понятно, – сказал Леонид.

Мысль об этом исследовании и радовала, и не радовала одновременно. С одной стороны, скорее бы уже, а с другой стороны, страшно. А вдруг ребенок серьезно болен? Одна только мысль об этом заставила сердце сжаться в груди. По глазам Леры он понял, что она думает о том же.

Он вспомнил, как однажды Катя серьезно заболела. Температура сорок держалась три дня. Таблетки и уколы не помогали. Маленькая девочка в беспамятстве металась по кроватке, а они не знали, как ей помочь. Все, что могли, они уже сделали. Оставалось только ждать, подействуют ли уколы. У Леры было дело, она постоянно протирала влажным платком лоб, лицо, шею ребенка. Леонид только смотрел, сидя в кресле, и ждал, и молился, хотя не знал слов ни единой молитвы. Он просто мысленно обращался к Богу и просил здоровья для ребенка. Он не знал, как и чем можно помочь. В медицине он разбирался слабо. Что нужно делать в такой ситуации, он не знал. Поэтому просто сидел в кресле, нервно сцепив руки, смотрел на девочку и жену и молился.

На следующий день Катя пришла в себя и пошла на поправку. Он не знал, кого или что благодарить за спасение, и мысленно благодарил всех и вся, врача, Бога, жену, влажный платок, лекарства, судьбу.

6

6.1

Лера открыла глаза за десять минут до мелодии будильника и посмотрела в окно. Погода была унылой и серой. Снег сдуло с деревьев, и они торчали голыми серыми плетьми вверх к серо-коричневому небу. Солнце, наверное, тоже сдуло ветром, и они на пару улетели в другие края, оставив Москву на произвол судьбы.

Муж спал рядом, больной щекой кверху. «Опухоль вроде стала меньше, – подумала Лера. – Ну и ладно, ну и хорошо. Пойду будить Катю. А Ди сегодня дома побудет. Надо с ней по магазинам походить. А то из сапожек опять выросла…»

6.2

Утро для Леонида началось с телефонного звонка. Леночка спрашивала, ожидать ли его сегодня в офисе. Леонид посмотрел на наручные часы, лежащие на прикроватном столике, и обнаружил, что время уже полдень.

«Нонсенс. Столько дрыхнуть! Видимо, эти противовоспалительные – еще и усыпительные, – подумал Леонид, пощупал правую щеку. Опухоль или исчезла, или стала явно меньше. – Однако действуют».

– Да, Леночка, конечно, буду. К двум. Так что, если что – планируйте там. Только в расписание встреч обязательно Олега Алексеевича поставьте и его предупредите о конкретном времени. Нам где-то минут пятнадцать понадобится.

– Хо-ро-шо, Ле-о-нид Ан-дре-е-вич, – как всегда, чуть нараспев произнесла Леночка.

«Быстро, быстро, соберись, тряпка», – вместо утренней разминки мысленно произнес Леонид сам себе и пошел умываться и принимать душ. «Пойду душиться», – как обычно он говорил себе.

Лера и Диана были дома. Все вместе посидели за столом. Леонид торопливо поел и уехал.

6.3

Леонид быстрым шагом прошел через офис в свой кабинет, на ходу здороваясь с сотрудниками.

– Леночка, я у себя! Заходите, расскажете, что у меня за планы сегодня.

Быстро обсудили очередность встреч. Олега в списке не оказалось.

– Ле-о-нид Андреевич, а его нет сегодня, и дозвониться ему я не могу. Длинные гудки, а трубку не снимает. Может, он со мной не разговаривает. Аню спрашивала, но она тоже не знает. Сказала, что он ей не докладывается. – Леночка недовольно надула губки.

– Леночка, давайте всех остальных по списку, а Олегу звоните и отправьте эсэмэс, что я его срочно жду в офисе.

Встречи отвлекли Леонида. Но часам к пяти он снова вспомнил об Олеге, поинтересовался у Леночки, когда с ним встреча, но секретарша сказала, что, несмотря на все ее усилия, никакого ответа она не получила. Леонида это не порадовало. Он взял трубку в руку и набрал номер.

– Ну что, давно бы сам позвонил, а то секретутку свою все нагибаешь.

– Олег, в офисе когда будешь? Ты мне нужен.

– А, нужен, значит? Ну, так ты вчера где-то гулял, а меня вот сегодня нет.

Леонид оторвал трубку от уха, чтобы убедиться, что он набрал правильный номер. Номер был правильный, а разговор нет.

– Олег, ты ничего не путаешь? Это Леонид.

– Да нет, ничего я не путаю. – Даже сквозь расстояние Леонид почувствовал ухмылку в голосе. – Это ты все время путаешь, не разбираешься, сколько говна тебя окружает. Люди, они только и хотят тебя и меня поиметь. Никому верить нельзя. А ты все в бирюльки играешься, когда уже всех мочить пора. И то, что тебе Леночка в постели подсказывает, ты бы лучше не слушал, мой тебе совет.

Леониду стало не по себе от таких слов, но он постарался сдержаться.

– Олег, слушай, ты в офис сейчас можешь приехать?

– Не, сейчас не могу, у меня встреча, – протянул Олег.

– Отлично, давай после встречи приезжай.

– Не, встреча у меня раньше полуночи не закончится. – Олег хмыкнул. – А потом я спать буду, а утром я на дачу поеду.

– Слушай, Олег, у меня срочное дело, так что приезжай.

– Слушай, Леонид, когда ты вчера не приехал в офис, я же к тебе не приставал, чтобы ты все бросил и ехал куда-то. А сегодня ты очнулся и встречи требуешь.

– Олег, мне с тобой срочно надо поговорить.

– А что нам обсуждать? Нам обсуждать особо нечего, дела идут нормально. Все в порядке.

Что-то действительно было не так.

– Вторая часть пришла? Ты переводы сделал?

– Все пришло, и все, что нужно, я сделал, не волнуйся. – Олег снова хмыкнул. – Ты вот, Леня, всегда суетишься попусту, а все это – схемотехника. Смотришь в ключевые точки и контролируешь.

Леонид не знал, что еще сказать. Как таковых претензий у него не было.

– Ладно, но мне все равно надо с тобой поговорить. И это срочно. Я понимаю, что сейчас пятница, пять вечера. Ладно, давай так – понедельник, десять утра, у меня в кабинете.

– Давай, – безразлично произнес Олег.

Леониду разговор очень не понравился. Вроде все нормально, но тон! И вообще, теперь он начал ощущать, что имела в виду Леночка, когда называла Олега странным. «Надо сегодня коньячку капельку за ужином. А, у меня же таблетки. Алкоголь нельзя», – вспомнил Леонид.

Совсем поздно вечером позвонил Александр Иванович насчет «полкило чая». По голосу было слышно, что он в изрядном подпитии, что немудрено при его работе в пятницу вечером.

– Леонид Андреевич, друг мой, ну как вам чай, второй вариант вам по нраву али как?

– Все хорошо, очень понравился, Александр Иванович.

– Ну вот и славненько, мой друг, вот и славненько. Прощаюсь с вами, а то у нас тут небольшое вечернее заседание. Обсуждаем, знаете ли, все обсуждаем.

7

7.1

Я проснулась и смотрела в окно. Там шел снег, такой пушистый-пушистый. Снежинки неспешно пролетали мимо окна и голубей, толкущихся на подоконнике. Вы слушали когда-нибудь, как говорят голуби? Они как бабушки на базаре, все говорят, говорят, а о чем – непонятно. И все время ходят по подоконнику туда-обратно и толкаются.

А все еще спят! И Катя спит. Она такая соня. Почему ее мама Соней не назвала? Она все время спит и вставать не хочет. И злится, если я ее бужу. Очень! Надо пойти посмотреть, может быть, мама уже проснулась. Надо только осторожно дверь приоткрыть.

Дверь медленно открывается, чуть скрипнув створкой. Сонная Лера вздрагивает, открывает глаза, видит маленькую Диану в дверях, вопросительно приподнимает брови. Ди просто смотрит на нее. Лера смотрит на часы, которые показывают семь пятьдесят утра.

– Сегодня суббота, маленькая моя, выходной, мы никуда не спешим, можно еще поспать, – шепчет она Диане.

– Не фочу фпать, – с упреком говорит та.

Леонид шумно переворачивается на другой бок и что-то бормочет во сне.

– Тихо, папа спит. Иди ко мне, давай я тебя погрею.

Диана в раздумьях стоит в дверях, потом осторожно подходит ближе. Лера ловит ее за руку и затаскивает к себе под одеяло.

«Ну что они все спят и спят? А я не хочу спать. А мама большая и теплая-теплая. А папа так смешно храпит».

Все затихает на время. Казалось бы, Диана заснула. Нет, на самом деле заснула только Лера.

«А где Селентий? Его не видно. – Диана начала высматривать эльфа. – Он пропал? Его надо найти!»

Она засуетилась, выпутываясь из маминых рук и одеяла. Лера опять проснулась, приподняла правую руку, и маленькая Ди соскочила с кровати и куда-то побежала, не слова ни говоря.

«И вот не спится же ей. А потом вырастет большой и будет целыми неделями мечтать проспать сутки напролет», – подумала Лера. Подумала и решила еще полежать, не вставать. Но спать уже то ли не хотелось, то ли не моглось.

Она повалялась еще немного в кровати. Еще раз посмотрела на часы – уже восемь тридцать. Прислушалась к шорохам. Катя, наверное, еще спит, Диана тоже притихла. «Может, уснула? Да нет, Ди что-то делает, тихо что-то делает».

Лера встала, пошла в ванную, умылась, почистила зубы, придирчиво посмотрела на себя в зеркало, легко помассировала кожу вокруг глаз и вернулась в кровать, легла к мужу лицом и начала на него смотреть.

«Вот уже и волосы седые у Лени появляются», – подумала Лера.

Она протянула руку к его волосам и осторожно пригладила. Леонид продолжал сопеть. Лера осторожно подвинулась чуть ближе. Теперь стало ощутимым его дыхание.

«Вот странно, до женитьбы и после первое время проходу не давал своими домогательствами, а теперь успокоился, и не дождешься ничего. Впору самой нападать. А если откажется? – Лера коротко вздохнула. – Работа? Ну так и раньше была работа. И при этом приставал все время. А теперь – хорошо, если раз в две недели. Может, у него есть кто? Да нет, не похоже. Я бы почувствовала». Мысль о «ком-то» покоробила.

Лера чуть более настойчиво погладила мужа по волосам. Он что-то заговорил неразборчиво и грузно перевернулся на другой бок.

«Вот и вся любовь. И любовь ли это? А может, это я старая стала и неинтересная? Чур меня! Надо срочно на какую-нибудь процедурку сходить или на массаж. Срочно, пока выходные. Надо порадовать себя, настроение поднять, массажик, маникюрчик, маску для лица. Срочно! Срочно! Срочно!»

Лера пружинисто встала.

«Ну, а пока кашку детям сварить. А Леонид проснется – поедем все завтракать в “Булошную”».

7.2

Они любили всей семьей завтракать в «Булошной», что в Лялином переулке рядом с Покровкой. Здесь была старая-старая Москва. И в выходные было тихо-тихо. Этот кусочек Москвы был вдалеке от официальных туристических маршрутов. Поэтому и в ресторанчике, выходящем дверью на странный маленький перекресток целых пяти улиц, было уютно и по-домашнему. Уютно, но не тихо. По выходным утром здесь был свой маленький детский сад. Один из залов освобождался под игровую, и приглашенный клоун играл с детьми. А взрослые за столиками могли неспешно завтракать, пить кофе и стараться сбросить с себя бешеный ритм рабочей недели.

Леонид смотрел в окно на московскую зимнюю сказку и пил латтэ с клубничным сиропом. На улице падали хлопья снега и ничего не происходило. Лера заказала свою любимую гурьевскую кашу. Это стало хорошим правилом – «Булошная» и гурьевская каша по субботам. Дети играли с клоуном и с другими детьми.

Завтрак, а потом субботние занятия. Обычно Леонид брал Катю и ехал с ней на ее кружки. Лера занималась с Дианой дома и возила ее на танцы. В парикмахерскую иногда все трое ездили вместе. Дочери с интересом наблюдали, как маме делают маникюр. А иногда Лера ездила одна, в особенности на массаж и маски для лица, тогда обе дочери оставались с Леонидом.

К вечеру все снова собирались дома, ужинали и смотрели какой-нибудь фильм на большом выдвижном экране.

План действий на воскресенье всегда отсутствовал. К этому Леонид привык в Европе, когда учился в бизнес-школе. Там, как правило, почти все закрыто, и только в больших городах работают рестораны. По воскресеньям люди сидят дома или ходят в гости. Так что план на воскресенье заключался в том, что не было никаких планов. Если надоедало сидеть дома, то шли гулять или ехали в кино и к друзьям. А еще Леонид по воскресеньям принимал ванну, впрочем, в порядке очереди. Обычно сначала мылись девочки. Сестры любили плескаться вместе. Запускали игрушки в воду и самозабвенно барахтались, ныряли, бултыхались. А потом уже доходила очередь и до Леонида. Он обычно вытягивал из воды большой палец ноги на воздух и сосредоточенно и вдумчиво смотрел на него невидящим взглядом. На самом деле так он обдумывал планы на будущее. «Всяческий экспромт должен быть тщательно мысленно отрепетирован», – любил говорить Леонид.

8

8.1

– Олег, ты где? – В 10.01 Леонид дозвонился до Олега. Надо ли говорить, что услышанных гудков в трубке было десять, прежде чем сонный голос ответил: «Слушаю».

– Я на даче, приеду попозже, – как всегда протянул Олег.

– Олег, мы договаривались на десять утра в моем кабинете.

– Слушай, Леонид, у тебя ко мне что-нибудь конкретное? Или так, поболтать захотелось? Ну так поболтай с проституткой своей. А мне мозг не выноси.

– Слушай, Олег, мою секретаршу зовут Елена, ни о какой проституции я не знаю. Тебя я ждал в десять утра. Это и есть конкретный к тебе вопрос. Почему ты не на рабочем месте?

– Ты че, Леня, попутал? Мы что, когда-то для меня график определяли, когда я на рабочем, а когда не на рабочем месте? А по поводу проституции ты бы глаза разул сначала. С твоей подружкой полколлектива в кровати лежало, а ты все Леночка-Леночка. Ты жену-то свою как называешь, Лерочка? Что-то я не слышал такого. А к этой дешевой кукле, кроме как Леночка, не обращаешься.

– Олег, это мы с тобой отдельно обсудим, как мне кого называть, а сейчас скажи мне, во сколько ты будешь в моем кабинете? Я очень хочу тебя видеть.

– Это ты телок своих хоти, а я как приеду, так и приеду.

– Что значит, как приеду, у тебя пока еще работа есть, на которую надо ездить. Я бы сказал, ПОКА еще есть работа.

– Слушай, ты успокойся и меня не грузи, я приеду во второй половине. И за проституток не переживай, не стоят они того. Лучше бы ты меня спрашивал иногда, что под твоим носом в конторе происходит. Я бы тебе рассказывал, что и как. – Голос Олега стал в конце медовым.

– Жду тебя к четырем часам. – Леонид резко оборвал неприятный ему разговор.

Пару минут он просто неподвижно сидел за столом, сжимая и разжимая кулаки. Лицо было красным от гнева.

Потом Леонид судорожно начал рыться в маленьком кармане своего портфеля, достал оттуда флешку, воткнул в ноутбук, вышел в Интернет. Спустя минуту на флешке замерцал маленький красный огонек. Началось защищенное соединение со швейцарским банком, где был открыт счет личной офшорной компании, в которой Леонид значился бенефициаром, короче говоря, владельцем. Экран компьютера четко показывал, что за последние две недели деньги на счет компании не поступали. Это могло означать следующее – с промежуточной компании, на которую клиент отправлял деньги, Олег деньги не отправил, или деньги застряли в пути, или ушли по неправильному адресу, или… Могло быть много разных или. Но все они сводились к флешке и ноутбуку Олега. Мысли в голове Леонида лихорадочно сменяли одна другую. Первым желанием было позвонить Олегу и как следует наорать на него. Но Леонид сдержался. В этот момент позвонила Леночка и доложила, что Анатолий пришел по поводу арбитражного дела.

– Как ты вовремя, Анатолий, я как раз очень хотел с тобой посоветоваться. – Леонид с жаром пожал вошедшему руку.

– Здорово, Леонид! Если ты по поводу арбитража, то плюнь и разотри, порвем мы твоих врагов. Я как раз тебе план действий и документы по делу хотел показать.

Леонид даже не смог выслушать Анатолия, перебил его и вкратце обрисовал ему ситуацию с Олегом. Анатолий задал еще пару уточняющих вопросов, потемнел лицом и произнес:

– Был бы рад ошибиться, но я на девяносто девять процентов уверен, что тебя кинули, уже кинули. И звонить Олегу сейчас – только тешить его самолюбие и расписаться, что ты лох и терпила. Хотя, по сути, ты этим самым и являешься. Слушай, Леня, ты вроде взрослый мужик и на лоха не похож, а, оказывается, лох с большой буквы. Скажи мне, как ты, такой солидный бизнесмен со стажем, доверил свои деньги какому-то говнюку? Я за тобой такой ерунды не замечал. Ты даже меня за каждую копейку заставлял расписываться. Все у тебя бумажечки, расписочки, а тут полтора ляма зеленых какому-то козлу без расписки, без бумажки. На, Олеженька, возьми, кушай, не обляпайся. И много ты ему так скормил? Может, это не первая сумма? Что еще он может спереть? Может быть, ты на него дом, квартиру и машину записал?

Леонид молчал, красный, как вареный рак. Слова Анатолия начали до него доходить. Но верить в то, что его элементарно кинули, мучительно не хотелось.

– Да нет, он же два года через эти и другие промежуточные счета операции проводит. И всегда все нормально было.

– И что, каждый раз по полтора лимона зелени пулялось?

– Да нет, ну, сотня грина или полторы сотни обычно.

– А ты понимаешь, Леня, в чем основная разница между суммой в сто пятьдесят тысяч и суммой в полтора миллиона долларов?

– Разница в десять раз, – уныло сказал Леонид.

– Нет, разница в том, что полутора сотней зеленых не отмахаешься, а полтора ляма хватит и откупиться, и пожить безбедно. Пойду завтра на рынок за майкой «Мой друг лох».

Леонид раскис и молчал.

– Ладно, Леня, давай-ка кофейку попьем, я сосредоточусь, задам тебе потом десяток вопросов и, возможно, дам пару советов. А ты сейчас подумай про себя, доверяешь ты мне или нет, потому что вопросы я тебе буду задавать жесткие и от твоих честных ответов, возможно, зависит, будет ли мой совет правильным или в пустоту.

Выпили кофе, Леонид заказал себе двойной эспрессо, хотя сердце и так бухало где-то в пятках.

– Ну что, готов? – Анатолий посмотрел на Леонида стальным взглядом. – Если готов, то оставь телефон здесь и пойдем покурим. Значит, так! Первый вопрос: насколько полтора миллиона критичны для компании, точнее, вопрос: компания от этого сдохнет или нет?

– У компании могут начаться финансовые трудности, но скорее всего, проживет в нулях. Короче, это вся накопленная прибыль, даже с учетом последнего большого заказа.

– Да, вот тут чувствую мохнатую лапу финансового директора, – усмехнулся Анатолий. – Подрезать так, что вроде и в угол не зажал, значит, огрызаться не будет, но и сливки съел. Очень разумно. Следующий вопрос, точнее, история. Иногда такое вот воровство – это всего лишь одно из звеньев в подготовленном и спланированном злодеянии. Деньги украли, а контору и директора на чем-нибудь подставили, чтобы не было сил и возможности заниматься поиском вора. Услышал? Поэтому мой тебе первый совет – проверь свой телефон и кабинет на прослушку, поменяй пароли, все, какие можно, почисти компьютер, заведи дополнительный телефон с новым номером и, главное, контролируй, что и как говоришь, и по телефону, и сотрудникам в офисе. Подумай, на чем можно контору твою зацепить, может, нал без документов получаете, может, зарплаты серые, может, люди работают, но не числятся. Обсуди с главбухом ситуацию, чтобы тоже не болтала и чувствовала себя на осадном положении. Только аккуратно, а то уволится сразу. Я понимаю, что нагоняю страха, но в такой ситуации лучше перебдеть, чем недобдеть. Тем более что Олежа твой у тебя финансовым был и в курсе всех ситуаций и хождений денег. Услышал?

Леонид кивнул и судорожно сглотнул. Потом спросил:

– Слушай, ты так рассуждаешь, будто все уже случилось. А может, все нормально и рассосется само собой.

– Рассосется – я сам первым порадуюсь, но как мне подсказывает весь мой опыт, маловероятно, что само собой все решится, и еще надо понять, что можно успеть сделать на опережение, чтобы устранить возможность ухудшения ситуации. Это мы сейчас и должны решить. Только ты меня слушай, а то я вас, коммерсов, знаю – все послушаете, покиваете, а потом какую-то ерунду на палочке как учудите – и доставай вас потом из-за решетки. Значит, так, вопрос очень простой. Кто имеет доступ к промежуточному счету? То, что Олег, я уже понял. Кстати, как он это делает? Ноутбук, флешка и телефон. Ага… Это может быть сейчас в офисе? В сейфе? Так… это уже что-то. А если нет, то где-то у него. Ну, шансов мало, но можно попробовать. Сколько ключей от сейфа?

Через минуту у главбуха взяли запасной ключ от сейфа Олега. Еще через минуту оба в полном обалдении смотрели в открытый сейф финансового директора. Оба молчали. Потом Анатолий вслух произнес сакраментальную фразу:

– Ку-ку!

– Ой, моя заколочка нашлась! – воскликнула в тот же момент Аня.

Задняя стенка обширного сейфа была обшита багровым бархатом. И на материи ровными рядами были приколоты женские заколки для волос. Двадцать две заколки в сейфе сорокалетнего мужчины. Они были разного цвета и материала. И самые дешевые, и с полудрагоценными камнями. Флешки и ноутбука в сейфе не было. Стопкой лежали несколько пачек документации, но красивее всего были заколки на бархате.

– Либо педик, либо извращенец, либо псих, – глухо произнес Анатолий. – Не знаю, что лучше.

8.2

Спустя пять минут оба взламывателя сейфа снова пили кофе в кабинете Леонида.

