Силецкий Александр

Общипанные крылышки мечты

Александр Силецкий

ОБЩИПАННЫЕ КРЫЛЫШКИ МЕЧТЫ

Когда-то, лет сорок - сорок пять назад, советскую фантастику принято было называть не иначе, как «литературой крылатой мечты». Дескать, это там, на проклятом Западе, человек человеку волк, загнивает, одни только антиутопии и мрачные предупреждения, хотя порой и прогрессивные… А вот у нас зато - сплошная несравненная мечта, да с крылышками. Правда, не двуглавая… О том, что может быть в природе и такая, в те поры не знали.

Это теперь твердят: вся тогдашняя наша фантастика была на единый пробор, а читатели даже не ведали, какие в мире наличествуют высокие образцы. В принципе верно: до поры до времени переводной фантастики у нас практически не выходило, а если что и пробивалось, то с великим трудом. В основном о достижениях жанра судили по произведениям, созданным в девятнадцатом веке либо в первой трети двадцатого. И лишь с начала шестидесятых годов ситуация резко изменилась: издавать зарубежную фантастику стали больше и больше. Советские читатели с восторгом обнаружили: в мире-то, поди-ка, существуют подлинные мастера, способные отменно сочинять. Ведь невдомёк же было, что переводится и издаётся - лучшее. И что у этих самых мастеров (за редким исключением) в загашниках куда как больше разной откровенной ерунды, знакомиться с которой, право, и необязательно. Сложился миф: всё, сочиненное за дальними буграми, если не подряд шедевры, то уж образцы для восхищенных подражаний - несомненно. С этим мифом жили долго и лелеяли его, нисколько не таясь. И что же?

Советская фантастика при этом худо-бедно развивалась, в действительности не особо тяготясь соседством с западной. И спрос читательский был - просто сказка. Сто-, а то и двухсоттысячные тиражи любого автора сметались с прилавков моментально. Впору удивиться: как же так, а крылатая мечта - она ведь одна на всех, единая и неделимая?! Какое может быть разнообразие?! Иное дело за кордоном: там-то по определению наличествуют всякие свободы и есть условия для самовыражения. Там - не у нас! И тем не менее…

Возьмём хотя бы шестидесятые годы - время действительного расцвета советской фантастики - и попробуем одного автора сравнить с другим. Что, Мартынов писал, как Гуревич? А Гуревич - как Емцев и Парнов? А те - как Гансовский? А Гансовский - как Варшавский? А Варшавский - как Казанцев? А Казанцев - как Днепров? А тот - как Войскунский и Лукодьянов, или Савченко, или Ефремов? А все вместе - как братья Стругацкие? Ведь нет же! У каждого были и свой почерк, и свои собственные темы, каждый говорил своим неповторимым, легко узнаваемым голосом, не теряющимся в общем «жанровом хоре». Иными словами, каждый был неповторимой творческой личностью. И это особенно ценилось любителями фантастики. Не случайно же ею всерьёз увлекались и школьники, и студенты, и токари, и дворники, и высоколобые академики. Все что-то находили для себя. Тут нет никакого преувеличения. В принципе фантастика во многом взяла на себя культурно-просветительские функции. А ведь в качественной научно-популярной литературе недостатка тогда не ощущалось… Значит, кроме познавательной и собственно литературной фантастика несла на себе и дополнительную нагрузку. Какую? Назовём это «цивилизационным фактором», когда человеку помогают по возможности адекватно вписаться в новый поворот прогресса. Любой из тогдашних фантастов был, по сути дела, непредсказуем - читатель никогда не мог загодя предположить, о чём окажется новая вещь, куда автора занесёт в очередной раз. Вот вам и единообразная «крылатая мечта»! Как бы подразумевая, а порой публично признавая, что она и вправду существует и отступать от неё категорически нельзя, каждый при этом явственно думал и мечтал о своём.

Да, не было такого количества писателей и выдаваемых нагора произведений, как на Западе, хотя халтуры появлялось тоже вполне достаточно. Но лучшие авторы непременно стремились придумать что-либо оригинальное, не повторяющее прежнее, и, что очень важно, заботились, по мере сил, и о качестве написанного, понимая, что фантастика пусть и особый жанр, но же - часть Литературы.

