Миллер Карен

Дикий Космос

Дикий Космос

Глава 1 ТОГДА: БИТВА ПРИ ДЖЕОНОЗИСЕ, ПОСЛЕДСТВИЯ

Джеонозис, суровая красная планета. Пыль и скалы, и безжалостный зной, ветер и песок, и небо наполненное острым крошевом. Цепкая жизнь. Капризная смерть. Вся влажная красота зелени давным-давно выгорела. Здесь не дают второго шанса, а слабость ведет к гибели. Тайны, мятеж и единство разума. Тщеславие, ненасытность и сильная жажда смерти. Убежище для одних. Могила для других. Кровь Республики просачивающаяся в сухую землю. Скорбь и печаль, едва ощутимые на непрерывном ветру. Слезы Джедаев, скопившиеся на арене...

Кто горевал, сдерживал свои слезы, чтобы их не было видно. Оплакивать павших товарищей означало выставлять напоказ неподобающую привязанность. Джедаи не привязывались к людям, к вещам, к местам, к тому или иному миру либо его обитателям.Сила джедая пребывает в безмятежном спокойствии. В отстраненности. В обезличенной любви.

Во всяком случае, это был образец совершенства.

Усталый и опечаленный, Йода стоял в молчании со своим собратом и другом Мэйсом Винду, наблюдая, как умелые солдаты клоны быстро, планомерно и бесстрастно погрузили последнего убитого джедая на репульсорные носилки, затем повели их, направляя одной рукой, прочь от безжалостной арены Поггля Меньшего к транспортным судам Республики ожидающим по ту сторону ее высоких стен. Они находились под контролем тех немногих джедаев, которые пережили побоище и последовавшее за ним военное вмешательство... и кто не был настолько безмятежно отстранен, как то могло быть продиктовано философией Храма.

Битва за Джеонозис была закончена, армии дроидов Сепаратистов нанесен сокрушительный удар. Но его лидер, изменник, граф Дуку бежал, также и его приспешники из Торговой Федерации, Техно-Союза, Коммерческой Гильдии, Межгалактического Банковского Клана, Гипер-Коммуникационной картели, и Корпоративного Альянса бежали ища спасения. Бежали затем, чтобы продолжать организовывать гибель величайшего достижения галактики, ее Республики.

«Я не испытываю сожаления появившись здесь,» — произнес Мейс, набежавшая тень еще более омрачила его смуглое лицо. «Мы нанесли серьезный удар по нашему врагу, и тем самым мы представляем себе на что эта армия клонов способна. Это будет нелишним. Но Йода, мы заплатили цену серьезнее, чем я предполагал, или предвидел».

Йода кивнул, крепко стиснув узловатыми пальцами свою трость из древнего дерева Гимер. «Правду ты говоришь, магистр Винду. Ничего не достигнешь так, отчасти равновесия весов не нарушив.» Тяжело вздохнув, он медленно и протяжно выдохнул. «Глупые на самом деле были бы мы, подумав мы, что можем избежать такого столкновения невредимыми. Но эту потерю Храму трудно преодолеть будет. В Рыцарство джедаев рано слишком должны мы посвятить наших старших падаванов, я боюсь.»

Падаванов, как Анакин Скайуокер, подающий надежды, безрассудный...и сейчас страдающий. Уже на пути назад, к Корусканту, вместе с Оби-Ваном и решительной, храброй и столь же безрассудно молодой сенатором от Набу.

Беспокойство за него, и за нее, я чувствую. Если бы только ясно мог видеть я. Но скрывает темная сторона это. Cлоями густого облака она окутывает нас всех.

«Что?» Мэйс нахмурился. Он, как всегда, почувствовал его беспокойство. «Йода, что не так?»

Талия Мунсикер, молодая женщина расы Аргаун лишь четыре месяца назад посвященная в Рыцари Джедаи, встав на колени возле своего погибшего учителя Мастера Вэ'ту, склонила голову. С усилием Йода отвел свой пристальный взгляд от ее горя, от чудовищной арены, продолжавшей дышать иссушающим жаром при свете дня. Этот день на Джеонозисе длился так долго. Еще много часов пройдет прежде, чем солнце опустится за горизонт.

«Ответить тебе прямо, я не могу, магистр Винду», — отозвался он вымученно.«Время для размышлений, я требую».

«Тогда вам стоит вернуться в Храм», — сказал Мэйс. «Я могу здесь проследить за работой по ликвидации последствий. Вы наш единственный маяк во тьме, Йода. Без вашей мудрости и предусмотрительности, я сомневаюсь, что мы можем одержать победу».

Он произнес эти слова отзывчиво, с чувством уверенности, но Йода ощутил всю тяжесть суровой ответственности, лежащей на его плечах.

Слишком стар я, чтобы последней надеждою Джедаев быть.

Он смотрел вслед Талии Мунсикер, удаляющейся от них вслед за телом ее учителя, которое уносили с арены неутомимые клоны, которые боролись в этот день и умирали в этот день, настолько целеустремленные и бесстрашные, что он невольно сравнил их с дроидами, похожими на людей дроидами из крови и плоти, воспитанными и тренированными быть абсолютно послушными и дисциплинированными, но при этом такими же смертными как и все люди. Рожденные умереть затем, чтобы граждане республики могли жить. Появившиеся при самых таинственных обстоятельствах, правда о которых, возможно, не станет известна никогда.

Вспоминая комплекс по выращиванию клонов на Камино, эту блестящую белую стерильность, эту безличную заботу о существах, организованную настолько эффективно, настолько замечательно, без тени сомнения или раскаяния, он с трудом подавил дрожь.

Глубокие вопросы морали и этики поднимают эти клоны. Но где они, эти ответы? Знанием их не располагаю я. Отвергнуть этику, наша отчаянная потребность в них может.

Мэйс опустился на одно колено. «Это - Дуку, Йода? Он то, что беспокоит вас?»

Горькая боль, глубокая рана. Дуку. Йода убрал это имя, этот шок в сторону. Потом еще будет время, чтобы подумать об этом падшем человеке. «В Храм я теперь возвращусь, Мастер Винду. Следуйте за мной сразу же, как только вы сможете. Важные вопросы там обсуждать Совету придется.»

Принимая вежливый отказ, Мэйс поднялся. «Благополучного вам путешествия Йода. Мы увидимся с вами на Корусканте, как только дела здесь будут завершены должным образом.» Резко щелкнув пальцами он подозвал ближайшего солдата клона. «Магистр Йода возвращается на Корускант. Его кораблю требуется эскорт.»

Солдат кивнул. «Да, сэр».

Наблюдая, как смертоносный пояс астероидов остается позади них, глядя как безжалостный красный диск Джеонозиса удаляется и превращается в пятнышко по мере разгона гипердрайва корабля, Йода высвободил ноющую печаль недавнего прошлого в очередном длинном, медленном вздохе. Печаль была, но лишь как дополнение к привязанности. Бесполезное дополнение. Если он и дальше собирался служить светлой стороне, в соответствии со своим предназначением, тогда должен он обрести в себе внутреннее равновесие, что позволит выстоять и обрести твердую почву под ногами.

Когда он достигнет Корусканта, начнется тяжелая работа по сохранению Республики.

***

Залы Исцеления в Храме Джедаев были великолепны. Там были высокие потолки и огромные окна, которые пропускали дневной свет, заливающий золотистым сиянием синие, зеленые и бледно-розовые стены и пол. Пропитанные самыми мягкими аспектами Силы, с любовью, заботой и гармонией, они были полны ароматных цветов и зеленых растений, с музыкой журчания воды и вибрации обновленной жизни. Они были прекрасным убежищем для тех, кто был надломлен телесно или духовно, место, исцеляющее от уродства страдания.

Не обращая внимания на безмятежность царящую вокруг, Падме внимательно глядела на пожилую, изящную Тви'лекийку, Джедая целителя, стоявшую перед ней. «Я не надолго, Мастер Вокара Че. Всего на несколько минут. Но мне действительно необходимо увидеть Анакина Скайуокера.»

Двойные головохвосты, мягко качнулись, тви'лекийка всплеснула перед ней руками. «Простите, Сенатор Амидала, но это не возможно.» Её голос был знакомо, по тви'лекийски суховат, но слова были безупречно вежливыми. «Анакин серьезно ранен. Он помещён в глубокий целебный транс и его нельзя тревожить.»

«Да, я знаю, что он серьезно ранен. Я возвращалась назад с Джеонозиса вместе с ним.» Падме, в своем порванном белом трико, жестикулировала, не обращая внимание на сильную боль, вызываемую любым движением. «Видите это, мадам Джедай? Это его кровь. Поверьте мне, я точно знаю, насколько тяжело он ранен!»

Чтобы подчеркнуть свои слова, она готова была показать старшему целителю Храма свою ушибленную и покрытую синяками руку, за которую Анакин цеплялся, когда волны мучительной боли от его ужасного поражения сжигали его изнутри, одна за другой, без перерыва или жалости.

Но лучше не стоит. По определению он не может хвататься ни за чью руку... Менее всего за мою. Плохо уже то, что Оби-Ван был этому свидетелем.

Джедай целитель покачала головой. «Сенатор, вы сами ранены. Позвольте нам помочь вам.»

«Не беспокойтесь обо мне», нетерпеливо произнесла Падме. «У меня лишь несколько царапин, и, в любом случае, мне не больно.»

Вокара Че посмотрела на нее с неодобрением. «Сенатор, не думайте, что вы можете обмануть меня. Даже не прикасаясь к вам, я чувствую ваш недомогание.» Она отклонила голову назад и прикрыла глаза. «Какое-то существо напало на вас, да? И вы упали с большой высоты. Отсюда головная боль. Ваши ребра повреждены. И ваш позвоночник тоже. Удивительно, что обошлось без переломов костей.» Глаза Тви'лекийки открылись, ее взгляд был холодным, пристальным и непреклонным. «Мне продолжить?»

Терзаемая болью с головы до пят, со спиной горящей от глубоких порезов оставленных когтями нексу, с поврежденными ребрами, пульсирующими болью при каждым вздохе, Падме сжала зубы. «Если я останусь на пять минут с Анакином ничего страшного со мной не случится. Мастер Вокара Че, вы не понимаете. Я действительно должна увидеть его. Анакин мой телохранитель. Моя ответственность.»

И это моя ошибка. Я вынудила его отправиться на Джеонозис, где он чуть не погиб, так что если вы думаете, что я оставляю его теперь...

«Анакин Скайуокер это не ваша ответственность,» — резко ответила джедай целитель. «Он джедай, и он дома в безопасности среди своих собратьев джедаев, которые точно знают, что сделать для него. Пожалуйста, позвольте нам позаботиться о вас так, чтобы вы смогли покинуть Храм в добром здравии.» Легкое осуждение сквозило во взгляде Тви'лекийки. «Действительно, я должна заметить, что находиться здесь не лучшее решение для вас...»

«И где же еще я должна быть?» — спросила раздраженно Падме, не обращая внимания на то, что ее громкий голос привлёк внимание трех учеников целителей, занятых своими таинственными джедайскими делами. Её не беспокоило то, что она была очень близка к скандалу, в характере неподобающем бывшей Королеве Набу, члену Галактического Сената, политику облеченному общественным доверием.

Я не покину это место прежде, чем они позволят мне увидеть его.

В голосе Вокары Че появились металлические нотки. «Если вас не устраивает то, что медицинскую помощь вам оказывает джедай, я могу направить вас в медцентр или...»

«Вы не направите меня никуда! Я хочу...»

«Падме?» — произнес тихий голос позади нее.

Мастер Вокара Че кинулась вперед. «Мастер Кеноби! Что вы здесь делаете?»

Сердце будто провалилось, Падме обернулась. Оби-Ван. Все еще в своей порванной и обожженной тунике джедая. Все еще изрядно потрепанный. С трудом стоящий в дверном проеме небольшой палаты, цепляясь за дверной косяк он, таким образом, не падал. Его лицо было бледно; его глаза были темными от усталости, боли и чего-то еще.

Отчаяние? Нет. Этого не может быть. Джедай не может испытывать чувства подобного этому. По крайней мере... не этот джедай.

«Простите, Вокара Че,» — сказал он спокойно. «Но мне нужна минута наедине с сенатором.»

«Я не думаю, что это благоразумно,» — сказала целитель джедай, одной рукой, касаясь его сильно травмированного плеча. «Судя по вашему голосу вы вот-вот упадете в обморок, Оби-Ван. Я не понимаю этого; Ведь к этому моменту ваше лечение уже должно было быть окончено. Я направила к вам...»

«И я отослал ее,» — сказал Оби-Ван, примирительно. «Я не мог погрузиться в исцеляющий транс, пока не повидал своего падавана.»

«Ваши дела также плохи как и у нее» — Вокара Че, сердито цокнула языком. «Ну ладно. У вас есть минута.»

Падме посмотрела на удаляющуюся целительницу, затем снова взглянула на Оби-Вана. После минутного колебания она приблизилась к нему, внезапно почувствовав себя юной и неловкой, как маленькая девочка. Она кивнула. «Вокара Че права. Вы ужасно выглядите.»

»Ты в самом деле думаешь, что помогаешь Анакину?» — произнес Оби-Ван. Его голос был слаб; его глаза были затуманены. «Это не так. Здесь тебе не место, Падме. Позволь им осмотреть тебя, затем отправляйся домой. Прежде, чем Йода вернется. Прежде, чем все... усложнится.»

Она в шоке уставилась на него. Ей хотелось закричать на него. Ей хотелось плакать. Вместо этого она развернулась, чтобы уйти.

Что еще она могла сделать?

* * *

По возвращению на Корускант Йода прежде всего занялся исполнением своих обязанностей. Вместо того, чтобы идти прямо в Залы Исцеления Храма, он ответил на неотложный вызов из резиденции Верховного Канцлера. Бывший Сенатор Набу явно намеревался услышать о произошедшем на Джеонозисе из первых рук; язык на котором происходила беседа отражал ее официальный характер и велся в соответствии с принятым протоколом.

Это однозначно была не та встреча, которую он мог бы с радостью ожидать. В последнее время ему казалось, что джедаи все больше и больше вовлекаются в политику, в вопросы законодательства, которые говоря юридическим языком никогда не были их областью деятельности. Джедаи поклялись поддерживать республику и защищать ее идеалы, но не становиться орудием в руках того или иного Канцлера. Им не было дела до политической карьеры. Изначально предполагалось, что интересы отдельного лица не имеют значения.

Но каким-то образом Палпатину удалось изменить это. Без давления и попыток навязать свою волю. Как раз наоборот: он постоянно сопротивлялся стремлению Сената предоставить ему все больше и больше реальных полномочий. Он сопротивлялся, Сенат настаивал, и, таким образом, Палпатин с неохотой соглашался. И каждый раз, когда он соглашался на требования Сената, он вновь обращался к джедаям за содействием.

Эта ситуация была далека от идеала. Совет джедаев по своей сути не являлся всего лишь другим филиалом исполнительной власти. Но как, по совести говоря, могли они отказаться помогать человеку, который настолько смиренно просил их о помощи? Человек, который защищал их в Сенате при каждой возможности? Кто неустанно работал на благо дела мира начиная с принятия самого высокого политического поста в галактике и теперь столкнулся с необходимостью решения проблемы труднейшей задачи сохранения целостности их Республики? Как Совет джедаев мог отказать такому человеку?

Разумеется, это было невозможно. Было ясно, что в нынешние трудные времена, джедаи должны отложить в сторону их традиции и прийти на помощь человеку, на которого галактика смотрела как на своего спасителя.

Но это не означало, что они должны были быть довольными этим.

Когда его корабль благополучно совершил посадку на частном космодроме Храма, Йода перешел на борт челночного шаттла, который должен был незамедлительно доставить его к Сенатскому комплексу. Его пилот падаван, Т'Сили, с уважением приветствовал его, но разумно предпочел не отвлекаться на разговоры, пока вел шаттл через напряженные потоки воздушного движения Корусканта в направлении обширного Квартала Сената.

Они добрались до места без приключений. Прямо перед ними, под низким солнцем Корусканта, тусклым серебром мерцало здание Сената Республики. Колыбель и плавильный котел демократии, оно стояло как символ всего, правильного и хорошего в галактике. Родившийся на заре существования Республики, помнивший по прежнему, ярко, ее болезни роста, а также взлеты и падения, Йода дорожил этим символом и всем, что он представлял, также, как он дорожил своим любимым Кодексом Джедая.

Но теперь блеск серебра потускнел. Никогда прежде в галактической истории ничто не сотрясало так демократию, как сотрясает ее теперь.

Это была отвратительная мысль. Не раз ему приходило на ум, что он может стать свидетелем падения этой великой Галактической Республики. Умерло все то, во что верил... и все же, так или иначе, он надеялся, что Республика будет сохранена. Верил, что она сможет эволюционировать, измениться, и вновь обретя себя, продолжить существование.

Джедаи давали клятву, служить этому делу. Они умирали, чтобы сдержать данную ими священную присягу. Никакая жертва не может быть слишком большой, если на кону стоит сохранение мира и Республики. Трудно было представить, что эти жертвы могут быть напрасны...

Транспондер шаттла запищал, когда автоматическая система управления контрольно-диспетчерского пункта Сената, захватила их сигнал, и приняла на себя пилотирование корабля к назначенной посадочной платформе и сектору дока. Это была новая мера безопасности, введенная Палпатином в ответ на усиление террористической угрозы Сепаратистов на планетах, менее защищенных и патрулируемых, чем Корускант. Не все были довольны этим шагом, требуя дальнейшего сокращения гражданских свобод.

Чтобы обеспечить нам безопасность и, в то же самое время, нашу свободу, тяжкие усилия Палпатину прилагать приходится. Не легко по пути идти этому.

Пока их шаттл перемещался в направлении посадочного дока Сенатского комплекса, присоединившись к длинной очереди других, ожидающих посадки кораблей, падаван T'Сили откашлялся, и его красновато-рыжие головохвосты побледнели, изменив цвет на светло-алый, что указывало на испытываемое хасикианцем беспокойство.

«Магистр Йода?» — спросил он, неуверенно.

«Говори, падаван.»

«В Храме ходят разные слухи. Много смерти на Джеонозисе.»

Йода вздохнул. Это было вполне ожидаемо, учитывая возвращение стольких раненых домой. «Не слух, падаван, но факт.»

Головохвосты Т'Сили еще сильнее побледнели. «Мне говорили, что Мастер Кеноби и Анакин...»

«Не погибли они, ранены только.»

«Ох». Голос Т'Сили понизился до испуганного шепота.

Йода нахмурился. У джедаев не принято было ставить одного Рыцаря Джедая выше другого, считать одного ученика лучшим, чем остальные, но в случае Оби-Вана и Анакина эта общепринятая практика просто не могла быть использована. Анакин Скайуокер считался избранным. Оби-Ван был его учителем, его репутация была очень высока. Вместе они казались непобедимыми. По крайней мере раньше... до Джеонозиса.

Но он не мог позволить себе думать об этом сейчас.

«Не умрут они, падаван,» — сказал он Т'Сили твердо. «Слухи распространять о них не станешь ты.»

«Нет, Магистр Йода,» — сказал Т'Сили, виновато.

Их шаттл мягко скользнул в выделенный для него стыковочный захват. Вокруг, насколько можно было охватить пространство невооруженным взглядом приземлялись и взлетали другие шаттлы, занимаясь насущными делами Республики. Йода отпустил T'Сили обратно в Храм, а затем вошел в коридор Комплекса Сената и направился через сложный лабиринт турболифтов и коридоров к кварталу правительства и резиденции Верховного Канцлера Палпатина.

Как обычно, темно-красное убранство обстановки действовало угнетающе. Неожиданный выбор цветовой схемы для такого скромного человека. Палпатин смущенно пошутил на этот счет: «Когда я думаю о своих новых обязанностях, то холодею от страха,» — сказал он. «Красный цвет создает для меня иллюзию тепла.»

Бэйл Органа, Сенатор Алдераана находился в ожидании, в необычно пустой приемной резиденции Палпатина. Он был одет не в свое обычное роскошное одеяние, а в простую тунику темного цвета и брюки явно военного покроя. Знак нового времени, вероятно. Поскольку он был членом Лоялистского Комитета и человеком, непосредственно связанным с дебатами по безопасности Республики, было не удивительно, что он также приглашен сюда.

«Магистр Йода!» — воскликнул он, вскакивая на ноги. «Какое счастье видеть вас вернувшимся благополучно с Джеонозиса.» Он замялся, его улыбка исчезла. «Верно ли это... насколько я понял, мы победили, но... также, вы понесли многочисленные потери среди джедаев.»

Йода кивнул. «Верно это, Сенатор.»

«Ах», — сказал Органа, возвращаясь на свое место. «Мне очень жаль услышать это. Пожалуйста, примите мои соболезнования.»

Он был хорошим человеком, и был искренне расстроен. «Спасибо.»

Органа замялся, а затем добавил, «Солдаты клоны, Мастер Йода. Они были эффективны?»

«Исключительно эффективны, сенатор. Разницу, они показали.»

«Ну что же, я рад этому, рад, что они пригодились джедаям, но все же, это внушает обеспокоенность,» — пробормотал Органа. «Поскольку теперь Сепаратисты знают, что у нас есть средство, с которым мы можем противостоять им. Победить их. Я боюсь, что сенатор Амидала, в конце концов, была права. Они воспримут формирование этой Великой Армии Республики как прямое объявление войны. Теперь любую попытку разрешить этот кризис дипломатическим путем они воспримут как отвлекающий маневр, как уловку для того, чтобы выиграть нам время для объединения наших новых сил.»

«Точно сумели вы подвести итог ситуации, сенатор,» — сказал с мрачным одобрением Йода. «Тени войны вокруг нас собираются. Предвижу я, что страдания много в последующие месяцы ожидает нас.»

Органа вновь поднялся с места и принялся расхаживать по приемной. «Должен быть какой-то способ предотвратить это, Мастер Йода. Я отказываюсь признавать, что наша великая и благородная Республика может просто позволить втянуть себя без сопротивления в необузданное кровопролитие! Сенат должен действовать, он должен остановить это насилие прежде, чем оно распространится. Если мы позволим горю и гневу из-за произошедшего на Джеонозисе заставить нас совершать возмездие, если мы позволим убедить себя, что эта смерть оправдывает другие, то для нас все действительно потеряно. И Республика обречена.»

Прежде, чем Йода успел ответить, двери в кабинет Палпатина распахнулись и в приемную вышел Мас Амедда .

«Магистр Йода, Сенатор Органа,» — вежливо произнес он. «Верховный Канцлер желает видеть вас немедленно.»

Глава 2

Палпатин стоял перед огромным транспаристиловым окном, позади своего стола, внимательно разглядывая бесконечно сложные потоки движущегося транспорта, наполнявшие городской пейзаж Корусканта. Услышав, что они вошли он повернулся, с грустной улыбкой.

«Магистр Йода. Мне не хватает слов, чтобы выразить какое облегчение, что вы пережили эту бойню на Джеонозисе. Честно говоря, я не мог предположить, что мелкие разногласия между Сепаратистами и Республикой могут привести к такому чрезвычайному и трагическому концу.»

«Удивлен я также, Верховный Канцлер,» — ответил Йода. «Непредвиденным было такое развитие событий.»

Палпатин вернулся на свое кресло. «Непредвиденным, да» — пробормотал он в то время, как Мас Амедда занял привычное место по правую руку от своего начальника. «И для джедаев, в не меньшей степени. Это для вас должно быть поводом для беспокойства.» Он наклонился вперед, выражение его лица изменилось. «Мастер Йода, прежде, чем мы обратимся к обсуждению произошедшего на Джеонозисе, я должен знать одну вещь: как чувствует себя мой юный друг Анакин? Я был чрезвычайно встревожен, когда узнал о его ранении.»

«Ранен он, да, Верховный Канцлер,» — сказал Йода. «Но не погиб он.»

Палпатин откинулся назад в кресле и вытер дрожащей рукой лицо. «Действительно, Сила оберегает его.» Голос его охрип, и дрожал. «Извините. Вы должны простить мне мою несдержанность. Анакин очень дорог мне. Я наблюдал, как он растет с раннего детства, наблюдал, его превращение в прекрасного молодого человека, такого храброго, такого сильного, настолько верящего в Орден Джедаев, я проявляю личный интерес в его благополучии. Я действительно надеюсь... » Он замялся. «Я надеюсь, что вы не расцениваете, мое беспокойство о нем - мою привязанность – как вторжение, Магистр Йода. Я не собираюсь делать что-либо, что могло бы препятствовать успеху Анакина как джедая.»

Йода уставился в пол, обеими руками сжав свою древнюю трость из дерева Гимер. У него не было простого ответа. Да, его заинтересовало внимание Палпатина к мальчику. Неважно насколько хорошими были его побуждения, неважно насколько подлинными и сердечными, но забота Верховного Канцлера об ученике Оби-Вана была проблематична. Основной причиной трудностей юного Скайуокера была его потребность в эмоциональных связях. Его дружба с Палпатином только усложняла ситуацию. Но этот человек был Верховным Канцлером. И он хорошо понимал это.

Иногда политика стоит на первом месте.

«Вторжение, Верховный Канцлер? Нет,» — сказал он. «Ценит ваше внимание юный Скайуокер.»

«Настолько же я ценю его, Магистр Йода,» — сказал Палпатин. «Мне интересно...» Он сделал деликатную паузу. «Я мог бы спросить относительно характера его ранений?»

Йода бросил взгляд на Бэйла Органу, до сих пор такого непонятного. Беспокоит ли это его? Если так, он весьма мастерски скрывает свои чувства.

Хороший человек он. Осторожный и лояльный. Однако, обсуждать дела джедаев перед ним, я бы не стал. И все же не ответить на вопрос Палпатина, не могу я.

Он обхватил пальцами свою древнюю трость из дерева Гимер, а затем кивнул. «Правую руку свою потерял юный Скайуокер. Отсечена была в поединке на световых мечах.»

«Поединок?» — недоверчиво переспросил Палпатин. «С кем? Кто был бы настолько безрассуден, чтобы поднять световой меч на Анакина? Кто во всей галактике обладает таким умением и знанием, чтобы победить джедая, с его способностями?»

Снова, неожиданно, накатила горечь неудачи и сожаления. Йода заставил себя невозмутимо встретить пристальный испуганный взгляд Палпатина. «Граф Дуку был это, Канцлер. Подтверждаются первые отчеты, нами от Мастера Кеноби полученные. Врагом Республики граф Дуку стал.»

Палпатин повернулся к Масу Амедде, который, потрясенный и встревоженный, широко развел руки. Тогда он оглянулся назад, его губы сжались, его глаза блестели от горя. «Магистр Йода, я даже не знаю, что сказать. Граф Дуку предал Орден Джедаев. Он предал нас всех. Я не понимаю. Как он мог пойти на такие ужасные вещи?»

Йода нахмурился. Он, конечно, не собирался вести разговор о Ситхе перед Бэйлом Органой. «Поддался мечтам о власти Дуку. Огромная трагедия это.»

Палпатин испустил огорченный вздох. «Расскажите мне об остальных, Магистр Йода. Хотя я знаю, возможно это разобьет мое сердце, но я должен услышать о Джеонозисе.»

Это был рассказ, изложенный кратко, без лишних деталей или эмоций. Когда он был окончен, Палпатин вновь поднялся со своего кресла и, стоя перед транспаристиловым окном обратил пристальный взгляд на темное небо Корусканта, сжав руки за спиной, опустив подбородок к шелку и бархату покрывавшим его грудь.

«Знаете, друзья мои,» — наконец сказал он, нарушая тяжелую тишину, «бывают моменты, когда я начинаю сомневаться, что у меня достаточно сил, чтобы двигаться дальше.»

«Не говорите так!» — воскликнул Мас Амедда. «Без вашего руководства Республике не выстоять!»

«Возможно, так и было, раньше,» — согласился Палпатин. «Но если я, как Верховный Канцлер, мог допустить такую ужасную ошибку, что эти темные и недальновидные Сепаратисты осмелели настолько, чтобы нанести нам подобный удар...»

«Верховный Канцлер, вы слишком строги к себе,» — сказал Бэйл Органа поспешно. «Если здесь кто и виноват, то лишь предатель граф Дуку и лидеры различных гильдий и союзов поддерживающих его, те кто манипулирует событиями и более слабыми, более легковерными системами к своей собственной выгоде. Они те, кто подвел Республику, не вы. Кровь, пролитая на Джеонозисе, запятнала их руки, а не ваши. С самого начала этого противостояния вы только и делали, что пытались найти мирное решение.»

«И я потерпел неудачу!» — возразил Палпатин, оборачиваясь. «Кто лучше меня знает, Бэйл, как важно, чтобы это насилие прекратилось? Я, человек чью родную планету пытались захватить, кто вынужден был стоять в стороне, беспомощный, тогда как бессильный Верховный Канцлер и медлительный Сенат, допустили чтобы люди, которых они поклялись защищать, умирали во имя жадности Торговой Федерации. Десять лет прошло после тех ужасных событий, но насколько изменились мои возможности, я вас спрашиваю? Никак! Хотя я стою перед вами как Верховный Канцлер этой Республики, я по прежнему беспомощен. Мы столкнулись с самой серьезной угрозой в нашей истории. Граждане Республики погибают, джедаи гибнут, потому что я оказался не способен действовать вовремя, чтобы предотвратить эту трагедию.»

«Не правда,» — сказал Органа. «Единственным человеком, который мог предотвратить эту трагедию был Дуку. Но вместо этого он принял решение совершить злодеяние. Никакая вина не может быть возложена на вас, Верховный Канцлер. Вы заслуживаете нашей благодарности за храбрость в принятии трудного, но необходимого решения о создании армии клонов. В ином случае, Мастер Йода и его Джедаи были бы, без сомнения, убиты все до единого. И где Республика была бы тогда?»

Медленно, Палпатин сел. «Я признаюсь, что вы удивляете меня, Бэйл. Учитывая ваши близкие отношения с сенатором Амидалой, я не был вполне уверен, что вы согласитесь с моим решением.»

Органа выглядел озадаченным. «Верно, что я уважаю и восхищаюсь сенатором от Набу» — сказал он. «С самого начала нашей с ней совместной работы в Лоялистском Комитете у меня была возможность оценить ее уникальные качества. Но я всегда думал, что наша Республика должна быть защищена... несмотря на то, что это также влечет за собой весьма реальный риск.»

«И я ценю вашу непрерывную поддержку,» — ответил Палпатин, со слабой болезненной улыбкой. «Тем более, что я должен возложить на ваши плечи еще больше ответственности. Сенатор Органа, я чувствую, что Лоялистский Комитет послужил своей цели. Мы нуждаемся в новом комитете теперь, таком, который сможет отслеживать все вопросы, касающиеся безопасности Республики. Он будет состоять из вас, как председателя и трех или четырех сенаторов, которым вы полностью доверяете. Вы проследите за этим? Вы возьмете на себя руководство?»

Органа кивнул. «Конечно, Верховный Канцлер. Ваше предложение честь для меня.»

«Превосходно», — сказал Палпатин, его выражение лица стало серьезным. «И Магистр Йода, как только вы позаботитесь о всех делах джедаев проистекающих из Битвы на Джеонозисе, вы, Совет Ордена и я должны созвать официальный военный комитет, таким образом, чтобы можно было быстро и решительно покончить с этой неприятностью. Ради блага республики мы должны победить в этом конфликте.»

Йода нахмурился. Ещё более глубокая вовлеченность джедаев в дела власти? Это было последнее, чего он желал. Но в одном Палпатин был прав. «Согласен с вами, сделаю это я, Верховный Канцлер. Окончена эта война должна быстро быть, и к миру подготовиться тщательно следует.»

«Тогда я не смею вас больше задерживать,» — сказал Палпатин, поднимаясь. «Спасибо, что прибыли так быстро, чтобы повидаться со мной, когда, я знаю, вы конечно, предпочли бы быть с вашими ранеными джедаями. Пожалуйста, когда увидите его, передайте Анакину, что я беспокоюсь о нем.»

«Конечно, Верховный Канцлер,» — сказал Йода. «И стесняться посылать за мной, вы не должны, если в дальнейшем помочь смогу я.»

Палпатин улыбнулся. «Не сомневайтесь относительно этого ни на мгновение, Магистр Йода. Верьте мне, когда я говорю, что вам и джедаям всегда найдется место в моих планах.»

Откланявшись, Йода и Бэйл Органа вышли из кабинета Палпатина. Сожалея об отсутствии своего репульсорного кресла, Йода представил продолжительную прогулку до стыковочного комплекса и подавил вздох.

«Я предоставлен себе сейчас,» — сказал Органа. «Могу ли я предложить подвезти вас обратно в Храм джедаев, Магистр Йода?»

«Хорошее предложение это» — кивнув ответил Йода. «Приму его я. Многое сделать там нужно мне. Времени нет, чтобы впустую тратить.»

И во главе его списка, к сожалению, было то, что, безусловно, окажется трудной беседой с Оби-Ваном Кеноби.

* * *

Через несколько мгновений по прибытии в Залы Исцеления Храма, он был сопровожден, чтобы встретиться с Мастером Вокарой Че в ее личном кабинете.

«Магистр Йода,» — сказала почтенная тви'лекийка, мягко улыбаясь и глядя на него холодными, внимательными глазами. «Огромное облегчение видеть вас целым и невредимым. Насколько я понимаю, вы сражались в поединке с Дуку. Прошло много времени с тех пор как вы последний раз использовали свой световой меч в битве.»

Он ответил ей легким, коротким пожатием плеч. Он был встревожен и утомлен, но эти вещи пройдут. «Невредим я, Вокара Че. Нет нужды беспокоиться вам. О наших раненых Джедаях расскажите мне. Каково их состояние?»

Большинство было излечено, либо завершали исцеление. Анакин был ранен тяжелее других, но он поправлялся достаточно хорошо - учитывая все обстоятельства. Он оставался в глубоком целебном трансе, чтобы избежать шока от своей травмы, в то время как завершалось изготовление протеза его искусственной руки. Печально, но вред нанесенный световым мечом, разрубившим его предплечье, сделал невозможной любую попытку вернуть конечность на ее прежнее место.

«Но я предвижу, что его ждет полное восстановление,» — закончила Вокара Че. «Хотя, несомненно, вначале ему будет немного не легко.»

Протез руки. Йода почувствовал, что его настроение ухудшилось, хотя он ожидал таких новостей. Связь джедая с Силой проистекала через мидихлорианы в его крови. Потеря конечности, как было известно, влияла на способности джедая. Правда, Анакин Скайуокер обладал большим количеством мидихлориан, чем какой-либо джедай в истории, но даже в этом случае...

«Увидеть теперь его, должен я,» — тяжко произнес он. «И Оби-Вана тоже.»

Вокара Че нахмурилась, ее головохвосты, мягко качнулись. «Да. Конечно. Магистр Йода... Что же касается Оби-Вана...»

«Объяснять вам нужды нет мне, Вокара Че. Себя винит в ранении Скайуокера он.»

Они оба знали Оби-Вана с его раннего детства. Ее лицо стало грустным, она кивнула. «Мы должны ожидать от него чего-нибудь меньшего?»

Определенно, не должны, подумал Йода. Ни один джедай не смог бы отнестись к задаче обучения Анакина Скайуокера ответственней, нежели Оби-Ван Кеноби. Связанный своим обещанием умирающему, знанием, что он обучает ребенка о котором говорилось в пророчестве, постоянные опасения, что он может ошибиться и подвести Квай-Гона. Не было дня когда Оби-Ван не считал ошибки или неудачи Анакина своими собственными.

Вздохнув, Йода соскользнул со своего кресла. «Наставлять Оби-Вана, буду я.»

Вокара Че улыбнулась и с облегчением поднялась. «Хорошо». Затем улыбка исчезла. «Но сначала...» Она откашлялась. «Я не уверена, в курсе ли вы, но Сенатор Амидала сопровождала сюда Оби-Вана и его ученика. Мы осмотрели ее, конечно, но не прежде, чем произошел определенный... инцидент. Она была очень озабочена состоянием Анакина. Настояла на том, чтобы повидать его. Между нами произошла горячая перепалка, когда я ей отказала. Может последовать официальная жалоба. Мне жаль.»

Йода почувствовал, как его начавшее приходить в норму настроение ухудшилось еще сильнее. Сенатор Амидала. Другая проблема, другая тайна, другая часть загадки, которой был Анакин Скайуокер.

С усилием он заставил себя освободиться от тревоги. «Беспокоиться нет нужды вам, Вокара Че. Теперь, чтобы повидать юного Скайуокера пожалуйста проводите меня. С Мастером Кеноби после говорить буду я.»

* * *

Когда изнуряющая боль от его светового меча стерлась наконец из памяти, Оби-Ван принялся мерить шагами свою лечебную палату, испытывая мучительное неприятие достигнутой с таким трудом дисциплины, которая не позволяла ему найти ближайшего целителя и потребовать, чтобы его немедленно проводили в палату к Анакину.

«Мастер Кеноби,» — произнес знакомый, строгий голос. Йода. Он повернулся.

«Спит падаван твой,» — произнес Йода, стоя в открытом дверном проеме. «Не чувствует боли сейчас он. Сядь теперь, так, чтобы побеседовать могли мы.»

Ослушаться Йоду было немыслимо. Оби-Ван опустился на пол скрестив ноги и уложив стиснутые руки на колени.

«Простите меня, Учитель» — пробормотал он. «Я не вполне контролирую свои эмоции.»

«Нужно тебе поведать об этом мне, верно?» — сказал Йода. «Считаю, что нет я.»

Хотя выговор был коротким, тем не менее он содержал скрытую сухую насмешку. Оби-Ван рискнул поднять взгляд, чтобы убедиться, что на лице Йоды не было выражения неодобрения. Определенная мягкость скрывалась в его ярких глазах.

«Простите меня,» — вновь повторил он. «Я не желал выказать неуважение.»

«Хммм», — произнес Йода, и вновь стукнул своей тростью из дерева Гимер по полу. «Рад я видеть, что исцелился ты, Мастер Кеноби, поскольку к своим обязанностям вернуться должен ты. Многое еще сделать надлежит, в связи с угрозой войны.»

Рискуя нарваться на еще более язвительный выговор, Оби-Ван произнес. «Учитель Йода, мое место здесь, рядом с Анакином. Он был ранен из-за меня.»

«Он ранен из-за Дуку,» — возразил Йода. «Из-за того, что тебя он ослушался. Не ребенок более Анакин Скайуокер. Взрослый он теперь, и взрослым он быть должен. За свои ошибки должен сам отвечать и за вред причиненный также.»

«Я уверен, что Анакин уже ответил за причиненный вред, Учитель Йода. Он покалечен. Он едва не умер.»

«И твоей виной, не является это!»

Эти слова, сказанные Йодой должны были что-то изменить. Они должны были ослабить гнетущее его бремя горя и вины. Но этого не произошло. Ничто не изменить. Ничем не помочь.

Анакин мой падаван. Моя обязанность защитить его.

«Защитить его от самого себя, ты не сможешь, Оби-Ван,» — сказал Йода мягко. «Смог ли Квай-Гон защитить тебя от себя самого, когда ты, его ученик, ошибки совершал?»

Мелида-Даан. Так давно это было, и редко вспоминалось. Сглотнув, он встретил строгий, пристальный взгляд Йоды. «Нет».

«На ошибках своих учиться должен ты,» — сказал Йода. «Учиться, также, твой ученик будет. Задание для тебя у меня есть, Оби-Ван. Когда закончишь, вернуться сюда, можешь ты.»

Оби-Ван кивнул. «Спасибо, Учитель.»

Но вместо того, чтобы перейти к деталям предстоящего задания, Йода принялся расхаживать по небольшой палате, громко постукивая в её тишине тростью из дерева Гимер. «Знаешь ли ты, Оби-Ван, почему возражал я, чтобы Скайуокер учеником твоим стал?»

Знал ли он? Не наверняка. И как только он и Квай-Гон переубедили Совет, и Анакин был сделан его падаваном, возражения Йоды больше не имели значения.

«Ээ... нет, Учитель» — осторожно сказал он.

Йода окинул его скептическим взглядом. «Хммм. Тогда расскажу тебе я. Возражал потому я, что одинаковым недостатком обладаете вы с ним. Привязанность недостаток ваш.»

Что? «Простите. Я не понимаю.»

Йода фыркнул. «Да, и ты тоже. Мелида-Даан, привязанностью такой была. Ты пообещал Квай-Гону, что станешь обучать Анакина? Из привязанности произросло это. Сильную привязанность чувствуешь к нему. Сильную привязанность ты чувствуешь к Анакину Скайуокеру. Уязвимым тебя чувства делают, Оби-Ван. Управлять ими полностью не можешь ты. Управлять своими собственными юный Скайуокер не может. Подозреваю я, что суровым с ним в вопросе привязанности ты не всегда был.»

Это было верно. Он и не был. Потому, что Анакин не похож был на других падаванов. Анакин помнил свою мать. Более того, он был связан с ней. Их связи были глубокими и не могли быть сломаны легко. Но Совету всё было известно ещё когда он согласился взять мальчика в ученики, так что едва ли справедливым казалось подвергать его за это критике. И при этом не справедливо было отказать ему из-за этого в определенной свободе действия. Так что все было верно...поскольку Йода был прав, по крайней мере, в одном. Привязанность являлась чем-то, что ему действительно было знакомо.

«Из-за привязанности к своей матери,» — продолжил Йода, нахмурившись, «на Татуин юный Скайуокер направился, наплевав на твои четкие инструкции.»

Оби-Ван уставился на него. «Я не... мы не... он не сказал мне, почему покинул Набу. Не было времени выяснить это. События на Джеонозисе развивались слишком быстро.»

«С Шми Скайуокер произошло что-то, опасаюсь я» — тихо произнес Йода.

«Что?»

«Чувствовал юного Скайуокера в Силе я. Сильная боль. Сильный гнев. Страшная трагедия.»

Ох, нет. «Он ничего не сказал мне, Учитель Йода. Если бы что-то произошло с его матерью, я уверен, он рассказал бы мне.»

Ведь он рассказал бы мне, верно? Или разве я не почувствовал бы это?

Теперь он был так рассержен на Анакина, так разбит и разочарован. Расстроен степенью непослушания мальчишки. Тем, что позволил взять себя в плен. Тем, что потянул Падме за собой. Так, что когда они увидели друг друга на арене Джеонозиса, он был отвлечен, его чувства были отуманены эмоциями.

Вновь, вмешивается привязанность.

«Хммм», — промычал Йода, продолжая расхаживать. Затем он остановился, наполовину прикрыв глаза веками, скривив рот в гримасе, от который насторожился бы любой нормальный джедай. Трость из дерева Гимер тяжело стукнула по полу. «Сенатор Амидала. О чувствах твоего падавана к ней, знал ты?»

Оби-Ван опустил свой взгляд на руки, все еще лежащие на коленях.

«Я... знаю, он восхищался ею ещё когда был маленьким мальчиком. Когда нас назначили защищать её я понял, что он не забыл ни восхищения ни её.» Он задумался. «Я, разумеется, напомнил ему, Учитель, что выбранный им путь, запрещает что-либо, но между ними сохранилась теплая привязанность.»

Глаза Йоды еще больше  сузились. «Внимания на замечание твоё, Оби-Ван, не обратил он.»

Оби-Ван чувствовал глухой стук своего сердца. Йода знал. Его отчаянный спор с Анакином в штурмовике, когда они преследовали Дуку на пути к месту своего поражения. Дикое упрямство Анакина, отказывающегося продолжать выполнение задания в стремлении спасти Падме, Йода все знал.

«Пока Анакин спит, к сенатору Амидале направишься ты,» — продолжил Йода. «Окончены его отношения с ней должны быть, пока к большой беде не привели они. Знай, это лучшее, что можешь сделать ты, Оби-Ван.»

Сири. Старая боль, резко вспыхнувшая, стремительно уходящая в сторону. Другая жизнь. Другой Оби-Ван. Йода был прав. Привязанность Анакина к Падме не могла быть продолжена. Это уже вовлекло его в опасное безумие.

Я пережил потерю. Анакин переживет её, тоже.

Единственной проблемой было...

То, как она прибежала к Анакину, когда он был тяжело ранен в той пещере. Нежность в ее глазах, в ее прикосновениях. То, как она с упорством защищала его при возвращении назад, на Корускант. То, как она заботясь о нем игнорировала свою боль. И как она боролась, чтобы повидаться с ним здесь, в Храме.

«Учитель Йода, я боюсь, что вопрос нельзя решить настолько прямолинейно,» — осторожно произнес он. «Я думаю, чувства Анакина являются взаимными. Полагаю, сенатор Амидала рассердится на мое вмешательство в ее частную жизнь.»

«Частную жизнь?» — Уши Йоды поднялись, а глаза широко открылись. «Частная жизнь не то, во что джедай вовлечен может быть. Неважны чувства ее, Оби-Ван. Этим отношениям положить конец должен ты.»

Оби-Ван кивнул. «Да, Учитель» — сказал он, принимая вид образцового, дисциплинированного и спокойного джедая. Внутри же его переполняли сомнения.

«Иди теперь, Оби-Ван,» — сказал Йода. «Ничего не обретешь ты, здесь ожидая.»

«Да, Учитель» — снова повторил он.

В конце концов, у него не было выбора.

Глава 3

Хотя был лишь поздний вечер, Падме лежала в своей темной комнате, стремясь обрести счастливое забвение во сне. К несчастью, сон упрямо не желал приходить.

Я сказала Анакину, что люблю его, поскольку думала, что мы умрем. Но мы выжили... и теперь сказанного не изменишь. Он - мое сердце. Мы принадлежим друг другу на всю жизнь.

В беспокойстве, она зарылась поглубже в тончайшие простыни, измученная воспоминаниями о произошедшем в пещере на Джеонозисе, о нем, настолько ужасно раненном и побежденном. Видение его отсеченной руки, валяющейся на земле. Такое поражение, ударило так тяжело, вслед за жестоким убийством его матери. И всего остального, что произошло позднее.

И потому, что они не были одни, поскольку Оби-Ван был там, и действительно великий Йода, у нее не было возможности поцеловать его или поплакать с ним. Объятие было всем, что ей было позволено. Клоны, солдаты Йоды, отодвинули ее в сторону, чтобы можно было оказать ему помощь, помочь ему забраться внутрь штурмовика, помочь ему сесть на борт звездолета, который доставил их домой.

Эта боль была тяжелее всего.

В закрытую дверь ее комнаты позвонили. Что? С обиженным вздохом она натянула одежду и ответила на звонок. «Трипио, я же сказала, что не хочу, чтобы меня тревожили.»

«О, госпожа Падме, пожалуйста, простите меня,» — возбужденно произнес дроид. «Я попытался убедить его уйти, но он настойчив, почти груб, что так не похоже на него и...»

«Кто это? Кто там?»

«Ну, там Мастер Кеноби,» — ответил C-3PO. «И он сказал, что не уйдет, пока вы, двое, не поговорите.»

Что-то, должно быть, произошло. Анакин. «Передай ему, что я буду через минуту,» сказала она, пересохшим ртом. «Предложи ему что-нибудь выпить. Я скоро буду.»

Как только дверь за дроидом закрылась, она скинула свою ночную рубашку и надела вместо этого простое, но изящное синее платье. Одежда была броней. Если он принес ей дурные вести...если с Анакином случилось... она не желала ставить его в сколько-нибудь неудобное положение.

Но Анакин, не умер. Если бы он умер, я бы знала.

Оби-Ван ожидал ее в гостиной, изящно облаченный в новую джедайскую тунику и узкие брюки. По тому, как он стоял там, держась прямо на своих ногах, по его лицу, недавно бывшим таким бледным и искаженным болью, было ясно, что целители уделили внимание ранам от светового меча, которые делали его более беспомощным чем, как ей казалось, возможно.

«Оби-Ван», — сказала она, подходя к нему. «Вы приехали, чтобы отвезти меня обратно в Храм? Мне разрешат теперь увидеть Анакина?»

Он коротко поклонился ей, сжав руки перед собой. «Нет, Сенатор Амидала. Я боюсь, что это не возможно.»

Сенатор. Не Падме. Все его поведение было подчеркнуто официальным.

«Я вижу,» — сказала она, осторожно. «В этом случае, учитывая недавние события, разве ваше дело не может подождать? Я устала. Мне необходимо отдохнуть.»

«Я действительно ценю это, Сенатор,» — сказал он. «И я сожалею, что потревожил вас, но нет. Это не может ждать.»

Действительно? Ладно, только не ему было решать это, не так ли? Это ее дом. Ее правила. Она сложила руки. «Вы видели Анакина?»

Если он был раздражен, то не показывал этого. «Он с удобством отдыхает. Вам нет никакой необходимости тревожиться.»

Его тон был исключительно холоден. Определенно безразличен. Кто-нибудь подумал бы, что он говорит просто о каком-то знакомом. Но ей известно больше.

C-3PO вернулся с карлинийским чаем. Оби-Ван покачал головой. «Нет.Спасибо.»

Она взяла чашку, чтобы немного чем-то отвлечься, затем кивнула, отпуская суетливого дроида, собранного в свое время Анакином. «Это все. Я позову тебя, если ты мне снова понадобишься.»

Когда дверь закрылась позади C-3PO, она обернулась к Оби-Вану. «Зачем ты здесь?»

Он замялся, затем вздохнул. Оставил свою неуместную сдержанность. «Потому, что нам необходимо поговорить, Падме.»

Она почувствовала глухой стук своего сердца. «Вижу. Что ж, если нам нужно поговорить, пусть уж это будет с комфортом.» Она сделала приглашающий жест в направлении дивана и кресел. «Пожалуйста. Присаживайся.»

Секундное колебание, затем он кивнул. «Благодарю», — сказал он, послушно, и опустился в кресло.

