Анатолий Дубровный

ДРАКОНЫ НА КАНИКУЛАХ

ПРОЛОГ

Диск солнца оторвался от горизонта. Нежные розовые краски рассвета уступили место яркому, слепящему свету южного дня. С вершины горы, самой высокой из четырех, возвышавшихся над островом Гран-Приор, океан просматривался на многие мили вокруг. Несколько маленьких островов у самого горизонта можно было рассмотреть только отсюда. Но этот живописный вид не интересовал двух девушек, забравшихся на гору. Они сидели обнявшись и смотрели на строй кораблей, протянувшийся из бухты славного города Гран-Приор.

— Уходят, — утвердительно сказала младшая девушка, точнее, не девушка, а рыжая девочка.

— Уходят, — подтвердила старшая, тряхнув роскошной гривой пшеничных волос, и с горечью добавила: — Уходят, а он даже не попытался хоть что-нибудь узнать, поговорить…

— Мил, может, так будет лучше? Если сразу не узнал, значит, и не хотел… Не расстраивайся, Мил, ты у меня самая лучшая! — Девочка теснее прижалась к сестре. Та ничего не ответила, отвернувшись от выходящих из бухты галер, и стала рассматривать дальний остров.

На судах, покинувших порт, стали поднимать мачты, ранее уложенные вдоль корпуса. Попутный ветер наполнил паруса. Корабли, выстроившиеся в кильватерную колонну, быстро отходили от острова. Девочка смотрела, как удаляется флот Гельвении, города-государства, находящегося на западе Гуланской дуги. Гельвения выставила армаду, выполняя свои союзнические обязательства перед Венисийской торговой республикой, а командовал ею правитель государства, князь Алекс. Между ним и Милисентой, королевой Зелии, возникла еще не любовь, но что-то близкое к ней, то, что можно назвать обоюдной симпатией. Это произошло тогда, когда Милисента была в Гельвении, только вот была она там инкогнито, под личиной, и теперь, когда маска была сброшена, князь ее не узнал. Свою сестру Листик сюда, на вершину горы, утащила потому, что расстроенная королева выпила две больших кружки рома, а такое даже дракону в ипостаси человека будет много. Конечно, яды на Листика и Милисенту не действовали, но алкоголь не совсем яд, эффект от него своеобразный, и последствия могут быть непредсказуемыми. Сестры, обнявшись, просидели на вершине горы всю ночь и вот теперь наблюдали за уходящими кораблями Гельвении.

Объединенный флот был собран для того, чтобы выбить с Таргонских островов пиратов. Вернее, тех, кто начал превращать пиратскую вольницу драконьего архипелага, как еще называли Таргонские острова, в организованную структуру. Инициатором этой операции была Венисийская республика, а королевство Зелия, оказывая негласную помощь, прислало своих магов, и как оказалось, не только магов. Неизвестные недруги, захватившие власть на островах, имели боевых драконов, и сражаться с ними могли только те, у кого были такие же крылатые ящеры. Четыре дракона, принадлежащие королеве Милисенте, принцессе Листик, баронессе Рамане Ларнийской, тете Листика, и канцлеру королевства — герцогине Саманте Грег, в тяжелой битве одолели драконов захватчиков, обеспечив тем самым победу объединенным силам. Так думали моряки союзной эскадры, так думали не покорившиеся завоевателям пираты драконьего архипелага. Но они даже не догадывались, что отважные девушки-всадницы и есть эти самые драконы, да и захватчики тоже принадлежали к расе драконов-оборотней — дракланов.

Понятно, что каждая из союзнических сторон преследовала свои цели. Но в итоге условия мира продиктовала королева Зелии — Милисента, всадница золотисто-изумрудного дракона. Если кто и хотел возразить, то оставил свои мысли при себе — четыре ящера, вернее уже пять, представляли собой грозную силу. Пятым была Тайша, подруга Раманы, дракланка из Каприна, мира тех самых драконов-оборотней. Она решила покинуть Каприн и присоединиться к Рамане, Листику, Милисенте и Саманте. Девушки-драконы сумели отстоять свое право на владение миром Гелла, где и происходили все эти события, на большом совете дракланов, который произвольно распределял миры между дракланами-повелителями. Такое распределение закрепляло за определенной группой дракланов мир, не позволяя другим представителям этой расы на него претендовать. Ну а завоевать свою территорию, чтобы властвовать, предоставлялось той группе, что сумела отстоять свое право на выбранный мир среди себе подобных. Впрочем, девушки не собирались завоевывать Геллу, а тем более властвовать там, по крайней мере, не везде — Милисента и так была королевой одного из самых крупных и сильных государств северного полушария — Зелии. Девушки-драконы хотели, чтоб к ним в их мир никто не лез. Но на спокойную жизнь они не надеялись, так как решения большого совета дракланов постоянно нарушались, в том числе и самими членами совета.

— Мил, пойдем вниз, а то уже последний день свадьбы, неудобно получится — нас пригласили как самых почетных гостей, а мы сбежали. Еще подумают, что ты на них разгневалась. — Рыжая девочка прервала раздумья своей сестры.

— Пойдем, Листик, а то действительно неудобно получится, да и кое-какие дела закончить надо.

— Ага! А потом отправимся на юг. У нас же каникулы! Еще больше месяца! Да? Мы же заслужили? Правда?

— Правда, Листик, мы заслужили! Ты и я! А сейчас пошли к остальным, хоть поприсутствуем на свадьбе Зиланы и Эдварда, а то действительно неудобно получается.

ГЛАВА 1

Таможенная служба нового типа и начало нового путешествия

Третий день всенародного гуляния жителей славной столицы графства Гран-Приор подходил к концу. Но заканчивать торжества никто не собирался, ведь впереди еще целая ночь! А утром, как положено, надо опохмелиться, и тот, кто еще в силах, может продолжать гулянку, так сказать, в частном порядке. Да и кто запретит жителю славного города Гран-Приор выпить за здоровье своего графа и его красавицы-невесты? Пока же празднование продолжалось вполне официально.

За одним из центральных столов сидели Листик и Милисента. Они ничего не ели и не пили. Просто сидели обнявшись, смотрели и слушали. Королева грустила, а если сестре невесело, то и Листику не до радости. Их пытались развеселить все окружающие, но на лицах сестер появлялась только тень улыбки, сразу же исчезавшая.

Уже почти все знали, что Милисента и есть та самая королева, что подгребла под себя два самых больших острова драконьего архипелага — Гран-Приор и Коруну, объявив Таргонские острова протекторатом Зелии. Она же и произвела Эдварда в графы, а его отца Доунато Тарвайю и пиратского адмирала Аливара Тарантону — в бароны, но это ни у кого не вызывало протеста. Во-первых, отец и сын Тарвайя были признанными лидерами, каждый являлся командиром эскадры, а Коруна и так принадлежала Доунато. Тарантона же был единственным оставшимся в живых адмиралом Гран-Приора, остальные погибли. Так что королева Милисента только придала официальный статус уже сложившемуся положению. А оспаривать ее верховенство над Гран-Приором и Коруной? Так это же она, ее сестра, тетя и канцлер королевства на своих драконах победили захватчиков, серых драконов, освободили Гран-Приор и спасли от захвата Коруну. Да и вообще, королева своя в доску! Вон запросто сидит с простыми моряками, позавчера ром пила кружками, да и подраться не прочь. Как она прошлый раз в таверне «Большой якорь» махалась! Ну а ее сестру, принцессу Листика, половина жителей Гран-Приора была готова на руках носить, особенно те, кому она исправила татуировки. Те, кому исправить не успела, вообще были готовы на все ради принцессы, ведь искусство — великая сила!

— Агм, кхм… Листик, а что вы с королевой намереваетесь делать дальше? — задал вопрос Аливар Тарантона.

Листик глянула на молчащую Милисенту и сообщила:

— Мы хотим отправиться в Южные моря, к берегам Эпира, посмотреть, что там. Я, Милисента и… — Девочка обвела рукой всю свою разросшуюся компанию — огненных ведьм, что были с сестрами с самого начала, и эльфиек, присоединившихся позже.

Сидящий рядом капитан корабля Милисенты — шхуны «Летящая», Харан Каратто, с сомнением покачал головой, а поскольку этого покачивания никто не оценил, то свое сомнение он выразил вслух:

— Леди Листик, боюсь, что наша шхуна будет слишком мала для такого количества пассажиров. Вам нужен корабль побольше.

— Лучше всего дромон, это большое судно, на нем можно путешествовать с удобствами, — посоветовала Зилана. Она была заскийской принцессой, а в Заскийском султанате строили большие гребные корабли — дромоны.

— Ага, — вроде согласилась Листик и тут же возразила: — На нем неудобно, он и тихоходный, и гребцов надо много. Надо бриг!

— Но… Леди Листик, бриг ненамного больше шхуны, на нем вы если и разместитесь все, то вам будет очень тесно, — снова покачал головой Каратто. — Вам бы подошел купеческий когг, это торговое судно, предназначенное в том числе и для перевозки пассажиров, но оно не развивает большой скорости, хотя вы все там смогли бы разместиться с комфортом. Можно, конечно, взять барк, он гораздо больше, но это чисто грузовое судно, для перевозки пассажиров его надо переделывать, да и он тоже тихоходный.

— Надо бриг! — упрямо повторила Листик. — Быстроходный бриг! И я знаю, где нам его взять!

— В фонде помощи бедным дракончикам? — спросила Милисента, чуть улыбнувшись.

Листик хихикнула и ответила:

— Ага! Только там мы возьмем деньги на его покупку. Бриг мы честно купим, что мы, пираты какие?

— Ага! — с интонацией Листика сказала Милисента. — Честно купим на честно взятые из фонда деньги? Причем так честно возьмем, что те, кто за этим фондом присматривают, ничего не заметят.

— Но если деньги так честно взяты, что никто не заметил, то почему на них нельзя честно купить? — встал на сторону Листика Аливар Тарантона, а затем спросил, обращаясь непосредственно к Милисенте: — Ваше величество, не растолкуете ли мне дальнейшее устройство нашего вновь образованного графства? Ведь до сих пор основной статьей нашего дохода был вольный промысел. А что теперь?

Венисийский адмирал Мавиланни хмыкнул — вольным промыслом Аливар Тарантона назвал обычное пиратство.

— Теперь вы на королевской службе, будете охранять купцов от пиратов, — начала Милисента. Лица сидящих и стоящих вокруг жителей Гран-Приора приобрели кислое выражение. Милисента оглядела хмурых горожан и продолжила, обращаясь непосредственно к ним: — Но только тех купцов, которые заплатят пошлину. Ее размер мы с вашим графом и бароном, а также с другими достойными людьми вашего города оговорим отдельно.

— А тех купцов, что не заплатят пошлину? — спросил, хитро прищурившись, Тарантона.

Милисента пожала плечами:

— Тех охранять вы не обязаны, а поскольку архипелаг большой, то их обязательно ограбят пираты.

— Обязательно ограбят? — поднял брови в притворном изумлении Тарантона.

— Обязательно, любезный Аливар, обязательно. Ведь вы же не будете их охранять? Вот пираты их и ограбят. Но пираты не кровожадные, они только присвоят имущество и никого не будут забирать в рабство и тем более убивать. Вам понятно?

Окружающие закивали, но на лицах некоторых явственно читалось: «Как это не продавать в рабство?» Что не убивать — это понятно, ведь с мертвого выкуп не возьмешь, да и мертвого не продашь, разве что некроманту. Но спорить с королевой никто не решился. А Милисента все так же, без тени улыбки, продолжила:

— Потому как ограбленный купец поймет, что лучше отдать часть своего товара в виде пошлины, чем потерять все, пострадав от пиратов, понятно? Тем более что ограбить и продать в рабство можно только один раз, а вот пошлина взимается постоянно. Понятно?

Окружающие закивали еще более энергично. Пиратствовать, конечно, весело и прибыльно, но опасно, ведь и сдачи могут дать, особенно венисийцы, а пошлина постоянна, и ее взимание не требует особых усилий.

— Ваше величество, а что все-таки делать с теми купцами, которые будут упорствовать и не платить пошлину? — задал вопрос Доунато Тарвайя.

Вместо Милисенты ответила Листик:

— Тех грабить три раза, каждый раз все больше и больше! А на четвертый забрать корабль и продать в рабство! Но только купцов! Корабль не надо.

— Ваше высочество! К чему вы призываете?! Продавать в рабство почтенных купцов?! — возмутился адмирал Мавиланни.

Листик кивнула:

— Ага! Грабить и продавать в рабство! А чего они закон нарушают и пошлину не платят! Ведь в вашей же просвещенной и высококультурной Венисии должников продают в рабство? Не так ли? А купец, который три раза не заплатил пошлину, может считаться злостным неплательщиком налога, то есть очень крутым должником, которому самое место в рабстве!

— Адмирал, — обратилась к Мавиланни Милисента. — Листик абсолютно права, со злостными неплательщиками налога надо бороться. Продавать будут только купцов, простых матросов трогать не станут, потому как у них денег нет, а вот у купцов есть. Так что долго они в рабстве не пробудут, выкупятся.

— Ага! — подтвердила Листик. — Выкупятся, ну, может, самые скупые не захотят, денег пожалеют, так те пускай в рабстве и сидят!

— Очень правильная мысль — держать в рабстве, пока не заплатят! — поддержал принцессу Аливар Тарантона. — Причем держать в рабстве только самых богатых, с простых матросов все равно ничего не получишь, а их еще и кормить надо! А чем их занять — вообще непонятно, не продавать же в Эпир? Если много продавать — цены на рабов упадут, и это сделает работорговлю нерентабельной. Для тех, с кого можно взять выкуп, устроим рабство на каком-нибудь глухом острове, и будут они там сидеть, пока не заплатят! Заодно с купцов будем брать выкуп и за их матросов, должны же наниматели заботиться о тех, кого наняли? Пусть за все платят!

Тарантона закончил говорить под одобрительный гул окружающих, а Мавиланни тихонько спросил, обращаясь к королеве:

— Ваше величество, разве так можно? К чему вы их призываете? Ведь основной целью моей экспедиции было искоренение пиратства! А вы, наоборот, организовываете то, что раньше было пиратской вольницей. Ведь когда они организуются, их вообще будет невозможно победить!

— Адмирал, а разве они уже не были организованы? — тихо спросила Милисента и так же тихонько стала объяснять адмиралу Мавиланни: — Посмотрите, вот три бывших пиратских адмирала, довольно талантливые флотоводцы, их эскадры — уже вполне организованная сила. Бороться с ними бесполезно, если уничтожить одного — на его место придет другой. Да и восстановление рядового состава их эскадр будет происходить быстрее, чем вы будете их уничтожать. Венисия ведет борьбу с пиратством уже двести лет, и что? Из неорганизованных одиночек они превратились в грозную силу, еще сотня, а может, меньше лет — и они смогут совершать набеги на ваш город, адмирал.

Мавиланни побледнел, представив нарисованную Милисентой картину, и был вынужден признать, что королева права. Адмирал растерянно посмотрел на нее и так же растерянно спросил:

— Ваше величество, но что же делать? Вы абсолютно правы, сил республики, чтобы обеспечить безопасность морской торговли, уже не хватает!

— Возглавить эту, как вы сказали, вольницу. Возглавить и организовать, тем более что она уже и сама начала неплохо организовываться, — усмехнулась Милисента, только вот ее улыбка по-прежнему оставалась грустной. Но у адмирала был настолько растерянный вид, что Милисента не выдержала и улыбнулась шире: — Да, адмирал, возглавить и организовать! Что я и делаю. Заметьте, что они, — Милисента кивнула в сторону обсуждающих выгоды новых порядков бывших пиратов, а теперь добропорядочных граждан графства Гран-Приор, — не воспротивились тому, что я предложила. Но если бы это сделали вы, то они вряд ли согласились и продолжали бы пиратствовать. А теперь они начнут брать пошлину и заниматься охраной почтенных купцов, а грабить станут тех, кто от уплаты уклоняется. А кто уклоняется от пошлины в первую очередь?

— Контрабандисты! — прошептал адмирал, потом склонил голову: — Ваше величество, столь оригинально организованную таможенную службу я даже представить себе не мог! Это гениально!

— Вот видите, адмирал, все очень просто, а если учесть то, что я предоставила венисийцам льготы в уплате этой пошлины, то ваша экспедиция увенчалась полным успехом!

Адмирал склонился перед королевой в глубоком поклоне, потом почтительно поцеловал ей руку.

— А мне! — возмутилась Листик. Мавиланни улыбнулся и собрался было поцеловать руку и принцессе, но та спрятала их за спину и важно сказала: — Адмирал, мне целование рук отдают мороженым, так что с вас причитается, но не здесь, а в Венисии, я вам покажу, где покупать, там самое вкусное! А то вы, наверное, не знаете, ведь Венисия — такой большой город!

— Непременно, ваше высочество, непременно! Как только вы окажетесь в Венисии, я обязательно вас угощу, если, конечно, сам там буду. Сами понимаете — служба, — улыбнулся адмирал.

Листик согласно покивала, словно входя в положение адмирала, а потом еще и тяжело вздохнула. Она все это так комично проделала, что окружающие невольно заулыбались. Сидящие недалеко от королевы и принцессы Рамана, Тайша и Стэлла Вилари переглянулись. Раману и Стэллу знали тут как сильных магинь, бронзоволосая леди была еще и драконьей всадницей, владелицей бронзового дракона. А неизвестную до сих пор Тайшу представили как очень сильную магиню, прибывшую из Зелии в помощь своей королеве. Рамана поинтересовалась у принцессы:

— Листик, а какой ты хочешь корабль?

— Ну я же сказала, такой большой! Бриг! — ответила девочка.

— Это понятно, что бриг. А какой он? — спросила Тайша.

Листик охотно пояснила, вызвав некоторое удивление окружающих:

— Такой большой и красивый! У него три высокие мачты и много парусов! На каждой мачте шесть парусов. Вот!

— Разве бывают такие корабли? — удивился Харан Каратто. — Ну три мачты — это понятно, барки тоже несут по три мачты, но чтоб на каждой по шесть парусов? Ими же невозможно будет управлять! Барки — большие грузовые корабли, потому у них и три мачты, на каждой один большой парус.

— Листик, а где ты видела такие корабли? — всерьез заинтересовалась Тайша.

— Там, где я брала… — начала Листик и, смутившись, замолчала.

Магини переглянулись, и Тайша, поощряюще улыбаясь, уточнила:

— Там таких кораблей много? Таких больших, с тремя мачтами, на которых много парусов? Да? А флаги на этих кораблях ты видела? Какие они?

— Ага! Там на всех кораблях флаги! — Девочка обрадовалась, что можно уйти от скользкой темы — что она там брала. — Там на каждом корабле один большой флаг и много маленьких. Большой они вечером опускают, а утром поднимают. Маленькие флажки у них только днем, и они их постоянно меняют. Очень красиво, флажки такие разноцветные!

— А какой большой флаг? Какого он цвета и что на нем нарисовано?

— Такой вот синий, перечеркнутый крест-накрест красными полосами, — ответила Листик.

Тайша удовлетворенно кивнула. Рамана вопросительно подняла бровь, глядя на свою подругу:

— Тайша, ты знаешь, где это?

— Да, Рамана, знаю. И что это за трехмачтовые корабли с такой кучей парусов, тоже знаю, — усмехнулась пепельноволосая магиня.

— Тогда ты пойдешь с девочками, поможешь им разобраться с кораблем и заодно присмотришь за ними, — кивнула Рамана своей подруге, и та согласно склонила голову.

На следующий день группа девушек в сопровождении двух мужчин поднималась по дороге, ведущей к храму морского бога Посаданума. Один из мужчин — Харан Каратто — никак не мог понять, почему Милисента и Листик, собравшиеся покупать корабль для морского путешествия, полезли на гору. В бухте Гран-Приора стояло множество судов, выбирай любой. В крайнем случае, если ни один из них не подошел бы, то можно было бы отправиться на «Летящей» в другой порт и там присмотреть себе судно по вкусу. Хотя дорога вела к храму морского бога, может, девушки решили ему помолиться? Чтоб Посаданум даровал удачу на море?

— Вот тут, — сказала Листик, останавливаясь на небольшой площадке, с одной стороны скрытой от любопытных взоров поворотом дороги, с другой — густыми зарослями.

— Давай посмотрим, — предложила пепельноволосая магиня.

Рыжая девочка кивнула:

— Ага!

Листик и Тайша взялись за руки и исчезли.

— Куда это они отправились? — удивился Каратто. Второй мужчина если и удивился, то не показал виду.

— Смотрят, — ответила Милисента, ничего не пояснив.

Новый вопрос капитан Каратто задать не успел, Листик и Тайша возникли, как и исчезли, — будто ниоткуда. Если девочка выглядела довольной, то магиня была чем-то озабочена. Она критически осмотрела своих спутниц и заявила:

— Там, куда мы сейчас пойдем, так не ходят. У вас слишком вызывающий вид.

— Это как? — удивилась одна из эльфиек. Оглядев себя и своих подруг, она пожала плечами. Девушки были одеты в брючные костюмы, состоящие из собственно брюк и жакетов, под которыми были белые рубашки с вышивкой.

— Там, куда мы собрались, ходить в брюках неприлично! — пояснила Тайша.

— Ничего себе местечко! — поразилась светлая эльфийка Миримиэль. — Если в брюках неприлично, тогда как прилично? Без брюк, что ли?

— Ага! — захихикала Листик. — Снимайте штаны!

Тайша строго посмотрела на развеселившуюся девочку и пояснила:

— Там девушки в брюках не ходят, только в платьях или юбках. Понятно?

Эльфийки посмотрели на огненных ведьм. Миларимо была в цветастой юбке, какие принято носить в Эпире, а Киламина в клетчатой, похожей на килты горцев. Тайша покачала головой:

— Они тоже одеты крайне неприлично…

— Но мы же в юбках! — удивилась Киламина.

Совсем развеселившаяся Листик пояснила:

— У вас юбки неправильные! Надо такие, как платье у Тайши!

— Да, — согласилась пепельноволосая волшебница, — такое, как у меня. Подол платья или юбки должен прикрывать щиколотки, а у вас даже коленок не прикрывает.

— М-да, интересное понятие о приличиях, — усмехнулась темная эльфийка Ирэн. — Если брюки прикрывают щиколотки — это неприлично, а если платье — то да. Но при этом у платья такое декольте… Тайша, я все хотела спросить, ты что, в этом платье туда на бал собралась? Уж очень оно у тебя… Плечи открыты, и грудь того и гляди… Ну ты понимаешь…

— Вполне приличный наряд для того мира, там все так ходят…

— Тайша, ты когда там последний раз была? Может, там все поменялось? — спросила Милисента, она тоже была в брючном костюме, мало того, еще и с мечами за спиной, впрочем, мечи были не только у нее, но и у всех эльфиек. У Листика на поясе висели большие охотничьи ножи, у мужчин имелись короткие абордажные сабли. Безоружной была одна Тайша.

— Тридцать лет назад, может, чуть меньше, — ответила пепельноволосая магиня на вопрос Милисенты.

— Двадцать пять лет для моды — это целая эпоха! Ты уверена, что там так ходят до сих пор? Может, там все уже в штанах? — спросила Ирэн.

— В Альбионе очень консервативное общество, и я вчера там побывала, координаты у меня есть, так что мне это было нетрудно.

— Тайша! Ты там побывала и нам не сказала, как одеться! — в один голос возмутились Миримиэль и Синта.

— А вы бы меня послушали? Поменяли бы свои любимые эльфийские брючные костюмы на платья или юбки?

Ирэн, Миримиэль и Синта отрицательно замотали головами, а Милисента задумчиво произнесла:

— Я, может, и поменяла бы, мне ж надо будет вести переговоры о покупке корабля.

— Как раз тебе и не надо, с обычной девушкой вряд ли будут разговаривать о таком, а вот если молодая особа одета вызывающе, то она вполне может себе позволить и корабли покупать…

Что еще может позволить себе экстравагантно одетая девушка, рассказать Тайше не дала Листик. Она нетерпеливо топнула и заявила:

— Раз никто не собирается переодеваться, то пошли! Вдруг на то место кто-нибудь придет, увидит не только необычно одетых девушек, но и то, как они необычно появляются!

— Идем, — согласилась Милисента и скомандовала: — Листик, открывай проход!

В центре площадки появилось серое облачко, ставшее прозрачным, будто открыли дверь. За этой дверью виднелась такая же зеленая лужайка, как и здесь, скалы и море. Вот только море было не таким, как в этом мире, Каратто мог поклясться чем угодно! Море было другим! Да и скалы отличались, они были как будто более хмурые. Листик приглашающе махнула рукой и шагнула первой. За ней последовали остальные.

Тайша повела всех не к морю, а в сторону от него. Преодолев затяжной подъем и пройдя довольно значительное расстояние по гористой местности, Тайша и ее спутники стали спускаться вниз, повернув обратно к морю.

Дорога сбегала с гор к воде причудливым серпантином, вернее, не с гор, а с высоких холмов. На одном из поворотов, откуда открывался великолепный вид на город и бухту, у которой этот город был расположен, сторонний наблюдатель увидел бы группу людей, которые с интересом рассматривали открывшуюся им картину.

— Какой большой город! — с изумлением произнес худощавый мужчина. — Он гораздо больше Венисии, я уж не говорю про Гельвению!

— Да, городок не маленький, — подтвердил его высокий и светловолосый спутник. Его тоже поразили вид и величина этого города, но он старался не показывать своего удивления и с апломбом бывалого путешественника, много повидавшего, как можно небрежнее заметил: — Городок не маленький, но у него совсем нет укреплений. Хотя при таких-то размерах стену построить вокруг него очень затруднительно. Строения в этом городке расположены беспорядочно и очень далеко друг от друга. И сами здания какие-то странные. Ну хотя бы вон то, посмотрите, у самой воды. Такое огромное и только с половиной крыши.

— Рен, это эллинг, — пояснила пепельноволосая девушка, но, видя непонимание мужчины, уточнила, показывая на море: — Там корабли строят, вон как те.

Действительно, на рейде, как и в самом порту, находилось множество кораблей, но те, на которые указала девушка, особенно впечатляли. Огромные, с тремя мачтами, на которых было по шесть рей, они выглядели грозно и внушительно. Худощавый мужчина, которого очень впечатлили эти корабли, тихо проговорил:

— Что это? Разве корабли бывают такими огромными?

— Это, мастер Каратто, линкоры, — пояснила та же девушка. — Самые мощные боевые корабли этого мира. Они предназначены для сражения в особом построении — линии, потому так и называются — линейные корабли.

— Тайша, откуда ты это знаешь? — спросила одна из девушек. В этой группе людей было только двое мужчин, остальные девушки, причем очень молоденькие, по крайней мере, так выглядевшие.

— Миримиэль, я же говорила — я бывала в этом мире, видела морские сражения и даже участвовала в них, — ответила пепельноволосая.

— Ага! Это линкоры, но нам такой не нужен, нам надо бриг! Вот тот, видите? — Рыжеволосая девочка показала на один из эллингов, где стоял уже готовый к спуску на воду корабль. Он чем-то был похож на линкор, такие же три мачты с шестью реями, но был немного меньше и выглядел намного изящнее, чем линейный корабль. В нем была какая-то стремительность, казалось, он не поплывет, а полетит. Некоторое время путники молча и восхищенно его рассматривали. Потом пепельноволосая сказала:

— Листик, это не бриг, это фрегат. Видишь, у него три мачты. Это быстроходный фрегат, предназначенный для крейсерских операций, только вот я не пойму, почему у него заделаны пушечные порты нижней палубы? На средней палубе они остались, но закрыты стеклом и какие-то маленькие, будто переделаны в окна.

— Иллюминаторы, — поправил Харан Каратто. — Леди Тайша, на корабле не окна, а иллюминаторы.

— Я знаю, — улыбнулась Тайша. — Но посмотрите на эти иллюминаторы, они не круглые, а прямоугольные, правда, со скругленными углами, но все же больше похожи на окна. А сверху их можно закрыть крышками, что раньше закрывали орудийные порты. Получается, там нет орудий, их убрали, а палубу, где раньше стояли пушки, переделали. Скорее всего, там жилые помещения.

— Орудийные порты? Пушки? А что это такое? — удивился Каратто.

— Орудийные порты — это прорези в бортах, чтобы можно было стрелять из пушек, их еще называют орудиями, — взялась рассказывать Тайша, но, видя, что никто ничего не понимает, постаралась пояснить более доступно: — Пушки — это такие метатели, они стреляют ядрами, бомбами, брандскугелями…

Тайша прочитала целую лекцию о метателях этого мира и снарядах к ним, для чего и как они применяются. Это было ново, но не совсем интересно. Девушки заскучали, только мужчины слушали со вниманием, а в конце рассказа Каратто спросил:

— Это понятно. На корабле должны быть метатели, но зачем так много? Согласен, корабль большой, но восьми штук хватило бы с избытком!

Тайша вздохнула и принялась снова объяснять, оперируя такими непонятными понятиями, как плотность огня и вес бортового залпа. Только все равно мало кто понял. Когда Тайша замолчала, одна из темных эльфиек — Синта — сделала закономерный вывод:

— Получается, что в этом мире нет магии? Да? Раз прибегают к таким ухищрениям.

— Почему нет? — ответила вопросом на вопрос Тайша и пояснила: — Магия есть в любом мире, просто во многих мирах ее не умеют использовать или умеют, но только единицы. Ваш мир скорее исключение, чем правило. И то у вас одаренных примерно один на тысячу.

— Ладно, пойдем в город, узнаем про этот корабль, может, он уже кому-то продан. Да и вообще обстановку разведаем. — Милисента махнула рукой в сторону города и первой пошла по дороге.

— Не-а, еще не проданный, он так уже давно стоит, когда я сюда приходила за… приходила последний раз, он уже так и стоял, — сообщила Листик и попрыгала за сестрой.

— А где можно быстро все узнать и при этом не вызвать подозрений? — спросила Синта.

— В любом портовом кабаке. Тебя разве не учили? Ты же из клана Мягко Ступающих, а там должны вам были рассказывать о самых простых способах получения информации, — удивилась Милисента. — Я думала, вас там обучают таким элементарным вещам.

Рен и Каратто с удивлением посмотрели на темную эльфийку. То, что она принадлежала к клану наемных убийц, они не знали, но очень хорошо знали, что добровольно покинуть этот клан нельзя, там очень жестоко карали отступников.

— Их этому не учили, всю их пятерку готовили для выполнения одного задания, фактически они были расходным материалом, смертниками, — хмыкнула Ирэн.

— Ты считаешь, что старейшины клана надеялись, что плохо обученной пятерке молодых и неопытных удастся то, в чем не преуспели три пятерки бывалых бойцов? — спросила у Ирэн Милисента, обернувшись к ней.

— Почему плохо обученным? — улыбнулась темная эльфийка. — Их как раз очень хорошо обучили, но только для выполнения одной задачи.

— Листик, Синта была в боевой пятерке Мягко Ступающих? А чему ее учили? — спросил девочку Каратто. Принцесса успела забежать вперед и вернуться назад, а теперь снова прыгала на одной ножке, догоняя сестру. Девочка как раз поравнялась с капитаном.

— Она должна была убить Ирэн, — ответила девочка. Увидев, что ни Каратто, ни Рен ничего не поняли, пояснила более подробно: — Ирэн тоже из того клана, она была лучшей, но решила оттуда уйти, а ее не отпускали, тогда она убила старейшину и три пятерки, которые послали за ее головой. Вот Синту и ее пятерку специально подготовили, чтоб Ирэн убить. А они не захотели и тоже ушли.

— Постой, Листик! Как это ушли?! Ведь оттуда так просто не уходят! — удивился Рен.

— Уходят, надо просто найти очень авторитетного покровителя, — усмехнулась обернувшаяся Милисента. — Такого покровителя, которого бы боялись даже Мягко Ступающие.

— Я так понимаю, что девушки нашли такого покровителя, — кивнул Рен, задумчиво покачав головой и пытаясь представить, кого же может бояться грозный темноэльфийский клан наемных убийц. Но, так и не найдя подходящей кандидатуры на роль такой авторитетной и ужасной личности, спросил у Милисенты:

— Если не секрет, то кто это?

— А вон, видите! — Милисента показала на опять ускакавшую далеко вперед рыжую девочку.

— Листик?! — поразился Рен.

— Ага! — копируя свою сестру, ответила девушка, а эльфийки дружно закивали, подтверждая.

ГЛАВА 2

В славном городе Норлрум

Гэрри Траут протирал бокалы. Бокалы — это была его гордость. Они свидетельствовали о высоком статусе «Адмиральской подзорной трубы». «Подзорная труба» — такое название носила таверна. Когда же Траут стал владельцем этой таверны и комнат при ней, сдававшихся для ночлега, то он всеми силами старался повысить ее статус. Отставной сержант, он за время своей службы скопил достаточное количество монет. Он не пьянствовал, как его товарищи, когда попадали в увольнительные на берег. Впрочем, пьянками эти буйные гулянки можно было назвать только условно. Отличающиеся большим размахом, морем выпитого, приглашенными девочками и непременной грандиозной дракой, завершающей это мероприятие, эти увольнения на берег у истосковавшихся по суше матросов не оставляли ни пенни в карманах. Гэрри был не такой, он копил каждый пенни и к окончанию службы имел уже неплохой капитал. Удачная женитьба на местной вдове помогла приобрести эту таверну, а десять лет упорного труда сделали из обычного питейного заведения если не элитный, то вполне приличный ресторан, а из комнат, сдаваемых внаем, — тоже приличную гостиницу. В соответствии с вновь приобретенным статусом просто «Подзорную трубу» Гэрри переименовал в «Адмиральскую». И обзавелся бокалами для вина, в них этот благородный напиток подавали не менее благородным посетителям, вернее, всем, кто за это вино мог заплатить. Впрочем, кружки для эля тоже были, потому как многие посетители, да и сам Гэрри тоже, предпочитали добрый альбионский эль.

Протирая бокалы, Траут наблюдал за компанией, занявшей два столика в углу. Эти посетители, точнее, постояльцы, так как они сняли самые дорогие апартаменты, прибыли вчера и сначала вызвали у почтенного владельца гостиницы если не шок, то состояние, близкое к нему. Нет, вели они себя вполне прилично, а вот одеты они были крайне неподобающе, даже вызывающе. Некоторые девушки были в штанах! А те, на ком были юбки, выглядели еще более вызывающе, сверкая открытыми коленками! При виде такого безобразия Гэрри подал знак Дринксу, служившему в «Адмиральской подзорной трубе» вышибалой. Старина Дринкс, как и Траут, был отставным сержантом, но не просто флотским сержантом, а сержантом морской пехоты, то есть драться умел. Да и комплекция у старины Дринкса была как у ярмарочного борца. По знаку хозяина вышибала должен был вежливо не пустить нежелательных гостей в ресторан, а если те начнут сопротивляться, то и силу применить. Случившееся повергло в шок и хозяина, и вышибалу. Шедшая впереди пепельноволосая девушка, кстати, единственная прилично одетая, небрежным движением отодвинула Дринкса с дороги. Не просто отодвинула, а, взявши за грудки, буквально переставила с места на место. Траут пребывал в некотором обалдении, когда эта девушка к нему обратилась:

— Любезнейший, я и мои спутники хотели бы у вас пообедать. Я надеюсь, что меню вашего ресторана соответствует его внешнему виду. А то на этой улице нет ни одного прилично выглядящего заведения, где порядочные девушки могли бы спокойно пообедать.

— Ага! Я тоже надеюсь, что у вас найдется стакан молока… Нет, два… А лучше три! — поддержал девушку рыжий подросток.

Его волосы торчали в разные стороны, зеленые глаза озорно блестели, но вот одет он был… Не то что вызывающе, но как-то не по возрасту, так скорее предстало бы одеваться маленьким детям. Висящие на поясе два ножа были длиннее, чем его штанишки. Хозяин хотел было сказать, что у него действительно приличное заведение и дамам, вырядившимся так, как не одеваются даже портовые шлюхи, здесь не место, но положенная на стойку золотая монета, по виду напоминающая гинею, определила отношение Траута к этой компании. Тем более девушки заговорили между собой на неизвестном языке. Норлрум был портовым городом, здесь можно было встретить людей из самых экзотических стран. Так что экстравагантные наряды девушек можно было объяснить тем, что они приехали из очень далекой страны, и, судя по всему, они там занимают высокое положение, так как все незнакомки были вооружены, да и Гэрри только сейчас заметил, что девушек сопровождают двое мужчин, тоже неплохо вооруженных, правда, оружие у всей компании было холодное. Но это тоже можно было списать на некоторую отсталость страны, откуда прибыли путешественники, не везде было распространено огнестрельное. В таких странах, где преобладало холодное оружие, владение им достигало невиданных высот, и, глядя на то, как гармонично вписываются в наряды этих девушек их сабли и ножи, Траут решил, что посетительницы должны владеть ими отменно. Мужчины, сопровождавшие девушек, судя по одежде, бывалые путешественники, один из них — наметанный взгляд хозяина ресторана это сразу определил — опытный моряк. Впрочем, и второй был не прост, он производил впечатление очень умелого бойца. Пепельноволосая девушка окончательно развеяла все сомнения хозяина ресторана, выложив на стойку вторую золотую монету. Получив столь щедрую плату, которой хватило бы на несколько десятков шикарных обедов, Траут расстарался, подал лучшие блюда, самое лучшее вино для девушек и темный эль для мужчин, ну и молоко для самого младшего из этой компании.

Это было вчера, а сегодня путешественники завтракали за теми же сдвинутыми столиками. Траут переглянулся с Дринксом. Они сегодня рано утром были свидетелями разминки двух очень смуглых девушек, тех, что в штанах. Смуглянки на заднем дворе упражнялись с изогнутыми мечами, похожими на тонкую абордажную саблю. Даже Дринкс, знавший толк в холодном оружии, затруднился определить их тип. Но то, что девушки творили с этими мечами, вызвало оторопь у наблюдавших за ними. Смуглянки перемещались с невероятной быстротой, а сабли разглядеть было невозможно, видно было только сверкающие полосы.

— Амазонки! Я думал, что это легенда, но вот они! — указал Дринкс на одну из девушек, на мгновение замершую в позе, которую просто невозможно было принять: человеческое тело так изогнуться неспособно. Да и нормальный человек не мог сохранить равновесие, замерев в такой стойке. Отставной сержант морской пехоты показал своему другу и хозяину на уши девушки, взметнувшиеся волосы их открыли. Уши были слегка вытянуты и с заостренными кончиками. — Амазонки, настоящие амазонки, и, судя по одежде, совершенно дикие! Только женщины-воительницы могут ходить в таких штанах и так двигаться!

Гэрри кивнул, соглашаясь со своим другом и подчиненным. Потом к этим амазонкам присоединились еще одна девушка, та, которая тоже была в штанах, с пшеничными волосами, и рыжий подросток. А когда смуглянки уступили место вновь прибывшим, наблюдающие хозяин гостиницы и вышибала окончательно впали в прострацию — девушка и ее юный партнер по тренировке двигались с такой быстротой, что превратились в размытые тени, а звон их сталкивающегося оружия слился в один протяжный звук.

Траут отвлекся от своего занятия по протиранию и так чистых бокалов — девушки в дальнем углу за сдвинутыми столиками громко засмеялись, к ним присоединился и мужчина, похожий на моряка. Второй их спутник с каменным лицом рассказывал, судя по новому взрыву хохота, что-то очень смешное. Своим смехом компания в углу привлекла к себе внимание немногочисленных посетителей, хотя девушки, так экстравагантно одетые, и без этого притягивали к себе взгляды присутствующих.

— Любезный господин Траут, не скажите ли вы, кто это? — обратился к владельцу ресторана один из посетителей, сидевший у барной стойки с кружкой эля.

Гэрри важно кивнул и с достоинством ответил:

— Это путешественницы из далекой страны, она расположена на востоке. Страна диких амазонок! Да, сэр! Совершенно диких, там все женщины ходят в штанах! Леди приехали ознакомиться с нашими культурными достижениями. Особенно их поразили наши суда, вон та, видите, леди с пепельными волосами, спрашивала меня о корабле, построенном на верфи Куотерсона…

— Судя по тому, чем интересовалась эта леди, она не очень-то разбирается в кораблях. Ведь этот фрегат после переделки, затеянной лордом Гладстоном, перестал быть боевым кораблем, а содержать такую яхту…

— Я и не говорил, что леди разбирается в боевых кораблях, — немного резковато ответил Траут, недовольный тем, что его столь невежливо перебили. — Я говорил, сэр, что леди кораблем интересовалась, и, судя по тому, что она спрашивала, не продан ли этот корабль и нет ли покупателей на него, она не прочь купить эту, как вы, сэр, выразились, яхту.

— Куотерсон выставил этот корабль на продажу полгода назад со стартовой ценой в семьдесят пять тысяч гиней. Судя по всему, он готов сбавить цену, но вряд ли найдет покупателя, — вмешался в разговор второй сидящий за стойкой бара.

— Я не уверен, что у этих леди есть такие деньги. Пусть даже они и прибыли из страны диких амазонок.

— Леди заплатили за неделю вперед, сэр, весьма щедро заплатили! Они сняли целый этаж, между прочим, самые дорогие апартаменты. Да и вино заказали по сотне дайлеров за бутылку! — то ли похвастался, то ли заступился за своих постоялиц Траут. Затем он оставил этих посетителей, отвлекшись на других.

А эти двое переглянулись, и один тихо сказал другому:

— Очень интересно, надо бы этих курочек пощупать. Возможно, деньги у них есть, и немаленькие, раз они прицениваются к фрегату Куотерсона.

— Они все с мечами, заметь, Грасс, не с бутафорскими, да и их спутники слабаками не выглядят, может, деньги и не стоят того…

— А мы не будем этого делать сейчас. Давай-ка понаблюдаем, а когда убедимся, что у них есть деньги для таких дорогих покупок… Тогда и… Да и не поверю я, что мои парни не справятся с несколькими, пусть и дикими, бабами. А их ножики… Знаешь, против пистолета никакой фехтовальщик не устоит. Как бы искусен он ни был.

Эта парочка разговаривала очень тихо, да и от стойки до сдвинутых столиков в углу было больше десяти метров, но Листик услышала то, что говорили эти двое, и глазами указала на них Тайше. Та утвердительно кивнула, показывая, что тоже все прекрасно разобрала.

— Вот, денег у нас еще нет, а любители легкой поживы уже набежали, — чуть шевеля губами, сказала Милисента, при этом продолжая улыбаться шутке Рена.

— Ага! Пираты? — точно так же произнесла Листик.

— Скорее, местные разбойники, что-то типа «ночной гильдии», хотя не исключаю, что могут быть и пираты. Но ими займемся позже. Сейчас у нас есть более насущный вопрос — где взять деньги? Какие будут предложения? — спросила Тайша, переставшая улыбаться, увидев, что подозрительные посетители ушли.

На набережной славного города Норлрума стоял невысокий невзрачный мужчина. Его одежда была довольно обычной, не вызывающей интереса к ее владельцу в бедных кварталах, но не настолько простой, чтоб на него обращали внимание в богатых. Та часть набережной, где стоял этот человек в сером плаще, являлась местом, где собственно набережная, предназначенная для прогулок, переходит в портовый район с пирсами, складами, торговыми конторами и кабаками. Мужчина кормил чаек, вернее, делал вид, что кормит, на самом деле он пытался слушать то, о чем говорили стоящие в десяти метрах от него девушки. Человек обладал острым слухом, позволяющим ему услышать тихий разговор даже на большем расстоянии, чем сейчас. Эту свою способность господин использовал, работая на одну из крупных криминальных группировок города. Но сейчас обладатель серого плаща досадливо морщился, он хоть и слышал разговор, но не мог ничего понять: девушки говорили на незнакомом языке. Совершенно незнакомом, даже отдаленно не похожем ни на один из тех двух десятков языков, что знал мужчина. А девушки, рассматривающие выстроившиеся на рейде корабли, оживленно беседовали.

— Ну почему мы не можем взять нужные нам деньги в фонде помощи маленьким дракончикам? Милисента же не хочет брать нужную сумму в казне, — говорил рыжий ребенок, только входящий в подростковый возраст.

— Да, не хочу! Понимаешь, Листик, это довольно большая сумма, и использовать такие деньги для личных целей… Это просто некрасиво! Не хочу брать ни из королевской казны, ни из казны твоего герцогства, эти деньги там нужнее, — пояснила Милисента.

— Мил, ну у тебя же в королевском бюджете есть статья на представительские расходы.

— Листик, вот именно, представительские расходы. На прием иностранных послов, на содержание своих посольств в других государствах. И вообще, все траты расписаны на год вперед. Конечно, Саманта не станет возражать, если я что-то возьму, но понимаешь, Ли, я хочу сама купить корабль, без посторонней помощи. Тогда это будет наш с тобой корабль! Согласна?

— Ага! Но у нас же нет таких денег! Ни у меня, ни у тебя! Вот потому я и предлагаю взять эти деньги в моем фонде помощи маленьким дракончикам.

— Листик, ты же возьмешь эти деньги, скорее всего, в одном из хранилищ местных банков, а поскольку сумма довольно большая, то в самом крупном. А владелец верфи, где мы купим корабль, наверняка понесет эти деньги в тот же банк, опять же потому, что сумма крупная. И что могут подумать банкиры, когда у них пропадет большая сумма денег, а потом эту же сумму в таких же монетах принесут им как вклад? — Тайша в корне пресекла попытку Листика взять деньги, необходимые для покупки корабля, в местном фонде помощи маленьким дракончикам. Она и Милисента стояли у перил набережной, а Листик на этих перилах сидела и усиленно болтала ногами.

Девочка выслушала возражения Тайши и поинтересовалась:

— Разве эти банкиры смогут узнать те монеты, что я у них возьму?

— Порядочные банкиры всегда узнают свои деньги, — усмехнулась пепельноволосая девушка.

— А непорядочные?

— Листик, непорядочные и на чужие деньги скажут, что это их, — засмеялась Милисента.

— Значит, надо позаимствовать у непорядочных и принести порядочным, — сделала неожиданный вывод девочка. Обе девушки засмеялись, потом пепельноволосая возразила:

— Нет, Листик, мы не будем брать деньги ни у порядочных, ни у непорядочных банкиров, они нам сами их дадут…

— Ага! Будем грабить! — обрадовалась девочка.

— Нет, грабить не будем, — покачала головой Тайша. — Мы их обменяем на то, что любой банкир с радостью возьмет.

— А что он может взять, да еще и с радостью? — спросила девочка и сама же ответила: — Только деньги! Это что же получается — чтоб взять у банкира деньги, надо ему взамен предложить тоже деньги?

— Листик, есть нечто более ценное, чем золото…

— А-а-а, драгоценные камни! Да? А где мы возьмем так много драгоценных камней? Разве что у гномов. — Листик перестала болтать ногами, так как задумалась, и результатом работы ее мысли был следующий вывод: — Но гномы их не отдадут, значит, придется их грабить! Тайша, это правильная мысль, гномов будем грабить в другом мире, а камни продадим в этом!

— Нет, Листик, Тайша совсем не это имела в виду, с гномами мы тоже совершим обмен, — очень серьезно сказала Милисента. Увидев недоумение на лице девочки, она пояснила: — Мы обменяем на драгоценные камни услугу. Мы окажем им одну услугу, вернее, выполним определенную работу. А за работу можно взять и деньгами тоже, это в случае, если у гномов будет столько золота.

— Что ж это за работа, что мы можем ее быстро сделать и гномы заплатят такие деньги? — удивилась девочка. А потом подозрительно прищурилась: — Вы заранее договорились? Да? А мне не сказали!

— Мы просто над этим начали думать немного раньше, — примирительно проговорила Милисента. — Мы пока ни с кем не договаривались, просто у Тайши есть идея.

— В этом луче миров, совсем недалеко отсюда, есть мир, где живут гномы… — начала Тайша.

Листик фыркнула:

— А где они не живут? Разве есть такой мир, чтоб не было гномов и эльфов?

— Есть, как раз здесь, где мы сейчас, нет ни гномов, ни эльфов. Но, Листик, не перебивай. Так вот, в том мире гномы живут в подземных городах и роют глубокие шахты… — Видя, что девочка снова хочет что-то сказать, Тайша предостерегающе выставила руку: — Да, Листик, ты хочешь сказать, что в большинстве из миров гномы живут в подземных городах и везде, где они живут, они роют шахты. Но в том мире они роют очень глубокие шахты, чтобы спрятаться от опасности, которая грозит им с неба. Однако в глубине их подстерегает не менее страшная беда. Существует вид подземной нечисти, которая питается гномами. Эти ужасные чудовища, иначе их назвать нельзя, съедают гномов полностью.

— Это как? С одеждой, сапогами и шахтерским инструментом, что ли? — удивилась Листик.

— Полностью — это значит, что поедается сама сущность гнома. Тело, аура и то, что некоторые называют душой. Так вот, с этими чудовищами гномы не умеют бороться. Эта нечисть прорывается из глубин в шахты и поднимается по ним в подземный город. Если жители не успевают убежать, то они обречены. Магам гномов ценой своей жизни иногда удается задержать продвижение этих чудовищ. Но даже если части жителей удается спастись, участь их незавидна — потерявшие свой город, свои богатства, свои инструменты, они обречены на жалкое существование, в лучшем случае — наемными рабочими у своих более удачливых соплеменников.

— Ага, пока и на тех не наткнутся эти подземные чудовища. Но, судя по тому, что ты рассказала, эта нечисть должна целенаправленно искать такие гномьи города. То есть таких зверей не так уж и много, а то бы они уже поели всех гномов и сами умерли от голода.

— Да, Листик, их всего трое, — кивнула Тайша. — Они не могут размножаться, но при этом теоретически могут жить вечно. К тому же эта нечисть практически неуязвима. Но я знаю, как их уничтожить.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно прищурилась Листик, глядя на Тайшу.

Та, криво усмехнувшись, ответила:

— Дело в том, что этот вид нечисти был выведен при моем непосредственном участии. И именно для того мира. Для того чтобы уничтожить гномов или принудить их сдаться. В других мирах хартахов нет.

— Тайша, зачем ты это сделала? — Листик смотрела на свою пепельноволосую подругу широко раскрытыми глазами. — Это же… Это…

— Это был заказ для моей лаборатории. Группа дракланов получила во владение мир Горм, но не смогла преодолеть сопротивления местных жителей, в частности гномов. Их тогда в том мире было больше чем две трети от общего числа разумных.

— А сейчас? — шепотом спросила Листик.

— Сейчас осталось меньше одной десятой. Но они не сдаются и продолжают сопротивляться. Так что гномы там обречены.

— А потом? Я так поняла, что не одни гномы сопротивляются? — поинтересовалась Милисента.

— Потом наступит черед эльфов, которые тоже не покорились. Оружие, изготавливаемое гномами, позволяет им успешно сопротивляться.

— Насколько успешно? — подняла бровь Милисента. — Я думала, что дракланам могут противостоять только дракланы или существа более могучие, чем драконы-оборотни.

— Трое дракланов из пятерых уже убиты. Двое гномами и один эльфами, так что за эльфов обязательно возьмутся, тем более оставшиеся дракланы запросили помощи у совета. Так что подавление сопротивления на Горме — дело времени.

— Тайша, а что ты приготовила для эльфов? — спросила Листик, прижав к груди руки. Девочка смотрела на милую и добрую женщину, открывшуюся с такой неожиданной стороны, с нескрываемым ужасом. Та с кривой усмешкой ответила:

— Белый порошок. Если его распылить над эльфийскими лесами, то все деревья погибнут. Сами понимаете, это вещество содержит и магическую составляющую, так как эльфийские мэллорны — достаточно сильные магические артефакты. Но не волнуйтесь, когда я с вами уходила, я все уничтожила, и вещество, и все свои записи.

— Но у тебя же были помощники? Они же все видели и могли запомнить! А теперь это повторят! — выкрикнула Листик.

— Не думаю. Рамана ушла к вам раньше меня, больше у меня помощников тогда не было, а она теперь вряд ли пойдет на сотрудничество с советом, — пожала плечами Тайша. — Да и я не спешила объявлять о том, что мною это вещество уже изготовлено.

— Рамана тоже… — прошептала Листик и закрыла лицо руками.

Милисента обняла сестру. Тайша погладила девочку по голове и сказала:

— Это жизнь, Листик, мы многое делаем такого, за что нам потом стыдно.

— А моя мама? — спросила девочка, подняв глаза, в которых стояли слезы.

— Ветика была моим третьим помощником, но она отказалась выполнить приказ совета. Первую партию антиэльфийского порошка она уничтожила, тем самым сорвала уже подготовленную акцию по умиротворению Горма, а потом ушла. Она была очень сильной, я имею в виду не физическую и магическую силу, смелой и честной. Листик, ты можешь гордиться своей мамой. Это она заставила меня задуматься, правильно ли то, что я делаю.

— Мы должны помочь гномам! Гномам и эльфам! Бесплатно помочь! — вскинулась Листик.

— Должны, — согласилась Тайша. — Должны и поможем. Я же сама это предложила. Гномы будут нам благодарны, а мы не будем отказываться от их благодарности.

Листик хотела возразить, но Тайша не дала ей этого сделать:

— Отказавшись, мы оскорбим гномов. Листик, ты же не хочешь после всего того, что я сделала для гномов плохого, их еще и оскорбить? Бедные гномы! Они этого не перенесут!

Листик отрицательно замотала головой. Милисента, так и не выпустившая девочку из объятий, спросила:

— Тайша, когда начнем нашу спасательную операцию?

— Да вот сейчас и начнем, чего тянуть? Если до ужина не успеем, то вернемся, а завтра, после завтрака, продолжим. Согласны?

— Ага! — в один голос ответили Листик и Милисента.

Невзрачный человек, только делавший вид, что кормит чаек, так как хлеб у него давно кончился, заметил, что вначале мирно беседовавшие девушки перешли затем на повышенные тона. Рыжий подросток даже несколько раз что-то выкрикнул. А потом они, все трое, обнялись, немного так постояли и направились в сторону переулка. Даже не переулка, а узкого тупика, образованного глухими стенами домов. В этот переулок довольно часто забредали те, кому сильно приспичило, тем более что это уже была как бы портовая часть города и здесь за порядком городская стража особо не следила. Девушки и подросток скрылись в полумраке, создаваемом близко расположенными стенами. Мужчина некоторое время выжидал, но «объекты» не появлялись. Непонятно, что они могли там так долго делать. Человек в плаще, краем глаза наблюдавший за переулком, решительно к нему повернулся, собираясь зайти туда и посмотреть, что же там происходит, раз трех собеседников так долго нет. Мужчина собрался сделать вид, что он просто проходил мимо и ему сильно надо, ведь и у истинного джентльмена может возникнуть внезапная потребность. Но, повернувшись к переулку, он отвернулся от моря, совершив тем самым ошибку. Оскорбленные обманом чайки (ведь этот человек только делал вид, что кормил их) с криком на него налетели. Нет, они его не клевали, все было гораздо проще. Пикируя сверху и в последний момент отворачивая, чайки оставляли на голове и темном костюме мужчины белые отметины. Спасаясь бегством, тайный наблюдатель вбежал в переулок, но там никого не было! А уйти из тупика мужчине не дали чайки. Они с истошными криками летали перед входом в переулок и, как только человек пытался выйти, возобновляли свою атаку. Обладатель невзрачной внешности даже не догадывался, что девушки давно заметили его интерес к ним. Он не видел, что пепельноволосая указала глазами на него, а потом на чаек, при этом сделала какое-то движение пальцами. Мужчина не придал значения и тому, что все три «объекта», украдкой бросая на него взгляды, ехидно ухмылялись.

ГЛАВА 3

Город гномов и лес эльфов

Орандун молча смотрел, как по широкому проходу следует отряд, в котором были лучшие воины и лучшие маги. Воинов насчитывалось немного, их целью было лишь сопровождение, так, на всякий случай, а вот маги клана Трехосной Вагонетки там были почти все. Воинам там, куда направлялся отряд, делать нечего, они нужны на поверхности, а вот маги дадут возможность уйти на поверхность остальным, и не только уйти, но и как можно дальше удалиться от входов в подземный город. Случаи, когда хартахи преследовали беглецов, уже вышедших на поверхность и считавших, что они ушли от опасности, были. Так, почти полностью погиб клан Кривой Кирки. Слава Троггу, что наблюдатели вовремя заметили опасность, но вся смена горняков все равно погибла. Хартахи слишком быстро двигаются, но чем ближе к поверхности, тем медленнее они становятся. Первый заслон, составленный из магов-добровольцев, остановил чудовищ, но ненадолго. Второй — тоже, и вот теперь ушли последние маги, чтобы ценой своей жизни дать шанс остальным. Клан Трехосной Вагонетки остался без магического прикрытия. Только сам Орандун, глава клана, и две молоденькие магини, поднявшиеся на поверхность, — это все, кто остался. Если налетят драмны, то прикрыть женщин и детей будет некому. Воинам не под силу противостоять драконам, а тяжелые станковые арбалеты остались внизу, как и сокровищница клана. Орандун заскрипел зубами. Клан Трехосной Вагонетки был одним из самых богатых, а теперь…

— А чем это он так? — раздался за спиной гнома звонкий, но в то же время хрипловатый голос.

— Зубами, — ответил другой, женский голос.

— Ого! — искренне удивился первый. — А с такими зубами он не укусит?

Орандун резко развернулся, чтоб увидеть, кто это не выполнил приказ. Но вместо гномов обнаружил трех хуманов, двух молодых женщин и подростка, почти ребенка. Что они здесь делают? Как сюда попали? Эти вопросы, готовые сорваться с языка у главы клана, так и не были высказаны, Орандун задохнулся от испуга. Перед ним стояли драмны! Хоть их аура и была скрыта, но некоторые признаки ясно говорили — это драмны! Глава клана обессиленно опустился прямо на пол туннеля. Все напрасно! Раз страшные враги гномов здесь, то все, кто поднялся на поверхность, уже уничтожены или, хуже того, в рабстве!

— А сейчас он чего? — снова спросил рыжий ребенок.

— Испугался, — ответила старшая из драмнов.

— А чего? Сам себя? Да? Вон как страшно зубами скрипел! Даже я так не умею. — Странный подросток тоже заскрипел зубами. Надо сказать, что когда он говорил, что так не умеет, сильно приуменьшил, звук получился куда громче, чем у Орандуна, и гораздо страшнее.

— Листик, перестань! Ты сейчас его так напугаешь, что он в обморок упадет. А нам каждая секунда дорога! — одернула маленького драмна старшая. А средняя предложила:

— Тайша, ты с ним поговори, а мы с Листиком посмотрим, что там и как, хорошо?

— Хорошо, только близко не лезьте, отбивайте защитой, — ответила старшая из драмнов. Младшие стали раздеваться, аккуратно складывая одежду. Подросток оказался девочкой, оба они — и старшая, и младшая — ушли куда-то сквозь стену, а та, что осталась, предложила гному:

— Давай обсудим условия нашей помощи.

— А-а-а. — Гном закрыл рот, который у него так и оставался открытым все это время, а драмн продолжила:

— Твой клан в результате атаки хартахов потеряет все. Но это не конец, под угрозой нападения остаются все остальные кланы. Я предлагаю тебе лично — мы отобьем атаку хартахов, и вы сможете и дальше здесь жить. А еще мы уничтожим хартахов, за это остальные кланы нам заплатят. Вот, нам надо сто тысяч таких монет. — Девушка выложила перед замершим гномом большую золотую монету с двуглавым львом. Усмехнувшись и помахав рукой перед лицом выпучившего глаза гнома, она добавила: — Если у вас нет столько золота, недостающее мы можем взять драгоценными камнями.

— А-а-а, — снова ответил гном.

Пепельноволосая драмн усмехнулась и предложила:

— Давай я тебя стукну? А то ты никак в себя прийти не можешь.

— А-а-а, — повторил гном, но, увидев, что девушка-драмн собирается замахнуться, быстро спросил: — Гарантии? Какие гарантии?

— Гарантии чего? — удивилась девушка.

— Того, что вы нас не обманете!

— Интересно, как это мы вас можем обмануть?

— Возьмете золото и ничего не сделаете!

— Если я правильно оценила положение, вы потеряли нижние и средние ярусы вашего города, а насколько я помню, сокровищница, да и главные хранилища, находятся у вас на нижних ярусах. Что нам мешает подождать, пока вы все уберетесь отсюда, а затем спуститься и забрать все? Нет же, я с тобой торгуюсь за то золото, что вы и так потеряли.

— У нас нет столько золота, чтоб собрать то, что вы запросили, мне надо обратиться к другим кланам. Поэтому я хочу получить гарантии, что вы выполните обещанное! Если вы мне предоставите эти гарантии, я согласен заключить договор…

— Значит, согласен? Только вот тебе обязательно надо заключить договор по всем правилам. Договор на выполнение работы по уничтожению хартахов. Обязательства сторон, санкции в случае невыполнения, форс-мажорные обстоятельства… Какие же вы, гномы, крючкотворы! Мы уничтожим хартахов, какие вам надо еще гарантии? Уничтожим в качестве аванса, и твой клан сможет вернуться в свой город, тогда ты… — Девушка хотела еще что-то сказать, но вдруг замерла. Она будто к чему-то прислушивалась, а потом закричала: — Листик! Я же сказала — близко не подходить!

С симпатичной девушкой-хуманом произошла метаморфоза, ее тело, резко увеличиваясь, порвало одежду. Блеснула чешуя, и пепельный дракон, грозно рыкнув, исчез. Орандун вытер пот со лба, он так и оставался сидеть посреди широкого прохода. Что теперь делать, он не знал. Продолжить эвакуацию? А вдруг эта пепельноволосая драмн не врет? Но с другой стороны, драмны были врагами гномов и эльфов, страшными и беспощадными врагами! Они уже уничтожили почти весь народ гномов, да и эльфов тоже осталось не так уже и много. Так и сидел глава клана на полу в широком туннеле. Размышлял о создавшемся положении, не зная, что предпринять. Ведь договор так и не был заключен, то, что было озвучено, можно считать только переговорами о намерениях, но не было даже протокола этих переговоров! Ну что делать в этой ситуации?

Защита трещала и выгибалась, радужные волны, пробегавшие по ней, были видны даже не магическим, а обычным зрением. И это только один хартах давил на нее, другие два еще подползали. Их черные тела, похожие на толстых коротких змей, увенчивала совсем не змеиная голова, которая представляла собой множество шевелящихся щупалец. Если там где-то и были глаза и рот, то видно их не было. Хартах двигался с неумолимостью горной лавины, защита, поставленная лучшими магами клана, не остановила его, а только затормозила, да и то не очень. Вскрик — и Тарендун боковым зрением увидел, как оседает на пол Мирликая. Раздались еще два выкрика, больше похожие на всхлипы, и на центральную площадь города упали еще два мага. Оставшиеся четыре не смогли удержать щит, и он с тихим звоном рассыпался. Тарендун, лучший маг клана, закрыл глаза. Он сделал все, что мог, и не только он, а теперь пришло время умирать. Жаль только, что смерть будет такая мерзкая, не оставляющая надежды на посмертие.

В лицо гномьего мага, стоящего с закрытыми глазами, пахнуло жаром. От этого Тарендун открыл глаза и с изумлением увидел, что хартах утонул в ревущем пламени. Огонь, пробушевав некоторое время, исчез, но ужасу глубин он не нанес никакого вреда. Гномий маг заметил, что тело хартаха было как бы прозрачным, даже его щупальца, до этого крушившие строения подземного города гномов, сейчас словно сквозь них проходили.

— Ну чего встали?! — выкрикнул кто-то сверху. — Уходите!

Воины гномов подхватили упавших магов и потащили их к туннелю, ведущему к выходу на поверхность. Развернувшийся Тарендун увидел двух драконов, зависших под сводом пещеры — главной площади города. Они неподвижно парили в воздухе и смотрели в сторону ползущих чудовищ. Вот один из драконов вновь обрушил на хартаха поток огня. Ползущая тварь снова стала прозрачной, огонь, бушевавший в том месте, не наносил ей никакого вреда. Но ползти тварь перестала. А пламя все бесновалось и бесновалось, дракон, бьющий огнем, должен был давно выдохнуться, но этого не происходило. Тарендун, еще один маг и два воина остановились у входа в туннель, наблюдая за битвой чудовищ. А дракон все поливал и поливал хартаха огнем. Поначалу тот пытался перейти из своего прозрачного состояния в телесное, но потом прекратил эти попытки и затих. Видно, в таком прозрачном состоянии чудовище долго не могло находиться, а если что-то его заставляло сохранять это состояние (в данном случае это был интенсивный огонь дракона), то обратно хартах вернуться уже не мог.

— Угробили тварь! — с какой-то злой радостью выкрикнула Мирликая. Она уже очнулась и тоже наблюдала за противостоянием чудовищ.

— Неизвестно, лучше ли это для нас, — проворчал один из магов, оставшийся вместе с Тарендуном. — Вы что, не видите? Это же драмны!

— Да, но они сражаются против хартахов, значит, они на нашей стороне! — возразила гномья магиня.

Этот разговор, видно, услышал драмн, пока не принимавший участия в сражении. Он повернул голову к гномам и закричал:

— Вам что было сказано? Уходите!

В это время второй драмн перенес свой огонь на другого хартаха. Чтобы было удобнее, а может, чтоб усилить действие пламени, дракон подлетел ближе. Теперь струя огня била во второе подземное чудовище почти в упор. Дракон, видно окрыленный своей победой над первым хартахом, спустился ниже и усилил огнь. Второе подземное чудовище скрылось в пламени. Но тут первый хартах, которого уже считали если не мертвым, то выбитым из этой реальности, сменил свое полупрозрачное состояние на нормальное, и его взметнувшиеся щупальца оплели неосторожно приблизившегося дракона. Второй драмн, внимание которого было обращено на гномов, пропустил этот момент. Повернувшись, он увидел уже захваченного хартахом своего товарища. Золотистый дракон пронзительно завизжал и с криком: «Листик! Листик!» — бросился на помощь. Этот дракон ударил странным огнем, не горячим, а очень холодным. Ледяное дыхание почувствовали даже гномы, стоящие в отдалении от схватки. Хартах привычно попытался стать полупрозрачным, но этого ледяное дыхание ему не позволило. Золотистый дракон налетел на чудовище, спеленавшее его товарища, стал рвать щупальца хартаха когтями лап и бить крыльями. Казалось, что еще немного — и второй дракон будет свободен, но тут подоспели два других хартаха. Отважный золотистый сам едва не был пойман, он отскочил назад, не переставая поливать холодным огнем чудище, державшее его товарища. Ледяные удары позволили пойманному дракону если не вырваться, то создать вокруг себя защитный кокон, однако это помогло лишь отчасти — черные щупальца цепко держали свою добычу. Видя, что его атака не удалась, золотистый дракон закричал:

— Тайша! Тайша! Листика схватили!

С отчаянным визгом, от которого у гномов заложило уши и заломило зубы, золотистый дракон бросился в новую атаку. Казалось, его визг ошеломил хартахов, тот, что держал первого дракона, даже подался назад, но свою добычу не выпустил.

Потрясши головой, чтобы прекратить звон в ушах, Тарендун, как, впрочем, и другие гномы, продолжил наблюдение. Ни он, ни остальные не послушали золотистого дракона и остались в пещере главной площади.

— Они остановили хартахов! — громко прошептала Мирликая.

— Но, похоже, бой проигрывают, — таким же шепотом ответил тот гномий маг, что ворчал.

— Они нас защищают! — в этот раз в полный голос сказала магиня и убежденно добавила: — Они дерутся, защищая нас! Надо им помочь!

— Что мы можем сделать? — возразил Тарендун. — Наш резерв на нуле!

А золотистый продолжал отчаянно атаковать хартаха, державшего второго дракона. При этом он звал каких-то Листика и Тайшу. Пепельный дракон появился неожиданно, он что-то проревел, но, видно, золотистый дракон, который был раза в два меньше вновь появившегося, не понял. Тогда пепельный проревел на всеобщем:

— Милисента, назад!

Золотистый, заложив крутой вираж, переместился в тот конец пещеры, где был вход в туннель, около которого стояли гномы. Буквально упав около них, дракон, не обращая на них внимания, в отчаянье повторял:

— Листик! Листик!

Пепельный дракон не стал атаковать хартахов ни огнем, ни холодом. Он завис в непосредственной близости перед чудовищами, но так, чтобы их снующие по воздуху щупальца его не доставали. Из поднятой передней лапы дракона в клубок щупалец на голове первого хартаха ударил синий луч. Луч ударил еще два раза по двум другим чудищам. Затем пепельный дракон выхватил кокон с дракончиком — первые два дракона по сравнению с пепельным выглядели малышами, — обернулся к застывшему золотистому и произнес:

— Мил, Листика надо наверх, к солнцу.

После чего драконы пропали. Гномы некоторое время с опаской рассматривали застывших хартахов, затем один из магов спросил, обращаясь к Тарендуну как к самому старшему:

— И что дальше? Что теперь делать?

Старший гномий маг посмотрел на застывших чудовищ с опавшими щупальцами, наморщил лоб, собираясь с мыслями, но ничего даже подумать не успел. С громким хлюпаньем первый хартах, на которого упал синий луч, стал расползаться вонючей жижей. За ним последовали и остальные еще недавно ужасные создания. Не прошло и тридцати секунд, как все было кончено. О недавнем ужасе глубин напоминала только большая черная вонючая лужа.

— А дальше нам придется все это убирать и чистить главную площадь города, — глубокомысленно изрек Тарендун. — Но пока надо пойти сообщить о случившемся главе клана и тем, кто вышел наверх, они могут подвергнуться атаке драмнов.

— Этих? — мотнул головой маг, который ворчал.

Тарендун пожал плечами:

— Вряд ли эти нападут, они имели такую возможность, но пришли нам на помощь, и, что ни говори, они уничтожили… — Маг кивнул в сторону черной лужи и скомандовал: — Идем наверх.

Орандун так и сидел посреди коридора и думал. Не потому, что гномы тугодумы, просто они размышляют так же, как делают и все остальное — обстоятельно и не спеша. Так его и застали поднимающиеся маги последнего заслона и воины сопровождения. Глава клана совсем не удивился, когда увидел их, он удовлетворенно кивнул, потому как пришел к выводу, что те странные драмны выполнят свое обещание, иначе бы та их старшая, пепельноволосая, не торговалась бы. Потому как торговля — это намерение заключить сделку, а драмн обещала свою часть договора, пусть и не заключенного по всем правилам, выполнить авансом.

— Что хартахи, уничтожены? — задал вопрос Орандун, вызвав удивление своей осведомленностью.

— Да, лорд, уничтожены, — кивнул Тарендун, стараясь тоже быть невозмутимым.

— Доказательства они предоставили? — задал второй вопрос глава клана, задал для порядка, так как было понятно, что если все из третьего заслона живы и здоровы, то опасности атаки хартахов больше нет. Маг на этот раз не сумел скрыть своего удивления. Получается, если глава клана упомянул драмнов, пусть и расплывчато, словом «они», то он общался с драконами. Поэтому Тарендун ответил, уже не скрывая эмоций:

— Если ты имеешь в виду трупы хартахов, то их нет! Хартахи были уничтожены на наших глазах, и вряд ли их удастся оживить! От них осталась большая черная лужа с дурным запахом! Можешь сам проверить, пощупать и понюхать! Заодно и подумаешь, как ту лужу убирать!

— Не горячись, Тарендун, эти девушки-драмны сделали мне предложение, когда вы уже ушли. Отказаться от их помощи значило обречь вас на смерть, да и не только вас…

— Девушки? — удивился гном-маг. — Какие девушки? Там были драконы! Самые настоящие драконы! Это были драмны в своей страшной силе!

— Тарендун, это были молодые девушки, две из них, а третья — вообще девочка! Я тоже удивился, но получается, что драмны могут быть девушками. Вот с ними-то я и…

— Лорд Орандун, девушка с пепельными волосам приказала передать вам перстень, который вы дали ей, чтоб подтвердить ее полномочия! — Воин-гном протянул главе клана его перстень власти.

— Э-э-э, — ответил Орандун, а воин, стоявший во главе отряда гномов, причем гномы были без доспехов — одеты так, как обычно одеваются для выполнения тяжелой работы, — продолжил докладывать:

— Отряд согласно вашему приказу, переданному нам леди Тайшей, направляется в хранилище за станковыми арбалетами! Разрешите продолжить выполнять?

— Э-э-э, — снова ответил глава клана, а вот маг сориентировался быстрее:

— Выполняйте! И постарайтесь доставить арбалеты как можно скорее! Их еще и установить надо!

— Э-э-э, — третий раз произнес Орандун и, надевая перстень на палец, удивленно произнес: — Когда она успела?

Маг пожал плечами, показывая, что не знает ответа на этот вопрос, а тот поинтересовался:

— Тебе что-то известно? Ты что, с ней говорил?

— Нет, но я догадался. Ты заключил сделку с девушкой-драмн, она выполнила свою часть, значит, ты тоже должен выполнить свою. Но если клан погибнет, ты не сможешь сделать то, что обещал. А сейчас весь клан на поверхности, уйти обратно они не успеют. Налетят драмны, ну, те, с которыми ты ни о чем не договаривался. Поэтому девушка-драмн хочет их отогнать. Кстати, у нее случайно не пепельные волосы были?

— Да! — кивнул ничего не понимающий Орандун. — А ты откуда знаешь?

— Командир отряда, — Тарендун мотнул головой туда, куда побежали за арбалетами гномы, — сказал: «Девушка с пепельными волосами». И назвал ее леди Тайшей. А это случайно не одежда этих, как ты сказал, молоденьких девушек?

Глава клана только кивнул. Тогда маг поднял сложенную одежду и предложил:

— Поспешим к остальным, думаю, там наша магическая поддержка может понадобиться. Да и молоденьким девушкам ходить без одежды не совсем прилично.

Алиол был не простым командиром патруля, он был одним из членов совета и третьим по силе магом Леса. Он шел во главе даже не усиленного патруля, а отряда Теней — элитных разведчиков. Этот поход был вызван важной причиной — на один из гномьих кланов совершено нападение. Нападение по привычному сценарию — сначала на подземный город гномов из глубин земли выходят хартахи, порождения бездны, а когда те, кто успел спастись, поднимаются на поверхность, их атакуют драмны. Эльфийские маги почувствовали появление хартахов, но предупредить гномов не успели — подземные чудовища появились внезапно. Но надо отдать должное подземным жителям: они успели вывести из-под удара значительную часть населения своего города. Но, как доложили разведчики, гномы бежали налегке, не успев захватить с собой тяжелого оружия, а без станковых арбалетов и зачарованных болтов противостоять драмнам было невозможно. Клан Трехосной Вагонетки был одним из сильнейших гномьих кланов, к тому же он располагался на границе гномьих земель и Леса. С гибелью этого клана под контроль драмнов попадала почти вся пограничная полоса, и это означало, что связь между гномьими подземными городами и Лесом будет очень затруднена, если не прервется совсем. А станковые арбалеты и болты к ним могли делать только гномы. Правда, гномы делали обычные болты, смертельные для драмнов, зачарованные святой Линарионой, были только у эльфов. Таких стрел осталось очень мало, и вот сейчас, выполняя свой союзнический долг, отряд нес станковый арбалет и два болта. Алиол даже не надеялся поразить драмнов, но отогнать, показав, что гномы не безоружны, было реально. Двух драмнов эльфам и одного гномам удалось убить, но при этом было израсходовано более сотни зачарованных стрел. После этого драмны стали осторожнее и не шли в атаку, если видели, что у защищающихся есть зачарованные болты. Алиол не знал, что дракланов осталось всего двое, а те в свою очередь не знали, что смертельных для них стрел у эльфов осталось около двух десятков.

Алиол вел свой отряд по прямой, от Леса к входу в подземный город. Вел, как ему казалось, навстречу гномам, ведь те могли укрыться только в Лесу. На холмистой равнине, под которой был расположен их город, подземным жителям укрыться было негде. Но, пройдя значительную часть пути и не встретив гномов, командир отряда эльфов задумался. Гномы должны были спешить, чтоб найти пристанище у своих союзников, потому как против атак с воздуха они были беззащитны, даже если им и удалось прихватить парочку станковых арбалетов, ведь смертельных для драмнов болтов у них не было, только простые. Драмн без труда сожжет своим огнем беззащитную колонну гномов. Так почему соседи не спешат? Это было возможно только в двух случаях — колонна гномов уже подверглась нападению, но в небе драконы замечены не были, или же спасающиеся из подземного города попали в засаду при выходе на поверхность. Но и в этом случае наблюдатели заметили бы драмнов, если бы те прилетели раньше. На всякий случай Алиол приказал продвигаться по равнине скрытно, тщательно маскируясь. В десяти милях от входа в подземный город эльфы обнаружили следы гномов. Эти следы их очень удивили — складывалось такое впечатление, что соседи с максимально возможной скоростью удалялись от своего города. И это было понятно, хартахи иногда нападали на гномов, вышедших на поверхность. Но потом подземные жители развернулись и с такой же скоростью устремились назад. Еще через пять миль была замечена колонна гномов, вернее, ее хвост, втягивающийся в глубокий овраг, маскируемый гномами сверху, причем хорошо маскируемый. А это удивительно, даже очень удивительно. Ведь скажи гному замаскироваться на равнине, так он выроет окоп и будет сильно удивляться, как его нашли, ведь его совсем не видно! Гнома в окопе действительно не видно, зато хорошо видно землю, разбросанную при рытье. Осторожно приблизившись (а эльфам для того, чтобы хорошо спрятаться, достаточно трех травинок), Алиол увидел, что гномами руководит девушка-хуман с пшеничными волосами, умело руководит. Чуть дальше гномы сооружали временный лагерь, устраиваемый при недлительном привале, как и положено гномам, обстоятельно и очень торопливо. Руководила этой группой еще одна девушка-хуман с пепельными волосами, одетая в платье гномки, которое было ей коротковато. Островком спокойствия среди этой суеты выглядела группа гномок. Они собрались вокруг кого-то, кто сидел на куче одеял, сам закутанный в одеяло, и не в одно. Одна из них набрала что-то из рядом булькающего котелка и подала закутанной фигуре. Из вороха одеял высунулась рыжая голова. Детская рука схватила кружку.

Алиол решил подобраться к этой группке поближе, благо там недалеко было что-то вроде чахлых кустиков. Затаившийся эльф увидел, как к разбивающим временный лагерь со стороны входа в подземный город прибыла еще одна группа гномов. Они притащили десяток станковых арбалетов, стали быстро собирать их и устанавливать, места установки указывала пепельноволосая девушка. Только сейчас Алиол заметил, что этот лагерь был не настоящим, многие палатки должны были выглядеть таковыми только сверху, они не имели боковых стен. Но все это имело какую-то систему, да и арбалеты устанавливались не абы как, видно было, что пепельноволосая командирша действует согласно какому-то плану. К ней подбежал лорд Орандун, глава клана Трехосной Вагонетки, выслушал. Судя по тому, как говорила пепельноволосая, это был приказ. Лорд кивнул и быстрой рысью побежал к группе гномок. Алиол очень удивился — мало того что эти девушки-хуманы командуют простыми гномами, так одна из них отдает приказы самому главе клана!

— Леди Листик! Леди Тайша просила узнать — скоро ли? — выпалил запыхавшийся Орандун, обращаясь к рыжему ребенку, пьющему чай.

Та молча кивнула, передала кружку Мирликае, магиня так же молча взяла кружку. И это одна из сильнейших магов клана! Ухаживает за малолетней девчонкой-хуманом, будто та какая-то принцесса! А рыжая девочка, девушкой ее еще трудно было назвать, но раз к ней обратились «леди», то это точно была девочка, будто выпала из реальности, а потом и вообще исчезла. Через минуту она появилась вновь, но не в том месте, где сидела, появилась очень бледная и, пошатнувшись, начала падать. Подхваченная гномками, снова укутанная в одеяла и посаженая на свое место, девочка сказала:

— Передай Тайше, что уже летят. Через час будут здесь, вы как раз успели с арбалетами.

Гном рванул обратно со скоростью, никак не соответствующей его положению. А девочка посмотрела прямо на замаскировавшегося эльфа и заявила:

— Вылазь давай! А то демаскируешь! Вылезай и своим, что в тех кустах как суслики залегли, скажи: пусть тоже вылезают!

— Почему как суслики! — обиделся Алиол.

— Ну а как вас еще назвать? Подкрались тихонько, залегли в траве и подглядываете, разве что не свистите. Если б свистели, то точно были бы как суслики.

Гномки захихикали, тут были несколько молоденьких, но большинство уже в возрасте, тем более их реакция на слова девочки была странной. Что особенного в том, что эльфы прячутся в траве или среди деревьев? Тем более здесь были не просто эльфы, а элитное подразделение рейнджеров — Тени!

— Ладно, Листик, не смущай лорда Алиола, он пришел сюда нам помогать, — произнесла Мирликая, передавая девочке кружку. — На вот, все это ты должна выпить!

Девочка немного скривилась, видно, варево было не очень приятным на вкус, но одна из гномок достала горшочек и открыла его, протягивая девочке:

— Вот с этим, Листик, это мед, он сладкий.

По запаху Алиол узнал эльфийский мед, и не просто мед, а мед с цветов эстурикса, очень редкого растения, дающего очень мало нектара при цветении и цветущего всего три дня в году. Этот мед стоил если в золоте, то более чем тысячу раз больше своего веса, но при этом обладал необычайно целебными свойствами.

А тут бесценный продукт, который выдавали только тяжелобольным по грамму, ложкой скармливают какой-то девчонке-хуману! Предводитель эльфов сильно удивился, вернее сказать, хотел удивиться, но девчонка не дала ему этого сделать. Она требовательно на него уставилась и, указав пальцем, заявила:

— Рассказывай, зачем пришли. Да еще и подкрадываетесь.

— Мы шли на помощь своим союзникам, — начал смутившийся эльф, — мы… вот… Несли арбалет и зачарованные болты к нему.

— Да? — удивилась девочка. — Всего два болта?

Алиол удивился в свою очередь, болты магически фонили, но сейчас они были уложены в специальные футляры, сделанные из материала, экранирующего любые магические проявления. А эта девочка каким-то образом увидела стрелы. Он не нашелся что ответить. А за его спиной, еще больше усиливая смущения эльфа, насмешливый голос проговорил:

— Арбалет и два болта — очень серьезно! Что же вы с такой ужасающей силой собирались делать? Неужели надеялись перестрелять всех дракланов? Но для этого двух болтов будет мало, даже для одного дракона мало!

— Мы надеялись отогнать драмнов от колонны гномов. Главное — спасти гномов! — ответил Алиол, разворачиваясь. Его немного удивило, как назвала драмнов незаметно подошедшая пепельноволосая девушка-хуман и ехидно улыбалась. Но задать свой вопрос эльф не успел.

— А потом? На что вы надеялись, когда у вас зачарованные болты кончатся? Ведь у вас их осталось мало, не так ли? — поинтересовалась еще одна девушка-хуман, та, что руководила маскировкой оврага, в котором укрылись гномы, не успевшие вернуться в свой город. Эльф в недоумении перевел на нее взгляд — эта девушка тоже подошла совершенно незаметно. И откуда ей известна эта строжайше охраняемая тайна? Но еще большее изумление у Алиола вызвал лорд Орандун. Он снова подбежал и, словно сержант, доложил пепельноволосой:

— Леди Тайша! Арбалеты заряжены и готовы к бою!

— Отлично! — кивнула та, кого назвали леди Тайша, и, обращаясь к эльфу, проговорила: — Это очень хорошо, что ты пришел с таким большим отрядом. Мне нужны стрелки. Я собиралась поставить к арбалетам Милисенту и Листика, но думаю, твои эльфы справятся не хуже. Тем более теперь можно будет вести прицельный огонь из всех одиннадцати арбалетов. Я знаю, что все эльфы — отменные стрелки, но у нас всего десяток арбалетов плюс ваш, поэтому выдели самых лучших. Болтов не жалеть, но каждая стрела должна попасть в цель! Скорость перезарядки обеспечат гномы.

Алиол хотел все же поинтересоваться, почему эта пепельноволосая командует и чем же его эльфам стрелять, ведь зачарованных болта всего два? Но тут к девушке подбежали два гнома. Они, отдуваясь, тащили ящик с болтами для станковых арбалетов.

— Вот, леди Тайша, последние. Остальные, те, что вы зачаровали раньше, уже на позициях, — скороговоркой произнес запыхавшийся гном.

Пепельноволосая леди кивнула и протянула руки к ящику. Алиол задохнулся от ужаса. Перед ним стоял драмн! Он был в ипостаси человека, такого никогда раньше не бывало, но это был драмн! Произошедшее дальше поразило командира эльфийского отряда еще больше, да не только его одного — все эльфийские рейнджеры стояли с открытыми ртами. Три десятка обычных болтов под действием неведомых чар пепельноволосой превращались в смертельные для драмнов!

— Э-э-э… А-а-а… Как? — обернулся Алиол к Мирликае, словно ожидая, что та ему все объяснит.

Гномка улыбалась, а вот рыжая девочка-хуман, показав эльфу язык, стала медленно открывать свою ауру, которую до сих пор очень умело скрывала. Командиру отряда эльфийских рейнджеров показалось, что он сходит с ума! Перед ним сидел, кутаясь в одеяла, еще один драмн! Но в этом драмне было что-то знакомое, аура почти как у драмна, но немного отличается, а вот внешность… Драмны никогда не принимали хуманоподобной формы, а эта девочка… Рыжие непокорные волосы, курносый нос, веснушки… И взгляд! Взгляд широко открытых зеленых глаз! Алиол опустился на одно колено:

— О Линариона! Ты вернулась! Ты вернулась, чтобы снова помочь нам!

Но святая смутилась и как-то сникла, а вот та пепельноволосая, что закончила с болтами, повернулась к эльфу и ехидно проговорила:

— Так вот кому Ветика передала болты к арбалетам, что у меня стащила!

— Тайша, а разве те болты тоже ты сделала? Как-то странно выходит, ты делала средства уничтожения для обеих сторон, — подняла брови девушка с пшеничными волосами. Алиол уже не знал, что думать: эта девушка тоже была драмном!

— Мил, моя лаборатория много чего делала, а эти стрелы создавались для другого мира, там за владычество над ним шла борьба между двумя группами дракланов, вот одна из групп мне и заказала, а я сделала.

— А мама Листика у тебя их стащила и передала здешним эльфам, да?

— Да, Мил. Тот случай заставил меня задуматься, вот я и скрыла эту разработку от совета, и то, что Ветика эти болты утащила, тоже скрыла. Я решила не предавать подругу. Стрелы слишком опасны…

— Но, Тайша, зачем дракланам такое оружие? У них же есть когти, огонь, зубы, наконец! Ведь чтобы таким болтом попасть, надо к драклану близко подойти…

— Или он сам должен близко подойти, — хмыкнула пепельноволосая. — Сам подойти, думая, что тот, к кому он подбирается, для него неопасен. Действительно, что может ему сделать какой-то эльф или гном? Да и таких болтов надо всадить в драклана в драконьей ипостаси не меньше десятка, чтоб убить наверняка.

Эльф так и продолжал стоять на одном колене, за ним опустились еще несколько из тех, что лично видели святую Линариону. Примеру старших последовали и более молодые, кто святую не видел, но знал о ней по рассказам. Старших совершенно не смутило то, что вернувшаяся святая гораздо моложе, чем была, — на то она и святая, чтобы выглядеть так, как хочет.

— Чего это они? — забеспокоилась Листик.

Тайша усмехнулась:

— Ли, они приняли тебя за Ветику.

— За маму? — тихонько проговорила девочка.

Пепельноволосая кивнула и прикрикнула на эльфов:

— Почести дочери своей святой будете отдавать потом, а сейчас к арбалетам! Дракланы будут здесь… Листик, через сколько?

Девочка снова исчезла и, вновь появившись, сообщила:

— Полчаса!

— Милисента и Листик, прикрываете овраг с гномами, но только силовой защитой, никаких активных действий! Понятно? А вы, — Тайша обратилась к эльфам-стрелкам, — за мной!

Они побежали к арбалетам в бутафорском лагере. Алиол не вошел в число стрелков, он направился вместе с Милисентой, Листиком и девушками-гномами к оврагу, там они замаскировались у его края.

— Тут нас не увидят, — сказала Листик. А нам надо видеть все, мы же не можем все время держать защиту. Будем подымать ее, когда нас будут атаковать.

— А могут? — спросил один из эльфов.

— Не должны. Дракланы зайдут на лагерь со стороны солнца, так, чтобы оно слепило глаза защитникам. Это на случай, если у тех, кто в лагере, есть зачарованные болты. Если же болтов нет, то любой отряд, каким бы сильным он ни был, обречен. Вот, видите, солнце светит с той стороны, получается, что если они налетят оттуда, то доберутся до нас, только миновав лагерь. А там Тайша так расставила арбалеты, что все их выстрелы должны попасть в цель. Дракланы потеряют скорость, вот тут их и накроет второй залп, затем третий, ну и…

— Будут стрелять, пока не добьют, — понимающе кивнул Алиол. — А не улетят ли драмны после первого залпа?

— Если с первого раза попадут, то дракон теряет скорость и не успеет улететь от второго залпа, а вот увернуться… Тут главное маневр, ему надо уйти из-под обстрела. Вот потому Тайша и расставила арбалеты так, чтобы это у драклана не получилось, и ваших стрелков взяла, чтобы обеспечить максимальную скорость стрельбы — гномы очень медленно целятся. Мы с Милисентой, конечно, не промахнулись бы, но мы смогли бы стрелять всего из двух арбалетов, а так получается, что все одиннадцать без промаха бить будут, а гномы будут их быстро перезаряжать, — пояснила рыжая девочка и добавила: — А мы тут с Мил…

— Листик, ты на подхвате, защиту я сама сплету, ты еще слабая, не восстановилась полностью…

— Милисента — моя сестра, — пояснила девочка эльфам. Те вежливо покивали.

Девочка и девушка не были похожи, а вот сходство Листика со святой Линарионой было несомненным — и внешний вид, и аура. Сама же девочка назвала святую спасительницу мира Горм мамой, да и эта драмн, что помогает гномам, тоже обмолвилась. Алиол, чем больше приглядывался к девочке, тем больше убеждался в ее несомненном сходстве с Линарионой, недаром же он вначале решил, что святая вернулась.

— Драмны при атаке всегда заходят со стороны солнца, это их привычная тактика, — кивнул один из эльфов, — потому-то в них так трудно попасть, э-э-э…

— Листик, — подсказала девочка, как к ней обращаться.

Видя, что эльф не решается назвать дочь своей святой так просто, Милисента добавила:

— Принцесса Листик.

— Благодарю, — кивнул эльф и, обращаясь к девочке, продолжил: — Принцесса Листик, сейчас вы уверены в успехе. Не объясните ли почему?

— Дракланы, когда атакуют, летят с определенной скоростью, чтобы их огонь был наиболее эффективен. Ведь если лететь быстрее, то пламя не всех накроет, а если медленнее, то те, кто находится дальше, успеют разбежаться. Тайша построила лагерь гномов так, что это заставит дракланов лететь по определенной линии, а вдоль этой линии она расставила арбалеты, так, чтобы их стрельба была максимально результативна. Понятно?

Эльф кивнул. И не только он. А Алиол обеспокоенно спросил:

— Принцесса Листик, но вы же сами сказали, что драмны будут атаковать огнем. Получается, что стрелки попадут под удар?

— Попали бы, но Тайша прикроет их такой же защитой, как мы с Мил…

— Листик, приготовились, летят! — скомандовала Милисента, прекращая разговор.

Появились две точки, еле различимые на фоне яркого солнца. Эльфы как будто растворились среди скудной зелени, гномки скатились в овраг, остались только Мирликая и еще одна магиня, они, повинуясь жесту Милисенты, легли на землю. Черные точки, стремительно увеличиваясь, превратились в огромных черных драконов.

— А чего они такие здоровые? — шепотом спросила Милисента, как будто эти чудовищные создания могли услышать.

Листик так же шепотом ответила:

— Старые.

— Значит, опытные, — с беспокойством заключила Милисента. — Попадутся ли они в ловушку?

Два дракона уже были над полевым лагерем гномов, вернее, над его имитацией, их огонь просто-таки залил его. Палатки, стоящие с краю, вспыхнули, между ними заметались маленькие коренастые фигурки.

— Иллюзия, — пояснила Листик. — Надо, чтобы все выглядело достоверно.

Из ревущего пламени, в которое превратился временный лагерь гномов, полетели черные черточки, еле заметные на фоне яркого огня. Они все нашли свою цель. На черных телах драконов в местах попадания этих черточек сначала появились огненные точки, а затем глубокие раны. Один дракон все же сумел проскочить над опасным для него местом и теперь стремительно летел туда, где засели Милисента и Листик. Второй, чуть замешкавшись (видно было, что ему досталось больше), тоже уже почти ушел из-под обстрела, но тут его накрыла струя пламени, выпущенная из бушующего на месте гномьего лагеря огня. Громко закричав, дракон стал падать, огненная струя ударила еще раз, окончательно его добивая. Дракон, вырвавшийся из ловушки, уже был в нескольких сотнях метров от оврага, когда Листик завизжала. Визг просто-таки осязаемой волной ударил черного дракона, заставив того остановиться. И тут же в него вонзилась ледяная молния, выпущенная Милисентой. Дракон покачнулся и стал падать, но над самой землей выровнялся. Новая волна визга и еще одна ледяная молния окончательно опрокинули его. Упавший сверху пепельный дракон, раза в два меньше черного, добил того огнем.

— Уррра! — закричала Листик.

Появившиеся будто ниоткуда эльфы трясли головами, поднявшаяся Мирликая, попытавшись прочистить уши, громко спросила:

— Листик! Что это было!

— Это боевой визг! Я специально тренировалась, чтобы так получилось, вот! — самодовольно ответила рыжая девочка. — Правда, здорово?

Оглушенные эльфы ничего не расслышали, но по довольному виду девочки определили, что та хвастается, и согласно затрясли головами. Хотя, возможно, головами они трясли, чтобы прогнать звон, стоявший у них в ушах.

— Ужасно! Я думала, что у меня голова лопнет! — заявила вторая гномья магиня. Она, как и Мирликая, вовремя зажала уши, определив только по известному одним женщинам признаку, что Листик собирается визжать.

— Да! — еще больше загордилась рыжая девочка. — Ужасный боевой визг, от которого лопается голова! Если б не вмешались Милисента и Тайша, то у этого голова так бы и лопнула! — Листик мотнула головой в сторону, где лежала обгоревшая туша черного дракона.

— Да, Листик, что бы мы без тебя делали! — обняла сестру Милисента и, тоже кивнув в сторону поверженного дракона, добавила: — Мы его только добили. А победила его ты!

Последние слова услышали эльфы, к которым вернулся слух. Они все как один низко поклонились раскрывшей от удивления рот девочке.

— Чего это они? — с опаской спросила Листик.

— Ну ты же победила дракона, вот они и воздают тебе почести, — пояснила улыбающаяся Милисента и, обращаясь к выпрямившимся эльфам, добавила: — Листик почести принимает только в материальном виде!

Подойдя к хлопающему глазами Алиолу, она тихо сообщила:

— Моя сестра принимает различные почести мороженым! Только мороженым!

Совсем растерявшийся эльф так же тихо спросил:

— А каким? Каким мороженым?

— А какое у вас есть? — поинтересовалась Листик. Хотя Милисента и Алиол говорили очень тихо, она услышала.

— Вы это серьезно? — вконец растерялся эльф.

Листик энергично закивала, Милисента сделала строгое лицо, но, не выдержав, рассмеялась. А вот рыжая девочка осталась очень серьезной, даже немного надулась, но, видно, ее боевой визг отнял слишком много сил. Листик побледнела и начала оседать, гномки тут же подхватили ее и снова укутали в одеяла. Неизвестно откуда в руках у Мирликаи появилась исходящая паром кружка. Гномья магиня протянула ее девочке:

— Листик! Тебе вот это надо выпить!

— Да, Листик, пей. Тебе нужно восстанавливать силы. Или ты хочешь на буксире у Милисенты возвращаться? — произнес пепельный дракон, он стоял неподалеку и, заставляя сильно нервничать эльфов, слушал разговор.

— Хорошо, Тайша, — вздохнула девочка и, зажмурившись, выпила варево.

— Вот и умница! — Вторая гномка плотнее укутала девочку в одеяло, ту, несмотря на выпитый горячий отвар, бил озноб.

— Мы выполнили свою часть договора, теперь хотелось бы получить то, о чем мы договаривались, — произнес пепельный дракон, обращаясь к подошедшему Орандуну.

Тот кивнул и сказал:

— Леди Тайша, не могли бы вы принять свой облик…

— Это и есть мой облик, по крайней мере, один из них. Если я сменю ипостась, то окажусь тут без одежды. Мне вообще-то плевать, но думаю, что вам смотреть на голую меня будет не совсем удобно.

— Тайша, я дам тебе одно одеяло… — начала Листик, Мирликая ее поддержала, она развернула одеяло, которое непонятно откуда достала:

— Я пошлю за новым платьем для вас, а пока возьмите. Ваш нынешний вид смущает их гораздо больше. — Магиня кивнула в сторону эльфов и гномов.

Тайша неуловимым движением оказалась в объятиях гномки, державшей одеяло. Мирликая обняла, укрыв одеялом пепельноволосую девушку.

— О каких договоренностях идет речь? — поинтересовался Алиол.

— Мы договорились, правда, устно, что за помощь заплатим сто тысяч таких золотых монет. — Гном вытащил из кармана монету и показал эльфу. Тот от удивления широко раскрыл глаза:

— И это все?! За то, что вы для нас сделали, вы требуете такую плату?

— Нам очень нужно, мы корабль хотим купить, — жалобно подала голос Листик из-под вороха одеял. — Ну пожалуйста!

— Ваша помощь бесценна! Только зачарованные болты стоят… — развел руками Алиол.

— Нам надо три дня, сами мы не успеем отчеканить такое количество монет, — деловито сообщил Орандун, если он и считал плату слишком малой, то не подавал вида. Договоренность есть договоренность. И потом, девушки сами назначили такую цену.

— От имени совета лордов Леса я приглашаю вас быть нашими гостями, — поклонился Алиол. — Ваша помощь бесценна, и мы все у вас в неоплатном долгу!

— Ага! — согласилась Листик и громким шепотом спросила у Милисенты: — Так будет мороженое или нет?

— Листик! Тебе нельзя сейчас мороженого! Ты хоть немного выздоровей! — строго ответила Милисента.

— У меня драконья регенерация! Я к вечеру буду здорова! — заявила Листик и, шмыгнув носом, уточнила: — Ну к завтрашнему утру!

— Вот тогда и поговорим! — еще строже сказала Милисента.

— Если вы примете приглашение эльфов, то золото будет доставлено к опушке Леса одновременно с тем, как вы туда прибудете. Мы оповестим сородичей. Как я говорил раньше, у нас нет такого количества золота, поэтому нам помогут изготовить монеты другие города. И они доставят деньги прямо к Лесу, минуя нас, — предложил Орандун. Было видно, что, несмотря на помощь, ему очень не хочется пускать в свой город хоть и дружественных, но все же драмнов.

— Это будет наилучший выход, — поддержал гнома эльф. — Дорога займет несколько дней, вы же не сможете двигаться со скоростью разведчиков.

— Ага! — Листик снова высунула нос из-под одеяла. — Мы можем гораздо…

— Лорд, разреши мне сопровождать Листика, она очень слаба, ей требуется уход. А Тени эльфов, хоть и элитные воины, вряд ли смогут это обеспечить! — обратилась к Орандуну Мирликая.

Ее поддержали еще две молодые магини-гномки, во время нападения хартахов они вышли наверх вместе со всем населением города и не видели сражения с подземными чудовищами, но слышали о нем от Мирликаи. Орандун посмотрел на Алиола, тот улыбнулся и кивнул. Лорд клана Трехосной Вагонетки, вздохнув, произнес:

— Ну что с вами делать? Идите. Когда наскучит гостить у эльфов, дайте весточку, я пришлю за вами отряд.

— Ага! — поддержала лорда гномов Листик.

— Ну что ж, если все решили, то можем двигаться. Лорд, стройте свой отряд, — обратилась к Алиолу Милисента.

— Да, мы двинемся, как только передовое охранение выйдет на нужную дистанцию, — кивнул эльфийский лорд и начал отдавать приказы о передовом, тыловом и фланговых дозорах.

— Зачем? — удивилась Милисента и, плавно взмахнув рукой, открыла портал. Появившееся овальное серое облачко стало прозрачным, и показалась опушка эльфийского Леса. Девушка еще раз взмахнула рукой: — Прошу!

Первой через открывшийся портал прошла завернутая в одеяло Тайша. Но перед этим со словами: «Павших врагов тоже надо уважать» — она сожгла поверженного черного дракона. За ней гномки потащили закутанную в одеяла Листика. Алиол, стараясь сохранить невозмутимость, отдал приказ своему отряду. Эльфы с каменными лицами попарно направились в сторону Леса. Последней прошла Милисента. Из уже закрывающегося портала гномы услышали голос Листика:

— Ну чтоб открыть портал, необязательно рукой махать. Я вот и ногой могу. Тут главное…

Что главное, оставшиеся гномы не услышали.

— А это кому? — спросила у Орандуна запыхавшаяся гномка, протягивая платье.

Совет лордов Леса проходил в большом светлом зале, вернее, на поляне, имевшей вид зала. Могучие деревья стояли по периметру, как колонны-стражи, а голубое небо было высоким куполом. В непогоду, а такое, конечно, тоже бывало, в эльфийском лесу кроны деревьев смыкались, образуя непроницаемую для дождя крышу. На поляне царила тишина, лорд Алиол закончил рассказ о событиях около подземного города клана Трехосной Вагонетки. На лицах эльфийских лордов не отражалось никаких эмоций.

— Сколько зачарованных болтов изготовила леди Тайша? — спросил один из лордов.

— Уже несколько тысяч, так что у нас теперь есть чем встретить драмнов, если они вновь появятся, — ответил Алиол.

— Леди Тайша говорила, что эти двое были последними в нашем мире. Вернее, остались еще трое. Они не боятся, что мы можем применить их болты против них же?

— Лорд Галуол, это будет крайне неблагодарно по отношению к ним, ведь они спасли наш мир!

— Спасли ли, лорд Алиол? Ведь эта леди предупреждает, что могут появиться новые! Да и хоть вы утверждаете, что самая юная из этих новых драмнов — дочь святой Линарионы, но аура у нее, как у драмна. Чем, кстати, она сейчас занимается?

— Листик обучает гномьих магинь и наших магов, тех, кто захотел, заклинанию ледяной стрелы. Очень энергоемкое заклинание, не у всех получается, но именно таким заклинанием леди Милисента остановила драмна.

— А что за ужасный шум был там вчера? — поинтересовался еще один лорд.

— О-о-о! Это Листик обучала магинь боевому визгу, — улыбнулся Алиол.

— Почему только магинь?

— Мужчины-маги визжать категорически отказались.

— И какова эффективность этого… Как вы сказали? Боевого визга?

— Трудно определить. По крайней мере, вся живность вплоть до насекомых из того участка леса разбежалась.

— Лорды Алиол и Таленилл, об этом вы поговорите, так сказать, в частном порядке. Сейчас нам надо определиться с более важной проблемой! — прервал обмен мнениями председательствующий.

— Что тут определяться! Драмны — наши враги! И если они нам сейчас помогают, то где гарантия, что в дальнейшем они не нападут на нас! — высказался лорд Галуол.

— Но святая Линариона тоже была драмном!

— Это ваши предположения, вернее, домыслы, лорд Алиол!

— Лорд Галуол, я предлагаю устроить испытание! Святая Линариона предвидела подобный случай! А пока давайте выслушаем леди Тайшу!

— Высокие лорды! — перекрыл шум председательствующий. — Чтобы принять наиболее разумное решение, выслушаем леди Тайшу! Пригласите ее.

Пока посыльный бегал за Тайшей, эльфийские лорды тихо переговаривались между собой. Три девушки оказали неоценимую помощь — это с одной стороны, но, с другой стороны, они были драмнами, злейшими врагами эльфов и гномов.

— Здравствуйте, высокие лорды! — поздоровалась вошедшая пепельноволосая девушка в элегантном эльфийском платье. В этом наряде она была неотличима от обычной эльфийки — такая же смуглая кожа, такие же большие, чуть раскосые глаза.

— Что вы можете сказать… — начал лорд Галуол обвиняющим голосом.

— В свое оправдание? — улыбнулась девушка. — Только то, что вы до сих пор живы. Но если это вас не устраивает, то…

— Это угроза?!

— Это предупреждение. Я слышала все, что вы тут говорили. Поэтому хочу вам сказать — применить зачарованные болты против меня или моих девочек у вас не получится.

— Это почему же?

— Видите ли, это оружие разрабатывала я. И такой случай, когда оно может быть применено против меня же, я просто должна была предусмотреть. Болт не пробьет мою шкуру.

— Уважаемая леди, но если в вас выстрелить, когда вы пребываете в ипостаси… гм… эльфийки… — начал и замялся один из лордов. Тайша была очень похожа на жительниц Леса, только цвет волос отличал ее от местных эльфиек.

Пепельноволосая улыбнулась:

— Этим вы очень меня огорчите, — и, отвечая на недоуменные взгляды эльфийских лордов, пояснила: — При выстреле в меня такой стрелой я поменяю ипостась, и сделаю это быстрее, чем долетит болт, даже если выстрел будет произведен в упор. Порвется мое платье, и именно это меня огорчит, даже разозлит, очень разозлит. Ну а иметь дело с очень злым драконом, думаю, из вас никто не хочет.

Эльфы немного испуганно смотрели на улыбающуюся девушку. Только лорд Алиол тоже улыбался, казалось, он наслаждался сложившейся ситуацией. Он же и прервал затянувшуюся паузу:

— Леди Тайша, каковы ваши дальнейшие планы?

— Мы получим причитающееся нам золото и покинем ваш мир. — Тайша уже говорила об этом Алиолу, сейчас она повторила это для остальных лордов. А Алиол задал следующий вопрос:

— Леди Тайша, какова вероятность, что в нашем мире снова появятся враждебные нам драмны?

— Очень высокая, я бы сказала, стопроцентная.

Заявление девушки вызвало оживление среди лордов.

Вскочивший Галуол гневно произнес:

— Этим вы нас не испугаете! Вы…

— Уважаемый лорд, я вас не пугаю, просто предупреждаю. По-дружески. Ни у меня, ни у девочек нет интересов в мире Горм. Повторю: как только мы получим золото, мы уйдем отсюда.

— И наши проблемы так и останутся нашими проблемами, — громко произнес лорд Алиол. Тайша согласно кивнула, потом пожала плечами, а лорд продолжил: — Поэтому я и предлагаю обратиться за советом к святой Линарионе, по-моему, то пророчество, что она оставила, как раз и соответствует данному моменту. Леди, не согласитесь ли вы и ваши подруги присутствовать при этом? — Последние слова Алиола были обращены к Тайше.

Девушка, улыбнувшись, кивнула.

Колонна эльфов приближалась к святилищу Линарионы. Впереди шел отряд воинов, за ними важно следовал совет лордов в полном составе, затем, окруженная магами, подпрыгивала и размахивала руками Листик, она продолжала им что-то рассказывать, видно недорассказанное раньше. Эльфийские и гномьи маги и магини, шагая рядом, внимательно слушали девочку. За вторым отрядом эльфийских воинов шли, негромко переговариваясь, Тайша и Милисента.

— Как-то нехарактерно для эльфов устраивать святилище среди скал. — Милисента указала на небольшой скальный кряж, возвышавшийся среди леса.

— Зато очень характерно для дракона, а Ветика была дракланом. Так что свое святилище она устроила не просто среди скал, а скорее всего, в пещере, причем довольно глубокой, — хмыкнула Тайша.

— Меня беспокоит упоминание о каком-то испытании, которое эльфийские лорды собираются устроить Листику.

— Мил, не волнуйся. Скорее всего, Ветика предусмотрела этот вариант, и испытание — что-то вроде подтверждения статуса ее ребенка.

— Тайша, но разве она могла предвидеть… Ведь ее появление здесь произошло задолго до рождения Листика.

— Как оказалось, Ветика была очень хорошей матерью, она многое предвидела. Я не удивлюсь, что закладки, подобные этой, она сделала во многих мирах.

Милисента вопросительно подняла брови, Тайша, улыбаясь лишь уголками губ, объяснила:

— Удар по эльфийским лесам нанесла именно она, потом продемонстрировала белый порошок местным эльфам и демонстративно его уничтожила. Они и подумать не могли, что это сделала помогающая им волшебница. Затем она дала им зачарованные мною болты. В общем, она активно создавала репутацию если не спасительницы мира, то бескорыстной защитницы, и видишь, у нее получилось. Тем более другие дракланы в этом мире вели себя как жестокие завоеватели.

— Тайша, ты хочешь сказать, что мама Листика…

— Да. Она изначально входила в группу, которой совет дракланов дал добро на завоевание этого мира. Но потом рассорилась с остальными.

Милисента замолчала, обдумывая сказанное Тайшей, а отряд, подойдя к скалам, вошел в высокую пещеру. Пройдя довольно длинным и извилистым коридором, процессия вошла в большой зал с очень высоким сводом. В дальнем углу небольшой водопадик устремлялся в озеро, пещера освещалась светом, льющимся откуда-то сверху. В центре располагалось что-то типа алтаря, очень напоминающего широкие «драконьи ложа», в которые превращала свои спальные места Листик. Тайша многозначительно подняла брови, Милисента кивнула, эта пещера очень напоминала ту, в Дрэгисском лесу, в которой жила Листик. Но не это поразило Милисенту. Около алтаря стояла фигура девушки, искусно вырезанная из дерева. Казалось, улыбающаяся девушка была живой. Эльфы замерли в благоговейном молчании, а Листик, пискнув:

— Мама! — бросилась к девушке. Произошедшее затем даже не удивило, а поразило присутствующих. Руки девушки поднялись, и в пещере раздалось:

— Листик! Доченька!

Когда Листик прикоснулась к деревянной фигуре, их обоих обернул светящийся туман, в котором плясали разноцветные огоньки. Это продолжалось секунд тридцать, потом туман рассеялся, статуи девушки не было, только растерянная Листик. Девочка закрыла лицо руками и села на краешек алтаря. Ее худенькие плечи вздрагивали от плача. Остальные только сейчас заметили, что все это время они не дышали. Милисента шагнула к сестре и обняла ее.

— Пророчество! Свершилось пророчество! Святая Линариона вернулась к нам, возрожденная в своей дочери! — торжественно провозгласил лорд Алиол.

— Кто бы сомневался, — одними губами прошептала Тайша.

ГЛАВА 4

Эльфы, гномы, дракланы и наемники

Листик сидела на ветке и ела мороженое — она уже совсем поправилась, и ей наконец-то это разрешили. Под деревом стояли эльфийские лорды Алиол и Галуол, они с большим вниманием слушали Тайшу. Милисента ушла на границу Леса, сегодня истекал третий день, и гномы уже начали доставлять золото. К ста тысячам монет, которые они должны были по первоначальному договору, подземные жители добавили еще пятьдесят тысяч за зачарованные болты к станковым арбалетам. Стрелы заколдовала Тайша, она все три дня только этим и занималась. Гномы принесли еще пятьдесят тысяч монет, которые у них заказали эльфы, чтобы тоже расплатиться за болты. Вот Милисента и отправилась принимать эти деньги. Чтобы не тащить такую тяжесть, девушки решили встретиться там и оттуда открыть портал, а пока было время, Тайша просвещала эльфийских лордов. Она имела какой-то свой план, но сестер в него не посвятила. Теперь же на виду у ничего не подозревающей девочки воплощала этот план в жизнь.

— Ветика, мама Листика, тоже была дракланом, или, как вы нас называете, драмном. Она, видно, не хотела, чтобы ваш мир был порабощен, поэтому и помогала вам. — Тайша излагала очень приглаженный вариант тех событий. Оба лорда согласно кивали. Пока то, что им рассказывала пепельноволосая девушка, не отличалось от той версии, что знали они. А Тайша продолжала: — Но дело в том, что дракланов довольно много. За миры, которые можно захватить, у них достаточно сильная конкуренция. Поэтому существует правило, что, пока жив хоть один драклан из тех, что отправились на завоевание какого-то мира, остальные не должны там появляться. Это можно сделать, если им разрешат или попросят те, кто в этот мир уже пришел.

— Но на каком основании эти, как вы назвали их, дракланы начинают завоевание мира? — поинтересовался лорд Галуол.

— Хороший вопрос, — улыбнулась Тайша. — Его всегда задают, вернее, пытаются задать те, кого завоевывают. А те, кто завоевывают, отвечают, если снисходят до ответа: «По праву сильного».

— Так это получается, что в Горм могут вторгнуться новые драмны, причем в любой момент? — обеспокоенно спросил Алиол.

— Могут, — кивнула Тайша, — но Ветика предусмотрела одну лазейку. Дело в том, что она была в той группе дракланов, что получили разрешение на завоевание…

— У кого это они получили такое разрешение?! — вскинулся лорд Галуол.

— У высшего совета дракланов, — улыбнулась Тайша.

— Это по какому же праву?.. — опять начал возмущаться Галуол, но Тайша не дала ему высказаться. Она с нажимом произнесла:

— По праву сильного. Два ваших народа не сумели справиться с горсткой дракланов. Если бы не помощь Ветики, вас бы давно завоевали и поработили. И это, заметьте, группа довольно бедных дракланов. У них не было солдат — драгов. Или были, но слишком мало, а значит, ими не хотели рисковать. Кстати, — Тайша подняла голову и посмотрела на девочку. — Листик, надо проверить, были ли драги у этих дракланов. Их медальоны власти я тебе дам. Я сняла их с тех двоих. А те, что были у трех, убитых раньше, лежали в святилище.

— Вы забрали священные реликвии?! — в ужасе одновременно выдохнули оба эльфийских лорда.

Тайша пожала плечами:

— Позаимствовала на время, я потом верну, и не три, как взяла, а пять. Они нужны, чтобы спасти драгов, это вид разумных, они у дракланов выполняют роль слуг и солдат. Если мы их не заберем из мира Каприн, то они могут погибнуть. А если это случится, то Листик расстроится.

При этих словах пепельноволосой эльфы посмотрели на сидящую на ветке девочку, та даже мороженое есть перестала. Она ничего не сказала, только кивнула. Тайша продолжила:

— Вернемся к основной теме. Так вот, после того как мы разобрались с оставшимися двумя дракланами, у нас не осталось никого, кто мог бы претендовать на ваш мир. Так что теперь можно ждать нового вторжения…

Лорд Галуол гневно засопел, а лорд Алиол вопросительно поднял брови.

— …Но! — выдержала драматическую паузу Тайша. — Испытание, которое прошла Листик…

Взоры лордов опять поднялись на девочку, та как раз запихнула остатки мороженого себе в рот и сидела с раздутыми щеками. Такое пристальное внимание эльфов ее смутило, она заерзала на ветке и попыталась проглотить то, что засунула в рот. Со второй попытки это у нее получилось.

— …Листик, — утвердительно кивнула Тайша, словно проглоченное девочкой мороженое было неоспоримым свидетельством того, что говорила пепельноволосая. — Так вот, это испытание показало, что Листик не только дочь Ветики, что я и так знала, но еще и ее наследница. Официальная наследница в этом мире! То есть она имеет статус последнего драклана, претендующего на Горм. В глазах совета дракланов, естественно. А это значит, что в этот мир другие дракланы могут прийти только по ее приглашению. Но это только при условии, что сопротивления в Горме Листику не оказывают. Вы понимаете, что это значит?

— То есть вы хотите сказать, что Листик претендует на владение нашим миром? — задумчиво спросил лорд Галуол и так же задумчиво посмотрел на девочку, сидящую на ветке.

— А чем вам не нравится такая повелительница? — ответила вопросом на вопрос Тайша. — Тем более святой заступницей вы ее уже признали. К тому же опыт владычества у нее есть, она повелительница мира Гелла.

Эльфы снова подняли головы и вопросительно посмотрели на Листика. Та засмущалась еще больше, но подтвердила слова Тайши:

— Ага!

— Вот! Чем плохой кандидат в повелители вашего мира? Она вам не чужая, поскольку уже местная святая, повелительский опыт у нее тоже имеется. По-моему, лучшей кандидатуры вы не найдете!

— Ага! — на всякий случай подтвердила Листик.

Оба эльфа задумались, потом Алиол, потирая подбородок, высказал свое мнение:

— Вы знаете, леди, ваше предложение не лишено смысла, но вот так решить… Сами понимаете, этот вопрос требует всестороннего изучения… Обсуждения на большом совете.

— Два дня, — жестко сказала Тайша, — у вас есть два дня. Настолько мы можем задержаться. Потом мы покинем ваш мир. А вы останетесь один на один с угрозой нового вторжения. И заметьте, тот белый порошок, что уничтожила Ветика, может быть снова применен, только теперь ее здесь нет!

Оба эльфа с надеждой посмотрели на Листика, но Тайша так же жестко продолжила:

— Что вы так смотрите? Надеетесь переложить свои проблемы на плечи ребенка?

— Ага! — снова кивнула Листик и на всякий случай добавила: — Я очень сильная.

— Не отрицаю, — кивнула девочке Тайша и, обращаясь к эльфам, укоризненно сказала: — Видите? Она готова защищать вас бескорыстно, но, сами понимаете, в серьезной схватке с взрослым драконом ей не выстоять, она погибнет. И ее смерть будет на вашей совести!