Отсюда, вероятно, и отсутствие тяги к серийным романам: лучше новую идею, новую проблему сполна заявить и развить в одном произведении, чем распылять ее на десяток однотипных текстов, где эта идея, в итоге становясь пародией на саму себя, распылится, выродится и благополучно умрет, так и не дойдя должным образом до ума читателей. В том-то и дело: «литература крылатой мечты» провоцировала, будоражила читательское воображение, и потому внешняя, событийная занимательность порой отходила на второй план, замещалась занимательностью «внутренней», сконцентрированной на движении и развитии авторской мысли. И, как ни странно, подобная трансформация читателя нисколько не отпугивала, поскольку он понимал: хорошая фантастика должна быть умной, а не только развлекательной. Впрочем, и недурственно сработанная приключенческая фантастика тоже исправно поставлялась на книжный рынок. Наши авторы трудились отнюдь не в безвоздушном пространстве и с уважением относились к достижениям своих зарубежных коллег, не считая для себя зазорным использовать лучшие наработки в этом жанре.

Я отнюдь не собираюсь идеализировать состояние отечественной фантастики в прошедшие времена. Были несомненные достижения, но случались и трагические провалы. Особенно забуксовала фантастика в восьмидесятые годы. Буквально на глазах она вдруг начала отчетливо глупеть, из литературы интеллектуальной превращаясь в назойливо развлекательную, что тотчас же сказалось и на культурно-возрастном изменении читательской аудитории. Была, впрочем, попытка в самом конце восьмидесятых возродить былой уровень советской фантастики. В какой-то мере это случилось под влиянием лучших новейших западных образцов, которые у нас стали обильнее переводить и издавать. Но, мне кажется, гораздо большую роль сыграло то, что наконец-то получили возможность свободно печататься авторы так называемой «четвёртой волны», то есть те авторы, чьи вкусы, идеи и собственно литературные притязания были сформированы на многих семинарах молодых фантастов, ежегодно проводившихся сначала в Малеевке под Москвой, а затем в Дубултах. Активное общение друг с другом, какового прежде эти авторы были напрочь лишены, чтение и тщательные разборы свежеиспечённых произведений, бурные дискуссии о настоящем и будущем фантастики (не только отечественной, но и вообще - мировой) - это самым положительным образом сказалось на художественном уровне новых сочинений. По сути, было декларировано: «Можем делать нисколько не хуже, чем там у них!» Вот именно: на свой лад - но не хуже. И ведь делали, определенно! Кстати, эта качественная закваска даром не прошла - и много лет спустя, в нынешнее время, те самые «средне-молодые» по-прежнему пишут вещи, по уровню частенько превосходящие то, что предлагают авторы, чьи звёзды взошли на небосклоне уже в девяностые годы. Как говорится, школа есть школа…

Был просвет, когда вдруг понадеялись, что кризис - позади. Увы! После распада СССР ситуация в отечественной фантастике резко изменилась. Если раньше и с книгами было не густо, и писателей, их издающих, насчитывалось десятка два с небольшим, да и сочинялись эти книги отнюдь не в авральном темпе (халтуру всё-таки старались не публиковать), то в новые времена - в эпоху рыночных, как любят выражаться, отношений - потребовался вал. Ибо вал давал издателям и книготорговцам прибыль. Дело было поставлено едва ли не на промышленную основу. Само по себе это, наверное, неплохо, но…

Конечно, говорят, вы посмотрите, как на Западе! Там принято писать и издавать помногу. Иной автор за свою жизнь по сотне, а то и по две сотни книжек сочиняет. И вправду, есть такие. Да только книжечки у них в основном тоненькие и, по большому счёту, оч-чень одинаковые. И забываются после прочтения почти в момент. А хорошие по-настоящему писатели… они вроде бы тоже немало пишут - взять, к примеру, Саймака, или Шекли, или кого другого из признанных корифеев. Но если начать считать, совсем иная картина получается: за полвека работы в фантастике Саймак опубликовал всего (!) книг тридцать (то есть сочинял меньше одной в год), а недавно изданный «Весь Шекли» уместился в пухленьких шести томах, хотя вещей там собрано и впрямь немало… Великому же Толкину и подавно хватило всего трёх романов, чтобы стать классиком мировой литературы.