Она выбрала диван напротив и посмотрела на него через краешек своей чайной чашки. Его спина была прямой, а плечи напряжены, как будто он ожидал опасности. Какого-то нападения. И, удивительно, он казалось растерял все слова.

Хорошо, тогда я сделаю первый шаг.

Она поставила чашку на маленький стол сбоку от себя. «Даже учитывая, что ты беспокоишься за Анакина, а я знаю, что это так, поэтому не стоит развлекаться разыгрывая бесстрастного джедая. Я предполагаю, что сейчас ты им не совсем доволен. Но ты должен знать, Оби-Ван, ему не легко было нарушить полученные приказы.»

Пораженный, он уставился на нее. Затем он скривил лицо. «Какое время ты имеешь в виду? Когда он отправился с Набу на Татуин или с Татуина на Джеонозис?»

«Оба раза. Оби-Ван, независимо от того, что ты мог подумать, он очень серьезно относится к тому, чтобы быть джедаем. Только об этом он и говорит. Быть джедаем, и не разочаровать тебя. Он...»

Но Оби-Ван не слушал. Он смотрел в даль, его глаза затуманились, лицо помрачнело. И тогда он посмотрел на нее. «Что произошло с матерью Анакина, Падме?»

Вопрос неприятно потряс ее. Она не имела понятия откуда он узнал, что случилось что-то плохое. «Что произошло? Она умерла.»

И это потрясло его. Ладно.

«Что ты имеешь в виду, говоря что она умерла?» — спросил он удивленно. «Как? И где был Анакин? Что...»

Она дотронулась до его руки, останавливая поток вопросов. Не ее делом было обсуждать с ним смерть Шми Скайуокер. Не ее смерть... и не то, что произошло с Людьми Песка позже.

«Извини. Если ты хочешь узнать больше, то должен будешь сам спросить Анакина.»

И Оби-Вану не понравилось это, однако он был достаточно умен, чтобы не настаивать. «Я могу простить ему полет на Татуин, если - если решение было связано с его матерью,» — сказал он. «Но в отправившись на Джеонозис он сознательно ослушался, он...»

«Нет, Оби-Ван. Это было моим решением, не его.»

«Твоим?»

«Верно. Анакин хотел спасти тебя от Сепаратистов, и он хотел повиноваться Мастеру Винду. Разумеется, он не мог сделать и то и другое, поэтому я сделала выбор за него. Тот, который он хотел сделать, но опасался последствий. Потому, что неважно какой бы выбор он ни сделал он был бы не прав.»

Оби-Ван нахмурившись глядел на нее. «Выполнение прямого приказа от Совета Джедаев не может быть неправильным, сенатор. Неповиновение приказу, вот это является ошибкой.»

«Квай-Гон игнорировал Совет довольно часто,» — парировала она. «Он рассказал мне об этом на Татуине. Он говорил, что заменять свое собственное мнение чьим-то чужим это верх глупости, особенно, когда у тебя есть возможность принять наилучшее решение.» Снова подняв свою чашку, она отпила маленький глоточек чаю. «Я была бы очень удивлена, если он никогда не давал тебе тот же самый совет, Оби-Ван.»

Его глаза остекленели. Тон голоса похолодел. «Я приехал сюда не для того, чтобы обсуждать Джинна Квай-Гона.»

Она не могла сдержать дрожь, настолько холодным стал его голос. Это был такой Оби-Ван, который мог заставить Анакина виновато замолчать. Довести почти до слез. Но я не дам себя запугать. Он не имеет никакого права отчитывать меня.

Она снова поставила чашку. «Прекрасно. Тогда давай обсудим это. Если бы ты погиб на этой арене из-за того, что он не пришел к тебе на помощь, то Анакин был бы уничтожен. Ты в самом деле думаешь, что я стояла бы в стороне и позволила этому случиться?»

«Дело не в том, что сделала ты, Падме. Дело в том, что Анакин не должен был позволить этому произойти. Он джедай. Он обязан ставить обязанности выше своих личных чувств.»

«Он так и сделал! Он собирался выполнить то, что Мастер Винду приказал ему. Я была тем, кто принял решение спасти тебя. И у Анакина, назначенного моим телохранителем, просто не было иного выбора, кроме как отправиться следом за мной»

Этим заявлением она заработала его огорченный взгляд. «Очень изобретательно, сенатор» — сказал Оби-Ван. «Квай-Гон мог бы гордиться.»

Она наклонилась вперед, желая пробиться через его защиту. Пробиться через эту холодную, неприступную джедайскую защиту. «Анакин искренне тобой восхищается, Оби-Ван. Ему необходимо знать, что ты веришь в него.»

Он кивнул. «Ему это известно.»

«Действительно?» Она откинулась назад. «Удивительно.»

«Ты мне не веришь? Почему нет?»

«Поскольку, если бы он знал, что ты ему доверяешь, он был бы менее неуверенным.»

«Менее неуверенным?» — переспросил Оби-Ван, недоверчиво. «Падме, проблема Анакина не в недостатке уверенности. Фактически как раз наоборот. Именно самонадеянность уничтожила его. Если бы он не ослушался меня, не набросился на Дуку в одиночку, он не лежал бы теперь без сознания в Храме, ожидая пока они закончат изготовление протеза для его руки!»

«Так» — сказала она, ее сердце ёкнуло. «Ты винишь Анакина в том, что произошло.»

Оби-Ван встал и отвернулся в пол оборота от нее. «Я приехал сюда не для того, чтобы анализировать случившееся на Джеонозисе. Это дело джедаев, а не твое.»

«Тогда, Оби-Ван, переходи к тому, о чем хотел говорить со мной или возвращайся в Храм,» ответила она. «Я тебя сюда не приглашала. И я позволила тебе остаться из вежливости, не более.»

Медленно он развернулся к ней. Его лицо было бледным, ясные голубые глаза, потемнели от сильных эмоций. «Темой нашего разговора является тот факт, что не может быть никакой надежды ни на что кроме вежливого дружелюбия между тобой и Анакином, сенатор. Он принял на себя обязательства по отношению к Ордену Джедаев. Его жизнь с нами. Мечтать об ином это безумие.»

Она ощутила пульсацию гнева в крови, похожего на раскаленный воздух, дрожащий над песками Татуина. «Я не знаю, о чем ты говоришь.»

«Падме, не надо держать меня за дурака!» — резко оборвал он. «Конечно, ты знаешь. У него к тебе есть чувства. Сильные чувства, которые затуманивают его разум и толкают его на непослушание Ордену. Или ты сделаешь вид, что не испытываешь подобных чувств к нему?»

«Мои чувства это мое личное дело!»

«Нет, когда они касаются джедая!»

Резко дыша, они впились взглядом друг в друга. Если она видела боль в нем, конечно он, также, видел это в ней.

«Это причина, почему ты приехал?» — прошептала она. «Чтобы сказать мне, что я должна забыть Анакина?»

«Я приехал, потому что я должен был сказать это,» ответил Оби-Ван спустя мгновенье. «И потому, что я пытаюсь защитить его. Как и ты, хотя я не ожидаю, что ты поверишь в это. Но Падме...» Он снова опустился на краешек  кресла и коснулся кончиками пальцев её колена. «Это правда. Тебе необходимо понять, что следуя дальше этим путем вы лишь разобьете друг другу сердца. Если ты действительно любишь Анакина, ты должна отпустить его. Он не может любить тебя и быть джедаем. И он родился, чтобы быть джедаем. У него есть судьба, более великая, чем ты или я можем себе вообразить. Если он не свободен следовать ей, многим людям придется заплатить ужасную цену. Это то, чего тебе хочется?»

Она быстро моргнула, избавляясь от слез. «И ты настолько слабо любишь его, что готов приговорить к целой жизни в одиночестве, от всех из-за какого-то пророчества, про которое ни кто из вашего драгоценного Совета Джедаев может сказать наверняка, верно ли оно?»

Снова Оби-Ван поднялся, но в этот раз он пошел к выходу. «Если бы я... не любил... его,» — произнес он, его голос дрогнул, его плечи поникли «меня бы сейчас здесь не было.»

Она вскочила на ноги. «Тогда я думаю мы с тобой понимаем любовь совершенно по-разному. Я никогда не сделаю ничего во вред Анакину. Можешь ли ты, Оби-Ван, сказать то же самое?»

Он повернулся, его глаза сверкнули. «Это глупые, детские слова!»

«Оби-Ван, я волнуюсь за него. Неужели ты не в состоянии понять это?»

Он глубоко вздохнул. Затем выдохнул, с трудом восстанавливая свое самообладание. «Падме, ты неправа, если думаешь, что я не понимаю о чем прошу. Я понимаю. Джедаи одиноки. Это требует от нас огромных жертв. Забота о наших потребностях в последнюю очередь и забота о других людях в первую. Но насколько больше было бы боли и страданий, если бы джедаи забыли о своих обязанностях? Это то, чего ты хочешь? Это то, чего по твоему хочет Анакин?»

Он хочет быть джедаем, и он хочет любить и быть любимым. Я отказываюсь признать, что он должен выбирать.

«У меня над тобой нет власти,» — продолжил Оби-Ван. «Я отлично знаю об этом. Но мне хотелось бы попросить, чтобы ты... попросить тебя... сделать одну вещь. Оставь Корускант. Возвращайся на Набу. Дай Анакину время, чтобы излечиться от своей раны... и понять то, что нам с тобой уже известно: отделение твоего жизненного пути от его является единственным возможным выходом в этой несчастливой ситуации.»

Она моргнула, смахивая невольно выступившие слезы. Ты говоришь, что понимаешь, Оби-Ван, но это не так. Ты спланировал жизненный путь Анакина хотя не знаешь его совершенно. Но я, да. Я знаю его. Я видела его истинное сердце. Все это. Моя любовь может спасти его.

Но она не могла сказать это Оби-Вану. Он никогда не поверил бы в это. И он больше не стал бы закрывать на это глаза теперь, узнав, что она и Анакин любили друг друга. Поэтому она должна заставить его подумать, что он убедил ее оставить Анакина. Необходимость в таком обмане огорчила ее. Ей очень нравился Оби-Ван. И она знала, он действительно любил Анакина, призрачный, самоотреченной любовью джедая. Но любовь Анакина походила на вспышку сверхновой звезды. Пытаясь управлять им, джедай уничтожил бы его.

Я умру прежде, чем это произойдет.

Она подняла свой взгляд. «Ты в самом деле считаешь, что моя любовь может лишь навредить ему?»

«Да, Падме,» — сказал он и закашлялся. «Я считаю.»

Не трудно было позволить слезам политься вновь. Простая искренность в его голосе ранила ее, и она не ожидала этого. «Я понимаю.»

«Мне жаль,» — сказал он, беспомощным голосом. «Мне хотелось бы, чтобы все было иначе. Честно. Но ты должна понять... нехорошие вещи могут произойти из-за этих отношений для каждого из вас.»

«Возможно...возможно, ты прав,» — прошептала она, скрывая едва заметное несогласие.

«Это так.»

Она подавила рыдание. «Я не хочу причинить ему боль.»

«Я знаю, Падме. Но лучше немного жестокости теперь, чем сокрушительное опустошение позже.»

Теперь она позволила слезам течь без остановки. «Он никогда не простит меня.»

Оби-Ван сделал шаг к ней. «Возможно, нет,» — произнес он, дрогнувшим голосом. «Но сможешь ли ты простить себя, если уничтожишь его своей любовью?»

«Нет. Я бы умерла,» — сказала она просто. И сказала абсолютную правду.

«Тогда ты знаешь, что делать.»

«Да», — она шептала, продолжая плакать. «Я покину Корускант. Проведу некоторое время с своей семьей. И возможно я не стану возвращаться. Честно говоря, я не уверена, что смогу изменить что-либо. Я проиграла сражение против создания армии и теперь, я боюсь, что голоса сторонников мира смолкнут вовсе. Мне действительно требуется некоторое время, чтобы решить, что я делать дальше.»

К ее удивлению, Оби-Ван взял ее руку.Пальцы его были холодны. «Ты неправа. Теперь ты будешь нужна Сенату  более чем когда-либо.»

Тихонько, она вздохнула с облегчением. «Возможно. Оби-Ван... Я должна быть тем человеком, который разорвет отношения с Анакином. Если это будет исходить от тебя, он будет рассержен, обижен, а я не хочу стать преградой между вами. Кроме того, если он услышит это от тебя, он не поверит, и затем мне придется, так или иначе, поговорить с ним.»

Он, задумавшись, пригладил бородку. «Хорошо.»

«Позволь Анакину сопровождать меня домой на Набу. Прощание будет трудным. Я хотела бы, чтобы разрыв между нами произошел в более личной обстановке. Пожалуйста, Оби-Ван,» — добавила она, заметив его нежелание. «Ты должен мне это позволить.»

Он вздохнул. «Я не могу обещать, но... я сделаю все возможное.»

«Спасибо.»

«Падме...» Он покачал головой. «Ты поступаешь правильно. Только так можно защитить его. Анакину понадобится вся его сила, его концентрация, чтобы противостоять тому, что произойдет. Сейчас ты не видишь этого, но потом поймешь.»

Затем он оставил ее. Наслаждаясь одиночеством, она стояла на балконе своей квартиры и глядела через картину городского пейзажа Корусканта на стоящий в отдалении, внушительный Храм Джедаев, где Анакин лежал сейчас погруженный в целебный транс.

Не бойся, мой любимый. Я не позволю им встать между нами. И если мы останемся вместе, тогда даже Сила не разлучит нас.

* * *

Оби-Ван вернулся прямо в Храм, к Йоде. Долг всегда должен быть превыше собственных чувств. Свидание со своим раненым падаваном могло подождать.

Шми была мертва? Ох, Анакин.

«Дело сделано?» — спросил Йода, сидя со скрещенными ногами на медитационной подушке в его личном кабинете.

Чувствуя себя больным, чувствуя себя опустошенным, он поклонился. «Да, Учитель.»

«Хорошо. Необходимо это было. Но не было бы в этом нужды, Оби-Ван, если бы внимателен более ты был.» Глаза Йоды сузились. «Разочарован я.»

И это было подобно удару светового меча вонзенному между ребрами. «Мне действительно жаль, Учитель.»

Йода наклонил голову, его жесткий, пристальный взгляд сделался строгим. «Урок был это, Мастер Кеноби. Привязанность приводит к страданию для джедая. Выучи это сам. Научи этому своего падавана, пока есть такая возможность. Рыцарем джедаем стать он должен, скорее, чем мы думали.»

Что? Нет. «Учитель Йода, он не готов.»

«Подготовить его должен ты, Оби-Ван. Твоей задачей, это является.»

Учитывая настроение Йоды затевать спор было безумием. Но он не мог промолчать. «Учитель Йода, неужели действительно необходимо так спешить? Конечно, было бы неблагоразумно подгонять Анакина, особенно теперь. Его ранение... и Учитель, его мать мертва.»

Йода резко и коротко кивнул. «Да. Но матери умирают, Оби-Ван. Печально это, но смерть отвлекать не должна джедая.»

И это было верно. Это было верно, но... Не отвлекать его? Йода, Йода, вы не знаете Анакина.

«Да, Учитель,» — произнес он с большой осторожностью. «Но в то время как я знаю, что наш заблудший джедай должен быть возвращен назад, наша победа на Джеонозисе была критической. Более верно, есть ли шанс, что Дуку, и Сепаратисты дважды подумают прежде, чем наращивать этот конфликт? Теперь, когда они видели, что вооруженные силы под нашим командованием, они обязаны понимать, что это было бы безумием.»

Йода скривил губы. «Безумием, да. Думаешь, что Дуку нормален, не так ли? К темной стороне он повернулся. Безумие это.»

«То есть, война неизбежна?»

Йода закрыл глаза и опустил голову. «Возможно», пробормотал он. «Ждать мы должны, чтобы увидеть, что Сила покажет нам.»

И какое мучительное ожидание это могло бы быть. «Да, Учитель,» сказал Оби-Ван. «В любом случае, пока мы ждем...»

Йода поднял взгляд. «К своему падавану ты пойти можешь, Оби-Ван. В твоей поддержке и руководстве будут он нуждаться во время этого трудного преображения.»

«Да, Учитель. Спасибо.» — сказал он, отступая к двери палаты.

«Оби-Ван».

Пораженный мрачностью голоса Йоды, он повернулся. «Да, Учитель?»

Пристальный взгляд Йоды был холоден. «Велики трудности, с которыми падаван твой столкнется. Быть другом его, сердце убедить попробует тебя. Но Оби-Ван, ошибкой это было бы. В друге юный Скайуокер не нуждается. В Учителе он нуждается, и Учителем ему ты должен быть.»

«Я понял,» — ответил Оби-Ван, и оставил его одного. Но пока он проделал длинную прогулку к Залам Исцеления, то понял, что это был не тот совет, который он был бы готов принять.

В течении десяти лет я был Учителем Анакина, и все, что я получил это вызов. Чем больше я критикую его, тем больше он отворачивается. Чем больше я отдаляюсь, тем сильнее он сердится. Больше упреков, больше эмоционального отдаления, не может быть решением. Он не типичный джедай. Он никогда не был таковым. И все же я пытался сделать его таким. Я пытался сдерживать его. Управлять им. Для его блага, это верно... но даже так. Если он должен стать скоро рыцарем джедаем, то это подошло к концу.

С другой стороны. Стоя перед необходимостью тяжелой борьбы за физическое восстановление... перед известием о крушении его мечтаний о Падме... перед лицом сокрушительной, ужасной потерей своей матери... только в одной вещи нуждался теперь Анакин, он нуждался в друге.

* * *

Терзаемый кошмарами, Анакин находился в отчаянии.

Мама, мама, останься со мной, мама. Избитый и ожесточенный. Он подвел ее. Ты такая красивая. Я люблю тебя. Боль в ее голосе, кровь, позор. Она сделала вдох, потом выдох, затем вновь перестала дышать. Останься со мной, мама... не оставляй меня...

«Мама!» — вскрикнул он и открыл глаза. Его лицо было мокрым; на глазах были горячие слезы.

«Успокойся», — сказал Оби-Ван. «Анакин, успокойся. Держись. Ты был тяжело ранен.»

Как будто он не знал этого. Как будто он не мог чувствовать пылающую рану в груди, где было его сердце, откуда сердце было вырвано, где боль, как океан кислоты, раздирала его мир.

Он смотрел на человека, который был его наставником и другом последние десять лет и все, о чем он мог думать, было сознанием того, что он только что потерял. Что он оставил, последовав за джедаем. «Моя мама умерла» — прошептал он. «И это все ваша вина.»

Оби-Ван отшатнулся. «Что? Нет. Анакин, нет.»

«Оставьте меня» — сказал Анакин, в то время как глаза застилало черно-алой пеленой…и гнев, живший внутри него сдавил его дыхание до крика. «Я не хочу видеть вас здесь. Она была бы жива, если бы вы поверили в мои предчувствия. Она была бы жива, если я бы освободил ее. Уйдите от меня, Оби-Ван. Оставьте меня одного!»

Но Оби-Ван не мог. «Мне жаль. Я не знал, Анакин. У тебя не было предчувствия, что она была в опасности. Ты не предчувствовал ее смерть. Если бы они были... если бы ты сказал мне...»

Анакин посмотрел вниз на руку Оби-Вана на своем плече и дернул плечом, пытаясь стряхнуть ее. «Не трогайте меня. Вы не слышали? Я сказал, оставьте меня одного.»

Вновь Оби-Ван проигнорировал его. Разумеется. Поскольку он всегда так поступал. Он отдавал приказы. Он никогда не слушал. «Анакин, ты же знаешь, это не было преднамеренным.»

Все, что он знал, было то, что этот человек подвел его. Наполненный отвращением, балансирующий на грани полной потери самообладания, он отпрянул, чтобы освободиться от прикосновения пальцев Оби-Вана...

В теплом, мягком свете палаты блеснула золотистая арматура.

«Что?» — вскрикнул он, удивленный и перепуганный. Его рука? Это была его рука? Его рука? Как это возможно? Он не был дроидом, он был из плоти и крови. «Что это? Я не...»

И затем это все сместилось в прошлое, сносимое потоком безжалостных, беспощадных воспоминаний. Поцелуй Падме. Арена Джеонозиса. Побоище. Все те джедаи, погибшие при свете дня. Сумасшедшая погоня за Дуку. Поединок в пещере. Упавший, раненый Оби-Ван, на волосок от смерти. И его рука...его рука...

Как будто эти картины стали спусковым механизмом, как будто всплывающие в памяти детали заставили его пережить все заново, мучения от удара мечом разрывали его изнутри как удары шторма.

И Оби-Ван держал его, пока он плакал.

Глава 4 СЕЙЧАС: ВОЙНЫ КЛОНОВ, ПОСЛЕ БИТВЫ ЗА КРИСТОФСИС

«Нет, Асока! Не так!» — расстроенно воскликнул Анакин. «Почему ты меня не слушаешь?»

Сердито глядя на него, Асока сделала шаг назад. «Не ори на меня, Скайгай. Я стараюсь как могу. Если я не все делаю правильно, это твоя вина, а не моя. Ты учитель джедай, а я падаван, помнишь? Я не обязана пока все знать.»

Изменившись в лице, он уставился на нее, затем развернулся и зашагал прочь от своей дерзкой ученицы, пока не попал в беду, произнеся слова подходящие больше для горячего накала страстей гонок болидов на Татуине, чем для безмолвного спокойствия тренировочного зала Храма Джедаев.

Вновь, по прежнему, его поразило непривычное отсутствие косички падавана, касающейся его плеча в такт ходьбе. Он должен был уже привыкнуть к этому за прошедшее время: недели полетели начиная с той краткой, торжественной церемонии, на которой Оби-Ван освободил его от прошлого, вручая ему его детство с осторожным поклоном одобрения.

Они, возможно, не слишком рано сделали меня рыцарем джедаем... но я вполне уверен, я не готов воспитывать ученика. По крайней мере, не такого ученика как Асока.

Взглянув вверх, он увидел, своего бывшего Учителя стоящего на наблюдательном балкончике тренировочного зала, сложив руки на груди тем особым, присущим ему, способом. Он старался скрыть в бороде ехидную улыбку.

Да, да, это забавно. Это бунт. Вы думаете, что это расплата, не так ли, Оби-Ван? Вы думаете, что я понес заслуженное наказание.

Ладно... может так и есть.

Он повернулся к своей ученице. Она не отступила ни на шаг, не опустила своего вызывающе поднятого подбородка, не выключила свой учебный световой меч, который мог обжечь, но не убить или покалечить. Вместо этого она просто стояла там, готовая надуть губы, со слезами ярости и отчаяния, сверкающими в ее глазах.

Ему был знаком этот взгляд. Знал, что чувствуешь, когда такое выражение появляется на твоем лице. Сколько раз за последние десять лет он точно также смотрел на Оби-Вана. Борясь с искушением излить в криках свой гнев и разочарование... не всегда успешно.

Тогда, понимая переживания Асоки, его собственное расстройство исчезло. Он вздохнул и направился обратно к ней, деактивируя свой собственный учебный световой меч. «Послушай», — сказал он, останавливаясь перед ней. «Не то, чтобы ты все делала не верно. Это не так. Но это не совсем то, что можно назвать хорошей работой, Асока.»

Ее подбородок задрался еще выше. «Я хорошо справилась на Кристофсисе, разве не так? И на Тете и на Татуине?»

«Я никогда и не говорил, что это не так. Но тебе все время везло. Удача не может оставаться с тобой вечно, падаван. Ты ждешь от меня, что я доверю тебе свою жизнь, рассчитывая на везение?»

Медленно, неохотно, она опустила подбородок. «Нет», — прошептала она. «Конечно нет.»

«И правильно, потому, что я не стану этого делать» — серьезно сказал он. «А теперь, пятьдесят полных повторений формы Нимана, уровень один. Самостоятельно. И я хочу, Асока, чтобы каждое движение было идеальным. Правильным. Сконцентрируйся на Силе. Не спеши. Не пытайся побыстрее покончить с этим. Погружайся в каждый такт упражнения». Он сунул руку в карман туники и достал дроидкам. «Я собираюсь записать твою тренировку, так чтобы позднее мы вместе смогли обсудить твои стиль и технику.»

«Значит ты не собираешься остаться и посмотреть?» спросила она с разочарованием в голосе.

«Я буду поблизости» — ответил он. «Но не должно иметь значения, где я. Где ты, вот, что важно. Сконцентрируйся в Силе, помнишь?» Щелкнув выключателем он активировал дроидкам и подбросил ее в воздух. Как только Асока начнет двигаться, сенсоры дроида захватят и включат запись изображения пока она не закончит выполнение своего упражнения. «Теперь...начали.»

Пока она делала то, что ей было сказано, под гудение своего тренировочного светового меча, он повернулся к ней спиной и пошел к выходу. Чувствуя себя плохо, чувствуя виноватым за то, что был слишком строг с ней. То, что он не мог объяснить ей, что еще совсем недавно сам испытывал то же, что она сейчас и понимает те угнетающие запутанные переживания, которые все падаваны вынуждены перебарывать.

Но это не обо мне, это о ней. Каждый падаван проходит один и тот же путь по разному. Она должна найти свой собственный путь, в назначенное ей время. Я не могу помочь ей. Только она сама может помочь себе.

Что-то такое ему однажды говорил Оби-Ван, на которого он, в то время, сердился.

Повесив выключенный тренировочный световой меч на свой пояс, он поднялся по лестнице на наблюдательный балкон, где все еще стоял его бывший учитель, наблюдая как Асока все глубже и глубже погружается в Силу.

«Она подает большие надежды, Анакин,» — сказал Оби-Ван, глядя на него. «Маленькие и серенькие зачастую оказываются лучшими, ты же знаешь.»

Было ли это типичным для Оби-Вана комплиментом? Косвенным. Небрежным. Сдержанным. Вероятно да, это был комплимент. «Она справится,» — буркнул Анакин. «Хотя я по прежнему не понимаю, почему Мастер Йода направил ее ко мне. Причем тогда, когда вы не смогли подыскать себе нового ученика.»

«С этим никакой спешки нету» — произнес Оби-Ван. На его лице мелькнула еще одна улыбка. «Я все еще не могу придти в себя от суровости последнего.»

Анакин закатил глаза. «Ха-ха,» — пробормотал он. «Жаль, не видел, как это вышло.»

Оби-Ван тихонько хихикнул, «Действительно? Ты то должен был.»

«Я полагаю,» — произнес Анакин, упиваясь собственным легким сарказмом «это тогда, когда я должен был сказать: ничего себе, Оби-Ван! Я никогда не знал, как тяжело вам было, когда вы обучали меня. Но я понимаю это теперь. Теперь смысл этого всего мне совершенно понятен.»

«Что-то типа того, да,» — сказал Оби-Ван широко улыбаясь.

Анакин вздохнул. «Да... ладно... возможно это и так.»

Приятное молчание воцарилось между ними. Анакин приветствовал это - развлечение, подшучивание, легкий дух товарищества. В период, последовавший сразу за битвой на Джеонозисе, когда он все еще выздоравливал после своего ужасного ранения, казалось, что взаимоотношения между ними были на грани развала. Только категорический отказ Оби-Вана, покинуть его, спас их. Только его готовность принять гнев своего падавана, его горе, его вину, и не принимать ничего из этого на свой личный счет.

И там было много гнева. Так много горя. Даже теперь еще чувствовались его отголоски. Они останутся на всегда. Он никогда не сможет освободиться от тех минут в пустыне Татуина, когда он наблюдал, как умирала его мама. Он чувствовал ее смерть. Он никогда не освободится от того, что произошло позже. Дикая резня под звездами.

Оби-Ван ничего не знал об этом. Он никогда не узнает. Оби-Ван был прекрасным джедаем. Он никогда не сможет понять всепоглощающую потребность убить то, что убило человека, которого он любил больше всего.

В конце концов, Анакин знал, что единственное, что спасло его была Падме и единственный прекрасный день, проведенный вместе после их тайной свадьбы. Ее любовь. Ее терпение. Ее безусловное принятие всех требований джедаев, которые он отрицал.

Но Оби-Ван тоже помог ему. С потерей руки, состоявшей из плоти и крови, его способности к Силе теперь безвозвратно изменились, он знал, что без Оби-Вана он никогда не смог бы вновь поверить в свои силы, в себя. Никогда не нашел бы способ справиться со своими мучительными кошмарами, в которых каждую ночь он  встречался с Дуку и переживал заново трагический поединок. Его провал. Его травму. Никогда не нашел бы путь назад к смеху, к радости которые представляют собой суть джедая.

И там была радость. О, там была такая радость.

«Это все была моя вина, Учитель» — признался он Оби-Вану по его возвращению с Набу, после того, как он выполнил собственное задание по созданию своего нового светового меча. «Мое высокомерие чуть не убило вас. И мое нетерпение привело к моему поражению. Я не послушался бы вас. Простите меня.»

Он приготовился затем к неизбежной лекции. Разбору его бесчисленных недостатков. Вместо этого Оби-Ван попытался улыбнуться, но у него не получилось. «Я с удовольствием прощу тебе это, Анакин, если ты простишь мне предчувствия относительно твоей матери,» — ответил он, дрогнувшим голосом. «Я обязательно спас бы ее для тебя, если бы мог.»

Они не возвращались больше к разговорам об этом инциденте. И то, что в прошлом было зачастую напряженными отношениями между учителем и учеником незаметно переросло в простую, не напряженную и внезапную дружбу, которая углублялась в течении тех бесчисленных часов, которые они, готовясь к войне, проводили в тренировках поединка на световых мечах. Это произошло даже прежде, чем он стал Рыцарем Джедаем. Рыцарем Джедаем, который никогда не подвергался официальным испытаниям, точно так же, как Оби-Ван. Он начинал думать, что они оба, в конце концов, имели много общего.

Конечно, у них все еще случались прежние моменты. Иногда Оби-Ван забывал, что его «бывший» падаван уже действительно «бывший» и читал тому лекции или ругал. Забывал, что теперь они оба были рыцарями джедаями, оба генералы, с равными обязанностями. Люди, чьи жизни зависели от их лидерских навыков. Это было... раздражающим. Иногда он всерьез задавался вопросом, станет ли Оби-Ван когда-нибудь в самом деле относиться к нему как к равному. Но, в целом, он не позволял подобным мыслям беспокоить себя. Если бы он допустил это, он мог бы многое испортить, а ему этого не хотелось.

Прошло спустя семь недель после битвы на Джеонозисе, и менее трех недель с тех пор, как Анакин распрощался без сожаления со своей косичкой падавана. Сепаратистские войска под командованием Дуку предприняли в безжалостное нападение на Республику. Он и Оби-Ван сражались бок-о бок, защищая сначала Анот, затем Бакуру. Это был их первый, горький опыт противостояния генералу Гривусу.

А затем произошли события на Кристофсисе... и все изменилось. Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что Кристофсис и последующие миссии на Тете, затем на Татуине, с Асокой, стали катализатором, который позволил завершить его превращение из падавана в рыцаря джедая.

Поглядывая искоса на Оби-Вана, он вспоминал сдержанную, но искреннюю похвалу его бывшим Учителем той миссии и ощущал чувство вины.

Мне жаль, что я не мог рассказать ему о Падме. Джедаи ошибаются. Любовь не ослабляет нас. Она делает нас сильнее. Мне хочется, чтобы я и Падме смогли доказать ему это. Он очень одинок.

«Что?» — спросил Оби-Ван. «У меня муха на носу сидит, что ли?»

Анакин качнул головой. «Я просто задаюсь вопросом, сколько мы еще проторчим здесь, на Корусканте, когда каждый день джедаи, солдаты клоны и просто гражданские продолжают сражаться и умирать за Республику. За свободу. Чуть больше недели прошло, и уже чувствуешь себя виноватым за то, что находишься в безопасности здесь, в то время, как там безопасности не существует ни для кого. До тех пор, пока Дуку, Гривус и другие сепаратисты не заботятся, сколько невинной крови они проливают.»

«Я знаю,» — сказал Оби-Ван, и положил руку на плечо Анакину. «Если тебе от этого станет легче, меня это тоже беспокоит. Чем скорее мы победим Дуку и его сторонников, тем скорее мы, джедаи, сможем вернуться к нашей первой, главной задаче... защищать мир.»

«То есть, вы ничего не знаете?»

Позволив сбросить свою руку, Оби-Ван приподнял бровь. «Если ты имеешь в виду, знаю ли я, где и когда будет проходить наша следующая миссия, то я должен тебя разочаровать. Но не спеши так сильно уехать, Анакин. Чем дольше продолжится эта война, тем реже нам будет удаваться задержаться дома подольше. Наслаждайся Корускантом пока у тебя есть возможность, мой юный друг. Что-то подсказывает мне, что мы довольно скоро станем редкими гостями в Храме.»

Дрожь предчувствия пробежала по позвоночнику Анакина. Оставить Корускант означало оставить Падме... и какими редкими показались теперь моменты, выдавшиеся им с момента их воссоединения. Когда он закрывал глаза, он мог чувствовать запах ее тонких духов, чувствовать ее пальцы на своей коже, ее кожу своими пальцами, вкус ее слез радости. Ее отсутствие было мучительно, разлука превращалась в пытку.

Не то, чтобы возможность выполнить свой долг возмущала его. Он имел именно те слова, которые только что сказал Оби-Вану: он отчаялся увидеть победу Республики над сепаратистами. Эта война принесла ему уже достаточно горя, чтобы отчаяться. И чем дольше она будет продолжаться, тем глубже станут реки пролитой крови.

Мы ни за что не должны были позволять этому зайти так далеко. Если бы мы были сильнее, Сепаратисты никогда бы настолько не осмелели. Мы должны были остановить их. Это наша вина. Зачем нужны джедаи, если мы отказываемся использовать нашу Силу во имя добра? Зачем вообще нужна Сила, если мы не имеем возможности использовать ее так сильно, насколько можем?

Оби-Ван пихнул его. «Твоя ученица завершила упражнение, Учитель Скайуокер.»

Анакин вздрогнул. «Не называйте меня так. Это звучит как-то неправильно.»

Пока Оби-Ван хихикал, Анакин бросил взгляд вниз на тренировочный зал, чтобы убедиться, что Асока в самом деле закончила все свои пятьдесят повторений формы Нимана, уровня один. Она задыхалась, ее туника намокла от пота. Учебный световой меч все еще был включен, она с надеждой уставилась на балкон.

«Не то, чтобы я хотел указывать тебе, как обучать твоего падавана,» — произнес Оби-Ван, и затем добавил «но я полагаю, что на сегодня она получила достаточно. Что скажешь, если ты и я продемонстрируем ей некоторые более продвинутые техники, а?»

Анакин улыбнулся. Спарринг. Не было ничего, что нравилось ему больше, чем спарринг. Особенно против Оби-Вана, известного в Храме как один из самых опытных и опасных мастеров поединка. Они так хорошо изучили стили фехтования один другого, после того, как многие годы скрещивали световые мечи в спортивных поединках, демонстрируя владение различными техниками, что теперь это походило на поединок с самим собой.

«Отличная мысль, Учитель Кеноби,» — сказал он. «Если позволите?»

И дружно усмехнувшись, не нуждаясь дальнейшем обсуждении, они перепрыгнули через край балкона, чтобы используя Силу мягко приземлиться в ногах у изумленной Асоки.

«Твой учебный световой меч, падаван,» — вежливо попросил Оби-Ван, протягивая руку. «И затем возможно, тебе стоит отойти в какое-нибудь безопасное место.»

Явно трепетно благоговеющая и возбужденная, Асока отдала свое учебное оружие. Затем, нахально взглянув на своего учителя, она демонстративно используя Силу подпрыгнула и заскочила на наблюдательный балкон.

«Так так,» — хмыкнул Оби-Ван. «Такое легкомыслие, Анакин. Интересно, где она приобрела такую дурную привычку?»

«Даже и не представляю, Учитель,» парировал Анакин, с достоинством уходя от ответа. Но это не казалось неправильным. Это никогда не оказалось бы неправильным. Он снял учебный световой меч с пояса, включил его, и позволил себе погрузиться, отключив сознание, инстинктивно, в свободное наблюдение, которое предшествовало любому поединку.

Не спуская глаз, с легкой потаенной улыбкой, Оби-Ван, следил за каждым его движением. «Готов?»

Анакин кивнул. «Всегда». И их танец начался.

* * *

Когда Мастер Йода сказал ей, что она была отдана в обучение к Анакину Скайуокеру, Асока не знала, смеяться ей или плакать. Ни один джедай в Храме не отбрасывал более длинную тень, чем Анакин, не был окружен таким количеством слухов или домыслов. Рассказы о его выходках становились с каждым пересказом все более и более красочными. Его знали все... все же, никто не знал его хорошо. За исключением Мастера Оби-Вана, конечно, но он, казалось, был столь же загадочным, как его легендарный бывший падаван.

Избранный? Избранный будет моим Учителем? О нет. Нет, это не может быть правдой. Тут должно быть какая-то ошибка. Они, похоже, ошиблись учеником.

За исключением того, что мудрый Йода не ошибается.

Так, сжав волю в кулак, со страхом, кипящем в ее крови, она отправилась на Кристофсис, чтобы встретить человека, который станет ее проводником на пути к званию рыцаря джедая. Время от времени у них случались... интересные... ситуации.

Он был более человечным, чем она ожидала. В значительной степени как талантливым, так и непредсказуемым. Очень нетерпеливым, и наряду с этим очень снисходительным. Ну хорошо, она несколько раз балансировала на краю дозволенного. Ему достались выговоры за ее выходки. Это ее выбешивало. Хотелось впечатлить его. Показать, что ему достался достойный ученик. Но, в целом, она проявила себя не с самой плохой стороны. По крайней мере, он не казался разочарованным. Не отправился прямиком к Йоде по их возвращению в Храм и не потребовал другого падавана, любого падавана, только заберите эту Асоку с глаз моих!

В общем... похоже было на то, что им предстояло пройти вместе долгий путь. Правильная команда. Учитель и падаван, бок о бок сражающиеся во имя добра.

Стоя на цыпочках на наблюдательном балконе, глядя через перила на джедаев внизу, она ощущала в себе неподобающую зависть.

Я никогда не научусь обращаться со световым мечом, так же хорошо как они, даже если стану тренироваться по двадцать часов в день.

Подчиняясь некоему загадочному виду алхимии джедаев, в тренировочный зал проскальзывали другие падаваны и рыцари джедаи, присоединяясь к ней на балконе, чтобы наблюдать за игрой Мастера Оби-Вана и Учителя Анакина, сражавшихся друг с другом в представляющей высокие требования Форме IV Атару.

И это была игра, несмотря на то, что они были смертельно серьезны.

Наблюдая за Прыжком Силы своего наставника через голову Мастера Оби-Вана, сделанным с изяществом Тарчалианской газели, она задавалась вопросом, думал ли он о произошедшем тогда, на Джеонозисе. О близкой смерти. Это произошло однажды... это может произойти снова. Боялся ли он? Даже если так, он никогда не показывал этого.

Стану ли я когда-нибудь такой же храброй? Надеюсь, что так. Я не могу вообразить это.

Она задалась вопросом, думал ли он о части себя, которая была машиной, не человеком. Если бы она не знала, что его правая рука и предплечье вместо плоти сделаны из металла, то она бы никогда не заподозрила это. Ничто в том, как он себя вел, не указывало, что он больше не был... целым.

Джедай мог ощутить Силу в кристалле светового меча, ощутить увеличение мощи, которая едва позволяла контролировать чудовищный потенциал. Джедай становясь с ним одним целым, создавал живую связь с Силой, так, что она проходила сквозь них как через редкую призму. Каково же было чувствовать, что эта связь прервана из-за протеза руки? Каково было джедаю утратить часть своей невероятной живой связи с силой?

Я хочу спросить его. Но я не думаю, что смогу.

Теперь балкон был переполнен, и гудел от непрерывных возбужденных комментариев. Асока ощутила нарастающее раздражение внутри, там, где никто из них не мог его заметить. Это была ее учебная сессия. Это были Оби-Ван и Анакин - Мастер Кеноби и Учитель Скайуокер - танцующие со своими световыми мечами для нее. И было совершенно не справедливо, что всякие разные  сюда вторгаются.

Недостойная мысль, и она пришла ей на ум, так или иначе – но лишь на мгновение.

Под ними, в тренировочном зале, спаррингующие джедаи уже изрядно вспотели. Но пот не останавливал их. Тренировочный бой продолжался. Атака и защита, удар и контрудар, прыгая,  вращаясь, нанося удары и уклоняясь. Бегая и прыгая, в единении с Силой. Время от времени резко посмеиваясь. Добродушно подшучивая. Одобрительным возгласом признавая умный хит. Оби-Ван хлопнул своим световым мечом по спине Анакина, и Анакин изобразил жалобный вопль. Это заставило толпу на балконе рассмеяться. Асока смеялась вместе с ними и уже не возражала, чтобы они там были.

Поскольку, в конце концов, она была ученицей Анакина. Никто не мог забрать это у нее.

Хотя казалось, что двигаться быстрее едва ли возможно, поскольку они и без того уже сражались чрезвычайно стремительно, Мастер Кеноби и Учитель Анакин прибавили еще скорость. Учебные световые мечи слились в сверкающее пятно, вращаясь слишком быстро, чтобы их можно было видеть обычным зрением. Она все еще могла различить отдельные движения; она была тогрутой и благодаря наследственности обладала органами чувств более острыми нежели человеческие или присущие многим другим расам. Задержав дыхание, пораженная и пристыженная, она наблюдала как двое лучших джедаев Храма демонстрировали свое непревзойденное мастерство.

Атака - блок - парирование - уклонение - связка - контрсвязка - защита – время ускоряется – лицом к лицу и затем двойное высвобождение Силы - толчок Силы - напряжение Силы - маневр – сальто назад - прийти в себя... и начать по новой.

Когда Оби-Ван пробежал вверх по стене, затем через потолок, вниз с другой стороны и Анакин бросился преследовать его, все разразились подбадривающими возгласами, хотя это едва ли соответствовало кодексу джедаев. Она тоже кричала. Это было замечательно.

Вот то, кем я хочу стать однажды. Именно таким джедаем я хочу стать.

Но ни один джедай, даже такой, как Оби-Ван и Анакин не смог бы поддерживать подобный высокий темп и мощь непрерывно. Устав наконец, они закончили свой поединок. Вытирая пот, тяжело дыша, они вежливо поклонились друг другу. Потом Оби-Ван протянул свою руку и на мгновенье ласково коснулся ладонью щеки Анакина. Асока заметила, как шевельнулись его губы. Видела как сказал ему: «Отличная работа.»

И взгляд на лицо Анакина, при этих двух коротких словах, чуть не бросил ее в слезы.

Балкон стремительно пустел, рыцари джедаи и падаваны, вернулись к делам, которые они забросили на это короткое время. Скоро она снова оказалась одна, ожидая указаний от своего Учителя. Он,  тихим голосом, говорил что-то Оби-Вану; она не смогла разобрать слова. Оби-Ван кивнул, улыбнулся, затем взглянул вверх.

«Твой учебный меч, падаван,» — сказал он, с отменной учтивостью, и бросил ей позаимствованное оружие. «Благодарю за то, что одолжила мне его.»

Когда Мастер Кеноби покинул тренировочный зал, Анакин схватил записывающего дроида, записывавшего ее предыдущие упражнения и, к ее удивлению, поскольку подобные вещи считались легкомысленными, подбросил его Силой к балкону, так, чтобы она легко могла взять его, когда он подплыл к ней по воздуху.

«Отыщи комнату для самостоятельных занятий, Асока, и изучи свою технику,» — проинструктировал он ее. «Завтра утром будь готова рассказать мне про пять лучших и худших моментов, во время своей тренировки.»

Она запихнула дроида в карман туники. «Завтра, Учитель? Мы не станем обсуждать мое исполнение сейчас?»

Он покачал головой. «Сейчас я должен быть еще кое-где.»

Снова. Она подумала, что он часто поступает так, отправляясь куда-то без объяснений. Куда он пошел? Он никогда не говорил, и она знала слишком хорошо, чтобы спрашивать. «Да, Учитель. Во сколько завтра?»

Он замялся. «Я точно не уверен. Пока я не вернусь, продолжай работать с тренировочным дроидом – но обязательно надевай закрытый шлем.»

Опять слепые тренировки в закрытом шлеме? Она хотела, чтобы он тренировал ее. Но она скрыла свое разочарование и поклонилась, как примерный падаван. «Да, Учитель.»

«Хорошо», — сказал он и удалился.

Одна, погруженная в философские размышления, она покинула тренировочный зал. Пять лучших моментов и пять худших, размышляла она, направляясь в библиотеку Храма. Думаю, я приятно удивлю его если вместо этого найду десять.

* * *

В трущобах Корусканта, на самых нижних, мрачных уровнях города этому феномену было название: раскаяние покупателя.

После Джеонозиса, с приближением призрака войны, Бэйл Органа на самом деле понял, что означает это название. Вначале он почувствовал это, как сокрушительный удар молота по сердцу, когда, стоя на частном балконе с Палпатином и другими, наблюдал за десятками тысяч солдат клонов, марширующих с математической точностью и поднимающихся по рампам огромного звездного крейсера. Марширующих к вероятной гибели; беспрекословно, безропотно. Готовые выполнить ужасный, неотвратимый долг, потому что это было все, к чему их готовили с момента рождения.

Он почувствовал это снова теперь, слушая как Палпатин потчует Сенат официальным докладом о сражении на Кристофсисе и спасении сына Джаббы. И как он ни старался, у него не получалось представить конец этого ужасного чувства.

Раскаяние покупателя.

Сражение на Джеонозисе было ритуальным жертвоприношением, ничего больше. Закуска, призванная раздразнить аппетит. С тех пор множество подразделений войск клонов было потеряно, последний раз на Кристофсисе и Тете, защищая республику, которая едва знала, что сделать с ними. Чьих граждан, по правде говоря, не особо заботил тот факт, что клоны воевали и умирали, до тех пор, пока война шла где-то вдалеке от их жизней. На Корусканте война было чем-то, на что можно потаращиться в программе новостей ГолоНет, если не было ничего более интересного, чтобы убить время. В других местах, конечно, все было немного... по другому.

Он переминался в своей Сенатской платформе, не находя себе места, пока Палпатин завершал свою пламенную речь.

«И так, мои друзья, я прошу вас присоединиться ко мне в поздравлениях джедаям в их триумфе. Их суровая решимость победить наших введенных в заблуждение братьев и сестер из движения Сепаратистов стало как памятник августовским обязательствам - моим обязательствам - привести этот трагический конфликт к скорейшему завершению. Эта война является ужасным бременем для всех нас, но я полностью уверен, что джедаи не позволят нашим страданиям продолжаться долго.»

Под последовавший громовой шквал аплодисментов, Бэйл наклонился немного вбок. «Он становится все более и более воодушевляющим, не так ли?»

Выведенная из задумчивости, Падме обернулась. «Что? Простите, Бэйл. Я задумалась.»

«Надеюсь, не размышляете все еще о том соглашении с хаттами? Поскольку дело сделано, и мы не можем ничего изменить.»

Она перевела взгляд обратно, на зал Сената, где поддерживающие их представители выгружались со своих платформ, выходя через ячейки проходов позади них.

«Я знаю,» — коротко ответила она. «Но я все еще сожалею об этом. Хатты - преступники и работорговцы, наживающиеся на страдании, чтобы делать себя богаче. Они не заботятся о тех, кому причиняют боль, кого они калечат, кого они убивают. Они сделают что-либо, вне зависимости от того, насколько оно отвратительно, если думают, что это даст им преимущество или пополнит их счет. Они помогут нам сегодня и надуют нас завтра, если заметят возможность заработать побольше.»

«Но если заключение сделки с ними позволит сохранить гиперпространственные пути Внешнего Края от сепаратистов, хорошо... Я имею в виду, что мы не можем позволить себе потерять еще больше. Мы нуждаемся в этих гиперпространственных путях, Падме.»

Она вздохнула. «Я знаю это. И джедаи не стали бы посредниками в этом соглашении, если бы был другой выбор. Этот союз оскорбляет их так же, как он оскорбляет меня. Никто не знает больше них о страданиях, причиненных хаттами.»

Он взглянул на нее. «Существует не так много, чего вы не знаете о джедаях, не так ли?»

«Я бы так не сказала,» — ответила она, покраснев. «Я только имела с ними немного больше дел, чем большинство людей, вот и все.»

Она, конечно, имела и он это знал. Воевала вместе с ними на Набу. На Джеонозисе. Она сама, фактически, была почетным джедаем. «Я полагаю, ваш опыт дал вам редкую возможность понять их» — глубокомысленно произнес он. «Что очень ценно. Вы можете стать переводчиком. Потому, что я думаю, что остальные наши друзья просто находят их... немного странными.»

«Странными?» — возмущенно переспросила она. «Они не странные, Бэйл. Они храбрые, находчивые и...»

«Так, так,» — раздался растягивающий слова, манерный голос. «Глядя на вашу пару, становится так уютно. Что же у нас здесь, получается? Импровизированная встреча Комитета Безопасности? Где ваши коллеги? Вы вдвоем не должны делать всю работу, вы же знаете.»

Это был Палпатин, подплывший к ним в своей официальной платформе. Один. Мас Амедда, должно быть, унесся прочь, чтобы взять на себя заботу о многочисленных административных делах.

«Канцлер», — сказала вставая Падме. «Нет. Нет, мы просто болтали.»

Бэйл, поднявшийся на ноги вместе с ней, кивнул. «О джедаях,» добавил он. «И о том, насколько мы обязаны им.»

«Да, воистину,» — восторженно сказал Палпатин. «Я надеюсь когда-нибудь возместить долг сполна. Ладно, не стану вас далее отвлекать. Время позднее, а у меня еще остались кое-какие дела.»

«Позднее?» — повторила Падме, когда Палпатин поплыл прочь. Она посмотрела на хронометр на панели платформы. «О нет. Я опаздываю. Бэйл, мне жаль. Мне необходимо идти.»