— Святая, — благоговейно произнес Алиол, а Галуол растерянно спросил: — Так что же нам делать? Она же еще ребенок! Если мы и признаем ее повелительницей мира, то разве это изменит что-то, когда ей придется драться с взрослым драмном?

— Нас пятеро, и впятером мы сможем отбиться от любого, кто попытается напасть на вас или на мир Листика.

— Но, леди, если Листик останется только нашей святой, разве вы ей не поможете?

— Поможем, лорд Галуол, но в этом случае мы будем защищать только ее, а не ваш мир. Понятно?

— Леди, вы дали нам очень мало времени, но мы постараемся собрать большой совет Леса, пригласить на него глав гномьих кланов и огласить вам наше решение не позднее завтрашнего вечера! — поклонился лорд Алиол, и оба эльфа рысью рванули куда-то вдаль.

— Тайша, зачем ты так с ними? Напугала их. И зачем нам этот мир? — недоуменно спросила Листик.

— Этот мир находится в том же луче, что и Гелла, а Рамана объявила весь этот луч миров зоной наших интересов. Так что захват Горма вполне логичен, я имею в виду для совета дракланов. И разве ты хочешь, чтобы, сражаясь за свой мир, гибли гномы и эльфы Горма? Вот ты же не хочешь, чтоб погибла Мирликая?

Девочка замотала головой. Тайша улыбнулась и потрясла медальонами власти:

— Вот и славно! Пока Милисента принимает золото, давай займемся драгами. Куда мы их переправим?

— На северный берег Крионского озера, к остальным. Они там неплохо обжились.

— Так и сделаем, — кивнула Тайша и злорадно добавила: — Заодно и в совет сообщим о статусе Горма.

На вершине невысокой горы в мире Каприн, где стояло здание, из-за круговой колоннады напоминавшее большую садовую беседку, в этот раз находилось всего три драклана в ипостаси дракона. Два старейших старейшины и новый секретарь совета, который был выбран взамен Еранамаликатриона, убитого в мире Гелла, о чем неопровержимо свидетельствовал его медальон власти, показанный на последнем совете этой выскочкой Раманапиритикалионой.

— С этим надо что-то делать, уважаемые! — проскрипел один из дракланов с грязно-серой чешуей. — Эти нахалки закрыли нам целый луч! Все миры того направления для нас потеряны! Сами понимаете…

Дракон немного пощелкал зубами, наверное, для того, чтобы его собеседники прониклись тяжестью сложившегося положения. Более молодой, чем старейшины, секретарь возразил:

— Ну почему потеряны? Вот, есть прошение из мира Горм об оказании помощи. Там группа дракланов, подавшая заявку на владение, не может справиться с местными аборигенами. Так что все в рамках правил, на тот мир заявка подана ранее, чем было Раманапиритикалионой сделано заявление. Мы в своем праве! Надо как можно быстрее организовать туда карательную экспедицию! Причем в усиленном составе! Пять дракланов и сотни три драгов.

— Да, но, насколько я помню, в ту группу входила и Ветикалинариона, а она тоже имеет право на владение… — начал второй старейший старейшина. Первый, более старый, его перебил:

— Эта недостойная уже получила свое! Она мертва! Жаль, что тогда не удалось прикончить и ее ублюдка! Но все поправимо… Я этим сам займусь. А пока действительно надо организовать…

— Здрасте! — Изумрудно-золотистый дракончик возник перед ошеломленными дракланами.

— Приветствую вас, старейшины! — более традиционно поздоровалась пепельная дракона. — Мы бы хотели подтвердить право Листика на владение миром Горм и получить то, что нам причитается!

Тайша продемонстрировала ошеломленным драконам пять медальонов власти. Они красноречиво свидетельствовали, что карательную экспедицию в мир Горм собирать уже не надо. Улыбаясь своей драконьей улыбкой, Тайша продолжила:

— Пока я тут улажу необходимые формальности, Листик пройдется по приютам драгов. — Пепельная передала амулеты власти изумрудно-золотистому дракончику.

— Но позвольте, прошлый раз эта наха… — начал более молодой старейшина. Тайша недвусмысленно щелкнула зубами. — Юная дракланка, — быстро поправился старейшина, — прошлась не только по тем приютам и питомникам, на которые имела право, как обладатель медальона, позволяющего…

— Ну подумаешь, немного ошиблась, — пожала плечами Листик. — С кем не бывает!

— Но ты не вернула тех драгов, которых, как ты утверждаешь, ошибочно…

— Я же сказала — не бывает. Может, с кем-то и бывает, а со мной так точно не бывает! — прервала скрежетание старейшины Листик.

— Я думаю, что тебе нужен сопровождающий. — Второй старейшина указал в сторону секретаря совета. Тот согласно кивнул. Листик скривилась, но возражать не стала, только сказала:

— Веди!

Когда Листик и ее сопровождающий ушли в открывшийся портал, старейшина спросил у Тайши:

— Почему ты к ним присоединилась, Тайшаваланикатиона?

— Я могу объяснить, только вы не поймете, — улыбнулась Тайша, после чего достала из воздуха медальон. — Вот, здесь записано все необходимое для подтверждения права владения Гормом. Прошу! Все формальности соблюдены, поэтому появление хотя бы одного драклана на Горме будет расценено как нападение на суверенное владение. Со всеми вытекающими последствиями. Ответ последует незамедлительно, причем не только с нашей стороны! Теперь разрешите откланяться. Не смею отвлекать вас от ваших важных дел.

Тайша блефовала, но старейшины этого не знали. Может, эти нахалки и вправду заручились поддержкой Ледяного Владыки? После ухода пепельной драконы патриархи некоторое время молчали, потом более старый сказал:

— С этим надо разобраться наконец. Эти выскочки и их ублюдки попирают все наши законы!

— Почему же, они как раз действуют строго в рамках законов, придраться не к чему… — попытался возразить более молодой, относительно молодой, конечно, так как он был в возрасте, почтенном даже для драклана.

— Это и бесит! Законом должно быть наше слово, а не замшелые традиции! А этих надо… И в первую очередь ублюдка Ветикалинарионы! — Драклан сделал жест, будто отрывает кому-то голову.

— Но вы же знаете, старейшина, кто стоит за этими выскочками. Да вы и сами видели, у кого на коленях тогда сидела эта девчонка. Если мы попытаемся ее убить, Ледяному Владыке это может не понравиться, а попадать под его гнев…

— Поэтому это надо сделать так, словно все произошло естественным путем…

Второй старейшина повторил жест старшего и недоуменно пожал плечами:

— Как так это можно сделать? Чтобы голова оторвалась сама по себе — естественным путем?

— Необязательно отрывать голову, есть множество других способов. Кстати, что там слышно от Усимтариканокилиона? Он обещал присмотреть за этими выскочками.

— В последнем своем докладе он сообщил, что производит глубокое внедрение.

— Что-то долго он там внедряется, видно, очень уж глубоко, — недовольно проскрипел старейший, его собеседник пожал плечами, показывая, что он здесь совершенно ни при чем. Старейший так же недовольно продолжил: — Все надо делать самому! Придется заняться этой малолеткой, пока она не передала права на Горм кому-нибудь еще. Вообще-то ею надо было заняться сразу после устранения Ветикалинарионы, но она тогда пропала, теперь понятно куда.

— Вы хотите сами взяться за это дело? Будет довольно трудно…

— Есть у меня помощник, надежный и проверенный, сейчас надо быть очень осторожным. Ну ничего, я сделаю так, что никто ни о чем не догадается. Да и тебе ни к чему знать, как это будет сделано. Так что можешь быть спокоен, в скором времени тот луч…

Старейшину прервал появившийся секретарь совета, доложивший:

— Драги из приютов, на которые давали право медальоны власти, переданы Листикалинарионе, она формирует колонну для перехода…

— Идиот! Ты ее там оставил одну?! Там же рядом приют для молодняка! Она же их тоже прихватит!

Все три дракона поднялись в воздух и исчезли в сером облачке перехода. Из-за больших камней появилась человеческая фигурка, совсем маленькая по сравнению с только что находившимися здесь драконами. В отличие от драклана в ипостаси хумана этот человек не был покрыт чешуей, по крайней мере, видимые части его тела, так что определить, драклан это или нет, возможности не было. Тем более в отличие от человеческой ипостаси драклана этот неизвестный был одет, одет в штаны и нечто вроде длинного балахона с капюшоном. Внимательно оглядевшись, человек чуть слышно хмыкнул:

— Н-да, спешить с докладом никогда не стоит, тем более к вышестоящему начальству, к такому начальству. — Человек выделил «такому» голосом, потом внимательно огляделся. — Все-таки ипостась хумана имеет некоторые преимущества — прятаться намного легче. Глубокое внедрение стоит продолжить, хотя при таком внедрении доклады делать очень затруднительно. Да и за уважаемым старейшим старейшиной стоит проследить, очень мне не нравится это его… — По мере того как человек говорил, его тихий голос становился еще тише.

Хуман приблизился к скалам на другой стороне площадки и исчез. А на том месте, где обычно совещались старейшины, появилось несколько камней размером с пол человеческого кулака. Обычные серые камни. Разве дракон обратит внимание на такую мелочь?

На поляне совета Леса в этот раз собрались не только эльфы. Были еще и гномы. Все главы гномьих кланов со своими советниками и верховными магами. Эльфийские лорды в этот раз тоже были не одни, тоже с советниками и с магами. Среди верховных магов кланов были не только мужчины, но и женщины. Совет начался на два дня позже назначенного Тайшей срока. Эльфам удалось уложиться в отведенное для них время, а вот гномов собирали с помощью телепортов. Делать это пришлось Тайше, Листику и Милисенте. Не одним, конечно. Гномы им не слишком доверяли, тем более при создании телепорта у девушек открывалась аура. Аура страшного драмна. Собирать гномов помогали Орандун, Тарендун и Мирликая. Листика и Милисенту сопровождали еще и Алиол и Галуол. Так что сейчас на поляне совета было довольно тесно.

Уже выслушали Тайшу, изложившую свои доводы. Теперь выступал Алиол, который рассказывал о бое с дракланами у города клана Трехосной Вагонетки. Когда он закончил, на поляне воцарилась тишина, все обдумывали услышанное. Тишину нарушил лорд Галуол:

— Принцесса Листик, я назвал вас так, потому что вы сами говорили, что в том мире, где вы являетесь повелительницей, вы принцесса. Но как это согласуется?

— Я принцесса в королевстве моей сестры. — Листик кивнула в сторону Милисенты. Поскольку Галуол сопровождал именно Листика, то он не знал, кто ее сестра, только знал, что у девочки она есть, но не думал, что эта сестра здесь. А Листик продолжила: — Вот, Милисента королева, а я принцесса.

— Но вы повелительница мира! Это королевство находится в том мире или в другом?

— В том, в мире Гелла, — кивнула девочка.

— Но все-таки объясните, вы — повелительница мира, но как принцесса подчиняетесь королеве?

— Ага! — ответила Листик.

— Тогда вы как королева королевства, расположенного в мире, где есть повелительница, должны ей подчиняться? — Галуол обратился к Милисенте.

— Ага! — в один голос сказали Листик и Милисента.

— Так кто же из вас главнее?! — удивился один из гномов. Судя по выражению лиц присутствующих, этот вопрос всех очень заинтересовал.

— Она! — опять в один голос заявили Листик и Милисента, указывая друг на друга. — Она!

— Э-э-э… — поразился такому единодушию гном.

— Ага! — снова синхронно сказали сестры и засмеялись. Потом обнялись и так остались стоять.

— Уважаемые, мы здесь собрались не для того, чтобы решать, кто из них главнее. Нам надо определиться, как поступать в дальнейшем. Если признание наследницы святой Линарионы повелительницей нашего мира уменьшит вероятность вторжения драмнов, то, думаю, это надо сделать! — поднялся со своего места лорд Алиол. Он подошел к сестрам и добавил: — Тем более то пророчество, что оставила нам святая Линариона, сбылось!

Гномы зашевелились, выражая свое удивление, а эльфы, большинство которых при этом присутствовали, остались спокойны. Алиол громко, при этом показывая на Листика, процитировал:

— …народы Горма не смогут справиться с драконами, пока не придет моя дочь, будет она, как я, и все, кто ее увидят, признают в ней меня, и будет в день ее пришествия повержен последний злобный дракон! И только она сможет защитить народы Горма от новой опасности! Но, отвергнув ее, накличете вы на себя неисчислимые беды! С неба на ваши леса упадет огонь драконов. А из-под земли на ваши города поползут беспощадные чудища, и не будет вам от них спасения!

На поляне воцарилась тишина, потом кто-то несмело спросил:

— Это правда?

Вновь повисшую тишину нарушил голос Тайши:

— Откуда нам знать? Мы же уйдем отсюда.

— Но если мы признаем святую Листика повелительницей, разве вы останетесь?

Листик растерянно всех оглядела и повернулась к своей сестре. Та как-то тоже растерянно посмотрела на собравшихся и, как бы извиняясь, сказала:

— У меня же королевство… Там мой родной мир. А еще мы в академии учимся…

— Ага, — поддержала свою сестру Милисента.

— И не захочет она быть вашей повелительницей, захочет она уйти… Не удерживайте ее! Но само ее имя устрашит врагов ваших, и в час опасности придет она на помощь, так как не безразличны вы ей! Только не высказавшая желания повелевать вами будет моей дочерью, и только она повелевать достойна! — торжественно закончил цитировать слова пророчества Алиол и не менее торжественно от себя добавил: — Разве не по пророчеству поступает святая Листик? Разве не это предрекала святая Линариона!

Снова на поляне повисла тишина. Потом словно прорвало плотину:

— О святая Листик! Будь нашей повелительницей! Не оставь нас! Только ты достойна! — Подобные выкрики слились в многоголосый хор.

Милисента повернулась к Тайше:

— Что делать будем, сразу бежать? Или подождем, пока они кричать закончат? Нам еще до нашего золота добраться надо, оно в местных кладовых лежит!

— А мороженое? Там же для нас мороженое приготовлено! Давайте сначала его съедим, а потом уже сбегать будем, — очень жалобно попросила Листик.

— Спокойно! Сделаем так — сначала объявим Листика повелительницей, потом съедим мороженое, затем расставим метки, а позже заберем золото и отправимся покупать корабль, — изложила план действий Тайша и, кивнув в сторону гномов и эльфов, добавила: — Нельзя же их оставлять без защиты!

— Ага! — согласилась Листик.

Милисента только вздохнула — покупка корабля снова откладывалась.

— А ну тихо! — перекрыла общий шум Тайша. — Значит, так. Листик согласна стать вашей повелительницей при условии, что между вашими народами будет мир! Понятно? Чтобы эльф не задирал гнома, а гном эльфа! Вас и так мало осталось, поэтому жить вам надо в мире. У вас заселен только один континент, а есть еще два, так что места всем хватит.

— А хуманы? Если они узнают, что наш мир безопасен, сюда хлынет поток переселенцев! — поднялся один из гномов.

Тайша пожала плечами:

— У вас здесь живет только две расы, пускать ли сюда других, решать вам. Выделите им место, скажем, на третьем континенте или ограничьтесь только торговыми представительствами. Повторю — это вам решать, всем вместе, и гномам, и эльфам. Общий враг сплотил ваши народы. Эта сплоченность досталась вам дорогой ценой, так постарайтесь ее не терять.

— А повелительница нам поможет?

— Если начнете воевать друг с другом, то кому помогать? А если не сможете справиться с потоком переселенцев, то что тогда? Повелительнице их всех убивать? Так, что ли? — изобразила возмущенное недоумение Тайша.

— Но что же нам делать? Как быть? — снова прокатился гул голосов.

— Учиться! Учиться и еще раз учиться! — провозгласила голосом пророка Тайша, при этом для большей убедительности указала рукой куда-то вверх и вдаль.

— А как? Как нам учиться? — спросил один из эльфийских лордов.

— Правильный вопрос, — удовлетворенно кивнула пепельноволосая девушка и жестом фокусника достала из воздуха несколько толстых книжек. — Вот. Уложения о таможенной службе и иммиграционной политике. А это устав караульной и внутренний службы. Это — боевой устав, тоже вещь нужная. Изучить все это вам будет очень полезно.

Эльфы и гномы изумленно, даже несколько удрученно смотрели на толстые тома. Лорд Алиол осторожно спросил:

— Подобные документы требуют тщательного изучения, которое невозможно провести самостоятельно. Нужны те, кто смог бы провести такое обучение…

— Ага! — оживилась Листик. — Вам бы сюда магистра Клейнмора, он бы вас быстро обучил всем премудростям! Да! Строем ходить — это вам не в траве прятаться! Это уметь надо!

— Лорд Алиол прав, тут нужны хорошие инструкторы, и я, кажется, знаю, где их взять, — задумчиво произнесла Милисента и решительно добавила: — Будут вам и таможенная, и иммиграционная службы. Будет вам и воинское обучение.

— Но, леди, мы и так умеем сражаться, — возразил лорд Галуол. — Мы несколько веков противостояли драмнам, и мы…

— Вам очень повезло, что у дракланов, пытавшихся завоевать ваш мир, было мало драгов, и они их берегли. А против регулярного строя хуманов даже ваши Тени не выстоят, как бы ни было высоко их индивидуальное мастерство, — усмехнулась Тайша. Видя недоумение эльфа, она пояснила: — Вы воевали с противником, нападавшим с воздуха. У вас на очень высоком уровне находится искусство маскировки, вы метко стреляете, но ваша техника фехтования слишком старомодна и рассчитана на индивидуальные схватки, любое подразделение, обученное сражаться в строю, вас сомнет. Гномы, может, и продержатся какое-то время, но не очень долго. Ладно, раз все решили, то…

Тайша замолчала, увидев, что взоры эльфов и гномов обратились к Листику. Девочка тоже растерялась, не зная, что предпринять. Она посмотрела на Тайшу, потом на Милисенту, ожидая от них поддержки.

— Листик, они ждут твоего повеления, — тихонько подсказала Милисента.

— Да? Ага! А что им повелеть? — так же тихонько спросила Листик, а эльфы и гномы продолжали выжидательно смотреть на девочку.

Тайша, усмехнулась:

— Да что хочешь, но учти, что первое повеление…

— Ага! Повелеваю! Всем идти! — громко заявила недослушавшая Тайшу Листик.

— Куда? — хором выдохнули находящиеся на поляне.

Девочка уверенно скомандовала:

— Мороженое кушать!

Все присутствующие облегченно вздохнули и потянулись к выходам. Милисента захихикала, Тайша откровенно засмеялась. Листик снова растерялась, а хохочущая Тайша пояснила:

— Первое повеление определяет, каким будет дальнейшая судьба мира, в котором появился новый властелин. Если началось с репрессий, то… сама понимаешь… А если были оказаны какие-то милости, то и всех жителей этого мира ждет благоденствие и удача.

— Но как же так… Я же не знала… Что ж вы не подсказали?!

— Листик, это ты должна была решить сама, без подсказки. В этом-то и смысл первого повеления, такая традиция, она же и примета. Первое повеление задает дальнейшее развитие мира. Как здесь будут относиться к своему властелину, будут ли его боятся, уважать или любить. Обычно дракланы предпочитают, чтобы их боялись.

— Что же теперь делать? Как мне их теперь… — расстроилась Листик, тем более что к девушкам подошли главы советов лордов и эльфов, и гномов. Подошли не только они, а еще и несколько менее знатных эльфов и гномов.

— Мы в растерянности. Не подскажет ли уважаемая повелительница, как толковать ее повеление?

— Уважаемая повелительница милостиво повелевает вам учредить всеобщий праздник. Пусть он будет общим у эльфов и гномов, — пришла на помощь растерянной сестре Милисента.

— О-о-о! — в один голос восхитились эльфы и гномы. — А какой праздник?

— Сами придумайте! Что, я должна вам все повелевать? Вы же до этого жили без моих повелений! — насупилась Листик.

— Может, «Праздник избавления»? — предложил один из гномов. — Мы избавились и от хартахов, и от драмнов.

— Лучше «благодарения», — предложил эльф. — Благодаря повелительнице мы избавились от наших врагов.

— Нет, лучше «День святой заступницы Листика»! — предложила эльфийка, верховная магиня своего клана.

— Ага! И чтобы обязательно с мороженым! — вставила Листик. Ее больше интересовало не название праздника, а то, чем там будут угощать.

— Это должен быть общий праздник, для гномов и эльфов, назовите его «единения», — предложила Милисента.

— Давайте назовем его «День Листика»! — откликнулась Мирликая. Она тоже участвовала в большом совете.

Эльфы и гномы, казалось, забыли о девушках, увлекшись выбором названия. Тайша кивнула Милисенте и сказала Листику:

— Пойдем, нам надо еще твои персональные повелительские маркеры расставить.

— А как это? — поинтересовалась девочка.

— Ты должна пометить точки перехода, здесь их четыре, и самые высокие горы.

— Это как? Как пометить? — снова спросила Листик и смущенно добавила: — Вот так, не покушав. Да даже если я наемся до отвала, то у меня все равно не получится! Откуда у меня столько… Вы мне поможете?

— Листик! Ты же не медведь, чтобы так метить! — засмеялась Тайша. — Мы поставим магические метки!

— А-а-а, — облегченно вздохнула девочка и тут же забеспокоилась: — А у нас? Мы же в нашем мире никаких меток не ставили? Как же там?

— Там твои метки поставила Рамана, сразу, как только появилась, — ответила Тайша. — Ты же этого не сделала, вот и пришлось ей побеспокоиться.

— А почему ты не можешь поставить сама? — спросила у подруги Милисента. — Нам надо сходить за инструкторами для местных…

— Вместе будет быстрее. А потом сбегаем и за твоими инструкторами.

Несмотря на солнечный день, в комнате было довольно темновато и неуютно. Давно не мытые окна пропускали мало света, а тот, что проходил, казался каким-то грязным. Глава гильдии наемников Таргонских островов уныло перелистывал журнал учета заказов, делать-то все равно было нечего. Последний наем был больше месяца назад, те рыжие девчушки наняли четверых парней, причем на довольно длительный срок. Мрен Рытхай вздохнул — повезло парням. Словно угадав его мысли, один из наемников с таким же вздохом сказал:

— Повезло Тремазу, да и Груану с Трапыром. Интересно, о чем они сейчас спорят?

— Не о чем, а на что! Наверное, уже не на серебрушку, скорее всего, на серебряный! — сделал предположение второй и с завистью добавил: — Те рыжие балаболки положили им неплохие деньги!

Некоторое время наемники, присутствующие в конторе, обсуждали этот животрепещущий вопрос — повысили ли ставку своих споров Груан с Трапыром. Но разговор скоро затих, обстановка слабо располагала к оживленной беседе. Наемник, сидевший около дверей, душераздирающе зевнул, вернее, успел только раскрыть рот для зевка, когда неизвестно откуда появившаяся рыжая девочка удивленно произнесла:

— Ого! Мил, он что, кого-то проглотить хочет?

— Листик, сначала надо поздороваться, — ответила девушка с пшеничными волосами, уложенными в сложную прическу. Она, как и девочка, была в брючном костюме. В таком же костюме была и третья посетительница, девушка с пепельными волосами. Мрен непроизвольно отметил, что ткань этих костюмов ему неизвестна, какой-то эластичный материал и, судя по фактуре, весьма дорогой. А девушка, сделавшая замечание девочке, поздоровалась:

— Здравствуйте, господин Рытхай, вам привет от Тремаза, Груана и Трапыра.

— Ага! — поддержала девочка свою старшую подругу. — И от Марыка! Правда, мы с сестрой видели их больше недели назад, но, думаю, они не обидятся, что мы вам от них привет передали. Ведь привет передавать приятно и получать его тоже, наверное, приятно. Ведь да? Если он от хороших людей — это всегда приятно. А когда хорошим людям, так это вдвойне приятно! Ведь так?

Что-то в этой скороговорке девочки главе наемников показалось очень знакомым, а старшая, словно подтверждая его догадку, затараторила, как только младшая замолчала:

— Вот мы и решили вас навестить, приветы передать, рассказать, что все живы и здоровы. А еще у нас к вам есть дело! Очень важное дело, такое важное, что мы вот так сразу сюда и поспешили!

Девушка замолчала, хитро глядя на Мрена Рытхая, а девочка вместо привычной скороговорки важно произнесла:

— Ага!

— Вы меня знали под именем Милана, — улыбнулась девушка, и ее внешность изменилась. Перед Мреном стояла та рыжая девчушка, которая наняла его людей. Внешность девочки тоже изменилась, теперь Рытхай узнал их обеих. Он улыбнулся и церемонно поклонился:

— Леди!

Третья, незнакомая девушка, представилась:

— Тайша.

А первые две, приняв свой первоначальный облик, тоже улыбаясь, представились:

— Листик, Милисента.

Милисента, став серьезной, сказала:

— У меня действительно есть к вам предложение. Я хочу нанять всех людей Таргонского филиала гильдии наемников. В ближайшее время на драконьем архипелаге работы вы не найдете, да и в отдаленном будущем тоже. Вы, наверное, слышали о преобразованиях на Гран-Приоре?

Рытхай кивнул, а тот наемник, что зевал, произнес:

— Да, эта неизвестно откуда взявшаяся королева, чтоб ей пусто было, круто там все поставила! Теперь у нас совсем работы не будет!

— Ага! — заулыбалась девочка. — Милисента, она такая!

Удивление, вызванное реакцией девочки на слова наемника, сменилось оторопью, когда девушка представилась еще раз:

— Милисента, королева Зелии, — это я!

— А я — принцесса Листик, — захихикала девочка, глядя на растерявшихся наемников. А королева Зелии, царственным движением руки призвав к молчанию наемников, начавших было извиняться, сказала:

— Я действительно хочу нанять весь Таргонский филиал гильдии, но не для охраны и не для боевых действий, хотя не исключено, что повоевать придется. Я предлагаю вам работу в качестве инструкторов, причем в другом мире. Ответ мне нужен в кратчайшие сроки, потому как времени у меня нет. Плата будет соответствующая. Пятикратно превышающая стандартную. Контракт на год, но есть очень большая вероятность того, что я его продлю.

Наемники возбужденно загомонили, от такого было грех отказываться, а то, что заказ в чужом мире, никого не смущало. Другой мир мало чем отличался от другой страны, а менять страны наемники привыкли. Тем более плата была очень приличная, опять же контракт длительный, но не кабальный. Если не понравится, то можно через год уйти.

— У нас нет возражений, — под одобрительный гул своих соратников ответил королеве Мрен Рытхай. — Но мне надо связаться с другими островами. Думаю, послезавтра к вечеру я получу ответы. Но вот собрать здесь всех в короткий срок будет затруднительно, дорога отнимет много времени.

— У вас есть магические вестники? — подняла брови Милисента. — Не слыхала, чтобы они были у гильдии, однако быстрота, с которой вы свяжетесь со своими товарищами…

— Нет, вестников у нас нет, но у нас есть другие, свои способы быстрой связи, — улыбнулся Рытхай.

— Тогда поступим так. Вы связываетесь со своими товарищами на других островах, и если они согласны, то пусть завтра к вечеру те, кто захочет отправиться с нами, соберутся в каком-нибудь условленном месте, известном вам. Мы их оттуда заберем, — предложила до сих пор молчавшая третья девушка. Видя удивление главы наемников, она улыбнулась: — У нас есть другие, свои способы преодоления больших расстояний. Если мы обо всем договорились, то до завтрашнего вечера.

Все присутствующие закивали, а девушки исчезли.

— Это как? — удивленно спросил один из наемников.

— Магия! — ответил другой. — Ты что, не заметил, что и сюда они вошли не через дверь!

— Но такого ни один маг сделать не может! — покачал головой первый, второй снисходительно пояснил:

— Так они же королева и принцесса, дурья твоя башка!

— А третья?

— Ну тоже, наверное, не из простых!

Хлопоты по переброске наемников в Горм и размещению их там заняли почти неделю. За это время в этом мире удалось создать таможенную и иммиграционную службы, благо среди людей Мрена Рытхая нашлись специалисты по этим вопросам. В Норлрум, столицу Альбиона, Тайша, Милисента и Листик вернулись после более чем двухнедельного отсутствия.

ГЛАВА 5

Славный город Норлрум. Операция прикрытия

В «Адмиральской подзорной трубе» было все, как обычно. Гэрри Траут протирал бокалы, вышибала Дринкс, он же швейцар, величественно сидел у входа. Вообще-то ему положено было так стоять и открывать дверь посетителям, но сейчас было утро, наплыва посетителей еще не наблюдалось, а те, что были, жили в гостинице при ресторане. Они спустились в зал по внутренней лестнице. Самая большая компания сидела за столиком в углу. Эти постояльцы жили вот уже две недели и занимали самые роскошные и дорогие апартаменты гостиницы Траута. Впрочем, Гэрри не жаловался, скорее наоборот, эти путешественники заплатили за постой более чем щедро. Да и то, что они завтракали, иногда обедали и ужинали, владельцу ресторана приносило неплохой доход. Они заказывали самое лучшее, следовательно, самое дорогое. Но, к сожалению, обедали и ужинали нечасто, потому что ели где-нибудь в городе. Понятно — иностранцы, им все интересно, вот они и пропадают в городе и на верфях целыми днями. Все они уже довольно сносно научились говорить на местном языке, что было весьма похвально. Так освоить язык меньше чем за две недели… Это свидетельствовало о большом уважении, которое дикарки (а как еще можно назвать девушек, которые ходят в штанах и с мечами за спиной) испытывают к славному Альбиону. Гэрри кивнул своим мыслям, но дальше развивать эту тему ему не дала компания, ввалившаяся в ресторан. Это были благородные, что, с одной стороны, конечно, хорошо — свидетельствует о высоком статусе ресторана, но, с другой стороны, похоже, эта компания искала развлечений, что было очень плохо. От таких благородных одни неприятности, а уж если они ищут развлечений с самого утра, то неприятностей во много раз больше! Словно подтверждая худшие опасения, один из этой компании закричал:

— О! Хозяин! Это ты правильно сделал, что завел в своем ресторанчике шлюшек! Хотя, если они такие же, как и твое захудалое заведение…

— Борун, а ты проверь! Гы-гы-гы, — поддержали задиру его товарищи.

Тот нетвердой походкой направился к столику в углу. Пьяно ухмыляясь, протянул руку, словно собираясь ухватить кого-то из сидевших там, хотя до столика было довольно далеко. Мужчины из той компании попытались подняться, чтобы встретить наглеца, но остроухие смуглые девушки их удержали. А та из девушек, на которой была клетчатая короткая юбка, поднялась и сделала шаг навстречу нахалу. Тот, ухмыльнувшись, громко произнес:

— Люблю сговорчивых! Если ты мне понравишься, то я тебя, шлюшка, не обижу! Я готов покувыркаться…

— Готов? Точно готов? — улыбнулась девушка и, протянув руку в сторону приближающегося повесы, то ли предложила, то ли скомандовала: — Кувыркайся!

Ноги молодого человека заплелись, и он, пытаясь удержать равновесие, резко наклонился вперед. Его тело согнулось, он сделал кувырок через голову. Оказавшись у ног этой светленькой девушки, он резко вскочил, вернее, попытался это сделать. Ноги у него снова заплелись, он с размаху сел на пол. Дальнейшее очень удивило присутствующих. У сидящего на полу неожиданно задрались ноги, будто за них кто-то дернул. Они задирались выше и выше, заставив их владельца совершить обратный кувырок. Девушка засмеялась, ее подруги тоже, мужчины хоть и сдержанно, но заулыбались. Разъяренный молодой человек вскочил на ноги и сделал движение в сторону девушки в клетчатой юбке, но только повторил свои кувырки. Как видно, выводов из своих акробатических упражнений он не сделал, поэтому кувыркания повторил еще дважды. Когда он снова поднялся и уставился налитыми кровью глазами на смеющуюся светленькую девушку, одна из ее смуглых остроухих подруг с ехидным смехом посоветовала:

— Киламина, ты бы хоть разнообразила кувырки, а то все как-то одинаково — взад-вперед катается!

Помятый, потерявший весь внешний лоск повеса прорычал что-то нечленораздельное и прыгнул на девушку. Но сделал это как-то очень неудачно. Одна нога у него подломилась, и прыжок с кувырком получился в сторону. Боковой кульбит не вышел, повеса гулко приложился головой о пол и затих.

Девушка пожала плечами: мол, с кем не бывает. Непонятно, к кому относился этот жест: то ли к неуклюжему дворянину, совсем не умеющему кувыркаться в сторону, то ли к себе самой, не сумевшей правильно подтолкнуть этого франта.

— Ты его убила! — закричал один из товарищей молодого человека, понявший, что тот кувыркался не по своей воле. Эта девка, одетая так, как и блудницы не одеваются, каким-то образом заставила Боруна совершать все эти акробатические упражнения. Заставила помимо его воли! О чем этот дворянин девке и сообщил.

— Разве? — удивилась девушка. — Разве я? По-моему, он сам тут кувыркался, как и обещал. Наверное, позабавить нас хотел, но перестарался. А вам, юноша, я настоятельно рекомендую обращаться ко мне на «вы» и называть меня «леди». Вам понятно?

— В таком виде леди не ходят! И чтобы я, маркиз, какую-то шлюшку…

Закончить этот маркиз не смог, так как неожиданно поскользнулся на ровном месте. Пытаясь сохранить равновесие, он взмахнул руками и сорвал скатерть с ближайшего столика. Все, что там стояло — судок, полный жаркого, кувшин темного эля, какой-то салат, — все это опрокинулось на недоговорившего маркиза.

— Маркиз? — изобразила удивление девушка и засмеялась. — В таком виде маркизы не ходят! Только бродяги бездомные!

Дворянин попытался подняться, но снова поскользнулся и под обидный смех девушек опять упал. Как и положено — лицом в салат.

Девушка снова засмеялась. Звонко и от этого еще обидней:

— А уж лицом в салат маркизы точно не падают! Да еще и с утра!

Дворянин кое-как поднялся, оттираясь от соуса и салата. Остальные из его компании подобрались, словно готовясь к драке, кроме одного. Тот стоял в расслабленной позе и улыбался одними краешками губ. Рен указал Ирэн на него глазами. Та кивнула, подтверждая догадку мужчины. Невысокий худощавый человек был трезвым и выглядел очень опасным.

— Ага! — раздалось от входных дверей, и тот же голос обличительно произнес: — Мы работаем, замаялись совсем, а они тут развлекаются! Без нас! Вы что, не могли нас подождать, а потом уже драку устраивать?!

У дверей стояли две девушки, а перед ними — рыжая девочка. Она-то и возмущалась. Это были те трое, что прибыли с компанией амазонок, а потом неизвестно куда пропали на две недели.

— Листик, они первые начали! — Светленькая девушка в клетчатой юбке обличительно указала на молодых людей.

— Я маркиз… — опять заявил второй, продолжая протирать глаза, залитые подливкой от жаркого.

— Ай-яй-яй! — покачала головой пепельноволосая девушка, одна из тех двух, что пришли. — Как вам не стыдно! Целого маркиза по полу валять! А второй тоже маркиз? Или попроще будет?

— А что? Их сначала надо было на кусочки порезать? Так неудобно же — кусочками! — прыснула одна из смуглых остроухих девушек.

— А можно? — с надеждой спросила вторая смуглянка. Она ловко достала меч из наспинных ножен и со свистом покрутила его. — Я быстренько и аккуратненько! Только вот… на сколько кусочков его порезать?

— Мы вообще их не трогали! — возмутилась Киламина. — Они сами пришли и начали тут валяться. Вон почтенных посетителей лишили завтрака!

— Что же вы, господа? С виду вроде порядочные люди, а пришли в приличный ресторан и на полу здесь валяетесь, нехорошо! Благородные люди так не поступают! — укоризненно сказала пепельноволосая девушка, обращаясь к двум пострадавшим и остальным четырем пока еще чистым дворянам. Ее подруга, пришедшая вместе с ней, захихикала, а девочка влезла с замечанием:

— Ага! Приличные люди, прежде чем на полу валяться, угостили бы остальных! Мороженым! Вот!

— Это еще зачем? — подняла брови пепельноволосая.

— А чтобы не так грустно было смотреть на это жалкое зрелище, — ответила девочка, показав на безымянного маркиза, который уже оттерся от соуса. Потом ткнула пальцем во второго. Тот уже пришел в себя и пытался подняться.

— Ли! Пальцем тыкать некрасиво! — сделала девочке замечание девушка с пшеничными волосами.

— Но, Мил, у меня же нет вилки! — развела руками девочка. Девушки снова прыснули, а Листик повторила: — Очень жалкое зрелище!

— Действительно, жалкое. Да, Листик, пожалуй, ты права. Только не все любят мороженое, — задумчиво кивнула пепельноволосая и добавила, обращаясь к Гэрри Трауту: — Почтенный хозяин, налейте-ка всем темного эля за мой счет. Надо как-то скрасить это душераздирающее зрелище. Нет, нет! Этим не наливайте. А то они, если снова по полу кататься начнут, расплескают! — под общий смех закончила пепельноволосая.

Немногочисленные посетители, даже те, кто до сих пор с осуждением смотрели на девушек, одобрительно загомонили. А пепельноволосая повернулась к тем людям, чей завтрак маркиз размазал по полу, и пригласила:

— Джентльмены, поскольку эти благородные господа не желают проявить присущее им благородство и компенсировать вам испорченный завтрак, прошу вас присоединиться к нам.

— Ага, может, они недостаточно благородные? — поинтересовалась девочка, бесцеремонно разглядывая группу дворян, и предположила: — Или очень жадные?

— Я требую сатисфакции! — заявил наконец убравший все на него налипшее и побуревший от возмущения маркиз.

— От кого? — поинтересовалась та, кого девочка называла Милой, а рыжая малолетка радостно подпрыгнула:

— Милисента, давай я с ним быстренько разберусь!

— Листик, а мороженое? — улыбнулась Милисента. — Ты уж будь добра, выбери что-то одно: или удовольствие надавать по шее, или мороженое.

Девочка задумалась. Видно, мороженое победило в этой нелегкой схватке, и Листик направилась к столу.

— Я требую сатисфакции! — упрямо повторил неизвестный маркиз.

— У кого? — На этот раз вопрос задала остроухая смуглянка.

— У вас есть спутники, вот пусть один из них заступится за вашу честь, — скривил губы маркиз.

— Нет уж, за свою честь я могу и сама постоять! — ответила остроухая.

— Синта, давай я! — вызвалась вторая смуглянка, а третья девушка, тоже с острыми ушами, но со светло-перламутровой кожей, предложила:

— Я не кровожадная, но он и меня обозвал, разрешите мне.

— Ага, им можно, а мне, значит, нельзя! — вскинулась рыжая девочка.

— Первый раз вижу девушек, которые рвутся в драку! — произнес посетитель, ранее сидевший за столиком, с которого маркиз перевернул все на себя.

— Нет уж, им займусь я! — не согласилась со своей светлокожей подругой смуглянка.

— Ладно, Синта, только не убивай и сильно не бей, — разрешила вторая остроухая смуглянка.

Синта выхватила свои мечи и, вращая, превратила их в два темных круга.

— Грентон, проучите эту нахалку! — обратился маркиз к одному из своих спутников, тому, который был трезв. Этот невысокий и худощавый молодой человек был единственным, кто не задирался с девушками.

— Я с женщинами не дерусь, — покачал головой мужчина и, кивнув в сторону эльфиек, добавил: — А уж с такими красивыми — тем более. Так что, маркиз Милантен, в этот раз свою честь вам придется отстаивать самому.

— Да вы… Как вы… — задохнулся от возмущения маркиз.

— Ага! Струсил! — нахмурив бровки, заявила Листик, снова невежливо ткнув в сторону маркиза пальцем. — Как обзываться и аппетит портить своим катанием по полу, так они пожалуйста, а как честно подраться…

— Листик, ну что ты сегодня такая агрессивная!

— Мил, это я кушать хочу, мы же столько всего сделали! Я и проголодалась! Я как покушаю, так сразу доброй стану! Вот! Но сначала давай посмотрим, как Синта этому вывалянному маркизу надерет за…

— Листик! — хором произнесли обе девушки, пришедшие с девочкой.

— А что Листик! Вот — ыратх фырарт и грымуз! Прыдрам в хрыпыр уралам! — с выражением произнесла девочка.

— Листик! — хором закричали уже все девушки, а девочка за сочувствием обратилась почему-то к худощавому мужчине из компании задиравшихся дворян:

— Вот так всегда, подраться не дают! Мороженого мне мало взяли! Даже вот высказаться как следует нельзя!

— О, юная леди! Нет в подлунном мире справедливости! — посочувствовал тот девочке, а потом заинтересованно спросил: — А не переведет ли мне юная леди то, что она так выразительно сказала? Судя по вашим интонациям и реакции ваших подруг, это нечто весьма занимательное!

— Ага! — привычно начала Листик, но, покраснев, спряталась за Тайшу. Та благодарно кивнула:

— Спасибо, а то последнее время с ней никакого сладу нет! Как у вас это ловко получилось!

— Не за что, леди, у меня три юные сестры, примерно как ваша… — замялся Грентон.

Тайша улыбнулась:

— Дочь моей подруги, а теперь и моя подруга.

— Но, леди, вы хоть и очень молоды, но разница в возрасте… Простите, леди, вы не родственница Таисе Ланик?

Тайша ничего не ответила, только пожала плечами.

— Уважаемый, можно сделать заказ? — обратилась к Трауту Милисента. Тот подошел к девушкам сам. Постоялицы и приглашенные из-за соседнего столика, судя по их внешнему виду — моряки, расселись за столом. А единственный оставшийся из компании дворян мужчина поклонился и представился:

— Барон Роул Грентон. Не позволите ли к вам присоединиться?

Тайша кивнула, а Милисента поинтересовалась:

— Барон, а куда так быстро побежали ваши спутники?

— Струсили, вот и сбежали, — ответила за Грентона хихикающая Листик.

Ей принесли мороженое, и теперь она пребывала в отличном настроении. Остальные, пока длился завтрак, перекинулись всего парой фраз. Когда с едой было покончено и мужчинам принесли темный эль, а девушкам кофе, Тайша задала вопрос приглашенным за свой столик:

— Господа, вы, как я вижу, моряки. Нам на наш корабль нужна команда и знающий капитан. Не посоветуете ли?

— А какой у вас корабль? — отставив кружку, степенно спросил старший.

— Мы его только собираемся покупать, может, знаете, небольшая верфь на северной окраине? Большой фрегат с переделанными орудийными палубами?

Оба моряка покачали головами, старший неодобрительно прищурился:

— Знаю, верфь Куотерсона, несчастливый корабль. Вряд ли вам удастся найти на него команду и капитана. — Видя удивленно поднятые брови девушки, моряк пояснил: — Корабль еще не спущен на воду, но уже подвергся значительным переделкам. Тяжелый фрегат превратили в роскошную яхту. Но без того вооружения, что должно нести судно такого класса, это игрушка. Пусть и очень дорогая, но игрушка. На нем можно ходить только вдоль берега, при малейшей опасности придется спешить под защиту береговых батарей. Одно слово — баловство!

— Попробуйте поговорить с капитаном Броунсом, его списали на берег, там какая-то темная история с его начальством. Он-то не виноват, все так думают, но дорога на море ему закрыта. В военный флот его теперь даже матросом не возьмут, а на купца… Может, он и пойдет на торговый корабль, но не скоро, гордость… Знаете ли, это… — Второй моряк пошевелил пальцами, показывая, какая это штука — гордость.

— Спасибо, вы нам очень помогли, — поблагодарила Тайша, потом, обратившись к своей компании, предложила: — Пойдем покупать корабль!

— Ага! — сорвалась с места Листик. — Пойдем…

— Пойдем в банк, за деньгами! — с нажимом произнесла Тайша. — Вот прямо сейчас и отправимся!

Моряки, поняв, что у девушек намечаются важные дела, поблагодарили за угощение и откланялись, а Грентон выразил желание сопровождать девушек. Остальные из компании Тайши уставились на нее, изумленные такой поспешностью. А она, едва улыбнувшись, показала глазами на двух мужчин, которые тоже снимали комнаты в «Адмиральской подзорной трубе». Сейчас они торопливо покидали зал ресторана, даже не доев свой завтрак. Милисента и Листик синхронно кивнули, они узнали того невзрачного человечка, что кормил чаек на набережной. В этот раз он понял все из услышанного, поскольку беседа велась на альбионском. Тайша, проводив взглядом этих двоих, сообщила:

— Теперь за нами будут следить. А как только мы возьмем в банке деньги, будут нас грабить.

— Но как это можно сделать в городе, на виду у всех? — удивился Харан Каратто.

— Ограбить беззащитных девушек — дело нескольких секунд, могут прямо в банке, деньги-то уже не в защищенном хранилище, — усмехнулась Тайша.

— Но мы же не беззащитные девушки! Они ведь видели наши тренировки! — возмутилась Синта.

Тайша пожала плечами:

— Так и они соответственно подготовятся, поэтому ваши умения здесь не особо помогут. Если и отобьемся, то предпримут еще одну попытку, а возможно, и не одну. Поэтому с проблемой надо разобраться самым решительным образом, чтобы больше к ней не возвращаться!

— Так деньги же у нас… — начала Листик, но Тайша приложила палец к губам и спросила у Роула Грентона:

— Покупка корабля по-прежнему осуществляется по закону от тысяча шестьсот четырнадцатого года? — Получив в ответ утвердительный кивок, она задала еще один вопрос: — Тогда не подскажете ли, барон, адрес ближайшей нотариальной конторы?

Грентон не подал виду, что удивлен такой осведомленностью иностранки. Когда он рассказал, как туда пройти, и по просьбе Милисенты назвал приметы, по которым эту контору можно будет найти, Тайша начала излагать свой план:

— Мы идем банк за деньгами…

— Так у нас же нет в банке…

— Листик, не перебивай! Мы идем в банк, по пути посетим несколько магазинов модной одежды. Мне, Миларимо и Киламине надо одеться подобающим образом. Девочки, не кривитесь, ваши юбочки очень симпатичны, но банк — солидное учреждение, и пришедшие туда дамы…

— …должны быть солидно одеты! — прыснула Листик.

— Листик! Не перебивай! — в один голос произнесли Тайша и Милисента. Девочка надулась и посмотрела на Грентона. Тот с улыбкой развел руками: мол, и ему придется страдать, сопровождая девушек в походе по модным магазинам.

— А нам что, тоже придется переодеваться в эти кошмарные платья?! — скривилась Ирэн.

Листик хотела и тут вставить свое замечание, но, поймав взгляд сестры, только показала язык. Тайша критически оглядела эльфиек и отрицательно покачала головой:

— Нет, в платьях вам будет неудобно драться, если понадобится это делать. У вас достаточно экзотическая внешность по местным меркам, так что сойдете за жительниц далекой и малоизвестной страны.

— Ага! За диких жительниц далекой страны! — не удержалась от комментария Листик. — Только не забывайте скалить зубы и размахивать когтями, а то вам могут не поверить! — В подтверждение своих слов девочка оскалила зубы и взмахнула рукой. Если зубки у нее, как и положено девочке, были маленькие, то когти…

Грентон смотрел широко раскрытыми от удивления глазами. Ноготки у рыжей девочки превратились в когти, по длине не уступающие пальцам. Но эта демонстрация никого, кроме него, не удивила. А смуглая девушка по имени Ирэн ехидно прокомментировала:

— Вот кто у нас самый дикий житель далекой и экзотической страны!

Девочка снова надулась, а Тайша небрежно заметила:

— Листик, ты еще хвостом помаши! Чтоб всем сразу стало ясно, кто тут у нас самый дикий!

Лицо Грентона залилось краской. У барона возникло сильное, но недостойное желание немедленно убедиться, что у девочки нет хвоста, а та, словно почувствовав это, поправила свой зеленый сарафанчик и показала язык. Чтоб скрыть смущение, Роул спросил у Тайши:

— Вы так свободно обсуждаете свои планы. Не боитесь, что я могу быть одним из тех, кто хочет вас ограбить? Ведь я пришел сюда в компании…

— Нет, барон, не боюсь, я немного знаю о вас. Не думаю, что сын Ранса Грентона способен на подлость. А вы очень похожи на него, — покачала головой Тайша.

Роул вскинулся:

— Разве вы могли знать моего отца? Он погиб в битве при Тэлингере вместе с командором Таисой Ланик! Вы слишком молоды… Вы родственница командора Ланик? У вас, наверное, остались ее письма? Видимо, там вы и прочли упоминание о моем отце. Но как вы можете знать, похож я на него или нет?

Тайша только покачала головой, ничего не ответив. Она обратилась к Милисенте:

— Ты и Листик, пока мы отвлекаем на себя внимание, идете за деньгами, берете этого нотариуса, которого рекомендовал барон, — Тайша кивнула в сторону Грентона, — а потом на верфь. Думаю, если внесете аванс, то оспорить сделку будет трудно. Что-то мне не нравится возня вокруг этой фирмы. Идем!

Последние слова Тайши адресовались ко всем. Вся компания высыпала на улицу и неспешным прогулочным шагом направилась в сторону центра города. И что удивило Грентона, Милисента и Листик вышли вместе со всеми, но сейчас их среди идущих не было. Улица была довольно широкой, и, если бы сестры отделились от своей компании и куда-то пошли, Роул заметил бы это. Но девушки словно исчезли, будто растворились в воздухе.

Сопровождение женщин, собравшихся посетить модные магазины, для мужчин весьма утомительно. Грентон стоически терпел, ведь он сам напросился с девушками, Рен и Харан, спутники девушек, с которыми Роул не только окончательно познакомился, но и успел о многом поговорить, тоже терпели, пока девушки выбирали себе наряды, мерили их, потом снова выбирали и снова мерили… Платья подбирали только Киламине и Миларимо, эльфийки не собирались менять свои брючные костюмы на что-то другое, но их увлек сам процесс. Затем на пути компании попалась женская парикмахерская… Прическа — это святое для любой женщины! День уже клонился к вечеру, когда проголодавшимся девушкам на пути попался ресторан, довольно шикарный. Тут уж и у мужчин не возникло никаких возражений, впрочем, они и раньше не возражали. Когда все расселись за столиком на веранде, Тайша глазами указала Грентону на группу мужчин. Их одежда не располагала к посещению столь фешенебельных заведений. Роул и сам обратил на них внимание — после третьего магазина эти непрезентабельно одетые мужчины, уже не скрываясь, тащились за девушками. Видно, этот поход за одеждой измотал их даже больше, чем спутников девушек.

— Ждут, когда мы наконец-то в банк за деньгами пойдем, — усмехнулась Тайша.

— А мы пойдем? — спросил Грентон. Он понял, что этих грабителей специально водят, держа в постоянном напряжении.

— Обязательно пойдем, — продолжала улыбаться Тайша, — только вот пообедаем. Но спешить не будем, принимать пищу надо медленно и со вкусом. Кстати, это не все. Эта группа должна была за нами скрытно следить и дать сигнал основным силам своей банды, когда мы возьмем деньги.

— Леди Тайша, откуда вы это знаете? — удивился Грентон.

Тайша пожала плечами:

— Обычная тактика налетчиков. Скрытно проследить и напасть в нужный момент. Только вот скрытно у них уже не получается, устали. Так что место засады можно просчитать заранее и самим выбрать наиболее удобное для нас.

Грентон сочувственно вздохнул. Ему даже жаль было этих бандитов — столько усилий, и все пока впустую. Хорошо пообедав, в основном десертами, девушки наконец-то направились в банк. Большое здание банка — Дома «Рошар и партнеры» — поражало своим величием, это был самый крупный и уважаемый банкирский дом Альбиона. К удивлению Грентона, у Тайши в этом банке оказался счет, правда, она им давно не пользовалась. Чтобы подтвердить то, что это действительно ее счет, девушку даже увели в служебные помещения и довольно долго там продержали. Зато потом Тайша оторвалась — не такую уж и большую сумму, которую она сняла с этого счета, девушка потребовала ей выдать медными монетами. Эти монеты, при мизерном номинале, имели значительный размер и большой вес. Когда служители банка принесли два мешка, то на улице уже начало темнеть.

— Что ж, наш план вступил в завершающую стадию. — Тайша с удовлетворением смотрела, как Рен и Харан, крякнув, взвалили на плечи мешки с деньгами.

— А сколько здесь? — поинтересовалась Миримиэль.

— Пять гиней. Примерно столько, сколько стоит платье Киламины, — хихикнула Тайша, тряхнув своими пепельными волосами, уложенными в простую, но очень элегантную прическу. — А мы сегодня потратили чуть больше тридцати — платья, прически, обед.

Грентон изумленно присвистнул. Сумма была действительно большой, очень большой.

Синта толкнула его в бок:

— Не свисти, денег не будет!

Роул невесело улыбнулся — денег действительно не было. Все, что ему выплатили при увольнении со службы, он отдал матери и сестрам, им нужнее. Сам он был как бы в гостях у маркиза Милантена, фактически входил в свиту прихлебателей богатого повесы. Но после событий в «Адмиральской подзорной трубе» возвращение к Милантену вряд ли возможно, да Грентон и сам этого не хотел. Но денег не было, оставалась только слава дуэлянта. Драться барон умел, все-таки командир абордажников флагмана королевского флота, бывший командир. А эта смуглая черноволосая девушка, пусть и немного странно выглядевшая, но… Грентон не жалел о сделанном, он хоть день побудет рядом с ней, а там… Хоть в наемные убийцы! Видно, все эти мысли отразились на лице барона Роула. Девушка взяла его за руку, и Грентон начал рассказывать ей историю своей жизни. Быстро и бессвязно рассказывал, пока вся компания выходила из банка, шла по улице и свернула, чтобы срезать путь, в один из переулков.

— Ага!

Этот возглас заставил Грентона очнуться, уж очень внимательно его слушала эта замечательная девушка. А воскликнула Тайша, она и все остальные из ее компании остановились. Дорогу преграждала группа людей. Сзади переулок перекрыла еще одна группа, но если эти люди были вооружены ножами и увесистыми дубинками, то у преградивших дорогу впереди были мушкеты и пистолеты, правда, не у всех. Но и этого было достаточно, чтобы залпом накрыть всех девушек и их спутников. Понимая безнадежность сопротивления, Грентон потащил из ножен шпагу. Пусть он умрет в этой отчаянной схватке, но умрет за ту, что стала ему так дорога. Тайша, которая вроде смотрела только вперед, но замечала все, одобрительно кивнула. Словно повинуясь этому кивку, остроухие красавицы обнажили свои мечи и развернулись к бандитам, приближавшимся сзади. А Тайша скомандовала оставшимся двум:

— Киламина, Миларимо, в первую очередь те, у кого эти железные трубки, они особо опасны.

Девушки в платьях, на которые они сменили свои короткие юбочки, синхронно вкинули руки. Жест был такой, будто они собрались сдаваться, но в последнюю секунду передумали, и полусогнутые руки застыли на уровне груди.

— Вот и умницы. Вы же видите, сопротивляться бесполезно. Вы отдадите нам свои мешочки и пройдете с нами. Конечно, можно было бы вас отпустить. Но зачем нам лишние разговоры, и потом, вы такие красивые, что упускать… — заговорил чуть вышедший вперед один из бандитов. Судя по тому, что он был одет лучше остальных, — главарь.

— Х-ха! — так же синхронно, как поднимали руки, выдохнули Киламина и Миларимо.

Перегородивших дорогу бандитов накрыло валом огня. Как будто в руках девушек были ручные картечницы, но картечницы не дают такого мощного выстрела, да и у девушек, Грентон это ясно видел, перед странным выстрелом не было ничего! На тех, кто подходил сзади, обрушился вихрь черной стали. Мечи у девушек были темными и не блестели. Барон Грентон только и успел поднять свою шпагу, как все было кончено. Рен и Харан так и не опустили мешки с монетами на землю, не сдвинулась со своего места и светлокожая остроухая девушка. С пятнадцатью совсем не слабенькими бандитами две девушки справились меньше чем за несколько ударов сердца.

— Мягко Ступающие, — произнесла светленькая, как будто этим все объяснила. Но видно, таки объяснила, потому что Рен и Харан понимающе кивнули.

В ноздри Грентона ударил неприятный запах. Барон перевел взгляд туда, где стояла группа бандитов, перегораживающая дорогу. Бывший командир абордажной команды уже видел подобное, такое бывает, когда атакующих останавливает залп картечи, произведенный в упор, из тяжелых корабельных пушек. Когда бьют не только картечины, но и огонь, вырывающийся из стволов пушек.

Роул с трудом сдержал рвотный позыв. Тайша понимающе кивнула и сказала:

— Огненные ведьмы, тем более такой силы, — это очень серьезно, — и, уже обратившись к девушкам, которых обозвала ведьмами, укорила их: — Девочки, надо сдерживать себя! Если бы это был реальный бой, вы остались бы без резерва. А если бы таких групп было несколько? А если бы на них была защита! Надо же рассчитывать свои возможности!

— Тайша, мы использовали только чуть-чуть, Листик нас научила, как быстро восстанавливаться. Так что если бы таких групп было несколько, мы бы справились! — возразила одна из девушек, Киламина.

Вторая, Миларимо, только робко улыбнулась, но было понятно, что она согласна со своей подругой. Грентон только сейчас заметил, что продолжает держать свою шпагу занесенной для атаки. Он смутился и вбросил ее в ножны, которые тоже не выпустил из рук, после чего закрепил их на перевязи. Он с некоторым недоумением, но в то же время с восхищением смотрел на Синту, эту невысокую худенькую остроухую девушку, а она оттерла свои мечи и спрятала их в наспинные ножны.

— Ну что, убирать здесь не будем, пусть валяются, — усмехнулась Тайша. Произошедшее не произвело на нее никакого впечатления, как будто она каждый день перед ужином так вот режет и сжигает несколько десятков мужиков. Пепельноволосая девушка озабоченно продолжила: — Надо выйти на улицу и поймать парочку экипажей, в один мы все не поместимся. Ну не идти же нам в «Адмиральскую трубу» пешком? И не хотелось бы опаздывать к ужину, сегодня наш любезный хозяин обещал приготовить что-то особенное, не будем его расстраивать. Да и ужин может остыть. Роул, ты с нами? Насколько я поняла, тебе уже некуда идти. Так что присоединяйся.

— Леди Тайша, мне как-то неудобно, я… — После всего увиденного барон Грентон как-то не обратил внимания, что эта властная пепельноволосая девушка назвала его на «ты», она говорила так, будто умела и имела право командовать.

— Неудобно спать на потолке — одеяло спадает, — насмешливо продолжила Тайша. — А ты считай, что уже нанят на наш корабль и вошел в нашу команду. Правда, абордажников у нас и так хватает, а вот специалистов по парусам… Впрочем, ты же из палубной команды, вы и с парусами умеете обращаться. Да, знаю, на капитана ты не тянешь, а вот вторым помощником… С первым ты уже знаком, это Харан Каратто, он тоже морской волк, только вот паруса — это для него еще сложно. В общем, не стесняйся. Кстати, возьми у Харана мешок, это твое жалованье за этот месяц. Ты уж извини, что медными монетами, так уж получилось, — закончила Тайша под смешки окружающих. Роул улыбнулся, ему нравились эти люди и нравились отношения в их команде.

Когда компания Тайши добралась до «Адмиральской подзорной трубы», там для них уже был накрыт ужин. За столом сидели Листик и Милисента. Девочка смотрела на судки и открытые блюда, которые исходили ароматным паром, и облизывалась, но ничего не трогала. Милисента помахала рукой:

— Вы как раз вовремя. Я увидела, что вы подъезжаете, и попросила хозяина накрывать на стол.

Роул Грентон хоть и решил больше ничему происходящему в этой компании не удивляться, но все же удивился снова. Как эта девушка могла узнать, что они подъезжают? Ведь отсюда не видно, что творится на улице, а чтобы накрыть стол, требуется время. Получается, девушка каким-то образом узнала о том, что остальные подъезжают, тогда, когда они находились в трех-четырех кварталах отсюда, если вообще не на соседней улице! Смуглые девушки переглянулись. Стол уже накрыт, значит, ждать не придется, но Листик строго на них посмотрела и скомандовала:

— А ну быстро мыть руки! Перед едой это надо обязательно делать! А то неизвестно, где вы были, и неизвестно, что делали!

Когда все с вымытыми руками расселись за столом и утолили первый голод, Тайша поинтересовалась у Милисенты:

— Ну как у вас дела? Внесли аванс?

— Ага! — вместо сестры ответила Листик. — Внесли, но с покупкой возникли некоторые трудности. Надо разрешение здешней королевы. Просто так здесь корабли не продаются.

— Да, завтра мы навестим королеву Элизабет. Для покупки такого корабля, как оказалось, нужно разрешение адмиралтейства или лично королевы. А как у вас?

— Те, кто на нас напал, больше этого делать не будут и никому ни о чем не расскажут. Но я подозреваю, что это были исполнители, — ответила Тайша.

Милисента кивнула:

— Значит, действуем по прежнему сценарию. Вы гуляете, а мы с Листиком работаем.

— Мил, а вас не могли отследить, когда вы посещали верфь? — спросила Ирэн.

— Могли, но деньги уже в банке, у нотариуса есть охрана, и хорошая охрана. Да и мы с Листиком проследили, чтобы не возникло никаких случайностей.

Грентон слушал и ничего не понимал, разговор велся на неизвестном ему языке. Заметив, что их новый товарищ ничего не понимает, Листик обратилась к нему на альбионском:

— Это всеобщий, на нем разговаривают там, откуда мы приехали. Тебе его тоже надо выучить. Рен и Харан тебе помогут. Поможете, да?

Оба мужчины, к которым обратилась девочка, согласно закивали.

ГЛАВА 6

Основная операция, или Чем занимались Милисента и Листик, когда остальные их прикрывали

Собравшиеся в поход по модным магазинам девушки во главе с Тайшей, выйдя из «Адмиральской подзорной трубы» на улицу, как будто закружили какой-то непонятный хоровод. Хоть их было немного, но, постоянно перемещаясь, они создавали у постороннего наблюдателя вид хаотически движущейся толпы. В один из моментов, когда Листик и Милисента были прикрыты от чужих глаз, сестры шагнули в межпространство, исчезнув из этого мира. Остальные сразу перестали суетиться и во главе с Тайшей неспешно отправились в свой поход по городу, ну и по модным магазинам, естественно. Именно это неожиданное и непонятное исчезновение Милисенты и Листика удивило Грентона.

Сестры вышли на светлую полянку перед сооружением, напоминающим большой шалаш, стены и крыша которого были из густо переплетенных ветвей. Перед шалашом, не имевшим ни окон, ни дверей, сидели эльф и гном. Между ними была большая доска, покрытая разноцветными квадратами, треугольниками и кругами. На этой пестрой доске стояли такие же разноцветные фигурки. Если эльф был внешне спокоен, то гном явно нервничал.

— Здрасте! — поздоровалась Листик.

Милисента поприветствовала более традиционно:

— Чистого неба и глубоких шахт вам, почтенные!

— Ага! — поддержала сестру Листик. — Чистых шахт и глубокого… Ой! Наоборот!

— И вам, Листик и Милисента, зеленой травы и высоких деревьев, — поздоровался эльф.

— Угыугум! — отозвался гном. Он проигрывал, поэтому был очень серьезно занят, обдумывая очередной ход.

— Листик, не подсказывай! Это неспортивно! — сделала замечание сестре Милисента, когда та уже открыла рот, чтобы вмешаться.

Эльф благодарно кивнул Милисенте, а гном разочарованно вздохнул — подсказывать Листик собралась именно ему. Девочка тоже вздохнула: ей было жалко проигрывающего гнома.

— Мы тут за денежками пришли, — важно сообщила она. Эльф кивнул, и переплетенные ветви расступились, образуя в глухой стене шалаша проход.

— Мы не все возьмем, только часть, остальное пусть еще здесь полежит! — Листик нырнула внутрь, за ней прошла Милисента.

— Как будет угодно повелительнице! — поклонился вслед сестрам эльф.

— Угыугум! — Гном очень вежливо кивнул и снова погрузился в обдумывание хода.

В этом шалаше, созданном эльфами, Тайша сложила все заработанные на Горме монеты. Тащить их с собой она не посчитала нужным. В Альбионе их негде было хранить. Не нести же в банк, чтоб сразу оттуда забрать. Тем более ни Листику, ни Милисенте, ни самой Тайше взять эти деньги в любой удобный момент не составляло труда, пусть даже из другого мира. По просьбе Тайши эльфы создали такое хранилище, а гномы решили приставить к нему охрану — столько золота, тем более золота повелительницы! Эльфы решили не отставать и тоже поставили стража. Именно стража, потому как назвать простым охранником того, кто бережет золото повелительницы, возвышенная душа эльфов не позволяла. Поэтому за деньгами повелительницы присматривали страж и охранник, представители от каждого из народов Горма. Бдительно присматривали днем, так как ночью оба — и страж, и охранник — спали, потому что кто же решится взять золото повелительницы ночью? Днем тоже никто не решится, но сам факт наличия охраны свидетельствовал об уважении, оказываемом повелительнице и ее золоту. Но даже если бы кто и решился, его ждал очень неприятный сюрприз в виде ловушки, устроенной Тайшей. Сестрам эта ловушка была не страшна, они могли бы шагнуть из межпространства прямо в хранилище и взять столько, сколько нужно, но при наличии такой ответственной охраны считали это невежливым.

Посреди помещения, освещенного мягким зеленым светом, стояло пять мешков, похожих на рюкзаки. В каждом из этих рюкзаков лежало по сорок тысяч больших золотых монет — альбионских гиней, изготовленных в другом мире.

— Возьмем один рюкзак, чтоб заплатить аванс за корабль, и еще немного на текущие расходы, — произнесла Милисента, набирая монеты в кошель.

— Ага, — согласилась Листик, взваливая себе на спину один из рюкзаков.

— Листик, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Милисента.

Девочка, вздохнув, ответила:

— В полную силу драться еще не могу, не полностью восстановилась, поэтому я понесу золото, но если на нас нападут, то отбиваться придется тебе. А я постараюсь убежать и унести деньги.

Милисента покачала головой: хартах, это магическое воплощение гения Тайши, нанес Листику довольно ощутимый вред, нарушив саму структуру драконьей ауры. Листик восстанавливалась, но очень медленно, ее магические, да и драконьи способности были крайне слабы. Девочка это от всех скрывала, но Милисенту ей провести не удалось, та очень хорошо чувствовала свою сестру. Решение Листика было разумным: она несет деньги, а Милисента, как более сильная, охраняет. Только вот Листик не бросит свою сестру в случае опасности, даже слабая, она полезет в драку. Милисента погладила ее по голове, она тоже не бросит Листика, что бы ни случилось, но если девочке кажется, что так будет лучше, то пусть так и будет. Листик на мгновение замерла и прижалась к сестре, они так постояли некоторое время, потом вместе крикнули охране денежного хранилища:

— Мы уходим!

— Угыугум! — раздалось синхронное снаружи, — видно, гном выправил свое положение в игре и теперь они с эльфом думали вместе.

Выглянув из межпространства несколько раз, Милисента по описанию Грентона нашла нужный дом, где находилась нотариальная контора. Немного посовещавшись, сестры решили войти к нотариусу все же через дверь, только не наружную дверь конторы, а дверь его кабинета.

Декомб Торкунис, барристер и солиситор, член Королевской коллегии адвокатов и Лиги коронных нотариусов, пребывал в блаженном ничегонеделании. Сытный завтрак и нотариальное сопровождение недавней очень крупной сделки по продаже довольно большого и роскошного здания к этому располагали. Поэтому он и приказал охране сегодня никого к нему не пускать, в конце концов, может хорошо поработавший джентльмен отдохнуть денек? Сигару выкурить? Торкунис достал сигару, отрезал кончик и…

— Здрасте! — поздоровалась рыжая девочка, поднося Декомбу Торкунису огонь. Небольшое, но ровное пламя, как раз такое, от которого удобно прикуривать, казалось, горело прямо на ладони этой девочки.

— Э-э-э… А-а-а? — удивился солиситор.

— Вы курите-курите, — разрешила девочка. — Хоть мы и спешим купить корабль, но не будем вам мешать, так что курите.

— Какой корабль? — пришел в себя Торкунис.

Он понял, что это не налетчики, эти двое никак на них не походили, хоть и как-то миновали охрану. В своих охранниках солиситор не сомневался, если он сказал никого не пускать, то они никого и не пустят. Но эти две девочки здесь… А это возможно лишь в одном случае — все охранники мертвы. Но если не собираются грабить, то зачем убивать людей? Словно угадав мрачные мысли Торкуниса, старшая девочка успокоила его:

— Все ваши охранники на месте и по-прежнему бдительно охраняют вас, просто мы решили их не беспокоить. Все-таки люди серьезным делом заняты, а мы тут со своей мелочью. Какой-то кораблик хотим купить, тяжелый фрегат всего-навсего.

— Э-э-э, леди?

— Милисента, — представилась старшая. Только сейчас Торкунис разглядел, что это не девочка, а хрупкая невысокая девушка.

— Леди Милисента, когда вы намереваетесь совершить сделку купли… — начал солиситор, такая сделка пахла очень большими деньгами, фрегаты покупают очень редко, вернее, вообще не покупают, потому что их не продают. Фрегат — это боевой корабль, не предназначенный для перевозки грузов. Купцам такой корабль и даром не нужен, а вот пиратам… Но эти девочки не были похожи на пиратов, даже на посредников, покупающих для пиратов корабль, не были похожи. Словно угадав мысли Торкуниса, девушка пояснила:

— Это фрегат, построенный на верфи Куотерсона, его потом переделывали. Так что боевым кораблем его теперь можно назвать с большой натяжкой.

— Мои услуги стоят один процент от стоимости сделки, аванс не возвращается в любом случае, — быстро произнес солиситор. В конце концов, даже аванс — это очень немалая сумма. И эта сумма останется у Торкуниса, даже если эти юные леди не получат разрешения на покупку такого корабля. Если им сейчас сказать о разрешении, то они могут отказаться от такой выгодной для нотариуса сделки или будут долго оформлять нужные документы. Если откажутся от своего намерения, то и аванса не заплатят, а возможно, и другого нотариуса найдут, что вдвойне обидно! Торкунис продолжил: — Как быстро вы хотите купить это корабль?

— Вот прямо сейчас и хотим! — заявила младшая.

— Тогда, леди, не будем терять времени! Вносите аванс, и мы тут же отправимся за кораблем!

— Ага! Поехали! — подпрыгнула младшая. Довольно высоко подпрыгнула. И это несмотря на большой рюкзак, висевший у нее за спиной. Впрочем, в этом рюкзаке могли быть легкие, хоть и объемные вещи.

Старшая из немаленького кошеля, висевшего у нее на ремне через плечо, начала выкладывать на стол перед солиситором деньги. Это были гинеи. Не казначейские билеты и не банковские векселя, а полновесные золотые монеты! Ровно пятьсот штук! Две трети гонорара, полагающегося солиситору за работу, более чем щедрый аванс. Закончив, девушка посмотрела на впавшего в ступор Торкуниса. Он думал, что она начнет торговаться, а тут… С такой легкостью… Она что, не знает, какая это сумма? Из состояния шока барристера вывела девочка. Она сунула Торкунису в руки колокольчик и приказала:

— Звони давай!

На нервный звон колокольчика прибежал начальник охраны и выпучил глаза. У его шефа в кабинете были девушка и девочка, причем обе неплохо вооружены, хоть и холодным оружием, но все же… А на рабочем столе лежала громадная груда больших золотых монет.

— Дерк, помоги сложить все это в сейф, — попросил владелец нотариальной конторы. Когда деньги были спрятаны, Торкунис спросил у девушек: — Как вы будете расплачиваться с владельцами корабля? Надо ли брать охрану? — Видя недоумение девушек, солиситор пояснил: — Возможна поездка в банк за деньгами, а деньги-то немалые! Вдруг продавец захочет перевезти полученные деньги в другой банк… А я, знаете ли, должен сопровождать сделку от начала и до конца. Помимо нотариального оформления я выступаю гарантом честности сделки, поэтому должен проследить, чтобы покупатель получил то, за что заплатил, а продавец получил свои деньги.

— Ага, берите, — кивнула девочка.

Начальник охраны побежал распорядиться насчет экипажей и отдать другие указания, ведь контору нотариуса в его отсутствие тоже надо было охранять. После недолгих сборов на трех экипажах Милисента, Листик, Декомб Торкунис и его охрана поехали покупать корабль.

Джохн Куотерсон глядел в окно своего кабинета, расположенного на третьем этаже конторы. Глядел на свой эллинг, где стоял красавец-фрегат. Уже готовый, его оставалось только спустить на воду. Этот корабль был гордостью Куотерсона как владельца верфи и как конструктора. Конечно, судно Джохн не сам спроектировал, тут был труд и его партнера, но и талант Куотерсона как конструктора раскрылся здесь в полной мере. Это была его гордость и в то же время боль. Трехмачтовый красавец стал причиной разорения Куотерсона. Его фирма строила средние корабли, но мечтой Джохна было построить линкор или хотя бы линейный фрегат. Война с Лютецией вроде бы дала такой шанс, Альбиону требовался большой флот, и верфи адмиралтейства не справлялись. Поэтому часть заказов разместили на верфях частных компаний. А Куотерсон как раз оснастил свою верфь новым эллингом, таким, где и линкор построить можно. И это заметили, он получил заказ на линейный фрегат — новый тип кораблей, которые были предназначены бороться с каперами враждебных государств. Вооружение корабля позволяло ему отбиться от любого противника, даже линкора. Скорость же должна быть такой, чтобы фрегат смог догнать любой каперский корабль, даже тот, который намного легче его самого. Что и говорить, непростая задача, но зато интересная! Точный расчет корпуса, выверенное расположение парусов и их количество — все это позволяло новому кораблю соответствовать поставленной задаче. Теоретически, так как до ходовых испытаний дело не дошло. Война кончилась, и адмиралтейство аннулировало свой заказ. Конечно, неустойка была выплачена, но это крохи по сравнению с теми средствами, что были вложены, и теми, что должны были быть получены за корабль нового типа. Ведь адмиралтейство заплатило только за проект, фрегат Куотерсон построил на свой страх и риск за свои же деньги. Мало того что заказ был аннулирован, так еще и последовал запрет адмиралтейства продавать такой корабль в частные руки, ведь попади этот красавец к пиратам, даже страшно подумать, что они смогут сделать! Потом вроде лорд Гладстон получил разрешение на покупку этого корабля. Лорду легко было получить разрешение адмиралтейства, ведь он родственник лорда Глайстрона, первого министра ее величества королевы Элизабет. Но и в этом случае фрегат приказали разоружить. Пришлось заделать все порты нижней палубы, а на средней вместо пушечных портов по желанию лорда сделали широкие иллюминаторы, больше похожие на окна. Артиллерия осталась только на верхней палубе, и вооружение этого корабля стало еще более слабым, чем у среднего купца. Но в итоге и лорд Гладстон отказался от такой яхты — да, теперь фрегат внутри был отделан как шикарная королевская яхта. Видно, на то, чтобы содержать такую игрушку, не хватало средств даже у лорда Гладстона. И теперь красавец-корабль стоит, даже не спущенный на воду, занимает эллинг. Но дать команду его разбирать у Куотерсона не хватало духу. Пусть это сделает новый владелец верфи. А он появится в течение месяца, потому как подходит срок выплаты денег по закладным, а их-то как раз и нет. Денег нет, а закладные есть, и их много.

Джохн повернулся к своему младшему партнеру. Тот как раз был больше конструктором, чем предпринимателем. В глазах у того стояли слезы, он тоже понимал сложившуюся ситуацию, и для него разобрать этот корабль было все равно что убить своего ребенка.

— Ничего, Боудэлл, прорвемся! Еще не все потеряно! — попытался подбодрить Джохн даже не своего партнера, а себя.

— Ага! — раздался хрипловатый голос от дверей. Это сказала девочка в зеленом сарафанчике, сказала каким-то простуженным, но вместе с тем приятным голосом.

— Здравствуйте, господа! — поприветствовала девушка с пшеничными волосами, она стояла чуть позади девочки.

Оба мужчины встали и тоже поздоровались. А девушка спросила:

— Где я могу увидеть владельцев фирмы «Куотерсон и партнер»?

— Мил, да вот же они оба сидят, не видишь, что ли? — тем же хрипловатым голосом сказала девочка, при этом широко улыбнулась. — Вот же они оба, кто еще может сидеть в их конторе и с таким похоронным видом смотреть на наш корабль?

— Ли, вежливые люди сначала здороваются, а потом уж заявляют, что это их корабль! — укоризненно проговорила девушка.

Девочка улыбнулась еще шире и спросила:

— А разве это не наш корабль?

— Ли, ну ты же не грабить господ пришла, а покупать! Поэтому сначала нужно спросить — продадут ли нам господа этот корабль?

— Ах да! Господа, а не продадите ли нам этот корабль? У вас все равно его никто не купит, а мы за него вам дадим семьдесят пять тысяч гиней. Ну как, согласны? А то я ведь и ограбить могу!

— Уф, первый раз вижу такой оригинальный способ ведения переговоров! — заявил, отдуваясь, вошедший мужчина. Как настоящий джентльмен, он сразу представился: — Декомб Торкунис, барристер и солиситор. Я представляю интересы леди Милисенты в переговорах о покупке корабля, также я уполномочен оформить сделку, если она будет совершена! Уф! Ну, леди, вы и прыгаете по лесенке, прямо как молодая козочка! — Последние слова солиситор Торкунис адресовал рыжей девочке. А девушка обратилась к Куотерсону и его партнеру:

— Господа, я не представилась, прошу меня извинить. Милисента Тэрриэлл. — Девушка согнулась в церемонном реверансе, хотя это и смотрелось немного забавно, ведь она была в штанах! Потом она так же церемонно представила рыжую девочку: — Моя сестра Листик!

— Ага! — Девочка тоже исполнила нечто вроде женского придворного поклона, и Джохн заметил, что за спиной у нее довольно-таки большой рюкзак.

— Вы, вы… Вы… Семьдесят пять тысяч гиней! Вы не шутите? — Боудэлл даже забыл о том, что надо официально представиться. Он пребывал под впечатлением суммы, которую назвала девочка.

— Ага! — ответила девочка. А ее сестра улыбнулась:

— Листик, ты уточняй, что означает твое «ага». Видишь, господа не поняли, то ли ты шутишь, то ли платить собираешься, то ли грабить вознамерилась.

— Ага! А можно? Или все-таки заплатим? — С этими словами девочка сняла довольно большой рюкзак и легко положила его на стол. Стол скрипнул и слегка прогнулся. — Вот! — Листик расстегнула застежки и откинула верхний клапан. Присутствующие, кроме самой девочки и девушки, охнули — рюкзак был доверху наполнен золотыми монетами.

— Здесь сорок тысяч гиней, это задаток, — усмехнулась старшая, а младшая, наморщив носик, подергала за рукав застывшего Куотерсона:

— Ну что, будешь продавать? — потом пнула его и повернулась к сестре: — Мил, пни партнера, а то они оба замерли в стоячем обмороке, видишь — уже в обмороке, но еще стоят! Может, лучше ограбим, пока они в себя не пришли?

— Господа! — повысила голос старшая сестра. — Так мы будем оформлять сделку или у вас имеются какие-нибудь возражения?

Господа синхронно замотали головами, а девушка продолжила:

— Деньги в золотых монетах, здесь ровно сорок тысяч гиней. Остальные, как и полагается, будут выплачены вам после спуска корабля на воду. Выплата будет осуществлена золотом или банковским чеком, это уж как решите. И еще, я хотела бы осмотреть корабль и внести некоторые изменения, они будут оплачены отдельно.

— Леди, — склонился в поклоне солиситор, — должен вам заметить, что покупка корабля такого класса возможна только с разрешения лордов адмиралтейства.

— Уважаемый Торкунис, что ж вы раньше об этом не сказали? — подняла брови девушка.

— Видите ли, я не был уверен в серьезности ваших намерений, — смутился солиситор (деньги-то за свои услуги он взял) и торопливо начал объяснять: — Согласно биллю о мореплавании, изданному лордами адмиралтейства в тысяча шестьсот двадцать шестом году от великого исхода…

— Долго же они ждали, эти лорды, после того как все изошли, чтобы так нам подгадить, — очень непочтительно прокомментировала действие лордов Листик. Солиситор запнулся, но, решив не принимать во внимание комментариев девочки, продолжил:

— Корабли класса «линейный фрегат» и выше в частные руки продавать только с разрешения адмиралтейства или лично ее величества.

— То есть вы хотите сказать, что разрешения королевы будет достаточно?

— Да, но такое разрешение…

— Отлично! Мне это подходит, мне будет проще получить разрешение у королевы, чем уговаривать ваших адмиральских лордов что скопом, что по отдельности. Господин Торкунис, оформляйте сделку. Разрешение у меня будет завтра. Господа, — Милисента обратилась к застывшим Куотерсону и Боудэллу, — вас все устраивает?

— Да! — хором ответили оба кораблестроителя.

— Тогда подписывайте договор купли-продажи.

Когда все необходимые подписи были поставлены, Милисента забрала договор и сказала своей сестре:

— Пойдем, Листик, к королеве, получим ее разрешение. Завтра мы вернемся и осмотрим наш корабль.

— Но, леди… — начал Торкунис, он как солиситор должен был не только сам соблюдать законы, но и следить за тем, чтоб другие их выполняли.

Милисента холодно улыбнулась:

— Если я сказала завтра, значит, завтра! Завтра у меня будет здесь подпись королевы Элизабет! Понятно? — Милисента помахала договором и, взяв свою сестру за руку, вышла из помещения.

— Кто она? — спросил у солиситора Куотерсон. Тот развел руками, а потом, многозначительно подняв глаза вверх, сообщил:

— Леди Милисента Тэрриэлл, особа королевской крови!

Так ли это, Торкунис не знал, но слова девушки о том, что ей проще получить разрешение непосредственно у королевы, говорили о многом. И эта ее уверенность говорила о том, что королева примет ее сегодня или завтра утром, а ведь многие знатные лорды ждут королевской аудиенции по месяцу! Назвав Милисенту особой королевской крови, Торкунис даже не подозревал, насколько был прав. Пока он закатывал глаза и разводил руками, Боудэлл попытался поднять рюкзак с золотом. Он ухватился за его лямки, дернул и крякнул. Поднял, но с большим трудом. Попытку поднять рюкзак сделал и Куотерсон, у него тоже это получилось только с огромными усилиями. Он посмотрел на Торкуниса:

— Так говорите, эта девочка вверх по лестнице прыгала, как молодая козочка? Да еще с этим, гм, рюкзачком?

— Тоже особа королевской крови… — задумчиво проговорил Боудэлл. — Они же сестры, значит, эта девочка, получается, тоже королевской крови. При этом она сама принесла этот неподъемный рюкзак сюда. Не сам же он пришел?

— Боудэлл, ты хочешь сказать, что для особ королевской крови специально выводят таких младших сестер, чтоб они таскали за ними неподъемные мешки с золотом? — спросил Куотерсон.

— Не знаю, не знаю. Вы обратили внимание на ножи, висящие на поясе этой совсем юной леди? Они похожи на абордажные тесаки, только маленькие…

— Это охотничьи ножи, с таким бывалый охотник ходит на медведя, — пояснил Торкунис. — Девочка может быть телохранительницей при высокопоставленной особе, я слышал, что где-то далеко на востоке, в одном из высокогорных монастырей, таких готовят. И они настоящие монстры!

Солиситор кивнул на неподъемный мешок. Но Куотерсон и Боудэлл дружно покачали головами: не могли они думать об этой милой девочке как о монстре с востока!

— Теперь нам надо получить разрешение у королевы Элизабет, — закончила свой рассказ Милисента. — Сегодня уже поздно, мы с Листиком подсмотрели за королевой, она уже собралась ложиться спать, так что сейчас неудобно. Думаю зайти к ней завтра, сразу после завтрака, а потом на верфь, так, чтобы к обеду успеть.

— Ага! — поддержала сестру Листик. — А потом встретимся и пообедаем!

Рассказ Милисенты внимательно слушали. Ужин, приготовленный поварами «Адмиральской подзорной трубы», превзошел все ожидания. Вначале все наслаждались едой и о серьезных делах не говорили, так, перебросились парой фраз. Теперь же, когда девушкам подали десерт, а мужчинам темный эль, Тайша рассказала о событиях минувшего дня, а Милисента о том, как они с Листиком покупали корабль. Разговор велся на всеобщем, поэтому другие посетители ресторана даже если и слышали, то ничего не поняли. Грентону переводила Синта, она близко к нему пододвинулась и шептала на ухо, прикрываясь ладошкой, чтобы никто не мог прочитать по губам. Роул, приобнявший девушку, почти не слушал, ему было достаточно, что Синта сидит рядом. Когда Милисента закончила свой рассказ, Тайша стала задавать ей вопросы, чтобы уточнить некоторые детали. Испугавшись, что Синта сейчас отодвинется, Грентон задал ей вопрос:

— Синта, а кто такие эльфы и гномы? Милисента говорила, что они что-то охраняют. Это что? Такие специальные воинские подразделения, несущие сторожевую службу?

— Ага! — прыснула Листик. Она все слышала, хоть и была увлечена мороженым. Девочка, продолжая хихикать и поглядывая на Синту и Ирэн, добавила: — Эльфы — это такая специальная порода сторожевых людей, они…

— Листик! — Ирэн показала девочке кулак, а Синта пояснила:

— Эльфы и гномы — это расы разумных. В вашем мире их нет, но в других мирах они иногда составляют большинство населения.

— В других мирах? — удивился Грентон. — Как это? Мир один, в нем живут люди, правда, они бывают разных рас…

— Я дарк, темный эльф, — оборвала Роула Синта. — Ирэн — тоже. Мы дарки из клана эль Драконион, а раньше были в клане Мягко Ступающих, наемных убийц. Разве ты не видел — там, в переулке?

Девушка отстранилась от молодого человека, она смотрела на его удивление с какой-то горечью. Грентон привлек ее к себе и, обняв, сказал:

— Ты самая лучшая и самая красивая! И мне нет дела до всяких «ступающих», мягко или топая они там ходят. Ты — это ты!

Девушка не пыталась вырваться, наоборот, она прижалась к молодому человеку. Они обнялись, не обращая внимания на то, что остальные прекратили свои разговоры и смотрят на них.

У Милисенты во взгляде появилась какая-то грусть, она тихонько спросила у своей сестры:

— Листик, а ты веришь в любовь с первого взгляда? И так, чтобы на всю жизнь?

— Мил, — едва слышно ответила девочка, — мы драконы. А любовь между человеком и драконом всегда несчастлива. Моя мама… — Девочка запнулась. Ее губы задрожали. Милисента обняла сестру. Листик прижалась к ней, пряча свое лицо.

— Значит, так. Завтра утром Милисента и Листик идут к королеве за разрешением, остальные — снова по магазинам. Но будьте готовы, возможно, понадобится наша помощь, — подводя итог прошедшего дня, громко произнесла Тайша. Посмотрев на обнявшихся сестер, добавила: — Милисента, мечи к королеве не бери, а то та подумает, что это покушение. Ваш солиситор, наверное, решил, что вы его грабить пришли.

— Ага! — подтвердила повеселевшая Листик. — Так испугался, так испугался, что сразу закурил!

Элизабет Шетлэндская, королева Альбиона, довольно привлекательная девушка, сидела на скамеечке в небольшом садике. Этот садик, расположенный в одном из двориков огромного королевского дворца, был достаточно укромным местом. Именно за это садик и был любим королевой. Здесь она уединялась, здесь ей никто не мешал, охрана пропускала сюда только первого министра, лорда Глайстрона. Сегодня ее величество пришла сюда с утра, ночью она не могла заснуть и сейчас надеялась, что это ее любимое место принесет хоть какое-то облегчение. Королева потянулась, чтобы понюхать большую желтую розу, привезенную из далекой восточной страны (роза кроме неповторимой красоты обладала еще изысканным ароматом). Это движение вызвало у королевы приступ надрывного кашля. Элизабет приложила к губам кружевной платочек. На нем расплылось большое кровавое пятно. Еще недавно белоснежный, платок уже был покрыт множеством таких пятен. Королева страдальчески поморщилась, платок она сменила всего полчаса назад, когда пошла в садик. Лекари делают все возможное, но они бессильны перед прогрессирующей болезнью. Элизабет снова закашлялась, на этот раз приступ кашля был особенно сильным, настолько сильным, что на глазах у девушки выступили слезы.

— Ага! — услышала королева. Когда она вытерла слезы, то увидела перед собой рыжую девочку и девушку с пшеничными волосами. Они обе внимательно смотрели на Элизабет.

— Листик, давай за Ирэн, — сказала девушка, и та исчезла. Только что здесь стояла, и нет ее.

Королева не то что испугалась, но удивилась. Слегка удивилась. У девочки к поясу были пристегнуты большие ножи, а вот у ее спутницы никакого оружия не было. Появление этих девушек было мало похоже на покушение, вряд ли рыженькая собралась убивать королеву, а если и должна была это сделать, то сначала ударила бы, а потом уж исчезла. Но с другой стороны, эти двое каким-то образом проникли в хорошо охраняемое место, проникли с какой-то целью. Девушка с пшеничными волосами, до этого молча рассматривавшая Элизабет, словно почувствовав все эти не высказанные королевой вопросы, представилась:

— Милисента, королева Зелии. Так что мы с вами, ваше величество, коллеги. А у вас здесь довольно миленько, только слегка тесновато.

— Ага! — согласилась с мнением зелийской королевы появившаяся рыжая девочка, она держала за руку еще одну девушку. Вид этой девушки удивил королеву Альбиона по-настоящему. Нет, не цвет кожи, у жителей Черного континента кожа была еще темнее, эта незнакомка была, можно сказать, просто очень смуглой, Элизабет удивило то, что у смуглянки были острые уши, глаза с вертикальными зрачками и маленькие клычки!

— Вот, познакомьтесь, ваше величество, это рыжее чудо — моя сестра Листик, — представила зелийская королева девочку.

— Ага! — кивнуло рыжее чудо и поздоровалось: — Здрасте!

— А это — Ирэн, она целительница и моя хорошая подруга, — продолжила девушка с пшеничными волосами.

— Здравствуйте, ваше величество! — присела в безукоризненном книксене смуглянка и с бесцеремонностью, присущей всем врачам, скомандовала: — Снимайте ваш корсет, я должна вас осмотреть и послушать.

— Ага! — подтвердила команду лекарки рыжая девочка и, подскочив к королеве, стала быстро развязывать завязки и расстегивать крючочки ее платья. Девочка все это делала, приговаривая: — Ну чего замерла? Если доктора или разбойники говорят — раздевайся, то это надо делать быстро, промедление смертельно опасно!

— Почему? — спросила ошарашенная таким напором королева Элизабет, она была настолько удивлена, что не сопротивлялась.

— Потому что разбойники могут потерять терпение и пришибить, а так будут ждать, пока сама разденешься. Они же ленивые, а труп, ну того, кого они пришибли, самим раздевать придется. Ленивые, но нетерпеливые.

— Разбойники все такие? Ленивые и нетерпеливые? — Королева Элизабет никак не могла прийти в себя.

— Абсолютно все! — со знанием дела ответила девочка и пояснила: — Потому и разбойники, что работать не хотят, значит, ленивые! И хотят грабежом сразу как можно больше получить! Значит, нетерпеливые!

— А доктора? Тоже ленивые и нетерпеливые? — спросила Элизабет. Она осталась в одной нижней рубашке, девочка уже успела с нее все снять. Листик отошла в сторону, критически оглядывая королеву, как бы думая, оставить ее так или раздеть совсем.

— Листик, достаточно! — попыталась остановить девочку Ирэн, но Листик решила все же снять с королевы все и ухватилась за завязки рубашки, при этом объясняя той про докторов:

— Доктора вечно очень заняты, поэтому всегда спешат…

Произнося это, девочка справилась с последней завязкой и сдернула рубашку. Королева Элизабет, оставшись совсем без одежды, ойкнула и попыталась прикрыться руками.

— Листик! — хором закричали Милисента и Ирэн. — Сейчас же отдай обратно рубашку!

— Вот так всегда. Делаешь-делаешь добрые дела, а тебя за них потом ругают! — пожаловалась девочка королеве, но той было не до сочувствия, она, пытаясь прикрыться, с тоской смотрела на рубашку, которую держала отошедшая на три шага от нее Листик.

— Листик, отдай Элизабет рубашку. Это уж слишком! — строго сказала Ирэн.

Листик нехотя вернула рубашку, всем своим видом показывая, что в одежде — это не лечение, а так, баловство. Действия девочки и волнения, связанные с ними, вызвали у королевы новый приступ кашля. Рубашка, надетая обратно, окрасилась выплеснувшейся кровью. Ирэн укоризненно посмотрела на девочку и стала ощупывать Элизабет и прослушивать ее стетоскопом, который достала из своей сумки. Когда Ирэн закончила, все вопросительно уставились на нее, а эльфийка грустно покачала головой.

— Что, так плохо? — спросила королева государства Альбион севшим голосом.

Ирэн еще раз покачала головой и посмотрела на Листика. Девочка вопросительно подняла бровь, а эльфийка произнесла:

— Болезнь очень запущена, легкие почти сгнили.

— Сколько мне осталось? — тем же бесцветным голосом спросила Элизабет. — Доктора мне об этом ничего не говорят.

— В лучшем случае — месяц, ваше величество, — сказала Ирэн. Королева опустила голову, а эльфийка продолжила: — Это при вашей медицине — месяц, ведь вас же лечили?

Элизабет молча кивнула, а Ирэн указала на Листика:

— Если вас лечить традиционным методом, то выздоровление наступит не раньше чем через полгода. Но это можно сделать быстрее. Листик, давай ты. Надо выжечь заразу, но аккуратно, поняла? По чуть-чуть. У тебя хватит сил?

— Ага! Поняла! Хватит! Сейчас вылечу! — Листик прищурилась и посмотрела на королеву Альбиона. Такое воздействие не требовало много сил, только аккуратности. При словах девушек Элизабет вскинулась, в ее глазах зажегся огонек надежды, а Милисента, улыбнувшись, кивнула в сторону девочки:

— Не волнуйтесь, ваше величество. Листик вас вылечит гораздо быстрее, чем при обычном лечении, но это будет немножко больно.

Элизабет посмотрела на девочку, та поддакнула, а Милисента извиняющимся тоном пояснила:

— У нас нет столько времени, нам надо обратно.

— Ага! — кивнула девочка. — Будет немножко больно, но ты не пугайся — это быстро!

Девочка вскинула руки, и на Элизабет обрушилось белое пламя, она испуганно вскрикнула, а Листик ворчливо заявила:

— Стой смирно! А то по голове дам, чтоб не дергалась, тогда еще больнее будет!

Королева испуганно замерла, а пламя стало сильнее, закрыв ее полностью. Так продолжалось секунд тридцать. Когда пламя исчезло, Элизабет оглядела себя, не замечая особых изменений, и пораженно замерла. Ноющей боли в груди больше не было! А Ирэн, подступив к вроде как даже помолодевшей королеве, снова начала свою процедуру осмотра.

— Принцесса, вы фея? — спросила Элизабет очень побледневшую девочку, а Листик засмеялась и отрицательно помотала головой:

— Не-а, я просто студентка четвертого курса академии Магических Искусств. Милисента — тоже, а Ирэн — третьекурсница. Только мы с сестрой учимся на боевом факультете, а Ирэн на целительском.

— Ваше величество! Что с вами? — кинулся к королеве появившийся солидный седой мужчина. Королева действительно выглядела необычно, в одной рубашке, заляпанной кровью, в компании двух девиц в штанах и девочки в сарафанчике, подол которого был выше всех мыслимых приличий. Мужчина на несколько секунд замер и закричал еще громче: — Стража! Стража!

В садик ворвались солдаты в кольчугах. Королева Элизабет в отчаянье заломила руки:

— Розы! Они потопчут мои розы!

Королева Милисента громко сказала, обращаясь к девочке, которая как раз оказалась на пути солдат:

— Листик! Розы!

— Ага, — спокойно произнесла девочка. То, что произошло дальше, надолго запомнилось всем альбионцам, попытавшимся спасти свою королеву. Девочка, которая была почти в два раза меньше любого из солдат, легко сбивала их с ног и выкидывала в ту калитку, через которую они вбегали. Так продолжалось несколько минут, пока опомнившаяся королева Элизабет не скомандовала:

— Всем стоять!

— Смирно! — добавила девочка и поставила одного из солдат, которого как раз поймала, по стойке «смирно», только вверх ногами. А Элизабет голосом, которого от нее никогда не слыхали, громко начала выговаривать первому министру:

— Дядя! Вы, прежде чем звать стражу, разобрались бы, что здесь происходит! Вы же видите, что я не одета! А вы все вон! — Последние слова адресовались вытаращившим глаза солдатам.

— Листик, поставь его правильно! — Милисента скомандовала девочке, та перевернула стражника в нормальное положение и пинком придала ему ускорение в направлении калитки.

— Ваше величество, что здесь происходит? — послушно поинтересовался лорд Глайстрон. Увидев, что королеве ничего не угрожает, он немного успокоился, но держался все равно настороженно.

— Ваше величество, ваше высочество, позвольте вам представить лорда Глайстрона, первого министра королевства. Дядя, представляю вам королеву Милисенту и ее сестру, принцессу Листика, — провела церемонию знакомства королева Элизабет. Потом представила эльфийку: — Близкая подруга королевы Милисенты…

— Графиня Файри, — подсказала Листик.

Элизабет благодарно кивнула:

— Графиня Ирэн Файри.

Ирэн чуть-чуть подняла бровь, она не помнила, когда успела стать графиней, но если Листику так нравится… Пусть так и будет, она возражать не станет. Ирэн подошла к девочке и положила ей руки на плечи, она, как лекарка, увидела, что лечение королевы отняло у девочки много сил, намного больше, чем маленькая потасовка с охраной. Милисента кивнула — Листику необходима была магическая тренировка ауры. Надо было через девочку пропускать магическую энергию, как бы наполняя и опустошая ее, с каждым таким циклом магический резерв Листика увеличивался. Ирэн сейчас как раз и занялась таким наполнением.

— Чрезвычайно польщен знакомством с вашим величеством и вашим высочеством! Леди! — Лорд Глайстрон с поклоном поцеловал руки всем трем девушкам.

Листик скривилась, лорд, заметив это, вопросительно подняв бровь, посмотрел на королеву, как бы спрашивая: «Что я не так сделал?» Элизабет тоже удивилась, а Ирэн, продолжавшая держать Листика за плечи, хихикнула. Милисента, улыбнувшись, пояснила:

— Принцесса Листик целование рук берет мороженым.

— Прошу меня извинить, — опять поклонился лорд Глайстрон и, позвав лакея, отдал необходимые распоряжения. Потом спросил Милисенту: — Ваше величество, не поясните ли мне, когда вы прибыли и как смогли сюда попасть? Насколько я помню, в ближайшее время не планировалось никаких визитов в наше государство, тем более на таком уровне!

— Мы прибыли в ваше королевство позавчера, мы путешествуем инкогнито…

— Ага, у нас каникулы, — влезла Листик.

Милисента кивнула и продолжила:

— Для путешествия нам нужен корабль, мы тут присмотрели один. Но, как оказалось, для его покупки необходимо разрешение. Я думаю, что королева Элизабет не откажет мне в такой малости.

Дальше Милисента рассказала, где и какой корабль она хочет купить, и закончила словами:

— А попали мы сюда, воспользовавшись телепортом.

— Милисента — можно я буду к вам так обращаться? — спросила Элизабет, и после ответа Милисенты, что она согласна и не возражает перейти на «ты», добавила: — А почему, если Ирэн гораздо более умелый лекарь, чем Листик, меня лечила принцесса?

— Ирэн опытная и умелая лекарка, но Листик как маг гораздо сильнее. В твоем случае требовалась именно сила, поэтому Ирэн поручила это сделать моей сестре. Видишь, все вышло наилучшим образом! — ответила Милисента.

Это было действительно так. Даже в нынешнем состоянии Листик была намного сильнее любого мага. Опять же девочке надо было усиленно разминать магическую составляющую своей ауры. А то, что произошло, подходило для этого наилучшим образом. Но альбионцы об этом не знали, да и знать им это было незачем. Элизабет взяла принцессу за руку и поблагодарила:

— Спасибо, Листик! Спасибо за то, что ты меня вылечила!

При этих словах своей королевы лорд Глайстрон понял, что ему кажется странным: за все это время Элизабет ни разу не закашлялась, а лицо ее покрывала не обычная бледность, а так шедший ей румянец.

— Бэтти! Ты выздоровела? Случилось чудо! — воскликнул лорд, от полноты чувств забыв о придворном этикете. Он искренне переживал за свою племянницу и надеялся на исцеление, хотя с каждым днем эта надежда угасала. Но чудо все-таки случилось!

— Да, дядя, я здорова! Чувствую себя прекрасно! — Королева покашляла, платок не покраснел, как обычно, да и кашель был, как у здорового человека, просто собравшегося покашлять. Элизабет, улыбаясь, продолжила: — Видишь, чудо случилось, и это чудо зовут принцесса Листик!

— Но как? — не мог поверить лорд Глайстрон.

— Мне кажется, они добрые феи, хотя они это отрицают, — сказала королева.

Милисента вздохнула и коротко рассказала про свое государство, про академию Магических Искусств и про учебу в ней. Лорд недоверчиво покрутил головой:

— Вы меня извините, ваше величество, но я не очень в это верю. Вижу, что вы каким-то способом вылечили мою племянницу, но я не верю в волшебство. И я не знаю такой страны, как Зелия, хоть прекрасно изучил географию. Да и попутешествовал я в молодости довольно много.

— Не вылечили. Листик выжгла заразу, а процесс полного выздоровления будет длиться еще несколько месяцев. Я составлю специальные травяные настои, которые должна будет пить королева. У меня это все есть в большой сумке, но она в гостинице, где мы остановились, — проговорила Ирэн.

Лорд Глайстрон кивнул: как раз это было привычным и понятным — лекарь назначает лекарство, которое нужно принимать для полного выздоровления. А Листик, видно, обиделась, что лорд не поверил в ее волшебство. На ее вытянутой руке появился огненный шар, она его немного покрутила на пальце, демонстрируя лорду, тот только поднял брови и высказался, что это хоть и удивительно, но ничего необычного нет, такие фокусы показывают местные факиры на ярмарках. Тогда Листик легким щелчком отправила этот шарик в полет, тот долетел до стены и с грохотом взорвался, образовав там немаленький пролом.

— Вот! Я сильная! — гордо сообщила девочка, показывая на учиненные ею разрушения. В пролом и в садовую калитку снова стали вбегать солдаты. Листик, создав два громадных огненных шара, громко закричала: — Всем стоять! Розы потопчете! Стоять, я сказала! А то пожгу здесь вас всех!

— Листик! — хором закричали обе королевы и Ирэн. — Ты же и розы пожжешь!

— Ну что — Листик? Я же защищаю розы! Как умею, так и защищаю! — возмутилась девочка.

Принцессу успокоили, солдат тоже. Потом ели мороженое, разговаривали на разные темы. Лорд Глайстрон все выспрашивал девушек про их страну, пытаясь поймать на противоречиях и мелких деталях. А на прощание королева Элизабет пообещала, что лично прибудет к спуску на воду купленного Милисентой корабля, это событие должно будет состояться через неделю. Потом девушки попрощались, взялись за руки и исчезли. Королева ехидно посмотрела на своего дядю, она-то в волшебство поверила сразу.

ГЛАВА 7

Славный город Норлрум и дела, в нем творящиеся

Капитан первого ранга Броунс сидел в одной из припортовых таверн. Вернее, бывший капитан линейного корабля. Его списали, как простого матроса! И только за то, что он посмел пойти наперекор приказу адмирала, дурацкому приказу! Если бы Броунс выполнил его, то корабль погиб бы. И не только это: была бы нарушена боевая линия, эскадренный строй рассыпался, и бой был бы проигран. Линкор Броунса встал против вражеского флагмана и потопил его, еще два корабля вынуждены были выйти из неприятельского строя, и бой был выигран во многом благодаря его, Броунса, умелым действиям. Но командующий эскадрой не простил самовольства капитана, написал рапорт. Лорды адмиралтейства, естественно, поддержали адмирала. Говорят, победителей не судят. Еще как судят! Броунса лишили звания и наград, выгнали с флота. Умелый капитан стал изгоем в своей стране!

Броунс налил себе стакан рома и медленно стал его пить. Нет, капитан не собирался напиваться, это недостойно джентльмена и офицера, пускай и бывшего, но делать все равно нечего, а так… Хоть какое-то занятие. С другой стороны, пить с утра — тоже занятие, не совсем достойное джентльмена.

— Вы разрешите? — раздался над ухом капитана мелодичный голос.

Броунс повернул голову и встретился с необыкновенно синими глазами.

— Ага! Он разрешает! Мил, садись! — Голос с другой стороны был звонкий и одновременно хрипловатый, словно говорил простуженный ребенок.

— Садитесь, леди. — Капитан кивнул девушке, обладательнице невероятных глаз, и повернулся, чтобы посмотреть, кто там с другой стороны ведет себя столь нагло. Там уже сидела рыжая девочка с зелеными «ведьмовскими» глазами, надо сказать, очень нахальными глазами, и столь же нагло улыбалась. Девочка была одета совсем по-детски — в зеленый сарафанчик, а вот на поясе у нее висело два больших охотничьих ножа. И, судя по тому, как они были закреплены, ребенок умел с ними обращаться. Капитан усмехнулся, похоже, эти две незнакомки действовали заодно, и спросил: — Леди, вы ведь не просто так ко мне подсели? Вам что-то от меня надо. Что?

— Надо, очень сильно надо! Надо, чтобы вы пошли с нами! — затараторила рыжая девочка, а ее спутница кивнула:

— Идемте, господин капитан, или вы предпочитаете, чтобы вас называли, как в военном флоте, — сэр?

— И куда же, леди, вы меня зовете? Судя по всему, вы не наемные убийцы, вряд ли лорд Краймонс потратился бы на них, он и так меня почти уничтожил, — невесело усмехнулся Броунс.

— Не наемные убийцы, — усмехнулась девушка. — Я хочу вам кое-что предложить и думаю, вы не сможете отказаться.

— Зловеще звучит — предложение, от которого невозможно отказаться! Чем-то это мне напоминает «ночную гильдию», — произнес бывший капитан, рассматривая девушку с синими глазами. У нее не было оружия, но внутреннее чутье подсказывало Броунсу, что эта незнакомка может быть опасной, и даже очень. А рыжая девочка, дернув капитана за рукав, успокоила:

— Если бы мы хотели тебя убить, то уже бы это сделали, никто бы и не заметил. Да ты и сам бы не заметил, так и пил бы свой ром. Даже не подозревая, что уже совсем убитый. Ну чего сидишь? Пойдем!

Девушки поднялись и направились к выходу, Броунс послушно последовал за ними. Выйдя из таверны, капитан чуть не столкнулся с молодым человеком, который нетерпеливо вышагивал перед входом.

— Здравствуйте, сэр! — поздоровался молодой человек.

— Приветствую вас, лейтенант, — кивнул капитан Броунс, — что вы здесь делаете?

— Жду вас, сэр. Леди Милисента сказала подождать ее и леди Листика снаружи.

Броунс удивленно посмотрел на своих спутниц или, можно сказать, конвоиров, потому как девушка и девочка шли по бокам от него, словно были готовы пресечь попытку к бегству. Старшая ничего не ответила, а младшая сообщила:

— Ага! Мы за тобой пришли! Но нам надо было тебя узнать! Вот Роул и показал…

Капитан с изумлением посмотрел на своего бывшего подчиненного, того никак нельзя было заподозрить в предательстве, да и девушки были мало похожи… Впрочем, Броунс это уже отметил. То, что младшая назвала бывшего командира абордажной команды по имени, говорило об их близком знакомстве, а то, как она взяла Грентона за руку, показывало, что их отношения довольно дружеские. Броунс не успел задать вопрос или предпринять какие-нибудь другие действия. Старшая цепко ухватила его за руку и с неожиданной силой повлекла вперед. Сделав два шага, они попали в какой-то туман. Надо сказать, странный туман, его не было, пока девушка не взяла капитана за руку. Туман рассеялся так же быстро, как и возник. Пройдя не больше трех шагов — Броунс мог в этом поклясться, — капитан увидел не припортовую улочку с тавернами и кабаками, а палубу корабля! Судя по всему, линейного корабля третьего класса. Капитан оглянулся. Это был район верфей, до припортовой таверны отсюда не меньше мили! Но Броунс не успел удивиться, его отвлекли.

— Это линейный фрегат, он стоит на стапеле в эллинге фирмы «Куотерсон и партнер», вы, наверное, знаете, что это за корабль? Слышали, да? Милисента его купила, и теперь нам нужен капитан и команда, — произнесла пепельноволосая девушка, неизвестно откуда появившаяся на палубе.

— Здравствуйте, леди, — поклонился Броунс и спросил: — Вы хотите, чтобы я нашел вам капитана и команду?

— Ага! — кивнула девочка, а пепельноволосая леди уточнила:

— Команду. Мы хотим, чтобы вы собрали для нас команду, капитан нам не нужен, он у нас уже есть!

— Хм, интересное предложение, — хмыкнул бывший капитан линейного корабля. — Я так понял, что вы хотите нанять меня в качестве вербовщика? Но таким ответственным делом, как набор команды на частный корабль, обычно занимаются капитан и первый помощник. От команды зависит очень многое, а капитан несет ответственность за все, что происходит в плавании. А тут такое ответственное дело вы хотите поручить мне? Я уверен, что вы навели обо мне справки и узнали очень многое, но что скажет капитан этого корабля?

— Я думаю, что он не будет возражать, — улыбнулась пепельноволосая леди.

Обернувшись к надстройке, она что-то сказала на незнакомом языке. Из-за постройки вышел худощавый мужчина. Он оценивающе посмотрел на Броунса, тот ответил таким же взглядом. Взаимный осмотр удовлетворил обоих. Как говорят, моряк моряка… Между мужчинами возникло нечто вроде взаимной симпатии, оба были опытными морскими волками, и оба это почувствовали.

— Капитан Броунс, позвольте вам представить вашего первого помощника, Харана Каратто, — улыбаясь, произнесла пепельноволосая леди.

— Очень рад знакомству, — произнес худощавый мужчина, протягивая руку. Произнес со странным акцентом, но правильно выговаривая слова.

— Взаимно, — ответил Броунс, и тут до него дошло. Он посмотрел на улыбающихся девушек: — Так это и есть то предложение, от которого я не смогу отказаться?

— Ага! — широко улыбнулась рыжая девочка, она так и не выпустила руку Грентона, которую теперь приподняла. — А со вторым вашим помощником вы и так знакомы. Или нет?

Броунс даже не удивился, он лишь утвердительно кивнул:

— Я так понял, что лейтенант Грентон будет командовать абордажной командой на вашем корабле?

— На нашем, теперь вы капитан этого пока еще безымянного корабля. Лейтенант Грентон будет вашим вторым помощником, — улыбнулась пепельноволосая.

Леди с пшеничными волосами, Броунс даже не усомнился в благородном происхождении этой девушки, представила ее:

— Это Тайша, она вам поможет в наборе команды. Спуск корабля на воду послезавтра. Так что у вас есть сегодняшний день, ночь и завтра до одиннадцати вечера.

— Надо набрать только такелажную команду, причем искать опытных моряков, таких, чтобы сумели обучить наших людей. Абордажники и расчеты орудий в обучении не нуждаются, а вот с парусами управляться… У нас еще не было кораблей с таким развитым парусным вооружением. Да и Харана вам придется обучать, — пояснила Тайша, а Каратто в ответ на вопросительный взгляд Броунса кротко ответил:

— Шхуна, косые паруса.

Капитан Броунс так же коротко кивнул и спросил у девушек:

— Но вы даже не поинтересовались, согласен ли я?

— А разве вы не согласны? — улыбнулась девушка с пшеничными волосами, а рыжая девочка грозно нахмурилась и предупредила:

— Укушу!

— О, леди! — поднял руки в шутливом испуге Броунс. — Не надо меня кусать! Я на все согласен!

— То-то же! — с удовольствием заметила рыжая девочка и оглядела всех с таким видом, будто то, что Броунс согласился, — целиком ее заслуга.

Улыбающаяся Тайша представила девушку с пшеничными волосами:

— Милисента, владелица корабля.

Броунс поцеловал девушке руку, она кивнула и представила рыжую девочку:

— Листик, моя сестра.

— Ага! — важно кивнула девочка.

Броунс собрался поцеловать руку девочке, но, наткнувшись на ее взгляд, серьезно кивнул и протянул руку, девочка протянула свою, и они обменялись рукопожатиями. У девочки оказалась на удивление крепкая рука и такое же рукопожатие.

— Ну что ж, не будем терять времени, займемся набором команды! — Тайша приглашающе кивнула троим мужчинам и указала на неизвестно откуда взявшийся серый туман.

— Ага, — сказала Листик, — вам туда. Добираться до портового района даже в экипаже будет слишком долго, так что шагайте!

Каратто привычно, Грентон — с некоторой опаской шагнули вслед за Тайшей. Броунс после секундного колебания, задержав дыхание, как перед прыжком в воду, тоже шагнул. Удивленный капитан завертел головой. Из тумана, сделав всего два шага, они вышли к знакомому трактиру. Но, судя по спокойному виду своего первого помощника, подобные перемещения были для него чем-то обычным. Капитан решил выяснением этого вопроса заняться позже.

Авторитетная комиссия по вербовке матросов, состоящая из капитана первого ранга Броунса, капитана второго ранга Каратто — это звание своей властью ему присвоила Милисента — и лейтенанта Грентона, сидела за столиком в таверне «Морской окунь». За столиком сидели еще Тайша и Листик. Харан Каратто почти не участвовал в вербовке, он сидел и слушал, потому что в тех вопросах, что задавали кандидатам в матросы на корабль Милисенты, он мало что понимал. А вот Тайша, наоборот, проявила более чем глубокие знания. Вопросы в основном задавала она, так как большинство кандидатов Броунсу и Грентону были ранее знакомы. Было видно, что пепельноволосая в морском деле разбирается очень хорошо, своими словами она вызвала удивление у обоих альбионцев, которые на нее задумчиво поглядывали. Впрочем, она задавала и совершенно дурацкие вопросы, да и тех, кого не взяли, отсеяла именно она, руководствуясь какими-то своими соображениями. Но заключительную точку в беседе с кандидатами в матросы ставила Листик. Она важно кивала и не менее важно произносила:

— Ага!

Когда набор матросов был окончен, им был выдан аванс, довольно щедрый аванс, и сейчас за столиком вербовщиков царило благодушное настроение. Мужчины потягивали темный эль, Тайша пила виски со льдом из высокого бокала, а Листик, вызывая удивление окружающих, ела двенадцатую порцию мороженого.

— Как вы думаете, леди Тайша, те, кому мы выдали столь щедрый аванс, придут завтра на корабль? — спросил Каратто.

Тайша пожала плечами:

— Если кто-то и не придет, значит, я в нем ошиблась. И то, что он не придет, — это к лучшему.

Броунс и Грентон утвердительно кивнули, Листик оторвалась от мороженого и снова вставила свое веское слово:

— Ага!

— Леди, а чем вы руководствовались, когда…

Задать вопрос капитан Броунс не успел: в таверну буквально влетели Милисента, Миримиэль и Ирэн. Темная эльфийка была растрепанная и сильно злая. Она плюхнулась рядом с Тайшей, схватила ее бокал, сделала глоток и закашлялась. Пепельноволосая вопросительно подняла бровь, а Милисента туманно пояснила:

— Они похитили Синту!

Тайша опустила бровь, кивнула, выставила руку ладонью вперед, пресекая возможные вопросы мужчин, и кивнула Ирэн:

— Рассказывай!

— Мы пошли в город, — начала эльфийка, Тайша неодобрительно хмыкнула, Ирэн пожала плечами: — Нам же не запрещали? Ты с Листиком здесь, Милисента на своем корабле пропадает, а нам что делать? Вот мы и решили пройтись. В магазины особо не заглядывали, к чему нам местные наряды? Мы на них уже насмотрелись, но в один решили зайти. Это была оружейная лавка, перед входом в нее сидел торговец и держал меч, очень интересный меч…

Тайша снова вопросительно подняла бровь:

— Там была вывеска? Нет? Это была не лавка, это была ловушка, причем рассчитанная именно на вас!

— Почему ты так решила? — поинтересовалась Ирэн.

Тайша усмехнулась:

— Элементарно. Когда мы ходили по модным магазинам, нетрудно было заметить, что местные наряды вас мало интересуют. А вот то, как вы тренируетесь на заднем дворе «Подзорной трубы», видели многие. Да и оружие у вас по здешним меркам необычное. Вот вас и попытались поймать на такую приманку. Да и над любым магазином здесь есть яркая вывеска.

— Почему попытались? — поинтересовался Харан Каратто.

— Потому, что Ирэн ушла, — кивнула Тайша, — те, кто организовал засаду, рассчитывали иметь дело с очень хорошо обученными бойцами. Но всего лишь бойцами, а Ирэн…

— Надо что-то делать! Надо спасать Синту! — не выдержал Грентон.

Тайша снова выставила ладонь, призывая к молчанию, и спокойно сказала:

— Надо спасать, значит, спасем, но надо сделать это максимально эффектно. Так, чтобы никто и не думал повторить подобное! Поэтому дослушаем Ирэн. Продолжай.