Кстати, коли уж речь зашла о Толкине. Создавая свои несравненные по глубине и исполнению философские притчи, он, бедняга, вероятно, и не подозревал, сколько пройдошистых, порой не шибко грамотных эпигонов объявят его предтечей всех собственных поделок и как бы поставят себя в один ряд вместе с ним. Великое имя, безусловно, будоражит читательское воображение, да и дивиденды приносит, судя по всему, неплохие, ежели с умом использовать… Но не сочинял Толкин «фэнтези»! Он, поди, и знать не знал, что это такое. Либо не ценил нисколько - достаточно прочесть и сопоставить книги, написанное им совсем другого уровня и другого рода. Слишком разные весовые категории…

Часто слышны утверждения: мол, фэнтези - кровная сестра классической фантастики и разделять их нельзя. Вот тут я не уверен. Если так называемая твёрдая НФ изначально раскрепощена и апеллирует прежде всего к интеллекту, отчего в палитре столь удачно сочетаются и изящный парадокс, и усложненная игра смыслами, и философская лирика, и откровенная дидактика, и тяга к притче, и разнообразные формальные эксперименты, то фэнтези, на мой взгляд, отдает предпочтение описательно-приключенческому канону с неким непременным набором персоналий, ситуаций и того антуража, в рамках которого совершается действие. А это, в свой черёд, невольно провоцирует создание различных сиквелов и приквелов, то есть рождает сериалы. Тут уж не до глубоких оригинальных идей и не до формальных изысков - канон есть канон, а он склонен упрощать и опрощать. Ежели угодно, истоки классической фантастики можно проследить у Лукиана, тогда как истоки фэнтези - в «житиях святых» (либо в «Откровении» Иоанна). Различие принципиальное. Что и наложило отпечаток на эволюцию этих двух жанров фантастической литературы.

Разумеется, нелепо отрицать одно и превозносить другое. Любое произведение, написанное хорошо, достойно иметь своего читателя. Но у нас, как правило, не знают чувства меры. Коль на фэнтези, прежде не афишируемую, нынче устойчивый спрос, то - нате вам, и ничего, кроме фэнтези, не будет. Я, конечно, утрирую, но это факт: даже плохонький роман под грифом «фэнтези» практически гарантированно издается, а вот нечто более оригинальное, сложное, своеобразное имеет очень мало шансов увидеть свет. Мол, читателю такое ни к чему, ему б чего-нибудь попроще да поразвлекательнее, он к другому не привык… Но «не другое» подразумевает узнаваемо-похожее. И начинают авторы ретиво играть в кубики, выкладывая из одних и тех же, по сути, фрагментов вроде бы разные, но на поверку лишь в деталях отличающиеся картинки. Тут уж неминуемо и авторское слово нивелируется, и идеи, даже если они были изначально, сводятся к набору неких общих сюжетных мотивов, и неповторимость пишущего делается попросту неразличимой. И какая разница, кто написал, - важен текст. Приехали!..

Я отнюдь не утверждаю, что подобная безликость свойственна всем нашим фантастам. Так в литературе не бывает. Есть авторы безусловно талантливые, умно думающие и прекрасно владеющие словом. Но даже и у них нет-нет, да и проглянет порой странная тяга начать писать «как все», чтобы не слишком-то высовываться… Это странно. И весьма удручает. Объяснение такому состоянию дел я вижу в одном: диктат издателей. Хорошие писатели, может, и хотели бы сочинять нестандартные книги (а они умеют!), но сами же себя и одёргивают: кто же это напечатает! Вал усреднённой, привычной фантастики куда надёжней…