– А ты знаешь, твой случай меня заинтересовал. Есть, знаешь ли, во всем этом какая-то неоднозначность. Сейчас самое главное – твоего Олежу локализовать как можно быстрее, может быть, еще успеем что-нибудь спасти. Да не смотри ты на меня такими глазами. Ты все еще думаешь, что все обойдется? А для меня единственная надежда, что твой Олежа извращенец, а про воровство он только думает и хочет посмотреть, как ты реагировать будешь. Но уверяю тебя – одна малейшая ошибка в твоих действиях или даже в интонации, и все.

– Анатолий, да что ты меня пугаешь? Что ты так о людях только в плохом свете? Может быть, он к четырем приедет и все выяснится.

– Может быть, только теперь ты самого себя спроси: приедет он или не приедет? Что ему в офисе делать – к тебе на поклон после всех этих разговоров по телефону идти? Ну, так что тебе сердце подсказывает?

Сердце подсказывало Леониду, что Олег не приедет, но верить плохим вестям не хотелось.

– Надо ему позвонить.

– Да, позвонить ты ему можешь, только помни, что это палка о двух концах – ты пытаешься воздействовать на него, а он в этот момент действует на тебя. И еще помни, что главное для каждого мошенника – протянуть как можно больше времени. Чем дольше ты будешь бездействовать и сомневаться – тем лучше для него. Но и срываться тебе пока нельзя, потому как мы его еще не обложили. Так что у вас сейчас, скорее всего, будет серия телефонных разговоров ни о чем. И его задача тянуть время и перекидывать рельсы на кого угодно, а твоя задача показать всем своим видом, что так просто это для него не пройдет. Кстати, давай-ка обсудим еще пару вещей. Оставляй телефоны, пошли курить.

Леониду было уже дурно от всего того, что ему наговорил Анатолий. У него было ощущение, что он, как комарик, попал в сети и пауки рассказывают ему сказки, что бывает с маленькими комариками, в особенности когда у них уже отобрали маленький фонарик. Причем злодейски здесь выглядел Анатолий, а не Олег.

– Слушай, Толя, ты меня только не запугивай своими страшными историями. Ты, конечно, любитель рассказать страшилки, но давай как-нибудь поаккуратнее и говори по делу.

– А я тебе по делу и говорю. Вопрос у меня простой – это твой Олежа. Как давно ты его знаешь? Лет пять, ага… Где живет, на какой машине ездит? Ага, знаешь… Женат? Живет с семьей? Гуляет? Ага… бабник, значит, да-да, ты мне уже рассказывал. Кто вас познакомил? Кого из его тусовки ты знаешь? А он из твоей? И он конечно же тоже знает, где ты живешь и как у тебя дома… А вместе вы работаете, получается, года два, и до этого все было четко, и ты ему тоже бабло платил исправно и без задержек, так… Может, у него долги какие есть? Нет или не знаешь? Не знаешь, значит… А у тебя кто-нибудь до этого что-нибудь крал? Так… это уж интересно, а ты что в этой ситуации сделал? Так… А Олежа твой об этом знал? Понятно…

Анатолий походил кругами, помычал что-то невразумительное, потом обернулся к Леониду и четко произнес:

– Слушай меня внимательно. Все, что с нами происходит в жизни, – происходит для чего-то, а не просто так. И жизненные испытания даются не зря. И если какое-то испытание, которое мы должны были пройти, мы проваливаем, то оно нам дается снова и зачастую в более страшном виде. То есть то, что ты должен был сделать, но сделал неправильно, к тебе вернется еще большим испытанием. Вот и в твоем случае ты сам говоришь, что в прошлом году у тебя украли деньги на переводе, небольшие деньги, хотя для меня и пятьдесят тысяч долларов – это большие деньги. Тебе было очень обидно, но делать с обидчиком ты ничего не стал. Бойцом себя не показал, решил лишиться малого, чтобы не лишиться большего. Главное в твоем испытании была проверка на вшивость – боец ты или тряпка. А ты допустил слабость, повел себя как типичный коммерс. И Олежа это знал. И это послужило для него толчком к действию, что тебя, как лоха последнего, можно опускать, и ты ничего делать не будешь. Вот оно твое малое испытание. Ты его не прошел, и оно к тебе вернулось большим испытанием. А если и сейчас булки расслабишь и нюни будешь распускать, то и эта беда, скорее всего, не будет последней. Так что соберись, тряпка, или расслабься и получай удовольствие.

Леонид не хотел ни «удовольствия», ни испытания.

– А вот так, друг мой, у тебя не выйдет. Потому что первое свое испытание ты уже просрал. И теперь надо за это платить. За все в этой жизни надо платить, раньше или позже, но надо. И на Олежу ты не злись, если он деньги украл. Для него этот поступок тоже испытание. И если он его не пройдет, то благодарность за это его рано или поздно догонит. Не в жизни, так потом. Но это не твое дело. Твое дело пройти свое испытание с честью.

– Да ты философ, как я посмотрю, – произнес Леонид.

– Скорее лирик… советских поликлиник… Только вот не пойму, я-то как и почему рядом сейчас оказался. Видимо, и для меня здесь что-то есть. И я, наверное, что-то здесь должен для себя пройти. Ну да ладно, то, что нас не убивает, то делает сильнее.

Пришли обратно в кабинет. Была половина пятого.

– О! Олег звонил, – заметил пропущенный звонок Леонид.

– Значит, так, звонишь ему, включаешь на громкую связь и слушаем, что скажет. Ты ему четко говоришь, чтобы он ехал в офис, и пытаешься узнать, где он. Только не срывайся и слабины вместе с тем не давай. Никаких просьб к нему, просто вы договорились, и тебе интересно, когда же он будет на месте. Если поймешь из разговора, что ехать в офис он не собирается, а он не собирается, то ты его четко спрашивай, где полтора миллиона долларов. Только оставь все эти лямы и лимоны, а все называй своими именами, понял? Ну, давай, звони. Послушаем твоего Олежу.

Пальцы Леонида плохо слушались, когда он набирал номер.

– Алло, Олег, ты звонил.

Леонид переключился на громкую связь.

– А-а-а, перезвонил… – Голос Олега срывался. – Ты это что же, гнида, по чужим сейфам лазаешь? А-а-а?

Леонид опешил и молчал, не в силах произнести ни звука.

– Так вот, Леня, если ты по моим карманам шаришь, то хрен ты чего получишь, понял?!! Что, решил со своей сучкой секретаршей меня из бизнеса выкинуть? А вот это тебе не удастся. Меня еще никто из бизнеса не выкидывал, понял? Ты еще пожалеешь. – Голос Олега перешел на сип. – Пошел ты нах, Леня.

Гудок. Голос пропал. Молчание. Десять секунд полного ступора. Слова словно висели в воздухе, стекая на стол. Леонид снова попытался набрать номер Олега, но только длинные гудки ему были ответом.

– Откуда он звонил, как ты думаешь? – спросил Анатолий.

– Судя по звукам в телефоне, похоже, из дома.

– Ну так поехали к нему, что ты расселся?

Анатолий схватил Леонида за рукав и потащил из кабинета.

– Шевелись, сейчас время – главное.

8.3

Время – главное, это понимает любой житель Москвы. А пробки – это главный убийца времени. Они тащились битый час по запруженным автомобилями улицам и проспектам. Время тянулось бесконечно долго. Спереди, с боков и сзади был нескончаемый поток машин. Все дергались, перестраивались из ряда в ряд, но от этого не двигались быстрее. Общая масса машин так и была медленной, неспешной рекой, перемещаясь не быстрее пешехода

– Ох уж эти пробки, так их растак.

– Слушай, а я вот не понял, он что – твой тайный партнер по бизнесу, что ли? – произнес задумчиво Анатолий. – Может, ты чего-то мне недорассказал?

– Да нет, Толя, он наемный финансовый директор, скажем, ближайший помощник, но никак не партнер.

– Да? А что у тебя с секретаршей? Спишь? Она тебе советы ценные дает?

– Да нет, Толя, в том-то и дело, что не сплю и советов она мне тоже не дает. Обычная секретарша. Только красивая очень.

– Да, красота – страшная сила. – Помолчали немного. – А твои сотрудники тоже думают, что ты с ней спишь?

– Не знаю я. Да и при чем здесь это?

– Вот и я не знаю, при чем.

Пробка не кончалась, Леонид посмотрел по Интернету маршруты объезда, но все пути на карте были отмечены красным. Пробки 9 баллов. Ситуацию ухудшала возобновившаяся зубная боль.

– Вот, блин, еще и зуб болит, – скривился Леонид.

– Держись, дружище, прорвемся. – Анатолий начал напевать: «Взвейтесь кострами, синие ночи…»

Странно, но песня захватила, и стало легче, Леонид сам не понял, как начал подпевать. Даже боль в челюсти стала тупой и далекой. Представьте себе двоих взрослых тридцатипятилетних мужчин, едущих в пробке на солидном «мерседесе» и распевающих: «Мы пионеры – дети рабочих… близится эра светлых годов…»

Смешно, но действует!

8.4

Они подъехали к дому Ольга. Припарковались неподалеку, потому что въезд на территорию преграждал шлагбаум.

– Машину смотри, по машине можно определить, дома или нет, – подсказывал Анатолий.

Машина Олега стояла недалеко от подъезда.

– Номер квартиры помнишь? – продолжил Анатолий. – Ну, раз помнишь, жми.

Леонид нажал на домофоне номер квартиры и вызов. Долгие гудки, потом мелодичный девичий голос настороженно спросил:

– Алло, кто это?

– Здравствуйте, это Леонид, начальник Олега. Олег сейчас дома? Я могу с ним поговорить?

– Нет, его нет дома, и я не знаю, когда он будет, – испуганно ответил голос.

– Но машина здесь, – продолжил Леонид.

– Его нет дома, – испуганной скороговоркой проговорила девушка, и раздался длинный гудок обрыва разговора.

Самое странное, что в эту же секунду входная дверь подъезда открылась, как будто в последний момент разговора из квартиры нажали кнопку «открыть». Леонид автоматически приоткрыл дверь, зафиксировал ее так, чтобы она не закрылась, и посмотрел на Анатолия.

– Подстава, – коротко сказал Анатолий и жестом позвал Леонида прочь от подъезда.

– Это может быть подставой. Ты поднимешься к нему в квартиру, когда тебя не приглашали, а он попытается инсценировать попытку нападения на ребенка, к примеру. Или какую-нибудь подобную туфту. Не, делаем так, пиши ему эсэмэс – выходи, не ссы, поговорить надо. Вот так, именно так, по-пацански и пиши. Я понимаю, что ты интеллигент и все такое, только теперь другая ситуация. Пиши, пиши… Написал? Отправляй. Та-ак. Теперь ждем.

Леонид почувствовал прилив адреналина. Как в детстве, когда встречаешь на чужой улице компанию таких же малолеток, как ты сам, и начинается выяснение, что ты на этой улице делаешь. Ты что-то отвечаешь, а мысленно постоянно отслеживаешь ситуацию, не пора ли кому-нибудь дать в зубы или, наоборот, убежать. Так и сейчас, то ли уйти, то ли наехать, то ли ворваться в подъезд. Есть выбор, но выбора нет. Потому что, по словам Анатолия, нужно действовать уверенно и жестко, чтобы обозначить свою позицию, но при этом нельзя нарваться на то, что можно рассматривать как противозаконные действия. Только это, как говорит Анатолий, единственный шанс убедить потенциального мошенника отказаться от добычи.

Ответа на эсэмэс не было… Они стояли, как дураки, у подъезда и мерзли…

– Та-ак, пять минут прошло. Пиши вторую эсэмэс – я знаю, что ты дома, не бзди, выходи. Написал? Отправляй.

Еще пять минут ожидания. Ноги в легких ботинках начали подмерзать. Холод уже забирался под брюки. Кожа стала гусиной. Леонид начал дрожать всем телом.

– Если он выйдет еще через пять минут, я ничего даже сказать не смогу, буду дрожать только, подумает еще, что боюсь, а я только и смогу, что сосулькой харкнуть.

– Он не выйдет, даже не надейся, если сразу не вышел, то и не выйдет. И вообще, пошли в машину греться, я тоже замерз.

В машине было тепло. Оба отогревались, включив подогрев сидений и обдув теплым воздухом на максимум.

– Жаль, что поговорить не удалось, сейчас мы его, может, и долечили бы. Так, ну что же, надо на него справку сделать, кто он, чем владеет и т. п. Мне нужны фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, хотя… В этой квартире он прописан? Скорее всего, да, ну вот все и выясним. И еще, выйдет на связь, тут же зови жестко его на встречу. Боится если, пусть приводит с собой кого хочет. Понял?

Леониду стало не по себе. Все напоминало какой-то дешевый телевизионный сериал. Верить, что его кинули, по-прежнему не хотелось, а мысль о том, что будут какие-то встречи, стрелки, как в девяностых, вообще казалась кошмарной.

– Да, да, да, ты, Леня, в своем мире все пребываешь и плохо представляешь, что в настоящий момент все снова ухудшилось. И постреливать стали, и кидалово возобновилось с новой силой. Давай приходи в чувство. И еще я тебе честно расскажу, в какой ты сейчас ситуации. Этот твой Олежа в настоящий момент раздумывает, кинуть тебя окончательно или нет. И смотрит он на то, что ты будешь делать. Деньги он, скорее всего, все еще держит на том счете, куда их и прислали, с тем чтобы иметь возможность сказать, что он и не думал ничего брать, что это ты плохой человек и все придумал, а он честный и пушистый. По факту он некоторое время подождет, и если ты не проявишь себя, четко обозначив, что если бабло не отдаст, то ему крышка, то он, спустя некоторое время, деньги переведет уже на свой счет, а конторку утилизирует. Теперь о том, чем его можно пугнуть. Ты готов его вывезти в багажнике в лес, заставить копать себе яму лопатой и обозначить, что там он и останется навсегда?

Леонид не понимал, то ли ему слышится сейчас то, что говорит Анатолий, то ли это бредовый сон и он вот-вот проснется. Он потряс головой в надежде, что сон рассеется.

– Так я и думал, что ты не готов. Вот и Олежа, я уверен, тебя давно уже изучил и, пока под твоим боком два года грелся, понял, что по беспределу ты не пойдешь. А тогда, скорее всего, твое дело швах, потому как есть у тебя какие-нибудь бумаги, что он тебе денег должен? А какие-нибудь расписки, письменные доказательства, что тот счет имеет к тебе отношение? Короче, есть хоть что-нибудь, чем ты можешь показать, что он тебе денег должен?

Леонид опять в замешательстве потряс головой.

– Нет, так я и думал. Ладно, а какие-нибудь бумаги, которые можно считать противоправными, есть? Если он тебе деньги мыл, может, он и себе деньги мыл или кому-то другому? Подумай, повспоминай, что противозаконного он делал, на чем его можно угандошить.

Анатолий помолчал немного. У Леонида было полное ощущение нереальности и бредовости всего происходящего. Это всегда так бывает, когда жизнь мерно идет, все развивается, дети растут. Возникает ложное ощущение, что все беды, которые случаются, – или в телевизоре на канале НТВ, или у соседей, но у тебя такого никогда не будет. А потом бах, что-то случилось, и ты думаешь, да нет, это нереально, такого не может быть. Но в том-то все и дело, что может. Все что угодно может случиться, потому что мы человеки, и мы не бесконечны в своей жизни и еще очень хрупки и уязвимы.

– Еще один вариант, это включить ментовской беспредел. Но это так же, как и с бандитами, надо знать тех ментов, которые за деньги на такое способны. Зато действенно – они, например, подбросят твоему Олеже наркоту, задержат за это, ну а дальше сокамерники ему объяснят, что надо долги возвращать. К такому раскладу готов? Нет? Я так и думал, интеллигентный ты наш. Тогда вспоминай, на чем копнуть твоего дружка можно.

Анатолий еще немного помолчал и добавил:

– Подумай, если расторгнуть в срочном порядке договор и твой клиент направит требование на возврат денег на ту контору, можно ли их будет вернуть? Нет, это не значит, что ты договор расторгнешь окончательно, объяснишь это техническими трудностями по тому расчетному счету и попросишь клиента сделать требование на возврат, вдруг сработает? Хотя мне кажется, что деньги так не вернуть. Договор же заключался с твоей конторой, поэтому и требование они прежде всего должны отправлять тебе. Хотя в таком случае можно требовать возврата денег как ошибочного платежа. Но и в этом случае деньги могут не вернуться, так как после их зачисления на расчетный счет конторы отправка возможна только с согласия формального управляющего, а реально с согласия Олега. Посмотри еще, что за банк, может быть, банк серьезный и сможет оказать давление на клиента или, может, еще деньги по счастливой случайности не дошли. Но формально говоря, банк тебя должен послать, так как они четко выполняли инструкции перевести деньги со счета А на счет Б, все реквизиты и все счета совпали, они все сделали, а все остальное не их вопрос. Понятно? Но все равно пробуй.

– И последние два варианта – сказать самому себе, что полтора зеленых ляма ты еще заработаешь, сделать работу над ошибками, чтобы так у тебя их своровать было больше невозможно, простить их Олегу и сказать себе: «Я простил, а Бог все видит». Это был первый вариант. А второй – послать Олегу эсэмэс, что пусть отдаст половину суммы, а половину ты ему с благодарностью подаришь. И возможно, он над тобой поиздевается немного или много, а потом отдаст, сколько посчитает нужным. Последний вариант самый унизительный, но, возможно, самый разумный. Это в том случае, если он хоть что-нибудь вернет, конечно. А если только поиздевается, тогда ты будешь себя чувствовать и ограбленным, и оплеванным. Ну вот, вроде все рассказал. А ты думай и выбирай.

У Леонида в голове была полная каша. Что выбирать? Зачем выбирать? Бред какой-то! Хотя логичность рассуждений Анатолия пугала.

– А ты сам-то что бы выбрал в такой ситуации? – спросил Леонид.

– Я? – воскликнул Анатолий. – Ну я-то человек полувоенный, ты же знаешь, мне лишь бы повоевать. Но это я, и я не коммерс. И у меня нет семьи, детей и бизнеса тоже нет. Весь мой бизнес – это я сам. Ты же знаешь, какие мы с тобой разные. Ты смотришь – выгодно – не выгодно, опасно – не опасно, ищешь баланс, симбиоз. А для меня главное – это принцип. Украл – получи, ударил – получи, оскорбил – получи. И никакие деньги не важны. Злодей должен кровью харкать за свои дела. Вот мой принцип. И вот у такого, как я, Олежа твой даже не попытается деньги украсть. А крадут обычно у таких, которые могут простить. Вот ты теперь и думай, как тебе быть дальше. Ладно, мне вот здесь останови. Справку я сделаю по твоему злодею, а ты, мой тебе совет, вспоминай усиленно, где ты его можешь зацепить. Абсолютно белых и пушистых людей не бывает. Только вспоминай быстрее. И запрос на возврат ошибочно перечисленных средств попробуй организовать. Вдруг повезет. Ладно, бывай, на связи. И выпей сегодня…

8.5

Дома Леонид молча ел, молча ходил из угла в угол, молча сидел на диване, молча слушал щебетанье детей, молча слушал рассказы жены о сделанных покупках и новости из Катиной школы. За весь вечер он несколько раз односложно ответил словами «хорошо», «нет» и «потом». Лера, видя, что что-то случилось, и боясь потревожить мужа, прекратила попытки его разговорить и сосредоточилась на домашних делах и детях. Она занималась мелочами, которых много в хозяйстве, но спиной чувствовала, где муж и что он сейчас делает. Катя тоже притихла, если только может притихнуть и так самый незаметный человек в семье. Обычно она рисовала в альбоме природу или зверей. Но сегодня усиленно водила простым карандашом по листу бумаги. Лера попыталась заглянуть к ней в альбом, но Катя отгородилась еще сильнее, не пуская маму к рисунку.

– Рисуй, рисуй, я тебе не помешаю, мне было просто интересно.

Катя благодарно посмотрела на нее, но тем не менее продолжала прикрывать рисунок, что-то там вычерчивая.

Одна Диана была весела и напевала, играя с куклами.

«Чем меньше дети, тем они счастливее, – подумала Лера. – Впрочем, Ди всегда на своей волне».

Действительно, Диана всегда отличалась от других и не вела себя в согласии с общими настроениями. Дети вокруг могли играть в пиратов, а она в этот момент спокойно рассматривала какой-нибудь листик на дереве. И что удивительно, в конце концов все вокруг прекращали кричать, бегать, играть, останавливались рядом с Ди и смотрели туда же, куда и она, пытаясь понять, что же там такого интересного. Часто это состояние остальных быстро улетучивалось, когда они не могли понять, что маленькая Ди нашла в этом листике, но так или иначе, на какой-то короткий момент все подчинялось ее воле и останавливалось рядом с ней, если она была задумчива. А если она была весела и танцевала, то все начинали кивать в такт ее движениям. Ее мелодия наполняла остальных музыкой и ритмом. И так было всегда. У Ди была своя независимая волна, не похожая на других. Так и сейчас. Лера была встревожена и молчала. Леонид еще не произнес ни одного осмысленного предложения, но в его лице отражалась работа мысли. Катя рисовала. Ди играла с куклами и что-то напевала себе под нос. Сначала все были расстроенны, кроме Ди. Потом Катя начала ерзать на стуле в такт мелодии младшей сестры. Лера уселась рядом с Дианой и начала расплетать ей косы. А затем и Леонид зашел к ним в комнату, уселся на стул задом наперед, положил подбородок на спинку, взял в руки одну из кукол и начал задумчиво раскачиваться в такт.

Катя прекратила рисовать и стала лепить. Серый рисунок был отложен в сторону, как что-то устаревшее и более неинтересное. Это было удивительно. Обычно Катя всегда делала многоцветные красочные работы. Впрочем, Леонид интересовался всем, что делала Катя. Сам он никогда не учился рисованию и считал себя неспособным к художествам, хотя и тянулся к изящному и обладал чувством вкуса.

Леонид отложил последнее свое занятие – отворачивание головы кукле и приблизился к столу Кати. Девочка не обращала никакого внимания на папу и продолжала лепить из пластилина. Леонид увидел на рисунке серого ссутуленного человечка, мужчину, стоящего спиной и как бы пойманного в момент, когда тот оборачивается украдкой к зрителю и смотрит исподлобья злым, ненавидящим взглядом. Леонид вздрогнул, когда до него дошло, что серый человечек сильно напоминает ему Олега.

– Можно я возьму этот рисунок?

– Нет, не надо… Злой он, – коротко сказала Катя, перевернула картинку лицом вниз и положила сверху тяжелую книгу.

Леонид в задумчивости развернулся и вышел из комнаты.

9

9.1

Ура! Утро! Мама шумит в ванной и к нам еще не заходила. А Селентий уже прыгает у меня на кровати. Он такой смешной! О! Пока мамы нет, можно с ним поиграть. Катя вчера мне показала новую игру с шариком. Надо надутым воздушным шариком натереть волосы, а потом… волосы поднимаются кверху и торчат.