— Мы зашли, в помещении было темно, вернее, там было освещение, но, когда мы зашли, его погасили. На нас набросили сети. Синта шла первой, ее отвлекли и сразу напали, затягивая сеть.

— А вы? Как вы вырвались?! — воскликнул Грентон.

Ирэн усмехнулась:

— Я шла второй и увидела сеть.

— В темноте? — удивился Броунс.

Вместо Ирэн пояснила Тайша:

— Ирэн, как и Синта, видит в темноте. Конечно, не в полной темноте, надо, чтобы был хоть маленький источник света. Нападающие должны были оставить такой источник, они там сидели, и им надо было видеть, кого и когда хватать. Они рассчитывали, что девушки войдут с улицы и ничего не смогут рассмотреть, хоть уже вечер, но солнце еще довольно ярко светит. Поэтому вошедшие первые мгновения ничего не будут видеть, а этого нападавшим должно было хватить. Видно, Синта таки не успела адаптироваться, к тому же у нее меньше опыта. Дальше, Ирэн.

— А что дальше? Двое схватили связанную Синту и через заднюю дверь выскочили на улицу, там у них были лошади. Я не успела.

— Что — не успела? — тихо спросил Грентон.

— Не успела остановить тех, кто уносил Синту, там было всего двадцать человек, двое ускакали с Синтой…

— А остальные? — шепотом спросил капитан Броунс. Он не понял, как Ирэн удалось уйти, если там было так много тех, кто напал на девушек, и почему она чувствует себя виноватой.

— Остальные там и лежат. Я была очень зла. Извините, не сдержалась, — повинилась Ирэн.

— Но надо же спасать Синту! Что ж вы сидите? — в отчаянии вырвалось у вскочившего Грентона.

— Сядьте, молодой человек! — строго приказала Тайша. Хоть выглядела она младше лейтенанта, но в ее голосе было столько властности, что тот сел. А девушка тем же тоном продолжила: — Этим мы сейчас и занимаемся! Нельзя бросаться очертя голову спасать или что-то другое делать, не узнав подробности произошедшего. Пойдем втроем, я, Милисента и Ирэн. Милисента, ты посмотришь и скажешь, что там и как, я не умею так выглядывать, как вы с Листиком. А ты, — Тайша глянула на вскочившую девочку, — останешься здесь. Это нападение могло иметь цель нас отвлечь. Будешь охранять наших моряков, они сейчас для нас особенно ценны, понятно?

Листик согласно закивала и села на место. Броунс и Грентон недоуменно обменялись взглядами. Мало того что их отстранили от участия в спасении Синты, так еще и поручили заботам маленькой девочки. А Тайша, не обратив внимания на их удивление, продолжила:

— Милисента, посмотришь, расскажешь нам, что там и как, возьмешь Синту и сюда, понятно? Миримиэль, ты тоже будешь здесь. Останешься под защитой Листика по той же причине. Если всем все ясно, то пошли.

Тайша, Ирэн и Милисента поднялись и не спеша направились к выходу из таверны.

— Куда это они? — поинтересовался Броунс.

— Синту спасать, — ответила Листик и очень туманно пояснила: — Отойдут за угол и прыгнут, Милисента посмотрит, расскажет Тайше и вернется. С Синтой вернется.

— Но как же… — не мог успокоиться Грентон.

Миримиэль положила руку ему на плечо и начала утешать:

— Все будет хорошо, не волнуйся! Тайша и Милисента знают, где Синта…

— Но как? — попытался подняться лейтенант, но эльфийка с силой, неожиданной для такого хрупкого тела, усадила его на место:

— Сиди! Никто не может безнаказанно взять что-нибудь у дракона! Дракон всегда ставит свои метки на то, что считает своим. И если кто-то позарится на то, что принадлежит дракону… Расплата бывает быстрой и страшной! Да и Ирэн очень зла. То, что сейчас там произойдет, вам лучше не видеть!

— При чем здесь какие-то драконы?! Синта похищена бандитами! А не сказочными существами! Драконы — это сказки для маленьких! Сказки, понимаешь, сказки! А вот бандиты вполне реальны! И они… — опять взвился Грентон. Слова Миримиэль его не убедили.

— Сядь! — жестко сказала девушка, властности в ее голосе было не меньше, чем у Тайши.

— Ага! — подтвердила Листик. — Сиди!

Если Броунс был удивлен не менее своего младшего товарища, то Каратто оставался абсолютно спокойным и продолжал невозмутимо потягивать эль. Капитан требовательно уставился на своего первого помощника, тот усмехнулся и ответил:

— Девушки знают, что делают. Они всадницы! Драконы им подчиняются, а дракон — это…

Не найдя подходящего сравнения, Каратто щелкнул пальцами. Грентон, ничего не понимая, затих, понурив голову. Из этого состояния его вывела Листик, она указала в сторону двери:

— Ага! Вон видишь, уже вернулись!

По проходу шла Милисента, одной рукой она поддерживала бледную шатающуюся Синту, а второй несла мечи эльфийки. Подойдя к столику и посадив Синту рядом с Грентоном, девушка попросила Миримиэль:

— Займись ей, ее чем-то опоили.

Капитан Броунс оглянулся. Он стоял перед строем своей команды, вернее, не совсем своей, большую ее часть составляли люди, приведенные леди Милисентой. Разные люди, смуглые и белокожие, даже краснокожие были. И эти краснокожие вызвали удивление Броунса, они не были похожи на аборигенов западного материка. Они были гораздо массивнее тех, и кожа у этих была темнее, волосы у них были не только черные, но и темно-красные, почти кирпичного цвета, под цвет их кожи. Но самое странное — это клыки! У этих матросов были довольно большие клыки! Еще капитан обратил внимание, что они с небывалым почтением и обожанием относятся к рыжей девочке. Но эти матросы с темно-красной кожей сейчас в строю не стояли. Они уже разместились в кубрике еще не спущенного на воду корабля. Хоть это и было против правил, но приказ Тайши оспаривать никто не решился. Из местных не решился, а пришлые и так выполняли приказы Милисенты и Тайши беспрекословно.

Листик сейчас стояла у середины слипа, она должна была разбить о форштевень спускаемого на воду корабля традиционную бутылку шипучего вина и дать кораблю название. Почти все подпорки, державшие фрегат в вертикальном положении, уже были убраны, слип смазан салом, а у клиньев стояли рабочие эллинга с кувалдами, ожидая команды. Но леди Милисента почему-то медлила, не давая приказа начинать. Приглашенные гости уже начали проявлять нетерпение, когда вдали показалась кавалькада всадников. Достаточно большая кавалькада. Она направлялась к эллингу фирмы «Куотерсон и партнер».

Подскакавшие первыми всадники спешились, выстроились в две шеренги, отсекая проход от толпы гостей. Всадница, девушка в нарядном костюме, легко спрыгнула с лошади и, опираясь на руку своего спутника, направилась к владелице корабля. Девушку узнали — это была королева Элизабет, ее спутника, лорда Глайстрона, узнали тоже. Но то, что произошло дальше, вызвало всеобщее изумление. Королева подошла к леди Милисенте, обнялась с ней и поцеловала ее. Потом стала искать кого-то глазами, Милисента показала ей на рыжую девочку, стоящую у середины слипа. Королева приветливо помахала Листику рукой. Дальнейшее вызвало еще большее изумление, девочка подняла руку и выстрелила из чего-то, что не могло быть большим, так как этого в ее ручке видно не было. Но эффект от этого выстрела был как от залпа салютной установки. В небе засияли красочные огненные цветы, хорошо видные даже в ярком солнечном свете. Леди Милисента подала знак, рабочие вышибли клинья, и корабль медленно, а потом все набирая скорость, пошел по слипу.

Когда уже набравший скорость фрегат поравнялся с девочкой, зрители увидели, что она держит в руках бутылку шипучего вина. Листик отвязала ее от бечевки, закрепленной на специальной балке. Это было сделано для того, чтоб отпущенная бутылка, разогнавшись, ударилась о носовую часть и разбилась, в этот момент кораблю давали имя. Если же она не разбивалась, это считалось очень плохой приметой, а моряки, как известно, народ чрезвычайно суеверный. Отвязанную же бутылку никак нельзя было добросить до корабля, тем более это не смогла бы сделать такая слабая с виду девочка. Когда нос фрегата поравнялся с тем местом, где стояла Листик, она почти без замаха метнула тяжелую толстостенную емкость. Брызнули осколки стекла, бутылка разбилась о самый форштевень уже набравшего скорость корабля. Восторженный вопль огласил окрестности, потому как то, что бутылка разбилась именно так, а не о борт, считалось очень хорошей приметой. В этот момент Листик произнесла:

— Нарекаю тебя «Колдуньей»!

Девочка это произнесла тихо, не напрягая голоса, но то, что она сказала, услышали все присутствующие, даже корабль, казалось, услышав свое имя, вздрогнул и гордо выпрямился, похоже, имя ему понравилось. Листик вскинула руки и начала опять из чего-то стрелять, к ней присоединились еще две девушки, одетые крайне неприлично — в короткие, выше колен, юбки.

— Из чего они стреляют? — спросил лорд Краймонс. Он как первый лорд адмиралтейства тоже был приглашен. Он мог отказаться, но он хотел посмотреть на ту особу, что купила этот фрегат, тем самым разрушив его хитроумную комбинацию. Лорд никак не мог поверить, что этой никому не известной леди разрешили купить такой корабль. В невозможности продажи фрегата у Краймонса был свой шкурный интерес, он оказывал протекцию той фирме, которая должна была выкупить этот эллинг у разорившихся «Куотерсона и партнера». Но эта девица спутала все карты. Где она взяла семьдесят пять тысяч гиней? Это надо бы выяснить, хотя теперь вряд ли удастся, раз девица близка к королеве. Откуда эта леди появилась? И почему ее до сих пор никто нигде не видел? Лорд повторил свой вопрос: — Из чего они стреляют? Такое впечатление, что палит батарея как минимум из десяти орудий!

Милисента только улыбнулась и тихонько сказала, так, чтобы слышали только королева Элизабет и лорд Глайстрон:

— Это тоже магия, Листик и две огненные ведьмы способны разнести вдребезги ваш линейный корабль.

Хоть говорила она очень тихо, но Краймонс тоже услышал. Он недоверчиво покрутил головой и саркастически заявил:

— Чушь! Так стрелять могут только пушки! А у этих леди пушек я не вижу! Скорее всего, какой-то пиротехнический эффект. Или орудия спрятали где-то за территорией верфи. А леди только подали знак и теперь просто размахивают руками. Магии, по крайней мере такой силы, не бывает!

— Уважаемый лорд, огненная ведьма, вошедшая в силу… — начала пепельноволосая девушка, скромно стоящая в сторонке.

— Чушь, ведьма — это старая колдунья, живущая в лесу! Согласен, она обладает некоторой колдовской силой. Наговор сделать или снять, бородавки там вывести, но не более. Пусть она даже и, как вы выразились, огненная, но ее вся так называемая сила — ничто по сравнению с залпом линкора! А вес бортового залпа линкора достигает…

— Уважаемый лорд, на послезавтра назначены ходовые испытания нашего корабля, если вы обеспечите корабль-мишень, то сами убедитесь в силе бортового залпа огненной ведьмы, — улыбнулась пепельноволосая.

Милисента и стоящие рядом с ней красивые девушки, одна с очень смуглой кожей, вторая светленькая, но обе с острыми ушками, захихикали, представив, как Миларимо или Киламина разворачиваются и дают бортовой залп.

— Таиса! Это вы? — пораженно проговорил лорд Глайстрон. Он обратил внимание на эту девушку только тогда, когда она заговорила.

Капитан Броунс тоже уставился на нее, он наконец вспомнил, на кого она похожа как две капли воды! На леди Таису Ланик, портрет которой висел в адмиралтействе, в зале славы. Леди Таиса Ланик была единственной женщиной-флотоводцем, правда, она не дослужилась до чина адмирала, только до командора, но не потому, что была недостойна более высокого звания, а потому, что лорды адмиралтейства посчитали, что женщина не может быть адмиралом. Она погибла на войне, погибла геройски, прикрывая своих товарищей. Не на этой войне, только что закончившейся, а на той, давней, случившейся тридцать лет назад. Тогда лорд Глайстрон, молодой флотский офицер, служил на корабле, входящем в эскадру, которой командовала леди Таиса Ланик. Она была талантливым флотоводцем и очень красивой женщиной, надо ли говорить, что офицеры ее эскадры, да не только ее, были в нее влюблены. Не любили ее только лорды адмиралтейства, видевшие в ней попрание всех устоев. Удел женщины — кухня, церковь и дети, а никак не командование отрядом боевых кораблей. Но леди Ланик, никому не известная дворянка, сумела пробиться в элиту королевства — во флот! Сумела только благодаря своему таланту и личному мужеству, а не высокому покровительству.

— Таиса! — произнес Глайстрон, понимая, что такого не может быть. Та девушка погибла, даже если бы это было не так, то тридцать прошедших лет наложили бы свой отпечаток, а эта девушка нисколько не постарела, она выглядела даже моложе, чем тогда. И все же что-то говорило лорду, что это она. — Таиса, это вы? — произнес лорд Глайстрон.

— А вы, Фрэнк, как думаете? — улыбнулась пепельноволосая девушка, а лорд, как будто не веря своим глазам, прошептал:

— Но вы же погибли! Несколько сотен людей видели, как взорвался корабль, на палубе которого вы стояли!

В большом кабинете царил полумрак, тяжелые шторы закрывали окна, и понять, день на улице или ночь, не было никакой возможности. Свет давали свечи, установленные в люстре над большим столом, но они освещали только пространство вокруг этого стола. Седой, представительный мужчина сидел, положив руки на столешницу, перед ним переминался с ноги на ногу мужчина помладше.

— Так что же вам помешало в это раз, Дронкинс?

— Ваша милость, все было продумано, но эта остроухая ведьма вывернулась из сетки. Вернее, она успела достать свои сабли и порубить ими сеть! А что было потом, я не видел, посчитал своим долгом доставить захваченную вторую ведьму в условленное место. Но не подумайте, что я струсил, я потом вернулся и увидел, что все, кто находился в той засаде, — мертвы. Жестоко порублены!

Дронкинс лукавил, он видел, как смуглая остроухая девушка рубила его товарищей, поэтому и сбежал. Сбежал с еще одним своим подельником, прихватив спеленатую сетью вторую девушку. Но потом вернулся, осторожно подкравшись к месту засады. Увиденное привело его в ужас! Он же знал, что эта остроухая была одна! То, что она сделала, было страшно и невозможно! Десять здоровых и опытных бойцов порублены, будто не оказывали никакого сопротивления. Но то, что увидел Дронкинс, вернувшись к убежищу, где под охраной еще пятнадцати наемников оставалась захваченная девушка, повергло бывалого наемника в шок. Пленницы там не было, а вот те, кто ее сторожил, были словно пропущены сквозь овощерезку. Вместе с Дронкинсом к тому убежищу подтянулись и остальные члены его отряда, вернее, банды, те, кто не был задействован в захвате остроухих смуглянок. Они должны были переправить пленниц сидящему напротив лорду, но после увиденного наемники, эти закаленные и не боящиеся крови бандиты, разбежались. И теперь Дронкинс принес ранее полученный аванс обратно. Лорд потребовал подробного рассказа, его удивило, как дрожали руки у этого еще недавно развязного и самоуверенного бандита. И сейчас бывший главарь разбежавшейся банды, запинаясь, рассказывал заказчику о том, что произошло. Почему он не выполнил того, на что подряжался, и почему возвращает деньги.

— Хорошо, Дронкинс, вы не исполнили того, что было вам поручено. Я вами очень недоволен и больше в ваших услугах не нуждаюсь! Можете идти. — Седой мужчина взмахом руки показал наемнику на дверь.

Тот, низко поклонившись, быстро вышел.

— Гуант, проводите нашего гостя.

— Да, мой лорд, — склонился в поклоне перед сидящим за столом человек, вышедший из угла кабинета, скрытого тенью.

— До пруда проводите, — кивнул седовласый.

Когда человек, которому поручили проводить Дронкинса, покинул кабинет, из другого угла вышли еще трое. Один из этой группы одобрительно кивнул:

— Правильное решение. Наемник может рассказать, чей заказ он выполнял, вернее, пытался столь неудачно выполнить, поэтому его…

— Но, капитан, за ним могли проследить. И след выведет на нашего любезного хозяина, — поклонился в сторону вставшего из-за стола другой из этих троих.

Седовласый хозяин кабинета подошел к резному шкафу, служащему баром, зажег свечи, закрепленные в подсвечниках по углам шкафа, достал бокалы и бутылку и предложил, указывая на столик рядом с баром:

— Присаживайтесь, джентльмены. Мои люди проследили за этим наемником, хвоста не было. Но вот заметить и запомнить его вполне могли, а это значит, что могут поймать и допросить. Бедный Дронкинс так напуган, что расскажет все, что знает. Поэтому я, как мне ни жалко, вынужден отказаться от его услуг самым решительным образом.

Рассевшиеся за столом джентльмены одобрительно закивали, а тот, кто выражал опасения, что за наемником могут проследить, выказал свою обеспокоенность:

— Все же, джентльмены, может, стоит оставить этих иностранок в покое? Ведь это вторая попытка воздействия на них, закончившаяся неудачей.

— Первая, как вы выразились, попытка воздействия была попыткой банального ограбления…

— Но должен вам заметить, что при этом была уничтожена вся банда Грасса. Он, как и всякий бандит, был излишне самоуверен, но понимал, что подобные дела должны быть хорошо подготовлены. И подготовился он более чем хорошо, в засаде были все его люди. Но эти иностранцы сумели как-то их всех уничтожить.

— Гатлерн, поподробнее, пожалуйста, — попросил хозяин кабинета, он, как и остальные, взял бокал и присел за столик.

— Вы знаете, джентльмены, что я по долгу службы должен находиться в курсе всех дел «ночной гильдии». Меня заинтересовала информация о том, что Грасс собрался ограбить богатых иностранцев. Я дал команду проследить за его бандой. В результате этого выяснилось много странных фактов. Не буду заострять на них ваше внимание, джентльмены. Но то, что одна из этих девиц имеет доступ к банковскому счету командора Таисы Ланик, меня насторожило…

— Возможно, наследница, — пожал плечами тот, кого назвали капитаном.

— Возможно, — не стал отрицать Гатлерн. — Дальнейшие события удивили меня еще больше. Эта девица, получив деньги, повела свою компанию в гостиницу пешком. Причем повела так, будто хорошо знает город. Понимаете, засаду нельзя устроить в заранее выбранном месте, те, на кого она устроена, могут свернуть не в тот переулок или вообще пойти не той дорогой. Поэтому организация засады требует подвижности групп, ее устраивающих. Они должны дождаться момента, когда жертва сама зайдет туда, где на нее удобнее всего напасть. А тут эта девица сама завела своих спутников в узкий глухой переулок, будто предлагая себя ограбить.

— Вы хотите сказать, что она знала, что делала, и сама устроила засаду?

— Именно! Переулок узкий, не позволяющий окружить тех, кто по нему идет. Напасть можно только спереди и сзади.

— Имея огнестрельное оружие, перекрыть дорогу впереди и на растерявшихся напасть сзади, тихо их перебив… — усмехнулся третий джентльмен, до этого молчавший.

— Или смести залпом тех, кто перекрыл дорогу, выстрелив раньше, а потом разобраться с теми, кто сзади. Именно это и произошло! Но при этом звука выстрелов не было слышно! Мой человек не видел, что там произошло, он находился в переулке рядом и потом осмотрел место засады. Те, кто перекрыл дорогу, были сметены залпом картечи, произведенным в упор! Я тоже потом осмотрел то место, так что с мнением моего человека полностью согласен. Но звук такого залпа услышал бы не только мой наблюдатель, но и масса свидетелей вокруг! Так вот, ничего подобного не произошло! Те же, кто перекрыл переулок сзади, были убиты холодным оружием, быстро убиты. Я бы сказал — профессионально, одним точным ударом! Все это заняло не более нескольких минут! После чего вся эта компания взяла извозчиков и с комфортом отправилась в гостиницу!

— Гатлерн, вы хотите сказать, что наследница командора Ланик сама спланировала уничтожение засады и мастерски осуществила свой план?

— Да, джентльмены, спланировала и осуществила! В двух больших мешках с деньгами, которые она взяла в банке, было чуть больше пяти гиней! Это лучше всяких доказательств свидетельствует, что она готовила ловушку!

— Как это? Два больших мешка, банковская упаковка… — удивился хозяин кабинета.

Гатлерн усмехнулся:

— В том-то и дело! В таких мешках перевозят крупные суммы. Золото, серебро… А эта девица наполнила их медными монетами! Теперь понимаете, с кем мы имеем дело?

Тот, кого назвали капитаном, пожал плечами и высказал свое мнение:

— Как бы ни была хитроумна эта девица, но быстро изрубить столько народу ни она, ни ее спутники не в состоянии. Скорее всего, у нее здесь есть хорошо подготовленный и вооруженный отряд. Тем более все убитые — бандиты. Пусть и головорезы, но бойцы так себе. И отказываться от задуманного у нас нет причин. Море, джентльмены, — это море, а не темные переулки. Хороший залп и абордажная атака настоящих бойцов, а не уличных бандитов решит исход любого дела…

— Но, капитан, если у этой наследницы командора Ланик, а как мне известно, та отличалась большой выдумкой, есть хорошо подготовленный отряд, то ваша абордажная атака…

— Атаку тоже надо уметь подготовить. Бросаясь очертя голову, можно этой головы лишиться. Если вы позволите, джентльмены, я вас оставлю. Через час я выхожу в море. — Капитан поднялся, поклонился и покинул кабинет.

Третий джентльмен пояснил первому:

— Лорд Краймонс поручил нашему любезному хозяину подготовить корабль-мишень. Роль этой мишени сыграет капитан Роунтон, вернее, его корабль. Эту девицу, как бы она ни была хитроумна, ждет очень неприятный сюрприз. Кроме корабля нашего друга там будет еще несколько, так сказать, для подстраховки. Дело государственной важности, хе-хе…

— Да, смена династии… Что может быть более важным? Этой наследнице командора Ланик просто не повезло. Несмотря на всю свою хитромудрость, она разделит судьбу своей родственницы. Если абордаж капитана Роунтона не удастся, то фрегат расстреляют издали. С него вроде сняли все пушки?

— Да, даже те, которые остались после переделки… — пожал плечами третий джентльмен.

— Очень опрометчивое решение. Как же эта родственница думает разобраться с кораблем-мишенью? Не блефует ли она? — удивился первый.

— Даже не знаю, но она заключила пари с лордом Краймонсом, что потопит корабль-мишень меньше чем за минуту. Вот это-то меня и беспокоит. Возможно, у нее есть туз в рукаве. Поэтому-то я и приказал подтянуть туда три линкора с верными мне экипажами, — вмешался в разговор хозяин кабинета.

— Экипажи этих кораблей знают, что на фрегате будет королева? — поинтересовался первый джентльмен.

— Капитаны знают и некоторые из офицеров, этого довольно. Остальным объявлено, что это корабль, захваченный пиратами, капитаном Роунтоном, — засмеялся третий джентльмен. Отсмеявшись, он добавил: — Экипажам линкоров этого довольно, корабль уничтожат издали, так что то, что там будет королева Элизабет, останется тайной. Она не афиширует своего присутствия на этих испытаниях неизвестно чего или кого, устроенных лордом Краймонсом.

— И очень хорошо, что на эти испытания непонятно чего собралась королева со своим дядей. Такой случай упускать нельзя! Шетлэндскую династию пора менять! Королева больна и немощна! Это видят все. А наследников у нее нет! Так что все, что происходит, только к лучшему, — поднял свой бокал первый джентльмен. — Заодно поменяем и первого лорда адмиралтейства, думаю, что есть более достойная кандидатура.

Оба джентльмена, улыбаясь, посмотрели на хозяина кабинета. Тот чуть заметно улыбнулся в ответ и тоже приподнял свой бокал. Только Гатлерн, хоть и поднял свой бокал, оставался серьезным.

ГЛАВА 8

Морской бой у Фокаудских островов и его последствия

На шканцах «Колдуньи» стояли Милисента и Элизабет. Обе королевы молчали. Они наблюдали за Листиком. Девочка, как белка, перепрыгивала с мачты на мачту, ее смех говорил о том, что она получает от этого море удовольствия. Во время особо опасного, с точки зрения Элизабет, прыжка королева Альбиона спросила у Милисенты:

— Ты не боишься, что она может сорваться? Она ведь едва коснулась этих веревок и полетела обратно.

— Эти веревки называются ванты, ваше величество, — подсказал лейтенант Грентон. Он нес вахту, так как капитан и его помощник ушли в адмиральский салон развлекать остальных гостей.

Королева дернула плечом и озабоченно заметила:

— Разве от того, что эти веревки называются по-другому, прыжки Листика становятся менее опасными?

— Бэтти, не беспокойся, для Листика это не прыжки, так, баловство. Ты бы видела, как она в горах скачет! Вот там действительно прыжки.

— Мил, а у вас в стране есть горы? — с любопытством спросила королева Альбиона королеву Зелиии.

Та, улыбаясь, ответила:

— У нас в стране есть все: и горы, и леса, и реки, и озера, даже большое болото имеется!

— Хотела бы я побывать у тебя в гостях! Мне уже двадцать пять лет, а я видела только Норлрум, даже по своей стране не путешествовала, ты знаешь почему, — очень грустно сказала Элизабет.

— Ага! У тебя еще все впереди! Мы теперь будем к тебе в гости заглядывать, а потом и тебя к себе позовем. У нас такая охота на козлов в горах! А какое болото замечательное! Огромное!

Слышавшая разговор королев Листик спрыгнула к ним прямо с верхушки мачты. Элизабет вздрогнула, точно так же вздрогнул и стоявший рядом Грентон. Даже матросы, альбионцы, те, которые находились на палубе, выразили то ли свое восхищение, то ли испуг громкими возгласами.

— Листик, нельзя же так людей пугать, — укорила сестру Милисента.

— Я же не на них прыгнула! Вот орки уже не боятся, и эти тоже привыкнут, — пожала плечами девочка и с места прыгнула на бушприт, пролетев над головами разинувших рты матросов.

Грентон, который видел траекторию прыжка Листика, тоже разинул рот от удивления. Девочка мало того что прыгнула через весь корабль, она еще и поменяла направление своего полета, облетев грот-мачту с одной стороны, а фок — с другой. От изумления забыв о субординации, второй помощник капитана спросил у Милисенты:

— Как это?! Это же невозможно! Так не бывает!

— Ага, не бывает! Раньше не было, а теперь будет! — Листик, снова перелетев через корабль, оказалась рядом с королевами.

— Привыкайте, Роул. Листик не знает слова «невозможно», если она решила что-то сделать, то обязательно сделает, особенно если это какая-нибудь шалость. — Девушка потрепала сестру по голове, и та зажмурилась от удовольствия. А Милисента, усмехнувшись, добавила, обращаясь к Листику: — Хватит на сегодня. А то ты своими прыжкам совсем запугала матросов, вон, видишь? Они боятся, что ты с мачты прыгнешь-таки на кого-нибудь из них.

Девочка пожала плечами, но больше скакать не стала. Она прижалась к Милисенте, напрашиваясь на новую ласку. Элизабет посмотрела на сестер с некоторой завистью и вздохнула. Поднимающиеся на палубу Тайша, лорды Глайстрон и Краймонс отвлекли внимание обеих королев и Листика.

— Мы подходим к Фокаудским островам. Обратите внимание, джентльмены, от берега нас отделяет гряда практически непроходимых рифов. — Тайша продолжала начатый в адмиральском салоне разговор. — Если мы захотим высадиться на берег, нам это не удастся.

— Леди, а для чего нам высаживаться на берег? — удивился лорд Краймонс.

— Для того чтобы уйти от превосходящих сил тех, кто нападет на нас у островов, — усмехнулась пепельноволосая.

— Леди, но почему вы сделали такой неожиданный вывод? — забеспокоился лорд Глайстрон.

Он знал этих необычных чужестранок всего несколько дней, но понял, что они ничего просто так не говорят и тем более не делают. Он заметил, что Тайша, прежде чем подняться на палубу, что-то сказала одному из звероподобных краснокожих членов экипажа. Очень резко сказала, явно отдавая какую-то команду. Да и по тому, как забегали эти краснокожие, гортанно перекликаясь, стало видно, что они явно к чему-то готовились, хотя ни один из них наверх, на палубу, не поднялся. То, как Тайша распоряжалась, видели только Краймонс и Глайстрон.

— Потому что то место у Фокаудских островов, где нас должен ждать корабль-мишень, идеально для засады, — ответила на вопрос лорда Тайша.

— Но как можно организовать засаду на море? Тем более тут негде спрятаться, разве что за островами. И даже если это так, то заметить корабль или корабли, появившиеся из-за островов, не составит труда. И мы сможем от них уйти, — возразил лорд Краймонс.

— Вы знаете, сэр, когда мне показали на карте то место, где нас должен ожидать корабль-мишень, я сразу заподозрила засаду. И в организации этой засады хотела обвинить именно вас, сэр. — Тайша выразительно посмотрела на лорда Краймонса, тот изумленно поднял брови. Девушка кивнула и продолжила: — Но то, что вы пошли с нами, сбило меня с толку. Теперь я вижу, что вы тоже жертва заговора. Да-да, джентльмены, у нас в наличии заговор против королевы! Хорошо продуманный и подготовленный!

— Но что же нам делать? — совсем растерялся лорд Глайстрон, его крайне угнетало это состояние беспомощности: что на дальнейшее развитие событий он не в силах повлиять. А вот первый лорд адмиралтейства всем своим видом выражал недоверие:

— Вы, леди, все же не пояснили, каким образом можно устроить засаду в открытом море.

— Не такое оно уж и открытое. Мы миновали Фокаудские острова, следовательно, корабли, что за ними скрываются, отрежут нас от Норлрума. А высадиться на берег и уйти под защиту ближайшего гарнизона нам не дадут рифы. Таким образом, у нас остается один путь — в открытое море, но если и там находятся корабли тех, кто устраивает на нас засаду, а они там, несомненно, имеются, то шансов у нас нет!

— И все же, леди, как можно организовать засаду на море?! — продолжал недоумевать Краймонс.

— Мы не будем высаживаться на берег! Это что же получается? Только купили такой прекрасный корабль — и отдать его неведомым врагам? — нахмурила брови Листик, она и обе королевы слышали весь разговор, но если Элизабет испуганно молчала, то Милисента зловеще улыбалась.

— Увидите, устроить засаду, даже в открытом море, довольно просто, — улыбнулась лорду Тайша и, повернувшись к Листику, добавила: — Мы никому не отдадим наш корабль, так что не волнуйся.

— Ага, — согласилась девочка и задорно тряхнула своими и так растрепанными рыжими волосами, — мы будем драться!

— Ага! — передразнила Листика Тайша и серьезно добавила: — Будем, только не драться, мы их будем бить! Очень жестоко!

— Ага! Побьем всех! Нечего зариться на наш корабль!

— Листик, они нацелились не столько на корабль, сколько на Элизабет, — поправила Тайша.

— Ага! Тогда будем бить не только жестоко, но и долго! Нечего зариться на Элизабет! — еще более грозно сдвинула брови Листик.

— Трепещите, всевозможные враги! Грозная воительница Листик откопала свой топор и вышла на тропу войны! — засмеялась Тайша — уж очень забавно выглядела девочка.

Листик растерянно огляделась, сразу утратив весь свой грозно-воинственный вид. Вызывая улыбки окружающих, она растерянно спросила:

— Какая тут может быть тропа? И как же тут можно что-то закопать? Здесь же море кругом! Разве что утопить… Если это топор — то запросто, но его же потом не достанешь.

— Листик, просто так говорят, когда кто-то собрался воевать, — засмеялась Милисента.

— Ага! — кивнула девочка и, показывая, что поняла, важно добавила: — Только не топор. Топор — это оружие орков, а у меня ножи!

— Леди, вы так и не пояснили, как эти неведомые враги, что злоумышляют против нашей королевы, устроят засаду… — снова поинтересовался Краймонс.

— Сейчас увидите, лорд! — ответила Тайша и, удивляя высыпавших на палубу остальных гостей, что-то гортанно прокричала.

А гости, приглашенные в первое плавание «Колдуньи», с интересом смотрели на приближающийся корабль. Вернее, он стоял на якоре, так как был кораблем, предназначенным к затоплению. С мишени надо было снять команду, которая ее сюда привела. Корабль-мишень как-то неестественно выглядел, над бортами его высились какие-то щиты.

— Что за странная конструкция? — удивился первый лорд адмиралтейства. — Зачем на корабле, предназначенном для расстрела, строить это?..

— Для того чтобы скрыть засаду, — улыбнулась Тайша.

Конечно, команду с корабля-мишени можно было снять шлюпками. Но это было долго — пока их спустишь, пока они дойдут до обреченного корабля, а потом вернутся… Пройдет немало времени. Аккуратно подойти, медленно пройти вдоль борта, принимая перепрыгивающих людей, особых-то пожитков на обреченный корабль временная команда не брала, да и было той команды всего пол обычной смены. Так что такой маневр хоть и был сложен, но повсеместно практиковался, показывая опытность капитана и умелость команды. Броунс не был исключением. Но едва фрегат Милисенты приблизился к обреченному кораблю, щиты, возвышавшиеся над его бортами, упали, открывая пушки, и по «Колдунье» хлестнул залп картечи. Этот залп должен был выкосить всех находящихся на палубе подходившего корабля. Далее на него намеревалась ворваться абордажная команда тех, кто устроил такую хитрую засаду. Но на приготовившихся к атаке абордажников коварной мишени с ревом устремились раздетые до пояса люди с кирпично-красной кожей и с немыслимой красоты татуировками. Они от картечи нисколько не пострадали.

Все мужчины, находившиеся на палубе «Колдуньи», с шумом выдохнули. Дамы, их сопровождавшие, ничего не поняли, но джентльмены, все в прошлом прошедшие службу в армии или во флоте, увидев направленные на них жерла пушек, а затем и огонь, оттуда вылетавший, попрощались с жизнью, — залп картечью, да еще и произведенный в упор, не оставлял никаких шансов. Но почему-то этот залп никого не задел, даже разрушений на «Колдунье» не было видно. Да и пуль ни на палубе, ни в деревянных частях корабля не было, хотя следы должны были остаться. Пепельноволосая что-то гортанно прорычала на незнакомом языке, и два краснокожих, отличавшихся от своих не маленьких товарищей особо крупными размерами, ринулись туда, где кипела схватка. А леди Тайша, повернувшись к двум девушкам в неприлично коротких юбках, напоминающих набедренные повязки дикарей южного материка, мелодично произнесла еще несколько незнакомых слов, почти пропела. То, что затем произошло, повергло джентльменов, находящихся на палубе «Колдуньи», в шок не меньший, чем от залпа картечи. Девушки, радостно улыбаясь, вскинули руки. Огонь, сорвавшийся с этих рук, прошелся по такелажу корабля-мишени, стремительно уничтожая его. Мачты сгорели, как спички. Буквально пара секунд — и все! Ничего не осталось: ни мачт, ни рей, ни вант. Произошедшее произвело на вражескую абордажную команду неизгладимое впечатление. Они просто попадали на палубу, спасаясь от бушующего прямо над их головами огня. А вот орков, а абордажники с «Колдуньи» как раз ими и были, огонь не напугал, скорее наоборот, они бросились к капитанскому мостику, сметая тех моряков вражеского корабля, кто еще держался на ногах, оглушили капитана и его помощников и так же стремительно начали перепрыгивать на свой корабль, прихватив с собой пленников. «Колдунья» за это время прошла вдоль борта корабля-мишени и уже удалялась. Последние орки прыгали уже вдогонку, они вцепились в корму и направились к люкам в свой кубрик, минуя шканцы. Внезапно один из орков остановился и что-то грозно прорычал, показывая на бледную Листика, которую держали на руках две остроухие леди. Третья, причитая, вертелась вокруг них. Орку не менее грозным рычанием ответила Милисента. Удовлетворенный и успокоенный орк кивнул и, оглядываясь на девочку, проследовал к люку.

— Милисента вежливо заверила Ыраламыра, что с его Арыамаррой ничего не произошло, только вот переутомилась немного, — пояснила Тайша удивленным альбионским дамам и джентльменам. Но поскольку те не поняли, о чем речь, Тайша растолковала более подробно: — Как вы видели, нашими абордажниками являются орки, это такой народ в нашей стране. Листик — их Арыамарра, вот Ыраламыр, командир орков, и проявил беспокойство.

— Эта… э-э-э… Арыамарра — это кто? Такой титул? То есть она у орков… — заинтересовался лорд Гладстон, он тоже был среди приглашенных. — Я так понимаю, и она, и леди Милисента очень знатные, а этот титул приравнивается к нашей герцогине? Или я неправ?

— Очень неправы. Арыамарра, если перевести, означает «Говорящая с богами», а где вы видели герцогиню, которая бы разговаривала с богами? — усмехнулась Тайша. — Это чуть пониже, чем богиня, но гораздо выше, чем королева, понятно?

Присутствующие джентльмены, а также дамы, которые не успели понять, что произошло, поэтому и не упали в обморок, с изумлением посмотрели на бледную рыжую девочку. А Тайша, словно опровергая свои слова о божественной принадлежности Листика, стала строго выговаривать той, которая пока ниже, чем богиня, но уже выше, чем королева:

— Листик! Я следующий раз тебе уши надеру! Сказано же было — все вместе! А ты, как всегда, полезла вперед! Если бы твоя защита не выдержала?!

— Но выдержала же! — возмутилась девочка, а Тайша укоризненно добавила:

— Но посмотри, в каком ты состоянии! Это сейчас, когда нам могут понадобиться все наши силы! Я очень надеюсь на тебя и Милисенту!

— Но, леди, может, не стоит так ругать леди Листика, — попытался вступиться за девочку лорд Глайстрон, он совершенно не понимал, почему Тайша набросилась на девочку. Он показал на удаляющийся, лишенный мачт корабль: — Ведь все уже кончено, вы одержали блестящую победу, не потеряв ни одного своего человека, хотя я не понял, почему мы уходим. Этого пирата надо было бы добить!

— Мы захватили капитана и офицеров этого корабля, потом допросим. И — смотрите! — Тайша вытянула руку в сторону одного из Фокаудских островов, довольно большого. Мимо этого острова надо было бы пройти при возвращении в Норлрум. Как раз туда и разворачивалась «Колдунья». — Держите мористее, капитан, — приказала Тайша, при звуках голоса девушки Броунсу захотелось вытянуться, отдать честь, и он таки вытянулся:

— Есть, мэм!

Остальные вздрогнули, когда Тайша скомандовала, — столько в ее голосе было металла. Так говорит только тот, кто привык к беспрекословному подчинению окружающих. Повинуясь жесту девушки, все находящиеся на палубе обратили свои взгляды к острову, из-за которого выходил корабль. Один, второй, третий!

— Второй отряд линейной эскадры! Но почему только три корабля! — воскликнул лорд Краймонс, узнавший линкоры.

«Колдунья», повинуясь команде Тайши, стала поворачивать в сторону от берега. С линейного корабля, шедшего первым, прогремел залп. Стреляли только носовые пушки, расстояние было довольно велико, но, видно, комендоры на линкоре были опытные, ядра, приближаясь, летели прямо на палубу «Колдуньи».

— Не смей! — прикрикнула Тайша на Листика и сама выставила руки ладонями вперед. Ядра словно наткнулись на невидимую стену и, не сумев ее пробить, упали в море, чем вызвали сильное удивление присутствующих альбионцев.

— Почему они стреляют?! — в недоумении вскричал лорд Краймонс.

Тайша вытерла выступивший пот и криво усмехнулась:

— Приказ. Скорее всего, у них приказ расстрелять наш корабль издали. Вон, смотрите!

Из-за острова показались еще три корабля, один из них направился к мишени и открыл по ней огонь. Четырех залпов хватило, чтобы мишень начала тонуть, а еще два залпа окончательно ее добили. Другие два корабля присоединились к погоне, но от первых трех значительно отстали.

— Видите? Они даже не стали к нему подходить, просто расстреляли издали. Нас ждет такая же участь…

— Надо поднять королевский штандарт! — закричал Краймонс.

— …какие бы флаги мы ни поднимали и какие бы сигналы ни подавали, — закончила Тайша.

— Надо уйти в море, по большой дуге обойти эти корабли и вернуться в Норлрум! — От отчаяния лорд Гладстон тоже повысил голос.

— Скорее всего, там, — Тайша указала в сторону моря, — находится остальная часть линейной эскадры. Нас возьмут в клещи, скорость нам не поможет. Здесь рифы, и уходить от Фокаудских островов мы можем только одним путем. Так что мы вынуждены принять бой.

— Леди, у нас нет пушек, — изобразил поклон капитан Броунс. — Даже те, малого калибра, что оставались на палубе, леди Милисента приказала снять.

— Правильно сделала, нам бы эти кулеврины не помогли. Даже от одного линкора нам не отбиться, а от шести…

— Но что же делать? Разве что леди Киламина и Миларимо заменят собой батареи? — предположил Броунс.

— Так далеко у нас кинуть огонь не получится, — пожала плечами Киламина. Миларимо промолчала, но обе они с надеждой посмотрели на Милисенту и Листика.

— Ага! Сейчас утопим! — оптимистично заявила рыжая девочка.

Тайша усмехнулась:

— Конечно, утопите — и сделаете это так…

Тайша наклонилась к сестрам и стала что-то говорить на незнакомом певучем языке. Но альбионцы услышали знакомые слова, которым, видимо, в том языке не было аналогов: «порох», «крюйт-камера», «фитиль», «зарядный картуз». Сестры закивали, Тайша повернулась к Броунсу и приказала уменьшить ход, вызвав этим удивление окружающих: ведь надо было как можно быстрее удирать, а не идти на сближение с преследователями. Тайша пояснила свои действия:

— Надо будет подобрать тех, кто останется жив после взрыва. Скорее всего, большинство офицеров, да и простые матросы, не участвуют в заговоре, им просто приказали уничтожить пиратов.

— Каких пиратов? — удивился лорд Гладстон. — Какого взрыва?

— Скорее всего, эскадре дана ориентировка на нас как на пиратов. А взрывы… Ну когда взрывается крюйт-камера, то от корабля мало что остается, но некоторые люди могут уцелеть.

— Вы собираетесь взорвать крюйт-камеры на этих кораблях? Но как? — удивился лорд Краймонс. Надо отдать ему должное, он взял себя в руки и теперь был совершенно хладнокровен. Хотя большинство приглашенных, не понимая, что происходит, ударились в панику.

— Спокойно! — громко и уверенно произнесла Тайша. — Вы увидите небольшой фейерверк!

Только сейчас люди, находящиеся на палубе «Колдуньи», заметили, что Листик и Милисента куда-то пропали. Но они не спустились вниз, ведь для этого им надо было пройти сквозь толпу приглашенных. Тайша с торжеством указала на преследователей. Но те линкоры, что пытались догнать «Колдунью», так и продолжали двигаться, изредка постреливая. Тайша, уже напряженно ожидавшая обещанного взрыва, начала заметно нервничать.

Боцман Роулинс шел по коридору нижней палубы линкора «Неустрашимый», этот коридор был отделен от других помещений корабля и хорошо защищен, ведь он вел к крюйт-камере. Боцман ворчал себе под нос. За всем нужен глаз да глаз! Вот и сейчас корабль ведет огонь, но заряды к пушкам кончаются. Нет, подготовленных зарядных картузов было достаточно, но их доставили к пушкам бортовых батарей, а вот к погонным орудиям, именно сейчас ведущим стрельбу, поднести забыли. Матросы, шагающие за боцманом, поеживались: старый Роулинс найдет виновного, а если не найдет, то назначит своей властью, и тому неудачнику всыплют линьков по полной. Воображаемая картина наказания была настолько яркой, что матросы не успели вовремя затормозить и налетели на резко остановившегося боцмана. Тот стоял, не в силах вымолвить ни единого слова. Его седые волосы встали дыбом, и было от чего. Тяжелый люк, закрывавший крюйт-камеру, был не просто открыт, он был сорван с такой силой, что были вывернуты мощные петли и сломаны толстые запорные штыри. Налетевшие сзади на Роулинса матросы втолкнули того в корабельный пороховой склад и сами ввалились за ним по инерции. Теперь волосы стояли дыбом не только у боцмана, а матросы стали белее, чем их рубашки. Несколько зарядных картузов, ранее аккуратно сложенных у входного люка, были разорваны. Порох ровным слоем был рассыпан по полу, а на бочке, выставленной в центр помещения, сидела рыжая девочка. Но не она так поразила матросов, а факел, горевший в ее руке. Факел был настолько короткий, что очень не маленький огонь должен был обжигать девочке руку, но она сидела и улыбалась.

— Здрасте, — вежливо поприветствовала девочка вошедших, — я тут, знаете ли, мимо проходила, дай, думаю, зайду посмотрю, что здесь. А тут так темно, вот я и зажгла огонек, ну чтобы светлее было. Вы не возражаете? А то я могу потушить!

Девочка сделала движение, будто собирается сунуть свой факел в открытую бочку, стоящую рядом.

— Нет! Нет! — в один голос выдохнули матросы во главе с боцманом. А девочка с интересом уставилась на боцманскую дудку, висевшую на груди у Роулинса:

— Это у тебя что? Труба? Да? Ты в нее трубишь? А у меня барабан есть, красный, вот! А еще бубен шаманский! А труба у тебя какая-то маленькая, наверное, тихо дудит. А ну-ка, сыграй что-нибудь веселенькое!

Ошалевший от такого напора девочки и от вида ярко горящего факела, Роулинс громко заиграл. Заиграл сигнал, как нельзя больше подходящий к сложившейся ситуации, — большую пожарную тревогу. Через пару мгновений весь корабль пришел в движение. Сигнал, раздающийся из района крюйт-камеры, не оставил равнодушным никого. Вскоре коридор заполнила дежурная смена с ведрами и баграми, еще несколько матросов пытались раскатать пожарный рукав, но им помешали их товарищи, сгрудившиеся у входа в крюйт-камеру.

— Хорошо играешь, — одобрила девочка и помахала факелом, — видишь, сколько народу сбежалось тебя послушать!

— Иыех, — дружно выдохнули присутствующие. Пока девочка говорила и размахивала своим факелом, все непроизвольно задержали дыхание.

— Леди, что вы тут делаете? Как вы сюда попали? — спросил первый помощник капитана, он и второй помощник протолкались непосредственно в помещение порохового склада.

Первый помощник, которому доложили о происшествии, держал заряженный пистолет, у него была мысль выстрелить в эту девчонку, но, придя сюда, он эту мысль отбросил. Если бы рыжую и удалось подстрелить, то она выронила бы факел на усыпанный порохом пол. Видно, девочка разгадала намерения первого помощника. Она показала ему язык и непринужденно сообщила:

— Вообще-то Тайша приказала взорвать ваш корабль. — При этих словах девочки все присутствующие с шумом вдохнули, а рыжая продолжила: — Но я подумала, что Бэтти может это не понравиться: получается, пришли в гости и начали чужое имущество ломать. Это же невежливо? Так?

Дружные кивки были то ли одобрением такой здравой мысли, то ли конвульсивными подергиваниями от страха. Второй помощник, заикаясь, но с некоторой надеждой спросил:

— Э-э-э… Бэтти? Какая Бэтти? Почему ей не понравится?

— Ну вы же королевский флот? Да? А Бэтти — ваша королева, Элизабет Шетлэндская, королева Альбиона. Или вы не знаете, кто ваша королева? — удивилась девочка и, состроив на своем лице скорбное выражение, сделала вывод: — Плохие вы подданные! Придется вас все-таки взорвать. Так и скажу Бэтти: «Зачем тебе такие подданные, что тебя не признают?»

Девочка тяжело вздохнула и замахнулась факелом в сторону бочки.

— Признаем! Признаем! Да здравствует Элизабет Шетлэндская, наша королева! — дружно закричали матросы и офицеры.

— Тогда прекратить преследование и стрельбу! Лечь в дрейф! Поднять сигнал, что сдаетесь, нет, лучше поднимите сигнал, что готовы принять вашего первого лорда адмиралтейства. Пусть он с вами разбирается, почему вы на свою королеву напали.

— Сдаваться пиратам?! Нет, мы будем драться до конца! Пусть мы взлетим на воздух… — закричал первый помощник капитана.

Девочка не дала ему закончить, она спрыгнула с бочки и сделала шаг. От бочки до стоящих людей было не меньше пяти метров, но рыжая преодолела их одним маленьким шажком. Никто ничего не успел сделать, она подняла руку и вроде как легонько щелкнула кричащего человека по лбу, а затем вернулась на свое место. Помощник капитана замолчал, закатил глаза и осел на пол. Судя по реакции остальных, никто из них не хотел драться до конца, тем более до такого, когда приходится взлетать на воздух.

— Прекратить стрельбу и построить всю команду на палубе! Считаю до пяти! Раз…

Девочка наклонила факел — матросы и офицеры бросились на палубу. Взрыв крюйт-камеры разнесет весь корабль, но все равно в такой момент лучше находиться от нее подальше, авось повезет. Когда капитану доложили о случившемся, он не поверил и спустился вниз. Тоже получив в лоб, он прилег рядом со своим первым помощником, а девочка, каким-то образом выкатив одну из бочек в коридор, там ее взорвала. Коридор не сильно пострадал, но демонстрация впечатлила. На самом деле Листик бочки не трогала, она взорвала маленький пульсар, с помощью таких она обычно устраивала фейерверки для детворы. Команда в ожидании дальнейших распоряжений рыжей захватчицы выстроилась на палубе, предварительно убрав паруса.

Прошло около получаса, но обещанного Тайшей взрыва так и не произошло. Но то, что случилось дальше, вызвало большее удивление, чем если бы эти два линкора, преследующие «Колдунью» и далеко оторвавшиеся от других кораблей, просто взорвались. Оба корабля прекратили стрельбу, спустили паруса и подняли сигнал о сдаче.

— Что это они? — удивился лорд Краймонс.

— Вот хулиганки! — с облегчением вздохнула и заулыбалась Тайша, видно, она догадалась, что произошло. Она спросила у первого лорда адмиралтейства: — Вы помните случаи, чтобы линкор сдался девочке или девушке?

Краймонс помотал головой.

— Тогда этот случай войдет в историю! — продолжила улыбаться Тайша.

— Ага! — согласилась появившаяся Листик, она взяла опешившего первого лорда адмиралтейства за руку и требовательно сказала: — Идем! Капитуляцию принимать!

Они оба исчезли. Появившаяся Милисента растерянно оглянулась:

— А где лорд Краймонс?

— Листик утащила, — ехидно сказала Тайша. — Тут вы не продумали своих действий. Корабля два, а капитуляцию может принимать только лорд Краймонс.

— Ну почему же? Я тоже могу принять, я все-таки первый министр, меня тоже знают, так что если леди Милисента… — начал лорд Глайстрон, но Милисента не дала ему договорить, она схватила первого министра за руку, и они исчезли, как Листик и лорд Краймонс.

— Как это они сделали? И почему линкоры сдались? — в недоумении спросил лорд Гладстон. Покрутив головой, он добавил: — Куда они пропали? Или это телекинематическое перемещение реальных тел через нереальный мир? Это описано в трудах графа Калитулпа, но я считал это утраченным умением. До сих пор никто не мог продемонстрировать ничего подобного! Выходит, граф это видел! Он, наверное, побывал в вашей стране и наблюдал подобные чудеса… — Лорд сделал рукой неопределенный жест, показав на Киламину и Миларимо и сдавшиеся линкоры.

Тайша усмехнулась и очень важно и торжественно произнесла:

— Много в подлунном мире есть такого, что доступно лишь мудрецам, познавшим тайны мироздания. Обычные люди воспринимают это как чудеса. Сила мысли позволяет, да, именно так, как вы сказали, телекинематически перемещать реальное в нереальное и обратно. Целиком или наполовину. Можно и по кусочкам. — Видя, что присутствующие прониклись значимостью ее заявления, девушка закончила обычным тоном: — А линкоры сдались, потому что Милисента и Листик угрожали их взорвать.

— Эти такие молодые леди могут взорвать линейный корабль? Силой мысли, совершая кинематическое перемещение нереального огня в реальный мир. То есть в корабль? Как называется наука, которую леди Листик и леди Милисента так в совершенстве освоили, невзирая на свой столь юный возраст? — с благоговением спросил Гладстон.

Тайша не ответила, она скомандовала Броунсу поворот, и «Колдунья» начала менять курс.

— Магия! — вместо Тайши ответила королева Элизабет и кивнула в сторону хихикающих девушек в коротких юбках: — Вы же видели, как они сожгли корабль-мишень!

— Ну, пожалуй, не весь корабль, только его такелаж. — Лорд Гладстон, до этого украдкой посматривавший на девушек, теперь стал откровенно их разглядывать. — Но, должен признаться, это было впечатляюще! А скажите мне, леди Тайша, их наряд как-то связан с их способностями?

Обе огненные ведьмы снова захихикали. Тайша отрицательно покачала головой, а Гладстон с облегчением выдохнул:

— Уф, вы меня утешили, а то я теперь стал бы шарахаться от любой красивой девушки с голыми коленками — вдруг она собирается что-нибудь сжечь? А ты попадешься ей под руку… Так можно и комплекс неполноценности заработать!

Пепельноволосая девушка подняла брови, а обе огненные ведьмы уже в голос засмеялись. Лорд Гладстон под смех окружающих пояснил:

— При виде красивой девушки в короткой юбке будешь стараться не познакомиться с ней, а как можно дальше от нее убежать!

Пока шел этот разговор, развернувшаяся «Колдунья» подошла к двум сдавшимся и лежащим в дрейфе линкорам. На палубе ближайшего лорд Краймонс устраивал разнос команде, матросы и офицеры, вытянувшиеся по стойке «смирно», ели глазами начальство, боясь пошевелиться. Со второго спустили шлюпку, и на фрегат вернулся лорд Глайстрон. Он показал Тайше и Гладстону приказ по адмиралтейству, подписанный вторым лордом. Приказ предписывал капитану линкора уничтожить два пиратских корабля, по описанию соответствующие кораблю-мишени и «Колдунье».

— Первый корабль действительно был пиратским, это «Золотой олень» капитана Роунтона. В свое время лорд Дриумотерн выдал ему каперский патент, но потом Роунтон был уличен в морском разбое и объявлен вне закона. Видно, у второго лорда адмиралтейства сохранились с этим пиратом хорошие отношения, но в этот раз ради достижения своей цели он решил пожертвовать своим протеже, — пояснил лорд Глайстрон.

— Лорд Дриумотерн? — переспросила Тайша. — Насколько мне помнится, это вторая по знатности персона королевства? Его предки были из побочной ветви предыдущей династии, то есть в случае гибели или исчезновения королевы Элизабет он становится реальным претендентом на престол.

— Да, леди, вы совершенно правы, — подтвердил Глайсторн, при этом очень подозрительно посмотрел на Тайшу.

Хотя та и отрицала, что она и Таиса Ланик — одно лицо, но первый министр в этом уже не сомневался: слишком много знала эта девушка. Но в то же время этого не могло быть: Таисе Ланик, если бы она чудом тогда спаслась, было бы за шестьдесят. Лорд Глайсторн задумчиво потер подбородок, Тайша, погруженная в какие-то свои, несомненно, важные мысли, не обратила внимания на подозрительные взгляды лорда. К лежащим в дрейфе кораблям подошел первый линкор из второй тройки, подошел и лег в дрейф, матросы на нем быстро забегали, спуская паруса, видно, та из сестер, что брала в плен этот корабль, их очень запугала.

— Наверное, Листик, — сделала предположение Элизабет, но она ошиблась. Появилась Милисента с капитаном захваченного корабля и его первым помощником. Старшая сестра слышала слова королевы Альбиона, поэтому сочла нужным пояснить:

— Листик захватила те два корабля, что отстали, и теперь в лучших пиратских традициях их грабит.

Все недоуменно посмотрели на отставшие два линкора. Тайша уже объяснила, каким образом сестры вынуждают команды кораблей сдаваться. Но грабить?! Как такое может сделать рыжая девочка? Что она там грабит? И куда девает награбленное? Видя недоумение окружающих, Милисента засмеялась и пояснила:

— Она съедает все, что награбила!

— Что она там нашла? — удивилась Тайша. — Ведь на боевых кораблях нет мороженого!

— Ага! — появившаяся Листик держала за руки капитанов ограбленных кораблей. Кроме того, что сама девочка была вымазана в шоколаде, она и капитанов сумела испачкать. Она подтолкнула ошалевших от такого вида перемещения моряков в сторону лорда Глайстрона: — Вот, можете их казнить или миловать, они уже на все согласны.

Действительно, капитаны были на все согласны, только бы вырваться из цепких ручек этой рыжей пиратки. Листик засунула руку в карман своего уже довольно сильно извазюканного сарафанчика, вытащила наполовину растаявшую плитку шоколада и укоризненно спросила:

— Что ж мне раньше не сказали, что здесь такой шоколад вкусный?! Скрыли такую жизненно важную информацию!

Листик глянула на шоколадку, на изумленно уставившихся на нее людей и предложила:

— Может, кто-нибудь тоже хочет? Могу поделиться!

Окружающие энергично замотали головами.

Лорд Дриумотерн сидел в своем кабинете за широким письменным столом, привычно положив руки на столешницу. Как обычно, плотные шторы прикрывали окна — в полумраке лорду лучше думалось, а подумать было над чем. Безупречно спланированная операция сорвалась по неизвестной причине. Вернее, как на причину ускользнувшие от ареста два капитана указывали на новых подружек королевы. Корабли этих капитанов находились дальше в море, поэтому они пришли в порт раньше основной группы. Неизвестно откуда взявшиеся девицы проникли в крюйт-камеры линкоров и принудили их экипажи сдаться. Полный бред! Как можно проникнуть на корабль, идущий морем, так, чтобы этого никто не заметил? Разве что в порту? Такое можно допустить, если у этих девок были сообщники на кораблях… Но опять же не сходится — девиц было две, а сдавшихся кораблей — шесть! Не могли же эти девчонки раздвоиться или растроиться, а потом каким-то образом оказаться на линкорах? Это было похоже на бредни лорда Гладстона, повесы и светского хлыща, в последнее время увлекшегося оккультными науками, о перемещениях через пространство силой мысли и других чудесах. Эту версию Дриумотерн сразу отбросил как несостоятельную. Скорее всего, об этом плане лорд Глайстрон знал и принял меры. Капитаны, покинувшие корабли, как только те пришли в порт, и тем самым спасшиеся от стражи, командовали линкорами, перекрывавшими «Колдунье» путь в открытое море. Поэтому они не могли ничего толком рассказать, сами не видели, как это происходило. Но, наблюдая триумфальное возвращение «Колдуньи» в порт в сопровождении остальной эскадры, сделали правильные выводы. Значит, остается только предательство, и кто этот предатель, лорд Дриумотерн догадывался. Недаром же от барона Гатлерна последние два дня ни слуху ни духу! Придя к такому выводу, хозяин кабинета успокоился — предательство привычно и обыденно, понятно, а не то что эти кинемтими… Тьфу, язык сломаешь! С другой стороны, его, второго по знатности человека в королевстве, обвинить не получится. Слишком мало улик. Он лично приказа не отдавал, а тот подписанный документ… Ну клерк подсунул, а он не глядя подмахнул. Да и взять под стражу его, лорда Дриумотерна, поддерживаемого севером королевства, означало спровоцировать гражданскую войну. Как ни точит зубы Глайстрон, такой приказ он отдать не решится! Последнюю фразу лорд сказал вслух.

— Конечно, не решится, вы совершенно правы, арестовать вас — и поднимется весь север. А вот если вас не будет, то и вождя не будет… Без вождя лорды севера не решатся на выступление. Сами понимаете, есть человек — есть проблема, есть лорд — есть большая проблема. А вы очень большая проблема! — проговорила мелодичным голосом молодая девушка.

Дриумотерн дернулся. Эта девица неизвестно как проникла в его кабинет и теперь ему угрожает! Лорд решил не ждать дальнейшего развития событий. Он оторвал руки от столешницы. Все привыкли, что Дриумотерн всегда держит руки перед собой на столе. Но только двое доверенных слуг знали, что в тех местах в скрытых углублениях столешницы лежат два пистолета. Лежат именно на такой случай, когда кто-нибудь неведомый, минуя охрану, проберется в кабинет и предстанет перед хозяином, и, если замыслы этого неизвестного будут преступны по отношению к лорду, этот некто получит достойный отпор. Лорд приподнял пистолеты и без предупреждения выстрелил. Кабинет заволокло дымом.

Когда слуги прибежали на звук выстрела, войти в кабинет сразу не решились. Расщепленная пулей доска на двери свидетельствовала о дурном настроении хозяина, очень дурном. Но и не отреагировать на такое проявление недовольства лорда слуги тоже не решились. Пропустив вперед дворецкого, не поднимая глаз на хозяина, самые смелые вошли в кабинет. Лорд молчал, его руки привычно лежали на столе. Дворецкий решился поднять взгляд на своего хозяина, он ожидал увидеть недовольную и брезгливую мину, обычно сопровождающую проявления подобного настроения. Увиденное заставило старого слугу тоненько закричать, вслед за дворецким закричали и остальные. Лорд Дриумотерн сидел как всегда: спина прямая, руки перед ним — только вот вместо лица лорда был затылок!

Начальник полиции, городской и тайной, барон Гатлерн сидел в своем кабинете. Кабинет был залит солнцем — барон считал, что полумрак свидетельствует о тайных и не совсем хороших замыслах, что красноречиво подтверждал пример лорда Дриумотерна. К нему уже давно надо бы сходить с докладом. Но Гатлерн медлил, что-то, какое-то шестое, а может, и седьмое чувство было против. Поэтому барон в очередной раз перечитывал досье на этих иностранок. Доклады своих агентов на эскадре он прочитал раньше. Они были не полными и крайне противоречивыми. Это и понятно, у главного полицейского не так уж и много агентов среди моряков, даже не на каждом корабле. Эти доклады говорили, что эскадра была захвачена, но как-то странно захвачена. Диверсанты проникали в крюйт-камеру плывущего по морю корабля и под угрозой взрыва заставляли экипаж сдаться! Полный бред! Но эскадра сдалась! Вернее, перешла на сторону королевы, хотя она и так была на ее стороне, просто хитроумный план лорда Дриумотерна должен был ввести капитанов кораблей в заблуждение, ведь только пятеро были заговорщиками, остальные — нет. Но план не сработал. Лорда Дриумотерна переиграли, и, скорее всего, переиграла та пепельноволосая леди. А ведь он, Гатлерн, предупреждал! На случай подобного исхода следовало подготовить пути отступления, какую-нибудь более или менее правдоподобную легенду. Но все оказались под воздействием уверенности Дриумотерна, даже он, Гатлерн, который по долгу службы… Барон захлопнул папку с докладами, его не оставляло чувство, что эти материалы читает не он один, будто кто-то заглядывает через плечо. И это в запертом на ключ кабинете! Барон встал из-за стола, подошел к окну, посмотрел на улицу, затем потер переносицу и вслух произнес:

— Так и параноиком можно стать! Только мании преследования мне не хватало!

— А не надо заговоры готовить! Вот никто и не будет преследовать!

Развернувшийся начальник полиции увидел рыжую девочку, с ногами забравшуюся в его кресло. Рядом со столом стояла пепельноволосая девушка и перелистывала собранное на нее досье. При этом она улыбалась и то поднимала, то опускала бровь, выражая то ли недовольство, то ли одобрение. Девочка прищурилась и обернулась к пепельноволосой, та с улыбкой посмотрела на барона Гатлерна, а он тем же шестым чувством безошибочно определил — решается его судьба.

— Ну, что делать будем? — спросила пепельноволосая.

Девочка пожала плечами, потом, наморщив лоб, высказалась:

— Тайша, он же ничего не сделал, только сидел и ждал…

— Листик, иногда бездействие является большим преступлением, чем…

— Ага! — перебила пепельноволосую рыжая. — Пусть он теперь и действует! Он же всех знает! Вот пусть и ловит заговорщиков!

— Да, барон, так и решим: свою вину вы можете искупить только верным служением королеве Элизабет! Понятно?

Барон энергично закивал. Только сейчас он почувствовал, как по его спине стекает струйка пота. А леди Тайша тем же тоном продолжила:

— Если вам, барон, все ясно, то смените рубашку, и идем на заседание малого королевского совета.

— Ага, Тайша, так я свободна? Больше смотреть никуда не надо? А то там, у Бэтти, розу сажают, я же ее принесла…

— Да, Листик, иди. Как же они там без тебя? Еще вверх ногами посадят! — улыбнулась пепельноволосая.

То, что произошло дальше, заставило Гатлерна поверить в фантастические донесения своих агентов с эскадры — рыжая девочка исчезла из кресла! Пепельноволосая подождала, пока начальник полиции переоденется. Она тактично отошла к окну и с интересом рассматривала открывшийся вид. Когда Гатлерн собрал со стола папки с документами, раздался стук в дверь. Обернувшись, пепельноволосая кивнула. Барон открыл дверь, взял пакет с донесением и, вновь получив разрешение Тайши, стал его читать. По мере прочтения его брови поднимались. Потом, растерянно поглядев на девушку, он сообщил:

— Лорд Дриумотерн найден мертвым в своем кабинете.

— И долго его там искали? — насмешливо спросила Тайша. — Странно, что так быстро нашли, кабинет у него большой, да и темновато там.

Гатлерн, бросив на девушку настороженно-подозрительный взгляд, пояснил:

— У него свернута шея!

— Наверное, упал с лестницы, надо быть осторожней, поднимаясь по крутым ступенькам, — равнодушно пожала плечами пепельноволосая.

— Какая может быть лестница в кабинете?! Лорд Дриумотерн найден сидящим за своим столом!

— Некоторые пытаются подниматься по лестнице, сидя за своим столом, — улыбнулась Тайша.

Потом взяла Гатлерна за руку и шагнула в неизвестно откуда взявшийся в кабинете серый туман. Вышли они из тумана, сделав всего два шага, в королевском дворце, у дверей кабинета первого министра. У барона снова взмокла спина, он решил, что будет служить королеве верой и правдой.

ГЛАВА 9

Прогулка вглубь страны

В садике королевы Элизабет царило непривычное для этого места оживление. Причиной тому была необычайной красоты роза. Этот цветок королеве Альбиона вчера принесла Листик. Розу вырастили эльфы из мира Горм, вернее, не просто вырастили, а вывели новый сорт, и это всего за один день. Правда, Алиол кривился, говорил, что такая роза недостойна Листика, надо красивее и с особыми магическими свойствами. Листик возражала — зачем Элизабет магическая роза? Она не поймет, как пользоваться, даже если поймет, то не сумеет, ведь у нее нет магических способностей. Но Алиол настаивал, в итоге Листик согласилась, вернее, уступила, но чуть-чуть. Теперь эта роза, и так обладавшая неимоверной красотой, еще и меняла цвет и аромат в зависимости от времени суток. Утром она была алой, к обеду становилась ярко-красной, а вечером — темно-бордовой. Пахла она розой, но изменяющиеся оттенки аромата придавали запаху этого цветка особую изысканность. Надо ли говорить, что Элизабет не спала всю ночь. Она любовалась своим приобретенным сокровищем, вдыхала его аромат. Тем более сама роза, сбитая с толку ярким светом свечей, не могла определиться, что же сейчас — утро, день или вечер? Поэтому она постоянно меняла свой цвет и запах. К утру цветок совсем выдохся и — к ужасу королевы — поник. Положение спасла Миримиэль. Своей магией, присущей только светлым эльфам, она подлечила цветок, но немного перестаралась, подпитывая розу. Теперь цветок, пока Синта и Ирэн копали для него ямку, нетерпеливо шевелил корнями и пытался вырваться из рук Элизабет. До этого из вазона роза вылезла сама и попыталась убежать. Поймала ее неизвестно откуда появившаяся Листик. Она укоризненно посмотрела на смутившихся девушек и успокоила взбунтовавшееся растение, что-то ему пошептав. После этого цветок позволил взять себя Элизабет, но попыток освободиться не прекратил. Темные эльфийки, перемазавшиеся землей, закончили копать. Королева Альбиона торжественно, словно спускала на воду новый линкор или производила отличившегося офицера в лорды, опустила растение в вырытую ямку. Розе, видно, понравилось новое место жительства, и она, немного пошевелив листьями, успокоилась.

— Вот, теперь полей. — Листик протянула Элизабет серебряную лейку, розе подошла бы вода и из обыкновенной, но считалось, что королева может поливать свои цветы только из такой. Элизабет взяла лейку и стала осторожно поливать землю, которой обе темные эльфийки забросали ямку, словно боясь, что роза все-таки убежит.

— Не бойся, не бойся, лей сильнее и говори что-нибудь ласковое, — посоветовала Листик королеве Альбиона. Та что-то нежно зашептала розе, цветку это, видно, понравилось, и он потянулся к девушке, Элизабет осторожно погладила листочки и счастливо засмеялась. А розовый куст прямо на глазах, выбросив еще два бутона, увеличился вдвое.

— Миримиэль, ты, по-моему, перестаралась, этот цветок такими темпами заполнит весь дворик в течение недели, — заметила Ирэн, озабоченная действием растения.

— Не-а, она больше не будет, — улыбнулась Листик, а роза, словно подтверждая слова девочки, закивала своими тремя цветками.

— О! Она как сказочный дракон! С тремя головами! — Это произнес офицер гвардии, он принес поднос с чашечками кофе для девушек.

Эльфийки легонько потрясли руками, и те, до этого бывшие в земле, стали совершенно чистыми. Неизвестно откуда взявшийся ветер их сначала вымыл, а потом и высушил. Элизабет посмотрела на свои тоже перепачканные руки и, повинуясь жесту Ирэн, протянула их вперед. Маленький воздушный вихрь, сорвавшийся с пальцев эльфийки, помыл и высушил руки королевы. Уже привыкшая к проявлениям необычных способностей своих новых подруг, Элизабет благодарно кивнула, а вот офицер гвардии от удивления выронил поднос. Королева вскрикнула, падающий поднос плавно остановился и завис, не долетев до земли несколько сантиметров. Листик укоризненно покачала головой и, подхватив подлетевшую к ней большую чашку с горячим шоколадом, забралась на спинку садовой скамейки, где и уселась, с высоты своего положения обозревая садик. При словах офицера девочка скривилась и заявила:

— Трехголовых драконов не бывает! Это сказки!

Уронивший поднос офицер изумленно смотрел на то, как поднос поднимается сам по себе и как чашечки с него разлетаются прямо в руки девушек, и растерянно произнес:

— А-а-а! Сказки!

Листик, удовлетворенная этим ответом, занялась горячим шоколадом.

— Что ж вы так неловко, Кавендиш, — обратилась к офицеру королева, которой чашечка кофе тоже прилетела прямо в руки. Элизабет благодарно кивнула одной из остроухих девушек и спросила своего гвардейца: — И почему обязанности слуги взял на себя командир гвардии?

— Видите ли, ваше величество… Вопросы вашей безопасности… А вы тут в одиночестве… Вернее, я хотел сказать — в одиночестве, но не одни… — заикаясь, начал оправдываться офицер.

— Ему стало интересно, что это мы тут делаем. Вот он и забрал поднос у слуги, не так ли, генерал? — наклонила голову Листик, чуть насмешливо глядя на офицера.

— Полковник, с вашего позволения, — кивнул так до конца и не пришедший в себя офицер Листику, а та ответила:

— Позволяю. Я вам позволяю быть не полковником, а генералом.

Эльфийки захихикали, а Ирэн сказала королеве:

— Бэтти, придется тебе этого полковника произвести в генералы, раз Листик позволила!

Королева посмотрела на смутившегося командира гвардии и развела руками:

— Ничего не поделаешь, придется вам, Кавендиш, быть теперь генералом.

Офицер вытянулся в струнку, благо поднос теперь сам висел в воздухе и не падал. Подняв руку в воинском приветствии, он громко произнес:

— Служу королеве!

— Чем это вы тут занимаетесь? — задала вопрос появившаяся Милисента.

— Мы тут с Элизабет присваиваем очередное воинское звание! — сообщила Листик.

Милисента посмотрела на висящий в воздухе поднос, на маленькие чашечки в руках у девушек и большую у Листика, принюхалась и попросила:

— Мне тоже кофе, если можно.

— Кавендиш, распорядитесь! — кивнула новоявленному генералу королева Элизабет. — И пускай слуга принесет…

— Ага! Не генеральское это дело — кофе подавать! — добавила Листик и поставила на пролетающий мимо поднос свою уже пустую чашку. — А мне пусть еще шоколада принесут!

Милисента, которая отсутствовала по каким-то своим делам, сообщила:

— Наше отплытие откладывается. Грентон попросил отпуск на две недели. И знаете для чего?

Девушки вопросительно уставились на Милисенту, а вот Синта покраснела. Это первой заметила Листик и многозначительно произнесла:

— Ага!

Теперь на темную эльфийку обратили внимание все, а Миримиэль требовательно произнесла:

— Колись, подруга! Видно же, ты что-то от нас скрываешь!

— Роул хочет познакомить меня со своей матушкой, — ответила смутившаяся Синта.

— Ага! — Это многозначительно произнесла королева Элизабет, теперь все требовательно посмотрели на нее, кроме продолжавшей смущаться Синты. Элизабет не стала держать подруг в неведении и пояснила: — Молодой человек знакомит девушку со своими родителями, если собирается сделать ей предложение…

— Предложение чего? — перебила королеву Альбиона Листик.

Та закончила:

— Предложение руки и сердца!

— Ага! — произнесла Листик и исчезла, через несколько мгновений она появилась, держа за руку Грентона. Тот был в рабочей робе, видно, занимался какими-то работами на «Колдунье». Поэтому он слегка стушевался, а вот Листика это нисколько не смутило, она требовательно заявила:

— Давай, предлагай! Что ты хотел еще Синте отдать? А то я сейчас сама это сделаю!

Грентон недоуменно переводил взгляд с одной девушки на другую, а Синта, видно представив, как Листик отрывает Грентону руку, а потом выцарапывает сердце, чтобы отдать ей, замахала руками:

— Листик, не надо! Он сам!

— Сам? Ну! Я жду! — грозно сказала девочка.

— Грентон, Листик ждет, когда вы сделаете Синте предложение, — пояснила улыбающаяся Элизабет.

Молодой человек растерянно оглянулся, вокруг было столько роз, но вряд ли ему позволят сорвать хоть одну. Он безнадежно вздохнул и опустился перед эльфийкой на одно колено:

— Синта! Я вас люблю! Я не мыслю своей жизни без вас! И прошу вас, Синта, стать моей женой!

— Ага! — удовлетворенно кивнула Листик.

Синта протянула руки, поднявшийся Грентон взял ладони девушки в свои, а рыжая девочка продолжила командовать:

— Так! Теперь обнимитесь! Вот так, ага! А теперь поцелуйтесь!

— И что здесь происходит? — задала вопрос Тайша, которая вместе с лордом Глайстроном появилась в садике королевы Элизабет.

— А-а-а! — Это слуга уронил поднос с кофе и горячим шоколадом. Он зашел в садик за несколько секунд до появления там Тайши и Глайстрона, их внезапный визит произвел на него очень сильное впечатление.

— Вот, ваше величество! Надо было мне принести! — укоризненно сказал зашедший в садик следом за слугой Кавендиш, как бы намекая, что к такому зрелищу он уже привык. Поднос привычно завис в воздухе, а вот слуга упал — упал в обморок.

— Полковник, что здесь происходит? — спросил Глайстрон.

— Уже не полковник, а генерал! Мы с Элизабет произвели его в генералы! — вставила Листик.

— Ее величество с гостями пьет кофе! — отрапортовал генерал Кавендиш.

— Ага! — опять влезла Листик и быстро, словно боясь, что ей не дадут сказать, затараторила: — А мы тут розу сажали! Ее полить надо было, вот из лейки, теперь кофе и горячий шоколад пьем. А Грентон поедет домой в отпуск, ему надо Синту своей матушке представить, он на ней срочно женится!

— Леди, не так быстро! — попросил лорд Глайстрон. — Я ничего не понял. Из какой лейки вы пьете кофе и горячий шоколад? И на ком срочно женится Грентон, на своей матушке?!

— Мне тоже кофе, — попросила Тайша генерала Кавендиша, — распорядитесь.

— Дядя, я тоже хочу поехать, ведь я нигде, кроме столицы, не была! — умоляюще посмотрела на Глайстрона Элизабет и добавила, обращаясь к Милисенте: — Вы ведь все поедете, да? Возьмите меня с собой!

— Конечно, возьмем! Элизабет едет с нами! Завтра! — решительно сказала Листик. — Чего откладывать такое важное мероприятие, тем более Грентон уже и предложение сделал!

— Но, ваше величество, надо собрать конвой, подготовить кареты. Расставить посты по пути вашего следования… На это уйдет никак не меньше недели! — возразил генерал Кавендиш.

— Зачем нам кареты? — пожала плечами Листик. — На лошадках поедем, только мне с моей лошадкой надо будет заранее познакомиться, а то она бояться будет.

— Листик, а почему лошадь должна тебя бояться? — с удивлением спросила королева Альбиона.

Милисента и Тайша заулыбались, а рыжая девочка пожала плечами:

— Потому что глупая, думает, что я ее съем!

Эльфийки захихикали, а альбионцы понятливо закивали, они решили, что это очередная шутка рыжей девочки, тем более что она улыбалась, когда это говорила.

— Да, мне тоже надо познакомиться, да и Милисенте… — продолжая улыбаться, проговорила Тайша.

Лорд Глайстрон, решив, что шутки продолжаются, поднял бровь:

— Леди, ваши лошадки тоже подумают, что вы их будете кушать?

— Они не подумают, они будут в этом уверены, — абсолютно серьезно ответила пепельноволосая. И, глядя на вытянувшееся лицо Глайстрона, снова заулыбалась. Потом повернулась к командиру королевской гвардии: — Я не вижу надобности в конвое, ведь королеву будем сопровождать мы. Вернее, она поедет в нашей компании…

— Тайша, пусть с нами отправят десять солдат, — кивнула Кавендишу Милисента. — Господину генералу будет спокойнее, а они потом приведут лошадей обратно, мы же вернемся прыжком. Так будет и безопаснее, и быстрее, да и Грентон сможет дольше у родных погостить.

— А почему бы нам и туда не прыгнуть? — спросила Листик.

Ее сестра, кивнув в сторону Элизабет, пояснила:

— День езды пойдет ей на пользу, да и нам верховая прогулка не помешает. Согласна?

— Ага! — тряхнула девочка рыжей головой.

— Тогда так и решим — завтра на рассвете выезжаем, — распорядилась Милисента.

К удивлению генерала Кавендиша, королева Элизабет и лорд Глайстрон ничего не возразили.

Отряд двигался по лесной дороге. Впереди ехали Тайша и генерал Кавендиш, он настоял на том, что будет лично сопровождать королеву. Сразу за ними шли маленькие лошадки Листика, Миларимо и Киламины. Огненные ведьмы, как оказалось, не очень любят ездить верхом. Киламина была из горцев, а в ее горах особенно не поскачешь. Крестьянка Миларимо умела и любила ухаживать за лошадьми, но ей больше приходилось передвигаться на телеге. Вот Листик и взяла над ними шефство, и, хотя ей очень хотелось ускакать вперед, она ехала с огненными ведьмами, готовая прийти на помощь, если потребуется. Далее в окружении эльфиек ехали обе королевы, о чем-то оживленно беседовавшие. За ними бок о бок шли кони Грентона и Синты. Замыкали процессию двадцать гвардейцев, составлявшие эскорт королевы Альбиона. Кавендиш недовольно хмурился, эта поездка напоминала ему выезд молодых дворян на пикник, а не королевский кортеж. Уж очень беспечно вели себя девушки, и, глядя на них, расслабились гвардейцы. Генерал хотел было развернуться и сделать внушение своим людям, но Тайша его остановила:

— Не волнуйтесь, все под контролем. Поверьте мне, бдительнее, чем Ирэн и Миримиэль, ваши люди быть не могут, да и Синта, несмотря на то что вроде как поглощена любовным воркованием со своим женихом, очень внимательна. Ну и Милисента с Листиком почувствуют любую засаду.

— Леди, вы так говорите, будто это не девушки, а отряд опытных разведчиков, находящихся в дозоре! Извините меня, но я…

— Генерал, любая из этих девушек — опытный воин, каждая из них стоит сотни ваших гвардейцев! — усмехнулась Тайша.

Генерал недоверчиво покачал головой, гвардейцы есть гвардейцы. Кавендиша еще напрягало то, как вела отряд эта пепельновлосая леди, как-то странно вела. После двух часов движения по тракту она свернула на лесную дорогу, вроде как уводящую в сторону от того направления, которым следовало двигаться в Дораншир, ведь именно там, как сказал Грентон, находилось имение его матушки. Проехав по лесу не более полумили, всадники въехали в какой-то туман. Откуда он мог взяться в лесу, да еще и днем? Это был очень густой туман, разглядеть можно было только соседа, но генерал даже не успел обеспокоиться, как туман закончился, исчез, будто его и не было. А лес неуловимо изменился, стал гуще и более диким, что ли. И вот теперь уже вторая половина дня, а этот странный лес все не кончается! Хотя Кавендиш точно знал — в окрестностях столицы таких больших лесов не было! А эта остановка на обед? Ведь ни девушки, ни солдаты не взяли с собой в дорогу никакой провизии, потому как, понял Кавендиш, леди собирались обедать в придорожных трактирах, да и завтракать и ужинать там же. От Норлрума до Дораншира не менее четырех дней пути! И это если скакать быстро, а не ехать прогулочным шагом! То есть надо сделать не меньше трех ночевок.

Когда время подошло к обеду, леди Листик и две симпатичные девушки, которых почему-то остальные называли ведьмами, и не простыми, а огненными, ускакали вперед. Когда основной отряд их нагнал — а прошло не более пяти минут, — на красивой полянке все уже было приготовлено для обеда. На скатертях, разложенных на траве, стояли судочки, кастрюльки и столовые приборы именно для такого походного перекуса. Но что самое странное — вся еда была горячая! Как будто ее только что сняли с плиты! Генерал удивился бы еще больше, если бы узнал, что так оно и есть. Выезжая в дорогу, Милисента озадачила хозяина «Адмиральской подзорной трубы», заказав ему именно такой обед, причем приготовить его приказала к полудню. Ровно в полдень Листик, Киламина и Миларимо появились в «Подзорной трубе», забрали упакованный обед и вышли через дверь, ведущую на задний двор. Слуга, выскочивший вслед за ними (Киламина аккуратно закрыла за собой дверь, и слуге пришлось ее снова открыть), никого не обнаружил. Девушки будто испарились. Каково же было удивление хозяина и слуги, когда через час эта дверь открылась, девушки занесли грязную посуду и снова исчезли таким же непонятным образом.

— Извините меня, леди Тайша, но я не поверю в то, что эти хрупкие девушки могут быть лучше моих гвардейцев, — вновь возразил генерал Кавендиш.

Тайша усмехнулась:

— Генерал, в этом у вас сейчас будет возможность убедиться!

— Ага! — Листик послала свою лошадку вперед и обогнала Тайшу и ее спутника, а вот обе огненные ведьмы подались назад, буквально прижимаясь с двух сторон к королеве Элизабет, в то время как Ирэн и Синта, оставившая Грентона на попечение Миримиэль, выдвинулись вперед.

С шумом упало большое дерево, преграждая дорогу, и тут же в лесу засвистели и заулюлюкали. Тайша поморщилась и спокойно заметила:

— Засада, причем организована довольно бездарно.

— Но засада же! — скорее удивился, чем испугался Кавендиш и, видя спокойствие девушки, поинтересовался: — Почему бездарно? Нам преградили путь! Это «лесные братья»! И так близко от столицы!

— Преградили бы, будь у нас карета, — кивнула Тайша, — но мы верхом! Что нам стоит пришпорить лошадей и перепрыгнуть через это бревно?

— Так почему же вы этого не делаете?!

— Ваши гвардейцы, генерал, не все успеют последовать за нами, значит, им придется принять бой, а это ненужные потери. Да и не бросим мы их. — Тайша произнесла это спокойным, даже скучающим тоном. Листик и темные эльфийки остановились, не доехав до бревна трех метров. А Тайша, демонстративно поправив свою прическу, добавила: — Да и лучники на деревьях… Они могут перестрелять половину ваших людей.

— Попались, голубчики! Сопротивление бесполезно! — прокричал заросший бородой по самые брови неопрятный тип, вскочивший на ствол поваленного дерева.

Из придорожных зарослей выбежало еще полтора десятка бородачей, одетых в такую же зеленую одежду, как и первый, только еще более поношенную и грязную. У большинства из них в руках были ружья. Те, кто были с ружьями, расположились за толстым стволом дерева, как за бруствером. Те же, у кого ружей не было, а были сабли и что-то, напоминающее копья, встали перед этим бревном.

— Крайне бездарно, — поморщившись, повторила пепельноволосая. — Посмотрите, генерал, эти, с вашего позволения, пехотинцы перекрыли большинству стрелков сектор ведения огня.

Бородач на бревне, видимо атаман, снова грозно закричал:

— Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Поэтому…

— Ага! Сдавайтесь, — продолжила Листик. — Сопротивление бесполезно! А ты не ори так громко! Зачем дерево срубил?

Разбойник, собиравшийся заорать что-то еще более грозное, поперхнулся и уставился на рыжую девочку. Его примеру последовали и остальные «лесные братья». Листик, польщенная таким вниманием, встала ногами на седло своей лошадки, поднявшись во весь рост, и закричала:

— Вы зачем лес портите? А? За рубку леса в неположенном месте полагается штраф! Вот у тебя есть деньги?

Ошарашенный таким напором разбойник снова поперхнулся, а рыжая девочка, не давая ему раскрыть рта, наставив палец, грозно потребовала:

— Отвечай! Есть у тебя деньги? Если есть, то плати штраф и убирай бревно! А потом сдавайся, понял?!

— Листик, нет у него денег, потому он и вышел на большую дорогу грабить одиноких путников, — засмеялась Тайша.

Девочка понятливо кивнула:

— Ага, хотел денег на штраф насобирать. Только здесь дорога маленькая, а мы не одинокие путники. Понял? — Последние слова адресовались атаману разбойников, тот ощерился в злобной усмешке и поднял руку. Тайша, поняв, что шутки кончились, тихо произнесла:

— Листик, вперед. Девочки — лучники.

Рыжая девочка прыгнула на атамана, сбила его с бревна и сплясала замысловатый танец, прыгая по головам тех разбойников, что были с ружьями и саблями. Ирэн и Синта серыми тенями метнулись на деревья, что нависали над дорогой, но, видно, лучники разбойников сидели довольно далеко друг от друга, поэтому некоторые из них успели выпустить стрелы. Четыре стрелы, предназначенные ей и Элизабет, поймала Милисента, свои две Миримиэль поймала сама. Огненные ведьмы сожгли на лету не меньше десятка, защищая себя и Грентона. Тайша тоже поймала четыре, причем одну — у самого горла генерала Кавендиша. А вот несколько стрел, из тех, что были предназначены гвардейцам, достигли своих целей.

— Сколько ж их там? — вырвалось у Миримиэль.

— Альбионский лучник может держать в воздухе до десяти стрел, этим до такой виртуозности далеко, но те, до кого не успели добраться Ирэн и Синта, выпустили не меньше чем по пять, — пояснила Тайша, рассматривая пойманную стрелу.

— Но, леди, они же снова начнут стрелять! — воскликнул Кавендиш. Его очень впечатлили действия пепельноволосой.

Тайша повертела, а потом сломала стрелу, которая чуть было не попала в генерала, и спокойно ответила:

— Больше стрелять не будут, некому. Миримиэль, займись ранеными. Листик, я надеюсь, ты не прибила того бородатого? Я хочу с ним поговорить.

Листик надула губы, изображая обиду:

— Я никого не прибила, я их только оглушила! Теперь их можно связать и заставить заплатить штраф за незаконную порубку леса! Не пропадать же тем деньгам, что они награбили на большой дороге, перед тем как перешли на маленькую!

Листик гордо прошлась по бревну. Вдруг она напряглась, уставившись в какую-то точку в лесу. Тайша проследила за ее взглядом и рыкающе произнесла какую-то фразу на незнакомом языке. Судя по выражению ее лица, это было ругательство. Одновременно она начала стремительное движение к девочке. Но как быстро ни двигалась пепельноволосая, она не успела. В лесу послышался треск, и в небо взметнулся поток темной энергии. Этот поток был невидимым для обычного глаза, но все девушки, кроме Элизабет, его увидели. Увидели и замерли в ужасе, только Тайша, еще раз выругавшись, кинулась в лес, туда, откуда был нанесен по небесам этот страшный удар. Милисента бросилась к Листику, пытаясь закрыть девочку собой. Одновременно с этим она сделала движение руками — между ней, Листиком и лесом возникла переливающаяся радужная пленка. Листик повторила движение Милисенты, и такая же радужная пленка отделила от леса остальной отряд.

Невысокий человек в длинном плаще с капюшоном появился на полянке недалеко от дороги три часа назад. Он внимательно осмотрел все деревья, особенно те, с веток которых открывался вид на тот участок пути, где копошились что-то задумавшие разбойники. Увидеть дорогу с земли было невозможно, мешали густые заросли, ее можно было разглядеть, только забравшись на некоторые из деревьев. Невысокий человек проделал какие-то манипуляции с каждой из веток, с которых было видно дорогу. Удовлетворенно хмыкнув, он запрыгнул на одну из них и стал наблюдать. Разбойники явно готовили засаду, руководил ими высокий человек, тоже в длинном плаще. Он был на голову выше самого рослого из разбойников. Когда могучее дерево, которое предназначалось для того, чтобы перегородить дорогу, было подпилено, разбойники принялись прятаться, а их лучники полезли на деревья. Высокий длинный плащ переместился туда, где до этого был невысокий человек. Он тоже осмотрел деревья, выбрал одно, толстая ветка которого отходила горизонтально в сторону, как бы образуя удобную площадку. На эту ветку он запрыгнул и замер. Он так и стоял неподвижно до тех пор, пока на дороге с «лесными братьями» не было все кончено, и рыжая девочка начала разгуливать по дереву, которое свалили разбойники. Тогда этот неизвестный в длинном плаще достал предмет, похожий на детскую высушенную ручку, и как будто прицелился этой ручкой в рыжую девочку. Она, видно, что-то почувствовала, обернулась и вскинула руки. Но она не успевала, человек улыбнулся или оскалился, сверкнув клыками из-под капюшона, и выстрелил. Вернее, активировал заряд своего страшного амулета. Он не успел на долю секунды: ветка, на которой он стоял и с которой отлично было видно поляну засады, обломилась. Обломилась не так, как обычно ломаются ветки — медленно и с треском, а так, будто ее чем-то перерубили. Высокий непроизвольно взмахнул руками, и уже активированный амулет выпустил свой заряд в небо. Но освобожденная страшная сила не пропала даром. Часть заряда задела дерево, и оно начало засыхать и гнить. Ворон, сидевший на ветке, полетел вниз, вернее, полетел уже разлагающийся труп. Очень удачно полетел, с точки зрения наблюдателя, или очень неудачно, с точки зрения существа, одетого в длинный плащ. Теперь, когда обнажились кисти рук и откинулся капюшон, стало видно, что это не совсем человек: у него была не кожа, а мелкая серая чешуя. Разлагающаяся тушка птицы с размаху врезалась в то, что у людей называется лицом. Чешуйчатое существо произнесло фразу, очень похожую на ту, что сказала Тайша, и, отплевываясь от останков ворона, шагнуло в серый туман открывшегося портала. Появившийся невысокий человек схватил обломанную ветку, легко забросил ее в лес и снова спрятался, словно растворился среди зарослей подлеска. Только он исчез, как на полянку выскочила Тайша.

Тайша подбежала к большому дереву, с которого был нанесен этот страшный и в то же время странный удар. Половина дерева была сухая и начала гнить. Девушка осмотрелась, удар наносили именно отсюда, но того, что происходило на поляне, где находился отряд, не было видно: обзор закрывал густой подлесок. Тайша подошла к дереву, брезгливо поморщилась — перед деревом валялись гниющие останки какой-то птицы. Девушка обошла эти останки и пригляделась: наносивший удар словно висел в воздухе, а не стоял на земле. На высоте человеческого роста был след, будто там росла ветка, но ее отломали по самый ствол дерева. Тайша хмыкнула и, подпрыгнув, зависла в воздухе, как будто бы стояла на этой исчезнувшей ветке. Отсюда отлично было видно весь отряд, стоящих на поваленном дереве Листика и Милисенту и созданную ими радужную пленку. Тайша одобрительно кивнула, сестры все правильно сделали. Затем она еще раз огляделась и, наклонившись к тому месту, где должна была быть ветка, внимательно его осмотрела. Видно, ей в голову пришла какая-то догадка, потому что девушка оглядела еще пару веток, кивнула каким-то своим мыслям и вернулась обратно на поляну с поваленным деревом. Из зарослей даже не вышел, а как будто выскользнул человек в плаще. Он хмыкнул и огляделся. Похоже, осмотр его удовлетворил, человек исчез так же беззвучно, как и появился.

Тайша вывалилась из леса и едва не получила сдвоенный удар огненных ведьм, но Милисента вовремя скомандовала отбой. Пепельноволосая покачала головой и пошла к сестрам. Расслабившиеся эльфийки стали помогать раненым гвардейцам, а вот ведьмы так и продолжали стоять с вытянутыми руками, подозрительно вглядываясь в лес. Тайша подняла атамана разбойников и несколькими пощечинами привела его в чувство. Затем быстро и жестко, так что разбойник время от времени срывался на визг, допросила его. Получив необходимую информацию, пепельноволосая легким ударом снова вырубила атамана и кивнула генералу Кавендишу:

— Прикажите вашим людям связать этих. Вызовем стражу из Дорантона, пусть она с «лесными братьями» и разбирается.

— Но, леди, до Дорантона еще три дня пути! — изумленно поднял брови генерал.

— Мы уже давно в Дораншире, до столицы графства не больше трех часов езды, но мы не будем терять времени, — ответила Тайша и скомандовала сестрам: — Милисента, Листик, переправьте раненых в лазарет.

— В столицу? — деловито поинтересовалась Листик, снова вызвав изумление Кавендиша. Он уже догадался, что эти девушки каким-то образом могут мгновенно перемещаться сквозь пространство, но чтобы так далеко? А сестры как ни в чем не бывало в две ходки утащили раненых гвардейцев в облачко серого тумана.

— Я была неправа, засада организована мастерски. Этот неизвестный все правильно рассчитал, люди нам не противники, вот мы и расслабились. А он нанес удар. — Тайша размышляла вслух, она ехала между Листиком и Милисентой.

Их лошадки шли первыми, генерал Кавендиш следовал сзади, во главе своего поредевшего отряда. Раненых переправили в лазарет, еще десяток гвардейцев оставили стеречь связанных разбойников, так что королевский эскорт сильно поредел. Генерал хоть и понял уже, что эти девушки могут мгновенно преодолевать огромные расстояния, но все равно был под впечатлением того, как Тайша вывела уменьшившийся отряд к воротам Дорантона, причем добирались не три часа, как говорила пепельноволосая, а всего десять минут. Опять пересекли полосу тумана и выехали прямо к воротам города. Когда генерал оглянулся, то обнаружил лес, по которому ехали, синевшим позади милях в пяти. Потом были быстрые переговоры с графом Доранширским, который отправил отряд солдат в лес за разбойниками. А девушки направились к имению Грентонов. Ехали плотной кучкой, только Тайша с сестрами вырвались вперед, но девушек никто не пытался догнать, понимали, что им надо поговорить.

— Этот неизвестный применил заклинание, против которого у Листика почти нет иммунитета, — продолжала размышлять вслух Тайша. — Вывод лежит на поверхности — целью была именно Листик. Атаман разбойников говорит, что какой-то незнакомец им рассказал о том, что будет богатый обоз…

— Тайша, ты хочешь сказать, что «лесные братья» поверили первому встречному? — усомнилась Милисента.

Тайша, усмехнувшись, кивнула:

— Поверили. Видишь ли, людская жадность не имеет границ. Когда этот неизвестный наплел разбойникам про обоз с деньгами и потребовал себе половину за информацию, то у «лесных братьев» пропали всякие сомнения в верности его слов.

— И они что, вот так сразу согласились?

— Нет, Мил, они долго торговались. И это тоже сыграло на руку неизвестному: он окончательно убедил разбойников, что заинтересован именно в ограблении богатого каравана.

— Тайша, почему заклинание против меня? — спросила Листик. — Я же не боюсь некромантских заклинаний, и опять же я бы поставила защиту!

— Это было заклинание, лишь замаскированное под некромантское. В его основу была положена магия, присущая луввокам. А вот против этого ты, Листик, беззащитна, и меня это очень настораживает. Выходит, неизвестный знал, чем тебя можно достать. — Тайша сказала это, озабоченно глядя на рыжую девочку. И, пресекая попытку той возразить, добавила: — Защиту ты тоже не успевала поставить. Если бы этому неизвестному не помешали, то он бы добился успеха.

— Тайша, у тебя есть какие-то подозрения? — спросила Милисента.

Пепельноволосая кивнула:

— На такое способен только один драклан из тех, кого я знаю. Я имею в виду использовать разбойников как засаду, то есть хуманов… Другие до этого не опустятся. Но и то, что сделал второй неизвестный, чтобы помешать первому…

— …способен сделать тоже только один драклан, причем тот же самый, — усмехнулась Милисента, догадавшаяся, что имеет в виду Тайша, — получается, что он устроил эту хитрую засаду и сам же себе помешал?

Тайша пожала плечами, показывая, что тоже сомневается в таком повороте событий. Дальше развивать эту тему она не стала, так как они выехали на пригорок и их взору открылась очень живописная картина. На фоне небольшой рощи или, скорее, слегка запущенного парка стоял домик. Красивый трехэтажный домик тем не менее выглядел как игрушечный.

— Вот, это наш родовой замок, Грентон-холл, — с гордостью произнес Грентон, поравнявшийся с девушками.

Листик удивленно начала:

— Это замок?..

Милисента толкнула ее в бок. Конечно, этот почти пряничный домик не шел ни в какое сравнение с замками баронов северного приграничья Зелии, да и с другими замками дворян мира Гелла. Листик замолчала, она поняла и кивнула Грентону:

— Очень миленько, такой красивенький, а где конюшни и остальные хозяйственные помещения?

— Они находятся с тыльной стороны, чтобы не портить впечатление от замка гостям, подъезжающим к замку, — ответил польщенный похвалой девочки молодой человек.

Листик не стала интересоваться, что же станут делать обитатели этого игрушечного замка, если будут подъезжать совсем не гости, а, к примеру, орки? Словно угадав мысли девочки, Тайша пояснила:

— Альбион — остров, врагам сюда очень трудно добраться, по крайней мере, на этом острове их не видели уже лет четыреста. Да и нет в этом мире ни гоблинов, ни троллей. И орков тоже нет.

— Ага, — кивнула девочка. Повернувшись к Грентону, она спросила: — А коляска с лошадками перед входом почему стоит?

— Это не коляска, это ландо, вон, видите гербы на дверцах? Наверное, соседи в гости приехали, — улыбнулся молодой человек. Приглядевшись, он добавил: — Да, так и есть — сквайр Тернолентон приехал в гости. Скорее всего, своих дочек на смотрины привез.

— Роул, вы говорили, что у вас три сестры, про братьев вы не рассказывали, — подняла бровь Милисента.

Грентон улыбнулся и ответил:

— Так и есть, леди, три сестры, младшая чуть старше леди Листик. Но, понимаете, тут у нас в округе у дворян дочерей больше, чем сыновей, да и многие сыновья не успевают жениться, в армию уходят служить или на флот…

— И обзаводятся женами уже там, — понимающе кивнула Тайша. Грентон покраснел, а пепельноволосая пояснила остальным: — Смотрины — это не на жениха смотреть, а невест показать. Матушке Роула…

— Ага! — грозно сказала Листик.

— Ага! — не менее грозно повторила за Листиком Синта. — И много там этих невест?

— У сквайра Тернолентона семь дочерей, четыре на выданье, вот, думаю, их он и привез… — начал объяснять Грентон, но опять был прерван грозным «ага» Листика.

Милисента обеспокоенно посмотрела на свою сестру:

— Листик, не надо никого бить, а тем более убивать! Они же не виноваты, что их привезли.

— Мы с Синтой их только аккуратно сложим, чтобы обратно увезли! И еще узлом завяжем, чтоб не было желания вернуться! Нечего на нашего Грентона зариться! — решительно заявила девочка.

Молодой человек покраснел еще больше, Синта, нахмурившая брови, одобрительно кивнула, а остальные девушки захихикали. Захихикали и королевские гвардейцы, а генерал Кавендиш покачал головой. Он вспомнил, как Листик расправилась с лесными разбойниками, и очень живо представил, как девочка аккуратно укладывает в ландо незадачливых невест, предварительно завязав их узлом. Почему-то двойным морским.

Дарлина Грентон принимала гостей. Об этом визите сговорились еще неделю назад. Сквайр Тернолентон, как и обещал, приехал к ужину. Не то чтоб в Дораншире были приняты поздние визиты, просто здесь не любили спешить. Приехать утром или к обеду? Так и поговорить толком не успеешь. А вечером у камина после ужина можно обменяться последними новостями, ночью их обдумать и с утра не спеша, обстоятельно приняться за их обсуждение. Грентон в своем предположении оказался неправ, сквайр приехал со всем своим семейством. Не сидеть же младшим дочкам дома, если старшие поехали в гости? А молодой Грентон как жених в здешних краях уже давно не рассматривался. Все считали, что он, служивший на флоте почти семь лет, давно нашел себе невесту или в столице, или в ее окрестностях.

Ужин еще не подавали, баронесса и сквайр сидели у камина в большой гостиной, а дочери убежали наверх хвастаться нарядами. Вообще-то дворяне Дораншира жили небогато, но имение Грентонов содержалось в образцовом порядке и давало по местным меркам неплохой доход. Но этот доход позволял лишь безбедно жить, а леди Дарлина после смерти мужа еще и влезла в долги, чтоб дать соответствующее образование своему сыну, и, надо сказать, неплохое образование: морской корпус — это прямой путь в офицеры королевского флота, самое достойное занятие для джентльмена. Часть своего жалованья, а точнее, большую его часть — молодой Роул не был кутилой — Грентон присылал матери. Карьера складывалась неплохо, лейтенант был уже командиром абордажной команды, и вдруг месяц назад вместе с деньгами пришло письмо, что Роул оставил службу. Баронесса Дарлина и ее соседи, с которыми она поделилась этой новостью, просто терялись в догадках. Потом, через неделю, пришло второе письмо — о том, что Грентон поступил на новую службу. Что за служба, в письме не было ни слова, а вот денежный перевод, полученный вдовой Грентон через банк «Рошар и партнеры», впечатлял — почти шесть гиней! Баронесса Дарлина отдала часть долгов и купила дочерям новые платья — старые уже были много раз латаны, ну и потом, надо же девочек хоть немного баловать?

Как раз и обсуждали новое место службы молодого Грентона, вернее, варианты того, куда ему удалось устроиться, как в гостиную вбежали младшие дочки сквайра и баронессы, девочки-одногодки.

— Мама, мама! К нам еще гости едут! Много! И все верхом, без ландо или карет! — закричала дочь Дарлины. Дочь Тернолентона только кивнула — воспитанной леди в гостях кричать не пристало. Хотя очень хотелось.

Баронесса Грентон слегка поморщилась, но ругать дочь не стала, если она пошла на такое нарушение приличий, значит, ее что-то действительно удивило. Баронесса неспешно поднялась и, опираясь на руку сквайра, которому тоже стало интересно, величаво вышла на крыльцо. К дому действительно подъезжала кавалькада всадников, вернее, всадниц в сопровождении десятка королевских гвардейцев. Сквайр поднял брови — королевские гвардейцы? Здесь? Должно быть, очень знатная особа или особы, приближенные к самой королеве! А баронесса сразу увидела своего сына, ехавшего в окружении девиц, довольно смело, даже неприлично одетых — они были в штанах! Только одна была в женском костюме и сидела, как и положено леди, в дамском седле.

— Здравствуйте, матушка, — поздоровался молодой Грентон. Он спрыгнул с коня, помог спуститься одной из неприлично одетых девушек и представил ее: — Матушка, познакомьтесь, это Синта, моя невеста!

Баронесса Дарлина критично оглядела девушку — черные волосы, но не уложенные в прическу и даже не заплетенные в косу, а просто стянутые лентой в хвост. Высокие скулы, большие, чуть вытянутые к вискам глаза, темные, почти черные губы, кожа чистая, но очень смуглая. Девушка явно не уроженка Альбиона. Где же Роул такую нашел? Невеста, нисколько не смущаясь, в свою очередь рассматривала баронессу. Потом девушка улыбнулась, приветливо оскалив… клыки. Да, именно, у нее были хоть и маленькие, но клыки! А уши?! Которыми она шевельнула! Они были заостренными! И только сейчас леди Грентон заметила, что у девушки вертикальные зрачки! Баронесса растерянно перевела взгляд на спешившихся спутниц ее сына или этой остроухой…

— Здравствуйте, леди Грентон, здравствуйте, сквайр Тернолентон, — поздоровалась самая старшая на вид девушка, вслед за ней стали здороваться и остальные. А вот та, что была одета приличнее всех и имела внешность уроженки Альбиона, замялась, будто ожидая, что хозяева поздороваются с ней первыми. Баронесса Грентон поджала губы. Ей эта компания таких странных девушек очень не понравилась. Но тут самый старший из гвардейцев обратился к этой прилично одетой:

— Ваше величество, я думаю, что солдат лучше было бы разместить в палатках. В замке места вряд ли хватит.

При этих словах доранширцы застыли, а сквайр Тернолентон вспомнил, где он видел эту девушку! Ее портрет в полный рост висел в дворянском собрании, да и в канцелярии графа Доранширского таких портретов, правда поменьше, имелось несколько. Сквайр отвесил максимально почтительный поклон, на который был способен при своей комплекции. Побледневшая баронесса Дарлина тоже низко поклонилась. А вот королеву смутило такое выражение верноподданнических чувств. Она сказала:

— Ну не надо так официально, я путешествую, можно сказать, инкогнито со своими подругами. Вот, Синту собирается взять в жены ваш сын, он попросил отпуск у Милисенты, у которой служит, чтоб познакомить невесту с вами. Ну а Милисента решила поехать вместе с ним и согласилась взять меня с собой.

Доранширцы с удивлением и даже с некоторым страхом смотрели на девушку, которая представилась как Милисента. Оказывается, это у нее служит молодой Грентон. Следовательно, это она платит ему такое большое жалованье, и еще она решает, брать или не брать королеву Альбиона с собой. Да кто же она такая? Немую сцену нарушила старшая из девушек, обратившись к командиру гвардейцев:

— Генерал, это правильная мысль, только вот взять с собой палатки и другое имущество, необходимое для оборудования лагеря, мы не удосужились.

Кавендиш поморщился. Действительно, это было его упущение как командира отряда, но кто ж знал… Выехали так быстро… Генерал собрался еще раз поморщиться — а что еще делать в сложившейся ситуации? — но пепельноволосая предложила:

— Генерал, у вас же на складе есть все необходимое? Да? Так давайте туда сходим и возьмем все, что нужно. Листик сводит, только надо, чтоб вы пошли с нами, а то нам могут не выдать…

— Пфе, сами возьмем все, что надо, — пренебрежительно фыркнула рыжая девочка.

— Листик, это будет кража. Это карается по закону… — начала Тайша, но Листик фыркнула еще более пренебрежительно. Пепельноволосая махнула на девочку рукой и обратилась к Кавендишу: — Идемте, генерал, не будем терять времени, а то Листик сама туда отправится со всеми вытекающими последствиями…

Девушка и девочка взяли генерала под руки и, окончательно вогнав в ступор доранширцев, исчезли.

Сержант Крайдли сидел на складе, точнее, не просто сидел, а наслаждался жизнью. Этому способствовало отсутствие начальства — полковника, вернее, уже генерала Кавендиша, и наличие бутылочки, вернее, уже половины бутылочки темного виски. Крайдли был каптенармусом подразделения гвардии, охранявшего королевский дворец. Но себя сержант предпочитал называть суперинтендантом, ведь все снабжение королевской гвардии, кроме продовольственного, шло через его склад. Получить на складе у Крайдли что-либо, даже имея наряд, подписанный Кавендишем, было очень трудно. Как всякий суперинтендант, он стоял на страже интересов короны, то есть долго мотал нервы, прежде чем что-то выдать. Но сейчас… Никто ничего не хотел, знали же, что без подписи начальства… А начальство далеко… Крайдли моргнул. Начальство стояло прямо перед ним. И не одно, а в сопровождении двух девушек, вернее, девушки и девочки. Сержант ухмыльнулся, он хоть уже и ополовинил бутылку, но точно помнил, что дверь склада запирал на засов. Так что начальство, да еще в обществе особ женского пола, было не чем иным, как видением. Очень приятным видением — вот оно, начальство, перед тобой, но сделать ничего не может! Крайдли потряс головой, но видение не исчезло. Сержант поморщился — до чего же настырное, ну точно как взаправдашное начальство. А видение, словно подтверждая худшие опасения сержанта, ухватило того за грудки, подняло, потрясло и прорычало:

— Пьянствуем? Суконная твоя душа!

Крайдли с перепугу прикусил язык — до чего же реалистичное! А вот девушка, как и положено видению женского пола, проявила снисхождение и заботу:

— Отпустите его, генерал! Он и так с трудом соображает, а тут наше внезапное появление… Давайте быстрее возьмем, что нам надо, и вернемся.

Кавендиш, брезгливо морщась, стал перечислять необходимое. Крайдли показывал, благо это все лежало на ближайших полках. Генерал кивал, а хрупкие девушки таскали тяжеленные вещи и увязывали в большой тюк. Когда тюк был готов, девушки легко подхватили его с двух сторон, старшая взяла генерала за руку, а девочка показала сержанту язык. И такое забавное вначале, но оказавшееся таким ужасным видение пропало. Крайдли с облегчением вздохнул и потянулся за бутылкой виски, но ее не оказалось на столе. Странно, когда же он ее успел выпить? Неудивительно, что это видение было столь длительным. Сержант почесал затылок и открыл шкафчик с документацией склада, здесь у него хранились еще с полдесятка таких же бутылочек. Нет, Крайдли не пьяница. Но запас карман не тя… Бутылок не было! Нигде! Крайдли оглянулся и начал стремительно трезветь: казенного имущества на полках не было! Он подошел, ощупал пустые стеллажи и, застонав, сполз на пол. В руки ему опустились два листка, подписанные генералом Кавендишем. Расписка в получении имущества и приказ об аресте на две недели за пьянство во время несения службы.

ГЛАВА 10

Помолвка — тоже большой праздник

Баронесса Дарлина Грентон проснулась, как всегда, рано. А как же иначе? Хозяйство требует постоянного присмотра! Но сегодня все хозяйские дела были отодвинуты — сегодня большой прием! И дает его не кто-нибудь, а королева Элизабет в честь помолвки барона Роула Грентона и графини Синты эл Драконион. И замку Грентонов оказана большая честь — стать местом этого приема, ну и местом самой помолвки. Как оказалось, остроухая смуглянка — графиня в своей стране! Она сопровождает в путешествии свою королеву, которая гостит у королевы Альбиона, которая в свою очередь… Баронесса совсем запуталась в этих рассуждениях и решила дальше в них не углубляться. Она посмотрела на подарок королевы Милисенты, на свое новое платье, висящее на специальной вешалке-подставке. За это платье вчера отдали три гинеи, подумать только — три гинеи! А как его покупали…

Когда ее сын представил свою невесту, Дарлина была несколько шокирована, уж очень у той была экзотическая внешность, да и одета она была… Штаны, белая рубашка, застегнутая до самого ворота, кожаная безрукавка, мечи за спиной — разве приличные девушки так ходят? Но потом баронессе объяснили, что подобный наряд в той стране, где живет эта девушка, вполне обычен для ее народа, и появись она там в длинной юбке и жакете с глубоким декольте… Это было бы не то что неприлично, но крайне необычно, это бы вызвало не меньшее удивление, чем вызвали у альбионцев те короткие юбочки, которые были на двух симпатичных девушках из свиты заграничной королевы. Девушек называли ведьмами, а они почему-то не обижались. Очень приятные, хоть и одеты неприлично, и обе знают толк в хозяйстве. Дарлина с ними потом поговорила о породах коров и о том, как повышать их удойность, сразу видно, что хоть и ведьмы, а в хозяйстве очень хорошо разбираются! Все-таки очень приятные девушки, несмотря на их короткие юбки.

Тогда вечером королевские гвардейцы разместились в палатках, своих дочерей баронесса и сквайр загнали в комнаты на третий этаж замка, от греха подальше, в смысле — повыше. А хозяйка замка и ее гости устроились в большой гостиной. Как ни странно, но рыжая девочка тоже осталась вместе со всеми. Дарлина хотела сказать, что детям не место среди взрослых и солидных людей, но за нее вступилась королева Элизабет:

— Я думаю, что принцесса Листик может остаться с нами.

Рыжая оказалась сестрой королевы Милисенты. Дарлина не рассчитывала на такое количество гостей, поэтому не распорядилась об ужине на всех, а сейчас это делать было поздно. Но рыжая принцесса ее удивила, она вышла и, вернувшись буквально через пять минут, принесла громадный поднос с различными закусками; генерал Кавендиш и сквайр Тернолентон, как истинные джентльмены, поспешили девочке на помощь, но, взяв у этой малявки поднос, они с трудом его удержали! А принцесса удивила присутствующих еще раз, она неизвестно откуда достала три бутылки с темным виски, при этом почему-то виновато глядя на генерала, извинилась:

— Две с половиной я отдала гвардейцам, а то еду я им принесла, а вот…

— Ладно уж, пусть у них тоже праздник будет, у них и так сегодня много впечатлений, пусть расслабятся, — махнула рукой пепельноволосая леди. Она, кстати, вместе с мужчинами пила это самое виски.

— По-моему, этим своим поступком Листик только добавила солдатам впечатлений. Принести неизвестно откуда закуску и выпивку… — начала девушка, очень похожая на невесту Роула, но ее перебила пепельноволосая леди:

— Наоборот, Ирэн, этим поступком Листик завоевала у гвардейцев непререкаемый авторитет — в незнакомой местности достать закуску, а главное — выпивку!..

— Генерал, смотрите, чтоб Листик не отобрала у вас командование вашими солдатами, — серьезно, но под общий смех, обратилась к Кавендишу Ирэн.

На следующий день, после легкого завтрака, рыжая принцесса, сестра королевы Милисенты, спросила:

— Когда свадьба?

Эта рыжая по имени Листик тоже в штанах, может, потому и лазит по деревьям, как мальчишка-сорванец, а Сью и Сана за ней увязались, вот же две стрекозы! Говорят, принцессе можно, а нам что? Эти девчонки на удивление быстро нашли общий язык, правда, дочки баронессы и сквайра на деревья не лазили — это на себя взяла рыжая принцесса. Яблок ей захотелось, так чего рвать-то, вон ранние уже собраны, а там только поздние, зеленые они еще! Так нет же, принцесса с королевским величием заявила, мол, с дерева вкуснее! Какое там вкуснее, когда зеленые! Что самое интересное, она нарвала-таки спелых яблок, причем такого сорта, который здесь отродясь не видывали! Эти яблоки оказались очень вкусными, как десерт к завтраку они были очень кстати. Баронесса украдкой собрала косточки, надо будет их посадить, а потом привить к своим.

Взгляд Дарлины снова упал на новое платье… Да, когда этой рыжей объяснили, что вот так свадьбу сразу нельзя, надо сперва помолвку, а потом уж, через полгода, свадьба, она даже обрадовалась. Говорит, это хорошо — два раза праздновать будем! Смешная девочка! Ну и обе королевы посовещались и решили — помолвку послезавтра, то есть сегодня организовать. Но помолвка — дело серьезное, требует подготовки, для начала надо, чтобы у всех были соответствующие наряды. Королева Милисента о чем-то пошушукалась с принцессой и той пепельноволосой, леди Тайшей; и эта рыжая нахалка начала всех строить, словно солдат на плацу: мол, так удобнее идти будет! А куда идти-то: вокруг поля да парк за замком, если куда надо, то ландо заложить требуется. Но обе королевы поддержали рыжую принцессу. В общем, взявшиеся за руки девицы, Грентон и Тернолентон парами пошли по аллейке вглубь парка. Баронессе Дарлине стало стыдно, аллейка вела к пруду, а его давно не чистили, он имел такой заброшенный вид… Но, не пройдя и пяти шагов, они попали в белый туман, которого и в помине не было, а вот вышли из него… Безлюдный переулок выводил на довольно шумную улицу большого города, прямо к магазину женской одежды, и не какой-нибудь, а самой модной. Девушки обоих почтенных семейств Дораншира как увидели платья, так и забыли о своих страхах, а когда Милисента предложила им выбирать… В общем, это чудо — а как еще можно назвать перемещение из Дораншира прямо в Норлрум — сразу было забыто. Да что и говорить, сама баронесса Грентон растеряла свою солидность и совсем как молоденькая девчонка стала мерить предлагаемые ей платья. В этом магазине знали леди Тайшу как богатую и щедрую покупательницу, поэтому вокруг девушек крутился весь персонал модного заведения. Королевы скромно сели за столик в углу, видно, чтобы не мешать и не раскрывать инкогнито. Особое оживление вызвал выбор платья для невесты, хоть она отбрыкивалась и кричала, что ей так удобнее. Но тут и обе королевы настояли, все-таки приличия надо соблюдать! Что же это за невеста в штанах? Да еще и с мечами! Так ее и с женихом перепутать можно!