Тут поневоле задумаешься и вот о чём. Куда-то практически исчезли авторские сборники рассказов. То, что изредка публикуют в журналах или в коллективных сборниках, явно не в счёт. А ведь во всём мире (и у нас когда-то было так) рассказы сочиняют постоянно. Не случайно же в биографиях любых мало-мальски значимых фантастов всегда особо отмечается: дебютировал таким-то сборником рассказов, потом выпустил еще один - и это принесло ему заслуженную известность. Рассказы - всегда трамплин к большим серьезным вещам. У нас же теперь с точностью до наоборот. Человек, ничего не умеющий, не понимающий, как совладать с громадой материала, вдруг садится и сразу же пишет увесистый роман. А вслед за ним еще полдюжины. И это с невероятной быстротой. И только когда имя, как говорится, сделано, он начинает иногда пописывать не слишком-то умелые рассказы (ведь школы настоящей нет!), и лишь тогда эти рассказы, словно в поощрение за обретенную известность, начинают издавать…

Бедные западные фантасты (и Брэдбери, и Шекли, и Азимов, и Браун, и сотни других), что бы они делали, вздумай дебютировать в России, да еще в нынешние времена! Никто б и не узнал, что есть на свете такие писатели! Ни книжечки бы не издали. Пришлось бы сразу сочинять многотомные сериалы. И не факт, что смогли бы - с их-то уважением к литературе!.. Да и те мастера, которые начинали с больших вещей, тоже навряд ли имели бы шанс у нас пробиться. Уэллс, например, или Лем, или Войскунский с Лукодьяновым, или Эренбург… Слишком сложно, слишком умно, чересчур по-своему писали, не похоже на других, и сериалами не тешились. Так, выдавали штучный продукт… То же самое с Ефремовым - публикацию рассказов надо заслужить, а романы показались бы излишне глубокими, не современными. Даже Толкин, если бы дебютировал у нас (и не было бы до этого, естественно, никакой «толкинианы» и рядов последователей), вряд ли удостоился бы издания своих книг; в крайнем случае в редакциях бы хорошенько «причесали» их и упростили.

Отчего-то издатели убеждены, будто поклонники фантастики «не любят» читать рассказы. То ли дело романы! Но, мне кажется, причина кроется в ином. Много ли рассказов (пусть и не шедевров) способен автор написать за год? Ну, на книжку наберётся, ну, даже на две - не очень толстых. И всё… Зато пухлых романов с продолжением сколько можно сочинить! Три, четыре, а то и пять. В особенности, если не следить, о и как ты пишешь. Соответственно издателю - доход, а сочинителю - хоть небольшой, но гонорар. А что читатель? Его можно приучить ко всякому. И, в частности, к тому, что любой плохонький роман куда как лучше первоклассного рассказа. Предъявить это как данность…

Вот и получается: критики ругают за убогость телевизионные «фабрики звёзд», лишь в последние годы заполонившие экраны, а в родной фантастике этот конвейер работает уже давно и весьма эффективно. Почему-то этого не замечают. Или делают вид, что хорошо… Может, и впрямь хорошо: теперь любой способен стать писателем и даже заработать себе имя. Главное, попасть в формат той серии, которую затеяло издательство. Ни качество текста, ни способности автора тут роли не играют. Вписался в формат - зелёная тебе дорога. Не вписался - извини, брат, будешь впредь умней.

В действительности, нынче предпочтительны не книги, яркие и самобытные, не штучные авторы, творчество волнует ум и порождает споры, а усреднённые серийные тексты, зачастую начисто лишенные какой-либо авторской индивидуальности. Поменяй на обложках имена сочинителей - никто из нынешних потребителей фантастики подобного, скорей всего, и не заметит. Теперь личность писателя, само его имя мало что значат, если только не возьмутся такого писателя раскручивать нарочно. Но при этом качество книги на раскрутку почти не влияет…

Чем-то это мне напоминает старинные иконописные школы. Обретя определённые профессиональные навыки, художник начинал создавать иконы по большому счёту, рисовал одно и то же, работая в рамках жесточайшего канона, где своевольничать не дозволялось, где было известно наперёд - и каков сюжет, и как должны располагаться персонажи, и какие краски и куда необходимо класть… Имя живописца роли не играло, ибо у всех должно получаться правильно и одинаково - в этом суть канона. Любой, в случае чего, мог заменить другого. А если мастер умирал, его работу продолжал коллега, и никто не замечал различия - ни в технике, ни в подходе к теме. И лишь по технике нанесения мазка, по общей тональности изображенного опытным искусствоведам удаётся выявить не только школу, но и даже скрытую манеру, почерк того или иного мастера. Однако имя, как правило, остаётся неизвестным. И это объяснимо: неповторимость творца, его «штучность» - только помеха в серийном производстве.