«Да... разумеется... идите,» — сказал он, ошеломленный ее внезапной тревогой. «Мы увидимся...»

Но он говорил с воздухом. Для такой полной достоинства женщины, она, когда очень было нужно, могла довольно быстро бегать.

Ах, ладно. Усмехаясь сам себе, он вышел из зала и направился в свой сенаторский офис, где гора электронных сообщений ожидала его внимания.

Глава 5

Сидя в кресле, в зале Совета, Мэйс Винду подался вперед, оперев локти о колени и сцепив руки перед собой. «И ты убежден в подлинности этого запроса?»

Оби-Ван кивнул. «Да, полностью.» Он окинул взглядом всех членов Совета находящихся в настоящее время в Храме - Йоду, Оппо Ранцизиса и Сэси Тийна - затем перевел взгляд назад на Мэйса Винду. «Я безоговорочно доверяю Дексу. Если вы помните, именно его информация привела нас на Камино.»

«Он дал тебе какой-то намек, Оби-Ван, насчет того, что он узнал?» — спросил Йода, его глаза, из-под наполовину прикрытых век смотрели пристально.

«Нет, Магистр Йода. Он не рискнул бы сообщать какие-либо детали, поскольку мы говорили по незащищенному комлинку.»

«Тогда независимо от того, что он знает, он думает, что это опасно,» — сказал Мэйс Винду. «Что означает, что встречаться с ним, также может быть опасно. Особенно, если это  какая-то ловушка.»

Оби-Ван внимательно посмотрел на него. Он изменился после Джеонозиса. Переход Дуку к темной стороне изменил его. И гибель многих джедаев, которых он не смог защитить. Я никогда не видел его настолько осторожным, настолько подозрительным. Готовым в любой момент увидеть опасность в каждой тени.

«Мастер Винду, если вы предполагаете, что Декс смог бы предать меня, я, при всем уважении, должен не согласиться. У джедаев нет лучшего друга.»

Магистры обменялись быстрыми взглядами, Затем Мэйс вздохнул. «Что вы думаете, Магистр Йода?»

«Что в эти темные времена, никакое предложение помощи не можем позволить себе проигнорировать мы,» — ответил Йода. «Победы мы добились на Кристофсисе, но разгромлены были мы на Селонии, Кариде и Гаросе Четыре. Другой победы добиться нам быстро необходимо. Встретиться с Декстером Джеттстером, тебе следует, Оби-Ван. Но меры предосторожности ты предпримешь, на случай, если подозрения Магистра Винду верными окажутся.»

Оби-Ван поклонился. «Да, Магистр Йода.»

«Отправляйся немедленно,» — приказал Мэйс Винду. «Чем скорее мы узнаем, что обнаружил твой друг, тем лучше.»

Произошел еще один быстрый обмен взглядами между Магистрами Джедаями. Оби-Ван чувствовал дрожь предчувствия. «Что-то произошло? Что-то новое?»

Йода вздохнул. «Послание мы только что получили, Оби-Ван, что еще три гиперпространственных пути, оказались в руках Генерала Гривуса.»

Оби-Ван почувствовал, как это имя пронзило его подобно световому мечу. Гривус. Частично машина, частично живое, наделенное разумом существо. Монстр, убивающий всех на своем пути. Поклявшийся уничтожить Республику. Джедаев.

«То есть всего получается шесть за прошлый месяц,» — сказал Мэйс Винду. «Это очень дурные вести.»

Плохо? Это был разгром. «Какие маршруты на этот раз, Магистр?» поинтересовался Оби-Ван.

«Ключевые маршруты, ведущие к Биспину, Кесселю и Мон Каламари.»

«Таким образом, поставки газа с Тибанна и спайса с Кесселя под угрозой. Что, в результате приведет к страданиям гражданского населения, по мере того, как станет ощущаться нехватка поставок. И те Мон Каламари, которые направляются домой для продолжения рода, будут не в состоянии удовлетворить древний инстинкт.» Оби-Ван нахмурился. «Смелый шаг. Тактически изобретательный... и несказанно жестокий. Совершенно в характере графа Дуку и его приспешника.»

Главным, из всех качеств мастера джедая была безмятежность, никогда не обуреваемая сильными эмоциями. Это был идеал. Но Оби-Ван ощутил волны горечи через Силу, когда Магистр Джедай вздрогнул от этого имени. Требовался долгий срок, чтобы затихли отголоски эха, вызванного добровольным предательством Дуку.

Он поклонился. «Магистры, я найду Декса и доложу вам о ситуации как можно скорее.»

Он направился в причальный комплекс Храма, и потребовал простой, исправный ситибайк, вид которого гарантировал, что он не привлечет лишнего внимания. Ему не хотелось даже думать, что сказал бы Анакин, если бы увидел эту тускло-коричневую краску, вмятины, рассеянные пятна ржавчины. Что за куча мусора, Учитель? Спросил бы он, возмущенный и шокированный. Вы собираетесь гонять по Корусканту на таком куске дерьма? Где ваша гордость? Вы же джедай! Это не правильно!

Несмотря на десять лет проведенные в Храме Анакин все еще не перерос свою страсть к технике и не разлюбил гонки на больших скоростях. Вероятно, это не произойдет никогда.

«Гордости нет места в сердце джедая,» — громко сказал Оби-Ван, зарабатывая недоумевающий взгляд от дроида-снабженца, который следуя своим служебным обязанностям, явился вручить ему ключи от байка. «Машина исправна, это все что мне требуется.»

«Полностью исправна, да,» — сказал дроид. «Это верно, Мастер Кеноби. Пожалуйста, будьте так добры, верните его в том же состоянии на этот раз.»

Оби-Ван, коснувшись лба двумя пальцами, иронически отсалютовал ему. «Сделаю все, что в моих силах.»

Вырулив из залитого ярким искусственным освещением стыковочного комплекса под утреннее солнце Корусканта, ему пришлось подождать, включив гувермод и зависнув на месте, пока не было получено разрешение на вход в безжалостный поток воздушного движения, которое приведет его извилистым, скрытным маршрутом в район Гэларб. Именно там Декс управлял своей доходной забегаловкой,  как неряшливый и добродушный диктатор.

Он чувствовал себя немного глупо, отказавшись следовать самым прямым маршрутом, вместо этого двигаясь зигзагами через весь город, иногда разворачиваясь практически в противоположном направлении от конечного пункта назначения. Но Йода приказал ему предпринять меры предосторожности, что он, собственно, и сделал. Это была причина, из-за которой он выбрал ситибайк. Любому, кто знал его, было известно, что он предпочитает пересекать воздушный трафик Корусканта на аэроспидере. Ситибайки были такими... уязвимыми. Никакой тайный агент сепаратистов, решивший проследить за ним из Храма – хотя такое и представлялось маловероятным - не обратил бы внимание на этот избитый старый байк. И, что бы быть вдвойне уверенным, что его не узнают, он натянул капюшон плаща, скрывший лицо.

Но даже если бы эти меры предосторожности не сработали, и какой-нибудь негодяй действительно попробовал следовать за ним, то, несомненно, он почувствовал бы это прежде, чем ему мог быть причинен какой-либо вред.

Мне не грозит никакая опасность. Мы позволили себе почувствовать неуверенность, вот и все. В этом и заключается подлинная опасность. Мы должны противостоять соблазну дать нашим врагам такую власть.

Разве что... Декс явно нервничал. И это само по себе являлось тревожным симптомом.

Транспондер ситибайка запищал, сигнализируя о подключении к сети воздушного движения. Отодвинув в строну возникшее ощущение непонятной тревоги, Оби-Ван, спикировал в воздушный поток частных аэроспидеров, общественного транспорта, ситибайков, гораздо более массивных чем его собственный, грузовиков, чопперов, малолитражек и маршруток.

И был вынужден признать, в глубине души, когда он увеличил обороты двигателя, пусть и совсем немного, что чувствовать холодный ветер в лицо и срывающий его плащ, даже при том, что ему не хватало Анакина, появилось упоительное ощущение свободы в гонке через переполненное транспортом небо Корусканта где ничья жизнь не зависела от него, кроме его собственной...

* * *

«Оби-Ван!» — вскричал Декс, углядев его через кухонную форточку. Бесалиск отбросил в сторону свое кухонное полотенце и стремительно вышел в обеденный зал забегаловки, широко разведя все четыре могучих руки, готовых обнять его. «Эй, дружище! Какими судьбами здесь? А я то думал ты стал слишком важной персоной для таких как мы, в Коко-Тауне!»

Оби-Ван изумленно уставился на него. «Слишком важная персона, Декс? Прости, но я что-то недопонимаю...»

«Все верно! Неужели ты не в курсе? Ты же теперь знаменитость!» Тряхнув необъятным животом, Декс повернулся к своим завтракающим клиентам как дирижер к оркестру. «Эй, все! Признаете этого парня? Вы типа, видали его на ГолоНет, его безобразную рожу повсюду! Это вот Мастер Джедай Оби-Ван Кеноби, герой Кристофсиса! И перед тем Джеонозиса и Анота! Давайте, вы бездельники, где ваши аплодисменты!»

Довольно добродушно, разношерстная компания завтракавших у Декса постоянных посетителей оставила свою еду и кружки, чтобы фыркнуть, свистнуть, хлопнуть в ладоши или шлепнуть плавниками по столам. Оби-Ван неловко поклонился.

Ну, это не вполне то сдержанное приветствие, на которое я мог рассчитывать.

И затем просипел, с трудом, поскольку Декс крепко сжал его бока в восторженных объятиях. «Подыгрывай,» — прошептал его друг. «Никогда не знаешь, кто за тобой следит.»

Подыграть. Хорошо. Он мог бы это сделать. «Что я здесь делаю?» переспросил он, когда Декс выпустил его из удушающих объятий и отступил на шаг. «Я приехал для кружки лучшего чава-чава на всем Корусканте.»

Декс рассмеялся, густым, заразительным смехом...но под его веселостью пробежала тонкая нить страха. «Это верно?» Он усмехнулся в сторону своих любопытных постоянных посетителей. «Эй, а я думал вам, джедаям, нельзя лгать?»

Взрыв смеха. В какую игру играл Декс? «Ох», — сказал он и изобразил смущенную улыбку. «Ну хорошо. Ты меня подловил. Правда в том, я не задумался проверить уровень подзарядки аккумуляторной батареи моего ситибайка. Так что боюсь у меня не было выбора, либо приземлиться здесь, чтобы ты одолжил мне запаску, либо потерпеть крушение.»

Посетители Декса хихикали, гыгыкали и делали грубовато-добродушные комментарии на дюжине разных языков. «Я забираю свои слова назад, Оби-Ван,» сказал Декс, играя на публику. «Ты не герой...ты шальной носки.»

Идиот, стало быть. Это мило. «Смотри, я надеюсь ты не возражаешь, Декс, но я припарковал несчастный байк перед твоим заведением.»

Еще один хриплый смешок. «Нет, я не возражаю, до тех пор, пока ты готов оплатить штраф, если инспектор его засечет!»

«Да, разумеется. Не беспокойся об этом. Но я не хочу втягивать тебя в неприятности... из-за аккумуляторной батареи?»

Декс подтянул свои сползающие брюки. «Конечно, конечно, я могу одолжить тебе аккумулятор, Оби-Ван. Но тебе придется немного подождать, не возражаешь? Я все еще немного занят.»

«Разумеется,» — добродушно произнес Оби-Ван. «Я подожду снаружи, возле байка, на случай если рядом появится инспектор.»

«Хорошая идея,» — сказал, изображающий гостеприимного хозяина, Декс. «Отдохни от своих геройских подвигов, а я скоро к тебе подойду.»

Если следовать по прямой, то район Гэларб в Коко-Тауне был на расстоянии приблизительно в сорока девяти секторов от Храма. Забегаловка была расположена возле главного транспортного узла района, который гарантировал Дексу непрекращающийся поток голодных клиентов. Пешеходы и наземный транспорт текли мимо без перерыва, направляясь в сторону главной транспортной развязки и обратно. Все многоэтажные здания возвышались по обочинам трассы, но сама забегаловка располагалась на открытом месте, предлагая панорамный вид пейзажа города-планеты.

Оби-Ван устроился возле стены закусочной, наслаждаясь солнечным светом, и лениво рассматривал лица прохожих. Прошло немного времени, однако, прежде чем он понял, что его тоже рассматривают. И не просто рассматривают - узнают. Показывают пальцем, шепчутся, оборачиваются и замечают. Поскольку, точно как сказал Декс, он был теперь звездой ГолоНета.

Это все была вина Палпатина. Неизбежный результат неустанного стремления Верховного Канцлера публиковать в СМИ лица и имена джедаев, сражающихся за выживание Республики. Стремление, достигшее высшей точки за счет непрерывных повторяющихся репортажей военных действий через информационную службу ГолоНет. И так как джедай играл такую видную роль в конфликте...

Йода и Мэйс Винду выступали решительно против этой затеи, но Палпатин был завораживающе непреклонным. Джедаи были героями Республики, самоотверженно сражающимися во имя мира. Люди должны знать это. Кроме того, только сделав джедая известным каждому разумному существу на Корусканте, во всей Республике, они могли быть уверенными в объединении общественной поддержки борьбы против сепаратистов.

«Люди не способны любить абстрактно,» — говорил Палпатин. «Но благодаря ГолоНет они полюбят джедаев. Магистры, доверьтесь мне. В этом вопросе я точно знаю, что делаю.»

Йода и Мэйс Винду не могли не признать аргумент, но так или иначе они потеряли контроль. И в результате Оби-Ван Кеноби утратил свою удобную анонимность. Отчетливо осознавая, какое внимание он привлекает, он накинул капюшон пониже на лицо и попытался раствориться в Силе. К сожалению, это не особенно помогло. Он все еще слышал шепот, звуки шагов, замедляющихся на тротуаре, когда зеваки остановились, чтобы поглазеть.

Это нелепо. Я должен был настоять, чтобы Декс встретился со мной в Храме.

В слабой надежде, что удастся избежать дополнительной известности, он повернулся спиной к тротуару и полосам движения транспорта и начал копаться в совершенно исправном ситибайке. Спустя несколько минут к нему присоединился дроид, одетый в кепку с логотипом забегаловки и притащивший новую аккумуляторную батарею, а также громоздкий, потрепанный ящик с инструментами. «Декс говорит, что вам они понадобятся,» — буркнул он.

Кеноби кивнул. «Да, точно.Спасибо. Просто поставь их где стоишь.»

«Извините», — произнес дроид. «но Декс сказал проводить вас, чтобы вы чинили свой байк позади заведения.»

Подальше от случайных прохожих, где можно было найти хотя бы намек на приватность. «О. Ну разумеется.»

Он откатил ситибайк к задней стене забегаловки, дроид, дребезжа, тащился следом за ним. Затем он уронил ящик с инструментами и батарею на землю и пошел обратно, работать.

После быстрого осмотра окружающих зданий - никаких любопытных ценителей чужих тайн в пределах видимости или чувств - Оби-Ван открыл ящик с инструментами и покачал головой глядя на его содержимое. Хорошая мысль, что и говорить, учитывая, что руки Декса были по крайней мере в четыре раза больше его собственных...

Он использовал Силу, чтобы помочь себе заменить аккумуляторную батарею. Повернуть здесь... надавить там... мощь Силы шептала через него, знакомая как дыхание., Так он работал, погруженный в поверхностное восприятие окружающего мира, пока не остановился,  внезапно, остро ощутив плотно сжатое беспокойство Декса. Бесалиски не были устойчивы к воздействию Силы, подобно хаттам и тойдарианцам, но их не так легко было читать или управлять ими, как многими другими жителями галактики. Оби-Ван давно согласился с тем, что исключая чрезвычайные обстоятельства, он никогда не знает, что чувствует Декс, если Дексу не было удобно это знание.

Хотя, прямо сейчас Декс не закрывался от него... и, похоже, не проецировал намеренно. Вместо этого от него исходила неприятная смесь страха и недоверия, медленно сочась из него как ядовитое душевное испарение.

Неожиданно, Оби-Ван почувствовал, как отвратительно знакомая дрожь пробежала через него.

У меня плохое предчувствие относительно этого.

Но он не мог точно определить источник этого. Йода был прав; темная сторона обвивалась вокруг них как отвратительный туман. Все, что он знал наверняка, это то, что его инстинкты, его интуиция, его связь с Силой, заставили его вскочить на ноги,  внимательно оглядеться, положив руку на рукоятку своего светового меча и ждать опасности, ждать...

«Наконец-то закончилась утренняя запарка,» — произнес позади него напряженный голос Декса. «Я выкроил пару-тройку минуток для тебя, Оби-Ван. Затем мне надо будет вернуться обратно на кухню.»

Выпуская глубоко задержанное дыхание, неторопливо ослабляя свою хватку на рукояти светового меча, Оби-Ван, повернулся к другу. «Вся эта тщательно отрепетированная постановка была действительно необходима?»

Глубоко посаженные глаза Декса прижмурились, затем широко открылись. Его зобный мешок надулся, являясь верным признаком раздражения. «И когда у меня в привычках было попусту тратить твое время, Мастер Кеноби?»

Пристыженный, Оби-Ван кивнул. «Справедливое замечание. Мне жаль, Декс. Я ненавижу признавать это, но я слегка на грани.»

Прислонившись к гладкой задней стене забегаловки, Декс достал из кармана своего фартука пачку, извлек из нее Амбрианскую сигару, зажигалку, и закурил. Он глубоко затянулся, затем выдохнул ароматный розовый травяной дым.

«На Кристофсисе было хреново, а?»

Оби-Ван хмыкнул. «С чего ты так решил? По всему судя, фото и видео-репортажи новостей ГолоНет были выдержанны в позитивном ключе.»

Декс прищурившись разглядывал его. «И как это было. Я полагаю они сняли это где-нибудь на Алдераане с поставляющей спецэффекты головид компанией.»

Оби-Ван уставился на него. «С каких пор ты стал таким циником?»

«Война обнажает все лучшие стороны моей натуры,» — хмыкнул Декс и загасил окурок сигары сигары о мусорный контейнер забегаловки.

«Но только не на этот раз. Видеорепортаж был вполне достоверным, Декс. Эти отвратительные дроидкамы были везде, куда не повернись. Но я подозреваю, что когда заварушка закончилась, сделанные записи были серьезно отредактированы.»

Отредактированы так, чтобы единственной картиной смерти и разрушения, которую люди видели, были уничтоженные дроиды. Подавление страха. Убитые солдаты клоны были не особенно... фотогеничны.

«Конечно, так и было,» — кивнул Декс, его речь продолжала сочиться цинизмом.

«Я не вполне был согласен с таким решением, ты знаешь,» мягко произнес Оби-Ван. «В конце концов, отредактированная видеозапись не лгала. Мы победили. В конечном счете. Но какой смысл пугать людей? В Мирах Ядра должны сохраняться спокойствие и стабильность. Ты это знаешь. Паника заразна, и быстро распространяется. Если мы позволяем ей захватить сердце Республики, очень много людей может пострадать. Даже погибнуть.»

«Это правда,» — признал Декс. «Но если вы сделаете эту войну слишком опрятной и аккуратной, Оби-Ван, возможно люди не станут возражать, сколько бы времени она не продлилась. С другой стороны, возможно вы, джедаи, смотрите на это иначе . Будучи как вы, воинами, и только.»

Уязвленный, Оби-Ван покачал головой. «Это не честно. Нам не нужен этот конфликт. Этот кусок, который мы откусили, оказался великоват для нас, так что мы чуть не подавились. Но мы не можем не сражаться. Сепаратисты готовы применить любую, самую зверскую тактику, какую можно представить, чтобы вызвать желание отделиться на планетах, у которых нет причин покидать республику. Они должны быть остановлены.»

Тяжело вздохнув, Декс кивнул и почесал подбородок. «Ты прав. Не обращай внимание на мои капризы, Оби-Ван. Похоже, что не только ты на находишься на грани.»

«Ты говорил, что у тебя имеется какая-то важная информация, Декс,» — напомнил ему Оби-Ван.

«Ты бы лучше продолжил заниматься заменой батареи» — ответил он. «Просто на случай, если за нами наблюдают.»

«Не наблюдают» — успокоил его Оби-Ван, но, тем не менее, вернулся к возне с байком. «Декс, что происходит?»

Декс достал следующую сигару. Закурил ее. Затянулся. На этот раз он глотал дым. Затем потер рукой лоб. «Может быть... возможно... я знаю, где вы можете наложить свои лапы на этот кусок чизка, Гривуса.»

Оби-Ван вытаращился на него, сердце неистово забилось. Если удастся уничтожить лучшего генерала Дуку, то война будет на три четверти выиграна. «Где, Декс? Где он?»

«Прямо сейчас?» — состроил гримасу Декс. «Без понятия. Но я знаю, где он мог бы появится в ближайшем будущем.»

«Мог бы появиться? Декс...»

«Шпионаж не точная наука, Оби-Ван,» — ответил Декс, постепенно закипая. «Если тебе нужны гарантии, то ты обратился не по адресу.»

«Извини. Но Йода и другие магистры станут задавать вопросы. Я должен был убедиться, спрашивая тебя об этом.»

Декс неистово дымил своей второй сигарой. «Они мне не доверяют?»

«Они тебя не знают. Это не совсем одно и то же.» С заключительным поворотом и щелчком, Оби-Ван подсоединил аккумуляторную батарею. Выпрямившись, потянулся, затем выдернул сигару из пальцев Декса. «Тебе в самом деле пора прекратить курить это пакость. Они не на пользу тебе.» Бросив окурок на землю он и раздавил его каблуком своего ботинка. «Теперь. О Гривусе.»

Демонстративно, Декс достал третью сигару и закурил ее. «Тут до меня дошел один слушок,» — сказал он, погружаясь в облако розового дыма. «Гривус намеревается захватить Ботавуи.»

Ботавуи. Дом для Ботанов, известных своими легендарными навыками сбора информации. Информация являлась их самой устойчивой валютой, и неоднократно их помощь имела неоценимое значение в борьбе против сепаратистов. На фоне захвата Ботавуи Гривусом, даже потеря гиперпространственных путей, выглядела бы тривиально.

Только бы он был неправ. Только бы это было ошибкой.

«Декс, ты действительно уверен в этом?»

«Это мой источник,» — сказал Декс. «И она не новичок в этой игре.»

«И ты доверяешь ей?» Это была вежливая формулировка вопроса, не лжец ли она?

Кулаки Декса сжались. «Я ей доверяю.»

Так. Не лжец. Он даже не потрудился спросить имя источника. Он и Декс могли сколько угодно быть друзьями, но Бесалиск всегда отчаянно оберегал тех, кто подкармливал его своими крошечными кусочками информации. То, чего вы не знаете, вы не сможете рассказать, было его проверенным принципом. И кто мог сказать, что он был неправ? Джедай давно усвоил эту мудрость на горьком опыте.

«Ботаны знают о планах Гривуса?» — спросил он, а затем покачал головой. «Они обязаны. Ведь он Ботаны. Но почему они не сообщили нам, почему они не...»

«Они не знают» — сказал Декс. Его глаза затуманились, верный признак глубокого беспокойства. «Очень велика вероятность того, что я единственный, кто в курсе. Я и мой источник. Теперь еще ты. То, что она об этом узнало было чистой случайностью. И она рискнула рассказать мне только потому, что была обязана жизнью. Оби-Ван...» Голос Декса упал до шепота. «Вы, джедаи, не можете позволить Гривусу прибрать Ботавуи к его железным лапам.»

Нет, они не могут. И теперь он понял, почему его друг был так напуган, почему он отказался обсуждать это по комлинку. Когда на кону такая ставка, малейший намек, что план может стать общеизвестным, станет для Гривуса основанием безжалостно убивать тысячи, лишь бы предотвратить возможность разглашения...

«Что еще ты можешь мне рассказать, Декс? Когда Гривус, предполагается, сделает этот шаг? Каков состав боевой группы, которую собираются направить в систему Ботанов? Можем ли мы ожидать...»

«Мне жаль, Оби-Ван,» — сказал Декс, разводя в стороны все четыре огромные руки. «Я не знаю. Если бы знал, рассказал бы тебе.»

«Знаю, что рассказал бы,» — погладил свою бородку Оби-Ван. «Декс, спасибо дружище. Совет будет очень признателен. Мы перед тобой в долгу за много жизней.»

Декс вздохнул. Внезапно он показался уставшим, и постаревшим на много лет. «Я желал бы иметь возможность рассказать тебе больше, Оби-Ван. Но я не могу, так что тебе лучше идти. Я буду думать о том, как справиться с обеденным наплывом посетителей, а ты о том, как остановить вторжение.»

Оби-Ван кое-как выдавил улыбку. «Ты точно уверен, что не хотел бы поменять работу?»

Ответная улыбка Декса была такой-же напряженной. «Оби-Ван, старина, нет даже за сто миллионов кредитов.»

Они наскоро обнялись, как два товарища по оружию, прощающихся накануне сражения. Или по крайней мере именно так оно выглядело. Отступив на шаг, Оби-Ван посмотрел снизу вверх на мрачное лицо Декса. «Я сомневаюсь, что задержусь надолго на Корусканте. Даже если я не окажусь вовлечен в охоту на Гривуса, то будут и другие дела. Сепаратисты просто восстановили дыхание после Кристофсиса. Борьба начнется снова, возможно в ближайшие дни.» Он улыбнулся. «Так, что сохраняй чава-чава горячим для меня, да?»

Декс кивнул. «И свободное местечко у стойки, старина. Да пребудет с тобой Сила.»

«И с тобой,» — ответил Оби-Ван. Затем, со скромным поклоном, он перекинул ногу через сиденье ситибайка, пинком вдохнул в него жизнь... и, не оглядываясь назад, пулей вонзился в небо Корусканта.

* * *

Оставив осторожность, разгоняя ситибайк так быстро, как только мог и бесстыдно используя особые транспортные привилегии положенные ему как джедаю, он самым прямым маршрутом направился к Храму. По дороге, уворачиваясь и мчась сквозь бесконечные потоки движущегося транспорта, ныряя из одного переулка в другой, игнорируя крики и громкие сигналы тех, чье право проезда нагло нарушал, все, о чем он мог думать, было значение полученной от Декса информации.

Если Гривус возьмет Ботавуи несмотря на его существующую обороноспособность, Республике будет нанесен сильный удар. Без информационной сети Ботанов мы также потеряем Кристофсис. Подразделения военной разведки клонов подают надежды, но их у нас есть только горстка. А джедаи не шпионы.

Проблема была в том, что никто не знал, где Гривус находится в данный момент. Курс на Ботавуи. Чем это могло помочь? Ударный инструмент Дуку и его армия дроидов могли достичь системы Ботан со стороны полудюжины различных гиперпространственных трасс, и у джедаев не было надежды обеспечить патрулирование их всех. Как никогда ранее в кампании против сепаратистов, подразделения Республиканской армии клонов были растянуты очень тонко. И на Камино не могли ускорить производство клонов, поскольку качество создаваемых клонов, как решающий фактор, зависело от замедленного созревания.

Нам нужно больше информации.

Если, конечно, нет другой причины тому, чтобы предупреждение Декса было так неопределенно. Это также напугало его. Поскольку, что, если Совет не поверит ему? Что, если нехватка в сообщении Декса конкретных деталей заставит их счесть источник информации ненадежным? Имел ли он достаточный авторитет перед ними, чтобы они смогли поверить ему также безоговорочно, как он доверял Дексу? Или же они потребуют, чтобы он вернулся к своему другу и надавил на него, пока тот не выдаст источник, так, чтобы ее можно было арестовать и допросить?

Пожалуйста, только не это. Я не смогу так поступить. Я предал бы его. Пожалуйста, заставь их поверить мне. Позволь им не просить меня сделать это.

Проблема с Йодой была в том, что никому и никогда не было известно, о чем тот спросит. Самый уважаемый магистр Ордена был таким же неповторимым, по своему, как когда-то Квай-Гон. И он был в тысячу раз менее предсказуемым. В одно мгновенье, доброжелательный и приятный, друг. В следующее холодно-непреклонный и суровый наставник. И не успеешь моргнуть глазом, как он способен был переключиться с одного на другое.

Я просто должен буду убедить их. Я должен заставить их поверить.

Он мог уже различить очертания Храма, теперь издалека, такого прекрасного в ярком солнечном свете. Несмотря на все, он почувствовал как знакомо сдавило в горле, подсказывая ему, что он почти добрался домой. Не подобающая джедаю эмоция, но он был совершенно уверен, что не единственный, кто чувствует это сдавливание, при первом взгляде на те четыре великолепных, высоких шпиля и возвышающуюся над ними центральную башню.

Теперь он мчался через сектор правительства между многочисленными рядами ведомственного жилья тысяч работников, которые помогали заставить вращаться громоздкие колеса управления Республикой. Что было, когда он чувствовал это: сильное потрясение в Силе, бьющие молниями темные эмоции: страх и ненависть, торжество и гнев. Внезапный, уничтожающий, который, казалось, появился из ниоткуда.

А затем взрывы.

Сначала была вспышка света, распускающийся яркий бутон алого и оранжевого цветов, обрамленных в черный. Прямо ниже его. Слева от него, затем справа. Прямо впереди. По пяткам тяжело ударило взрывной волной, казалось будто невидимая рука схватила воздух и встряхнула его как одеяло. Волны взрывов пронеслись через него в обжигающем потоке жара, швыряя его ситибайк из стороны в сторону. Самыми последними, ужасными звуками, стали глубокие и раскатистые бум-буум-бууум-буууум, эхо которых умножалось и увеличивалось, так что они отскакивали от одного к другому раскачивающемуся, дрожащему, разваливающемуся зданию.

И внезапно яркое небо Корусканта наполнилось металлическими обломками и тушами аэроспидеров, маршруток и элегантных воздушных гондол, разметанных подобно листьям, беспощадным ураганом.

Беспомощно кувыркаясь, Оби-Ван призвал Силу и вывернул свой ситибайк в сторону как раз вовремя, чтобы избежать столкновения с горящим двухместным аэроспидером... и был атакован сзади потерявшим контроль скоростным автобусом, набитым вопящими пассажирами.

Боль. Удивление. Гнев, странный и непонятный. Это не может быть правильно. Нет, нет, это какая-то ошибка.

И он все падал... и падал... и...

Глава 6

«Еще кри-кри, мой милый?»

Анакин посмотрел на большую гроздь сочных фиолетовых ягод, которую Падме покачивала, так соблазнительно, перед его губами.

«Мммм», — сказал он, затем обхватил ее своими руками. «Я могу придумать кое-что повкуснее, чем ягоды чи-чи!»

Повизгивая от смеха, она позволила ему повалить себя на простыни, притворно сопротивляясь когда своими объятиями он раздавил ароматные фрукты на ее коже. Совсем не возражала, когда он наслаждался липким соком, ее ароматом, позволив себе с головой погрузиться в их общую, тайную страсть.

Моя любовь, моя любовь, моя единственная настоящая любовь.

Только когда он был с ней, то на время избавлялся от ноющей боли в сердце. Падме придавала смысл его жизни: без нее все наполнял хаос, насилие, муки потери. Временами, зачастую, он поражался, что Оби-Ван ни разу ничего не заподозрил. Как ему удавалось продолжать так жадно любить Падме, по прежнему скрывая эту всепоглощающую любовь от человека, который знал его лучше всего?

Полагаю, я действительно сильный джедай.

Он забормотал протестуя когда Падме прижала свои ладони к его груди, отстраняя его назад. «Подожди. Подожди.»

«Не хочу ждать,» — пробормотал он. «Ты вчера заставила меня ждать. Я ждал слишком долго.»

Она засмеялась, но не опустила руки. «Анакин, серьезно. Нет ничего, что мне хотелось бы больше, чем оставаться здесь с тобой весь день, но я не могу. Меня ждет голоконференция с королевой Джамиллией менее чем через час. А тебе разве не следует тренировать своего ученика?»

«Я ее и тренирую,» — запротестовал он. «Я дал ей инструкции, и она, несомненно, следует им. Это очень важная часть обучения падавана.»

Она изобразила насмешливую гримасу. «Очень важной частью обучения, я так думаю, ты пренебрег.»

«Это несправедливо» — возмутился он, продолжая ухмыляться. «Если я когда-то и ослушался Оби-Вана, то только когда он был неправ.»

«Похоже он часто бывал не прав,» — возразила она, затем хихикнула. «Я вот задаюсь вопросом, не будет ли твоя ученица думать тоже самое и о тебе?»

«Ей же лучше если нет,» — сказал он. «Нет, во всяком случае, если она знает, что ей на пользу.»

«Ооох, такой строгий! Какой ты наставник, Учитель Скайуокер!»

Вновь прозвучал этот незаслуженный титул. Хотя он не возражал против этого так сильно когда это исходило от Падме. Он не возражал ни против чего, когда они были вместе.

С опечаленным вздохом она поцеловала его нежно в губы, затем соскользнула с кровати. «Прости, Анакин, но мне действительно нужно идти.»

Он любил в ней все, но кое-что больше всего: сверкающие глаза, вспыхнувшие щеки, волосы, буйно обвивающиеся вокруг ее тонких плеч. Совершенство ее лица, заставляющего замирать сердце. В ней уживалось такое количество женщин, что было трудно уследить: Королевское Величество, энергичная Сенатор, неистовая защитница мира...

Моя жена.

Ему оставалось лишь смотреть на нее и чувствовать бремя вины, из-за жизни в этой лжи, обманывая Оби-Вана, предавая клятвы, которые, он давал с такой уверенностью, ослабевшей почти настолько, чтобы исчезнуть.

Поскольку это правильно. Мы принадлежим друг другу.

Он неохотно сел. «Да, тебе пора идти, да и мне тоже. Если я вернусь в Храм слишком поздно, то Асока может поднять панику, разыскивая меня. А это самое последнее, что нам нужно.»

Сияние глаз Падме слегка потускнело. Она редко говорила об этом, но он знал, что ее тоже тяготила их тайна. Даже, несмотря на то, что она клялась, что ни о чем не жалеет. Даже при том, что она чувствовала не больше угрызений совести, чем чувствовал он, нарушив бескомпромиссный кодекс джедая.

Знать, что они неправы и не иметь возможности крикнуть об этом с самой высокой башни Храма. Скрывать и притворяться и проживать только половину жизни вместе. Но это не будет длиться вечно. Когда война закончится, мы выйдем из тени. Когда война закончится, все изменится.

«В чем дело?» — спросила она, нахмурив брови. «Ты вдруг стал таким серьезным...»

Он вскочил на ноги. «Живот прихватило» — ответил он. «Погнали в душ!»

Позже, одетый и почти смирившийся со своим нежеланием оставить ее, он стоял на балконе ее квартиры, рассматривая гипнотизирующее перекрещивание потоков движения транспорта. Было что-то почти успокаивающее в равномерном, непрерывном движении. Ему потребовалось долгое время, чтобы привыкнуть к Корусканту. Будучи ребенком ему не хватало опасной суровости пустыни, не хватало ее тишины, ее покоя. Завораживающего звездного купола над головой. Он так часто мечтал что отправится туда... свободный мальчишка, попадет на другие планеты. Свободный человек. Джедай.

Та мечта осуществилась. Другие тоже сбудутся. В хороших мечтах, нет ничего плохого. Мое будущее в моих руках.

На другом конце города, возвышаясь над линией горизонта, стоял Храм Джедаев. Падме подумала, что не знает как часто она стояла на этом самом месте и смотрела туда, думая о нем, тоскуя по нему.

Он тоже.

Каждый раз, когда она думала о нем, он чувствовал это. Каждая слеза, которую за время разлуки пролила она, он пролил тоже. Не было ничего, что могла чувствовать она и чего он не мог бы чувствовать вместе с ней.

И это то, что никогда не сможет понять Оби-Ван. Он думает, что от любви можно отказаться, выбросив ее как пустую чашку. Он думает, что со временем это пройдет. Он слепец, утверждающий, что зрение не имеет значения.

Он ощутил Падме позади себя и, улыбаясь, повернулся. Сейчас она носила маску Сенатора, вся прежняя веселая мягкость исчезла, а опьяняющий водопад волос приглажен в аккуратную, строгую прическу. Соблазнительный шелковый халатик был заменен  на строгое официальное темно-зеленое платье, которое скрыло ее полностью, также как его джедайские туника и штаны скрывали его. Превращая их в символы. Маскируя их индивидуальность.

Но мы больше, чем то, чем мы кажется, мы оба. И то, что происходит здесь, между нами, делает нас лучше. Сильнее. Непобедимей.

«Когда я увижу тебя снова?» — спросила она, поглаживая его руку. «Сегодня вечером я обедаю с Маластарианским культурным комиссаром, но может попозже?»

Он поцеловал ее в лоб. «Обед? Мои соболезнования. Политические официальные мероприятия это так...»

Движение в Силе... темное предзнаменование...

«Скучно?» — продолжила она и засмеялась. «Да, но...»

Он приложил палец к ее губам. «Тихо. Тихо, Падме. Происходит что-то не правильное...»

... страх и ненависть, торжество и гнев...

Вспышка света... сгустки пламени...страшная серия бумов. Дорожное движение нарушилось, вращаясь, сталкиваясь... и наперерез хаосу, через водоворот в Силе...

«Оби-Ван!»

Тогда он попытался вдохнуть, попытался успокоить свой разум настолько, чтобы он смог разыскать своего Учителя, своего друга, Падме бросилась к дальнему краю балкона и уставилась на поднимающийся столбом дым, мелькающие огни пожара, где-то рядом прозвучали еще четыре отдельных взрыва.

«Сектор правительства,» — произнесла она напряженным голосом. «Центральный Суд. Апелляционный суд. И, я думаю... я думаю... переполненные помещения Сената.» Она развернулась. «Оби-Ван?»

Потрясенный, он кивнул. «Ему больно. Падме, мне нужно идти, я должен...»

«Да, да, ступай!» — настойчиво воскликнула она. «Я тоже должна идти; Мне необходимо добраться до Сената. Я буду нужна там. Анакин...»

«О, госпожа Падме, госпожа Падме!» — голосил C-3PO, суетясь снаружи. «Что происходит? Неужели это сепаратисты? На нас напали?»

Она не обратила внимания на дроида, ее лицо побелело. «Ступай, Анакин. Береги себя.»

«Ты, тоже.»

Тогда она бросилась на выход, к дверям, а он прыгнул в свой аэроспидер. Мимоходом, их руки, на мгновенье, соприкоснулись.

Моя любовь. Моя любовь.

Он завел двигатель машины и резко взмыл с балкона, наплевав на правила, на безопасность, на все, лишь бы как можно скорее добраться к Оби-Вану.

Он не погиб. Он не мог. Я знал бы, если бы он был мертв.

Считанные минуты прошли с момента первого взрыва, и вот теперь появилась реакция Корусканта. Небо наполнилось остановленным и тормозящим транспортом, пронзительным воем сирен, криками. Машины спецслужб мчались к местам взрывов со всех направлений, воздушные амбулансы и КСБ, команды спасателей и службы управления движением. Он видел разбросанные, а также летающие обломки, остовы разбитых аэробусов и аэроспидеров и других машин, с все еще продолжающими работать репульсорными установками. В воздухе висели облака пыли и вонючего дыма. Отчаянные крики боли людей, пострадавших в этом подлом нападении, были почти не слышны в оглушительном шуме сирен.

Анакин закрыл для восприятия их свой слух и сердце, сконцентрировавшись настолько, чтобы иметь возможность услышать лишь один голос. Чувствовать лишь одно зыбкое, дрожащее присутствие в Силе.

Держись, Оби-Ван. Не уходи. Не смей.

И вновь, как тогда, он мчался, чтобы найти и спасти свою маму. Он мог чувствовать боль Оби-Вана, его полубессознательное замешательство, его страх. Они кричали ему через Силу, обдирая его оголенные нервы, будя его собственные страхи, собственный ужас потери. Они вели его подобно маяку, подобно костру в ночи.

Шаттл аварийной службы обвалился с неба возле него. «Все транспортное движение Корусканта блокировано в силу чрезвычайной ситуации!» — прогремел металлический голос. «Приказываем вам немедленно посадить ваш аэроспидер. Повторяем, посадите ваш аэроспидер или будете арестованы!»

Анакин с удивлением уставился на пилота. Что? Ладно, возможно у него какая-то проблема с транспондером, но разве этот парень был слепым? Разве он не видит, что кричит на джедая?

«Это последнее предупреждение! Направьте вниз ваш аэроспидер!»

Нет, похоже нет.

Удерживая управление одной рукой, не снижая скорости, он отцепил свой световой меч, включил щелчком и взмахнул им над головой.

«Сигнал транспондера подтвержден. Приносим извинения, мастер джедай.»

Да. Нет проблем. Увидимся, поодоо.

Глубоко вздохнув, чувствуя грохот сердца, Анакин направил аэроспидер прямиком к виднеющейся внизу земле. Присутствие Оби-Вана ощущалось все слабее... угасало... очертания его образа стали постепенно размываться...

Нет! Нет! Я не дам этому случиться!

Не обращая внимание на творящийся вокруг него хаос, разрушение, суету машин аварийно-спасательных служб, рев их сирен и грохот голосов, усиленных громкоговорителями, он мчался к Оби-Вану, как пуля выпущенная в цель.

Вонючий дым, густой и удушающий, сильно мешал сейчас. Почти ничего не было видно. Но ему не нужны были глаза, с ним была Сила. Он направил машину ниже, заставил ее замедлиться, притормозить, вновь притормозить. Отклонить курс влево... еще левее... еще чуть-чуть левее...

Там.

Открытая крыша. Не застроенная. Несколько садовых клумб, фонтан. Нечто вроде прибежища офисного люда. Низкие скамейки. Тент от солнца. Единственная посадочная площадка для шаттла. И там же разбитый ситибайк. И возле него раненный джедай.

Оби-Ван! Ситибайк? О чем ты думал?

Анакин бросил свой аэроспидер к крыше, словно это был кирпич. Сделал прыжок  Силы с водительского сиденья и приземлившись опустился на колени возле своего бывшего Учителя.

«Оби-Ван! Это я. Это Анакин. Не двигайся.»

Очень много крови. Слишком много крови. Джедаи не бессмертны. Так Квай-Гон сказал ему, затем, будто доказывая это, умер.

Лежащий в неестественной позе, нелепо изломанной, полу повернутый в его сторону, Оби-Ван медленно прищурился. Его глаза были затуманены и расфокусированы. Его правая щека была глубоко рассечена, до самой кости. «Анакин...?»

Анакин наклонился поближе, боясь дотронуться до обожженной, испачканной кровью руки Оби-Вана. «Не разговаривайте. Я собираюсь вызвать помощь, ладно?»

«Анакин...»

«Я здесь» — сказал он, поднявшись на ноги и отступив к аэроспидеру за своим комлинком. «Не волнуйтесь, Оби-Ван, я рядом.»

Оби-Ван застонал. «Взрыв. Думаю я ранен.»

Да ну, кроме шуток. Анакин настроил сигнал комлинка на аварийную частоту Храма и нажал вызов. «Это Анакин Скайуокер. Мне необходим Магистр Йода.»

Мягкое шипение и затем: «Магистр Йода находится на чрезвычайном заседании Совета и не может быть...»

«Позови его немедленно, ты идиот! Ты слышишь меня? Позови его сейчас же!»

Оби-Ван, лежавший ничком на крыше пошевелился. «Спокойно, спокойно, Анакин. Не нужно так кричать.»

Каким-то образом, хотя это едва его не убило, Анакин сумел улыбнуться. «Не ломайте удовольствие, Учитель. Вы же знаете, мне нравится размениваться на мелочи.»

Оби-Ван выдохнул, слабо улыбаясь в ответ, и красная пена запузырилась на его бледных губах. Видя это, Анакин вернулся к нему.

«В любом случае, я сказал вам помолчать,» — становясь на колени встревоженно бурчал он. «Я так думаю, пора бы вам начинать меня слушать.»

«Не командуй,» — сказал Оби-Ван. Попытался пошевелиться, задохнулся, и теперь лежал совершенно неподвижно. «Там был взрыв...»

«Точнее четыре,» — сказал Анакин. «Пожалуйста, Оби-Ван. Замолчите.»

«Я думаю, что сломал что-то» — сказал Оби-Ван, обеспокоенно глядя на него. «Нет. Даже несколько таких что-то.» Он бросил взгляд на свою прожженную, порванную и окровавленную тунику. «Нда, не хорошо как-то.»

Анакин протянул руку, рискнув коснуться лба Оби-Вана. Его кожа была ледяной. «Вы в порядке, Учитель. С вами все будет в порядке.»

«Анакин Скайуокер, Магистр Йода это.»

Вздохнув с облегчением, он поднял комлинк. «Учитель Йода, мне нужна помощь. Я с Оби-Ваном. Он ранен. Действительно ранен. Во время нападения.»

«Доставить в Храм его, можешь ты?»

«Нет, я не рискну перевозить его. Здесь нужен целитель. Здесь нужно несколько целителей. Вы можете приехать? Вы можете поспешить?»

«Где находишься ты, юный Скайуокер?»

Анакин осмотрелся вокруг. «Я не знаю. Сектор правительства. На какой-то крыше.»

«Комлинк включенным оставь свой. Отыщем вас мы.»

«Да. Хорошо. Теперь поспешите, пожалуйста!»

Он прицепил свой комлинк к поясу и глубоко вздохнул. Пот разъедал глаза, струился по спине. Страх невнятно нашептывал что-то на границе сознания.

«Какой врун», — прошептал Оби-Ван. «А говорил, что я в порядке.»

«Так и будет» — отчаянно произнес Анакин. «Но Оби-Ван, вам необходимо беречь свои силы.»

«Да», — сказал Оби-Ван, его взгляд стал заинтересованным, будто погруженным в себя. «Да...»

Не впервые Анакина изводила его неспособность к таланту целителя. Как он мог быть Избранным и быть настолько безнадежным, когда речь шла об исцелении? Это не справедливо.

«Анакин...»

В отчаянии, Анакин уставился на болезненно-бледное лицо Оби-Вана. Бросалось в глаза, что в нем не было ни кровинки. Следы крови виднелись на его бороде от страшной раны на щеке. Кровавая пена высыхающая на губах. Повреждения находились внутри. Должны быть. Что, если он прекратит дышать прежде, чем прибудет Йода? Что, если начнутся судороги? Однажды, на гонках болидов случилась авария, настоящее месиво из машин участников прямо на финишной прямой. Машина Ларбо Нелика явно была отброшена, отброшена прямо на барьер. Он переломал себе все, что можно, потом забился в судорогах и умер на глазах у Анакина. Глядя на это, его мать плакала, и просила отказаться от участия в гонках. Но хозяином был Уотто и решение было за ним... и так или иначе, ему это нравилось.

«Анакин», — вновь повторил Оби-Ван. «Послушай.»

Анакин наклонился к нему. «Нет, Вы послушайте. Скоро приедет Йода, с целителями. Вам необходимо помолчать, вы должны...»

«Анакин», — повторил Оби-Ван, слабым голосом. «Это важно.»

Он смотрел на Оби-Вана, пытаясь побороть сердитое недоумение . Как это могло произойти? Как он мог оказаться на этой крыше, окруженный обломками, под вопли сирен, задыхающийся в ядовитом дыму, горьких слезах, уставившись на своего жестоко пострадавшего друга? Когда еще несколько минут назад он держал Падме за руки... они смеялись... любили?

Это не может быть. Этого просто не может быть.

«Анакин» — прошептал Оби-Ван. Его голос был очень слаб, едва слышен. «Передай Йоде, что Декс передал сообщение о Гривусе. Он нацелился на Ботавуи.»

Это его ошарашило. «Ботавуи? Нет. Если Гривус захватит Ботавуи...»

«Я знаю,» — с трудом сказал Оби-Ван. «Анакин, передай Йоде.»

«Вы сами сможете ему сказать, как только он сюда доберется.»

Оби-Ван озадаченно посмотрел на него. «Я не... я не уверен...» Его глаза закрылись, и кровавая пена вновь запузырилась у него на губах.

Анакин посмотрел вверх, пытаясь отыскать там, в переполненном дымном небе Йоду. Десять лет суровой подготовки джедая были сейчас всем, что стояло между ним и криком.

Скорее! Скорее! Где же вы? Ну, скорее!

И как раз тогда, когда он уже был готов рискнуть всем, рискнуть жизнью Оби-Вана, перетащить его в аэроспидер и самостоятельно отвезти в Храм, прибыли Йода и команда из трех целителей. Одним из них была Мастер Вокара Че, которая так напряженно работала над его исцелением после Джеонозиса.

«Отойди, юный Скайуокер,» — скомандовал Йода пока целители занялись спасением жизни Оби-Вана. «Правильно сделал все ты. Не умрет он.»

По щекам Анакина текли слезы и он чувствовал их. Ему не было стыдно. Он не собирался извиняться ни перед кем, даже перед Йодой, за свою заботу об Оби-Ване, за то, что оплакивает его.

Но, казалось, Йода был настроен снисходительно. Повторил: «не умрет он», — и, словно подчеркивая это утверждение постучал своей тростью из дерева Гимер по крыше.

«Откуда вы знаете?»

«Его время не пришло,» — мягко произнес Йода. «Вопреки темной стороне видеть подобное в состоянии я.»

Охваченный дрожью, от наступившего шока, Анакин почувствовал, что ноги его не держат. Он, в потрясении, уселся на крышу. «Он передавал сообщение для вас, Учитель Йода. Гривус нацелился на Ботавуи.»

«Ботавуи?» — переспросил Йода. И затем сказал еще что-то, на странном языке, не на основном республиканском. Его речь звучала... взволнованно. «Уверен ты? Никакой ошибки быть не может?»

Он покачал головой. «Нет.»