В общем, платья выбрали, когда уже почти наступил вечер. Все устали, но были очень довольны. Все-таки подобное случается не каждый день, да что там не каждый… Вот такой поход за модной одеждой даже она, баронесса Грентон, совершила второй раз в жизни! Первый был перед ее свадьбой и не шел ни в какое сравнение по количеству перемеренных платьев с этим походом! Да и по количеству купленных, тогда-то купили одно, за сумасшедшие деньги — полгинеи! А сейчас… Три платья на общую сумму в семь гиней! Когда баронесса с сожалением сказала, что такой суммы у нее нет, королева Милисента заявила, что это ей и ее девочкам подарок от подружек невесты. Но вот младшей дочери баронессы, которой тоже купили платье, нигде не оказалось, пропала и Сана, младшая из дочерей сквайра Тернолентона.

— Наверное, опять за яблоками полезли, — ехидно сказала старшая дочь сквайра — Хелен.

Остальные сестры пропавших девочек заулыбались, похоже, они или видели, или знали, куда ускользнули эти бесенята. Милисента тоже не проявляла беспокойства, а вот баронесса, к своему стыду, совсем забыла обо всем, увлекшись примерками, словно она молоденькая девушка и сама замуж выходить собирается. Тайша распорядилась упаковать выбранные наряды, но не тщательно, а так, будто их собирались перенести в соседнее здание. Милисента пошла к выходу и позвала всех за собой. На противоположной стороне улицы находился ресторан, там, на открытой террасе, сидели Кавендиш, Грентон и Тернолентон. Мужчины не спеша потягивали темный эль. Что же им еще было делать, пока дамы мерили наряды. Во-первых, присутствовать при такой процедуре мужчине крайне утомительно, а во-вторых, неприлично — ведь девушки раздеваются-одеваются. За столиком рядом сидели Листик, Сью и Сана, они ели мороженое, что самое удивительное — только первую порцию! Когда девушки подошли, сквайр Тернолентон смущенно произнес:

— Мы тут… Гм… Принцесса Листик показала нам корабль, на котором служит лейтенант Грентон, гм…

Видно было, что сквайр так и не смог принять саму мысль, что можно вот так, мгновенно перемещаться в пространстве. Грентон уже привык, генерал Кавендиш начал привыкать к такому способу передвижения, ну а новые подружки Листика воспринимали необычайные способности девочки как должное.

— Листик, ты, надеюсь, сделала для нас заказ? — спросила Тайша.

— Ага! — кивнула девочка и сделала движение, будто кого-то подзывая. На ее жест прибежал, судя по одежде и солидному виду, сам хозяин ресторана. Он поклонился и махнул рукой, тут же официанты начали носить на соседние столики различные блюда, заказанные Листиком.

— Куда нам столько? — удивилась Ирэн; владелец ресторана, повинуясь жесту Листика, которая указала на Милисенту, почтительно склонился перед ней и спросил:

— Леди, юная леди сказала, что вы хотите сделать большой заказ?

— Ага! — подтвердила Листик. — Мил, я тут подумала, что кухня «Подзорной трубы» не справится, вот здесь и дозакажем угощение на свадьбу. Мороженое здесь очень вкусное…

— Дозакажем, только не на свадьбу, а на помолвку, — поправила Милисента.

Баронесса Дарлина хотела обидеться — она и ее слуги могли бы приготовить не хуже, но Листик улыбнулась:

— А вы, матушка Дарлина, приготовьте только самое вкусное — пирожки и то, что на завтрак было, вон Роул хочет своих бывших сослуживцев пригласить, да и с «Колдуньи» тоже будут, еще лорды Глайстрон и Краймонс, я их пригласила, да и кроме них куча народа.

При этих словах у Тернолентона и хозяина ресторана глаза на лоб полезли — девочка так небрежно назвала тех, кого она пригласила, — первого министра и первого лорда адмиралтейства, и, судя по реакции окружающих, она не шутила! Ресторатор согнулся в еще более низком поклоне, а Листик ехидно заявила:

— Мил, давай я тебя и Бэтти представлю, а? Тогда он вообще падет ниц!

Глаза хозяина ресторана, и так вылезшие на лоб, сделались большими и круглыми, как очки ныряльщика. Девочка захихикала, а Милисента строго сказала:

— Листик, перестань пугать людей!

Повернувшись к так и стоящему в низком поклоне владельцу ресторана, Милисента, подробно перечислив заказываемые блюда, спросила:

— Вам понятен заказ? — а затем распорядилась: — Первая перемена блюд должна быть готова послезавтра к двум часам дня, вторая — к трем, а остальные — каждая через час! Все погрузить на тележки, забирать их будут прямо отсюда.

Это все было позавчера, а сегодня — помолвка, Дарлина подозревала, что иностранки решили, что это и есть свадьба. Несмотря на все разъяснения, чем помолвка отличается от свадьбы! А может, у них так принято — устраивать подобные празднества по любому поводу? В общем, надо спешить, скоро гости съезжаться начнут.

Днем раньше, ресторан «Морской конек»

В «Морском коньке» частенько собирались молодые офицеры. Ресторан был стилизован под обычную таверну, которых имелось множество в припортовом районе. Но все же это был ресторан, и район был уже богатый, и посуда… В тавернах не подают еду на серебряных тарелках с серебряными же вилками и ножами, а вино или напитки покрепче — в хрустальных бокалах.

Шумная компания молодых офицеров обсуждала последние события — попытку заговора против выздоровевшей королевы и то, как были захвачены корабли линейной эскадры.

— …А я вам говорю, джентльмены, это была девочка! Рыжая! С факелом в крюйт-камере. А потом она выкатила одну бочку в коридор и взорвала! — горячился один из молодых офицеров с мичманскими нашивками.

— Эри, это ты привираешь! Ну не может взрыв, пусть даже одной бочки рядом с крюйт-камерой, так… — начал возражать другой, более старший, с нашивками лейтенанта.

— Ты говоришь — рыжая девочка? А не в замшевом бежевом костюмчике? Два ножа на поясе, на темно-коричневом! С серебряными вставками? — спросил еще один мичман.

— Да, Брэн, именно так! А ты откуда знаешь? Тебе кто-то уже рассказывал?

— Я сам об этом рассказывал, эта девочка сидела в крюйт-камере нашего «Непобедимого»… А между твоим и моим кораблями было не меньше мили…

— Брэн, такого не может быть! Я тогда нес вахту и был одним из первых, кто прибежал на сигнал пожарной тревоги…

— Так и я нес вахту и тоже прибежал…

— Джентльмены, вы хотите сказать, что девочек было две? Но насколько я понял из рапортов, таких девочек было еще три, то есть всего пять! — вмешался лейтенант: — То, что эти девочки были на кораблях, бесспорно, а вот как они туда попали — другой вопрос. Я склоняюсь к мысли, что о заговоре знали и приняли меры… — Тут лейтенант многозначительно поднял глаза к потолку.

— И на ваши корабли подсадили еще в порту в качестве агентов маленьких девочек, — насмешливо произнес капитан третьего ранга. — Джентльмены, не кажется ли вам это абсурдом? Иметь информацию и использовать в таком важном деле детей? Проще было завербовать кого-нибудь из команды…

— Но были же девочки! — возразил еще один лейтенант. — Ведь именно их видели! И именно они грозились взорвать корабли!

— Да, джентльмены, это выглядит странным на первый взгляд, но при ближайшем рассмотрении все становится более чем логичным. — Капитан второго ранга, единственный в этой компании в таком звании, посмотрел свой бокал на свет и так же неспешно продолжил: — Очень логично. Ребенку гораздо проще спрятаться на корабле, чем взрослому…

— Если этот ребенок знает, где прятаться, — вставил капитан третьего ранга, а кавторанг кивнул и продолжил:

— Именно! Да и скрытно проникнуть в крюйт-камеру тоже надо суметь, ведь в начале коридора, ведущего к ней, всегда стоит пост. Или вы хотите сказать, джентльмены, что на ваших кораблях пренебрегали службой?

Все присутствующие офицеры отрицательно закачали головами, а кавторанг продолжил:

— Да и в крюйт-камеру, джентльмены, никто из вас с факелом не войдет. И взрывать корабль, на котором он находится, никто из завербованных не будет, разве что сумасшедший, но таких, насколько я знаю, в эскадре нет.

Новое энергичное мотание головами было ответом, а офицер закончил свою мысль:

— Я уверен, что эти девочки в случае отказа сдаться взорвали бы корабль! Да и этот странный приказ лорда Краймонса о прекращении расследования того, как эти дети проникли на корабли, тоже о многом говорит.

— Вы хотите сказать, что лорд Краймонс знает, как это было проделано? — удивился лейтенант.

— Боюсь, что да, — со вздохом ответил капитан второго ранга. — Понимаете, использовать ребенка в таком деле — это как-то… Для девочек это игра — скрытно проникнуть на корабль, пробраться в крюйт-камеру и под угрозой взрыва принудить экипаж сдаться. И я уверен, что их подучили — если экипаж не сдастся, то взорвать корабль! А дети… Повторюсь — для них это игра, они не вполне понимают последствия своих поступков, та рыжая девочка или девочки, не задумываясь, подожгли бы порох!

— Ага! — раздалось громкое от дверей.

Все повернулись на голос. Там стоял лейтенант Грентон и рыжая девочка, при виде которой у многих из присутствующих офицеров по спине побежали мурашки.

— Я вас приветствую, джентльмены! — поздоровался Грентон.

Многие знали историю его увольнения с флота и считали, что с ним поступили несправедливо. Но знали и то, что он нашел новую службу, и именно на том корабле, что взял в плен половину линейной эскадры.

— Ага! Привет! — тоже поздоровалась рыжая девочка.

— Это она! — пораженно произнес мичман.

— Ага! — подтвердила девочка и, улыбаясь, вытянула руку вперед. Прямо из ее ладошки ударило пламя, похожее на огонь факела, только раза в три больше.

— Джентльмены, позвольте вам представить — леди Листик, — поклонился в сторону девочки Грентон.

Рыжая изобразила женский придворный поклон, точнее, попыталась изобразить — книксен трудно делать с двумя факелами в руках, а она и во второй руке зажгла огонь. Мичман, сделав несколько шагов вперед, попробовал потрогать этот огонь руками и, чертыхнувшись, резко отдернул обожженную руку.

— Не надо даже пытаться пробовать, джентльмены, огонь у леди Листика самый что ни на есть настоящий, — запоздало предупредил Грентон.

— Ага, — подтвердила девочка.

— Ага! — непроизвольно произнес мичман, дуя на свою ладонь, и, глядя на девочку, спросил: — Но как?

— Что — как? Как я это сделала или как проникла на ваши корабли? Кстати, — Листик обернулась к капитану второго ранга, — не вините лорда Краймонса, он не знал, что мы собираемся сделать. Это все Тайша придумала!

— Мы? Так вас было несколько? — спросил офицер.

— Я и Милисента, она моя сестра, но она старше, — кивнула девочка и гордо добавила: — Она взяла в плен меньше кораблей, чем я!

— Джентльмены, с леди Листик вы сможете поговорить позже, она вам даже покажет, как берет в плен корабли. — Грентон поднял руку, призывая к вниманию, а девочка увеличила свои факелы вдвое, так что их жар почувствовали наиболее близко стоящие офицеры. Грентон, улыбаясь, сообщил: — Я имею честь пригласить вас на мою помолвку с графиней Синтой эл Драконион. Помолвка состоится завтра, в замке Грентон-холл.

— Роул, насколько я помню, это ваш родовой замок, он находится в Дораншире. Туда же четыре дня пути! И как мы… Да и вы тоже… Как вы туда успеете? — удивился один из лейтенантов.

— Успеем, все успеем! — заулыбалась рыжая девочка и, став серьезной, строго сказала: — Завтра в девять утра встречаемся здесь! Форма одежды парадная! И попрошу не опаздывать!

Грентон кивнул, как будто подтверждая слова своей юной спутницы, а она, снова заулыбавшись, сказала, обращаясь к капитану второго ранга:

— Заодно вы увидите, как я попадала на ваши корабли, на все пять одновременно.

Баронесса Дарлина Грентон опустила руки, последняя застежка ее нового платья была застегнута, и служанка отступила в сторону. Дарлина оглядела себя в зеркало и осталась довольна.

— Ну расслабьтесь, да не так же. Станьте свободно, вот здесь! Ближе не надо, а то они прямо на вас выйдут, и вы сразу в их объятия попадете!

Эти слова с улицы сопровождались девичьим хихиканьем, видно, девушки были совсем не прочь сразу попасть в объятия. Баронесса выглянула в окно. Там две остроухие подружки невесты строили, вернее, приводили в художественный беспорядок строй молодых дворянок Дораншира. Дарлина покачала головой. Это ж надо — так рано встать, привести себя в надлежащий вид и беспрекословно выстроиться в две шеренги, как солдаты на плацу. Правда, девушки не сами строились, выстроила их Листик. Она вчера им рассказала, что специально пригласила молодых офицеров из столицы, так эти дурехи, наверное, всю ночь не спали — прихорашивались.

— Эльбетта, рано еще в обморок падать, еще никого нет! Ты вот сюда встань.

— Но меня же будет плохо видно!

— Всех будет видно. Вот так и улыбайся. Да не так! Ты оскалилась, будто кого-то укусить хочешь!

Дарлина повеселела. Здесь были не только девушки Грентонов и Тернолентонов, сюда съехались все соседи со своими многочисленными дочерьми. Вчера Роул и Синта лично пригласили всех. Такого, чтобы виновники торжества лично звали гостей, здесь не было. Хоть расстояние и небольшое, но даже в ландо объехать всех — надо пару дней, да и утомительно это очень. С помощью Листика удалось обойти всех соседей, покрывая немаленькие расстояния между их поместьями буквально за несколько шагов. Особые способности рыжей принцессы позволили все это сделать меньше чем за полдня. Дочки соседей как услышали, кто будет приглашен, заставили своих родителей приехать еще вчера, а сегодня — вон, уже выстроились. Дарлина улыбнулась: ее дочки и дочки сквайра выглядели лучше всех, все-таки недаром платья покупали!

— А ну, тихо! Вы же не на базаре! Что о вас джентльмены подумают? — прикрикнула на начавших возмущаться девушек, которым казалось, что они не там стоят, остроухая смуглянка.

— Проходите, джентльмены, проходите! — из внезапно возникшего туманного облачка появилась Листик, за ней стояли — так как туман рассеялся так же внезапно, как и появился — ошарашенные молодые люди — офицеры флота, не решающиеся сдвинуться с места.

— Вот, — удовлетворенно сказала девочка, — знакомьтесь!

Ошеломленные переходом офицеры — ведь они только что были в столице, на городской улице, а тут оказались в явно сельской местности, да еще и перед таким «цветником» — растерянно хлопали глазами. Инициативу взяли в свои руки длинноухие леди и Грентон, они начали представлять девушек и морских офицеров друг другу. Дарлина не стала наблюдать за этой церемонией, она спустилась в гостиную, где к окнам прильнули родители построенных девиц.

— Уважаемая леди Дарлина, но как это… Как такое возможно? — задал вопрос один из соседей, сквайр Кроулентон.

Дарлина пожала плечами и с улыбкой кивнула на вошедшую рыжую девочку, та шла в компании Сью и Саны, все жевали пирожки. Причем вошли они со стороны кухни, хотя рыжая всего минуту назад была за окном с парадной стороны, а чтобы обойти здание, надо было потратить хотя бы минут пять.

— Ну, что же вы? — укоризненно всплеснула руками Дарлина и спросила у девочек: — Потерпеть нельзя было? Не могли подождать, когда всех угощать будут?

— Так вкусно же! — ответила рыжая, состроив умильно-просящее выражение на своей вымазанной в сладкой пирожковой начинке рожице. — Мы только по одной штучке взяли, ведь по одной можно, да? Только по одной, мы больше не будем!

— Ну что мне с вами делать, ладно уж, — махнула рукой баронесса.

Сквайр Кроулентон растерянно посмотрел на Дарлину, та опять пожала плечами. Выходки и способности Листика уже перестали ее удивлять. Если королева Альбиона считает это нормальным, то почему ей, простой провинциалке, это должно казаться странным. Остальные гости тоже потеряли интерес к прошмыгнувшим на улицу девочкам, родителей больше всего интересовала процедура знакомства дочерей с офицерами.

Ровно в одиннадцать часов прозвучали фанфары, и гости пошли в парк к пруду. У пруда, почищенного и приведенного в надлежащий вид (и это всего за одну ночь, а может еще быстрее), стоял сооруженный алтарь. Служитель Бога в парадной ризе поджидал молодых. По проходу, образованному гостями, шли Роул и Синта, он — в парадной форме королевского морского офицера, она в белом платье невесты. Это красивое платье удивительно шло девушке, белые кружева оттеняли темную кожу, черные волосы были уложены в замысловатую прическу и скреплены нитями жемчуга. Громадная поляна, превращенная в храм под открытым небом, была заполнена народом, здесь находились не только соседи Грентонов, но и множество гостей из столицы. Жених и невеста, хоть это была только помолвка, но по-другому эту пару назвать было никак нельзя, подошли к алтарю. Служитель торжественно провел церемонию. Когда отзвучали последние слова, рыжая девочка, таскавшая пирожки, и две девушки ну в очень коротких юбках вскинули руки, и небо расцветилось огнями фейерверка, хорошо видимыми, несмотря на яркий солнечный день. Самая юная часть гостей завизжала от восторга. А Сью и Сана с гордым видом стояли около своей подруги, словно они тоже участвовали в создании этого огненного великолепия.

Потом были поздравления. Сначала к молодым подошли две девушки примерно одинакового роста. Первая, немного бледная, хотя румянец уже играл на ее щеках, и вторая, очень красивая, с пшеничными волосами. Первую узнали, и среди узнавших, к удивлению, восторгу и даже ужасу остальных доранширцев, прокатилось благоговейное: «Королева!» Это была сама Элизабет Шетлэндская, королева Альбиона.

— Спасибо, ваше величество! — поблагодарили королеву Синта и Роул, точно так же они поблагодарили и вторую девушку.

— Это Милисента, королева Зелии, она приехала погостить к нашей королеве. — Знающие кто шепотом, кто вполголоса объяснили незнающим, кто эта вторая девушка.

А королева Зелии кивнула рыжей девочке. Та подошла к баронессе Грентон, взяла ее за руку и повела к молодым. Сначала поздравила Дарлина, затем настал черед рыжей девочки, она что-то тихо сказала и пожала протянутую руку Грентона, потом поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку, то же проделала и с Синтой.

— Спасибо, Листик! — сказала эльфийка.

— Спасибо, ваше высочество, — поклонился Грентон.

Среди гостей прокатился новый вздох изумления.

— Ну если ее сестра королева, то Листик принцесса! — громко объяснила своим сверстникам, так, чтобы и взрослые слышали, Сью.

Многие с изумлением смотрели на рыжую девочку, ведь она вчера вместе с Грентоном приглашала их на помолвку. А тех гостей, что из Норлрума, именно она провела сюда через странный туман.

После поздравлений все вернулись к Грентон-холлу, на полянке перед которым уже были накрыты столы. Внутри этого «замка» не смогла бы разместиться и четверть приглашенных. Слуги разносили еду и напитки, но мало кто из гостей заметили, что каждый час Листик и Тайша заходили на кухню на пару минут. А вот слуги были удивлены до икоты в первый такой приход. Листик и Тайша исчезли прямо у них на глазах, потом так же внезапно появились с громадными тележками, груженными всевозможными блюдами. Слугам оставалось только разносить. То-то они удивлялись, что на такое большое количество гостей так мало припасено угощения. Правда, это были особые, можно сказать, фирменные блюда баронессы, которая, кстати, сама великолепно готовила.

Когда с угощением было закончено, а танцы еще не начались, те из доранширцев, что прибыли на праздник со своим подрастающим поколением, обнаружили, что это поколение исчезло. За отдельным столом, где были размещены дети, сидел всего один, самый маленький. На вопрос обеспокоенных родителей, где остальные, он обиженно ответил:

— Усли в лес, са ягодами, а меня не всяли, скасали, маленький слиском!

— В какой лес? За какими ягодами?

— Са лесными, какие есо могут быть в лесу ягоды? — ответил будущий сквайр, дивясь непонятливости взрослых.

Растерянным родителям объяснила подошедшая к этому столу королева Милисента:

— Когда мы сюда ехали, проезжали через лес, там было множество ягод. Вот Листик их туда и повела.

— Но это же перед Дорантоном, да и от города до леса не меньше пяти миль!

Милисента, улыбаясь, показала на гостей из столицы, ведь они сегодня утром были еще в Норлруме.

— Но это же дикий лес! Там могут быть разбойники! Дикие звери! Они же могут напасть! — обеспокоенно зашумели родители пропавших детей.

Милисента, так же улыбаясь, постаралась их успокоить:

— Разбойников там уже нет, а если и есть, то только малолетние. Ну а если нападут дикие звери, то эти разбойники вернутся не только с ягодами, а еще и со шкурами.

Дети вернулись через час, как раз к танцам. Вымазанные в соке малины и черники, с кульками, свернутыми из больших листьев лопуха и доверху наполненными спелыми ягодами. Милисента оказалась права, Листик вместо ягод тащила, правда, не шкуру, а живого медведя. Косолапый, видно, уже смирился со своей участью, поэтому даже не рычал, только обреченно сопел.

— Вот, он нас к малине не пускал! — в один голос пояснили Сью и Сана, они несли каждая по два кулька.

Остановившись у своего стола, Листик выпустила медведя, взяла у дочери баронессы Грентон один из кульков и протянула маленькому сквайру, но того уже интересовал медведь:

— Миска! Мосно я его погласу?

Листик кивнула, и мальчик, к ужасу взрослых, бесстрашно шагнул к медведю и протянул руку. Медведь, встретившись взглядом с рыжей девочкой, закрыл глаза и притворился мертвым. Мальчик погладил зверя, а потом подергал его за ухо. Листик в это время взяла второй кулек с ягодами и отнесла Синте и Роулу. Пока она ходила, малыш уже успел сесть на медведя верхом.

— Мишка никому не нужен? Могу подарить, — предложила Листик, но никто не захотел такого подарка. Надо сказать, что медведь был раза в два крупнее тех, что водились в Альбионе. Листик сняла малыша с медведя: — Давай мишку домой отпустим? А то он, видишь, тут совсем заскучал.

Перед мордой медведя появился проход в дикий лес, причем совсем не похожий на леса Альбиона. Медведь вскочил на лапы и с грозным ревом, больше похожим на истошный визг, бросился наутек сквозь портал. Сквайр Кроулентон с изумлением рассматривал ягоду малины, взятую из кулька своей дочери, она была раза в четыре больше обычной. Милисента давно это заметила и, глядя на сестру, укоризненно покачала головой, на что Листик ответила:

— Мил, там было совершенно безопасно!

— А пещерные медведи? И другие… — Милисента хотела сказать — хищники, но промолчала.

Листик ее поняла:

— Мил, они все сразу разбежались!

— А этот медведь? Он что, недостаточно быстро убегал?

— Ага! — Листик развела руками: что ж тут поделаешь! Если некоторые звери слишком медленно убегают, то сами виноваты!

— Понятно, с мишкой захотелось поиграть, — улыбнулась Милисента.

— Ага! — хором ответили Листик, Сью и Сана.

Праздник удался. После воистину королевского угощения были танцы. Поздно вечером Листик и Тайша развели гостей, тех, что из Норлрума, по домам. Но многие морские офицеры приняли приглашения окрестных баронов и сквайров немного погостить у них. Королева Элизабет пообещала походатайствовать перед лордом Краймонсом о предоставлении молодым офицерам краткосрочного отпуска.

— Похоже, одной помолвкой в этом году не ограничится, — кивнул, улыбаясь, первый лорд адмиралтейства, когда Листик открыла для него портал в столицу.

— Ага! — поддержала лорда Листик, после чего они, многозначительно переглянувшись, засмеялись.

Сама же королева Элизабет решила немного погостить у Грентонов, тем более что старших дочек баронессы Дарлины она пригласила в столицу на должность своих фрейлин. И старших дочек сквайра Тернолентона тоже. В общем, все угомонились поздно вечером. Лорд Глайстрон решил остаться на день, хоть у него и были в столице неотложные дела. Его мучил один вопрос, и он терпеливо дожидался возвращения Тайши. Когда он встретил девушку на поляне перед замком, та, взглянув на лорда, кивнула ему и направилась к деревьям парка. Видно, то, что она собиралась рассказать, не было предназначено для чужих ушей.

— …тогда я подорвала корабль. Понятно, что еще и от себя добавила. Вы же, Фрэнк, видели, что огненные ведьмы сделали с бегучим такелажем корабля-мишени? Если бы они ударили по корпусу, эффект был бы тем же. Я, Листик да и Милисента можем сотворить такое же, только многократно сильнее, чем ведьмы. А потом я просто ушла, хотя могла бы остаться на том месте, где взорвался корабль. Ведь вы бы удивились, увидев меня целой и невредимой? — завершила свой рассказ Тайша.

Они с лордом Глайстроном стояли под деревом в парке поместья Грентонов. Лорд Глайстрон еще раз задал тот вопрос, что задавал при спуске «Колдуньи» на воду и тогда не получил на него ответа. Теперь Тайша попыталась ему объяснить. Но, видно, рассказ девушки его не удовлетворил.

— Кто вы, леди Таиса? Кто такие королева Милисента и принцесса Листик? Нет, я нисколько не сомневаюсь, что они королева и принцесса, просто ваши возможности не идут ни в какое сравнение с возможностями местных волшебников. Раньше я считал всех местных колдунов и колдуний шарлатанами… Согласен, сельские знахарки могут остановить кровь или заговорить зубную боль… Но то, что показали вы, причем так — небрежно, мимоходом, не идет ни в какое сравнение с умениями местных волшебников. Так кто же вы? — Глайстрон вопросительно смотрел на Тайшу, та улыбнулась и сказала:

— Фрэнк, вы поверите, если я скажу, что мы пришли из другого мира? Где способностями к магии обладают в полном объеме, а не на таком жалком уровне, как у вас? Да и там мы с девочками можем считаться уникумами по своим возможностям.

— Леди Таиса, вам я поверю. Вы никогда не обманывали. И вы знаете, как я к вам отношусь. Прошло уже тридцать лет, я постарел, а вы все так же молоды и красивы…

— Фрэнк, вы что, так и не женились? — тихо спросила Тайша.

— Не женился, Таиса, ни одна девушка не могла сравниться с вами!

Тайша взяла Глайстрона за руку, и он замолчал. Так они стояли некоторое время, а потом мужчина тихо продолжил:

— Понимаешь, Таиса, не мог, не мог тебя забыть. Та ночь… А потом бой… У меня всегда перед глазами стояла ты за несколько секунд до взрыва корабля… И детей у меня нет, Бэтти для меня как родная, даже больше чем родная! Когда у нее обнаружили эту болезнь… Понимаешь, если бы она умерла, то зачем и мне жить? Но тут появляются твои девочки… Это чудо… Я не верил в чудеса, до сих пор не верил…

Тайша сжала руку лорда, прерывая его бессвязную речь. Девушка вздохнула и тихо проговорила:

— Мне очень жаль, что так вышло, но у нас с тобой вряд ли что-то могло быть. Мы слишком разные, я принадлежу совсем к другой расе. Нет, общие дети у нас могут быть, но, как правило, они тоже несчастливы. Они становятся изгоями у моего народа, а народу отца кажутся чудовищами. К тому же существует негласный запрет на такие связи. Мать Листика его нарушила, она была единственная за последние несколько десятков тысяч лет, и ее убили. Нет, явно ее не убивали, просто создали такие условия, что она, несмотря на всю свою силу, не могла не погибнуть.

— Я понимаю… — начал лорд, но Тайша не дала ему сказать:

— Фрэнк, я не испугалась. Листик появилась только через десять лет после того, как мы с тобой… Но понимаешь, мы слишком разные. Ты же сам видишь! И у меня нет ничего к тебе, ну разве что симпатия…

Лорд Глайстрон опустил голову и некоторое время стоял так. Ни он, ни Тайша не заметили Листика, девочка провела последнего из гостей и вернулась, а здесь, увидев Глайстрона и Тайшу, решила им не мешать и спряталась. Она встала от них довольно далеко, нормальный человек не услышал бы разговора, но Листик была драконом, поэтому она все слышала. Она не хотела подслушивать, просто так вышло, и теперь рассказ Тайши напомнил ей о тех событиях. Не о тех, про которые рассказывала Тайша, а о гибели Ветики. Листик будто снова пережила то, что тогда произошло.

— Мама, мамочка… Они специально… Они хотели убить ее… Они… — бессвязно бормотала Листик.

Сильные руки обняли девочку, Милисента крепче прижала ее к себе и начала утешать:

— Не плачь, Листик, не плачь! Ты же не одна! У тебя есть я, Рамана, Саманта, Ирэн, теперь вот и Тайша. Мы все тебя любим! Не плачь, давай я тебе слезы вытру, а то что о тебе подумают? Такая сильная — и плачешь!

Утром поднялся ветер, погода испортилась. Гости, вышедшие к завтраку, не обнаружили Милисенту и Листика, посланный за ними слуга доложил, что в их комнате постели нетронуты. На вопрос хозяйки, видел ли кто сестер, никто из слуг не ответил положительно, только один сказал, что девушки на крыше. Обеспокоенные хозяева и гости высыпали на улицу. На вершине самой высокой и единственной башни, прямо на флюгере, сидели две фигурки с развевающимися пшеничными и рыжими волосами.

— Они не упадут?! — забеспокоилась королева Элизабет.

— Нет, — усмехнулась Тайша, — а вот улететь могут.

ГЛАВА 11

Домой! В гостях хорошо, но дома лучше, хоть и приходится иногда ругаться

Клубы белого дыма окутывали корабли, стоящие на рейде. Это линкоры королевского флота Альбиона салютовали проходящей мимо них «Колдунье». Хотя на фрегате Милисенты пушек не было, «Колдунья» отвечала не менее солидно — вовсю старались огненные ведьмы и Листик. Вообще-то Киламина и Миларимо справились бы и сами, но Листик не могла пропустить такого веселья. Милисента и Тайша, стоящие на шканцах, тихонько посмеивались: уж очень забавно выглядела девочка, изображавшая бортовую батарею корабля.

Неделя отпуска, выделенная Грентону и превратившаяся в один большой праздник, прошла как один день. Хоть Грентон и просил две недели, но большая часть этого времени ушла бы на дорогу туда и обратно, а поскольку туда ехали всего один день, а обратно вернулись, как сказала Листик, «прыжком», то почти целую неделю провели в Грентон-холле. После помолвки бал дала королева Элизабет, затем бал дала королева Милисента. Листик тоже хотела дать бал для юной части доранширского дворянства, но вместо этого у нее получился очередной поход в лес, за ягодами. Надо ли говорить, что лес был не в этом мире. Поэтому ягоды и цветы, принесенные оттуда, сильно отличались от тех, что росли в Альбионе. Практичная Дарлина попросила Листика об одном одолжении, и в имении Грентонов появился малинник, где росли необычайно большие ягоды. А очередные гости были напуганы громадной ящерицей, на которой Листик, Сью и Сана приехали сами и привезли выкорчеванные кусты малины.

Но все хорошее когда-нибудь кончается, закончился и этот праздник. Все гости разъехались по своим домам. Младшие дочери баронессы Грентон и сквайра Тернолентона остались в Дораншире, а старшие сейчас стояли рядом с королевой Элизабет, она сдержала свое слово, и эти четыре девушки стали ее фрейлинами. На широкой смотровой площадке, на высокой башне, стояла не только Элизабет со своими фрейлинами, здесь были первый министр лорд Глайстрон, первый лорд адмиралтейства Краймонс, командир королевской гвардии генерал Кавендиш и еще несколько придворных. Королева, смотревшая в сторону моря, повернулась, в ее глазах блестели слезы:

— Уходят. Я как будто что-то потеряла, мне будет их так не хватать!

— Ваше величество, но не могут же они постоянно жить здесь, ведь у Милисенты свое королевство, ей там надо править… — сделал неуклюжую попытку утешить свою королеву генерал Кавендиш и, вздохнув, добавил: — Мне тоже будет их не хватать, особенно Листика…

— Ага! — согласилась с генералом рыжая девочка, она появилась рядом с Элизабет и обняла ее. — Не расстраивайся, мы будем приходить к тебе в гости!

— Обязательно будем, будем дружить королевскими домами! — Рядом с Элизабет и Листиком появилась Милисента.

— Обязательно будете, а как же иначе? — Тайша возникла за спинами придворных рядом с лордом Глайстроном и, ехидно улыбаясь, пояснила свое утверждение: — Общей границы у ваших королевств нет, так что дружбе ничего не помешает.

— Ну разве в этом дело… — начала Листик.

Тайша кивнула:

— Вот и я о том же! А вы не забывайте, командор Таиса Ланик обязательно вернется! Вернется, чтобы стать адмиралом! — Тайша с улыбкой посмотрела на лорда Краймонса, последние слова она адресовала именно ему.

Листик достала из воздуха ярко-красную розу и протянула Элизабет:

— Вот, таких тут тоже нет, но ее надо посадить, а то завянет!

— Девочки, нам пора! — позвала Милисенту и Листика Тайша.

— Ага! — в один голос сказали сестры, засмеялись и, поцеловав Элизабет, исчезли, Тайша исчезла вслед за ними.

— Я назову тебя «Листиком»! — прошептала королева, прижимая розу к груди, потом, сделав знак фрейлинам следовать за собой, покинула смотровую площадку, остальные придворные и командир гвардии ушли вслед за своей королевой.

Лорд Краймонс, глядя вслед уже почти исчезнувшей за горизонтом «Колдунье», задумчиво произнес:

— Они сейчас испытывают к нашей королеве дружеские чувства, а что будет, если ситуация изменится? Мне даже страшно думать об этом! Если две девушки смогли принудить к сдаче всю нашу эскадру… А вчерашнее повторное испытание? Два корабля они уничтожили меньше чем за тридцать секунд!

— Не всю эскадру, — возразил лорд Глайстрон, — только шесть кораблей.

— На всю у них ушло бы чуть больше времени, и они могли просто повзрывать корабли! Вы же видели, что они могут! Что будет, если они явятся не вдвоем, а, скажем, вдесятером? — Краймонс выглядел очень озабоченным.

— Насколько я понял со слов Таисы, их всего трое. Только они обладают такими способностями, и, как она мне объяснила, их страна находится очень далеко, она недосягаема для нашего флота. — Глайстрон не стал рассказывать первому лорду адмиралтейства то, что ему рассказала Тайша о другом мире. — И поверьте мне, туда или оттуда можно попасть к нам сюда только при стечении определенных обстоятельств.

— Вы хотите сказать, что Тайша и есть Таиса Ланик? Но если даже она уцелела в том бою, то сейчас она должна выглядеть… А ей можно дать не больше двадцати пяти лет!

Первый министр лишь кивнул, грустно улыбаясь, а лорд Краймонс продолжил, осененный внезапной догадкой:

— И эта страна, в которую невозможно попасть, вернее, можно, но только при стечении определенных обстоятельств! И жители этой страны, обладающие запредельными возможностями…

— Не все, другие девушки, да и два их спутника такими способностями не обладают, — начал возражать лорд Глайстрон, но Краймонс, как ему казалось, догадавшийся о правильном ответе, продолжил свои рассуждения:

— Да, не все! Правители страны умеют делать то, что не под силу подданным! Только элита обладает особыми способностями, но и простые жители могут многое, что недоступно обычным людям. Это Океанида! Да-да, Океанида! Легендарная страна, описанная в древнейших хрониках! Она не ушла под воду, она скрылась… Может, в другом измерении… И раз в… не знаю, раз в сколько лет… Ведь леди Тайша появлялась раньше, а потом исчезла, значит, туда иногда открывается проход! И жители Океаниды могут проникнуть в наш мир, но потом проход закрывается! Недаром они так спешили!

— Не так уж они и спешили…

— Да! Но к определенному времени им надо… Только вот не могу понять, зачем им корабль? Ведь чтобы прийти сюда, корабль им был не нужен!

Ответ Глайстрона сильно удивил Краймонса:

— Листику захотелось покататься.

Капитан Броунс с некоторым изумлением смотрел на своего помощника Харана Каратто. Того просто в детский восторг привели паруса фрегата. Ветер был не сильный и не слабый, в самый раз, поэтому Броунс приказал поставить все паруса, в том числе и лиселя. Это было сделано в первый раз, под всеми парусами «Колдунья» еще не ходила. Впрочем, и сам капитан Броунс был удивлен. Корабль делал двадцать узлов, чего не могло быть в принципе. Боцман три раза бросал лаг, и все три раза результат измерения скорости был одинаков.

«Колдунья» казалась облаком, летящим над самой поверхностью моря; солнце только взошло, и паруса, на рассвете бывшие нежно-розовыми, стали белоснежными. Передав командование Грентону, Броунс прошелся по мостику, заложив руки за спину. Потом с некоторым превосходством посмотрел на своего помощника:

— Ну как? Как тебе, Харан, наши паруса? Нравятся?

У капитана и его первого помощника уже установились вполне нормальные, даже дружеские отношения, они уже перешли на «ты». Каратто с нескрываемым восхищением ответил:

— Великолепно, Генри! Просто великолепно! Я даже не ожидал такого! У нас тоже используют прямые паруса: на бригах, барках, коггах, но там в лучшем случае две штуки на мачте, а здесь… Я даже не знаю, как мачты выдерживают такое количество! И эти дополнительные паруса на реях, на выносных…

— Эти паруса называются лиселя, а ставятся они на лисель-спиртах, — снисходительно усмехнулся Броунс.

— Да, лиселя, — кивнул Каратто, — они увеличивают общую площадь парусов почти в полтора раза!

Видно, восторг помощника капитана разделяла вся команда, приведенная леди Милисентой, они все были на палубе. Как Броунс уже знал, это были подданные зелийской королевы, по крайней мере, так они о себе говорили. Но, немного повосхищавшись парусами, зелийцы теперь явно чего-то ждали. Да и те из команды, кого набрал Броунс, тоже были на верхней палубе. Их удивили действия матросов, приведенных Милисентой. Обычно моряк старается в любую свободную минуту добрать сна, ведь неизвестно, что будет дальше, возможно, придется не спать несколько суток, а тут прямо-таки ритуальная встреча восхода солнца. Но солнце давно взошло, а палубу никто не покидал. Появление девушек вызвало оживление зелийской части команды, оживление перекинулось и на альбионцев, хотя те не понимали, отчего бы это? Впереди шли Милисента, Тайша и Листик, их сопровождали донельзя серьезные Миларимо, Киламина и Ирэн, чуть сзади следовали Миримиэль и Синта. Вообще-то все девушки вызывали восхищение у альбионцев, они были очень красивые. Но кроме восхищения было еще и удивление, все они ходили в штанах, а у Ирэн, Миримиэль и Синты были необыкновенно большие миндалевидные глаза и остренькие ушки! И еще более острые мечи! Отрезанные усы незадачливых ухажеров в этом всех убедили, а девушки пригрозили, что отрезать могут не только усы. Приставать попробовали только альбионцы, и приставали к Ирэн и Миримиэль, все знали, что Синта — невеста лейтенанта Грентона. К огненным ведьмам приставать боялись: девушка, способная в одиночку утопить корабль, вызывала не только восхищение, но и сильный страх. А вот зелийцы держались на почтительном расстоянии и относились к пассажиркам с большим уважением, и любой их приказ, да что там приказ — желание бросались выполнять со всех ног. Сейчас первые трое этой необычной процессии были в шелковых халатиках, а Миларимо, Киламина и Ирэн несли большие махровые простыни. Девушки подошли к борту корабля, зелийская часть команды перестала дышать. Когда Листик, Милисента и Тайша сбросили свои халатики, дышать перестала и альбионская часть команды, да и у капитана Броунса перехватило дыхание. А то, что случилось дальше, у альбионцев вообще вышибло дух. Девушки прыгнули за борт!

— Человек за бортом! — завопило множество глоток.

— Отставить! — зычно заорал Харан Каратто. На него недоуменно уставились альбионцы, а он пояснил: — Все идет по распорядку, леди решили искупаться!

Ему трудно было поверить, но зелийская часть команды, кроме восхищения, никаких других чувств не проявила и стала успокаивать альбионскую часть, в основном жестами, так как язык друг друга они только начали учить.

— Спокойно, Генри, спокойно! Все в порядке! — повернулся к капитану Каратто.

Грентон тоже заволновался, но к нему подошла Синта и что-то пошептала. Лейтенант успокоился и даже улыбнулся, вызвав удивление у Броунса. Капитан, стараясь сохранять спокойствие, сказал своему первому помощнику:

— Харан, я не волнуюсь, но если леди хотели покончить с жизнью, то это им вполне удалось. Мы уже отошли от того места, где они прыгнули в море, на полмили. А температура воды такова, что в ней можно пробыть не больше трех минут, потом наступает смерть! Так что спасать их уже бесполезно!

— Смотри, Генри! — усмехнулся Каратто и показал немного в сторону и вперед, туда же, куда Грентону показывала Синта. Там из-под воды вырвался дракон! Золотисто-изумрудный дракон именно вырвался, а не всплыл. Он стремительно ринулся в небо. Вслед за ним взлетели изумрудно-золотистый и пепельный. Они так же стремительно ушли в вышину.

— Леди решили размяться и выгулять своих драконов! — почтительно произнес Каратто.

— Эти драконы… Драконы принадлежат леди Милисенте, леди Тайше и леди Листику? — спросил удивленный Броунс, его помощник утвердительно кивнул, он внимательно смотрел за действиями ящеров. Те прямо по курсу «Колдуньи» устроили воздушную карусель, а потом разошлись, образовав равносторонний треугольник с пепельным драконом на его вершине. Капитан Броунс вспомнил то, что слышал вчера вечером в кают-компании.

Капитан зашел вечером в роскошную кают-компанию, слишком роскошную для обычного фрегата, но как раз такую, какая могла бы быть на королевской яхте, все-таки у лорда Гладстона кроме денег и титула был еще и хороший вкус. Кают-компания была отделана роскошно и обставлена дорогой мебелью, и это все смотрелось очень гармонично. Так что Милисенте и другим девушкам пришлось менять не очень много, тем более что сроки поджимали, королева хотела как можно скорее выйти в море. Впрочем, капитана эта роскошь мало волновала, его больше интересовали ходовые качества корабля. По результатам первого и второго испытательного плавания да и по итогам прошедшего дня корабль показал себя отлично!

Но капитана беспокоило еще и то, что на «Колдунье» совсем не было вооружения. Даже те несколько пушек, что были установлены на верхней палубе, Милисента приказала убрать, хотя поворотные платформы под них оставила. Правда, то, что показали во время второго испытательного плавания две девушки — Киламина и Миларимо, Броунса очень впечатлило. Они буквально порвали корабль-мишень, списанный линкор второго класса. Порвали с дистанции, вдвое превышающей дальность огня морских орудий. Капитан не знал, что накануне Тайша показала девушкам, как увеличить дальность действия огня. Во время первого плавания девушки не смогли достать линкоры, стреляющие по «Колдунье». Пепельноволосая волшебница сделала соответствующие выводы и разработала заклинание, позволяющее ведьмам концентрировать силу узконаправленным пучком. А со вторым кораблем расправилась леди Листик. Рыжая девочка запустила всего один маленький огненный шарик, очень скромно смотревшийся по сравнению с тем пламенем, что бросали огненные ведьмы — так Киламина и Миларимо себя называли, — и большой и еще довольно крепкий корабль превратился в огненное облако. Когда это облако исчезло, то даже обломков не было! Мощь девушек поражала. Но они же не всегда будут на «Колдунье», а оставлять такой корабль совсем без защиты никуда не годится! Но когда капитан зашел, то понял, что девушкам не до него.

— Но я же сильная! Я могу попробовать! И Милисента мне поможет! — Листик, до этого стоявшая на стуле на коленях, вскочила на него ногами и почти кричала, размахивая руками. — Я же проводила через портал драгов! Последний раз их было несколько сотен! А я провела и нормально себя чувствовала, я уже научилась!

— Ли, но драгов ты проводила не всех сразу, а как бы по очереди, да и портал был не такого размера, как надо для корабля. А при увеличении размера портала вдвое энергии на это уходит в четыре раза больше. А если вчетверо, то в шестнадцать раз больше! — возразила Милисента.

Листик на мгновение задумалась и предложила:

— А если мы разгоним корабль так, чтобы он как можно быстрее прошел через портал? Тогда не надо будет так долго удерживать проход! Просто всю силу направить на то, чтобы максимально увеличить размер портала?

— Понимаешь, Листик, в этом случае портал будет нестабилен, — оторвалась от своего занятия Тайша, которая что-то чиркала на листке бумаги. Она посмотрела на девочек большими серыми глазами, и, хотя этот взгляд был предназначен не для него, у капитана перехватило дух, а Тайша пояснила: — При максимально возможном размере контур, ограничивающий портал, будто размывается, происходят произвольные колебания самого портала. Он словно пульсирует. Если начать проход в момент такой пульсации, то кораблю может срезать мачты, а то и вообще полкорпуса. А эти пульсации просчитать никак не получается, то есть мы очень рискуем, пытаясь пропихнуть корабль через портал такого размера. Ну и Милисента права, Листик, ты раньше проводила через проходы большие количества разных существ, но размер этих проходов был небольшой, да и сам проход был растянут во времени, то есть масса тех, кого ты проводила, была перенесена не сразу, а как бы по частям. А тут мы хотим большую массу пропихнуть одномоментно, да и объем переносимого объекта слишком большой!

— Что же делать? — растерянно спросила Листик. Девочка, казалось, вот-вот заплачет, так она расстроилась. Принцесса всхлипнула и жалобно спросила: — Получается, напрасно мы купили такой замечательный корабль? Да?

— Ну почему напрасно? Совсем даже не напрасно! Я же не говорю, что это невозможно, просто будет очень трудно! — сказала Тайша. Она явно пыталась утешить Листика, та, видно, это поняла и сделала еще более жалобное выражение лица.

Милисента усмехнулась и попросила Тайшу:

— Ты же что-то придумала? Показывай! А то видишь, как Листик расстроилась!

— А ты как будто нет? — усмехнулась Тайша.

Милисента согласно кивнула, а Листик, просительно заглянув пепельноволосой девушке в глаза, проговорила очень жалобно:

— Тайша, миленькая, хорошая! Ну скажи, как нам наш корабль перетащить на Геллу?

Пепельноволосая не заставила себя долго упрашивать. Она положила на стол листок бумаги, который держала в руках, и стала объяснять:

— Вот, смотрите. Если сложить вектора приложения наших сил, причем угол направления векторов должен отличаться от направленности осевого вектора открываемого портала на косинус фи, функция которого… — Тайша подняла взгляд от своих записей и, увидев открытые рты Милисенты и Листика и выражение их глаз, закончила свои объяснения: — В общем, будет очень трудно, вы должны меня слушаться и выполнять все мои требования!

Девушки согласно закивали, а Листик немного обиженно сказала:

— Сразу так бы и сказала, а то начала про какую-то гадость рассказывать!

— Какую гадость? — удивилась Тайша.

— Ну как — какую? Ты же сама сказала: косинус — фи! — При последних словах девочка сморщила носик, всем своим видом показывая крайнюю степень отвращения.

— О боги! Здешние и нездешние! — всплеснула руками Тайша. — Вы же в академии учитесь! Как же вы не знаете таких простых вещей! Это же азы тригонометрии!

— Ага! В академии учимся, поэтому изучаем очень сложные вещи! — ответила Листик. — В академии простых вещей не изучают, на то она и академия!

— Ладно, — вздохнула пепельноволосая, — вот когда я буду преподавать в вашей академии, тогда и доберусь до вас! Построение порталов — это, прежде всего, точная наука! Любой портал, прежде чем открывать, надо рассчитать! А не так, как ты: раз — и провертела дырку между мирами!

Произнося последние слова, Тайша осуждающе посмотрела на Листика.

— Ну у меня же получается! Без всяких «фи» и этой твоей три… Ну которую три раза гнать надо! И ничего считать не надо! — возмутилась Листик.

— Вот! Классический пример магического невежества! Когда сила есть, а… — в свою очередь возмутилась Тайша, но, увидев, что Листик уже готова обидеться, не закончила свою фразу. Девушка продолжила более мягко: — Листик, ты там, где можно обойтись точечным проколом, прорываешь огромную дыру! Тратишь на это огромные силы! Да, я знаю, ты сильная, даже очень! Я бы сказала, чересчур! А потом от перерасхода энергии в себя прийти не можешь! Мне уже рассказали! В общем, твоим образованием я сама займусь!

— Ага! Наябедничали! — Листик обличающе уставилась на хихикающую Милисенту, та попыталась сделать вид, что она совершенно ни при чем, но Тайша, прищурившись, и ей сказала:

— Тебя это тоже касается! Тебя тоже учить надо! Потому что ваши непомерные возможности требуют строгого контроля и умелого управления! Понятно?! — Гневный взор Тайши уперся в обеих сестер.

— Ага! — одновременно кивнули обнявшиеся и присмиревшие Листик и Милисента.

— Ага! — передразнила их пепельноволосая, потом, вздохнув, скомандовала: — Ладно, двигайтесь сюда, попытаюсь объяснить вам на пальцах, что и как надо будет делать.

Вопреки своему заявлению, Тайша не стала размахивать руками и показывать пальцами. Перед ней возникла светящаяся объемная картинка, и девушка стала объяснять, при этом на картинке двигались разноцветные точки, за которыми следовала светящаяся указка.

Броунс кивнул находящемуся здесь же Харану Каратто, и они оба вышли из кают-компании. Немного постояв на обдуваемой свежим ветерком палубе, капитан спросил у своего помощника:

— Кто же у наших леди главный? Никак не могу понять. То одна начинает командовать, то другая. И что самое странное, остальные беспрекословно слушаются.

— Да я и сам до сих пор не могу разобраться, — пожал плечами Каратто. Его тоже иногда удивляло то, что королева слушается свою младшую сестру и других своих подруг. Каратто еще раз пожал плечами: — Вроде главная — леди Милисента, она же королева, но иногда она слушается Листика, хотя та еще совсем девчонка. Теперь вот леди Тайша командовать начала.

— Что тут странного? — усмехнулся Рен. Он тоже был в кают-компании и вышел вместе с капитаном и его помощником. — Командует та, которая лучше других знает, что надо делать. А поскольку в разных ситуациях знает, как лучше поступить, та или другая, то она и становится лидером. Вы же сами видели, как это происходит.

— Но как они определяют, кто лучше знает? — спросил Броунс. Рен в ответ только пожал плечами, показывая, что это выше его понимания.

Это было вчера вечером, а сегодня капитан заметил, что драконы выстраиваются так, как располагались огоньки на картинке Тайши. Треугольник, на вершинах которого застыли драконы, получился довольно большим, и драконы разом ринулись на корабль, оказавшийся в самом центре этого условного треугольника. Броунс даже не успел удивиться, как «Колдунью» накрыло туманом. Он был какой-то неестественный, белесый и глушил все звуки. Туман таким не бывает! Капитан Броунс вспомнил — подобное он испытал, когда познакомился со своими нанимательницами! Тогда его переносили от таверны, расположенной в припортовом районе, на эллинг, где стоял фрегат, и обратно. Переносили на расстояние больше чем в полторы мили, за единое мгновение! А еще Броунс вспомнил вчерашний разговор девушек в кают-компании. Получается, что они все-таки решились! И теперь пропихивают корабль вместе со всем экипажем через какой-то портал, который может отрезать не только мачты, но и полкорпуса вместе с половиной команды! Но как следует испугаться капитан не успел: «Колдунья» выскочила из тумана и продолжила свой стремительный бег по морю. Броунс резко обернулся и посмотрел за корму, там даже намека на туман не было! Морская гладь до самого горизонта, чистое голубое небо, яркое солнце, теплый ветерок. Теплый, даже очень, ветерок! Альбион находится не так чтоб далеко на севере, но в широтах, где довольно прохладно. А отошли от острова не очень далеко, да и шли не на юг, а на запад. Получается, что, пройдя сквозь этот странный туман, корабль оказался в южных широтах! Повернувшись к своему помощнику, капитан поинтересовался — правильна ли его догадка?

— Да, Генри, мы в южных широтах, к югу от нас Таргонские острова — драконий архипелаг. К главному острову этого архипелага мы и идем, — улыбаясь, ответил Каратто, вот он нисколько не волновался, что кораблю да и ему самому этим странным порталом может что-нибудь отрезать.

Видно, помощник капитана верил в способности девушек и абсолютно им доверял. Еще одну странность заметил капитан: до этого необычного тумана корабль шел строго на запад, а теперь, если судить по положению солнца, идет на юг. Но поворота не делали! Да и ветер как был попутным, так им и остался. Удивление так ясно было написано на лице капитана, что не заметить его было невозможно. Каратто, с улыбкой смотревший на своего начальника, коротко, но так же непонятно пояснил:

— Магия!

И, как бы подтверждая его слова, вокруг корабля устроили дикий воздушный танец три дракона. Невиданные и легендарные существа для Альбиона, а здесь вполне привычные. Если альбионцы смотрели на них с удивлением и некоторой опаской, то местные жители, теперь уже местные, хотя Броунс в этом еще сомневался, приветствовали драконов восторженными криками, как давних и хороших знакомых.

Стэлла, графиня Вилари, недовольно морщилась. Ее, магистра, завкафедрой некромантии, Милисента и Рамана попросили некоторое время присмотреть за положением дел в Гран-Приоре. Стэлла и Рамана приплыли сюда вместе с флотом Венисии. Тогда Стэлла с легкостью согласилась провести месяц на южных островах — что может быть лучше такого отпуска? Казалось, присмотреть за порядком, имея за плечами авторитет Милисенты и Листика, будет довольно просто. Но ситуация явно выходила из-под контроля. Адмирал Мавиланни со своей эскадрой так и не покинул Гран-Приор. Вроде согласившись с доводами Милисенты, он сделал все по-своему. Вернее, попытался сделать, так как реальной власти у него не было, да и военной силы тоже, но, оставаясь в гавани, его корабли сами по себе были сильным раздражающим фактором. А венисийские матросы и морские пехотинцы, шатающиеся по острову, постоянно провоцировали столкновения. Дело заканчивалось мелкими драками, которые в корне пресекали драги Листика, ходившие по городу патрулем. Может, на них бы и напали обе враждующие стороны, но то, что эти драконоподобные ящероголовые существа были подругами Листика, останавливало всех.

Вот и сейчас драги мерно топали по мостовой, в лапах (или в руках?) у них вместо обычного оружия драгов — коротких копий — были увесистые дубины. Копьем можно ранить или даже убить, поэтому их и заменили на дубины. Взмахи немаленькой дубины разбрасывали дерущихся в разные стороны, не причиняя особого вреда. Синяком больше, синяком меньше, кто их будет считать после хорошей кабацкой драки? Драги топали, а на плече впередишагающего на высоте в два человеческих роста мерно покачивалась магистр Вилари. Шимба предложила носить Стэллу, увидев, как та устает. Сначала графиня ходила с патрулем сама, но она не успевала за широкими шагами драгов, ей приходилось почти бежать за ними. Шимба посмотрела на это и, подхватив девушку, посадила себе на плечо со словами:

— Сиди тут! Ты лучше магией действуй, а ходить и дубинками махать будем мы!

Вот и сейчас боевой патруль воинов-драгов (ну не совсем воинов, Усимба и Дирка были еще слишком молоды), усиленный магистром-некромантом, направлялся к порту. Если верхний город был относительно спокойным местом, то в припортовом районе постоянно случались драки. Вот и сейчас впереди послышались крики. Стэлла вздохнула, а драги ускорили шаг. Выйдя из-за угла дома, закрывавшего обзор, патруль увидел толпу. Но никто не дрался. Все смотрели на вход в порт. Казалось, не корабль, а белое облако, спустившееся к самой поверхности моря, величаво входит в бухту. Невероятная громада парусов, изящный корпус — таков был этот невиданный корабль. Размером с заскийский дромон, но сравнивать дромон с этим кораблем было все равно что сравнивать утюг с женской статуэткой, хотя утюг — тоже вещь красивая, своей особенной красотой.

— Листик! Это Листик! — гулко сказала Шимба, она говорила уже совсем без шипяще-рычащего акцента, присущего драгам.

На драгов оглянулись, в толпе стояли вперемежку местные и венисийцы. Видно, они собрались подраться, но зрелище величественно входящего в бухту корабля их всех отвлекло. На мачте корабля взвилось голубое полотнище с золотым драконом.

— Королева! Королева! — прошелестело в толпе, и народ кинулся в порт — встречать.

Драги тоже туда потопали, но, поскольку их шаги были гораздо шире, чем шаги даже бегущих людей, они всех обогнали и к пирсу пришли первыми. Чудесный корабль причаливать не собирался, он остановился на расстоянии четверти мили от берега и бросил якорь, такой же диковинный, как и само судно. Даже с убранными парусами этот корабль выглядел величественно. Народ, сбежавшийся почти со всего города, волновался и чего-то ожидал. Прибывшие адмиралы и граф Эдвард с женой стояли немного в стороне.

— Чего ждем? — спросила Шимба у Стэллы и предложила: — Поплыли!

— А ты меня не утопишь? — озаботилась собственной безопасностью Вилари.

Шимба презрительно фыркнула:

— Даже не замочу.

Капитан Броунс с интересом рассматривал город, явно не туземный город, что было очень странно. Все города, основанные колонистами с Северо-Западного континента, он знал. Если сам там не бывал, то знал по описаниям. Этот же город не был внесен ни в одну лоцию. А должен был там быть, если бы находился в мире капитана. Тем более город был расположен у очень удобной бухты, такой большой, что здесь мог бы разместиться весь флот ее величества королевы Элизабет. Впрочем, в бухте и так было очень много судов. Особенно Броунса поразили корабли, стоящие немного обособленно. Это были галеры, судя по прорезям в бортах, у них должно было быть два ряда весел. Они могли ходить и под парусом, но, судя по тому, что их мачты были уложены вдоль палубы, эти корабли могли пользоваться только попутным ветром. Да и большинство судов, стоящих в бухте, имели аналогичное парусное вооружение. На вопрос, что делают эти корабли, когда ветер не попутный, ведь на веслах трудно выгрести против сильного встречного ветра, Каратто, пожав плечами, ответил:

— А зачем сложные паруса? В большинстве случаев на таком корабле есть погодник, который обеспечит попутный ветер. А если встречный ветер такой силы, что погодник не справляется, то корабль укрывается в бухте.

Броунс удивленно поднял бровь:

— Погодник — это что? Или, может, кто?

— Это маг, специализирующийся на управлении погодой, — начал объяснять Каратто, — ну не такой, что может устроить или успокоить бурю или вызвать ураган, хотя и такие бывают. В большинстве случаев такой маг может создать локальный ветер, наполняющий парус какого-нибудь корабля. Вот, смотри!

Каратто сосредоточился, и порыв ветра заставил затрепетать флаг на мачте, потом ветер как будто подул в другую сторону, но так же быстро стих, как и начался, а помощник капитана «Колдуньи» вытер вспотевший лоб.

— Послушай, Харан! А тот ветер, что дул, пока мы плыли сюда, он же был все время попутным и таким, как надо, не сильным, не порывистым, но и не слабым. Да и когда мы заходили в эту бухту, ветер словно повторял изгибы фарватера. Это не твоих рук дело? — прищурился Броунс.

Каратто отрицательно покачал головой:

— Нет, Генри, это не я. У меня на такое сил не хватит. Скорее всего, это леди Милисента, хотя, может быть, и леди Тайша.

— А почему не леди Листик, она ведь, наверное, тоже может? — поинтересовался капитан.

Его помощник отрицательно покачал головой:

— Нет, создавать ветер для парусов не менее сложная штука, чем этими самыми парусами управлять. Ты же сам видел, как менялся ветер, когда мы шли по фарватеру, в нужный момент, в нужном направлении и нужной силы! А Листик… Не хочу говорить о ней плохо, но она, скорее всего, перевернула бы корабль…

— Причем несколько раз! — добавила леди Тайша.

Она подошла к капитану и его помощнику, чтобы отдать распоряжения о дальнейших действиях, но не успела. В борт вцепились громадные лапы, и на палубу из моря полезли кошмарные чудовища. Их драконьи тела, покрытые чешуей, были почти в два раза больше, чем у самого крупного члена команды, а головы напоминали скорее голову ящерицы, чем дракона. Когда на палубу забралось второе такое существо, альбионцы подались назад, некоторые достали ножи, кое-кто бросились за саблями, а остальные просто в ужасе закричали. А на борт выбралось третье чудовище, более крупное, чем первые два. Крик ужаса застыл у тех, кто кричал или собирался закричать. На плече этого монстра сидела красивая девушка, по обыкновению местных одетая в брючный костюм, но самое ужасное было то, что девушка улыбалась! Если нападающий так улыбается, то у защищающегося шансов отбиться уже нет! Но чудовища остановились, а не бросились рвать беззащитных людей. Наездница, спрыгнув на палубу, начала обниматься с девушками, бывшими на корабле. А вот Листик повела себя странно, она запрыгнула на освободившееся место и грозно зарычала, чудовище зарычало в ответ.

— Это кто? — Капитан, конечно, глаза не вытаращил, но был близок к этому.

— Драги, — спокойно ответил Харан Каратто, он, как и другие местные, почти не отреагировал на появление этих чудовищ, а некоторые из моряков даже здоровались, и кошмарные создания им вполне членораздельно отвечали. — Драги, — повторил Харан Каратто, — драги леди Листика. Видишь, как она с их старшей любезничает?

— Харан, ты хочешь сказать, что это злобное рычание — любезный разговор?

Каратто не успел ответить своему капитану: чудовище с девочкой на плече двинулось к ним. Оно остановилось в трех шагах. Харан, к удивлению Броунса, поздоровался:

— Здравствуй, Шимба!

— Здравствуй, капитан! — ответило чудовище гулким голосом.

— Я не капитан, капитан вот. — Каратто указал на Броунса. — Капитан фрегата «Колдунья» Генри Броунс! А я — его первый помощник.

— Здравствуй, капитан Генри! — тем же гулким голосом чудовище поздоровалось с Броунсом.

— Здравствуйте… Э-э-э… — Капитан растерялся, не зная, как обращаться к этому говорящему кошмару.

— Шимба! Ее зовут Шимба! Она теперь поплывет с нами на «Колдунье», там под нижней палубой для нее и для Усимбы и Дирки оборудована специальная каюта! — сообщила капитану девочка, сидящая на плече у той, кого она назвала Шимбой.

Броунс вспомнил, что действительно под нижней палубой часть трюма была отгорожена и переоборудована в нечто, похожее на каюту для великанов. Тогда капитан сильно удивился, обнаружив подобное на корабле, теперь ему стало понятно, для кого готовили такое странное помещение. Капитан склонил голову и повторил приветствие:

— Здравствуйте, леди Шимба! Я рад, что вы и ваши…

— Подруги, — подсказала Листик.

— …и другие леди будут путешествовать на «Колдунье»!

Чудище благосклонно кивнуло своей ящероподобной головой и потопало к своим подругам, которые стояли у оживленно беседующих девушек.

— С такими абордажниками никакая схватка не страшна, — кивнул в сторону удаляющейся громадной фигуры Харан Каратто.

Теперь уже капитан вытер выступивший пот и спросил:

— И сколько таких абордажников у леди Листика?

— Здесь трое, а у Крионского озера, говорят, она поселила целый народ, — ответил помощник. Увидев выражение лица капитана, поспешил того утешить: — Да ты не волнуйся, у нас будет всего трое, ведь каюта только для троих драгов!

— Послушай, Харан, куда я попал? Я понял, что это не те моря, которые я знаю. — Броунс кивнул в сторону гор, возвышающихся над островом. — Описания этого острова нет ни в одной лоции, значит, это какие-то неизведанные моря, в которые можно попасть только после того, как тебя вместе с кораблем пропихнут в какой-то портал. Да и ваши способности, твои в том числе… Такого не бывает! Вернее, я раньше такого не видел!

— Генри, ты что, до сих пор не догадался, что мы в другом мире? Это Гелла, мой родной мир. Ты же, когда подписывал контракт, видел пункт о том, что никто из команды, я имею в виду тебя и твоих соотечественников, не сможет вернуться в Альбион в течение пяти лет, — развел руками, как бы извиняясь, Каратто.

Капитан вздохнул:

— Я думал, это строгий контракт на плавание в южных морях, а оказывается, это совсем другой мир! Просто поверить не могу! Я слышал о том, что бывают другие миры, но считал это выдумками! И вот я сам попал в такую выдумку!

— Жалеешь? — спросил Каратто.

Капитан посмотрел на стоящих драгов, девушек-волшебниц, вспомнил захватывающие полеты драконов и улыбнулся:

— Нет, Харан, не жалею! Многие отдали бы за такую возможность свое состояние, да что там состояние, полжизни бы отдали! А я попал в другой мир, можно сказать, даром!

— Почему даром? — усмехнулся в свою очередь Каратто. — Тебе за это еще и деньги платят.

Броунс прищурился и, копируя их общую знакомую, ответил:

— Ага!

Оба мужчины засмеялись, а сидящая на плече у Шимбы Листик, которая слышала весь этот разговор, показала им язык, вызвав новый приступ смеха.

— На берег я сойду позже, а пока пусть они все прибудут сюда! — Рассерженная Милисента топнула ногой. — Понятно?

Перед ней стояли вытянувшиеся в струнку флаг-офицер венисийской эскадры и Аливар Тарантона. Узнав от Стэллы, что ее приказ не выполняется, она очень рассердилась. Такой разгневанной эту девушку еще не видели, по крайней мере, венисийцы и жители Гран-Приора. Да и большинство матросов «Колдуньи» тоже. Милисента делала выволочку прибывшим к ней с приглашением на обед в ее честь прямо на палубе. Листик, присутствующая при этом и сидящая на Шимбе, как на троне, одобрительно кивнула:

— Правильно! Пусть сюда приезжают, мы им здесь головы отрывать будем! — Наклонившись к уху своей драконоподобной подруги, девочка негромко, но так, чтобы слышали все, спросила: — Шимба, ты чью голову хочешь? Понимаешь, поотрываем мы им головы, и что с ними делать? Не пропадать же добру!

— Листик, мы же не едим разумных! — возмутилась Шимба, она не поняла шутки девочки.

— Ага! — согласилась девочка и пояснила: — Так я же тебе не есть их предлагаю, они же, головы в смысле, очень костлявые!

— Почему! Почему ты думаешь, что у них костлявые головы? — опять не поняла Шимба.

— Мозгов нет! — охотно пояснила девочка. — Вот они и не думают — нечем! Одна кость!

Драг на некоторое время задумалась, а потом высказала свое мнение:

— Так если мозгов нет, тогда голова пустая должна быть!

— Точно! — обрадовалась девочка, а потом, тоже задумавшись на мгновение, с сомнением сказала: — Хотя у них могут быть не пустые головы, а костлявые! Вот оторвем и проверим! — Девочка поискала кого-то в толпе матросов, слушавших ее, и позвала: — Тремаз! Давай поспорим! Я говорю, что у них в головах кость!

Вышедший из толпы матросов человек с суровым лицом деловито спросил:

— Заклад обычный? Один серебряный?

— Ага!

— Как проверять будем? — так же деловито осведомился мужчина и с озабоченным видом, без тени улыбки поинтересовался: — Избирательно или всем отрывать будем? А если пустоголовых с костяными будет поровну? Кто тогда спор выиграл?

— Да, это вопрос, — тоже задумалась Листик.

— А зачем мне головы? — поинтересовалась Шимба, до этого напряженно думавшая над вопросом, это было заметно даже по ее обычно ничего не выражающей морде.

— В мяч сыграем, — ответил Тремаз.

— Они серьезно? — спросил капитан Броунс, поворачиваясь к своему помощнику.

Тот, сдерживая улыбку, тихо ответил, кивнув в сторону Листика и Милисенты:

— Ты с ними пообщаешься — и не такое услышишь.

Показав в сторону бледных офицеров венисийской эскадры и представителей Гран-Приора, которые садились в лодки, Каратто добавил:

— А этим полезно, совсем страх потеряли. Приказы, да что приказы, просто пожелания королевы надо выполнять быстро и точно!

— Наверное, и принцессы тоже, — серьезно произнес стоящий тут же Грентон, до этого он участия в беседе не принимал, только слушал.

Каратто согласно склонил голову, подтверждая высокий статус девочки и ее право отдавать приказы, а она сама, повернувшись к капитану и его помощникам, еще раз показала им язык.

— Капитан, вы удостоились очень высокого знака внимания, принцесса показала вам язык два раза! — Подошедшая сзади к капитану и его помощнику девушка с острыми ушами сказала это очень торжественно.

Броунс растерянно заморгал, он знал, что на знаки монаршей милости надо отреагировать соответствующим образом, но как отвечать на такие? Не показывать же язык в ответ? А Листик осчастливила капитана третьим знаком внимания, еще раз показав язык. Эльфийка не выдержала и захихикала, она, как будто прочитав мысли капитана, предупредила:

— Капитан, не вздумайте показать принцессе язык в ответ!

— Почему? — машинально спросил Броунс.

— Потому что так и будете стоять с вежливо высунутыми языками до самого вечера! — уже засмеялась Ирэн.

— Листик! Не показывай капитану корабля язык! — строго сказала леди Тайша. — Показывать язык капитану, тем более когда он при исполнении своих обязанностей, очень неприлично!

— Ага! — согласилась девочка и тут же задала кучу вопросов: — А не капитану можно? Вот, например, помощникам капитана? Можно? И если капитан не при исполнении, то, получается, тогда можно? А кому еще можно?

— Листик! — хором закричали Тайша и Милисента. А девочка, повернувшись к капитану, пожаловалась:

— Вот видите, сэр, как тяжело быть принцессой — язык показывать нельзя, головы отрывать — тоже! Вам, наверное, как капитану, так же тяжело?

Капитан заморгал чаще, не зная, что ответить. Он был офицером флота Альбиона, а там царили очень строгие нравы, особенно в отношениях старших к младшим. А тут… Броунс просто растерялся.

— Ладно, идемте готовиться к приему нерадивых подданных и таких же нерадивых союзников, будем им внушать… — вздохнула Милисента, посмотрев на Листика. Девочка сидела на плече у драга и болтала ногами. Королева улыбнулась: — Листик, ты с драгами оставайся на палубе, будешь создавать необходимую атмосферу…

Девочка с готовностью нахмурилась и, немного подумав, оскалила зубки, что должно было означать очень грозный вид, способствующий созданию требуемой атмосферы. Милисента вздохнула и повернулась к Броунсу:

— Капитан, вам положено встречать гостей у трапа, сделайте официальный вид и смотрите на прибывающих с такой брезгливой холодностью…

Листик тут же изобразила брезгливую холодность. Окружающие захихикали, Милисента покачала головой:

— Листик, это не твоя роль. Если ты попытаешься все роли сыграть сама, то, боюсь, наши проштрафившиеся гости от испуга попадают в обморок прямо на трапе, до кают-компании никто не дойдет.

— Ага! — согласилась девочка, но с некоторым сожалением. Видно, ей очень хотелось самой поизображать все это.

На палубе остались Листик с драгами и капитан с дежурной вахтой, остальные спустились вниз, хотя несколько матросов залезли на ванты, сделав вид, что заняты какой-то работой: они очень хотели посмотреть, как Листик будет принимать прибывающих гостей, лодки которых уже преодолели половину расстояния до корабля.

Первыми на палубу «Колдуньи» поднялись граф Эдвард со своей женой, заскийской принцессой — Зиланой, бароны Тарвайя и Тарантона. Тарантона, уже получивший выволочку, осторожно ступал по палубе корабля, как по раскаленной сковородке. Их сопровождали лучшие люди города. У трапа их встречал капитан Броунс с суровым лицом и караул из орков, внешний вид которых был как у голодных каменных троллей. Вторым эшелоном после сурового караула стояли три драга с очень грозно выглядевшей девочкой, сидящей на плече у Шимбы. Но при всей своей суровости Листик легкомысленно болтала ногами, что никак не соответствовало ее официально-грозному виду. Один из лучших людей шепотом поинтересовался:

— Листик, как там королева? Очень сердится?

— Просто жуть! — ответила девочка, энергичнее заболтав ногами и сделав еще более страшные глаза. — Милисента сказала мне: «Ты их там поубивай, прежде чем они ко мне пойдут!» Так что даже не знаю, как теперь поступить.

— Листик, ну как же мы пойдем, если ты нас всех поубиваешь?

— Так вас, Арам, Стэлла поднимет, она же магистр некромантии! Так что не волнуйся, пойдете. Хорошо бы вас еще построить, строем и с песней гораздо легче идти, да и красиво бы получилось. — Листик задумчиво оглядела прибывших, словно прикидывая, как бы их лучше построить, а потом вздохнула: — Вот только жаль, зомби не поют. Ладно, так идите!

— Листик, что, Милисента так сильно рассердилась? — тоже спросила Зилана.

— Ага! Но ты не волнуйся, про тебя она ничего не говорила. Ты ее попроси, чтобы она Эдварда не убивала, а то получится, лечили его, лечили… Все труды насмарку пойдут!

Когда гран-приорцы и венисийцы скрылись в кают-компании, капитан спросил у девочки:

— Ваше высочество, это правда, что леди Стэлла может оживить убитого?

— Не-а, оживить убитого никто не может, но она может из мертвого зомби сделать, она же некромант! И, капитан, не называйте меня «высочество», можете «леди». Но лучше просто «Листик»!

Броунс поежился. Этот мир магии, открывающийся перед ним с такой стороны, оказывается, не такой уж и приветливый. Но раз уж ему здесь жить ближайшие пять лет, то надо узнать как можно больше. Так Листик и капитан Броунс, дожидаясь, когда гости пойдут обратно, мирно беседовали, а вокруг них собрались другие альбионцы, им тоже было интересно, куда же это они попали.

Вышедшие из кают-компании и получившие королевский нагоняй венисийцы и гран-приорцы пребывали в некотором обалдении, даже не столько от нагоняя, сколько от роскоши и размеров корабля. Конечно, заскийские дромоны были не меньше, а иногда и чуточку больше. Но дромон — это весельное судно, где вдоль бортов располагаются специальные палубы со скамьями для гребцов-рабов. Только в центре корабля находятся помещения для пассажиров, не такие уж и большие. А тут! Просторные каюты, кают-компания, больше похожая на зал для приемов! Не корабль, а настоящий королевский дворец! Где Милисенте удалось достать такой?

— Ну что? Живы? — поинтересовалась Листик.

Ей в ответ закивали, только Зилана сообщила, выговорив на одном дыхании:

— Послезавтра утром отправляемся в Венисию! Милисента приказала венисийской эскадре готовиться к отплытию, мы с Эдвардом тоже едем! Эскадра Эдварда идет в Венисию с дружеским визитом! Милисента приказала заключить договор между Венисией и Гран-Приором!

— Как к этому отнесется совет нобилей? — скривился Харан Каратто, он как коренной венисиец знал крутой нрав глав торговых кланов. Листик в ответ только усмехнулась, а адмирал Мавиланни тихо пробурчал:

— Совет уже боится королеву Милисенту до судорог. Она вполне может приказывать нобилям. Я не удивлюсь, если совет признает Милисенту своей королевой — нобили сделают это, чтоб не потерять своих торговых домов. Да и жизни тоже.

ГЛАВА 12

Кракены и пересечение экватора

«Колдунья» простояла в порту Гран-Приора всего сутки. Но работы, начатые на ней сразу по прибытии в порт, не прекращались даже ночью. Милисента с Листиком и Тайшей лазили по кораблю несколько часов, потом сестры куда-то пропали, а пепельноволосая леди продолжила эти странные действия одна. Матросы из местных втащили какие-то ящики и установили их на поворотные платформы, которые остались от орудий, снятых еще в Альбионе. Установка происходила под руководством первого помощника Каратто, при этом он выглядел донельзя довольным. Появившиеся утром следующего дня Милисента и Листик выглядели еще более довольными, чем Каратто ночью. Милисента, не дав команде отдохнуть, приказала сниматься с якоря. Правда, неотдохнувшей была часть команды, набранная из местных, альбионцев к ночным работам не привлекали, так что палубная команда бегала довольно резво, поднимая паруса. Милисента и Тайша куда-то спрятались, видно, им надо было о чем-то посекретничать, а остальные собрались в кают-компании.

— У нас очень мало времени, каникулы кончаются. — Листик ела мороженое и при этом рассказывала последние новости. — Вот поэтому королева Милисента срочно отправляется с важной дипломатической миссией на юг, а еще она издала приказ…

— Листик, приказы не издают, — улыбнулся Рен, он тоже присутствовал в кают-компании.

— Ага, — кивнула рыжая девочка, — ну не издала, а просто приказала, вот! Так вот, она приказала: ее и принцессу, которая тоже едет с ней…

— Ну да, куда же королева без принцессы… — хихикнула Ирэн.

— Ну если не будете меня слушать, то не буду рассказывать! — надула губки рыжая девочка.

— Листик, мы тебя внимательно слушаем! — Синта толкнула в бок хихикающую Ирэн, та сделала серьезный вид.

Листик на всех строго посмотрела и, убедившись, что все с должным вниманием и почтением ей внимают, продолжила:

— Королеву и принцессу в этом ответственном и опасном путешествии будут сопровождать придворные дамы и фрейлины, вот! В первую очередь это студентки академии Магических Искусств сестры Дрэгис, на них возлагается обеспечение безопасности королевы и принцессы…

Ирэн не выдержала и снова захихикала. Листик и Милисента поступили в академию как баронессы Дрэгис и под этим же именем учились, мало кто знал о том, кто они на самом деле. Получилось, что Милисента приказала себе и Листику охранять себя же. А Листик, пальцем указав на темную эльфийку, мстительно заявила:

— А графиня Файри назначается первой фрейлиной, и ей вменяется в обязанности не только обеспечивать безопасность августейших особ, но и следить за их здоровьем!

Ирэн, сделав серьезное лицо, протянула руку и попыталась забрать у Листика вазочку с мороженым:

— Вы, ваше высочество, уже четвертую порцию едите! Это может пагубно отразиться на вашем здоровье! Немедленно прекращайте!

Рыжая девочка, не ожидавшая от эльфийки такого коварства и выпустившая было вазочку, вцепилась в нее обеими руками. Она так увлеклась перетягиванием этой посудины, что перестала рассказывать, только сосредоточенно сопела.

— Ирэн, пусть Листик расскажет, — пришла на помощь девочке Миримиэль.

Темная эльфийка выпустила вазочку, и Листик чуть не перевернулась со стулом, ей пришлось сделать в воздухе кувырок, но при этом она ничего не расплескала, уже начавшее таять мороженое все осталось в вазочке. Удовлетворенно кивнув, рыжая девочка снова села за стол, но на этот раз подальше от снова захихикавшей Ирэн. Победно всех оглядев и слизнув остатки мороженого, Листик продолжила:

— Вы все назначаетесь фрейлинами, а нам, тем, кто учится в академии, выписана командировка для сопровождения королевы и принцессы, вот!

— А я? Меня что, тоже фрейлиной сделали? — изумился Рен.

— Не-а, ты для этого слишком старый, — успокоила мужчину Листик. — Тебя Милисента произвела в рыцари, теперь ты сэр! Вот!

— Сэр Рен! — кивнула Ирэн. — А что, звучит.

— Не-а, сэр Карен Виркис! — поправила Листик. — Милисента сказала, что королеву и принцессу рыцарь должен сопровождать по всем правилам! Вот!

— Листик, как это «сопровождать по всем правилам»? — Ирэн продолжила хихикать.

Листик пожала плечами:

— Ну как рыцарь сопровождает даму, то есть принцессу…

— То есть тебя? — уточнила Ирэн.

— Ага! — кивнула девочка рыжей головой. Подумав, добавила: — Только не надо меня сопровождать как принцессу, мы же с Милисентой путешествуем инкогнито, да? Значит, меня надо и сопровождать инкогнито.

Рен кивнул:

— Я буду тебя сопровождать как Листика, хорошо? И буду сопровождать не как сэр Виркис, а как…

— Как старый друг Рен! — заулыбалась рыжая девочка.

Рен серьезно кивнул. Киламина, до этого молчавшая, спросила:

— А мы? Мы теперь кто?

— Ты и Миларимо — мои ученицы, в академии сказали, чтобы я продолжала с вами заниматься. Так что после обеда продолжим занятия. — Листик посмотрела на заулыбавшихся огненных ведьм.

— Леди Листик, не желаете ли еще порцию? — В дверях кают-компании появился кок Сэм Лутон. Он катил перед собой закрытую тележку. Вообще-то на «Колдунье» было два стюарда, они, как и кок, были наняты еще в Альбионе, но почетную обязанность подавать мороженое Листику Сэм не доверял никому.

— Спасибо, Сэм, вы очень любезны! — наклонила голову Листик. Коку девочка говорила «вы», притом что большинству она «тыкала». Лутон покорил девочку тем, что делал очень вкусное мороженое, а девочка в свою очередь произвела на Сэма неизгладимое впечатление, продемонстрировав кухню фрегата.

Когда Милисента осматривала только что купленный фрегат, переделанный в роскошную яхту, она потребовала расширить корабельный камбуз, мотивировав это тем, что стандартная корабельная кухня маловата для такого шикарного корабля. Ведь «Колдунья» предназначалась не только для путешествий, но и для представительских функций. Камбуз переделали, но теперь требовался повар, который мог бы готовить блюда, достойные столь шикарной кухни и такого замечательного корабля, как «Колдунья». А Листик, гуляя по славному Норлруму и пробуя в очередном ресторане мороженое, пришла в восторг от того, что ей подали. Девочка поинтересовалась, кто это приготовил? Оказалось, младший помощник повара Сэм Лутон, в прошлом — отставной сержант интендантской службы и старший кок линкора «Грозный». Уволившийся с флота бывший кок с трудом нашел работу. Листик тут же предложила Сэму должность главного повара «Колдуньи». Отставной сержант, пребывавший в состоянии ступора, согласился. А в каком состоянии может быть человек, если ему, только что находившемуся на кухне ресторана, предлагают такую должность, да еще за такие деньги! И предлагают это уже на корабле, стоящем на рейде?! А в то, что Листик показала дальше, вообще было трудно поверить! Кладовые, в которых лежали и не портились свежие продукты, в том числе и мясо! А холодильные камеры для приготовления мороженого и других подобных блюд! Это были не ящики с теплоизолирующими стенками и льдом, заготовленным еще зимой, а удобные шкафчики, в которых мороз появлялся, если просто приложить руку к узору на дверце. Ну и остальное оборудование этой кухни — такое великолепие нельзя было назвать камбузом — было просто сказочным. Таким великолепием мог распоряжаться только шеф-повар, но никак не кок. Достаточно упомянуть только печь и плиту. В них не надо было подкладывать дрова, огонь там возникал сразу, стоило только к узору на лицевых панелях поднести кольцо, что Листик дала Сэму. Рыжая девочка достала это кольцо прямо из воздуха, правда, потом с этим кольцом что-то делала леди Тайша, недовольно ворча на незнакомом языке. После этого появилась возможность регулировать интенсивность пламени, делая его сильнее или слабее. Но все равно к Листику шеф-повар испытывал особые чувства, и ей подавал мороженое только он.

Сэм Лутон открыл крышку в специальном отделении тележки, где сохранялся холод, и достал три вазочки с мороженым для Листика.

— Листик, вот я всегда удивляюсь: почему когда нам подают порцию мороженого, то это одна вазочка, а когда тебе — то три? — спросила Ирэн.

— Это потому что я принцесса, поэтому у меня порция принцессы, — ответила девочка, пододвигая к себе первую вазочку.

— Почему же когда Милисенте подают королевскую порцию, то это одна вазочка, как у всех? — не отставала эльфийка.

— Потому что у нее — малая королевская порция…

— А у тебя большая принцесская, да?

— Ага! — кивнула девочка.

— Представляю, какая будет у Листика большая королевская порция! Наверное, десять вазочек! Или три, но очень большие, — засмеялась Миримиэль.

— Три больших, только не вазочки, а тазика! — тоже засмеялась Ирэн.

Листик посмотрела на них с осуждением, но есть мороженое не перестала, всем своим видом показывая, что от трех больших тазиков она бы точно не отказалась.

«Колдунья» резала поверхность океана. Вода с тихим шипением расходилась под форштевнем, чтоб сойтись за кормой белым буруном. Капитан Броунс, как и положено капитану, смотрел вперед, но его глаза, как и глаза рулевого, которому тоже положено смотреть вперед, почти вывернулись в сторону. По левому борту корабля, на расстоянии примерно мили, резвились три дракона. Каждое утро вот уже в течение трех дней девушки выгуливали своих питомцев. И каждое утро вся команда высыпала на палубу, чтоб полюбоваться завораживающими танцами этих прекрасных созданий. Драконы были настолько красивы, что назвать их зверями ни у кого не поворачивался язык. Капитан плюнул на морской устав и повернулся, чтобы любоваться этим восхитительным зрелищем.

Драконы внезапно прекратили свой танец и устремились вперед, обгоняя корабль. Среди той части команды, что была из местных, раздались тревожные возгласы. Капитан направил подзорную трубу туда, куда, выстроившись атакующим клином, летели драконы. Броунс вздрогнул от того, что увидел: там, расходясь в стороны, стараясь охватить корабль, плыли три чудовища, размерами не уступающие «Колдунье», покрытые черной лоснящейся шкурой, с множеством щупалец. Эти гигантские морские животные внушали ужас на уровне подсознания. Капитан почувствовал безотчетный страх, впрочем, и с командой творилось то же самое, а местные были вообще близки к постыдной панике, о чем свидетельствовали их испуганные крики: «Кракен! Кракен!» Только Каратто и та часть команды, что пришла с ним еще со старого его корабля, держались.

— Кракены, страшные непобедимые твари! Их даже магия не берет! — Скривившись, помощник капитана указал рукой на морских чудовищ. Ему тоже было страшно, но он как можно более бодрым голосом, так, чтобы слышала вся команда, продолжил: — Ничего! Прошлый раз тварей тоже было три, но леди Милисента и Листик порвали их на мелкие кусочки, а теперь с ними еще и леди Тайша! И их боевых драконов тоже трое! Они этим кракенам сейчас зададут! Только черные клочки в разные стороны полетят!

Но вопреки словам помощника капитана драконы не спешили «задавать» морским чудовищам. Золотистые отстали от пепельного, а он, подлетев к первому кракену, остановился перед снующими в воздухе щупальцами морского кошмара. Два других кракена, вместо того чтобы атаковать корабль, повернули к пепельному дракону, зависшему в воздухе. Дракон почти не двигался, только чуть-чуть шевелил кончиками крыльев. Собравшиеся вокруг него чудовища напоминали прилежных учеников, внимающих своему наставнику, а не злобных тварей, готовых броситься в атаку. Золотистые дракончики настороженно зависли немного в стороне. Повинуясь команде помощника капитана, вышедшие из ступора матросы забегали, подтягивая нужные паруса, корабль по широкой дуге начал обходить застывших кракенов.

— Что это они? — спросил опомнившийся Броунс.

Каратто пожал плечами. Судя по всему, опасность миновала, а леди Тайша что-то колдует. Об этом он и сообщил капитану. Когда «Колдунья» уже обошла застывших кракенов, золотистые дракончики снова сорвались в свой танец, к ним присоединился и пепельный. А кракены, выстроившись в кильватерную колонну, пристроились за кормой корабля.

Как всегда, обед подавали в кают-компанию, присутствовали все пассажиры, капитан и его помощник, свободный от вахты. Когда подали десерт, Броунс поинтересовался, что же произошло утром. Впрочем, это волновало не только его одного.

— На нас попытались напасть кракены! — пояснила Листик и, сделав страшные глаза, добавила: — Страшные, кошмарные морские чудовища! Они хотели всех съесть!

— Да, порождение магического эксперимента, морские чудовища, называемые кракенами, — начала свои пояснения Тайша. Листик важно кивнула, как будто сама все это организовала: и эксперимент, и нападение. Милисента хихикнула, ее поддержали остальные девушки, а Тайша невозмутимо продолжила: — Кракены — это гибрид местного осьминога и креветки.

Удивленные взгляды присутствующих заставили девушку улыбнуться:

— Вы не ослышались, именно креветки. Да и вид осьминога был взят довольно маленький и безобидный.

— Ничего себе — маленький и безобидный! — не выдержал Харан Каратто.

Тайша кивнула, подтверждая, что это именно так, и стала объяснять:

— От креветки — скорость передвижения и твердый панцирь, причем был взят вид, у которого есть природная устойчивость к магии. Зачатки разума, то есть анализ ситуации и способность к выполнению команд, — от осьминога, да и щупальца от него. Потом это создание было магически обработано, что привело к его увеличению и усилению тех способностей, что я перечислила. Но с исчезновением тех, кто мог отдавать приказы, эти существа… Нет, не одичали. — Тайша кивнула в сторону Каратто, который и высказал это предположение, и продолжила: — Программа как бы зависла, кракены остались в тех районах, где их изначально разместили. А поскольку у проходящих кораблей уже не было метки «свой», то эти чудовища стали топить всех, кто оказался в районе их обитания. Но Листик неправа — кракены не едят ни корабли, ни их пассажиров.

Девочка сделала обиженное лицо, а Тайша, усмехнувшись, продолжила свои пояснения:

— Питаются кракены планктоном и, пока нет раздражающего фактора, находятся как бы в спячке, так что смерть от голода им не грозит. Размножаться не могут, поскольку это даже не искусственно выведенные существа, а магический конструкт. Сколько могут жить? Долго, я еще не разобралась. Проанализировав прошлое столкновение Милисенты и Листика с этими конструктами, я пришла к выводу, что можно перехватить управление на себя, что я и сделала.

— Как вам это удалось? — спросил Каратто.

Тайша улыбнулась:

— Их программа не сломалась, а как бы встала в режим консервации, активной осталась только та часть, где была заложена функция защиты контролируемого района, он же — район обитания. А я, найдя лазейку, просто немного подправила программу.

— Ага, — подтвердила Листик и зевнула. Видно, на нее объяснения Тайши произвели сильное впечатление.

— Что — ага? — строго спросила Тайша. Саркастически ухмыльнувшись, она так же строго продолжила, обращаясь к Листику и Милисенте: — Можно было, конечно, поднапрячься и сжечь, тем более вы уже знаете как. Но силы на это было бы затрачено на два порядка больше. Не спорю, это было бы красочное зрелище. Но согласитесь, что мое решение более эффективно — и затраты энергии намного меньше, и мы теперь имеем три боевые единицы!

— Эскадра боевых кракенов, а «Колдунья» — ее флагман! — хмыкнул Каратто и, обратившись к капитану, спросил: — Генри, тебе еще не доводилось командовать флотилией кракенов?

— Ага! Теперь у нас есть три захваченных нами кракена, мы теперь будем ими командовать! — вставила Листик.

— Ага! — передразнила девочку Тайша. — Мы пахали…

— Ну Тайша, ну миленькая! Ты же поделишься? Один кракен тебе, один Милисенте, один мне! — Девочка состроила жалобно-просящую мордашку, такую забавную, что все заулыбались.

— Листик, зачем тебе кракен? Он же огнем бросаться не умеет! — спросила улыбающаяся Ирэн.

— Я буду его воспитывать! — не растерялась девочка. — Научу его выполнять разные трюки! Когда он будет правильно делать — давать ему что-нибудь вкусненькое!

— Представляю: Листик и воспитанный ею кракен! Мороженого не напасешься! — фыркнула Ирэн.

Остальные засмеялись — уж очень забавная картинка получилась бы. Листик уже было собралась надуться, но Милисента обняла ее, и девочка блаженно зажмурилась, видно представляя, как будет воспитывать своего кракена. А Каратто официальным тоном сообщил:

— Завтра пересекаем экватор!

— И что? — поинтересовалась одна из эльфиек.

Вместо помощника капитана ответила Тайша:

— Это старая морская традиция — праздновать пересечение экватора.

— Праздновать! — встрепенулась Листик. — Значит, будет много мороженого? А то последнее время мне какие-то очень маленькие порции подают!

При этом девочка подозрительно посмотрела на Ирэн. Та пожала плечами, словно показывая, что она тут совершенно ни при чем.

— Будет-будет, — усмехнулась Тайша, — и не только мороженое, все остальное тоже будет! К этому делу надо подходить очень серьезно, потому как морской бог может разгневаться! А мороженого тебе, Листик, дают мало, потому что запасы молока кончаются, никто ж не ожидал, что кое-кто окажется таким прожорливым.

— Да, пересечение экватора — это очень важный и ответственный момент в любом плавании, — очень серьезно, без тени улыбки сказал капитан Броунс. Он оглядел притихшую кают-компанию и продолжил: — Я предлагаю назначить ответственными за подготовку и проведение этого важного мероприятия первого помощника капитана Харана Каратто и командора леди Таису Ланик.

Каратто вскочил и, вытянувшись, отдал честь, Тайша просто кивнула.

«Колдунья» легла в дрейф сразу после рассвета. Палубу украсили настоящими водорослями, за ними специально ныряли драконы Листика и Милисенты. Ныряли-то сами сестры, но на корабле мало кто знал, что золотистые драконы — это они сами и есть. А в центре корабля возвышалась большая квадратная емкость, ее только что закончили наполнять водой. Перед этим бассейном находилось что-то, похожее на трон. Весь экипаж и пассажиры собрались на палубе по одну сторону от трона. Впереди в парадной форме стоял капитан Броунс, не хватало только его первого помощника и леди Тайши. Не хватало еще драгов, но к этому все привыкли, те редко появлялись на верхней палубе.

Раздался жуткий рев, и на палубу из-за борта вылезли ужасные морские чудовища, они должны были трубить в морские раковины, но из-за их отсутствия Шимба, Усимба и Дирка трубили в переговорные рупоры, у драгов это получалось очень громко, даже устрашающе. Вслед за морскими чудовищами (о том, что драги — морские чудовища, свидетельствовали в обилии навешанные на них водоросли) на палубу вылез морской царь или бог, это кому как нравится, за ним вылезла то ли морская богиня, то ли русалка. Они тоже были обильно обвешаны водорослями. Компания важно проследовала к трону. Взгромоздившись на него, морской бог достал вилку — про трезубец забыли, точнее, вспомнили в последний момент, поэтому заменили его тем, что попалось под руку, — и, грозно размахивая ею, спросил:

— Что за корабль пребывает в моих владениях? Откуда и куда идет?

Капитан вышел вперед и по всей форме отрапортовал, что за корабль, каков на нем экипаж и куда корабль идет. Морской бог благожелательно покивал и еще более грозно задал следующий вопрос:

— А кто здесь первый раз пересекает экватор? Признавайся по-хорошему!

Таких оказалась очень много. Тогда морской бог начал вызывать их по одному, и после короткого допроса новичку предлагали отхлебнуть из большой чаши морской воды, набранной на самом экваторе, после чего морские чудовища окунали испившего морской воды в бассейн. Все это делалось с шутками и хохотом. Тем, кто не хотел окунаться, предлагали откупиться, рассказав какую-нибудь забавную историю, спеть песню или станцевать танец. Но и таких потом окунали, заявляя, что выкуп слишком маленький. Впрочем, никто не обижался. Дошло и до пассажиров. Первыми были Миримиэль и Синта, девушки очень красиво спели, подыгрывая себе на гитарах. Но их все равно искупали, предварительно забрав гитары. Ирэн вытащила мечи и предложила сразиться с ней любому желающему, даже если это будет сам морской бог, после чего исполнила нечто похожее на сложную разминку или танец с мечами. Очень хорошо исполнила, всем понравилось, но тем не менее ее тоже искупали, навалившись сзади. Впрочем, Ирэн особо и не сопротивлялась, только мечи перед купанием отдала одной из эльфиек. Когда взгляд морского бога упал на Листика, та спряталась за Милисенту и оттуда очень непочтительно показала морскому богу язык. Бог очень грозно потребовал, чтобы сестры определились, будут ли они откупаться или будут брошены в бассейн. Тогда Листик и Милисента хором спели песенку про зеленого кузнечика. Но вредный морской бог заявил, что этого недостаточно. Милисента, совсем как Листик, показала язык и сама прыгнула в бассейн. А Листик щелкнула пальцами, и в ее руках появился большой орочий бубен. Она ударила в него, и бубен отозвался тихим рокотом. Девочка танцевала под затейливую мелодию, которую на бубне сыграть было просто невозможно, но завораживающая музыка лилась и лилась. Стих слабый ветерок, перестали плескаться кракены, окружавшие неподвижный корабль. Даже морское течение, заставляющее «Колдунью» неспешно дрейфовать, пропало или остановилось, завороженное танцем девочки. Зрители забыли о том, что надо дышать. Когда Листик остановилась и бубен исчез из ее рук, несколько мгновений царила мертвая тишина.

— Ну что, могучий Посаданум? Надо мне купаться или нет? — улыбаясь, спросила Листик. — Будете меня бросать в воду?

— Нет! — гулко прокатилось над кораблем и замершими моряками. Это произнес не растерявшийся грозный морской бог, сидевший на своем троне. Морской бог, тот, что на троне, завертел головой, но никаких признаков чужого присутствия не обнаружил. Остальные участники празднества решили, что именно сидевший на троне это сказал.

— Ага! — обрадовалась девочка и с места сиганула в бассейн к так там и сидевшей Милисенте.

Сестры начали с видимым удовольствием там плескаться, явно не собираясь выбираться. Опомнившийся морской бог приказал их оттуда достать. Но вот достать никак не получалось. Сестры ловко уворачивались от тех, кто пытался их вытащить, брызгались водой и визжали. Когда им это надоело, они вылезли сами. А вредный морской бог обратил свой взор на капитана и его второго помощника:

— А ты, капитан славного корабля «Колдунья», пересекал ли экватор хоть раз? А твой помощник? Лейтенант Грентон, ты пересекал экватор?

Капитан Броунс даже немного обиделся. Он заявил, что делал это не меньше десяти раз. Грентону тоже довелось пересекать экватор не один раз, о чем он и сообщил. Но морской бог, хитро прищурившись, обвинил их обоих в подлоге, ведь экватор они пересекали в другом мире, а в этом еще ни разу. Капитана и его второго помощника схватили и бросили в бассейн, прямо в парадной форме. Броунс из бассейна вылез мокрый и помятый, но стоило ему только ступить на палубу, как неизвестно откуда взявшийся ветерок его обсушил и разгладил форму. То же произошло и с Грентоном. Они — и капитан, и его помощник — снова выглядели так, как должен выглядеть офицер и джентльмен. Им даже зааплодировали, а Броунс, встретившись глазами с подмигнувшей ему то ли морской богиней, то ли русалкой, благодарно кивнул. Грентон подошел к улыбающейся Синте и под аплодисменты окружающих поцеловал ей руку, он видел, что, когда его мундир приводился в порядок, эльфийка держала пальцы сложенными определенным образом. Капитан Броунс оглядел свою команду и заявил:

— А морской бог очень подозрительно выглядит. Проверим-ка, не самозванец ли он!

Тут уже искупали морского бога, впрочем, он не сильно и возражал. А вот его спутницу сразу поймать не удалось, она, как белка на сосну, взобралась на мачту, причем влезла по самой мачте. За ней полезли по вантам, по гладкой мачте никто взобраться и не смог бы. Но эта морская русалка и прыгала с мачты на мачту, как белка, поймать ее так и не смогли. Вскоре эта погоня ей самой наскучила, и во время одного такого прыжка с грота на бизань она изменила траекторию полета и нырнула в бассейн. Невыкупанными остались только драги, но на них никто нападать не осмелился. Пример показала Листик, с криком: «Купать морских чудищ!» — она прыгнула на Шимбу и стала ее тормошить. Общим усилиями драгов удалось запихнуть в бассейн, но при этом он разломался, и вода вытекла.

Потом было угощение, было и мороженое для девушек, а команде дали по чарке вина. Мороженого было много. Ирэн удивленно посмотрела на Листика, которой Сэм Лутон преподнес поистине королевскую порцию. Накануне вечером на кухне корабля перед удрученным поваром — ведь молока почти не осталось — появилась Листик. Она держала перед собой большой бидон со свежим молоком. Сэм крякнул, принимая то, что принесла девочка. Бидон был довольно тяжелый, а Листик держала его так, словно это была кружка. Листик попросила перелить молоко, ведь ей надо отдать бидон и заплатить за молоко, а то она взяла его под честное слово.

После угощения Листик заявила, что хочет покататься, и без разбега прыгнула на кракена. Морские чудовища, поскольку корабль был в дрейфе, расположились вокруг «Колдуньи». Листика подхватило одно из щупалец. Свернувшись, оно образовало нечто вроде удобной люльки, где и умостилась рыжая девочка. Вся команда затаила дыхание, а кракен, высоко подняв девочку, с какой-то торжественностью медленно плыл вокруг корабля. Третий круг кракен делал под восторженные крики команды. Листик на щупальце ехала как очень высокопоставленная особа в открытой карете и важно раскланивалась.

Ближе к вечеру праздник в честь пересечения экватора закончился, и «Колдунья», снова поставив все паруса, побежала, сопровождаемая кракенами, на юг.

ГЛАВА 13

Странное нападение

Чужие паруса появились внезапно. Вроде море было чистое, и вдруг как будто из-под воды вынырнуло несколько десятков корабликов. Судя по косым парусам, это были шхуны, но не такие, как «Летящая», — их корпуса были более узкие, а мачты выше, соответственно и косые паруса были больше. Кораблики шли наперехват «Колдунье», строем, похожим на полумесяц, направленный рогами в сторону фрегата.

— Стараются охватить и атаковать со всех сторон. Похоже, сразу пойдут на абордаж, — заметил Харан Каратто, но, опровергая его слова, на одном из корабликов выстрелили метатели.

Маленькие точки снарядов, приближаясь, становились больше и у самого корабля вдруг превратились в сгустки пламени. Броунс вздрогнул — настолько это было пугающе, но пламя разлилось по какой-то невидимой стене, оградившей корабль. Некоторое время этот огонь яростно пытался прогрызть невидимую преграду, но бессильно стек в море. Видно, выстрел этого кораблика послужил сигналом, и остальные открыли ураганный огонь. Внешнему наблюдателю могло бы показаться, что «Колдунья» превратилась в огромный костер. Да и на самом фрегате огонь, бушующий с внешней стороны призрачной защиты, не давал разглядеть, что же происходит снаружи.

— Что это? — спросил капитан Броунс. Ему не то что было страшно, но как-то боязно… Находиться внутри такого гигантского костра — не лучшее занятие. У некоторых альбионцев непроизвольно вырвались крики ужаса. Каратто, пожав плечами, сообщил:

— А неплохая защита у нашей «Колдуньи», недаром наши леди целый день потратили на ее установку.

— Какая защита? — недоуменно спросил капитан.

Каратто, показав рукой на беснующееся вокруг корабля пламя, пояснил:

— Магическая защита. Помнишь, Генри, наши леди — Милисента, Листик и Тайша — лазили по всем закуткам корабля? Ты еще беспокоился, не подожгут ли они «Колдунью»?

Капитан кивнул. Действительно, такое было, девушки облазили весь корабль, от килевого бруса до клотика, при этом с их рук стекало синее пламя, которым они будто обжигали все детали корабля. Броунсу тогда эти действия девушек показались очень странными, они словно проверяли корабль на пожароустойчивость — не загорится ли он, если его попытаться поджечь с разных сторон? Оказывается, это было колдовство вполне в духе местных жителей, на «Колдунью» была установлена волшебная защита от огня. Или не только от огня? Будто угадав невысказанный вопрос своего капитана, Каратто добавил:

— Эта защита не только от огня, но и от разных твердых снарядов. Они у вас вроде ядра называются? Да? Леди Тайша об этом рассказывала. Она сказала, что эту защиту не пробьет даже бортовой залп вашего линкора!

— Ну один, может, и не пробьет, — недоверчиво скривился капитан, — а вот если несколько таких залпов…

— Если они не будут идти подряд, то есть если между попаданиями будет больше пяти секунд, то не пробьет! — усмехнулся Каратто и показал на бушующее пламя вокруг корабля. — Видишь? Если бы это были ваши ядра, то, может, и пробили бы, а эти, которые нас атаковали, хоть и бьют непрерывно, но бьют огненными снарядами. Это магический огонь, он гораздо сильнее обычного, но массы не имеет, потому защита и держит!

Капитан удивленно поднял бровь, пытаясь представить себе, как это один огонь, пусть даже магический, может быть сильнее другого огня — природного? А его помощник, вглядываясь в пламя, прокричал:

— Приготовиться!

Только сейчас капитан обратил внимание, что у поворотных станин, на которых должны были стоять пушки и на которые в Гран-Приоре установили странные конструкции, напоминавшие большие ящики с раструбом на торце, замерли матросы. Он жестом показал Каратто на них. Тот объяснил:

— Наши метатели тоже готовы к бою. Как только напавшие на нас выдохнутся, я дам команду открыть огонь. Можно и сейчас, но наша защита, пропуская снаряды наших же метателей, может пропустить и их к нам. Не хочу рисковать.

Броунс согласно кивнул. Другие способы ведения боя требовали и другой тактики, а в ведении боевых действий с применением магии помощник был гораздо опытнее самого капитана. Поэтому Броунс решил не вмешиваться, а только наблюдать и набираться опыта.

— О! На нас напали! И стреляют! — воскликнула Листик, первой выскочившая на палубу.

Вслед за ней появились и остальные девушки. Милисента, озабоченно рассматривая огненные вспышки вражеских снарядов, вязнущих в защите, спросила у Харана Каратто:

— И давно они так?

— Да уже минуты три, — так же озабоченно ответил помощник капитана, — уже должны были выдохнуться. Боюсь, что под прикрытием огня они смогут к нам приблизиться и пойти на абордаж.

— Сколько их? — спросила Тайша.

Каратто виновато ответил:

— Десятка два. Они появились внезапно и сразу открыли огонь, я не успел посчитать.

— Внезапно, говорите? — переспросила Тайша. Она переглянулась с Милисентой, и та, кивнув, озвучила их догадку:

— Скорее всего, они шли под пологом невидимости, а раз до сих пор ведут огонь, значит, их метатели постоянно подпитывают энергией, получается, что у них там сильный маг. — Милисента посмотрела на огненную завесу и добавила: — Похоже, они открылись все, больше прячущихся нет.

— Или маги, а может, сильные амулеты, — кивнула Тайша, тоже всматриваясь в огненную завесу, созданную снарядами вражеских метателей. Видно, и она что-то там увидела и скомандовала рулевому: — Поворот на четверть вправо!

Корабль слегка накренился, выполняя поворот, при этом он сильно содрогнулся, так, что стоящие на палубе с трудом удержались на ногах.

— Что это было? — спросил Броунс.

— Его уже нет, а был один из напавших на нас корабликов. Мы его протаранили! — сообщила Листик, она в момент удара просто подпрыгнула, как бы переждав толчок в воздухе.

Похоже, она тоже видела все, что делается за огненной завесой, непроницаемой для взглядов других членов команды. «Колдунья», совершив маневр, вышла из-под обстрела, а возможно, у нападавших кончились заряды и им требовалось время, чтобы перезарядить свои метатели. Чужие кораблики за время обстрела сумели довольно близко подойти к «Колдунье» и уже готовы были идти на абордаж, но маневр, совершенный по команде Тайши, этому воспрепятствовал. Обломки кораблика нападавших, которому не посчастливилось оказаться на пути фрегата, остались за кормой «Колдуньи». Остальные оказались еще дальше, они шли встречным курсом, теперь им надо было развернуться, чтобы начать погоню.

— Капитан! Уберите часть парусов, сбросьте скорость до восьми узлов! — скомандовала Тайша.

Когда команда девушки была выполнена, Броунс поинтересовался:

— Командор, не объясните ли мне цель этого маневра?

— Они, — Тайша кивнула в сторону разворачивающихся корабликов, — быстрее не могут. Поэтому я и приказала вам сбавить скорость, они теперь будут за нами гнаться, не отставая. А чтобы не передумали… Правый борт, седьмой и восьмой метатели, огонь!

Дзанг! — дружно лязгнули метатели и тут же выстрелили снова. Капитан Броунс теперь наблюдал картину обстрела не своего, а чужого судна. Снаряды метателей, удаляясь, становились сначала меньше, а потом начинали расти, превращаясь в сгустки огня. На первом вражеском кораблике, видно, была такая же защита, как и на «Колдунье». Она отразила первые попадания. Но эта защита была слабее, чем у фрегата, а возможно, у метателей «Колдуньи» снаряды были более мощные. Защита вражеской шхуны продержалась всего тридцать секунд, а потом лопнула, как мыльный пузырь. Снаряды, попавшие в пиратский корабль, превратили его в костер, но горящую шхуну не стали добивать, Тайша приказала перенести огонь на следующий кораблик. Когда запылало три корабля противника, девушка распорядилась прекратить огонь.

— Хватит с них. Это должно их разозлить, но не отбить охоту нас преследовать, — злорадно ухмыльнувшись, сказала Тайша.

Капитан Броунс удовлетворенно кивнул, с этими так называемыми метателями «Колдунья» вполне могла выйти против бригады линкоров. Они стреляли дальше корабельных пушек и намного точнее. Восемь штук таких странных, но очень действенных орудий, установленных вдоль каждого борта, делали корабль очень грозным противником. Но Броунсу были непонятны действия Тайши. Почему она приказала сбавить скорость? Если для того, чтобы расстрелять преследователей, то почему этого не сделала? И почему не задействовала для отражения атаки вражеской флотилии кракенов? Ведь, судя по рассказам местных моряков, этим чудовищам было под силу самим уничтожить всех преследователей. Капитан со всем почтением задал эти вопросы пепельноволосой.

— Конечно, командор, если раскрывать свои замыслы не входит в ваши планы, то я не настаиваю на ответе на мои вопросы, — с поклоном закончил Броунс.

Командор Тайша, капитан упрямо величал ее тем званием, что было ей присвоено еще старым королем Альбиона, улыбнулась:

— Это не секрет, капитан, тем более что вражеских лазутчиков у нас на корабле нет…

— Ага, нет. — Листик оглянулась, будто выискивая этих самых лазутчиков, и, не найдя их, тяжело вздохнула. Видно, ей очень хотелось их разоблачить.

— Кракенов я не хочу показывать раньше времени, тем более с этими пиратами мы и так можем справиться. Я хочу, чтобы они гнались за нами до темноты, тогда я попытаюсь выяснить, с какой целью они на нас напали. Мне непонятно, почему они сразу хотели нас уничтожить. Вот так, увидели в первый раз и сразу начали стрельбу на поражение! Только когда поняли, что расстрелять не получается, попытались пойти на абордаж. Причем сделали это, не думая об осторожности, так что пускай гонятся, а мы пойдем закончим обедать.

Когда над морем повисла южная ночь, как и положено ей, звездная, но темная, так как ни одной луны на небе не было видно, Тайша, Милисента и Листик привычно прыгнули с палубы «Колдуньи» в море и беззвучно вошли в воду, скрывшись в черноте. Капитан Броунс, получивший соответствующие инструкции от Тайши, приказал ставить все паруса, и фрегат, до этого шедший и так немалым ходом в восемь узлов, рванул вперед, как пришпоренная лошадь.

— А леди нас догонят? — обеспокоенно спросил капитан у оставшихся девушек. — И как они найдут нас в этой темноте?

— Догонят и перегонят, — усмехнулась Ирэн, — и найдут легко. Им это труда не составит.

Капитан кивнул и повернулся к стоящему рядом Каратто:

— Послушай, Харан, ваши метатели — очень грозное и действенное оружие, а я видел там, в порту Гран-Приора, гребные корабли с таранами. Да и сегодня ты говорил об абордаже. Как-то не соответствуют эти вещи — запредельная огневая мощь и дальность выстрелов — таранным ударам и абордажным схваткам. Не объяснишь?

— Генри, ты же видел, как по нам стреляли, а наша защита держала… — начал пояснять Каратто, но Броунс его перебил:

— Да, но когда метатели «Колдуньи» начали стрелять, то защита тем шхунам не очень-то и помогла!

— Генри, «Колдунья» — уникальный корабль, я подозреваю, что такой защиты, как у нас, нет ни у кого! Да и метатели у нас стоят самые мощные, такие на корабли не ставят, только на береговые батареи. Почему? Генри, ты знаешь, как устроен метатель? Нет? В приемник вкладывается снаряд, он тем больше, чем мощнее орудие, а вот чтобы бросить такой снаряд, нужен специальный заряд, который вкладывается в…

— …в зарядник! — ухмыльнулся Броунс.

— Генри, но если ты знаешь, то зачем я тебе объясняю? — возмутился Каратто.

— Харан, это же принцип любого орудия: заряд, снаряд, заряжание. Тут ты ничего нового мне не сказал, мне просто непонятно, как он стреляет, в пушке-то все понятно. Но пушку надо заряжать перед каждым выстрелом, а у вас только снаряды закладываются.

— Так я тебе и пытаюсь объяснить! А ты перебиваешь! Метатель у нас тоже заряжается, но его заряда хватает на много выстрелов. Чем мощнее у метателя снаряд, тем он тяжелее, следовательно, и заряд нужен мощнее. А заряд-то магический!

— Понял, Харан, понял! Чем мощнее снаряд, тем меньше их может запустить заряд, к тому же, как я понимаю, он дороже, да и снаряды большие и дорогие выходят, и взять их можно меньше.

— Ну вот видишь, Генри, как все просто! — улыбнулся Каратто. — И тремя снарядами легче в цель попасть, чем одним, какой-нибудь да попадет, а одним если промахнулся, то промахнулся. Ну и если у корабля противника хорошая защита, то дуэль можно вести, пока снаряды не кончатся…

— А потом таран или абордаж, — кивнул Броунс. — В принципе все понятно. Но зачем тогда весла на таких больших кораблях, когда есть эти ваши маги, как их? Погодники?

— Ну… — немного смутился Каратто. В прошлый раз он с гордостью рассказывал о преимуществах магического ветра и о магах, которые этот ветер легко делают, теперь же вынужден был признать, что не все так радужно. — Погодник есть не на всех кораблях, и в большинстве это слабые маги, даже очень слабые. Создать попутный ветерок у них еще получится, но это заклинание очень затратное. Поэтому маги пользуются специальными накопительными амулетами, пока в таком амулете есть энергия — есть и ветерок, а кончилась энергия — греби веслами. А создавать воздушные потоки для маневрирования в бою… Это уже сложно. Очень сложно, на такое способны единицы, но и они пользуются накопительными амулетами. И согласись, Генри, что столь умелые маги найдут себе более достойное, а самое главное, более выгодное дело, чем гонять корабли. Поэтому и весла. Ну и магов, даже слабых, не так уж и много. К примеру, в Заскийском султанате даже таких почти нет, поэтому их дромоны ходят под парусом, если ветер попутный, или на веслах во всех остальных случаях.

Капитан Броунс удовлетворенно кивнул. Магия — вещь хорошая, но когда надеешься на свои силы и умения, то чувствуешь себя уверенней. Да и искусство управления парусами здесь даже более востребовано, чем в Альбионе. Там-то этому учат, а здесь надежда на магию сыграла с моряками злую шутку. Если корабль большой и выполняет ответственную задачу, то на нем обязательно будет маг с амулетом, будет и ветер в парусах, если же нет, то, как сказал Каратто, греби веслами!

Три фигурки выпрыгнули на палубу из моря и были тут же укутаны в махровые простыни. Броунс в очередной раз удивился, как этим девушкам удается так выскакивать на палубу быстро идущего корабля. Если бы они его на своих драконах догоняли… Но они же драконов оставляют где-то под водой, а до корабля добираются сами.

— Ну что? — спросила Ирэн. — Удалось?

— Я хотела взять «языка», с тем чтобы его допросить. Но мне удалось подслушать то, о чем говорили в кают-компании одного из этих корабликов. Судя по всему, там был один из командиров этих пиратов.

— Ага! — подтвердила Листик.

— Ага, — усмехнулась Милисента. — Пока мы проводили скрытную разведку, некоторые хулиганили.

— Я не хулиганила! Я тоже проводила! Проводила диверсионные мероприятия с целью внесения дезорганизации в стан врага! — гордо ответила девочка. Миларимо укутала ее в простыню и теперь аккуратно вытирала, так что наружу торчал только нос, но очень гордо торчал.

— Что она там напроводила? Можно подробнее? — усмехнулась Ирэн.

— Ага! Пока они там подслушивали, я осуществила… — начала Листик, но Милисента ее перебила:

— Палубу салом она намазала на нескольких кораблях, хотела на всех, но мы ее вовремя остановили. Но и этого хватило. Слышали бы вы, какой там крик стоял, когда команды начали выбегать на палубы.

— Странно, с чего бы это матросам среди ночи подниматься на палубу? — удивился Грентон — была его вахта, но и Броунс, и Каратто находились на палубе, ожидая девушек-разведчиков.