А теперь можно водить шариком около головы, и волосы двигаются вслед за ним. Смешно. А теперь поднесем шарик к Селентию. Ой… Он прилип… к шарику… сильно… Ой… пытается руками махать… и не может… У него руки тоже прилипли… Ой… злится, покраснел. Надо его отодрать…

Уф! Отодрала…

– Ну, не влифь…Фелентий.

Чпок… Его снова к шарику присосало. Ой… опять отдирать. Ба-баахх…

Катя испуганно таращит глаза на младшую. Лера в ванной, ничего не слышит, по-прежнему плещется вода. Из соседней спальни прибежал Леонид в семейных трусах и с небритым, заспанным лицом.

Диана сидит на кровати. Перед ней обрывки воздушного шарика. Она бережно собирает их в кучу.

– Ди, что случилось?

– Папотька! Я им игвала, игвала, а он, ну Фелентий, плилип, а потом бах! Вовался, а Фелентий валяется тепей. Папотька, он его как дафт и бабах… и ффе!

– Господи! Кто кого даст? Куда даст? Почему?

Леонид быстро ощупал Диану на предмет повреждений. С дочерью было все в порядке. Ни ножниц, ни других колюще-режущих предметов поблизости не было. Он успокоился.

– Так, ну рассказывай еще раз во всех подробностях…

«Взрослые, какие они бестолковые. Мало того что ничего толком не видят, так еще и не понимают».

– Мне нековда, – сказала Диана, продолжая трогать остатки синего шарика.

– Что значит некогда? – возмутился Леонид.

«Вот так дела. Еще говорить не научилась, а уже тинейджерские замашки “папа, отстань”», – расстроился Леонид.

– Фууу! Очуфался!

Диана радостно посмотрела на папу. Леонид в отупении стоял у кровати и смотрел на дочь сверху вниз.

– Ну, папотька! Ффе хоофо!

На пороге появилась Лера.

– Так, ну что тут у вас случилось? Что? Уже на пять минут нельзя оставить?

Леонид молча развернулся и ушел в спальню.

– Ди, что случилось? Судя по тому, что Катя уже не спит, случилось что-то экстраординарное.

– Маматька, Фелентий пилип к фаику, а потом как дафт ему вукой, а тот ба-бах! И лопнул! А Фелентий бабац и левыт! А папатька – фто, фто? А я говою, а он опять фто-фто? А я, а мне Фелентия впафти надо.

Диана рассказывает, размахивая руками. «Ну что, все понятно, шарик лопнул, Леня прибежал. Ничего не понял. Как обычно. Я пришла, значит, снова спать можно идти».

– Так, ну а теперь все нормально? – просто спросила Лера.

– Да!

– Ну и порядок! Так! Всем подъем. Скоро уже дедушка внизу будет. Ди, ты тоже подъем. Мы с тобой сегодня к доктору едем.

9.2

«Первая мысль утром. Ты просыпаешься и думаешь – вот этот весь бред вчера с беготней, с суетней – это же сон? Ведь правда? Ну это же бред? Кошмар? А значит, сон».

Леонид первым делом тянется к телефону и обнаруживает там сообщение от Олега: «Меня дома не было. Кончай терроризировать моих близких». Первое желание – отбросить в сторону телефон, как ядовитую гадюку.

Леонид положил трубку обратно на столик, вздохнул и пошел принимать душ. Горячая вода. Усиленно скреб себя мочалкой. «Да кто его близких терроризирует?»

Леонид позавтракал, залез в Интернет, через защищенное соединение посмотрел информацию по швейцарскому счету. Деньги не приходили. Захлопнул крышку компьютера. «Сегодня в бильярд играть, а что я ему скажу?» – он вспомнил спокойные, размеренные манеры Александра Ивановича. «Вот что я ему скажу? У меня, как у последнего лоха, сперли из-под носа ваши деньги? И что он мне скажет? Это твои проблемы, вот что он скажет. И еще предупредит пару других потенциальных клиентов, что у меня трудности и пока ко мне лучше не обращаться. Такая инфа облетает всех за минуты. И все, кому ты должен что-то достроить или деньги за материалы, – начинают с тебя все требовать в срочном порядке. То людям было все равно, установишь ты им ванну сегодня или через две недели, а тут сразу всем станет обязательно сейчас».

Леонид с трудом заставил себя взять телефон в руки и набрал номер Олега. Долгое время никто трубку не поднимал, а потом недовольный голос ответил:

– Че надо?

– Олег, когда ты будешь в офисе?

– Ну, если бы ты по чужим сейфам не лазил, был бы в десять утра, а теперь, сам понимаешь, не с ноги как-то.

– Да там девочки заколки свои решили поискать… – Леонид мысленно улыбнулся.

– Да ты вообще обалдел, что ли? Сначала решил мне женскую туфту всякую подсунуть, а потом… инсценировки эти свои там удумали. Ты мне скажи: кто это все придумал? Ты или, может, секретутка твоя? – Голос Олега перешел на сип. – Я еще найду эту крысу, я еще… крысу…

«Кого ты крысой назвал?» – хотел спросить в ответ Леонид, но в трубке были только короткие гудки.

Леонид со злостью нажал повторный набор. Ответа не было.

«Папотька ф какафку нафтупил», – подумалось Леониду, как бы сказала Диана.

9.3

Лера опаздывала к врачу на энцефалограмму. Они спешили, чтобы успеть, ехали на метро. Ди с интересом смотрела по сторонам на толпы спешащих в переходах.

– Мамотька, а куда они ффе бегут? Они бегуны?

– А вот мы, доченька, сейчас куда бежим?

– Не внаю… Куда?

– Мы бежим к доктору, опаздываем, поэтому и бежим.

– Мы мовем не бевать.

– Ну… – произнесла Лера.

«А вот что тут скажешь? Зачем мы все куда-то бежим? Ведь можно не бежать. Ну, опоздаешь ты на тридцать, а не на пятнадцать минут. Зато никакой суеты». Какая-то тетка ткнула ее в бок и, не извинившись, заспешила дальше. «Господи, да что ж это я. Так и ребенка затопчут, пока я рассуждаю». Лера подняла Диану на руки и устремилась вперед вместе с толпой.

У доктора очереди не было. «Действительно, зачем спешили?» – подумала Лера. Доктор в кабинете заполнял какие-то бумаги и попросил подождать минут пять в коридоре. Диана безмятежно играла с куклой. Лера нервничала. Представьте себе, вы находитесь в коридоре перед кабинетом врача. И не вас, нет, не вас, а вашу маленькую девочку сейчас будут исследовать. А потом вердикт – хорошо, если все в порядке, а если нет – если вам скажут, что у вашего ребенка неизлечимая болезнь, что тогда? Вот она веселится сейчас. Ни она, ни вы ничего не знаете. Все веселы и счастливы. А потом вы узнаете, что в ваш дом постучалась беда, узнаете все прогнозы, что и когда. Вы знаете, а ребенок по-прежнему нет. Пока еще ваш ребенок весел и играет в игрушки. Но вы смотрите на него и пытаетесь делать все тот же незнающий вид, но вы при этом все знаете. А потом начинаются бесконечные походы к врачам, где вашего ребенка мучают, делают уколы, бесконечно делают дополнительные анализы и пробы. А ваш ребенок – этот маленький человечек – плачет и вырывается из ваших рук, а вам его надо крепко держать, чтобы его и дальше мучили. Но ребенок маленький, плачет и все быстро забывает и снова играет, но вы же все помните, вы помните, что сегодня вы помогали мучить вашего ребенка. Хорошо, если вы верите, что это на пользу и это поможет выздороветь. А если нет? Если нет в этом уверенности и веры в светлое будущее тоже нет, потому что вы знаете статистику? И статистика упрямо говорит, что шансов нет, тогда что…

– Заходите, – сказал бородатый доктор.

9.4

Леонид созвал в офисе совещание и объявил, что в настоящий момент у него есть несколько серьезных вопросов к Олегу и что в связи с этим он просит не предоставлять Олегу никакой информации и при появлении того вблизи офиса незамедлительно сообщить об этом ему лично. Во время совещания женщины с улыбками перемигивались. История «финансиста-клептомана» уже успела стать притчей во языцех. Леонид также попросил никого не звонить Олегу и не общаться с ним. «Лучше бы так не говорил, теперь точно позвонят», – подумал про себя.

Сейф и рабочий стол Олега были очищены от всех документов и бумаг. Все это было сложено в одну большую коробку и перенесено в кабинет главбуха.

Отпустив всех, Леонид оставил в кабинете юриста и главбуха и попросил их тщательно посмотреть на всю работу фирмы в смысле чистоты и безукоризненности документов. Те переглянулись и вопросительно посмотрели на генерального директора. Леонид пояснил, что Олег не совсем адекватен, и поэтому, если он уходит, можно ожидать любых провокаций. Сотрудники, наверное, хотели узнать подробности, но Леонид не стал дожидаться вопросов и отправил их выполнять поручение.

Леонид попытался дозвониться до Олега со своего мобильного. Долгие длинные гудки были ответом. Он посидел в кресле немного, невидящим взглядом уставившись в окно. За стеклом была белая январская пурга на фоне серого, унылого неба.

Леонид набрал номер Анатолия. Бодрый голос раздался в трубке как ни в чем не бывало.

– Ну что ты там? Как дела? Нет, дай я сам угадаю. Деньги не пришли. Отозвать платеж ты стесняешься. На работу твой Олежа не приходил. По телефону тебя послал к ядреной фене, еще и придурком обозвал, нашел какой-нибудь повод.

Леонид вяло промямлил в ответ:

– Ну… в общих чертах…

– Да, брат, ты совсем расклеился, как я посмотрю, – бодро продолжил Анатолий. – Ладно, у меня сейчас в суде дела закончатся, я тебе наберу, встретимся и перетрем, не забудь поискать грешки на него, давай, пока…

В трубке короткие гудки. Леонид позвонил Леночке по внутреннему телефону и попросил снова пригласить главбуха и юриста и чаю горячего с конфетами попросил.

На повторном совещании дал указание пересмотреть все сделки с клиентами на предмет участия со стороны Олега и выяснить все, что связано со вспомогательными фирмами. Сотрудники пошли работать. В дверь заглянула Леночка.

– Леонид Андреевич, вам, может быть, еще чаю?

– Нет, ничего не нужно, хотя зайдите, пожалуйста.

Дверь полностью открылась, и Леночка появилась во всей красе. Белая обтягивающая рубашка подчеркивала осиную талию и полную грудь. Пуговки расстегнуты так, что виден кулон небесного цвета на золотой цепочке как раз в ложбинке рядом с сердцем. Волосы убраны назад так, что маленькие ушки в полной мере показывают сережки с такими же камнями. Черная юбка-карандаш, длинные тонкие ножки заканчиваются яркими синими туфлями на высоком каблуке. Тонкий прямой носик, пухлые губки, черные как смоль глаза, брови вразлет, ресницы хлопают, как крылышки бабочки.

«Сумасшествие какое-то! Ей надо в индустрии моды работать или на телевидении, а не у нас. В каком-нибудь журнале Vogue или на Первом канале, – подумал про себя Леонид. – Секс ходячий».

Леночка стояла перед Леонидом.

– Присаживайтесь, Леночка, присаживайтесь.

Леночка осторожно присела на стульчик. «Наверное, тяжело в такой юбке. Все обтянуто. Пукнешь случайно, а юбка по швам разойдется», – со смехом подумал Леонид. Мысль о «пукающей секретарше» помогла ему перенастроиться на деловой лад.

– Леночка, расскажите мне, пожалуйста, все, что можете, об Олеге Алексеевиче. Ну и, конечно, о вашем с ним общении.

Леночка произнесла какие-то общие фразы. Потом разговорилась, раскраснелась, как будто вспомнила что-то постыдное, и рассказала, как он домогался ее последние полгода.

– Ну и как же вы от него отбивались?

– Ну ка-ак-как? – Леночка говорила в своем стиле, чуть нараспев, что, впрочем, добавляло ее сексуальному образу дополнительный шарм и изюминку. – Ну не могла же я ему сказать в лицо, что он такой мерзкий, что меня бы стошнило от одной мысли, что мы с ним… – Леночкино лицо исказила гримаса неподдельного ужаса.

– Ну так как же?

– Нуу я емуу сказала, что у меня есть постоянный молодой человек и я не могу.

– А он?

– А он все домогался, кто это. И еще, что он – Олег – такой замечательный, богатый и все такое, что лучше любого мужика и что мне надо подумать хорошенько, пока такой, как он, не передумал.

– А вы?

– А что я? Меня же тошнить меньше от этого не будет? – Леночка сделала удивленные круглые глазки, как бы говоря «Ну что тут непонятного, я же уже сказала, что он противный».

– А вы сказали, кто этот замечательный человек?

– Неет, конечноо. Ну как я могла сказаать?

– А почему бы не сказать или, к примеру, когда тебе звонит противный мужик, передать свой телефон молодому человеку и попросить его поинтересоваться, кто звонит и зачем. В большинстве случаев это остужает…

– Леониид Андреевиич! Ну так для этого молодой человек должен быть рядом. А не так, как у меня, мечты однии…

Леночка скромно потупилась. А Леониду почему-то стало жарко… Он встал из-за стола, подошел к окну, посмотрел на белую метель за стеклом. Потом развернулся, собрался с духом и спросил:

– Леночка, извините за очень нескромный вопрос. Ну раз уж у нас сегодня день откровений и все такое. Можно?

Леночка посмотрела на Леонида. Тот стоял темным пятном с красными ушами на фоне белого экрана окна.

– Спрашивайте…

– Леночка, извините, но вот пока вы у нас работаете, другие мужчины из офиса, ведь, наверное, тоже к вам неоднократно приставали? Вы отвечали взаимностью хоть кому-нибудь из наших сотрудников?

– Да вы чтооо? Леониид Андреевиич! Да я никогда! Да я бы никому! Да как вы не понимааетее?

– Леночка, извините, пожалуйста, меня за этот вопрос. Мне просто надо было его задать. Чтобы пресекать слухи и все такое, – скороговоркой зачастил Леонид.

– Да-даа! Я понимаюю, но так обидноо, как вы только могли подумать? – Леночка с укором посмотрела на Леонида.

– Ну, все-все! Извините. Считайте, что этого разговора не было. Спасибо вам большое, Леночка.

Леонид опять посмотрел в белую мглу. «Бред какой-то! Совсем спятил! Ерунду какую-то у сотрудников спрашиваю!»

– Что-нибудь ещее, Леониид Андреевич? – послышалось за спиной.

– Нет, Леночка, ничего не нужно. Хотя… Можно вас попросить сделать еще чая и конфет или шоколада принести. И еще, как только Анатолий придет, вы знаете его – юрист. Так вот, как только он придет, проводите его сразу ко мне, даже если у меня встреча.

– Конечноо, Леониид Андреевич.

9.5

Часа в три Леониду позвонила взволнованная Лера. Леонид помнил, что Лера сегодня с Дианой должны быть у врача. Сердце у Леонида болезненно сжалось. Лера начала сбивчиво рассказывать, что ей звонила заведующая детского сада, того самого, куда ходит Диана. Точнее, звонила заведующая, но разговаривал какой-то злой мужчина, назвавшийся капитаном милиции, тьфу, полиции, а заведующая нервная и запуганная, только трубку передала.

– Лера, подожди, не тараторь, пожалуйста!

Лера замолчала.

– Давай по порядку. Вы с Ди к врачу ходили? – начал выпытывать Леонид.

– Ходили, только я не поэтому звоню, там тот мужик от заведующей звонил, такой злой и наглый, весь из себя, он… – снова засуетилась жена.

– Ну, подожди же ты. Лера, давай так: я задаю вопросы – ты на них отвечаешь. И до мужика тоже доберемся. Понятно?

– Понятно, – смирилась Лера.

– Значит, так, вопрос первый. Что сказал врач?

– Ничего не сказал. Мы только энцефалограмму сделали, и все. Он бумажки заполнил и сказал послезавтра приехать за распечаткой и отчетом. Я тебе о другом хотела рассказать…

– Лера, я все понял. О’кей. Теперь скажи мне: что сказал этот мужик? О том, что он злой и якобы из полиции, я уже понял, но только скажи мне дословно: что он сказал?

– Он сказал, что хочет поговорить с нашей Дианой.

– Так. А ты что сказала?

– Что с нашей дочерью он сможет поговорить, когда я посоветуюсь с мужем.

– Умница. И что он сказал на это?

– Сказал, что перезвонит через десять минут.

– Так. А зачем он хочет поговорить с нашей дочерью?

– Он сказал, что дело касается выяснения обстоятельств, при которых Борис Плетнев получил повреждение головы. Ну, помнишь, Боря, мальчик из их группы, который ударился головой о батарею.

– Помню… Значит, так, скажи ему дословно: если мы и согласимся на то, чтобы он беседовал, то только в присутствии нас – обоих родителей. Причем не одного, а обоих. Второе – перед тем как я решу, согласны ли мы на эту беседу, ему следует поговорить со мной. Можно еще короче сказать – пусть мне звонит. Дай ему номер и сама с ним не общайся. Ни слова ему, понятно?

– Да.

У Леонида было четкое ощущение, что Лера на другом конце провода кивнула, когда сказала «да». Лера вроде бы успокоилась и положила трубку.

Через десять минут ему позвонил тот самый капитан. Леонид сразу понял, кто звонит, по чеканным фразам и металлическому голосу. И этот человек хочет допрашивать его дочь? У Леонида волосы на затылке зашевелились, как у волкодава перед прыжком в сторону волка.

Металлический голос сказал, что ему немедленно нужно поговорить с Дианой. Леонид не растерялся и ответил, что дочь находится вместе с мамой на больничном и разговаривать ни с кем не намерена. И поинтересовался в ответ, почему ему нужно поговорить именно с Дианой и в чем такая срочность. Капитан сказал, что почти со всеми детьми уже поговорили и для завершения проверки осталось поговорить только с Дианой. «Щас! – подумал про себя Леонид. – Тебе проверку скорее закончить надо, а нам потом от заикания ребенка всю жизнь лечить. Вон уже Лера связно говорить не может, а что тогда с ребенком будет?»

– Ничем не могу помочь, – сказал Леонид, – и еще я не уверен, что наши сведения могут изменить картину в целом, если вы всех уже опросили. Я думаю, что вам уже и так все понятно. Не правда ли?

– Нет, без ваших показаний, боюсь, мы не сможем разобраться, – вкрадчиво сказал капитан. – Дело в том, что, по показаниям остальных детей, ваша девочка находилась ближе всех к Борису Плетневу во время падения. Так когда вы сможете предоставить девочку для беседы?

Напористость капитана Леонида нервировала. И еще что-то неприятное было в его голосе и в словах. Теперь Леонид начал понимать, почему Лера пребывала в таком возбуждении, когда звонила.

– Э-э-э, капитан, простите, представьтесь, пожалуйста, еще раз по всей форме. Я зафиксирую, кто вы.

Он представился – капитан полиции Иван Лапшин и так далее. Леонид тщательно записал все сказанное.

– Значит, так, капитан. Пока ребенок на больничном – никаких разговоров у нас с вами не будет. Это значит, что раньше чем через неделю я вас прошу не звонить ни мне, ни моей жене. Если вам очень надо будет, звоните через неделю, и то я вам ничего не обещаю. И последнее – по этому вопросу звоните мне, а жену мою не нервируйте.

– Вы мне не указывайте, кому я могу звонить, а кому нет. И я проверю действительность вашего больничного.

– Это сколько угодно, проверяйте что хотите. До свидания!

Леонид нажал отбой. Ощущения после разговора были не сахарные. Он перезвонил жене.

– Лера, я поговорил с этим капитаном. Слушай внимательно. Если придет к нам домой – в квартиру не приглашать, встретит на улице, не разговаривай и ребенку говорить не разрешай, будет звонить – говори, чтобы звонил мне, и тут же клади трубку. Бред какой-то происходит. Надо сначала разобраться, что там за возня. Тебе понятно? – Лера ответила, что понятно. – Все, пока, увидимся дома.

«Да что ж за день такой!» – Леонид прислушался к своим внутренним ощущениям. На сердце спокойно не было. Леонид посмотрел на бумажку, где были написаны данные полицейского. Он поискал в Интернете его отдел. Позвонил дежурному, представился и спросил, служит ли там Иван Лапшин. Ему ответили, что да, служит.

Он залез в компьютер, посмотрел, не пришли ли деньги, но, увы, ничего нового не было.

9.6

Спустя полчаса приехал Анатолий. Бодро прошел в кабинет, потребовал у Леночки кофе.

– Ну так что мы имеем? – начал он. – Деньги у тебя пропали, а заявить об их пропаже ты не можешь, потому что пропали они с твоего заграничного счета и счет этот не твой и не твоей компании. Так? Так! Вот они, реалии российского бизнеса. Значит, заявить ты не можешь, так?

Леонид молча кивнул.

– С клиентом говорил? Платеж он может вернуть? Не говорил. Так, а когда поговоришь? Сегодня на бильярде играешь? Так, уже неплохо. А что кислый такой?

Леонид рассказал, как много в его бизнесе зависит от репутации и как все может разрушиться, если слух пойдет, ведь Александр Иванович знает и других его клиентов и поставщиков. Москва ведь такая маленькая.

– Ну я тебе так скажу, Леонид, говорить тебе с Александром Ивановичем все равно придется, так лучше раньше, чем позже. Попытаешься потом поговорить, определенные сомнения у человека могут возникнуть. Понял?

– Понял, понял, поговорю я…

– Так, значит, дальше. Что ты накопал на него? Какие сделки он проводил, где его зацепить можно? Может, он дом в Ницце купил трехэтажный. Может, он документами фальшивыми где-то пользовался, чтобы сделку оформить. Может, вы ему кредит давали. И он его официально до сих пор не закрыл. Что у тебя на него есть? Вспомнил хоть что-нибудь? Нет, что ты тут качаешь головой. Думай на эту тему, думай. Не бывает чистых финансовых директоров, ну, не бывает…

Леонид послушно кивнул, что будет думать.

– Ты ему звонил еще? Он трубку снял? Нет. Ну, это и понятно. Так, надо с ним поговорить срочно. Кто из офиса ему может позвонить, чтобы он трубку поднял? Он что-то о Леночке говорил. Если она ему позвонит, он трубку поднимет?

Леонид подумал, что поднимет, и опять послушно кивнул.