Целители обступили Оби-Вана, обсуждая что-то важное и неотложное. Вокара Че пробормотала что-то, другие двое кивнули, и затем, одним быстрым, скоординированным движением они перевернули Оби-Вана полностью на спину. Когда они переворачивали его, он, от боли, издал ужасный крик.

«Мастер Вокара Че!» — громко позвал Йода.

Целительница повернулась, ее двойные головохвосты, дрожали от волнения. «Магистр Йода, я сожалею, но позвольте мне...»

«В Храм вернуться немедленно я должен,» — сказал Йода. «Оставляю вас здесь помогать Оби-Вану, я. Когда вернетесь в Храм вы, с новостями о нем, отыщите меня.»

Вокара Че кивнула. «Разумеется.»

Анакин вздрогнул, когда Йода ткнул его своей тростью из дерева Гимер. «Твой аэроспидер это, юный Скайуокер?»

«Да, Учитель.»

«Тогда назад в Храм ты отвезешь меня. И внимания на правила о превышении скорости обращать не будешь ты!»

Он не хотел идти. Он хотел остаться здесь с Оби-Ваном. Он поднялся на ноги. «Да, Учитель,» — сказал он... но продолжал смотреть на своего друга.

Йода вновь ткнул его. «Доверяешь ты мне, юнлинг?»

Анакин в изумлении, посмотрел вниз. «Что? Да.»

«Значит в надежных руках оставляешь Оби-Вана! Но Ботавуи опасность грозит!»

Оби-Ван приказал бы ему идти. Оби-Ван был бы в бешенстве, если бы он задержался, подвергая опасности чьи-то жизни. Он и Йода возвратились в Храм.

* * *

Верховный Канцлер Палпатин, в прошлом простой сенатор Палпатин, на протяжении лучшей части своей жизни Дарт Сидиус, Темный Лорд Ситхов, задумчиво стоял в своем роскошном офисе и ласково улыбался, глядя на вызванный им хаос.

Что ж, пусть не сам лично. Не он был тем человеком, который лично подыскал подходящих простофиль, возбудил их реальные и воображаемые обиды против Республики, снабдил их взрывчаткой и кодами, необходимыми, чтобы обойти службы безопасности, и позволил им творить то, что заблагорассудится. Нет. Этой кропотливой оперативной работой занимались его помощники. Некоторые обманутые простофили, были привлечены его полезным, правда слегка пожилым учеником, Дартом Тиранусом. Тем самым, который придерживает теплое местечко, для Анакина, который вызревает так замечательно. Действительно замечательно.

Было что-то приносящее глубокое удовлетворение в этом, принятом к исполнению, плане.

В мертвой тишине своего офиса он не мог слышать звуки сирен, крики, вопли, ужас. Но ему не было нужды слышать это. Он мог видеть, и чувствовать это в Силе.

Темная сторона была замечательной штукой.

Он перенесся обратно от плодов мечтаний к хроно на своем столе. Ах. Почти время. Отвернувшись от огромного транспаристилового окна, от панорамы смерти, нарисованной им с таким мастерством, он достал свою темную закрытую мантию из личного платяного шкафа, проскользнул в нее и активировал узкополосный голотрансивер, который он держал для таких... особых случаев.

«Учитель», — сказала, кланяясь, голограмма Дуку. На самом деле, человек должен был становиться на колени, но в данном случае была сделана скидка на возраст. По крайней мере, на некоторое время. «Вы знаете о нашем новом успехе?»

«Да, Дарт Тиранус,» — Сидиус ответил. «Я наблюдал за происходящим с некоторым интересом. Недурственно.»

Похвала от Лорда Ситхов была редкой наградой, и Дуку позволил себе продемонстрировать удивление. «Мой лорд, вы меня обижаете.»

И вы надоели мне, но давайте не станем углубляться в это. Не сейчас. «Как обстоят дела с генералом Гривусом?»

«Он, сейчас, собирает свою новую армию дроидов, мой лорд. Он стремится вновь вовлечь джедаев в сражение.»

«Ключевым условием операции является то, что он не должен связываться с джедаями, Тиранус. По крайней мере до тех пор, пока Ботавуи не окажется крепко в его объятиях. Как только Ботавуи свалиться к нам, они бессмысленно растратят свои силы в попытке отвоевать ее. Мы стремимся к смерти для многих джедаев, мой ученик. Напомните об этом Гривусу. Напомните ему, что он едва ли незаменим.»

Дуку снова поклонился. «Мой лорд, я исполню это.»

Отключив гололинк, Дарт Сидиус засунул передатчик обратно в карман плаща, а плащ повесил на его вешалку в платяном шкафу. Ему нравилось держать свои вещи аккуратными и опрятными. Всему свое место и время.

Его настольный голопад зазвонил, и он переключил выключатель. «В чем дело?»

Голограмма Мас Амедды поклонилась. «Мой господин, меня достигло известие, что Оби-Ван Кеноби был ранен в одной из террористических атак.»

Оби-Ван? В самом деле? «Не говорите ‘террористы’, Мас Амедда. Это такое пристрастное, эмоциональное слово. Оставьте подобные слова, вроде этого, нашим грозным друзьям из службы новостей Голонет.»

Мас Амедда кивнул. «Мой господин.»

Дарт Сидиус посмотрел вниз, его мысли бурлили. Мас Амедда знал, что подобный жест означает желание завершить разговор. Гололинк разъединился. По прежнему не раскрытый, он поднял взгляд, зная, что красный огонь зажегся в его глазах. Оби-Ван ранен? Так этот праведный, лицемерный, неугомонный джедай ранен?

Хорошо.

Он позволил себе выскользнуть из плоскости обыденного, погружая свой разум в несравненный поток темной стороны. Где был Анакин? Что он чувствовал?

... боль... страх... гнев... вина...

Превосходно.

Мог ли Кеноби умереть? Нет... нет, что было грустно. Но такой поворот событий был, безусловно, удобен..., что-то, несомненно, могло бы из него получиться,... что-то полезное. Что-то... необратимое. Для этого было время, и более, чем достаточно, пока Анакин был изолирован от Кеноби и его кормлением с ложечки молочной кашкой светлой стороны.

Пришло время, когда он действительно начинает подпитываться темной стороной.

Откинувшись назад, сплетя пальцы, Дарт Сидиус приступил к исследованию вероятностей.

* * *

Анакин собирался направиться прямиком в Залы Исцеления Храма и ожидать там прибытия Оби-Вана. Он передал Йоде сообщение Оби-Вана. Зачем еще Анакин Скайуокер мог понадобиться Совету? Незачем. Но Оби-Ван нуждался в нем. Даже без сознания он бы знал, что его бывший падаван рядом с ним. Так же, как он знал, одурманенный после своего злополучного поединка с Дуку, что Оби-Ван и Падме вдвоем заботятся о нем.

Но Йода и слышать не желал об этом.

«Не целитель ты, юный Скайуокер. Отчитаться перед Советом, ты должен,» приказал он своим обычным властным, раздражающим и напыщенным тоном. Делая заявление с которым каждый, как предполагалось, должен согласиться без вопросов, просто потому что он прожил намного, намного дольше.

Было созвано полное заседание Совета,  на которое явились все магистры, хотя три четверти их присутствовали виртуально, в виде голограмм. Ки-Ади-Мунди находился так далеко, почти на самой границе исследованной галактики, возле Бараба I, расследуя некие угрожающие слухи, что его голограмма была похожа на тень, а его голос походил на шепот.

«Доложи Совету, Анакин, что Мастер Кеноби рассказал тебе,» обманчиво мягко сказал Йода, наполовину прикрыв глаза.

Анакин был способен контролировать свой гнев, вот просто... Это было бессмысленно. Пустая трата его времени. «Да, Магистр Йода.» Он окинул Совет раздраженным взглядом. «Оби-Ван рассказал мне, что Гривус планирует напасть на Ботавуи.»

«Гривус?» переспросила Ади Галия, столь же прекрасная на голограмме, насколько и во плоти. «Ты уверен?»

«Что, вы думаете, я это выдумываю?» набычился он. «Да. Гривус. Так он и сказал.» Снова, он окинул Совет взглядом, на сей раз более резким. «И меня не интересует. насколько сумасшедше это звучит, вы должны верить ему. Он был в агонии, и все, что его интересовало, это уверенность, что Магистр Йода получит сообщение. Сообщение прибыло от Декса. Что означает, это правда. Гривус планирует вторжение на Ботавуи.»

«Это значит,» — произнес Ит Кот, голограмма которого дрожала от помех, «что Оби-Ван думает, что это правда, юный Скайуокер. Твой бывший Учитель мог ошибаться... или быть введен в заблуждение.»

Анакин никогда не мог смотреть на Мастера Забрака без дрожи отвращения. Даже не видя нанесенного на его лицо грозного узора он вспоминал красно-черного Ситха, убившего Квай-Гона. Даже при том, что он лишь раз мельком видел то ужасное лицо в ангаре на Набу, он никогда более не забывал его.

«Ошибаться?» — переспросил он, не заботясь больше, будет ли заметен его гнев. «Я так не думаю. Что же касается Декса, он бы никогда не солгал Оби-Вану.»

Мрачная тишина подсказала ему, что он заработал очко в свою пользу. Наконец-то.

«Спасибо, Анакин,» — жестко произнес Мастер Винду. «Совет теперь переходит к закрытому обсуждению. Ты свободен.»

Анакин взглянул на Йоду. «Вы позволите мне...»

«Да», — сказал Йода. «Вернуться в Храм Оби-Ван должен был уже. Передай Мастеру Вокаре Че, что увижусь с ней я, как только освобожусь.»

Анакин кивнул. «Да, Магистр Йода.» И добавил неохотно «Спасибо.»

Когда он был уже в дверях зала заседаний Совета, голос Мэйса Винду заставил его остановиться. «С ним Сила, Анакин. Ты не должен бояться.»

Ну да, ну да. Не должен бояться, не должен волноваться, а еще его не должно заботить, что две банты прохлопали то, что произошло с Оби-Ваном.

Все, что я делаю, неправильно. Но вы все еще ожидаете, что я спасу вас, верно?

«Да, Магистр Винду,» — сказал он через плечо и вышел.

* * *

«Скайгай! Скайгай, постой! Подожди меня!»

Он развернулся на каблуке, чтобы увидеть, как Асока мчится к нему через зал медитационного уровня. «Не называй меня так!» — огрызнулся он, когда она была на расстоянии нескольких шагов от него. «Для тебя я Учитель Скайуокер, или просто Учитель.»

Она резко остановилась, как будто он физически ударил ее. Худенькая, гибкая, словно небольшая статуэтка, она снизу вверх уставилась на него в потрясенном молчании.

«Прости,» — сказала она наконец слегка уязвленным тоном. «Я только хотела сказать...» Она опустила взгляд. «Мне жаль.»

К несчастью, они были не одни в зале. Джедаи и падаваны, входящие и выходящие из ближайших лифтов, не останавливались, чтобы послушать или поглазеть, но Анакин ощущал их любопытство. Десять лет он прожил здесь, и все еще оставался предметом интереса. Слухов. Все их надежды и мечты, висели на нем как праздничные украшения на скелете банты в канун Бонте Ив.

Он это ненавидел.

«Чего ты хочешь, Асока?» — сурово спросил он. «У меня нет времени, чтобы смотреть запись вчерашней тренировки.»

«Я слышала, что Мастер Оби-Ван пострадал во время одного из взрывов,» — прошептала она. «Я думала... Я чувствовала...»

«Что?»

Она дрожала. «Ты боишься за него. И я хотела... я подумала, что тебе могло понравиться...» Она, побеждено, повернулась прочь. «Это не важно.»

Ее боль пронзила его. Он почувствовал себя глупым, и жестоким. «Асока, постой.»

Она неохотно повернулась.

«Ты права,» — сказал он. «Я боюсь за Оби-Вана. Я не должен, но я боюсь. И я был бы рад чьей-нибудь компании, пока я дожидаюсь, чтобы увидеть его.

Не ее компании; он отчаянно нуждался в Падме. Но это было невозможно. Так, что и общество Асоки сойдет в крайнем случае.

«Да?» — Лицо Асоки, вспыхнуло от радости. «Ты правда этого хочешь?»

Он не был уверен, в том, как он чувствует себя, получив так легко власть над этой юной девушкой. Почему она так беспокоиться? Почему его ответ так важен?

Квай-Гон был важен для меня. Я полагаю, здесь дело в том же.

Он кивнул головой в сторону лифтов. «Пошли. Мы, пока ждем, можем поработать над твоей тренировочной сессией. Ты не додумалась захватить с собой тот дроидкам?»

Она улыбнулась, на мгновение показав хищные зубки. «Конечно, я додумалась, СкайМастер. Я знаю, я иногда слегка толстокожая, но...»

Он вздохнул. «Асока, ты не толстокожая. И я разрешаю тебе называть меня Скайгай. Но только наедине.»

Ее лицо вновь вспыхнуло, так сильна была радость. «Спасибо!»

Он не хотел ее благодарности. Он не хотел видеть ее своим падаваном, хотя она ему вполне понравилась. Он вообще не хотел никакого падавана. Но благодаря Совету они теперь неразрывно связанны друг с другом. Все, что они могли сделать, так принять это как факт.

«Пошли,» — повторил он и вышел.

С открытым от удивления ртом и вприпрыжку, она поспешила вслед за ним.

Глава 7

«Сенатор Амидала!»

Падме обернулась при звуке голоса Бэйла Органы. Он шел к ней, прокладывая свой путь через переполненный коридор, собирая пристальные взгляды и резкие комментарии, которые принципиально игнорировал. Их вызвали на чрезвычайное заседание Комитета Безопасности. Террористические атаки. Комплекс Сената походил на потревоженный улей, охваченный лихорадочной деятельностью.

«Падме» — сказал он, добравшись до нее, а затем отвел ее в сторонку, в укромную нишу. Его темные глаза были обеспокоены. «Я не знаю, слышали ли вы, но Оби-Ван Кеноби стал одной из жертв взрывов.»

Солгать, теперь, удалось довольно легко. «Нет! Я не...о, это ужасно, Бэйл. Насколько тяжело он ранен?»

«Он не погиб. Но я бы сказал, что это довольно серьезно. Мне очень жаль. Я знаю, что вы друзья.»

Ну, она точно не стала бы их так называть. Нет, с тех пор, как она проигнорировала его просьбу и по быстрому вышла замуж за человека, от которого он просил ее отступиться. «Друзья. Да. Бэйл, как вы узнали? Ведь не было никакого объявления.»

«Шаттл джедаев, отвозивший его назад в Храм, досматривали на чрезвычайном контрольно-пропускном пункте. Сестра одного из моих штатных сенатских сотрудников офицер безопасности. Она организовывала для него сопровождение, как только проблема была решена.» Он пожал плечами. «Такие вот родственные сплетни.»

Конечно, куда же без них. «Я хочу знать все, что вам известно, но с этим придется подождать до окончания брифинга. На который мы должны успеть, прежде, чем опоздаем.»

Бэйл кивнул. «Конечно.»

Когда они добрались до выделенного кабинета, то обнаружили, что он пуст... если не считать Верховного Канцлера Палпатина.

«Не тревожьтесь, друзья мои,» — произнес он, когда они недоуменно застыли на пороге кабинета. «Вы попали туда, куда надо. Но я взял на себя смелость отменить ваш брифинг.»

Падме обменялась осторожным взглядом с Бэйлом, который, затем, сделал шаг вперед. «Канцлер?»

«Я желаю лично осмотреть ущерб, причиненный нам сепаратистами,» — сказал Палпатин. «И я бы хотел, чтобы вы оба сопровождали меня. Никаких фанфар, никакого многочисленного эскорта. Всего лишь трое озабоченных проблемой государственных служащих объединенных общим делом.»

Падме нахмурилась. «Я разумеется поеду, но...»

«Почему вы?» — с серьезным видом улыбнулся Палпатин. «Поскольку я ценю ваши советы, миледи. Полученный вами опыт, когда вы являлись целью террористов Торговой Федерации, сначала на Набу, а затем здесь и на Джеонозисе, предоставили вам бесценный опыт. Вы лично заглянули в эту ужасную бездну, Падме. Она не раз пыталась поглотить вас, но каждый раз терпела неудачу. Мне необходимо увидеть эти нападения вашими глазами. Вы обратите внимание на вещи, которые я ни за что бы не заметил. И если я должен защитить нашу великую Республику, я должен знать, что они из себя представляют. Независимо от того, насколько тревожно или страшно это может быть.»

Она смущенно кивнула. «Сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.»

«И что же касается вас, сенатор Органа,» — продолжил Палпатин. «Если вы простите меня за прямоту, я почувствовал в последнее время, что вы начинаете сожалеть о безоговорочной поддержке, оказанной вами моему кабинету.»

«Сожалеть?» — Бэйл решительно покачал головой. «Нет, Верховный Канцлер. Я поддерживаю вас, как всегда, безоговорочно.»

«В самом деле?» — мягко переспросил Палпатин. «Я должен сказать, что у меня сложилось несколько иное впечатление.»

«Со всем уважением, сэр, вы ошибаетесь. Если у меня есть сожаления, то лишь потому, что мы оказались вовлечены в эту войну. Потому, что создавая нашу Великую Армию Республики мы повернулись спиной к тысяче лет мира. Ко всем сенаторам, которые приходили перед нами и сохраняли мир, решительно отказываясь идти на поводу у своего страха.»

«Вы утверждаете, что мои переговоры относительно справедливого урегулирования с сепаратистами были не настоящими?»

«Нет, разумеется.» Бэйл провел рукой по своей коротко подстриженной бородке. «Никто, вероятно, не прилагал больших усилий чем вы, чтобы дать Дуку и его сторонникам то, что они хотели, пытаясь сохранить целостность Республики. Это просто...»

«А теперь вы увидели солдат, которые убивают и погибают,» — сказал Палпатин. «Клонов, если быть точным, но все же. Я прав?»

Бэйл кивнул. «Да».

«И вы задаетесь вопросом, правильно ли вы поступили, соглашаясь поддержать армию Республики. Тем более, что ваш дорогой друг, сенатор Амидала, рискуя своей собственной жизнью выступила против Закона о Создании Вооруженных Сил.»

«Никогда не было такого, чтобы я не согласился с вашей позицией, Падме» — сказал Бэйл, глядя на нее. «Принципиально нет. Это произошло только потому, что я опасался...»

«Я была наивной?» Она пожала плечами. «Я знаю это. Возможно так и было. Конечно, было бы лицемерием теперь, начать жаловаться на армию, после того, как она спасла мою жизнь.»

«Так же как и жизни на каждой планете, которую Сепаратисты теперь хотят вырвать у Республики силой,» — добавил Палпатин. «Включая, как иногда кажется, и сам Корускант. Это причина, Бэйл, по которой я хочу, чтобы вы были со мной. Так что, вы видите, за что мы сражаемся. Ваши сомнения понятны..., но стоят ли они невинных жизней? Пойдемте. Мой аэроспидер ожидает нас.»

Таким образом, вопрос об отклонении приглашения Палпатина даже не поднимался. Падме кивнула Бэйлу, затем поравнялась с ним, чтобы последовать за Палпатином из помещения комитета через редко используемый служебный выход.

Когда они пробрались через лабиринт коридоров к частной посадочной площадке его шаттла, Верховный Канцлер подозвал ее к себе. «Интересно, слышали ли вы о нашем добром друге Мастере Кеноби.»

«Да, Канцлер. Вы знаете, как он?»

«Увы, нет,» — ответил Палпатин. «Мне недавно лишь коротко удалось переговорить с Магистром Йодой, и все, что он мог сказать мне было, что целители Храма делают все, что в их силах.»

Она кивнула. Ясно. Ох, Анакин. «Но Магистр Йода, по крайней мере, казался... полным надежд?»

«Полным надежд?» — переспросил Палпатин. «Я боюсь, что не могу сказать, моя дорогая. Главным образом он казался Магистром Йодой. Сложным и непостижимым. По прежнему...» Он похлопал ее по плечу. «Целители Храма проделали великолепную работу с молодым Анакином. Мы должны верить, они смогут сделать то же для Мастера Кеноби.»

Падме снова кивнула, чувствуя оцепенение. «Да. Мы должны.»

Палпатин вздохнул. «Я могу только представить, что чувствует бедный Анакин,» дрогнувшим голосом сказал он. «Вы знаете, он ужасно любит Мастера Кеноби, несмотря на то, что наш уважаемый друг джедай так часто его не одобряет. Мне действительно жаль, что нет чего-то, что я мог бы сделать для него. Найти способ ослабить его боль. Вы же знаете, как я уважаю и восхищаюсь джедаями, Падме, но порой их упорство относительно эмоциональной отстраненности кажется почти... ну, ладно... недобрым. И Анакин... боже мой... он не похож на других джедаев, не так ли? Он намного более чувствителен. Более раним. Он нуждается в людях, которые его любят, людях, которые заботятся о нем, не несмотря на его пылкий характер, но из-за него.» Он снова вздохнул. «По крайней мере, зная его так, как я, начиная с такого юного возраста, я в это верю. Но ведь я не джедай.»

Прошло несколько мгновений, прежде чем она могла доверять себе, чтобы заговорить. «Хотя нам, Канцлер, их путь кажется странным и трудным, я уверена, джедаи верят, что то, что они делают правильно.»

«О, я тоже уверен,» — сказал Палпатин. «Но мне вот интересно, сколько дурных вещей сделано теми, кто полагает, что то, что они делают, правильно? Ах - вот мы и пришли»

Они, наконец, добрались до пункта назначения: частная секретная взлетная площадка для шаттла Палпатина. Падме вдохнула с облегчением, радуясь возможности отвлечься.

Но по крайней мере я не единственная, кто понимает, что Анакин расстроится. По крайней мере, Палпатин позволяет быть его другом. Возможно, он сможет помочь Анакину, пока мы вновь не увидим друг друга.

Верховный Канцлер направился впереди них к платформе шаттла, кивком отпуская ожидающую его охрану. Первым, что она заметила, было отсутствие проносящегося в разных направлениях воздушного транспорта. Она в изумлении остановилась. Никогда прежде ей не доводилось видеть пустым небо Корусканта.

«Да», — мягко произнес Палпатин. «Умиротворяющий вид, не так ли?»

Это, конечно, было. Почти... противоестественно. «И вы совершенно уверены, что мы не должны расширить бесполетную зону за пределы Сенатского и правительственного секторов?»

«Уверен настолько, насколько это вообще возможно,» — ответил Палпатин. «Как вы полагаете, сенатор Органа?»

Бэйл нахмурившись глядел на одинокие здания перед ними. «Я думаю разрушения, с которыми мы столкнулись, позволили террористам в полной мере насладиться победой, Верховный Канцлер. И чем скорее мы сможем восстановить движение транспорта, тем больший урон мы нанесем их уверенности.»

Палпатин похлопал его по плечу. «Читаете мои мысли.»

Прямо перед ними был пристыкован обтекаемый, темно-красный открытый аэроспидер, четырехместный, компактный, но судя по виду довольно мощный. Проворно, для человека его возраста, Палпатин скользнул на сиденье водителя и выжидающе посмотрел на своих гостей.

«Вы сами собираетесь везти нас?» — спросил Бэйл с комичным удивлением. «Сэр, я могу...»

«Нет, нет, в этом нет необходимости,» — сказал Палпатин, успокаивая его беспокойство. «На самом деле, я достаточно опытный пилот. И время от времени люблю сам садиться за штурвал. Конечно понятно, что это отнюдь не увеселительная поездка. Но мне бы хотелось, чтобы вы оба сконцентрировались на результатах нападения сепаратистов.» Видя их замешательство, он добавил, «Возможно, вы хотите увидеть мои водительские права? Они действительны, уверяю вас. Вы будете в полной безопасности.»

Падме усмехнулась. Она не могла помочь ему. Это был Палпатин, которого она знала в прошлом. Энергичный, непредсказуемый, с острым чувством юмора. Она повернулась к Бэйлу. «Канцлер прав, сенатор. Мы будем в полной безопасности. Он, в прошлом, не раз побеждал на гонках аэроспидеров, на Набу.»

«В самом деле?» — удивился Бэйл, расслабляясь. «Я не слышал, чтобы об этом упоминалось в Сенате.»

«О, да» — сухо произнес Палпатин. «Какая полезная рекомендация для моей кандидатуры. Любит очень быстро гонять на гоночных машинах.»

«Что ж, если и так, Верховный Канцлер, то не вы одни,» — сказал Бэйл. «Я, да будет вам известно, и сам превышал скорость, раз или два.»

Улыбка Палпатина стала заговорщической. «И пусть это останется нашей маленькой тайной, друг мой. А теперь, сенаторы, не хотите ли вы присоединиться ко мне?»

Бэйл, с торжественной вежливостью, позволил Падме первой подняться на борт. Она устроилась на заднем сиденье спидера, а он уселся рядом с ней, выдерживая приличествующую дистанцию, насколько это позволяли скромные размеры заднего сиденья. Палпатин прикоснулся к кнопкам на пульте, и аэроспидер немедленно окутался щитом защитного поля. Тогда он положил руки на штурвал управления и направил машину прочь от взлетно посадочных площадок шаттлов, прочь от здания Сената, в пугающе тихое небо Корусканта.

* * *

Транспондер аэроспидера, идентифицировал пилота как Верховного Канцлера Республики, что позволило им сохранить удобную свободу от назойливого внимания со стороны сотрудников службы безопасности. В то время, как небольшая часть его внимания была занята пилотированием, Палпатин позволил своим чувствам переплестись вокруг его пассажиров, пока они глядели вниз на город, нервно ожидая увидеть картину разрушения. Начиная с того, что на днях, после заседания Сената он застал их за глубокой беседой, он начал задаваться вопросом, не наметилась ли здесь проблема. То, что он узнал теперь было... познавательно. И тревожно.

Она любит Анакина, это без вопросов. От нее разит любовью к нему. Это тошнотворно. Полезно, но тошнотворно. Но понимает ли она, что ее влечет к Органе? Нет. Я так не думаю. Он ее друг. Она восхищается им. Ее сердце принадлежит Анакину. Но Анакин вскоре окажется оторван от нее. Из-за войны они окажутся порознь. И друзья-мужчины могут вдруг превратиться в нечто большее.

Это была совсем слабенькая угроза, скорее даже лишь намек на нее, едва заслуживающий его внимания. Но он не достиг бы того, чего достиг, оставляя что-либо, на волю случая. Даже самое крохотное предположение о наличии препятствия для его планов не может быть проигнорировано.

А что насчет этого здоровенного сенатора, этого унылого, достойного Бэйла? Он женат, но его бездетная супруга осталась далеко, на Алдераане. Он благородный болван; он бы никогда не предал ее. Еще, что важно, у него есть чувства к маленькой храброй бывшей Королеве Набу. Уважение и восхищение опасная смесь. Эти сенаторы тесно работают вместе, что легко может создать благодатную почву.

Интересная головоломка, однако. С одной стороны, был Анакин, находящийся под влиянием Кеноби, который упрямо, себялюбиво, не желал умирать. А с другой стороны Падме, по-рабски ему преданная, но в тоже самое время уязвимая от постоянного присутствия Бэйла Органы.

Хотя она и остается верной, недовольство и расстояние могут положить начало разложению. И Анакин тоже верен. Он выступает против Кеноби, но в тоже время готов умереть за него.

Настало время убить одним выстрелом двух зайцев.

«О нет» сказала жена Анакина, почти плача. «О, Бэйл. Взгляни. Это Центральный Судебный комплекс. Точнее то, что от него осталось.»

Палпатин услужливо направил аэроспидер к земле, позволяя им получить более близкое представление о наиболее впечатляющих результатах взорванных террористами бомб. Даже транспаристиловые окна и укрепленные дюраниумом внешние стены оказались не в состоянии противостоять сильным взрывам. Здания суда были разрушены, разделаны подобно зрелым фруктам-тилли.

И на этом картина разрушения не заканчивалась. По всему широкому, просторному парку были разбросаны обломки аэроспидеров, гондол, шаттлов и ситибайков, сдутых с неба и просыпавшихся на землю печальным, кровавым дождем. Там, в главном фонтане валялся -  как восхитительно - ни много ни мало, огромный разбитый максибус. Даже дым пожара и гарь не могли скрыть пролитую, запекшуюся кровь. Упавшие машины нанесли дополнительные повреждения строениям, окружающим здание суда. На долгие недели, а то и месяцы судебные процессы Корусканта окажутся, фактически, парализованными. Напряженность будет расти. Недовольство будет прорастать, подобно злокачественной опухоли, сквозь хрупкую ткань города.

Чем более погрязло общество в своем комфорте, в безопасной рутине, тем легче его разрушить. Тем быстрее оно падет. Мягкотелые дураки. Они и понятия не имеют. Развращение богатством разложило их изнутри.

Ошарашенная масштабами резни, служба безопасности, все же, должна была убрать все тела. Их разложили на тротуаре, предусмотрительно прикрыв, чтобы скрыть ужасные травмы.

«Сколько всего погибло, Верховный Канцлер?» — спросил Органа, тронутый масштабами трагедии. «Сколько раненых? У нас есть какие-нибудь соображения относительно общего количества пострадавших?»

«Увы», — сказал Палпатин, изображая печаль в голосе. «Эта информация неточна. Но я думаю, можно с уверенностью сказать, что сегодня мы потеряли больше братьев и сестер, нежели наши сердца способны вынести.»

Он перевел системы аэроспидера в режим висения, и они зависли над развалинами. Ерзая на своем сиденье, он наблюдал как Падме роняет слезы, оставляющие мокрые дорожки на ее щеках. Наблюдал, как Бэйл Органа берет ее руку, успокаивая, и его собственные глаза, блестели от сердитой скорби.

«Никогда более,» — сказал Органа, сжимая зубы. «Мы не можем позволить этому случиться снова. Мы должны понять, как такое вообще стало возможно.»

«Боюсь, это будет не легко,» — произнес, качая головой, Палпатин. «Общество Корусканта такое открытое, доверчивое. Мы всегда доверяли друг другу. Я боюсь, что мы не захотим докапываться до правды. Я боюсь, что из опасения потерять то, что делает нас великими, мы делаем себя уязвимыми для последующих нападений, подобных этому.»

«Как сепаратисты оказались в состоянии обойти предпринятые меры безопасности?» — прошептала Падме. «Ведь там применялись процедуры, методы обнаружения взрывчатых веществ и отслеживания подозрительных личностей. Мы знаем, что у нас есть там враги. Как у них получилось подобраться к нам так близко?»

«Поскольку, моя дорогая сенатор, мы были слишком доверчивы,» — ответил он. «Мы многое принимали на веру. Мы не задавали нужные вопросы, в нужное время, нужным людям.»

Органа оторвал свой печальный взгляд от картины разрушений. «Вы утверждаете, что нас предали изнутри.»

«Нет!» — воскликнула Падме. «Нет, я в это не верю. Я не могу поверить в это.»

Палпатин испустил тяжкий вздох. «Я полагаю, мы обязаны рассмотреть такой вариант, госпожа. Это может быть тяжело, но мы обязаны присматривать друг за другом. Спокойно. Осторожно. Мы не хотим начать панику. Мы, конечно, не желаем, чтобы пострадали невиновные. Но при данных обстоятельствах немного неудобства, немного дискомфорта, не могут рассматриваться как чрезмерная жертва.»

«Шпионить за нашими же собственными людьми? Мы не можем,» — возмутилась Падме. «Верховный Канцлер, то, что вы предлагаете, является прямым попранием законов демократии.»

Он указал вниз на тела, на развалины зданий, на рабочих занятых расчисткой завалов. «Расскажите это тем, кто стал сегодня вдовами и сиротами, Падме» мягко произнес он. «Скажите это мужьям, которым скоро придется хоронить своих жен. Родителям, которые должны сказать прощай, своим бесценным детям. Скажите им, что правосудие не так важно, как защита наших чувств.»

Даже расстроенной, она была красива. «Мы не стали поступать так на Набу, когда подверглись нападению Торговой Федерации. Мы повернулись друг к другу, а не друг против друга.»

Он пожал плечами. «Корускант не Набу, моя дорогая. Укажите мне иной путь, и я с готовностью последую по нему. До тех пор единственной моей обязанностью является забота о том, чтобы нападение наподобие этого никогда не повторилось вновь.» Он дал им минуту, чтобы они уяснили себе положение вещей. «Сенаторы, могу ли я рассчитывать на вашу поддержку, как лидеров Комитета Безопасности? Поможете ли вы мне в разоблачении мерзких преступников, ответственных за всю эту боль и разрушения?»

«У нас нет выбора, Падме» — сказал Органа. Он все еще держал ее за руку.

Осознав это, она высвободила свою руку. «Вам нравится эта идея? Вас это устраивает?»

«Разумеется, нет. Я ненавижу это,» — отчаянно произнес он. И затем он указал наружу, через защитный экран. «Но это я ненавижу еще больше. Это, сенатор, меньшее из двух зол. То же самое, что и создание Великой Армии Республики или заключение сделок с хаттами. Это наименьшее из двух зол... и, чтобы спасти жизни, нам придется примириться с этим.»

И, таким образом, поддавшись благородному порыву они накинули петлю себе на шею.

Серьезный внешне, но отчаянно хохочущий про себя, Палпатин отключил режим висения аэроспидера и направил его к месту взрыва другой бомбы... просто на тот случай, если их решимость вдруг ослабнет.

* * *

«Так», — сказал Йода, рассматривая Мэйса Винду полуприкрытыми глазами. «Верите этому Декстеру Джеттстеру вы, не так ли?»

Сидя скрестив ноги на другой медитационной подушке, Мэйс, покачав головой, вздохнул. «Оби-Ван верит ему.»

«И в Оби-Вана вы верите.»

Мэйс нахмурился. «А вы?»

На этот раз вздохнул Йода. «Да».

«Тогда, что вы предлагаете, нам делать?»

Действительно, что? Вот вопрос.

Обсуждение, состоявшееся после того, как Анакин сердито покинул зал заседаний Совета, было кратким. Те, присутствующие виртуально Магистры, которые выполняли сейчас свои особые миссии в отдаленных частях галактики, заявили, что всецело полагаются на суждение Йоды и стремительно покинули голоконференцию. Прочие, присутствовавшие в зале заседаний Совета повторили их слова поддержки и также удалились, оставив только его и Мэйса Винду для принятия окончательного решения. Из всех присутствовавших на совете, они были наиболее опытными в военных делах, лучшими стратегами. Из них всех, они двое были наиболее близки к Палпатину. И наставление Палпатина во время этого кризиса было одной из наиважнейших задач джедаев.

«Бросаться безрассудно навстречу Гривусу, не должны мы,» — наконец произнес он. «Коварный противник он. Существо погрязшее в злобе и ненависти. Не остановится ни перед чем его желание увидеть нас побежденными. Уничтожить десятки тысяч готов он, лишь бы отвлечь нас от нашей цели.»

Они, мрачно, обдумали это. Не раз уже Гривус прибегал к подобной варварской тактике. До недавних пор в меньшем масштабе,но успешность такой тактики наводила на мысль, что в дальнейшем он перейдет к более крупным разрушениям. Его боевые дроиды стерли с лица земли целый мегаполис на Орд Мантелл, с целью отвлечь войска Республики, с тем, чтобы он смог оттуда сбежать.

Суровый Ки-Ади-Мунди плакал, сообщая об этом. Плакал, сообщая о мужчинах, убитых без малейшей жалости. Плакал, сообщая об убитых матерях, с младенцами на руках.

Проблема с Гривусом - наибольшая проблема, с которой они столкнулись - состояла в том, что его армия была лишена эмоций. Машины ничего не чувствовали. Они могли убивать, и убивать, и продолжать убивать, не опасаясь пресытиться видом крови.

«Такое впечатление, будто он располагает бесконечным количеством кораблей и боевых дроидов,» — сморщившись сказал Мэйс. «Ясно, что он и Дуку планировали эту войну в течение многих месяцев. А кто знает, возможно и лет. Мы отчаянно играем с ним в догонялки в то время как этот самозваный генерал и его армия опережают нас на три шага на каждом повороте.»

«Осторожны будьте,» — резко предостерег его Йода. «Отчаяния джедай не должен чувствовать.»

Мэйс изумленно уставился на него. Затем кивнул. «Простите меня, Учитель. Вы правы. После всего что произошло, я позволил почувствовать себя... подавленным.»

Йода внимательно на него посмотрел. Храбрость Мэйса зачастую граничила с безумием. Суровый, преданный, дисциплинированный и упрямый перед лицом поражения. Видеть его подавленным было жутковато.

«Поправится Оби-Ван вскоре, Магистр Винду,» — сказал он. «Зацикливаться на его ранах, не должны вы. Отвлекаться мы не можем себе позволить. Не тогда, когда Гривуса победить мы должны.»

Какое-то мгновение Мэйс ничего не говорил. Затем он поднял пристальный взгляд. «Разве вас не встревожил тот факт, что Оби-Ван не смог почувствовать опасность перед взрывами? Можете ли вы припомнить подобное в прошлом, чтобы джедай сослепу влетел во что-либо наподобие этого. Вряд ли. Так не бывает, Йода. Не без чужого вмешательства. Кто бы ни был этот Дарт Сидиус, и не важно какую маску он носит, чтобы жить среди нас, но его влияние растет. Влияние хаоса темной стороны нарастает. Оно распространяется как яд. Оби-Ван Кеноби один из наших лучших. Если он не способен ясно различить...»

Йода ничего не сказал. Ученики должны отыскать свой собственный путь.

«Простите, Йода,» — наконец произнес Мэйс. «Но просто... для рыцарей джедаев и падаванов, даже для других Мастеров и членов Совета, я важный и мудрый Мэйс Винду. Ничто не способно нарушить мое спокойствие. Никакая опасность не способна потревожить меня . Но я не только джедай, я также человек. Здесь, наедине с вами, я могу признать правду. Я должен признать это. Я боюсь.»

«В таком случае высвободите свои страхи, Мэйс Винду,» — ответил Йода. «Вы знаете слова ставшие притчей. Вы знаете правду. Страх ведет к гневу.»

«К ненависти, вслед за страданием,» — кивнув головой согласился Мэйс. «Это делает нас уязвимыми для темной стороны. Да. Я знаю. И я знаю, что должен контролировать свои эмоции. Особенно теперь, когда темная сторона окружает нас. Я пытаюсь, Йода, я...»

«Ха!» - хмыкнул Йода, и хлопнул по подушке для медитации. «Пытаешься или нет!»

«Не пытаюсь,» — подытожил Мэйс криво усмехнувшись. «Вы правы.» Он провел рукой по лицу. «Я устал. Это не оправдание, но это так.»

Это было заметно. Начиная с Джеонозиса он доводил себя до границ своих возможностей. Преодолевал эти границы и продолжал двигаться дальше. Он чувствовал боль за каждого потерянного и раненого джедая. Каждое поражение Республики оставляло кровоточащую рану в его сердце. Несмотря на его собственную серьезную самодисциплину, Йода волновался за него.

Если не отдохнет он, эта война убьет его не пролив ни единой капли его крови.

«Вашим наставником я был, Мэйс,» — мягко сказал он. «Теперь ваш друг я. Страхам своим не должны поддаваться вы. Темная сторона так испытывает вас. Бороться с этим вы должны, нуждаемся мы в вас. Нуждаюсь в вас я. Победить темную сторону в одиночку, не смогу я.»

Мэйс сделал глубокий вдох, затем медленно, до дрожи выдохнул. «Вы не одни, Йода, и одни никогда не будете. Я ни за что не позволю темной стороне победить.» Он сел прямо, на его лице появилось целеустремленное выражение. «Этот Гривус скользкий тип. Если мы станем преследовать его, то скорее всего, потеряем его. Таким образом, нам придется заставить его самого пожаловать к нам. Если мы блокируем систему Ботан... известие о нашем присутствии там будет передано по назначению...»

Йода поджал губы, в раздумье. «Приманку, сделали бы из наших людей вы?»

«Это рискованно, я знаю,» — сказала Мэйс. «Но Гривус самонадеян. Если мы рискнем, чтобы он последовал за нами...»

«Сопротивляться искушению он не смог бы. Смелый план это, Магистр Винду.»

«Смелый и опасный. Но мы достаточно долго находились в обороне. Это время, когда мы приняли бой с ним.» Напряженное лицо Мэйса осветилось еще более кривой ухмылкой. «Даже если это подлый, сомнительный способ.»

«Начать выдвижение на Ботавуи, Гривус, не мог,» — пробормотал Йода. «Готовым напасть на него еще он не мог быть. Ваш план может заставить его действовать в наших интересах.»

Мэйс покачал головой, его минутный энтузиазм угасал. «Проблема лишь в том, что мы уже сражаемся с пожаром сепаратизма на слишком многих фронтах. Наши ресурсы на пределе.»

Йода погладил подбородок. «Три новых крейсера на верфях Алантина Шесть, есть.»

«Предназначенные для патрулирования Среднего Кольца, да,» — сказал Мэйс. «Сразу, как только Ки-Ади-Мунди возвратится домой.»

«Нет. Развернуть их вместо этого, для защиты Ботавуи, мы должны.»

«Под чьим командованием?» — нахмурившись спросил Мэйс. «Ни один из нас не может отправиться, мы нужны здесь, и мы не можем взять никого из тех, кто выполняет текущие миссии. Что касается Оби-Вана, даже учитывая, что над ним работают наши лучшие целители, он не успеет поправиться, по крайней мере достаточно», Внезапно его осенило, и он резко выпрямился. «Анакин? Йода, мне это не нравится. Он может быть сколько угодно Избранным, но это не означает его готовности к командованию боевой группой.»

Йода подавил вздох. Мэйс возможно был прав, но это была война. Не было такой вещи, как идеальный момент для продвижения. «Показать себя хорошо на Кристофсисе и Тете, юный Скайуокер смог. Позволить прошлому своему на Татуине помешать его миссии там, он не дал. Созрел он вполне.»

Мэйс фыркнул. «Я заметил весьма раннюю зрелость в нем, когда ранее он говорил с Советом.»

«Беспокойство за Оби-Вана, это было. Не разочарует нас Анакин Скайуокер.»

Мэйс поднялся со своей подушки для медитации и стал беспокойно мерить шагами небольшую комнату. «Йода, вы уверены?»

«Уверен?» Наполовину прикрыв глаза, Йода искал в Силе подтверждение правильности принятого решения. Пробивавший свой путь мимо покрова темной стороны к тому, по прежнему светлому месту, где прошла большая часть его длинной, богатой событиями жизни. «Уверенным в чем-либо можно быть разве в эти смутные времена?» Он покачал головой. «Прав, думаю я. Но прежде чем окончательное решение принимать, говорить с его бывшим Учителем буду я.»

Отшатнувшись от затуманенного окна, Мэйс уставился на него. «Сейчас? Йода, он не достаточно силен. Вы слышали, что говорила Вокара Че. Он едва не погиб.»

«Едва или не едва, Мэйс,» — сказал, Йода, и с кряхтеньем поднялся на ноги. «Силен достаточно он будет. Знает, Оби-Ван Кеноби, что отчаянные времена это.»

Мэйс медленно кивнул. Это был почти поклон. «Любое ваше решение лучшее, Учитель.»

Никакое из возможных не являлось лучшим. Было лишь то, что они могли сделать в данный момент.

Йода вызвал свое гравикресло и отправился повидать Оби-Вана.

Глава 8

После глубокого исцеления осталось странное ощущение. Легкость. Отстраненность. Почти неприятное чувство того, будто тебя влечет куда-то. Была боль или воспоминание о боли, где-то поблизости. Туманные воспоминания проплывали за его прикрытыми глазами, подобно теням облаков, танцующим по пустому лугу.

Взрывы. Вспышки огня. Шок. Удар. Падение... падение... как в замедленной съемке. Вид крыши, приближающейся все ближе и ближе... никакой надежды, что удастся избежать этого. О боже, это будет очень больно, верно? И затем темнота, надвигающаяся на него. Затягивающая его вниз. Заглатывающая его живьем. Маячащая рядом смерть. Нет... нет... еще нет. Не теперь. Я слишком занят. В другой раз.

Несмотря на боль, несмотря на головокружение, он беспомощно барахтался на той крыше. Он чувствовал себя в этот момент беспомощным, и это было неправильно. Там была тишина. Что тоже было неправильно. Где звуки сирен? Где крики? Разве не должно было быть шумно?

Где я?

«Неподвижно лежать должен ты, Оби-Ван,» — произнес знакомый властный голос. «Или наказан Мастером Вокарой Че ты будешь.»

Веки казались ужасно тяжелыми. Похоже кто-то превратил их в свинец. Но он нашел в себе силы с трудом открыть их, поскольку здесь был Йода. Где-то здесь был.

«Учитель», — прошептал он и был потрясен услышав свой голос, ставший настолько тонким, настолько бесплотным. Щурясь против мягкого света, он позволил своему взгляду блуждать вокруг него. Увидел светлые стены. Высокий потолок. Запах благовоний в теплом воздухе. Бессмыслица обрела смысл.

О. Все верно. Я нахожусь в Залах Исцеления. Я ведь только был здесь несколько недель назад... и теперь я снова сюда вернулся? Как-то очень неуклюже даже для меня.

«Говорить не надо, Оби-Ван,» — решительно сказал Йода, в своем гравикресле у кровати. «Лучше послушай.»

Оби-Ван осторожно кивнул. Его что-то беспокоило, что-то важное. «Да, Учитель. Но Учитель...»

«Беспокоиться, ты не должен,» — сказал Йода. «Сообщение Декстера Джеттстера мы услышали.»

Сообщение? Было сообщение? Его память была разбита на части, ее осколки были рассеяны там и тут. Одно слово. Ботавуи. Страх. Срочно. Напряженное, обеспокоенное лицо Декса. Гривус. Гривус. Гривус наступает.

В ужасе, он попытался сесть. Закричал вместо этого, когда его недоисцеленное тело запротестовало. Больничная палата исчезла в волнах яркой и ослепляющей боли.

«Неподвижно лежи, Оби-Ван!» — скомандовал Йода. «Приступа желаешь ты?»

Но времени, чтобы лежать неподвижно не оставалось. Время Ботавуи было на исходе. «Учитель, мы должны защитить Ботанов,» сказал он, стиснув зубы и изо всех сил пытаясь прогнать слабость. «Выделите мне боевую группу. Позвольте мне отправиться к системе Ботан, позвольте мне...»

«Нет», — сказал Йода, наклоняясь поближе, и своей маленькой, твердая рукой укладывая его обратно на матрас. Лицо его было строгим, взгляд пронзительным. Столетия власти сверкали в его глазах. «Исцеление твое не завершилось пока. Юный Скайуокер боевую группу к Ботавуи поведет!»

Анакин? Командовать боевой группой? Нет... нет.. это было слишком рано, и слишком велика была ответственность, чтобы возлагать ее на такие юные плечи. Опасность была слишком большой. Они не могут выбрать Анакина.

«Оби-Ван», — сказал Йода и ткнул его подживающее плечо пальцем. «Помнишь разговор наш о привязанностях, хммм? Отпустить свой страх за Анакина должен ты. Относиться к нему, как к рыцарю джедаю, тебе следует. Не твой падаван он более. Не мальчик, которого знал, обучал и защищал ты. Взрослый он теперь. Как к взрослому относиться к нему следует.»

Человек, который сумел справиться со своим ужасным ранением. Забыл о любви ради долга. Одержал победы на Кристофсисе и Татуине. Человек, который родился, чтобы принести равновесие в Силе. Человек, чей потенциал не имел аналогов в истории Храма. Человек, чей ослепительный блеск возрастал ежедневно.

«Ошибаюсь я, Оби-Ван?» — мягко спросил Йода. «Неподходящий человек Анакин Скайуокер, чтобы сражаться с генералом Гривусом?»

Неподходящий? Нет. Нет. Отнюдь не неподходящий. Но...

Вы всегда знали, что этот день настанет. Просто так получилось, что он настал немного раньше.

«Нет, Учитель Йода,» — сказал он. «Вы не ошибаетесь. Он возмужал после Джеонозиса. После своего поединка лицом к лицу с Дуку. Он стал более уравновешен. Лучше себя контролирует. Он сосредоточен на том, что происходит сейчас. Он научился расставаться со своими привязанностями. Если кто-либо может победить это чудовище Гривуса, то это Анакин.»

Йода прикрыл глаза. Опустил голову. Потом вздохнул.

«Значит поведет боевую группу на Ботавуи юный Скайуокер.» Он достал из кармана на своем гравикресле датапэд и бросил его на кровать. «Детали миссии, это. Ввести в курс дела его ты сможешь, когда позволено ему посетить тебя будет.»

«Да, Учитель,» — прошептал Оби-Ван. Его глаза закрылись против его воли. И затем он чувствовал мягкое прикосновение маленькой, древней руки, легко коснувшейся его головы, когда он погружался в сон.

«Отдыхай, Оби-Ван,» — сказал Йода. «Необходим в полном здравии нашей многострадальной Республике ты.»

* * *

«Боевая группа?» — произнес Палпатин, аккуратно сложив руки на своем столе. «К системе Ботанов? Почему? Неужели произошло что-то, Мастер Йода, о чем я не был осведомлен?»

Он внимательно наблюдал, как Йода обдумывал свой ответ, а сверкающие огни Корусканта отбрасывали блики на его морщинистое лицо. Он настолько провонял светлой стороной, что это вызывало тошноту.

Как долго я жду дня, когда смогу раздавить эту мерзкую маленькую тварь. Темная сторона желает, чтобы это произошло поскорее, сейчас. Очень скоро.

«Разведданные мы получили» — сказал Йода. «Слухи о возможной угрозе. Против Ботавуи угроза идет... от генерала Гривуса.»

Палпатин позволил себе продемонстрировать ужас. Внутри он почувствовал неприятный укол. Как джедаи узнали об этом? Кого-то, где-то, придется наказать. «И вы на основании слухов развернули целую боевую группу?»

«Да, Канцлер. Шанс победить Гривуса это.»