— А что там леди Листик еще учудила, что вызвало такой переполох? — спросил Харан Каратто, он знал девочку лучше своего капитана и второго помощника.

— Надела на головы вахтенным пустые ведра, — осуждающе начала Тайша, но не выдержала и хихикнула: — Всем сразу. А потом рындами отбила пожарную тревогу. Одновременно на всех четырех впереди идущих кораблях.

— М-да. — Капитан Броунс представил себе картину: команда, поднятая ночью пожарной тревогой, выбегает на скользкую, как лед, палубу. Он покачал головой и спросил у Листика: — А не обнаружили ли вы себя этой шалостью, леди? Ведь то, что вы сделали, не могло произойти само по себе. Они могут догадаться, что за ними наблюдали.

— Не-а, я брала бочки с салом из трюмов тех кораблей, где мазала палубу, а бочки там и оставила, — хихикнула девочка. — Меня никто не видел, так что они подумают на кого-нибудь из своих!

— Да, Листик, вы опасный противник, лучше вас не злить, — с улыбкой сказал Грентон.

— Ага! — согласилась девочка и еще более гордо задрала высунутый из простыни нос. — Я очень опасный противник! Стрррашный и ужжжасный!

— Ага! — копируя Листика, хихикнула Ирэн. — Очень опасный противник, особенно когда под рукой есть бочка с салом! Но все же что вы узнали?

— Это была засада, причем именно на нас, — ответила Тайша. — Двадцать два корабля (где их наняли — я так и не поняла), полностью сформированные команды, семь магов, довольно сильных. Они сумели создать полог невидимости, такой, что наши сигнальщики проворонили. Но они допустили ошибку — слишком рано напали.

— Нет, леди, — возразил помощник капитана. — Все как раз было рассчитано правильно. Они атаковали так, чтоб у нас не было шансов отбиться. Но не учли, что у нас необычный корабль. Вы так умело разместили на нем защитные амулеты, что снаряды метателей не смогли преодолеть защиту, а их маги не смогли эти амулеты найти, чтобы нейтрализовать!

— Ну вообще-то на корабле нет ни одного амулета, — усмехнулась Милисента. — Мы превратили в защитный амулет сам корабль.

Каратто некоторое время смотрел на девушку, пытаясь осмыслить то, что она сказала. Превратить сам корабль в защитный артефакт? Амулеты создаются на основе каких-нибудь материальных предметов, способных аккумулировать закачиваемую в них силу, лучше всего для этого подходят драгоценные камни, хуже — металлы. А вот деревянные изделия совсем не подходят! Да и сколько же нужно силы закачать в такой огромный предмет, как корабль, чтоб создать необходимую структуру? Это просто невозможно! Но днем Каратто убедился, что это именно так. Да есть ли вообще что-нибудь такое, что было бы не по силам этим девушкам! Словно угадав его мысли, Милисента сказала:

— Мы не все можем, так, кое-что. Просто наши возможности несколько больше, чем у обычных магов.

Помощник капитана хмыкнул. Немного больше, чем у обычных магов! И насколько больше это немного? А вот капитана интересовало совсем другое:

— Командор, вы сказали, это была засада. Но чтобы устроить такую засаду в море, надо точно знать маршрут того, на кого эта засада организована!

— Да, капитан, и как мне удалось выяснить, нас ждали восточнее, никто не предполагал, что мы пойдем через район обитания кракенов. Все пути обходят тот опасный район. Место засады скорректировали два дня назад, то есть тогда, когда стало ясно, что мы следуем именно этим курсом. Получается, что враг может за нами наблюдать.

— Тайша, тогда этот враг должен был видеть и то, как ты захватила контроль над кракенами, — в раздумье произнесла Милисента. — В этом случае он просто пожертвовал пиратами. Ведь если бы ты дала команду кракенам атаковать, вряд ли кто-то из них смог бы уйти. При этом они не смогли бы нанести нам вообще никакого урона, а уж уничтожить — и подавно! Вряд ли целью нашего таинственного недоброжелателя было избавиться от нанятых им пиратов, причем таким оригинальным способом.

— Леди, — обратился к Милисенте Харан Каратто, — мне кажется, что этот неизвестный знал о кракенах и знал о том, что они плывут за «Колдуньей». Вот, посмотрите, корабли, стоящие в засаде, накрыты пологом невидимости. Как только наш фрегат оказывается на расстоянии гарантированного попадания, они открывают огонь, причем бьют на поражение. Будь у нас обычная защита, нас уничтожили бы раньше, чем вы успели бы отдать кракенам команду о нападении на шхуны.

— Похоже на то. Но почему тогда эти кораблики пошли на абордаж? Ведь если «Колдунью» не удалось уничтожить метателями, то команда кракенам должна быть отдана. И абордажная атака становится бессмысленной и смертельной для самих атакующих.

— А вот экипажи шхун и те, кто ими командует, этого как раз не знают, — кивнул Каратто. — И тогда все выглядит логично. Им приказали уничтожить «Колдунью». Огнем метателей не удалось, тогда абордаж. Их больше, и численность их команд превосходит раз в восемь или, по меньшей мере, в пять нашу.

— А Шимба, Дирка и Усимба! Они пусть еще молодые, но тоже могут сражаться! — Листик возмутилась, что ее друзей не посчитали как членов команды.

— Я говорю только о численности, так как ее увидел наш неизвестный враг! — поднял руки Каратто. — Наша команда стоит трех обычных, да и вы, леди, — помощник капитана поклонился девушкам, — вы тоже стоите трех, а то и четырех таких команд…

— Каждая! — добавила Листик. — А я не четырех, а пяти!

— Ага, — усмехнулась Ирэн, — если в поедании мороженого, то даже шести!

— Несомненно! — не стал возражать Каратто и кивнул девочке, изображая поклон.

— Все-таки что-то здесь не так… Слишком много «если», — в раздумье произнесла Тайша. — Если бы пираты знали, что нас сопровождают кракены, то вообще не вышли бы против нас. Если их неизвестный наниматель тоже знал про кракенов, то он бы знал и про нас. Если бы кто-то из нас был на палубе, то мы бы увидели засаду, то есть эта засада была изначально бессмысленна.

— Но вы, леди, в этот момент были не на палубе, — возразил Каратто.

— Да, но так точно рассчитать, чтобы «Колдунья» подошла к месту засады именно в обед? Для этого надо быть гением планирования. Но тогда этот гений должен был бы знать о нашей защите. Что-то здесь не сходится, — нахмурилась Тайша.

— Да, наниматель этих пиратов действовал, исходя из неизвестных нам соображений, о которых мы можем только догадываться, — пожала плечами Милисента. — Мы слышали только разговор пиратов, а они, как я поняла, тоже не посвящены во все планы своего нанимателя.

— Молочка хочу! — заявила зевнувшая девочка.

Ей надоели эти непонятные рассуждения, она решила их прекратить и первой попрыгала в кают-компанию. За ней пошли и все остальные. Там стюарды уже накрыли поздний ужин, Листик сообщила о своем желании, и ей принесли высокий стакан холодного молока. Вот что особенно нравилось капитану Броунсу в магическом мире, так это то, как здесь хранятся продукты. Большие продуктовые шкафы приводили его в восторг. В этих шкафах имелись специальные отделения для разных продуктов, как узнал капитан, для каждого такого отделения было свое специальное заклинание. Продукты, помещенные в отдельные ячейки, оставались свежими, как это молоко, что принесли девочке. Да и то, что еда для команды и офицеров готовилась из свежих продуктов, восхищало Броунса. Он вздыхал, вспоминая сухари, солонину и затхлую воду — то, чем питались моряки флота ее величества королевы Альбиона в дальних походах. Нет, магический мир все-таки имеет больше преимуществ, чем недостатков.

— Тайша, а почему ты не взяла «языка», как хотела? — поинтересовалась Ирэн, возвращаясь к разговору о пиратах, напавших на «Колдунью».

Пепельноволосая девушка, промокнув губы салфеткой, ответила:

— Из подслушанного разговора я поняла, что эти пираты сами не знают, на кого работают. Их наниматель выдал им довольно большой аванс, но лица своего не открыл. Теперь им надо или возвратить деньги, или выполнить заказ и получить остальные…

— Поэтому они за нами и гонятся? — спросила Листик. Тайша утвердительно кивнула, а девочка предложила: — А если мы дадим им больше?

— За что? За то, чтобы они за нами не гонялись? — скривилась Ирэн и провела ладонью по горлу. — Так проще их всех… Утопить!

— Это наилучший выход, но только на первый взгляд, их неизвестный нам наниматель очень хочет нас… — кивнула Милисента и повторила жест эльфийки. — И он наймет других, если эти пропадут или не выполнят поставленную перед ними задачу. Мне кажется, нам надо с ними побеседовать…

— Так они же сразу стрелять начинают! Или в драку лезут! — возразила Листик и, тоже повторив жест Ирэн, предложила: — Давайте мы их всех… того, а уже потом беседовать будем!

— Листик, поднимать столько мертвецов весьма затратно, да и зачем нам столько зомби? С парусами они управляться не могут, веслами гребут плохо, — возразила Тайша. — А с перерезанным горлом даже зомби говорить не может.

Видно, последний довод оказался самым веским, поэтому девочка не стала настаивать. А еще один стакан молока, который ей принесли по просьбе Милисенты, отвлек Листика от кровожадных планов допроса такого количества мертвых пленных. Тайша, задумчиво глядя на то, как Листик пьет молоко, произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Побеседовать надо, обязательно надо! И сделать это лучше всего в нейтральном порту или на их территории. Харан, а вы не знаете, есть здесь поблизости подходящее место?

— Черепаховы острова. Архипелаг, похожий на драконий, тоже пиратское гнездо. Эти, что на нас напали, скорее всего, оттуда. Только там строят такие шхуны.

— А почему на Таргонских островах корабли в основном галеры, а здесь парусники? Да еще и с косыми парусами? — задал вопрос капитан Броунс. Остальных тоже это заинтересовало.

— В драконий архипелаг входит намного больше островов. Да и сами острова больше, а у них заливы, бухты, множество скал. Вспомните Топлу. — Каратто посмотрел в сторону Милисенты и Листика. Те согласно кивнули, а помощник капитана продолжил: — И ветра там непостоянны, часто меняют силу и направление. А Черепаховы острова — это в основном скалы, их всего-то около десятка. Самый крупный — Большая Черепаха, единственный, где есть удобная бухта. Да и ветер здесь постоянный, дует со стороны экватора в сторону Эпира. Вот поэтому паруса здесь предпочтительнее весел.

— Понятно, — кивнул капитан Броунс. — Для таких условий косые паруса — самое то. Да и корпуса у этих суденышек… Видели? Как у гоночных яхт!

Все согласно закивали. Правда, никто из них, кроме Тайши и Каратто, не видел гоночную яхту, но если специалист по парусникам говорит, что это так, значит, так оно и есть. А Каратто продолжил рассказывать:

— Большая Черепаха номинально принадлежит Эпиру, там даже эпирский наместник есть, но фактически это пиратское гнездо, управляемое сходкой самых авторитетных пиратских капитанов…

— Как на Гран-Приоре, — кивнула Листик, которая пила уже третий стакан молока.

— Да, как на Гран-Приоре, — подтвердил Каратто и пожал плечами, — а по-другому и не может быть, пираты — они везде пираты.

— Пираты — они везде пираты, — задумчиво повторила Милисента и посмотрела на Тайшу.

Та согласно кивнула:

— Да, это имеет смысл. Если эти невежливые джентльмены, которые начали стрелять, даже не поздоровавшись, оттуда, то мы сможем с ними там и побеседовать. А если нет, то будем точно знать, что пираты здесь ни при чем.

— Леди, вы уверены, что они станут с вами разговаривать? — спросил Каратто Милисенту.

— Надо создать им такие условия, чтобы они были вынуждены пойти на переговоры. А напасть… Они уже увидели, что мы намного сильнее, а если нагло влезем на их базу, причем придем туда раньше этих пиратов, то первой мыслью у них будет: мы пришли, чтобы учинить разборки. То есть связываться с нами, не выяснив, что же мы намерены предпринять, очень опасно.

— Хорошо, если они пойдут с нами на переговоры… Что мы сможем им предложить, чтобы они ответили на ваши вопросы, леди? Ведь если мы предложим деньги… Понятно, они решат, что мы хотим откупиться, а это означает, что мы слабее, — с сомнением произнес Каратто.

— Я сделаю им предложение, от которого они просто не смогут отказаться, — с улыбкой произнесла Милисента. — Я не буду им ничего предлагать. Просто сообщу, что ничего не буду у них отбирать. Пока не буду.

— Ага! И в зомби их не будем превращать, если, конечно, будут хорошо себя вести, — поддержала сестру Листик, а затем, вопросительно глянув на Милисенту и увидев ее одобрительный кивок, грозно добавила: — А то ка-а-ак превратим!

— Ага! — хихикнула Ирэн. — А то как превратим и начнем бедных зомби допрашивать с пристрастием! Или заставим строем ходить, с песней!

— Да, такое веское предложение, пожалуй, и пиратов убедит начать с вами сотрудничество, леди, — согласился Каратто.

— Тогда посетим эту местную достопримечательность — Большую Черепаху, — усмехнулась Милисента. — Мы же идем в Эпир? Визит к наместнику этого… Кто там у них в Эпире главный?

— Царь царей, повелитель вселенной, потрясатель основ мироздания, — подсказал Каратто.

— Вот, предварительный визит к наместнику столь могучего правителя будет очень правдоподобной причиной нашего захода на Большую Черепаху. Ведь мы же не знаем, что там пиратское гнездо, мы уверены, что это провинция Эпира. А направляемся мы именно в Эпир, поэтому и решили пойти по инстанциям, снизу вверх, — с усмешкой сказала Милисента.

— У-у-у какой грозный правитель. — Листик оторвалась от своего молока. — Мил, а зачем он трясет основы мироздания?

— Наверное, для того, чтобы вселенная не забывала, кто у нее повелитель, — вместо Милисенты ответила заулыбавшаяся Тайша. — А то ведь может забыть, а царь царей такого не переживет.

— А как он трясет? Все основы сразу или каждую по отдельности? — Листика заинтересовал сам процесс.

— Листик! Ну ты как маленькая совсем, неужели не понимаешь, что такое невозможно сделать? — спросила у девочки Миримиэль.

Листик допила молоко, поставила стакан и очень серьезно ответила:

— Чтобы так назваться, надо иметь причины. Если он ничем не трясет, но хочет, чтобы другие так думали, значит, дела его как правителя совсем плохи.

— Ладно, разбираться, чем там трясет этот царь царей, будем при личной встрече, а пока, капитан, меняем курс, — скомандовала Милисента и поднялась, показывая, что ужин закончен.

Дон Марантен пребывал в прескверном расположении духа. Он не выполнил того, за что ему был заплачен аванс, неплохие, надо сказать, деньги. Когда он принимал этот заказ, выполнить его казалось проще простого, о чем дон и сказал своему нанимателю. Тот лишь криво улыбнулся и сквозь зубы процедил: он надеется на то, что дону Марантену удастся выполнить это задание, потому как ему, заказчику, будет очень неприятно расстраивать такого уважаемого человека, забирая назад неотработанные деньги. Марантен тогда усмехнулся про себя, представив, как этот самонадеянный наниматель попытается забрать деньги, попавшие в руки к джентльменам удачи. Задание казалось очень простым — встретить большой корабль и уничтожить его. Судя по описанию, это был заскийский дромон, только султанат строил столь большие корабли. А с грозными с виду дромонами жители Черепаховых островов давно научились бороться. Тем более тут не флотилия, а только один! Но это оказался не дромон, хотя размерами этот корабль не уступал, а возможно, и превосходил неуклюжее творение заскийских корабельных строителей. Этот белый красавец-корабль вызывал восторг. Сначала дон Марантен даже хотел нарушить условия соглашения и не топить, а захватить себе это судно. Но договор есть договор, и дон, скрепя сердце, дал команду открыть огонь. Красавец-корабль превратился в гигантский костер, метатели кораблей эскадры Марантена работали больше трех минут, опустошая снарядные погреба и зарядные амулеты. Но пробить защиту этого корабля так и не смогли. Когда же пираты пошли на абордаж, этот корабль с легкостью уклонился от атаки, при этом протаранив и разрезав напополам одну из шхун, оказавшуюся на его пути. Потом метатели этого корабля подожгли еще три шхуны, очень легко подожгли! В том числе и флагманский корабль дона Марантена. А защитные амулеты флагманского корабля стоили три тысячи золотых! Огромная сумма! Делал их лучший маг Эпира. И такая защита продержалась всего тридцать секунд! Дон Марантен, сам неплохой маг, видел, что не только вражеские снаряды уничтожили защиту, разрушиться ей активно помогли извне. Марантен засек магическое воздействие, причем не удар, а отбор энергии, очень осторожный, но тем не менее очень действенный. Подобное было возможно, но лишь теоретически, такого до сих пор никто не мог сделать. Но как оказалось, такие умельцы существуют.

Когда корабль Марантена загорелся, он думал, что это конец. Но добивать уже гибнущее судно неизвестные не стали. Вместо этого они устроили такую же атаку на еще два корабля, которые тоже подожгли безо всяких усилий. Шхуны пришлось бросить, две затонули сразу, третья была близка к этому. А странный корабль прекратил обстрел, позволив снять экипажи с гибнущих кораблей. Потом на нем убрали половину парусов, тем самым снизив ход до восьми узлов. И даже в этом случае быстроходные шхуны не могли его догнать. Но дон Марантен все равно приказал начать преследование — уж очень обидно было за потопленные шхуны. А белоснежный корабль, будто издеваясь, не уходил, но и не давал к себе приблизиться. Только с наступлением сумерек Марантен понял, что преследование бесполезно, и приказал своей эскадре лечь в дрейф. Собрание капитанов поддержало решение своего дона о прекращении преследования, только вот теперь встал вопрос о том, что задание неизвестного нанимателя не выполнено, а следовательно, полученные авансом деньги не отработаны. Но и вступать в бой с этим кораблем капитаны единогласно сочли опасным. Марантен тогда хмыкнул — как будто они могли это сделать! Не то что вступить в бой, а и просто догнать тот корабль было невозможно! Капитаны решили: преследование прекратить, но деньги не возвращать! Ни в коем случае! Ведь наниматель дал неполную информацию о том, на кого открыта охота, то есть недобросовестно выполнил свою часть сделки. С другой стороны, если у этого неизвестного нанимателя такие враги, то каковы же возможности его самого? В таком случае, если у этого нанимателя сходные возможности с теми, кто плывет на том корабле, то почему он сам… Сплошные вопросы, на которые нет ответа.

Такие невеселые думы одолевали дона Марантена, когда его флотилия подходила к Большой Черепахе. Когда начали заходить в порт, Марантен даже думать перестал: на рейде стоял белый красавец-корабль! Паруса были убраны, но от этого он не стал менее прекрасным! Подобные чувства испытывали офицеры, стоящие на мостике, и два капитана, один — этой шхуны, а второй — того судна, которое сжег этот прекрасный корабль.

— Что будем делать? — спросил Марантен.

Ответ был вполне ожидаем и единодушен:

— В кабак пойдем!

Суда флотилии дона Марантена причалили к пирсу на своем обычном месте — его никто не решался занимать. Команды, оставив на корабле одного вахтенного, даже не вахтенного, а сторожа, устремились в ближайшие кабаки. Сам дон Марантен и капитаны шхун направились в «Золотую русалку», самый приличный трактир на острове, даже не трактир, а скорее ресторан. Войдя в огромный зал, Марантен принялся раскланиваться со знакомыми, а знакомыми здесь были все. Хотя нет, в углу сидела странная компания. Старший мужчина, несомненно, капитан корабля, по выправке и одежде было видно — военный моряк, несколько моряков, скорее всего, офицеров с его корабля, несколько орков и девушки. Девушки! Молоденькие, одетые в легкие заскийские шаровары и такие же блузки. Очень красивые, но, судя по мечам в заплечных ножнах и ножам на поясах, такие же драчливые. О последнем свидетельствовало и то, что к этим девушкам никто не пытался приставать, да и синяки на лицах некоторых посетителей убеждали в бесплодности и даже опасности таких попыток.

Марантен устроился за своим столом, на который, как и в случае с пирсом, покушаться желающих не было, несмотря на наполненность зала. За ним кроме самого Марантена разместилось еще с десяток его приближенных, остальные капитаны флотилии присоединились к своим друзьям. Прибывшие бесцеремонно разглядывали девушек, те, нисколько не смущаясь, столь же бесцеремонно разглядывали Марантена и его людей. Сам дон тоже смотрел на девушек и их спутников. Чем больше он смотрел, тем больше его охватывало чувство тревоги — нечто подобное было вчера на шхуне во время совещания. Чувство постороннего глаза, будто за тобой кто-то наблюдает, только ты не можешь рассмотреть кто. А события, последовавшие за совещанием, подтвердили подозрения дона Марантена. На четырех кораблях его флотилии кто-то побывал, при этом остался незамеченным. Но вроде все обошлось, так, безобидная шутка, если не считать нескольких сломанных на скользких палубах рук и ног. Шутка с намеком: мол, мы можем не только палубу намазать вашим же салом, но и корабль поджечь, а вы об этом узнаете, когда тушить поздно будет. Именно так пиратский дон истолковал действия неизвестного шутника.

Марантен посмотрел на одного из своих капитанов, который тоже был очень чувствителен к магическим воздействиям, — а здесь было именно магическое рассматривание. Капитану было очень неуютно, он даже поднял свою кружку, будто пытался спрятаться за ней.

Из-за стола той странной компании поднялись двое. Они были одеты не так, как их спутницы, на них были орочьи штаны и безрукавки. Если первая, с пшеничными волосами, была точно девушка, то второй, рыжий, был, скорее, мальчиком. Они подошли к столу Марантена, и у дона по спине побежали мурашки от страха: подобное чувство он испытал вчера, когда неизвестный шутник намазал салом палубы шхун. Ощущение, будто в тебя летит снаряд метателя, а защита лопнула. Марантен скосил глаза: его капитан испытывал подобные чувства.

Подошедшая девушка прекрасно видела их эмоции. Она с улыбкой поздоровалась:

— Здравствуйте, дон Марантен!

— Ага! — прищурившись, сказал младший спутник девушки. Вроде поздоровался, но как-то странно это сделал. А незнакомка, тоже прищурившись, сообщила:

— Это мой корабль!

— Чей корабль? Что за корабль? — вырвалось у Марантена.

В голосе девушки было нечто такое, отчего дон растерялся.

Испуганно замолчали и его люди. А незнакомка тем же навевающим страх тоном продолжила:

— Вы вчера атаковали мой корабль!

— А теперь не хочешь отдавать деньги! — наставив указательный палец на побледневшего мужчину, заявил младший. — Заказ принял, но не выполнил! Разве так можно? Если деньги взял, надо хоть что-то сделать!

— Когда и где у вас встреча с вашим нанимателем? — тихо спросила старшая, наклонившись к Марантену, а мальчишка громко продолжал, заглушая вопрос девушки:

— Денежки, они счет любят! И вообще, деньги всегда идут к деньгам! А если сделал дело — гуляй смело! А если дело не сделал, тогда как? Можно гулять испуганно? Но все равно можно гулять? Или все-таки воздержаться от гулянки? Если не гулять, то можно денежки сэкономить, и на то, что сэкономили, надо обязательно хорошо погулять!

— Сегодня, через два часа, в «Кривом боцмане», — так же тихо, как задала вопрос девушка, ответил дон Марантен. Его шестое чувство просто кричало, что врать незнакомке не следует.

— Хорошо, мы пойдем с вами. У нас тоже есть в этом деле свой интерес. Не волнуйтесь, наше присутствие ни у кого не вызовет подозрений, — еще тише сказала девушка и сделала знак своему спутнику.

Тот моментально перестал вещать про то, как надо гулять на сэкономленные деньги. Визитеры отошли от стола, перекинулись парой фраз с одной из девушек из своей компании и вышли из трактира.

— Дон, — почтительно спросил один из капитанов, — кто это? И что они от нас хотели?

Остальные капитаны, судя по их лицам, тоже пребывали в недоумении и тоже ничего не поняли. Марантен пожал плечами, показывая, что он в растерянности не меньше, чем они. В это время в кабак вошли два орчонка, один старше, а другой совсем маленький, выглядевший лет на десять. Они в нерешительности остановились у порога. Если кто и обратил на них внимание, то тут же забыл: мало ли каких попрошаек или тех, кто предлагает различные услуги, здесь ходит. Но Марантен, встретившись глазами со старшим, махнул орчатам рукой, приглашая за свой столик. Показав одному из своих товарищей, чтобы тот освободил место, дон усадил этих детей рядом с собой. Им хватило и одной табуретки на двоих. В это время компания, в которой были эльфийские красавицы, поднялась и направилась к выходу. Эльфийки так притягивали к себе взгляды и тех, кто был в ресторане, и слоняющихся по улице, что никто не заметил, как пепельноволосая девушка с менее броской внешностью отделилась от компании. Она подошла к невысокому мужчине, и они, сев за столик в углу, начали о чем-то тихо беседовать.

ГЛАВА 14

И снова злые родственники

Ночь уже вступила в свои права, но в припортовых тавернах жизнь бурлила. К одному такому заведению, находившемуся на самой окраине кабацкой цивилизации, двигался высокий неизвестный в длинном плаще. Очень осторожно двигался, стараясь, чтобы его не заметили. Шел он с той стороны, где питейных заведений не было, поэтому к дверям «Кривого боцмана» неизвестный в плаще подошел незамеченным. А вот вошел он, распахнув дверь пинком, что никак не вязалось с его предыдущими осторожными действиями. Если он хотел произвести впечатление хозяина положения, то это у него совсем не получилось — в кабаке вовсю шла гулянка. Дон Марантен и его люди что-то праздновали, весело праздновали. Сам дон сидел на большой бочке и от души смеялся, видно, ему что-то очень смешное рассказывала пышная блондинка, сидящая у него на коленях и нежно обнимающая его за шею. У ног Марантена сидели двое орчат, видно, рабы или слуги. Впрочем, они тоже принимали активное участие в гулянке, потому как у каждого в руке была пивная кружка, и, судя по их веселому пьяненькому виду, отнюдь не с безалкогольным напитком.

— Дон Марантен, я вижу, вы веселитесь. Что празднуете? Уж не удачное ли выполнение задания, порученного вам? — прошипел незнакомец.

— О! Дорогой друг! Присоединяйтесь к нам! У нас действительно сегодня праздник! Большой праздник! А корабль, который вы нам поручили утопить, он… Ик! Так вот, корабль стоит в порту, можете забирать! Он доставлен сюда в целости и сохранности! Вместе со всем экипажем! Что с этим экипажем делать — это уже ваше дело, вам нужен был тот корабль — получайте. А если его экипаж будет возражать, то это уже ваши проблемы! Ик! Да, прежде чем забрать, было бы неплохо, чтобы вы полностью рассчитались! Ик! — под смех блондинки и одобрительные крики своих людей произнес Марантен.

— Я вам поручил уничтожить этот корабль! — Если сначала незнакомец просто шипел, то теперь он шипел с каким-то присвистом.

— Ик! — удивился дон Марантен. — Вам что? Не нужен такой прекрасный корабль? Уничтожать такую красоту — это святотатство, а служители Единого призывают со святотатцами никаких дел не иметь! Да и экипаж того корабля очень будет, ик! Возражать! Ик! Но я это вроде уже говорил? Или нет? Но если вы принесли те деньги, которые нам должны, то мы, так и быть, ик! Поимеем!

Блондинка захохотала и стала что-то шептать на ухо Марантену. Тот стал слушать ее, словно совсем забыв о своем собеседнике. Даже несмотря на надвинутый капюшон плаща, было видно, что незнакомец рассердился, очень рассердился. Он шагнул к будто забывшему о нем пиратскому дону.

— Дон Марантен! Вы не выполнили наш договор! И сейчас имеете наглость… — Теперь незнакомец уже не шипел, он рычал, но на Марантена это не произвело никакого впечатления. Он поднял взгляд на лицо, затененное капюшоном, и тем же полупьяным голосом перебил разгневанного собеседника:

— Имеем! Ик! Все имеем, в смысле всех! И тебя тоже поимеем! Ик! Или ты против? Тогда плати! Ик!

— Выкуп плати! А то поимеем! — тоненьким голоском сказал младший орчонок, остальные пираты, немного приутихшие и прислушивавшиеся к этому разговору, загоготали. Смеялись пираты неестественно громко, но разгневанный незнакомец в плаще не обратил на это внимания, уж очень он рассердился.

— Что-о-о! — заревел незнакомец, сбрасывая капюшон. Лицо его было покрыто чешуей, а дополняли картину красные глаза и внушительные клыки. Протянутые в сторону Марантена мощные руки заканчивались немаленькими когтями, причем эти когти увеличивались прямо на глазах.

— Ик! — ответил на увиденное перепуганный Марантен, а вот обнимавшая его блондинка, которая должна была испугаться намного больше, чем пиратский дон, заулыбалась.

Она ловко задвинула пирата себе за спину, будто это не она сидела у него на коленях, а он у нее. Задвинула и протянула руки, которые тоже украсились быстрорастущими когтями, навстречу незнакомцу:

— Привет, Хралет! Так это ты хотел нашей смерти? Было бы очень интересно узнать почему.

— Ага! Попался!

Вскочивший на ноги младший орчонок попытался набросить на когтистого магический захват, второй орчонок и блондинка развернули магическую сеть, чтобы обездвижить и спеленать незнакомца. Дон Марантен, отброшенный метров на пять, очень быстро отполз еще дальше. Высокий незнакомец скинул плащ. Под ним оказалось тело, не прикрытое одеждой, — ее вполне заменяла крупная чешуя. Резким движением незнакомец сбросил магические захваты и замахнулся своей когтистой лапой, намереваясь ударить девушку, сидящую на бочке. Младший орчонок кинулся этому чешуйчатому под ноги, а старший подпрыгнул и появившимися когтями сильно ударил в спину. Незнакомец, потеряв равновесие, упал вперед, когтями застряв в деревянных клепках бочки. Он успел ударить, девушка, ожидавшая чего-то подобного, увернулась и сама ударила в ответ, но этот удар не причинил видимого вреда незнакомцу, покрытому чешуей. Орчата повисли у него на плечах, а пышная блондинка, превратившаяся в худенькую девушку с пепельными волосами, еще раз замахнулась рукой, но ударить не успела. У незнакомца в руке появился какой-то предмет, и он вместе с бочкой, девушкой и вцепившимися в него орчатами исчез в сером тумане.

— Что это было? — спросил один из пиратов, присутствующих в «Кривом боцмане». Он кивнул в сторону пропавшей бочки: — Кто они?

— Чтоб я знал! — ответил подымающийся на ноги совершенно трезвый дон Марантен. Да и остальные посетители не выглядели пьяными, скорее наоборот, очень трезвыми и перепуганными.

— Валить отсюда надо! — предложил один из капитанов. — Быстро валить!

— Куда? — ехидно, но в то же время грустно спросил другой капитан, который был магом, довольно сильным магом. — Куда? Что наш старый наниматель, что эти наши новые знакомые достанут нас везде, где бы мы ни спрятались! Мне кажется, что мы попали в очень серьезную разборку даже не магов, а… Видели, какие когти у чешуйчатого? Да и у этой девицы не меньше! А орчата-то! Даром что малолетки, вцепились как клещи! Ауры-то у всех у них приоткрылись, когда они сцепились. Одно вам скажу — это не люди! Не эльфы и не гномы! Магов такой силы я еще не видел! Одна надежда — что они поубивают друг друга, а если судить по тому, как они схлестнулись, то к этому все и идет. Драться они будут до конца!

Дон Марантен согласно кивнул:

— Будем ждать. Если в течение трех суток кто-нибудь из них не появится, то, значит, они взаимно уничтожились. Потому что если появится наш наниматель, то… Мы ж вроде как в засаде на него поучаствовали! Будем надеяться, что убьют все-таки его!

В помещении повисла тишина, потом один из пиратов налил себе вина, остальные последовали его примеру. Как говорят — истина в вине! Утешение и надежда тоже, да и внешняя опасность становится не такой страшной, если как следует принять вовнутрь. Через некоторое время все стало казаться не таким уж и страшным, послышались шутки, и некоторые даже попытались что-то запеть.

— А тебе не жалко? — спросил один из капитанов у Марантена. — Такая девушка у тебя на коленях сидела! Что ты чувствовал, а? Сильно хотелось?

— Очень! Хотелось, чтобы она побыстрее слезла с колен, убралась, и подальше, потому как чувствовал, что ей свернуть мне шею проще, чем тебе высморкаться, — ответил Марантен.

— Так она ж к тебе так страстно прижималась! Такие у вас объятия были.

— Скорее не объятия, а удушающий захват, чуть сильнее — и задушила бы!

— Но икал ты знатно, а вроде даже и не выпил еще!

— От страха, друг мой, от страха! Так что давай наливай! Ждать еще долго, а выпивки для достоверности девушка, спасибо ей хоть за это, много заказала. Не пропадать же добру! — Дон Марантен ухватил со стола кружку и протянул ее своему товарищу. Тот, взяв ближайшую бутылку, наполнил кружку дона до краев.

Драклан с завязшими в бочке когтями и вцепившимися в него Милисентой и Листиком вывалился на круглую полянку в какой-то очень лесистой местности, даже не в лесу, а скорее в джунглях. Тайша от толчка на мгновение выпустила противника из виду, чем тот и воспользовался. Выдернув когти из бочки, он нанес девушке удар. Тайша, уклоняясь, потеряла равновесие, и удар хоть и не причинил ей вреда, задев всего лишь вскользь, но отбросил далеко в сторону. Драклан развернулся и нанес несколько ударов Листику и Милисенте, они не достигли цели, но вынудили уворачивающихся сестер отпустить драклана и отскочить в разные стороны, чем чешуйчатый и воспользовался, словно из воздуха выхватив амулет, похожий на маленькую ручку. Увидев это, Листик зарычала и, обрушив на чешуйчатого поток огня, прыгнула на него сама. Но огонь словно обтек серого драклана, не причинив ему вреда. А вот огненный удар, которым он встретил девочку, отбросил ее назад и опрокинул на спину. Листик, ошеломленная ударом, замотала головой и попыталась подняться. Тайша, так и не успевшая встать на ноги, громко закричала, увидев, что не успевает. А чешуйчатый драклан, ухмыльнувшись, направил свой амулет на Листика.

Девочка еще раз ударила огнем. Она понимала, что никакая защита ее не спасет, поэтому вложила в этот удар всю свою силу. Огонь опять не причинил драклану никакого вреда, он, замешкавшись лишь на мгновение, победно ухмыльнулся. Но серый драклан выпустил из поля зрения Милисенту, которая хладнокровно нанесла удар, только не огнем, а ледяной стрелой, и била она только по руке незнакомца, сжимающей амулет. Магический амулет почернел и рассыпался. Чешуйчатый потряс обожженной холодом рукой, а потом зарычал так, что рычание Листика по сравнению с его было комариным писком, и развернулся к Милисенте, чтобы получить в грудь вторую ледяную стрелу, брошенную девушкой. Удар был настолько силен, что серый захрипел и пошатнулся и с удивлением увидел, что с рук девушки срывается еще одна такая стрела. Драклан, не мешкая, прыгнул к груде камней в центре поляны, на которой находились сражающиеся, провел по одному из камней рукой и исчез. При этом раздался такой звук, будто лопнула струна. Девушки на мгновение застыли и, почувствовав опасность, развернулись к стене джунглей, окружавших поляну. Оттуда исходила почти осязаемая угроза, что-то наводящее парализующий ужас. Милисенте это ощущение показалось знакомым, нечто подобное она уже испытала. Она вспомнила лесную дорогу, развалины постоялого двора и черные щупальца-жгуты, пытающиеся схватить Листика.

Серая, почти незаметная дымка, окружавшая полянку, исчезла. Сочная зелень джунглей словно приблизилась, и над этой зеленой стеной появились темные колышущиеся тени.

— Луввоки! — прошептала Листик и, обернувшись к камням, всхлипнула: — Мама, мамочка!

Девочка пошатнулась и стала оседать на землю, неестественная бледность залила ее лицо.

— Листик!

К сестре бросилась Милисента, стараясь не дать той упасть, при этом девушка почувствовала, как на нее наваливается какая-то тяжесть, заставляя и ее безвольно оседать на землю. Словно что-то пытается высосать из нее не просто жизненную силу, но и саму сущность. Затуманивающимся взором Милисента увидела, как над джунглями поднимаются все новые и новые большие темные тени, как от этих теней к ней и Листику тянутся толстые, будто сотканные из черного дыма жгуты, а непонятно откуда взявшееся чувство ужаса не дает пошевелиться. Милисента стиснула зубы и из последних сил приподнялась, пытаясь заслонить собой уже потерявшую сознание сестру.

— Ложись! — Тайша опрокинула девочек на землю и навалилась на них сверху, вжимая Милисенту и Листика в ложбинку между камнями. Земля содрогнулась, и яростный горячий ветер прижал девушек к земле. Давление непонятных существ пропало, а вскочившая на ноги Тайша закричала: — Чего ждешь?! Бей!

Милисента увидела, что темные тени, качающиеся над джунглями, как бы утратили однородность, вроде в них появились прорехи. Тайша яростно поливала их потоками огня, заставляя немного отступать, но особого вреда не наносила. Оскалившись в яростной усмешке, Милисента тоже ударила, но не огнем, а ледяными иглами. Такая игла, попадая в темную тень, взрывалась множеством осколков, вокруг которых образовывалось нечто вроде частицы ледяной пустоты Айсгора. Атака Милисенты и Тайши оказалась очень действенной. Не прошло и минуты, как с тварями было покончено.

— Где мы? — спросила девушка у своей старшей подруги.

— Это мир Сэркэл, где живут луввоки, — ответила Тайша. — Они едят все, но аура разумных для них — особое лакомство.

— Почему они на нас напали? Вернее, откуда они узнали, что мы здесь? — Милисента села к застонавшей сестре и стала делать ей массаж с подкачкой силы. Тайша к ней присоединилась, попутно объясняя:

— Эта поляна была накрыта защитным полем, оно сдерживало луввоков, но они не уходили отсюда, уж очень вкусно здесь для них пахло. Хралет снял эту защиту и сбежал, а мы остались, вот эти изголодавшие твари на нас и кинулись.

— Ловушка, — кивнула Милисента. — Только вот как-то не очень хорошо организованная. По-хорошему, нас надо было предварительно как следует измотать, а потом впускать этих луввоков. Кстати, такая же тварь была в Иланском лесу и тоже едва не убила Листика.

Девушка стала активнее закачивать силу в начавшую приходить в себя сестру, при этом задумчиво сказала:

— Да, у этого Хралета почти получилось. Все-таки фактор внезапности… Но должен же он был знать, что мы могли и уйти. Ведь ты видела ловушку, могла дать команду на перемещение или сама нас отсюда утащить.

— Я не сумела бы, мой амулет перемещения разрушен. Тот артефакт, что создал силовое поле, закрывавшее эту поляну, имеет и другие свойства. Он уничтожает более слабые амулеты, те, которые не настроены на артефакт, находящийся здесь. Он… — начала объяснять Тайша, но договорить не успела.

Листик рывком поднялась, ее почти безумный взгляд обвел поляну и упал на один из огромных камней. Пошатываясь, девочка к нему и пошла. Остановившись возле камня, Листик стала водить руками по его поверхности, при этом ее губы что-то шептали. Милисента прислушалась. Девочка повторяла:

— Мама, мамочка.

Так продолжалось минуты три, а затем камень, размером превышающий девочку в два раза, загудел и с басовитым звуком оборвавшейся струны начал осыпаться серой пылью.

— Листик! Это один из трех артефактов, являющийся реликвией дракланов! Это «Большой защитный амулет», он обладает не только защитными функциями, а еще и многими другими свойствами!

— Ага, обладал, — злорадно ответила Тайше Листик. Девочка хоть и пошатывалась, но уже почти пришла в себя. — Это уже второй, был! А нечего свои реликвии доверять кому ни попадя! Их беречь надо, а не разбрасываться ими по разным чужим и опасным мирам! Вот реликвии и пропадают! В смысле ломаются!

— Сейчас сюда явится хранитель этой реликвии, старейший старейшина… Мы не справимся с ним! Надо уходить! Мил, ты в состоянии прыгнуть и утащить нас с Листиком? Она еще не совсем пришла в себя, — испуганно произнесла Тайша, а Милисента стала быстро стаскивать с Листика одежду. Попутно раздеваясь сама, она кивнула своей испуганной старшей подруге:

— Снимай свои модельные шмотки, если они тебе дороги, это хорошо, что сюда явится старейший старейшина. Тайша, ты постарайся его удержать хотя бы несколько секунд, а мы с Листиком сделаем все остальное! Ли! Ты в состоянии прыгнуть?

— Ага! Я же сильная… Я могу… — ответила Листик и захрипела, пытаясь откашляться.

— Хвастунишка! Давай быстрее! Он около своей реликвии должен появиться, да? Проверить, что с ней случилось. Он может почувствовать, что ее уже нет? — скороговоркой произнесла Милисента, одновременно обращаясь и к Листику, и к Тайше.

— Почувствует, но не поверит. Реликвию нельзя уничтожить! Поэтому он сюда явится. Чтобы выяснить, что здесь происходит, — ответила Тайша такой же скороговоркой. Как ни спешила, но свою одежду она сложила и увязала в аккуратный узелок.

— Расходимся и прячемся!

На поляне вокруг того места, где находился артефакт, застыли три размытых драконьих силуэта. Они простояли так не больше минуты, когда рядом с разрушенной драклановской реликвией замерцал портал перехода.

— Разом! — закричала Милисента.

Два золотистых дракончика и один взрослый дракон, пепельный, бросились вперед, хватая лапами и зажимая в магических тисках мерцающий силуэт зеленого дракона, гораздо большего размера, чем Тайша в своей второй ипостаси. Этот большой дракон еще не прошел полностью портал. Старейший старейшина был сильным магом и опытным бойцом, в прямом противостоянии он бы легко справился с тремя набросившимися на него драконами, но они не собирались драться, заминка в несколько секунд, которая потребовалась старейшине, чтобы прийти в себя и нанести ответный удар, стоила ему жизни. Он все же нанес удар, но дракончики уже не держали зеленого дракона, они отпрыгнули в разные стороны. Всесокрушающий удар старейшины пришелся в никуда, а второго, прицельного удара по этим наглецам он уже не смог сделать. Последнее, что почувствовал старейший старейшина, — это ледяную пустоту, поглощавшую его сущность.

— Ага, — удовлетворенно сказала Листик. — Инеду должно понравиться! Такая жертва! Вот бы их всех сюда затащить!

Две девушки, девочка и юноша ели мороженое, девушка с пепельными волосами рассказывала:

— …Я не воин, я пропустила удар Хралета, а он попытался напасть и на вас, вернее, на Листика. Но когда увидел, что с тобой, Милисента, ему не справиться, то активировал ловушку. Похоже, что ее готовили специально на Листика. Готовили, хорошо зная, что против магии луввоков у нее нет защиты. Да и у тебя, Мил, как оказалось, тоже нет.

— Тайша, а у тебя есть? — спросила Милисента.

— Слабая, но есть, как и у всех дракланов. То есть я могу какое-то время продержаться. Листик когда-то попала под сильный удар луввоков. Именно на той полянке, где мы сегодня оказались. Там тогда и погибла Ветика, она ценой своей жизни спасла дочь. Она приняла удар на себя, а Листика выпихнула из того мира. Она сожгла атакующих луввоков, выигрывая время, для того чтобы ушла Листик. Но ее удар был слишком силен, при этом Ветика сгорела сама.

— Это была засада! Подлая засада! Они убили мою маму! — Вопреки обыкновению девочка почти не ела мороженое, она с ненавистью смотрела на статую громадного зеленого дракона.

— Э-э, не надо превращать в пыль такой чудесный экспонат! — забеспокоился юноша. — Он уже свое получил. И вообще, сладость мести в том и заключается, чтоб любоваться своим поверженным врагом!

— Не хочу любоваться, хочу, чтоб в пыль! — сказала девочка, при этом ее лицо исказила гримаса гнева и отвращения.

Юноша сделал чуть заметное движение бровями, и Листик оказалась у него на коленях, он обнял девочку и стал успокаивающе гладить ее по голове:

— Не надо мстить мертвому врагу. Это в первую очередь показывает твою слабость. А если ты хочешь наказать своих обидчиков и отомстить врагам, надо быть сильной! Ярость — это хорошо, но ярость должна быть холодной! Ярость должна не ослаблять тебя, застилая глаза, она должна пугать твоих врагов. Пусть они знают, что расплата неотвратима! Понятно?

— Ага. — Листик шмыгнула и, уткнувшись в грудь юноши, заплакала.

Тот явно растерялся, Милисента подсела к ним и тоже стала гладить девочку, пытаясь ее успокоить. А Тайша лишь пожала плечами, показывая, что это нормальная реакция на пережитое, и продолжила рассказ:

— Да, это была засада. Теперь я поняла, как она была организована. Похоже, уже сработавший однажды сценарий попытались повторить. Но в этот раз не совсем удалось, во многом благодаря тому, что меня предупредили. Мы сыграли на опережение. И я приняла некоторые меры предосторожности.

— Понятно, нападение на «Колдунью» было совершено совсем не для того, чтобы ее уничтожить…

— Да, Милисента, это было сделано, чтобы мы начали искать того, кто это организовал, а найдя его, начали преследовать. И в итоге угодили бы в эту ловушку. Но они не рассчитали, что мы так быстро отыщем заказчика. И не просто выйдем на него, а узнаем, кто это. Ну а я, зная, что Хралет — прихлебатель одного из старейшин, кое-что приготовила.

— Тем не менее у них почти получилось. Если бы не твое заклинание, Тайша…

— Ни одно заклинание не сработает в зоне действия «Большого защитного амулета», это очень мощный артефакт… Был, — усмехнулась Тайша и пояснила Милисенте: — Это мое заклинание называется «полтонны первосортного пороха с гвоздями».

— Как? — спросила Милисента.

Инед тоже заинтересовался. Только Листик, уткнувшись в грудь Ледяного Владыки, тихонько скулила. Видя недоумение собеседников, Тайша улыбнулась и пояснила:

— Берутся две бочки, одна большая, другая — чуть поменьше. Вставляются одна в другую. В ту, что поменьше, насыпается порох, а простенок между бочками заполняется картечью, лучше всего гвоздями. Взрыв такого фугаса и произошел на той полянке. Луввоки имеют очень хорошую защиту против магических атак, а вот против гвоздей, разбрасываемых силой взрыва, даже им трудно устоять.

— Но это же их не убило!

— Да, Мил, но очень сильно ослабило. Согласись, не всякая защита выдержит такой удар ржавых гвоздей. А мы спрятались в ложбинку, как в окоп, да и я накрыла ее не отражающей защитой, а такой, чтобы все то, что летит в нас, перенаправлялось в сторону луввоков.

Увидев недоумение Милисенты, ведь перед этим Тайша сама говорила, что «Большой защитный амулет» делает невозможным любые заклинания, а также блокирует действие различных артефактов и даже разрушает их, пепельноволосая пояснила:

— Я задействовала свой внутренний резерв, истощив его, может, потому я и не смогла даже отогнать луввоков. А вот твои ледяные стрелы… Это не огонь, луввоки огня не очень-то и боятся, а атака холодом явилась для них полной неожиданностью и оказалась смертельной.

— Против луввоков надо использовать ржавые гвозди? Почему? — заинтересовалась Милисента.

— Можно любые, просто в таком количестве были только ржавые, да они и дешевле, — усмехнулась Тайша.

— Ты сказала, что в зоне действия никакие заклинания невозможны, но Листик же бросала огонь, да и я ледяные стрелы…

— Мил, заклинания возможны, если силу для них мы берем не из амулета или из какого-нибудь другого внешнего источника, а из своего внутреннего резерва. А огонь — это не заклинание, это у нас… Ну как рукой ударить. Понятно?

— А ледяные стрелы? Это что? Тоже такое же… Как рукой ударить? — поинтересовалась Милисента, при этом она и Тайша посмотрели на Инеда. Тот улыбнулся:

— Да, но так дракланы не могут, это свойственно только снежным драконам. Кстати, Тайша, ты теперь тоже так можешь.

Тайша и Милисента переглянулись. Получается, что слова Инеда о том, что он выводит новую породу драконов, не шутка. Сам Инед в ответ на это переглядывание улыбнулся:

— Но вы же пока не размножаетесь естественным путем и не эволюционируете, вот и приходится мне самому за вас это делать. Размножать и наделять новыми свойствами.

— Получается, что вы меня… — начала Тайша, но, не закончив свою мысль, задала вопрос: — Я теперь новый вид дракона? Как Листик и Милисента?

— Да, как они, и как Рамана, и как Саманта, — ухмыльнулся Ледяной Владыка.

— Но зачем это вам?

— Скучно было, а теперь стало интересно, что получится в итоге. Тайша, ведь ты сама экспериментатор, неужели тебе непонятно?

Пепельноволосая кивнула и задумалась. Но подумать ей не дали.

— Тайша, так вот зачем ты тащила ту огромную бочку в «Кривого боцмана»? Да? Это ты в Альбионе научилась такие взрывы устраивать? — спросила Листик. Она уже успокоилась и с интересом слушала. Теперь она засыпала Тайшу вопросами: — А порох ты где взяла? В Альбионе, да? Ты туда сбегала, пока мы с Милисентой готовились к встрече с «нанимателем» дона Марантена? Ты молодец!

— Вы тоже молодцы, очень хорошо подготовили встречу с Хралетом, он ничего не заподозрил, — улыбнулась пепельноволосая девушка.

— Ага! Мы три раза репетировали! — похвасталась уже улыбающаяся Листик и опять спросила: — Так ты в Альбионе такие взрывы научилась делать?

— Не только там, я много попутешествовала. Не всегда удобно действовать магически, а изобретения хуманов в области уничтожения себе подобных превосходят любую фантазию и бывают действенней иных боевых заклинаний, — ответила Тайша. По ее тону нельзя было понять, то ли она осуждает такую изобретательность людей, то ли одобряет.

— Ага! Такой бум получился! — восхищенно проговорила Листик.

— А ты откуда знаешь? Ты же в обмороке лежала, — улыбнулась Милисента. Она была рада, что девочка успокоилась и вернулась к своему обычному состоянию.

— Такой бум был, что даже в обмороке слыхать было! — ответила Листик, вызвав улыбки у остальных участников разговора.

— Да, Тайша, ты, как мне помнится, из Альбиона тоже ушла, сопровождаемая подобным бумом. Если у тебя такие глубокие познания в военном деле, то как ты пропустила удар этого мерзкого, как его…

— Да, Хралет — мерзкий тип, но, видишь ли, Мил, я не воин. Я теоретик. А там, где я бывала, я больше командовала, а не сражалась сама. Ты же понимаешь, что я знаю намного больше, чем обычные хуманы…

— А эльфы и гномы? — поинтересовалась Листик. Она так и не слезла с колен Инеда. Тот потихоньку пододвигал к ней вазочку с мороженым, но девочка пока не обращала на нее внимания.

Тайша пожала плечами:

— Они такие же безумные разумные, как и остальные. Есть миры, где их развитие выше, чем в других, но в целом общий уровень везде одинаков. И режут они друг друга с большой выдумкой, а если нет достойных соперников, то они и между собой дерутся с неменьшим энтузиазмом.

— А у нас, на Гелле? Как ты оценишь наш уровень? — спросила Милисента.

Тайша задумчиво проговорила:

— У вас выше среднего.

Милисента удовлетворенно кивнула, но пепельноволосая тут же ее разочаровала:

— Но только в некоторых вещах. В магии у вас уровень не очень. Как выяснилось, в судостроении и кораблевождении — тоже, в этом Альбион вас очень сильно обогнал. Да вы и сами в этом убедились. Медицина, правда, у вас на высоте, да и искусство воевать…

— Ну тебя послушать, так мы совсем дикие и необразованные, в шкурах ходим! Постоянно воюем, а в промежутке искусно лечим друг друга, — немного обиделась за свой мир Милисента.

— Ага! Мы воюем совсем не в шкурах! — поддержала сестру Листик. Хоть это был не ее родной мир, но ей тоже стало обидно. А Тайша, заулыбавшись, похвалила:

— Как раз в этой области у вас успехи выше всяких похвал. Пошив одежды и обуви у вас на высшем уровне, по крайней мере в Венисии!

Девушка посмотрела на свой костюм, а потом вытянула ногу и повертела ей, любуясь сапожком. Как только с зеленым драконом было покончено, Милисента принесла одежду. И Тайша была одета хоть и скромно, но по последней моде Венисии. Инед задумчиво проследил взглядом за последним действием пепельноволосой девушки и, почему-то вздохнув, спросил:

— Что ж там такого выдающегося? Тайша, ты же была в разных мирах, много одежды видела, вот там, где преобладают эльфы, одежда и обувь должны быть лучше.

— Да, я побывала в разных мирах, где ходят и в одежде, и совсем без. А дивный народ сам по себе настолько дивный, что в особых изысках не нуждается, поэтому там, где преобладают эльфы, простота доведена до аскетизма. А так называемый «эльфийский стиль», это где эльфам стараются подражать другие, настолько вычурный… Там и сами эльфы так же одеваются, как говорится — положение обязывает. А у вас… Все очень элегантно: и роскошь, и простота! Функционально, красиво и, повторюсь, элегантно!

Тайша снова полюбовалась своим сапожком, Инед задумчиво кивнул:

— Надо будет побывать в Гелле, посмотреть на ваших хваленых венисийских мастеров.

Листик и Милисента, проследив его взгляд, захихикали, а Инед, притворно рассердившись, заявил:

— И нечего хихикать! Я могучий владыка, а не сапожник!

— Ну одно другому не мешает, — прыснула Милисента. — Вторая специальность никогда не будет лишней. Нет, я ни на что не намекаю, но мало ли что…

— Что? — грозно сдвинул брови владыка Айсгора, потом, глянув на хихикающую девочку, строго спросил: — Ты тоже так думаешь? Маленький дракончик!

— Ага! — ответила Листик.

— Тогда вот что! — еще более грозно начал Инед, сдвинув брови. Девушки перестали хихикать, а он, подтащив вазочку с мороженым, подсунул ее Листику. — Вот, с вишневым сиропом! Чтоб все съела!

— Ага, — благодарно кивнула Листик.

Некоторое время грозный владыка с умилением наблюдал, как девочка ест мороженое. Потом вздохнул:

— Все-таки это никуда не годится: новый вид драконов — и чуть не погибли. Моя недоработка!

Девушек окутало белое сияние, Листика тоже, но она не перестала есть мороженое. Через несколько секунд сияние пропало, а Инед удовлетворенно кивнул:

— Вот так! Так будет лучше.

Тайша первым делом оглядела свою одежду и обувь — не испортил ли чего грозный владыка, ведь он не сапожник и тем более не портной, а потом начала прислушиваться к своим внутренним ощущениям. С удивлением она произнесла:

— Мой амулет перемещения! Вы вернули его! Спасибо! Но как вам это удалось? И где он? Я чувствую, что могу им снова пользоваться, но не могу понять, где он.

— Ты сама стала амулетом, то же самое Инед проделал с Самантой и Раманой, — кивнула Милисента, прислушиваясь к себе. Она в недоумении спросила у Инеда: — Но я ничего не чувствую. Что ты сделал?

— Сами разбирайтесь. А то так неинтересно, — усмехнулся Ледяной Владыка и, обращаясь к Листику, спросил: — Так, маленький дракончик?

— Ага! — ответила девочка, подтаскивая к себе взглядом еще одну вазочку с мороженым.

Дон Марантен с трудом поднял голову, он, как и все его товарищи, знатно вчера надрался, видно, сказалась нервозность ожидания. Перед ним стояла пепельноволосая девушка, она осуждающе покачала головой и щелкнула пальцами. Голова у Марантена прояснилось, тошнота пропала. Чтобы в этом убедиться, он слегка потряс головой, и она не взорвалась привычной болью, возникающей после таких грандиозных пьянок. Марантен с некоторым сожалением посмотрел на огромное количество валявшихся вокруг пустых бутылок:

— Эх, столько вина пропало! Столько выпил — и ни в одном глазу!

— Зато можешь снова начинать, — ехидно сказала девушка. Заметив, что один из капитанов, притворяясь пьяным (это как раз был самый сильный маг в окружении Марантена), внимательно ее слушает, Тайша сообщила: — Ваш бывший наниматель к вам претензий не имеет, так что можете оставить те деньги, что он вам дал в виде аванса, себе.

— В каком смысле — претензий не имеет? — спросил, поднимая голову, капитан-маг.

— По причине невозможности вообще что-либо иметь, — усмехнулась девушка.

Тайша не стала рассказывать, как она, Листик и Милисента, после того как принесли в жертву старейшего старейшину Инеду, полетели по следу его перемещения. Как оказалось, это умение было очередным подарком Ледяного Владыки. После посиделок с Инедом золотистые дракончики и Тайша — пепельный дракон вышли из межмирового пространства над убежищем старейшины. Защита того места пропала вместе с уничтожением «Большого защитного амулета», видно, была завязана на него или имела от него подпитку. Старейшина этого не почувствовал, потому как спешил к своему артефакту, а может, не обратил внимания по той же причине. Или луввоки просто не успели на него напасть. А вот драклан, оставшийся в убежище, потерявшем защиту, ощутил это на своей шкуре, которая свисала клочьями с обглоданного до скелета дракона.

— Вполне заслуженно, — прокомментировала тогда увиденное Тайша, — не рой другому яму…

В полдень, несмотря на зной, все население города, расположенного на Большой Черепахе, глазело, как из бухты величественно уходил невиданный корабль. По мере продвижения по проливу на корабле поднимали все больше и больше парусов. В море красавец вышел под всеми парусами и с невиданной скоростью. Обитатели города долго стояли и смотрели вслед стремительно удаляющейся «Колдунье», не в силах оторваться от завораживающего зрелища.

ГЛАВА 15

Не очень славное царство Эпир

— Вот! Всего за два золотых — полная раскладка дел в славном царстве Эпир. И не надо никаких аудиенций у здешнего наместника. — Тайша потрясла тоненькой пачкой бумаг.

— Интересная такса, — усмехнулась Милисента. — Чтобы попасть на прием к этому самому наместнику, надо было бы заплатить в канцелярию эти же два золотых, да еще в качестве взяток раздать не меньше десяти.

— Ну так все хотят заработать, приходится делиться, отсюда и такие цены. Но если кому-нибудь намекнуть, что, кроме него, никто больше не получит или получит, но не он, то цена сразу падает, — усмехнулась Тайша и протянула бумаги Милисенте. Та стала читать, время от времени хмыкая, потом, усмехнувшись, сообщила:

— Эпир-то начинает разваливаться. Там уже два царства, и, похоже, вот-вот появится третье.

— Это как? — удивилась Листик. — Наверное, этот тряситель так трясет основы, что его царство не выдержало и стало разваливаться.

— Нет, Листик, тут гораздо проще — экономика. Царь довел свое царство до полного банкротства, вот провинции и начали откалываться. Но если наместник западных провинций ничем не отличается от своего бывшего царя… — начала объяснять Милисента.

— Как же ему удалось отделиться, если он такой же? Получается, что те, кто его поддержал, сменяли шило на мыло, — удивилась девочка.

— Листик, не перебивай! Каким образом это ему удалось, меня мало интересует, а вот то, что написано про наместника восточных провинций, вселяет надежду, по крайней мере, этот чиновник дал ему довольно лестную характеристику.

— Так он уже отделился? — спросила Ирэн.

— Неизвестно, — пожала плечами Милисента, — у Черепаховых островов с метрополией крайне нерегулярная связь, видно, местные власти тоже не очень горят желанием общаться со своим царем. Миларимо, ты же из Эпира? Что можешь добавить?

— Ну, Милисента, я же очень давно не была дома, больше пяти лет, с тех пор как меня… — Девушка шмыгнула носом, и на ее глаза навернулись слезы.

Листик обняла ее и стала тихонько успокаивать.

— Может, не стоит идти в столицу Эпира? Раз там такой царь? Может, надо сразу идти к отделившемуся наместнику? — высказала свои сомнения Киламина.

— А куда? Каратто говорил, что Гертамар — самый большой город, и там есть магическая академия… — начала Милисента, но потом поправилась: — Ну не академия, но что-то подобное, а значит, мы сможем связаться с их магами. Думаю, с ними мы быстрее найдем общий язык, чем с этими правителями.

Тайша хотела что-то сказать, но вошедший Грентон объявил:

— Земля на горизонте, Каратто говорит — Гертамар.

Ненотарм Третий, царь царей, повелитель вселенной, потрясатель основ мироздания, а по совместительству — правитель Эпира, сидел на троне и слушал своего министра министров — так называлась должность первого министра царства Эпир. Министр делал обязательный подробный еженедельный доклад. Кроме него были еще два еженедельных неподробных. Первый министр красиво говорил, но уж очень долго и нудно, у царя царей от трехчасового неподвижного сидения на троне затекла и чесалась спина, затекли ноги, еще хотелось поковыряться в носу, но приходилось неподвижно сидеть, являя миру свое величие. Одно радовало — придворные неподвижно стояли, изображая верноподданничество. А министр все говорил и говорил, можно подумать, что никто из присутствующих не знал, как идут дела в Эпире. Дела шли не очень, еще и месяца не прошло, как откололись восточные провинции, а их наместник объявил себя царем царей, повелителем вселенной, ну и так далее. Он был не первым: то же самое сделал почти пять лет назад наместник западных провинций, так что у вселенной теперь было целых три потрясателя. Чтение еженедельного доклада, хоть и сопровождавшееся красивыми жестами и цветистыми выражениями, раздражало, но еще сильнее раздражал один из придворных. Он не попал в число особо приближенных, поэтому ему не досталось места ни у трона, ни рядом с министром министров. Он, вызывая зависть у остальных, в том числе и у царя царей, стоял у открытого окна. Мало того что там стоял, так он еще нахально в это окно смотрел. Вернее, посматривал украдкой, но все равно делал это очень уж нагло. Некоторое время царь царей развлекался тем, что придумывал этому наглецу казни, одна замысловатей другой. Только вот казнить было вроде не за что. Ненотарм хоть и слыл грозным правителем, но был справедлив — без причины не казнил. С другой стороны, причину он мог найти всегда.

— …Таким образом, положение наших финансов не позволяет собрать еще одну армию и строго покарать отступника и самозванца, — закончил монотонным голосом министр министров. Видно, положение финансов не располагало к красивым жестам и ораторским изыскам.

— Какое такое положение финансов? Кто это их так положил, что они уже ничего не позволяют? Найти виноватых и строго наказать! А армию для наказания этого недостойного правителя восточных провинций собрать немедля! И ничего не хочу знать! Собрать и наказать! Э-э-э… Наоборот, сначала наказать, а потом собрать! А с той, что уже собрали, выступить в поход! Выступить в поход на запад! — строго сдвинул брови обрадованный окончанию длинного доклада царь царей. Он оглядел притихших придворных, как бы думая, кого бы назначить виноватым за лежачие финансы. Тут его осенила гениальная мысль: — Можно той армией, что собрали, сначала наказать одного, а потом другого, так сказать, в порядке очереди. Таким образом, мы сэкономим на целой армии!

Министр министров хотел возразить, что та армия, которую собрали, не гарантирует успеха в противостоянии с войском западных провинций, силы получаются примерно равными. Где же тут еще и с восточными провинциями тягаться. Но царю, как видно, понравилась эта идея, и он наморщил лоб в раздумьях, собираясь выдать еще что-нибудь не менее гениальное. И тут его раздумья прервал придворный, стоящий у окна. Он громко закричал:

— Корабль! Смотрите, какой корабль!

— О! — еще больше обрадовался Ненотарм Третий, никаких умных мыслей ему в голову так и не пришло, а тут такая возможность — прервать утомительные раздумья. — Министр наказаний! Отрубите ему голову!

— Кому? Кораблю? — удивился министр. Он стоял недалеко от окна, поэтому, когда придворный закричал, министр повернулся, чтобы посмотреть, что там такое.

— Да нет же, ему! — Царь царей указал на придворного, смотревшего во время доклада в окно, но тот уже понял, чем чревато такое внимание царя, и отступил в сторону, спрятавшись за спинами других придворных. Ненотарм ткнул своим перстом в то место, где тот стоял, то есть в окно. Министр наказаний, а попросту — министр пыток и казней, посмотрел туда, куда указывал перст его повелителя, то есть в окно, и с поклоном возразил:

— Прошу меня извинить, ваше величайшество, но у этого корабля голова явно не обозначена, я бы попросил вас, ваше величайшество, более точно обозначить ту часть оного корабля, которую вы желаете, чтобы я отрубил. Но думаю, что отрубить что-то этому кораблю будет крайне затруднительно, он слишком большой, да и жалко, уж очень он красив!

Царь царей обрадовался, что появилась причина покинуть это пыточное кресло, именуемое троном, встал с него, спустился с возвышения, на котором этот трон стоял, и пошел к окну. Ненотарм улыбался, потому как неподвижно сидеть надоело, да и затекшие ноги размять не мешало бы. Придворные в ужасе замерли — уж очень счастливо улыбался царь, видно, решил не рубить голову, а придумал нечто более замысловатое и за отсутствием того, кому хотел отрубить голову, выбрал кого-то другого, и, может, не одного. А Ненотарм Третий подошел к окну и обомлел. В гавань входил величественный корабль. По-другому назвать нельзя было, именно величественный и невиданный. Он напоминал большое белое облако, спустившееся к самой воде. С высоты расположения дворца мелких деталей рассмотреть было нельзя, но и так было видно, что этот корабль больше любого другого, находящегося в гавани.

— Мы бы хотели посетить этот корабль, — кивнул царь царей министру — распорядителю церемоний.

— Ваше величайшество, — поклонился министр наказаний, — рубить голову или то, что вы укажете взамен головы, до вашего посещения или после?

Ненотарм Третий с недоумением посмотрел на министра. Тот выкатил глаза и пожирал ими начальство. Царь задумался и вспомнил, кому он хотел отрубить голову, но ушлый придворный затерялся в толпе, находящейся в тронном зале, а может, и вообще сбежал. Ненотарм сокрушенно покачал головой:

— Безобразие! Как такими людьми можно править? Мы уже повелели, наверное, с десятку головы отрубить, и подумайте только! Ни один! Ни один не пошел к палачу сам! Все сбежали! Пришлось искать. Кого-то нашли, а некоторые до сих пор в бегах. Пришлось рубить тем, кого поймали, за тех, кто сбежал. А это так скучно, когда одну и ту же голову рубят три раза!

Министр наказаний вздохнул. А что поделать? Пришлось рубить три раза или делать вид, что рубишь второй и третий раз уже отрубленную голову. Не свою же подставлять?

«Колдунья» входила в порт столицы Эпира. Город чем-то напоминал Гельвению. Тоже расположенный у подножия скалистых гор, он уступами взбирался на одну из них от порта до королевского дворца, который был выстроен на вершине скалы. Дворец был похож на нарядную корону, надетую на мрачного, закутанного в плащ человека. Вся команда корабля была на палубе, а на шканцах расположились офицеры и пассажиры.

— Гертамар, столица Эпира. — Каратто, как уже бывавший в этих краях, давал пояснения. — Город расположен на отрогах, выдающихся из горного массива. Скала с дворцом — самая высокая его точка. Дальше идет ложбина, отделяющая городские укрепления от остальных гор. Порт и припортовый район — ничего необычного. А вот выше первое кольцо — дома зажиточных горожан, ремесленников и мелких купцов, второе кольцо — богатые горожане, крупные купцы и дворяне, те, кто победнее и не такие знатные. Третье кольцо — это уже знать, богатая и родовитая, хотя попадаются и не очень богатые, зато очень знатные. Ну и сверху, на вершине скалы, — королевский замок.

— Какой красивый! — восхитилась Миримиэль.

— Большинство строений города остались еще от того Эпира, что был соперником Старой Империи. О силе его магов можно судить по кракенам, которых они создали…

— Ага, — перебила рассказ Каратто Листик. — Мы не хуже, мы этих кракенов подчинили себе. А в том красивом дворце сам трясун и живет, да?

— Какой трясун? — удивился помощник капитана.

— Ну тот, который основы потрясает…

— А-а-а, царь царей, повелитель вселенной, потрясатель основ мироздания, владыка Эпира? Именно там и живет. Только я слышал, что Западный Эпир откололся и объявил себя независимым государством — отдельным царством.

— Ага! — хихикнула Листик. — Теперь у них два трясуна!

— Листик, не вздумай так сказать при этом царе, а то может международный скандал выйти! — предупредила сестру Милисента.

— И что нам сделает этот царь? — спросила девочка.

— Долго ругаться будет, а потом может войну объявить, — вместо Милисенты ответила Тайша.

— Хотелось бы послушать, — задумчиво сказала Листик. — Что он может сказать? Может, что-то новое? Хотя вряд ли, куда ему до орков. А если объявит войну, ну что ж, завоюем.

Внимание находящихся на палубе привлек катер таможенной службы, который двигался довольно медленно, поскольку гребцов там было меньше, чем роскошно одетых пассажиров. Катер пришвартовался к борту «Колдуньи», и чей-то визгливый голос потребовал спустить парадный трап. Милисента переглянулась с Тайшей, и обе синхронно кивнули, видно, сделали одни и те же выводы. Милисента тихонько сказала Листику:

— Если будут наглеть — максимально жесткий вариант, можешь поразвлекаться.

Девочка ничего не ответила, только ее глаза блеснули зеленым. На борт по парадному трапу поднялся таможенный чиновник с кучей своих помощников. Таможенник был так разодет, что напоминал петуха с павлиньим хвостом. Едва поднявшись, он визгливым голосом стал требовать полного досмотра корабля и уплаты въездной пошлины, портового сбора и еще десятка различных обязательных платежей. Милисента, прищурившись, тихонько сказала:

— Может, Листик и права? Их проще завоевать, чем платить все эти налоги, пошлины и сборы.

— Ага! — Девочка усмехнулась, она услышала, что говорила ее сестра, и решительно заявила: — Значит, будем завоевывать!

Чиновник и его подручные, бесцеремонно рассыпавшиеся по кораблю, уже намеревались лезть в трюм, но Листик тихо позвала:

— Шимба, Усимба, Дирка!

Прямо на опешивших таможенников из трюма полезли драги. Команда хоть и была почти вся на палубе, но никакого противодействия нахальным чиновникам не оказала, уж очень нагло они действовали, да и от офицеров и пассажирок не поступало никаких распоряжений. Вылезшие из трюма драги выстроились в линию и двинулись на опешивших чиновников.

— Это что?! — в ужасе пролепетал самый главный из эпирских таможенников.

— Не что, а кто! Это мои друзья! Между прочим, очень голодные! — громко заявила Листик, запрыгивая на плечо к Шимбе. Указав на таможенника, девочка предложила драгу: — Вот, Шимба, я обещала вам вкусный обед? Этого можете съесть!

Драг сделала еще два шага вперед, а Листик подмигнула Усимбе, та в ответ щелкнула зубами и прыгнула за борт. Вынырнув около катера чиновников, она перекусила веревку, которой катер привязали к «Колдунье». Оттолкнув катер от корабля, драг стала его раскачивать, время от времени щелкая зубами. Оставшиеся в катере гребцы завопили от ужаса. Сидящая на плече у Шимбы Листик удовлетворенно кивнула. А драг обратилась к девочке, показывая когтем на бледного чиновника:

— Листик, какой-то он очень яркий. Я вот думаю: не ядовитый ли? Такая отпугивающая окраска обычно у очень ядовитых тварей. Как бы не отравиться!

Девочка задумчиво поболтала ногами, потом заулыбалась, видно, ей в голову пришла какая-то мысль:

— Нет, это у него, наверное, такая брачная раскраска! Вот! Они все, когда жениться собираются, приобретают яркую раскраску. Типа я самый красивый! Это не страшно, его надо ощипать — и все!

— Да-а, — недоверчиво протянула драг, — а если все-таки ядовитый? Тогда одним ощипыванием не обойтись!

Чиновник закатил глаза, готовый рухнуть в обморок. Впрочем, его спутники были не в лучшем состоянии, кроме одного, одетого очень скромно. Тот почему-то улыбался, но так, чтобы этого не было заметно.

— Может, другого возьмем? — задумчиво сказала Шимба и повела рукой с растопыренными когтями, словно собираясь кого-то выцепить из перепуганной кучки людей.

— Не-а! Берем этого! — уперлась Листик. — Ощиплем, а потом осмолим! Вот яд и выгорит! Вот! А может, его сначала ошпарить кипятком?

Девочка показала на роскошную одежду таможенника, потом обрадованно воскликнула:

— Во! Мы его хорошенько выварим! Это все само слезет! И при длительной варке большинство ядов разлагаются!

Шимба с сомнением покачала большой головой. Этот жест настолько напугал чиновника, что он снова попытался упасть в обморок, но вперед падать было страшно — перед ним стояло чудовище, собирающееся его ощипывать и варить, а сзади, сбившись в кучку, стояли его подчиненные, которые не дали ему упасть.

У девочки возникла новая идея:

— А мы возьмем кого-нибудь, вот, хотя бы этого! — Листик указала на одного из младших чиновников. — И дадим ему попробовать. Если он не отравится, значит, этот не ядовитый! — Листик ткнула пальцем в главного таможенника.

— Ли! Пальцем тыкать неприлично! — строго сказала Милисента. Она и остальные девушки с трудом сдерживали смех.

— Ага! Мил, ты считаешь, что приличнее будет сразу откусить от него кусочек? — повернулась девочка к сестре.

Шимба в это время протянула свою руку к выбранному Листиком дегустатору. Тот закатил глаза и попытался попятиться назад, но его товарищи, стоящие у самого борта корабля, не дали ему это сделать, стараясь прикрыться им, как щитом.

— Нет! Нет! Нет! — в ужасе повторял перепуганный человек.

Листик развернулась к нему и укоризненно произнесла:

— Тебе оказана огромная честь! А ты отказываешься! И не стыдно тебе? Что скажет о тебе твой начальник? Что ты им брезгуешь! Не хочешь даже маленький кусочек попробовать! Ай-я-яй!

Чиновник, которому была оказана огромная честь — попробовать кусочек своего начальника, — таки упал в обморок. А главного таможенника от подобной участи спасла Милисента, она выступила вперед и заявила:

— Я думаю, что к вопросу пошлин и сборов мы вернемся позже, хотя по всем международным законам мой корабль от всяких подобных платежей освобождается. Поскольку «Колдунья» является резиденцией венценосной особы, то она приобретает статус посольства и пользуется правом территориальной неприкосновенности!

— Ага, и все, куда она заплывает, в радиусе пятидесяти миль, становится нашими территориальными водами! И пошлину полагается платить нам! — заявила Листик. Осознавая ответственность момента, она даже ногами болтать перестала.

— Позвольте, но тут же земли его величайшества, царя царей… — начал возражать таможенный чиновник. Конечно, ему было очень страшно, но долг есть долг.

— А земли в радиусе пятидесяти миль тоже становятся территориальными землями Дрэгисского герцогства! — перебила чиновника Листик и, гордо оглядев всех с высоты своего положения, добавила: — Ага!

— Мне кажется, леди, что ваша сестра уже начала завоевания без всякого объявления войны, — с улыбкой сказал капитан Броунс, обращаясь к Милисенте.

Та, усмехнувшись, позвала девочку:

— Листик, слезь с Шимбы, хватит пугать этих достойных господ, они уже все осознали и больше не будут, — потом обратилась к бледному чиновнику: — Давайте оформим необходимые документы и закончим с этим. А кто, сколько и кому будет платить, решим с вашим начальством.

— Леди, позвольте представиться, — вперед вышел и поклонился Милисенте, определив в ней главную в этой компании, тот из группы чиновников Эпира, который улыбался. Похоже, он совсем, в отличие от своих товарищей, не испугался. Он галантно поклонился: — Позвольте представиться, Гиун Парамин, адепт первого уровня.

Увидев, что его не совсем поняли, Гиун пояснил:

— Выше адепта первого уровня в магической иерархии стоит только архимаг.

— Милисента, студентка четвертого курса академии Магических Искусств, — поклонилась в ответ Милисента.

Местный маг, обозначив свое изумление, слегка поднял брови:

— Я так понимаю, что вы не только студентка. Не так ли?

— Видите ли, уважаемый Парамин, в данный момент я путешествую инкогнито, поэтому мне не хотелось бы раскрывать мой статус, — с улыбкой ответила Милисента.

Адепт первого уровня понимающе склонил голову. Судя по тому, что уже пришедшие в себя таможенные чиновники не вмешиваются в разговор, Гиун был выше их по должности.

— Леди Милисента, я хотел бы уточнить один вопрос, — вкрадчиво начал эпирский маг. — Мне известно, что драги всегда входят в свиту существ, именуемых дракланами. Драги никому другому не подчиняются. А тут я вижу трех драгов, которые, судя по их действиям, слушаются леди Листика.

— Прежде чем я отвечу на ваш вопрос, не могли бы вы мне сказать, как оказались в группе этих ярких личностей? — Милисента кивнула в сторону переминавшихся с ноги на ногу разодетых таможенников. — Я не поверю, что подобные досмотровые группы сопровождают маги вашего уровня.

— Видите ли, леди, было замечено мощное магическое возмущение, сопровождающее ваш корабль. Судя по его характеристикам, это может быть кракен. Но контроль над этими чудовищами утерян. К тому же известно, что кракен не может покидать район, где он был изначально помещен. Архимаг послал меня выяснить, в чем дело, а старший досмотровой группы, — адепт первого уровня кивнул в сторону снова побледневшего чиновника, — любезно согласился захватить меня с собой.

— Попробовал бы он не согласиться! — хихикнула Листик.

Ее смешок поддержала Миларимо, она знала об отношениях жителей Эпира и магов и знала, что такое просьба мага. Гиун Парамин усмехнулся, показывая, что он оценил догадливость девушек. Милисента улыбнулась в ответ и щелкнула пальцами, вокруг «Колдуньи» закипела вода, и, размахивая щупальцами, всплыли три кракена. Их появление вызвало крики ужаса не только у группы таможенников, кричали люди на берегу и на других кораблях, стоящих в гавани. Все они до этого любовались чудесным кораблем. И если люди на берегу просто испугались, то те, кто был на кораблях, понимали, что если это нападение вырвавшихся на свободу кракенов, то спастись нет никаких шансов.

— Ага! — Листик прыгнула на ближайшего кракена, и он, держа девочку на высоко поднятом щупальце, в мертвой тишине сделал круг по гавани. Листик перепрыгнула обратно на корабль, кракены скрылись под водой. Над бухтой с минуту висела мертвая тишина, даже чайки не кричали.

— Листик, не хулигань, — спокойно сказала Милисента. — Не пугай людей, еще успеешь покататься.

— Но как? Как вам удалось?! — выдохнул местный маг. Кивнув в сторону Миларимо и Киламины, он продолжил: — Я вижу, что они сильные огненные ведьмы, даже очень сильные! Но этого недостаточно, чтобы кракенов…

— А мы? — обиженно спросила Листик.

— Прошу меня извинить, вы знатные леди, это видно, но маги вы ниже среднего, ваши ауры… — начал Гиун Парамин, начал и снова задохнулся от изумления — рыжая девочка и девушка с пшеничными волосами разом открыли свои ауры. Он вновь выдохнул, еще более пораженно, чем в первый раз: — Вы?!

— Ага! — засмеялась девочка, снова запрыгивая на плечо к Шимбе.

Маг низко поклонился и торжественно произнес:

— От имени архимага я приглашаю вас посетить его резиденцию, она находится в Высшей магической школе Эпира! В любое удобное для вас время!

— Мы принимаем ваше приглашение, — величественно кивнула Милисента и, не выдержав, прыснула: — Ага! Обязательно придем, нам самим интересно.

— Судя по всему, у вас уровень магических знаний, именно знаний, а не силы по их применению, несколько выше, чем у тех, с кем я здесь уже пообщалась, — добавила Тайша и при этом посмотрела на Листика. Девочка показала в ответ язык и обиженно проговорила:

— Ну почему как что, так сразу Листик?! Я же еще ничего не сделала!

— Вот и не делай! Сиди спокойно, — усмехнулась Тайша.

— Только, вы понимаете, я не хотела бы раскрывать наше инкогнито… — начала Милисента, а Листик, вопреки рекомендации Тайши ерзавшая и вертящаяся на плече у Шимбы, показывая в сторону берега, сообщила:

— Вон, Мил, видишь? Боюсь, что накрылось наше инкогнито большой кастрюлей!

От берега отчалил катер с флагом, на котором был изображен царский герб — стоящий на задних лапах лев в короне и с мечом. Эпирский маг, увидевший катер, забеспокоился:

— Царская курьерская служба. Им-то что надо? Но если это реакция на вашу демонстрацию кракенов, то уж очень оперативно, на царскую бюрократическую машину непохоже!

— А разве вы не совместно действуете? — удивилась Милисента. Конечно, в Зелии Синклит магов пользовался определенной автономией, но не до такой же степени, чтобы предпринимать действия без ведома службы графа Клари. — Разве можно без ведома вашего коро… царя или в обход его предпринимать какие-либо действия?

— Видите ли, леди, у нас сейчас три царя. И совет магов предпринимает титанические усилия, чтобы они не передрались. Гражданская война — это разорение для страны!

Милисента согласно кивнула. Она хорошо помнила мятеж принца Варанта и как тогда с трудом удалось избежать гражданской войны. Ведь Натайя — юг Зелии — поддерживала принца.

— Но почему вы не выберете одного из них? И не окажете ему помощь?

— Потому что самый достойный кандидат — самозванец, да и второй тоже, а тот, который легитимный, — самый никчемный. Он доведет страну до разорения и без гражданской войны, — вздохнул Гиун Парамин, — но кого-то из них все равно придется выбирать.

Пока они так беседовали, катер царской курьерской службы подошел к «Колдунье», на борт взобрался господин еще более расфуфыренный, чем таможенный чиновник. Его губы кривились в надменной усмешке. Но только до тех пор, пока он не увидел драгов. Он быстро и настороженно глянул на улыбающегося адепта первого уровня. Этот расфуфыренный господин не мог понять злорадного ехидства мага и того, почему так испуганы таможенники. Он не видел кракенов, так как прибыл в порт, когда те уже скрылись, а рассказать этому франту никто не удосужился. И с первых же слов расфуфыренного господина стало понятно почему: видно, люди надеялись, что кракены его съедят. С опаской поглядывая на драгов, франт снова скривил губы в презрительной усмешке:

— Царь царей, повелитель вселенной, потрясатель основ мироздания, блистательный правитель Эпира повелел вам завтра быть на корабле, он вам, ничтожные, окажет великую честь, удостоив вас счастья облобызать его туфли!

— Так этот тряситель еще и блестит? — заинтересовалась Листик. — А как он блестит? Весь целиком или отдельными частями? Он что, хочет нам это продемонстрировать? Очень любезно с его стороны, только вот насчет туфель ты, дядя, загнул!

От слов девочки франт аж задохнулся от возмущения, а таможенные чиновники побледнели, даже сильнее, чем тогда, когда Листик пугала их драгами. Это было настолько заметно, что Листик удивленно спросила, показывая на вновь прибывшего:

— А что это вы так испугались? Этого вы испугались? Он разве может кого-нибудь съесть?

Сбившиеся в кучу таможенники молчали, только глазами хлопали. Листик, не дождавшаяся от них ответа, повернулась к Парамину. Тот, ехидно улыбнувшись, кивнул:

— Может-может. Съест так, что даже косточек не останется. Только пуговицы от мундира.

— Значит, пуговицы он не ест. — Листик даже с некоторым уважением посмотрела на царского посланника. — Правильно, пуговицы маленькие, ими подавиться можно, и они совсем несъедобные!

Даже не покрасневший, а побуревший от возмущения царский посланник заорал:

— Да как вы смеете? Да я вас всех… Я стольник ближнего круга, столбовой дворянин…

Такие признания никак не могли пройти мимо любопытства Листика, она даже рот открыла:

— О-о-о! Целый стольник! Даже не десятка! Наверное, это большая золотая монета? Как гинея, да? Гинея — это десять золотых монет, зелийских! А здесь стольники ходят, да? И этот пришел, причем сам! Интересно, а его разменять можно? А ближний круг — это как? Это когда такую монету пускают по кругу, но только среди своих? Да? А зачем так делать? А столбовой дворянин — это кто? У кого столб есть? Или который на столбе сидит? Так вроде же у тебя столба нет…

— Это издевательство! Вы за это ответите! Не будь я Симерон Феморан!

— Ну не хочешь им быть, так не будь! — великодушно разрешила Листик.

— Очень приятно. — Легкий кивок Милисенты был едва заметен. — Милисента, королева Зелии. Передайте его величайшеству, что я смогу принять его послезавтра в десять. Завтра у меня день занят, я приняла приглашение архимага, думаю, дня мне хватит для предварительного ознакомления с Высшей магической школой. Хотя нет, может не хватить. Но, так и быть, я выделю пару минут своего драгоценного времени, чтобы глянуть на вашего блестящего царя. Любопытно. А теперь не смею вас больше задерживать, господа!

Милисента опять лишь слегка обозначила поклон, давая понять, что присутствие посторонних на палубе «Колдуньи» нежелательно. Из-под воды снова поднялся кракен, на этот раз один. Он застыл недалеко от корабля, а Листик опять перескочила на щупальце, кончик которого тут же свернулся в удобное сиденье. Эпирцы заторопились в свои лодки. А эпирский маг продолжал ехидно улыбаться, он заметил намеренно сделанную оговорку девушки.

— Уважаемый Гиун Парамин, — обратилась к магу Милисента, — вас я приглашаю отобедать с нами.

— Благодарю вас, ваше величайше…

— Величество, — подсказала Миларимо.

— Благодарю вас, ваше величество, с радостью! — поклонился адепт первого уровня.

— Листик! Листик! Идем обедать! — позвала сестру Милисента.

— Ага! — ответила девочка, она раскачивалась на щупальце кракена, как на качелях, и при этом наблюдала, как два катера эпирцев удаляются от «Колдуньи», по широкой дуге обходя страшное морское чудовище.

— Ваше величество, а не слишком ли вы резко с посланником царя царей? Да и раскрывать свое инкогнито вы вроде не собирались… — поинтересовался маг Парамин. Пока обедали, беседа шла об отвлеченных вещах, когда же подали десерт, эпирский маг задал интересовавший его вопрос.

— Обстоятельства изменились, — ответила Милисента. — Я увидела, что с вашим царем не получится нормального общения. Судя по его чиновникам и тому царедворцу, которого он прислал, ваш правитель привык всегда диктовать свои условия. А для меня это неприемлемо!

— Да, ваш царь нам мало прислал, всего лишь стольник! Это неприемлемо! — добавила Листик.

Милисента укоризненно посмотрела на сестру, но та лишь развела руками: мол, она же не виновата, что местный царь такой скупой. И, показывая, что она не такая, как здешний царь, девочка предложила Парамину угощаться пирожными, даже пододвинула к нему блюдо. Адепт первого уровня поблагодарил девочку, потом, признав, что причины действий Милисенты были резонны, задал еще один, более интересующий его вопрос:

— Вы, ваше величество, действительно хотите посетить Высшую магическую школу завтра?

— Да, и не только завтра. Я думаю, что ваш архимаг не будет возражать, если мы нанесем визит сегодня.

— Но, ваше величество, магическая школа находится с обратной стороны горы, на которой расположен город, и туда довольно долго добираться. Да и таможенники, которым вы оказали столь гостеприимный прием, будут чинить вам всяческие препятствия! А к самой школе ехать в экипаже почти час! А потом еще обратно…

Маг был явно растерян. Он, конечно, был рад, что Милисента приняла приглашение архимага. Но отправиться в магическую школу сегодня? Решительность королевы немного обескуражила Гиуна Парамина. А Милисента и Листик словно выпали из реальности, они будто куда-то смотрели. Потом они удивили мага еще больше — они просто исчезли.

— Э-э-э, вы не скажете, куда пропали ее величество и…

— Господин Парамин, девочки пошли смотреть на вашу школу, так сказать, разведать дорогу, — улыбнулась девушка с пепельными волосами.

— Они могут строить телепортационные порталы? Хотя о чем это я. Насколько я знаю, представители той расы, к которой они принадлежат, обладают такими умениями. Но я не видел никаких признаков портала, которые довольно хорошо описаны в старых хрониках. Секрет этой магии нами утерян. Но ваша королева и эта девочка… Не разъясните ли вы мне, кем они друг другу приходятся? Поведение девочки несколько… хм… Но в то же время оно не вызывает никакого неодобрения королевы. Так вот, я не заметил, чтобы они строили портал. Они просто исчезли. Только что были — и вот их уже нет! — высказался маг. Задавая эти вопросы, он хотел прояснить для себя некоторые моменты, а у самой Милисенты спрашивать не решался.

Пепельноволосая девушка, улыбаясь, ответила, отчего Парамин еще больше запутался:

— Принцесса Листик — сестра королевы Милисенты. Старшая сестра.

— Вы хотите сказать, что эта легкомыслен… хм… девочка — старшая сестра взрослой девушки?

— Ага! — подтвердила появившаяся Листик. Оглядев всех присутствующих, она спросила: — Ну кто хочет с нами?

Желание выразили все девушки и Рен. Капитан, его помощники и другие офицеры корабля, присутствовавшие в кают-компании, заявили, что по долгу службы должны быть на корабле и в отсутствие королевы обеспечивать его безопасность.

— Ну тогда идем! — пригласила девочка, открывая портал.

Гиун Парамин не видел порталов, но по старым описаниям он точно знал, как они должны выглядеть. Он смотрел во все глаза, от удивления приоткрыв рот. Настоящий портал! И, судя по реакции остальных, вполне для них привычный! Эпирский маг пропустил девушек вперед, потом шагнул сам. Рен и Листик шли замыкающими.

Портал вывел прямо в кабинет архимага. Директор школы сидел за своим громадным столом и беседовал с Милисентой. Он встал, приветствуя появившихся девушек, и, судя по его внешнему виду, нисколько не удивился. Видно, Милисента его подготовила к тому, что должно произойти. А ее величество принялась представлять вышедших из портала:

— Вот, познакомьтесь, Тайша — очень сильный маг, Ирэн и Миримиэль — студентки факультета целительства, Синта — будущий боевой маг. Миларимо и Киламина — огненные ведьмы, они пока в нашей академии не обучаются. В настоящий момент они ученицы Листика.

Парамин с удивлением посмотрел на девочку. Сейчас она была совсем не похожа на ту малолетнюю хулиганку, которую он видел на корабле. А Милисента продолжала:

— Карен Виркис, наш друг, сопровождает нас с самого начала нашего путешествия.

— Очень приятно. Тарим Урмиан, директор Высшей магической школы, — в свою очередь представился архимаг. — Что бы вы хотели посмотреть?

— Мы бы хотели познакомиться с вашими целителями, — в один голос попросили эльфийки, светлая и темная. — Мы обучаемся на факультете целительства нашей академии, интересно сравнить наши достижения.

— Я хочу посмотреть методики обучения боевых магов, если это возможно, — высказала свою просьбу вторая темная эльфийка — Синта.

— Меня интересуют теоретические исследования, — поклонилась Тайша.

Архимаг переглянулся с адептом первого уровня: вот так открывать свои достижения первым встречным… Но, с другой стороны, взятые под контроль кракены, столь легко построенные телепортационные порталы… Вряд ли этим девушкам неизвестно что-либо из того, что знают эпирские маги. Скорее всего, они просто хотят выяснить уровень местных. Оба эпирца синхронно кивнули, видно, эти выводы они сделали одновременно.

— А вы что хотели бы узнать, ваше величество и ваше высочество? — обратился к сестрам Парамин.

Директор магической школы только чуть приподнял бровь, выражая удивление: видно, нежданные посетительницы не сообщили ему о своем статусе. Заметив это, адепт первого уровня представил девушек. Тарим Урмиан поцеловал королеве руку, а когда целовал принцессе, остальные девушки захихикали. Потом они, конечно, пояснили архимагу свою странную реакцию на его галантность, и тот улыбнулся:

— Непременно компенсирую! Я распоряжусь насчет ужина, и чтоб обязательно с мороженым! У вас будет возможность сравнить наши рецепты изготовления этого лакомства с теми, что известны вам. Но что бы вы хотели посмотреть?

— Листик посмотрит, как у вас распределены магические потоки и насколько они напряжены, — ответила за девочку Тайша и, глянув на Милисенту, добавила: — Милисента ей поможет, потом к ним присоединюсь и я.

— Но если вас интересует именно это, я могу дать вам карту замеров, — удивился Тарим Урмиан.

— Спасибо, господин директор, Листик и я чувствуем такие вещи лучше всяких приборов, да и не нужна нам вся карта, мы сами подберем требующиеся точки, — поблагодарила Милисента, а затем, посмотрев на адепта первого уровня, продолжила: — Если это никого не затруднит, то я бы попросила господина Парамина сопровождать нас. А о том, зачем нам эти точки, мы с вами, господин директор, поговорим послезавтра. И об обмене опытом тоже.

ГЛАВА 16

Стационарные и разовые порталы и некоторые семейные дела

Ректор академии Магических Искусств сидел в своем кабинете. Учебный год уже начался, но, как это обычно бывает, чего-то не учли, о чем-то забыли… Вот и просматривал Ансельм Канвио учебные планы, составленные деканами. Планы требовали корректировки, поэтому магическое перо стремительно скользило по бумаге, делая пометки на полях. Второе такое перо столь же стремительно копировало эти замечания в рабочую тетрадь ректора.

Ансельм Канвио оторвался от чтения. Он услышал, как к двери кабинета подошли пять человек. Двоих он знал, а шаги остальных были ему незнакомы. Причем один из этих неизвестных был очень пожилым — как бы не ровесник самого ректора. Откуда такой человек взялся в академии, Канвио даже представить не мог. Стража у ворот всегда докладывает о визитерах, да и чужих не пропустили бы. А в ауре молодой женщины, тоже неизвестной ректору, было что-то знакомое, очень похожее на ауры Листика, Милисенты и Раманы, когда те не скрывались. А перед ректором они своей сущности не скрывали.

— А можно войти? — спросила обладательница рыжей головы и носа в веснушках, немного приоткрыв дверь.

— Ага! — улыбнулся ректор при виде этой рыжей растрепанной головы. — Входите, студентка Листик. И пригласите своих спутников.

— Ага! Входите! — передала Листик приглашение ректора тем, кто был в коридоре.

В кабинет вошла Милисента, что было вполне ожидаемо, и двое мужчин, причем один был, как и определил ректор, примерно одного с ним возраста. В обоих Ансельм Канвио распознал сильных магов. Третьей из незнакомых ректору людей была девушка с пепельными волосами и аурой, очень похожей на ауру Раманы.

— Вот! — гордо сказала рыжая девочка.

Ее сестра представила своих спутников ректору, а затем и ректора им. Потом Милисента изложила ректору свою идею обмена магическими знаниями, методиками обучения, да и просто студентами. Ансельм Канвио, глянув на эпирских коллег, высказал свое мнение:

— Я только «за», это очень хорошая идея. Я так понимаю, что мы уже давно не соперники, времена Великого Эпира и Старой Империи давно миновали. Но кроме организационных вопросов есть еще чисто технические, а именно — порталы. Как я понял, вас сюда, коллеги, провели Листик и Милисента. Но такие порталы надо будет создавать для каждого перехода. Я допускаю, что девушкам будет по силам это делать, но у них есть много других забот и обязанностей, отнимающих немало времени. Да-да, в том числе и учеба! — Последние слова ректор адресовал заулыбавшейся Листику.

Милисента тоже улыбнулась и сказала:

— Мы построим стационарный портал. Тайша сделала необходимые расчеты. Много энергии требуется только для открытия такого портала, но мне и Листику это вполне по силам. А для поддержания такого перехода в постоянном рабочем состоянии ее надо гораздо меньше, и ее можно взять из естественных источников. Где такие источники в академии, мы давно знаем, а в эпирской Высшей магической школе мы с Листиком вчера разведали. Расположить два таких портала я предлагаю у этих источников.

— Почему два? — спросил ректор, другие маги согласно закивали, их тоже заинтересовало, почему порталов должно быть два?

— Потому что они будут однонаправленными, один — отсюда в Эпир, другой в обратном направлении. Чтобы не создавать встречных потоков, — пояснила Милисента.

— А если кто-то захочет вернуться с полдороги? — задал вопрос Тарим Урмиан.

— Вошедший в портал, куда бы он ни попытался двигаться, все равно выйдет в нужном направлении. Кроме того, весь переход можно будет пройти, сделав всего два шага, не больше и не меньше. Шагнувший в портал уже не сможет остановиться, то есть его вытолкнет на другой стороне. Размер портала будет такой, чтобы туда мог пройти один человек, максимум двое, обнявшись.

— Как обычная дверь, такого же размера, — добавила Листик.

Милисента кивнула:

— Пройти в Эпир и обратно будет не труднее, чем зайти в любую аудиторию и выйти из нее.

— Но все-таки как это будет осуществлено? — теперь вопрос задал Ансельм Канвио. Посмотрев на улыбающуюся пепельноволосую девушку, он обратился непосредственно к ней: — Такие порталы существовали во времена Старой Империи и Великого Эпира, но знания о способах их создания были утеряны. Я так понимаю, что вы обладаете подобными знаниями и умениями?

— Вот расчет портала, вернее, двух, поскольку они будут независимы друг от друга. — Пепельноволосая девушка по имени Тайша протянула ректору несколько мелко исписанных листков бумаги.

Канвио начал читать, потом жестом предложил двум эпирским гостям присоединиться к нему. Маги углубились в чтение, свое отношение они выражали хмыканьем, подниманием бровей, потиранием носа и другими жестами, сопровождающими усиленное размышление. Милисента и Тайша сидели смирно, ожидая, когда маги закончат изучение. Листик тоже сидела смирно, но только первые несколько минут, потом она начала вертеться, немного подпрыгивать на стуле, всем своим видом демонстрируя нетерпение. Наконец маги все прочитали, и Ансельм Канвио выразил общее мнение:

— Это гениально! Такое могли делать только маги Старой Империи! И Великого Эпира!

— Ага! — подтвердила Листик. Подтвердила с таким видом, словно это все написала она. Или же стащила секрет у магов Старой Империи или Эпира. — Ага!

— Только вот не все понятно. Здесь использована неизвестная методика расчета и неизвестные нам термины. Если вас не затруднит, то не могли бы вы, леди Тайша, прояснить некоторые моменты, — почтительно наклонил голову Тарим Урмиан. Он хотел отчеркнуть ногтем непонятные места, но их было слишком много. Тогда директор Высшей магической школы просто ткнул в первое попавшееся уравнение.

— Это интеграл вариативного изменения напряженности силового поля при граничных условиях, которые возникают при внешних воздействиях, попадающих под выборку, чья степень… — начала объяснять Тайша. Но, подняв голову от своих записей, она увидела стекленеющие глаза магов. Девушка фыркнула и закончила: — Магия, господа, — это точная наука, а не шаманские пляски с бубном! Магия требует точного расчета и филигранного выполнения всех…

— А-а-а… — начала обижаться Листик.

Тайша, глянув на девочку, уже надувшую губы, улыбнулась:

— Если, конечно, у вас сил немерено, как у некоторых, то вы сможете прыгать и без расчетов, но только один раз. А чтобы построить стационарный портал, этим личностям тоже надо учиться! А танцы с бубном в твоем исполнении, Листик, — это тоже магия. Очень красивая, я бы даже сказала: завораживающая!

— Ага! — обрадовалась девочка, и в ее руках появился орочий шаманский бубен. По комнате рассыпался звон колокольчиков, сопровождаемый низким, но очень мелодичным гулом.

— Листик, магию танца ты нам потом покажешь, хорошо? А сейчас нам надо решить организационные вопросы. Это тоже важно, хотя я бы предпочла твой танец! — вмешалась Милисента.

— Я тоже, — улыбнулась Тайша, — но нам надо закончить с порталами. А потом ты нам станцуешь!

— Ага! — Листик неуловимым движением спрятала большой бубен неизвестно куда.

Построить стационарный портал оказалось не таким уж простым делом. Тайша, Милисента и Листик провозились почти неделю. Они трудились практически без сна, удивляя своей работоспособностью эпирских магов. К девушкам присоединилась Рамана. Когда бронзововолосая спорила с Тайшей, они употребляли такие термины, что ставили в тупик как эпирских, так и зелийских магов. Сегодня Тайша и Рамана, как они сказали, проводили тонкую настройку и окончательное тестирование. Милисента умчалась по государственным делам, ее присутствия на каком-то мероприятии потребовала Саманта. Вот так и получилось, что Листику совершенно нечем было заняться. Она сидела в коридоре Высшей магической школы, сидела на подоконнике и скучала.

— Листик, ты что здесь делаешь? — спросила Киламина. Она вместе с Миларимо возвращалась с экскурсии на дальний полигон, которую им устроил Гиун Парамин.

— Портал настраиваю, — перестав болтать ногами, важно ответила девочка.

— Хи, ты его ногами настраивала? — усмехнулась Киламина.

— Почему ногами? — удивилась девочка.

— Ты ими так усиленно размахивала… — снова хихикнула Киламина.

— Ага, это я отдыхаю от трудов, — заулыбалась в ответ Листик. Улыбнулся и Гиун Парамин, а вот Миларимо осталась серьезной, даже немного грустной. Настроение девушки не осталось не замеченным Листиком, она сразу поинтересовалась о причине.

— Хочу посмотреть, как там мои, я же из Западного Эпира, — ответила Миларимо. — Только туда далеко ехать. Да и там уже совсем другой царь, получается, что там теперь другое государство.

— Ха! Знаешь куда? Помнишь ориентиры какие-нибудь, ну гора там или озеро? — поинтересовалась девочка. Получив утвердительный ответ, она предложила: — Так давай сейчас и сгоняем!

— Но, ваше высочество, насколько мне известно, портал можно открыть только в место с уже известными координатами! — попытался возразить эпирский маг. — Да и само построение такого перехода, как я убедился, требует времени, предварительных расчетов и значительных затрат энергии.

— Ага! Это если портал по науке строить, а мы — раз! — Листик вспомнила, как о ее методах создания переходов отзывалась Тайша. Девочка улыбнулась: — Мы — раз! И провертим дырку! Если будет надо, то не одну! Вы же ходили со мной? Мне не надо сложно рассчитывать, я же не стационарный портал делаю. Так вы пойдете с нами? Да и прыгнуть я могу в то место, где ни разу не бывала, мне для этого просто посмотреть надо. Мы сейчас так и будем делать — я смотреть и вас выводить, чтобы Миларимо сказала, там ли мы находимся. Ну что? Идем?

Маг согласно кивнул. Ему стало интересно. С другой стороны, он уже был знаком с методами этой рыжей девочки решения разных проблем, поэтому опасался не того, что девушек могут обидеть, а того, что Листик, сопровождаемая двумя огненными ведьмами, сама может кого-нибудь обидеть, до обугленных головешек. Вернее, оставит от того, кто попытается ее обидеть, кучку пепла.

Листик соскочила с подоконника, и Миларимо, Киламина и Гиун Парамин оказались в сером тумане. Маг за время общения с венценосными сестрами уже привык к прохождению через порталы, это занимало несколько секунд. Но сейчас серый туман и не думал исчезать, хотя прошло уже почти полминуты. Парамин уже собрался задать вопрос, почему так происходит, как Листик вытащила всех на яркое солнце.

— Вот, смотри, Ми, это та гора? — Листик показывала Миларимо пологую гору, поросшую виноградниками.

Маг, зажмурившийся от яркого солнца, проморгавшись, увидел, что они вышли из странного портала, созданного девочкой, не только у подножия горы, но и посреди сельского базара. На обычно шумном базаре царила мертвая тишина — появление группы людей прямо в центре площади напугало торговцев и покупателей.

— Хочу винограда! — заявила Листик и протянула руку к спелым гроздьям винограда, которыми торговала полная женщина. Причем растопыренные пальцы заканчивались внушительными когтями. Листик никого не хотела пугать, когти она выдвинула, чтобы увеличить свою ладонь, тем самым повышая хватательные способности.

Торговка молча и очень быстро закивала. Листик ухватила своей увеличившейся ручкой три грозди и протянула Киламине. Миларимо и Парамин отказались, а Листик сцапала еще три грозди другой рукой. И сразу запихнула в рот, сколько смогла. Повернувшись к своим спутникам, девочка спросила:

— У-у, и-ом а-а-е?

— Листик, ты сначала проглоти! — засмеялась Киламина, а Миларимо спросила у торговки:

— Сколько? Сколько мы вам должны за виноград?

Женщина затряслась и быстро-быстро закивала. Тогда девушка достала мелкую серебряную монету и сунула в руки торговки. Проглотившая виноград Листик поинтересовалась:

— Ну что? Идем дальше?

— Идем! — подтвердила Миларимо.

Девочка засунула в рот оставшиеся грозди винограда и исчезла вместе со своими спутниками. Ошалевшая крестьянка смотрела на монету: ей дали столько, сколько стоила половина всего ее винограда. Она быстро спрятала денежку и спросила у своего соседа, который невозмутимо курил трубку:

— Кто это? Кто это были?

— Известно кто! Маги! — так же невозмутимо, как и курил трубку, ответил пожилой крестьянин. — Кто же еще так появляться и исчезать может? Только они!

— Так раньше ж такого не было? Если такое тепереча будет… Это же… ой-ой-ой.

Второй еще более пожилой крестьянин сокрушенно покачал головой и решил, что надо понадежнее перепрятать ту часть урожая, что он утаил от сборщиков налогов. А то эти сборщики могут появиться в сопровождении мага и увидеть то, что плохо спрятано.

— Эта гора? Или нет? — Листик вытащила своих спутников из очень странного портала шестой раз.

То, что это портал, Парамин не сомневался, все признаки были налицо. Но то, как девочка входила и выходила из него… Такого не было ни в одном описании. Портал должен иметь вход и выход, а тут получалось демоны знают что! В одном месте они вообще не стали выходить, Листик и Миларимо просто высунули головы из этого внутрипортального пространства и что-то там рассматривали. Маг тоже высунул голову, все-таки желание узнать, что они там увидели и как это получается, пересилило страх. Гиун Парамин знал, теоретически, что такое невозможно. Такие действия нарушат структуру портала, что приведет его к разрушению, а перемещающихся в этот момент по переходу — к гибели. Но Листик игнорировала теорию и нарушала все магические законы. Высунувший голову маг услышал, как Миларимо описывает то место, в которое нужно попасть. Парамин скосил глаза, пытаясь рассмотреть свое тело, но его не было! Голова будто сама по себе висела в воздухе. Тогда маг высунул руку, но она не появилась! Экспериментировать дальше ему не дала Листик, которая бесцеремонно втащила его обратно в серый туман портала. И это при том, что девочка стояла более чем в трех метрах от мага! Но в том, что это была Листик, у Парамина не было никаких сомнений, командовавший голос явно принадлежал девочке:

— Идем дальше! Хватит смотреть!

И вот Миларимо узнала гору, возвышавшуюся над ее родным селением. Она показала рукой направление:

— Вот туда! Идем, здесь недалеко!

Листик хотела попасть туда через свой странный портал, но Гиун Парамин поддержал Миларимо, мотивировав это тем, что надо осмотреться, да и вывалившись неизвестно откуда на голову родственникам девушки можно их до смерти испугать. Миларимо вела по тропинке, вьющейся между виноградником и оливковой рощей. Через двести метров показался глинобитный забор, рядом с которым сидел на корточках плачущий мальчик. Из-за забора раздавался визгливый голос:

— Поэтому за ваши долги я забираю Лунилимо!

— Но, господин Кантарин, в чем наш долг? Ведь вы же тогда забрали Миларимо, но денег за нее так и не заплатили! — возразил голос пожилой женщины. — Разве мы вам что-то должны?

— Сделка была оформлена по всем правилам! Следовательно, она состоялась, но я не получил своего имущества! Потому и не заплатил! Та девка уже была моя, по закону моя! Но ее похитили! Значит, я должен получить компенсацию! — Визгливый голос стал еще визгливее.

— Но Лунилимо еще совсем ребенок! — В голосе женщины послышалось отчаяние.

— Лунилимо — дочь моего старшего брата, она еще совсем девочка, — тихо пояснила Миларимо. — Странно, что ни отец, ни братья не заступаются, только мама возражает.

— Она достаточно взрослая, чтобы выполнять хозяйственные работы! И не только! — В визгливом голосе послышалось торжество. — Что с ними церемониться! Тащите эту девку сюда, да и остальных можете…

В это время раздался отчаянный, многоголосый женский крик.

— Значит, надо нам вмешаться и возразить! — решительно заявила Листик, направляясь к забору. Она, не останавливаясь, прошла сквозь него.

— А мы? — растерянно спросил Парамин.

— А мы войдем через ворота. Если попытаемся повторить трюк Листика, то, скорее всего, разобьем лоб! — заявила Киламина и кивнула подруге: — Давай веди! Я надеюсь, у вас ворота есть, или вы считаете это архитектурным излишеством?

— Идем, Саламин. — Миларимо наклонилась к мальчику, тот поднял голову:

— Тетя Миларимо! Ты вернулась!

— Идем скорее! А то Листик там наделает дел! — Девушка схватила поднявшегося мальчика за руку и потащила за собой.

За ними поспешили Киламина и Гиун Парамин. Когда они вбежали в распахнутые ворота, то увидели такую картину — у дома, сбившиеся в кучку, стояли старая женщина, женщина помоложе и несколько девушек разного возраста, от ровесницы Миларимо до совсем молоденькой, почти девочки. Между ними и забором, уперев руки в бока, стояла Листик. Она, улыбаясь, смотрела на эту довольно высокую ограду, на которой висели шесть мужчин: пятеро — подтянутые и мускулистые, скорее всего охранники, а шестой худой, но с большим животом. Они раскрывали и закрывали рты, как рыбы, выброшенные на берег. Видно, их хорошо приложило об забор. Да и на чем они там висели, было непонятно. Казалось, что они приклеены к глинобитной ограде спиной и той частью тела, что ниже спины. Если охранники висели смирно, то их хозяин отчаянно дергал руками и ногами, при этом он очень был похож на жука, пришпиленного булавкой. Увидев вбежавших, он по одежде определил, что Парамин маг, поэтому закричал, обращаясь к нему:

— Господин маг! Утихомирьте свою ученицу! И строго накажите ее за хулиганство! Строго накажите! Лучше всего высечь! Тридцать ударов, нет, пятьдесят! Мои люди окажут вам в этом помощь!

— Ага! — непонятно чему обрадовалась рыжая девочка, которую господин, висящий на стене, предлагал высечь.

— К сожалению, я не наставник ее высочества, — развел руками эпирский маг, а Киламина поняла, что задумала девочка, поэтому, ехидно ухмыляясь, спросила:

— Листик, а как ты собираешься их сечь, они же теми местами, по которым секут, к забору прилеплены!

— Это не является преградой для магической науки! — важно ответила девочка, и висящие на стене завопили и стали дергаться, как от ударов розгами.

— Э-э-э, ваше высочество, я первый раз вижу столь оригинальное применение магической науки, — тоже ухмыльнулся Гиун Парамин. — И долго вы их так будете сечь?

— Каких-то пятьдесят ударов, — пожала плечами Листик. — Он сам так сказал, хотя я думаю, что этого мало. Его вина безмерна! Он напал на членов семьи моей ученицы — это раз! Два — он оскорбил меня! И три — у него рожа гнусная!

— Ваше высочество, если сечь за гнусную рожу, то придется это делать с каждым третьим.

— Господин Парамин, а за оскорбление? Он меня оскорбил! За такое ваш светящийся царь головы рубит!

— Блистательный, — поправил девочку маг.

Листик тряхнула рыжей шевелюрой:

— Какая разница — блестит он или светится! Головы-то он рубит? Или нет? Меня оскорбили! Когда я сюда вошла…

— Сквозь стену, — хмыкнула Киламина. — Как они не поняли после этого, кто ты такая?

— Ага, совсем тупые, — подтвердила Листик. — Они еще и спиной ко мне стояли! Такое нарушение этикета! Да только за одно это им уже можно отрубить голову!

— Ага! — засмеялась огненная ведьма и как бы невзначай создала огненный шарик и стала катать его по ладони.

Висевшие на заборе замолчали, они поняли, что от произвола маленькой рыжей колдуньи их никто не защитит. К тому же почтительное обращение мага к ней: «ваше высочество» — показало, что эта девочка совсем не проста и действительно может приказать отрубить им головы.

— Ага! — повторила Листик и продолжила рассказывать: — Так вот, когда я сюда вошла, один из этих тащил девочку к воротам.

Листик показала на очень худую девочку, может, чуть старше, чем она сама, которая прижималась к пожилой и тоже худой женщине. Они обе пытались прикрыться своими разорванными платьями, да и на других одежда тоже была порвана в клочья.

— Остальные, — Листик ткнула пальцем в висящих на заборе, — тоже не стояли, видите, всю одежду порвали! А Миларимо, между прочим, принесла мне вассальную клятву, так что нападение на нее или на ее семью — это оскорбление мне! А я грозная и суровая! — Листик насупила брови.

Старая женщина, которую обняла Миларимо, перестала всхлипывать и со страхом посмотрела на девочку.

Листик повернулась к забору и грозно и сурово приказала прилепленным к нему:

— На колени!

— Они же висят, как они могут на колени? — Киламина перестала перекатывать огненный шар и с интересом уставилась на людей, висящих на заборе.

— Ага! Сейчас! — Девочка щелкнула пальцами, и шестеро мужчин повалились на колени вместе с забором, немаленькая глинобитная ограда накрыла их сверху. Листик пожала плечами: — Даже у великих магов случаются промашки. Сейчас исправлю!

Девочка с серьезным видом пощелкала пальцами. Видно, это ей понравилось, и она пощелкала еще, что-то напевая. Ограда встала на место, но увлекшаяся выщелкиванием мелодии девочка опять что-то перепутала. Теперь господин Кантарин и его охрана висели на заборе вниз головой. Листик утратила к ним всякий интерес и, нахмурив брови, что должно было означать повышенную суровость, но при этом растянув губы в широкой улыбке, обратилась к Миларимо:

— Ну, мой верный вассал, познакомь меня со своими родственниками!

— Листик, это моя мама, — представила Миларимо женщину, которую обнимала.

— Ага, очень приятно, — ответила девочка.

Миларимо по очереди назвала всех своих родственников. Пожилая женщина, к которой прижимались Лунилимо и Саламин, оказалась их матерью, женой старшего брата. На вопрос Листика: «Где он сам?» — девочке рассказали, что он и отец Миларимо полгода назад ушли на охоту и не вернулись. И никто не знает, что с ними случилось. А остальных братьев забрали в армию. Забрали обоих, хотя обычно берут по одному рекруту от двора, который выбирают по жребию. А тут… Как шептались по углам соседи, это было сделано по наводке местного помещика, господина Кантарина. Семья Миларимо и так была бедная, и продать девушку этому помещику их заставила крайняя нужда, а то, что потом случилось, родные восприняли как знак богов, которые очень не одобрили такой шаг. Поэтому как ни намекал господин Кантарин на то, что он готов вместо захваченной пиратами старшей дочки купить одну из младших или внучку, всегда получал отказ.

Семья голодала, но больше никого продавать не хотела. Видно, помещик посчитал набор в армию нового царя царей хорошей возможностью добиться своего, лишив семью Миларимо самых сильных работников. Старшего сына трогать было нельзя, закон запрещал забирать в армию тех, у кого были маленькие дети (похоже, царь царей хоть как-то заботился, чтобы население его страны не вымерло). Отец Миларимо и его старший сын стали ходить на охоту в горы, это помогало раздобыть какую-то еду, но было очень опасно, а когда они исчезли, то стало совсем голодно. Зимой заболели две сестры Миларимо, их ослабленный организм не смог победить болезнь, и они умерли. С наступлением весны стало немного легче, а летом сократившаяся семья худо-бедно как-то кормилась со своего огорода. А господин Кантарин, получив очередной раз отказ, решил не церемониться, тем более что родственников Миларимо уже никто не мог защитить.

— Ага! — подвела итог Листик, выслушав эту историю. Она очень недобро посмотрела на висящего вниз головой местного помещика. Повернувшись к магу Парамину, девочка спросила: — А можно я накажу этого нехорошего человека? Так, чтоб другим неповадно было!

— Вы в своем праве, принцесса, — поклонился маг и добавил: — Но думаю, что это проблемы не решит. Его место займет другой, возможно, еще хуже. И если он узнает, за что отрубили голову его предшественнику, то может попытаться устранить причину случившегося, чтоб подобного не произошло с ним самим.

— Господин Парамин, а с чего вы взяли, что я собралась рубить голову этому недостойному?

— Видите ли, ваше высочество, если этот недостойный, — маг усмехнулся и кивнул в сторону висящего помещика, — если он останется жив, то даже не попытается, а непременно отомстит. Надо ли дальше рассказывать?

Листик согласно кивнула, потом посмотрела на мать Миларимо. Еще не старая, но изможденная женщина выглядела старухой, да и другие вид имели не лучше. Листик задумалась, а Киламина, продолжавшая катать огненный шарик, спросила у мага, кивнув на помещика, переставшего от страха дышать:

— А как-то защитить их? Тут же есть тот, кто главнее этого разбойника? В смысле помещика?