Сейчас в нашей фантастике практически для каждого поджанра сформировался вполне устойчивый набор тем, образов, приёмов, сюжетных ходов и даже идей, которым нужно следовать из раза в раз, если желаешь добиться реальных успехов на ниве публикации. И не приведи Господь сочинить какую-нибудь внежанровую вещь! Издатель, ориентированный на серию, а не на конкретного, отдельно взятого автора, приходит в ступор от эдакого писательского своеволия, совершенно не представляя, куда же приткнуть подобное произведение. А никуда! Просто - издать книгу, случись она достойной, и дело с концом. Толковый читатель пока не перевёлся…

Мне возразят: на Западе тоже полно посредственной, однотипной фантастики. Верно. Это хорошо заметно по тем вещам, что у нас переводят. Но стоит ли подражать лишь этим образцам, неуклонно следуя в их фарватере? Да с завистливой оглядкой на импортную кинохалтуру. Вот уж где штамп на штампе! А ведь там, в иных краях, есть и очень серьёзные, великолепно пишущие авторы, писатели-новаторы, мало похожие друг на друга, но все вместе определяющие развитие современной фантастики. Их книги выходят отнюдь не в сериях с «железными» параметрами, ибо дошлые издатели отлично понимают: птичка в клетке никогда не поразит умелой красотой полёта, качество теперь способно принести доход ничуть не меньший, чем количественный вал. (Тому наглядный пример - невероятный успех Роулинг.) Необходимо только видеть в пишущем возможного творца, а не обычного мануфактурного рабочего. И радоваться, если вдруг такой творец явился.

Вторичное, на мой взгляд, сохраняет безусловную привлекательность и даже качественность лишь тогда, когда напрямую ориентировано на первичные, «штучные» эталоны, приспосабливая их к массовому восприятию. Хотя и здесь возможны интересные находки… Ну, а ежели первично-значимых вещей не видно, то вторичное, будучи эпигонским по своей природе, начинает активно деградировать, воспроизводя себя же, но во худших вариантах. У нас сейчас оригинальных, пионерских эталонов нет. Неужто личности и мастера перевелись? Не очень в это верится… И тем не менее образовавшееся положение вещей как будто не тревожит ни издателей, ни авторов. Раз «пипл хавает» что предлагают, то и бог с ним, с «пиплом». Стало быть, достоин. Чего ради утруждать себя, стараться? Психология «великих на задворках» доминирует и тут… Вот и выходит (вынужден вновь повториться): самобытные авторы в сложившемся из-дательском процессе не нужны, нужны лишь усреднённые тексты, плотной массой заполняющие те или иные серии.

Что ж, когда-то была литература «крылатой мечты» - мечты одной на всех, единой и бесповоротной. Но, шагая как бы дружным строем, фантасты же умудрялись сохранять свои неповторимые черты, больше того - стремились к этому и тем гордились. Нынче одинаково мечтать не заставляют никого. Казалось бы, пиши что хочешь и как можешь. А вот нет, не получается. Мост, по которому шли вразнобой, чтобы не рухнула конструкция, остался, похоже, позади. Так что - в ногу, товарищи, в ногу! Шаг вправо, шаг влево - и ты уже изгой, изменник, и тебе не место в стаде. Или в стае… Хорошая сложилась мечта, незамутнённая, крепкая. Даже крылышки опять видны. Только какие-то они куцые, общипанные. Далеко ли на них улетишь? И захочется ли вообще?

Content

Силецкий Александр Общипанные крылышки мечты