Ну, едва ли это было то, что он хотел услышать. Гривус с каждым днем становился все более полезным. Уничтожал джедаев и клонов с радостной страстью. Стирал с поверхности планет целые города. Сеял страдания и вражду везде, где он появлялся.

Если бы Дуку его не нашел, я был бы обязан создать его сам.

«Я вижу,» — сказал он серьезно. «Тогда неудивительно, что вы захотели встретиться лично, Магистр Йода. С террористами в правительственных кругах мы не должны рисковать утечкой такой информации. Я поздравляю джедаев с их эффективной разведывательной агентурой. Но есть ли у нас корабли, которые можно выделить для выполнения этой миссии? Я был вполне уверен, что мы выжаты досуха.»

«У нас есть,» — сказал Йода. «От Алантина Шесть завтра они прибудут.»

Тогда он должен будет организовать какой-нибудь несчастный случай. Маленькую диверсию, которая бы уничтожила крейсеры на пути к Ботавуи, и впоследствии могла быть прослежена вплоть до верфей. В результате взаимных обвинений и расследований, не говоря уже о потере морали, производство боевых кораблей значительно замедлится, препятствуя усилиям Республики поставить сепаратистов на колени.

Война должна продолжаться. Республика  все еще не достаточно слаба. И относительно Гривуса... его служба мне еще не завершена.

Ему доставляло удовольствие размышлять о таких вещах находясь всего в нескольких футах от Йоды. Занимающего такое высокое положение и не способного заметить врага под самым своим носом. Джедаи были настолько самонадеянными, самовлюбленными и настолько упивались чувством собственного превосходства – в точности как их любимый Йода.

Но вашему господству в галактике наступает конец, мой мелкий дружок. Со временем... и очень скоро... Я вырублю свет.

«Верховный Канцлер?» — позвал Йода.

«Простите меня,» — устало произнес он. «Это был беспокойный день. Еще одно полное заседание Сената, и оно лишь недавно закончилось.» Он нахмурился. «Боюсь, оно прошло несколько возбужденно. Поднимались вопросы относительно того, как долго еще продолжатся боевые действия.»

«Делаем все, что в нашей власти мы, Канцлер, чтобы положить конец этому разрушительному конфликту,» — сказал Йода, задетый, как и предполагалось, мягким замечанием. Тонко высказанным упреком.

Это тонкая струйка воды, стачивающая камень. Так подрывается фундамент любого здания. Внезапные атаки вдохновляют к героической обороне..., но никто не замечает постоянного, тихого, шепота струйки воды. До тех пор, пока здание не начинает рушиться.

«О, я знаю, Магистр Йода,» — сказал он, с тонким сочувствием. «Я отлично понимаю. И я сделал все возможное, чтобы объяснить сенаторам, какие тяжелые усилия предпринимают джедаи для достижения победы.» Он улыбнулся. «Мы должны надеяться, что на этот раз, на Ботавуи, вы добьетесь успеха в борьбе с этим ужасным генералом Гривусом и положите конец буйству его террора. Скажите мне, кого вы выбрали, чтобы возглавить операцию против него? Не Мастера Кеноби, случайно?»

Скажи да. Ну, скажи да, мелкая жаба. Это было бы таким изящным решением. И в следующий раз я смог бы устранить Органу.

«Нет. Возглавлять боевую группу Анакин Скайуокер будет.»

Анакин? Уставившись на него, Палпатин ощутил неприятное, непривычное чувство. Изумление. «Хорошо. Какая исключительная честь.»

И я не заметил, как оно появилось.

Как... беспокойство. И как некстати эти новости. Калека Анакин против Гривуса? О чем только джедаи думают? Да, он хорошо проявил себя на своей последней миссии, но пусть даже и так. Доверять ему командование целой боевой группой было безумием.

Он не созрел еще. Его пока рано срывать. Эти болваны джедаи растратят его впустую. Они растратят его впустую, а он мой.

«Магистр Йода...» Он сплел пальцы. «Вполне ли вы уверены, что юный Анакин готов к такой миссии?»

«Да», — категорически заявил Йода.

И это была ложь. Йода был мастером по части скрывать свои эмоции, но даже он не мог скрыть их от величайшего, из некогда известных, Лорда Ситхов. Он волновался... и был загнан в угол.

«Я вижу,» — сказал Палпатин. «Что ж, я лишь надеюсь для нашей общей пользы, что вы не станете требовать от Анакина слишком многого, так скоро.»

Глядя ему в лицо, не заметно было, чтобы Йоде доставляло удовольствие обсуждение его решения. Никто не понял за все это время, что было его проблемой. Джедаи кланялись и расшаркивались перед ним, захлебываясь от своей лести.

Не то, чтобы я жаловался. Благодаря этому его намного легче обмануть.

«Готов к миссии этой юный Скайуокер,» — произнес Йода. «Верит Совет Джедаев в него.»

«Как и я, Магистр Йода. Благодарю вас, что держите меня в курсе относительно проведения этой важной операции. Естественно, учитывая крайне деликатный характер миссии, я буду держать ее детали при себе. И я буду расценивать это как личное одолжение, если вы пообещаете мне рассказывать, как идут дела у Анакина.»

«В курсе мы держать будем вас, Верховный Канцлер,» — сказал Йода, прощаясь с ним. Наконец то.

Как только он остался один, Палпатин включил свой голоинтерком. «Смотрите, чтобы меня не беспокоили, ни по какой причине» — сказал он Масу Амедде. «Я свяжусь с вами, когда освобожусь.»

«Разумеется, Верховный Канцлер,» — сказал, кланяясь, Мас Амедда. Затем его изображение мигнуло и погасло.

Палпатин задумчиво крутился на своем кресле, пока не пока оно не столкнулось с транспаристиловой стеной кабинета. Нормальное движение городского транспорта в правительственном секторе все еще не было восстановлено. Эта необычная пустота в небе сохранялась по прежнему, став заметнее теперь, с приходом ночи, продолжая тревожить население Корусканта. Он мог чувствовать, как кипит их беспокойство, разрастаются их страхи, разрушается их уверенность: букет напоминающий по вкусу хорошее вино.

Но теперь букет слегка подпортился. Уничтожение боевой группы, очевидно, теперь можно было снять с повестки дня. Что ж, ладно. Не страшно. Как там звучит любимое нудное высказывание Йоды: в движении будущее всегда. Ему придется подкорректировать свои планы, вот и все. Это было не в первый раз и, надо полагать, не в последний. По большому счету это не имело никакого значения. Сейчас или потом, Кеноби погиб бы. И республика бы пала. Он предвидел это.

С другой стороны...

Быть может, мне следует просто повредить крейсеры. Полностью сорвать миссию на Ботавуи. Поскольку, если есть даже малейший шанс, что Гривус уничтожит Анакина... или он Гривуса...

Убедившись, что его никто не потревожит, он погрузил свое сознание в темную сторону. Исследовал изменение матрицы будущего... отделил возможное от вероятного... вероятные результаты от маловероятных... поиск, поиск, постоянный поиск...

Когда, наконец, он вышел из своего транса, он улыбался. Анакин не сможет уничтожить Гривуса на Ботавуи. И не погибнет от рук этого существа. Нет, благодаря этому новому назначению его тайный ученик лишь увеличит свой авторитет, быстро, и с потрясающим мастерством, так и не поняв, кому и чему он в действительности служил. Что же до Гривуса, то он... оно... продолжит свою кровавую жатву, прорубая себе путь сквозь ряды джедаев. Война будет продолжаться, медленно но уверенно перемалывая Республику. Рассыпая ее в труху, к полнейшему его удовлетворению.

Не менее важно, что темная сторона показала ему, как избавиться от Кеноби и этого здоровенного болвана, Органы. Здесь, подтолкнуть локотком. Там, дернуть за ниточку. Эту жалкую дружбу так легко использовать. Доверие и верность, валюта слабаков. И самый лучший из всех, инструмент их уничтожения уже существовал. Ему почти не пришлось даже пошевелить пальцем. Древняя планета, скрытая и охраняемая Ситхами на протяжении многих столетий. Сарлакк космоса, жаждущий полакомиться джедаями.

Достав свою мантию Ситха и голотрансмиттер, он превратился в Дарта Сидиуса и связался с Дуку.

«Дарт Тиранус, возникла возможность устранить двух наших заклятых врагов.»

Дуку поклонился. «Это хорошие новости, Учитель. Что я должен сделать?»

«Внедрение в частную разведывательную агентуру Бэйла Органы. Оно состоялось?»

«Да, Учитель. Разумеется.»

«Тогда свяжитесь со своим агентом. У меня есть информация для нашего дурачка с Алдераана. Информация, которая приведет его и Оби-Вана Кеноби к их гибели.»

Голограмма Дуку ухмыльнулась. «Какая трагедия, Учитель.»

Этот глупец был слишком самонадеянным. Он вообразил себя равным. «Трагедия произойдет с вами, Тиранус, если вы потерпите неудачу,» огрызнулся Сидиус, показав ему жало темной стороны, и улыбнулся, когда увидел, как Дуку съежился. «А теперь, мой ученик, обратите пристальное внимание...»

* * *

«Анакин...» — произнес мягкий женский голос. Нежная рука коснулась его плеча. «Анакин, просыпайся.»

Он открыл глаза, в мгновение ока перескочив от сна к бодрствованию. Это была не его мама. Вокара Че. «Да, Мастер.»

Главный целитель Храма улыбнулась. «Мастер Кеноби проснулся, Анакин. Сейчас уже поздно, но ты можешь ненадолго навестить его.»

Сидевшая рядом с ним Асока пошевелилась, затем выпрямилась на своем стуле. Подобно ему, она умела мгновенно переходить к состоянию бодрствования. То была способность джедая, но также этому способствовали их личные особенности: его как бывшего раба, ее как тогруты. Но какова бы ни была причина, это было полезно.

Он взглянул на нее, предупреждая, что следует помалкивать, и не делать замечаний о том, как долго они ждали. Затем он кивнул Вокаре Че. «Да, Мастер. Спасибо. Прежде, чем я увижу его, есть что-нибудь, что мне следует знать? Что-то, к чему я должен подготовиться?»

«Хороший вопрос, Анакин,» — тепло и с одобрением отозвалась Вокара Че. «Он поправляется достаточно неплохо... но как тебе известно, тело обладает собственной мудростью. Восстановление не может быть мгновенным.»

Как будто он нуждался в напоминании. Даже теперь, после всего времени и длительного исцеления, он иногда чувствовал боль в руке, которую забрал Дуку. Была также и другая боль. Простое ощущение от прикосновения одной живой плоти к другой, было так важно. Да, чувствительные датчики в искусственной руке поставляли псевдоощущения в его мозг, но это было не то же самое. Он не был прежним. И часть его всегда будет знать, что... и горевать о том, что он потерял. Несмотря на то, что они все говорили ему, те магистры джедаи на Совете, что он ошибается, чувствуя себя обманутым и обделенным.

О, как он возмущался их самодовольной уверенностью. Верховный Канцлер был прав: временами джедаи были настолько глупы. Не то, чтобы Палпатин когда-либо позволил себе напрямую сказать нечто подобное. Но раз или два он был близок к этому, сетуя по поводу пренебрежения или критики, разделяя его одинокое отчаяние.

Когда вы, Магистры, потеряете способность прикоснуться к женщине, которую любите обеими руками, тогда сможете наставлять меня насчет того, как я должен чувствовать. Но поскольку этого никогда не произойдет, я хочу, чтобы вы держали свои дурацкие суждения при себе.

«Анакин?» — сказала Вокара Че. Ее головохвосты подергивались. Посвященные целители были самыми чувствительными из всех джедаев. Она смогла почувствовать его беспокойство, страх и возмущение, которые слишком часто готовы были выплеснуться наружу. «Ты не должен беспокоиться. Со временем Оби-Ван полностью восстановится. А теперь иди со мной, чтобы он мог сам сказать тебе это.»

С усилием, сделав глубокий выдох он изгнал все эмоции кроме облегчения. «Да, Мастер.» Поворачиваясь, он кивнул своему падавану. «Подожди меня здесь, Асока. Я не на долго.»

Асока кивнула, сидя вытянувшаяся в струнку и напряженная. «Да, Учитель Скайуокер,» — сказала она. Ее голос прозвучал как-то слишком бодро.

Она думает, я не понимаю, когда она накручивает мне хвост. Ну ладно, она достаточно скоро выучит этот урок. Вот интересно, дадут ли ей, те двести повторений формы Нимана уровня один, необходимую подсказку?

Сияющее выражение лица Асоки слегка потускнело. «Учитель? Что тут смешного?»

«Ничего», — ответил он. «Веди себя хорошо. Я скоро вернусь.»

Он последовал за Вокарой Че из наполненной спокойствием и умиротворением приемной, с ее мягким синим освещением, ее спокойными розовыми стенами и темно-синими коврами, к месту, где они держали Оби-Вана.

Это была не та же самая комната, которую он мог называть домом.

Остановившись перед закрытой дверью палаты, Вокара Че предостерегающе подняла палец. «Его нельзя волновать, Анакин. Не позволяй ему перевозбуждаться. Убедись, что он действительно выздоравливает и уходи. Поскольку ты тот, кто нашел его, ты должен знать, что он еще легко отделался.»

О, да. Он знал. «Я постараюсь, Мастер Вокара Че,» — пообещал он. «Спасибо.»

Бросив на него испытующий взгляд и коротко кивнув она ушла. Он одернул свою тунику, нажал на кнопку, открывающую дверь и вошел в комнату. Она была скупо освещена, так чтобы не раздражать ее обитателя. Там было окно с видом на город, но шторы были опущены. Никакой шумной ночной жизни для выздоравливающего.

Оби-Ван лежал в постели, откинувшись на гору подушек. Его волосы и борода были аккуратно уложены и чисты от крови. Эта перемена радовала. Глубокая рана на его щеке исчезла, оставив после себя тонкий розовый шрам. В остальном его лицо было спокойным, но слишком бледным. От груди и ниже его тело было закутано в одеяла, но по всей видимости он снова был более-менее цел. На прикроватной тумбочке возле него лежал датапад. Если он читал, то ему, похоже, действительно стало лучше.

Оби-Ван улыбнулся. «Анакин».

«Учитель», — ответил он, затем тихонько подошел к стулу возле кровати и уселся. «Вы знаете, нам действительно имеет смысл прекратить встречаться таким образом.»

«Я не могу не согласиться,» — сказал Оби-Ван задохнувшись от смеха.

«Итак. Какие у вас травмы?»

«Разные шишки и синяки,» — уклончиво ответил Оби-Ван. «Немного обжегся. Порезался тут и там.»

Анакин откинулся назад, скрестил руки на груди, скептически поднял одну бровь. «И?»

«И действительно, не было никакой нужды огород городить,» — ответил Оби-Ван, смущенно заерзав. «Я не думаю, что стою на пороге смерти. А ты?»

«Нет, теперь нет,» — согласился Анакин. «Но тогда, всем известно, что Мастер Вокара Че гений. Так... что еще?»

Это было почти смешно видеть, как хваленый Учитель Кеноби извивается как червь-тиска на крючке. «Контузия», — пробормотал он. «Перелом руки. Перелом ноги. Перелом плеча. Перелом таза. Четыре сломанных ребра и пробитое легкое. Ушибы одного или двух внутренних органов.»

«Это все?» — фыркнул Анакин. «Подумать только,а я то думал, это что-то действительно серьезное. Это должно послужить уроком для моей слишком бурной реакции.»

Оби-Ван бросил на него сверкающий взгляд.

«Извиняюсь», — усмехаясь произнес Анакин. «На меня это больше не действует.»

«А когда-нибудь действовало?» — возразил Оби-Ван. Затем он вздохнул. «Я в порядке, Анакин. Честно. Благодаря тебе.»

Внезапно это перестало быть темой, над которой он мог и дальше продолжать шутить. «К вашим услугам, Оби-Ван. Пожалуйста... просто... не делайте больше чего-то вроде этого снова.»

«Ты имеешь в виду, поездку на ситибайке на скорости прямиком к месту взрыва бомбы, заложенной террористами?» — осведомился Оби-Ван. «Ну, я, конечно, сделаю все от меня зависящее. В конце концов, повторение становится несколько утомительным.»

«Можно и так сказать.»

Воцарилась тишина, поскольку они дружно криво усмехнулись.

«Я проследил, чтобы Магистр Йода получил ваше сообщение,» — наконец произнес Анакин. «Я не знаю, поверили они ему или нет, но...»

«О, да,» — успокаиваясь сказал Оби-Ван. «Они поверили ему, Анакин. Они отправляют боевую группу, чтобы перехватить Гривуса у Ботавуи. Адмирал Юларен был назначен на должность высшего офицера Республики, он переводится с «Духа Республики». Вашим флагманом будет «Решительный». Это один из трех крейсеров недавно введенных в состав флота.»

Что? Его, что? «Я не понял. Вы сказали мой флагман?»

Теперь глядя на Оби-Вана не возможно было уловить и следа веселья. Выражение его лица было настороженным; его глаза смотрели строго. «Да».

Анакин уставился на него. Если бы я не знал его лучше, то я бы сказал, что он испугался. «Это не возможно. Я только что стал рыцарем джедаем. Я не готов к...»

«Тогда подготовься,» — сказал Оби-Ван. «Вы отправляетесь, как только прибудут те корабли. Ты, твой падаван, а также столько пилотов клонов и пехотинцев, сколько мы сможем выделить. Учитывая ее деликатность, миссия проводится по высшему уровню секретности. Верховный Канцлер был в личном порядке проинформирован Магистром Йодой. Никому больше в правительстве ничего не скажут. До тех пор, пока миссия не закончится, так или иначе.» Он нахмурился, его напряжение звучало через Силу. «Я не могу переоценить важность этой миссии, Анакин. Впервые, с тех пор как началась война, у нас есть элемент неожиданности. Возможно нам не удастся получить его снова. Это может быть нашим единственным шансом покончить с Гривусом раз и навсегда.»

Сердце Анакина колотилось так сильно, что он подумал, что дело может закончиться переломом ребер. «Юларен. Он нормальный мужик. Кто будет командовать другими двумя крейсерами?»

«Совет еще не принял решения.»

Надеюсь никто, поскольку тогда появится возможность проявить себя у Анакина Скайуокера, вечного джедая на скамье запасных. «А Рекс? Я получу капитана Рекса?»

«Если он тебе нужен.»

О, он мне нужен, все верно. Рекс и мои 501-ые. «Да, пожалуйста.»

«Значит ты будешь рад услышать, что он готов сопровождать тебя,» — сказал Оби-Ван. «Капитан Рекс и его парни будут готовы  к отправлению вместе с вами.»

«Так вы знали, что я выберу его?»

Краткая улыбка. Пожатие плеч. «Конечно. И не говори мне, что ты удивлен. Я тебя знаю, ты в курсе?»

Да. Да, Оби-Ван знал. Не так хорошо как он думал, но достаточно хорошо. Все еще потрясенный этими неожиданными новостями, Анакин откинулся на спинку стула и уставился на черную перчатку, закрывающую его искусственную руку.

Почему я? Учитель Йода и другие не особенно доверяют мне. Они никогда не доверяли. После Квай-Гона, Оби-Ван единственный джедай, который заступался за меня перед Советом.

Он вновь поднял глаза. «Эта команда должна быть вашей, Учитель. У вас есть опыт, вы имеете...»

«Контузия, сломанная рука, сломанная нога, и далее по списку,» — нетерпеливо произнес Оби-Ван. «Или у меня все это было еще несколько часов назад. Я не гожусь, Анакин. Я не буду годиться в течение многих дней. По крайней мере, не гожусь настолько, чтобы благополучно выдержать напряжение сражения. И очень велика вероятность, что у Ботавуи нет этих дней. Учитывая все, что мы знаем, Гривус направляется к системе Ботанов пока мы здесь разговариваем.»

«Мы по прежнему не можем определить его местоположение?»

«Нет», — сказал Оби-Ван. «И мы не осмеливаемся запрашивать Ботанов на случай, если их пытаются скомпрометировать. Это означает, что мы, Анакин, летим туда наугад.»

Анакин усмехнулся. Он ничего не мог с этим поделать. Ликование стремительно настигало сомнение. Моя собственная боевая группа. Да! «По мне, это прекрасно. Полет наугад это то, что я делаю лучше всего.»

Оби-Ван не ответил на его улыбку. Вместо этого он подался вперед, в его глазах читалась тревога. «Это не тема для шуток, Анакин! Судьба Республики может решиться в этой миссии. Мы не можем отдать Ботавуи Гривусу и Дуку. Бесчисленное число жизней в системе Ботанов в зависят от тебя. Сражение в монастыре на Тет было забавно? Все солдаты клоны, которые там погибли, все парни Рекса – весело было терять их?»

Как ужаленный, Анакин подскочил на ноги. «Нет! Конечно, нет.»

«Тогда отнесись к этому серьезно!»

«Я серьезно к этому отношусь» — возмущенно возразил он. «Я точно знаю, насколько важна эта миссия, Учитель.»

В мягком свете ламп, освещавших палату стали видны капли пота выступившие на бледном лице Оби-Вана. «Так ли, Анакин? Ты действительно понимаешь? Я надеюсь, на это, для нашей общей пользы. Я надеюсь...»

Разочарованный, Анакин отвернулся, чувствуя как сервомоторы в его искусственной руке завибрировали, заставив пальцы сжаться. «Вы не думаете, что я могу сделать это, так ведь? Несмотря на Кристофсис вы все еще относитесь ко мне как к ребенку, вашему ученику. Сопливому Анакину, которому нельзя доверить выполнение задания.»

«Ну же, не будь смешон,» — одернул его Оби-Ван, тяжело дыша. «Это говорит твой страх, Анакин. Тебе лучше победить его прежде, чем он победит тебя.»

«Я не боюсь!» — огрызнулся Анакин. «Я знаю, что могу сделать это. Я знаю, что готов. Я изменился. Я больше не зеленый новичок, падаван, который позволил поймать себя дважды на Джеонозисе.» Он поднял свою руку в перчатке, сжатую в кулак. «Поверьте мне, Оби-Ван, я извлек свой урок!»

«Ты извлек урок, да!» — сказал Оби-Ван, сжимая пальцами край одеяла. «Но это не значит, что тебе уже все известно, Анакин. Ты все еще слишком молод, есть множество вещей, которые ты должен...»

Окончание его лекции было прервано судорожным стоном. В ужасе, Анакин увидел, как лицо его бывшего Учителя становится мертвенно-бледным. Увидел, как обильные капли пота покрывают его лицо. Почувствовал, как боль прорывается сквозь Оби-Вана, подобно случайной, свирепой молнии Ситхов.

«Учитель!» — воскликнул он и кинулся к кровати.

Оби-Ван перекатился на бок, прижав колени к груди, закусив зубами нижнюю губу. Анакин схватил его за плечи пытаясь помочь ему сдержать жестокие, мучительные судороги.

«Прости,» — бормотал он, пока Оби-Вана трясло. «Я не должен был кричать. Я совсем не имел в виду то, что сказал. Вы правы, мне нужно еще многому научиться у вас, Оби-Ван. Ни у кого больше не хватит терпения, чтобы учить меня. Ни один джедай не понимает меня так, как вы. Держитесь... держитесь...»

Дверь палаты распахнулась и Вокара Че, ворвалась как вихрь. «Что здесь происходит? Анакин Скайуокер, я же говорила тебе, его нельзя волновать! Что ты сказал ему? Что ты наделал?»

«Ничего», — сказал Оби-Ван, стуча зубами. «Он ничего не наделал. Это не его вина. Анакин...»

«Я здесь, простите, я...»

«Марш отсюда, ты негодник!» — рявкнула Вокара Че, безжалостно отпихивая его в сторону, такая свирепая, какой он никогда еще ее не видел. Свирепая более, чем казалось возможным для такого утонченного существа . «Не путайся у меня под ногами!»

Ошеломленный до безмолвного повиновения Анакин отступил, наблюдая как Вокара Че прижала тускло-зеленый целебный кристалл к груди Оби-Вана. Затем он почувствовал огромный всплеск в Силе, тепло и свет, объединенные волей Вокары Че. Кристалл пульсировал, похожий на яркое, как изумрудное, солнце. Медленно, неохотно, боль Оби-Вана отступила.

«Туда», — сказала Вокара Че, голос ее вновь был нежным, а лицо ласковым. Настолько же хорошо знакомая сейчас, насколько чужой она была несколькими мгновениями ранее. «Туда, ты глупенький джедай. Успокойтесь, Мастер Кеноби. Постарайтесь не двигаться. Спите.»

Оби-Ван вздохнул, издав звук похожий на стон. «Анакин».

«Он ушел,» — твердо сказала она, бросая взгляд в направлении Анакина. «Вы можете отдохнуть.»

Рассердившись, Оби-Ван заметался на подушках. «Нет. Нет.»

Не обращая внимания на пробудившийся вновь гнев Вокары Че, Анакин проскользнул к другой стороне кровати и схватив, крепко сжал руку Оби-Вана. «Я не ушел, Учитель. Я здесь.»

Оби-Ван с трудом приоткрыл глаза. Их взгляд был тусклым, расфокусированным. «Ты, первым делом с утра, должен встретиться с членами Совета.» Он произнес эти слова скрипучим шепотом. «Заключительные инструкции. Будь вежлив. Не ехидничай.»

Анакин кивнул. «Да, Учитель.»

Оби-Ван боролся, стараясь оставаться в сознании. «Ты можешь победить Гривуса, Анакин. Я знаю это. Никогда не сомневайся в моей вере в тебя.»

Напуганный, он смотрел в бескровное лицо Оби-Вана. Эхо его матери... ее последние, наполненные болью слова... «Я не буду... Я не стану... Учитель...»

Он подскочил от неожиданности, когда Вокара Че коснулась его плеча протянув руку через узкую кровать. «Он не умирает, Анакин,» — сказала целительница с грубоватым сочувствием. «Он измучен. Вы утомили его. Теперь уходите.»

Не было ничего, что он мог бы ответить на это. Не было возражения, которое не было бы неправильным, или эгоистичным. Он отпустил Оби-Вана и повернулся к двери...

... где стояла Асока, и на ее тонком, детском лице застыло потрясенное выражение.

«Пора идти,» — сказал он ей. «Пошли.»

Глава 9

Он покинул Залы Исцеления ни разу не оглянувшись назад. Асока, молчаливая и терзаемая сомнениями,  вприпрыжку спешила следом за ним.

«Учитель Скайуокер... Скайгай,» — она отважилась наконец обратиться к нему шепотом, когда они вошли в турболифт чтобы подняться в Архивы Храма. «Что происходит?»

Он взглянул на нее сверху вниз. «Мы получили задание.»

«Я... примерно так и подумала. Мы отправляемся за Гривусом, верно?»

Он кивнул. «Верно.»

Она преисполнилась энтузиазмом. «Одни? Я имею в виду, только ты и я?»

«Ты, я, капитан Рекс, группа пилотов, солдат клонов, и еще три джедайских крейсера.» Он снова взглянул вниз. «Наш называется ‘Решительный’.»

«Боевая группа?» Асока задохнулась от восторга. «Мы получили нашу собственную боевую группу?»

Он одернул её. «Это я получил боевую группу. А ты получила просто за компанию, и если будешь хорошо себя вести.»

Пока турболифт с гулом поднимался наверх к Шпилю Безмятежности, Асока приплясывала на месте, будто исполняя маленький нервический танец. «А Мастер Оби-Ван отправляется вместе с нами?»

Оби-Ван. Его ужасная боль. Никогда не сомневайтесь в моей вере в вас. «Нет.»

«Он плохо выглядел. С ним все будет в порядке?»

«Разумеется,» — уверенно сказал он. «Не родился еще такой сепаратистский террорист, который сможет убить Оби-Вана.»

«Ты веришь в это, Скайгай?» — тихим голосом спросила она. «Или ты просто говоришь так, потому что напуган, и хочешь почувствовать себя лучше?»

Он, с отвисшей челюстью, уставился на нее. Как она вообще могла додуматься до такого? «Я верю в это, падаван,» — не допускающим возражения тоном сказал он. «Я никогда не говорю чего-то, во что не верю.»

Турболифт притормозив, плавно остановился и его двери открылись. Архив Джедаев занимал почти треть площади Шпиля Безмятежности. Они добрались на турболифте прямо до главного входа и кабинок для индивидуальной работы, где хранились каталоги информационных кристаллов. Их прибытие не осталось незамеченным со стороны других джедаев, работавших над своими собственными проектами, однако никто не прервал своих занятий, чтобы заговорить с ними.

«Сюда», — сказал Анакин, подводя Асоку к пустующему терминалу. «Я начну вместе с тобой, а затем оставлю тебя на некоторое время.»

Скользнув на сиденье, она состроила гримаску. «Ты все время исчезаешь куда-то, Скайгай. Когда я должна прийти?»

«Ты не должна,» — резко ответил он. «Теперь смотри внимательно.»

Она покорно вздохнула и стала смотреть, как он подключается к основной базе данных архива, затем переходит в безопасный режим использовав личный ключ. В таком режиме лишь полномочия Совета позволили бы узнать к каким архивам был получен доступ... и это было правильно. Они должны были хранить тайну.

После случившегося с отчетами о Камино и сегодняшней террористической атакой, я не собираюсь рисковать.

«Учитель!» — пискнула Асока, когда на экране открылся основной общий справочник по Ботавуи. Она пришла в себя от внезапно охватившего ее мрачного уныния. «Это там Гри...»

«Ни слова,» — оборвал он, предупреждающе сжав ее плечо. «Теперь, мне потребуется все о пункте нашего назначения, что ты сможешь накопать, подготовь, чтобы я просмотрел когда вернусь. Ладно?»

Она вновь стала сверхвнимательна, все ее инстинкты обострились. Вероятно, она могла бы стать одним из лучших джедаев в этом тысячелетии. Конечно, при условии, что ему удалось бы её немного обтесать.

«Да, Учитель,» — пискнула она. «Ты можешь положиться на меня.»

Он раздраженно уставился на нее. Был ли я когда-то таким же ребенком? Неужели я также прежде смотрел на Оби-Вана? Он в этом сомневался. Рабы расстаются со своей наивностью, еще в младенчестве. «Хорошая девочка,» — сказал он и похлопал ее по спине. «Я уйду, но не на долго.» К сожалению. «Если кто-нибудь спросит, что ты делаешь, скажи им обратиться ко мне.»

Она кивнула, «Да, Учитель.»

Успокоенная, она не могла наделать слишком много глупостей, здесь, в Архиве, он же взял аэроспидер от посадочного комплекса Храма и с грехом пополам домчался до дома Падме.

«О, Господин Анакин! Как замечательно видеть вас!» — заголосил C-3PO, выскакивая на балкон квартиры. «Смотри, Ардва-Дэдва! Здесь Господин Анакин!»

Позади него открылась, скользнув в сторону, транспаристиловая дверь квартиры, приземистый синий дроид астромеханик засвистел и завертел своей куполообразной верхней крышкой.

Анакин уставился на них. Трипио мог быть несдержанным, да собственно, и был обычно, он это знал, но... «Хорошо. Что случилось?»

Но прежде, чем дроид успел ответить, из своей спальни появилась Падме. Увидев его на площадке она протянула руки, ее усталое лицо сморщилось. «Анакин!»

Выругавшись, он протиснулся мимо 3PO и чуть не опрокинул R2-D2 стремительно бросившись к ней. «В чем дело? Что случилось?»

Она не ответила, а лишь обхватила его руками, будто один из них умирал. Ее дыхание было прерывистым, а пульс неровным. У своей груди он мог чувствовать биение ее сердца. И теперь, когда она была заключена в его объятия, когда он вдыхал нежный аромат ее духов, он также ощущал глубину ее страдания.

«Прости,» — пробормотал он. Он был так обеспокоен состоянием Оби-Вана, рассержен на Совет ордена, ошеломлен новостями о Ботавуи, боевой группой. Эмоциональная какофония заглушила даже внутренний голос, нашептывающий о Падме всякий раз, когда она была рядом. «Прости, любовь моя. Я должен был знать, что ты расстроена.»

Она покачала головой, затем отстранилась назад, чтобы взглянуть на него. «Нет. Нет. Я в порядке. Как Оби-Ван?»

«Поправляется» — сказал он. «Падме, ты не в порядке. Что случилось? Расскажи мне. Неважно, что это, я с этим разберусь.»

«О, Анакин...» Она прижала свою гладкую ладонь к его щеке, затем поднялась на цыпочки чтобы поцеловать его. «Я так тебя люблю.»

«И я тебя люблю. Но сейчас ты начинаешь меня раздражать. Что произошло?»

Взяв за руку, она подвела его к дивану и усадила рядом с собой. «Ничего не случилось. Не совсем так. Это просто... Палпатин взял меня и Бэйла Органу в поездку по местам взрывов бомб.» Она содрогнулась. «Там было ужасно. И после этого, Бэйл и я навестили в медцентрах некоторых пострадавших. Это было даже еще хуже. Мужчины, женщины, человеческие дети, Тви'леки, Чалактанцы и Сулустанцы, а также еще дюжина других рас. Все они изуродованные и искалеченные, страдающие от боли... и для чего? Ни для чего! Жившие своими жизнями и никому не причинявшие вреда, Анакин. Ни один из них не представлял угрозы для Сепаратистов, но Сепаратисты все равно напали на них. Это было снова, как на Набу.» Ее голос дрогнул, и она уткнулась лицом ему в плечо. «Я не могу этого вынести. И я не вижу этому конца. Иногда мне кажется, что эта война будет продолжаться, пока мы все не утонем в крови.»

«Нет, этого не будет,» — держа ее произнес он. «Джедаи не позволят этому случиться. Я не позволю. Мы остановим убийства, Падме. Я тебе обещаю. Мы остановим это.» Его руки напряглись. «О чем Палпатин думал? Места тех терактов не безопасны. Могли произойти и другие взрывы. Он ни в коем случае не должен был брать тебя туда. Ты не должна была видеть всего этого, ты не должна...»

Она отстранилась. «Прекрати».

«Что?» — он недоуменно уставился на нее. «Прекратить что? Что ты имеешь в виду?»

«Не обращайся со мной как с маленькой, Анакин,» — ответила она, и дрожащей рукой вытерла свои щеки. «Не думай, что из-за того, что я расстроена, из-за того, что я обратилась к тебе за поддержкой, это означает, что я слабая или неспособна выполнять свои обязанности.»

«Вовсе нет! Я так не считаю!»

«Нет?» Теперь ее глаза смотрели испытующе. «Ты уверен?»

Он и не рассчитывал скрыть что-нибудь от нее. «Ладно, так я пытаюсь защитить тебя. Что в этом плохого? Ты моя жена, Падме, я люблю тебя, и я сделаю все, чтобы тебя защитить. Неужели это преступление?»

Она поцеловала его, на мгновение сладко коснувшись его губ своими. «Нет. Конечно, нет. Но я не только твоя жена, Анакин. Я также сенатор Республики. Я не имею права прятаться от правды, независимо от того насколько она страшна и неприятна.»

Он нахмурился. «И какова правда?»

«Такова, что наша единственная надежда победить в этой войне была в первую очередь в том, чтобы не позволить ей начаться.» Она нежно ударила его по груди. «Анакин, я ненавидела каждую секунду этой утренней поездки, и мне невыносимо было видеть, что взрывы тех бомб сделали со своими жертвами. Но я не жалею, что увидела это. Если бы не хотела, я бы не пошла. Я подавлена страданием и утратой. Есть разница. Ты это понимаешь?»

Он медленно кивнул. «Да. Но понимаешь ли ты, что я чувствую, видя как ты плачешь из-за этого? Разве ты не знаешь, что твоя боль это моя боль? Что знание о том, что ты, возможно, подвергаешь себя опасности, убивает меня? Падме, если бы с тобой что-нибудь произошло, я бы сошел с ума!»

Она схватила его руку, которая из плоти и крови, и сжала ее. «Ох, Анакин. Не глупи. Мы состаримся вместе, любовь моя. Ладно...» Она состроила смешную гримасу. «Почти. Так как я на пять лет старше тебя, я вообще-то, намереваюсь состариться первой. Но дело в том, что мы...»

Он прижал свои пальцы, затянутые в черную кожу перчатки, к ее губам. «Нет», — прошептал он. «Дело в том, Падме, что без тебя я ничто. Без тебя Анакина Скайуокера не существует.»

Он смотрел, как ее глаза расширились и заполнились слезами. Видел, как слезы дрожат на ее ресницах, а затем капают, оставляя влажные дорожки на ее бледных щеках. «Не говори этого, Анакин. Никогда этого не говори.»

«Почему нет? Ведь это правда.»

Она закусила губу, пытаясь восстановить самообладание. «Ты останешься на ночь?» Наклонившись вперед, она прижалась своим лбом к его. «Оставайся на ночь,» — прошептала она. «Мы превратимся в одно целое.»

«Я не могу,» — ненавидя сам себя произнес он. «Мне даже на пять минут нельзя остаться. Я должен вернуться в Храм.»

Она отстранилась, и ее глаза сразу стали печальными. «Ты уезжаешь.»

«Да. Ботавуи в опасности из-за Гривуса. Я намерен остановить его. Миссия совершенно секретная – ты ни кому не должна выдавать, что ты знаешь о ней.» Он, несмотря на свою боль, улыбнулся. «Падме, они дали мне боевую группу. Мой собственный крейсер. Решительный.»

«Ясно.» Она встала и сделала несколько шагов, чтобы взглянуть на сверкающую панораму города. Дроиды незаметно удалились. Они были одни. «А Оби-Ван?»

«Он остается здесь. Он был довольно серьезно ранен.»

«Ох».

«Но мне понадобится Ардва.»

«Да», — сказала она. «Конечно.»

Он прижался к ней. Обвил, сзади, ее руками. Она не растаяла перед ним, как это обычно бывало. Вместо этого она ощутила себя хрупкой. «Моя собственная команда, Падме. Шанс, наконец-то показать Совету на что я способен.» Она не ответила. Он сжал свои объятия. «Разве ты не рада за меня? Порадуйся за меня, любовь моя.»

«Мне хочется,» — сказала она тихо. «Но я слишком напугана.»

«Ну и зря,» — пытаясь успокоить сказал он, и развернул ее лицом к себе. «Со мной все будет прекрасно, все будет...»

«Анакин».

Она была права. Он вел себя с ней снисходительно. Успокаивал ее, будто она была ребенком. «Извини.»

«О, мой любимый,» — прошептала она. «Не извиняйся. Будь осторожен. Возвращайся.»

Он взял ее лицо в свои руки. «Всегда. Я никогда не оставлю тебя, Падме.»

Они, тогда, отчаянно целовались... и крепко держали друг друга, пока ему не пришло время уходить.

* * *

Решительный был замечательным кораблем.

Стоя рядом с Магистром Йодой, адмиралом Юлареном и покрытым боевыми шрамами капитаном Рексом, Асока наблюдала, как Анакин осматривает аккуратный мостик корабля. Ни подпалин от бластеров. Ни следов сажи от коротких замыканий проводки. Совершенно никаких следов боевых повреждений... но разумеется, это скоро может измениться. Вскоре им предстоит встать на пути Генерала Гривуса и его безжалостной армии боевых дроидов.

Она почувствовала тоненький укол страха. Нет, нет, нет. Не думай об этом. Мы еще даже не покинули орбиту. Есть еще достаточно времени подумать об этом.

Она была взвинчена... наподобие того... что снова идти в бой. Война это было, конечно, плохо. Ни одно разумное существо не хотело этого. Но если уж сражаться приходится, по крайней мере она сражалась на правой стороне. Сражалась против сил тьмы. Сражалась, чтобы защитить все, чем дорожили джедаи – в особенности Республику.

Если мы не готовы за это бороться, то мы заслуживаем потерять это.

Так что, да, их мотивы были справедливы... но это не означало, что сражаясь она не могла умереть. Это не означало, что Анакин не мог умереть. Много джедаев уже погибло. Она вновь ощутила тот укол страха. Послала отчаянную мольбу через Силу.

Не дай ему стать одним из них. Не дай мне стать падаваном, из-за которого погибнет Избранный.

Выражение лица ее Учителя сейчас, когда он забыл о предписанной сдержанности, было нежно, в то время как его пальцы в перчатке скользили по разным блестящим, гладким панелям мостика его флагмана: поста дальнего сканирования, коммов, управления, тактического и атмосферного. Высокая, атлетическая фигура во всем черном, с легчайшей улыбкой, играющей на губах. Забыв о всех присутствующих, о срочности их миссии, он общался в спокойной тишине с только что введенным в строй крейсером. Как будто между ними установилась телепатическая связь. Как будто корабль нашептывал секреты ему на ухо.

Озадаченная, она поражалась глядя на него. Я никогда не пойму Скайгая. Он любит машины так, будто они живые, дышащие существа. Я просто не понимаю этого. Корабль лишь инструмент, и только. Как кто-то может любить инструмент? Это все равно, что сказать, что вы чувствуете привязанность к гидравлическому гаечному ключу.

Возле нее Магистр Йода постучал своей тростью из дерева Гимер по палубе. Она не думала, что он рассержен на ее Учителя, но точно сказать было трудно. Йода был наибольшей загадкой, с какой она когда-либо встречалась. Все, что она знала наверняка, было то, что, хотя он являлся самым опытным из ныне живущих джедаев - он, однако, был не настолько велик, чтобы не ощущать напряжения.

«Анакин», — позвал он.

Ее учитель, продолжая улыбаться, обернулся. «Магистр Йода?»

«Убедился ли ты, что в порядке все?»

«Все идеально, Учитель,» — ответил Анакин и его губы растянулись в широченной улыбке. «Мои поздравления кораблестроителям. Они проделали замечательную работу.»

«Тогда, если удовлетворен ты, покинуть вас должен я,» — произнес Йода. «И в систему Ботанов отправиться надлежит вам.»

Быстро придя в себя, Анакин заложил руки за спину и слегка поклонился. «Да, Учитель.»

«Постоянно поддерживать связь с нами ты будешь, Анакин,» — сказал Йода. «Рассуждать наилучшим образом должен ты, но идти на ненужный риск ты не станешь. Коварен Гривус. Стремиться сбить с толку тебя, он будет. Подготовленным тебе быть следует к его хитростям и ложным ходам. Более одного сражения тебе, возможно, вести придется.»

Он отвесил еще один почтительный поклон. «Да, Учитель.»

Йода посмотрел на адмирала Юларена. «Важность миссии этой знаете вы, Адмирал. Иного ничего нет, что я либо Совет сказать можем вам. Да пребудет с вами Сила.»

Юларен поклонился. Тихий и сдержанный ветеран, не боящийся пойти на обострение, если понадобится, он был прекрасным противовесом неукротимому пылу Анакина. «И с вами, Магистр Йода.»

«Учитель...»

Йода оглянулся назад на Анакина. «Последний вопрос у тебя есть?»

«Просьба,» ответил Анакин. «Когда вы в следующий раз увидите Оби-Вана, пожалуйста, передайте, что я хочу сказать ему спасибо и я не подведу его.»

Асока ощутила исходящую от Йоды легкую напряженность. «Знает он это, Рыцарь Скайуокер,» — почти что ласково произнес он. «Также хорошо Совету Джедаев известно это.»

Она не так давно стала ученицей Скайгая, но совсем не много времени понадобилось, чтобы выяснить, что он и Совет нередко сталкиваются лбами. На самом деле, среди падаванов ходили слухи, что он попытался противостоять им в самый первый раз, когда они встретились. Ему было девять лет, когда он бросал вызов Совету Джедаев. Невероятно. Важно ли для него теперь услышать, что они поддерживают его? Заботит ли его, что они думают? Или же лишь мнение Оби-Вана имело значение?

Я не знаю. Я не могу ответить на этот вопрос. Иногда он такая же большая загадка, как и Йода.

«Спасибо, Учитель,» — сказал Анакин. Ничем не выдавая себя. «Да пребудет с вами Сила.»

Йода кивнул. «И с вами. Прощайте... и удачной охоты.»

Затем, древний Магистр Джедай их покинул, а члены команды Решительного, готовясь покинуть орбиту, кинулись выполнять краткие, отрывистые приказы Адмирала Юларена. Анакин обернулся к Рексу.

«Ваши солдаты размещены, Капитан? К драке готовы?»

Рекс был как всегда спокоен. Короткий ежик вновь отросших светлых волос сверкал под огнями мостика, а его видавшая виды, побитая броня была безукоризненно вычищена. Он кивнул. «Так точно, сэр. Они в полной готовности и дадут вам повод гордиться ими.»

Асока ощутила привкус горечи. В том монастыре на Тет они потеряли слишком многих из 501-ого легиона. Пополнение солдат клонов вскоре прибыло, но на создание сплоченной команды требуется время.

Я надеюсь, что эти новые парни задержатся с нами подольше. Терять людей слишком тяжело.

Выражение лица Анакина стало чуть менее торжественным. «Я уверен в этом, Капитан. Рекс...»

«Сэр?»

«Я рад, что мы вместе. Мне не хотелось бы идти на Гривуса без тебя.»

Рекс не улыбнулся, поскольку это было бы не правильно. Но его блестящие черные глаза потеплели, и он кивнул. «Это честь прикрывать вам спину, Генерал. Теперь, с вашего разрешения, если я вам здесь больше не нужен, мне хотелось бы вернуться к своим парням. Они хоть и готовы, но нет такого понятия, как слишком много подготовки.»

«Разумеется,» сказал Анакин. «Капитан, вы свободны.»

Асока подавила усмешку, когда Рекс, проходя мимо слегка подмигнул ей.

Теперь командный мостик ожил, члены команды заняли места у каждого боевого поста, каналы связи заполнились переговорами между флагманом Анакина и двумя другими кораблями группы, Бесстрашным и Пионером.

«Рыцарь Скайуокер,» — обернувшись обратился к нему Юларен. Хотя он был адмиралом боевой группы, протокол предписывал ему прислушиваться к мнению представителя Совета Джедаев. До тех пор, конечно, пока представитель не отмочит какую-нибудь глупость – как например, забыть вырубить вражеский транспондер. Тогда ему можно устроить выволочку, как и любому рядовому пилоту. «Все посты передают о готовности. Коммандеры Вонтифор и Изибрей сообщают о готовности.»

«Очень хорошо, Адмирал,» — сказал Анакин. Его голос звучал невозмутимо. Он выглядел почти безразличным. Как будто ему уже приходилось сотню раз стоять на этом мостике; как будто он на протяжении многих лет командовал боевой группой. Всю свою жизнь. «По готовности, покидайте орбиту и начинайте выдвижение к системе Ботанов в соответствии с планом.»

«Понял», — сказал Юларен. «Пост управления...»

«И Адмирал?»

Удивленный, Юларен махнул навигатору рукой. «Рыцарь Скайуокер?»

«Как только мы удалимся от Корусканта, установите станции дальней связи на максимальное усиление и отслеживайте все входящие передачи, не важно насколько они поддаются расшифровке, вплоть до следующего приказа. Передайте указание Бесстрашному и Пионеру делать то же самое.»

Юларен замялся, затем откашлялся. «Это создаст значительную утечку мощности.»

Анакин кивнул. «Я знаю. Но в любом случае, сделайте это. У меня есть такое забавное чувство, что наш друг Гривус пребывает в игривом настроении.»

Юларен варился в этой кухне достаточно долго, чтобы знать, что разумный человек не станет идти наперекор чувству джедая, сколь бы забавным оно ни было. Особенно, не этого джедая. «Разумеется,» — сказал он и кивнул офицеру-связисту.

Воспользовавшись тем, что все на мостике были заняты делом, Асока быстро дернула Анакина за рукав. «Что это ещё за забавное чувство такое?» чуть слышно спросила она. «Скаймастер, ты знаешь что-то, чего я не знаю?»

Взгляд, который он бросил на нее был строг. «То разное, падаван, что я знаю, а ты нет, могло бы с легкостью заполнить корелианский грузовик для перевозки спайса. Причем дважды.»

Ладно, хорошо, но не за чем было преподносить это в такой отвратительной манере. «Да, Учитель,» — пробормотала она.

Он смягчился. «Ты слышала, что сказал Магистр Йода. Гривус коварен. Нам известно уже, что сепаратисты проникли в службу безопасности Корусканта. И эта миссия может быть совершенно секретной, но у нас не получится скрыть факт существования трех совершенно новых республиканских крейсеров. Вдобавок ко всему, большая часть персонала на верфи гражданские лица. Эти гражданские идут прямиком в кабак и иногда слишком сильно напиваются. И когда они слишком сильно напиваются, они начинают болтать.»

«О нас?»

Он пожал плечами. «Возможно. Или, может быть, я просто слишком осторожничаю. Но уж лучше я буду слишком осторожным, чем дам застать себя врасплох.»

Это их объединяло. «Да, Учитель.»

Мостик Решительного был обрамлен панорамным транспаристиловым смотровым экраном. Великодушно решив, по всей видимости, позволить Юларену всем заправлять, по крайней мере временно, Анакин удалился, чтобы встать перед экраном. Асока поколебалась, а затем присоединилась к нему уставившись вниз на великолепный, блестящий и сверкающий Корускант.

Она почувствовала тонкий укол. Вдруг это последний раз, когда я вижу это? Я не хочу, чтобы это был последний раз. Я хочу видеть это вновь, и вновь. Я не хочу умирать.

Украдкой, стыдливо, она бросила косой взгляд на Анакина, ожидая, что ему известно, о чем она думает, ожидая выговора, нотации. Вместо этого она увидела в его лице что-то, что потрясло ее, что-то, чего она никогда не ожидала: страшную, мучительную, застывшую тоску. Такую неотвязную, такую пронзительную, это было похоже на пронзающее ее ледяное копье. Казалось, он совершенно забыл о ней, будто лишь только Корускант существовал в этот момент.

Видит ли он что-то, что мне не доступно? Знает ли он, что мы не вернемся? Прощается ли он в этот момент? Должна ли я тоже попрощаться?