— Есть, но не думаю, что он лучше. И потом, это территория западных провинций, тут свой царь царей и свои порядки.

— Как и везде, — пожала плечами Киламина, как бы подтверждая слова мага. — Этот поблескивающий царь не захочет ссориться с теми, кто его поддерживает, — с крупными и мелкими землевладельцами. Тем более этот правитель, как я поняла, не настоящий.

— Что, плохо блестит или лениво трясет основы? — заинтересовалась Листик.

— Да нет, с этим-то у него, наверное, все в порядке. Просто он откололся от главного царства, от того царя, который всех царей царь…

— Так этот же тоже всех царей… И где они столько обычных царей набрали? Ну чтоб на всех трех хватило. — Листик тоже пожала плечами, показывая, что ей непонятен этот вопрос.

— Ладно, демон с этими царями, они как-нибудь и без нас разберутся, кто из них царее. Нам надо что-то с родней Миларимо делать. — Киламина решила пустить на самотек глобальные проблемы и заняться более насущным вопросом.

— А что делать? — Листик пожала плечами, а потом еще и развела руками. — Что делать? Забирать их отсюда надо! Вот!

Родственники Миларимо с некоторым страхом посмотрели на девочку, а она, тряхнув рыжей головой, поинтересовалась:

— У вас есть здесь что-нибудь ценное? Я имею в виду, что-нибудь такое, что жалко оставлять? Забор вот с этими, — Листик кивнула на глинобитную ограду с приклеенными к ней людьми, — забирать не будем!

— А как же господин Кантарин? — спросила мать Миларимо.

— Он вам дорог как память? — ухмыльнулась Киламина. — Попросите Листика, она вам из него чучело сделает. Возьмете с собой, где-нибудь поставите и будете в него плевать.

— Зачем? — удивилась Миларимо.

— Зачем брать? Ну если не хотите брать, можете в него плюнуть здесь, — пожала плечами Киламина. — Я бы так и сделала. Или зачем плевать? Хоть какое-то удовлетворение после всего, что он с вами сделал. Подозреваю, что гибель отца и старшего брата Миларимо — это его рук дело.

— Листик, а куда ты их хочешь забрать? — спросила Миларимо, глядя на своих испуганных родственников.

— Я еще не решила. Но здесь их оставлять нельзя! Ми, может, ты посоветуешь куда?

— Может, на Гран-Приор? К Араму, он сказал, что все для меня сделает, — ответила Миларимо, смутившаяся под пристальным взглядом Киламины. Девушка покраснела и начала почему-то оправдываться: — Вы не подумайте… Он хороший и честный… Добрый…

— Хороший и добрый — это да, но честный пират — это интересно, — хмыкнула Киламина, еще больше смутив Миларимо.

— Ага, он хороший, — поддержала девушку Листик. — И теперь уже не пират, а подданный графа Гран-Приорского. Между прочим, графство Гран-Приор — это протекторат Милисенты.

— Согласна, согласна! — подняла руки Киламина.

Семья Миларимо под ее руководством собрала свой нехитрый скарб и погрузила в телегу. Хоть и бедно жили, но разных вещей накопилось много, и все они были нужные. Парамин тоже принял участие в сборах, он с улыбкой смотрел, как на телегу тащили старую прялку, ветхие коврики, дырявый котел и другие важные мелочи. Когда телега была нагружена, то маг с сомнением на нее посмотрел. Лошади, чтобы впрячь, не было, а самим тащить… Уж очень тяжелая получилась телега. Да еще живность, хоть и немного, но оставлять ее мать Миларимо никак не хотела. Листик согласилась, что кур и коз оставлять никак нельзя. Девочка пощелкала пальцами, снова изобразив замысловатую мелодию, и вся живность выстроилась перед телегой в походную колонну.

— Все взяли? — спросила Листик. Получив утвердительный ответ, девочка скомандовала: — Взялись за телегу! Все взялись! Да не так! Держитесь за нее!

Когда Миларимо, ее родственники и Киламина с эпирским магом уцепились за телегу, Листик, ухватившаяся за оглобли, утащила всех в белесый туман, возникший посреди двора.

— Хозяин, что делать будем? — спросил один из висящих на заборе.

— Хрр, — ответил местный помещик.

Он побагровел то ли от своего висячего положения, то ли от злости. Остальные начали дергаться, пытаясь оторваться от забора или расшатать и развалить его, но все попытки были напрасны. Только к вечеру глинобитная ограда рухнула сама, придавив висевших на ней. Когда помятые люди выбрались из-под обломков, господин Кантарин заорал своим визгливым голосом:

— Вы! Никчемные слуги! Ублюдки! Ничего не могли сделать! Я прикажу вас высечь! Нет, запороть до смерти, а кто не умрет, того прикажу повесить!

— Но там были маги… Против них мы бессильны! — начал оправдываться один из слуг.

— Запорю! Вы недостойны быть моими слугами! И смерть для вас недостаточное наказание, я придумаю…

Никчемные слуги переглянулись, один выхватил нож и аккуратно, что свидетельствовало о большом опыте в таких делах, воткнул его своему бывшему господину под левую лопатку.

На улице, у таверны «Морской царь» с обновленной вывеской, сидели Аливар Тарантона и капитан Арам. Вообще-то обычай выносить столики на улицу возник в Гран-Приоре совсем недавно, после грандиозного гуляния на свадьбе графа Эдварда Тарвайи. Очень замечательный обычай, особенно когда хорошая погода, ведь на свежем воздухе гораздо приятнее проводить время за стаканчиком вина или за кружечкой пива, чем в душном зале таверны. Сидевшие за таким столиком на улице Тарантона и Арам еще не дошли до той стадии, когда начинают друг друга активно уважать. Да и встретились они не для того, чтобы выпить, а для того, чтобы поговорить. Видно, их беседа закончилась к взаимному удовлетворению, и теперь они не спеша потягивали холодное пиво из больших глиняных кружек. Внезапно на площади возникло серое облачко тумана, непонятно откуда взявшегося в ясный день. Из этого облака вышел петух и что-то недовольно прокукарекал. Он пошел дальше, а за ним, громко кудахча, вышли шагающие в ногу куры, по трое в ряд. Удивленные люди вытаращили глаза.

— Если бы здесь была Листик, я был бы готов поспорить на свой корабль, что это строевая песня! — Арам указал на громко кудахтающих и вышагивающих строем кур. Будто подтверждая его слова о строевой песне, за курами вышли, тоже по трое, шесть коз. Своим блеянием они дополняли куриное кудахтанье.

За строем коз вывалилась Листик, тащившая за оглобли телегу. За телегу держались знакомые островитянам огненные ведьмы — Киламина и Миларимо. Рядом с Киламиной за телегу ухватился хорошо, но несколько непривычно одетый мужчина. А за Миларимо находилась группа женщин разного возраста, явно крестьянок, очень бедно одетых.

— Вот! — удовлетворенно заявила Листик и добавила свое привычное: — Ага!

Миларимо, увидевшая Арама, почему-то покраснела, поднявшийся из-за столика пиратский капитан тоже смутился, а Киламина повторила вслед за Листиком:

— Ага!

Листик заявила еще больше смутившемуся Араму:

— Вот! Будешь обижать, покусаю!

— Такая с виду скромница, а такого парня захомутала! — добавила улыбающаяся Киламина. Ехидно поглядывая на еще более смутившихся свою подругу и жителя славного Гран-Приора, она спросила у Листика: — Ли, а кто у них будет — мальчик или девочка?

Листик внимательно посмотрела на покрасневших Миларимо и Арама и сообщила:

— Пока еще никого, не успели, а вот после свадьбы…

— Свадьбы! — подскочил Тарантона. — Арам! Так тебя поздравить можно! Эх, славно погуляем!

— Эх! — махнул рукой Арам и громко — так, как отдавал команды в шторм, — чтобы слышали все находящиеся на площади, объявил: — Вот моя невеста! Я приглашаю на свадьбу всех! Слышали! А тем, кто не слышал, передайте!

— Арам, а свадьба-то когда? Поздравляем! Ну ты и молодец, такую красавицу отхватил! Настоящий моряк! — Крики раздавались со всех сторон, из таверн высыпали новые и новые люди, все они присоединялись к поздравлениям и громко выражали свои чувства.

— Вот, Арам, познакомься, это моя мама, а это мои сестры, это жена брата и ее дети. — Миларимо показала на сбившихся в кучку крестьянок.

— М-да, Арам, даже не знаю, что сказать. Ты еще не женился, а теща уже приехала, — тихонько, как бы про себя, пробормотал Тарантона, но Листик услышала и погрозила ему кулаком. Сам Арам вроде и не расстроился от такого поворота событий, а наоборот, даже обрадовался:

— Мила, я очень рад, я как раз заканчиваю переговоры…

— Так вот зачем тебе нужен этот трактир! Ты решил жениться, остепениться и завести хозяйство, — одобрительно заметил Тарантона.

— Ну да, Аливар, у меня же, кроме корабля, ничего нет! Не вести же мне жену на корабль? Да и на берегу… Куда мне свою любимую вести, не в трактир же?

— Конечно! В чужой трактир совсем не годится, а вот в свой — самое то! — засмеялся Тарантона. Кивнув другу, он продолжил: — Ну а пока у тебя нет своего трактира, можешь разместить своих новых родственников в моем доме. Он все равно пустой, а я завтра ухожу в свободное патрулирование.

— Свободное патрулирование — это как? — тихонько спросил Гиун Парамин у Листика.

Девочка объяснила ему, какие бывают виды патрулирования и чем они отличаются друг от друга. Парамин сначала не мог понять этой системы так интересно организованного взимания пошлины, а потом с удивлением спросил:

— А если ограбленные купцы следующий раз заплатят пошлину, им тогда выделят охрану?

— Ага! — ответила Листик.

— Конечно! Если пошлина торговцами заплачена, то мы обязаны оградить этих достойных людей от пиратов! — поддержал девочку Тарантона.

— А если эти достойные люди увидят, что сегодня их охраняют те, кто вчера грабил? — с улыбкой задал вопрос эпирский маг.

— Это будет для них еще одним аргументом в пользу того, что пошлину надо платить! — серьезно ответил пиратский адмирал. — Закон, понимаете ли, один для всех, и нарушение его строго карается.

— Получается, что если не заплатишь добровольно, то тебя обязательно ограбят? — переспросил Гиун Парамин. — Очень оригинально — грабить тех, кто не соблюдает законы!

— Ага! — подтвердила Листик. — Обязательно грабить! А если они будут упорствовать в неплатении, то их захватят в рабство! Вот!

— Захватят и продадут? — поинтересовался Парамин.

— Не-а, будут держать в рабстве, пока не заплатят. Так что платить все равно придется, но уже дороже! — ответила Листик, а потом обратилась к Миларимо, которую уже обнимал Арам: — Ми, я в Эпир. Ты здесь остаешься?

— Да, Листик! Но когда будете плыть на «Колдунье» обратно, захватите меня. Я хочу в академию, учиться!

— Любимая, я надеюсь, мы успеем сыграть свадьбу? — спросил у Миларимо Арам.

— Конечно! И тебе, дорогой, необязательно продавать свой корабль. Ты можешь по-прежнему заниматься любимым делом, а я…

— Будешь ждать меня на берегу! — закончил Арам.

— Нет, я буду с тобой, а на берегу нас будут ждать мама и сестры, надо же кому-то присматривать за твоим трактиром, — улыбнулась Миларимо.

Арам растерянно на нее посмотрел:

— Но если я не продам корабль, то у меня не хватит денег купить трактир…

— Я добавлю, — с улыбкой сказала девушка.

— Ага! И я добавлю! Чтоб у вас был не простой трактир, а ресторан с мороженым! — захлопала в ладоши Листик и, повернувшись к Киламине, спросила: — Ну что, идем?

— Я, пожалуй, останусь здесь, с Миларимо, помогу ей. Свадьба — это такие хлопоты!

— Ну ладно, мы тогда пойдем. — Листик ухватила эпирского мага за руку, и они скрылись во вновь возникшем сером облачке.

— Это что такое было? И как вы сюда попали? — спросил Тарантона у Киламины.

Та ответила:

— Это портал, через него мы прошли сюда из Эпира. — Увидев вопросительно поднятые брови пиратского адмирала, девушка отрицательно покачала головой: — Нет, мы так не можем. Мы пока только огненные ведьмы. Вот когда выучимся в академии, будем настоящими магами, но и тогда порталы строить вряд ли сможем, это очень сложно и требует большого запаса энергии. А вот Листик с Милисентой могут, да и Тайша тоже.

Тарантона хлопнул по плечу Арама:

— Да, брат, жена у тебя огненная ведьма, а будет магом, я так понимаю, не слабым! И будет ходить на корабле с тобой. У тебя и так кораблик не из последних, а теперь станет сильнейшей боевой единицей!

— Ну пока еще не жена, невеста! — ответил Арам, прижимая к себе Миларимо.

— Это мы быстро исправим, — ухмыльнулся Тарантона и под одобрительные возгласы гран-приорцев провозгласил: — Тянуть-то чего? Давай завтра и сыграем свадьбу! Жених согласен? Невеста? Родные невесты? Да?

Родственники Миларимо, на которых посмотрел Тарантона, дружно закивали, а он так же энергично продолжил:

— Дружка невесты, согласна? Да?

Киламина с улыбкой кивнула, а Аливар Тарантона продолжил распоряжаться:

— Тогда завтра и начнем праздновать! В смысле свадьбу играть!

— А дружка жениха как? А вдруг у него будут какие-нибудь замечания или возражения? — хитро прищурилась Киламина.

— Дружка жениха согласен! Или кто-нибудь против моей кандидатуры? То-то же! — гордо подбоченился Тарантона.

— Аливар, но тебе же завтра в патрулирование выходить! — обеспокоился Арам.

— Патрулирование не волк, не утонет! — под смех окружающих заявил Тарантона. — Те, кто заплатит пошлину, думаю, не откажутся принять участие в нашем празднике, а те, кто нет… Догоним и взыщем в двойном размере!

ГЛАВА 17

План действий и неожиданная встреча

Листик и Гиун Парамин вышли из серого облачка портала у того же подоконника, от которого отправились в свое путешествие. Прошло всего несколько часов. Парамин до сих пор не мог поверить в произошедшее. Скажи ему кто еще месяц назад, что он за пару часов побывает на другом конце Эпира, а потом посетит Таргонские острова, расположенные в северном полушарии, маг счел бы такого человека выдумщиком или пророком. Только маги старого Эпира умели проделывать подобное, но даже они могли перемещаться лишь в места с известными координатами. А тут… Возможности этой рыжей девочки были беспредельны и позволяли ей совершать просто невообразимые действия.

У ничем не приметного подоконника стояли архимаг, три адепта первого уровня, Милисента, Тайша, Рамана, Саманта и, как ни странно, магистр Клейнмор.

— Здравия желаю, господин магистр! — вытянулась Листик, разве что не приложила руку в воинском приветствии к головному убору. Правда, на голове у девочки ничего не было, но ее растрепанные рыжие волосы вполне могли заменить любой, самый экстравагантный головной убор.

— Вольно, студентка Листик! — скомандовал Клейнмор.

— Есть! — четко ответила девочка и расслабилась, но настолько, насколько позволяла строевая стойка по команде «вольно».

Маги Эпира посмотрели на магистра Клейнмора с уважением: многие в Высшей магической школе уже смогли оценить независимый и своенравный характер принцессы. А Клейнмор счел нужным пояснить:

— Студентка Листик — одна из лучших по магической, боевой и строевой подготовке на моем факультете.

Девочка слегка покраснела от похвалы. Было видно, что слова магистра ей приятны. А Тарим Урмиан спросил у Клейнмора:

— А не могли бы вы, господин магистр, провести у нас факультативные занятия по своему предмету, так сказать, в качестве шефской помощи?

— Почему бы и нет, — улыбнулся Клейнмор. Глянув на девочку, застывшую в уставной стойке «вольно», он улыбнулся шире: — Студентка Листик, не окажете ли вы мне честь быть моим ассистентом при проведении занятий?

— Так точно! Окажу! — снова вытянулась девочка. Несмотря на почти военную дисциплину, которую демонстрировала Листик, ее ответ вызвал улыбки.

— Да, господа, вы увидите своих студентов, марширующих по коридорам вашей школы, и не просто марширующих, а с песней, — заулыбалась Саманта.

— Как? Девушки тоже? — удивился один из адептов, вернее, удивилась, так как это была женщина.

— А Листику все равно, кого строить — юношей, девушек, зомби…

— Как — зомби? — удивился и второй адепт, судя по одежде — некромант.

Клейнмор усмехнулся, Саманта с Милисентой засмеялись, а Рамана пояснила:

— Как-то декан нашего факультета некромантии поручила Листику привести из вивария группу зомби, для практических занятий. Вся наша академия до сих пор вспоминает это зрелище — зомби, с песней марширующие строем по коридору.

— Но позвольте, леди, они же не могут петь! — возразил адепт-некромант.

— Не могут, — согласилась Рамана, — но вы бы видели, как они маршировали и в такт шагам широко открывали и закрывали рты. Я уверена, что, если бы Листик провела с ними пару занятий, зомби запели бы в голос.

Теперь все эпирцы с уважением посмотрели на девочку. Заставить зомби петь — это будет даже покруче, чем построить портал. А Листик продолжала поедать глазами начальство, демонстрируя готовность к выполнению приказа. Рамана хмыкнула и сообщила:

— У меня есть новость для всех нас, — при этом Рамана многозначительно посмотрела на Милисенту, Саманту, Листика и Тайшу и, кивнув в сторону архимага, добавила: — У господина Урмиана тоже есть новость, поэтому давайте сначала выслушаем его.

Тарим Урмиан поклонился и сообщил:

— Правитель западных провинций Эпира вторгся в центральные. Наш царь собирается выступить ему навстречу и требует магической поддержки для своей армии. От нас требует, от нашей школы. Как вы уже знаете, самые сильные маги сосредоточены в Высшей школе магии. А большинство, подавляющее большинство имеющих дар традиционно придерживается нейтралитета. Но если мы окажем предпочтение какому-либо из претендентов на царский трон, то и остальные маги поддержат именно его.

— Я так поняла, что своего законного царя вы поддержать не хотите? — спросила Саманта.

Эпирские маги согласно закивали, а Саманта покачала головой:

— Это очень нехорошо, когда не поддерживают законную власть, это создает прецеденты. Подобное может повториться в будущем. Найдется кто-то, кто пожелает захватить власть силой.

— Согласен, но обстоятельства не оставляют нам выбора. На карту поставлено существование Эпира как единого государства, — кивнул архимаг и, пожевав губами, продолжил: — Мы не можем допустить гражданской войны. Армии центра и запада примерно равны по силе. Это понимают и царь, и правитель запада. Вряд ли дело решится в одном сражении. Это будет долгая и затяжная война, война на истощение. Перед вами — самые сильные маги Эпира, от нашего решения зависит то, кто будет на троне. Но мы в растерянности, поэтому просим вашего совета.

— А кого из претендентов выбрали бы вы? — спросила Милисента.

— Правителя восточных провинций. Он наиболее достойный, за то время, что он самостоятельно правит, он провел несколько реформ, неплохих, надо сказать, реформ. И подданные его если не любят, то, по крайней мере, не ненавидят, как остальных. Но, как понимаете…

— Если он не легитимный, то надо сделать так, чтоб он стал самым легитимным. А вот того, который у вас сейчас царь царей, объявить самозванцем, — посоветовала Милисента, она за все это время так и не удосужилась нанести визит местному царю царей, а он в свою очередь посчитал, что делать это первым — ниже его достоинства.

— Да, но как? Армии нашего царя и правителя западных провинций уже выступили, битва между ним неизбежна! Вернее, не битва, а множество мелких стычек. Но эти стычки нанесут больше вреда, чем одна большая битва! — эмоционально высказался один из адептов. Увидев недоумение на лицах девушек и магистра Клейнмора, он пояснил: — Я осуществляю скрытое наблюдение за обеими армиями.

— Значит, надо организовать, вернее, спровоцировать царя и его конкурента на генеральное сражение, — посоветовал магистр Клейнмор и задал вопрос: — Студентка Листик, что для этого надо сделать?

— Надо убедить одну из сторон, что она сильнее, чем ее противник! В данном случае надо в этом убедить обе стороны! — бодро отрапортовала девочка. — Тогда каждый правитель решит, что он сильнее, и постарается как можно быстрее напасть на своего противника!

— Ваши предложения, студентка? — прищурился магистр.

— Маги! Вернее, магическая поддержка! Та сторона, за которую выступят маги, будет иметь неоспоримое преимущество, поэтому попытается навязать генеральное сражение. А если так будут думать обе враждующие стороны, то стремиться в бой будут обе! Таким образом, все войска обоих трясителей, старого и нового, будут собраны в одном месте!

Клейнмор удивленно поднял бровь и вопросительно посмотрел на девочку. Кто такие трясители, объяснила Милисента. Магистр улыбнулся и кивнул:

— Отлично, студентка Листик! Обе стороны, спровоцированные нами, собрались для генерального сражения. Но нам оно не надо. Что требуется сделать, чтобы не допустить сражения, но при этом достичь нужного нам результата?

— Разогнать противостоящие друг другу войска! — ответила Листик.

— Поконкретнее, студентка!

— Обе армии разогнать! — уточнила Листик.

— Совсем разогнать? — поинтересовался, улыбаясь, магистр Клейнмор. — Но они могут потом собраться в другом месте и таки устроить большую драку.

— Никак нет! Разогнать надо только солдат, командиров оставить! Если хотят подраться, то пусть сами и дерутся, — предложила девочка и после секундной заминки добавила: — И еще надо оградить то место, где они собрались, чтоб не убежали, и пусть там дерутся. А вокруг ограды построить трибуны и продавать билеты, не пропадать же даром такому грандиозному зрелищу!

— Только сегодня! Большая война! Неповторимое зрелище! Спешите, пока еще есть места в первом ряду! — начала Рамана голосом ярмарочного зазывалы, а Листик продолжила:

— Студентам — скидка! Детям — мороженое бесплатно! По три порции!

— Листик, оказывается, у тебя талант режиссера, мало того что ты собираешься организовать генеральное сражение двух армий, так еще и предлагаешь превратить его в грандиозное зрелище! — засмеялась Тайша.

— Ага! Я такая! Я помогала маэстро Илларэинни в «Золотом Драконе», когда он там ставил спектакли. Он тоже говорил, что у меня талант! — гордо подбоченилась Листик, но ее одернул магистр Клейнмор, поинтересовавшись:

— Студентка Листик, а как вы намерены разогнать две противоборствующие армии? У вас есть план?

— Никак нет! Плана у меня пока нет, для его составления надо провести рекогносцировку на местности! — снова вытянулась Листик и, не задумываясь, добавила: — Но лучше действовать по обстановке!

Клейнмор одобрительно кивнул. Увидев вопросительные взгляды эпирских магов, он пояснил:

— Для детального, хорошо продуманного плана не хватает времени и информации. Но даже в идеально составленном плане всего учесть невозможно, так как боевая обстановка имеет свойство непредсказуемо меняться, слишком много случайных факторов. Так что студентка Листик права. Надо действовать по обстоятельствам. Но для того чтобы задуманное нами было успешно выполнено, необходимо изучить место, где будут происходить события. Я так понимаю, что армии ваших царей еще не вошли в боевое соприкосновение?

— Нет, между ним сутки пути, — ответил эпирский маг-наблюдатель.

— Значит, они встретятся завтра поздно вечером. Ночью сражения не будет, — предположил магистр Клейнмор, — насколько я понял, силы у них почти равные, поэтому обе стороны будут настороже и застать себя врасплох не дадут. Выходит, наиболее вероятное время битвы — послезавтрашнее утро.

— Листик, а если повторить твой трюк с корозлинами? — предложила Саманта.

— Не-а, придется собрать очень большое количество ржавиков, да и эти вояки перед боем будут настороже, поэтому испортить все оружие не удастся, — ответила Листик. Клейнмор одобрительно кивнул. Один из эпирских магов предложил:

— Может, воспользовавшись ночной темнотой, попробовать, как выразилась ее высочество, разогнать обе армии?

— Не-а, не получится, — снова не согласилась Листик и пояснила свое несогласие: — Чтобы они разбежались, надо их как следует напугать. А ночью… Это только кажется, что в темноте страшнее. В темноте страшно, если там один, ну два или три человека, а когда много — они сбиваются в кучу, и от такой кучи можно ждать чего угодно. Ну а если они все же напугаются и побегут, то в темноте не увидят, куда бежать. Могут так всю ночь кружить. Хотя это мысль. Если начать пугать с вечера, то они за ночь так устанут, что утром им будет не до боя. Но опять же придется ждать, когда они соберутся, не пугать же их по отдельности, могут недостаточно разбежаться. И мы хотели не всех разгонять, а только солдат… — Листик на мгновение задумалась и добавила: — Да, надо разгонять солдат вместе с сержантами…

— Почему? — удивился один из эпирских магов.

— Потому что бегство должно быть дружным, организованным, а это можно сделать только под опытным руководством, — ответила девочка.

— Листик, ты считаешь, что местные сержанты имеют большой опыт в этом деле? — усмехнулась Рамана.

— Ага! Опытный сержант должен уметь делать все! В том числе организованно и быстро убегать!

— Листик, а если они этого делать не умеют? — на этот раз спросила тоже усмехнувшаяся Милисента.

— Тогда будут убегать не организованно, — вздохнула девочка и огорченно добавила: — В этом случае они меня сильно разочаруют. И это будет очень плохо!

— Почему? — опять спросил эпирский маг.

— Потому что неорганизованное бегство всегда медленнее организованного, а мы приглашены на свадьбу, я же ее и устроила! Без меня бы они так и не решились, так что я там самая главная! Поэтому нам надо успеть все сделать! — снисходительно пояснила Листик.

— Даже на свадьбе наша Листик главнее невесты, — засмеялась Рамана.

— Да, Листик, мы приглашены. Но свадьба будет не завтра, а только через три дня. Ты там все не организовала, а пустила на самотек, а они без руководства толком ничего не сделают, — усмехнулась Милисента.

— Мил, а ты откуда знаешь? — удивилась девочка и подозрительно спросила: — Подглядывала? Да?

— Нет, Ли, просто тебя искала. Когда все тут собрались, то заглядывала в разные места, и на Гран-Приор заглянула, ну и навела там порядки. Кое-кому надо выходить в море, на патрулирование, а он уже праздновать начал. Да все так быстро подготовить не получится, вернее, все будет скомкано, никакой торжественности. Миларимо счастлива и ни о чем, кроме своего Арама, не думает. В общем, я там назначила старшей Киламину и дала ей неограниченные полномочия. Да вот, глянь сама, они там уже готовятся, по всем правилам готовятся.

Сестры как будто выпали из реальности. Они на пару мгновений неподвижно застыли, а потом и вовсе исчезли.

— Сначала заглянули, а потом туда прошли, — с видом эксперта сказал Гиун Парамин. Но его коллеги не поняли, что он имел в виду. Парамин пояснил: — Из внутрипортального пространства, которое создает принцесса, можно выглянуть в нашу реальность, осмотреться и выйти или продолжить движение этим переходом дальше. Я так понимаю, что и королева Милисента может что-то подобное.

— Как это, коллега? Ведь по теории портал имеет вход и выход, причем в точках, жестко привязанных к нашей реальности, — усомнилась в достоверности того, что сказал Парамин, эпирская женщина-маг.

— Да вот я и сам не знаю как, — развел руками адепт первого уровня, — не знаю, хотя и сам в этом участвовал!

Взоры эпирцев обратились к зелийцам, но ответить никто не успел: появились довольные Листик и Милисента.

— Ага! А нас официально на свадьбу пригласили! Вот! — радостно сообщила Листик и продемонстрировала красиво оформленное приглашение.

— Вас? — подняла бровь Рамана.

— Ага! Нас! Всех нас! Завтра! — еще более радостно добавила Листик и поделилась причиной своего настроения: — Там будет мороженое! Сделанное по рецептам Альбиона, Эпира, ну и другим тоже! Это Киламина рецепты поузнавала и распорядилась! Вот!

— Да, пригласили, — подтвердила Милисента. — Только не завтра, они и через три дня не успеют, слишком много всего надо сделать, так что на свадьбу к угощению мы успеем.

Пока Милисента говорила, Листик раздала приглашения, что передала ей сестра. Тайша, повертев его в руках, одобрительно заметила:

— Молодец Киламина, ни о чем не забыла, думаю, все будет как надо. За четыре дня все организовать она точно сумеет, молодец!

— Мил, но завтра нам все равно в Гран-Приоре надо быть! Нас же Миларимо попросила, ну на церемонию в храме! В смысле, подготовить там все! — состроила просительную мордашку Листик.

— Листик, у нас же очень много всего намечено кроме свадьбы! Сейчас нам надо на Большую Черепаху, вот, Тайша настаивает! А потом заняться армиями этих двух царей, — укоризненно покачала головой Рамана.

— Значит, так, — значительно подняв бровки, начала Листик, — главное, все правильно спланировать! Сейчас мы прыгаем на Большую Черепаху, разбираемся с важным делом Тайши. Здесь решают, кто будет царем. Что, уже решили? Тогда после Большой Черепахи прыгаем к будущему главному царю…

— Ваше высочество, но как вы найдете, где он сейчас? — спросил архимаг.

Листик укоризненно посмотрела на Гиуна Парамина и так же укоризненно сказала:

— Вы что? Не рассказали остальным, как это делается?

Маг развел руками:

— Я пытался, но у меня не получилось, я оказался недостаточно убедителен…

— Хорошо, увидят. Мы прыгаем к городу, где живет этот будущий царь, находим его дворец…

— И на развалинах дворца, вернее, из-под развалин дворца вынимаем будущего царя… — перебил девочку усмехающийся магистр Клейнмор.

— Господин магистр, — присела в придворном поклоне девочка, — вы мне льстите…

— Что? И развалин не останется?! — в притворном ужасе воскликнул магистр. — Тогда кандидат в цари просто вынужден будет согласиться, иначе и от Эпира ничего не останется. Умеете вы уговаривать, студентка Листик, при этом находите самые весомые, вернее, дробительные аргументы.

— Ага! — расплылась в улыбке Листик.

— Ага? — переспросил магистр.

— Так точно, господин магистр! — вытянулась девочка.

Клейнмор удовлетворенно кивнул и стал озвучивать мероприятия, план которых предлагала Листик:

— Хорошо, вторым пунктом — уговоры царя стать царем, только это надо будет сделать непосредственно в ночь перед сражением, так что время еще есть…

— Ур-ра! — радостно подпрыгнула Листик.

Клейнмор укоризненно на нее посмотрел, девочка виновато опустила голову, а магистр продолжил:

— …третий пункт — разгон вражеских армий, четвертый пункт — гулянье на свадьбе, так сказать, с чувством хорошо выполненной работы. Отличный план, особенно четвертый пункт, не так ли, студентка Листик?

— Ага! Ой! Так точно! Главное, чтоб четвертый пункт был вовремя выполнен, а то мороженого может не хватить! — снова радостно подпрыгнула девочка.

— Действительно, студентка Листик, если не хватит мороженого — это будет трагедия! Как же так — не хватило! Но чтобы хватило, надо вовремя успеть! Для этого надо по-быстрому разогнать вражеские армии, ага? — наклонил голову и поднял брови магистр Клейнмор.

— Ага! — ответила девочка.

— Тогда выполняйте первый пункт намеченного плана, в остальные пункты корректировки внесем, если изменятся обстоятельства.

— Есть! — четко ответила Листик и обратилась к сестре и подругам: — Ну что, идем?

Все девушки исчезли. Клейнмор развел руками и предложил оставшимся:

— Давайте все-таки продумаем аргументы, которые изложим претенденту на трон, и варианты возможных действий на случай изменения обстоятельств.

Темный переулок у таверны «Пьяная акула» всегда был темным, в ночное время, естественно. Темным — потому что там не было освещения, да и зачем освещать тупик? Несмотря на теплую душную южную ночь, перед таверной не было столиков. На Большой Черепахе не принято было выносить столики на улицу, потому как если собрался пьянствовать, то делай это на глазах у хозяина таверны, а то вдруг забудешь заплатить за все то, что выпил.

У таверны на земле расположились две личности, то ли освежиться вышли из душного помещения, то ли их выкинули, как неплатежеспособных, потому что уж очень пьяными их назвать нельзя было. Одна личность изумленно вытаращилась в темноту и толкнула другую, отрывая ту от бутылки. Из переулка выплыло пять теней. При ближайшем рассмотрении оказалось: это четыре девушки и девочка. Хоть трое из них были в штанах, а не в платьях, фигурки у них были явно женские, да и штаны — заскийские женские шаровары — могли принадлежать только девушкам. Вторая личность хмыкнула, потому как непонятно было, как эти девушки попали в переулок, личности-то сидели у таверны уже не меньше нескольких часов. Если девушки пришли в переулок раньше, чем те, кто расположился рядом с таверной, то непонятно было, что эти девушки делали в таком месте и так долго. А девушки, не обращая ни на кого внимания, вошли в дверь заведения, только замыкавшая эту процессию девочка показала личностям язык. Обе личности синхронно икнули — язык у девочки был черный, длинный и раздвоенный.

— Листик, не хулигань, — сказала, не оборачиваясь, девушка, шагавшая перед девочкой.

— Ага! — ответила девочка и, повернувшись, посмотрела на застывших у стены таверны пьянчуг. Большие глаза девочки светились зеленым огнем, а зрачки были вертикальными!

— Ик! — дружно отреагировали личности и быстро поползли от таверны. Но бутылки из рук не выпустили.

В таверне посетителей было не так уж и мало, свободных мест не было, но, несмотря на это, за столом в углу мужчина сидел один. Среднего роста, с неброской внешностью, такой, что, увидев в толпе, вряд ли обратишь внимание, а отведя глаза, уже и не вспомнишь. Но в нем чувствовалось что-то очень опасное, из-за чего к нему за столик никто не решался подсесть.

Вошедшие девушки сразу привлекли внимание. Они все были красивы, а бронзововолосая красавица, идущая впереди, была ослепительно прекрасна. Под одобрительные выкрики девушки невозмутимо направились к дальнему столу. Несколько посетителей, что попытались шлепнуть девушек пониже спины, пока те шли, уже сидели, баюкая вывихнутые руки. Вскочивший из-за своего стола мужчина героических пропорций, широко расставив руки, преградил девушкам путь.

— Красавицы, а не хотите ли с нами… — Он так и не сказал, что собирался предложить: идущая впереди бронзововолосая с брезгливым выражением лица протянула руку и, ухватив великана за рубаху на груди, отбросила со своей дороги. Отбросила очень небрежно, без видимого усилия, даже не замедляя своего движения, так, что тот улетел в другой конец немаленького помещения. Затем с улыбкой обвела взглядом притихший зал. Если у кого и было еще желание познакомиться с этими красавицами, то оно пропало. Что-то во взгляде этой необычайной девушки было такое… Очень пугающее, пронимающее до самых печенок. Красавицы без приглашения устроились за столом одиноко сидевшего мужчины. Он этому нисколько не удивился, даже, привстав, приветливо кивнул.

— Здравствуй, Усимтариканокилион, — поздоровалась бронзоволосая.

— Здравствуй, Раманапиритикалиона, — ответил мужчина.

— Я предпочитаю, чтоб меня называли Рамана, — усмехнулась девушка.

— Тогда и меня называйте Усимт, — усмехнулся в ответ мужчина. Бронзоволосая девушка согласно кивнула и с некоторой враждебностью спросила:

— Зачем ты здесь, Усимт? Вас же всех предупреждали? Если бы не Тайша…

Мужчина примирительно поднял руки и, улыбаясь, сказал:

— Я здесь не по приказу совета, хотя там знают, где я.

— И давно ты здесь? — Рамана не сменила тона.

— Я здесь раньше, чем появился Каратэш. — Мужчина не перестал улыбаться. — Я старался помешать ему и остальным. Сами понимаете, я не мог открыто выступить на вашей стороне, но кое-что делал.

— Противостояние Фарратти и Дзиринталли — твоих рук дело? — поинтересовалась Рамана. Усимт, улыбаясь, кивнул, а девушка в задумчивости проговорила: — Теперь понятно, откуда взялось золото у Фарратти… А я-то думала, чего это они друг дружке палки в колеса вставляют. Дзиринталли на Каратэша работали, но и золото, полученное Фарратти… Уж очень сильно из этого всего крылья и хвост драклана торчали, но я не могла определить, кто дал. И самое главное — зачем? Теперь понятно, ты их стравил, и Дзиринталли стало не до своих обязательств перед Каратэшем.

— Ты же знаешь, Рамана, что для нас достать нужное количества золота не проблема. — Все так же улыбаясь, мужчина посмотрел на Листика.

— Я взаймы брала! — возмутилась девочка.

Усимт согласно кивнул:

— Конечно, взаймы, называется «беспроцентная ссуда», а отдашь потом, лет так через тысячу, может, позже, если, конечно, вспомнишь, у кого и сколько брала.

— Ага! — согласилась Листик, а потом поправилась: — Неправда! Я все записываю…

Мужчина как будто в сильном изумлении поднял брови:

— Это ж надо, первый раз такое встречаю! И позволь спросить, где ты это все записываешь?

— Высоко в горах, там такая большая скала! Вот на ней я и записываю!

— О-о-о! — восхитился мужчина. — Замечательно! А потом можно устроить землетрясение и расколоть скалу. Или просто сбросить ее вниз. И все долги будут автоматически списаны! Листик, у тебя талант великого финансиста!

— Ага! — согласилась девочка, но потом возразила: — А корабль мы купили на честно заработанные деньги, вот! Мы их на Горме заработали! Вот! Нам там еще премию дали и эльфы, и гномы! Вот!

— Попробовали бы эльфы или гномы Горма не дать дочери Ветикалинарионы того, чего она захотела… — начал мужчина, но его перебила Рамана:

— И все же, Усимт, что тебе здесь надо?

— Рамана, это он предупредил меня о том, что Хралет хочет заманить нас в ловушку, — вмешалась Тайша.

— Зачем? — Рамана уже не так грозно посмотрела на мужчину. — Зачем ты это сделал, Усимт? Я не поверю, что ты был бескорыстен.

— Нет, конечно. — Мужчина согласно кивнул. — Я не хотел, чтобы погибла Листик. Старейший старейшина знал, что у нее нет защиты против луввоков. Первый раз ее спасла Ветикалинариона, пожертвовав своей жизнью. Она понимала, что, если попытается с дочкой уйти порталом, луввоки все равно успеют достать девочку, ведь, чтобы скрыться в портале, нужно время, мало, но нужно. Старейшина это прекрасно знал, но он не ожидал такого самоотверженного поступка от драклана. Он думал, что Ветикалинариона попытается уйти вместе с дочкой, но Ветика сожгла всех луввоков, которые могли достать ее дочь, но погибла сама. Поэтому я и предупредил Тайшу. Если бы они попытались уйти из той ловушки порталом, Листик все равно погибла бы. А я этого не хочу.

— Но все же, Усимт, почему? — настаивала Рамана.

Драклан быстро переглянулся с Тайшей, что не осталось незамеченным бронзововолосой, и решительно сказал:

— Я не хочу возвращаться на Каприн, я хочу просить Листика позволить мне остаться в ее мире. Ведь по законам дракланов этот мир принадлежит Листику? Или я неправ?

— Прав, — кивнула Рамана и, прищурившись, спросила: — Но ты же знаешь, что полагается сделать по законам дракланов, если ты высказываешь такую просьбу владельцу мира. Ты готов принести вассальную клятву?

Усимт еще раз быстро переглянулся с Тайшей и решительно ответил:

— Готов!

— Тогда давай. — Рамана неотрывно смотрела на драклана, тот встал, достал кинжал и полоснул себя по руке.

Над раной взвихрилось пламя, Усимт начал произносить слова клятвы. По мере того как он говорил, пламя опадало, при последних словах загремел гром, а с руки драклана стекала ярко-алая кровь. Все перевели взгляд на Листика, девочка кивнула. Усимт протянул ей руку, Листик сделала несколько глотков. Снова ударил гром. Побледневший Усимт сел на свое место, рана у него на руке быстро затягивалась. Рамана усмехнулась:

— Теперь Листик вольна в твоей жизни и смерти, Усимт, а ты не сможешь ничего сделать, что было бы ей во вред.

— Я знаю, — усмехнувшись, ответил драклан.

— Ну что ж, добро пожаловать в мир Гелла, в мир Листика, — так же усмехнувшись, торжественно произнесла Рамана. Опять все взгляды скрестились на девочке, а она, понимая ответственность момента, еще более торжественно, чем Рамана, сказала:

— Ага!

— Спасибо, Листик! — обняла девочку Тайша.

— Ага! — величественно кивнула Листик и поцеловала Тайшу в щеку.

Рамана удовлетворенно кивнула и спросила:

— Усимт, почему старейший старейшина хотел убить Листика? Ведь и первый раз ловушка была рассчитана на нее? Да и во второй раз, если бы ты не предупредил, то девочки, — Рамана кивнула в сторону внимательно слушавших ее Милисенты и Листика, — попытались бы уйти порталом.

— На такую реакцию и был расчет. Мой амулет перехода был уничтожен «Большим защитным амулетом», Листик не могла прыгнуть, потому что ей этого не дали бы луввоки… — вместо Усимта начала объяснять Тайша.

— А Милисента? — перебила ее Листик.

— Так и предполагалось, что вас попытается утащить Милисента, ведь старейшина знал, что амулет Тайши будет уничтожен, а Милисента, как и Листик, может перемещаться, не используя артефактов. Старейшина да и другие члены совета думают, что вам ваши амулеты дал Ледяной Владыка, потому как на них не действуют блокировки дракланских артефактов. И хоть ваше перемещение на Сэркэл произошло не совсем так, как планировал старейшина, но его план почти удался, — ответил Листику или, скорее, пояснил всем Усимт.

— А в Альбионе, когда мы ехали в Дораншир, тогда, в лесу… Там на Листика было совершено покушение… — начала Милисента, обращаясь к Усимту, но вместо него ответила Тайша:

— Сломавшаяся ветка — это его рук дело.

— Ты знала? — спросила Милисента.

Тайша, усмехнувшись, ответила:

— Догадывалась.

— А почему ты прямо не предупредил? — дернула Усимта Листик.

Тот развел руками, но, видя вопросительные взгляды девушек, серьезно ответил:

— Не хотел раньше светиться, ведь если бы я вас предупредил, то вы бы не вели себя столь естественно, попавшись в ловушку. А Хралет совсем не был дураком, он ведь сумел от вас на Сэркэле сбежать.

— А если бы та ветка не подломилась?! Он бы попал в Листика! — сверкнула глазами Милисента, казалось, она готова напасть на Усимта. А он спокойно, тем же ровным голосом ответил:

— Подломилась бы, в любом случае подломилась бы. То, что я планирую, всегда срабатывает. И я был там, рядом, если бы Хралет сделал бы что-то другое, я бы ему помешал.

— Интересно, как бы ты ему смог помешать? — скептически спросила Милисента, она уже немного успокоилась.

Усимт ответил ровным тоном:

— Убил бы. Не сделал этого только потому, что старейшина нашел бы другого исполнителя: слишком многие дракланы не любили Ветикалинариону, а теперь не любят Листика. А до старейшины мне было не дотянуться, но и вы сами справились наилучшим образом. Особенно повелительница.

Усимт поклонился в сторону Листика, та сжала кулаки и закричала:

— Я Листик! Если ты меня еще раз обзовешь повелительницей, я тебя… Я тебя…

— Что? — улыбнулся Усимт.

— Укушу! — грозно заявила Листик и обиженно надулась. Девушки засмеялись, драклан тоже улыбнулся, а Листик, перестав дуться, показала всем язык и обратилась к Усимту: — Вот раз ты такой умный, то расскажи, как мне разогнать армию?

— Средства противовоздушной обороны имеются? — деловито поинтересовался драклан.

— Не-а, откуда у них. Совсем дикие…

— Тогда заходишь на бреющем со стороны солнца и поливаешь огнем или, на всякий случай, чтобы обезопасить себя (вдруг у них все же есть оружие, из которого тебя можно подстрелить), пикируешь сверху и с пятисот метров опять же начинаешь поливать огнем. Метрах в пятидесяти от земли разворачиваешься и уходишь вверх.

— А зачем? — удивилась Листик.

Усимт усмехнулся:

— Если у них все-таки есть чем тебя достать, то дым и пыль от твоей атаки не дадут им этого сделать. Повторять надо таким же пикированием, но уже зигзагообразным, и не забудь — в первую очередь надо уничтожать все то, из чего тебя можно подстрелить: как магическое, так и механическое. Понятно?

— Ага! Только мне надо разогнать так, чтобы никто не пострадал.

— Задача… — протянул Усимт, — тогда надо сделать так…

— Договоритесь потом. Вот ты, Усимт, и поможешь Листику осуществить ее план, а то она его придумала, а как реализовать, не знает, — усмехнулась Рамана и скомандовала: — Идем, у нас еще куча дел!

Посетители таверны даже не были удивлены, когда вокруг того стола, где сидел нелюдимый мужчина и куда подсели красивые, но столь опасные девушки, возникла мутная пелена, не только не позволявшая услышать, что там говорится, но и не дававшая возможности толком разглядеть, что там происходит. Когда же ударил гром, а пелена приобрела алый оттенок, многие стали делать знаки, отгоняющие слуг врага Единого, те же, кто в Единого не верил, молились своим богам. Многие жалели, что пришли сюда: попасть под разборки магов, да еще такой силы, никто из присутствующих не хотел. Но уйти никто не успел, пелена пропала, явив взорам присутствующих пустой стол. Все, кто там сидел, исчезли. Еще долго то, что произошло, было темой обсуждения, и, несмотря на то что таверна уже заполнилась посетителями, стол, за которым совсем недавно сидели странные посетители, по-прежнему пустовал.

ГЛАВА 18

Несостоявшаяся битва и состоявшаяся свадьба и их последствия

Несмотря на ранний час, Имодрун Самалан не спал, он вообще сегодня не ложился, а сейчас стоял у открытого окна. Сон не шел, да и какой тут сон? Правитель западных провинций решился-таки напасть на царя царей, получается, что накопил для этого достаточно сил. Кто бы ни победил, для правителя восточных провинций выходило плохо. Даже если они обескровят друг друга в предстоящей войне, противостоять победившему у Имодруна сейчас не было сил. Эх, ему бы еще хоть несколько лет! Тогда реформы, которые он провел, придя к власти, принесли бы результат. Но этих лет, похоже, ему не дали. Надо выкручиваться тем, что есть, а ничего не было!

Сзади послышался шорох. Имодрун, хороший воин, слегка напрягся, готовясь уйти из-под удара. А в том, что удар будет, правитель восточных провинций нисколько не сомневался. Если бы это был кто-то из приближенных, то объявил бы о своем приходе, да и дверь бы заскрипела, а так бесшумно мог зайти только убийца.

— Кто тебя нанял? — спросил Имодрун, не оборачиваясь. Если сразу не напал, значит, есть шанс отбиться, ведь эффект неожиданности этим убийцей утрачен. Вообще, это какой-то странный убийца — вошел бесшумно, потом зашуршал, а теперь вообще кашлять начал!

— Нас не нанимали, мы сами пришли.

Голос был знакомым. Самалан резко развернулся, готовясь выхватить меч, но так и застыл. На расстоянии, недоступном для удара мечом, что говорило об опыте тех, кто пришел, стояли архимаг, Тарим Урмиан и незнакомая девушка с пшеничными волосами. Несмотря на опасность ситуации, Имодрун залюбовался девушкой, она была необычайно красива! Незнакомка тоже рассматривала правителя востока, как-то так оценивающе рассматривала. А архимаг продолжил говорить. Ничего нового он Имодруну не сообщил, но вот то, что он предложил, было не лишено смысла, вернее, это был единственный шанс повернуть течение событий в свою пользу, хотя все то, что предложил архимаг, попахивало авантюрой. Разогнать две армии? Маги, конечно, сильны и пользуются уважением, но такое даже им не под силу! Во-первых, — очень большое количество людей, а во-вторых, у многих есть защитные амулеты, которые не позволят оказать на своего владельца магическое воздействие. Да, маг, создавший такой амулет, может обойти его защиту. Но амулетов слишком много, и работали над ними разные маги, пока каждый будет искать свой… Понятно, что ничего не выйдет, однако же архимаг не делал бы такого предложения, если бы не был уверен в успехе. Тарим Урмиан закончил говорить, а Имодрун задумался, даже не спросив, как архимаг и девушка попали в это хорошо охраняемое помещение.

— Мил, ну что, вы уже уговорили трясителя, который блестит? — спросила неизвестно откуда взявшаяся рыжая девочка. — Остальных я уже собрала и переправила. Они, правда, возражали, но я сказала, что так надо, и они успокоились.

— Что за тряситель и почему он блестит? — От неожиданности Имодрун не сразу пришел в себя и спросил первое, что пришло на ум. Девочка охотно пояснила. В этом ребенке было столько обаяния и непосредственности, что правитель востока улыбнулся: — М-да, надо менять титул, раз уж даже дети смеются. Кто ты, чудное дитя?

— Я не дитя! — возразила девочка, но, видно, с тем, что чудная, была согласна.

— Разрешите представить, ваше величайшество, — запоздало спохватился Тарим Урмиан, — королева Милисента, принцесса Листик.

Девушка с пшеничными волосами, оказавшаяся королевой, вежливо кивнула. А принцесса — рыжая девочка — показала язык.

— Ли! Ну как не стыдно?! — одернула королева принцессу, а та, еще раз показав язык, нагло заявила:

— А что он мне сделает? Войну объявит? Так я его завоюю!

— Не надо меня завоевывать! — поднял руки Имодрун Самалан. — Вам, принцесса, я сдамся без боя!

— Ага! — обрадовалась девочка. — Сдаешься!

Самалан покачал и так поднятыми руками, рыжая принцесса обрадовалась еще больше:

— Ага! Сдался! Тогда с тебя — контрибуция!

— Столь очаровательному завоевателю я готов выплатить любую контрибуцию! Даже если она разорит мою страну!

— Разорит-разорит, я буду есть, пока не кончится! — пообещала принцесса, а королева, укоризненно покачав головой, упрекнула девочку:

— Ли, нельзя пользоваться слабостью столь решительно сдавшегося противника. — И, обращаясь к правителю восточных провинций, предупредила: — Вы не представляете, сколько она может съесть!

— Как — съесть? — Имодрун попытался представить себе, что же это такое, что эта девочка может съесть в таком количестве, чтобы при этом разорилась его страна. А девочка совсем запутала правителя, начав перечислять то, что она хочет получить в качестве контрибуции:

— Значит, так, вишневое — раз, клубничное — два, земляничное — три…

— Мороженое. Листик берет контрибуцию мороженым, — засмеялась королева Милисента. Имодрун тоже засмеялся, а принцесса, замолчав, укоризненно посмотрела на них, словно спрашивая: разве можно смеяться над такими серьезными вещами!

Воспользовавшийся паузой архимаг спросил у правителя восточных провинций:

— Так каково будет ваше решение?

— Прошу меня извинить, но ваши слова о том, что вы сумеете победить две армии…

— Не победить, а разогнать! Зачем мне их побеждать? Что я с такой кучей пленных делать буду? Лучше пусть разбегаются, сами! — заявила принцесса.

— Действительно, ваше… — Королева Милисента замялась, а потом предложила: — Раз вы хотите менять титул, то «ваше величество» звучит лучше, чем «ваше величайшество». Так вот, мобилизовать свою армию вам придется при любом раскладе, если вы, конечно, не собираетесь сразу сдаться…

— Эй, он уже мне сдался! Два раза сдаваться нельзя! Это не по правилам! Контрибуция только мне полагается! — возмутилась принцесса, а королева, улыбнувшись, продолжила:

— Объявляете мобилизацию, на это все равно нужно время. А сейчас сами увидите, как Листик разгонит две армии. Согласны?

Имодрун Самалан кивнул и тут же был подхвачен какой-то силой. Несколько мгновений в каком-то сером тумане, и правитель восточных провинций оказался на холме. Этот холм возвышался немного в стороне от долины, где в лучах восходящего солнца было видно два строя, застывших друг напротив друга. На возвышенностях позади выстроившихся солдат Имодрун увидел группки людей, очевидно, командный состав собирающихся сцепиться в смертельной схватке армий. Похоже, обе противоборствующие стороны ждали, когда взойдет солнце. Но как они не видели тех, кто стоял вокруг правителя восточных провинций? Ведь холм, на котором расположились наблюдатели, находился довольно близко от места будущего сражения, хоть и немного в стороне. Среди людей, с интересом наблюдавших за приготовлением армий, Имодрун с удивлением узнал нескольких своих генералов и других высших чиновников своей администрации.

— Я решила, что им тоже будет интересно посмотреть. — Листик кивнула на ежащихся от утреннего холода людей, многие были не совсем одеты, — видно, девочка вытащила их из постелей.

Кроме людей правителя восточных провинций здесь стояли еще несколько человек — эпирские маги и совсем неизвестные люди в явно не местной одежде. Один из этих людей, высокий худощавый атлетически сложенный мужчина, сказал, обращаясь к принцессе:

— Ну что ж, студентка Листик, ваш выход!

— Слушаюсь, господин магистр! — вытянулась девочка и исчезла.

В это время на будущем поле битвы загудели трубы и раздались команды, оба строя собравшихся воевать армий пришли в движение.

— Не волнуйтесь, они нас не увидят, — кивнув в сторону начавших двигаться войск, сказала Имодруну Милисента, — мы под пологом невидимости.

— А как вы думаете остановить… — Правитель восточных провинций не договорил.

Милисента указала ему на небо. Там, словно ниоткуда, появился бронзово-черный дракон, который стремительно снижался. Но не сам дракон удивил Имодруна Самалана. У него на спине сидел изумрудно-золотистый дракончик, примерно раза в три меньше. Этот дракончик держал в своих лапках большой красный барабан.

Бум! Бум! Бум-бум-бум! — разнеслось над полем. Звук был настолько громкий, что оба строя остановились. Все: и солдаты, и офицеры, и командование противостоящих армий, расположившееся на холмах, задрав головы, смотрели на драконов. Бронзово-черный дракон сделал круг над полем, а изумрудно-золотистый, сидевший на его спине, азартно барабанил. Бум, бу-у-ум, бум, бу-у-ум! — в этом бумканье ясно слышалась какая-то мелодия.

— Походный марш пятого корпуса, — усмехнулся высокий атлетически сложенный мужчина. И восхищенно добавил: — Барабаном можно только ритм задавать, а она… Талант! Во всем талант! Правда, похулиганить — еще больший талант!

— Вы думаете, это их остановит? — с сомнением спросил у Милисенты Имодрун. — Дракон с барабаном — это само по себе удивительно, но не настолько же, чтоб остановить сражение. Да и напугать до такой степени, чтобы эти армии разбежались, вряд ли драконам удастся.

— Сейчас увидите! — ответила королева и добавила: — Действительно, хулиганка! Нашла время кататься!

А парочка драконов спустилась ниже и синхронно выдохнула пламя. Сгустки огня ударили перед строем одной из армий, сильный жар заставил людей отшатнуться. На то место, где они стояли, ударили новые сгустки, то же самое было проделано и со второй армией. Некоторое время люди пятились, а огонь становился все жарче и жарче, все ближе и ближе падали его сгустки. Создавалось впечатление, что следующий выдох драконов накроет пятящиеся шеренги, накроет и сожжет. Отступление перед огнем становилось все быстрее, и вот люди не выдержали и побежали. А драконы уже били не сгустками, а сплошным потоком огня. Они разделились. Бронзово-черный гнал армию западных провинций, а изумрудно-золотой — центральных, при этом он не переставал стучать в барабан. К этим двум драконам присоединились еще два, пепельный и бронзовый. Огонь лился с неба водопадом, но, как ни странно, ни один человек не пострадал. Имодруна Самалана тронул за рукав один из его полураздетых генералов и указал на группу солдат, которые лихорадочно запрягали лошадь в полевую кухню. Солдаты спешили, но стена огня неумолимо надвигалась. Казалось, еще мгновение — и огонь накроет смельчаков или чересчур жадных, хотя их можно было понять: для солдата кухня с кашей — это святое! Стена огня остановилась, давая возможность воинам закончить, но вот лошадь уже запряжена, один из солдат вскочил на козлы и погнал кухню с дымящейся трубой прочь от замершего огненного вала. Остальные, бросив мешавшее им оружие, побежали вслед за упряжкой. Огненная стена, колыхнувшись, устремилась вслед за ними, но не быстро, а так, чтобы смельчаки, спасшие свой обед, смогли догнать остальных.

— Это удивительно! — воскликнул архимаг.

— Что ж тут удивительного? — удивился полуодетый генерал. — Солдат всегда солдат! Рискнуть головой он может, только если его каша в опасности, видите? Даже оружие бросили, а кашу спасли!

— Да нет же! — досадливо поморщился Тарим Урмиан. — Драконы! Известные нам виды драконов не выдыхают пламя!

— Известные нам виды драконов не имеют барабанов, — пожал плечами генерал. — Почему бы дракону, бьющему в барабан, не выдыхать пламя? Наличие военного барабана однозначно свидетельствует о том, что это боевой дракон. А значит, он должен иметь и соответствующие…

— Это не дракон! — воскликнул архимаг, не дав договорить генералу. — Это дракл…

— Господин директор, не надо афишировать принадлежность этого дракона к определенному виду, — остановила Тарима Урмиана девушка с пшеничными волосами и, обернувшись к генералу, кивнула: — Вы совершенно правы, ваше превосходительство, это боевой дракон. Боевой зелийский дракон.

— Хорошо, ваше величество. — Архимаг поклонился девушке, вызвав удивление полуодетой свиты правителя восточных провинций.

— Да это не дракон, это летающий крепостной огнемет с барабаном! — хмыкнул генерал, не обративший внимания на этот обмен фразами и оговорку Урмиана. Генерал внимательно наблюдал за действиями драконов.

— Господа, я на время покину вас, мне надо заняться магами, — сказала Милисента. Худощавый мужчина и архимаг согласно кивнули, и девушка исчезла. Через мгновение она появилась с запыхавшимся Гиуном Парамином. Потом она исчезала и появлялась снова и снова, доставляя все новых и новых магов. Маги, которых таскала девушка, переведя дух, так как они все были запыхавшиеся, начали бурно обсуждать какие-то непонятные вещи — матрицы портальных заклинаний, направленность векторов, по которым эти матрицы должны строиться, мощность источника, требующегося для наполнения этих матриц, и многое другое. Правитель восточных провинций и его свита быстро утратили к этому интерес, тем более что на поле несостоявшейся битвы происходили более интересные события. Драконы по-прежнему плевались огнем, бронзово-черный и изумрудно-золотистый продолжали гонять солдат, а бронзовый и пепельный отделили от разгоняемых армий их командование и гнали его к центру поля.

Ненотарм Третий, царь царей, повелитель вселенной, потрясатель основ мироздания, а по совместительству правитель Эпира, бежал из последних сил, чувствуя, как от огненного дыхания дракона на затылке начинают тлеть волосы. А все так хорошо складывалось! Его армия выстроилась против армии самозванца, который даже не догадывался, что уже проиграл. Ведь в армии Ненотарма были маги! Пусть немного, но они были, архимаг прислал десяток во главе с адептом первого уровня Гиуном Парамином вчера вечером. Всегда такие заносчивые, маги в этот раз с должным почтением приветствовали царя царей, чем несказанно потешили его самолюбие. Видно, Тарим Урмиан одумался и понял, кто настоящий повелитель Эпира. Утром маги встали в боевых порядках армии. Довольный царь царей не знал, что и к его сопернику тоже прибыли десять магов с заверениями в полной поддержке.

Когда армии двинулись навстречу друг другу, маги стали выплетать атакующие заклинания. О защите они и не думали, а зачем? Зачем, если у противника вообще нет магов! Удар, подкрепленный атакой пехоты, и армия врага разгромлена! А бегущих добьет конница. Но когда атакующие заклинания уже были готовы сорваться с рук магов, появились драконы, очень необычные драконы — они выдыхали огонь! Да еще барабан! Дракон с барабаном напугал этих горе-волшебников даже больше, чем огонь, и они первыми закричали:

— Спасайтесь! Барабан блокирует магию! Это огнедышащие драконы! Ужасные и беспощадные! Ничто нас не защитит, мы погибли!

Маги первыми бросились бежать. Если бы это был привычный противник, то солдаты, может быть, продолжали бы держать строй, прикрылись бы щитами. Но тут были могучие летающие создания, которые к тому же, подтверждая то, что кричали перепуганные маги, начали плеваться огнем. Огня было много, это было похоже на крепостные огнеметы, только во много раз сильнее. На случай применения противником такого оружия у всех офицеров и многих солдат были амулеты, защищающие от огня. Но крики магов о страшном антимагическом барабане и их бегство послужили сигналом, и бежать бросились все! Царь царей некоторое время не знал, что предпринять, но когда понял, что самозванец каким-то образом заручился поддержкой этих ужасных созданий, очень испугался. Ненотарм во главе своих приближенных бросился наутек. Только вот неизвестно откуда появившийся дракон огненным дыханием отрезал царя и его свиту от лошадей, а потом погнал, как простых солдат, пешком! Мог бы для венценосной особы сделать исключение! Ведь конному убегать гораздо комфортнее, да и такому выдающемуся полководцу, каким себя считал Ненотарм, полагается возглавлять свою армию даже в бегстве. А тут царя и его свиту гнали непонятно куда, именно гнали, потому как стена огня полыхала не только сзади, но и по бокам. Когда сил бежать больше не было, огонь пропал, драконы тоже, они словно потеряли к выдохшимся людям всякий интерес. Но перед Ненотармом оказался самозванец — наместник западных провинций со своей свитой. Непонятно как, но он был здесь! Царь завизжал от обиды и ярости, затем, выхватив меч, бросился на врага.

Посреди выбранного для сражения поля битва таки состоялась, правда, не в тех масштабах, в каких задумывалась. Под едва заметным, переливающимся, словно мыльный пузырь, куполом дрались несколько десятков человек. Роскошные, хотя и сильно помятые в бегстве одежды говорили, что это не простые солдаты.

— Вот, как Листик и хотела, в драке участвуют только заинтересованные стороны. Даже зрители есть. — Милисента, собравшая магов, которые так и не поучаствовали в сражении, на них же и показала.

— А почему они так дерутся? Вон, видите! Те двое бросили мечи и пытаются достать друг друга зубами! — воскликнул один из придворных правителя востока.

— Когда их гнали, Тайша нанесла ментальный удар, вызывающий ярость, вот они и бросились друг на друга, — пояснила бронзововолосая девушка, неизвестно откуда появившаяся. Она скромно умолчала, что удар наносила и она.

Маги понятливо закивали: хоть искусство такого воздействия было утеряно, но в древних трактатах о нем говорилось, правда, не о таких масштабах. Но раз эти девушки умеют строить порталы, то почему бы им не владеть и другими утерянными знаниями? А Имодрун Самалан заинтересовался другим проявлением магических умений девушек, он ткнул пальцем на слегка мерцающий купол и спросил:

— А это что?

— Защитный купол, специальное силовое поле, — пояснила Милисента.

— Ваше величество! — обратился к королеве один из неодетых генералов, ему и остальным уже объяснили, кто такая Милисента и какую роль в этом она играет. — Ваше величество, но от кого вы их защищаете?

— Ни от кого, это защитное поле имеет обратную направленность, оно проницаемо извне, но абсолютно непроницаемо изнутри. Это поле не защищает, а не позволяет разбежаться тем, кто внутри.

— Очень толково! — кивнул генерал.

— Абсолютно бестолково! Разве это защитное поле? Да той энергией, которая закачана в матрицу этого заклинания, можно таких полей десяток напитать! А все почему? Потому что направленность векторов взята на глазок! — Эту гневную тираду произнесла неизвестно откуда появившаяся пепельноволосая девушка в скромном, но дорогом платье. Девушка гневно повторила: — Абсолютно бестолково!

— Ага! Абсолютно бестолково! Трибун нет! Билеты не проданы! Я уже не говорю про мороженое, которое полагается подавать зрителям! — поддержала пепельноволосую девушку рыжая девочка. Она и среднего роста мужчина тоже неизвестно откуда появились.

— Листик! Ты бы не лучше сделала, Милисента хоть матрицу правильно построила! А ты бы просто закольцевала поток, наплевав на направленность векторов, при этом энергии ушло бы немерено! Кто вас только учил?!

— Э-э-э, гм… — Высокий мужчина даже не нашелся что сказать. Бронзововолосая девушка захихикала, а та, что с пепельными волосами, начала укорять и ее:

— Рамана! Ты тут уже год! Что, нельзя было хотя бы азы показать? Как определять векторы…

— Но, Тайша, они же рассчитывают параметры матриц заклинаний, довольно неплохо рассчитывают… — попыталась возразить бронзововолосая.

Возмущенная Тайша не дала ей этого сделать:

— Рассчитывают? Они прикидывают с допуском…

— Ага! — влезла Листик.

— Плюс-минус один бубен! Это не расчеты, это танцы с… — с негодованием произнесла девушка, но тут ее взгляд остановился на Листике, девочка радостно заулыбалась, а Тайша быстро закончила, — с барабаном!

Заулыбались все, а пепельноволосая девушка многообещающе заявила:

— Ну ничего! Теперь вашим образованием займусь я! Будете учиться все!

— Она всегда такая строгая? — тихо спросил высокий мужчина у того, что появился вместе с девушками.

— Нет, что вы! Она такой становится, когда речь заходит о магии, а так она тихая, скромная и ласковая. Вы, как я понял, магистр Клейнмор?

Магистр кивнул, тогда мужчина представился:

— Усимт, я недавно прибыл в ваш мир. — Тут Усимт слукавил, он давно был на Гелле и знал магистра Клейнмора, и знал, кто он такой, просто не афишировал этого. Глянув в сторону Раманы, он добавил: — С разрешения Листика.

— Она может дать или не дать такое разрешение?! — изумился магистр Клейнмор.

— Может, она очень многое может, — кивнул Усимт.

Клейнмор внимательно посмотрел на девочку и задумался.

А Листик, довольная тем, что Тайша больше не ругает ее за невежество в магических науках, подпрыгивая, смотрела вовнутрь защитной полусферы. Там осталось в живых всего несколько бойцов, они разошлись как можно дальше друг от друга и тяжело дышали. Ни настоящего царя царей, ни самозваного среди них уже не было. Милисента, указывая на купол, обратилась к Имодруну Самалану и Тариму Урмиану:

— Вот, вопрос о легитимности разрешился сам собой. Поскольку других претендентов на царский трон не осталось, то вы, — кивок в сторону Имодруна, — автоматически становитесь царем. Армия тоже осталась только у вас. Ну и поддержка магов вам обеспечена. Так что, ваше величество…

— Долги когда отдавать будешь? — нахмурилась Листик. Она отвлеклась от защитной сферы посреди поля и теперь требовательно смотрела на нового царя. — Про контрибуцию, я надеюсь, ты не забыл?

— Конечно, принцесса! Я вас и вашу сестру, королеву Милисенту, приглашаю на коронацию! Там и отдам! — поклонился новый царь.

— Это хорошо, — кивнула Листик.

— И как она все успевает? — усмехнулся магистр Клейнмор. Затем, кивнув в сторону Раманы и Тайши, он тихо спросил Усимта: — Вы тоже как они?

Драклан усмехнулся и молча кивнул, магистр поднял бровь в знак того, что понял, и поинтересовался:

— Тоже к нам в академию?

— Нет, что вы! У меня нет таких глубоких теоретических знаний, как у Тайши или Раманы, я больше по другой части, — ответил Усимт и, словно раздумывая, добавил: — У вас есть министерство, возглавляемое графом Клари. Так вот, я думаю, что буду полезен именно там.

Магистр Клейнмор кивнул, принимая к сведению то, что сказал Усимт.

— …Думаю, вам нет смысла теперь объявлять мобилизацию. Что у вас есть под рукой? Гвардия? Этого будет достаточно, чтобы захватить дворец и ключевые точки в столице. С министерствами, или как там они у вас называются, вам помогут маги. Впрочем, что я вам рассказываю, вы это все сами знаете. — Милисента говорила с Имодруном Самаланом. Тот вежливо кивал, а потом так же вежливо возразил:

— Это все правильно, но моих людей надо доставить в столицу, а это несколько недель пути.

— В этом мы вам поможем, — улыбнулась Милисента и позвала сестру, которая о чем-то говорила с Усимтом и Клейнмором: — Листик, ты сделала вчера то, о чем я просила?

— Ага! — обернулась рыжая девочка, а магистр Клейнмор с одобрением заметил:

— Судя по рассказу господина Усимта, они с Листиком проделали большую работу.

— Да, Листик очень помогла, теперь у нас есть все привязки, мы можем в кратчайшие сроки перебросить сюда необходимое количество войск и чиновников. Думаю, до вечера управимся, — кивнул Усимт.

— Вот и отлично, займитесь. Рамана вам поможет. — Милисента посмотрела на пепельноволосую и бронзововолосую девушек, те согласно кивнули. Сама же она опять обратилась к Самалану: — А я помогу вам. Все, что потребуется для захвата дворца, в том числе и необходимое количество ваших гвардейцев, я переправлю сама. Листик, а ты сперва переправь магов в школу. Тайша, присмотри за этими разбегающимися армиями, чтобы они окончательно разбежались.

Раздав всем указания, Милисента подхватила Самалана под руку и исчезла. Исчезла и Тайша, а через некоторое время в небе появился пепельный дракон. Он заложил вираж, выдохнул пламя и устремился к земле, видно, там воины одной из разогнанных армий недостаточно быстро убегали. Листик открыла портал в Высшую магическую школу, эпирские маги, не дожидаясь приглашения, устремились туда, вместе с ними прошел и магистр Клейнмор. Рамана и Усимт тоже открыли портал и пригласили туда чиновников и генералов восточной провинции. Те испуганно заозирались, но появившаяся Листик грозно закричала:

— Чего стоим? Проходите, не задерживайтесь! У нас еще куча дел!

Кироторум, жрец бога морей Посаданума, проводил обряд бракосочетания. Оглядев жениха, невесту и всех приглашенных, набившихся в храм, а их было немало, торжественно спросил у жениха:

— Арам Ихенья, берешь ли ты в жены Миларимо Храниан?

— Да! — ответил Арам.

— Миларимо Храниан, согласна ли ты, чтоб Арам Ихенья взял тебя… — В этом месте хихикнула Киламина, нарушая всю торжественность ритуала, но жрец с каменным лицом продолжил: —…в жены?

— Да! — ответила Миларимо, а жрец еще более торжественно возвестил:

— Великий Посаданум! Согласен ли ты, чтоб Арам Ихенья и Миларимо Храниан стали мужем и женой?

Жрец прислушался, как будто ожидая ответ бога. Вроде как получив утвердительный ответ, жрец должен был его озвучить, но не успел это сделать, под сводами храма раздалось:

— Ага! То есть — да! Посаданум согласен!

Все, кто был в храме морского бога, посмотрели туда, откуда раздался этот голос. Там стояла подаренная неизвестным почитателем Посаданума скульптурная композиция — на плече слуги серых захватчиков сидела прекрасная Найда, дочь Посаданума. Слуга был высечен из черного гранита, а Найда, точно такая, как в ту ночь, когда жрец увидел ее, — из белого мрамора. Скульптура изображала эпизод, когда Найда топила драгов, так звали слуг серых, в море. Но как оказалось, не все слуги утонули, некоторые спаслись, или их спасла принцесса Листик, которой эти ужасные драги теперь служили. А сейчас принцесса сидела на плече высеченного из камня драга рядом с прекрасной Найдой. Принцесса, вопреки обыкновению, ногами не болтала, она была очень серьезна, видно, только что пообщалась с самим Посаданумом. И, как бы подтверждая эти догадки, Листик повторила:

— Посаданум согласен! Правда-правда! Великий Посаданум не возражает, вот!

Согласие морского бога, озвученное жрецом, обычно завершало церемонию бракосочетания, и то, что слова одобрения произнес не жрец, а Листик, никого не смутило, зал разразился приветственными криками. Листик спрыгнула с плеча каменного драга и подбежала к молодоженам. Она обняла и поцеловала Миларимо, а когда дошла очередь до Арама, то он, подхватив девочку, подбросил высоко вверх. Листик радостно завизжала.

— Арам, а ты, оказывается, страшный человек! — Улыбающаяся Милисента обнимала Миларимо, как и откуда она появилась, никто не понял.

— Почему? — удивился Арам. Он как раз поймал Листика и держал девочку на руках.

— Ты всех, кто тебя поздравляет, будешь подбрасывать высоко вверх? Да?

— Ага! — подтвердила Листик и затормошила Арама. — Еще хочу!

— Листик, это чужой жених, вернее, уже муж! Слезь немедленно! — нахмурила брови Милисента, но при этом продолжала улыбаться.

— Ага! А мне Миларимо разрешает, правда? — спросила девочка, невеста кивнула, а Милисента засмеялась:

— Смотри, Ми, Листику понравится, и будет твой Арам только тем и заниматься, что ее подбрасывать! Идем, надо, чтобы и другие поздравили.

Милисента отошла, ее место тут же заняли три эльфийки, две темных и одна светлая, они тоже начали обниматься и целоваться с невестой. Арам в растерянности огляделся, Листик и не думала слезать у него с рук. Но из этого положения девочка вышла сама.

— Ну что стоишь? Давай бери! — скомандовала девочка Аливару Тарантоне. Он, как и Киламина, держал венцы над молодыми во время венчания, а теперь, когда его обязанности дружки были выполнены, стоял немного в стороне. Девочка перебралась на руки к адмиралу Гран-Приора и потребовала: — Давай подбрасывай!

Аливар с охотой несколько раз подбросил девочку, Листик сокрушенно вздохнула:

— Низко у тебя выходит, у Арама выше!

— Так я же не такой могучий, как Арам, я… — начал оправдываться Тарантона, но Листик его перебила:

— Надо стараться, каши больше есть…

— И пивом запивать! — посоветовал кто-то из гостей. Окружающие захохотали.

— Да я согласен! — тоже засмеялся Тарантона и добавил под усилившийся хохот гостей: — Только где ж мне столько пива взять!

Участники свадебной церемонии вышли из храма и направились вниз, в город. Жрец, счастливо улыбаясь, стал гасить многочисленные магические огни, зажженные в храме по случаю такого знаменательного события. Кироторум подошел к статуе драга и погладил ее. Хоть это и был мерзкий слуга еще более мерзких серых захватчиков, которые совсем не чтили великого Посаданума, за что и поплатились, но это был дар. Дар, свидетельствующий, что у бога морей есть поклонники, и не простые поклонники. Ведь чтобы изготовить такую статую, надо много труда и соответственно денег. Конечно, лучше бы эти деньги, что затратили на статую, отдали верному жрецу Посаданума, но и статуя — неплохо. Но жреца напрягал один момент, ведь Найду, сидящую на плече драга, никто, кроме него, не видел, как мог неизвестный скульптор ее так точно изобразить? Откуда он узнал, как богиня сидела, да и на каком плече? А вот рыжую девочку, катающуюся на драгах, видели все. И то, что девочка ездила на том же плече драга, что и Найда, назвать простым совпадением было трудно. Словно желая получить ответы на свои вопросы, жрец поднял голову и посмотрел на богиню, посмотрел и вздрогнул — на месте богини сидела Листик! Вернее, не она, а ее статуя, высеченная из белого мрамора, но с рыжими волосами! Жрец закрыл глаза, потряс головой, когда открыл, то увидел богиню. На плече драга сидела мраморная Найда, но если раньше ее лицо было серьезно, то теперь богиня улыбалась! И волосы у нее были рыжими!

Праздничная процессия спустилась вниз, в город. Там, у таверны «Морской царь», уже были накрыты столы. Не то чтобы все так хотели есть, но выпить за здоровье молодых надо же? Ну а выпив, требуется закусить.

Лунилимо сидела рядом со своей матерью, она, как и Саламин, на церемонии в храме несли фату невесты, поэтому их пригласили за главный стол рядом со взрослыми. Хоть они и сидели с краю, но за главным столом. Но дети быстро наелись, а пить вино им не разрешали, поэтому им стало скучно слушать непрекращающиеся здравицы в честь молодых.

— Идем! — раздалось над самым ухом Лунилимо, она обернулась и увидела улыбающуюся растрепанную рыжую девочку, ту самую, что пришла вместе с тетей Миларимо и защитила семью Храниан от господина Кантарина. Мало того что защитила, так она еще и наказала его. Лунилимо с некоторым страхом посмотрела на эту рыжую растрепу, ведь девочка была очень сильной волшебницей! Лунилимо посмотрела на свою мать, но та отвлеклась разговором с кем-то из местных, а рыжая девочка решительно дернула за рукав ее и Саламина:

— Чего сидите? Идем!

— К-куда? — заикаясь, спросил мальчик.

— Мороженое пробовать, — заговорщицким тоном сообщила рыжая. Кивнув в сторону одного из жителей Гран-Приора, произносящего тост, девочка добавила: — Пока они все выскажутся, мороженое растает! Идем! Быстрее!

Как ни страшно было брату и сестре, но требовательному взгляду зеленых глаз они не посмели отказать. Как дети улизнули из-за стола, видела их мать, но Киламина успокоила женщину: Миларимо было не до таких мелочей. Завернув за угол, рыжая завела Лунилимо и Саламина в какое-то темное помещение. Там сразу стало светло, вроде и факелы не зажигали, а мрак рассеялся, словно дневной свет проникал сквозь крышу.

— Харгак! Харгак! — закричала рыжая девочка. Тотчас же появился обнаженный до пояса расписанный татуировками заскиец. Татуировки были настолько мастерски выполнены, что брат и сестра, залюбовавшись ими, забыли свои страхи.

— Вот, принцесса. — Заскиец выставил перед детьми вазочки с мороженым.

— Ага, — кивнула девочка, — угощайтесь!

— А нас не заругают? — робко спросил Саламин. — Ведь это же на десерт, его для всех приготовили!

— Не-а, на десерт для всех отдельно готовят. А это Харгак, — девочка кивнула в сторону заскийца, — для меня приготовил. Но я решила — что ж я буду в одиночку кушать? Ведь вам тоже там скучно стало, так ведь? Да вы угощайтесь!

Мальчик пододвинул к себе вазочку поближе и принялся есть, мороженое было очень вкусным. А Лунилимо некоторое время рассматривала красочные татуировки заскийца, потом спросила у рыжей:

— А почему он тебя принцессой назвал?

— Листик. Меня зовут Листик, — кивнула рыжая и пояснила: — Потому что я тут принцесса. Ну и там тоже.

— А где это — там? — спросил Саламин, он, как и рыжая, вовсю наворачивал мороженое.

— Там — это в королевстве, а тут — это здесь, — туманно объяснила Листик и толкнула Лунилимо. — Ты ешь давай, нам с тобой еще на гору надо!

— На какую гору? Зачем? — удивилась черноволосая девочка.

— Чтобы здесь ничего не спалить! — опять непонятно ответила рыжая.

— А я? — спросил Саламин.

Листик, кивнув на его сестру, вздохнула:

— У тебя нет таких способностей, как у нее, но ты можешь стать моряком. А хочешь, я попрошу Харгака, он тебя возьмет в патрулирование? Он боцман на корабле Тарантоны.

— Но он же мороженое… — начал мальчик, но вмешался заскиец:

— Я боцман, но умею готовить, а мое мороженое нравится принцессе, готовить для нее большая честь!

— Ага, — кивнула рыжая принцесса. — Харгак, расскажи Саламину про корабли, а мы пошли.

Листик ухватила Лунилимо за руку, и обе девочки исчезли.

— Принцесса — великий маг и драконья всадница, — важно кивнул разрисованный боцман.

— Она и в самом деле принцесса? Настоящая принцесса из королевства? — удивленно спросил Саламин, боцман кивнул и пояснил:

— Не знаю, как там, в том королевстве, наверное, да, раз у нее сестра — королева. А у нас Листик — точно принцесса. Рассказать?

И Харгак начал рассказывать. Про великую битву драконов, как Листик и Милисента спасли адмирала Тарантону из тюрьмы, да и самого Харгака они тоже тогда вызволили.

На вершине горы, куда Листик затащила Лунилимо, было довольно прохладно, дул северный ветер. Девочка поежилась и испуганно огляделась:

— Ой! Где это мы? И как мы сюда попали?

— Ну ты что? Не помнишь, как мы попали на Гран-Приор из Эпира?

— Я тогда была с мамой…

— И со мной, и теперь со мной, так что не бойся, — успокоила испуганную девочку Листик, потом, уперев руки в бока, огорошила ее: — Луни, ты огненная ведьма, только неинициированная, сейчас я тебя буду инициировать!

— Прямо сейчас? — еще больше испугалась черноволосая девочка. — А это не больно?

— Ну не знаю, — пожала плечами Листик. — Миларимо больно не было, ей даже понравилось.

— Так я буду, как тетя Милари? А остальные? Мама, бабушка?

— У остальных способностей нет! — безапелляционно заявила рыжая. — У тебя есть, не такие, как у Миларимо, но есть. Поэтому будем инициировать, закрой глаза! А теперь погладь котенка, такого теплого и рыжего! Глаза не открывай! — прикрикнула Листик.

— А где он? Как я его увижу, если у меня глаза закрыты? — робко спросила девочка.

Листик продолжила инструктаж:

— Поверни правую руку ладонью вверх, вот так. Теперь представь, что к тебе на ладонь запрыгнул маленький котенок. Почувствовала, да? Он такой маленький, беспомощный, этот котеночек просит у тебя защиты. Вот он тихонько мурлычет, он знает, что ты его защитишь. Теперь погладь котеночка, что ты чувствуешь?

— Котеночек такой маленький, шерстка у него мягонькая, — умильно произнесла черненькая девочка и решительно добавила: — Не бойся, маленький. Я тебя не брошу! Я тебя буду защищать!

— Открывай глаза и гладь котеночка! — скомандовала Листик.

Лунилимо распахнула темные, как ночь, большие глаза и ласково продолжила:

— Не бойся… Ой! Какой хорошенький! Но это же не котенок!

— Ага! — удовлетворенно кивнула Листик. — Это не котенок, это огонь! Он теперь всегда будет с тобой ласковый, других будет жечь, а с тобой…

— Но как вы, принцесса, смогли мне?..

— Значит, так! Не «вы», а «ты» и не «принцесса», а «Листик»! Понятно?

Лунилимо закивала головой, но при этом продолжала гладить огонек на своей ладошке. Листик удовлетворенно хмыкнула, а потом высказалась более эмоционально:

— Ага!

— А как мне… — начала черненькая, но рыжая девочка резко скомандовала:

— Спрячь его! Быстро!

Огонек пропал с руки Лунилимо, казалось, она вот-вот заплачет:

— А как мне теперь?.. Снова…

— Позови его, — улыбнулась Листик, — позови, как первый раз. Как котеночка.

На раскрытой ладошке девочки снова появился огонек, она не удержалась и погладила его. Так Лунилимо проделала несколько раз, но Листику показалось этого мало, она заставляла девочку вызывать и прятать огонек снова и снова. Заставляла вызывать огонек не только на ладонь, но и на пальцы, на все сразу и на каждый по отдельности. Сначала Лунилимо это делала очень осторожно, но с каждым разом огонек появлялся быстрее и быстрее. Он уже не просто горел, а причудливо изгибался, менял размеры. Потом начал принимать разные формы, пока, наконец, не стал огненным котенком. Этот котенок, совсем как настоящий, выгибая спинку, запрыгал по рукам черноволосой девочки.

— Очень хорошо, — похвалила Листик и предложила: — Если ты не устала, то давай перейдем к следующему упражнению. Смотри, теперь у тебя должен получиться не котеночек, а фонтанчик, вот так!

Листик запустила в небо длинный факел огня, напоминающий фейерверк. Лунилимо зачарованно следила за этим буйством красок, потом попыталась сделать такое сама, но у нее фонтанчик вышел всего в полметра высотой, довольно чахлый.

— М-да, сил у тебя маловато по сравнению с Миларимо, но вот в умении обращаться с тем, что у тебя есть, ты лучше, чем она. Надо тебя учить, потому как силой ты брать не можешь, только умением и хитростью! — сделала вывод Листик и, увидев, что девочка что-то хочет сказать, наставила на нее палец: — Ты! И Листик! Понятно?

— Понятно, — тихо произнесла Лунилимо и, робея, таким же тихим голосом спросила: — Листик, а хитрости ты меня тоже учить будешь?

— Ага! — засмеялась рыжая девочка и запустила в небо еще один фейерверк, а потом предложила: — Давай ты будешь выплетать, а я буду это напитывать силой? Давай?

— Давай, — согласилась черноволосая девочка и выпустила из руки небольшой цветок, Листик его подхватила, и маленький цветочек, устремляясь вверх, превратился в огромный.

Он поднялся высоко в небо и некоторое время там стоял, словно колеблемый невидимым ветром. Обе девочки засмеялись и повторили. Лунилимо выплетала причудливые объемные узоры, а Листик их наполняла красками и увеличивала до громадных размеров. Если бы день не был ясным, то эти огненные цветы разогнали бы тучи. Они становились все красочнее и больше размером. Девочки так увлеклись, что не заметили, как остров окутали сумерки.

Гиланимо, мать Лунилимо, давно заметила отсутствие своих детей, но не решалась спросить, куда они делись. Все-таки ее окружали очень важные люди, а к девушке с пшеничными волосами вообще обращались «ваше величество». Женщина набралась смелости и уже было обратилась к пепельноволосой девушке — та выглядела наиболее скромно, — как над одной из гор расцвел огненный цветок, хорошо видимый, даже несмотря на ярко светящее солнце. Его появление пирующие приветствовали громкими восторженными криками. А неведомые создатели этого огненного чуда, словно почувствовав восхищение зрителей, запускали все новые и новые огненные цветы. Пир продолжался, прерываемый очередным взрывом восторженных криков, сопровождающих особо красивое творение.

— Адмирал! Смотри, какой бравый моряк будет! — раздался чей-то голос.

Обернувшаяся женщина увидела своего сына, которого держал за плечи обнаженный по пояс красочно татуированный уроженец Заскийского султаната. Гиланимо сжалась. Этот пират, наверное, поймал мальчика и теперь хотел его продать! Всем же известно, что в султанате рабство узаконено! Тот, кого этот страшный человек назвал адмиралом, оказался дружкой жениха, а татуированный пират продолжил:

— Его сама принцесса рекомендовала!

— Ну раз принцесса, — улыбнулся дружка и спросил у Миларимо: — А родственники не будут против? Может, у них другие планы?

Миларимо заулыбалась и посмотрела на Гиланимо, а Саламин, гордо выпрямившись и расправив, насколько возможно, плечи, как можно более солидно сказал:

— Я уже взрослый и могу сам выбирать, чем мне заниматься! — потом, совершенно по-детски шмыгнув носом, добавил: — Мам, дядя Харгак сказал, что, если ты разрешишь, он возьмет меня на корабль юнгой! Правда?

— Конечно, правда! — подтвердил моряк и вопросительно посмотрел на растерянную Гиланимо: — Если твоя мама разрешит.

Наступающие сумерки разогнал очередной огненный цветок, на этот раз он был особенно ярким и большим.

— По-моему, Листик увлеклась, — с улыбкой заметила бронзововолосая красавица. Девушка с пшеничными волосами кивнула и исчезла. Через мгновение она появилась с рыжей и черноволосой девочками.

— Мама, мама, смотри, как я могу! — закричала черненькая, создавая на ладони огненный цветок. А рыжая, оглядевшись, поинтересовалась:

— Надеюсь, мы вовремя? Мороженое еще не подавали?

Симерон Феморан, стольник ближнего круга, столбовой дворянин, старший порученец по особым поручениям, чиновник Министерства взысканий и наложений, сидел в своем кабинете и нервничал. Ему по статусу не полагалось участвовать в боевых действиях, да он и не рвался. Медали, ордена и другие поощрения можно зарабатывать менее хлопотным путем, а воюют пускай другие. Но армия под предводительством самого царя царей, считавшего себя непревзойденным полководцем, ушла трое суток назад. В последнем сообщении говорилось, что к армии присоединились маги, и на следующий день Ненотарм Третий собирается дать победоносное сражение, разбив самозванца наголову. Ну по-другому и быть не могло, Феморан в этом ничуть не сомневался. Только вот с тех пор от них ни слуху ни духу… Надо было бы послать к царю гонца, но такое важное дело не доверишь абы кому. А все царские гонцы как-то внезапно заболели. Старший порученец не знал, что странная болезнь называется «Листик». Девочка лично побывала у каждого гонца и посоветовала никуда не ездить и вообще в министерстве не показываться.

В огромном здании, прилепившемся к скале, на которой находился царский дворец (только со стороны, противоположной от моря), располагались все министерства Эпира. Нельзя сказать, что сейчас это здание напоминало растревоженный улей — все-таки здесь находились важные и солидные люди, — но напряжение и тревога прямо-таки висели в воздухе.

Дверь кабинета скрипнула. Феморан склонил голову над бумагами, разложенными на столе, и сделал вид, что у него множество важных и срочных дел. Потом, словно отрываясь от сложной работы, медленно поднял голову, состроив гримасу очень занятого человека. Но гримаса так до конца и не получилась — старший порученец встретился взглядом с большими насмешливыми зелеными глазами.

— Привет стольникам! — поздоровалась рыжая обладательница этих зеленых глаз. За ней стоял высокий господин в одежде, выдававшей в нем жителя восточных провинций.

Надо отдать должное чиновнику — он быстро пришел в себя, с клацаньем захлопнул открывшийся рот и, напустив на себя важный вид, несколько визгливо, что выдавало его волнение, закричал:

— Кто вы такие?! Кто вас сюда пустил?! Я как старший порученец по особым поручениям Министерства взысканий и наложений занят очень ответственной работой и мешать мне…

— Ух ты! — восхитилась девочка, а затем спросила у своего спутника: — Он как, взыскивает, а потом накладывает? Да? Или сначала наложит и из того, что наложил, чего-то взыскивает, в смысле достает? Но сейчас он явно врет!

— Почему вы так решили, ваше высочество? — поинтересовался улыбающийся спутник девочки.

— Так не видно же того, что он наложил, — хихикнуло рыжее высочество. — Опять же если бы он тут этим долго занимался, то запах бы был! Может, он только этим собирался заняться? Он же не просто так дверь закрыл? Давайте, господин Хаталан, его прогоним, пока он тут не нагадил!

Только сейчас до старшего порученца дошло, что эти двое вошли в его кабинет, несмотря на запертую дверь! Запертую изнутри на засов!

— Ваше министерство упраздняется, — подал голос высокий мужчина, — указом Имодруна Первого.

— К-как Имодруна? — заикаясь, прошептал Симерон Феморан.

— Ага! — подтвердила рыжая девочка и строгим голосом продолжила: — Теперь у вас новый царь, правильный. Он будет вами править, а не блестеть и трясти. Понятно? И ему не нужны такие, как ты! Давай выметайся по-хорошему! Правильно, господин Хаталан?

— Да, вы один из последних, — кивнул Хаталан, — остальные уже покинули здание. В связи с упразднением вашего министерства его служащие подлежат увольнению.

— Ага! — тоже солидно кивнуло рыжее высочество. — Все увольняются. Скажите спасибо, что просто увольняются, без расследования итогов вашей деятельности!

При этих словах уже бывший чиновник Министерства взысканий и наложений поежился, а господин Хаталан, улыбаясь, дополнил высказывание девочки:

— Впрочем, вы можете подать прошение о восстановлении вас в должности государственного служащего в другом министерстве. Его величество Имодрун Первый проявляет милость. Все прошения будут рассмотрены в ближайшее время, и те, кто не будет уличен в действиях, порочащих свое звание, будут восстановлены в должности.

— А те, кто был, понесут соответствующее наказание за свои деяния, несовместимые с высоким званием государственного служащего! — важно добавила девочка.

— Листик, где ты научилась так говорить? Ты прямо как настоящий чиновник со стажем! — всплеснула руками девушка с пшеничными волосами, которая появилась в кабинете таким же непонятным образом, как и эти двое.

— Мил, этот последний. — Листик кивнула на сжавшегося Симерона Феморана, тот вспомнил, где видел этих девочку и девушку.

— Да, ваше величество, мы уже закончили, — поклонился Хаталан девушке с пшеничными волосами и поинтересовался: — Позвольте узнать, как с переброской остальных?

— Мы уже завершили, — кивнула девушка. — Гвардия Имодруна и часть стражи, переправленная сюда, уже взяли под контроль все ключевые точки столицы. Так что, если вы тут закончили, мы с Листиком вас покинем. Связаться с нами или с Раманой можно будет через вашу Высшую магическую школу, директор знает как.

В дверь постучали, засов сам по себе отодвинулся, и в кабинет вошли два стражника. Они поклонились, и Хаталан, кивнув в сторону побледневшего Феморана, приказал:

— Проводите господина.

— Ага! — добавила Листик, а Милисента, улыбнувшись, сказала:

— Если наша помощь больше не требуется, то мы вернемся на корабль.

Господин Хаталан кивнул. «Колдунья» ушла из порта два дня назад, но события этих двух дней, когда три девушки и эта девочка, открывая порталы, проводили в столицу Эпира солдат и чиновников из восточных провинций, показали, что попасть на свой корабль волшебницам из северного полушария не составит труда. Усимт тоже принимал участие в последних событиях, но сумел это сделать так, что о его присутствии никто не узнал.

У того окна тронного зала, из которого хорошо виден порт, стоял его величество Имодрун Первый. Он смотрел не на акваторию порта, а на ближайшие к ней подступы. Там время от времени из-под воды показывалось черное лоснящееся тело кракена. Зелийские волшебницы, уходя, передали контроль над одним из прирученных чудовищ местным магам. Обернувшись к трем мужчинам, находящимся в глубине зала, новый царь спросил:

— Насколько мы можем контролировать это чудовище?

— Я думаю, настолько, насколько нам позволит королева Зелии, — ответил мужчина в одежде мага.

— Вы думаете, со стороны Зелии возможна агрессия? — с сомнением произнес правитель.

— Ваше величай… прошу меня простить, ваше величество! Агрессия возможна в любой момент! Вы же видели атаку драконов! А потом переброску наших войск и стражи! Менее чем за двое суток три полка сипахов и три смены городской стражи! Да еще три полка сахи… Вы понимаете?! Это только их королева, принцесса и эта, бронзововолосая… Вот она мне кажется наиболее опасной! — с жаром ответил генерал.

— Вы ошибаетесь, — усмехнулся третий мужчина, — наиболее опасна именно королева. Да и принцесса при всей ее внешней наивности и малом возрасте тоже может быть очень серьезным противником.

— Почему вы так думаете, господин Хаталан? Нет, я не намерен вам возражать. Мне бы хотелось услышать, на чем основаны ваши выводы?

— Господин Парамин, мне казалось, вы, как и уважаемый Тарим Урмиан, попали под обаяние этих девушек, их непосредственность и почти детскую наивность, но то, как они действуют, говорит об очень многом. Решительность и стремительность выполнения задуманного показывают, что они достигнут поставленной цели и будут делать это самым действенным образом. Взять хотя бы этот дар. — Чиновник показал на появившегося из-под воды кракена. — Он оставлен для охраны нашей столицы со стороны моря. Лучшей защиты и не придумать. Но с таким же успехом он может и заблокировать выход из порта или даже напасть! Вы уверены, что он полностью под вашим контролем?

Гиун Парамин пожал плечами, а генерал, внимательно слушавший Хаталана, решительно заявил:

— Да! Наше положение крайне незавидно! Надо немедленно предпринять…

— Что? — ухмыльнулся царь. — Что можно предпринять в сложившейся ситуации?

— Порталы! Порталы, расположенные в Высшей магической школе. Их надо немедленно взять под контороль…

— Как? — теперь усмехнулся маг. — Как вы намерены их взять под контроль? Поставить стражников у выхода и входа? Но это сразу станет известно на той стороне, и боюсь, ответ вам не понравится. Да и, как я вам говорил, королеве, принцессе, леди Рамане и леди Тайше, чтобы самим перемещаться и перемещать любое количество войск, порталы не нужны.

— Не думаю, что королева Милисента настолько к нам враждебна, что начнет вторжение или натравит на нас кракена, — усмехнулся Имодрун Первый. — Тем более она нам помогла… Очень помогла, фактически это она организовала нашу победу, и то, что мы сейчас здесь царствуем, во многом ее заслуга.

— Но почему? Зачем ей это было нужно? Ведь воевать с Ненотармом ей было бы значительно легче! — задал вопрос генерал.

— Она не собирается воевать, — усмехнулся Гиун Парамин.

— Да, не собирается, — поддержал мага царь, — она просто показала свою силу. Она показала, что война с ней бессмысленна. Любая армия не устоит перед атакой огнедышащих драконов, а если они будут нападать всерьез, а не разгонять…

— Но, ваше величество, мы можем применить дальнобойные арбалеты, огнеметы… — начал генерал.

Имодрун поморщился:

— Генерал, ни один ваш арбалетный болт не долетит до дракона, а вот дракон своим огнем вас достанет… А в тылу у вас появится вражеская армия.

— Да и в магическом плане зелийцы намного нас сильнее, — усмехнулся Парамин.

— Но что же делать?! Ведь надо же что-то делать! — Крик генерала, казалось, исходил из глубины его души.

— Мне кажется, что уважаемый Тарим Урмиан нашел единственно правильное решение, — усмехнулся Хаталан.

Все удивленно уставились на чиновника, а он, так же усмехаясь, продолжил:

— Старый маг мудр, а мы в своей самонадеянности этого не увидели.

— В чем же мудрость… — начал генерал, но царь остановил его попытку высказаться и поощряющее кивнул своему будущему премьер-министру. А тот продолжил:

— Директор магической школы раньше всех понял, что противопоставить зелийцам ничего не сможет, поэтому он всем своим видом демонстрирует свою лояльность и готовность сотрудничать. Нам остается делать то же самое.

— Но это же… Капитуляция! Оккупация! — не мог успокоиться генерал.

— Где вы видите хоть одного зелийского солдата? — спросил Хаталан и, усмехнувшись, продолжил: — Нам предложен договор о сотрудничестве. Понимаете? Договор о сотрудничестве и торговле, равноправный договор!

— Но почему? Они же сильнее! — выдохнул генерал.

— Наверное, потому, что времена соперничества Империи и Эпира миновали. И Зелия — это не Империя, — теперь уже усмехнулся царь, его поддержал и будущий министр:

— Оккупация — это не просто выигранное сражение или выигранная война, это и большие затраты в начальном периоде. А с нас сейчас и взять-то нечего. Эпир разорен. Милисента это прекрасно поняла, она показала свою силу и предоставила нам самим разбираться со своими проблемами. Так что спите спокойно, генерал, в ближайшие несколько десятилетий войны не будет.

ГЛАВА 19

Внезапное нападение и коварные планы

«Колдунья» шла на север. Экватор уже миновали, праздника не устраивали, так как все уже получили водяное «крещение», да и погода не располагала. Если это был не шторм, то довольно близко к этому. Ветер дул в левую скулу, но, несмотря на то что корабль шел крутым бейдевиндом, он бежал довольно резво, взбираясь на встречные водяные валы и еще быстрее скатываясь с них. Капитан Броунс в штормовом плаще, широко расставив ноги, стоял на капитанском мостике. Он казался деталью судна. Если остальные члены команды, когда им надо было пройти по палубе, ходили, как и положено морякам: раскачиваясь из стороны в сторону, и даже когда просто стояли — раскачивались, то капитан был неподвижен, как мачта, точнее, качался вместе с кораблем. Каратто смотрел на Броунса с некоторой завистью, сам-то он тоже раскачивался, как и остальные.

Капитан с удовлетворением отметил, что «Колдунья» ведет себя выше всяких похвал, волну проходит идеально, не зарываясь в нее, да и идет практически против ветра, и это безо всякой магии, только за счет своих мореходных качеств.

На шканцах кроме капитана и его помощников присутствовали Милисента, Рен, все три эльфийки и Киламина. Лунилимо с махровой простыней стояла у самого борта, ей было очень страшно, но она стояла и ждала Листика. Рыжая девочка, несмотря на почти шторм, не изменила своей привычке и отправилась купаться. А Лунилимо мужественно ждала, хоть и дрожала от страха, не понимая, что никакой опасности для нее нет: позади нее неподвижно застыл Усимт, он делал вид, что готов в любой момент подхватить девочку, а на самом деле крепко держал ее магическим захватом.

Племянница Миларимо изъявила желание сопровождать Листика вместо своей тети. Девочки познакомились еще в Эпире, а на свадьбе Миларимо между ними возникло что-то вроде дружбы. Обе они были примерно одного возраста, по крайней мере внешне. Да и проказницами оказались еще теми. Кроме того, у Лунилимо обнаружились способности огненной ведьмы, не такие сильные, как у ее тети, но и не слабые. Девочку нужно было обучать, поулыбавшаяся Милисента предложила Листику заняться этим, впрочем, та и не возражала.

Вернувшись на «Колдунью», Листик и ее новая подруга облазили весь корабль снизу доверху. Принцесса это делала уже неизвестно который раз. Лунилимо безропотно сопровождала подругу, хотя было видно, что забираться на верхушку мачты ей страшно. Их неизменно сопровождал Усимт. Мужчина появился словно ниоткуда, но было понятно, что Листик и Милисента его знают. А Тайша очень хорошо знает, даже испытывает к нему некоторую симпатию. Пепельноволосой сейчас на корабле не было, они вместе с Раманой направились в академию Магических Искусств заниматься какими-то своими делами. Так что место Тайши занял Усимт. Рен сначала даже немного ревновал его к Листику. Но потом перестал, может, увидел, как он относится к девочке, а может, повлиял разговор с Раманой, произошедший перед отплытием корабля из Эпира.

Занятия в академии шли уже больше месяца, но Милисенте, Листику и эльфийкам разрешили еще на три недели опоздать, Киламине и Лунилимо — тоже, с условием, что Листик будет ежедневно заниматься с ними. Эту отсрочку выпросила Милисента, она сослалась на важные государственные дела, требующие ее присутствия как королевы и Листика как принцессы, ну и некоторых придворных дам. Киламина долго хихикала, когда узнала, что ее записали в придворные дамы.

И вот теперь «Колдунья» направлялась на север, до этого пройдя значительное расстояние на восток вдоль берега Эпира. Вообще-то местом базирования судна был выбран Гран-Приор, но Милисента, перед тем как отогнать туда корабль, решила посетить Заскийский султанат. Надо было уладить некоторые вопросы, как сказала ее величество: «Государственной важности».

— Вот видишь, Харан, идем практически против ветра, скорость — почти шесть узлов, и это несмотря на штормовую погоду, — усмехнулся капитан Броунс и, обращая внимание своего помощника на бегучий такелаж, добавил: — А ведь корабль несет половину парусов. И никакого магического ветра!

— Да, Генри, вынужден признать, что вы в Альбионе очень преуспели в деле мореплавания с использованием силы ветра. Ваши корабли гораздо маневреннее и быстроходнее наших. Но что вы делаете, когда нет ветра? Ведь у ваших кораблей нет весел.

— Штиль — это бич парусного флота, но такое у нас бывает крайне редко да и длится недолго. Так что можно терпеть. Этот недостаток с лихвой перевешивают остальные достоинства корабля с развитым парусным вооружением. А вот с вами, Харан, магия сыграла злую шутку. Надеясь на нее, вы перестали совершенствовать свои суда. Ваши кораблестроители не умеют строить корабли, подобные «Колдунье», я уж не говорю о линкорах.

— Генри, если ты имеешь в виду размеры, то заскийские дромоны не уступают вашим линкорам, да и венисийские барки…

— Не спорю, ваши барки большие, но они несут только по одному прямому парусу на каждой мачте и могут идти под ними, если ветер попутный. Но такое редко бывает, и в остальных случаях, как ты сам говорил, требуется присутствие мага, а их у вас, как оказалось, не так уж и много. Получается, что использование таких больших судов малоэффективно. Я не видел дромонов, но из рассказов понял, что там все пространство вдоль бортов занимают банки для гребцов, а это крайне нерационально — для других помещений остается мало места, да и продовольствия для такого большого количества людей надо много. Запасы тоже занимают много пространства, значит, и в трюмах полезного места остается мало. Да и гребцы на этих дромонах — рабы, следовательно, солдат на таком корабле, несмотря на его значительные размеры, не так уж и много.

— А зачем гребцам банки? И какие у них банки? Большие? А что они в них хранят? Еду? Или воду? — задала кучу вопросов Листик. Она уже накупалась и, завернутая в махровую простыню, в сопровождении Лунилимо и Усимта подошла к группе на шканцах.

— Леди, — усмехнулся капитан Броунс. Он знал, что Листик принцесса, но ее и Милисенту по их же просьбе называл «леди». Улыбаясь, он стал объяснять: — Леди, банкой на кораблях и лодках называется скамья, на которой сидят гребцы.

— Ага! — кивнула Листик и стала авторитетно просвещать Лунилимо: — У моряков существует свой тайный язык. Странный язык, даже если языки народов, к которым принадлежат моряки, разные, то и разные слова этих языков обозначают одно и то же. Например, слово «травить» обозначает, что надо кому-то рассказать какую-нибудь небылицу. А совсем не отравить кого-нибудь.

— Леди Листик, — улыбнулся и Каратто, — вы не совсем правы. «Травить» означат, что надо кому-то что-то подать, например, «травить канат» означает, что надо этот канат подавать, потихоньку отпуская…

— Вот видишь, Лунилимо, отравить канат нельзя. Поэтому они избавятся от него другим способом, они его кому-то сбагрят! Причем сделают это потихоньку, чтоб никто не видел! — под общий смех сделала вывод Листик.

— Кстати, капитан Броунс, у вас будет возможность увидеть заскийские дромоны, мы послезавтра подойдем к Яфре. — Милисента показала в сторону дымки, возникшей на горизонте.

Капитан посмотрел в подзорную трубу и пожал плечами:

— Сквозь эту муть ничего не видно. Вроде как горы.

— Заскийская равнина. Там нет гор, пологая равнина, над ней периодически и возникает эта дымка, поэтому ничего и не разглядеть. Подойдем поближе — увидим берег. А над знаменитыми Яфрскими холмами эта дымка висит постоянно. Они расположены за Яфрой, столицей Заскийского султаната, — пояснил Каратто.

— Чем они знамениты, эти холмы? — спросил Броунс.

— В долине между ними находятся врата перехода, — ответил Каратто.

— Врата перехода? А что это? — опять спросил Броунс.

— Это место, где существует проход между мирами, ну такое место, где можно переходить из мира в мир, — попытался растолковать очевидную вещь своему товарищу Каратто, но, видя, что тот никак не может понять, что это такое, беспомощно огляделся.

— Капитан, вы же убедились, что этот мир — не ваш родной, — пришел на помощь Каратто Усимт.

Броунс кивнул:

— Да, но я так понимаю, что меня сюда вместе с кораблем и экипажем перенесли леди Тайша, Милисента и Листик.

Капитан поклонился в сторону девушек. Усимт усмехнулся:

— Можно и так, если обладаешь силой и знаниями. Когда я говорю о знаниях, то имею в виду Тайшу, — усмехнулся Усимт. Листик сделала вид, что обиделась. Драклан шутливо поклонился, приложив руку к сердцу. Листик хихикнула и показала язык. А Усимт продолжил объяснять: — Вы, капитан, уже поняли, что существует не только ваш мир. Может, это для вас и будет потрясением, но таких миров бесконечное множество. Даже нам известна только какая-то их часть, весьма малая часть. — На оговорку Усимта мало кто обратил внимание, но Рен и Каратто, быстро взглянув на мужчину, переглянулись. А Усимт, заметив это переглядывание и улыбнувшись самым краешком губ, продолжил: — Эти миры, как бусины на нитку, нанизаны на общую ось. Ось с мирами не жесткая, да и непохожа на бусы, висящие на шее красавицы, скорее, это бусы, лежащие в кармане. К чему я это говорю? А для того, чтобы вам было понятнее, что такое врата перехода, которые мы называем точкой перехода. Так вот, в точке, через которую проходит воображаемая нитка, соединяющая миры-бусины, можно беспрепятственно переходить из мира в мир. Эта точка необязательно совпадает с полюсом. И размер такого переходного портала колеблется — от дверного проема до широких ворот, через которые могут пройти до пяти повозок в ряд. Это мировая точка, у каждого мира таких точек…

— Ага, две! — сказала Листик. — И они постоянны!

— Правильно, две, — кивнул Усимт, — но есть еще места, где миры как бы соприкасаются. Почему этих мест касания не видно? Не спрашивайте, все равно не отвечу, не знаю.

— А Тайша знает? — спросила Листик.

— Вот если кто и знает, так это Тайша, — улыбнулся Усимт.

— Ага, а миры соприкасаются, как бусины ожерелья, положенного в карман, да? — задала Листик вопрос, ответ на который был очевиден из рассказа Усимта.

— Ага! — ответил тот, улыбаясь. — В местах такого касания тоже образуются точки перехода, но они нестабильны. Не постоянны. Но они могут сохраняться на протяжении жизни нескольких поколений разумных, для них они как раз постоянны и привычны. А бывают и такие, что существуют несколько мгновений, часов, дней. Причем размер таких проходов бывает самый разный, чем короче время существования такой точки, тем больше она может быть. Предсказать появление и время стабильности такого природного и в то же время аномального портала невозможно, так же как и увидеть место его появления.

— Но почему? — удивилась Листик. — Я могу увидеть!

— Я говорю о нормальных существах…

— Получается, что я ненормальная?! Да?! — Уголки губ Листика опустились вниз, и сами губки плотно сжались, а девочка напряглась, как перед прыжком. Усимт поднял руки в жесте примирения:

— Листик, ты исключительная, замечательная и самая-самая! Разве можно о тебе говорить, что ты обычная!

— Ага! — Девочка расслабилась и улыбнулась. Потом, глянув на сестру, грозно спросила: — А Милисента?

— Конечно, вы обе самые-самые! — улыбнулся и Усимт.

— Ага! — обрадовалась Листик, а Усимт продолжил:

— Такие точки появляются непредсказуемо, и в них может попасть даже такой корабль, как «Колдунья», в таком случае может произойти его перенос из мира в мир без следа, а может произойти перенос только части, тогда…

— Люди находят следы жуткого кораблекрушения, произошедшего по неизвестным причинам! Или происходит такое же непонятное исчезновение… — воскликнул капитан Броунс. — Так вот, оказывается, что происходит, когда бесследно пропадают корабли! А не подскажете, господин Усимт, такие, как вы сказали, непредсказуемые точки могут ли быть привязаны к определенной части океана?

— Обязательно! Такие точки неподвижны, они привязаны к определенной части мира. Но такое мгновенное соприкосновение для мира, для истории существ, населяющих этот мир, может длиться несколько тысячелетий, а может и несколько секунд, — ответил Усимт, а Каратто задал другой вопрос на тему, более его интересующую:

— Вы сказали, что обычные существа не могут предсказать появление такой точки, а необычные, — Каратто посмотрел в сторону Листика, девочка тотчас насупилась, и помощник капитана тут же поправился: —…замечательные существа могут предсказывать. Значит, они могут, заранее зная о такой точке, пройти в другой мир сквозь нее?

— Могут, — согласился Усимт и, улыбнувшись, добавил: — Необычные существа могут, а замечательные сами такие переходы создают. Причем создают там, где хотят, и туда, куда хотят, а не туда, куда открывается природный переход. Как вы поняли, такие случайно обнаруженные или найденные необычными существами условно стабильные переходы и есть врата между мирами.

— Вы хотите сказать, что природа такого перехода и телепортационного портала — это сходные вещи?

— Да, господин Каратто. И не просто сходные, а абсолютно одинаковые. Разницы в переходе между мирами и внутри одного мира нет никакой, разве что в затратах энергии, — кивнул Усимт. — Только телепортационный портал — искусственное сооружение, а межмировой проход — природное явление.

— Вы хотите сказать, что леди Тайша может построить такой портал между мирами? А леди Листик может…

— Могут, они обе могут, очень многое могут. И Тайша, и Листик.

— И Милисента тоже может! Она же королева! — добавила Листик, а сама Милисента засмеялась и надула щеки, что должно было изображать то ли ее неизмеримые возможности, то ли королевское величие. Вслед за ней засмеялись все. Грентон, который тоже слушал этот рассказ, прижал к себе Синту и спросил у нее:

— А ты тоже такое можешь?

— Нет, любимый, я не настолько сильный маг…

— Смотрите! Смотрите! — закричала Лунилимо. Ей было не очень интересно слушать о межмировых порталах и неинтересно было разглядывать дымку далекого заскийского берега. Она просто любовалась морем. И сейчас там, будто из темных глубин, поднималось что-то черное и огромное.

— Что это? — спросил Каратто.

Побледневший Усимт ответил враз севшим голосом:

— Тарулла… Листик, надо…

— Нет! Я не брошу корабль! Я никого не брошу! — Девочка тоже побледнела. Она плотно сжала губы и сбросила махровую простыню.

Усимт, видно приняв какое-то важное для себя решение, успокоился и с кривой улыбкой сказал, обращаясь к Листику и Милисенте:

— Ну что ж, рано или поздно приходится принимать последний бой! Я-то прожил долгую и интересную жизнь, а вот вы, девочки… Постарайтесь погибнуть раньше, чем эта тварь вас сожрет. Но лучше будет, если вы уйдете, пока тарулла не прошла в наш мир. У вас есть время, чтобы…

— Нет! Мы не будем уходить! — Милисента отрицательно качнула головой и сжала кулаки.

— О чем вы? Что это? — Каратто со страхом переводил взгляд с сестер на Усимта и на поднимающееся из моря неизвестно что.

— Тарулла, чудовище, умеющее переходить из мира в мир и сеющее смерть, вернее, сжирающее все на своем пути. Сейчас оно прорвется сюда, и тогда нас ничто не спасет, — с прежней кривой ухмылкой ответил Усимт. Глянув на сестер, он еще раз спросил: — Зачем вам умирать? Вы еще можете уйти, я попытаюсь его задержать.

Листик поджала губы, а Милисента еще раз отрицательно покачала головой и начала раздеваться, аккуратно складывая свою одежду, чем вызвала хмыканье Усимта:

— Приучили же вас к порядку! Даже за минуту до смерти вы…

Раздевшаяся Милисента подала знак Листику, и обе сестры будто собрались прыгнуть, как-то странно прыгнуть, прямо с центра палубы, не подходя, как обычно, к борту. Но странно это было только для окружающих — сестры собирались сменить ипостась, не прыгая в море. Этот бой мог быть для них последним, и уже не имело значения, будет ли кто-нибудь знать, что драконы сестер — это они сами. Но Милисента в последний момент остановилась и замерла, словно ей в голову пришла какая-то мысль. Она и Листика остановила — девочка уже напряглась, собираясь менять ипостась.

— Листик, подожди! — произнесла Милисента, затем, повернувшись к Усимту, спросила: — Ты сказал, что эта…

— Тарулла, — подсказал Усимт.

Милисента благодарно кивнула и продолжила:

— Да, тарулла, переходит из мира в мир? Как?

— Она просто прорывает ткань мироздания и проходит в образовавшийся разрыв. Как она это делает — неизвестно, и как удерживает проход, тоже никто не знает, но как-то она это делает, вон какая огромная!

— Усимт, ты говоришь, это чудище прорвется. Значит, оно еще не прорвалось?

— Да, но это дело нескольких минут, еще немного — и тарулла будет здесь вся! Тогда нас ничто не спасет! Магические атаки против нее бесполезны! Уходите, пока у вас есть такая возможность! — закричал Усимт сестрам.

Вся команда «Колдуньи», собравшаяся на палубе и со страхом смотревшая на темное облако гигантского перехода, словно выраставшего из ставшего таким же темным моря, повернулась в сторону мужчины. Тот протянул руку, указывая на облако, размытые очертания которого стали приобретать какую-то форму. Это было что-то огромное, в несколько раз превышающее размеры «Колдуньи» и внушающее бессознательный ужас. Матросы непроизвольно закричали, Ирэн и Миримиэль, обнявшись, закрыли глаза. Синта, прижавшись к бледному Грентону, тоже зажмурилась. Капитан Броунс замысловато выругался, он, как и Каратто, вцепился в ограждение капитанского мостика, и оба мужчины, словно загипнотизированные, смотрели на надвигающуюся кошмарную тварь.

— Уходите! — опять закричал сестрам Усимт.

— Нет! — снова ответила Листик и напряглась, чтобы прыгнуть, Усимт точно так же напрягся, собираясь сменить ипостась, но их остановила Милисента:

— Листик, передай мне контроль над своим кракеном!

— Мил, ты хочешь?.. — спросила рыжая девочка, широко распахнув свои и без того огромные глаза.

— Да! Если поняла, то давай помогай! — крикнула Милисента.

Листик и Милисента напряглись, но не так, как перед сменой ипостаси. Они словно выпали из реальности, неподвижно застыв. А к темному облаку устремились два буруна воды — это кракены, превратившись в черные тараны, летели к своей цели. В облаке зажглись два огромных бордовых глаза, распахнулась огромная пасть и раздался громоподобный рев. Листик непроизвольно ударила огнем, вложив в этот удар всю свою силу. Девочка ударила так, как никогда раньше не била, почти полностью опустошая свой резерв. Этот удар мог бы сжечь дотла город средних размеров, но огонь, достигнув чудовища, погас.