– Отлично. Леночка! Нет, кофе, чай не нужен. Можно у вас попросить ваш телефонный аппарат, мы тут Олегу с вашего номера позвоним. Кстати, он вам не звонил сегодня? Нет. Понятно, ну так можно вашим телефоном воспользоваться? Спасибо. Мы вам вернем телефончик через пять минут, хорошо? Отлично, Леночка, мы вас позовем. Какая вы сегодня красивая!

Анатолий выпроводил ошарашенную Леночку и плотно закрыл за ней дверь.

– Так, Леонид, а теперь мы с тобой составим текст, что ты будешь говорить. И ты будешь следовать четко тексту. И разговаривать будешь по громкой связи, понял? И еще надо позвать двух неболтливых, надежных людей. Леночка не подходит. Зови главбуха и юриста. Они подойдут, я с ними разговаривал.

Леонид с сомнением посмотрел на Анатолия. Его задумка была не очень понятной.

– Объясняю. Тебе нужны хоть какие-то доказательства, что твои деньги у Олежи. Значит, так, я адвокат, ты обратился ко мне. Мы пригласили свидетелей. Сейчас будем записывать разговор в присутствии свидетелей. Вдруг он угрозы произнесет в твой адрес или скажет еще что-нибудь полезное.

Леонида это не порадовало, но главбуха и юриста позвали. В присутствии Анатолия они смирно стояли, боясь пошевелиться. Анатолий сказал стоять, молчать и слушать. Они закивали.

Леонид взял в руки розовый телефон Леночки. Стразы блестят. Главбух и юрист недоуменно переглянулись. Раздражение Леонида росло. В руках женский телефон, перед глазами на столе текст, что говорить. И два свидетеля, которые через пятнадцать минут будут рассказывать новую историю по всему офису. Он набрал номер Олега, включил громкую связь и положил телефон перед собой на стол. Три гудка, и голос Олега ответил:

– Ух ты, кто позвонил. А говорила, что не нужен. Значит, понадобился все же.

Леониду было настолько неловко, что его сотрудники слышат, как к нему обращаются, что чуть было не прервал звонок. Анатолий показывал ему на текст, пытаясь привлечь его внимание.

– Олег, это Леонид. Когда ты вернешь мои деньги?

Пауза.

– А, это ты? – проговорил Олег. – И че ты мне опять звонишь? Ты там и помадой, наверное, весь вымазался, чтобы тебя не узнали во время звонка?

Леонид посмотрел на сотрудников. Глаза у Маргариты Ивановны были круглые, у Петра Ивановича открыт рот. Истории для сотрудников обеспечены.

– Олег, когда ты вернешь мои деньги?

Анатолий оттопырил большой палец руки, показывая, что Леонид все правильно говорит.

– Какие деньги? – раздался голос Олега. – Ты о каких деньгах сейчас говоришь?

– Я говорю о моих полутора миллионах евро, которые ты должен был перевести на мой расчетный счет.

Анатолий еще раз показал пальцем, что все правильно сказано. Петр Иванович икнул. Наверное, это было слишком громко.

– Че-то я тебя, Леня, не понимаю, – настороженно произнес Олег. – Какие деньги? Я никакими денежными переводами не занимаюсь. Ты че-то путаешь.

Анатолий скривился, как от боли. Потом опомнился и показал руками – еще, давай еще.

– Олег, мы договорились, что ты перешлешь мне полтора миллиона евро. Это было еще на прошлой неделе. Теперь ты пропал куда-то. На работе не появляешься. Дома тебя не застать. У меня плохие подозрения, что ты эти деньги незаконным образом себе присвоил. Если у тебя такие мысли, советую тебе скорее образумиться и вернуть все обратно. Если у тебя вопросы или претензии, приезжай в офис, и поговорим. Так когда ты вернешь деньги?

– Какие деньги? Я тебя не понимаю. Слушай, ты сначала мне какую-то хрень в сейф засунул, теперь с бабского телефона звонишь и деньги у меня вымогаешь. Ты что думаешь, если я два дня на работу не прихожу, то я тебе полтора миллиона евро должен? В бандиты подался?

Леонида бросило в пот. Анатолий показывал на последний пункт на листочке бумаги.

– Олег, давай встретимся и обсудим спокойно все вопросы. Не можешь же ты вечно прятаться?

– Леня, ты че, совсем рамсы попутал? Кто прячется? Я дома на диване лежу. Кто прячется? Думаешь, меня запугать можно? Думаешь, если мою семью запугивать взялся, так тебе это все с рук сойдет? Ты, если в следующий раз ко мне домой угрожать приедешь, то я за себя не отвечаю. Ты меня понял? Бандитам знаешь где место?

– Олег, ты с ума, видимо, сошел. Я тебе предлагаю приехать в офис. В присутствии нашего юриста объяснить, почему ты не приходишь на работу, обсудим рабочие моменты спокойно. Тебе никто не угрожает. Я не бандит, и оскорблять меня не надо. Если ты в офис стесняешься приезжать, то скажи, где мы можем встретиться? Где и когда?

Анатолий отчаянно махал руками, что Леонид говорит не тот текст. Леонид пожал плечами.

– Я подумаю над твоим предложением… – зевнул в ответ Олег и положил трубку.

Анатолия надо было видеть. Злой как черт. Вытолкал главбуха и юриста из кабинета, строго им наказав ничего никому не говорить. Леонид слабо улыбнулся его словам. «Да, конечно, час максимум молчать будут», – подумал он про себя. Анатолий тем временем вернул розовый телефон Леночке, плотно прикрыл дверь и злобно уселся напротив Леонида. Сидел и дулся, а потом саданул по столу кулаком так, что стоявшая на столе фарфоровая чашка выскочила из блюдца.

– Знаешь, что только что ты сделал? Знаешь? Ты только что все просрал. Ты только что сказал ему – возьми мои денежки и ничего не бойся.

Леонид в недоумении посмотрел на Анатолия. Тот скрежетал зубами.

– Тебе что было сказано? Вот текст, повторяешь его по кругу, пока противник не ляпнет лишнего. А ты что сделал? Ты начал говорить отсебятину, свою коммерсантскую туфту. Ну ладно бы, ты говорил коммерсантскими вариациями, но по тексту. А ты что сделал?

Леонид смотрел на Анатолия и молчал. Его, взрослого мужика, отчитывали сейчас, как мальчишку.

– Я тебе скажу, что ты ему сказал. Я тебе скажу. Ты знаешь, что сделал? Ты начал перед ним оправдываться. «Я не бандит. Тебе никто не угрожает». Какого фига ты это сказал? Это отступление. А это значит, что все – ты ему дал добро окончательно украсть у тебя деньги. Если до этого он сидел и дрожал: а вдруг сейчас к нему приедут здоровые мужики и засунут ему в жопу бейсбольную биту, то теперь все, ты сам все сказал. «Тебе ничего не угрожает» – вот что ты сказал. Ты отбрось весь остальной текст в сторону. Все остальное – туфта. Именно то, что должны были сделать мы, – дождаться от него оговорки, сделал он с тобой – ты проговорился, что не готов с ним расправиться по-пацански. Если до этого он знал это, но сомневался, все-таки сумма очень большая и за половину от этих денег почти с любым человеком в России сделают все что угодно, то теперь ты сам оговорился по Фрейду и подтвердил, что все о’кей. А по бумагам и он и ты – вы оба знаете, что его не достать. Ты меня понял?

Леонид молчал. В душе словно кошки нагадили. Было непонятно, что обиднее – слова Олега или Анатолия. В том, что сказал Анатолий, было что-то правильное. Ну не привык Леонид к этим пацанским разговорам. Он привык договариваться, а не в могилы закапывать. Он привык строить, а не разрушать. Было обидно.

– Давай срочно все исправлять. Вот тебе новый текст. И не дай бог хоть слово в нем поменять. Понял?

Леонид послушно кивнул. Теперь позвонили с офисного.

– Да, слушаю, – раздался голос Олега.

– У тебя есть сутки, чтобы все вернуть. Время пошло, – твердо сказал Леонид и повесил трубку.

– Вот теперь ты все правильно сделал. Даже если он сейчас писал или говорил при свидетелях, то что ты сказал? Никакой угрозы не было, денег не требовал. Ты сказал что-то вернуть. А что это – сопливый носовой платок, может быть? Может. Ладно, успокойся, на халяву доказательства, что он тебе деньги должен, мы с него не получили, но и лицо не потеряли окончательно. Восстановили, так сказать, статус. Надеюсь, что восстановили. Кстати, я сегодня закинул удочку на твоего Олежу, посмотрим, что люди скажут, кто он и что он.

9.7

В маленькую бильярдную на Катукова Леонид приехал, как говорят, на морально волевых. Играть не хотелось. Хотелось напиться и забыться. Леонид собрал кий, аккуратно помелил наклейку и подошел к столу. Александр Иванович уже был в зале и неспешно забивал один шар за другим по угловым лузам.

Играли, как обычно, до трех побед в «сибирку». Сибирская пирамида требовала усиленной эмоциональной концентрации и постоянного контроля красного шара, называемого еще битком.

Леонид сегодня играл слабо, много подставлялся. Играть по причине проигрыша Леонида окончили рано. Леонид выложил на стол спичечный коробок. Это был давний уговор, что каждый раз вся игра идет до трех побед на один коробок спичек. Проигравший должен заранее подготовить и подарить победителю спички. Считалось ценным, если коробки каждый раз будут разными. Поэтому игроки к тому же стали заядлыми собирателями спичечных коробков.

Александр Иванович с интересом посмотрел на Леонида:

– Вы знаете, Леонид, вы сегодня совершенно меня расстроили. Никакого сопротивления. Вы не заболели часом, милейший?

– Нет, Александр Иванович, все в порядке.

– Что же вы сегодня такой странный? По шарам не попадаете, мимо луз бьете? Думаете все время о чем-то.

Леонид не знал, как сказать про деньги. Он же сам подтвердил Александру Ивановичу, что деньги пришли, а теперь получается, что вроде как соврал. А это нехорошо.

– Александр Иванович, у нас тут техническая накладка с той фирмой произошла, может быть, отзовете деньги, и мы вам другие реквизиты дадим?

Александр Иванович очень внимательно посмотрел на Леонида и вежливо сказал:

– Видите ли, в чем загвоздка, милейший вы мой. Я же вам никаких денег не посылал и, к сожалению, запросить их обратно никак не могу.

Леонид понял, что это были за деньги. Дареному коню в зубы не смотрят, как говорят, и подарков не возвращают. Ну не может Александр Иванович сказать своим друзьям, чтобы они деньги забрали обратно. Ну не делаются так дела в России.

– Я надеюсь, мой друг, что ваша накладка, как вы говорите, никак не может отразиться на том небольшом строительстве и качестве отделки?

– Нет, что вы, Александр Иванович, наши договоренности – это наши договоренности. Сказано – сделано, это мой принцип.

Леонид твердо посмотрел в стальные глаза Александра Ивановича.

– Это очень правильные слова, молодой человек, очень правильные слова.

Домой Леонид приехал окончательно разбитым, чай не пил, зубы не чистил, сразу лег спать.

10

10.1

Лера проснулась среди ночи от детского плача. Кто плачет? Смеются дети по-разному, а плачут все одинаково жалобно. Она вскочила с кровати и побежала в детскую спальню. Диана плакала навзрыд.

Лера потрогала ее лобик. Температуры нет. Обняла маленькую, прижала к себе, начала гладить по волосам.

– Ну что ты плачешь, маленькая моя? Тебе что-то приснилось? Тебе приснился кошмар? Ну не плачь. Мама рядом. И никакие сны не страшны. Ди! Посмотри на маму. Ну, видишь, это я, я рядом. Ну что тебе приснилось?

Лера по кругу повторяла одни и те же фразы. Наконец малышка успокоилась и только всхлипывала нервно. Пару минут спустя, пригревшись в маминых руках, Диана стала спокойно дышать.

– Ну что же тебе приснилось? – снова повторила Лера.

– Маматька, мне Бойка пифнился, и Надевда Ивановна, и дядя сеый влой. И ффе мне говоят, фто это я во фем виновата. А Бойка белый вефь. А дядя фамый больфой и втвафный. И он тове вкафал, фто я виновата. А я фкавала, фто я ево не внаю, а он вкавал, что он меня внает и выть натял. Ему больно, навеное. А я его не внаю даве. А он воет и дегается вефь.

Диана вжалась в мать, словно хотела спрятаться обратно в ее живот. Лера укачивала дочку, шептала ласковые слова.

– Маматька, не уходи феводня, пофпи фо мной, мне втвафно.

– Хорошо, маленькая, не бойся, я никуда не уйду, давай-ка мы одеялом с тобой укроемся. Вот так, маленькая моя, все будет хорошо, спи, мама рядом, спи, маленькая моя.

10.2

Как здорово, когда просыпаешься, а мама рядом. Вот ее тяжелая, большая и теплая рука обнимает и никуда-никуда не отпустит. Тяжелая рука и пальцы длинные. Больше моих и больше Катиных. А еще мамочка теплая и дует теплом мне в волосы. Как ветер. Теплый ветер. Смешно! А Селентий сегодня темно-зеленый с самого утра. Ну, конечно, мамочка заняла часть его подушки, и он устроился в ногах. Руки в боки и хмурится. Я поманила его пальчиком, но он только помотал обиженно головой. Ну и пусть сидит там. Мамочка рядом. А еще у нее такая большая грудь. У меня, наверное, тоже будет большая грудь, когда я вырасту. А у папы нет такой груди. Потому что он мальчик. Только у девочек есть грудь, когда они становятся большими. И у Кати будет грудь.

10.3

Мама уехала с Катей и с дедушкой в школу, а я осталась одна. Нет, не одна, конечно, но когда папочка спит, он не в счет. Он так-то ничего не слышит и не понимает. А когда спит – совсем глупый.

Мама включила мне мультик про Бабу-ягу. Она думает, что я не умею включать мультики, и всегда спрашивает перед уходом, что включить. А я давно знаю, как включать. Меня Катя научила. А мама не знает и все равно включает мне мультики сама.

Баба-яга страшная такая. Шипит постоянно. А вот кто это рядом с ней? И не кошки и не мышки. А! Знаю, кто это! Это же неведомы зверушки. Вот это кто! Мамочка читала про них нам в книжке!

Ой! Папа ходит! Проснулся! Пошел в туалет. А я знаю! Все мальчики писают стоя. Это так неудобно, наверное. А теперь пошел в ванную. Воду включил. Сейчас бриться будет. Надо срочно бежать смотреть.

– Папотька! А ты фто делаеф? Ты бееффя?

– Да, маленькая. Папа решил побриться! Чтобы не быть колючим. А ты дома, значит?

– Да.

– А мама с Катей в школу уехали?

– Да.

Папочка со мной разговаривает. Он большой и добрый. И колючий по утрам. У него такие острые волосы из лица растут. А у мамы не растут. Это только у мальчиков растут, когда они большими становятся. Ой, Селентий тоже прилетел и папочку изображает. Водит около своего личика ручкой и корчит рожицы. Ой, смешной.

– Диана, а ты сегодня куда-нибудь собираешься?

– Не внаю.

Я пожала плечами. Это мама знает, а я не знаю. О! Папочка провел бритвой по лицу, и там остался чистый след. Я тоже хочу попробовать побриться. А мама говорит, что бритву трогать нельзя. Что можно порезаться. А мне все равно хочется. Как же тогда папочка каждый день бреется и не порезался ни разу. Я бы сейчас бритвой вот так…

– Аай! – вскрикнул Леонид и со звоном бросил в раковину бритву. На лице у него появилась маленькая капелька крови, которая начала на глазах увеличиваться в размерах.

Ой! Теперь точно никогда не буду трогать бритву. Ой! Мамочка! Страшно-то как.

Леонид готов был поломать бритву пополам. Сколько брился и ни разу не резался. И вот на тебе. Еще и Диану напугал, как последний кретин. Он схватил полотенце и прижал к лицу. Второй рукой быстро смыл остатки крема, оставив небритой половину лица, и пошел в комнату искать аптечку.

10.4

Лера пришла домой. Леонид пил чай в гостиной. Из детской спальни доносились звуки мультика. На бритом лице Леонида красовалась полоска бумаги, пропитанная йодом. Лера с удивлением посмотрела на мужа. Он также посмотрел ей в глаза и пожал плечами, дескать, сам не понимаю, что происходит.

– Понимаешь, задумался с утра, бреюсь-бреюсь и бац, порезался. Еще и Диану напугал так, что она от меня в своей комнате спряталась и мультик там смотрит. Сходи посмотри, пожалуйста, все ли с ней нормально. Я своей кривой мордой ей не показываюсь.

Лера сходила в детскую, потом вернулась обратно.

– Да уж, Леня, сидит на кровати под одеялом и дрожит. Ты уж поосторожнее в следующий раз, пожалуйста. Она сегодня ночью, бедненькая, так плакала, так плакала. Представляешь, проснулась среди ночи и говорит, что ей ужасы всякие снятся. Этот мальчик Боря, воспитательница ее, которая тоже в больнице, и еще ей какой-то мужик приснился – серый и большой и, похоже, тоже больной.

– Серый, говоришь? – Леонид вспомнил Катин рисунок простым карандашом и потемнел лицом. – И что дальше?

– Так вот, приснились ей в страшном сне и начали говорить, что это она во всем виновата. А наша малышка, ты же знаешь, какая она у нас… Плачет… У меня у самой сердце разрывалось, я уж думала, что она заболела.

Леонид помолчал. Было уже одиннадцать утра, а он даже почту еще не смотрел и у телефона с вечера звук отключил. Настолько все достало, и еще противно было. Никогда еще ему от работы противно не было. А тут один «какашкин» вонючий попался, а уже и на работу не хочется.

– Слушай, меня этот вчерашний капитан полиции напряг своей настойчивостью. Давай попробуем с Ди поговорить. Что она помнит? Что-то мне эта возня вокруг детского сада не нравится.

– Нет, Леня, давай поговорим, но не сейчас, ладно? И спала она плохо, и ты ее напугал. Давай в другой раз.

– Ну, хорошо, хорошо. Только ты помнишь, что я вчера тебе говорил? Не понравился он мне.

– Да-да!

В телефоне зазвонил будильник.

– Это еще что за такое. О господи, мне же сегодня к стоматологу. Зуб лечить. Таблеток наглотался за неделю, опухоль прошла, и все забыл. А лечить-то надо. Все, я поскакал…

10.5

Умеют же в современной стоматологической клинике сделать все так, будто ты не зуб сверлить пришел, а в ресторан пафосный кофе попить и с друзьями поговорить, отдохнуть, журнальчик почитать. Именно так было в клинике Давидяна. Кофеек, приятная беседа, пока доктора готовятся. А потом укольчик, и ничего не чувствуешь. Андрей копался с зубом часа два, не меньше. Смотрел на него исключительно через специальный бинокль-микроскоп. Время от времени фотографировал при помощи того же бинокля.

– Ну что я тебе могу сказать. Первый этап лечения прошел нормально, но еще раз повторю, ситуация очень зыбкая, случиться может все что угодно. Я тебе рекомендую на зуб не давить, на этой стороне не жевать. Понимаешь ли, мы вскрыли застарелую болезнь. Твой зуб был под коронкой. А каналы в корнях зуба были неправильно залечены и сами по себе были источниками воспаления. Поэтому вокруг корня образовалась киста. Сегодня мы вскрыли верхнюю часть коронки, вынули старую пломбу и заполнили зубные каналы лекарством. Пломбу я тебе поставил временную. Она не может быть такой же твердой. От полноценной коронки осталось только кольцо. К тому же лекарство внутри зуба сильное, оно повлияет и на зуб, и на кисту. В общем, если корень зуба лопнет, то его придется удалить. А если выстоит и киста начнет уменьшаться в размерах, то будем лечить дальше. И еще, зуб может начать болеть. Это нормально. Заболит – пей обезболивающее, понятно?

Леонид кивнул. Лицо было перекошено от анестезии.

– Ну ладно, друг мой. Вот тебе таблеточки и если что, звони. Повторяю – скорее всего, поболит. Не удивляйся и не ругай меня. Это лечение такое.

10.6

Если вы такой герой и приняли сегодня муки стоматологического искусства, то можно себя чем-нибудь дополнительно порадовать. Для Леонида таким мероприятием давно уже стало поехать на Остоженку к храму Христа Спасителя и зайти в «Альтосенсо», салон красоты, чтобы подстричься и помыть голову. Леонид раньше даже представить себе не мог, что вымыть голову может быть таким блаженством.

Ты садишься в кресло, и ласковые руки прикасаются к твоим волосам, сначала легко, а потом все более и более настойчиво массируют голову от лба до затылка, омывают теплой водой, добавляют мятный шампунь, от которого холодок расходится по всему телу. Затем эти заботливые руки снова касаются твоих волос, и хочется, чтобы это длилось вечно. И нет людей, есть только руки. Только руки успокаивают твои мысли и приводят тебя в эмоциональный творческий беспорядок. Вся твоя деловая собранность и нервная готовность к борьбе сходит на нет.

И после этого обязательный разговор с Маэстро.

– Comment зa va?

– Tout va bien!

Стэфан говорит по-русски с сильным акцентом. Но, может быть, именно поэтому здесь чувствуется другой уклад, иной стиль.

Тихо играет музыка, все улыбаются, и нет суеты, будто ты и не в Москве вовсе…

10.7

В офис Леонид приехал во второй половине дня помолодевшим лет на пять. Артем – друг Леонида и соратник Стэфана, как всегда, творил с обликом Леонида чудеса.

Первым делом Леонид посмотрел информацию из швейцарского банка. Новостей не было. Денег тоже. Настроение снова стало портиться. Олегу Анатолий звонить сегодня запретил. Сам Анатолий тоже не проявлялся.

В офисе у Леонида была запланирована только одна встреча с поставщиком сантехники. Новый AM.PM быстро наступал на пятки прочим мастодонтам унитазного искусства. Немецкий бренд, за которым стоит наш российский бизнесмен. Леонид помнил, как его поразил этот совершенно новый подход к сантехнике. Мы создаем эмоции – дословно переводился лозунг нового бренда. И действительно, при входе на сайт потенциального покупателя спрашивают, какие эмоции ему ближе, а далее, согласно его настроению, предлагается концепт ванной комнаты, куда уже входит и ванна, и душ, и унитаз.

Забавно, но другие сантехнические бренды сдавали свои позиции перед новыми технологиями. Вот и Леонид теперь отдавал предпочтение не старому Вилерой енд Бох, а новому и дерзкому AM.PM.