Она не могла спросить его. Его внезапная, неожиданная грусть заразила ее, сжала ее горло обжигающими слезами. Она смотрела, хотя перед глазами все расплывалось, как он протянул свою, лишенную перчатки, живую руку и прижал ее ладонью к смотровому экрану. Корускант раздробился под его широко растопыренными пальцами.

А затем планета провалилась вниз, когда его боевая группа покинула орбиту.

* * *

Утомленный настолько, что, казалось, не мог даже издать стон, Бэйл Органа вернулся из Сената в пустынную тишину своей квартиры. Запись голоса и сканирование сетчатки глаза подтвердили его личность: внешняя дверь скользнув в сторону распахнулась и, как только он переступив порог квартиры вошел в холл, включилось освещение.

«Уменьши на четверть,» — поморщившись приказал он.

Освещение уменьшилось. Вздохнув с облегчением он, расстегнув, снял свой темно-зеленый плащ и накинул его на спинку стула. Затем, сбросив свои ботинки и стянув носки, он приказал воспроизвести все полученные сообщения.

Всего одно. Его жена. Брея.

Глядя на ее прекрасное лицо на голограмме, Бэйл почувствовал как сильно забилось его сердце. «Не волнуйся, Би, ничего страшного,» сказала она, а ее изображение замигало, теряя свою целостность. Следствие ионных штормов где-то между Алдерааном и Корускантом; они всегда создавали помехи для галактической связи. «Я только хотела, чтобы ты знал, что я думаю о тебе. Я смотрела передачу по ГолоНету из Сената. Ты выглядишь уставшим. Достаточно ли ты спишь? Держу пари, что нет. Отправляйся спать, пижон. Я постараюсь застать тебя завтра.»

Ее изображение, мигнув, погасло совсем. Переживая за нее, неприкаянный, он прошлепал босиком по высокому ворсу ковра, чтобы грустно поразмышлять глядя на причудливое световое шоу, которое Корускант представлял ночью. Нет – уже ранним утром. Время, когда все нормальные люди досматривают сны, лежа в своих постелях.

Три дня прошло с момента террористических атак сепаратистов и, казалось, город вновь вернулся к привычной жизни. Более или менее. Разумеется, с некоторыми поправками. Поврежденные здания суда, были по прежнему закрыты, для оценки ущерба перед восстановительными работами. Текущие дела были временно приостановлены, а новым делам дан обратный ход до тех пор, пока новые судебные чиновники не будут найдены и приведены к присяге, а также подобраны временные помещения. Что представляло отнюдь не простую задачу... Корускант был таким переполненным городом. С такой же проблемой столкнулись различные правительственные чиновники, которые пережили атаки, но лишились своих офисов. Произошла совершенно непристойная схватка за столы, головиды и разные другие предметы офисного оборудования.

И, конечно, были введены в действие дополнительные внутригородские меры безопасности, созданные в основном им самим и Падме. Почему лишь они, двое, оказались единственными членами Комитета Безопасности, которые были способны быстро принимать решения? Остальная часть комитета выглядела парализованной. Весь криффов Сенат был парализован, так, будто успех сепаратистов по инерции заразил все правительство. Большую его часть, во всяком случае. Сенаторы, чьи миры располагались на передней линии борьбы были достаточно решительны; Они высказывались против Дуку и его союзников, выступали против джедаев за неспособность спасти их, и требовали от Верховного Канцлера немедленного, бескровного решения. И когда Палпатин объяснял, что требуется время, чтобы победить в войне, а джедаи упорно сражаются, делая все, что в их силах, когда он сделал то, что должно было быть сделано - ввел на тех планетах чрезвычайные налоги, чтобы помочь финансировать разорительно дорогое контрнаступление против сепаратистов - они немедленно протестовали против него.

Остальные сенаторы, от тех миров, которые, все еще не были затронуты случившимся, пытались делать вид, что ничего этого не происходит - и жаловались, что новые меры безопасности нарушают их жизненный уклад.

Мне все больше нравится идея оставить их, с их нытьем и лететь домой, к Брее.

Но, разумеется, он не мог так поступить. Что стало бы с Республикой, если бы все сенаторы сдавались, сталкиваясь с трудностями? Падме не сдавалась. Она набрасывалась на них, махала перед ними кулаком, ругала их за лень, призывала их к ответу. И они слушали. Как они могли ее проигнорировать? Она была ребенком-Королевой, которая не позволила с Торговой Федерацией запугать себя и победила. Она была Сенатором, которая бросила вызов убийцам, чтобы выступить за мир. Она сражалась на Джеонозисе бок о бок с джедаями. И она была близким другом Верховного Канцлера Палпатина. Так что, хоть неохотно, но они слушали Падме... и, пусть и неполно, кое-что удалось сделать.

Угрюмый и печальный, он отвернулся от окна и направился к бару. Мир и хорошая порция огненного Корелианского бренди. Тогда, возможно, он сможет расслабиться.

Держа в руке бокал, в котором медленно согревалось бренди, он опустился в своё любимое кресло. Он хотел позвонить Брее, чтобы забыться в звуке ее нежного голоса и исцелить свою боль ее улыбкой. Но на Алдераане сейчас было позднее утро и она наверняка уже в Законодательном Собрании заботится об их людях. Без нее он никогда бы не остался на Корусканте. Благополучие Алдераана бережно поддерживалось ее руками.

А благополучие Республики поддерживается моими.

Ну, хорошо. Не только его... хотя в такие дни как этот, именно так и казалось. Как Палпатин это выдерживает? Как мог он вынести отчаянное желание всех этих планет, ожидающих от него своего спасения? Более слабый человек давно бы сломался. Но Палпатин противостоял давлению. Поразительно, казалось, он почти преуспел в этом, как будто его востребованность дала ему силы, чтобы двигаться вперед. Это был выдающийся человек.

Я не знаю, где бы мы были без него.

Он налил себе ещё бренди. Медленно потягивая, он вновь уставился на не ведающий сна город. Ему необходимо перекусить. Он не ел много часов, и бренди на пустой желудок был путем к катастрофе. Но он слишком устал, чтобы двигаться. Его глаза, слипаясь, закрылись... он мягко погрузился в сон...

... и затем, вздрогнув проснулся. Его сердце колотилось, потому, что комлинк, лежавший во внутреннем кармане его туники, тот комлинк, номера которого не знала даже Брея, разразился настойчивыми гудками.

Глава 10

В комнате пахло бренди: стакан выскользнул из его расслабленных пальцев и его содержимое вылилось на ковер. За окном квартиры ночная тьма уступила место первым лучам солнца; дерзкое великолепие стремительной Корускантской ночи угасало перед лицом неброских дневных часов.

Дрожащей рукой он достал заходящийся гудками комлинк и подтвердил получение сообщения. Гудки сигнала наконец-то стихли. Его квартира погрузилась в тишину. Тишину, настолько глубокую, что ему были слышны удары своего гулко бьющегося сердца. По коже от пота бежали мурашки. Его дыхание было прерывистым. Острая, как игла боль между его глазами пробудилась к жизни.

Он взял комлинк в свою спальню и подключил его к маленькому датаридеру, который он держал в своей прикроватной тумбочке, в ящике с разным барахлом. Это была старая алдераанская модель, побитая жизнью и устаревшая. Не заслуживающая пристального внимания. По крайней мере, именно так устройство выглядело внешне. Но начинка была переделана. Невероятно искусно модифицирована. На экране датаридера возникли группы случайных, на первый взгляд, символов. Расшифровывать их предстояло вручную. Алгоритм расшифровки он запечатлел в памяти еще несколько лет назад.

Это было частью договоренности.

Процесс загрузки сообщения из комлинка в датаридер включил процесс автоматической очистки памяти комма. Не осталось и намека на какое-либо полученное сообщение. В датаридер была встроена точно такая же система защиты. У него было ровно пять минут, чтобы расшифровать загруженное сообщение. После этого оно также было стерто.

Это также было частью договоренности.

Поскольку оно было слишком важно, чтобы позволить ошибиться, он переписал полученные в сообщении случайные символы старомодной ручкой на не менее старомодный флимсипласт. Вероятно, отправитель сообщения был бы в ужасе, если бы узнал об этом, но поскольку он, или она, никогда этого не узнают, то можно было не беспокоиться. Он не собирался совершать ошибку. Кроме того, флимси можно было сжечь, скрыв все записи от любопытных глаз.

Как только сообщение было расшифровано, он внимательно его просмотрел. Все было правильно? Могло ли оно быть верно? Тайна являлась дивизом его таинственных благожелателей. Паранойя была их религией. Они ведь могли ошибаться, верно? И, несомненно, джедаи могли знать бы об этом, конечно...

Не пытайся разгадать их намерения сейчас. Или ты доверяешь им, или нет.

Он активировал своего домашнего дроида. «Там, в гостиной пролито бренди. Приберись, а затем я хочу завтрак.»

«Да, сэр,» — произнес дроид и удалился.

Затем он попробовал дозвониться на квартиру к Падме.

«Прошу прощения, сэр», — сказал назойливый протокольный дроид. Это звучало оскорбительно. Это даже выглядело оскорбительно.  Как такое было возможно? «Боюсь моя хозяйка ещё не проснулась. Не могли бы вы любезно перезвонить в более подходящее...»

Криффова железяка спорила с ним? «Ты наверное не совсем понял кто я», — сказал он, немного умерив свой пыл. «Это сенатор Бэйл Органа и мое дело не терпит отлагательств.»

Пока протокольный дроид замешкался, знакомый голос на заднем плане произнес: «Трипио, что там происходит?»

Дроид повернулся: «Хозяйка Падме, я так сожалею, я пытался объяснить сенатору Органа, что вы...»

"Бэйл?" — сказала Падме, появляясь на экране видео-проектора, отталкивая дроида в сторону. "В чем дело? Что случилось?"

Она поспала вероятно также мало как и он, но признаться в этом не могла. Выносливость Падме кажется была неисчерпаема. «Прошу прощения за ранний звонок, но у меня весь день расписан на встречи и мне надо провести часть тактических разборов после вас. Мы можем встретиться, скажем, через полчаса? Я заеду к вам.»

Она ответила не сразу. Вопросы вспыхнули в глазах... но она не стала спрашивать. Удивительная женщина. «Ко мне? Да.» — наконец-то сказала она. «Конечно.» Она казалась довольно спокойной, но напряжение просматривалось. Он не сомневался, что она видела в нем тоже самое. «Полчаса.»

Облегчение нахлынуло на него как только видеолинк отключился. Он перечитал расшифрованное сообщение ещё три раза, убедился, что оно зафиксировалось в памяти, а затем сжег его, смыв пепел в раковину на кухне. Потом принял душ, переоделся, быстро проглотил завтрак и отправился к Падме.

* * *

Полчаса не оставляло много времени на еду или одевание, но Бэйл не позвонил бы так рано, если бы дело не было срочным. Игнорируя возражающего и беспокоящегося Трипио, Падме спешно привела себя в порядок, на лету проглотила омлет который нес дроид. И стала ждать на посадочной площадке своего нежданного гостя.

Что-то пугало его. Что-то важное.

Что едва ли улучшало ее настроение. Бэйл Органа был храбрым, одаренным человеком. Если он забеспокоился - а он забеспокоился, поскольку она видела смятение в его глазах - значит это могло означать лишь еще большие неприятности для Корусканта. Или для кого-то еще в Республике.

Как будто у нас и без того не достаточно неприятностей.

Как всегда. Звонок не был связан с Анакином. С ее мужем не случилось ничего ужасного. Это означало, что она могла спокойно встретить любые новости, которые принесет Бэйл, какими бы плохими они ни были. Хуже, чем несчастье с Анакином, беды быть не могло.

Она, конечно, не получала от него никаких вестей. И нигде, ни в ГолоНете или у кого-либо из сенатских сотрудников не было ничего, даже слуха о намеке на новость о конфликте в системе Ботанов или где-то поблизости. Будь нечто подобное, она бы об этом услышала.

Говорят, отсутствие новостей - хорошая новость. Я же говорю, отсутствие новостей - это мучение.  Оби-Ван сказал бы мне, если бы что-то пошло не так.

Она полагала, что он сделал бы это, даже при том, что они вращались в разных кругах. Несмотря на то, что во всех своих намерениях и целях они были чужды друг другу, и, в то же самое время, неразрывно связаны.

«Простите меня,» — сказал Бэйл, как только приехал. «Я не знаю, куда еще обратиться.»

Как всегда, он явил миру свое безупречное лицо. Прекрасно ухоженный, консервативно одетый, воплощённая элегантность. Но они работали вместе уже достаточно долго, и она могла заглянуть под его лощеную внешность. Она не ошиблась относительно него во время их краткой беседы по видеокому: он был встревожен.

Улыбнувшись, она попыталась подбодрить его. «Тут нечего прощать, Бэйл. И что бы ни случилось, мы с этим справимся.»

Оставив его аэроспидер надежно пристыкованным, они прошли в ее гостиную, где Трипио подал чай, а затем заставил себя удалиться. Рассматривая, украдкой, своего коллегу, Падме запустила домашнюю систему защиты, которая автоматически подключилась к ее слушающим устройствам и перекрыла доступ для всех посетителей и входящих сообщений, за исключением таковых от Анакина, Палпатина, а также срочных вызовов из Сената.

«Вот и все,» — сказала она, усаживаясь в свое любимое кресло. «Нас не потревожат. Пожалуйста, Бэйл, расскажите мне, что произошло.»

Замявшись, Бэйл опустился на диван. Но он был явно не в своей тарелке, усевшись на самом краешке и обхватив колени пальцами. «Я обладаю кое-какой информацией. Из источника надежного, но... скажем так, необычного. Это имеет важное значение для Республики. И для джедаев. Меня попросили передать им то, о чем мне рассказали.»

Она потянулась за своей кружкой с чаем и, нахмурившись, сделала глоток. «Если это дело джедаев, почему пришли ко мне? Вам следует говорить с ними.»

Он, не обращая внимания на свой собственный чай, покачал головой. «Я не знаю их, Падме. По крайней мере, не очень хорошо. Не так, как вы. И они не знают меня. Вряд ли можно рассчитывать, чтобы они поверили тому, что я должен сказать. Особенно учитывая обстоятельства.»

«Ваш необычный источник?»

«Именно». Как будто продолжать сидеть дальше было невыносимо, он поднялся на ноги и принялся расхаживать между диваном и окном. «Разумеется, вполне возможно, что джедаям уже известно об этом. Но если это не так - если они в опасности и даже не осознают этого...» Он прижал кулак к губам, словно борясь, в попытке сдержать рвущиеся наружу эмоции. Подобное внешнее проявление внутреннего волнения было ему совершенно несвойственно. «Падме» сказал он, поворачиваясь к ней лицом. «Слышали ли вы когда-либо о Ситхах?»

Ситхи. Одного только имени достаточно было, чтобы ее волосы встали дыбом. Дважды их происки чуть не убили ее. А после ранения, нанесенного Анакину, убийства Джинна Квай-Гона и страданий Набу, оккупированной Торговой Федерацией, Ситхи заслужили ее смертельную ненависть.

Но она не могла рассказать этого Бэйлу. Будучи еще ребенком - королевой Набу, она обещала Магистру Йоде, что никогда не выдаст того, что узнала о них. Затем вновь, она дала такое же обещание Оби-Вану. Это произошло во время их, наполненного отчаянием, полета с Джеонозиса на Корускант, когда ей довелось подслушать вещи, не предназначенные для ее ушей. Молния Ситхов. Дуку. Ужасное предательство.

Вот почему испытывая лишь легкий приступ угрызений совести, она взглянула на Бэйла Органу и солгала ему во второй раз. «Ситхи? Нет. С чего ты взял? Кто или что они?»

«Я не знаю,» — расстроенно сказал он. «До сегодняшнего утра я тоже никогда не слышал о них.»

Она отпила ещё чаю. «Ну, и что же ваш источник поведал вам?»

«То, что они готовят нападение, которое уничтожит джедаев.»

Она почувствовала, как её бросило в холод, потом в жар. «Вы в этом уверены?»

Бэйл вновь опустился на диван. «Я не ошибаюсь, истолковывая неправильно смысл сообщения, если вы это имеете в виду. Падме, пожалуйста. Мне не обойтись без вас. Вы друг джедаев, их надежный союзник. Если вы поддержите меня, если вы поручаетесь за меня перед ними, то...»

«Они поверят вам?» Несмотря на то, что его новости глубоко её обеспокоили, она не могла не улыбнуться. «Друг моего друга - мой друг?»

Он ответил короткой улыбкой. «Что-то вроде того.»

Ситхи. Анакин рассказал ей то немногое, что ему был о них известно. Он никогда не признавал этого, но она знала, что мысли о них страшили его. Знала, что он все еще оплакивал потерю Квай-Гон Джинна. И она знала, что шрамы от его поражения перед Дуку были не только телесными. Но страх перед ними он испытывал не столько за себя. Он боялся за Республику, за галактику. Если тьма выиграет, они окажутся победителями в их тайной войне против джедаев.

Поклялась хранить тайну или нет, он бы хотел, чтобы я помогла.

Она кивнула Бэйлу. «Ладно.»

Пока Бэйл ждал, грызя кончик своего большого пальца, она взяла свой личный комлинк с соседней полки и установила канал связи с Храмом Джедаев. «Это  Сенатор Амидала. Мне нужно поговорить с Оби-Ваном Кеноби.»

Бэйл был прав об одном: джедаи считали ее союзником. Её просьба была выполнена незамедлительно.

«Сенатор Амидала? Это Оби-Ван Кеноби. Чем я могу вам помочь?»

Он казался удивленным. Настороженным. «Мастер Кеноби, я хотела узнать, могли ли бы вы уделить мне немного вашего времени. Кое-что произошло, и я была бы признательна вам за совет.»

«Разумеется,» — помедлив, ответил он. «Вы желаете приехать в Храм, или...»

«Если бы вы смогли бы приехать ко мне домой, я была бы весьма признательна,» — быстро сказала она. «Можно встретиться прямо сейчас, если это удобно для вас.»

«Конечно, Сенатор. Скоро я буду у вас.»

«Спасибо, Мастер Кеноби,» — сказала она, отключая связь.

Бэйл, почти что ошарашенный, уставился на нее. «Вот так просто? Вы щелкаете пальцами и джедаи прыгают?»

Она вопросительно подняла бровь. «Разве не поэтому вы, Бэйл, пришли ко мне?»

«Ну... да, я предполагал, но я не думал... я не знал...» Он покачал головой. «Я впечатлен.»

«Не стоит,» — сказала она ему. «Я, может быть, в состоянии сделать так, чтобы Оби-Ван пришел сюда, но я не могу заставить его поверить вам или вашему рассказу.»

«Вы мне верите?» — спросил он, внимательно рассматривая ее.

«Я верю, вы думаете, что существует реальная угроза.» Она пожала плечами. «Для меня этого более чем достаточно. Могу я вас оставить на минутку? Я хочу выйти наружу и подождать Оби-Вана.»

«Разумеется.»

«Хорошо». Она улыбнулась. «Я советую вам воспользоваться моментом, чтобы привести в порядок ваши мысли, прежде чем он появится здесь. Выстройте свои аргументы. У вас в самом деле отличная репутация, но мне из надежного источника известно что именно этот джедай, не слишком доверяет политикам.»

«Для вас он все же делает исключение?»

«Иногда», — ответила она и вышла, оставив Бэйла поразмыслить об этом, в то время как она ждала снаружи бывшего Учителя Анакина.

Он прибыл на неприметном, принадлежащем Храму аэроспидере. Сделав вираж припарковал машину, рядом с элегантной и дорогой моделью Бэйла, с небрежной ловкостью, напомнившей стиль вождения Анакина, и достаточно быстро, чтобы выдать свое нетерпение - или тревогу. Когда он спрыгнул на террасу, она бросилась встречать его.

«В чем дело?» — спросил он. «Ты получила известия от Анакина?»

От Анакина? Она уставилась на него. «Нет. С чего бы мне получать известия от Анакина? Он и я - ты объяснил мне все предельно ясно - Оби-Ван, я даже понятия не имею, где находится Анакин.»

Вихрь эмоций отразился его его лице: огорчение, облегчение, раздражение, сомнение. Затем к нему вернулось привычное самообладание. Извините. Это недоразумение, Сенатор. Я решил, что... мне показалось, ты обеспокоена и я...», Он взглянул на ее ладонь лежащую на его руке.

«Ты волнуешься за него,» — сказала она, по прежнему не убирая своей руки. «Он в беде?»

Бледное лицо Оби-Вана слегка порозовело. «Падме, я не могу - это не правильно, что я...» Он покачал головой. «Я не могу.»

«Не можешь что?» — мягко сказала она и убрала руку. «Признать, что ты беспокоился? Конечно, можешь. Мне можешь. Я не Йода. Я не Мэйс Винду. Я не считаю, что волноваться за кого-то это преступление. Анакин в беде?»

Она не думала, что он ответит. Думала, он, вместо этого, несколькими холодными, хорошо подобранными словами поставит ее, на ее сенаторское место. Он это умел. Но он этого не сделал. Вместо этого она увидела как его маска джедая вновь исчезла, лишь на мгновенье. Увидела, что под его мужественной внешностью скрывается настолько же противоречивая личность, какой, зачастую, бывал Анакин. В его глазах читалась потребность поговорить. Поделиться. Чтобы знать, что кто-то разделяет его страх.

«Он находится... на задании,» — наконец сказал он. «Я не могу рассказать тебе где, или в чем оно заключается. Но, на поверку, оно оказывается не таким простым, как мы надеялись. Мы рассчитывали уже этим утром получить от него известия... но их нет.»

Она почувствовала глухой стук своего сердца. «Он ранен?»

«Нет» — быстро и решительно сказал он. «Просто... столкнулся с трудностями. Это важное задание, очень многое зависит от его успеха. Я должен быть там, с ним. Он не должен был противостоять этому в одиночку, но мои раны... мне помешали...»

Эти бессвязные оправдания были так нехарактерны для Оби-Вана. Даже перед лицом опасности он отличался той, произведшей на нее такое впечатление, способностью четко формулировать свои мысли. Даже не смотря на то, что она не вполне простила ему, за его вмешательство в ее жизнь, она почувствовала прилив жалости.

При всех наших различиях у нас есть одна общая черта. Мы оба любим, и всегда будем любить Анакина.

«Это не твоя вина, Оби-Ван. Ты не оставлял его. Ты сам чуть не умер. Хотя...» Она смерила его взглядом. «Кажется, ты отлично поправился.»

Он безразлично пожал плечами. «Целители Храма весьма искусны. Падме, зачем я здесь?»

Она бросила взгляд через плечо. «Оби-Ван, у меня здесь посетитель. Сенатор Бэйл Органа от Алдераана. Он утверждает, что получил сообщение о совершенном на тебя нападении... Ситхами.»

Ритм его дыхания изменился. Она ощутила это. Почувствовала, как его теплое отношение любви к ближнему мгновенно обратилось в лед. Казалось, что воздух вокруг них потрескивает от напряжения. Когда-то, в ангаре на Набу, находясь лицом к лицу с красно-черным убийцей ситхом, затем, в спальне своей квартиры, едва избежав смерти от рук охотницы за головами Зам Весселль, и после, на арене Джеонозиса, глядя на чудовищную, механическую смерть - она тогда почувствовала тоже самое: Джедаи.

Она отступила назад, ее кожу покалывало. «Я ничего ему не говорила. Все, что он знает, ему сообщил его информатор.»

«Что за информатор?» — спросил Оби-Ван. «Что именно знает сенатор Органа?»

«Тебе придется спросить это у него самого,» — сказала она. «Он приехал ко мне потому, что не знаком с джедаями достаточно хорошо. Поскольку он доверяет мне, и знает, что джедаи тоже мне доверяют.»

Казалось, внешне Оби-Ван не изменился, но его пугающее выражение лица смягчилось. Её кожу перестало покалывать. «И ты ему доверяешь?» — достаточно мягко спросил он.

«Я да. Оби-Ван, он хороший человек. Он любит Республику. Он, также как и любой из джедаев трудится не покладая рук, чтобы сохранить её.»

В ясных голубых глазах Оби-Вана угадывалась легкая насмешка. «Падме, он же политик.»

Она подняла бровь. «Я тоже. Разве это самая большая твоя проблема со мной?»

Моя самая большая проблема? Нет. Ответ промелькнул на его лице, читаемый столь же легко будто был написан на голо-афише, но он не произнес эти слова вслух. «Ты намного больше, чем просто политик,» — вместо этого сказал он. Теперь его глаза потеплели и в них угадывался слабый намек на улыбку. «Как мы оба знаем.»

«Комплимент?» — изображая изумление осведомилась она. «В следующий раз, Оби-Ван, тебе следует предупредить меня. Чтобы я смогла сначала присесть.»

Он не поддался на уловку. «Поразительно, но теперь, когда я размышляю об этом понимаю, что тебе, Падме, доводилось встречаться с ситхами так же часто, как мне» — нахмурившись пробормотал он. «Словно ты представляешь для них не меньший интерес, чем мы.»

Она поежилась. Ну пожалуйста, пусть он будет неправ. «Не говори так.»

«Это угроза,» — продолжал он. В его глазах угадывалось виноватое выражение. «Ты находишь это возможным?»

«Я не знаю подробностей,» — сказала она, вырывая свои мысли из этой области тьмы. «Я не знаю информатора Бэйла. Но насчет того, чего оно стоит, Оби-Ван... Я знаю его достаточно хорошо, чтобы утверждать, что его не легко напугать. И он не такой легковерный дурак, чтобы поддаться на любую старую байку.»

«Вижу,» — вздохнув произнес Оби-Ван. «Очень хорошо, Падме. Давайте выслушаем, что сенатор Органа собирается нам рассказать.»

* * *

«Они называют себя Друзьями Республики,» — сказал Сенатор от Алдераана. «Они впервые связались со мной немногим более четырех лет назад. В то время, правительство Алдераана вело переговоры с Чандрилой относительно создания совместного горнодобывающего предприятия на Аридусе. У семьи моей жены есть знакомства в Корпоративном секторе, и некоторые из этих знакомых были вовлечены в проект. Информация, предоставленная этой группой, позволила предотвратить дипломатическую и гуманитарную катастрофы, которые могли бы охватить не только Алдераан и Чандрилу, но также и целый ряд других ключевых систем Республики.»

Оби-Ван, хмурясь, оценивающе посмотрел на него. «И они поступили так лишь потому, что они друзья Республики?»

Короткая вспышка в глазах Органы показала, что он заметил скепсис в словах, но не отреагировал на него. «И потому, что они могли оказаться непосредственно под давлением из-за возникшего скандала, если бы горнодобывающему предприятию было позволено продолжать работать как запланировано.»

А. Ну разумеется. «Другими словами, они были мотивированы личной выгодой.»

«Я не отрицаю, что движущей силой была свободная от предрассудков забота о личных интересах,» — довольно кротко произнес Органа. «Но верно также то, что много жизней и ресурсов было сохранено благодаря их вмешательству.» Он пожал плечами. «В конце концов, забота о самосохранении не преступление.»

Может и нет, но как движущий мотив это лишало альтруистический ореол надлежащего блеска.

«И они решили, что вы также будете действовать исходя из личных интересов?»

«Они сделали ставку на то, что даже если бы у меня не достало мотивации поступить правильно, то я бы использовал всю свою политическую власть чтобы избежать скандала, которая могла повредить моей Семье. Но я могу заверить вас, Мастер Кеноби, что если бы “поступить правильно” означало подвергнуть мою Семью и знакомых осуждению, то и тогда я не стал бы колебаться. На кону было много жизней.»

Интересное вступление. Является ли этот человек типичным политиком или нет? В Совете Джедаев его считают другом, но временами они оказываются введенными в заблуждение. Доверие является сейчас самым дорогим ресурсом. «Я не припоминаю никаких слухов об этой, едва предотвращенной, трагедии на шахте.»

Короткая улыбка Органы была мрачной. «Это было улажено на самом высоком дипломатическом уровне с предельной осторожностью. Если бы детали просочились, мы бы до сих пор разбирались с последствиями политического скандала.»

В самом деле? Ну что же, это несомненно подтверждало то, что джедаям было известно о полномочиях и влиянии Органы. «Итак, Сенатор, вы аккуратно уладили сложную ситуацию. Поздравляю. Но простите меня, если я замечу, что один минокк это ещё не нашествие.»[1]

Органа подался вперед, так крепко сжав кулаки, что костяшки пальцев побелели. «Пожалуйста, Мастер Кеноби. Окажите мне доверие. Эти Друзья Республики доказали себя ещё пять раз после нашей первой встречи. Они являлись... вопросами внутренней безопасности Алдераана. Я не намерен разглашать подробности, но я могу заверить вас, что они сослужили мне и моей Семье отличную службу. Если уж на то пошло - они служили республике. И насколько я знаю, я не единственный, кому они помогли. Мне жаль, что говоря о них не могу быть более конкретным, но то, что я рассказал вам, правда. Готовы ли вы мне в этом поверить?»

«Разумеется он готов, Бэйл,» — сказала Падме нарушая, наконец, свое молчание. Ее любезный тон был обманчив: под его кротостью скрывалось острое жало. «Оби-Ван знает, что у джедаев нет лучшего друга, чем вы. Я уверена, он не забыл ещё, как вы защищали Орден в Сенате против несправедливых обвинений Куаррена в похищении детей.»

Нет, он не забыл, но тот случай не имел никакого отношения к текущей ситуации. Он бросил на нее осуждающий взгляд. Падме, не давите на меня. Затем он кивнул Органе.

«Ваша поддержка джедаев, Сенатор, хорошо известна в Ордене» — как можно более осторожно произнес он. «Пожалуйста, не примите ошибочно мою озабоченность за подозрение.»

«И не подумаю,» — сказал Органа. «Быть осторожными в эти дни, Мастер Кеноби, это в наших насущных интересах.»

«Оби-Ван,» — сказала Падме. Тон ее голоса стал мягче, в большей степени упрашивающим, нежели приказывающим. «Это темные времена, это правда, но некоторые друзья остаются друзьями до конца. Я верю, что Бэйл является одним из них.» Таким образом, похоже, она догадалась о настороженности, которая охватила сейчас Совет Джедаев? Интересно...

Он снова вернулся к Органе. «Сенатор, я принимаю ваше утверждение, что это люди, кем бы они ни были, которые зарекомендовали себя как друзья Альдераана, поскольку их информация расценивается как надежная. Но что заставляет вас верить, что они надежны после этого?»

Органа бросил извиняющийся взгляд на Падме. Затем он напряг плечи. «Вам это не понравится, любому из вас.»

Оби-Ван проглотил вздох. Наверное, нет, нет. Уже не нравится и я едва ли имею представление о чем-либо еще. «В связи с этим позвольте мне делать выводы, Сенатор.»

Медленно, с осторожностью подбирая слова, Органа обстоятельно вводил в подробности другой информации, которая  была передана ему его таинственным доверенным лицом. Информации о некоторых военных сражений,которая  была строго для ограниченного круга лиц, например, тот факт, что армия клонов была заказана неизвестным джедаем, и что Анакин Скайуокер чуть не был убит падшим джедаем графом Дуку. То, что предатель в правительстве Бакурана был ответственен за  уничтожение Гривусом всего Правительственного Совета, и что в ходе Кристофсисской операции любимчик-ассасин Дуку, Асажж Вентресс как раз провалилась при совершении умышленного убийства двух рыцарей-джедаев.

Падме уставилась на Органу. «Но Бэйл, почему вы никогда не упоминали об этом? Разумеется Комитет безопасности должен знать - канцлер Палпатин должен знать - о всяком, нарушении закона и обязательств...»

«Я не могу выбалтывать вам. Или кому-либо. Мне очень жаль, Падме», — сказал Органа. Он звучал оправдывающимся. «Я дал этим людям мое слово много лет тому назад, что я никогда не раскрою их существование. Как вероломством я могу вернуть все хорошее, что они сделали? Они сообщали мне эти вещи как проявление честных намерений, в качестве способа служащего доказательством того, что их разведывательная агентура военного времени является обширной и точной. Что, если они передают мне информацию о Сепаратистах, то я могу верить в ее соответствие».

«Да, верно, звучит хорошо в теории,» — возразила она. «Но Бэйл...»

«Они сказали кому-нибудь еще? Они подорвали военную экономику, обнародовав какую-то информацию?» — требовательно спросил Органа. «Нет. Ничего подобного. Вместо этого они пытаются помочь мне. Помочь нам. Снова. И мы должны позволить им. Поскольку, если они правы - а они никогда не ошибались - ставки выше, чем когда-либо прежде.»

И если здесь были замешаны Ситхи, это было верно. Оби-Ван, испытывая внутреннее потрясение, нахмурившись уставился на свои переплетенные пальцы. Затем он поднял взгляд. «Сенатор, как работает ваша договоренность с этими людьми? Вы встречаетесь с ними?»

Органа покачал головой. «Нет. Я никогда не виделся и даже не говорил с ними. Их сообщения являются текстовыми и зашифрованными. Закодированные сообщения отправляются короткими пакетами по безопасному каналу, который они передали мне время ситуации на Аридусе. И я не могу связаться с ними. Они, Мастер Кеноби, не работают на меня. Если они узнают нечто, что по их мнению я должен знать, они мне сообщают. Вот так.»

Поразительно. «Сенатор, вы совершаете невероятный прыжок в неизвестность. И теперь вы просите меня прыгнуть вместе с вами.»

«По вашему я этого не понимаю?» — требовательно спросил Органа. «Но, учитывая, что они знают, что им удалось узнать, стоит ли удивляться тому, что они охраняют свои личности так ревностно? Разве справедливо винить их за то, что они защищают себя единственным известным им способом?

Нет, это было не справедливо. И не было ничего, кроме правды в страстной защите их Бэйлом Органой. Сенатор Алдераана верил каждому сказанному им слову. Но разве этого достаточно? В глубоком замешательстве, Оби-Ван переводил взгляд с Органы на Падме.

Она ему доверяет. Так же, как она доверяла Квай-Гону и Боссу Нассу. Как она доверяла себе, когда почувствовала, что Дуку был за Сепаратистов, даже когда Мэйс и Ки-Ади-Мунди высказались против нее. Она не ошиблась тогда – мне всего лишь следует поверить, что и сейчас она не ошибается.

Он оглянулся на Органу. «И вот теперь эти ваши неизвестные, скрытные друзья предупредили вас о нападении ситхов на джедая. Да, сенатор,» — добавил он, в то время, как Органа уставился на Падме. «Ваша коллега так много мне рассказала. Она хотела быть уверенна, что я уделю вам своё самое полное внимание. Вы этого добились.»

Органа поднялся и прошел к панорамному окну квартиры. Замерев в напряжении, он глядел на город, на Храм Джедаев. Затем он обернулся, лицо его напряглось. «Так вы говорите мне, что эти ситхи, они существуют? Они настоящие?»

Оби-Ван замялся. Если я расскажу ему правду... если я раскрою этому человеку один из наших величайших секретов, а окажется, что ему нельзя доверять...

Проблема была в том, что Органа уже знал правду. Он узнал тайну. Ладно. Часть тайны.

И малое знание является опасной вещью. Если я попытаюсь отговорить его, развенчать то, что ему рассказали, как слух или утку, поверит ли он мне? Я так не думаю. Я думаю, он самостоятельно попытается узнать больше. И это может быть гораздо более опасным для всех нас. У меня нет выбора, кроме как рассказать ему правду.

Ему оставалось лишь надеяться, что Йода и Совет согласились бы с ним.

Глава 11

«Да, сенатор,» — сказал он тихо. «Ситхи настоящие».

Органа смотрел в изумлении, как если бы он ожидал несогласия. Потом он кивнул. «Все в порядке. Итак по крайней мере, мы знаем, что мои контакты не были введены в заблуждение касательно этого. Сколько их там? Кто их лидеры? Я полагаю, у них есть имена».

Оби-Ван не смел взглянуть на Падме. «Мы не знаем истинные личности их лидеров. Мы знаем только то , что они существуют».

«И они представляют собой опасность для Джедаев?»

Было слишком поздно, чтобы теперь отступать. «Они создают угрозу не только джедаям, но и всей галактике. Всякой дышащей жизни в эту минуту, разумной и не наделенной сознанием, и всякой жизни которой еще предстоит появиться на свет.»

Органу это обратило в дрожь. «Вы серьезно?»

«Да. Я не волен раскрывать подробности,» — сказал Оби-Ван, мимолетно воспользовавшись иронией. «Я скромно прошу вас считать приемлемым мое высказывание по данному вопросу.»

Ирония не ускользнула от Органы. Так или иначе. Но его неубедительная улыбка поспешно увяла. «Если ситхи являются такой угрозой, Мастер Кеноби, почему я никогда о них не слышал? Я глава Комитета Безопасности Республики. Мне следовало бы слышать о них.»

Теперь в его добродушном голосе появилась нотка раздражения. Нотка гнева скрывающая за собой глубокий страх. Признавая это, Оби-Ван сохранял самообладание. «Ситхи обитают в тени темной стороны, Сенатор. Джедаи считали, что они давно уже мертвы. Побеждены тысячу лет назад.»

«В самом деле?» — насмешливо хмыкнул Органа. «Тогда похоже на то, что джедаи ошибались.»

«Бэйл», — сказала Падме. «Это несправедливо.»

«Не справедливо?» — повторил Органа. Его темные глаза сверкнули. «Я вам скажу, Падме, что не справедливо. Не справедливо то, что джедаям известно об угрозе, по сравнению с которой сепаратисты выглядят наподобие хулиганов на детской площадке и они не посчитали нужным сообщить об этом Сенату! Такие высокомерные, деспотичные решения подобные этому разжигают недоверие и недовольство ими на Внешнем Кольце! И иногда даже ближе к дому. Так не годится. Мы должны работать сообща, на равных, или мы потерпим поражение.»

Падме соскользнула со своего кресла и сделала шаг к нему. «Бэйл, пожалуйста. Успокойтесь и...»

«Успокойтесь?» — повторил он. «Нет. Я возмущен, Падме. А вы нет? Что ещё происходит, о чем они нам не сказали? Что они знают такого, о чем вы и я должны знать, как представители народа и члены Комитета Безопасности? Что должен знать Палпатин, как законно избранный Верховный Канцлер Республики? Разве вы не видите, что здесь происходит? С трудом верится, джедаи поставили себя выше власти закона.»

«Нет, Бэйл, это не так,» — резко возразила Падме. «Они умирают, чтобы поддержать власть закона.»

«Ну, по крайней мере они умирают понимая, что происходит!» — раздраженно огрызнулся Органа. «Сколько ни в чем не повинных людей должно умереть - и умирают - в неведении, поскольку джедаи не могут быть открытыми и честными?»

Оби-Ван поднялся на ноги. Я был глупцом. Оказывает он поддержку или нет, этот человек политик, посторонний, и он никогда не поймет. Мне следует прислушаться к своему мнению: никогда не следует доверять им. «Сенаторы, этот вопрос не может быть решен здесь и сейчас. Поэтому я должен вернуться в Храм и передать это Совету Джедаев. До тех пор, пока решение о том, как лучше поступить не будет принято, я бы попросил вас обоих...»

«Нет. Подождите,» — сказала Падме и схватила его за руку. «Мастер Кеноби, пожалуйста, подождите.» Она обернулась. «Бэйл, мне жаль. Мне известно о Ситхах. Я знаю уже десять лет.»

Оби-Ван пораженный, изумленно смотрел на нее. Тем не менее, что после Джеонозиса уж могло обойтись без этого. Но какое ей было дело говорить все Органе. Она дала джедаям ее клятвенное обещание, что ее знание о Ситхах останется тайной. «Падме...»

«Все в порядке, Оби-Ван», — быстро сказала она . «Я обещаю».

Что было с легкостью ею сказано, если не считать выражение лица Органы, положение дел на котором выглядело далеко не в порядке.

«Десять лет?» — безучастно спросил Сенатор. «Как вы...»

«Они стояли за вторжением на Набу», — произнесла она. «И они стоят за кулисами этой войны с Сепаратистами. Бэйл, вы обязаны прислушиваться к Оби-Вану. Он знает, что говорит. Он единственный за последнюю тысячу лет джедай, столкнувшийся с ситхом в смертельном бою и оставшийся в живых.»

«Вы знали,» — заявил вслух Органа, все еще ошеломленный прозвучавшим. «И вы молчали Падме...»

«Поверьте мне, Бэйл,» — дрожащим голосом произнесла она.«Есть вещи и похуже, чем молчание.»

«Вы имеете в виду не утруждать себя упоминанием врага наподобие ситхов?»

Ее дерзость начала расти. «Понятно. В самом деле вы склонны лицемерить со мной, это так?»

«Я не лицемер!»

«Да? Значит, вы не придержали разведданные от Комитета Безопасности? От Сената? От Палпатина? Вероятно, что вы прямо повсюду доложите о вышеупомянутых Бакуре и Кристофсисе и клонах?

Лицо Органы посуровело. «Это иное.»

«Да, да, все лицемеры так говорят!» — парировала она, почти рыча. «Всегда есть причина, почему правила на них не распространяются!»

Стояла звенящая тишина, когда они, пристально глядя друг на друга, тяжело дышали, как два на мгновение замерших противника, сражающихся на световых мечах. Оби-Ван вздохнул. Это действительно было ошибкой. Йода сдерет с него шкуру. «Сенаторы...»

Падме остановила его властной, поднятой рукой. «Бэйл», — сказала она более спокойно. «У вас есть свои причины на то, чтобы никому не рассказывать о ваших Друзьях Республики. Вы заинтересованы в достаточности их оснований, и вы ждете, что я буду уважать их. Так почему вы не в состоянии уважать решение джедаев - мое решение - не разоблачать существование ситхов?»

Нахмурившись, Органа скрестил руки на груди. «Вы думаете, я не провожу параллели? Я все понимаю. Но Падме, нет более серьезного вопроса, чем этот. Речь идет о безопасности всей нашей галактики, не только...»

«Я знаю что всей» — сказала она и подошла ближе, чтобы опереться свободной рукой на его предплечье. Он был так высок, так внушителен, а она в отличие от него была настолько маленькой. Но только физически. Не было ничего маленького в ее духе. «Именно потому, что галактика в опасности из-за ситхов, я соглашусь с тем, как джедаи решают эту проблему. Бэйл, я видела, что они могут сделать. Поверьте мне, только джедаи могут справиться с ними. Вы расскажете мне, что вы знаете о том, как победить врага, который живет и дышит темной стороной Силы? Это расскажет Палпатин?»

«Конечно, нет. Но по крайней мере, Палпатину нужно сказать, что...»

«Ему сказали, Бэйл» — с неохотой сообщила Падме. «Когда он прилетел на Набу на похороны Квай-Гона и церемонию примирения и переговоры между нашим народом и Гунганами. И он согласился, что ситхи должны быть тайной.»

Глаза Органы округлились в ужасе, но он быстро пришел в себя. «Это было тогда. Но все изменилось, Падме. И если мы в состоянии войны с ситхами, то...»

«То как нашей ситуации поможет еще большее распространение страха и неразберихи, если до сих пор так мало известно о них?» — возразила Падме. «В то время как мы уже боремся с сепаратистами? Или вы хотите сказать, что эти новости не спровоцируют панику?»

Органа колебался, затем покачал головой. «Нет, я не утверждаю этого.»

«Ну а что же тогда?»

Он посмотрел на нее сверху вниз, явно разрываясь между негодованием и раскаянием. «Как вам удается свалить вину на меня, когда я знаю, у меня самого есть основания для недовольства?»

Она улыбнулась ему, и в этой улыбке читалась ее игривая натура, которую она пыталась скрыть. «Это талант.»

«Ха», — сказал он. Его гнев испарился. «Талант женщины, бедствие для мужчины.» Он пожал плечами. «Что я могу сказать, Падме? Я боюсь.»

«Если это может помочь,» — сказала она, с глазами, полными сочувствия «Вы не единственный.»

Оби-Ван посмотрел на нее. Она боится за Анакина. Поскольку я, как последний болван, позволил своему беспокойству за него развязать мне язык. Мне следует самому с себя шкуру спустить. Он откашлялся. «Сенаторы...»

Органа обернулся. «Мастер Кеноби.» Выражение его лица изменилось от сердечного извинения до более прохладного, сдержанного сожаления. «Простите мне. Я был несдержан. И мне следует прислушаться к своему собственному совету. Лишь работая вместе - доверяя друг другу - мы можем надеяться выиграть эту войну. Джедаи могут следовать к намеченной цели своим путем, который трудно, зачастую, понять посторонним, но никто не жертвует большим для Республики. Я знаю это.»

Оби-Ван кивнул, признавая его мнение. Но, всё же, он политик. И доверия заслуживает лишь с оговорками. «Благодарю вас, Сенатор. Ваша поддержка оценена по достоинству.»

Органа не был глупцом. Выслушав это, он заметил отсутствие энтузиазма. Попытка сделана, Падме.

«Послушайте», — решительно сказала она: «Я полагаю, мы с вами можем согласиться, не так ли, что наше стремление к сохранению Республики является фактом? В таком случае, давайте завершим то, что мы здесь начали. Поскольку, безусловно, единственный вопрос, который имеет значение это предотвращение нанесения ситхами вреда джедаям и, через них, Республике.»

Несмотря на свои опасения, Оби-Ван не мог сдержать улыбку. Она в самом деле была поразительной молодой женщиной: мудрой не по годам, с навыками дипломатии, заточенными до убийственной остроты.

«Да», — спокойно согласился он. «Это единственное, что имеет значение.»

Она довольно кивнула. «Тогда я предлагаю нам вновь сесть и продолжить беседу, принимая это во внимание.»

Они вернулись на свои места, слегка сконфуженные, отчасти выведенные из равновесия. Неприятные последствия гнева всегда причиняли неудобства.

«Сенатор Органа,» — сказал Оби-Ван, «можете ли вы пересказать мне, в точности, что ваш информатор вам рассказал?»

Пальцы Органы барабанили по ручке его кресла. «Я боюсь, это было почти одно и то же. Предостережение о заговоре со стороны ситхов, в целях истребить джедаев. Упоминание о планете под названием Зигула. И особая просьба, чтобы я известил вас о нависшей над вами угрозе. Которая говорит мне о чрезвычайности положения. Им никогда не придется обнаружить того, чего не было на самом деле.»

«Зигула?» — повторила вслух Падме, нахмурившись. «Я ничего о ней не знаю. Знаете ли вы, Оби-Ван?»

«Нет», — ответил он. Но с другой стороны он также никогда не слышал о Камино. В конце концов, галактика велика. Если повезет, то упоминание о ней находится здесь, в Архивах Храма.

Разве только, аналогично Камино, кто-то стер досье.

Его желудок скрутился узлом. Простой мысли об ещё одном вмешательстве в записи Архива, было достаточно, чтобы ему стало плохо. Хватит.У тебя достаточно поводов для беспокойства, ни к чему искать себе новые.

«Если ситхам удавалось скрывать от джедаев свое существование на протяжении тысячи лет» — сказал Органа, «Это означает, что они мастера обмана. Но в силах ли они скрыть целую планету?»

«Боюсь, я не свободен обсуждать это» — произнес, поднимаясь, Оби-Ван. «Сенатор, как я уже сказал, этот вопрос должен быть передан на рассмотрение Мастеру Йоде и Совету. Я буду настолько осторожен, насколько это возможно. Я знаю, вы желаете защитить анонимность своего источника.»

«Очень желаю, Мастер Кеноби.»

«А тем временем, если вы снова получите известия от вашего источника, я попросил бы вас передавать мне любую новую информацию незамедлительно.»

Органа поджал губы, но, тем не менее кивнул. «Хорошо.»

«Спасибо. И сенатор, если Мастер Йода пожелает переговорить с вами об этом, вы согласитесь?»

«Да...» — медленно произнес Органа. «Но вы должны понимать, Мастер Кеноби, что я не поставлю под угрозу свои отношения с этими людьми, рассказывая ему о них больше, нежели сказал вам. Что они вам говорят, их дело. Но я дал слово.»

Прекрасно. Сначала Декс, теперь Бэйл Органа. Похоже, я обзавожусь привычкой к коллекционированию чрезмерно застенчивых информаторов. «Разумеется, Сенатор. Мы бы никогда не попросили вас злоупотребить доверием.»

«Это приятно слышать,» — сухо произнес Органа. «Мастер Кеноби, вы будете держать меня в курсе того, что узнаете?»

«Если получится,» — ответил Оби-Ван. «Однако я не могу давать вам никаких обещаний. Тем не менее, Сенатор Органа, я действительно благодарен вам. Я знаю, что не легко было рассказать мне все это.»

Органа пожал плечами. «Я выполнял пожелания своего информатора. Вот и все.»

«Конечно.» Оби-Ван замялся. Ему вряд ли понравится, но я обязан сказать это. «Сенатор, вы правильно поступите, забыв все, что сегодня услышали. Позвольте джедаям об этом позаботиться. И никогда не говорите никому о ситхах, никогда. Совершенно невозможно переоценить опасность, которую они представляют.»

Органа слабо улыбнулся. «Это очень мило, что вы заботитесь обо мне, Мастер Кеноби, но... Я вполне способен защитить себя.»

Не сдержавшись, Оби-Вана помрачнел, «Таким же был мой бывший Учитель, Квай-Гон Джинн. Он был великим человеком, великим Джедаем, что не помешало ситху убить его.»

«Понимаю,» — помолчав, сказал Органа. «Я... не знал этого.»

«Немногим известно. Ваше благоразумие было бы оценено по достоинству.»

Органа кивнул. «Разумеется.»

«Если не возражаете, Бэйл, я оставлю вас на минуту. Я провожу Мастера Кеноби к его спидеру,» — сказала Падме. «Я не долго.»