— Это бесполезно, — скривился Усимт, — у таруллы непробиваемая защита, огонь ее не берет. И магией атаковать бесполезно, ее защита поглотит все, любое воздействие. Кракены тоже ничего не сделают, они слишком мелкие.

Милисента закусила губу, на лбу девушки выступил пот, а из уголка рта потекла кровь. Листик пошатнулась и осела на палубу, видно, огненный удар отнял у девочки все силы. Как бы подтверждая слова Усимта, кракены приблизились к темному облаку и словно взорвались, даже не достигнув уже ставшего ясно различимым высунувшегося наполовину из межмирового прохода чудовища. Вокруг него возникло какое-то марево, словно колебался раскаленный воздух пустыни, хотя такого быть не могло, кругом же была вода.

— Ага! — удовлетворенно и лаконично прокомментировала произошедшее Листик, она немного пришла в себя и теперь сидела на палубе, упершись в нее руками.

— Ага! — столь же удовлетворенно поддержала свою сестру Милисента, обессиленно опускаясь рядом с Листиком.

Они обнялись и хрипло засмеялись. Усимт глянул на сестер с сочувствием, он уже смирился со своей участью, но девочки… Видно, надвигающаяся опасность и сама мысль о близкой смерти оказали на них такое воздействие. Сестры если не потеряли рассудок, то были близки к этому. Громоподобный рев чудовища сменился таким же громоподобным визгом. Обернувшийся Усимт увидел, что ткань мироздания вокруг таруллы будто взбесилась. Будто огромная рука сжала монстра. Раздавшиеся громкие хлопки отвлекли внимание от визжащего чудовища. На палубе «Колдуньи» появились три девушки, две из них бросились к сестрам. Девушка со снежно-белыми волосами подхватила Милисенту, а с бронзовыми — Листика.

— Так, — произнесла пепельноволосая.

Она с интересом рассматривала внезапно замолчавшее чудовище, вернее, то, что от него осталось. Сквозь широко открытую пасть таруллы были видны барашки волн, бордовые глаза медленно гасли. Оторванная голова чудовища стала сначала медленно, а потом быстрее погружаться в море. Девушка, не обращая внимания на окружающих, быстро разделась и прыгнула за борт.

— Смотреть пошла! — хихикнула Листик.

— Да, дух исследователя у Тайши иногда сильнее здравого смысла, — добавила Рамана, державшая на руках девочку.

— Что там смотреть? — поддержала их Саманта, ее волосы из снежно-белых становились привычными русыми. Она пожала плечами и повторила: — Что там смотреть?

— Действительно, что смотреть? Оторванная голова, только большая. — Милисента уже поднялась на ноги и стояла, опираясь на Саманту.

Листик захихикала, а внезапно появившаяся Тайша укоризненно на них посмотрела:

— Это же тарулла!

— Ага! Дохлая! — хихикнула Листик и закашлялась, на ее губах запузырилась кровь.

— Так, — строго сказала Рамана, глядя на Листика и Милисенту, — вам обеим надо подлечится, а потом устраивать дискуссии и обмен мнениями. Но сначала одеться, на вас люди смотрят!

Спустя полчаса в кают-компании «Колдуньи» Милисента рассказывала всем заинтересованным слушателям:

— Эта тарулла лезла сквозь созданный ею портал. Чудище каким-то образом умеет создавать такие большие порталы, что может сквозь них пролезть. При этом она прорывает проход силой, а такой портал нестабилен.

— У нас есть такое же чудище, только поменьше, оно тоже создает подобные порталы, даже лучше. — Тайша посмотрела на Листика.

— Ага! — гордо кивнула девочка и сразу же возмущенно закричала на Тайшу: — Кого это ты чудищем обозвала?!

— Чудное создание, — поправилась Тайша и кивнула Милисенте: — Продолжай.

— Да, я заметила сходство, ведь я тоже так умею, — усмехнулась Милисента, — мы, создавая порталы, тоже держим их силой, не давая закрыться, но раньше я не умела, а у Листика не всегда получалось.

Девочка снова обиженно вскинулась, а Милисента укоризненно кивнула:

— Нечего обижаться! Вспомни, чего тебе стоило удержать портал, чтоб провести змеелюдов, в каком ты была состоянии… Ты тогда полностью выложилась!

— Но сейчас же я умею! Вон в Эпире я…

— Листик, не перебивай! Да, сейчас ты научилась правильно распределять силы. Заметь, ты не стала сильнее, но твои порталы стали больше и стабильнее. А это чудище просто проламывало большую дыру сквозь пространство. Проламывало и каким-то образом удерживало, не давая закрыться. Я увидела, что она большая, но при этом очень нестабильная. Помните, как мы проводили сюда «Колдунью»? Тогда Тайша рассчитала большой портал и условия его стабильности…

— Ага! Большой портал пульсирует и может в любой момент закрыться, совсем или частично…

— Листик, не перебивай! Я знаю, ты очень умная, но дай я расскажу, — укорила сестру Милисента. — Тогда мы держали ключевые точки, обеспечивая порталу стабильность. А здесь чудище держало весь портал, но на это у него уходила вся его сила, оно в момент перехода ничего нам сделать не могло. Усимт, ты же это имел в виду, когда кричал, что я и Листик успеем уйти. Получается, что тарулла, с одной стороны, была неуязвима, но, с другой стороны, не могла ничего сделать в момент нападения…

— Нападение было бесполезно, атака Листика это хорошо показала, — кивнул Усимт.

— Ага! Я это и так знала! — согласилась девочка.

— Так чего же тогда атаковала? Да еще со всей силы? — спросила, усмехаясь, Рамана. Она сидела так, чтобы в любой момент поддержать Листика. Хоть девочку и подлечили, но она была еще очень бледной.

— Испугалась, очень испугалась! — призналась Листик.

Рамана удовлетворенно кивнула, а Тайша, глядя на Милисенту, восхищенно произнесла:

— Мил, ты ударила кракенами не по тарулле, а по ключевым точкам портала, нарушая стабильность перехода! Маленький камушек, нарушивший равновесие и вызвавший лавину! Милисента, ты гений!

— А я? — спросила Листик.

— Ты тоже гений, только очень испуганный, — улыбнулась Тайша и пояснила остальным: — Понимаете, тарулла неуязвима для любого магического воздействия, да и для физического тоже. У этого чудовища очень крепкая броня. Если бы Милисента попыталась воздействовать на портал таруллы магией, то ничего бы не вышло. И если бы кракенами ударила по тарулле, то тоже ничего бы не добилась. Но кракены сами имеют очень большую магическую сопротивляемость, они прошли сквозь защиту таруллы, и удар был нанесен не по чудовищу, а по узловым точкам портала. Нарушилась стабильность перехода, и он закрылся…

— И перерубил это мерзкое чудище пополам.

— Нет, Листик. Только голову отрубил. Остальное осталось там, откуда тарулла лезла сюда.

— А чего она вообще сюда полезла? — поинтересовалась рыжая девочка.

Остальные присутствующие в кают-компании внимательно слушали.

— Это я и хотела выяснить, когда нырнула за головой, — ответила Тайша. — Но, к сожалению, не смогла узнать, случайно она сюда пыталась пробраться или кто-то за этим стоял.

— Я не знаю никого, кто бы мог управлять таруллой, — задумчиво произнес Усимт.

— Получается, что такое чудище может в любом месте и в любой момент появиться?! — с ужасом спросил Харан Каратто.

— В том-то и дело, что нет. Гелла — такой мир, куда тарулла не может проникнуть, принципиально не может. — Тайша покачала головой.

— Не может, но лезла же! И почти влезла, еще бы немного… — возмутилась Листик.

— В том-то и дело, — повторила Тайша. — С трудом, но лезла! Будто кто-то ее подгонял!

— Мороженое, дамы и господа! — объявил Сэм Лутон, вкатывая тележку.

Рамана удивленно подняла брови, а Тайша ехидно поинтересовалась:

— Листик, когда ты успела заказать?

— Это я, леди Тайша. Я увидел, что Листику плохо, вот и решил: мороженое ей поможет, — смущенно сказал Рен.

— Гм, вы успели раньше меня, я ведь тоже заказал… — начал Усимт, а кок поклонился:

— Джентльмены, я выполнил оба ваших заказа!

— И от себя наверняка тоже добавил, — засмеялась Тайша, — это же для Листика!

— Так вы ее окончательно разбалуете! — сдвинула брови Рамана. — Листик зазнается и ничего, кроме мороженого, есть не будет!

— Так это же не только мне! Вон, Лунилимо тоже хочет! И я со всеми поделюсь. Никто же не откажется? — возмущенно ответила рыжая девочка, но при этом улыбалась и хитро на всех поглядывала.

— Да, действительно, угощайтесь, — тоже улыбнулась Милисента.

— Листик, что ты знаешь о тарулле? — спросила Милисента. Сестры сидели на самом кончике бушприта «Колдуньи» и, как это могло показаться со стороны, легкомысленно болтали ногами. На самом деле разговор был более чем серьезный.

— Такой большой зверь, он поедает все на своем пути…

— Все? — переспросила Милисента.

Листик поправилась:

— Всех. Этот зверь имеет вот такую большую пасть с большими зубами…

— Естественно, зубы должны быть большими, с такой-то пастью, — хмыкнула Милисента.

— Ага! — кивнула девочка. — Только вот таруллу так близко, как мы, не видел никто, вернее, те, кто видел, уже не могут ничего рассказать. Тарулла очень быстрая, мама рассказывала, что эта тварь вообще живет в межмировом пространстве. В миры заходит только за добычей. К счастью, не во все миры она может зайти, к нам на Геллу тоже не может. Усимт говорил, что ей, чтобы пройти в какой-нибудь мир, надо меньше минуты, а к нам она пробиралась гораздо дольше, да и то так и не смогла влезть.

— Листик, сколько мы с тобой между мирами ни ходили и сколько туда ни заглядывали, но эту таруллу никогда не видели. Да и ничего подобного не видели!

— Мил, такие звери — большая редкость. Да и мы с тобой для таруллы слишком быстрые. А еще мама говорила, что это чудище не активно постоянно, оно как бы спит. Просыпается довольно редко, ну сама подумай, такой большой зверь уже все поел бы, до чего смог достать, и с голоду бы помер.

— Очень редкие звери, и к тому же не могут проникнуть в наш мир, — раздумывая, произнесла Милисента. — Но все же тарулла пыталась влезть к нам на Геллу, причем именно в том месте, где мы с тобой находимся. Трудно поверить в такое совпадение. К тому же любой зверь, даже самый глупый, не пойдет туда, где не сможет пройти. А если он еще и не активный постоянно, то выходит, его что-то разбудило или кто-то разбудил.

— Ага, Мил, Тайша права, эту таруллу кто-то сюда гнал, — очень серьезно сказала Листик.

— Вот это и настораживает. Если у нас есть недоброжелатель такой силы… — начала Милисента, но Листик возразила:

— Если он такой силы, то почему сам не пришел и не разобрался с нами? Ведь это же гораздо проще, чем возиться с таруллой.

— Ли, ты думаешь, что?.. — вопросительно взглянула на сестру Милисента, перестав болтать ногами.

— Да, Мил, он получил временный контроль, можно сказать, одноразовый… Получил и сразу же попытался его использовать, поспешил. Будто боялся, что в любой момент может этот контроль утратить. Мы же могли убежать, теоретически могли бы…

— Но не стали бы этого делать. Кто может знать нас так хорошо? Может, кто-то из совета дракланов?

— Не-а, Мил, дракланы так не поступают, в смысле любой драклан убежал бы, не став дожидаться, пока тарулла на него нападет, — возразила Листик и ответила на невысказанный вопрос Милисенты: — Усимт хотел дать нам время уйти. Но при этом сам бы погиб. Саманта, Рамана и Тайша прыгнули сюда, когда их амулеты показали, что мы в опасности. Помнишь, Тайша сделала себе и Саманте с Раманой по такому следящему амулету. Так дракланы не поступают, я имею в виду, настоящие дракланы.

— То есть и Рамана, и Тайша, да и Усимт продемонстрировали поведение, не типичное для дракланов, и поступают так уже не в первый раз, следовательно, можно было сделать выводы. Так что сбрасывать со счетов кого-то из дракланов не стоит. Тем более эта версия лучше всего объясняет все странности в нападении таруллы, — в раздумье, словно прикидывая в уме и другие варианты, произнесла Милисента.

Листик кивнула:

— Ага, но все равно мало фактов…

— Я не говорю, что эта версия правильная, просто будем иметь в виду и такой вариант. С учетом попытки натравить на тебя луввоков на Сэркэле, это уже второй раз.

— Третий, — возразила Листик, — первый был в Альбионе.

— Да, третий, — согласилась Милисента. — Поэтому надо быть начеку. Думаю, что эта попытка не последняя, будут и еще…

— Ага. Будут пробовать, пока не получится или пока мы сами до них не доберемся.

— Да, Листик, так и будет. Но мы до них доберемся первыми. Обязательно доберемся! — произнесла Милисента тоном, не оставляющим сомнения, что так и будет. Сестры некоторое время сидели молча, а потом Листик спросила:

— Мил, а если бы мы все, впятером ударили бы? И не огнем, а ледяными иглами? Как ты думаешь, тарулла устояла бы?

— Думаю, нет, — ответила Милисента. — Ледяные иглы — это не огонь. Я хочу сказать: не огонь драклана. Иглы — это подарок Инеда, они содержат и холод, и огонь. Понятно? Нет? Листик, надо же было посмотреть, что тебе подарили! Ты всегда такая любопытная, а тут…

Девочка пожала плечами: мол, что тут смотреть? Подарок есть подарок, работает же! А Милисента, потрепав сестру по рыжей голове, пояснила:

— Понимаешь, там сочетание двух взаимно исключающих стихий. Огонь во льду — это оружие как раз против таких существ, ну маловосприимчивых к огненным и магическим ударам. Вспомни кракенов. Они устояли против твоего огня. — Листик хмыкнула, а Милисента поправилась: — Почти устояли. Не спорю, в итоге ты их добила бы и огнем, но на это ушло бы время, а его-то как раз кракены тебе и не дали. Видишь, огнем было трудно, а иглы их легко и быстро порвали. Ледяные иглы с огнем внутри — оружие бога! Именно против таких существ.

Пока Милисента говорила, Листик внимательно слушала. А потом всхлипнула.

— Ли, ты чего? — забеспокоилась Милисента. Она обняла сестру и прижала ее к себе. Со стороны казалось, что они сейчас упадут в воду. Несколько матросов и Грентон, несший вахту, украдкой наблюдавшие за сестрами, охнули.

— Кракушу жалко! Он такой хороший был! — снова всхлипнула Листик.

— Листик! Кракен — это магический конструкт, он…

— Он живой! — возразила Листик и еще раз всхлипнула. — Он такой ласковый был!

— Ну, Листик, мы еще приручим, теперь же знаем как, Тайша показала, — стала утешать сестру Милисента.

Листик, всхлипнув еще пару раз, спросила:

— Идем по-прежнему в султанат?

— Да, Ли, нам надо там мир заключить, причем на наших условиях. Мне Саманта передала все нужные документы, так что, думаю, много времени наши переговоры с султаном не займут.

— А если он будет возражать? — усмехнулась уже переставшая переживать потерю кракена Листик.

Милисента тоже улыбнулась:

— Не будет! Мы сделаем так, что не возразит!

— Ага! Опять драгов натравим? — уже вовсю заулыбалась Листик.

Милисента покачала головой:

— Нет, в этот раз все сделаем сами. А пугать будешь ты!

— Ага! Ужасный и могучий ребенок, рушащий дворцы… — начала Листик, Милисента добавила:

— И поедающий несметное количество мороженого!

— Усимта будем подключать? Ему бы понравилось… — предложила Листик.

— Нет… Хотя… Использовать Усимта — это мысль. Только мы его забросим в Яфру сейчас, нам не помешает знать, что там происходит, ну какие настроения… Вот пускай он ночь и поработает, а утром вернется, — решила Милисента.

Листик согласно кивнула. Обе сестры поднялись и легко побежали по тонкому канату на палубу. Спрыгивая с бушприта, сестры попали в руки Усимта, неизвестно как появившегося на их пути. Подхватив Милисенту и Листика, мужчина спросил:

— Ну что, закончили разрабатывать коварный план захвата сопредельного государства? Приступаем к выполнению?

— Ага! — подтвердила Листик, а Милисента спросила:

— Ты все слышал?

— Ага! — улыбнулся Усимт.

— Тогда пошли! — скомандовала Милисента, и все трое исчезли. Грентон вздохнул и закричал на матросов, тоже глазевших на сестер: пора было делать поворот.

ГЛАВА 20

Заскийский султанат

Абу зах ан Заруднакер хозяйским взором оглядел свою лавку, хотя лавкой это торговое заведение, имеющее несколько больших залов, можно было назвать с большой натяжкой. Здесь продавали все, кроме лошадей и верблюдов. Зал всевозможной одежды, такой, что и самому султану будет не стыдно надеть, и такой, что даже бедному водоносу будет по карману. Зал разнообразных продовольственных товаров, отделы оружия и драгоценностей, благовоний и кухонной утвари… В общем, в огромной лавке почтенного ан Заруднакера было все, что угодно душе и необходимо для тела, ну и для удовлетворения остальных потребностей. Об этом свидетельствовали большие транспаранты в каждом зале. Сам владелец этой многоцелевой лавки, понятное дело, в ней не торговал, для этого были наемные торговцы, надо сказать — весьма умелые, поэтому за ними и нужен был глаз да глаз, ведь они работать умеют не только для хозяина, но и свою коммерческую операцию провернуть могут — с хозяйским добром. Были, конечно, и преданные приказчики, которые сейчас, когда лавка закрывалась, проверяли, как шла торговля и сколько наторговали умелые продавцы, но Абу зах ан Заруднакер любил сам вот так пройтись по своему предприятию, ему нравился дух, здесь витающий. Да и приятно было вспомнить времена, когда он на заре карьеры работал помощником младшего продавца. Вот уже последний приказчик покинул зал, сюда уже должны были зайти охранники с большими и свирепыми псами. Ан Заруднакер еще раз начал осматривать зал, как его кто-то дернул сзади за полу халата.

— Здрасте, — сказал обладатель рыжей взлохмаченной шевелюры, скорее всего, мальчик, так как он был небольшого роста и к тому же одет в штаны. Узкие, выдававшие не местного, но все же штаны. Владелец непокорных рыжих волос и больших зеленых глаз продолжил: — Мы бы хотели полностью удовлетворить все свои потребности…

— Листик! Ну что ты говоришь! — укорила рыжего мальчишку красивая девушка. Она тоже была в узких штанах, но по всем признакам это была девушка.

— Мил! Ну вот же написано: «Здесь вы можете полностью удовлетворить все свои потребности!» Видишь? Написано: «Все»! Значит, все, значит, сейчас и начнем удовлетворять! — Рыжий по имени Листик улыбнулся, ехидно глядя на почтенного купца.

Растерявшийся сначала Абу зах ан Заруднакер начал приходить в себя, он так и не понял, как эти трое попали в уже закрытый торговый зал, ведь торговлю закончили еще час назад. Третьим был среднего роста и такого же телосложения мужчина с незапоминающейся внешностью, одет он тоже был не как местный, а как путешественник. Впрочем, многие из здешних жителей тоже так одевались — удобно и практично.

— Ну чего молчишь? Предлагай, какие потребности мы можем тут удовлетворить? — задал вопрос рыжий подросток.

Девушка с красивыми пшеничными волосами снова укорила его:

— Листик! Перестань…

— А я еще не начинала! — ехидно ответила рыжая, судя по ее ответу, все-таки девочка.

Девушка, махнув рукой на свою спутницу, быстро, пока та еще чего-нибудь не сказала, обратилась к купцу:

— Мы бы хотели приобрести у вас кое-что из одежды…

Договорить девушка не успела. В зал вошли охранники с собаками, ан Заруднакер с облегчением вздохнул. У этой троицы поздних посетителей не было оружия, по крайней мере на виду, но кто знает?.. Охранники, повинуясь жесту хозяина торгового заведения, устремились вперед, охватывая в полукольцо этих непонятно откуда взявшихся странных покупателей. Но громадные псы охраны повели себя очень странно. Вместо того чтобы с рычанием срываться с поводка, пытаясь достать эту подозрительную троицу, собаки заскулили и попытались спрятаться. Рыжая девочка, утратив всякий интерес к снова опешившему купцу и игнорируя растерянных охранников, шагнула к сбившимся в кучу собакам. Те очень хотели убежать, но сделать этого им не давали поводки. Девочка протянула руки к страшным (при других обстоятельствах) собачьим мордам и погладила их.

— Хорошие собачки! — сказала девочка притихшим псам и начала отцеплять поводки от ошейников. Собаки стояли с какой-то обреченностью, а девочка, снова их погладив, успокаивающе, будто могла что-то сделать этим свирепым псам, произнесла:

— Не буду я вас трогать, вы же хорошие собачки?

Словно поняв, что сказала рыжая девочка, огромные псы завиляли хвостами и запрыгали вокруг нее, как щенки, так же, как щенки, пытаясь подластиться. А девушка с пшеничными волосами, дернув купца за рукав, переключила его внимание на себя:

— Уважаемый, мы бы все-таки хотели купить у вас кое-что из одежды.

— Э-э-э, мм, да, конечно, — ответил растерявшийся ан Заруднакер.

Тут впервые заговорил мужчина, таким же бесцветным и незапоминающимся голосом, как и он сам, перечислив ему необходимое. Почтенный купец от удивления забыл все свои страхи: перечисленное можно было купить в любой мелкой лавчонке. Это он и высказал вслух. Девушка и мужчина повернулись к играющей с собаками девочке, та, почти не отвлекаясь от своего занятия, пожала плечами:

— Мил, ты же сама сказала: «Посмотри, где все можно купить, чтоб не бегать по базару». Вот я и выбрала самую большую и лучшую лавку, разве это не так? — Последние слова рыжая девочка произнесла, с укором глядя на ан Заруднакера, словно он что-то утаил или пытался обмануть. Девочка спросила, обращаясь непосредственно к купцу: — Разве это не самая лучшая лавка?

Ну что может ответить купец, когда его торговое заведение называют самым лучшим? Несмотря на странность всей этой ситуации, ан Заруднакер приложил руку к сердцу и заверил, что это именно так.

— Ага! Раз лучший магазин, то давай продавай! — скомандовала девочка и снова занялась собаками.

Девушка с пшеничными волосами требовательно посмотрела на купца и повелительно кивнула. В ней было нечто такое, что купец не посмел возразить и назвал цену — два серебряных. Мужчина поднял руки к небу и, словно призывая это небо в свидетели, воскликнул:

— Почтеннейший! Мы не собираемся покупать весь ваш воистину великолепный магазин! Нам нужна самая малость! Тому, что мы хотим, красная цена — пара медяков!

Купец тоже поднял руки и не менее драматично, чем мужчина, воскликнул:

— О-о-о! Если я отдам вам этот прекрасный товар за такую цену, я буду разорен!

— Совсем? — хихикнула оторвавшаяся от игры с собаками рыжая девочка.

Купец изобразил на лице вселенскую скорбь и подтвердил это, потом начал долго и витиевато рассказывать, что ему придется продать своих дочерей в рабство, а жен послать на панель, самому же купцу придется податься в водоносы. Мужчина не остался в долгу, он тоже начал жаловаться на жизнь, на бедность и почему-то на плохой урожай какого-то артаиса в никому не известной стране Искартании. Девушка, улыбаясь, слушала эту эмоциональную перепалку, охранники позабыли о своих обязанностях, а девочка, широко распахнув глаза, даже рот открыла от восхищения. Так продолжалось почти час, потом с громкими стенаниями участники торга ударили по рукам, и купец сам принес требуемый товар. Мужчина расплатился серебряной монетой и протянул купцу руку:

— Усимт ан Тари.

— Очень приятно познакомиться, почтеннейший, вы доставили мне огромное удовольствие, я словно вернулся в свою молодость! — ответил купец и степенно предложил: — А не отведать ли нам по чашечке душистого чая и всего, что к нему полагается! Я приглашаю вас, почтеннейшие!

Усимт не менее солидно кивнул:

— С превеликим удовольствием, уважаемый Абу зах ан Заруднакер.

Старшая спутница господина ан Тари, улыбнувшись, кивнула, а младшая захлопнула рот. Когда купец в сопровождении странных покупателей удалился, охранники, снова взявшие на поводки своих собак, переглянулись.

— Кто это такие? — спросил самый молодой.

— Наверное, гости нашего хозяина. А как этот господин торговался! Как торговался! — ответил старший из охранников, не скрывая своего восхищения.

— А девушки?

— Скорее всего, родственницы господина Усимта, судя по младшей — магини. Как она наших псов… Я один раз такое видел, но тогда подобное проделал орочий шаман, очень сильный шаман! — блеснул памятью и эрудицией охранник, державший на поводке сразу двух собак.

В большом зале чайханы, несмотря на поздний час, было довольно многолюдно. Но с другой стороны, куда еще пойти после трудового дня? Где еще можно выпить чашечку горячего ароматного чая или чего покрепче? Провести время за приятной беседой, узнать новости или просто посидеть, отдохнуть, расслабившись? Но сегодня все новости были отодвинуты на задний план. Хозяин чайханы, да и всего этого торгового комплекса, почтенный Абу зах ан Заруднакер пришел не один. С ним был среднего роста мужчина в обычной для заскийца одежде и девушка. Мало того что девушка была красива — у нее были волосы цвета спелой пшеницы, что очень необычно для султаната, так еще одета она была не так, как одеваются заскийки. Она была не в широких шароварах, а в узких штанах! Разглядывая эту девушку, посетители чайханы не обратили внимания на третьего спутника купца — рыжего подростка.

Абу зах ан Заруднакер и его гости расположились на хозяйском ковре, сложив ноги по-заскийски. Судя по тому, как непринужденно гости это проделали, подобная поза не была для них необычна и не доставляла неудобств. Принесли пиалы с чаем и большой поднос со сладостями.

— А мороженое? — обиженно подал голос рыжий подросток, обратив на себя внимание.

— Листик, вряд ли тут делают мороженое, а если и делают, то сразу съедают. Слишком уж тут жарко, — улыбнулась девушка.

— Но, Мил, можно же холод магически поддерживать…

— Уважаемая Листик, — склонил голову в вежливом поклоне ан Заруднакер, — не у всех есть возможность нанять мага или купить магический артефакт, да и дорого это. Поэтому мороженое у нас большая редкость, да и не пользуется оно спросом. Отведайте-ка эти сладости: халва, шербет… — Купец стал перечислять выложенное на подносе, показывая, где что. Листик послушно брала сладости и клала себе в рот. Остановилась она только тогда, когда поднос опустел.

— И где?.. — растерянно огляделась девочка. — Что ж так мало?! Уже все и кончилось!

Спутник девушек, пригубив пиалу, усмехнулся. Не желая выглядеть скупым хозяином, купец махнул слуге, показав на пустой поднос, и поднял два пальца, а после недолгого колебания поднял и третий. Листик удовлетворенно кивнула. Пока слуги несли и расставляли заказанное, Усимт затеял обычный в таких случаях долгий разговор — о торговле, ценах и тому подобном. Милисента, внимательно слушавшая, время от времени вставляла реплики. На одну из них Абу зах ан Заруднакер отреагировал особенно болезненно:

— Да потому что почтенный зах Бараманакер ун Тартум, глава нашей гильдии, да продлит его года Единственный, чтобы он сдох поскорее, подмял под себя всю морскую торговлю и торговлю и через Яфрские, и через Таринтские врата!

— А почему бы вам, почтеннейший ан Заруднакер, не заняться торговлей с Зелией сухопутным путем? Через орочьи степи вполне можно пройти караваном…

— Уважаемая Милисента, извините, что перебиваю, но гонять караваны через земли орков… Да и чтоб торговать с Зелией, надо получить разрешение королевской канцелярии. А это, знаете ли, тоже непросто. Сначала надо туда добраться, а потом…

— Почтенный ан Заруднакер, я похлопочу перед королевой Зелии, она в скором времени должна нанести визит вашему султану…

— Да продлит его года Единственный… — При упоминании султана купец сделал жест, призывающий благоденствие на восхваляемого.

Листик, оторвавшись от второго подноса сладостей, добавила:

— Чтоб он сдох поскорее!

— А-а-а… Э-э-э… — выпучил глаза купец, а Милисента с укором посмотрела на сестру:

— Листик! Ну разве так можно?

— Так он же сам говорил так про своего главу гильдии, — пожала плечами девочка, кивнув в сторону потерявшего дар речи купца. — Я думала, тут так принято выказывать почтение.

— Листик, больше никому так почтение не выказывай, — поддержал Милисенту Усимт.

— А то что? — спросила рыжая девочка. — Загордятся, да? Такое пожелание только самым важным делают, да? Но султан же здесь самый важный! Значит, ему надо именно так почтение…

— Листик, никак не надо! Я тебе разрешаю никому не высказывать здесь славословий и оказывать почестей! — нашла самое радикальное решение возникшей проблемы Милисента.

— Ага! — удовлетворенно кивнула Листик, возвращаясь к сладостям.

— Уф, — вытер пот заскийский купец. Опасливо оглядевшись по сторонам — не слышал ли кто, — ан Заруднакер тихонько произнес: — Слава Единственному, никто не слышал… — Купец еще раз вытер пот и спросил Милисенту: — Это действительно так? Вы можете похлопотать перед королевой Зелии? Но остаются еще и орочьи степи…

— Уважаемый, — усмехнулась Милисента, — и этот вопрос вполне решаемый. Попросите Листика оказать вам протекцию, и ни один орк вас не тронет.

Купец с удивлением посмотрел на рыжую девочку. Та смела крошки халвы с третьего подноса и удовлетворенно заявила:

— Очень вкусно! — Живот Листика раздулся и стал круглым, как мяч, девочка его погладила и повторила: — Очень вкусно! — Листик еще раз погладила свой живот и с сожалением добавила: — Только вот очень мало! Подносы должны быть больше!

А улыбающаяся Милисента кивнула купцу:

— Да-да, попросите Листика, и ваши караваны будут беспрепятственно ходить в Зелию через степь.

— Но как такое может быть? — продолжил удивляться ан Заруднакер. — Я убедился, что ваша сестра, уважаемая Милисента, сильный маг, может, даже очень сильный маг, но этого, чтобы оказать на диких жителей степей такое влияние, явно недостаточно!

— Уважаемый. — Милисента стала серьезной. — Вы знаете, кто такая Арыамарра?

— Вы хотите сказать, что ваша сестра?.. — привстал купец. — Постойте… Листик?! А вы… Милисента?!

Купец встал и низко поклонился:

— Ваше величество! Ваше высочество!

Ан Заруднакер попытался пасть ниц, но ему этого сделать не дали, кто-то из сестер удержал его магическим захватом. Усимт сокрушенно покачал головой:

— Вот так обычно и прокалываются. На мелочах или из желания пустить пыль в глаза.

Листик захихикала и, отвечая на удивленные взгляды, пояснила причину своего веселья:

— Чтоб пустить пыль в глаза, Милисента не будет прокалываться, скорее, кого-то даже не проколет, а порвет на ленточки! Нет-нет, вы, почтенный ан Заруднакер, не бойтесь!

— Да, почтенный, — обратилась к купцу Милисента, — вы хорошо информированы, что говорит в вашу пользу. Мне было приятно с вами беседовать, но скоро рассвет, нам пора. Усимт останется здесь, пройдется с утра по рынку и по городу. А вы, почтенный, завтра, скажем к обеду, подходите в вашу торговую гильдию, я хочу и с ее главой, почтенным Бараманакером, побеседовать, и не только с ним.

— Ваше величество, — склонился в поклоне купец. — Все, что вы говорили о торговых караванах через степь в вашу страну…

— Я не меняю своих слов, — несколько надменно кивнула Милисента.

Листик, тоже изобразив донельзя важный вид, кивнула:

— Ага! Все так и будет! А халва у вас очень вкусная! Да и остальные сладости… — Листик многозначительно посмотрела на пустые подносы. Купец еще раз согнулся в низком поклоне и, повернувшись в сторону двери на кухню, щелкнул пальцами и сделал какой-то знак. Хотя уже близился рассвет и все посетители чайханы давно разошлись, персонал кухни никуда не уходил, мало ли что может потребоваться их хозяину и его гостям. Двое слуг вынесли громадный поднос, на котором были навалены лакомства. Их гора немногим уступала Листику в размерах. Девочка удовлетворенно кивнула, Милисента покачала головой, и обе сестры исчезли. Вместе с ними исчез и поднос.

— Отлично, — усмехнулся Усимт, — до открытия базара еще есть время, и я бы хотел, чтобы вы, уважаемый, рассказали мне о…

Вопреки своему обыкновению Листик утром не вышла купаться. Лунилимо растерянно разводила руками, когда у нее спрашивали, где Листик. Солнце уже взошло, когда в кают-компании «Колдуньи» к завтраку собрались все пассажиры корабля, не было только Милисенты, Листика и Усимта.

— Я уже начинаю волноваться, на нее это непохоже — опоздать к десерту! — сказала Ирэн, когда уже все убрали со стола. Остальные были с ней согласны. Эльфийка продолжила: — Они сказали, что только посмотрят и вернутся. Что бы могло их так задержать?

— Исключительно жадность, — раздалось от дверей. Сказавшая это Милисента прошла и села на свое место. В открытых дверях, вернее, за ними появился громадный поднос, уставленный всякими сладостями. Этот поднос усиленно пыхтел, пытаясь протиснуться в слишком узкий для него проем. Сделав несколько попыток, поднос словно размылся и появился уже внутри кают-компании. Подлетев к столу, поднос на него торжественно водрузился, по-иному это действие назвать было нельзя.

— Вот, — удовлетворенно произнесла Листик, появившаяся из-за подноса и переставшая пыхтеть. Усевшись на свое место, она торжественно добавила: — Угощайтесь!

— Листик, где это ты все взяла? — всплеснула руками Ирэн.

— Почтенный Абу зах ан Заруднакер угостил, вот! — гордо ответила девочка.

— В таком количестве? — удивилась Синта.

— Ага! — гордо кивнула рыжая девочка. — Он меня угостил, а потом еще и с собой дал, вот!

— Вы бы видели, сколько она там съела! — усмехнулась Милисента. — Так что почтенный купец готов был отдать и больше, только бы Листик перестала есть и убралась оттуда.

— Ага, — согласилась девочка. — Я там все попробовала, взяла самое вкусное.

— Листик, если ты пробовала так, как обычно пробуешь, то ты произвела на того купца неизгладимое впечатление, — присоединилась к общему смеху и Миримиэль.

Ирэн, став серьезной, спросила у Милисенты:

— Ну как разведка, удачно прошла?

— В целом — да, — кивнула та. — Усимт там еще немножко посмотрит и послушает. А мы с утра нанесем визит визирю, договоримся об аудиенции у султана, да и некоторые организационные вопросы, как я выяснила, лучше с ним решать. Потом я хочу побеседовать с главой местной торговой гильдии, с ним тоже надо кое-что утрясти. Но сначала войдем в порт. Надо сразу показать, кто хозяин положения. Заскийский султанат — дело тонкое, поэтому чем сильней стукнешь, тем убедительнее будешь.

— Угу, сначала стукнем, потом к визирю сходим. А пока Милисента купцов утрясать будет, я тоже займусь… — с очень деловым видом заявила Листик, накладывая лакомства на тарелку смущавшейся Лунилимо.

Ирэн хихикнула и многозначительно посмотрела на огромный поднос, как бы намекая на то, что она знает, какие важные дела ждут Листика. А девочка утвердительно кивнула, показывая, что дегустация сладостей — тоже очень ответственное занятие, сделала приглашающий жест. Остальные девушки тоже присоединились к Лунилимо, накладывая угощение на тарелки. Только Милисента, задумавшись, не участвовала в общем пиршестве. В разгар этого безудержного поедания сладостей в кают-компанию вошел Грентон. Он, с улыбкой взглянув на этот праздник живота, сообщил:

— Подходим. Каратто говорит, что это Яфра!

Высыпавшие на палубу пассажиры пытались рассмотреть далекий берег и город. Пологий берег, да еще закрытый дымкой, разглядеть было довольно трудно.

— Вон глядите, глядите! — закричала Лунилимо, указывая рукой в сторону берега, но не туда, где должна была быть Яфра. На фоне туманной дымки появились пять точек.

— Патрульные дромоны, — кивнул Каратто и, обращаясь к капитану Броунсу, сказал: — Генри, сейчас ты увидишь, какие бывают дромоны, возможно, и пострелять в них придется.

— Пострелять? — поднял брови Броунс.

— В Яфру разрешено заходить только заскийским кораблям, а, насколько я понял, леди Милисента намерена нанести визит заскийскому султану, — пояснил Каратто и, ухмыльнувшись, добавил: — Нанести всей огневой мощью нашей «Колдуньи».

— Но как же свобода торговли? — удивился капитан Броунс.

— В султанате разрешено торговать только заскийским же купцам. Здесь находятся трое врат перехода, через которые идет торговля с другими мирами. Если бы не этот запрет, венисийцы давно бы вытеснили местных торговцев. Но государственная протекция не позволяет этого сделать.

— Может, это и разумно со стороны султана, — кивнул Броунс, а потом повернулся к неизвестно откуда появившемуся Усимту: — Вы говорили только о двух стационарных точках перехода, а остальные — блуждающие, то есть непостоянные! Так как же эти три портала в султанате?

Усимт, одетый в стеганый цветастый халат и остроносые то ли туфли, то ли сапоги, пояснил:

— Эти три портала как раз непостоянны. Но такое непостоянство может длиться несколько тысячелетий или даже десятков тысячелетий. В этом отношении Гелла — уникальный мир. Здесь таких точек существует больше двух десятков, причем все они достаточно стабильны. Этот мир очень привлекателен для…

— Ага! — сказала Листик и нахмурилась.

Усимт кивнул:

— Вот именно!

— Вы сказали, что такие точки есть во всех мирах. Но у себя на родине я ни о чем подобном не слышал. Как такое может быть? — задал еще один вопрос капитан Броунс.

— Ваш мир, господин капитан, тоже уникален в своем роде. У вас нет ни одной стабильной точки перехода. Даже те две, которые обязательны для каждого мира, — труднопроходимы, а те, что появляются, исчезают так же быстро, как и возникают. Они воспринимаются как стихийное бедствие неизвестной природы. Да и нет в вашем мире магически одаренных, способных увидеть суть этого явления.

— Но как же леди Тайша и…

— Листик и Милисента? Как они проникли в ваш мир? Я же говорил — они обладают уникальными способностями. А те, у кого таких способностей нет, пользуются амулетами перемещения.

— Получается, что, заполучив такой амулет, можно… — начал Каратто, но Усимт его оборвал:

— Нет, не выйдет. К примеру, захватив такой корабль, как «Колдунья», сможете вы на нем сразу поплыть? Без специального обучения не получится! Парусами надо уметь управлять, а таким амулетом управлять гораздо сложнее, кроме того, для этого надо обладать особыми способностями. Даже заполучив амулет перемещения и пройдя полное обучение, мало кто из разумных сможет им управлять. Ко всему прочему, такие артефакты проходят специальную настройку на своего хозяина. Ее, конечно, можно убрать, но для этого надо…

— Обладать особыми способностями, — вздохнул Харан Каратто. Пока он и капитан Броунс беседовали с Усимтом, остальные смотрели на заскийские дромоны, к которым «Колдунья» подошла уже довольно близко. Дромоны являли собой величественное зрелище: два такого же размера, как «Колдунья», два побольше и один поменьше, они выглядели, как разукрашенные резьбой позолоченные сундуки. «Морской владыка», «Властитель морей», «Повелитель бурь», «Властелин моря» и «Владыка неба» — таковы были названия этих кораблей. Листик прочитала их вслух и удивилась:

— Ну с морями все понятно, хотя мне кажется, что многовато повелителей на такой маленький кусочек моря. А вот «Владыка неба»? Этот сундук что, летать умеет? Или намек на то, что этот их корабль первым на небо вознесется? Да? А если будет возноситься, то как? По методу Тайши? Побольше пороха и — бум!

Сундукоподобные «владыки» и «повелители», видно, услышали нелестные высказывания Листика о них, обиделись и начали стрелять. Море огня накрыло «Колдунью» так, что ничего не стало видно.

— Как бы в кого из этих «владык» не врезаться, два из них точно у нас по курсу окажутся, если начнут маневрировать, — забеспокоился капитан Броунс. То, что его корабль подвергся мощному обстрелу, его уже не обеспокоило — настолько он верил в непробиваемость защиты «Колдуньи».

— Ага! Еще поцарапаем наш прекрасный корабль! — поддержала капитана Листик. — Может, утопим эти сундуки? Чтоб не мешали нам плыть и чтоб другим неповадно было!

— В этом что-то есть — утопить всех, — в раздумье произнесла Милисента. — Но с другой стороны, если утопим этих, то другие «властелины» приплывут, придется и их топить, а мы сюда приехали мирные переговоры вести, а не воевать. Как-то неудобно получится, скажем: «Здрасте, мы к вам с миром пришли, только вот для большей убедительности все ваши кораблики утопили».

— Давай утопим половину! — пошла на компромисс Листик. — Так, чтоб не вашим и не нашим.

— Листик, Милисента, если вы не возражаете, то я бы предложил другой план. Но поскольку времени его обсуждать нет, давайте сделаем так, как я предлагаю, а потом решим, выполнять мой план или нет, — с улыбкой сказал Усимт.

— Давай! — сразу согласилась Листик.

Милисента усмехнулась и кивнула. Усимт сказал, что делать, и обе сестры сосредоточились. Заклинание создал Усимт, а сестры напитали его силой. Они с Усимтом сработали так, будто долго тренировались или имели большой опыт совместных действий. Милисента высказала это вслух, Усимт улыбнулся:

— Это потому что мы им пакость делаем, а это всегда вдохновляет. Хотя не такая уж и большая пакость, это от них зависит. Но если увлекутся… Это я к тому, что пакости обычно с первого раза получаются и выходят наилучшим образом, а вот хорошие дела…

— В чем же ваша пакость? — поинтересовался Каратто.

— А вот, смотрите! — ответил Усимт и активировал заклинание.

«Колдунья» будто раздвоилась, настоящая, выйдя из полыхающего защитного поля, продолжила свой бег к Яфре, а призрачная осталась и, качаясь на волнах, стала маневрировать между дромонами. Ее защитное поле по-прежнему вспыхивало, когда в него попадали снаряды метателей заскийских кораблей, но эти снаряды не взрывались, а, меняя направление движения, летели в соседний дромон. Обстреливающие друг друга позолоченные плавучие сундуки остались за кормой, на некоторых уже вспыхнули пожары.

— А с береговыми батареями вы тоже так поступите? — спросил Каратто и обеспокоенно добавил: — Их обмануть будет гораздо труднее! Там же видят сражение и будут начеку!

— Да, они видят это грандиозное сражение, вот пусть на него и смотрят, а мы тихонечко, никем не замеченные, зайдем в порт и станем так, что если начнут в нас стрелять с береговых фортов, то попадут в свой город, — продолжал улыбаться Усимт. Увидев недоумение Каратто, он пояснил: — На наш корабль навешено заклинание невидимости.

— Дядя Усимт! Я тебя люблю! — захлопала в ладоши Листик. — А давай и форты подожжем?

— Листик! — подхватил на руки девочку драклан. — За эти слова я готов для тебя не то что форты, я готов весь город поджечь! Да что город, всю их страну!

— Леди, вы родственники? — поинтересовался капитан Броунс у Милисенты.

Та, пряча улыбку, кивнула. Ведь в некотором смысле это действительно было так — Усимт принес Листику кровную вассальную клятву, так что старшим родственником можно было считать именно ее, но если она назвала Усимта дядей, то пусть так и будет. А Броунс, покачав головой, сказал:

— Странные у вас, леди, методы выражать свои родственные чувства — не подарки дарить, а города жечь.

— Ну почему, капитан, ведь это тоже может быть подарком.

— Что, леди?

— Горящий город! Такой красивый, можно сказать, яркий и большой подарок!

Аруддин зах Айдабакар ун Релсох, великий визирь солнце-подобного султана Ваштанарама Седьмого, повелителя всех истинных последователей Единственного, владыки всех Заскийских земель и так далее, пребывал в полной растерянности. Две девушки, вернее, девушка и девочка сидели у него в кабинете. Девушка с пшеничными волосами и девочка с рыжими устроились на гостевом диване, стоящем в углу. Девочка уже оприходовала сладкий шербет и высматривала, чем бы еще поживиться, а девушка с улыбкой смотрела на выскочившего из-за громадного стола визиря. Ун Релсох выскочил так быстро, что потерял одну из своих остроносых туфель. Теперь визирь нервно поглаживал, даже не поглаживал, а дергал свою бороду. Нервничать было от чего — в самом центре хорошо охраняемого дворцового комплекса султана, в кабинете визиря, неизвестно откуда появляются две девицы, одна из которых заявляет, что она — королева Зелии! Чтобы королева вот так, без охраны проникла во дворец правителя враждебного государства! Ведь после той попытки похода на Зелию не то что мир, даже перемирие не было заключено. Просто заскийская армия отошла на исходные позиции, вернее, панически бежала на территорию своего государства. А теперь перед визирем в его кабинете сидят королева Зелии и ее сестра! Просто так сидят, вернее, не просто так — принцесса уже добралась до фиников.

— Что вас так удивляет, уважаемый? — Милисента тоже взяла финик — надо же попробовать, а то Листик вон уже больше половины съела. Правда, Листик уже от них отвлеклась и захрустела печеньем.

— Ошешь вкушно! — прокомментировала девочка, а зелийская королева продолжила:

— Вы же так и не удосужились прислать посольство с просьбой о мире, вот мне и пришлось самой к вам приехать.

— Но почему мы должны просить о мире?! Мы же не проиграли!

— Только потому, что я не двинула свою армию на султанат, но это дело поправимое, — усмехнулась Милисента.

Она усмехнулась, потому что Усимт был прав, предлагая максимально жесткий вариант переговоров. Хоть армия заскийцев фактически бежала, признавать себя проигравшей стороной они не желали. Драклан предупредил, что и визирь, и султан в переговорах будут давить на Милисенту, ведь это она к ним приехала, а не они к ней. Более того, они постараются сделать это максимально унизительно для королевы Зелии. И не потому, что они такие уж злодеи, просто здесь так принято. Поэтому Усимт и рекомендовал сразу показать, кто хозяин положения. Конечно, жечь полгорода — это уж слишком, но надо продемонстрировать готовность именно к таким действиям. Усимт предложил так называемый вариант поведения «добрый-злой стражник-дознаватель», в роли «злого» должна была выступить Листик, продемонстрировав свои возможности. Но сейчас девочка увлеклась сладостями, и переговоры начала Милисента.

— Ага! Мил, давай их завоюем! — Листик закончила с печеньем и вспомнила о роли, ей отведенной. Девочка подтащила к себе блюдо с халвой и предложила: — Тут все такое вкушное, бушем ш их коншибушию бшать халвой!

Последние слова Листик произносила, набрав полный рот халвы, Милисента засмеялась:

— Ли, ты сначала прожуй, а потом уже объявляй о размере контрибуции и о том, чем ты ее брать будешь!

Немного пришедший в себя визирь попытался возразить:

— Но, э-э-э…

— Ваше величество. Если вы хотите ко мне обратиться официально, этого будет достаточно. У нас не приняты такие пышные титулы, как у вас, тем более они не отражают реального положения вещей, — кивнула королева и взяла кусочек халвы — надо же узнать, какой вкус у того, из-за чего Листик решила завоевывать султанат. Милисенте так и не довелось попробовать этого лакомства ни у Заруднакера, ни на «Колдунье».

— Но, ваше величество, наша армия и флот…

— Ах, оставьте эти глупости, давайте смотреть на вещи реально, — улыбнулась Милисента, ей халва тоже понравилась, и идея Листика о завоевании султаната уже не выглядела чрезмерной. Милисента, улыбаясь этой забавной мысли, продолжила: — Ваша армия уже показала, что к полноценному противостоянию она не готова. А флот… Посмотрите в окно.

Аруддин распахнул окно. Дворцовый комплекс представлял собой мощную крепость, возвышавшуюся над Яфрой на рукотворном холме. Открывшийся вид хоть и был красив, но привычен для визиря, но не он привлек его внимание. Посредине бухты стоял корабль размером с дромон. Но с этими неповоротливыми, хоть и богато украшенными сундуками это судно даже сравнивать нельзя было. Корабль был прекрасен! Но как он прошел мимо дромонов, охраняющих вход в бухту? Как его пропустили батареи могучих фортов? Кстати, в море шло сражение, и дромоны охраны это сражение проигрывали. Два горящих корабля отходили под защиту фортов, а те три, на которых защита еще держалась, ожесточенно стреляли по неизвестному врагу.

— Вот, — удовлетворенно сказала рыжая принцесса, довольная то ли съеденной халвой, то ли видом боя. — Вот! Ваша армия и флот — сплошные глупости!

— Да, уважаемый, дайте команду прекратить стрелять, а то они от излишнего усердия утопят друг друга. — Милисента тоже подошла к окну.

— Но неизвестный враг, атакующий…

— Мы уже здесь, а враг, атакующий ваши дромоны, — это иллюзия. Посмотрите сами.

Визирь Аруддин был довольно сильным магом, возможно, самым сильным в султанате. Он посмотрел магическим зрением и открыл рот от удивления. Листик подскочила к нему и сделала вид, что хочет положить визирю в рот кусочек халвы. Девочка пояснила свои действия сестре:

— Он, наверное, тоже кушать захотел, а то мы вот так пришли без приглашения и почти все съели. В следующий раз надо будет заранее уведомить о том, что мы приезжаем! Как-нибудь более серьезно уведомить, чем с помощью тех горящих «повелителей».

Визирь ошарашенно замотал головой то ли от наглости этой рыжей девчонки, то ли от вида горящих грозных боевых кораблей. Девочка восприняла это мотание головой как вопрос, поэтому пояснила:

— Уведомим о своем приезде, чтоб ты больше приготовил! А то угощение у тебя вкусное, но его так мало!

— Листик, по-моему, инструкции Усимта ты выполняешь слишком тщательно. Он когда говорил — жестко, совсем не халву имел в виду, — укорила сестру Милисента.

— А вы не боитесь, что я отдам страже приказ вас арестовать? А ваш корабль захватить? Вряд ли он сможет противостоять батареям фортов! — злорадно сказал пришедший в себя визирь.

— Ага, я так и знала, что ему будет жалко угощения! — сокрушенно покачала головой Листик, при этом подмигнула Милисенте. Обращаясь к визирю, девочка возмущенно добавила: — Если тебе жалко угощения, зачем ты это все выставил? Или ты сам хотел это все съесть?

— Ли, он просто еще не понял ситуации. — Милисента успокаивающе погладила сестру по голове. И тихонько добавила: — Хотя, может, ты и была права. Что ж, выполняем самый жесткий вариант.

Листик вместо своего обычного «ага» снова подмигнула сестре и продолжила громко возмущаться:

— Мил, зачем нам с таким жадиной переговоры вести? Пошли к султану! А если и он окажется таким же скрягой, то начнем их завоевывать!

Милисента ехидно посмотрела на поджавшего губы визиря и, показав Листику на мощную башню, вся стража с которой перебежала на стену, чтобы смотреть на морское сражение (хотя, может, у них просто была пересменка), с улыбкой сказала:

— Ли, вон та башня. Только так, чтобы обломками никого не ранило.

— Ага! — радостно ответила девочка и потянулась к башне. С руки девочки слетел огненный шарик и, увеличиваясь, полетел в указанном направлении. Люди на стенах смотрели уже не на морское сражение, а на громадный, гудящий и сыпавший искрами огненный шар, который ударил в середину башни, и та даже не взорвалась, а просто сгорела как спичка, не оставляя пепла. Пламя, пожравшее башню, дошло до стены, остановилось и пропало. — Вот, подровняли, — удовлетворенно заметила девочка. Ее взгляд упал на соседнюю башню, и она сокрушенно покачала головой: — Ай-я-яй! И эта торчит! Непорядок!

Еще один огненный шар, покачиваясь, издавая низкий гул и сыпля искрами, полетел ко второй башне. В ней были люди, но шар летел довольно медленно, поэтому все, кто там находился, с криками ужаса успели оттуда убежать. Вторая башня сгорела ярче, чем первая, и еще она красиво сыпала искрами, как бенгальский огонь. Третий шар, прежде чем спалить свою башню, долго, словно красуясь, летал вокруг нее. Когда горела четвертая, в кабинет визиря ворвался человек в богатом халате и тоже в одной, еще более остроносой, чем у визиря, туфле. Его сопровождали два здоровенных орка-охранника с обнаженными кривыми мечами. Человек бешено вращал глазами, а увидев забившегося в угол визиря, закричал:

— Аруддин! Что это за шутки! Я знаю, ты сильный маг! Но это не повод разрушать дворец! Мои сарламы…

Дрожащий визирь молча указал на рыжую девочку, стоящую у окна. Она как раз зажгла еще один шар. Он оторвался от руки и повис в воздухе. Девочка раздумывала, какую из пяти оставшихся башен спалить теперь. Мужчина побагровел и зарычал оркам:

— Взять ее!

Девочка развернулась, при этом больше неудерживаемый шар отправился в неуправляемый полет по двору. Выписывая замысловатые кривые, он то приближался к земле, заставляя находившихся там людей с криками разбегаться, то поднимался вверх, к стенам и башням. Впрочем, стражников там уже не было. Двинувшиеся вперед орки-охранники в растерянности остановились, а до сих пор не замеченная вошедшими девушка, усмехнувшись, произнесла:

— Не стоит злить мою сестру!

— Ага! — подтвердила девочка, а девушка, кивнув в сторону окна, попросила:

— Листик, убери огонь. Больше уже не нужно.

— Ага! — опять ответила девочка. Сильно увеличившийся шар полетел вверх и там с грохотом взорвался.

Орки, видно от потрясения, выронили мечи и пали ниц.

— Арыамарра, — выдохнули они одновременно.

Визирь, выпучив глаза, проговорил, обращаясь к человеку в роскошном халате:

— О солнцеподобный! Позвольте представить вам королеву Зелии и ее сестру принцессу Листика!

— Ага! — Девочка, с интересом рассматривая султана, спросила: — А где угощение?

— Какое угощение? — удивился султан. Заявление девочки никак не вязалось со всеми ее предыдущими действиями.

— Как какое? Ты это что? Без ничего прибежал? Что же ты? Так спешил, что ничего не взял? — Возмущению девочки не было предела. Она показала на визиря: — Вот у него было, правда, очень мало, но было! Он хоть казаться вежливым хочет, а ты…

Девочка разочарованно вздохнула, а ее старшая сестра, улыбаясь, попыталась объяснить:

— Листик, это же султан…

— Я сама вижу, что султан! — раздраженно заявила девочка, а потом сердито добавила: — Если правитель, так можно гостей и не угощать? Зачем мы вообще сюда ехали? Надо было разрешить Усимту спалить этот город вместе с дворцом!

Побледневший визирь стал оправдываться, что он сейчас же исправится и проявит чудеса гостеприимства, что сейчас принесут все, что хочет великолепная принцесса. Слегка ошалевший от таких речей султан слушал своего визиря и смотрел на своих абсолютно верных и не один раз проверенных телохранителей, лежавших ниц перед какой-то рыжей девчонкой. Когда он попытался что-то сказать, визирь непочтительно замахал на своего султана руками и позвонил в колокольчик, вызывая слуг. Прибежавшим слугам он приказал принести огромное количество самых лучших сладостей.

— И мороженого! — добавила девочка.

— И мороженого! — продублировал визирь желание девочки как приказ слугам.

— Что это значит?! — не выдержал султан.

Визирь молча показал на отсутствующие башни. И показал в сторону порта, где швартовались к стенке четыре разбитых обгоревших дромона. Пятый тонул, не дойдя до причала, вокруг него кружило множество лодок, спасая людей. Визирь так и не успел дать команду прекратить сражение, и героические дромоны дрались между собой до конца, пока не пропала иллюзия, наведенная Усимтом.

— Я решила сначала зайти к вашему первому министру, а то сразу к вам не совсем удобно. Это не совсем по протоколу, надо же провести соответствующую подготовку, чтобы встреча правителей прошла на должном уровне, — улыбнулась Милисента.

Султан напыжился:

— Это правильно! К нам на прием не так просто попасть! Мы не каждого принимаем, и если официально принимаем, то по всем протокольным правилам большой придворной церемонии!

Милисента подняла бровь, а визирь пояснил:

— Солнцеподобный восседает на своем троне, а ничтожные, удостоившиеся счастья видеть солнцеподобного, ползут к нему на животе!

Листик, оторвавшаяся от мороженого — расторопные слуги уже принесли угощение, — с интересом слушала. Она согласно кивнула:

— Правильно! Правил церемонии надо придерживаться, раз надо ползти на животе, то придется ползти!

Султан напыжился еще больше. Орки-охранники, сидящие на корточках у стены (Листик приказала им не лежать на полу, а сесть где-нибудь в сторонке), обожающе смотрели на девочку. Визирь удивленно переводил взгляд с одной сестры на другую.

Он не понимал, почему после продемонстрированных возможностей девушки решили пойти на столь унизительные условия большой придворной церемонии. Милисента, переглянувшись с Листиком, хитро прищурилась, при этом в ее глазах плясали смешинки. А девочка с тем же важным видом продолжила:

— Традиции нарушать нельзя! Как говорят гномы, традиции — это святое! Нарушение традиций — это подрыв устоев мироздания! А если мы подорвем его устои, то все мироздание рухнет нам на голову! Вы же не хотите, чтоб мироздание регулярно рушилось вам на голову?

Ошарашенные речью девочки, султан и его визирь отрицательно замотали головами, орки продолжали так же обожающе смотреть на Листика, ведь если Арыамарра попросит богов обрушить мироздание, они его обрушат, и никто этому воспрепятствовать не сможет. А вот Милисента почему-то хихикнула. Листик, строго всех оглядев, важно подняла вверх палец и продолжила:

— Но! Но Милисента — тоже королева! Значит, у нее с султаном статус одинаковый, ну будем так считать, потому как я уверена, Милисента гораздо… — Листик не стала уточнять, в чем она уверена. — Поэтому уважение надо оказывать и ей. Значит, для оказывания взаимного уважения и соблюдения традиций делаем так: Милисента ползет от дверей к трону, а султан сползает с трона и ползет на животе ей навстречу. И в центре зала они торжественно встречаются! В смысле сползаются! А я вам соответствующее освещение обеспечу — ваши башни так хорошо горят! Сколько их там у вас еще осталось?

— Почему?! Почему мы должны ползти на животе? — У султана от такого предложения глаза стали совсем круглыми.

— А если не умеешь оказывать уважение нормально, а только на животе, то так и оказывай! И это хорошо, что вас там много ползти будет, значит, уважения больше будет!

— Э-э-э, почему больше будет? — осторожно спросил визирь у девочки, та пояснила:

— Он же сказал — мы должны ползти на животе! Значит, их там много будет, да? Кто там еще с тобой подползать к Милисенте собирается?

Листик повернулась к султану, задавая вопрос. Тот, побагровев, ответил:

— Мы — это мы! Мы — султан Ваштанарам Седьмой, повелитель всех истинных последователей Единственного, владыка всех Заскийских земель, владетель гор Таренги, властелин вод Гуланского океана…

— Мил, по-моему, он про небеса забыл, — сказала Листик Милисенте и, опасливо посмотрев на султана, добавила: — И мне кажется, что он пьяный, только наоборот.

— Как это — пьяный наоборот? — удивилась Милисента, а султан замолчал, настороженно глядя на девочку.

Листик охотно пояснила:

— У пьяного двоятся или троятся окружающие его предметы и люди, а этот султан говорит о себе «мы». Ему кажется, что его много. Хотя окружающих он видит нормально. Это типичный случай вывернутого пьянства!

Обвиненный в столь извращенной форме пьянства султан поджал губы:

— Мы не будем ползти на животе!

— О! — восхитилась Листик. — Мил, он окажет тебе особое уважение! Он будет ползти на спине! На спине гораздо труднее ползти, чем на животе, а этот такой вежливый султан, чтобы показать, как он тебя, Мил, уважает, будет ползти на спине!

— На спине мы тоже не будем ползти!

— А как? На боку? — попыталась выяснить Листик. — Вроде по-другому никак не получится?

— Мы вообще ползти не будем! — нахмурился султан.

— Жаль! Такой красивый обычай пропадет — торжественное проползание! — огорченно вздохнула Листик под хихиканье своей сестры. А султан решительно заявил:

— Мы одни будем сидеть на троне!

— Но все же я бы хотела уточнить, сколько вас там будет сидеть? — поинтересовалась Листик.

Султан насупился и не стал отвечать. Что бы он ни сказал, девочка сразу задавала новые вопросы, поэтому он решил промолчать. И сделать это гордо, для чего и принял соответствующую позу — задрав подбородок и отставив ногу. Листик хихикнула и согласно кивнула:

— Ну ладно, одни так одни, я все равно увижу, сколько вас там будет.

— Завтра в десять мы… — начала Милисента. Листик сразу захихикала. Милисента улыбнулась и поправилась: — Я и Листик будем у вас в зале больших придворных церемоний, или как там он у вас называется? Надеюсь, у вас все будет готово для ведения переговоров? Мои предложения вот!

Милисента из воздуха достала пачку бумаги и передала визирю. Кивнув сестре, она сказала:

— Листик, пошли, вернемся завтра, — затем, слегка склонив голову, лишь обозначая поклон, добавила, обращаясь к султану и визирю: — С вашего разрешения, я вас покину!

Девушка шагнула в появившееся серое облачко портала.

— Ага! Нам пора, у нас обед по расписанию, с мороженым! Должна вам сказать, что у вас мороженое не очень, так себе, — выскочила из-за стола девочка, с сожалением глядя на те вкусности, что были принесены, кроме мороженого, их там еще много оставалось. Листик решительно заявила, копируя свою сестру: — С вашего разрешения, я вас покину, но это заберу!

То, что там осталось, аккуратно упаковалось в емкость, образовавшуюся прямо из воздуха. Девочка направилась к порталу, упаковка полетела за ней. У самого портала Листик обернулась и скомандовала оркам, сидящим у стены:

— Чего сидим? За мной!

Орки молча поднялись и вошли за девочкой в серое облако. Некоторое время это облако висело, потом исчезло.

— Очень разумно, а главное, милосердно, — заметил визирь, углубляясь в чтение бумаг, оставленных Милисентой.

— Что? — не понял султан.

Визирь усмехнулся:

— Вам, солнцеподобный, пришлось бы казнить ваших сарламов, они больше не будут вам верны. Не всех, только этих. Хотя со всеми остальными сарламами, которые из орков, вам, о солнцеподобный, придется расстаться. Да и на орочьи племена, боюсь, мы уже утратили влияние.

— Почему? Объяснись, Аруддин!

— Ваш сарлам назвал рыжую принцессу Арыамаррой — «Говорящей с богами», для орков она если не богиня, спустившаяся на землю, то очень близко. Ее слово значит гораздо больше, чем слово любого из земных владык.

— Но как он определил? Какая-то фантазия одного, пускай двух орков — и весь народ признает эту рыжую девчонку своей богиней?! — Султан возмутился таким беспределом. Какая-то пигалица лишила его почти половины подданных.

— Ваши сарламы, о солнцеподобный, маги. Причем не обычные маги, а орочьи! У них подход к магии несколько отличается от классического. Да и вы сами видели ее возможности! А ее сестра создала портал! Вы, о солнцеподобный, понимаете, что это такое?!

— Что? — скривился султан. — Я слышал, что-то подобное могли делать маги древности.

— Могли, но у них на создание портала уходило много времени и требовались большие силы! А тут раз — и пришли! Раз — и ушли! А когда королева с принцессой уходили порталом, то приоткрыли свои ауры. Я такого еще не видел! Каждая из этих девушек может разрушить такой город, как Яфра! Не просто разрушить, а превратить в щебень!

— Аруддин, а с чего ты решил, что это королева Зелии? Может, это самозванка? — опять скривился султан.

— Вот, — визирь показал один документ, вынутый из общей пачки, — верительная грамота, датированная… Этому документу нет еще недели!

— Но как это может быть? — удивился султан.

— Портал, — коротко пояснил визирь.

— Но это значит… — ужаснулся султан.

— Да! — подтвердил визирь. — Они могут вот так, запросто, появиться прямо у вас в спальне.

— С ножом! — еще больше ужаснулся султан.

— Ну если это будет принцесса, то, скорее, с вилкой и ложкой, — улыбнулся визирь. Рыжая девочка, несмотря на всю свою пугающую магическую силу, вызывала симпатию.

— Они будут убивать таким изощренным способом?! — перепугался султан.

Визирь с трудом сдержал смешок, представив рыжую принцессу, пытающуюся ложкой убить султана. Сохраняя каменное лицо, Аррудин произнес:

— Нет, о солнцеподобный, убивать они если и будут, то другим способом…

— Значит, будут! — почти впал в истерику султан.

— Я сказал — если, — все-таки ухмыльнулся визирь. — Пока они этого делать не собираются. Я так понимаю, что это зависит от того, выполним ли мы их требования.

— Да-да! Выполним! Все требования выполним! — закричал явно поддавшийся панике, напуганный словами своего визиря султан, а сам Аруддин зах Айдабакар ун Релсох тяжело вздохнул: требований было много, и все довольно серьезные. Среди них было такое — открыть доступ к воротам в другие миры, правда, только тем купцам, у которых будет разрешение королевы или принцессы. Но даже в таком виде это вызовет бурю возмущения у местных негоциантов.

Великий визирь хмыкнул — а что, если пригласить на завтрашнюю аудиенцию и представителей купечества? Вряд ли они будут возражать и возмущаться после знакомства с королевой Зелии и ее сестрой. Тем более врата, расположенные в орочьих степях, и так уже потеряны.

ГЛАВА 21

Орки

Бескрайние просторы, раскинувшиеся от подножия Хасийских гор на севере до Заскийского султаната на юге, от гор Таренги на востоке до Гуланского океана на западе — это Великая Орочья степь — земля орков. Как и племена, ее населявшие, степь не была однородна — тучные пастбища на севере, полупустыня на юге и пустыня на востоке. Пустыня тянулась на восток и за горами Таренги, а затем переходила в леса, но леса были так себе, больше похожие на заросли кустарника. Можно сказать, что горы являлись частью этой степи. Пустынные у подножия, по мере подъема они становились все более зелеными, а ближе к вершинам снова превращались в пустыню, но уже в снежно-ледяную.

В старые времена степная Оркания выбрасывала свирепые орды, идущие набегом на земли Старой Империи и Заскии, заморской колонии Эпира. Но если Империи было что противопоставить диким кочевникам — ее легионы вставали на пути орды железной стеной, — то заморская колония Эпира в итоге пала под ударами орков. Кочевники, смешавшись с местным населением и эпирскими поселенцами, образовали Заскийский султанат. У любого заскийца в жилах текла часть орочьей крови. Да и те орочьи племена, чьи земли граничили с султанатом, были или вассалами султана, или его верными союзниками. Собственно, эта часть степи и носила теперь название Оркании, остальное было степью, Орочьей степью.

Почти треть гвардии султана состояла из чистокровных орков. А племена, жившие, вернее, кочевавшие у заскийских границ, признавали султана своим верховным правителем. Честно говоря, зависимость орков от султаната была чисто номинальной, заскийцы нуждались в этом союзе гораздо больше, чем сами степняки, — союзники служили защитой от набегов тех орков, что не признавали над собой ничьей власти. Но это не мешало и диким кочевникам участвовать в войнах на стороне султаната, как это было в прошлом году, когда Ваштанарам Седьмой собрался воевать с Зелией. Грабить ведь все равно кого, а добыча — она и есть добыча, независимо от того, где ее взяли. Но с тем походом вышел большой конфуз. Нет, Зелия не выставила большую армию, равную султанской. Навстречу орде юга выступили только оседлые орки, подданные зелийской королевы. Но они даже не вступили с султанской армией в боевое соприкосновение! Дело решили неизвестно откуда взявшиеся драконы, обладающие магическими способностями, что в принципе невозможно. Эти странные драконы выдыхали огонь, очень сильный огонь, и умели замораживать все вокруг! Это было очень необычно и даже страшно! Но против султанской армии они свои умения не использовали, драконы просто выморозили траву, так что лошадей было нечем кормить. Это вынудило отступить огромное войско, вернее, попросту бежать. Была еще одна причина поспешного отступления, о которой и вспоминал сейчас Уругышак, вождь Удгурской орды. Он стоял на вершине холма и размышлял.

Уругышак был не один, рядом с ним обдумывал сложившееся положение Уртымарк, верховный шаман этой же орды. Ведь тогда было не просто появление необычных драконов — это был знак! Потому как боги в своей милости показали, что тот поход им неугоден. Как еще можно расценить танец дракона с орочьим ритуальным барабаном?! Не простой танец, а танец, призывающий дождь. Понятно, что дракон призывал не обычный дождь. Судя по предшествующим событиям, он должен был быть ледяным, замораживающим всех! А возможно, и огненным! Тогда Уругышак и Уртымарк правильно поняли этот знак и вовремя ушли, чем сохранили жизни себе и своим соплеменникам. Впрочем, знак поняли все орки, да и не только орки, но и султан и его советники. Только вот дикие племена не успокоились, они решили: раз на север нельзя, так пойдем на юг! На султанат! Но на их пути лежали земли Удгурской орды. Конечно, можно уйти, откочевать. Но это только кажется, что степь бескрайняя, — она давно поделена, и уйти из той ее части, что принадлежит тебе, значит потерять свою землю, навсегда потерять! Какими бы хорошими ни были соседи, слабого они не пожалеют, даже не слабого, а того, кто проявил слабость. Да и куда уходить? Кто примет таких беглецов? Разве что в качестве рабов. Так что поразмыслить было над чем. Вот и думали вождь и его шаман с самого утра. Солнце уже перевалило за полдень, но ничего путного в голову не приходило.

— Что же делать? — рассуждал Уругышак. — Султан нам не поможет, он запрется в своих городах, как уже не раз было. Возможно, его армия и маги смогут отбить нападение…

Уртымарк скептически хмыкнул:

— Какие у него маги? Несколько десятков, не больше, он же на нас полагается, думает, мы прикроем. Ты прав, он укроется за стенами, а это значит, нам он не поможет. Будет ждать, надеяться, что Таренгийская орда уйдет.

— Боюсь, что нет. Лазутчики сообщают: это не простой набег — идет вся орда! Степь у гор скудна, но последние годы были обильны на дождь, вот и расплодились стада, да и детей у восточных орков стало много. Матери не хотят, чтоб те, кто родился, умерли, когда это благодатное время закончится, а по всем признакам следующее десятилетие будет засушливым. Да и султан, затеяв прошлогодний поход, с одной стороны, способствовал объединению орков Таренги, а с другой — показал свою слабость… Сам понимаешь, этим нельзя не воспользоваться! Поднялась вся Таренга. Это не набег, идет вся орда! — повторил Уругышак.

Шаман не стал возражать своему вождю. То, что тот сказал, было очевидно — все три орды Оркании, даже если объединятся, не смогут противостоять оркам Таренги, ведь это был не набег, а переселение! Шаман вздохнул, его поддержал вождь. Если весь народ спасти нельзя, то хоть семьи… У обоих — и у вождя, и у шамана — младшие сыновья служили в гвардии заскийского султана. Оба они жили в казарме сарламов, но для них не будет большим затруднением снять или даже купить несколько домов в Яфре, чтоб разместить своих родственников. Пусть хоть семьи спасутся, сам же Уругышак возглавит своих воинов, даже если это будет его последний бой. Вождь должен быть со своим народом. Видно, об этом же подумал и Уртымарк, потому как его очередной вздох был так же мрачен, как и вздох вождя. Верховный шаман тоже должен разделить судьбу своего народа.

Вождь и шаман понимающе переглянулись. О семьях не было сказано ни единого слова, но оба орка друг друга прекрасно поняли. За городскими стенами оставался хоть какой-то шанс. Даже если орда не уйдет и султанат падет, то город какое-то время продержится, а там и желание грабить и убивать у захватчиков если не пропадет, то убавится. Возможно, и часть орков Оркании выживет — уйдет в пустыню или вольется в ряды завоевателей — это наиболее удачливые.

Вождь и шаман глядели на степь с холма, на котором стояли, и думали. Слабый ветерок нес запахи, присущие только степи, высокая трава колыхалась, подобно морским волнам. Седые пряди ковыля дополняли это сходство, появляясь и исчезая в этом зеленом море, словно белые барашки на верхушках волн. Оба орка снова вздохнули. Доведется ли им еще когда-нибудь вот так любоваться родной степью?

— Ага! — раздалось за их спинами, а потом тот же голос вежливо поздоровался: — Мир вам и долгих лет жизни!

Оба — и вождь, и шаман — резко развернулись. Они не слышали, как подошел обладатель этого звонкого, но в то же время хрипловатого голоса. К орку в степи подкрасться незамеченным невозможно, но этот обладатель рыжей копны волос… И не только он. За его спиной стояли младшие сыновья Уругышака и Уртымарка, которые должны были быть в Яфре, ведь они служили в гвардии султана. Оба орка возвышались, подобно башням, над маленькой и худенькой фигуркой поздоровавшегося. Это был не орк, хотя поздоровался он на орочьем, причем на южном диалекте, без всякого акцента. Если вождь в первые секунды растерялся, то шаман сразу повалился ниц.

— Встань, — сказал рыжий, смутившийся от такого проявления чувств старым орком.

— Не смею, о Арыамарра! — прошептал Уртымарк, но прошептал так, чтобы его услышали.

— Ага, хитрый, — усмехнулась рыжая Арыамарра. — Что-то хочешь.

— О Арыамаара! Небо услышало нас! — тоже, по примеру шамана, повалился на землю Уругышак. — Оно не оставило своих детей! В час испытаний… Когда на нас надвигается беда, ты пришла, чтобы спасти нас!

— Так, — стала серьезной маленькая Арыамарра. — Пожалуйста, поподробнее о той беде, что на вас надвигается.

— О, Арыамарра! Разве ты не знаешь?..

— Чего? — удивилась рыжая девочка. То, что «Говорящая с богами» столь юна, несколько удивило старых орков, но только чуть-чуть, все-таки небу виднее, какой должна быть присланная им представительница. А рыжая вопросительно посмотрела на своих сопровождающих. Те в ответ недоуменно пожали плечами. Такая реакция сыновей несколько удивила вождя и шамана, все-таки перед Арыамаррой следует вести себя максимально почтительно.

— Так. — Рыжая небожительница села прямо на землю, подвернув под себя по-орочьи ноги, и скомандовала: — Встать, ага, теперь сесть и подробно рассказать, ну! Я кому говорю?! Уршурым, ну скажи им!

Молодой орк, к которому повернулась девочка, произнес:

— Отец и ты, шаман, встаньте, Листик не любит, когда перед ней вот так… Встаньте и расскажите, что вас так обеспокоило?

— Ага, — произнес второй орк, только сейчас старые орки увидели, что у него подбит глаз и большая шишка на лбу. Он потер шишку на голове и хмыкнул: — Не надо перед Листиком падать ниц, она сама кого хочешь уронит, да так, что потом встать трудно!

— Сам виноват, — хихикнула маленькая Арыамарра. — Нечего было поддаваться. Вон Уршурым честно дрался, а ты только сделал вид, что сопротивляешься, вот и не успел сгруппироваться.

— Так Уршурым с Милисентой боролся, — возразил орк. — А я не смею…

— Опять! Я же тебе приказала сопротивляться, а ты не выполнил приказа Арыамарры, вот и получил ногой! Уршурым потом со мной дрался — и ничего!

Старые орки, уже севшие на землю, ошарашенно смотрели на своих сыновей. Они посмели поднять руку на Арыамарру и до сих пор живы?! Она их не покарала?! Как такое может быть? Видно, Уршурым понял, что думают старшие, и пояснил:

— Листик попросила показать приемы нашей борьбы без оружия, она и ее сестра. А Арташрык начал поддаваться, вот она его ногой и…

— Ногой?! — пораженно произнес шаман, глядя на своего сына.

— Листик?! — не менее ошарашенно произнес шаман. Называть «Говорящую» по имени?! При этом не воздавая ей соответствующих почестей и не вознося положенную хвалу?!

— Ага! — подтвердила девочка. — Удар из подскока с разворотом, он должен был блок поставить, а он свой глаз подставил! Хорошо, что я поменяла направление удара, а то бы шишкой на лбу и синяком под глазом не отделался. И называть меня по имени — «Листик», понятно?! А если хотите с почестями, то «ваше высочество» или «принцесса», вот!

— О-о-о! — протянули оба старых орка, с благоговением глядя на синяк Арташрыка, словно это был высший орден.

— Ага. — Листик усмехнулась и оценивающе посмотрела на вождя и шамана, словно прикидывая, куда и какого размера им поставить наградные синяки, но, видно, решила, что они еще недостойны таких отличий. Девочка улыбнулась и скомандовала: — Рассказывайте коротко, но подробно, что там у вас случилось?

— Значит, большое переселение, — задумчиво произнесла Милисента.

— Ага! — подтвердила Листик.

В кают-компании «Колдуньи» внимательно выслушали рассказ девочки, вернее, пересказ того, что она узнала от орков. Кроме тех, кто обычно собирался к ужину, в большом салоне корабля находились два орка из степи — Уршурым и Арташрык. В качестве консультанта пригласили Ыраламыра, боцмана «Колдуньи», он как раз и был из орков Таренги. Теперь все требовательно смотрели на него. Ыраламыр немного смутился от такого внимания, потом развел руками: мол, очень давно покинул родные места и теперь совершенно не в курсе, что там могло такого произойти, что все племена снялись с насиженных мест. — Ужасные чудовища прилетели и теперь грозятся всех съесть! — сделав страшные глаза, гулким голосом произнесла Листик.

Когда на нее обратились взоры всех присутствующих, девочка, взъерошив волосы, скорчила рожицу, изображая одно из этих чудовищ. Эльфийки захихикали, а Милисента осуждающе покачала головой:

— Я знаю только одно ужасное чудовище, которое может много съесть, но оно к оркам не полетит, у них мороженого нет.

— Ага, — согласилась Листик и тут же начала перечислять: — А халва, шербет, рахат-лукум…

— Бедные орки, чудовище таки к ним прилетит! — засмеялась Ирэн.

— Ладно, — прервала хихиканье девушек Милисента. — Раз нет никаких предположений, что же могло поднять орков, населяющих степи Таренги, то надо самим посмотреть. Сегодня ночью и посмотрим. Листик, полетим мы с тобой, надо внимательно там все оглядеть. Поэтому и полетим, а не через окно посмотрим, в смысле телепорт. Усимт, возвращайся в Яфру. Мне надо знать, как отреагировали купцы на мою беседу с главой их гильдии. Да, Листик, верни Уршурыма и Арташрыка в казармы гвардии…

— Мы бы хотели сопровождать Арыамарру… — начал Уршурым, Милисента, недовольно поморщившись, тоже его перебила:

— Вы умеете летать? А вот прояснить своим соотечественникам в султанской гвардии сложившуюся ситуацию будет не лишним, понятно?

Оба заскийских орка согласно кивнули, они уже знали, что Милисента — сестра их Арыамарры и королева в королевстве, где Листик принцесса. А Милисента никого не пропустила, всем были розданы указания, что делать сегодня вечером и завтра утром. Пока она говорила, обращаясь к другим участникам вечернего совещания, Уршурым тихо спросил у Ыраламыра:

— Сестра Арыамарры сказала, что они полетят. Как это?

— Листик и Милисента — драконьи всадницы. У них есть боевые драконы, на которых они летают и сражаются, — ответил боцман «Колдуньи».

— О-о-о! — выразил свое восхищение Арташрык, а Уршурым удовлетворенно кивнул — Листик была не просто «Говорящей с богами», она была еще и грозной воительницей с личным боевым драконом! А грозная воительница выразила неудовольствие Ирэн, отпустившей в ее сторону очередную шутку. Девочка показала эльфийке язык, Ирэн, несмотря на всю свою внешнюю серьезность, в долгу не осталась. Если Ыраламыр к такому поведению Арыамарры уже привык, то Уршурым и Арташрык смотрели на это с некоторым обалдением.

Это безобразие прекратила Милисента. Она кивнула сестре:

— Идем, надо успеть до утра. Не забыла? Утром у нас аудиенция у султана.

— Ага, — кивнула в ответ Листик и хихикнула: — С торжественным подползанием. Слушай, Мил, а если я Шимбу с девочками возьму, так сказать, для представительности? А?

— Там будет видно, а сейчас идем! — скомандовала Милисента и вышла из кают-компании, вслед за ней, повинуясь знаку Листика, последовали орки. Сама девочка и эльфийки немного замешкались и покинули кают-компанию последними.

— Послушай, Листик, — тихонько спросила у девочки Синта, они отстали от остальных, так, чтобы их разговор никто не слышал, — как это орки в тебе сразу узнают «Говорящую с богами»? Ведь сначала, насколько я знаю, когда вы плыли еще на «Летящей по волнам», тот же Ыраламыр к тебе относился как к простой…

— Вот еще чего! Он смотрел на меня с восхищением и почтительностью! — хихикнула девочка.

— Да ну тебя! — Синта сделала вид, что собирается обидеться.

Листик взяла эльфийку за руку и пояснила:

— Ты же знаешь, мы с Милисентой прячем свои ауры, а тогда я танцевала, ну когда увидела бубен, то не смогла удержаться, такой красивый и звонкий… Мне его потом Ыраламыр подарил…

— Ты танцевала, — понимающе кивнула Синта, — а когда ты танцуешь, то часть ауры приоткрываешь. Вот Ыраламыр и увидел… Увидел и решил, что ты их Арыамарра.

— Ага, только всю мою ауру человек, орк, да и эльф, Синта, не обижайся, увидеть не может, только ту часть, что я показываю. Тогда я чуть больше показала, в смысле приоткрыла, а Ыраламыр — из рода шаманов, сам шаманить не умеет, но кое-какие способности есть, вот и увидел. Но я же не нарочно! Так получилось. А вот они — обученные маги, пусть только боевой магии, но обучены. — Листик кивнула в сторону шагающих впереди заскийских орков. — Вот и решили, что я их Арыамарра.

— А как это получается — сначала не видели даже маги, а теперь видят? Как они определили, что ты их «Говорящая», ты же не… А ведь здешние орки это тоже как-то увидели? Ну те, которые в степи.

— А мне Милисента еще тогда сказала, чтобы я не пряталась, и пусть они это видят. Ты же знаешь, что многие маги могут распознать драконью ауру, как ее ни прячь, вот магистр Фиоринэль эл Драконион, ну тогда, когда он еще был эл Минэтэйнионом, сразу узнал, кто я, только молчал. Так вот, Милисента сказала, что это хорошая маскировка — видно, что аура необычная, но и только. А то, что орки во мне видят свою Арыамарру, нам на пользу.

— Знаешь, Синта, а ведь не только в этом дело, я имею в виду ауру. — Ирэн, шедшая сзади, положила руки на плечи Листику и Синте. Темная эльфийка оглянулась и выжидающе посмотрела на свою соплеменницу, а Листик произнесла свое обычное «ага». Ирэн продолжила: — Орки не такие наивные, чтобы по первому впечатлению признавать Листика своей Арыамаррой, ведь признаков ауры недостаточно. Если бы были только внешние признаки, то любой орочий шаман очень быстро разоблачил бы самозванку. У Листика действительно аура орочьей «Говорящей», да и все ее последующие действия… Так относиться к оркам и поступать с ними может только Арыамарра — голос богов, причем богов именно орочьих!

— Ирэн, а ты откуда это знаешь? — поинтересовалась Синта, Листик тоже своим «ага» выразила вопрос, а усмехнувшаяся эльфийка ответила:

— У меня много друзей-орков, а заинтересовала меня именно эта особенность ауры Листика. Я вижу немного больше, чем остальные… Ну и потом, я знаю Листика очень давно, еще с тех пор, когда она не то что принцессой, даже баронессой не была. И жила она в пещере…

— Ирэн, а ты?.. — спросила Синта.

— А я жила тогда неподалеку, у одной доброй женщины, знахарки и травницы, которая меня приютила и взяла в ученицы, да ты, Синта, и сама это знаешь. Твою ж пятерку послали за моей головой…

— Ирэн, ты видящая, как Марта, да? — прищурилась Листик. — И ты знала, когда за тобой придут и сколько…

— Знала, — не стала отрицать девушка, — знала когда и сколько, даже знала кто.

— Видящая, — кивнула Листик. На этот раз девочка обошлась без своего «ага». Листик внимательно посмотрела на темную эльфийку, будто хотела разглядеть что-то у той внутри: — Ирэн, ты тоже видящая. Может, даже более сильная, чем Марта, и она тебя учила не только собирать травы и лечить…

Закончить Листик не успела, они вышли на палубу. Там их уже ждали. Девочка подхватила Уршурыма и Арташрыка под руки и вместе с ними исчезла. Через некоторое время появилась, но уже одна. Милисента кивнула ей и стала раздеваться, Листик последовала ее примеру. Сестры прыгнули в черные воды ночного моря, и сразу же оттуда вверх взметнулись две большие тени.

— Вот так всегда… Полетели развлекаться, а мне самую грязную работу оставили — слухи собирать, — вздохнул Усимт.

— Почему развлекаться? — спросил Грентон. Как всегда, его вахта была ночной.

— Орда, дикая орда, дикие орки, — пожал плечами Усимт, — с ними можно только с позиции силы, по-другому они не понимают. Вот я посоветовал Милисенте действовать как можно более жестко. Так, чтобы оставшиеся в живых поняли, что им надо делать.

— Вы хотите сказать, что посоветовали Милисенте… — начал Рен, но Усимт не дал ему закончить, он с улыбкой произнес:

— Именно, убить как можно больше и как можно эффектнее, огонь в этом случае — самое лучшее средство воздействия, как физического, так и морального. Представляете, такая охота!

Усимт кивнул пораженно молчавшим людям и эльфийкам и исчез.

Кирутырх, могучий орк и походный вождь объединенной орды Таренги, стоял у своего шатра и оглядывал раскинувшийся вокруг затихающий лагерь. Конечно, для воина это было зрелище не очень приятное, все-таки это не набег, в который идут только воины и где соблюдается строжайшая дисциплина. Но вот как для вождя, пускай даже походного… Здесь была практически вся орда Таренги, и вся эта огромная орда сейчас подчинялась только ему, Кирутырху. И сохранится ли такое положение дел, после того как будет завоеван Заскийский султанат, зависело только от него. А уж он постарается не выпустить власть из своих рук, даже если для этого надо будет принять крайние меры, и полетят головы неугодных, как полетели головы тех, кто возражал против этого похода. Десять вождей малых орд поплатились жизнью за то, что не хотели признать его, Кирутырха, верховным вождем. Эти казни показали, кто хозяин положения! Могучий орк скривился. Показать-то показали, но выбрали его верховным только на поход… Упрямые ослы! Но ничего, после победы он разберется со всеми несогласными. Хотя султанат еще надо завоевать, орки Оркании, несомненно, будут отчаянно драться, да и султанские войска тоже воевать умеют.

Верховного походного вождя отвлекли собирающиеся на совет вожди малых орд, каждый из них пришел со своим шаманом, всего около сотни орков, но шатер Кирутырха мог вместить и большее количество приглашенных. Когда все расселись на мягких коврах, верховный вождь поднял руку, призывая к молчанию и вместе с тем показывая, что желает говорить.

— Завтра мы вступаем в пределы Оркании, земли разленившихся свиней, по ошибке называющих себя орками… — начал Кирутырх, но его прервали самым бесцеремонным образом:

— Ага! А зачем?

Вопрос задала рыжая девочка, как она вошла, вернее, вошли — рядом с девочкой стояла девушка с пшеничными волосами, — было непонятно. Охрана не должна была никого пускать на такой важный совет. Если девушка выглядела серьезной, то девочка широко улыбалась. В отблесках света факелов их обнаженные тела, казалось, были сделаны из золота.

— Так зачем вы сюда пришли? — требовательно повторила девочка. Если вожди племен смотрели на девушку и девочку с недоумением, то шаманы, сначала самый старший по возрасту, а затем и все остальные, выдохнув: «Арыамарра», повалились ниц. Остался стоять только шаман Кирутырха, он колебался, все-таки он был верховным шаманом (ну, раз вождь его племени стал верховным, то и он считался самым главным). Не выдержав требовательного взгляда девочки, шаман отвернулся и встретился глазами с девушкой. Что он там увидел — неизвестно, но это «что-то» заставило главного шамана побледнеть и рухнуть на землю. Вожди племен тоже распростерлись ниц.

— Какое трогательное единодушие, — насмешливо произнесла девушка и, обращаясь к Кирутырху, спросила: — Ну а ты? Чего стоишь? Или ты думаешь, что ты особенный и Арыамарра тебя пощадит?

Этого будущий верховный вождь всех орков вынести не смог. Выхватив длинный нож, он прыгнул на девочку, но та легко увернулась. Кирутырх оказался в объятиях девушки, вернее, в силовом захвате. Пользуясь длиной своих рук, могучий орк замахал ножом, пытаясь ударить девушку. Все эти действия будущий верховный вождь сопровождал громким ревом. Остальные орки не смели поднять головы от земли. Рев Кирутырха резко оборвался, вместо него послышался тихий треск. Те из орков, кто отважился поднять глаза, увидели оседающего вождя, у которого была свернута шея.

— Еще есть кто-нибудь, не желающий слушать, что скажет вам Арыамарра? — спросила девушка с пшеничными волосами, зажигая на ладони большой огненный шар. Ворвавшаяся в шатер охрана замерла — на ковре лежал их вождь с неестественно вывернутой головой, а над ним стояла прекрасная, словно сделанная из золота, девушка и небрежно крутила на пальчике боевой пульсар внушительных размеров. Остальные орки лежали распростертые ниц перед рыжей девочкой. Ее кожа будто светилась теплым золотистым цветом. А девушка, перекатывая с ладони на ладонь еще больше увеличившийся огненный шар, насмешливо повторила свой вопрос: — Так будем слушаться Арыамарру или нет? Или сначала желаете спросить совета у своих предков? Могу вам в этом посодействовать, вот только не обещаю, что назад вернетесь.

Орки дружно замотали головами, глядя на взлетевший вверх достигший очень внушительных размеров огненный шар. Взамен кружащегося под потолком шатра пульсара на ладонях девушки появились еще два. Пшеничноволосая кивнула поморщившейся девочке, та уселась на ковер, на место главы совета, и приказала:

— Все поднялись с грязной земли и сели на коврики. А теперь все-таки объясните мне, зачем вы сюда пришли. Вот ты и начинай! — Девочка ткнула пальцем в несостоявшегося верховного шамана, поднявшегося и застывшего столбом. Рыжая усмехнулась и повторила: — Рассказывай, только правду!

Шаман начал рассказывать, как по приказу своего вождя подтасовал результаты гадания на внутренностях жертвенного барана. Не сам подтасовал, а подкупил еще пятерых, и в итоге гадание показало великую засуху и неисчислимые беды оркам Таренги, если они останутся в своих степях. Гадание также показало, что только Кирутырх может привести орду к победам и процветанию. Ну и направление переселения.

— Странно, что вы в такое поверили, — удивилась рыжая девочка. — Если в Таренге будет большая засуха, то уж в султанате и прилегающей к нему Оркании будет не меньше. И что, все орки Таренги решили переселяться?

— О, Арыамарра, нет! Некоторые не поверили, оседлые, те, что живут в предгорьях, остались. Ну и некоторые степные тоже, они не подчинились Кирутырху, хоть он и приказал убить вождей этих племен, — ответил один из сидящих орков, а кто-то из группы шаманов растерянно добавил:

— Но мы же все видели результаты гадания, они показали, что засуха будет, а подкупить всех…

— Я не сомневаюсь в вашей компетентности и неподкупности в потрошении жертвенных баранов — лучше орков этого делать никто не умеет. И делают они это абсолютно бескорыстно, но, как выяснилось, не всегда. Иногда потрошат, заранее сговорившись, — усмехнулась девушка с пшеничными волосами, внимательно оглядывая орков своими темно-синими, как вечернее небо, глазами.

Рыжая Арыамарра, нарушив возникшую паузу, со вздохом сказала:

— Ну и что мне теперь с вами делать? Допустить драки между орками я не могу…

Арыамарра замолчала, а присутствующие в шатре согласно закивали. «Говорящая» должна заботиться обо всех орках, независимо от того, к какому племени или орде они принадлежат. А ее старшая спутница, задумчиво перекатывающая огненные шары, брезгливо показала на шамана-махинатора:

— Засуха все же будет, хоть и не такая катастрофическая, как предсказано этим. Так что все равно надо что-то делать. Чем скорее, тем лучше, может…

— Мил, ты хочешь поступить так, как посоветовал Усимт?! — вскинулась рыжая девочка.

— Листик, это тоже неплохой выход. Засуха — это голод, так не все ли равно, от чего они умрут. Так будет даже гуманнее, по крайней мере, мучиться не будут.

— Мил! — Листик широко раскрыла глаза. — Ты хочешь их всех…

— Листик, ну почему всех? Только тех, кто и так бы умер во время голода, я же сказала — так гуманнее будет, — усмехнулась Милисента.

Орки с ужасом слушали этот диалог, они поняли, что решается судьба если не всех, то многих из них. В том, что эта светленькая девушка может определить, кто умрет во время голода, а кто — нет, уже никто из присутствующих в шатре не сомневался. Маленькая рыжая Арыамарра задумчиво поковыряла мягкий ковер, на котором сидела, рассматривая узоры на нем. Подняв голову, она спросила у так и продолжавшей катать огненные шары девушки:

— Мил, но должен же быть какой-то другой выход! Если они начали переселяться, то пусть и продолжают это делать! Только пускай идут на восток, за горы, там же есть подходящие степи. Туда, на север, ближе к Гиторским горам. Там, правда, не так жарко, как здесь, но зато и засух не бывает. А между горами и пустыней никто не живет!

— Ирэн права. Ты заботишься о народах, что тебе доверились: змеелюдах, драгах, а вот теперь и об орках. Так поступать может только… — Милисента не договорила и, улыбаясь, кивнула Листику. Затем, убрав огненные шары, сказала оркам: — Ну что, слышали, что сказала вам ваша Арыамарра! Вы поворачиваете назад и идете за горы, там, в северных степях, будете жить, там плодородная земля и тучные пастбища. Уходите те, кто хочет, остальные могут остаться здесь и попытаться пережить засуху. Хотя… — Милисента сделала паузу и закончила: — Я вам бы советовала уходить за горы.

— Почему? — спросил один из вождей. — Почему вы нам советуете уходить за горы? Ведь большой засухи не будет!

— Потому что и небольшая засуха приведет к большому голоду, — пояснила девушка. — Вы очень расплодились, а ваши стада расплодились еще больше. Ваша степь истощена, она не сможет прокормить такое большое количество животных, какое у вас есть сейчас, понятно?

Орки закивали. То, что степь уже не могла прокормить всю орду Большой Таренги, они и сами видели, потому и пошли за Кирутырхом. А шаман-махинатор хмуро посмотрел на Листика и так же хмуро сказал:

— Но мы не сможем перейти горы Таренги, через перевалы пройдут только воины. А как же наши женщины и дети? Кибитки и повозки там не пройдут, да и наши стада тоже… Единственный проход — Хальское ущелье — перекрыт!

— И давно? — поинтересовалась Милисента.

— Вот уже двадцать лет, — ответил кто-то из вождей.

— И кем? — удивленно подняла бровь девушка.

Вождь пояснил:

— Скальные химеры! Огромная стая! Мы не смогли их выбить! Там погибло больше тысячи воинов, ущелье не очень широкое, и много войти не может, а химеры…

— Ага, — кивнула Листик, — хитрые и умные твари. Делают засады или налетают со всех сторон, а вы своим копьями и саблями пробить их шкуру не можете. Их можно только огнем или тяжелым арбалетом. Но арбалетом убьете одну, а остальные навалятся… Да и нет у вас таких арбалетов, они слишком большие для всадника.

— Истинно так, — склонился шаман-махинатор, он хоть и подтасовал результаты гадания, но в целом оно было правильным, это признала маленькая рыжая Арыамарра и ее более старшая спутница. Шаман воспрянул духом и вкрадчиво произнес: — Арыамарра, ты говоришь с богами, если путь, указанный тобою, верен, то Анурам пошлет нам знак, и мы пойдем туда, куда ты указываешь! И я верю, там опасности не будет!

— Ага, — улыбнулась Арыамарра, — будет вам знак, на рассвете будет.

Орки склонили головы, а рыжая продолжила, обращаясь к своей старшей спутнице:

— Идем, Мил, мне еще за бубном успеть нужно.

Обе — девушка и девочка — исчезли, как будто растворились в воздухе. Ошарашенные орки некоторое время молчали, а потом набросились на Кирутырха:

— Как ты мог, ничтожный, усомниться в правдивости Арыамарры! Да как ты… — Упреки сыпались со всех сторон, но многие были согласны с этим шаманом. Если Арыамарра настоящая, а не самозванка — ведь «Говорящей» мог притвориться сильный маг, — то завтра будет божественный знак. Только самый старый шаман молчал, он многое знал и многое умел. Он увидел чуть приоткрывшиеся ауры этой рыжей девочки и ее спутницы, увидел и ужаснулся, таких аур не могло быть у людей, даже у самых сильных магов. Но убеждать остальных в том, что рыжая девочка действительно Арыамарра, он не стал, зачем показывать жемчуг ослам? Тем более она сама пообещала явить завтра знак богов, и тогда самые недоверчивые увидят, кто есть кто.

Два дракона зависли в межпространстве. Изумрудно-золотистый говорил золотисто-изумрудному:

— Мил, я возьму у Хрылака свой драконий бубен, он уже готов. Вот и будет этим недоверчивым оркам божественный знак. Если дракон с барабаном — для них знамение, то дракон с бубном будет вообще откровением!

Дракончик хихикнул, видно, представил себе реакцию орков на дракона с бубном.

— Этот упрямец сделал-таки бубен… — осуждающе покачал головой золотисто-изумрудный дракон.

— Мил, но он же обещал! Да ты и сама видела, что там делают мне бубен в подарок…

Листик и Милисента периодически заглядывали в Кочевье, столицу герцога Ырама Хрылака, старого орка, который после неудачного похода заскийского султана пообещал девочке бубен под ее драконьи размеры. В свое время он подарил Листику ритуальный орочий барабан. Этот барабан, красного цвета, высотой в человеческий рост, очень понравился Листику-дракончику. Сестры заглядывали к Хрылаку из межпространства не вместе, а по очереди, делая вид, что не знают о действиях друг друга.

— Листик! Ну зачем тебе два бубна?

— Как это зачем? Как это зачем?! — возмутилась девочка и даже запыхтела от возмущения. — Один маленький, а второй большой! Если я захочу танцевать, мне что, каждый раз ипостась менять? Да? Так же неудобно, а с большим бубном я смогу и драконом танцевать.

— Листик, — вздохнула Милисента, — пообещай мне, что не скажешь Хрылаку, что хочешь дудеть, а то он тебе под драконий размер и трубу сделает, и будешь ты дудеть по утрам, вызывая бродячих рыцарей на бой.

Сестры засмеялись, вспомнив менестреля Бертрана де Виллио, бывшего раньше рыцарем-драконоборцем, побежденного в честном бою страшным Дрэгисским драконом.

— Ладно, — вздохнула Милисента, — изобрази божественный знак, но недолго! Не забывай, у нас в десять аудиенция у султана.

— Ага, — кивнула Листик, — я успею. А ты там Шимбе скажи, чтоб она с девочками была наготове. Мы же должны солидно выглядеть на султанском приеме, вот и свита у нас будет соответствующая, чтоб у некоторых и мысли не возникало о том, что мы должны торжественно подползать!

— Листик, — засмеялась Милисента, — думаю, что когда мы на аудиенцию явимся с драгами, то все султанские придворные сами расползутся в разные стороны. Ладно, давай лети к Ыраму, передавай ему от меня привет. Да не опоздай на прием, а то увлечешься там…

Милисента только покачала головой, услышав «ага» Листика.

Солнце еще не поднялось, а весть о смерти походного вождя разнеслась по огромному орочьему лагерю подобно степному пожару. В таких случаях всем вождям племен и малых орд полагалось собраться на совет. Они и собрались, но в шатер почему-то не заходили. Свет, что давали факелы, уже стал сливаться с лучами яркого восходящего солнца, когда гомонящий лагерь накрыл необычный звук. Вернее, звук был знакомым, напоминал шаманский бубен, необычным была сила звука. Гул натянутой кожи и звон бубенцов был такой громкий, словно издавал эти звуки музыкальный инструмент больших размеров.

Бубен удерживал в руках (лапами их можно было назвать лишь с большой натяжкой) изящный изумрудно-золотистый дракон. Да и сама фигура дракона была скорее человеческой, чем драконьей, несмотря на хвост и крылья. Изумрудно-золотистый заиграл на бубне, полилась мелодия, нежная и ритмичная одновременно. Дракончик — именно дракончик, потому как это прекрасное создание совсем не напоминало больших и тяжеловесных драконов, — начал танцевать. Орки, затаив дыхание и замерев, смотрели на завораживающий танец плодородия и процветания, который исполняют на празднике Весны юные девушки-орчанки. Казалось, танцует не дракончик, а прекрасная девушка, даже не девушка, а язычок пламени, превратившийся в девушку.

Весь орочий стан, боясь пошевельнуться, любовался прекрасным зрелищем. А дракончик кружился и кружился, его тело немыслимо изгибалось, казалось, что это действо длится вечность, хотя прошло не больше пяти минут. Но вот на высокой ноте мелодия оборвалась, дракончик указал лапкой на восток и исчез.

Некоторое время царила тишина, а потом все орки разом заговорили, пытаясь выразить нахлынувшие на них чувства. Возле пустого шатра верховного вождя тоже царило оживление.

— Вот! Вот тот знак, о котором говорила Арыамарра! — кричало сразу несколько голосов. Некоторые возмущенно наседали на шамана-махинатора, который усомнился в истинности Арыамарры, тот пытался оправдаться:

— Но она непохожа на орчанку! Как может быть «Говорящей» эта девочка! Ее кожа золотистого цвета, совсем не похожа на нашу! И явилась она на совет не в славе и богатых одеяниях, а совсем голой! Да еще эта ее спутница! Кто она? Почему она старше Арыамарры? Почему «Говорящая» ее слушается? И она тоже была голой! Как может уважающая себя женщина, ну пусть девушка, предстать перед советом в таком виде?!

Большинство орочьих вождей и шаманов его слушало и кивало то ли с одобрением, то ли с осуждением.

— Как хочу, так и хожу!

Рыжая девочка появилась перед шаманом-скептиком, она была по-прежнему обнажена, в руках ее был бубен, не тот, большой, что был у дракона, а обычный шаманский. Девочка ударила в этот бубен, и мелодия полилась снова. И снова весь огромный орочий лагерь был накрыт волшебными звуками, а девочка танцевала. И снова будто изгибалось не тело, а язычок пламени. На этот раз танец длился не больше минуты, но лагерь снова затих, большинство орков хоть и не видели танцующей девочки, но музыка заставила всех опять замереть.

— Вот, — сказала остановившаяся девочка, она, похоже, сильно рассердилась и, топнув ногой, добавила: — Вот вам знак. Как хотите, так и понимайте, а если не поймете, Милисента объяснит тем, кто жив останется!

Листик исчезла, только непонятно как продолжавшийся звон бубенцов говорил о том, что она только что была здесь.

— Арыамарра! Вы не поняли, несчастные! Это была Арыамарра! — воздев руки к небу, где недавно еще танцевал дракон, провозгласил самый старый шаман.

— Но ее вид… — попытался возразить шаман орды Кирутырха. Старик не дал ему договорить, он закричал, все больше распаляясь:

— Это было испытание! Усомнившиеся недостойны! А ты не понял ее божественной сути! Она истинная «Говорящая»! Мы должны были узнать ее! Узнать и поклониться! А ты усомнился! И на усомнившихся падет гнев Анурам!

— А ее спутница? — робко подал голос один из молодых шаманов.

Старый посмотрел на него с сожалением:

— Ты слишком юн, чтоб быть шаманом орды, но этот твой недостаток со временем пройдет, а вот то, что ты глуп, никогда не пройдет! Ты не понял… — Старейший шаман обвел остальных взглядом. — Кто может сопровождать Арыамарру? Вернее, кого может сопровождать она?!

— Неужели это была сама Анурам?! — одновременно выдохнули несколько орков.

Старый шаман важно кивнул.

— Но танец дракона… Это же танец плодородия и процветания. Что он должен означать? — почтительно обратился к старику еще один шаман из молодых.

— Процветание народа орков на плодородных землях, — важно кивнул старейший шаман и так же важно добавил: — Если мы пойдем туда, куда указал дракон! Если же нет, то вызовем гнев Анурам! Она не хочет войны между орками Таренги и Оркании! И она послала к нам «Говорящую»!

— Но скальные химеры! — не сдавался шаман орды Кирутырха. — Как мы пройдем Хальское ущелье?

— К нам пришла Арыамарра и сама Анурам! А мы их не узнали! Но богиня милостива, она явила нам свой знак — дракона, танцующего орочий танец! С шаманским бубном! А мы опять усомнились! Тогда богиня еще раз послала к нам Арыамарру! Это было последнее предупреждение! Я стар, но не хочу, чтоб гнев Анурам пал на мою голову и головы моих детей и внуков! Мы идем туда, куда указала Арыамарра! — Последние слова шаман произнес с нажимом, глядя на вождя своей орды.

Его слова если и не убедили всех, то стали решающими, на следующую ночевку объединенная орда Таренги остановилась уже на другом месте, ближе к горам.

Когда через месяц орочья орда подошла к Хальскому ущелью, там было совсем мало скальных химер, да и те в виде полуобгоревших тушек, большинство же этих тварей были превращены в пепел. Пять драконов — грозная сила. Выполнить обещание Арыамарры Листику помогли Милисента, Рамана и Тайша, ну и Усимт тоже. Если последний развлекался прицельным сжиганием, то Рамана и Тайша просто прошлись стеной огня. Они спешили, у каждой из них в академии была вторая пара, и развлекаться им было некогда. Так что на долю Листика и Милисенты пришлось всего несколько химер. Впрочем, у них тоже была вторая пара, а магистр Клейнмор строго спрашивает за опоздания, не так, как мэтр Маритининиэль эл Драконион, у которой королева и принцесса отпросились с занятия по целительству, сославшись на важные государственные дела.

ГЛАВА 22

Большой султанский прием и все, с ним связанное

На палубе «Колдуньи» царило оживление. Милисента собиралась на большой султанский прием. Она решила, что королеве такой страны, как Зелия, неприлично будет заявиться на подобное торжественное и официальное мероприятие только с Листиком. Необходима пышная представительная свита. Вот Милисента и собирала такую свиту из тех, кто был под рукой, то есть из пассажиров и офицеров «Колдуньи». Эльфийки оделись в роскошные платья, купленные еще в Альбионе, точнее, оделись Синта и Миримиэль, а Ирэн демонстративно вырядилась, как на войну: облегающий черный кожаный костюм, множество различных кинжалов, метательных звездочек и стрелок. В общем, полная экипировка идущего на дело убийцы из клана Мягко Ступающих. Каратто надел роскошный камзол, Броунс и Грентон блистали парадной формой офицеров флота ее величества королевы Альбиона. Смущающийся Рен на их фоне выглядел крайне бедно: у него был только походный костюм. Сама Милисента, как обычно, была в бежевом замшевом костюме. Шимба, Усимба и Дирка с драконьим спокойствием смотрели на эту суету, на них были кольчужные фартуки, спереди закрывавшие их от горла до колен, а сзади стянутые ремнями по гребню. Кольчужные колечки блестели на солнце, одеяние драгов смотрелось очень нарядно, но, кроме них самих и Листика, никто не знал, что это не парадная одежда, а боевой доспех. В суматохе сборов не принимала участия и Лунилимо, она стояла у фальшборта и ждала Листика. Милисента вернулась еще до рассвета, а ее сестра где-то задерживалась.

— Не переживай, вернется твоя подружка. — Ирэн подошла к Лунилимо и встала с ней рядом.

— Ага, — ответила девочка, было видно, что она очень волнуется. — Милисента вон уже давно вернулась, а Листика все нет и нет!

— Луни, ты уже совсем как Листик отвечаешь, — улыбнулась темная эльфийка.

— Ага! — вместо своей подружки ответила рыжая девочка, выпрыгнувшая из моря на палубу корабля.

Лунилимо укутала Листика в большое махровое полотенце, а Милисента строго сказала:

— Только тебя ждем! Все остальные уже готовы! Одевайся быстрее, и пойдем, нам опаздывать нельзя, обещали к десяти, значит, надо быть точно к десяти…

— Ага, точность — вежливость королей, ваше божественное величество! — захихикала Листик, натягивая штанишки. Если Лунилимо ждала подругу с большим махровым полотенцем, то Рен, как верный оруженосец, кроме пояса с ножами держал одежду девочки, выглаженную и аккуратно сложенную. А Листик, пока одевалась, хихикая, рассказала, как она изображала для орков «божественное знамение» и за кого они приняли Милисенту.

— Да уж, Милисента, ты решила: если притворяться, то уж с истинно королевским размахом. Листик была скромнее, на Гран-Приоре изображала Найду, хоть и богиню, но все же подчиненную Посаданума, а ты, Мил, решила не мелочиться — стала сразу Анурам! Верховной орочьей богиней! — усмехаясь, сказала Ирэн, но в ее голосе звучало уважение.

— Никого я не изображала, а если орки решили, что увидели свою Анурам, то это их проблемы, — ответила Милисента, пожав плечами. — Я здесь совершенно ни при чем.

— Ага, они решили, что это не она меня сопровождает, а я ее, а поскольку я Арыамарра, то могу сопровождать только богиню, — пояснила Листик и, хихикнув, добавила: — А так как я уже общепризнанная и заслуженная Арыамарра, то сопровождать какую-то второстепенную богиню мне не положено. Несолидно!

— А что, вполне правдоподобно, — кивнула Ирэн, — ауры у вас очень похожи. И если Листик Арыамарра, то ты, Милисента…

— Анурам! О, великая Анурам! Прости недостойного, что не признал сразу! О горе мне, горе! — басом заголосил Ыраламыр, тоже находившийся на палубе, затем с громким стуком распростерся ниц. Упал-то он тихо, но, приложившись лбом о дощатый настил, сделал сильный «бум». Вслед за ним растянулись остальные орки абордажной команды, как бывшие на верхней палубе, так и выскочившие на шум и крики своих соплеменников. Милисента растерянно оглянулась, не зная, как на это отреагировать.

— Ага! Не только мне одной страдать! — удовлетворенно заявила Листик и ехидно добавила: — Теперь тебе ходить будет трудно, они мешать будут, воздавая почести на каждом шагу! Куда ни ступишь, везде орки лежат!

— Первый раз слышу, чтобы богиня страдала оттого, что она богиня! — развеселилась Ирэн, остальные эльфийки тоже заулыбались.

— Ну какая я богиня! — развела руками Милисента. — Какая я богиня? Вот явится настоящая Анурам…

— Скажешь, что замещала ее… Ну временно выполняла обязанности во время ее отсутствия, — присоединилась к всеобщему хихиканью Листик. — Ну чтоб ее место никто не занял!

Но Милисенте было не до смеха. Она скомандовала:

— Ыраламыр, встал! Немедленно! Собрал своих абордажников и занялся делом! В наше отсутствие ты остаешься старшим на корабле! Остальные построились! Вперед!

Милисента открыла портал в султанский дворец. Первыми шагнули в него Листик и Лунилимо, за ними шеренгой пошли драги. Когда все скрылись в сером облаке телепорта, туда вошла Милисента, напоследок погрозив пальцем замершим оркам. После того как переход закрылся, Ыраламыр с шумом выдохнул. На вопросительные взгляды людей-абордажников — оркам-то все уже было ясно — Ыраламыр пояснил, покаянно опустив голову:

— Анурам, наша великая богиня! Она пришла к нам под именем Милисенты! Как же я раньше не догадался! У нее верховой дракон! Разве может простая смертная, пусть даже очень сильный маг, владеть огнедышащим драконом!

— А Листик? — спросил кто-то из людей.

— Листик ее сестра! Она не просто Арыамарра, она младшая богиня!

— А леди Тайша? И еще две девушки — Рамана и Саманта? — последовал еще один вопрос.

— Они — свита богини, поэтому у них тоже есть драконы. — У Ыраламыра на все был обоснованный ответ.

— Это правильно, — заметил Тремаз, абордажник-человек, — некрасиво получится — богиня впереди на драконе, а ее свита за ней пешком бежит. А когда у всех драконы, то это правильно и демократично.

Орки посмотрели на него с осуждением — так говорить об их богине и ее свите! А Тремаз пожал плечами: мол, ну и что, что богиня? Наниматель не хуже других, а во многом и лучше. Главное, чтобы деньги вовремя платила. Хотя сам Тремаз теперь уже не совсем наемник, он чувствовал, что его связывало с Милисентой и Листиком нечто большее, чем договор найма, и он, старый циник, будет драться за этих девочек так, как ни за кого и никогда не дрался, драться насмерть! Он оглянулся на своих товарищей-людей и встретился глазами с Трапыром, тоже наемником с Граона. Тот кивнул, видно, испытывал то же самое.

Должность султанского глашатая только с первого взгляда кажется незначительной. На самом деле она очень важна и ответственна! Ведь кроме обязательно приглашенных существовала квота тех, кто желает попасть на большой прием без приглашения, в надежде, что султан рассмотрит его просьбу и, возможно, окажет милость, что-то из просимого да и выполнит. А попасть в зал большого приема можно только с разрешения султанского глашатая, вернее, только после того, как глашатай объявит имя вползающего, потому что в зал можно было только вползти. Такой проситель полз до тех пор, пока султан не разрешал ему подняться и стать к стенке. Встать к стенке зала больших приемов — это было султанской милостью, потому как неугодного могли и выбросить из зала, причем выбросить по частям. Но сегодня, слава Единственному, никого не выбросили, всех поставили к стенке. Это тех, кто был официально приглашен. Оставались еще официально не приглашенные просители, они толпились у дверей, заискивающе заглядывали в глаза глашатаю и с большим почтением предлагали ему подарки. Вообще-то должность называлась не «глашатай», а «министр — распорядитель церемоний», и определять очередность неприглашенных просителей входило именно в обязанности этого министра-глашатая. Понятно, что должность была не только ответственная, но и очень хлебная.

Султанский глашатай с удовольствием рассматривал перстень, преподнесенный ему в качестве подарка первым незарегистрированным кандидатом на вползание. Было почти десять, из официально приглашенных оставался всего один посетитель, вернее, посетительница, королева какого-то государства, судя по тому, что ее поставили последней в официальную очередь, — крайне незначительного. Но ее еще не было, поэтому распорядитель церемоний решил начать запускать официально не приглашенных. Вообще-то большой султанский прием начинался через час после восхода солнца — такова была традиция. Но первые полтора-два часа султан дремал, поэтому заползали просители с мелкими просьбами. Эти прошения, чтобы не беспокоить солнцеподобного, рассматривал великий визирь и решал, удовлетворить или нет. Потом, когда султан уже вполне проснулся и мог адекватно реагировать на просителей, запускали особо важных с не менее важными просьбами, а в конце шли уже все остальные, в том числе незарегистрированные, кто там их считает, скольким неофициально назначено, списки-то у султанского министра — распорядителя церемоний! Поэтому можно облагодетельствовать и пропустить одного-двух незарегистрированных сверх квоты, не забыв, естественно, и про себя. Удовлетворенно хмыкнув, глашатай уже собрался было приоткрыть большую дверь и объявить очередного просителя. Открывать дверь полностью не разрешалось, министр-распорядитель должен был объявлять вползающего через маленькую щелочку громадных дверей так, чтобы самому султана не видеть, и так, чтобы султан его тоже не видел, иначе пришлось бы уже глашатаю падать ниц. Но приоткрыть дверь министр-распорядитель не успел.

Немного в стороне от толпы ждущих просителей возникло странное белесое облачко. Из него вышли, взявшись за руки, две девочки. Одна черненькая, с внешностью типичной уроженки Эпира, в скромном платье, а вторая… Рыжая и в узких штанах! Эти две детали удивленный взгляд глашатая отметил в первую очередь, а потом он с изумлением, переходящим в негодование, увидел у этой девочки на поясе ножны с двумя большими ножами! Такое нарушение! Ведь на прием к султану приходить с оружием категорически запрещено! А девочка шагнула к министру, собираясь отодвинуть того с дороги, так как глашатай застыл, не в силах пошевелиться от страха: за девочками из облачка вышли три огромных чудовища! Похожие на вставших на задние лапы маленьких драконов, они были одеты в кольчуги, а в руках держали что-то похожее на большие сарлы!

— Листик, это министр — распорядитель церемоний, он должен объявить о нашем прибытии, — произнес мужчина в роскошном венисийском камзоле, тоже вышедший из облака.

С ним были еще двое, одетые в незнакомые одежды, но, судя по их единообразному покрою, нечто вроде военных мундиров. За мужчинами вышли три девушки. Две из них были в красивых платьях, пусть и необычных для султаната, а третья… Глашатай с ужасом узнал в этой миловидной темной эльфийке сурового убийцу из самого страшного клана дроу, или, как они себя сами называли, дарков. Убийцу из страшного клана Мягко Ступающих! Только они так одевались!