А еще Леониду нравилась новая дизайнерская сантехническая марка Orange. Тоже немецкая, и тоже надежная, как все немецкое. Пока еще в России были Orange mixers и Orange accessories, но за ними обязательно придут Orange cabins и Orange baths. Этот бренд пропагандировал, что при современном уровне технологий главным в продукте становится дизайн, а все остальное по определению само собой будет высокого уровня, как и у остальных приличных брендов.

Встреча с унитазным деятелем из AM.PM настроила Леонида на позитивный лад. Новые идеи всегда окрыляют. На подъеме он пошел гулять по офису. Поговорил с сотрудниками, наметил сам себе пару-тройку вопросов – подумать на досуге.

Завершив рабочий день, Леонид отправился домой.

10.8

Через сорок минут он сворачивал с дороги на маленькую дорожку, ведущую к дому, когда дорогу ему преградил большой черный джип. Оттуда выскочил маленький мужичок и направился к машине Леонида.

Интересно, почему мужики небольшого роста выбирают обязательно огромный черный джип? Хотя рассуждать некогда.

Не каждый день тебе перекрывает дорогу черный джип. С учетом событий, связанных с Олегом, Леониду стало не по себе. С другой стороны, этот мелкий тип вызывал больше смех, чем страх. Хотя кто его знает, может, у него там в машине за темными стеклами автоматчики сидят и ждут команды. Оружия у Леонида не было. Как-то не было никогда такой необходимости.

Несмотря на мороз, маленький мужичок был в кепке и имел крайне неприятное лицо. Подошел к машине, постучал в боковое стекло. Леонид частично приоткрыл стекло.

– Ты Леонид?

– Да. А вы кто?

– А я папа Бори. Я отец ребенка, которого ваша Диана в больницу с черепно-мозговой травмой отправила. Выходи, говорить будем!

У Леонида в голове пронеслось: «Ну и псих, однако».

– Ничего не понимаю… – пробормотал Леонид.

– Ты еще и не понимаешь. Выходи – говорить будем! – Нервный мужик начал дергать за ручку двери, пытаясь ее открыть. Когда это не получилось, он пнул дверь ногой. – Выходи, говорю.

Для Леонида удар по любимой машине был как по собственной ноге. Он тоже начал заводиться:

– Слушай, ты! Отойди от греха подальше от моей машины. Ты что-то сказать хотел, так говори. Что ты там про мою дочь говорил?

Он начал отстегивать ремень безопасности.

– Твоя дочь моего сына о батарею головой ударила. И он в коме. Мой сын в коме, ты понимаешь?

Леонид замер. Это были серьезные новости. Он посмотрел на говорившего. В глазах у мужчины были слезы. Он кулаком в перчатке быстро провел по своим глазам и сказал, приблизив лицо к окну:

– Так вот, если мой сын не очнется, то кто-то должен за это ответить, понял?

У Леонида глаза на лоб полезли. Мужичок провел рукой поперек своего горла, жестом подтверждая сказанные слова. Леонид задергался в машине, отчаянно отстегиваясь и пытаясь вылезти. Мужичок тем временем прыгнул в джип, нажал на газ, и машина, выбросив комья снега из-под колес, рванула с места. Леонид выбрался наконец из машины, посмотрел вслед джипу. Номер 173 ма 90. Первая буква в грязи. «Линкольн Навигатор». Осмотрел дверь машины. Ни царапин, ни вмятин не было. Леонид посмотрел по сторонам. Никого поблизости. И камер видеонаблюдения тоже нигде не видно.

«Вот так вот. Живешь в Москве. Толпа народа. Миллионы. А случись что, никого поблизости не окажется и никто не увидит, какой у парня был конец. Господи, да что же это такое творится? За что мне все это?» – подумал Леонид про себя. Он достал из кармана телефон. Хотел позвонить домой, но передумал. Что тут звонить, когда быстрее дойти?

«А на что я был бы готов, если б мой ребенок был в коме?» – спросил себя мысленно Леонид. Сердце в груди сжалось.

Он медленно залез обратно в машину и поехал к дому.

10.9

– Папотька! Папотька пиехал! – закричала Диана и бросилась на отца. Из другой комнаты выскочила Катя и бочком-бочком, словно скакун-иноходец, приблизилась к Леониду.

Леонид обнял обеих чуть крепче, чем обычно. Почувствовав расположенность папы к объятиям, обе девочки вскочили ему на спину, оседлав, и с воем и улюлюканьем все вместе отправились в гостиную. Леонид умудрился протянуть и пожать дедушке Коле руку. Довольные дети, посчитав миссию выполненной, слезли с Леонида и так же громко ускакали в сторону кухни, видимо, рассказывать маме о своей победе над папой.

Они остались с Лериным папой вдвоем. Леонид походил из угла в угол, посмотрел в окно, развернулся к деду Коле. Тот уже смотрел на него, сидя в кресле и отложив книжку в сторону.

– Ну, Леня, выкладывай…

– Пока говорить особо нечего, Николай Федорович, но у меня есть веские основания для дополнительных мер предосторожности. Короче говоря, я прошу вас быть крайне осторожным, девочек без присмотра не оставлять нигде. И сами поосторожнее, пожалуйста.

– Понятно, но ты бы мне лучше сказал, где причина.

– Причина. Мне сейчас поперек дороги свой джип поставил отец того мальчика, который в коме лежит. Так вот, он фактически объявил, что наша Диана виновата в том, что мальчик без сознания.

– Понятно. И что он пообещал?

– Что будет мстить, если ребенок не выздоровеет.

– Понятно. И что ты решил?

– Решил, что осторожность не повредит. Осталось только Лере втолковать.

Дед Коля почесал затылок:

– Ну, это не просто будет. Лера у нас свободолюбивая и дома сидеть не станет, когда в школу надо ходить.

– Папотька, а ты подеф ф нами игать? – раздался голос Дианы из-за спины.

– Нет, маленькая моя, мне надо с дедушкой поговорить, а потом по телефону позвонить.

– Нуу-уу. Фегда таак! – проговорила Диана и поскакала к Кате в другую комнату.

– С Дианой нужно поговорить. – Деда Коля согласно кивнул в ответ. – И с юристом тоже, надо понять, чем это может обернуться.

– Это зачем вам с юристом говорить? – На пороге комнаты была Лера.

Леонид повторил все то, о чем говорил с дедушкой. Лера восприняла информацию в штыки.

– Нам в школу надо ходить, да и в детский сад тоже, между прочим. Детям развиваться надо, а не дома сидеть, к телевизору привыкать, зомби становиться. Нет, ты там, Леня, что хочешь делай, а в школу мы завтра пойдем. Если бы этот Борькин папа хотел на нас наброситься, то он уже бы давно это сделал. Нет, Леня, ты, если хочешь, охрану нанимай, но сидеть дома и дрожать мы отказываемся.

Дедушка Коля с понимающим видом посмотрел на Леонида, типа «видел, что происходит».

– Лера, еще надо с Дианой осторожно поговорить. Понять бы, что она помнит. Хотя, если честно, это не суть важно. Если кто-то вбил себе в голову, что надо мстить, убеждать этого человека – только нервы портить. Но давай выберем время и поговорим с Ди. Может, прямо сейчас и поговорим?

– Поговори… Диана, иди к нам, с тобой папа хочет поговорить…

Диана появилась в дверях, косички в стороны, майка и штанишки, ножки босые. Подошла к папе.

– Папа, ты меня ввала?

Диана, всегда, когда волнуется, начинает путать окончания в словах.

– Ди, правильно сказать «звал». Но мы с тобой по-другому поводу хотели поговорить. Ты помнишь Борю, Бориса, мальчика из вашей группы, который ударился головой о батарею?

Взгляд Дианы устремился куда-то за окно, сквозь снежную январскую метель.

– Ему плохо, по-прежнему плохо, – сказала девочка.

– Ди, скажи, а ты видела, как он упал?

Теперь Ди смотрела в пол, на свои голые ступни.

– Ди, скажи, пожалуйста, ты помнишь, как он упал?

Ди посмотрела на папу, в глазах стояли слезы:

– Он мимо бевал, на Фелентия хотел нафтупить, а потом ваф – и упал. И он влой, влой…

Диана заплакала. Лера подхватила малышку на руки, посмотрела с укоризной на Леонида, типа «тебе вот нужно было так ребенка мучить», и унесла Диану из комнаты.

«Господи, да что же это такое происходит?» – подумал про себя Леонид.

Он посмотрел на Николая Федоровича. Тот невозмутимо сидел в кресле и понимающе молчал. Лера вернулась в комнату одна с видом «ну, кто тут еще на моего ребенка», посмотрела на Леонида.

– Ну что? – Леонид пытался сдерживаться, хотя это ему давалось все сложнее. – Что ты так смотришь на меня? Я не знаю, что там произошло на самом деле, но нашему ребенку ни с кем из полиции, детсада и с другими родителями по этому поводу говорить нельзя. А то вот так же про Селентия своего скажет, и белая палата обеспечена.

– Ты меня что, пугаешь? Ты вот это зачем сейчас сказал? Чтобы мы дома сидели, как в тюрьме? – Лера начала заводиться.

– Лера, ни к чему я не клоню, успокойся, пожалуйста, ты просто подумай, что я сказал, и все…

– Папа? А ты посмотришь мои рисунки? – В дверях стояла Катя.

Леонид понял, что последняя фраза была сказана в присутствии Кати, а может, и не только последняя. Лера выбежала на кухню. Катя по-прежнему стояла в дверях.

– Да, посмотрю, конечно. И дедушке Коле, наверное, интересно.

Катя показывала картинки и что-то говорила. Леонид не очень всматривался. В голове крутилось другое, повторялась одна и та же фраза: «Мой ребенок не очень нормальный, у меня ненормальный ребенок, мой ребенок…» Рассказывающий голос Кати успокаивал. Сердцебиение уменьшилось. Шум в голове ушел вместе с повторяющейся фразой.

– Папа, тебе нравится?

Да, ему нравилось смотреть на картинки и слушать Катин голос. Дедушке Коле тоже нравилось. Он улыбался.

– Хорошо, Катенька, спасибо, очень хорошие рисунки. Извини, мне надо пойти с мамой поговорить.

Леонид оторвался от картинок и пошел на кухню. Лера орудовала сковородками. Леонид подошел сзади, прижался к ней. Лера чуть сковородку не выронила.

– Ой! – Она вздрогнула всем телом. – Леня, ты совсем дурак, что ли? А если бы я тебя сейчас этой сковородкой огрела с испуга? Фу-ты!

Лера вытерла пот со лба.

– Лер, я хотел сказать, что давай постараемся не нервничать и не срываться. А то ерунда какая-то происходит. Бред какой-то.

Лера вздохнула и сказала в ответ:

– Иди давай, а то котлеты сгорят…

«Вот она чистая женская логика», – подумал про себя Леонид.

11

11.1

Утро Леонида началось с того, что в зеркале его лицо снова выглядело, словно было ударено поленом наотмашь. Та половина, в которой был больной зуб, была явно больше второй половины, где зубы были здоровыми.

«Может, пусть второй зуб с другой стороны заболит, лицо зато подравняется», – подумал про себя Леонид. Но зуб не болел, вопреки предреканиям Андрея. «И то хорошо», – подумал он про себя. Пополоскал рот лекарством и пошел завтракать.

Толком поесть ему не удалось, потому что зазвонил телефон. Леонид поднял трубку и услышал взволнованный голос юриста Петра Ивановича:

– Леонид Андреевич, хорошо, что до вас дозвонился. У нас тут плохие новости.

У Леонида сердце ушло в пятки. Если тебе звонит твой юрист и говорит, что случилась беда, значит, дело хуже некуда. Юристы обычно люди выдержанные и ко всему привычные, и если звонит, значит, действительно беда.

– Леонид Андреевич, сегодня утром Олегом Алексеевичем по офису распространено письмо, что сначала вы приезжали к нему домой и терроризировали его близких – дочь и супругу. А сегодня рано утром неизвестные угрожали его матери, и она доставлена в больницу бригадой «скорой помощи». А еще в письме сказано, что вы вымогаете у Олега Алексеевича полтора миллиона евро. У нас тут все на ушах, никто не работает, все только и обсуждают письмо. Но и это еще не все.

Леониду стало нехорошо.

– Из нашего надежного источника, сами знаете из какого, поступили сведения, что в прокуратуру района пришла жалоба от нашего врага «Айкома», что мы якобы преступным путем добились того, что они тогда подписали акт выполненных работ. А потом, несмотря на то что они не хотели платить, мы через арбитражный суд их заставили. И они просят прокуратуру разобраться с этим вопросом.

«Две пички – не одна пичка», – почему-то вспомнилась Леониду профессиональная поговорка из старой карточной игры преферанс. Сил в ногах не было, и он присел на стул.

– Леонид Андреевич, вы меня слышите? Что вы молчите? Приезжайте скорее, пожалуйста, – продолжил взволнованный голос Петра Ивановича в трубке.

– Я скоро буду, – как можно тверже произнес Леонид.

Передохнув пару минут, он набрал Анатолия и рассказал, что случилось. Анатолий сказал, что, если кто-то из органов позвонит, чтобы Леонид с ними не разговаривал, а дал номер Анатолия как его личного адвоката.

– Никаких переговоров по телефону. Кто знает, может, успели уголовное дело возбудить и на прослушку поставить. И еще, пришли мне на почту срочно то письмо, которое по офису ходит.

Леонид подтвердил, что все сделает. В ответ Анатолий сказал:

– А твой Олежа гадливее, чем я думал. Ладно, давай на связи. Разберемся, дай время.

Леонид собрался с силами и поехал в офис. Он хотел личным примером показать, что все в порядке. Но, приехав и прочитав письмо Олега, расклеился, уселся в своем кабинете, полагая, что одного его присутствия уже достаточно, чтобы люди успокоились и начали работать. Тем более что Петр Иванович уже распространил по внутренней почте нейтральное сообщение, чтобы все успокоились и приступили к своим обязанностям.

11.2

Вы знаете, как выглядит страх? Какой он бывает? Он бывает разный. Но суть одна и та же. Ты сидишь на месте. И не можешь ничего делать. Тебе нужно выполнить тысячу дел. Но ты не можешь. Твое тело будто сковано маленькими путами. Все движения становятся вялыми. Есть не хочется, пить не хочется. Ты сидишь на месте, и твои мысли вращаются вокруг одного – того страшного, что тебя ждет впереди. Голова болезненно пухнет. Давление растет. Ты снова и снова думаешь о своем страхе.

И тебе все страшнее и страшнее. У вас бывало такое? Тогда вы понимаете, что я имею в виду.

Современные российские бизнесмены часто пребывают в перманентном страхе. Потому что не важно, успешен ли твой бизнес или нет. Если успешен и приносит большие деньги, тем более интересно его отобрать, а тебя отправить, к примеру, за решетку. Если не успешен – на тебя могут разозлиться твои кредиторы, которым ты задолжал денег. Если дела идут ни шатко ни валко – твое место может показаться интересным конкурентам.

А результат часто один и тот же, сначала следует изощренная подстава, на которой кто-то из твоих сотрудников обязательно попадется, потом на генерального директора заводится уголовное дело. Если генеральный директор ты и есть, то вот ты и попался, а если в твоем бизнесе генеральный директор – другой человек, то, скорее всего, он – твое доверенное лицо, и либо ты за него вступишься, а значит, ввяжешься в драку, либо генеральный струсит и скажет, что фактическим руководителем бизнеса являешься ты, а не он, и тогда ты станешь «теневым» владельцем бизнеса, что звучит гораздо страшнее. А далее из тебя постараются выжать все соки, квартиры и машины, а может быть, сделать показательным козлом отпущения в назидание остальным владельцам бизнеса. И тогда ты точно сядешь и будешь сидеть долго и показательно. И тюрьма будет тебе наградой за то, что ты организовывал рабочие места, платил людям зарплаты и премии, платил налоги государству. Почему? Потому что ничто не совершенно.

Поэтому, как только начинается какое-то подобие такой заварушки, у наших бизнесменов нередко разыгрывается мигрень на почве страха. У кого-то страх, что его подстрелит из-за угла киллер, нанятый конкурентом. У кого-то страх, что на него натравят полицию, ОБЭП, РУБОП, прокуратуру или ФСБ и он окажется за решеткой. У кого-то страх, что у него отберут любимую машину или дом на Канарах и он станет никому не нужным без денег, к которым он так привык. Кто-то боится, что его жену и детей увезут в лес и он никогда их больше не увидит. Не важно, что для вас самое страшное, главное, что у каждого есть что-то, чего он боится. А это значит, что достаточно намекнуть, что это страшное вам угрожает, и страх начинает действовать. Страх начинает занимать все свободное пространство в вашем теле и вытеснять оттуда все живое и человеческое. Вы перестаете соображать, как нормальный человек. Вы перестаете действовать, как нормальный человек. Вы живете своими страхами и способны на любой поступок, только бы избавиться от них.

Именно из страха маленькие собачки, зажатые в углу, становятся самыми опасными монстрами. Именно из страха нанимают киллеров, чтобы избавиться от конкурента. Именно из страха сдают все и вся и рассказывают все тайны, хотя можно было сказать только то, что спрашивали.

Леониду было страшно. Время было уже семь вечера, а он так и не прочитал толком почту. За весь рабочий день он не принял ни одного решения, не написал ни одного письма, не поговорил ни с одним сотрудником, не ходил на обед, только несколько раз пил чай. Леониду было страшно, что он сядет, и он не понимал, что делать. Он не знал, возбудят ли уголовное дело, и вообще, собираются ли его возбуждать. Как таковой прямой угрозы в настоящий момент не было. И он знал, что все, что произошло, это подстава и что правда на его стороне. Но он не знал, чего ждать, точнее, он знал, что в таком случае возможно и возбуждение уголовного дела. А это и был, наверное, самый страшный страх Леонида. Тот страх, которого не понять умом, которого боишься на животном уровне. Это был тот страх, в котором страшно признаться самому себе. И несмотря на то что еще не было прямой угрозы, страх одной только возможности такого расклада выбивал Леонида из колеи.

Говорят, ожидание смерти хуже самой смерти. Так было и с Леонидом. Он не знал, что произойдет, и эта неизвестность пугала более, чем прямая угроза. Если бы Леониду стало известно, что, к примеру, в отношении его возбуждено уголовное дело по такой-то статье, он начал бы действовать. Он бы уже использовал все доступные ему ресурсы для борьбы. И эти действия отвлекли бы его от страхов. Он был бы занят делом, и ему некогда было бы бояться. А сейчас он мог только ждать. Если начать суетиться, то только покажешь, что тебе страшно. А когда твоим врагам становится понятно, что ты струсил, они действуют еще решительнее. Поэтому надо ждать, только ждать. А в момент этого ожидания страх заползает во все щели твоего нутра и выдирает из тебя все живое и человеческое. В таком состоянии многие начинают пить, жестко пить, чтобы забыться. К сожалению, Леонид никогда не мог напиться до состояния, чтобы мозг выключился. Каждый раз раньше выключался желудок. Отвлечься, но чем? Пойти домой в таком состоянии Леонид не мог. Может быть, ему и было бы легче, но, скорее всего, он перепугал бы жену и детей. Поэтому он сидел в своем кабинете за своим письменным столом и тупо смотрел в монитор. Леночка постучалась и заглянула в кабинет.

– Леонид Андреевич, может быть, вам чаю или кофе? – как всегда нараспев произнесла она.

– А, это вы, Леночка, да, наверное, что-нибудь, – нерешительно произнес Леонид.

Леночка, осмелев, полностью вошла в кабинет, как всегда, на высоких каблуках, удлиняющих и без того длинные ноги, юбка-карандаш обтягивает торчащую попу, белая рубашка не застегнута именно на столько пуговиц, чтобы в разрезе была видна алая завитушка бюстгальтера и краешек груди. Все как всегда.

– Так чай или кофе, Леонид Андреевич? А может, бутерброд вам приготовить? Вы и на обед сегодня не ходили.

– Нет-нет, сделайте двойной эспрессо с молоком, пожалуйста, – сказал Леонид, потом подумал и добавил: – И скажите, у нас есть алкоголь?

Уходившая Леночка застыла в дверях, повернулась к Леониду.

– Да, у нас есть виски, коньяк, вино белое и красное, мартини.

– Коньяк.

– Конечно, сделаю.

Чем отличаются правильные секретарши от неправильных? Неправильная обязательно бы задала вопрос типа «У вас что-нибудь случилось» или упомянула бы, что «Обычно вы не пьете без клиентов». А правильная секретарша спокойно сделает, как ее попросят, и оставит все мысли при себе. Леночка была правильной секретаршей, вышколенной еще в стенах московской мэрии.

Через минуту Леночка появилась в дверях с подносом, на котором дымился ароматный кофе, рядом стоял маленький кувшинчик с молоком, рядом блюдце с нарезанными ломтиками лимона, и завершала композицию бутылка «Хеннеси» и пустой коньячный бокал. Леночка аккуратно расставила все на столе перед Леонидом. Потом с сомнением посмотрела на молоко и произнесла:

– Леонид Андреевич, вы знаете, если бы я пила коньяк, то, наверное, отказалась бы от молока, чтобы не повредить желудку.

– Вы, как всегда, правы.

Леночка в ожидании замерла:

– Что-нибудь еще, Леонид Андреевич?

– Нет-нет, ничего.

Леночка развернулась.

– Хотя… вы не за рулем случайно сегодня?

Леночка снова развернулась в сторону Леонида:

– Нет, Леонид Андреевич, вы же знаете, что я так и не решилась купить машину.

– Ну что ж, хорошо. Может быть, вы тогда выпьете со мной за компанию? А то одному как-то, знаете…

Леночка помедлила немного. Улыбнулась и просто сказала, как всегда слегка нараспев:

– Только я коньяк пить не буду. Я себе, если не возражаете, мартини с соком сделаю.

– Конечно, не возражаю.

Леночкины каблуки застучали-заторопились в другой комнате, потом вернулись обратно и замерли на пороге.

– Заходите, заходите, присаживайтесь, – произнес Леонид.

Леночка аккуратно присела на стульчик. Леонид встал со своего кресла, наверное впервые за весь день, передвинул, поставив его с другой стороны своего рабочего стола, там, где была Леночка. Потом придвинул другое кресло, поменьше, попросил Леночку пересесть со стула в кресло, убрал стул и уселся обратно в свое кресло. Пододвинул к себе ближе кофе, блюдце с нарезанным лимоном, бутылку коньяка и бокал, так и оставив стоять на другой половине стола молоко. Взял в одну руку бокал с коньяком, в другую кофе. Отпил коньяк, поболтал его на языке, пока тот не растворился во рту, и отпил кофе. Крякнул и впервые за день почти улыбнулся.