Снаружи, воздушное движение Корусканта достигло своего утреннего пика. Одновременно усилился несущийся с неба шум и мягкие порывы воздуха от проносящихся машин. Остановившись возле своей простой, надежной машины, с плащом, рвущемся на ветру, Оби-Ван обернулся к Падме «Я понятия не имел, что ты и сенатор от Алдераана настолько дружны.»

Тень осуждения проскользнула в её глазах. «Мы вместе с ним трудились в Комитетах Сената на протяжении почти двух лет. Мы разделяем общие цели в отношении Республики и испытываем одинаковое раздражение от нерешительности и некомпетентности. Кроме того, я дружу с его женой, Бреей.»

Что аккуратно поставило его на место. Но он был огорчен. Он предпочел бы видеть Падме, увлеченную легкомысленной романтической интрижкой, нежели тоскующей по недосягаемому Анакину. А он не испытывал сомнений в том, что она тосковала: она обладала замечательным самообладанием, но он был джедаем... и он в самом деле знал ее довольно хорошо.

«Cамо собой разумеется», — произнес он. Мне бы хотелось пожелать, чтобы он не проговорился о ситхах.»

«Можете быть уверены.»

Надеюсь, что так. «Скорее всего его сведения окажутся ложной тревогой, но я рад, что ты сочла возможным обратиться ко мне,» — сказал он, давая возможность, пока что, забыть о неприятностях. «Я знаю, мы не всегда... сходились во взглядах... но Падме, я действительно высоко тебя ценю. Я надеюсь, что тебе это известно. Я надеюсь, ничто не сможет помешать тебе обратиться ко мне, если ты, когда-нибудь, окажешься в беде.»

Вместо ответа, она всматривалась сквозь городской пейзаж, давая возможность ее взгляду быть прикованным к далекому Храму, такому живописному в солнечных лучах. «Да», — сказала она наконец. «Я тоже на это надеюсь».

«Кстати», — добавил он, забираясь в свой спидер. «Я ни разу не поблагодарил тебя за твое содействие в недавнем деле о похищении хатта. Твое вмешательство оказалось решающим.»

Я не делала это для вас. Я сделала это ради Анакина.

Она не произнесла эти слова вслух, но он все же расслышал их. Заметил сильное чувство, отразившееся на её лице. «Не важно, Падме, для кого ты это сделала» — мягко сказал он. «Ты сделала это, и поступила как следовало. Каждый день ты поступаешь так, как следует. Анакин является тем, кем является благодаря тебе. Лишь за одно это я всегда буду тебе признателен.»

Она захлопала глазами, слегка чересчур быстро. «Спасибо.»

Он не должен спрашивать...он не должен вмешиваться...но было что-то в ее глазах, и он чувствовал себя ответственным за это. «Ты все еще скучаешь по нему, не так ли?»

«Ох, Оби-Ван», — она вздохнула: «Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала?»

«Правду.»

Ее глаза успокоились. «Тогда да. Я все еще скучаю по нему.»

«Ты поступила правильно, Падме», — сказал он мягко, сожалея о вопросе. «И со временем боль пройдет. Со временем ты забудешь.»

«Как он забыл свою мать?»

Если бы она ударила его таласианским стилетом, она не смогла бы пронзить его так внезапно. Так глубоко. «Падме...»

Она отвела глаза. «Прости. Это было не учтиво.»

«Ничего. Я знаю, что причиняю тебе боль, позволь удалиться. Мне очень жаль.»

Взглянув назад снова, ей удалось улыбнуться. «Ну, я не скажу, что ничего не было, но...это в прошлом. Нам нужно беспокоиться о будущем.» Она поежилась. «Если эти Друзья Республики правы, и ситхи планируют нечто...»

«В таком случае мы этим займемся», — продолжил он. «Если ситхи подумывают истребить джедаев, то я обещаю тебе Падме: они узнают свою ошибку.»

Она уставилась на него. «Ты кажешься настолько злым. Оби-Ван, ты едва ли когда-нибудь казался злым. Уверенным. Решительным. Иногда, даже, сердитым. Но не злым. Не... пугающим.»

Заводя двигатель спидера, он покачал головой. «Тебе нечего бояться, Падме. Ведь ты не ситх.»

И кивнув ей, он сорвал аэроспидер прочь от балкона и нырнул в поток машин, направляющийся в сторону Храма.

* * *

Он вошел в Зал Совета, застав Йоду и Мэйса Винду за беседой с голограммой Анакина.

«...отрезал нас от наших гиперпространственных путей три раза, вы можете в это поверить!» — говорил его бывший падаван. Он казался оживленным, и взбешенным, и опустошенным. «Я понятия не имею, как Гривус узнал, где мы будем. Я отдаю ему должное, у него имеется довольно неплохая разведка. Или какая-то новая система слежения. Что-нибудь. Но даже не смотря на это, Магистры, мы довольно неплохо подпалили ему крылья. Я не знаю сколько мы заплатили за эти новые крейсеры, но я точно могу сказать вам, что они стоят своих денег, до последнего кредита. Я передам полный отчет о работе, как только найду момент собраться с мыслями.»

Йода и Мэйс Винду обменялись настороженными взглядами. Затем Йода обернулся к двери и кивнул, подзывая его. «К нам присоединяйся, Оби-Ван. Сообщает нам об успехах своих, юный Скайуокер.»

Почти в смятении смешанном с облегчением, и прилагая все усилия, чтобы не показать этого, он пересек зал заседаний. «Оби-Ван», — сказал Анакин, когда Оби-Ван вошел в передающую область голокома Совета. «Эй. Вы выглядите намного лучше, чем когда я вас видел в прошлый раз.»

«Спасибо», — удрученно сказал он. Неужели мальчишка никогда не усвоит принятые правила?

Голограмма Анакина нахмурилась. «Если не считать, что - случилось что-то?»

Он знал. Он всегда знал. Отчетливо ощущая пристальное внимание Йоды и Мэйса Винду, он покачал головой. «Ничего, о чем бы тебе, Анакин, нужно было беспокоиться. Вы еще не достигли системы Ботанов?»

«Нет. К сожалению. Как я уже говорил Магистрам Йоде и Винду, каждый раз, стоит нам обернуться, Гривус у нас на хвосте.»

«Так что, он по прежнему ускользает от вас?»

«Я думаю вы хотели сказать, что Гривусу три раза не удалось разгромить нас,» — возразил Анакин. «Несмотря на то, что у него четыре крейсера против наших трех.»

«Что с потерями?» — спросил Мэйс Винду. «Имеются потери среди бойцов, Анакин?»

Оживленное выражение на лице Анакина угасло. «Пятеро погибших, Магистр. Шестеро раненных. С ними сейчас работают.»

«Итак, это не победа,» — сказал Мэйс. «Гораздо больше похоже на тупик.»

«Что лучше, чем полное поражение, Магистр Винду,» — резко возразил Анакин.

«Верно», — сказал Йода. «Но втягивание Гривуса в бой в открытом космосе вашим заданием не является. К системе Ботанов не медля вы должны следовать, юный Скайуокер. Защита Ботавуи задачей вашей является.»

«Да, Магистр Йода,» — отрывисто сказал Анакин. «Мы пытаемся добраться туда. Мы легли сейчас на прямой курс.»

Оби-Ван откашлялся. «Но Анакин, успеешь ли ты добраться туда раньше Гривуса?»

«Я думаю да. Я вполне уверен. Мы оставили его зализывать несколько неплохих ран после нашего последнего свидания, и это дает нам фору. Будет непросто - я, ожидаю, что он станет преследовать нас всю дорогу туда - но мы будем к нему готовы. Магистры, ему не удастся наложить его вонючие железные лапы на Ботавуи. В этом вы можете поверить мне на слово.»

«Держи нас в курсе вашей ситуации, Анакин,» — строго произнес Мэйс Винду. «Если ты сомневаешься в том, как тебе следует действовать, обратись к нам за советом. Эта миссия слишком важна для геройства. Это ясно?»

«Да, Магистр,» — сказал Анакин. «Я вновь свяжусь с вами, когда мы достигнем Ботавуи.»

Гололинк разъединился. Оби-Ван наблюдал как Йода и Мэйс Винду в очередной раз обмениваются настороженными взглядами. Он хотел сказать, что Анакин прекрасно справится. Он хотел сказать: вы можете положиться на него, он вас не подведет. Но он промолчал. Не только потому, что говорить подобные вещи, когда его мнения не спрашивали, было бы грубым нарушением принятых правил, но также и потому, что какая-то его часть соглашалась с опасениями Мэйса Винду.

Не теряй голову, Анакин. Не позволяй самонадеянности брать верх над тобой. Ты способный... ты незаурядный... но ты не совершенен. Пока нет.

Йода рассматривал его, склонив голову набок. «Проницателен юный Скайуокер,» — сказал он. «Обеспокоен ты, Оби-Ван. Какое затруднение привело тебя сюда?»

Затруднение. Наконец нашлось подходящее слово. «Магистры, я получил кое-какие тревожные сведения. Есть вероятность, что мы в скором времени столкнемся с прямым нападением ситхов.»

Йода и Мэйс Винду уставились друг на друга, затем, снова на него. «Расскажи нам,» — молвил Йода.

* * *

Долгое время после отъезда Оби-Вана Кеноби, Бэйл с Падме сидели в тишине. Хоть он и не мог себе позволить тратить время впустую. Несмотря на то, что его день был забит с верху до низу и от края до края различными обязательствами. Он был бессилен перед чудовищностью ситуации, ее последствиями. Растерян. И под всем этим... напуган.

Древний враг, которого страшатся джедаи. Потрясающе. Как раз тогда, когда я думал, что дела хуже уже идти не могут...

Падме, сидящая напротив него, пошевелилась. «Извините, что я накричала на вас. Простите, что назвала вас лицемером.»

Он печально улыбнулся. «Мне жаль, что мне пришлось хранить подобные тайны. Это было не легко... но у меня не было выбора.»

«Я знаю», — сказала она. «Я понимаю. Иногда тайны необходимы.»

«Что не делает хранение их более легким.»

«Нет. Я полагаю нет,» — с легкой грустью в голосе сказала она. «Бэйл, вам не стоит беспокоиться. Я буду хранить это вместе с вами.»

Он ощутил внезапное острое облегчение и смутился. «Вы уверены? Я знаю, что я поставил вас в затруднительное положение. Я никоим образом не желал этого. Я просто...» Он пожал плечами и вздохнул. У него не было слов.

Ее глаза на миг потеплели. «Вам нужно было кому-то доверять. Я рада, что вы выбрали меня.»

Он выудил очередную улыбку. «Я тоже.»

«И Оби-Вану вы тоже можете доверять. Действительно можете.»

Мастер Кеноби. «Он довольно жутковатый, не так ли? Даже для джедая.»

«Только слегка,» — согласилась она и скорчила гримасу.

«Кажется, будто вы двое... близки.»

Она ошарашенно уставилась на него. Затем покачала головой. «Нет. Вовсе нет. Во всяком случае... скорее...» Она теребила локоны своих, собранных в свободную прическу, волос.«Это сложно.»

Была ли она влюблена в Кеноби? задумался он. Если так, сложно - не вполне описывает ситуацию. Она доверяла человеку, это было вполне очевидно. Кеноби, также доверял ей, и это было любопытно. Быть может это не любовь, но что-то там между ними определенно было. Нечто большее, нежели вежливое знакомство или простой обмен политическими любезностями между Сенатом и джедаями.

Но это не моё дело. Ее жизнь касается лишь ее самой.

«Мне действительно нужно идти,» — вставая сказал он. «Спасибо. Ещё раз. Если я услышу что-нибудь новое от своего информатора, обещаю, что скажу вам.»

Она также, с мрачным видом, поднялась на ноги. «Только если вы тоже этого хотите. Только если я могу чем-то помочь. Но не потому что вы, Бэйл, чувствуете себя виновным. Решения, принятые из-за чувства вины, как правило, оборачиваются очень плохо для всех.»

«Верно», — признал он и удалился.

* * *

Бесконечно долгий день тянулся невыносимо медленно. Бэйл сделался раздражительным, слегка рассеянным, немного напуганным. Он в любой момент ожидал, затаив дыхание, вызова в Храм Джедаев. Ничего не происходило.

Возможно это все лишь ложная тревога. Весьма возможно это единственный раз, когда мой информатор ошибся.

Или, возможно, джедай решил, что он сделал своё дело и не желал более иметь с ним ничего общего. Падме была права в одном: Мастер Кеноби недолюбливал политиков. Даже его знаменитая джедайская учтивость и сдержанность не вполне смогли скрыть его затаенное презрение.

Он встречался с Падме дважды, один раз на их ежедневном совещании по безопасности, и затем снова на кратком созыве Сената, когда комитету потребовалось проголосовать за увеличение налогообложения на военные расходы от ассоциации Центральных Миров.

Его встреча с другими представителями ассоциации, вскоре после этого, оставила его с поистине необычайной головной болью.

После этого он был сожран заживо внутренними проблемами: встречами с гражданами Алдераана, подающими прошения, заявляющими протесты, просящими помощи.

Подскажите мне снова, почему я хотел быть сенатором?

Время приближалось к полуночи прежде, чем ему наконец удалось вырваться. Опустошенный, разбитый, он едва ли не ввалился, пошатываясь через свою входную дверь. Слишком усталый даже для восстанавливающего утешения кореллианским бренди, он направился в спальню и упал лицом вниз на кровать.

Даже его сосуды ныли от боли.

Сон грубо обрушился на него, отправляя в забытье. Но забытью не дано было продолжиться до восхода солнца. Секретный комлинк, во внутреннем кармане туники, разразился гудками...

Испытывая тошноту от недостатка сна, он уставился на расшифрованное сообщение. Повторно расшифровал его, просто на случай, если ослабленное состояние подтолкнуло его к совершению роковой ошибки. Ничего подобного.

Что ж...станг[2]. Это не совсем то, что я имел в виду.

Не обращая внимания на неурочный час, он связался с Храмом Джедаев. «Мне необходимо поговорить с Мастером Оби-Ваном Кеноби. Это не терпит отлагательств.»

«Сенатор, Мастер Кеноби в настоящее время не доступен. Возможно, вы хотите оставить сообщение?»

Сообщение. Его жизнь только что перевернулась вверх дном, а он должен был оставить сообщение? «Да. Хорошо. Скажите ему, что мне необходимо повидаться с ним как можно скорее.» Помедлив, он добавил «Он знает, зачем.»

Джедай на другой стороне этого безумного разговора на мгновение умолк. «Да, Сенатор,» — произнес он. В его голосе прозвучало неодобрение. Очень жаль. «Я передам вашу просьбу при первой же возможности.»

Иначе говоря - не думайте, что можете давить вашим авторитетом, вы всего лишь политик. Ему явно не хватало магического умения Падме щелкать пальцами. «Спасибо», — сказал он и отключился.

Затем он освежился в душе, натянул чистую одежду, успокоил голодного демона норовившего прогрызть дыру у него в животе... и уселся ждать в постепенно отступающих сумерках.

* * *

Ужасные новости поступили в Храм утром, в шесть минут третьего, по местному времени Корусканта. В двадцать минут третьего Йода и Мастер Винду были на пути к канцелярии Верховного Канцлера для участия в экстренном совещании. В два тридцать один Анакин Скайуокер установил связь через гололинк.

«Оби-Ван!» — удивленно произнес он. «Я бы попросил поговорить с Магистром Йодой или Магистром Винду.»

Глаза от недостатка сна будто были забиты песком, нервы натянуты. Борясь с новым огорчением, Оби-Ван покачал головой. Наедине в одной из кабин центра связи Храма, он смог отвечать прямо, без предосторожностей. «Они с Палпатином. Чего тебе нужно?»

«Объяснения» — с озадаченным и раздраженным видом сказал Анакин. Он стоял у тактического голостенда Решительного между своим падаваном и спокойным, уверенным в себе клоном капитаном Рексом. «Мы достигли Ботавуи, но там нет ни малейшего намека на Гривуса. Это выглядит так, будто он просто передумал. Или отступился.»

У Оби-Вана перехватило горло, и ему пришлось выждать минутку прежде чем ответить. Отступился? Если бы только им могло так повезти. "Нет, Анакин. Это не так."

Голограмма Анакина застыла. Падаван, стоявшая рядом с ним, смотрела на него снизу вверх, тотчас реагируя на изменение в его настроении. Одной рукой коснулась своего светового меча.

«Что-то не так,» — резко сказал Анакин. «Что произошло?»

Не было легкого способа сказать это. Никакой возможности смягчить новости. «Гривус лишь задержался, в своей погоне за вами. Несколько часов назад он получил еще два крейсера и скоординировал нападения на три отдельных участка фронта. Это плохо, Анакин. Мы потеряли боевую группу на Фоллине.» Еще восемь джедаев мертвы. Еще восемь друзей, которых будут оплакивать. «Сепаратистский флот, под командованием Генерала Гривуса, теперь направляется к вам.»

Лицо Анакина напряглось от гнева. «Похоже на то, что трус всегда знает, где и когда напасть на нас.»

Да. Он знает. Что был кто-то еще, к кому им следует обратиться, и побыстрее. Поскольку, если бы их потери продолжились в том же темпе, то вскоре джедаев бы не осталось. Ни одна планета в галактике не защищена от хищнического нападения Гривуса.

Но в настоящий момент, его заботили более срочные проблемы. «Вы значительно уступаете противнику численно, Анакин. Я советую отступить.»

«Если мы сбежим, то Сепаратисты возьмут контроль над этим сектором.» Гнев Анакина достиг состояния непреклонной решимости. «Я не могу позволить им сделать это.»

Конечно, он не мог. Отступать было не в его характере. Но это то, чему ему придется научиться, если он хочет пережить эту войну. «Тебе придется.»

Бесцеремонная ученица Анакина задрала подбородок. «Мастер Кеноби прав. Мы должны перегруппироваться; нам не выстоять против...»

«Асока», — оборвал Анакин. Резко. Сердито.

Но она не отступила. Йода, как обычно, был прав. Юная тогрута была более, чем достойна упрямого Анакина. Она в самом деле была именно тем падаваном, который ему требовался.

«Самоубийство это не путь джедая, Учитель»

Оби-Ван с одобрением посмотрел на нее, затем перевел свой взгляд. «Тебе стоит послушаться своего падавана, Анакин.»

Анакин скривил губы в хитрой улыбке. «Как вы слушали вашего?» Он покачал головой. «Нет, мы останемся и будем сражаться.» Нагнувшись, он рассматривал тактический дисплей на своем голостенде. «И я думаю, что знаю, как победить Гривуса в его же собственной игре.»

Был ли смысл спорить? Нет. Совсем нет.

Если Анакин и был там, на месте, в команде, то лишь по той простой причине, что это было его призвание.

Он не должен видеть, что я боюсь. Ему ни на миг не следует думать, что я в него не верю. «Анакин, ты поступишь так, как считаешь верным. Как всегда. Только - и я понимаю, что зря сотрясаю воздух, но скажу это в любом случае – не рискуй понапрасну.»

Анакин усмехнулся. «Вы меня знаете, Оби-Ван.»

Оби-Ван не смог скрыть ответную улыбку. «Что предполагает, почему я сказал это. Да прибудет с вами Сила.»

«И с вами, Учитель.»

Сигнал гололинка пропал. Оби-Ван уставился на отключенную голокамеру, чувствуя как сердце глухо колотится у него в груди. Пульсация боли эхом отдавалась биению сердца, заставляя кости гудеть в неприятном диссонансе. Как напоминание, что ещё слишком мало времени прошло с его недавней встречи со смертью. Инструкции Вокары Че были чёткими и ясными: он ни в коем случае не должен был перенапрягаться. Он поморщился.

Расскажите это Гривусу и таинственным друзьям Бэйла Органы. Расскажите это Анакину, который заставляет меня состариться раньше времени.

Когда он вышел из переговорной кабины, к нему подошел один из новоиспеченных рыцарей джедаев Храма. Как его звали? Ах, да. Т'Сили. «Мастер Кеноби. У меня сообщение для вас от сенатора Бэйла Органы.»

Бум! Глухо ударило его сердце. «Да?»

«Он хочет видеть вас, Мастер. Как можно скорее.» Т'Сили нахмурился. «Он сказал, вы знаете зачем.»

Бум! Бум! «Спасибо.»

Спокойный внешне, растерянный внутренне, Оби-Ван вызвал нужный файл данных, записал домашний адрес Органы и тихо покинул Храм.

Глава 12

«Мастер Кеноби», — воскликнул Бэйл Органа, стоя в открытых дверях своей квартиры. Он выглядел изможденным. «Вы пришли.»

Оби-Ван кивнул. «Ваше сообщение показалось мне взволнованным, сенатор.»

«Да. Да, я думаю, что так». Органа моргнул, потом покачал головой и отступил назад. «Так и есть. Мне очень жаль. Пожалуйста, входите.»

Оби-Ван вошел в квартиру и последовал за Органой в гостиную. Помещение было просторно. Безупречно. Выдержано в типичном Алдераанском духе сдержанной элегантности. Красота имела значение, но не являлась показной.

Органа, указал на длинный низкий диван. «Присаживайтесь. Могу я предложить вам что-нибудь? У меня есть кореллеанское бренди, или прекрасное белое вино из виноградника моей семьи. Чай.»

Сначала срочный, категоричный вызов, а теперь этот человек разыгрывает любезного хозяина? Я слишком устал для этого. «Нет, спасибо.»

«Нет», — сказал Органа и опустился в кресло. «Неужели я вытащил вас из постели, Мастер Кеноби? Если так, я прошу прощения.»

«Нет, Сенатор,» — ответил Оби-Ван, усаживаясь на диване. «Я не спал.»

Органа выпрямился, тревога сжигала усталость. «Что-то произошло.»

Учитывая его положение в Комитете Безопасности, Сенатор  все равно узнал бы довольно скоро. Нет вреда в том, чтобы рассказать правду. «Мы потеряли боевую группу на Фалине. Сенатор, была ли какая-то особая причина, из-за которой вы желали меня видеть или...»

Органа не слушал. «Всю группу?» спросил он. «Все крейсеры?»

Все крейсеры. Всех джедаев. Всех офицеров Республики. Всех клонов. «Да. Сенатор Органа, вы...»

Органа с силой ухватил себя за переносицу. «'Танцовщица Беспина'. Была ли она все еще частью группы на Фалине?»

«Думаю, да. Сенатор...»

В потрясении, Органа прикрыл глаза. «Кузен моей жены командир подразделения на 'Танцовщице'.»

Ох. Какое несчастье. «В таком случае Сенатор, я сожалею о вашей утрате. Но если бы мы могли, быть может...»

Какое-то мрачное чувство - едва ли не отвращение отразилось на лице Органы. «Некоторые люди утверждают, что джедаи холодные. Бесчувственные. Вы пытаетесь доказать их правоту, Мастер Кеноби?»

На этот вопрос не было ответа. Оби-Ван поднялся. «Сенатор, я полагаю...»

«Вы потеряли джедаев из боевой группы,» — укоризненным тоном сказал Органа. «Они были вашими друзьями? Разве вы не скорбите о них?»

Лобис Лобин. Кидра. Тафашиил Аркан. «Сенатор, вы сказали, что вам было необходимо срочно меня видеть. Если нет, я вернусь обратно в Храм.»

«Сядьте.»

Оби-Ван поглядел на него. Расстроенный, измученный человек, но и высокопоставленный правительственный чиновник. Магистру Йоде не нужны более неприятности сегодня вечером. Он, очень медленно, опустился на место. «Сенатор».

Органа прижал ладони к лицу. Глубоко, судорожно вдохнул. Резко выдохнул. «Простите, Мастер Кеноби,» — приглушенным голосом сказал он, затем опустил руки. «Это было неуместно. Скажите мне, что вам удалось узнать о Зигуле?»

«Боюсь, ничего,» — морщась ответил Оби-Ван. «Мастер Йода и Мастер Винду никогда не слышали о ней. А в Архивах Храма нет сведений о планете с таким названием, или каким-то похожим.» Декс тоже не слышал о ней. И ни один из его информаторов..., а Декс мог закинуть широкую сеть. Если бы не упоминание о ситхах в первом сообщении он решил бы, что все это было ошибкой. Или обманом. «Сенатор, почему вы пригласили меня сюда? Ваш информатор вновь связался с вами?»

«Да», — ответил Органа, нервно барабаня пальцами по колену. Новое напряжение сделало глубже морщины на его лице. «Они утверждают, что им известно, где находится Зигула. Они хотят встретиться там с нами. Показать нам нечто, связанное с Ситхами, что они не могут - не желают - обсуждать при помощи передачи кодированных пакетов. Они прислали первый набор координат для полета.»

«Встретиться с нами?» — Оби-Ван покачал головой. «Решительно нет, Сенатор. Если эта Зигула существует, и если она действительно связана с Ситхами, это для вас слишком опасное место. Я отправлюсь один.»

Органа поднял брови. «Я так не думаю. Мы отправимся вместе. Или я поеду один. Я более, чем счастлив оставить вас позади.»

«Боюсь, я не могу на это согласиться. Как и на то, чтобы вы сопровождали меня.»

«Ладно, даже если вам хочется что-либо сделать с этим, Мастер Кеноби, боюсь, у вас нет выбора,» — возразил Органа. «Поскольку, если вы думаете, что я собираюсь отдать свой комлинк, свой датаридер, свои коды дешифровки и рабочую частоту, помахать мне ручкой, так как вы улетаете, чтобы встретиться с моим источником без меня, вы гораздо глупее, чем я предполагал.»

Оби-Ван сдержался от грубого замечания. Политики. «Сенатор, мы уже проходили это. Ситхи являются делом джедаев. Не вашим.»

«Ошибаетесь», — не выдержал Органа. «Учитывая мои обязанности в сфере безопасности они очень даже мое дело. И они останутся моим делом до тех пор, пока однажды я не получу зашифрованную информацию о них. Теперь, как мне кажется, у нас есть выбор, Мастер Кеноби. Или мы можем сидеть здесь и спорить до самого восхода солнца, или же можем согласиться, что нравится нам или нет, нам с вами предстоит познакомиться получше.»

Он уставился. «Что это значит?»

«Это значит, что у меня имеется полностью оснащенный и подготовленный корабль. В нем ничего необычного или особенно быстрого, и он немного маловат, но он годится для межзвездных перелетов и имеет гражданскую регистрацию. Не имеет отношения к Сенату или Алдераану. Уверяю вас, он доставит нас к Зигуле, без поломок или привлечения ненужного внимания. Тем более -  рискну показаться нескромным - я, знаете ли, довольно опытный пилот.»

Этот человек был настолько смехотворно самоуверен. Как характерно для политика, верить что его ограниченные возможности управления событиями на самом деле безграничны. «Сенатор, не хочу показаться грубым, но я должен указать вам, что существует огромная разница между перелётами по удобным Центральным Мирам и путешествиями в глубоком космосе.»

Органа сильно нахмурил брови. «Да ну. В самом деле?»

«В самом деле,» — сказал Оби-Ван, проявляя, в некоторой степени, своё нетерпение. «В случае, если я окажусь выведенным из строя, вы утверждаете, что сможете разобрать неисправный гипердрайв, найти проблему, заменить неисправные детали, или подобрать им замену и снова собрать установку до полностью рабочего состояния?»

Органа усмехнулся. «Стандартная установка ЛТ-пять? Да. Собственно говоря, на прошлой неделе проделывал это. Это неплохой отдых, и мне нравится поддерживать навыки. Делал на время, просто ради удовольствия. Тридцать восемь минут. А как насчет вас?»

Тридцать восемь минут? Это было на три минуты быстрее его собственного лучшего результата. Какое огорчение. «Я опытный механик.»

«То, что объединяет нас обоих. Еще вопросы?»

Да, один имелся. Прежде Органа кое-что сказал... «Что вы имели в виду, когда сказали про первые координаты?»

Улыбка Органы исчезла. «Я же вам сказал, эти люди, с которыми мы имеем дело, они очень осторожные. Они проведут нас к Зигуле в несколько этапов.»

Нас. Оби-Ван покачал головой. Разрешить ему сопровождать меня это очень плохая идея. «Сенатор, вам следует пересмотреть своё решение. Ваше место здесь, в Сенате. Послушайте меня и оставайтесь на Корусканте.»

«В последний раз, когда я себя видел, Мастер Кеноби, я не был вашим падаваном,» — пожимая плечами сказал Органа. «Мне не нужно ваше наставничество. И, кто знает? Быть может я даже пригожусь.»

Пригодитесь? Этот человек был невыносим. В конце концов, типичный политик, одержимый властью, контролем и обращением ситуации к своей личной выгоде. Ах, да я же сенатор Бэйл Органа, человек, спасший джедаев, когда они сами были не в состоянии спасти себя!

Оби-Ван во второй раз поднялся на ноги. «Я очень в этом сомневаюсь. И было бы весьма прискорбно, если бы с вами случилась какая-нибудь неприятность. Так что я благодарю вас, сенатор, от имени Совета Джедаев за информацию и прошу вас не предпринимать никаких дальнейших действий по данному вопросу.»

Он был уже на пол пути, через просторный холл квартиры, когда Органа нагнал его. «Мастер Кеноби. Подождите.»

От прикосновения пальцев Органы к своему плечу он обернулся, мгновенно выхватывая свой световой меч. Органа отступил назад, поднял руки, от неожиданности широко и настороженно раскрыв глаза.

«Простите. Не хотел проявить неуважение,» — сказал он. «Я лишь хочу, чтобы вы меня выслушали.»

Сердце колотилось. Оби-Ван также сделал шаг назад и медленно, не спеша, сложил руки перед собой. Я слишком устал, чтобы быть здесь. Мое суждение затуманено. Мне не следовало приходить.

«Сенатор.»

«Смотрите», — сказал Органа опуская руки. «Мы хотим одного и то же, верно? Безопасности Республике. Остановить ситхов. И нравится это или нет, без моего источника у вас ничего нет. Вы в самом деле намерены позволить джедайской гордости встать у вас на пути?»

«Гордость, Сенатор, не имеет к этому никакого отношения,» — сказал он, почти готовый выйти из себя. «Ситхи опасны. Сколько ещё раз я должен говорить вам это, прежде чем вы мне поверите?»

Органа скрестил руки на груди. На его лице появилось упрямое выражение. «Я уже сейчас вам верю. Но я, также как и вы, поклялся посвятить свою жизнь защите этой Республики. У меня есть такое же право рисковать собой, как и у вас. В любом случае, моя обязанность заниматься этим вопросом.»

Раздосадованный, Оби-Ван уставился на надоедливого друга Падме. Она доверяет ему, помнишь? А ты доверяешь ей...

«Я должен переговорить с Советом,» — отрывисто сказал он. «Ждите там. Не двигайтесь.» Наглость с его стороны, принимая во внимание, что это был дом Органы, но сейчас ему было все равно.

«Да, Мастер,» — сказал Органа, приподняв бровь.

Оби-Ван вернулся в квартиру Сенатора, достал свой комлинк и связался с Йодой, чтобы сообщить новости.

«Тревожный поворот событий это, Оби-Ван,» — сказал Йода. «Уверен ли ты, что реальна эта опасность?»

Оби-Ван вздохнул. «Я убеждён, что Органа убеждён, Магистр Йода,» — понизив голос сказал он. «Я не ощущаю в нем лжи.»

«Возможно. Но ситхов ловушкой это все ещё быть может.»

«Да, Магистр. Такая мысль пришла мне на ум. Нам известно, где находится Дуку?»

Йода фыркнул. «В сепаратистском конвенте на Чэносанте готовится он участвовать, Оби-Ван. Оплот своего предательства он расширить стремится. Репортажи об этом идут в новостях ГолоНета.»

Загадочной, по прежнему, оставалась личность Дарта Сидиуса. Но если Дуку говорил правду, и Сидиус имел влияние на Сенат, была вероятность, что он не пожелает покинуть Корускант. Не на долго. «Учитель, я знаю, что это рискованно, но я думаю, что мы должны заняться этим вопросом.»

«Хммм», — произнес Йода, своим успокаивающе знакомым ворчливым тоном. «Прав ты, Оби-Ван. Но спокойствия не внушает мне дальнейшее вовлечение Органы в Джедаев дела.»

Оби-Ван оглянулся назад, но там не было ни малейшего намека на присутствие Органы. «И мне, Учитель, но разве у нас есть выбор? Его источники не станут говорить ни с кем другим. Если я собираюсь расспросить их насчет возможной угрозы со стороны ситхов, это может быть сделано только через него.»

«Верно», — сказал Йода. «Но важным человеком он стал, Оби-Ван. Верховным Канцлером ценим высоко. Бэйлу Органе не должен никакой вред причинен быть.»

«Я понимаю, Магистр Йода. Хотя он вряд ли обрадуется няньке-джедаю. В этом отношении он очень напоминает сенатора Амидалу.»

Йода снова фыркнул. «И как сенатор Амидала, согласится на нашу защиту он. Но достаточно ли силен ты, Оби-Ван, чтобы взяться за задание это?» Теперь в голосе Йоды звучало... сомнение. «Правду знать я должен. Зависеть от этого твоя жизнь может, как и жизнь сенатора Органы.»

Другими словами: Оби-Ван, не пытайся быть героем. Подобный совет он неизменно продолжал давать Анакину. Как Учитель, как падаван? Это то, что имеет в виду Йода? «Вокара Че сказала, что я исцелился. Магистр Йода, я чувствую себя прекрасно. Кроме того, это не масштабная битва, это разведывательное задание. Скорее всего, ложная тревога. Но если это не так, даю вам слово, что не наделаю никаких глупостей. При первом намеке на опасность я вызову подкрепление.»

Если, конечно, оно окажется в наличии. С потерей боевой группы на Фалине их положение изменилось от плохого к худшему.

С усилием Оби-Ван оторвал свои мысли от этого поражения. Оно случилось; его не предотвратить. Погибшие джедаи примкнули к Силе. Они будут помянуты в ритуале и жизнь будет продолжаться.

Йода еще раз вздохнул, нарушив тяжелое молчание. «Опасная затея это. Быть может, еще одного джедая с вами послать я должен.»

Это было бы обнадеживающе, однако не практично, думаю. «Вы не можете, Магистр Йода. Инструкции сенатора были вполне конкретны: Один джедай, чтобы сопровождать его, и не более.»

«Тогда последует за тобой кто-то. Исчезнуть бесследно можешь ты, Рыцарь Кеноби.»

Он должен был улыбаться. «Кого бы вы отправили? Здесь никого нет и мы оба это знаем. Я буду в порядке, Магистр Йода.»

«Размышляю о том, что сотворили мы, когда на Камино тебя отправили.»

Решение вызвавшее череду событий, завершившихся  под жарким солнцем на тяжелом окровавленном песке Джеонозиса. Так много погибло джедаев, которые пришли, чтобы спасти меня.

С небольшим усилием, он оттолкнул эту мысль.

«История не повторится, Магистр Йода», — сказал он резко. «На что у вас есть мое слово.»

Еще одно долгое молчание. А потом еще один тяжелый вздох. «Очень хорошо, Оби-Ван. Разрешение у тебя есть с сенатором Органа этим указаниям следовать, распутать эту новую загадку ситхов мы должны. Частоту ретранслятора вашего корабля в комм-центр Храма направьте. Выхода из передачи не должно быть.»

«Разумеется.» Он был готов завершить вызов, но в это время его толкнуло воспоминание. «Учитель! Я так сожалею. У Анакина...»

«Да, я знаю. передачу записи я видел», — сказал Йода. Теперь он звучал сурово. « Отслеживаться продвижение юного Скайуокера будет.»

Предостережение не было упомянуто, однако совершенно ясно: Сосредоточься на своей собственной миссии. Он не твоя забота.

Это не было правдой. Это никогда не станет правдой. Но он мог притвориться, что это была правда, по крайней мере сейчас. «Да, Учитель.»

И на этом разговор закончился.

«Ну что?» — поинтересовался Органа, прогуливаясь в гостиной. «Мне упаковать себе запасную рубашку, или не стоит?» Его тон был забавным, его поведение беспечным - на первый взгляд. Под ним, несмотря на это скрывалась смесь тревоги и сомнения.

Оби-Ван отвернулся от окна и встретился с усталым взглядом Органы, не задумываясь, зная, что его собственные мысли и чувства нигде не были видны.

«Да, Сенатор. Можете упаковать.»

* * *

Как было и обещано, корабль Органы выглядел вполне обыкновенно. Ранняя модель звездолета Д-класса, экономичного, не роскошного, являлся одним из представителей очень популярного класса малых гражданских кораблей Кореллианской Инженерной Корпорации. Крепкий, надежный, похожий на вытянутый ромб, он без происшествий пробился через слои атмосферы Корусканта.

Они согласовали ложный план полета с Центром Управления сектором Корусканта. Как только они вышли из зоны действия систем автоматического слежения и поднялись в открытый космос, Органа ввел в навигационный компьютер координаты, представленные его источником, затем обернулся в кресле пилота, чтобы посмотреть на Оби-Вана, аккуратно пристроившегося позади и справа от него за пультом спутниковой связи.

«Прежде, чем мы прыгнем в гиперпространство, мне хотелось бы сказать Брее - мой жене о ‘Танцовщице Беспина’» — тихо сказал он. «Вы не возражаете?»

Оби-Ван закончил кодирование частоты маячка корабельного транспондера для передачи в Храм Джедаев. «Лучше вам этого не делать, Сенатор,» — ответил он, нажимая кнопку передачи на пульте. «Это деликатная информация, и она является вопросом безопасности.»

«Вы решили, я нуждаюсь в ваших лекциях по безопасности?» — огрызнулся Органа. «Почему вы думаете, что я не позвонил ей из дома?»

Между прочим, Оби-Ван задался вопросом, отчего Органа отметил свою вынужденную отлучку из Сената и оставил голосовое сообщение для Падме, но не связался со своей женой. «Ваши семейные отношения не мое дело, Сенатор.»

«Не семейные отношения,» — раздраженно сказал Органа. «Меры безопасности. Из-за террористических нападений, в которых вы чуть не погибли, мы были вынуждены задействовать некоторые дополнительные меры безопасности. Проверки безопасности связи. Прослушивание. К внепланетным передачам, не предназначенным для Корусканта они не применяются. Отсюда я могу поговорить с Бреей не создавая ни для кого проблем.»

Дополнительные меры безопасности? Прослушивание? Это звучало зловеще. «Ясно.»

Органу нельзя было упрекнуть в недостатке наблюдательности. Он расслышал нотки осторожности. Сомнения. «Меры временные,» — сказал он. «Они продлятся столько, сколько необходимо, учитывая нынешнее состояние безопасности, и не дольше.»

Оби-Ван кивнул. «Разумеется. Но все же, я не советовал бы вам обсуждать с женой судьбу ‘Танцовщицы Беспина’. Я не знаю, что было разрешено Палпатином относительно информации, которая может быть доведена до сведения общественности.»

«Брея не общественность,» — ледяным тоном произнес Органа. «Она является главой правительства Алдераана. И это ее кузен погиб. Они вместе росли. Они практически как брат и сестра. Я не желаю, чтобы она узнала об этом из сводки новостей ГолоНета или из какого-то безличного официального сообщения Сената. Я хочу, чтобы она услышала это от меня.»

Оби-Ван посмотрел на Органу, разрываясь между недоумением и раздражением. «Поскольку вы, Сенатор, явно приняли решение сказать ей, я не понимаю, зачем вы утруждаетесь спросить мое мнение.»

«Вот и я тоже», — сказал Органа и связался со своей женой.

Закрыв глаза, с сожалением осознавая, что, возможно он слегка преувеличил сказав Йоде, что он в порядке, Оби-Ван позволил безмолвной скорби Органы струиться через него. Запретив себе любую реакцию на приглушенный крик скорби Бреи Органы. Позволив физической боли своего утомленного, еще совсем недавно раненого тела, заглушить душевную боль от напоминания о его собственных друзьях павших на Фалине. Физическая боль была более желанной, нежели страдание, вызванное неуместной привязанностью.

Поскольку Органа предупредил свою жену, что некоторое время с ним нельзя будет связаться, в связи с некоторыми неожиданными межпланетными делами, нет нужды беспокоиться, Оби-Ван, впал в легкий транс, что, как он надеялся, хоть в малой мере позволило бы пополнить его оскудевающие запасы силы. Реальность растаяла. В какой-то момент он смутно осознал, что они разогнались до сверхсветовой скорости.

Органа вернул его к бодрствованию, слегка похлопав по плечу.

«Вот», — сказал сенатор, и протянул небольшую чашку. «Болеутоляющее. Вы не слишком хорошо выглядите. А затем вам следует пойти, прилечь. Немного поспать.»

Оби-Ван посмотрел через смотровой экран кабины на неспешные завихрения потоков гиперпространства, затем на лекарства - и даже не попытался скрыть отсутствие у себя энтузиазма. «Нет.Спасибо.»

«Примите их,» — настаивал Органа. «Вы пострадали при взрыве несколько дней назад, просто, на случай, если это ускользнуло из вашей памяти.»

«Как ни странно, я действительно помню это происшествие,» — сказал Оби-Ван. «Сенатор, благодарю вас за беспокойство, но я джедай. Я не нуждаюсь в помощи химии.»

Органа нахмурился. «Ладно. Так вот как это будет? Я делаю разумные предложения, а вы отпихиваетесь от них только, потому что можете? Мастер Кеноби, мне уже надоело. Примите криффовы лекарства.»

Было по-детски соблазнительно выхватить небольшую чашку из рук Органы при помощи Силы. Но это было бы ниже его достоинства. Так, что он взял эти несчастные болеутоляющие как любой неджедай и, не запивая, проглотил их.

«Ну вот. Видите?» — сказал Органа, до смешного довольный. «Это было не особенно трудно, верно?» Он вернулся назад, на место пилота. «Вам действительно следует пойти, прилечь. Иная белая простыня выглядит поярче чем вы.»

«Я считаю необходимым отметить, что вы выглядите совершенно замотанным, Сенатор. Когда в последний раз, вы наслаждались полноценным отдыхом?»

«Я в порядке» — сказал Органа. «Я принял стимулятор.»

«Стимулятор?» Замечательно. «А когда, после того, как пройдет его действие, ваш организм пойдет вразнос, тогда что?»

Органа пожал плечами. «Тогда вы сможете занять место пилота, а я отдохну. Если, конечно, вам известно, как пилотировать эту штуковину?»

Оби-Ван поднялся. «Теперь вы становитесь совершенно невыносимым. Ну и ладно. Я намерен удалиться.»

«Хорошая мысль,» — сказал Органа. «Жаль, я раньше не додумался. По моим подсчетам еще немногим более трех часов полета до достижения первых координат. Я разбужу вас, когда мы уйдем со сверхсветовой скорости.»

«В этом нет необходимости, Сенатор,» — не оборачиваясь ответил Оби-Ван. «Я узнаю, когда мы вернемся обратно, в нормальное пространство.»

Органа пробурчал что-то нелестное себе под нос. Он казался раздраженным.

Отказываясь обращать внимание как на замечание так и на тон, Оби-Ван, удалился в компактную - некоторые, даже, сказали бы пугающе маленькую - пассажирскую каюту в задней части корабля. Четыре скромные спальные койки были встроены в плавно изгибающиеся стены, каждая укрыта за самозатягивающейся шторкой. Он выбрал ближайшую кабинку, отстегнув, снял сапоги, и положил их аккуратно сбоку. Затем он отцепил свой световой меч и бросил его возле единственной подушки, расстегнул свой пояс и положил к сапогам, а затем повалился на матрас, который услужливо прогнулся под его весом и немедленно начал нагреваться, чтобы обеспечить наибольший комфорт. Одним быстрым рывком, потянув, закрыл шторку. Одного щелчка пальцев хватило, чтобы активировать послушные нанополимеры.

Он закрыл глаза, сделал выдох и сразу же заснул.

* * *

Влекомый Силой, он видит большое космическое сражение. Три Джедайских крейсера, отважные и умелые, держатся под натиском мощи беспощадного противника. Удерживают позицию, чтобы защитить беззащитную планету, ее невинных граждан, от рабства или чего-то похуже. Чтобы защитить древнюю Республику от падения в хаос. Поворачиваясь, пояс астероидов сверкает в огне далекого солнца, осколки мертвой луны, отражают свет. Рой истребителей, похожих на сердитых металлических шершней, вырвался из своего безопасного гнезда в скалистую ночь. Враг хлещет их огнем, полосует лучами лазеров. Короткая жизнь. Яркая смерть. Это выглядит безнадежно. Сокрушительное поражение. Бессмысленная расточительная резня. Увязнув в ужасе, он твердит: нет, нет. Он не может помочь им. Он лишь свидетель. А затем, тяжело переваливаясь, из-за укрытия выступают тяжеловесные АТ-TEшки, изрыгая языки плазмы. Громоподобная смерть. Как доисторические хищники они наступают, верша суровое правосудие. Жестокий враг терпит неудачу, захлебываясь от поражении. Подбитый вражеский звездолет горит. Он горит. Один маленький корабль пытается удрать с него. Шершень преследует. Ближе.

Ближе. Подходит ближе. А затем струя пламени. Волна неописуемого страха. Торжествуя, враг растворяется среди звезд. Убегает, чтобы еще один день убивать. А шершень умирает в ливне взрывающихся осколков...

* * *

«Анакин!» — вскрикнул Оби-Ван, и сел на своей узкой койке. Его сердце беспорядочно колотилось.

Органа, по ту сторону герметически закрытой шторки, откашлялся. «Мастер Кеноби? Вы проснулись?»

Оби-Ван открыл шторку. «В чем дело?»

Глаза Органы покраснели от неразумного приема стимулятора. «Ваш падаван просит поговорить с вами.»

Не погиб, тогда? Не разбит? На мгновение облегчение дало знать о себе подобно новой боли. Затем Оби-Ван кивнул, медленно соображая, спросонья. Жестокая головная боль стучала у него в висках. Ощущение было, будто он тряпка, выкрученная насухо небрежными руками.

Моргая, он очистил свое затуманенное зрение. «Не мой падаван. Уже нет.» Он опустил ноги на пол и встал. «Пожалуйста, скажите ему, что я буду через минуту.»

Органа кивнул и вышел. Оби-Ван натянул обратно свои сапоги, и пояс, прицепил световой меч на положенное ему место, после чего направился в кабину, где через смотровой экран тускло мерцал открытый космос а небольшая голограмма Анакина переливалась и дрожала на планшете голоприемника пульта спутниковой связи.

«Учитель. Где вы? Я связался через Храм, но сигнал был переадресован.»

«Я направляюсь с поручением,» — ответил Оби-Ван. «Так. Ты цел и невредим, не смотря ни на что. Как тебе это удалось?»

«Цел и невредим?» удивленно сказал Анакин. «Вы хотите сказать, что знаете?»

«Конечно.» Он изобразил улыбку. Изобразил, чтобы казаться спокойным. Даже скучающим. «Но почему ты сообщаешь мне, а не Совету?»

Анакин пожал плечами. Было ли это голографическим эффектом, или же он выглядел... уклончиво? «Привычка - вторая натура, я полагаю. Какого рода поручение?»

«Не существенного рода,» — сурово сказал Оби-Ван. «Это позор, то что случилось с твоим истребителем, Анакин. Ты же знаешь, они на деревьях не растут.»

Анакин вздохнул. «Простите».

Было бы не справедливо его ругать. Не тогда, когда он добился блестящей победы. «Не извиняйся. Вы спасли Ботавуи. Со смелостью и отвагой, несмотря на неравные силы. Поздравлю, Анакин. Твоя находчивость всегда меня поражала.»

Он ожидал усмешки. Какой-нибудь дерзкой, неуместной реплики. Вместо этого Анакин внезапно принял удрученный вид. «Спасибо, Учитель.»

Щекочущее чувство тревоги. Что на этот раз? «Ты выглядишь расстроенным.»

«Я потерял Ардва на поле боя.»

Машины. Опять. Его нелепая привязанность к гайкам, болтам и электронным схемам. Пора ему вырасти из этого. «Модели Ардва легко заменимы.»

Анакин не слушал. «Я бы слетал туда с командой, поискал его.»

Что? «Анакин, это всего лишь дроид,» — сказал он, добавляя сухости в голосе. «Ты же знаешь, у джедая не может быть привязанностей.»

Похоже Анакин, в этот момент, старался взять себя в руки. Казалось, он растерял свою новоприобретенную уверенность и блеск. «Дело не совсем в этом. Хм... как бы вам сказать?»

Ох, нет. Сказать, что? Анакин, что ты еще натворил?

Выражение лица Анакина представляло смесь вызова и раскаяния. «Я не стер память Ардва.»

Когда смысл сказанного дошел, Оби-Ван уставился на него. «Что?» От чудовищности признания у него перехватило дыхание. «В нем до сих пор хранятся все наши карты и планы операций?» Нет, нет, нет. Это невозможно. Такому я его не мог научить! «Если он окажется в руках сепаратистов...» Дюжина кошмарных сценариев вспыхнуло его воображении. Сценарии, при которых потеря боевой группы на Фалине казалась мелкой неприятностью. Он даже не пытался смягчить свой гнев. «Что заставило тебя не стирать память дроида?»

Пока Анакин, глядя на него, горестно молчал, Асока шагнула в рабочую зону голопередатчика. «Мастер Оби-Ван, иногда дополнительная информация Ардва очень нам помогала.»

То есть у нас тут падаван, защищающая своего учителя, верно? Ей, несомненно, храбрости не занимать, отдаю должное. Но ее защита, ее оправдания, ничего не значат. Ничего не меняют. Ему хотелось накричать на Анакина. Дотянуться через голопередатчик, схватить его за плечи и хорошенько его встряхнуть. Глупый, глупый, глупый...

Но это было совершенно невозможно. И неразумно было кричать при Органе, жадно ловившем каждое слово. С мучительным напряжением он подавил бесполезную вспышку гнева.

«Найдите этого дроида, Анакин,» — решительно сказал он. «Или, возможно, не сносить нам головы.»