— Чего стоим? — Вопрос задала девушка в замшевом брючном костюме, она вышла из этого странного облачка последней. — Мы как раз вовремя успели, нехорошо заставлять султана ждать!

— Мил, Каратто говорит, что вот этот должен объявить, что мы пришли, а только потом мы можем войти, — пояснила рыжая девочка, ткнув пальцем в перепуганного глашатая.

— Да, без объявления неприлично, — согласилась Милисента и сделала замечание девочке: — Листик, пальцами тыкать тоже неприлично.

— Мил, а чем мне в него тыкать! — возмутилась девочка. — Не ножом же! Могу, конечно, ногой пнуть!

Затем рыжая очень непочтительно, можно сказать, крайне нахально, толкнула застывшего глашатая:

— Ну чего стоишь? Объявляй давай!

Министр — распорядитель церемоний только затряс головой, не в состоянии произвести какое-либо другое действие.

— Ага! Шимба, помоги ему, — кивнула рыжая девочка одному из чудовищ.

— Ага! — копируя нахалку, ответило чудище и подняло глашатая за шиворот. Тот широко разинул рот, не в силах вымолвить ни слова.

— Королева Милисента и принцесса Листик, со свитой! — торжественно произнесла рыжая, поясняя, что надо сказать, потом показала на дверь.

Два других чудовища широко распахнули тяжелые двухстворчатые двери, и Шимба вбросила в зал министра.

Султан Ваштанарам Седьмой, повелитель всех истинных последователей Единственного, владыка всех Заскийских земель, владетель гор Таренги, степей Оркании, властелин вод Гуланского океана и прочая и прочая, восседал на троне и благосклонно кивал торжественно подползавшим к трону участникам большого султанского приема. Выразившие свои верноподданнические чувства и не менее верноподданнические просьбы отползали и становились вдоль стены просителей. Вдоль других стен расположились придворные, чье присутствие на большом султанском приеме было обязательно. У трона стояли султанские сарламы — воины гвардии. К удивлению присутствующих, на сегодняшнем приеме среди султанских телохранителей не было ни одного орка. А как известно, именно им султан доверял больше всего, и в отличие от гвардейцев-людей именно среди них большинство было магами. Знающие тихонько шептали тем, кто еще не знал: гвардию султана покинули все орки. Некоторые даже рассказывали, что видели, как кавалькада орков-сарламов ночью уходила из Яфры. Это было удивительно, необычно и страшно! Оркания составляла почти половину территории Заскийского султаната. И вот теперь множились очень пугающие слухи — Оркания перестала признавать султана своим правителем! А это значило, что врата, открывающие путь в мир Таринт, теперь для купцов султаната недоступны. Вернее, доступны, но уже за деньги, и деньги немалые. Словно подтверждая эти слухи, глава купеческой гильдии был необычайно мрачен. Он-то знал правду. Вчера после обеда его посетила девушка с пшеничными волосами, и после разговора с ней почтенный Бараманакер ун Тартум стал очень мрачным и в таком виде пребывал до сих пор. С девушкой он говорил более двух часов. Как она попала в кабинет и как ушла, никто не заметил, но слуги, носившие в кабинет кофе и сладости, ее видели, так что сомнений в том, что посетительница у главы торговой гильдии была, ни у кого не возникало. Но мало кто знал, что в казармах орочьей части гвардии так же неизвестно откуда появилась рыжая девочка в сопровождении двух сарламов султана. Она пробыла там всего десять минут, а когда исчезла таким же непонятным образом, как и появилась, орки султанской гвардии заявили капитану, что покидают службу, и стали собираться в дорогу. Мало кто знал, что Листик не только посетила казармы гвардии, она еще и пробежалась по орочьим кочевьям Оркании, племена которой признавали власть султана, правда, весьма условно. А теперь перестали признавать вообще — вести оттуда были получены голубиной почтой перед самым большим султанским приемом. Но по внешнему виду султана нельзя было определить, что он опечален этими известиями, его бесстрастное лицо выражало только надменное величие.

Большие тяжелые двери, обычно чуточку приоткрывавшиеся, чтобы глашатай мог прокричать имя очередного посетителя и чтобы этот посетитель мог вползти в зал приемов, с треском распахнулись настежь. Глашатай влетел в зал, упал на четвереньки и, не меняя позы, проблеял:

— Кор… Ми-и-и… При… Ли-и-и!

— Ты это что сказал! Ты как объявляешь! — громко и разгневанно произнесла рыжая девочка, появившаяся в дверях.

Но не она вызвала испуг всех присутствующих на большом приеме. За ней стояли три ужасных чудища. Высотой в два человеческих роста, затянутые в кольчуги, чудища держали в руках огромные сарлы и устрашающе скалили зубы (на самом деле, драги смущенно улыбались). В повисшей тишине девочка скомандовала:

— Давай объявляй! Королева Милисента и принцесса Листик, со свитой!

— Ккк… О-о-о-ева Ми-исета и Ппп… Ли-и-и… ик-ик-ик, — начал, заикаясь, глашатай, но так и не смог произнести.

— Ладно, свободен, сама объявлю, — вздохнула рыжая и громко сказала: — Королева Милисента! Мил, иди сюда, а то они не поймут, что королева — это именно ты.

К девочке подошла девушка в светло-коричневом замшевом охотничьем костюме с двумя мечами за спиной. Ее волосы цвета спелой пшеницы были уложены в красивую прическу, в отличие от непокорной огненно-рыжей шевелюры девочки.

— Ага! — удовлетворенно кивнула рыжая и продолжила: — И ее сестра, принцесса Листик! Это я, если кто не знает. Будем знакомы! Со свитой…

Листик стала представлять всех, кто с ней пришел. Когда она закончила, глашатай снова громко икнул. Девочка строго у него спросила:

— Ты чего вмешиваешься? Сам объявить нормально не можешь, так другим не мешай! Свободен! — добавила она, а драги громко щелкнули зубами, им, видно, стало скучно. Министр — распорядитель церемоний тоже вздрогнул и, не вставая с четверенек, быстро побежал в сторону.

— Чего это он? — тихонько спросила девочка-эпирка.

— У них так принято, — шепотом, но так, чтобы слышали все, ответила Листик. — К султану положено приближаться ползком, медленно и торжественно, а уходить быстро, наверное, тоже ползком. Вот он так и побежал, не вставая. Луни, этикет — серьезная штука! Понятно?

— Ага! — ответила девочка-эпирка и тут же спросила: — Этикет — это когда ползком?

Но Листик не ответила, она обратила внимание на султана, продолжавшего с величественным видом сидеть на троне. Ему было безумно страшно при виде драгов, но он сохранял лицо, хотя вполне возможно, что это он просто окаменел от ужаса. А Листик в наступившей тишине вместо полагающихся славословий султану гневно заявила:

— Что ж ты обманываешь! Говорил, вас много будет, а сидишь один! На таком большом троне вас бы трое поместилось! А вы, наверное, никак места поделить не можете! Сидите там и толкаетесь! Вот ты и пришел сегодня один!

— Листик! — укоризненно сказала Милисента, но девочка еще более гневно закричала:

— Ты куда остальных дел? Признавайся!

— Мы, повелитель всех истинных последователей… — начал султан, но девочка его перебила:

— Он опять вывернуто пьяный! — Девочка укоризненно покачала головой и, обращаясь к сестре, добавила: — Мил, похоже, он не просыхает… Может, и этого поменяем, как царя в Эпире?

— Ик! — подал голос лежащий у трона глашатай. Убегая от страшных чудовищ, он направился не от трона, а к нему, а поскольку бежал на четвереньках, то приложился лбом о каменное подножие.

— Похоже, они все здесь такие. Прямо с утра пьянствовать начинают! — возмутилась девочка и кого-то передразнила: — Вам назначено на десять! Раньше нельзя, но и опаздывать не полагается! Мил, они так поздно назначили, чтоб с утра успеть выпить! Но, видно, перестарались!

Строгий взгляд Листика прошелся по стоящим вдоль стен. Те, на кого падал этот взгляд, непроизвольно ежились. Было что-то пугающее в глазах девочки, так смотрит большой хищник, оценивая, стоит ли гнаться за дичью или она слишком ничтожна для него. Даже султанские сарламы почувствовали страх.

— Листик, мы же сюда договор пришли заключать, а не менять султанов и гонять этих достойных людей, — успокаивающе сказала королева Милисента, рассматривая придворных и при этом очень ехидно улыбаясь.

— Ладно, Мил, давай заключать. А после заключения договора посмотрим, какое нам угощение на этот раз приготовили! — Девочка посмотрела на великого визиря, стоящего с правой стороны от трона. Тот приложил руку к сердцу и поклонился девочке. Листик благосклонно кивнула, но потом, оглядев жмущихся к стенам придворных, заявила: — А если они со своим султаном откажутся договор заключать! Можно будет их…

— Тогда и погоняешь, — кивнула королева и, как бы оправдываясь, что совсем не вязалось с ее величественным видом, произнесла, обращаясь к перепуганным придворным: — Прошу извинить мою сестру, она давно на козлов не охотилась, потому ей сейчас при виде вас очень трудно удержаться.

— Ваше величество, все уже готово, вот. — Визирь протянул два свитка. — Все ваши требования учтены и приняты нами, осталось только поставить высочайшие подписи!

Милисента улыбнулась. Экземпляры договора были те, что она вчера передала, все условия были приняты безоговорочно, изменять их и не пытались. Девушка стремительно переместилась к визирю, взяла у него договоры и так же стремительно поднялась к султану, неподвижно сидящему на троне.

— Подвиньтесь, солнцеподобный, не заставляйте даму стоять! — Милисента уселась рядом с султаном на широком троне и протянула ему один экземпляр договора. — Подписывайте!

Пока онемевшие придворные на это смотрели, а замершие со своим оружием сарламы думали, что предпринять, перед ними, перекатываясь с пятки на носок, прошлась девочка. Ее мягкая, почти ленивая походка и заложенные за спину руки не вязались с порывистым предыдущим поведением, рыжая девочка явно кому-то подражала.

— Смирно! — скомандовала Листик, как фельдфебель на плацу. Сарламы от неожиданности вытянулись еще больше. Девочка удовлетворенно кивнула: — Неплохо, неплохо. Еще бы посмотреть, как вы строем ходить умеете. Да, но вы сейчас на службе. Пост покидать нельзя! Хотя у тебя хват неправильный, ты свою глефу держишь так, что ее очень легко выбить! Вот, смотри!

Девочка сделала неуловимое движение, и оружие сарлама зазвенело по полу. Гвардеец только хлопал глазами. Девочка подняла широкий меч, насаженный на древко, как у короткого копья, и протянула сарламу:

— На, держи свою глефу!

— Ваше высочество. Это не глефа! Это сарл! — осмелился возразить султанский сарлам.

— Хм, а в чем разница? — заинтересовалась Листик.

— Форма лезвия другая и заточка. Древко короче и сделано из железного дерева, поэтому на него можно принимать удары меча, — пояснил сарлам.

— Покажи! — потребовала девочка.

— Солнцеподобный, вы не возражаете, если Листик временно позаимствует вашего телохранителя? Пусть девочка развлечется, все ж лучше, чем если она ваших придворных гонять будет, — отвлеклась Милисента от подписывания договора.

Султан, перевернув очередную страницу, поднял голову и ворчливым тоном заявил:

— Ваша сестра, ваше величество, и так уже лишила меня половины гвардии. Так что одним больше, одним меньше…

Листик, не став дожидаться разрешения султана, вытащила сарлама в центр зала, выхватила ножи и атаковала. Воин завертел сарлом, отражая удары, потом перешел в атаку сам. Некоторое время в зале раздавался звон сталкивающегося оружия, девочка и гвардеец были настолько быстры, что их силуэты казались смазанными тенями. Телохранители, стоящие у трона, смотрели на этот поединок с одобрением, даже с некоторым восхищением, но при этом подозрительно косились на девушку, сидевшую на троне рядом с их повелителем, — не собирается ли она его под шумок зарезать? Хотя вряд ли они успеют этому помешать, та стремительность, с которой девушка прошла мимо них, говорила об очень хорошей подготовке, специфической подготовке! Да и три чудовища, стоящие недалеко от трона, внушали не меньшие опасения, если они вздумают атаковать, то противопоставить им будет нечего. Сарламы-маги видели, что и от магического воздействия эти три гигантские ящерицы хорошо защищены. Была еще девушка-дарк, по всем признакам из клана наемных убийц, но она стояла спокойно. От ее атаки султана можно хоть заслонить, а как заслонить от защищенного кольчугой такого массивного бойца в два человеческих роста? Он же сметет с дороги и не заметит! Тем более кольчуги этих чудищ больше напоминали пластинчатые панцири — настолько мощными были их кольца.

Султан, с интересом наблюдавший за фехтовальной дуэлью Листика и своего телохранителя, спросил у Милисенты:

— Ваша сестра, ваше величество, где-то обучалась?

— Обучается, она студентка четвертого курса зелийской академии Магических Искусств, боевой факультет, как, впрочем, и я.

— Как? Вы тоже студентка? — изумился султан.

— Да, и обучаюсь на общих основаниях, в группе с другими студентами, — улыбаясь, ответила Милисента. — Вы, солнцеподобный, не отвлекайтесь, подписывайте!

Султан вздохнул и перевернул следующую страницу договора. А его телохранители немного расслабились. Эта девушка вроде не собирается зарезать или каким-либо другим образом прибить их повелителя. Сарламы, все же поглядывая в сторону трона, сосредоточили внимание на своем товарище и зелийской принцессе. А те еще увеличили темп, гвардеец уже не успевал за стремительно двигавшейся девочкой. Милисента и султан, закончив подписывать договор, теперь тоже смотрели на поединок. Султан, как ни странно, все видел, похоже, он тоже обладал магическими способностями или у него был сильный амулет. Девочка еще увеличила темп, она маленькой кометой вертелась вокруг уже начавшего выдыхаться сарлама.

— Листик, довольно, — тихо произнесла Милисента.

Девочка отпрыгнула в сторону от тяжело дышавшего гвардейца и отсалютовала ему своими ножами, он тоже поднял свой сарл в приветствии. Улыбающаяся Листик сказала сарламу:

— А у вас неплохо получается, техника очень хорошо отработана, но вот скорость…

— За вами, принцесса, угнаться невозможно, — поклонился телохранитель, а Листик подошла к нему, взяла его сарл, перехватила обеими руками и закрутила мельницей, лезвие образовало светящийся круг. Остановившись, Листик показала, как она держит древко оружия:

— Вот так держать надо, у вас хват очень широкий, широкие удары делать хорошо, но фехтовать неудобно.

Девочка снова затанцевала, сарламы внимательно за ней наблюдали. Каскад выпадов, защитных стоек и уходов с линии атаки воображаемого противника был красив и грациозен. Он вызвал восторг у султанских гвардейцев, о чем ясно говорили их обычно бесстрастные лица. Остановившись, девочка протянула сарл гвардейцу. Тот, приняв оружие, низко поклонился:

— Спасибо, принцесса!

— Всегда пожалуйста, — засмеялась Листик и, повернувшись к трону, спросила: — Мил, ты закончила?

— Ага, закончила, — сообщила улыбающаяся Милисента. Встав с трона, она сбежала к девочке, и обе изобразили общий поклон.

Султан тоже поднялся и спустился с возвышения, на котором стоял трон, подошел к Листику и поцеловал ей руку, после чего поцеловал руку Милисенте.

— Прошу извинить мою невежливость, ваша свита, гм, несколько выбила меня из колеи, — произнес Ваштанарам Седьмой, косясь на драгов.

Милисента благосклонно кивнула, а Листик смутилась. Этим она в свою очередь смутила султана, который не ожидал подобной реакции на свою галантность. К султану подошел визирь и, наклонившись к его уху, стал что-то говорить. Ирэн, напугав остальных придворных, засмеялась.

— О! Принцесса, прошу меня извинить! Я не предупредил солнцеподобного о том, как положено отдавать вам почести. Я уже исправил эту свою оплошность и приказал накрыть для вас и вашей свиты стол в большой гостиной, но, к сожалению, нам не удалось приготовить мороженое. — Визирь поклонился девочке и покаянно развел руками. Улыбнувшись, он добавил: — Но я приказал доставить самые лучшие сладости!

— Ага, — Листик посмотрела на свою сестру.

Та махнула рукой:

— До вечера мы свободны, так что можешь принять приглашение уважаемого Аруддина зах Айдабакара. Но не увлекайся, мы пробудем в Яфре еще три дня…

— Ага! — обрадовалась рыжая девочка.

— Вот и я о том же, — строго сказала Милисента и добавила, обращаясь к визирю: — Надеюсь, у вас хватит сладостей, чтоб удовлетворить ее аппетит?

В кабинете Аруддина зах Айдабакара у окна стояли сам визирь и султан. Они наблюдали за удаляющимся кораблем с громадой белоснежных парусов. Визирь вздохнул:

— А вообще-то она симпатичная и очень обаятельная!

— Кто? Королева? Да, очень красивая и умная девушка. Ты знаешь, Аруддин, у меня с ней была еще одна беседа, мы о многом договорились, так сказать, в частном порядке. Жалко, конечно, что Орканию мы потеряли, но нашествие диких орков она каким-то образом предотвратила.

— Да, солнцеподобный, только не она, а принцесса. Эта симпатичная и очень обаятельная девочка! Я получил донесение от наших агентов из орды Таренги — слова этой девочки оказалось достаточно, чтобы орда пошла обратно. И не просто обратно, а за горы…

— Это значит, что земли в предгорьях освободились?

— Нет, солнцеподобный, там остались оседлые орки, и их достаточно, чтобы удержать предгорья. А если мы попытаемся все-таки туда войти, то против нас поднимется вся степь! Так что пускай все так и останется, не в наших интересах пытаться изменить сложившееся равновесие. Кстати, положение наших купцов не так уж и плохо, как они пытаются представить. Взамен утраченных врат в Таринт и разрешения пользоваться Яфрскими вратами для венисийцев королева Милисента открыла доступ нашим негоциантам на Крионскую равнину.

— Но как же венисийцы? — удивился султан. — Они что, пропустят наших купцов через свой город в Крионские болота?

— Пропустят, — усмехнулся визирь. — Милисента им самим перекрыла путь туда, поселив на северном берегу Крионского озера народ, три представителя которого были на приеме. Этот народ признал своей правительницей принцессу.

— Да кто же она такая, эта рыжая девчонка?! Только не говори опять, что она симпатичная и очень обаятельная! Для того чтобы ей беспрекословно повиновались орки и эти чудовища, этого недостаточно! — Султан содрогнулся, вспомнив ужас, который охватил его при виде драгов, появившихся на большом приеме. Ваштанарам Седьмой в волнении пробежался по кабинету и, вернувшись к окну, глянул на те места, где еще недавно были башни, нервно сглотнул и продолжил: — Да, я согласен, она очень сильный маг! Очень! Но этого недостаточно, чтобы орки…

— Она не человек, так же как не человек и ее сестра, — перебил своего султана визирь, он произнес эти слова так, будто заколачивал гвозди.

— Ты хочешь сказать, что эта девочка на самом деле орочья «Говорящая»?

— Это признали все три орды Оркании и орда Таренги. Мало того… — Визирь достал из стола сложенный лист бумаги, исписанный мелкими буквами. — Вот, донесение нашего агента… Мы готовились отражать набег, а шла вся орда… Сами понимаете, солнцеподобный, когда за их спинами семьи и стада, орки дерутся, как бешеные. Я не знаю, сумели ли бы мы отбиться в этот раз…

— Но, Аруддин, орки нашего пограничья…

— Они бы не выстояли, слишком неравны силы. Все три орды Оркании могут выставить меньше пятой части того, что выплеснулось из Таренги…

— И куда оно все делось? — криво усмехнулся султан.

— По приказу принцессы Листика они развернулись и пошли за горы. В Таренге тоже орки остались, но едва ли восьмая часть того, что было, то есть орда, соизмеримая с одной из орд Оркании. А приказ — заметьте, солнцеподобный, именно приказ — принцессы был подтвержден божественным знамением.

Султан вопросительно посмотрел на визиря, а тот, усмехнувшись, кивнул:

— Да, солнцеподобный, дракон! Дракон, танцующий на этот раз с бубном.

— Тот же самый? — спросил Ваштанарам. Визирь кивнул. Султан задумчиво произнес: — Выходит, и драконы, и эта Арыамарра действуют на стороне зелийской королевы.

Визирь молча достал еще один лист бумаги и передал своему султану, тот взял и начал читать, время от времени хмыкая. Вернув документ, Ваштанарам спросил:

— Из этого следует, что королева, принцесса, канцлер и эта, четвертая — драконьи всадницы?

— Да, солнцеподобный, — ответил Аруддин зах Айдабакар ун Релсох, — эти девушки — драконьи всадницы, кроме того, они еще и очень сильные маги!

Оба мужчины синхронно посмотрели на стену дворца-крепости, лишенную башен. Визирь продолжил:

— На Гран-Приоре они сошлись в бою с неизвестными, пытавшимися захватить Таргонские острова. Как выяснилось, те тоже были драконьими всадниками. Там была большая битва, и молоденькие девушки победили. И эта ненароком оброненная принцессой фраза о том, что они поменяли царя в Эпире… Да, солнцеподобный, я послал людей выяснить, что же там произошло. Кстати, не все венисийские купцы имеют доступ к контролируемым нами вратам, а только получившие разрешение Милисенты. Остальным дорога сюда будет закрыта.

— Гордые венисийцы с этим согласились? С тем, что кто-то дерзнул им что-то запрещать?

— Им ничего другого не оставалось, вернее, Милисента не оставила им выбора. Северный берег Крионского озера не просто под ее контролем, тот район включен в состав королевства Зелия, над Таргонскими островами объявлен протекторат, тамошние пиратские адмиралы произведены в дворянское достоинство, а правительницей объявлена принцесса Листик…

— Так она не только Арыамарра орков, она еще и принцесса пиратов! — хмыкнул султан. — И что ты там говорил о том, что принцесса и королева не люди?

— Я увидел их ауры, когда они уходили отсюда, в нашу первую встречу. Не знаю, случайно это получилось или было сделано преднамеренно. У людей, даже у самых сильных магов, не бывает такой ауры. И их эта способность появляться из ниоткуда и так же уходить… — начал делиться своими наблюдениями Аруддин, но султан его перебил:

— На прием, как мне доложили, таким вот образом пришла вся их свита…

Визирь покачал головой. Султан кивнул Аруддину, тот продолжил высказывать свои догадки:

— Это явление описано в древних трактатах, называется «телепортация». Маги древности владели этим искусством, но построение телепортационного портала требовало огромных энергетических затрат. К тому же такой переход можно проложить в место с уже известными координатами. А королева Милисента и принцесса Листик ходят туда, куда хотят, как будто видят куда. Мои агенты из стойбищ орочьих орд донесли, что в ночь накануне большого приема принцесса там побывала с вашими бывшими сарламами, везде побывала! Вы, солнцеподобный, понимаете, что это значит? Свою свиту эти сестры могли точно так же провести с собой, как принцесса водила этих двух орков. Мне неизвестно, какое количество людей или кого еще королева и принцесса могут с собой привести. Это может быть отряд воинов или те чудовища!

Султан содрогнулся, представив себе эту картину, потом, снова глянув на остатки башен, спросил:

— Аруддин, ты хочешь сказать, что не только принцесса, но и королева Милисента — Арыамарра?

— Видите ли, солнцеподобный, Арыамарра при всех своих способностях или возможностях — это обычный человек или орк, а наши венценосные знакомые демонстрируют то, что под силу только богам… Вот. — Визирь достал еще один маленький листочек бумаги, которые использовались как письма голубиной почты. — Вот! Шаманы орды Таренги признали в Милисенте свою верховную богиню. Я не знаю, что и думать!

— Но… Она же королева и в первую очередь заботится о своем королевстве! Тот договор, что она подготовила, об этом ясно говорит! — растерянно проговорил султан. — Будет ли так вести себя богиня?

Визирь только пожал плечами, как бы показывая — разгадать замыслы королевы Милисенты, богиня она или нет, не в его силах. А Ваштанарам невпопад сказал:

— Во время последней нашей встречи королева Милисента передала письмо от Зиланы. Девочка таки вышла замуж, а советник Мараторн оказался предателем, ведь это он предложил ту идею с женитьбой моей младшей дочери, говорил, что у него уже все договорено и князь Алекс ждет не дождется! А сам сговорился с пиратами. Бедная девочка! — вздохнул султан.

Визирь тоже вздохнул, сочувственно. Потом спросил:

— Зилана попала к пиратам? Надо готовить выкуп?

— Нет, выкуп готовить не надо. Ее спасла, как ты думаешь, кто?

— Королева Зелии, — усмехнулся визирь. — Это же она передала письмо от Зиланы.

— Да, как ни странно, королева и принцесса, лично. Они путешествовали на маленьком кораблике, а не на этом. — Султан кивнул в сторону уже далеко отошедшей «Колдуньи». Оба — и султан, и визирь — некоторое время помолчали. Затем султан продолжил: — Вот так, до Гельвении она не доехала. Зилана пишет, что вышла замуж за графа Эдварда Тарвайю, правителя Гран-Приора, вассала королевы Милисенты.

— Хм, это же надо, первый раз новость не я вам, а вы мне сообщаете, — хмыкнул визирь, а потом, усмехнувшись, добавил: — Выходит, Зилана все равно к пиратам попала!

— Ага! Попала и замуж вышла! — раздалось за их спинами.

Обернувшиеся султан и визирь увидели рыжую девочку.

Визирь сразу поклонился:

— Приветствую вас, принцесса! Что привело вас к нам?

— Приветствую вас, принцесса! — Султан тоже поклонился.

— Я тоже приветствую вас, султан Ваштанарам, и вас, господин визирь. — Девочка присела в книксене и отдельно поклонилась визирю: — Я хотела поблагодарить вас, господин Аруддин зах Айдабакар, за те подарки, которые вы нам прислали.

Визирь поклонился в ответ:

— Я рад, что угодил вам, принцесса. Всегда к вашим услугам, — а потом вкрадчиво спросил: — Не объясните ли мне, что там с драконьим архипелагом? Я не удивлюсь, если выяснится, что его захватила ваша сестра!

Листик заулыбалась и пояснила:

— Весь драконий архипелаг слишком большой, мы его не захватывали. Милисента установила протекторат над Гран-Приором и Коруной. Только протекторат. Но очень строгий протекторат!

— Ваше высочество, а чем объяснить ваше изменение отношения ко мне? — задал вопрос султан, он не виделся с девочкой после памятного большого приема, хотя прошло уже четыре дня.

— Ну вы вполне нормальный, когда не пытаетесь быть во множественном числе, — улыбнулась девочка и снова присела в книксене: — Еще раз спасибо за сладости, и до свидания, господа!

— До свидания, принцесса! — Оба мужчины проговорили это одновременно, а Листик, улыбнувшись еще шире, исчезла.

— Какой милый ребенок! — многозначительно улыбнулся визирь.

Султан тоже улыбнулся, но очень криво:

— Очень милый ребенок, и ее сестра тоже очень милая девушка. Но я содрогаюсь от мысли о том, что мы можем сделать что-то им не понравившееся! Тогда эти милые девочки возникнут перед нами, где бы мы ни были! Спрятаться от них, я так понимаю, не получится! Появятся и…

— Не беспокойтесь, солнцеподобный, убивать нас будут не эти девушки, это сделают профессионалы.

Султан вопросительно уставился на своего визиря, а тот пояснил:

— Пока вы, солнцеподобный, вели беседы со старшей сестрой, младшая здесь все облазила в сопровождении субъекта с типично шпионской внешностью. Да-да! Когда на него смотришь, то видишь ничем не примечательного человека и думаешь — вот так и должен выглядеть идеальный секретный агент. А потом эту его внешность вспомнить не можешь, совсем не можешь! Да и встретив его снова, не вспомнишь! Вот только остается такое чувство, что уже находишься на прицеле арбалета! Как может человек внушать такой страх?!

— И кто же это? Принцесса его представила? — поинтересовался султан.

— О да, солнцеподобный! Его зовут Усимт, он начальник внешней разведки министерства безопасности Зелии!

— Принцесса что, так вот просто взяла и познакомила вас с человеком, имя и должность которого должны быть государственной тайной?! — поразился султан.

— Да, солнцеподобный, я так понимаю, что это был намек, даже не намек, а прямое предупреждение. Этот человек потом возник здесь еще раз, но уже один, точно так, как принцесса, поздоровался со мной и исчез!

— Просто поздоровался — и все? — еще больше поразился султан, хотя казалось, куда уже больше.

— Нет, он еще пожелал долгих лет жизни! Понимаете, солнцеподобный! Появился, поздоровался, напомнив, что нас знакомила принцесса, пожелал жить долго и счастливо и исчез!

— Я так понимаю, богиня Милисента или не богиня, но в первую очередь она королева. И, судя по ее действиям, она восстанавливает Старую Империю. Являясь королевой Зелии, она уже подгребла под себя Таргонские острова, Венисию — не спорь, Аруддин, они ее боятся, а это первый шаг к захвату. Орочьи степи теперь тоже ее. Что там, в Эпире, неизвестно, но боюсь…

Султан скривился, будто лимон откусил, затем продолжил:

— Мне кажется, что теперь настанет и наша очередь. Если меня не сместят и оставят султаном, то, боюсь, полновластным султаном я останусь только у себя в гареме. Все-таки хорошо, что Милисента девушка!

Визирь вопросительно глянул на султана, а тот пояснил:

— Мой гарем ее не заинтересует!

ГЛАВА 23

Разные встречи

— «Колдунья» идет в Гран-Приор, там будет ее база. Капитан, — обратилась к Броунсу Милисента, раздававшая очередные указания, — вам я присваиваю чин адмирала, таким образом, по статусу вы приравниваетесь к командной верхушке драконьего архипелага. Приказывать вам они не смогут, разве что попросят. Выполнять ли их просьбы, я оставляю на ваше усмотрение, надеюсь на ваш опыт и здравый смысл…

В кают-компании «Колдуньи», где проходило это совещание, послышались смешки. Милисента нахмурилась:

— …именно на ваш здравый смысл, потому что тамошние «адмиралы» как были авантюристами, так ими и остались. От того, что я пожаловала им дворянство, их характер не изменился. На любого, кого посчитают ниже себя, они сразу начнут давить. Формально я вас уравняла, остальное зависит от вас самого, адмирал. Соответственно Каратто и вы, Грентон, производитесь в капитаны.

— Ваше величество, — поклонился Грентон, — адмирал Броунс и капитан корабля Каратто — это выглядит логично. Но у меня нет корабля, не вызовет ли это насмешки местных?

— Капитан Грентон, у Броунса как у адмирала тоже нет эскадры, только один корабль. Но он не возражает. А по поводу местных… Они поймут правильно. «Колдунья» — первый корабль королевской эскадры. Поэтому я и назначила адмирала. А что касается вашего корабля, я надеюсь, до зимы вы дадите мне рекомендации о типе судов, наиболее подходящих для наших условий. «Колдунья» — хороший корабль, вполне соответствующий роли флагмана, но эскадра таких кораблей для местных задач — это избыточно, да и дорого. Мне не нужны альбионские линкоры, достаточно… Ну сами разберетесь, повторю — ваших рекомендаций я жду к концу осени.

— Какое количество кораблей должно быть в эскадре? — деловито осведомился Броунс.

— Адмирал, я хочу, чтобы моя эскадра в случае необходимости могла противостоять флоту Венисии, — ответила Милисента. — Количество судов не столь важно, главное — их ходовые качества, а преимущества в защите и огневой мощи я обеспечу.

— Кроме кораблей нужны еще обученные палубные команды и абордажники, — вставил Грентон.

Броунс одобрительно кивнул.

— Одну смену для палубной команды придется набирать в Альбионе, они будут обучать тех, кого возьмем из местных, а абордажников у нас будет более чем достаточно, — улыбнулась Милисента.

— Ага! — поддержала сестру Листик.

На вопросительные взгляды остальных Милисента коротко ответила:

— Орки.

— Мил, ты хочешь сказать… — начала Ирэн.

Вместо сестры ответила Листик:

— Ага! Все орки, что служили в султанском флоте, хотят теперь служить в нашем. Их там было немного, но это абордажники, опытные и умелые. Они сами к нам перейдут и приведут своих сородичей. Как видите, как раз это не проблема.

— Да, с этим вопрос решился, — кивнула Милисента, — к тому же набор абордажных команд мы начнем, когда у нас будут корабли.

— Извините, ваше величество, — поклонился Каратто, — вы идете с нами в Гран-Приор?

— Нет, туда вы пойдете сами. Мы тоже там будем, но намного раньше, доберемся телепортом. Надо забрать Киламину и Миларимо, а затем мы уйдем в столицу. Наши каникулы и так затянулись, да и канцлер уже ругается — куча срочных государственных дел, а королева по морю на корабле катается. — Милисента поднялась и посмотрела на сестру: — Листик, ты готова? Рен? Девочки?

— Ой! — подскочила рыжая девочка. — Закладка сработала!

— Какая закладка? — удивилась Милисента.

Листик пояснила:

— А помнишь, нам Тайша показывала, как делать магические сигналки. Ну оставлять метку на каком-нибудь предмете. Если его кто-то возьмет, то сразу можно будет об этом узнать. Вот я такую и оставила в Эпире, в доме Миларимо. Она попросила сделать на тот случай, если ее братья вернутся…

— Листик, а если это кто-то посторонний?

— Нет, Мил, я поставила именно на кровных родственников Миларимо, так что это не посторонний. А если и так, то ему же хуже будет! Я туда сейчас сгоняю посмотрю, и если это братья Милари, то заберу их на Гран-Приор.

— Листик! Я с тобой! — подхватилась Лунилимо.

Милисента кивнула:

— Тогда так, Листик и Лунилимо, вы в Эпир, оттуда — на Гран-Приор. Я сразу туда, потом оттуда уже все вместе переходим в столицу. Если все готовы, то прощайтесь.

Последовала сцена прощания, особенно долгая и трогательная между Синтой и Роулом Грентоном, впрочем, орки Ыраламыр и Марык чувства по поводу расставания со своей Арыамаррой выразили не менее темпераментно.

Иламин и Хармилин подошли к родному дому в полдень. Братьев Храниан насторожило полное отсутствие кого-либо на подворье. Не было даже домашней живности, а глинобитный забор был повален по всей длине. Такие заборы так не падают! Очень похоже на ограбление, но разгрома, обычно сопровождающего грабеж, не было. Что-то было не так, как будто грабили, забирая все ценное, но старались не сломать того, что оставляют. Вон, даже дверь дома аккуратно закрыта!

Братья сбежали из армии правителя западных провинций после памятной битвы, уже прозванной битвой драконов. Вообще-то драконы там не сражались, они просто разогнали армии царя царей и правителя западных провинций, тем более простые солдаты не горели желанием сражаться и разбегались очень охотно. Братья, воспользовавшиеся случаем и бежавшие вместе со всеми, решили не возвращаться на службу, ведь стало непонятно, кому служить. И они отправились домой. Путь, занявший почти две недели, закончился. Но родной дом встретил братьев тишиной и запустением.

— Что делать будем? — тихо спросил Хармилин.

Иламин — он был старшим — пожал плечами:

— Надо посмотреть, что же там произошло.

— Неужели Кантарин добрался до мамы и сестер! — холодея от этой мысли, высказал предположение младший брат.

— Вот идем и глянем, — хмуро ответил старший.

В доме царил не то что разгром, а скорее, следы очень поспешных сборов, словно хозяевам на это дали очень мало времени. Такое могло быть, если семью Храниан куда-то спешно переселяли, потому как если бы выгоняли, то и собраться не дали бы. Самое ценное забрали с собой, но при этом большой котел — фамильная реликвия — так и стоял в углу, над очагом. Младший брат растерянно огляделся, а старший, словно осененный какой-то догадкой, подошел к одной из стен и отодвинул слегка выпирающий камень. Там была небольшая полость, так, не тайник, а углубление за расшатавшимся камнем.

— Вот! — торжественно сказал он младшему. — Вот!

— Дудочка Лунилимо. Ну и что?

— Это дудочка Миларимо! Ей ее сделал отец, а она подарила Лунилимо, когда… Ну помнишь?

Хармилин опустил голову. Ему до сих пор было стыдно, ведь тогда они фактически продали свою сестру местному помещику. А старший с грустью пояснил:

— Камень был выдвинут, об этом тайнике Милари мы все знали, но не пользовались с тех пор, как ее забрали охранники господина Кантарина. Это как без спроса взять вещь… — Старшему тоже стало стыдно, он сглотнул и продолжил: — Это знак, оставленный нам, ведь мы знаем про тайник, а я знаю про дудочку. Только бы догадаться, что этот знак означает. Что они хотели нам сказать?

— Эй, вы там! Выходите! Дом окружен! — раздался крик снаружи.

Иламин выглянул во двор. Там стояли солдаты и охранники местного помещика. Сам помещик и какой-то важный господин сидели на лошадях, чуть в стороне. Но помещик, а кто может еще разъезжать на лошади и в сопровождении охраны, был не Кантарином — это был неизвестный братьям человек, чем-то очень похожий на прежнего хозяина здешних земель. Вставший рядом с братом Хармилин выдохнул сквозь зубы: вместе с охранниками местного помещика дом окружали сипахи — элитные бойцы царской армии, не чета братьям — простым пехотинцам-сахам.

Всадник рядом с помещиком откровенно злился. Он, чиновник для особых поручений, направленный в западные провинции с группой себе подобных для наведения здесь порядка, должен заниматься каким-то малозначительным делом! Чиновник прибыл вчера, чтобы расследовать то, что натворил местный солтур — здешний уездный начальник. Вообще-то тут и расследовать было нечего, обычный набор — казнокрадство, превышение власти в размерах, не поддающихся никакому измерению, и масса других злоупотреблений. Но, как выяснилось, господин Кантарин был убит около двух недель назад при невыясненных обстоятельствах, а его место занял племянник, и, судя по тому, что уже успел сделать, он еще более недостоин занимать эту должность, чем его дядя. Но сегодня утром прибежал какой-то местный и сообщил, что на месте убийства солтура — прежнего помещика — появился кто-то из семьи, возможно замешанной в убийстве. Чиновник очень сильно подозревал, что это подстава — незначительное дело, чтобы отвлечь его от того, зачем он сюда приехал. Дело-то незначительное, но отнимет время и даст возможность местному начальству если не спрятать улики, то основательно все запутать. Но и не отреагировать нельзя — убит-то не простой помещик, а солтур уезда!

Два молодых парня, судя по их виду — солдаты-сахи, дезертировавшие из армии наместника западных провинций, мялись на пороге дома. По всем признакам, они пришли недавно и вряд ли были замешаны в убийстве. Но они пришли к дому, у которого было совершено преступление, возможно, они ничего и не знали, но формально их надо было допросить. А то, что они покинули армию самозванца, этим парням можно было даже поставить в заслугу — они же не захотели за него сражаться.

— Бросайте оружие! — закричал новый помещик и, оглянувшись на чиновника, добавил: — Бандиты!

Братья обреченно переглянулись. Они понимали, что если от охраны солтура еще есть возможность, пусть и небольшая, отбиться, то против сипахов шансов нет.

— Бросайте оружие! Разбойники! — снова закричал молодой Кантарин.

— Ага! Бросайте! Только не вы. — Неизвестно откуда появившаяся рыжая девочка остановила братьев, уже доставших мечи. Рядом с рыжей стояла еще одна девочка, в ней братья с удивлением узнали свою племянницу. Малышка Лунилимо сильно изменилась, она смотрела на господина Кантарина без страха, даже с некоторым вызовом. Да и одета она была не в простое платье крестьянки, а в такой же необычный брючный костюмчик, как и ее спутница. — Давай! — скомандовала рыжая девочка.

Лунилимо с улыбкой, больше напоминающей гневный оскал, закрутила на пальце огненный шар. Шар был небольшой, всего с кулак девочки, но он был огненный! Кантарин-младший схватился за амулет, висевший у него на шее, и, видно, активировал его, так как помещика окутала дымка, размывшая силуэт.

— Ага! Сам спрятался, а остальных оставил без защиты. — Рыжая прокомментировала действия Кантарина. Повернувшись к своей спутнице, она снова скомандовала: — Давай!

Огненный шарик сорвался с руки и ударил в защиту солтура. Та со стеклянным звоном осыпалась мелкими осколками, а у черноволосой девочки на ладошке появился еще один огненный шарик, только гораздо меньше предыдущего.

— Ага, точечный удар, но неумело выполненный, неправильно задан вектор воздействия, — неизвестно кому пояснила рыжая. — Много силы вложено сразу, на потом не осталось. Типичная ошибка, вернее, свойство огненных ведьм.

Сипахи слаженно собрались в плотный строй, прикрывая своего начальника, при этом оставив беззащитным помещика Кантарина. Его же охранники застыли в растерянности, не зная, что предпринять. Рыжая удовлетворенно кивнула:

— Вот, типичная реакция на возможную магическую атаку. Обученные воины собираются в строй, намереваясь атаковать под прикрытием защитных амулетов, а не обученные стоят в растерянности. Можно, конечно, навалиться всей кучей и задавить мага массой, но при этом погибнет какое-то количество атакующих. Но в том-то и дело, что в этом каком-то количестве никому не хочется быть, а благоприятный момент упущен! Вот!

Рыжая девочка кивнула в сторону своей черноволосой подруги. Огненный шарик на ладошке той уже достиг размеров первого.

— Молодец, Лунилимо, быстро восстановилась, а чтоб ни у кого не было даже мысли в благоприятном исходе атаки… Вот!

С рук рыжей девочки сорвалось около дюжины огненных шаров, гораздо больших, чем у ее подружки. Шары поднялись вверх и закружились над двором, словно выискивая цели.

— Не надо, ваше высочество! — произнес царский чиновник. Он соскочил с коня и, пройдя сквозь строй сипахов, поклонился девочке. Но видно, этого ему показалось мало, он встал на одно колено и поцеловал рыжей руку, сказав при этом: — К моему глубокому сожалению, принцесса Листик, здесь негде взять мороженого.

— Ага, — кивнула, улыбаясь, девочка и спросила: — А что вы здесь делаете?

— Да вот, пытаюсь выяснить причину смерти солтура Кантарина, все-таки он был государственным чиновником, и безнаказанной его смерть оставлять нельзя!

— Вас направили расследовать это дело? Такое незначительное? — удивилась Листик. — Ведь вы же были в первой тридцатке тех, кого я провела через портал в Гертамар.

— Нет, я сюда прислан… — Царский чиновник коротко рассказал, что он здесь делает и почему ему пришлось заняться этим расследованием, если это можно назвать расследованием.

— Я вам помогу, — кивнула Листик. Улыбнувшись, девочка указала на двух охранников Кантарина: — Вон с теми господин Кантарин-старший висел на заборе, когда я здесь была в последний раз. Ваш малоуважаемый солтур был вполне жив. Так что опросите их. А хотите, я влезу им в голову, и они сами все расскажут, правда, после этого голова у них лопнет…

Уже схваченные сипахами охранники, услышав предложение девочки, перепугались до мокрых штанов и стали наперебой каяться и рассказывать о том, что здесь произошло.

— А давайте я этому влезу, — предложила Листик, показав на побледневшего Кантарина-младшего.

Тот почти собрался потерять сознание, но, видно посчитав, что падать в обморок с коня будет довольно больно, тоже начал активно каяться. Чиновник подозвал писаря из своей свиты, и тот стал быстро записывать признания солтура. Пока писарь трудился, царский представитель тихо спросил у рыжей девочки:

— Ваше высочество, вы действительно можете влезть в голову?

— Ну что вы! Я хоть и маленькая, а голова у них пустая, но я туда не помещусь! — хихикнула Листик.

— Я имею в виду — магически.

— Магически тоже не могу, да и никто не может. Но согласитесь, одна мысль об этом привела их в состояние полного раскаяния, — засмеялась Листик.

Чиновник тоже заулыбался и тихонько сказал:

— Никому об этом не говорите, я буду использовать этот столь эффективный прием допроса, мне еще много работы предстоит в этом направлении. — Увидев, что Листик хочет возразить, чиновник пояснил: — Сам я, конечно, не могу таким пугать, но я буду говорить, что позову вас, ваше высочество.

— Ага! — кивнула Листик и громко, чтобы слышали все, в том числе и местные, заявила: — Всегда к вашим услугам, если что, зовите! Я их мигом выпотрошу! А пока я возьму у вас этих двух молодых людей, мне надо одну очень тяжелую вещь перенести.

Чиновник кивнул, а потом еще раз поцеловал девочке руку. Листик милостиво кивнула и закричала на братьев Храниан:

— Ну чего встали! Видели, там такой большой котел есть! Взяли и понесли его сюда! Луни, покомандуй этими увальнями!

Никто из местных, кроме братьев, не узнал в этой юной госпоже Лунилимо Храниан. Другая одежда, другая прическа, даже лицо слегка поменяло свои черты. Ну так раньше она была крестьянской девочкой, ничем не выделяющейся из местных, а теперь хоть и юной, но магиней! Проскользнувшая между братьями Лунилимо повелительно сказала:

— Ну чего встали! Идите сюда! — Когда оторопевшие Иламин и Хармилин зашли в дом, девочка скороговоркой произнесла: — Как я рада вас видеть! Ни о чем не спрашивайте, обниматься будем потом, взяли и понесли, мама будет рада!

На улице любезничающая с царским чиновником Листик нахмурила брови:

— Что вы так долго! Там давно котел ждут, а вы тут копаетесь! Идем!

Когда девочки и пыхтящие под тяжестью котла молодые люди скрылись в сером облаке перехода, писарь спросил у чиновника:

— Ваше превосходительство! А зачем этой маленькой волшебнице эти двое и котел?

Чиновник на мгновение задумался, а потом громко, так чтоб и местные слышали, ответил:

— Наверное, варить будет тех, кому в голову влезет. Ты же слышал, что они после этого ни на что не годные, только в котел!

— За-зачем варить? — заикаясь, спросил кто-то из местных.

— А чтобы не воняло! — грозно нахмурившись, ответил чиновник.

Гиланимо хлопотала на кухне. Вообще-то тут было два повара и одна повариха, но старшая из сестер Храниан тоже умела превосходно готовить, особенно хорошо у нее получались национальные эпирские блюда. Поэтому в ресторане «Морской дракон» — так Миларимо посоветовала назвать купленный Арамом трактир — всегда были посетители. В новом ресторане зал был еще старый — трактирный, там только собирались делать ремонт, да и вывески еще не было. Арам сказал, что такое ответственное дело, как рисование вывески, он может доверить только Листику. Управление рестораном Арам сплавил на Геронимо, мать сестер Храниан, но она была уже в возрасте, и ей было тяжело управляться с таким большим хозяйством. Поэтому Геронимо перепоручила эту обязанность Гиланимо. Впрочем, та и не возражала: ее муж погиб еще в Эпире, сын ушел в плавание, юнгой на корабле самого адмирала Тарантоны, а дочь забрала в обучение маленькая рыжая волшебница, так что женщина даже была рада тому, что постоянно занята.

— Давай, заноси! Аккуратнее, аккуратнее! Луни! Что ж они такие неуклюжие!

Громкие крики с улицы привлекли внимание Гиланимо, женщина выглянула в окно и замерла. Иламин и Хармилин тащили их большой котел, сияющая Лунилимо шла впереди, а та рыжая, что взяла девочку в обучение, бегала вокруг братьев и, громко возмущаясь, командовала процессом переноски. Командовала, хотя в этом не было никакой необходимости, Иламин и Хармилин, тяжело отдуваясь, шли по прямой. Братья по команде рыжей опустили котел на землю, а Гиланимо, выбежавшая на улицу, стала их обнимать.

— Зачем вы тащили котел? И как вы его смогли взять? Он же был намертво вмурован в печь! — смеясь, спросила у братьев Гиланимо, те растерянно оглянулись на Лунилимо, это же она скомандовала взять котел. Девочка растерянно посмотрела на свою рыжую подругу, та важно кивнула:

— Чтоб прониклись важностью момента, ну и чтоб порожняком не шли!

Гиланимо засмеялась и сказала дочери:

— Луни, позови бабушку!

— Ага, — кивнула Листик. — Ладно, вы тут обнимайтесь. А у меня еще дела есть!

Рыжая шагнула вперед и исчезла.

Кироторум, жрец бога морей Посаданума, с удовлетворением оглядел храм своего бога. Он только что закончил очередную службу. После того как в храме появилась статуя Найды, в храм с охотой стало заходить и женское население Гран-Приора. Раньше только суровые моряки обращались с просьбами к своему такому же суровому богу, женщины редко просили о чем-нибудь Посаданума. Но Найда — совсем другое дело, она прислушается к просьбе женщины или молодой девушки. Вот и на этой службе было много женщин, они принесли Найде, а значит, и в храм, богатые дары. Так что для такого глубокого удовлетворения причины у жреца были.

Кироторум убедился, что в храме никого не осталось, прошел к входным дверям и запер их. Повернувшись, он увидел маленькую фигурку просительницы, которая стояла у скульптурной композиции, изображавшей прекрасную Найду на плече уродливого чудовища. Жрец тихонько двинулся в том направлении и остановился. Акустика храма позволяла услышать, что говорила эта маленькая просительница:

— Не обижайся, Найда! Если тебе не нравится, как я тебя изобразила, то это не потому, что я хотела тебя обидеть, я же тебя не видела! Мне казалось, что так будет лучше всего! Не обижайся, что они приняли меня за тебя, я не нарочно, я не хотела. Правда-правда! Они сами, а я хотела, как лучше! Посоветуй, как мне быть. Ведь орки тоже…

Рыжая девочка обернулась и посмотрела на жреца, видно, она услышала его дыхание. Это была рыжая девочка, которую жрец в ту памятную ночь принял за Найду. Или то Найда была в облике этой рыжей девочки? Жрец растерялся, ведь тогда эти черные слуги серых демонов слушались ее, а это могло быть лишь в одном случае — если в облике этой девочки была богиня. Жрец растерянно заморгал, а девочка молчала. Только требовательно смотрела на него. Кироторум откашлялся и прервал затянувшуюся паузу:

— Я не знаю, богиня ты или нет, но раз просишь у Найды совета, то, наверное, нет. Но ты говоришь с ней как с равной. Может, ты и богиня или аватара богини, не Найды, другой.

Жрец замолчал, а девочка продолжала на него внимательно смотреть. Кироторум вздохнул и продолжил:

— Я не уверен, вправе ли я давать тебе советы. Но боги редко снисходят до общения с простыми смертными, а у людей много вопросов. Вот я, скромный служитель могучего бога, пытаюсь ответить там, где Посаданум промолчал. Когда же не знаю, что ответить, я говорю: поступай, как велит тебе сердце, если оно у тебя есть и если оно не каменное. Оно подскажет!

Девочка молча выслушала. Своих чувств она никак не проявила, так же молча кивнула и исчезла. Жрец вытер пот. Этот короткий разговор вымотал его, словно служба, длившаяся целый день. Кироторум на подгибающихся ногах подошел к двери, открыл ее, с облегчением вдохнул вечерний воздух и замер — из храмовой рощи в темнеющее небо взметнулась большая тень. У жреца снова перехватило дыхание: вторая тень так же стремительно ввинтилась в небо.

Урурын, верховный шаман большой орды Таренги, сидел, подогнув под себя ноги, на невысоком холме. Глядя на него со стороны, можно было подумать, что шаман общается с богами или медитирует. А он всего лишь курил трубку, хотя не просто курил, а еще и думал. Шаман вспоминал недавние события — появление Арыамарры и все, что за этим последовало. Орда повернула назад и пошла в новые земли, а его, Урурына, старейшего шамана, выбрали верховным, взамен того шамана-махинатора из клана Кирутырха. Он курил и думал… В конце концов, может он уединиться, спокойно покурить и немного подумать? Подумать о вечном, а не давать ответы на бесконечные мелочные вопросы, с которыми к нему бежали со всей объединенной орды.

— Ага! — раздалось у него за спиной, шаман обернулся и, увидев, кто это, поднялся и поклонился:

— Приветствую тебя, о Арыамарра!

— Я не ваша Арыамарра! — начала, насупившись, рыжая девочка, но шаман ее перебил:

— Арыамарра может быть только у нас, орков. У других народов Арыамарры быть не может! Если и будет, то это будет не Арыамарра! Так что ты именно наша Арыамарра!

— Я вообще не Арыамарра! — повторила девочка и быстро, сбиваясь, начала рассказывать: — Тогда мне очень хотелось станцевать с бубном! А у Ыраламыра он был, но он не умеет… А я взяла и станцевала… А он отдал, подарил… А мне так хотелось! А я… Мне так хотелось! А потом… А вы… А мне танцевать с бубном шаманские танцы нельзя, я же не шаман!

— Постой, — Урурын прервал рассказ девочки, — постой! Тебе был подарен шаманский бубен, который унес Ыраламыр, хотя не должен был это делать. Этот бубен, как и любой другой шаманский бубен, обладает определенными магическими свойствами, и кто угодно на нем не сыграет. Да и украсть его очень тяжело, он не всякому дастся в руки. А Ыраламыр его тогда именно украл, по-другому назвать нельзя! Бубен должен был перейти к следующему шаману. Но он попал к тебе, такого просто так случиться не могло! Если только он не был предназначен тебе! И ты танцевала, но танцевала те танцы, которые разрешено танцевать девушкам. Мужчины эти танцы не танцуют! Видишь, и тут все правильно, нарушений обычаев нет. Так что же получается? Шаманский бубен попадает к тебе, ты танцуешь. Помогаешь народу орков, предотвращаешь братоубийственную войну! Так может поступать только Арыамарра!

— Но мне никто не говорил… — У девочки на глазах блестели слезы.

— Разве великая Анурам должна лично явиться к своей избраннице и об этом сказать? Пути богов неисповедимы, и если богиня решила сделать тебя своей Арыамаррой, но так, чтобы ты об этом не знала, то ты об этом и не узнаешь.

— Но я же вас обманула!.. Знак богов… Это я танцевала! Ведь я…

— Я знаю, кто ты такая, я видел представителей твоего народа и умею их распознавать, ты же сюда не телепортом пришла, ты прилетела, — с улыбкой кивнул шаман. — И цвета клана Хрылак я хорошо помню. Мы с Ырамом старые друзья-враги, вместе ходили набегами на Старую Империю. А потом дрались, когда он стал ей служить. А бубен под твои драконьи размеры ведь по его же приказу сделан?

— Ага! — ответила растерянная Листик. — Но если вы знаете, то почему вы?..

— Кто я такой, чтоб перечить Арыамарре! И не спорь, ты избранная богиней! А кого и почему Анурам делает своей избранницей, знает только она. Это не дар и не привилегия, это тяжелая ноша! Не каждый с этим справится, и если Анурам посчитала тебя достойной, то неси!

— Ага! — ответила Листик, в ее руках появился бубен, не тот, драконий, а подаренный ей орком-изгоем, наследником шамана.

Звон бубенцов и гул натянутой кожи разнесся над всем огромным орочьим лагерем. Те орки, кто был поблизости, бросали все свои дела и бежали к холму. Там танцевала Арыамарра. Хоть уже и стемнело, но на холме было светло, как днем. Старый Урурын сидел с погасшей трубкой, боясь пошевелиться. А Листик танцевала, вкладывая всю себя в этот танец. Обступившие холм орки, затаив дыхание, смотрели на танец Арыамарры. И только шаманы и одаренные видели вторую фигуру — сама Анурам почтила своим вниманием орду Таренги. Танец был прекрасен, но все когда-нибудь кончается, даже самое прекрасное. Последний гулкий удар, затихающий звон бубенцов — и золотистая фигурка замерла с высоко поднятым бубном. Волшебное сияние, освещавшее танец, погасло. А орки так и стояли, затаив дыхание, но они не слышали, как чей-то голос ворчливо произнес:

— Пошли уже, чудо мое!

— Ага! — ответила Листик, а потом подозрительно спросила: — Мил, ты что? Подглядывала за мной с самого начала?

— Не подглядывала, а держала ситуацию под контролем. Мало ли что могло произойти.

— О великая богиня! Ты не оставляешь нас своими милостями! — поклонился Урурын.

— Если ты считаешь мое появление милостью, то я могу вам оказывать ее регулярно, скажем, после обеда, по субботам, заодно и проконтролирую, как вы выполняете волю богини, переданную вам Арыамаррой, — так же ворчливо ответила орку Милисента. А тот сказал Листику:

— Вот еще одно доказательство, что ты Арыамарра! Анурам не оставляет тебя без внимания!

— Она моя сестра! — снова насупилась Листик и хотела еще что-то сказать, но Урурын не дал ей этого сделать, он склонился перед Милисентой:

— О великая богиня! Твоя милость к народу орков безгранична! Ты послала к нам, недостойным, свою сестру!

— Да! — еще более раздраженно ответила великая богиня. — Если меня будете задерживать, то еще кого-нибудь пошлю! Куда подальше! Идем, Листик!

Шаман на мгновение склонил голову, а когда ее поднял, то увидел две большие тени, устремившиеся в небо. Тотчас со всех сторон послышался гомон. Полог, закрывавший от подслушивания, поставленный Милисентой, исчез вместе с ней, и стало слышно, как возбужденно переговариваются орки, стоящие вокруг.

— О Урурын! О чем с тобой беседовали великая Анурам и ее Арыамарра? — почтительно спросил один из шаманов.

Среди остальных орков пошли шепотки. Урурын — великий шаман, если сама Анурам удостоила его беседы! Да и Арыамарра явилась к нему, чтобы передать волю великой богини, и в знак особого благоволения исполнила танец, неизвестный, но прекрасный! Танец, который никто из орчанок не в силах повторить! Шаман важно кивнул:

— Арыамарра поведала мне, что мы на верном пути! Великая Анурам подтвердила слова своей Арыамарры, а сама «Говорящая» сообщила мне, что Анурам ее сестра! К нам пришла не просто Арыамарра, а младшая богиня!

— Нет, надо было его таки послать куда подальше! — в сердцах высказался золотисто-изумрудный дракон, он и изумрудно-золотистый кружили над орочьим лагерем. Естественно, сестры смотрели и слушали, что там происходит.

— Ага, — захихикала Листик. — Он бы так вдохновился, что истолковал бы твое откровение еще более категорично.

— Молчи уж, «голос богини». Ты уж будь последовательна. То божественные знамения устраиваешь, то каяться приходишь, — заявил золотисто-изумрудный дракон.

— Ну, Мил, это же нечестно… Вот так орков обманывать! Их шаман сказал, что я и на самом деле Арыамарра, только не знаю об этом. Он что, действительно в это верит?

— Листик, я это слышала, а верит он в то, что ему выгодно, ему и его народу. Но в то, что ему, в первую очередь!

— Мил, но ты же слышала, они думают, что ты Анурам. А вот я следующий раз скажу им, чтоб тебе храмы строили и там поклонялись! — снова захихикала Листик.

— Не будут они храмы строить — не умеют. Разве что капища… Ладно, полетели, нас уже ждут.

В общем зале будущего ресторана «Морской дракон» за одним из столиков собралась компания, ожидающая Милисенту и Листика. Но сестры что-то запаздывали.

— Что-то непохоже на Милисенту, она всегда пунктуальна, — произнесла Ирэн, внешне совершенно спокойная, только вращающийся кинжал в ее руках выдавал волнение.

— Да и на Листика непохоже, при всей своей хулиганистости она никогда не опаздывает. — Миримиэль тоже проявляла беспокойство.

— Вот и я о том же. — Ирэн воткнула кинжал в стол. — Если что-то смогло их задержать, то это…

— Ага! — Рыжая девочка, вывалившаяся прямо на стол, была совершенно голой.

— Листик! Что случилось?! Где Милисента? — в один голос воскликнули эльфийки, а Лунилимо, с ужасом глядя на свою подругу, спросила:

— Листик, вас ограбили? А Милисенту еще и в плен взяли?

— Ага, то есть нет! Милисента пошла одеваться, мы одежду оставили в роще у храма Посаданума, а я пришла сказать, чтоб вы не волновались! — Листик поудобнее устроилась на столе, похоже не собираясь с него слазить.

— Листик, а зачем вы там разделись? — спросила Миларимо.

— Купались, — ответила рыжая девочка.

— Там же нет воды!

— А мы оттуда в море прыгнули. — Листик взяла одежду, которую Рен достал из своего вещмешка, и стала одеваться. Рен носил запасной комплект одежды для девочки как раз для таких случаев. Появившаяся слегка растрепанная Милисента с некоторой завистью посмотрела на сестру. Та со стола так и не слезла. Ее величество спешила, когда одевалась в роще у храма Посаданума, поэтому и выглядела такой растрепанной. Милисента вздохнула и укоризненно покачала головой:

— Листик, ты хочешь, чтобы у Миларимо тут был ресторан со стриптизом?

— Не-а! И потом, я же одеваюсь, а не раздеваюсь! — Листик уже почти оделась.

— Ага! У Милари тут будет ресторан с антистриптизом! — засмеялась Ирэн. Убедившись, что с ее подругами ничего не произошло, она успокоилась, и к ней вернулась ее обычная язвительность, свойственная темным эльфам.

— А что такое стриптиз? — робко спросила Лунилимо. — Это когда хозяева ресторана раздеваются?

— Когда хозяева ресторана раздеваются, вернее, их раздевают, то это называется «грабеж»! — пояснила Ирэн и, продолжая смеяться, развила тему: — А когда хозяева раздевают посетителей, то это коммерция!

— Ага! — Листик оделась и тоже приняла участие в просвещении своей подружки. — А когда посетителей совсем раздели — это особо удачная коммерция!

— Ну хорошо, — тоже улыбающаяся Милисента прекратила обмен мнениями по столь животрепещущей теме. — Если все в сборе, то идемте!

— А подарки? — вскинулась Листик. — Подарки султана и купеческой гильдии? Они же на «Колдунье» остались! Нам же надо будет в академии пир устроить!

— Ладно, Листик, только быстро! И никуда больше не ходи! — кивнула Милисента.

— Листик, я с тобой! — Лунилимо шагнула к спрыгнувшей со стола своей подруге.

— Я тоже! — вскочила Синта. — Я там заколку забыла!

— Обоюдоострую, с особой заточкой, — не удержалась от язвительного замечания Ирэн.

— Давайте, заодно за Листиком присмотрите, — кивнула Милисента.

— Как мы это все понесем? — спросила Лунилимо у Листика, указывая на огромное количество специальных емкостей, в которые Сэм Лутон упаковал заскийские сладости.

— Напряжемся, соберемся духом и потащим, — вздохнула Листик и украдкой глянула на целующихся Грентона и Синту. Лунилимо тоже глянула и понимающе кивнула.

ГЛАВА 24

Разные совещания

Середина осени в столице Зелии — пора, когда уже чувствуется дыхание зимы. Все-таки это не Натайя и тем более не Заскийский султанат. Небо уже было темным и зимним, готовым в любую минуту разродиться холодным дождем или мелким снегом. Соответственно и день был хмурым, хотя до полудня было еще более часа. В кабинете, не большом и не маленьком, в самый раз для министра государственной безопасности, было тепло и сухо, в большом камине пылал огонь, наполняя помещение запахом горящего смолистого дерева. Под потолком, ярко все освещая, висели магические светильники.

Граф Клари устроился за широким столом, соответствующим его должности. Перед ним сидели двое мужчин. Первый был высоким, с резкими волевыми чертами лица, в костюме из кожи степной химеры, в каком обычно ходят богатые наемники, — неброском, но в то же время удобном, не стесняющем движения в драке. От костюма наемника одежда мужчины отличалась только отсутствием кольчужных вставок и защитных металлических пластин. Второй мужчина, среднего роста, с типичной внешностью шпиона, был одет в такой же шпионский костюм, то есть абсолютно незапоминающийся. У стены сидели две девушки: рыжая и с пшеничными волосами. Рыжая скорее девочка, чем девушка.

— Господин Усимт? А дальше как? — спросил граф Клари, продолжая начатый разговор.

— Просто Усимт, — улыбнулся незапоминающийся мужчина, — большего не надо.

— Но надо же как-то вас идентифицировать. Опять же титул у вас есть? Если вы будете занимать ту должность, что придумала вам принцесса, — граф Клари кивнул в сторону рыжей девочки, — то вам неизбежно придется общаться с разными людьми, а среди них есть и благородные. А благородные… Сами понимаете, без титула и только с одним именем они будут считать вас выходцем из низов. Таким людям очень трудно завоевать к себе уважение у титулованных, следовательно, работать с ними будет очень тяжело. Они начнут относиться к вам с презрением, плохо скрываемым презрением!

— Ваше превосходительство, зачем мне титул? — снова улыбнулся мужчина, в этот раз улыбка его преобразила — в его облике появилось что-то зловещее, очень опасное. Теперь его внешность нельзя было не запомнить — это была внешность хищника, жестокого и равнодушного. Усимт, продолжая зловеще улыбаться, сказал: — Это только до первой встречи они будут относиться с презрением, а потом будут только рады моему приходу…

— И будут счастливы, когда ты от них уйдешь! — хихикнула рыжая девочка. На нее все строго посмотрели, но это ее не смутило, и она подняла свои бровки: — А разве я неправа?

— Листик! — строго сказала сидящая рядом с ней девушка.

— Ага! — еще более жизнерадостно ответила девочка и потупилась, сделав невинное выражение лица, всем своим видом показывая, какая она скромная. Но когда внимание присутствующих снова сосредоточилось на Усимте, она показала всем язык.

Милисента сделала вид, что не заметила этого, мужчины осуждающе покачали головами, а Усимт подмигнул девочке.

— Но все же вам надо будет присвоить титул, скажем, барона… — Граф посмотрел на Милисенту. Та не успела ответить. В кабинете появились еще три девушки, они возникли будто из воздуха.

— Мы не опоздали? — спросила одна из появившихся, бронзововолосая.

— Опоздали-опоздали! — радостно откликнулась Листик. — Самое интересное пропустили! Усимт пообещал графу Клари, что все дворяне будут его уважать!

— И как же это ему удастся? — усмехнулась бронзововолосая.

Листик охотно пояснила:

— Очень просто, Рамана. Усимт их всех поубивает!

— Оригинальный способ вызвать к себе всеобщее уважение, — улыбнулась бронзововолосая и спросила у девочки: — Листик, но как же они смогут его уважать, если он их всех убьет?

— Убьет, потом подымет и заставит строем ходить! А Листик в этом ему поможет! — хихикнула Милисента.

— Ага! — с готовностью подтвердила девочка.

Судя по ее загоревшимся глазам, она была готова строить дворян уже сейчас, не дожидаясь, пока Усимт их всех поубивает. Остальные девушки захихикали. Глядя на энтузиазм Листика, граф Клари покачал головой и тихо спросил у мужчины в одежде наемника:

— Магистр Клейнмор, как вы с ней справляетесь? У вас по академии, наверное, зомби строем маршируют?

— Не без того, — усмехнулся Клейнмор. — Но, должен вам сказать, Листик — одна из лучших студенток, отличница боевой и магической подготовки. Я уж не говорю о строевой, здесь ей вообще равных нет!

Граф Клари встал и поклонился девушкам:

— Вы пришли как раз вовремя. Прошу, располагайтесь!

Клейнмор и Усимт тоже поднялись, приветствуя вновь прибывших. Когда все заняли свои места, Клари удовлетворенно кивнул и произнес:

— Я хочу выслушать ваше мнение о предложении принцессы. Мне оно кажется вполне приемлемым, но меня настораживает один момент…

— Вы, граф, имеете в виду, что Листик заставит дворян не только ходить строем с песней, а еще и отжиматься? — спросила, усмехаясь, Рамана.

— Нет, я имею в виду, что для должности начальника департамента внешней разведки надо…

— Если вы имеете в виду лояльность Усимта, то он из всех нас наиболее преданный Листику, — успокоила графа Рамана и, видя, что Клари не совсем понял, пояснила: — Усимт принес Листику вассальную клятву, кровную клятву по правилам нашего народа. Нарушить ее нельзя! Поэтому будьте спокойны, против Листика и тех, кто ей дорог, Усимт ничего не сможет предпринять!

— Да я и не собираюсь, наоборот, — пожал плечами мужчина с внешностью шпиона.

— Ага! — кивнула Листик, подтверждая слова то ли Раманы, то ли Усимта.

— Ну что ж, если с этим мы разобрались, то… А вы что скажете, магистр? — Граф Клари обратился к сидящему напротив него Клейнмору.

Тот, кивнув, ответил:

— То, что мне продемонстрировал уважаемый Усимт, свидетельствует о высочайшем уровне его подготовки, плюс его особые способности… Как оперативный сотрудник он превосходит всех, кого я когда-либо знал. Как руководитель департамента, думаю, он будет лучшим и в этом превзойдет любую другую кандидатуру.

— Даже вас? — поднял брови граф Клари. — Вас, преподавателя боевого факультета академии?

— Последние события, — магистр поклонился сидящим у стены девушкам, — показали, что наш уровень не идет ни в какое сравнение с тем, что знают и умеют леди Рамана и леди Тайша. А у господина Усимта я с удовольствием бы прошел стажировку! По специальности «секретный агент»!

— Ну что ж… Если возражений нет, то… — Граф достал из стола бумагу и взял самопишущее перо.

— Минуточку! — перебила его Саманта, достала откуда-то лист бумаги и протянула его Милисенте. — Вот, подпишите, ваше величество. Указ о присвоении дворянину Усимту титула барона Крионского…

— А почему Крионского? — спросила Милисента, подписывая указ.

— Свободных земель у нас нет, а там можно создавать новые майораты от земель драгов, на север.

— Усимт! Там такое замечательное болото! Мы тебе выберем самые лучшие места! — захлопала в ладоши Листик, но ее перебил новоиспеченный барон Крионский:

— Спасибо, Листик! Главное, чтобы кочка была побольше! — кивнул Усимт и, видя непонимание окружающих, невозмутимо пояснил: — А вдруг ко мне приедут гости? Вот вы, например? Где я стол накрою? А если будет большая кочка, то все угощение поместится!

— А гости? — удивленно спросила Листик.

— Ну вокруг кочки, в воде. Ничего не поделаешь, болото! Как говорится, в мокроте, но не в обиде! — закончил Усимт под общий смех.

— Ага! Я к тебе тогда часто ходить буду!

— Листик, для тебя самое изысканное угощение — копченые болотные змеи, жабы маринованные, лягушки в глазури…

— А мороженое?

— Нет, мороженого не будет, — усмехнулся Усимт и, видя, что Листик дуется, быстро пояснил: — Ну какое на болоте мороженое? Только болотное! С жабами! А они пока замерзнут, так все мороженое съедят. Листик, ты же не хочешь, чтоб твое мороженое съели какие-то болотные жабы! Представь себе такую кошмарную картину!

Листик задумалась. Она представила, что ее мороженое ест большая болотная жаба, настолько ярко представила, что перед ней появилась иллюзия этого.

— Отдай! — рассерженно закричала девочка.

Она хоть и понимала, что это иллюзия, но ее очень возмутил сам факт поедания мороженого какой-то жабой. Листик попыталась шарахнуть по воображаемой жабе совсем не воображаемым огненным шаром. От немедленного разгрома кабинет министра государственной безопасности спасла Милисента, перехватившая пылающий сгусток и развеявшая иллюзию с жабой. Потом ее величество протянула указ о присвоении баронского титула Усимту графу Клари, тот вписал все необходимое в свой приказ по министерству и отдал его для визирования Саманте, та, подписав, передала Милисенте. Когда приказ вернулся обратно к графу, успокоившаяся Листик вздохнула:

— Ой, как сложно!

— Это еще ничего, — тоже вздохнула Саманта. — Если бы этот приказ пустить, как положено, через наши канцелярии, то месяц точно бы на согласования ушел!

— Так вы же быстро подписали! Что ж тут согласовывать?! — изумилась Листик.

— Начальники департаментов передают экспертам, те проверяют указ на соответствие соответствующим законам и правилам…

— А если соответствующее соответствие не соответствует этим соответствиям? — спросила захихикавшая Листик.

— Тогда возвращают на доработку исполнителю, он этот указ приводит в соответствие… — улыбнулась Саманта.

— Ага! Соответствию, — понятливо кивнула девочка и, вздохнув, сделала вывод: — Большая канцелярская церемония с обязательным проползанием по всем департаментам!

— Почему с проползанием? — одновременно удивились граф Клари и магистр Клейнмор.

— Потому что там медленно все делают. Так, как будто они не ходят, а ползают по коридорам, как перед заскийским султаном. Мы когда разрешение на открытие нашего кабаре получали, так почти два месяца ждали! — вздохнула Листик.

— Ждали? — поднял брови граф Клари.

Листик, еще раз вздохнув, видно, вспоминая те события, ответила:

— Ага, ждали. Но мы сначала кабаре открыли, а потом уже ждали.

— Вот! Пример дисциплинированности и законопослушания! — поднял палец магистр Клейнмор. — И как это называется, когда сначала сделали, а потом на это разрешение получили?

— Это называется — обход с фланга! — отрапортовала Листик, вскочив с места. — Тактический маневр с целью запутать и обмануть противника!

— А что, чиновники в департаментах — противники? — поинтересовался Клейнмор.

— Ага! Противники! Злобные и коварные! — ответила Листик и оскалилась, видно изображая злобного и коварного чиновника департамента.

— А я? — немножко обиделась Саманта. — Я же канцлер, значит, я самый главный чиновник королевства!

— Ты не злобная, ты хорошая! — пожалела Листик Саманту, а Милисента, хихикнув, поддакнула:

— Хорошая и не злобная, но очень коварная!

— Вот я вас! — состроила страшное лицо Саманта, а потом, обращаясь к Усимту, пожаловалась: — Видите, с кем приходится работать! Никакого уважения! И вы к ним поступили на службу?

— Ага! — в один голос радостно сообщили Листик и Милисента.

Усимт развел руками, словно показывая: что уж тут поделать, раз уже поступил.

— Листик, а ты не скучаешь? По академии и своему кабаре? — спросил, улыбнувшись, магистр Клейнмор.

— Очень! — серьезно ответила девочка. — По академии, как там без меня домовенки да и все остальные. И в Дрэгисское герцогство надо наведаться, и к сиашеисс! Но это позже, сначала в академию. Надо же всех угостить! Мы сегодня только там появились, так уже прохода не дают, просят рассказать, где были.

— Версия того, где вы были и что делали, у вас уже подготовлена? — спросил магистр Клейнмор. — Такая, чтобы была наиболее правдоподобна и не вызывала лишних вопросов?

— Ага! — ответила Листик, а Милисента кивнула:

— Мы сопровождали королеву в ее поездке на юг. Как телохранители…

— Ага! — влезла Листик. — Все ж знают, что мы у королевы подрабатываем телохранителями, а тут еще и принцесса появилась…

— А ее так тяжело охранять! Крайне взбалмошная особа! — добавил магистр Клейнмор.

— Ага, — согласилась Листик, а потом возмущенно добавила: — Ничего она не взбалмошная, она хорошая! Послушная и дисциплинированная! Вот!

— А какие замечательные телохранительницы у нашей королевы и принцессы! — засмеялась Саманта. — Верные, заботливые, а самое главное, дисциплинированные!

— Ага! — кивнула Листик. — Такие же, как королева и принцесса!

— Замечательные телохранительницы. — Прищурившись, граф Клари посмотрел на сидящих рядом Милисенту и Листика: — А не скажете ли мне, замечательные телохранительницы, что сейчас происходит в орочьих степях?

— Орки принесли вассальную клятву верности королеве Милисенте, — ответила Листик, улыбнувшись, и добавила: — Не только орки Оркании, а вообще всех степей, даже те, что пошли за горы Таренги! Вот! Теперь Милисента может к своему титулу добавить…

— Повелительница небесных высот и водных глубин, — серьезно сказала Милисента, но потом прыснула смешинкой.

Граф Клари склонил голову, словно признавая верховенство Милисенты над морскими глубинами и небесными высотами. Подняв голову, он снова спросил:

— Но все же объясните мне, почему из ваших вассальных степей на нас двигается орда?

— Это не орда, — вздохнула Милисента, — это мои новые подданные, которые во что бы то ни стало хотят мне служить.

— Ага! Верно служить! — подтвердила Листик.

Милисента попросила сестру:

— Листик, приведи, пожалуйста, Уршурыма и Арташрыка, пусть они познакомятся с Самантой, все-таки она будет их непосредственным командиром.

Листик исчезла, успев произнести свое неизменное «ага», а Милисента, вздохнув, рассказала о том, что не было внесено в официальные отчеты о визите посольства в Заскийский султанат. Саманта, которая об этом уже слышала, только кивала, а граф Клари и магистр Клейнмор если и были удивлены, то не показали этого. Но они не смогли скрыть своего изумления, когда два орка, которых Листик держала за руки, упали перед Милисентой на одно колено.

— Листик! Ты хоть как-то обозначай свои переходы! Так же и заикой можно стать! — сердито сказала Саманта, рыжая девочка с немаленькими орками просто материализовалась без каких-либо признаков портала.

Саманте пришлось резко отскочить в сторону, потому как один из орков, появляясь, неизбежно бы толкнул канцлера. Листик собралась что-то ответить, но оба орка синхронно выдохнули:

— Приветствуем тебя, о ясноликая Анурам!

Тут уже удивились все, кроме Листика. А орки, повернувшись к девочке, столь же вдохновенно продолжили:

— Приветствуем тебя, о прекрасная Арыамарра!

Общее изумление достигло предела, Листик, растянув рот до ушей и нисколько не смущаясь, пояснила:

— Урурын, ну это верховный шаман большой орды Таренги, сказал, что обращаться ко мне просто Арыамарра не подобает, не соответствует моему величию. Но великая — это титул Милисенты, а могучая — так сразу представляется такая большая и мускулистая. А я же не такая! Тогда он предложил — мудрая, а я вот подумала и решила, что прекрасная будет гораздо лучше. Правда же?

— Действительно, мудрая — это как-то… — Магистр Клейнмор задумался, подбирая слово.

— Чрезмерно, — хихикнув, подсказала Рамана. Листик с укором на нее посмотрела. Рамана, улыбнувшись, кивнула: — Прекрасная Листик! Очень даже звучит, главное, суть отражает. А для усиления понимания этой сути можно добавлять поясняющее слово, например, прекрасная хулиганка!

— Ага! — согласилась было Листик, но тут же обиженно спросила: — Почему это хулиганка?! Я же еще ничего не сделала!

— А собираешься? — вкрадчиво произнесла молчавшая Тайша. Листик хотела уже было ответить в своей обычной манере, но, насупившись, замолчала.

— Граф, — обратилась к министру безопасности Милисента, — представляю вам командира шестого корпуса Уршурыма и его заместителя Арташрыка, как вы поняли, корпус сформирован из орков. Его костяк составили бывшие сарламы заскийского султана, они же и добрали необходимое количество своих сородичей, доведя численность вновь формируемого корпуса до штатной.

— Лихо это вы сработали! — одобрительно кивнул магистр Клейнмор и спросил, обращаясь к оркам: — Теперь объясните, что вы имели в виду, назвав нашу королеву своей богиней?

— Ясноликая Милисента — земное воплощение великой Анурам. Сначала она послала к нам «Говорящую» — свою сестру, прекрасную Листика, — начал пояснения Уршурым, он поклонился Милисенте снова, так как орки уже успели подняться с колен.

— Ладно, я объясню, а то он со своими славословиями будет до вечера рассказывать, — вмешалась Рамана. Она коротко поведала о прошедших событиях и закончила свой рассказ: — Все орки-сарламы покинули султанскую гвардию и изъявили желание служить Милисенте, вот мы с Самантой и решили их пристроить, тем более территория королевства значительно увеличилась.

— Да, первый раз узнаю новости последним, наверное, на пенсию пора, — сокрушенно покачал головой граф Клари.

— Не волнуйтесь, теперь, когда у вас будет работать Усимт, вы будете узнавать обо всех событиях до того, как они произойдут, — очень серьезно сказала министру государственной безопасности Листик.

— Спасибо, принцесса. Вы меня утешили, — не менее серьезно ответил граф Клари.

— Я, с вашего позволения, заберу у вас Уршурыма и Арташрыка, мне с ними надо решить кое-какие организационные вопросы, — поднялась Саманта.

Оба орка вопросительно посмотрели на Милисенту, она согласно кивнула:

— Саманта как главнокомандующий зелийской армии ваш непосредственный командир. Ее слушаться, как меня! Листик, проводи их, потом переправишь обратно.

— Ага! А…

— Саманта не знает куда, поэтому провести их к остальным придется тебе, — улыбнулась сестре Милисента.

Листик, оба орка и Саманта вышли из кабинета. Не через дверь, а через портал, сделанный Листиком.

— Ну что ж, если к нам вопросов нет, то мы с Тайшей тоже вас покинем, — сказала Рамана, — у нас через полчаса совместный с эпирцами ученый совет. Игви, ты с нами?

— Да, Рамана, если вы меня захватите с собой, буду вам премного благодарен, — поднялся магистр Клейнмор.

Милисента, попрощавшись, тоже ушла. В кабинете остались только Усимт и граф Клари.

— Что ж, если все организационные вопросы решены, то я введу вас в курс дела. — Министр государственной безопасности достал пачку мелко исписанных листов.

В огромном кабинете ректора собрались преподаватели академии, все они внимательно слушали Тайшу. За то короткое время, что она была в академии, Тайша сумела приобрести авторитет и уважение среди преподавателей, правда, к преподаванию студентам еще не приступала. Высший Синклит магов сначала воспротивился тому, что Тайшу поставили на магистерскую должность, мотивировав это тем, что у нее нет ученой степени. Рамана посоветовала ей предоставить в качестве теоретической части диссертационной работы расчет портала в Эпир, а сам портал как практическое применение. Ухмыльнувшаяся Тайша за неделю подготовила все необходимые материалы для защиты. Прослушав доклад, маги, участвовавшие в выездном заседании Синклита, проходившем в академии, единодушно постановили присвоить Тайше звание магистра. А продолжавшая усмехаться волшебница достала еще одну диссертацию на тему внепортальных перемещений, а потом еще две. Все это Тайша написала за неделю. На вопрос одного из скептиков, может ли это все быть осуществлено практически, Тайша, ехидно заулыбавшись, продемонстрировала то, что изложила теоретически. На этом выездном внеочередном заседании Синклит магов единогласно присвоил Тайше степень мэтра. Присвоил, минуя степени мага и магистра. Это было одобрено всеми преподавателями академии. То, что мэтр Канвио передал ей должность декана факультета теоретической магии, уже ни у кого не вызывало удивления. Как и то, что Тайша была назначена проректором по научной работе.

В кабинете ректора присутствовали не только преподаватели зелийской академии Магических Искусств, здесь были и преподаватели Высшей магической школы Эпира. Они тоже внимательно слушали Тайшу.

— …именно поэтому учебные планы академии и школы должны быть пересмотрены. Я понимаю, с начала учебного года прошло уже больше месяца, планы составлены и утверждены. Но вам надо учесть то, что наработано магами Эпира. — Тайша сказала это преподавателям академии и кивнула в сторону эпирских гостей, затем обратилась уже к ним: — А вам надо учесть наработки ваших зелийских коллег. Ну и те теоретические разработки, что я вам предоставила. Этого нет ни в одной из местных магических школ, поэтому вам всем надо будет внести соответствующие корректировки в учебные планы.

— Но позвольте, коллега! Теория математической магии, с основами которой вы нас познакомили, — совершенно новое направление в магической науке! То, что вы нам показали, возможно, было известно магам древности! Но эти знания были утеряны! Это большая удача, что вы обладаете этими или сходными знаниями, но для их изучения требуется значительное время, я уже не говорю о практическом применении. — Эпирский маг смотрел на Тайшу широко раскрытыми глазами, то, что предлагала эта пепельноволосая магиня, с виду совсем молоденькая девушка, было если не революцией в магической науке, то многое меняло в привычных представлениях о ней.

— Значит, будем восстанавливать то, что было утеряно, причем делать это придется в сжатые сроки, одновременно изучая теорию и применяя то, что изучили, на практике. Вы же не против новых знаний? — решительно произнесла Тайша. Все отрицательно покачали головами, прерывать ее новыми вопросами никто не решился, а она продолжала: — Кроме этого вам надо пересмотреть свое отношение к таким магически одаренным, как ведьмы! Как выяснилось, среди них попадаются очень сильные, по своим возможностям даже превосходящие некоторых магов. Конечно, магические способности ведьм имеют специфику, но они не так уж отличаются от тех, которыми обладают классические маги. Оставлять ведьм без обучения недопустимо! При ваших учебных заведениях надо создать если не соответствующие факультеты, то хотя бы профильные кафедры.

— Но позвольте, коллега! — опять возразил тот же эпирский маг. — Это же совсем другая область… э-э-э… магической науки! Кто этим будет заниматься? Хотя бы в первое время? Ведь нужно будет для этого где-то найти специалистов! Или обучить! А вы, как я понял, будете вести курсы по повышению магической квалификации для магистров академии и адептов первого и второго уровней нашей школы.

— Да, я буду вести курсы повышения квалификации для преподавателей, кроме этого я буду читать лекции старшим курсам обеих учебных заведений. Рамана будет читать лекции младшим курсам. Она с боевого факультета перешла на факультет теоретической магии.

При этих словах Тайши магистр Клейнмор тяжело вздохнул. Заменить Раману ему было некем. А тут еще и ведьмы. Если не все, то огненные точно требуют обучения, сходного с обучением боевых магов. Тайша ободряюще ему улыбнулась:

— Рамана оставит часть учебных часов на боевом факультете. Конечно, будет трудно, но она справится.

При этих словах бронзововолосая красавица фыркнула, свои чувства она выразила только этим фырком, но ее обычный холодный и высокомерный взгляд в этот раз стал каким-то озорным. Рамана в этот момент удивительно напоминала одну рыжую особу, некоторым показалось, что эта холодная красавица сейчас всем покажет язык.

— Но все же, кто будет заниматься с ведьмами? Ведь для того чтобы начать их обучение, так сказать, по специальности, им надо дать азы: концентрация, самоконтроль, умение восстанавливать потраченный магический резерв. При обучении классических магов на это уходит год, то есть весь первый курс, — заметила мэтр Велисса Шариэлл, декан целительского факультета. — Но это для классических магов, для обучения всему этому ведьм нужны, как правильно заметил наш эпирский коллега, специалисты, знающие именно специфику способностей ведьмы. В естественных условиях этим занимается старшая ведьма, она обучает свою ученицу всем премудростям. Но как мы знаем, самоконтроль туда не входит, поэтому когда ведьма начинает колдовать, и это творимое ею колдовство требует больших затрат, то она отдает всю свою силу! Вплоть до полного истощения! Она просто не может остановиться! То есть наша методика должна отличаться от обычной ведьмовской методики. Но чтобы ее разработать, нужно время. А сейчас у нас нет ни методики, ни специалистов. И это при том, что обучение ведьм надо уже начинать! Где мы найдем преподавателей, я даже не представляю!

— У нас уже есть один такой специалист, доказавший свое умение. Она не только за очень короткое время сумела обучить присущей ведьмам магии нескольких одаренных девушек, но и научила самоконтролю при ее использовании, при этом троих она распознала и инициировала. Очень успешно инициировала. Сейчас она занимается с восемью, надо заметить, очень успешно занимается, — ответила Тайша.

— Вы говорите о Листике? Но она же сама… Гм, очень юная!

— Тем не менее, — улыбнулась Тайша, — у нее талант педагога, она обладает способностями, позволяющими ей заняться подобным обучением. И, кроме того, у нее уже есть опыт, пусть и небольшой, но есть!

— Но она же сама еще студентка! — возразил один из эпирских магов.

— Она студентка боевого факультета, а вы сами видели, какая дисциплина на этом факультете. А дисциплина, — Тайша улыбнулась, — она, знаете ли, дисциплинирует! У вас в Эпире подобного нет.

Эпирский маг пожал плечами, он был среди тех, кто стажировался по обмену в зелийской академии. Его действительно поразила дисциплина студентов боевого факультета. В эпирской школе считалось недопустимым так ущемлять свободу будущих магов. Тайша улыбнулась и предложила:

— Давайте спросим у декана того факультета, на котором обучается Листик. Магистр Клейнмор, что вы можете сказать о своей студентке?

— Листик — самая дисциплинированная студентка. Отличница. У нее получится! — улыбнулся Клейнмор.

— Вот видите, — продолжила улыбаться Тайша, — дисциплина способствует большей организованности, а это повышает успеваемость. Такой студент не только сам хорошо учится, но и других заставляет, в случае если ему такое поручат. Вы заметили, что на боевом факультете нет троечников, да и отличников самый высокий процент.

— Да, знаете ли, двойку — мечом по голове или боевым пульсаром в лицо — мало кто хочет получить, — согласно кивнул эпирский маг. — Только вот обучение ведьм… Это все-таки не маги. Так мы придем к выводу, что и орочьих шаманов надо тоже у нас обучать.

Тайша улыбнулась, а Рамана засмеялась в голос. Перед этим они многозначительно переглянулись, от эпирского мага это не укрылось, он, пораженный догадкой, спросил:

— Не хотите ли вы сказать, что ваша студентка может и этим заняться?!

— Арыамарра. Вы слышали, кто это? — спросила Тайша. Эпирский маг пожал плечами, показывая, что ему неизвестно, кто это может быть. А вот его коллега удивленно переспросил:

— Арыамарра? «Говорящая с богами»? Уж не хотите ли вы сказать, что эта ваша студентка… Но это же легенда! Одна из орочьих сказок! Арыамарра — сказочный персонаж! Она приходит на помощь оркам, когда у тех случаются какие-нибудь неприятности, большие или маленькие, иногда даже глобального масштаба. Но, повторюсь, — это сказочный персонаж, наделенный чудесными способностями и имеющий возможности, недоступные даже сильнейшим магам!

— Уважаемый Гиун Парамин, вы довольно тесно общались с Листиком. Что вы о ней можете сказать? — спросила улыбающаяся Тайша у эпирского мага, до этого молчавшего, тот пожал плечами:

— Вы знаете, если мне скажут, что Листик — это сама богиня Анурам, по просьбе орков покинувшая свои небесные чертоги, я не удивлюсь. Девочка действительно имеет выдающиеся способности! Один свободно направленный портал с изменяемой конфигурацией говорит о том, что ее возможности если не равны божественным, то очень к этому близки!

— Как вы сказали? Свободно направленный портал с изменяемой конфигурацией? Это что за термин? — переспросила Рамана.

— Видите ли, я описал это явление, продемонстрированное мне вашей студенткой Листиком, в своей монографии. Поскольку раньше оно не встречалось, по крайней мере, о нем нигде не упоминалось, то я взял на себя смелость дать ему научное название, — немного смущенно ответил Гиун Парамин и, глянув на Раману, спросил: — Надеюсь, вы не будете возражать?

Захихикавшая Рамана замотала головой, а сохраняющая серьезность Тайша одобрительно кивнула:

— Нет, конечно, вы первый дали этому явлению название, поэтому оспаривать ваш приоритет никто не будет.

Продолжавшая хихикать Рамана тихонько, так, чтобы слышал только он один, сказала магистру Клейнмору:

— Надо будет сказать Листику, пусть она покажет еще пару фокусов, чтоб эпирские маги придумали им научные названия.

— Рамана, а почему бы тебе самой не показать эпирским магам пару, как ты выразилась, фокусов? Уверен, у тебя выйдет не хуже, чем у Листика, — так же тихо ответил Клейнмор.

— Вот еще! — фыркнула Рамана. — Согласись, Игви, что мне как-то несолидно показывать то, что не имеет научного названия!

ГЛАВА 25

И снова академия

Масин фон Крунув осторожно шел по коридору. Нет, он не крался. Студенту пятого курса не к лицу подкрадываться. Но это был коридор пятого этажа студенческого общежития. В этом коридоре не было ничего особенного, кроме того, что он вел к лестнице на шестой этаж. Шестой этаж — это уже чердак, но там, в единственной мансардной комнате, жили Милисента и Листик, самые необычные студентки академии Магических Искусств. Там, где появлялись эти девушки, обязательно что-нибудь случалось, происходили удивительные события и всегда было весело! Но и разыграть кого-нибудь сестры случая не упускали. Масин до сих пор помнил, как только что появившаяся в академии Листик изображала привидение, пугая окружающих. А тех, кто не очень испугался, а Масин был в их числе, по крайней мере, он на это надеялся, Листик щипала, высунув руку из стены. Масин тогда громко заорал, нет, не с перепугу, от неожиданности. А потом и от испуга, когда из стены высунулась веснушчатая мордашка с зелеными глазами, кокетливо похлопала большущими ресницами и показала язык. Длинный, черный и раздвоенный на конце. Конечно, студент пятого курса — это не первокурсник, у него уже о-го-го какой авторитет! Но авторитет авторитетом, а осторожность проявить не мешает. Листик разницы между новичками и старшекурсниками не делает и пошутить случая не упустит.

Хоть уже и был конец жолтеня, второго месяца осени, Милисента и Листик только вернулись с летней практики. Прошлогодняя летняя практика, в которой самое деятельное участие принимали сестры Дрэгис, до сих пор была у многих на слуху. Необычайные события и необыкновенные приключения группы студентов-практикантов до сих пор у многих вызывали интерес, зависть, восторг и другие не менее сильные чувства. В этот раз группа была намного меньше — кроме Листика и Милисенты в экспедиции участвовали Ирэн, Синта и Миримиэль. Говорят, там были магистры Рамана Ларнийская и Стэлла Вилари. Но магистры вернулись к началу занятий, а студентки — только вчера. И не успели Листик и Милисента появиться, как слух об этом облетел всю академию, а сегодня девушки устроили небольшую вечеринку, на которую позвали друзей.

У самой лестницы Масина привлек необычный звук, что-то очень своеобразно звенело, но точно не колокольчик, похоже на оружие, но у оружия звук скорее лязгающий и не такой непрерывный. Масин, осторожно поднявшись по лестнице, выглянул на широкую площадку перед комнатой девушек. Там, отмахиваясь своим огромным топором, стоял Ыргиз Хыратх, а вокруг него едва различимым рыжим вихрем носилась Листик, атакуя его непонятным оружием: то ли очень коротким копьем с длинным и широким наконечником, то ли небольшим мечом, но с очень длинной деревянной рукояткой. Столкновения их оружия слились в этот непрерывный и как бы тягучий звон. Протиснуться в комнату мимо развлекающихся поединком Ыргиза и Листика не было никакой возможности. Попытавшийся безрезультатно прошмыгнуть Масин увидел Палыма Хрылака. У того позиция была тоже безвыходная, но удобная: Палым притаился в углу. Впрочем, он и не собирался проходить мимо сражающихся, с интересом наблюдая за поединком. Вопреки своему обыкновению, Палым не комментировал происходящее, потому что Листик слишком быстро двигалась. Фон Крунув видел перемещения девочки только благодаря магическому зрению, а вот движения ее рук ему разглядеть уже не удавалось. Судя по виду поединщиков, те уже давно так развлекались, но и останавливаться не собирались. Масин, прижатый к стене, с ужасом смотрел на мелькавшие в непосредственной близости от него лезвия топора Ыргиза и неизвестного оружия Листика.

— Агы, кахым. Ик! — отреагировал Масин на взмахи оружия, в этот раз особенно близкие.

Поединщики остановились, и Листик, улыбаясь, поздоровалась:

— О! Привет, Масин! Что ж ты не проходишь? Встал там и стоишь? Или тебе тоже интересно? Давай я тебе тоже покажу пару приемов.

— Нет, спасибо! Привет! Я вообще-то пришел узнать, как вы каникулы провели…

— Тогда проходи! — Листик кивнула на дверь, и фон Крунув поспешил туда прошмыгнуть. Уже закрывая за собой дверь, он услышал слова Палыма:

— Очень эффектно, но, чтоб выходить с сарлом против топора, надо быть Листиком. Сарлом топор не остановишь…

В помещении стояло уже четыре кровати, но это не сделало громадную комнату девушек меньше. Масину всегда было интересно, почему у маленькой Листика и ненамного большей ее Милисенты такие громадные кровати и почему девушки называют их «драконьи ложа». Сейчас все четыре кровати были заняты. На кровати Листика сидели четыре девушки и три юноши. Девушки: две смуглые и черненькие и две светленькие, судя по аурам — ведьмы. Одна из черненьких по виду была ровесницей Листика. Три юноши — студенты из группы Листика и Милисенты — пытались за этими ведьмами ухаживать.

На появившейся четвертой кровати сидела незнакомая пепельноволосая девушка, она была не столь ослепительно красива, как леди Рамана, но, как отметил Масин, тоже ничего. Девушка сидела в окружении группы из восьми студенток и что-то им объясняла, судя по их разрисованным лицам, как наилучшим образом магически закреплять макияж. Леди Рамана вместе с леди Самантой и какой-то темненькой девушкой варили кофе. Варили прямо на каминной решетке, время от времени отгоняя саламандру, которая пыталась всунуть свой нос в джезву и слизнуть подымающуюся пенку. У зеркала в углу вертелись Аррима, Иззелла и еще две модницы в необычных нарядах, Милисента поправляла им одежду, показывая, как правильно застегивать, завязывать, и объясняя другие таинственные вещи, понятные только женщинам. На кровати Милисенты был навален ворох нарядов, и еще две девушки, восхищенно ахая, их перебирали, видно что-то себе подыскивая. Распахнулась дверь в ванную, и оттуда вышла Миримиэль в заскийском наряде: полупрозрачных шароварах и короткой красиво расшитой бисером безрукавке. Эльфийка направилась к зеркалу. В освободившуюся ванную тут же устремилась переодеваться одна из девушек, выбравшая себе наряд с кровати Милисенты. А на кровати леди Раманы было очень тесно, там умостились темные эльфийки Ирэн и Синта, два темных эльфа и еще шесть одногруппников Листика и Милисенты. В руках у каждого было по нескольку видов оружия, которое они рассматривали, обсуждали и активно им менялись. Кровать Раманы напоминала диковинный строй, ощетинившийся во все стороны острыми лезвиями, которые непрерывно двигались, будто грозя кому-то.

— Пора снимать! — сказала девушка, помогавшая Рамане с Самантой варить кофе, вернее, варила она, а леди ей помогали.

— Изумительно, Луланна! — воскликнула Саманта, отпив немного кофе из маленькой чашечки.

Луланна налила сваренный кофе из большой джезвы в такой же большой кофейник и теперь разливала по чашечкам.

— У Луланны талант! — подставила свою чашечку не замеченная до сих пор Масином Стэлла Вилари.

— Вообще-то положено из джезвы сначала по чашечкам разложить пенку, а потом из нее же разлить кофе, — немного смутившись от похвалы, произнесла девушка.

— Ничего, отступим от правил, здесь так много желающих… — начала говорить леди Рамана, но фон Крунув не дослушал.

Прошмыгнув вглубь комнаты, он решил, что самая безопасная из компаний — это та, что расположилась на новой кровати, тем более что все девушки, кроме одной, там знакомые. А новенькая — молоденькая пепельноволосая незнакомка, скорее всего, студентка нового набора, и такого конфуза, как прошлый раз, когда он знакомился с Раманой, у Масина не должно выйти. Он подошел, вычурно поздоровался со всеми и обратился к новенькой девушке:

— О прекрасная незнакомка! Разреши представиться — я Масин фон Крунув, доблестный барон из славной Никойи, выдающийся студент пятого курса факультета некромантии зелийской академии Магических Искусств! Будущий светоч науки некромантии! — Произнося все это, Масин подбоченился. Обычно такое представление производило на провинциалок неизгладимое впечатление, а пепельноволосая была явно откуда-то из глубинки.

— Ой! Это все ты! — наивно захлопала глазами пепельноволосая.

Масин напыжился еще больше:

— Да, это я! Собственной персоной!

Сзади раздался смешок Листика, она с орками зашла в комнату вслед за Масином:

— Ага! Он пришел собственной персоной! Чужой у него еще не получается! Но если его превратить в зомби, то это будет самый выдающийся зомби! Можно сказать, светоч среди зомби!

Масин, игнорируя подколку Листика, гордо и замысловато кивнул, что должно было означать сдержанный, но изысканный придворный поклон. Листик снова захихикала, а фон Крунув напыщенно поинтересовался:

— О прекрасная незнакомка! Поведай же мне о себе!

— О замечательный студент! Я Тайша, графиня Ланик, декан факультета теоретической магии зелийской академии Магических Искусств!

— Ага! Тайша забыла добавить, что ей присвоена степень мэтра! — захихикала Листик. — А еще она заместитель ректора по научной части!

— А-а-а! Ик! — Масин вытаращил глаза.

Листик его обежала и заглянула спереди, приложив два пальца, после чего обрадованно закричала:

— Вот! Ровно два пальца! Палым, с тебя серебрушка и две порции мороженого!

— Листик, а на что вы спорили? — спросила, отвлекаясь от примерок, Милисента.

— Я говорила, что у Масина челюсть отвиснет ровно на два пальца! А Палым не верил!

— Листик, а вот Груан и Трапыр спорили только на серебрушку, — покачала головой Милисента.

Листик, напыжившись, почти как Масин перед этим, ответила:

— Они тогда были простые наемники, а я — выдающаяся студентка боевого факультета славной зелийской академии Магических Искусств! Четвертый курс! Вот! И мне кроме серебрушки положен бонус, в двойном размере! Значит, две порции! Вот!

Гордо задравшая нос Листик закончила свою речь под смех окружающих. Смеялись все, только растерявшийся барон фон Крунув не знал, что делать. Тут еще Ирэн ехидно сообщила:

— Этот студент — выдающийся троечник!

— Это хорошо! — удовлетворенно заявила Тайша и, кровожадно потирая руки, сказала: — Люблю троечников…

— С маслом! — хором с Тайшей произнесли Листик, Милисента и темные эльфийки, а Миримиэль захихикала и сделала движение руками, будто выкручивает тряпку.

Масин понял и покраснел, а Миримиэль и Ирэн, захлебываясь от смеха, стали рассказывать про мокрого зомби. Фон Крунув обиделся и хотел уйти, но Листик поймала его за рукав и усадила на стул у стола:

— Не обижайся, сейчас угощение будет!

Направив руки на стол, Листик произнесла волшебные слова:

— Рахат-лукум, бисквит, шербет! А, еще халву забыла. Халва!

На столе появилась гора заскийских сладостей, Листик гордо всех оглядела. Палым принюхался и восторженно сказал:

— Настоящая миндальная халва! Листик, как это тебе удалось? Ты освоила заклинание материализации?! Но это же невозможно! Это противоречит всем физическим и магическим законам! Этого просто не может быть! Тем более создать такие сложные вещи!

— Сложные и вкусные! — важно кивнула Листик.

— Листик всегда противоречит всем законам, и физическим, и магическим, а в последнее время и юридическим! — засмеялась Рамана и, показав на стол, пояснила: — Это мы заранее сюда сложили, а потом Тайша накрыла пологом невидимости. Листик просто его убрала.

— Какое заклинание интересное. И слова в нем такие знакомые, — усмехнулся Ыргиз.

— Ага! Я самые вкусные слова выбирала! — сообщила Листик.

Все потянулись за угощением, Луланна разливала кофе, а для тех, кто кофе не хотел, на столе были приготовлены откупоренные бутылки с соками, такими же экзотическими, как и остальное угощение. Тайша не вставала, угощение к ней прилетело само. Одна из девушек, сидящая рядом, с некоторой опаской посмотрела на свою соседку и спросила:

— Послушайте, это правда?

— Что — правда? — улыбнулась Тайша.

— Ну что ты, ой! Извините! Вы — мэтр и заместитель ректора?

— Ага! — ответила Тайша, подхватив подлетевшую к ней чашечку кофе.

— Но это же ваша кровать? Вы здесь будете жить? Но это же комната Милисенты и Листика!

— Ага! А почему бы и нет? Рамана же здесь живет, а Милисента и Листик мне разрешили.

Студентка, сидевшая рядом с Тайшей, замолчала, пытаясь осмыслить, как это две простые, ну пусть не совсем простые, студентки могут что-то запретить заместителю ректора академии, ведь раз они разрешили, то, получается, могли и запретить! То, что Милисента королева, а Листик принцесса, знали не многие. Конечно, об этом знали все участники прошлогодней экспедиции в Хасийские горы, но они пообещали молчать. Все в академии видели, как гоняла сестер Саманта, явно к чему-то готовя. Сейчас она стала канцлером королевства, а ее место заняла Рамана. Хоть она и поселилась вместе с девушками, но гоняла их даже с большим усердием, чем Саманта. Те, кто не знал, кто такие Милисента и Листик, шептались, что из сестер готовят телохранителей королевы. Некоторые, особо догадливые, по секрету сообщали, что королеве нужен двойник, ведь на королеву уже было совершено несколько покушений. А Милисента очень похожа на королеву и на эту роль подходит как нельзя лучше. Милисента, когда слышала подобные предположения, почему-то начинала хихикать, а Листик вообще заливалась хохотом. Но в целом подобное предположение многое объясняло — и усиленную подготовку девушек, и особое внимание к ним. Тем более у сестер были выдающиеся магические способности. Эти догадки подтверждало и то, что Милисента и Листик вместе с Самантой охраняли королеву на позапрошлогоднем зимнем приеме, правда, на последнем приеме королеву охраняла обычная охрана — гвардейцы. Да и то, что Милисенту звали так, как и королеву, тоже не могло быть простым совпадением, многие в этом усматривали скрытый смысл. Никому и в голову не могло прийти, что королева будет учиться в магической академии как простая студентка. Но вот на роль двойника эта девушка подходит как нельзя лучше.

А Милисента, будто опровергая даже мысль о том, что она может быть королевой, сдвинув все наряды в сторону, вместе с модницами уселась на свою кровать и принялась за угощение. Вот к ней и обратился Масин, который пришел, чтобы узнать, где были девушки на летних каникулах. Ведь они ни в одной из групп не проходили летнюю практику, тем не менее на информационной доске у ректората по ее итогам девушкам были выставлены отличные оценки.

— Милисента, а где вы с Листиком были этим летом? — поинтересовался Масин.

Она кратко ответила:

— На юге.

— Экспедиция? — понятливо кивнул Масин, ожидая подробности.

— Ага! — подтвердила Листик. — Экспедиция!

— А какая? — не унимался Масин.

— Этнографическая, — вмешалась Рамана и, улыбаясь, добавила: — За песнями ездили!

— Ага! — кивнула Листик. — За песнями, танцами, халвой, мороженым и…

Листик посмотрела на Милисенту, та кивнула на подруг в шикарных нарядах и на кучу, небрежно сдвинутую на край кровати. Там кроме заскийских костюмов и платьев были венисийские и совсем экзотические. Потом Милисента кивнула в сторону стола, на котором была навалена гора сладостей.

— Заскийский султанат? — сделал предположение Масин.

— Ага! — подтвердила Листик. — Туда тоже, но там мороженое плохое, не умеют там его делать. Зато в султанате много других вкусностей!

— Я слышал, что с Заскийским султанатом заключен мирный договор, и заключила его лично королева. Вы были в ее свите? — осторожно спросил Масин.

— Ага! — подтвердила Листик.

— С Венисией тоже заключен договор, и королевство приобрело какие-то земли в Крионских болотах, населенные очень необычным народом. Говорят, даже очень экзотичным народом. Вот бы на них посмотреть, — продолжил Масин.

— Сходи в виварий, там трое из этого народа. Их туда на работу смотрителями взяли, — посоветовала Миримиэль.

— Эти страшные чудища! — поразился фон Крунув. Он, естественно, уже побывал в виварии и посмотрел на драгов.

— Сам ты чудище! — обиделась Листик.

— Да, Масин, ты повежливей, это друзья Листика, — усмехнулась Ирэн.

Фон Крунув снова открыл рот от удивления. Все засмеялись. Даже у камина, где о чем-то тихо беседовали Саманта, Рамана, Стэлла и присоединившаяся к ним Тайша. Они повернулись ко всем остальным.

— Да, действительно, Листик, вы же были в какой-то экспедиции, а где вы были? — спросил Ыргиз.

Девочка охотно ответила:

— Венисия, Гельвения, Таргонские острова, Эпир, Заскийский султанат.

— Ого! Вместе с королевой?

— Ага!

— Портал в Эпир? Это тоже было целью экспедиции? — быстро спросил Масин фон Крунув.

— Ага! — снова кивнула Листик, а потом важно добавила: — Наша научно-этнографическая экспедиция исследовала наличие необходимых условий, в первую очередь…

— …есть ли там мороженое! — засмеялась Милисента.

Листик очень серьезно кивнула и, подняв палец вверх, явно кого-то копируя, продолжила:

— Наличие мороженого является необходимым и обязательным условием построения портала. Без мороженого ни один портал не будет стабилен! В какую бы сторону ни был направлен его косинус фи!

При последних словах девочки Тайша фыркнула и погрозила ей пальцем. Листик важно надула щеки, но, не выдержав, захихикала и показала язык.

— Но все же? — не отставал Масин.

Ему ответила Милисента:

— А разве этого не достаточно? Ради такого мороженого, как в Эпире, стоит построить портал!

Магистр Захарус встал, как всегда, очень рано. Студенты еще спали, да и некоторые преподаватели тоже. Захарус вышел во двор, чтобы пройти в виварий. Путь лежал через двор академии мимо клумб с редкими цветами, за которыми, на радость Грымдуалендирдыру, проректору по хозяйственной части, ухаживали эльфы с целительского факультета. Конечно, такие редкие цветы, как Blanko Edeliveus, росли в оранжерее при целительском факультете. Там была собрана самая большая коллекция из известных Захарусу цветов, растения не только с Геллы, но и из других миров.

Магистра накрыла громадная тень. Он поднял голову. Большой бронзовый дракон, в лучах восходящего солнца казавшийся прекрасным видением, планировал в сторону крыши студенческого общежития, за ним прошел, как драконье привидение, пепельный дракон. Два дракона, меньше чем первые раза в два — два с половиной, оба золотистые, летели, почти соприкасаясь. Меньший золотистый немного отстал, заходя в сторону крыши. Захарус пригляделся. Точно, этот дракончик тащил двух архарусов, немаленьких горных козлов. Магистр усмехнулся, как всегда, Листик тащит двух козлов, одного для кухни «Золотого Дракона» — своего кабаре, а второй примет сегодня участие в студенческой гулянке в качестве главного блюда. Вот ведь неугомонная! Да и ее подруги, хоть и преподавательницы академии, вполне бы могли с охоты вернуться телепортом, нет же, летят! Понятно, что полетать в драконьем обличье хочется!

— Здравствуйте, господин магистр! — прогудели три голоса, магистр обернулся и тоже вежливо поздоровался:

— Здравствуйте, Шимба, Усимба и Дирка.

Драги не захотели расставаться с Листиком, и девочка уговорила магистра Захаруса принять их на работу в виварий. Теперь подруги Листика работали смотрителями вивария. Захарус на них нахвалиться не мог, драги были очень исполнительными работниками, жили здесь же, в виварии, спиртного, как прежние смотрители, не употребляли, а самое главное, благодаря своему росту, силе и бронированной шкуре никого не боялись. Да и сами они смотрелись как диковинные экспонаты. Магистр Захарус быстро прошелся по виварию, проверять было особо нечего, все было в идеальном порядке.

— Листик, Листик! — раздалось за спиной собравшегося уходить магистра. Он резко развернулся. Вокруг изумрудно-золотистого дракончика почти прыгали драги.

— Это вам. — Листик подала тушу горного козла Шимбе, та благодарно кивнула.

— Студентка Листик! — строгим голосом сказал Захарус. — Кормить обитателей вивария запрещено! Тем более сырым мясом!

— Господин магистр! Они же не просто обитатели! Они же работники вивария, а разве в правилах написано, что кормить работников вивария сырым мясом запрещено? И я же их не кормлю, я их угощаю! — похлопав густыми ресничками, хитро прищурилась Листик. Работники вивария тем временем уже разодрали козла и с аппетитом его уплетали.

— Ладно, чего уж там, кормите. — Магистр вздохнул и махнул рукой, потом обратился к жующим сырое мясо драгам: — Вы бы сначала его хоть поджарили!

— А чего его жарить, он же свежий, только что бегал! — хитро прищурилась Листик, а потом пригласила Захаруса: — Господин магистр, приходите сегодня вечером в «Золотой Дракон», там угощение будет.

— А второго архаруса вы, студентка, разве не к себе в комнату унесли?

— Не-а, я Зюзюку угостила. А в кабаре Милисента и Рамана принесли, они их там и сгрузили.

— Ладно, студентка, отправляйтесь к себе, а то кто-нибудь увидит, — вздохнул магистр. Он не успел даже моргнуть, как Листик исчезла. Захарус еще раз вздохнул и направился на свою кафедру.

ЭПИЛОГ

Листик кусала губы и почти плакала. Она стояла у доски и не могла составить уравнение заклинания. Самое обидное было то, что заклинание было не такое уж и сложное. Требуемое задание Листик могла запросто выполнить, пользуясь своими возможностями, но условия поставленной задачи не позволяли применить силу в полной мере. Надо было выполнить расчет и по его результатам сплести нужный контур, а затем наполнить его силой. Но силы должно было быть очень мало, результат достигался именно за счет плетения. И вот Листик не знала, как сплести основной контур этого заклинания. Ведь для того чтобы это сделать, надо просчитать все переменные и правильно задать направленность векторов, не только прилагаемых усилий, но и внешних воздействий. Это все было в разделе математической магии, который студенты изучали предыдущие две недели, а методика этого расчета была дана на самостоятельную проработку. Но единственный свободный вечер Листик вчера потратила совершенно бездарно, хотя сама девочка так не считала. Ведь маленькие брауни попросили девочку рассказать сказку! А как же им не рассказать, если они очень попросили! Листик не рассказывала сказок своим маленьким друзьям с весны, летом она отсутствовала, а появившись в академии, была очень занята — своя учеба, группа ведьм, с которыми надо заниматься, подшефная пятерка младшего курса, с которой тоже надо заниматься. Да еще факультативные занятия, которые магистр Клейнмор проводил для студентов эпирской школы и ассистировать ему на которых он попросил Листика. Разве девочка могла отказаться! Листик со всем этим справлялась, но даже дракону тащить такие нагрузки было тяжело. И вот один-единственный раз, когда Листик… Самое обидное было то, что Тайша это все прекрасно видела и вот сегодня вызвала девочку к доске! После отличного ответа Милисенты невнятность объяснений Листика была особенно заметна. Девочка всхлипнула, а строгая преподавательница не менее строгим голосом произнесла:

— Плохо, студентка! Очень плохо! Я надеюсь, что к следующему занятию вы подготовитесь лучше! Студентка Милисента! Помогите студентке Листику и объясните ей то, что ей непонятно! А вы, студентка Листик, садитесь! Надеюсь, что в следующий раз вы будете готовиться к занятию, а не сказки рассказывать!

Листик всхлипнула — так ей стало обидно. Ведь Тайша все прекрасно знала, мало того, к тем нагрузкам, что взвалили на девочку, она сама приложила руки. Да и вчера она все видела, ведь она жила в комнате вместе с Листиком, Милисентой и Раманой. Девочка всхлипнула и села на свое место, крупные слезы катились из ее глаз. Милисента погладила ее по голове и в нарушение всех правил прижала к себе, при этом тихонько, так, чтобы слышала только сестра, сказала:

— Не плачь, Листик! Мы все выучим, а потом подкрадемся и Тайшу покусаем!

Девочка улыбнулась. Милисента достала платочек и вытерла сестре слезы:

— Листик, ты же сильная! Ага!

— Ага! — Листик улыбнулась широкой улыбкой. — Покусаем, а потом на охоту не возьмем!

Тайша, отвернувшись от отвечающего студента, сделала девочкам страшные глаза, показывая, что она все слышит.

Content

Анатолий Дубровный
ДРАКОНЫ НА КАНИКУЛАХ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1 Таможенная служба нового типа и начало нового путешествия

ГЛАВА 2 В славном городе Норлрум

ГЛАВА 3 Город гномов и лес эльфов

ГЛАВА 4 Эльфы, гномы, дракланы и наемники

ГЛАВА 5 Славный город Норлрум. Операция прикрытия

ГЛАВА 6 Основная операция, или Чем занимались Милисента и Листик, когда остальные их прикрывали

ГЛАВА 7 Славный город Норлрум и дела, в нем творящиеся

ГЛАВА 8 Морской бой у Фокаудских островов и его последствия

ГЛАВА 9 Прогулка вглубь страны

ГЛАВА 10 Помолвка — тоже большой праздник

ГЛАВА 11 Домой! В гостях хорошо, но дома лучше, хоть и приходится иногда ругаться

ГЛАВА 12 Кракены и пересечение экватора

ГЛАВА 13 Странное нападение

ГЛАВА 14 И снова злые родственники

ГЛАВА 15 Не очень славное царство Эпир

ГЛАВА 16 Стационарные и разовые порталы и некоторые семейные дела

ГЛАВА 17 План действий и неожиданная встреча

ГЛАВА 18 Несостоявшаяся битва и состоявшаяся свадьба и их последствия

ГЛАВА 19 Внезапное нападение и коварные планы

ГЛАВА 20 Заскийский султанат

ГЛАВА 21 Орки

ГЛАВА 22 Большой султанский прием и все, с ним связанное

ГЛАВА 23 Разные встречи

ГЛАВА 24 Разные совещания

ГЛАВА 25 И снова академия

ЭПИЛОГ