– Леночка, так все же, как вам удается делать такой вкусный кофе?

Леночка изобразила смущение, улыбнулась и сказала:

– Леонид Андреевич, кофе у нас делает кофе-машина, а я просто покупаю самый дорогой сорт.

– А, так вы у нас расточительная?

– Да что вы, Леонид Андреевич, во-первых, этот дорогой сорт стоит всего на тридцать рублей дороже, а во-вторых, это же для вас и для наших клиентов. А как известно, кофе активизирует покупательную способность. Так что, возможно, я стимулирую, так сказать, подписание контрактов.

– О! То-то я смотрю, последнее время наши клиенты на все соглашаются, а это, оказывается, вы им такой кофе делаете, что они уже и отказаться ни от чего не могут. Ну, Леночка, тогда надо выпить за вас. Спасибо вам, что вы у нас есть.

Леонид ударил с легким звоном своим бокалом о бокал Леночки и выпил коньяк залпом.

– Хороший коньяк, правда, так не пьют, так что не берите с меня пример, – сказал он, наливая себе еще.

– Ну что вы, у меня папа, например, только так коньяк и пьет. Так что я привычная.

– У-у-у, – неопределенно промычал Леонид. – А кто у вас папа по профессии?

– Обычный инженер, отпахал на заводе «Москвич» больше тридцати лет, а сейчас на пенсии.

– А-а-а, понял. А вы с родителями живете? Извините за нескромный вопрос.

– Да нет, к счастью, нет. Мне по наследству бабушкина квартира в центре досталась. В ней и живу.

– О, да вы у нас завидная невеста, – изумился Леонид.

– Да уж, Леонид Андреевич, а вы и не знали, – произнесла Леночка и погрустнела.

Потом посмотрела в свой бокал и отпила немного через трубочку.

– Так, так, невеста завидная, красивая, приветливая, сногсшибательная, я бы сказал, с квартирой в центре и не замужем. Где же избранник, Леночка? Вы же такая очаровательная, и мужики около вас всегда толпами вьются.

Леонид с улыбкой приподнял свой бокал и коснулся им Леночкиного фужера. Леночка приподняла голову и посмотрела Леониду прямо в глаза. Леонид замер, долгие секунды прошли, прежде чем он вздрогнул и смог отвести взгляд.

Они помолчали. Леонид неспешно выпил коньяк и налил еще. Леночка тоже выпила свой коктейль почти наполовину.

– Надо вас выдать замуж, Леночка. Я должен подумать на эту тему. У меня остались еще неженатые друзья. Очень даже приличные и солидные молодые люди. Ну прямо как я.

– Ну если как вы, Леонид Андреевич, то, конечно, рассказывайте. Так кто там у вас на примете? – оживилась Леночка и решительно отпила из своего бокала.

– Ну вот, к примеру, Семен. Вы его не знаете. Очень серьезный молодой человек. Образование высшее, институт имени Баумана. Не женат, детей нет, не курит, не пьет, квартира, машина, тридцать пять лет.

– Машине тридцать пять лет или Семену?

– Да нет, Семену, конечно.

– Вы знаете, Леонид Андреевич, если мужчине тридцать пять лет, без вредных привычек, и у него все есть, кроме жены, это меня настораживает. Либо псих, либо со здоровьем что-то не то, ну вы меня понимаете.

– Да уж, конечно, странно выглядит, но это так. Вот вы и проверите, – с удовольствием заключил Леонид.

– Ну уж нетушки, я подопытным кроликом у психа быть не хочу, – со смехом произнесла Леночка. – Вы уж лучше к нему кого-нибудь другого, в смысле, другую на испытания пошлите, а потом, если все ок, то тут и я, так уж и быть, нарисуюсь.

– Леночка, ну как же вы не понимаете, – шутливо возмутился Леонид. – А если та подопытная возьмет его в оборот во время испытаний и приберет к рукам? Вам же уже ничего не достанется. Тут уж самой надо рисковать.

– Э нет, Леонид Андреевич, по тому, что вы описали, я к такому мужчине ни ногой, не то что сердцем. Точно какие-то проблемы.

– Э-э-э. Ну, если честно, я и сам подумывал, нет ли там каких проблем. Может, голубой он и не сознается?

– Вот как? Значит, друг голубой, а он мне его тут сватает. И не стыдно?

– Да нет, ну что вы, Леночка. Во-первых, голубой – это для девушек нестрашно, а во-вторых, глядя на вас, любой голубой обратно в натуралы поспешит вернуться. Так что, может, мы ему сейчас жизнь спасаем, а?

– Ну, Леонид Андреевич, вот вы какой, оказывается. Спаиваете, значит, чтобы своего голубого приятеля обратно в мужики превратить. А я, значит, в качестве наживки и главного приза. Ну, так меня еще никогда не обижали. Не буду я, пожалуй, с вами больше пить.

Леночка попыталась резко встать. Леонид поймал ее руку и постарался удержать на месте. Вместо этого Леночка покачнулась, узкая юбка не дала ей сделать вовремя шаг в сторону, и она повалилась прямо в объятья Леонида.

– Ой! – нараспев сказала Леночка, и ее губы коснулись губ Леонида.

Волна желания охватила Леонида, и он ничего не мог с собой поделать. Ее волосы так головокружительно пахли неведомыми ему духами. Ее тело было таким гибким и послушным. Ее руки так нежно его обнимали. Все происходило само собой и как будто без их участия. Они наслаждались тем, что было им дано, казалось, самой судьбой.

– Ой! – нараспев сказала Леночка время спустя.

Леонид с одурением посмотрел на бокал с коньяком. Мыслей в голове не было. Никаких.

11.3

Домой Леонид приехал поздно, когда уже все спали. По дороге он заехал в бар, выпил там пару рюмок, поговорил ни о чем с барменом и вышел оттуда в прокуренной насквозь одежде. Дома первым делом пошел в душ. Снял с себя все. С ожесточением побросал в угол одним комком. Включил горячий душ в кабине, долго ожесточенно тер себя мочалкой, мыл волосы, чистил зубы. Потом надел теплый халат и пошел в гостиную. Сделал себе горячего чая, положил в чашечку варенья и долго тупо щелкал телевизионными каналами. Это была его первая измена жене.

Он хотел уже спать, но мысль о том, что он сейчас ляжет в постель рядом с женой сразу же после секса с секретаршей, не давала ему покоя. Он все щелкал и щелкал каналами. Наконец нашел старый советский фильм, устроился поудобнее на диване и начал его смотреть. В следующий момент он осознал, что проснулся от того, что полусидит-полулежит на диване, в телевизоре показывали настроечную сетку, и противный писк из динамиков был слышен, наверное, даже в детской. Леонид судорожно нащупал пульт и отключил телевизор. Он огляделся по сторонам. Он был дома. Часы показывали четыре утра. Вспомнился коньяк, Леночка, бар. «Может быть, приснилось? – подумалось Леониду. – Ах, если бы все было так просто». На всякий случай Леонид пошел в ванную. В углу на полу ничего не лежало. «А может, и приснилось?» – воспрял духом Леонид.

– Леня, ты спать когда придешь? – послышался голос Леры за спиной.

Леонид вздрогнул, обернулся на голос. Жена в одной сорочке, босая, стояла перед ним. Волосы чуть растрепаны. Шелковая сорочка красиво прилегает к полной груди, сбегает вдоль талии и снова плотно прилегает к телу на бедрах.

– Леня, ты что сегодня? Одежду всю побросал. Перед телевизором уснул. Случилось чего?

– Да просто неприятный день был, – протянул Леонид, отводя глаза.

– Ну был и сплыл. Пойдем-ка спать лучше. Ну пойдем уже… – Лера поймала мужа за руку и потянула за собой.

Леонид покорно пошел за ней. Улегся на кровать, сжался в комок, лежа на боку, и минут через десять засопел. Лера так и не смогла заснуть. Ворочалась, наверное, целый час. Потом встала, вышла на кухню, подумала, выбирая между чаем и кофе. Решилась на кофе. Приготовила в турке. В чашке принесла в гостиную, уселась в кресле. На глаза ей попалась та самая книжка, которой зачитывался отец. Открыла на первой странице. Сначала текст ей показался вздором. Но страниц через десять она и сама не заметила, что с интересом скользит взглядом по строчкам.

12

12.1

Звонок будильника застал Леру за чтением где-то на трети книжки, той самой «Эффект Холла», которой папа до этого зачитывался. Она нехотя захлопнула ее.

Выключила будильник. Муж все так же мирно сопел на кровати.

– Котятки, подъем…

Все как обычно. Все как всегда… Только Катя удивила. В ответ на стандартную побудку она посмотрела на маму своими изумрудными глазами и произнесла:

– Мама, ты не плачь…

И залезла с головой под подушку. На вопросы Леры, что значит ее фраза и когда она уже встанет, ответы были абсолютно стандартными – Катя сидела на кровати, спрятавшись головой под подушкой, торча попой кверху, и молчала.

В общем, все как всегда, все как обычно…

12.2

Леонид проснулся позже обычного, посмотрел в окно. Небо было хмурым, в сизых тучах, солнце где-то потерялось.

Леонид побрел умываться. Лицо было сильно помятым. Он попытался сосредоточиться на откручивании крышки тюбика с зубной пастой, но перед глазами прокручивались сцены вчерашней попойки и секса с Леночкой. В этот момент Леонид коснулся щеткой десны под больным зубом.

– Черт! – скривился от боли Леонид и со злобой бросил щетку в раковину. Вода смывала разводы от зубной пасты. Челюсть ныла. Леонид с ненавистью посмотрел на свое отражение. – И что теперь?

На работу не хотелось. Что там делать? Одни неприятности кругом. Теперь еще с Леночкой как-то разобраться надо. Она же живой человек и, наверное, что-то там себе уже придумала, как все молодые девушки в ее возрасте. Наверное, уже придумала, как они вместе растят их детей. Сил не было. На работу не хотелось. И зуб? Может, выдрать его к чертовой матери?

– Леня, я хотела с тобой поговорить, – раздался неожиданно голос Леры.

Вот женщины, ты, может быть, впервые за всю супружескую жизнь подумал о другой, и в ушах тут же голос: «Милый, нам надо серьезно поговорить». У Леонида по спине пробежал неприятный холодок.

– У тебя все в порядке? – спросила Лера.

Все ли у него в порядке? Да ни черта у него не в порядке. И в глаза жене смотреть нет никакой мочи. Хочется спрятаться или потеряться, стать таким маленьким-маленьким или прозрачным, как вода. Только утекать было некуда.

– Да, все в порядке.

– Неприятности на работе? – спросила Лера.

Женщины, они сами нам подсказывают, как правильно надо соврать. Все же близко, именно на работе все и случилось.

– Угу. – Поднять глаза от пола не было сил.

– Понятно, – сказала Лера. – А почему в гостиной заснул? Устал очень?

Ну вот опять, вопрос и сама на него отвечает. Леонид кивнул.

– Понятно, – снова сказала жена. Развернулась и направилась к выходу, но остановилась. Подумала и спросила: – Я вот одного не могу понять: а мылся ты зачем среди ночи, ты же обычно по утрам душ принимаешь и только в выходные днем – ванну.

Хотелось прямо так и спросить: а где ответ в вопросе? Или второй вариант, типа, ну вот сама задала трудный вопрос, сама теперь и выкручивайся.

– Хотел усталость с себя смыть.

– Понятно, – сказала Лера и вышла.

«Что понятно?» – хотелось крикнуть вслед. Уши Леонида горели пунцовым огнем. Слава богу, что жена не видит. Или давно уже все увидела?

12.3

Катя пришла с занятий. Леонид слышал, как она бухала снятыми ботинками об пол. Сам он за прошедшие четыре часа не сделал ровно ничего. Он только что выпил таблетку обезболивающего и уселся в кресло у себя в кабинете. И ничего более. Он пытался читать, но не мог. Мысли не хотели отвлекаться от страха и теперь еще от чувства вины. И еще было ощущение, что он теряет свой дом. Это уже было раньше. Один раз в жизни он уже потерял свой дом. Не важно, кто в этом был виноват. Факт в том, что он остался один. Долгие годы он был «ничьим из ниоткуда». А теперь у него появилась семья. Близкие люди, которыми он так дорожил, хотя и боялся это показать. Боялся показать свою любовь, потому что боялся быть уязвимым. И теперь он боялся снова потерять свой дом.

Катя появилась на пороге. Она не зашла. Она просто стояла в дверях и смотрела на отца. Он смотрел на нее. Она молчала. В ее изумрудных глазах отражался он сам. Ему на миг показалось, что она все знает и все понимает. Все – это значит все.

– Ты дома, – констатировала Катя факт и продолжила смотреть на папу лучистыми изумрудами глаз. – Ты только не расстраивайся. Все зависит от тебя – расстроишься ты или нет, – продолжила Катя.

– А что делать-то? – Леонид услышал себя как со стороны, такой идиотский извечный вопрос «что делать».

– А ты поиграй на бильярде, и все пройдет, – произнесла Катя.

– Да, кисонька, если бы все так просто было. Не хочется что-то папе играть, не до бильярда сейчас, – вяло произнес Леонид.

Катя пожала плечами, развернулась и пошла к себе в комнату. Леонид кисло посмотрел на открытую перед ним книжку, на пустую кружку. Зубная боль отпустила.

– Чаю надо попить, что ли…

12.4

Катя, как обычно, рисует, а мне грустно. Папа не ходил сегодня на работу. Мама печальная. Все дома, а все равно грустно. Никто не радуется. Селентий тоже сидит на моей подушке и чистит крылышки. Я к Кате подошла, а она рисует и рисует. И играть не хочет. А я так хотела тогда, давно, чтобы все вместе играли и были дома. И вот все дома. И папа дома, и на работу он не пошел. И даже мама дома. И я дома. И Катя. Все дома. И никто не радуется. Никто не играет. А Катя сказала, что это я во всем виновата. И что мне надо все исправить. А что я? Я только хотела, чтобы папа был дома.

Да, это я пожелала, чтобы папа не пошел на работу. Это было тогда, давно. В тот день, когда Борька разбил голову. Я пожелала, чтобы папа был дома. Я умею желать. Если я захочу что-нибудь, то это так и будет. Только мне надо развеселиться хорошенько и захлопать в ладоши. И надо, чтобы Селентий летал. Надо, чтобы он летел, было весело, хлопать в ладоши и желать, чего хочешь. И все сбудется. Я хотела, чтобы папа был дома, и теперь он дома. Я не знала, что все так получится. Я хотела как лучше.

Да, я специально хлопала в ладоши вслед за эльфом. Он летал передо мной, а я хлопала в ладоши. Я всегда так делаю, чтобы сосредоточиться. Иначе желание не исполнится. Так вот, тогда, давно, я нахлопала себе желание и пошла в садик. Я же хотела, как лучше. Я хотела, чтобы папа был дома. И все… А потом, в садике, я почувствовала, как папе плохо, как не ладится у него что-то, как он злится – и настроение у меня испортилось, а тут этот драчун Борька. Он злой. Он мою подругу Лизу за волосы дернул, пока воспитательница не видела. Дернул и бежит мимо меня.

А мой Селентий, ну, эльф, как раз сидел на полу около моей ноги и показывал, как правильно туфельку застегивать. А Борька на него бы ногой наступил. Вот я и подвинула ногу вперед, ну, чтобы эльфа защитить. Вообще-то они верткие, и, наверное, он бы ускользнул от Борькиного ботинка. Но моя нога сама потянулась наперерез. Ну, я не знала, что Борька так упадет и о батарею головой стукнется. А там еще этот краник на трубе. Все не так – и Селентий устал, и папа там злой, и Борька здесь сначала злой, а теперь еще и с пробитой головой. В общем, смотрю – Борька не двигается, и кровь…

Я эльфа в руки взяла, держу, к лицу его поднесла и на Борьку смотрю. И одна мысль: неужели это я сделала? А тут суета – воспитательница подбежала, смотрит на Борьку – побледнела, только и говорит шепотом: «Боже ж мой, боже ж мой». И до Борьки дотронуться боится. Тут няня подоспела. Она быстрее Борьку на спину перевернула, пульс щупает, загородила собой все. Я в сторону отошла. Все как во сне. Мне бы пожелать, чтобы Борька очнулся и чтобы с ним все хорошо было, а я не могу. Оцепенела – и мысль одна, это я, это я, это я сделала. А еще я по-прежнему злилась на него – он всегда такой, то меня, то Галку, то за волосы, то пнет. Так ему и надо. Пусть теперь подумает. Вот.

Потом приехала «скорая» и отвезла Борьку в больницу. Потом «скорая помощь» приезжала еще раз, чтобы увезти Надежду Ивановну – нашу воспитательницу. У нее плохо с сердцем стало. А я все еще в своем оцепенении была. Чувствовала, как папе моему плохо. Потом мы все поели, и нас в кроватки уложили. Из соседней группы воспитательница пришла, чтобы нянечке помочь. Потом приходила директор садика и о чем-то шепотом разговаривала с нянечкой. Лицо у нее было бледное и испуганное и, по-моему, заплаканное. Она ушла, и все было тихо.

Потом я почувствовала, что папе лучше, что он с людьми разговаривает и не злится больше. И мне стало легче. Это давало силы тоже не злиться. Я начала думать о Борьке. Где он сейчас? Как он там? Сначала туман был какой-то и свет сквозь туман. Затем звуки начали доноситься, металлическое такое лязганье, клацанье, пиканье приборов каких-то и голоса. И один голос главный, но негромкий такой. Живой, значит, живой – подумалось. Тогда я стала думать вперед, но ничего не происходило, все те же голоса. Я уснула, и мне снился Борька, который бегал вокруг нас с Лизой и дергал нас попеременно за косички. А мы радовались и смеялись. И только эльф не смеялся и крутил пальчиком у виска и на меня смотрел. А я смотрела на Борьку и хотела, чтобы он еще раз меня за косичку дернул. Потом всех разбудили и перед полдником спрашивали, кто видел, как Борька упал. Никто не видел. И я сказала, что не видела. Дальше все пошли на прогулку, и все как-то начало забываться. Нас с Лизой мальчишки заперли в игрушечном домике и не хотели выпускать. А мы готовили им обед понарошку. Вот.

И что теперь делать? Так грустно, грустно, грустно…

Диана уселась рядом с Катей. Катя оторвалась от рисунка, будто услышав немой вопрос младшей сестры. Посмотрела своими зелеными глазами на сестренку, улыбнулась и сказала:

– Посмотри на мои картинки.

И начала показывать картинки. Диана всматривалась и видела, как со страниц альбома слетают веселые бабочки, капли росы искрятся в лучах яркого солнца, зеленые кузнечики прыгают с травинки на травинку. Стало весело и смешно. И Селентий тоже смотрел во все глаза, а потом начал радостно пританцовывать. А бабочки летали вокруг. Вся комната стала переливаться радужными бликами. Диана вскочила на ноги и стала хлопать в ладоши. Бабочки кружились, и Селентий тоже. Диана хотела, чтобы ее папа был счастлив и Борька был здоров. Она хлопала и хлопала. А Катя смотрела на нее и улыбалась. А потом обе девочки обнялись и радостно рассмеялись всем бедам назло.

13

13.1

Лера с детьми уехала с утра к своим родителям. Благо, что выходные.

У Леонида сегодня была запланирована встреча с Мишаней. Они давно дружили. Леонид помогал ему когда-то. Затем Мишаня помогал Леониду. Но, впрочем, это было не важно. Важно было то, что они дружили.

У Мишани был свой собственный бизнес – агентство недвижимости. Леонид всегда отмечал для себя людей, для которых деньги были не главным. Мишаня был как раз таким. Он помогал людям, и это было для него смыслом всей его работы. А деньги? Что деньги – их больше или меньше, и в могилу с собой не унесешь.

К тому же Мишаня был философом.

– Вот ты, Леня, все суетишься чего-то, все у тебя планы, бизнесы. А я вот с тобой разговариваю, а тебя здесь нет как будто. Ты там где-то, в планах, а жизнь-то, она здесь, она сейчас происходит.

И насчет того, что деньги в могилу с собой не унесешь, это тоже его слова. Точнее, наверное, кто-то раньше про это сказал, но это была Мишина концепция, Мишанин подход. А еще он любил говорить, что все мы голыми в этот мир приходим и такими же голыми уходим.

– Ну что, Леня, вот тебе кресло, сейчас чайку сделаю, рассказывай, давно не виделись.

– Да ладно, Миш, рассказывать-то нечего. Ничего хорошего не происходит. Так что и рассказать нечего. А плохое из одной головы в другую переливать – только заразу распространять.

– Ничего, ко мне зараза не липнет. Ты же знаешь. Вот тебе чаек. Вот плюшки. Ну так что там у тебя случилось?

– Да даже не знаю, с чего начать.

– А ты начни с чего-нибудь.

– Ну, прежде всего, у меня есть основания полагать, что младшенькая у нас не совсем обычный ребенок.

– Ну и что тут расстраиваться? – удивился Мишаня. – Радоваться надо!

– Ну я не знаю, стоит ли радоваться. Дело в том, что она видит воображаемые объекты. Короче, по ее словам, рядом с ней постоянно находится эльф, и она с ним дружит. И врачи склонны считать это серьезным психическим нарушением.

Мишаня отхлебнул чая из своей кружки.

– Ну хорошо, а ты? Ты считаешь это серьезным психическим отклонением?

– Я? А при чем здесь я? – Леонид нахмурился.

– Ты здесь самый главный. То, что кто-то считает, – ребенку не важно. Твоей девочке важно, чтобы вам – ее папе и маме было комфортно рядом с ней. Чтобы вы ее любили и не считали больной. А то, что считают еще какие-то люди, – ей все равно. Когда дети вырастают и становятся взрослыми, как мы с тобой, они забывают, что есть самое главное. На них начинает давить весь окружающий мир, такой-то доктор не считает это нормальным, начальник считает, что это неправильно, сосед по лестничной клетке думает, что ты поступил плохо и должен исправиться. Да кто они все для нас? Кто они такие, чтобы решать за нас? Но это потом, а в детстве все проще и правильнее. Есть мама и папа. Это уже в школе нас начинают ломать, замещая наших родителей законами и стандартами.

Леонид переваривал услышанное.

– Ну, друг мой, а теперь скажи мне: твой ребенок здоров?

– Я не знаю…

– Хорошо, – продолжил Мишаня, – давай по-другому поговорим. Скажи, что ты слышал про детей-индиго? Ничего? Ну там такая простая формулировка. Дескать, что сейчас на Земле рождается все больше и больше детей-индиго, детей, у которых аура цвета индиго. Физически это наши дети, но ментально они не наши дети, потому что они приходят на Землю готовыми к жизни и не нуждаются в нашем воспитании. В каждом ребенке-индиго уже заложена готовая программа – кто-то из этих детей уже при рождении замечательный художник, а кто-то гений математики. Как правило, такие дети не укладываются в рамки стандартов дошкольного и школьного образования. Они могут плохо учиться по определенным предметам, потому что им это неинтересно. Обычно они плохо себя ведут, потому что их поведение также остается за рамками стандартного. Ты же прекрасно знаешь, что наша школа – это некий стандарт мышления, на который все должны равняться. А тех, кто слишком выделяется, система пытается исправить или сломать, что, в принципе, одно и то же, на мой взгляд. И всем, кто иной, то есть сильно отличается от стандартов, всегда будет неуютно. И чем сильнее ты отличаешься, тем ближе ты к психушке. И еще, представь себе мир одинаковых психов. Кем в таком мире будет нормальный человек? Кем? Психом, конечно.

Леонид внимательно слушал. Он уже слышал где-то о детях-индиго, но ничего конкретного не запомнил.

– Теперь что касается того, что твоя девочка видит эльфа, – продолжал развивать свою мысль Мишаня. – Скажи, ты видишь рентгеновские лучи? Например, в рентгеновском кабинете ты видишь прибор и его части светятся сильнее, чем обычно? Нет, не видишь. Я тоже. Но при этом ты знаешь, что рентген есть, ты знаешь, откуда берутся рентгеновские снимки. И ученые давно это доказали. Правильно? И тебя не удивляет, что ты чего-то не видишь, хотя оно есть. А почему тогда тебя удивляет, что твоя дочь видит то, чего ты не видишь? Вполне возможно, что если просканировать пространство вокруг нее, то обнаружится этот самый эльф, или улетучится навсегда, или просто сдохнет и начнет вонять. И все скажут, ну да, все так и есть. Эльф существует. Но для этого твоего ребенка всего исследуют и переисследуют. Всем будет интересно, как же так она видит, а другие нет. Не проще ли просто поверить, и все?

Леонид кивнул, он тоже так думал до всех этих непонятных событий.

– Так что же тебя волнует? То, что кто-то считает, что твой ребенок не в рамках, что твой ребенок другой? Им, этим волнующимся, это мешает жить? Это угроза для них, что ли?

Леонид не знал, что ответить.

– Так что же тогда есть человек нормальный? Нормальный, то есть приближенный к какому-то стандарту? А теперь представь, что эволюция не дремлет. И именно сейчас происходят изменения этих самых стандартов. И все те, кто кричит о старых понятиях нормальности, просто последние пока еще многочисленные неандертальцы. Представь, что в будущем у каждого человека вместо домашнего питомца будет такой вот персональный эльф. Ну, чтобы скучно не было. Или будет рентгеновское зрение. Так что есть нормальность?

Леонид снова промолчал.

– Короче, Леонид, я тебе так скажу. Если с этим можно как-то ужиться и если это не причиняет вреда окружающим, то плюнь и разотри. И еще, самое главное для твоей девочки – это любовь папы и мамы – ее родителей. Все воспитание ребенка, все знания, которые вы ей передаете, должны идти через любовь. Ну что застыл, ты пей-пей чай! Какие у тебя еще вопросы?

– А откуда ты знаешь про детей-индиго? – спросил Леонид.

– Откуда, откуда. Я, в отличие от тебя, Леня, не только бизнес-планы и проекты строю, но и в реальной жизни пребываю. Читаю книжки, в Интернете всякую ерунду просматриваю. Нет у меня, правда, таких вот миллионов, но зато я реально живу, работаю, отдыхаю, занимаюсь своим ребенком.

– Ну это ты зря. Я детьми тоже занимаюсь. А что касается миллионов, то у меня их теперь тоже нет.

– То есть ты хочешь сказать, что вы теперь живете на улице и у тебя нет советского набора стандартного счастья – квартиры, машины, дачи?

– Нет, что ты! – Леонид аж отмахнулся от такой мысли. – Конечно, все не так уж и плохо.

– Значит, ты хочешь сказать, что у тебя – заклятого капиталиста отняли несправедливо нажитые миллионы? Обидели, так сказать? – Мишаня обличительно встал перед Леонидом во весь рост, держа кружку чая в правой руке, словно судейский молоток. – И ты, значит, решил пожаловаться на судьбу? Как все несправедливо? Так, значит?

– Да нет, Миш, дело не в этом. Просто обидно, что вот так работаешь, работаешь, а потом раз и какой-то козел со всем твоим состоянием на Канары, а тебе снова пахать надо… Еще и подставить хочет, в тюрьму посадить…

– Да понимаю я тебя. Но здесь знаешь как? То, что какой-то вор все украл, это плохо, но это вопрос этого козла. Он украл, он и ответит. Если не в этой жизни, так потом.

– Да, Миш, я-то все понимаю, но только как будто он мне нож в плечо воткнул. Вроде бы и не смертельно. Но больно постоянно. Вот и думаешь, думаешь, думаешь об этом. Деваться прямо-таки некуда.

– А вот это я знаю, бывало и такое. Только ты должен понять, что тебе обязательно мысленно отбросить надо этого человека. Не место ему рядом с тобой. Вот этот самый нож, как ты говоришь. Это его боль, а не твоя. Она ему и должна достаться. А так получается, что он тебя ограбил и ты через этот нож вместе с ним эту боль перерабатываешь. Тебе срочно надо сказать себе, что все, что было, прошло. Он украл – это его проблема. Пусть он с этим живет. А тебе это не нужно. И когда ты этот нож мысленно отбросишь, знаешь, как ему тяжело станет. Да он просто места себе не сможет найти. А пока не отбросил его, он всю свою боль на тебя перекладывает. А такое обычно к болезням приводит. Ты подумай сам хорошенько. Зачем тебе чужие болезни? Они тебе не нужны. Так сосредоточься на детях, на семье, на работе. Что тебе, заняться больше нечем, чем чужое дерьмо перелопачивать?

– Легко сказать, сложнее сделать, – усмехнулся Леонид.

– Ну ты, если хочешь, расскажи, на чем тебя там кинули. Мне для общего развития не повредит, и тебе, глядишь, полегче станет.

Леонид коротко рассказал о том, как Олег присвоил деньги и как потом инсценировал нападение на свою мать.

– Ну это стандарт. Сначала по-тихому своровать, а потом кричать благим матом – убивают, спасите, помогите, – сказал Мишаня в ответ на рассказ Леонида. – Знаешь, я что скажу, это тебя все западное образование портит. Там Европа, а здесь Россия. Ты не путай и клювом не щелкай. Твое это западное умничество – оно только для Запада и хорошо. А здесь леса дикие, капиталисты первобытные, люди простые. Что плохо лежит – то и крадут. Это все твои беды?

– Да нет, если бы. Я еще и Лере изменил, – добавил Леонид.

– А вот это грех, – коротко сказал Мишаня, – но все мы грешники. Если это твой единственный грех, то это, я бы сказал…

Он промолчал. Потом лукавые глаза загорелись огнем.

– А как произошло-то? Кто она? Наверное, хороша собой, раз тебя проняло.

– Да, Мишаня, я тебе хотел сказать, что домой прихожу и мне противно на рожу свою в зеркало смотреть. А ты: кто она? Да какая разница?

– Есть разница, – деловито заявил Мишаня. – Рассказывай давай.

– Да не хочу я рассказывать, – возмутился Леонид.

– Ну вот, как про козла какого-то, он выкладывает – нате, мучайтесь, слушайте. А как про девицу симпатичную, так нет, не хочу. Рассказывай давай, грешник фигов, а то от разговоров со мной отлучу.

Он снова встал с кружкой в руке.

– Ну, Леночка это, секретарша моя. Я сам не понимаю, как это произошло.

Леонид коротко рассказал о том злополучном вечере, без интимных подробностей, конечно.

У Мишани горели глаза.

– Слушай, у меня для тебя две новости, и обе хорошие, – сказал Мишаня, когда Леонид завершил свой рассказ. – Во-первых, я твою Леночку видел только один раз, но она мне потом две ночи подряд снилась. И как ты с ней рядом спокойно столько времени работаешь, я ума не приложу, тем более что это она на тебя, похоже, запала. А во-вторых, чисто по Фрейду это был ожидаемый и понятный поступок. Олежа твой зарился на Леночку, а когда она ему отказала, деньги украл и попытался тебе бизнес и жизнь разрушить. То, что произошло у тебя с Леночкой, – необходимое действие с твоей стороны в смысле самоутверждения. Типа вот тебе, Олег, – на-ка, выкуси. Все здесь мое. Это в тебе твое первобытное мужское достоинство взыграло. Я здесь хозяин, вот что ты тогда хотел сказать. Я думаю, что, если бы в этот момент Олежа в офисе был, ты бы и его также оприходовал. И все это в целях самоутверждения. Можешь гордиться – ты поступил, как настоящий бабуин.

Леонид не знал, что и сказать. Мишане какую историю ни расскажи, все в смех и демагогию превратит.

– И еще вот что я тебе скажу, – продолжил философски настроенный Мишаня, – все, что происходит в нашей жизни, – суммарный результат наших и чужих желаний. Дело в том, что желания сбываются, только зачастую очень криво . Так что загадывать желания надо очень осторожно. Вот я более чем уверен, что Леночка, к примеру, с давних пор мечтала, чтобы ты стал ее мужчиной. Олежа твой, наверное, мечтал о больших деньгах и, возможно, даже к Леночке клеился, чтобы только к тебе и деньгам, так сказать, ближе быть. Ты сам, наверное, мечтал о каких-нибудь изменениях, чтобы не так скучно, к примеру, было в твоей пресной миллионерной жизни. И вот на тебе, и спонтанный секс, и эмоции, и адреналин. А для Леночки – ты рядом. А у Олежи миллионы из ниоткуда взялись. Ты вот сам подумай, о чем мечтают люди, которые рядом. У каждого из нас есть свои мечты, которыми он бредит. У кого-то эти желания четкие и понятные, а у кого-то каша сплошная. Так вот, на мой взгляд, желания наши сбываются, но из-за того, что они разные у каждого из нас, то и сбываются они криво-накриво. Хотя, может, я и не прав. Может, есть сильные и слабые люди. И у сильных желания, к примеру, четче сбываются. А те, кто послабее, и сформулировать толком не могут, чего хотят. Но лично для меня концепция исполнения желаний – удобная концепция, потому как так и цели на будущее можно ставить, и смысл в жизни есть.

Леонид с интересом слушал Михаила.

– Я смотрю, заинтересовался. Значит, тебе полегчало. Ну вот и хорошо. Это все проблемы или еще что утаил? Я теперь твой священник, так что валяй, что там у тебя еще.

– Да нет, вроде бы все. Все остальное уже мелочи. Посадить хотят, угрожать тоже порывались.

– Ну, этим ты меня не удивил. Ты же российский бизнесмен.

– И с Лерой надо как-то отношения налаживать.

– Я надеюсь, ты ей ни в чем не признался? – быстро спросил Мишаня.

– Нет, но мне кажется, что она все чувствует…

– И не говори, главное. Понимаешь, мы все живем иллюзиями. Ты можешь жить в бараке, спать на матрасе с клопами и чувствовать себя счастливым, а можно жить в замке, спать на перине и чувствовать себя несчастным. Ну, как ты сейчас, к примеру. У тебя что-то там украли, и ты забыл, что у тебя есть дом и семья, и деньги на питание у тебя тоже есть. Но ты сегодня несчастный. Это твоя иллюзия. Так вот, главное в жизни – не разрушать иллюзий счастья других людей . Наверное, это и есть самый большой грех. Твоя жена должна быть счастлива. И если ты где-то там облажался, это не повод разрушать ее счастье. Это дополнительный повод для тебя компенсировать свою лажу своими же хорошими поступками в будущем. Только не переусердствуй, пожалуйста. А то у меня есть один знакомый. Он как налево сходит, так брильянт жене покупает. И так у него это ловко получалось. Себе приятно сделал и супруге вроде как тоже. А она по этим бриллиантам его женщин считает, драгоценности эти видеть не может. Скопила состояние и развелась.

Мишаня еще чайку налил, конфеток из коробки достал. Подумал и добавил:

– Счастливый ты человек, Леня.

14

14.1

Понедельник. Лера проснулась утром от того, что яркий луч солнца пек ее щеку сквозь стекло.

«Ух ты, какое солнце сегодня! Как давно его не было. Наверное, и морозно еще». Она умылась, оделась.

В спальне девочек было тихо. И Катя и Диана безмятежно сопели. Лера хотела уже начать утреннюю побудку, но ее взгляд привлек рисунок, лежащий на Катином столе. На рисунке была изображена девочка, скачущая на одной ножке и хлопающая в ладоши, а вокруг нее были нарисованы бабочки. А одна бабочка больше была похоже на маленького зеленого мотылька с серебристыми крылышками.

«Какая хорошая картинка. Как все-таки хорошо Катя рисует. И ведь никто ее не учил».

– Девочки, подъем, пора вставать…

Все как обычно, только солнце сегодня яркое…

14.2

Леонид проснулся с ощущением, что надо все менять. Нельзя сидеть и смотреть, как все кругом рушится, и бездействовать. И начать надо с чего-то простого. С чего-то примитивного, но что может повлиять на настроение. И это что-то должно быть радикальным.

«Лера бы покрасила волосы в другой цвет», – подумалось Леониду.

«Вырву зуб к едрене фене», – принял он решение.

Сказано – сделано. Он набрал номер Андрея.

– Будем рвать, – сразу после приветствия сообщил Леонид Андрею.

– Чего рвать? – переспросил Андрей.

– Зуб.

– Ладно, ладно, ты не суетись. Все равно по расписанию ты сегодня к нам приехать должен. Приедешь и посмотрим.

Леонид согласился приехать и посмотреть, но внутренне решил все равно стоять на своем.

Пока он ехал в «Аврору» к Андрею, ему позвонил Александр Иванович и спросил, не имеет ли он желания подъехать сегодня вечером в бильярдный клуб на пару партий. Леонид сначала хотел отказаться, но потом подумал, что неправильно это – отказываться от приглашения старшего товарища по кию, и согласился:

– Конечно, Александр Иванович. Давайте как обычно, в семь.

Не успел он положить трубку, как раздался новый звонок. На сей раз звонил Анатолий. Голос как всегда бодрый и воинственный.

– Соберись, тряпка! – вместо привета раздалось в трубке. – Я тут такого накопал!!! Ну и змия подколодного ты пригрел, однако, друже!

– Привет, Анатолий! Ты про Олега, что ли?

– Про него подколодного, про него! Твой Олежа – просто красавчик! Пять лет назад его поймали на кокаине. И он сумел отмазаться. Зарегистрировано, что имевшийся при задержанном кокаин был не для продажи, а для собственного употребления. Слышишь меня?

– Да уж, новость. Ну и что с того? – спросил Леонид.

– Да это еще не новость даже. А вот сейчас будет новость. Три года назад на Олежу было заведено уголовное дело по факту мошенничества, ну там тридцатая УК – приготовление и сто пятьдесят девятая, часть четвертая до кучи. Но и там дело до суда не дошло, хотя, подозреваю, могло бы. Просто кому-то расхотелось его сажать.

– И что теперь делать?

– Да понятно, что делать, мне – докапывать всю инфу, тебе – вспоминать все-все-все. Понял?

– Понял.

– И что ты понял?

– Что зуб надо вырвать, – сказал Леонид.

– А ты серьезно настроен, как я посмотрю. А говорил, интеллигент. Маньяк ты, а не интеллигент! Я, конечно, понимаю, что гнойник надо с корнем в расход, так сказать. Ну, слушай, может, не надо спешить, давай обсудим сначала. А?

Леонид почувствовал дежавю – это он уже сегодня слышал. Второй человек уговаривает его подождать.

– Да я уже в клинику еду по поводу зуба, – сказал Леонид.

– А клиника-то надежная? Люди – профессионалы? – с сомнением в голосе спросил Анатолий.

– Надежная. «Аврора» называется. На Шаболовке. Отличная клиника.

– Че-то я не догоняю, Леня. Ладно, давай не по телефону. Увидимся, поговорим. Но я тебе советую не спешить. Обдумай все хорошенько. Может, не все так плохо?

– Хорошо, я обдумаю…

– Ладно, давай на связи.

У Леонида осталось странное впечатление, что они говорили о разных вещах.

Через полчаса он уже пил приветственный кофе в «Авроре». Андрей подошел через пару минут и спросил:

– Ну что, пойдем посмотрим?

Они прошли в кабинет. Еще через несколько минут Андрей произнес:

– Ты знаешь, я готовился тебя отговаривать, но, чует мое сердце, ты как-то узнал, что зубу конец. Корень лопнул. Вот, если хочешь, сам посмотри на снимке. Ты чему это радуешься? Я еще ни разу не видел, чтобы пациент радовался, когда ему сказали, что надо зуб удалять. Ты что на завтрак принимал? Может, пилюли какие радостные? К удалению-то готов? Готов прямо сейчас? Ну ты и маньяк! Ладно, как скажешь. Готов – значит, готов.

Леонид снова почувствовал дежавю. Маньяком его уже тоже сегодня называли.

Через тридцать минут зуба не было. Черно-коричневые останки корней лежали в плевательнице.

– Ну что, маньяк, доволен? – спросил Андрей.

Леонид радостно кивнул, сплевывая кровь.

14.3

Ровно в семь Леонид был в бильярдном клубе. Анестезия отошла, снова появилась боль, но уже другая, скорее боль щеки об утрате, прощальная боль, если так можно выразиться. Леонид выпил таблетку обезболивающего.

Александр Иванович был уже на месте, вколачивал один за другим шары в лузы. Они сыграли пару партий. Счет был один-один.

– У! А вы сегодня бодрячком, не как последний раз. Кстати, как там у вас, все наладилось с той фирмой, куда большая сумма пришла?

Леонид подумал, покрутил кий в руках. Сказать, что наладилось, или сказать правду?

– Ничего там не наладилось, Александр Иванович! Деньги бывший финансовый директор украл, еще и оклеветать пытается.

– Таак, интересно! Значит, деньги на тот домик в деревне у вас украли. Но вы же собираетесь его строить, не так ли?

Леонид снова посмотрел в стальные глаза Александра Ивановича. Как и в прошлый раз, ответил:

– Александр Иванович, то, что сказано, – сделано. Я от своего слова не отступлю.

– Интересный случай… А что это за человек такой, который в воры подался? Вы извините, что я спрашиваю, но, видите ли, я думаю, что имею право знать подробности, так как это и мои вливания, так сказать.

Леонид не очень хотел рассказывать. Тем более что это мало что изменит, кроме того, что информация может распространиться дальше. Впрочем, Александр Иванович не был похож на человека, болтающего направо и налево. Плюс ко всему это действительно были его деньги, и если, к примеру, не дай бог, что-то случится, Александр Иванович должен знать, где еще он может спросить про свой домик. Это стало решающим доводом, и Леонид рассказал об Олеге, включая историю о женских заколках.

– Да он у вас финансовый наркоманский клептоман, – усмехнулся Александр Иванович. – Между прочим наворовал заколок, а потом так же играючи увел финансы. Красив, гусь лапчатый, ничего не скажешь. И потом еще в клоуны на инсценировку подался. Давненько я такого не слышал.

– Да, было бы весело, если бы не было так грустно, – закончил Леонид. – Теперь вот жду, возбудят ли против меня дело или нет.

– Да, история. Леонид, вы вот что сделайте. Вот на эту электронную почту пришлите, пожалуйста, данные на этого вашего Олега. Ну там, фамилию, имя, отечество, паспортные данные, когда родился, где проживает. Если он у вас работал, так, наверное, вам не составит труда это все отправить. Мне на всякий случай.

Леонид понимал опасения Александра Ивановича, на какой всякий случай это ему нужно. И подтвердил, что обязательно сегодня вечером пришлет информацию.

Сыграли еще три партии. Александр Иванович в последней контрольной партии вырвал у Леонида победу и был этим фактом очень доволен.

– Я требую сатисфакции! – в шутку сказал Леонид.

– Отлично, тогда встречаемся завтра, на том же месте в тот же час. Вы подтверждаете, молодой человек? Возражения не принимаются. Это вы потребовали повторного матча, заметьте.

– Согласен, согласен, – сказал Леонид.

Леонид шел к машине и думал: «Ну не знаю, что они там в это обезболивающее подмешивают, но такая, знаете, легкость во всем теле образовалась».

15

15.1

Снова утро. Снова солнце и снова мороз. Блики тают в искрящихся снежинках. Нахохлившийся голубь стучит в окно, как почтальон.

«Пора вставать. – Лера сонно потягивается. – Москва – отличный город, но солнца зимой не хватает, жуть, месяцами все серое. А вот сегодня солнышко, и жить сразу хочется, и вставать легче. Что, примерз, пернатый? Февраль уже, потерпи немного и будет весна».

– Котятки, подъем!

Катя удивленно открывает глаза и смотрит на морозные картины на оконном стекле. Мысленно повторяет узоры. Водит рукой, словно примериваясь нарисовать такие же в альбоме.

Диана смотрит в окно, далеко смотрит, потом вскакивает и начинает прыгать на кровати.

– Бойка вейнулфя! Бойка вейнулфя!

Катя заговорщески смотрит на сестру и улыбается.

Лера вопросительно смотрит на обеих. Никакого ответа.

– Так, ну раз не хотите говорить, подъем! Всем в ванную шагом марш…

Взрослые, они ничего не понимают…

15.2

Очень многие вещи, которые с нами случаются в жизни, зависят от нашего настроя. Это даже не настроение, а именно настрой. Маньяки на улицах интуитивно выбирают в жертвы человека, у которого есть эмоциональная предрасположенность к тому, чтобы быть жертвой. Сотрудники ДПС не останавливают просто так автомобили, водители которых внутренне настроены, что их не вправе останавливать. При игре на бильярде из двух равных по силе противников выигрывает тот, кто уверен, что он играет лучше и обязательно выиграет в этот раз. Если сохранять настрой на светлое будущее, то оно обязательно будет светлым. Но если хоть на секунду в этом усомниться, то тогда жди неприятностей. И они будут все больше и крупнее, пока ты не переломишь себя внутренне на позитив.

Леонид проснулся и смотрел в потолок. Он словно впервые оказался в этой комнате, увидел эту люстру с хрустальными висюльками. Увидел лепнину по углам комнаты. Он жил здесь уже семь лет и никогда до этого не обращал внимания на эту люстру и эту лепнину. Он купил эту квартиру, потому что надо было везти куда-то беременную супругу. Все произошло так быстро. Ее признание, его согласие, свадьба, точнее, не свадьба, а две росписи в книге регистрации новобрачных.

В тот момент у него была однокомнатная студия в центре Москвы. Но там даже не было спальни. Прихожая переходила в гостиную, она же была кухней и спальней. Нет, ну, конечно, была ванная комната. Но и там вся сантехника стояла без перегородок.

Поэтому он быстро купил эту квартиру, сказал Лере, чтобы она делала здесь что хотела, обустраивалась как хотела, ну, в общем, главное, чтобы не мешала ему работать. Лера самостоятельно решила все вопросы – и ремонт и роддом. Спустя положенное количество месяцев он вез Леру и крохотную Катю из роддома в эту квартиру. Как все произошло, он не знал, да и не задумывался над этим.

И вот сегодня он словно очнулся. Будто не было этих семи лет, когда изо дня в день он приходил сюда, в эту спальню, ложился спать и просыпался утром в этой комнате, рядом с этим окном. И наверное, вот этот цветок в горшке стоит здесь все эти семь лет. А он увидел эти зеленые листики только сегодня. И он не знает даже, цвел ли этот цветок. Он не знает, что лежит и висит в этом шкафу, кроме той полки, где находятся его многочисленные комплекты запонок. Он не знает, есть ли, к примеру, пыль под кроватью или, может, там лежит какая-нибудь вещь.

Леонид с любопытством заглянул под кровать. Там было чисто, и только в самом дальнем углу лежал зеленый пластмассовый шарик. Леонид снова улегся поудобнее на подушку и начал смотреть в потолок.

Ведь это его дом, а он не знает, что где лежит. Это его дом вот уже семь лет, а он только сейчас начинает это чувствовать. Где он был все эти годы? Работал? Да, наверное, он работал. Но и в офис он приходил не жить, а зарабатывать деньги. Для чего? Для жизни. А где же жизнь? Где он жил? На работе? Нет. Дома? Нет. Тогда где?

Легкое сумасшествие охватывало Леонида. Он посмотрел в окно. Мороз нарисовал узоры на оконном стекле. А видел ли он еще когда-нибудь такие узоры на стекле за эти семь лет? Он не помнил. Нет, он прекрасно помнил, когда они приехали из роддома с Катей. Потом помнил, как она плакала по ночам, как начала ходить. Он помнит, как Лера была беременной второй раз. Помнит, как встречал в роддоме Диану. Он все прекрасно помнит. Но он не помнил, чтобы на стекле еще когда-нибудь были морозные узоры. И он не помнит эту лепнину.

Он словно очнулся от летаргического сна и увидел двадцать первый век, где все такое новое и сказочное.

– Ты завтракать будешь? – спросила Лера, появившись в дверях.

Он проснулся и у него есть дом, жена и двое детей, да, и дерево в горшке на подоконнике. Не правда ли, хорошее начало для жизни?

– Леня, ты завтракать будешь? Кстати, звонили из садика. Мальчик Боря вышел из комы. Я так рада.

На глазах у Леры были слезы. Она бочком подошла к кровати и уселась на краешек.

– Я так боялась… – Она всхлипнула. – И так жалко было… всех…

Лера. Острый носик так смешно вздрагивает. Русые волосы собраны сзади и прихвачены на скорую руку резинкой. Интересно, если бы его попросили описать собственную жену, он смог бы это сделать до сегодняшнего дня? А ведь это она – основа его семьи. Весь этот дом, все близкие ему люди кружатся вокруг нее. А он? Он тоже? Наверное, тоже. Только до этого он ничего такого не замечал. Наверное, он тоже.

– Леня, завтракать будешь?

– Угу.

– Ну, слава тебе господи, проснулся…

Иногда мы сами не подозреваем, насколько точны наши слова.

15.3

Вечером Леонид снова встретился с Александром Ивановичем за бильярдным столом.

Зеленое сукно, выхваченное светом ламп, полумрак вокруг, стук шаров, неспешные тени игроков вокруг стола.

Александр Иванович, как всегда, был сдержан и сосредоточен. К каждому удару он подходил ответственно. Делал полный обход стола. Выбирал позицию. Отступал на шаг назад, всматривался в положение шаров. Потом делал шаг вперед, наклон, четкий угол в девяносто градусов в изгибе локтя, легкое движение, рука отводит кий на положенное расстояние, и следует удар, четкий, без рывка. После удара Александр Иванович замирает на месте, не вскакивая и не дергаясь, следит за скользящим по полю шаром, четко отмечая для себя, в какую конечную точку он пришел. Часто после удара биток с диким винтом уходит к противоположной лузе, вращаясь безумно быстро. А иногда, наоборот, свой шар медленно стелется по зеленому сукну и, дотрагиваясь до краев лузы, отталкивается от них, но из-за своего вращения ныряет в лузу. Смотреть на такое – чистое удовольствие.

Играли до трех побед, как обычно. На сей раз победа досталась Леониду. В решающей контровой партии Александр Иванович вел со счетом семь-пять, но Леониду посчастливилось сначала положить свояка через весь стол в дальнюю угловую лузу, затем сыграть своего в центр. Счет стал семь-семь. На столе оставалось только два шара. Александр Иванович ожидал, что сейчас Леонид начнет серию отыгрышей, пряча биток к борту, но Леонид неожиданно пошел на риск и сыграл с чужого шара через весь стол в угловую лузу. И выиграл партию! От неожиданности Александр Иванович аж крякнул.

– Однако! – изумленно произнес он. – А вы рисковый! Что-то я за вами такого раньше не замечал.

– Да, если честно, неправильный был удар. Надо было аккуратнее играть. Но, знаете, как будто кольнуло что-то, будто на ухо кто-то подсказал – играй и ничего не бойся. Вот я и шарахнул со всей дури. И как ни странно, попал.

– Да уж, такая подсказка чуйкой называется. Говорят, это в каждом из нас природой заложено, только мы наши ощущения здравым смыслом забиваем. А вот кто умеет вовремя на чуйку положиться, тот чемпионом и становится. Как вы к такому утверждению относитесь? – спросил Александр Иванович.

– Думаю, что-то в этом есть, – подтвердил Леонид.

– А вот у вашего Олежи такой чуйки, похоже, нет. Он у вас, оказывается, любитель наступать на одни и те же грабли дважды.

Леонид насторожился. Напоминание об Олеге причинило ему дискомфорт и беспокойство.

– Леонид, вы за рулем? – неожиданно спросил Александр Иванович.

– Да, конечно.

– Ну так бросьте сегодня машину. Я здесь охрану знаю, они присмотрят. Давайте-ка выпьем. Мне тут отличную водку подарили.

Леонид подумал и согласился. Если старший товарищ предлагает выпить, значит, надо соглашаться. Принесли рюмки, соленые огурчики, легкую закуску. Выпили по первой, закусили огурчиком, налили, выпили вторую. Александр Иванович достал сигарету, спросил Леонида:

– Не курите? Нет. Ну и правильно делаете. А я вот никак бросить не могу. Все-таки больше тридцати лет курю.

Леонид разлил еще по одной.

– Не спешите, – сказал ему Александр Иванович. – Скажите мне, Леонид, как вы оцениваете свои шансы вернуть деньги, только честно.

Леонид поморщился, говорить правду в таком случае даже себе самому было неприятно, а уж говорить об этом вслух другому человеку…

– Александр Иванович, если честно, я уже попрощался с этими деньгами. Нет, вы не подумайте, что я бороться дальше не собираюсь. Но в нашей реальности по опыту других людей могу сказать, что шансов почти нет. Если бы это была редкая картина, к примеру, то можно было бы ожидать, что она где-то всплывет и можно будет заявить, что вот оно, украденное имущество. А деньги, как говорят, не пахнут. То, что ваши друзья запросят их обратно у той Олеговой конторы, тоже ничего не даст. Ну, там есть какие-то номинальные директора и владельцы. Деньги туда пришли для передачи третьему лицу и, скорее всего, уже ушли оттуда дальше. Просить эту контору вернуть деньги – это как трясти дырку от бублика. Этих номинальных владельцев о чем-то спрашивать тоже бесполезно. Они сидят где-то на Сейшелах под пальмой и ни на какие вопросы отвечать не собираются, раз в год подписывают скопом документы и знать ничего не знают, и оказать на них давление тоже невозможно. А с моей московской конторы я потребовать также ничего не могу, так как тоже никакого контракта на перевод сюда денег с Сейшел я не заключал и делать это собирался по мере необходимости в деньгах здесь, в Москве. И из-за того, что вся система построена на доверии, возможность что-то потребовать отсутствует. Так что это системная ошибка и деньги, скорее всего, не вернутся.

– То есть вы попрощались с деньгами? – произнес в задумчивости Александр Иванович.

– Да, я поговорил с одним моим хорошим другом-философом и решил, что надо двигаться дальше.

– Ну что же, это мудрый подход, – заметил Александр Иванович. – Надо попытаться сделать все необходимые шаги, которые возможны в момент кризиса или потери, а потом успокоиться. Потому что, чтобы решить ситуацию, надо ее отпустить.

Леонид кивнул, показывая, что теперь тоже это понимает.

– Ну, Леонид, за эту мудрость и выпить не грех.

Подняли рюмки, выпили, закусили огурчиком. Александр Иванович крякнул и продолжил разговор:

– Леонид, одни мои хорошие друзья спрашивают, порадует ли вас ситуация, если к вам вернется какая-то сумма из этих денег? Но вам нужно будет честно отдать половину.

Леонид уже понял, что о чем-то подобном его спросят. Такса в современной России для того, чтобы к тебе вернулось твое имущество, чаще всего предоплата и негарантированный результат либо большой процент, точнее, обычно пятьдесят процентов.

– Александр Иванович, половина – это нормально, главное не завязнуть при этом в уголовщине.

– Ну что вы, – махнул рукой Александр Иванович, – этим серьезные люди не занимаются. Что ж, я передам ваши слова друзьям. Считаю, что это правильное решение. Половина лучше, чем ничего. Ну, наливайте, что на нее смотреть.

Выпили еще по одной. Закусили. Стало теплее. Помолчали. Леонид подготовил еще по одной рюмке. Александр Иванович пристально посмотрел на него, усмехнулся и продолжил диалог:

– Я вам, Леонид, сейчас занимательную историю про вашего Олежу расскажу. Точнее, историю о снаряде, попавшем два раза в одну и ту же лунку. А начну я с того, что сегодня вам самым удивительным образом повезло. Помните, вы вчера сказали, что на Олежу было заведено уголовное дело? Так вот, сегодня я передал вашу вчерашнюю информацию своим друзьям, тем самым, которые вам деньги пересылали. Как вы понимаете, они обязаны быть в курсе. И они, как оказалось, знают вашего клептомана, потому что именно у них он в прошлый раз пытался деньги украсть.

Новость была сногсшибательной. Леонид потянулся за рюмкой.

– Какая странная у вас реакция. Обычно люди за стаканом воды тянутся, чтобы дух перевести. А вы за водкой, – сказал Александр Иванович.

– Так ведь воды-то нету. – Леонид с сомнением заглянул в полную до краев рюмку.

– А-а-а, согласен, давайте выпьем!

Еще выпили, еще закусили. Александр Иванович поудобнее устроился в кресле.

– В общем, дело это до сих пор не закрыто, и занимались им аккурат мои друзья. Деньги тогда он вернул, его отпустили на все четыре стороны, предупредили, что дело не закрыто и чтобы он больше на глаза не попадался. Как вы понимаете, после получения такой информации дальше все развивалось весьма стремительно. С вашим Олежей решили поговорить, и вот теперь у меня к вам несколько вопросов образовалось.

– Задавайте. – Предыдущие рюмки водки благополучно достигли цели, и разговаривать Леониду стало легко.

– Значится, так. Клептоман этот утверждает, что является теневым владельцем вашего бизнеса и всего-навсего выводил из бизнеса свои собственные деньги, когда вы отказались платить дивиденды.

У Леонида от неожиданности глаза полезли на лоб.

– Вот козел, – с чувством произнес он.

– Мы так и поняли, когда сложили два и два. Ведь пришел он к вам работать два года назад. Бизнес был у вас уже стабильный, насколько я помню, ни на какие обстоятельства вы не жаловались ни разу, а мы с вами уже три года на бильярде играем. Вот и я подумал, что брать кого-то в отлаженный бизнес нормальный человек не станет. Смысла в этом нет никакого, а значит, врет товарищ. Так?

– Так, – коротко подтвердил Леонид.

– Наливайте еще по одной.

Леонид послушно разлил водку по рюмкам, подготовил закуску. Выпили, закусили. Теперь тепло прошлось по всему нутру. Леонид расстегнул пуговицу на рубашке.

– Хорошо, – сказал Александр Иванович. – А кто такие «Айком»?

– «Айком»? – изумился Леонид. – А при чем тут эти враги?

– Вы расскажите сначала, что о них знаете, а потом я вам расскажу при чем.

Леонид честно рассказал историю об «Айкоме», как они судились и судятся.

– Понятно, понятно, – сказал Александр Иванович. – Ну так вот, ваш клептоман заявил, что вы ему весь дополнительный бизнес с «Айкомом» поломали и что, по его мнению, вы обязаны ответить за все: и за моральный ущерб, и за финансовые потери.

Леонид только развел руками.

– Но и это не самое интересное. Самое интересное было потом. Сначала он нам так убедительно рассказывал, что ваш бизнес принадлежит ему и что вы только гендиректор, что мои друзья аж засомневались. Дело в том, что, когда человек врет, это видно. А он говорил очень уверенно. Но на это был очень простой ответ – пусть возвращает деньги, контракт разрывается, ничего строить не надо. Это же справедливо – деньги давались вам, а не ему.

Леонид понимающе кивнул.

– Вашего Олежу такой подход очень разозлил. Он начал всех обвинять направо и налево. Ну тогда ему и сказали, чьи деньги он пытается украсть.

Александр Иванович кивнул в сторону бутылки. Леонид наполнил рюмки до краев. Выпили. Леонид почувствовал, что он уже пьян. Александр Иванович был ни в одном глазу, водка его, похоже, не брала. «Старой закалки мужик», – уважительно подумал Леонид.

– А дальше смешная, но грустная часть истории. Ваш клептоман взвыл как белуга и начал одного из разговаривавших с ним сотрудников называть Леонидом. Он спрашивал «Леонида», почему он настраивает против него какую-то Леночку, почему не разрешает ей с ним встречаться. А уж он бы все для нее сделал. Потом ваш Олежа бросился на сотрудника с кулаками. Пришлось связать его. Тут мои друзья все поняли и вызвали психушку. Те приехали. Доктор – бородатый такой солидный мужик, – Олежа его просит за него замуж выйти. В общем, те его и развязывать не стали, так загрузили и увезли. Так все интересуются теперь: кто такая Леночка и есть ли у нее борода?

Леонид сказал, что это его секретарша.

Александр Иванович порадовался:

– Ну и слава богу, а то я уж думал, что у вас там еще и семейная история. Я боялся, Леонид, что он к вам в зятья лезет. Не дай бог кому такого зятя… Ну давайте выпьем еще по одной.

Леониду показалось, что ему уже хватит. Но отказываться было неправильно. Они выпили еще по одной, потом еще по одной, потому что водку в бутылке оставлять при серьезном разговоре все равно как слова на ветер бросать.

– Так что, Леонид, вот такая история. Если откачают его там, то думаю, что деньги он вернет, прошлый же раз вернул – испугался, да и в этот раз, похоже, тоже. Ну а не откачают если, извините. В любом случае я вам рекомендую вежливые переговоры с «Айкомом» провести, намекнуть, что Олежа уже в психушке, что вы знаете, откуда ветер дует. Мне почему-то кажется, что вы с «Айкомом» помиритесь. Все эти угрозы семье Олега тоже дело надуманное и без Олега развалится. Так что работайте спокойно и ни о чем не думайте.

– Спасибо, Александр Иванович.

– Ничего вы не понимаете, Леонид. Просто так обстоятельства сложились. Мне пришлось заняться этим делом по понятным причинам. А то ваш друг Анатолий по тому уголовному делу начал уже на всех уровнях удочки закидывать. Активный он у вас товарищ, даже слишком. Его и благодарите.

Леонид понял, почему ему помогли. Александру Ивановичу и его друзьям спокойнее, если никто не будет знать, кто кому и куда деньги отправлял и кому дом за эти деньги собирались строить. Ну не нужно это никому в нашем болоте. И потом, друзья Александра Ивановича могут на этом заработать. Да и справедливость, конечно, тоже важна…

– Ну, как я посмотрю, сложилось у нас с вами понимание обстакановки, – проговорил Александр Иванович. – Так что теперь мы многое друг о друге знаем. Ну, что называется, если что – заходи. За машину не беспокойся, или здесь оставь – ребята присмотрят, или, если доверяешь, я тебе водителя выделю. О, что-то я на «ты» перешел. Водка, видать, подействовала. Ну и ты, если что, тогда уж тоже на «ты» ко мне обращайся. Водку-то пили.

Леонид кивнул, алкоголь пробирал все больше и больше.

– Александр Иванович, а можно нескромный вопрос?

– Валяй.

– Александр Иванович, а вы вот… то есть Александр Иванович, ты не боишься, что нас тут прослушивают, к примеру?

– А-а-а! Леня! Пра-авильный вопрос ты задаешь. Праавильный. Ладно уж, скажу, только ты не обижайся. Не боюсь я тут разговоры разговаривать. Мой это клуб, и служба безопасности тут – мои ребята. И профессиональных бильярдных катал здесь не бывает, которые на деньги любителей выставляют, если ты заметил. Если помнишь, мы с тобой больше нигде не играли, кроме как здесь, в этой вот комнате.

«Вот оно как! – подумал про себя Леонид. – Три года играешь с человеком на бильярде, платите за аренду стола попеременно, один раз он, другой раз ты, и не знаешь, что этот вот спокойный человек и есть хозяин клуба. А чем, интересно, он еще владеет?»

Леонид отмахнулся мысленно от последнего вопроса. Не мужицкое это дело другому мужику в кошелек заглядывать.

16

16.1

Все мы чего-то желаем. И часто желаем, плохо формулируя свои желания. И потом удивляемся, что происходит что-то непонятное и странное. Будьте осторожны, желания сбываются. И часто желания наших детей сильнее и тверже, чем у нас, взрослых.

Наш мир меняется. Наши дети – наше будущее. Они сильны духом. Они способны многое изменить. Наши дети умеют то, что нам может показаться странным. Они приходят в этот мир целеустремленными и талантливыми. Они сильнее нас. Не удивляйтесь, если вы поймете, что следуете их желаниям. Впрочем, вполне возможно, вам будет казаться, что вы следуете своим желаниям или что сама судьба управляет вами.

Мы настолько уверены, что мы решаем, кем будет наш ребенок, какую кашку ему съесть, какую куртку ему надеть сегодня. Да, возможно, что все так и есть. Только это не главное. Простые мысли правят миром. И возможно, что наш мир давно уже движется желаниями наших детей. Это они желают. Это их желания сбываются. Потому что наши дети чисты в своих помыслах и не сомневаются в справедливости своих желаний. Они пришли, чтобы изменить наш мир. Они – дети-индиго.

Мы водим их по врачам, таким же устаревшим, как и мы сами. И наши врачи могут сказать нам только одно: наши дети – это другие новые люди, отличающиеся от стандартных нас. Нашим детям ставят диагнозы СДВГ (синдром дефицита внимания с гиперактивностью). Часто мы замечаем, что они сосредоточены с детства на занятии, которому их никто не учил. Но оно им нравится, и они умеют, а главное, любят им заниматься. Бывает, что они умеют рисовать, а никто в семье даже не знает, как правильно держать карандаш. А иногда мы их просто не понимаем. Мы не понимаем, что они делают и о чем они сейчас думают. Все, чем мы можем им помочь, – это наша любовь. Это то, в чем они действительно нуждаются.

Наша семейная жизнь – это сплошное столкновение двух миров, детского и взрослого. Мы разговариваем со своим ребенком и находимся в этот момент в детском мире любви. Нам звонят по телефону с работы – и вот мы уже в жестком взрослом мире конкуренции и вражды. И главное – отделить взрослый мир от детского, чтобы у наших детей была возможность расти духовно и физически как можно дольше.

Что же остается нам, если в нашем мире давно уже правят дети? Вариантов несколько. Первый – думать, что мы сами определяем нашу судьбу. Второй – верить в судьбу и звезды и плыть по течению. Третий – довериться нашим детям, своей любовью к ним помогая самим себе.

Z

Морозы давно ушли, снег еще лежал белым твердым покрывалом, но уже чувствовалось первое дыхание весны.

Леонид думал о том, что все уладилось, половина денег была возвращена, «Айком» отстал со своими претензиями, Леночка трудоустроилась в дружественную компанию, Борька выздоровел, Диана снова пошла в садик, ее любимая воспитательница вернулась к работе. Осталось только одно – завоевать окончательно и бесповоротно собственную жену и дочерей, даря им внимание и заботу.

Они гуляли по парку. Катя и Диана после беготни вокруг родителей наконец остановились. Переводя дыхание, девочки о чем-то сосредоточенно совещались, глядя на Леонида. Лера держала мужа под руку, прижавшись к его плечу. Совет дочерей что-то решил, и Ди твердым шагом направилась к папе, подошла близко, посмотрела вверх, рассматривая папину голову, как маковку церквушки на фоне яркого неба. Прищурившись, произнесла:

– Папотька, а ты на меня не ффедиффя?

– Нет. Почему я должен на тебя сердиться?

Леонид недоуменно смотрел то на Диану, то на Катю, то на Леру.

А Диана скакала вокруг папы, как маленькая попрыгушка, и радостно кричала мимо папиной головы в небо:

– А я ффе лавно буду флопать в ладофы!!!

Content

Диго Иван Н. Бумеранг желаний

Иван Диго Бумеранг желаний

1

1.1

1.2

1.3

2

2.1

2.2

2.3

2.4

2.5

2.6

2.7

3

3.1

3.2

3.3

3.4

3.5

3.6

3.7

4

4.1

4.2

4.3

4.4

5

5.1

5.2

5.3

5.4

5.5

5.6

6

6.1

6.2

6.3

7

7.1

7.2

8

8.1

8.2

8.3

8.4

8.5

9

9.1

9.2

9.3

9.4

9.5

9.6

9.7

10

10.1

10.2

10.3

10.4

10.5

10.6

10.7

10.8

10.9

11

11.1

11.2

11.3

12

12.1

12.2

12.3

12.4

13

13.1

14

14.1

14.2

14.3

15

15.1

15.2

15.3

16

16.1

Z