Анакин просиял, без сомнения удивленный, что так легко отделался. Несомненно довольный, что сможет заняться спасением машины. «Уже отправляемся, Учитель.»

Неудивительно, что он не хотел связаться с Советом. «Я сообщу Магистру Йоде, что вы... приступили к завершающей стадии операции. Но заканчивайте с этим побыстрее, Анакин. Время работает против нас.»

Решившись наконец, Анакин кивнул. «Я сделаю. Я обещаю. Спасибо, Оби-Ван.»

«Всегда пожалуйста,» — проворчал он и отключился.

Глава 13

«Неприятности?» — осведомился бессовестно подслушивавший Органа

«Нет», — сказал он. Затем, зашифровав в текстовом файле последнюю информацию для передачи Совету, отправил ее. При определенной доле везения они вполне могли принять отчет за чистую монету и не пытаться получить его голографическое подтверждение.

Он до сих пор не мог поверить, что Анакин был настолько неосторожен. Или просто он был намеренно безрассудным? Анакин всегда выходил далеко за границы того, что разумные люди считали безопасными пределами. Разумными. Это был своего рода дикий гений. Квай-Гон видел это. Делал на это ставку тогда, много лет назад на Татуине. Рисковал многими жизнями против результатов гонок на болидах, ставя на карту их будущее, полагался на нетренированные, непроверенные способности мальчика раба.

И он был прав.

Позже, через десять лет сурового обучения казалось, что гений все еще не был вполне укрощен. Не может быть укрощен. Анакин продолжал бросать вызов логике, не обращать внимания на приличия, растаптывать ногами правила, которым он должен был следовать. Уверенный, всегда, что сможет победить. Уверенный, что бывший учитель непременно поддержал бы его.

Что я и сделал. И по прежнему делаю. Но в ближайшее время он собирается сделать то, чему я не могу найти оправдания. И что произойдет с ним тогда, я не смею предположить.

«Итак» — сказал Органа, бесцеремонно вторгаясь в его размышления - или, возможно, спасая его от них. «Все в порядке?»

«Разумеется,» — сказал он, ерзая на сиденье, чтобы взглянуть через смотровой экран на россыпь далеких звезд за его пределами. «Мы достигли первых координат?»

«Уже час почти, как добрались сюда.»

Слишком долго, чтобы понять, когда они закончили торможение со сверхсветовой скорости. «Где мы находимся?»

«Примерно за три парсека, от Куата.»

«Так, мы все еще в пределах Центральных Миров.»

Органа пожал плечами. «Определенно.»

«И мы все еще ожидаем известия от вашего источника?»

«О, нет» — сказал Органа, откидываясь назад на сиденье. «Следующие координаты я получил спустя десять минут после того, как мы здесь оказались. Мы болтаемся здесь без дела просто потому, что я решил насладиться видом. Вы голодны?»

Оби-Ван внимательно посмотрел на него. Это, похоже, будет долгое, долгое путешествие. «Да.»

«У нас на камбузе имеются пакеты с индивидуальными пайками.» Органа поморщился. «Ну ладно. В шкафчике, который выдает себя за камбуз. Угощайтесь. Захватить и мне штучку, тоже, не сочтете за труд?»

«Конечно, Сенатор,» — с изысканной вежливостью сказал он. «С превеликим удовольствием.»

Он пробрался в компактный кухонный отсек корабля, достал два индивидуальных пакета с пайками из изрядно набитого хранилища и вернулся с ними в кабину.

«Благодарю», — сказал Органа, принимая его и поворачивая нагревательный элемент. «Этот ваш падаван кажется сущим наказанием,» добавил он, ожидая пока порция нагреется. «Готов биться об заклад, что вам все время приходится быть начеку.»

Оби-Ван вернулся на свое место у пульта спутниковой связи. «Я уже сказал вам,» — произнес он, активируя нагревательный элемент его собственного пакета с пищевым пайком. «Анакин более не мой падаван.»

«А ему вы не забыли сказать об этом?» — весело спросил Органа. «Потому, что он, как только дела пошли наперекосяк, немедленно бросился вызывать вас.»

Оби-Ван в изумлении уставился на него. Какая муха укусила сдержанного, церемонного Сенатора Органу? Прибавить к этому немного сквернословия, и этого человека с легкостью можно было принять за кореллианского бармена. Падме могла бы меня предупредить... «Анакин ценит мои советы.»

«Угу», — хмыкнул Органа. Он отогнул крышку своего пищевого пайка и кабина немедленно наполнилась пряным ароматом приправленной соусом фондорской курятины. «А вы цените его безопасность.»

Ну вот, снова: этот хитрый, раздражающий, назойливый оттенок в голосе. «Что имеете в виду, Сенатор?»

Органа пожал плечами. «Ничего не имею. Всего лишь наблюдение.»

Ему хотелось сказать: держите свои наблюдения при себе. Но он не стал. Ответы лишь подталкивали к дополнительным комментариям. Не было ни малейшего желания поддерживать этот затянувшийся разговор. Он обратил свое внимание к собственному пакету с едой, которая тоже успела разогреться до приемлемой температуры. Отогнув крышку, достал прилагавшуюся к пакету ложку и приступил к поеданию своей порции тушеной рыбы с овощами.

«Вам когда-нибудь хотелось, чтобы вы не были джедаем?» — спросил Органа с полным ртом.

Довольно наслаждаться тишиной и покоем. «Нет».

«Никогда? Ни разу? Вы никогда не пытались представить, что бы было, если бы жизнь сложилась по другому?»

«Нет.»

Нахмурившись, Органа откинулся в кресле, очередная ложка с курятиной застыла у его рта. «Вас никогда не беспокоило, что вы не имели выбора, быть или не быть джедаем? Что вас забрали в Храм еще ребенком?»

Ясно, если не заткнуть ему рот - сию же минуту, мелькнула такая соблазнительная мысль - разговору суждено было состояться. Оби-Ван подавил стон. Это был далеко не первый раз, когда ему приходилось слышать подобное высказывание и, похоже, не последний. Чего и следовало ожидать: посторонним было не понять.

«Такое ощущение, будто вы сожалеете о том, что защищали нас от обвинений Куаррена, Сенатор.»

«Ничуть,» — сказал Органа. «Лишь дураки или паникеры верят, что джедаи воруют детей.»

Оби-Ван внимательно посмотрел на него. «Но?»

«Но...» Органа пожал плечами. «Время от времени, я задавался вопросом о способе, которым воспитывают джедаев. Вы должны согласиться, Мастер Кеноби, это не вполне... нормальная... жизнь.»

«Это во многом зависит от того, что вы считаете нормальным, Сенатор.» Он покачал головой. «Совершенно верно, что многие дети попадают в Храм еще младенцами, но ни один ребенок не остается с нами против его или ее воли. Храм не тюрьма. Это дом. Школа. Мир внутри мира. Безопасное пространство для тех, кто родился с особой чувствительностью к Силе. Поверьте мне, Сенатор, те чувствительные к Силе ученики, которым отказано в обучении джедаев страдают значительно больше нежели любой, знакомый вам, падаван.»

«Так, значит, страдают?» — сказал Органа, отбрасывая свой опустошенный пакет от пищевого пайка. «Вы не отрицаете Владислав этого?»

«Ничья жизнь не лишена страдания, Сенатор.»

«Это не то, что я имел в виду, и вам это известно.» Органа, пристально глядя на него, прищурился. «Ну же, Мастер Джедай. Полно скрытничать.»

«Если вы спрашиваете меня, трудно ли иногда быть джедаем, то ответ да,» — спокойно ответил он. «Это ведь ваше высказывание, что жизнь сенатора подобна клумбе с цветами Хаффа?»[3]

Органа фыркнул. «Иногда, возможно, изобилует шипами. Но по крайней мере мне не запрещена - как вы ее называете? Привязанность. По крайней мере, мне нет нужды притвориться, что не забочусь о вещах. О людях.»

«Заботиться можно разными способами, Сенатор. Вы же не настолько самонадеянны, чтобы утверждать, что ваш способ лучше всех остальных?»

«Ха», — произнес Органа, одинаково удивленный и раздраженный. «Знаете, Мастер Кеноби, для джедая, вы слишком хороший спорщик. Вам стоило бы подумать о собственной карьере в Сенате.»

Его передернуло. «Боже упаси.»

«Мы вам сильно не нравимся, верно?» — спросил Органа, едва заметно улыбаясь. Заинтригованный, и слегка задетый. «Политики, я имею в виду. Как вид. Что мы вам когда то сделали такого, что вы так...»

«Что?» — переспросил Оби-Ван, откладывая свой пакет с едой.

Засунув руку за пазуху своей скромной синей туники Органа вытащил маленький, вполне безобидный на вид комлинк. «Источник», тихо сказал он. «Извините.»

Он покинул кабину, направляясь в пассажирский отсек. Оби-Ван проследил за задвигающейся перегородкой, разделяющей отсеки, пожал плечами и вернулся к прерванной трапезе. В три огромных глотка прикончив ее, он подобрал пустую упаковку, брошенную Органой, сложил вместе со своей, и, затем использовав Силу смял обе в маленький, аккуратный кубик, готовый к уничтожению в утилизаторе.

Органа вернулся несколько минут спустя. Опустился на место пилота и принялся вводить новые координаты в навикомпьютер.

«Куда теперь?» — спросил Оби-Ван. «Если не секрет.»

«Пока не знаю,» — сказал Органа, нажимая на кнопку ВЫЧИСЛИТЬ. Навикомпьютер загудел, затем вспыхнуло зеленое табло. «Ага. Атцерри.» Он кинул косой взгляд. «Более менее. Если ничего непредвиденного не случиться, то время полета примерно семнадцать часов.»

Так. С каждым прыжком они подбирались все ближе к Внутреннему Кольцу. Значило ли это, что Зигула - если эта планета действительно существовала - расположена где-то в мало изученных областях галактики? Быть может, она находится во Внешнем Кольце? ...или даже за его пределами? Эта гипотеза имела право на существование. Разумеется, даже ситхам не под силу спрятать целую планету, расположенную чуть ли не в самом сердце Республики. Или, по крайней мере, поблизости от любых изученных и регулярно посещаемых, систем.

Нет смысла строить предположения. Достаточно скоро я узнаю, направляемся ли мы к Внешнему Кольцу... или, даже, дальше.

«Что-то не так?» — спросил Органа, нахмурившись глядя на него.

«Вовсе нет. Скажите мне, Сенатор, откуда вашему источнику известно, когда следует передавать следующие координаты?»

«У них имеется идентификатор моей личной линии связи,» — сказал Органа. «В сообщении, которое я оставил, говорится, что я собираюсь заняться кое-какими семейными делами, что было нашим условным сигналом к началу. После чего, полагаю, все свелось к элементарной математике и отсчету времени.»

«Ясно. И - учитывая недавно введенные на Корусканте меры безопасности - каким образом вам удалось сохранить в тайне связь с вашим источником? Я полагаю, что все входящие передачи проверяются, точно так же как и исходящие?»

Органа потупил взор. На краткий миг, на его лице промелькнуло выражение беспокойства. Неуверенности. Затем он вздохнул, его смуглая кожа потемнела от прилива крови. «Вы требуете от меня, детально вам все рассказать, Мастер Кеноби?»

Ни единого слова. «Вы хотите знать, почему я не доверяю политикам, Сенатор? Вот, почему. У вас имеется странная привычка к составлению правил, которые на вас не распространяются. Я нахожу, что это общее увлечение для всех власть имущих.»

«Я что-то не слышал, чтобы вы жаловались, когда я подал тот ложный план полета,» — резко возразил Органа, уязвлено защищаясь.

«Сенатор, вы прекрасно знаете, что подобные действия предусмотрены Законом о Тайных Операциях. Как джедаю, мне нередко приходилось представлять ложный план полета. Вы лицемерите. Я сомневаюсь, что это же законодательство распространяется на ваши действия.»

«Нет. Вовсе нет,» — тихим голосом произнес Органа. «И если вы полагаете, что меня это радует, вы ошибаетесь. Но я это переживу. Поскольку знаю, что мои действия не направлены против интересов Республики. Я действую ради ее блага. Прямо сейчас, вероятно, я ради ее интересов рискую своей жизнью. Так что, на вашем месте, я бы поостерегся, обвиняя меня в нелояльности.»

«Я ни за что бы так не поступил, Сенатор. Я не сомневаюсь в ваших мотивах, как и преданности Республике. Но такая позиция позволяет с легкостью оправдать и объяснить чьи-то действия. Найти оправдание за что то, что нам хочется сделать, хотя мы знаем что это неправильно. Да, ваши побуждения чисты. Но будет ли это настолько же верно для следующего политика, который решит пренебречь властью закона? Который скажет: Доверьтесь мне. То, что я делаю, незаконно, но для этого есть веские причины.»

Органа покачал головой. «Понятия не имел, что джедаи такие циники.»

«Не циники,» — мягко сказал Оби-Ван. «Реалисты. Нам, в галактике, приходится повидать довольно многое, Сенатор. И нас частенько вызывают чтобы, прибрать беспорядок, который политики устроили.»

«Политики не только устраивают беспорядок, Мастер Кеноби,» — сказал Органа, с беспокойством в глазах. «Хорошие вещи тоже делают. Полагаю, на самом деле, чаши весов находятся в большем равновесии, нежели вы готовы признать.»

«Возможно. Во всяком случае это интересная гипотеза. Но вместо того, чтобы спорить об этом сейчас, я предлагаю продолжить выполнение нашей миссии. Боюсь, продолжив беседу мы рискуем упустить счастливый момент.»

«Верно», — сказал Органа, но не спешил начинать разгон до сверхсветовой скорости. Вместо этого он подался вперед, со сосредоточенным видом, напоминая чем-то хищную птицу. «Но одну вещь я хочу узнать прямо сейчас, прежде, чем мы совершим следующий прыжок. Вы, джедаи видите разные вещи, так? Чувствуете разное? Иные места, иные времена. Иначе говоря, вы знали, что с вашим падаваном что-то произошло. Вы проснулись, и вы знали.»

«Я не понимаю что...»

«Не перебивайте меня, и я объясню,» — сказал Органа. «Я знаю, вы полагаете, что только недавно сделали мне уступку. Позволили мне, как докучливому ребенку, отправиться вместе с вами. И возможно вы считаете, что я, как маленький ребенок, нуждаюсь в защите. Но это не так. Напротив, я не потерплю этого. Так что, если при помощи вашей Силы джедая вы видите что то о нас - об этой миссии - скажите мне. Если мы летим навстречу опасности, скажите мне. Не держите это в себе, потому что думаете, что я мягкотелый политик, не способный иметь дело с суровой реальностью.»

Этот тип. Он думает, что ему известно о джедаях все, но он невежда. Он не знает ничего. «Вы думаете, я стал бы вам лгать, Сенатор?»

«Не раздумывая,» — быстро ответил Органа. «Если бы решили, что это для моего же блага. Но я сам решаю, что может быть мне во благо. Не вы. Поэтому мне нужно ваше честное слово, что если вы что-то узнаете, скажете мне. Сразу же, как только узнаете. Или, клянусь, я прямо сейчас разверну корабль и верну вас обратно на Корускант.»

«И продолжите самостоятельно?»

«Да.»

«Это было бы серьезной ошибкой, сенатор.»

Органа, деликатно улыбаясь, пожал плечами. «Возможно. Но я поступлю так, не раздумывая. Если вы, джедаи действительно способны читать людей, то знаете, что я не шучу.»

О, да. Он не шутил. «Ну ладно, Сенатор. Я даю вам мое слово.» Он предъявил собственную натянутую улыбку. «И просто для вашего сведения: за исключением общего, весьма неопределенного беспокойства, я не чувствую, чтобы нам грозила опасность.»

«На данный момент», — сказал Органа. «Но долго ли это будет верно?»

«Я не могу сказать, Сенатор.»

«Поскольку, темная сторона скрывает все?»

А вот этого он не ожидал.

«Нечто подобное, как то раз, сказала Падме,» — пояснил Органа. «Я не забыл этого.»

А ей откуда было знать? Быть может Анакин, обмолвился не к месту? Замечательно. Последнее, что ему было нужно, так это Органа, волнующийся о темной стороне, особенно, когда он все равно ничего не мог с этим поделать. «Это была всего лишь фигура речи, Сенатор. Непросто навредить джедаю. Я почувствую, если опасность появится. И скажу вам.»

«Хорошо», — кивнув произнес Органа. «Меня это устраивает.» Легко улыбнувшись, на миг, он направил корабль в гиперпространство. «Но знаете,» — вставая добавил он, «вам на самом деле нужна более веская причина, для неприязни ко мне, нежели просто тот факт, что я политик. Не любить меня лишь за это, слишком мелочно для вас. Про вас, Мастер Кеноби, наверное, можно сказать разное, но вряд ли вас можно назвать мелочным. Быть может вы продумаете еще какие-нибудь причины, пока я слегка вздремну.»

Он удивленно поднял бровь. «Я буду стараться, Сенатор.»

«Держу пари, что будете,» — сказал Органа ,в очередной раз слегка улыбнувшись. После чего покинул кабину, насвистывая себе под нос веселую мелодию.

Оби-Ван смотрел ему вслед. Это проверка. Сила испытывает меня. Двенадцать лет Квай-Гон, десять лет Анакин, и вот теперь я получил его.

Резко выдыхая, изгоняя тревогу, он занял место пилота. Проверил пульт управления полетом, чтобы убедиться, что все системы работают безотказно. Затем погрузился глубоко в Силу, чтобы отдохнуть.

И, в надежде, проникнуть сквозь вызывающую отвращение завесу темной стороны, в поисках опасности, пока еще неизвестной.

* * *

Десять часов спустя Органа вернулся в кабину, захватив с собой датапэд, и за одно, свою озабоченную физиономию. С облегчением, что тот, казалось, наконец утратил интерес к беседе, по крайней мере сейчас, Оби-Ван, оставил его работать и направился в пассажирский отсек. Не нуждаясь в дальнейшем сне, он погрузился в более глубокую медитацию в Силе, нежели та, которой он предавался, дежуря в рубке корабля.

Он все еще не чувствовал ни малейшего намека на опасность. Зигула... ситхи... по прежнему оставались неуловимыми. Он пытался обнаружить Анакина, но сверх смутного впечатления напряженности сосредоточиться на нем не получилось. И действительно, пытаться не имело смысла. У Анакина было его задание...

...а у меня моё.

Как не раз говорил ему Квай-Гон, он должен концентрироваться на здесь и сейчас.

После часа он пошевелился и взглянул на бортовой хронометр. Еще шесть часов до того, как они достигнут пункта своего назначения. Он не был сенатором проводящим время за размышлениями в комитетской работе, выдумывающим новые правила которыми можно пренебречь или которые можно обойти, в зависимости от желания. Тем не менее, джедай никогда не испытывает недостатка в занятиях. Хотя пассажирский отсек был слишком мал для тренировок со световым мечом, но помещения вполне хватило для занятия медитацией алшака. Раздевшись до одних штанов, босиком, он вел себя сквозь череду тщательных повторений, стремясь к совершенству формы и исполнения. Как всегда терпя неудачу, но ни за что не забывая, что главное это стремление к цели.

Время текло, плавное как студеная вода. Укрепляемый Силой, воодушевленный ее постоянным присутствием, он затерялся в привычном движении. Вселяя в себя энергию упорными физическими нагрузками.

Через пару часов он почувствовал, что резкость начала притупляться. Ощутил потерю концентрации, ознаменовавшую конец эффективности. Мокрый от пота, тяжело дыша, он высвободился из Силы и вернулся к мизерности материальной жизни.

Как всегда, ему потребовалось некоторое время, чтобы вновь приучить себя к обыденной действительности, где свет казался тусклым, цвета темными, а запахи и звуки менее отчетливыми. Менее правдивыми. И как всегда он почувствовал ужасный приступ потери, оставляя позади Силу - дающую пищу его внутреннему миру.

Он воспользовался крохотной корабельной душевой кабинкой, затем снова оделся. Отметил, между прочим, что его туника и брюки выглядят слегка потрепанными. На корабле имелась компактная стиральная установка, что, однако, было кстати, поскольку он не захватил с собой смены одежды. Вновь вернув себе приличный вид, он направился прямиком в кабину, где Органа хмурился, глядя в свой датапэд.

«Так, вот оно,» — сказал сенатор, не оглядываясь. «Идет спор - на Раллтиире считают, между прочим - что, поскольку они находятся на самом краю того, что называется областью Центральных Миров, не следует ожидать, что они станут нести одинаковое со всеми бремя налогов Консорциума Центральных Миров, потому что они - на самом деле, являются первой линией обороны для таких, ближайших к центру планет, как Алдераан и Корускант. Чтобы быть точным, они думают, что Алдераан и Корускант - ага, и Чандрила - должны субсидировать их Налог на Военные Расходы.» Теперь Органа развернулся на своем кресле, с датападом в руке. «Что скажете?»

Оби-Ван улыбнулся. «Думаю, я рад, что это не моя проблема.»

«А я думаю, мне начинает казаться, что вы правы в своем мнении относительно политиков,» — пробормотал Органа, потирая глаза. «Теперь пристрелите меня.»

«До или после еды?» — спросил он. «Я как раз собирался разогреть очередную порцию пищи. Могу ли я сделать тоже и для вас?»

«Спасибо, но я уже поел.» Органа нажал кнопку на датападе и бросил его на пульт. «Хотя я, пожалуй, выпью. Пиво Блэкмун, в стакане. Безо льда. Только с виточком кожуры сарсата. Вы найдете все необходимое в консерваторе,» — любезно добавил он. «В банке рядом с маринованными луковицами-рата.»

Считаете меня официантом, Сенатор? Ну ладно. Сам виноват, что предложил. Глаза Органы сверкали. Он ждал, надеясь на обиженный отказ. Ни за что, Бэйл Органа. Как вы говорите, я не настолько глуп. Он отвесил этому типу насмешливый поклон. «Конечно, сэр.»

Органа, подозревая насмешку, рассмеялся. «Ладно».

Он выбрал пакет с пищевым пайком, даже не потрудившись выяснить его содержимое. Для Органы нацедил стакан пива и бросил туда завиток синей кожуры сарсата. От терпкого запаха на глазах выступили слезы. Затем он вернулся в кабину управления.

«Сэр», — сказал он, с очередным поклоном, вручая сенатору бокал.

Органа, в замешательстве, смотрел на него. «Я просто пошутил, вы же знаете. Я вовсе не собирался вас...»

«Я знаю,» — сказал он, возвращаясь на свое место у пульта связи. «Но, полагаю, вы сделали бы то же самое для меня.»

Органа сделал огромный глоток пива. «А чем это таким вы прежде занимались?»

«Прежде?»

«Да». Органа потер подбородок. «В пассажирском отсеке. Я видел вас, когда готовил обед. Ленч. Завтрак. Еду, в общем. Я совершенно забыл о всякой еде. Что это было, какая-то джедайская тренировочная программа?»

Пакет с рационом наконец разогрелся, но он, находясь в замешательстве, не обратил внимания. Органа подглядывал за ним? Но медитации алшака являлись глубоко личными. «В некотором роде. Да.»

«Это походило на нелегкую работу,» — сказал Органа, отхлебывая еще пива. «Но вы с легкостью с ней справились. И я не мог не заметить, отсутствие у вас каких-либо отметин.А ведь вполне логично предположить, что у человека, пострадавшего при взрыве, скорее всего останется несколько шрамов.»

Оби-Ван вскрыл, наконец, свой пакет с рационом, с изумлением обнаружив в нем нечто вроде овощного рагу с капустой и разнообразной зеленью. Запах был вполне приятным, но аппетит внезапно пропал. «Джедайские методы исцеления наиболее действенны.»

«Ну да. Так я и понял. На вашей руке лишь один единственный шрам.»

В его голосе угадывались нотки неодобрения. Раздосадованный, Оби-Ван поднял глаза. «От светового меча. Если бы я представлял, что это настолько вас расстроит, Сенатор, я ни за что не стал бы снимать тунику во время моей личной медитации.»

«Я не расстроен. Просто любопытно.»

Он отложил свой пакет с едой. «Вам не любопытно, вы негативно настроены. Предлагаете, чтобы я отказался от исцеления? Поступи я так, я бы наверняка умер.»

«Нет», — сказал Органа. «Нет, разумеется, я этого не предлагаю.»

«Тогда что? Сенатор, если у вас имеются замечания, касающиеся джедаев, не стесняйтесь их высказывать. Мы не какое-то тайное общество, защищенное от общественной критики."

Органа одним глотком допил остававшееся в бокале пиво. «Нет. Но вы весьма таинственные.»

«Таинственные? Я так не думаю.»

«Ха», — сказал Органа. «Ну и кто теперь лицемер? Безусловно, вы обладаете общественном имиджем. Хранители мира. Стражи закона. Защитники слабых и беспомощных. Везде, где случается беда, там появляются джедаи, чтобы потушить пожар. Это всем известно. Но вместе с тем, вы, также, немного потусторонние. У вас есть эта таинственная сила. Этакая мистическая аура. Вы не похожи на большинство из нас, Мастер Кеноби. Вы особенные существа, с силой и способностями, которые обычные люди не могут понять. Вас взорвали и вуаля! Вы исцелились. Ни малейшего шрама, указывающего на это. Ни хромоты. Нет ничего. Когда обычные люди получают травму, имеются последствия. Но не для вас, джедаев.»

Оби-Ван почувствовал как его челюсти сжимаются. «В самом деле? Вам придется как-нибудь приспособить эту теорию к моему бывшему падавану, Сенатор. Он бы сильно заинтересовался услышав ее. А когда бы вы закончили разглагольствовать, он показал бы вам свой протез руки.»

Органа моргнул. Затем бросил свой взгляд на пустой бокал, который баюкал в обеих руках, и уставился на влажный синий завиток кожуры сарсата на дне.

«Все, что я хотел сказать,» — наконец произнес он, сдавленным голосом, «заключается в том, что это позор, что другие люди, пострадавшие в результате нападений террористов не имеют возможности воспользоваться преимуществами джедайского метода исцеления, подобно вам.» Он поднял взгляд, его глаза пылали. «Вы знаете, я видел некоторых из них. После. И даже с учетом интенсивного бакта-лечения по прежнему останутся дети, которые всю жизнь проведут ужасно изуродованными и искалеченными. Это... грустно. Это жестоко. Вот все, что я имел в виду.»

Его сострадание было похвально, но выводы оскорбительны. «Полагаю, вы имели в виду, Сенатор, что это как-то несправедливо, что я не разделяю их судьбу,» — оборвал его Оби-Ван. А затем, опомнившись, попытался обуздать свое раздражение. Подавить, прежде, чем сказал что-то действительно неподобающее. «Это не потому что нас не волнует,» — гораздо более сдержанно продолжил он. «Нас волнует, уверяю вас. Однако, целительство является одним из наших наиболее редких даров. Мы помогаем всем, кому можем, везде, где можем, и горько сожалеем, что не можем помочь всем остальным. Но вы утверждаете, что поскольку что мы не можем помочь всем, нам не следует помогать никому?»

«Нет. Простите,» — сказал Органа, качая головой. «Как то не правильно получилось. Я действительно на вашей стороне, вы же знаете. Я искренне восхищаюсь джедаями. Я испытываю трепет перед тем, что вы делаете. Но, на случай, если вы еще не заметили, война вытолкнула вас на центральную сцену. Вы каждый день в новостях. Все, что вы делаете, пристально изучается. Под увеличением. И когда новшество приестся, оно может подвергнуться пересмотру, а, возможно даже, выставлено на порицание. Особенно, если война затянется или пойдет не в нашу пользу. Поскольку вы были вознесены на пьедестал, высотой с корускантский небоскреб.»

«Уверяю вас, Сенатор, мы никогда не желали ничего подобного.»

«Знаю,» — сказал Органа. «Но в любом случае вы там, наверху. Вы джедай, Мастер Кеноби. Более живучий, и убить которого вдвое труднее. Однако, чем больше систем Сепаратисты соблазняют или заставляют перейти на их сторону, тем больше страданий и страха наблюдается в Республике, тем ближе Сепаратисты подбираются к Ядру. Чем больше времени уходит у джедаев на то, чтобы прекратить этот конфликт - тем сильнее раскачивается ваш пьедестал. Особенно, учитывая, что вы не пострадали, подобно всем остальным.»

«Не пострадали, Сенатор?» — недоверчиво повторил он. «После Джеонозиса? После битв, в которых мы уже сражались? И потери боевой группы на Фалине? Быть может сам Храм Джедаев пасть должен, чтобы признано было, что джедаи также расплачиваются за войну, которую не мы начали?»

«Конечно, нет,» — сказал Органа. «Я говорю не о реальности, а о восприятии. Краеугольном камне политики. Думаю, вы согласитесь, что это одна из моих областей специализации.»

Наименее благородная из них всех. Оби-Ван кивнул. «Мне приходится согласиться с вашей точкой зрения.»

«И лучше бы вам не пришлось,» — ответил Органа. «Мастер Кеноби, джедаи на протяжении многих поколений являлись хранителями мира в Республике. Граждане привыкли использовать вас для решения своих локальных проблем. Своих общественных разногласий. Но мы оба знаем, что то, с чем мы сталкиваемся, намного более сложно. И я обещаю вам, я обещаю, что когда положение станет по настоящему паршивым, винить будут вас.»

Позабыв об овощном рагу из капусты с зеленью, Оби-Ван, в молчании, уставился на сенатора от Алдераана.

«Простите,» — сказал Органа, отворачиваясь. «Не следовало говорить вам это. Я просто политик. И это не мое дело.»

Просто политик? Нет. Отнюдь нет. Теперь было ясно почему Падме симпатизировала и доверяла этому князьку с Алдераана. Он был весьма... непредсказуем.

«Джедаи не слепы, Сенатор,» — наконец сказал он. «Мы прекрасно понимаем, насколько проблематично наше возвышение в глазах общественности. Мы активно выступали против него. Мы продолжаем выступать против. Мы, как вы сказали, хранители мира. Не знаменитости. Верховный Канцлер должен пересмотреть свою тактику. У нас очень сильное предчувствие вероятности того, что это, в конечном итоге, принесет нам больше вреда, чем пользы.»

Удивленный, Органа повернулся. Затем поморщился. «Палпатин хочет как лучше. Его проблема в том, что он не политик. Никогда им не был. Он всего лишь милый провинциальный Сенатор, который чисто случайно попал на такую высокую должность. Если бы Торговая Федерация не вторглась на Набу - если бы Валорум не утратил свою хватку - неизвестно кто еще был бы сейчас Верховным Канцлером. Он не видит подвоха в том, что делает. Он в самом деле верит, что все к лучшему.»

Оби-Ван схватил свой пакет с рационом, стремясь отгородиться за едой от тревожных мыслей. «Возможно, так оно и будет,» — сказал он, набивая полный рот. Рагу почти совсем остыло, но его пустому желудку это было безразлично. «Хотя я так не думаю.»

«Я тоже», — сказал Органа. Он вновь пристально рассматривал свой бокал. «Полагаю, я позволю себе еще пива. Вам принести?»

Он покачал головой. «Джедаям не рекомендуется употреблять алкоголь. Воды вполне достаточно. Спасибо.»

«Нам осталось еще несколько часов полета,» — небрежно произнес Органа, возвращаясь в кабину с напитками. «А это слишком долго, чтобы я мог выдержать нытье Раллтиира, по крайней мере, пока. Как насчет игры саббак? Здесь где-то завалялась колода карт и несколько коробок орехов-почо, которые мы можем использовать вместо кредитов. Если конечно джедаи не играют на интерес?»

«Напротив,» — сказал Оби-Ван. «Мы все время играем на интерес. Только не в азартных играх. Кроме того, по какой-то странной причине мы заставляем наших товарищей игроков чувствовать себя неуютно.»

«Даже не представляю себе, почему,» — ухмыляясь сказал Органа. «Так, это вот саббак. Обещаете, что станете не использовать какие-нибудь джедайские фокусы?»

«Только если вы пообещаете оградить меня от ваших коварных политических трюков,» — намеренно бесстрастно ответил он.

Органа кивнул, по прежнему весело. «По рукам. Мы можем играть в пассажирском отсеке. Навикомпьютер просигналит, когда мы приблизимся к Атцерри.»

«В чем дело?» — спросил Оби-Ван заметив, что сенатор прищурившись, испытующим взглядом, внимательно его разглядывает.

«Не думал, что вы согласитесь.»

«Почему бы и нет?» — изображая удивление спросил он. «Саббак вполне приличный способ скоротать время.»

«Я полагаю,» — сказал Органа, делая приглашающий жест рукой. «После вас.»

Пряча улыбку в своей бороде, Оби-Ван, отодвинул шторку у входа в примыкающий пассажирский отсек.

Да, в самом деле. Это вполне приличный, и действенный диагностический инструмент для того, кто знает, как им пользоваться. И я, сенатор, намерен его использовать. Многие вещи значительно сложнее, нежели вам может показаться на первый взгляд.

Глава 14

Оби-Ван выиграл первую партию, показавшую ему, что Бэйл Органа был смелым мыслителем, оригинальным стратегом, человеком, готовым рискнуть ради победы - но также склонным более полагаться на интуицию, чем на хороший подбор карт. Вторая партия, которую он проиграл, научила его тому, что приятель Падме очень быстро обучался, был способен моментально оценить противника и не совершал одну и ту же ошибку дважды. Вооруженный этими полезными крупицами информации, он немедленно оставил свою предыдущую тактику и приступил к следующей партии, как когда-то Квай-Гон. Но когда уже казалось, что у него получится, вероятно, выиграть третью партию, навикомпьютер вновь разразился гудками.

Они достигли Атцерри.

«Вы хорошо знакомы с этой областью Республики?» — спросил Органа, когда они расположились на безопасном расстоянии от единственной, щербатой луны, этой оживленной планеты.

Он кивнул, будоража мрачные воспоминания. «Немного знаком. Я участвовал в улаживании конфликта на Антаре Четыре - примерно шестнадцать лет тому назад.»

«Шестнадцать лет...» — Органа закусил губу. «Конфликт из-за плантаций колфиллини? Вы принимали участие в этом фиаско?»

Он поднял бровь. «Ну, не я вызвал его, если вы на это намекаете.»

«Я знаю, что его вызвало,» — сказал Органа, его глаза зажглись воспоминаниями. «Местная организованная преступность. Мой дядя был убит этими подонками. Убит хладнокровно, просто потому, что дал отпор головорезам, которые считали, что гибель рабочих является приемлемой экономической практикой.»

Смрадный дым по утрам. Вонь горелой плоти. Похожее на пугало тело, пригвожденное к столбу и сожженное, обугленной до крошащегося пепла. Но даже огонь не мог скрыть следы жестоких пыток.

Оби-Ван сглотнул. «Сельскохозяйственный эксперт? Тэйвор Мандирли? Он был вашим дядей?»

«Младший брат моей матери.» Органа сморщился. «Она так и не смогла оправиться от того, что они с ним сделали. В конце-концов его смерть убила и её. Так что, можно сказать, они убили двух членов моей семьи.»

«Мне жаль.»

Органа отмахнулся от соболезнований. «Раксис и Нолид должны были заплатить за то, что совершили.»

«Они заплатили, Сенатор.»

«Штрафы», — фыркнул Органа. «Деньги. Расплата должна была быть более суровой. Нельзя было позволить им купить себе путь на свободу. Вы, джедаи, должны были заставить их поплатиться по настоящему.»

Он вздохнул. «Мы не палачи, Сенатор. Мы не являемся инструментом мести. Правительство Антара Четыре попросило нас оказать помощь в задержании тех, кто несет ответственность за бесчинства, совершенные на крупнейшей на планете плантации колфиллини, что мы и сделали. Что произошло впоследствии, было их внутренним делом. Мы ограничены нашими полномочиями.»

«Легко вам говорить!» — возразил Органа. «Видели ли вы, что эти звери сделали с Тэйвором? Видели ли, как он...»

«Сенатор, это я обнаружил его.»

Обнаружил его. И после того много ночей кричал из-за него во сне. Потому, что вы правы, Сенатор. Сила показывает нам прошлое, так же как и будущее.

Замолчав, Органа уставился на него. «Я не знал,» — сказал он наконец, подавленно. «Я никогда не знал имени джедая, отправившегося на Антар Четыре.»

«Да. Ладно,» — сухо сказал он. «То были дни, когда джедаи еще не стали звездами новостей ГолоНета.»

«Так. Это были вы.» Органа покачал головой. «Вот так совпадение. Галактика мала, верно?»

«Иногда это указывает путь.» За исключением того, что Сила не признает случайностей... и для всего произошедшего есть причина. Это было предначертано. Всё было предначертано. Вопрос лишь, почему?

«Полагаю, вы теперь думаете, что я дикарь,» — произнес Органа, принимая молчание Оби-Вана за неодобрение. «В конце концов, ни один приличный мирный Алдераанец не захотел бы ощутить вкуса крови тех жестоких тварей.»

В нем такая боль. Такое горе и утрата. Шестнадцать лет, но страдание так и не притупилось. Было ли это судьбой Анакина, теперь, когда Шми была мертва?

И моей, тоже? Квай-Гон был мне отцом и братом. Семьей, как в мире, вне стен храма называют подобное. Стали ли эти отношения тем, что не позволит ранам исцелиться, или же путем, которым они умерли? Похищены. Убиты. Вырваны из жизни до положенного срока.

Возможно. Это была тревожная мысль. Как джедай он не мог допустить такой сильной любви. Привязанности, опять же. Его постоянного камня преткновения. Отпусти, сказал Йода. Легче сказать, чем сделать. Возможно, проживи он несколько сотен лет...

«Нет, Сенатор, я так не думаю,» — тихо сказал он. «Я думаю, что вы сын, который любил свою мать и ее брата. Я думаю, что вы человек, который презирает жадность и жестокость. Который страстно желает справедливости.» Он поколебался, потом добавил, «Квай-Гон и я также желали, чтобы они получили по заслугам.»

Органа нахмурился. «Квай-Гон... тот, который был убит ситхом?»

«Верно.»

«Просто из любопытства, Мастер Кеноби... что случилось с ситхом, который убил вашего учителя?»

Оби-Ван сделал глубокий вдох. Выдыхая, очень медленно, выпустил воздух. «Полагаю, вам отлично известно, Сенатор.»

Органа изобразил задумчивость. Изобразил изумление. «Ах, да! Верно, Падме говорила. Вы его убили.» Тонкая, пронзительная улыбка. «Но вы же не мститель, или типа того.»

На это он ничего не сказал. Не было слов.

«Дело в том, Мастер Кеноби,» — сказал Органа, по прежнему улыбаясь этой тонкой, опасной улыбкой, «Вы не единственный, кто способен научиться, играть в саббак.»

Он сделал очередной глубокий вдох. Позволил ему полностью наполнить легкие; не было больше приступов боли от исцеленных поломанных ребер. Снова, выдыхая выпустил воздух, а с ним и все эмоции. «Очевидно нет, Сенатор.»

А затем комлинк Органы вновь отчаянно загудел, и пришло время получить их новые инструкции.

* * *

«Мунто Кодру,» — сказал Органа, считывая данные с экрана навикомпьютера. «Это... долгий путь от Центральных Миров.»

Так и было. Мунто Кодру расположена на изрядном удалении от Территорий Внешнего Кольца. Встревоженный, Оби-Ван оценивающе рассматривал своего непростого попутчика. «Сенатор, я думаю, нам следует пересмотреть наше положение дел.»

«Почему?» — спросил Органа. «Припасов у нас в избытке. Двигатели корабля по прежнему исправно гудят. Чего там пересматривать?»

«Ваше участие в данной миссии,» — прямо сказал он. «Мы понятия не имеем, насколько далеко от дома ваш источник нас заведет. Мы запросто можем оказаться глубоко в неизведанных областях.»

«Так далеко?» — спросил Органа, скептически. «Вряд ли. К чему ситхам туда забираться?»

Он пожал плечами. «Я не знаю. Но с ситхами, возможно все. Мое мнение, Сенатор, что это не безопасно.»

Органа прикинулся шокированным. «Не безопасно? Мастер Кеноби, я и понятия не имел! Почему же вы меня не предупредили? Скорее! Отправляемся домой!»

«Дразните меня, если вам нужно, Сенатор,» — сказал он, с трудом подавляя желание стиснуть зубы. «Но было бы непростительно, если бы я не отметил, что, несмотря на то, что наше путешествие до сих пор протекало без происшествий, наше положение может легко и стремительно измениться. Еще есть время пересмотреть ваше решение.»

Органа пристально на него посмотрел. «Вы хотите вернуться?»

«Нет. Но речь не обо мне. Я джедай, и это моя работа. А вы женаты, и вы сенатор Республики.»

«Я не желаю возвращаться,» — решительно заявил Органа. «Я не желаю сдаваться. Я хочу остановить ситхов, и установить личности тех неизвестных людей, которые все эти годы мне помогали. И чтобы быть совершенно откровенным, Мастер Кеноби, меня довольно сильно утомляет ваше отношение. Стали бы вы спрашивать Падме желает ли она повернуть назад?»

Нет. Но Падме уже давно доказала себя. Этот же тип являлся величиной неизвестной. «Падме здесь нет, Сенатор. Я просто беспокоюсь о вашей безопасности.»

«Разрешите мне сказать это последний раз, Мастер Кеноби: позвольте мне самому об этом беспокоиться.»

Проблема с совместным пребыванием на борту очень маленького космического кораблика, отправленного к черту на рога, состояла в том, что нельзя было просто... взять и куда-нибудь исчезнуть. Готов присягнуть, он так же невыносим как и Анакин. Но я, по крайней мере, мог сказать Анакину вести себя тихо и делать то, что ему говорят, и ему пришлось бы мне повиноваться.

«Ну ладно, Сенатор,» — сказал он. «Это ваше решение. Я могу лишь надеяться, что вам не придется о нем сожалеть.»

И с этим язвительным замечанием, отвернувшись от Органы, он попытался связаться с Йодой. Но сочетание расстояния и капризов межзвездных галактических явлений, почти полностью нарушили сигнал его передатчика. Ему, впрочем, удалось установить связь с Ади Галлией, сражавшейся с отрядом Сепаратистов на сравнительно недалекой от Внешнего Кольца планете Агомар. Она пообещала передать его сообщение обратно в Храм как можно скорее, и попросила его быть осторожным, что бы он ни делал. Она не спросила, чем это он был занят так далеко от Корусканта; не из-за безразличия, но от того, что дни, когда они могли говорить свободно, остались позади.

Даже зная это, его так и подмывало спросить ее об Анакине. Слышала ли она какие-нибудь новости, удалось ли ему благополучно вернуться со своей охоты на дроида. Но он не мог. Не хотел выдавать просчет Анакина члену Совета. По крайней мере не раньше, чем это стало бы абсолютно необходимо.

«Да пребудет с вами Сила, Ади» — сказал он, и отключил комлинк. Затем повернулся к Органе, который был занят проверкой вычислений навикомпьютера. «По вашей готовности, Сенатор.»

«Я готов,» — буркнул Органа, по прежнему раздраженный. «Следующая остановка Мунро Кодру.» Он запустил гипердрайв и направил корабль прочь от Атцерри в открытый космос. Когда навикомпьютер просигналил: все-чисто, он рывком выбросил их на сверхсветовую скорость.

На смотровых экранах звезды закружились и слились в полосы. Привычный космос исчез, и они отдались на милость иного пространства.

Оби-Ван поднялся. «Если не возражаете, Сенатор, я намерен заняться медитацией.»

«Разумеется» — сказал Органа, доставая свой датапэд. «Валяйте. Не смею вас задерживать.»

Произнесенные слова были самыми обычными, разговорными; тон был холоден. Надменный галактический деятель, отпускающий мелкую сошку. Наемного работника.

Я джедай. Мы не принимаем подобные вещи лично.

Ни тот ни другой не стали отгораживаться, захлопнув шторку. Но целая жизнь необходима, чтобы научиться противостоять такому порыву.

* * *

Еще три дня в пугающе закукленном гиперпространстве. Такая жалость, что этот кораблик был не особенно быстроходным. Органа с головой ушел в работу, которую он захватил с собой, виртуальную гору внутригосударственных и межсистемных законодательных актов. Оби-Ван, наблюдая это, невольно испытывал восхищение. Подобно Падме - и в отличие от многих прочих Сенаторов, виденных джедаем - Органа не был притворщиком. Он серьезно относился к своим обязанностям. Это было необыкновенно отрадное открытие.

Со своей стороны, он обернул невольное заточение к собственной выгоде, предавшись некоторым видам глубокой медитации, обычно применяемым джедаями ушедшими в отшельничество, или решившим посвятить жизнь размышлениям. К его облегчению, он по прежнему мог чувствовать не снижающуюся опасность. Гривус не угрожал этим отдаленным гиперпространственным трассам. Что не удивительно. Не многое здесь могло заинтересовать Республику. А если это не было интересно Республике, значит не было нужно ни Дуку, ни его сепаратистам.

Ему удалось ощутить, в мимолетных проблесках, отдельные моменты некоторых джедайских операций, проводимых на Внешнем Кольце. Ади Галлия, торжествующая на Агомаре. Ки-Ади-Мунди на волоске от смерти на Барабе I. Ит Кот, защищающий осажденных жителей Коррибана, окруженный грудами тел мертвых или умирающих солдатов клонов. Сэси Тийн в отчаянном положении недалеко от Ядра, на Биммисаари - хотя нет. Нет, это не сейчас, это было прежде. Торговый спор прошлого, давно благополучно улаженный.

Он уловил единственное впечатление Анакина, больше чувство, нежели видение. Горе. Разочарование. Сокрушительный страх поражения. Он не мог найти этого несчастного дроида.

Ну же, постарайся, Анакин. Ты думаешь я шутил? Ар2 в чужих руках может привести к поражению для всех нас.

Раздражение боролось с острым, как бритва, беспокойством. Самый большой его страх заключался в том, что они продолжали требовать слишком многого от расхваленного Орденом Избранного. Что ослепленные его потенциалом, они предпочли не заметить его молодости. И теперь, когда он одержал такую убедительную победу у Ботавуи, принимая во внимание военный кризис углубление тенденции, несомненно, продолжится.

Но ему это не на пользу. Не важно, что для этого требуется, или чего это стоит, я обязан продолжить защищать его.

Это было не просто, будучи здесь, находясь так далеко от Храма, от войны, зависнув в этой сфере ожидания. Лишенный возможности помочь Анакину, помочь Ки-Ади-Мунди или Ит Коту. Помочь любому из его товарищей джедаев, сражающихся на слишком многих безнадежных фронтах. Он никогда не был похож на Квай-Гона, который мог остановиться прямо посреди сражения и, просто временно, отключить мысли и чувства. Принимая данный миг таким, какой он был, без вопросов, пока мгновение не преобразуется в новую реальность. Нет. Ему всегда требовалось делать что-то. Добиваться результата. Хватать момент за горло.

«Ты беспокойная душа, Оби-Ван,» — говорил когда-то Квай-Гон, печальный и смиренный. И как обычно, он был прав.

Жизнь мыслителя, похоже, не для меня.

Но не надолго он мог смириться с этим, если бы это значило нарушить планы Ситхов. И когда он не спал или медитировал, а Органа благополучно сидя в кабине, от глаз подальше, ругал Раллтиира, или кого бы то ни было, он отдавался выполнению форм алшака, дисциплинируя свое тело столь же строго как разум, изгоняя слабые не проходящие следы недавней травмы. Возвращение к себе прежнему не происходит так скоро.

Так прошло время... и они наконец прибыли к Мунто Кодру.

* * *

«Почти семь часов и ни звука,» — сказал Органа, выбивая пальцами отрывистую барабанную дробь по пульту. «Никогда прежде они не заставляли нас ждать так долго.»

Оби-Ван скользнул взглядом прочь от надвигающейся массы планеты, подобной затянутому облаками дремлющему драгоценному камню, окруженному двенадцатью стремительными лунами. Их корабль расположился на высокой орбите над ночной стороной планеты, в глубокой тени двенадцатой, невидимой сейчас, луны. Поверхность Мунто Кодру под ними была расцвечена огнями городов. Яркими огоньками мелькали, подобно огненным драконам, корабли прибывавшие и отправлявшиеся через неравные промежутки времени.

«Имейте терпение, Сенатор» — сказал он. «Если ваш источник так надежен, как вы утверждаете, мы получим от них известие.»

Раздосадованный, Органа впился в него взглядом. Затем треснул кулаком по пульту управления. «Терпение это конечно хорошо и замечательно, но мы не можем торчать здесь вечно.»

«Нет, мы не можем,» — мягко согласился он. «Это лишь вопрос времени, прежде чем мы привлечем внимание Кодру-Джи. Что не желательно.»

Очередной пристальный взгляд. «Тогда, что вы предлагаете?»

Оби-Ван погрузился в Силу со своими вновь отточенными чувствами.

«Час,» — пробормотал он, влекомый светом. «Давайте дадим вашему источнику еще час.»

Но в конце-концов ждали они меньше получаса. А когда комлинк Органы зазвенел на этот раз, он ответил, ожидая получения закодированных пакетов информации. Вместо этого услышал звук живого человеческого голоса. Взрослого. Женского. Уверенного.

«Сенатор Органа. Вы принимаете передачу?»

Органа схватил комлинк с пульта. «Да! Да, я принимаю. Я слышу вас. Кто это? С кем я говорю?»

«С другом.»

«Да, я знаю. Но...»

«Имена подождут, Сенатор. Я представлюсь должным образом, когда мы встретимся.»

Органа схватил комлинк с такой силой, что чуть не сломал его. «Я ждал этого с нетерпением. Где вы, где-нибудь поблизости?»

«Довольно близко,» — сказала женщина. «Я передам вам в кодированных пакетах координаты для навикомпьютера буквально через минуту.»

«Мы думали, что что-то пошло не так,» — сказал Органа. «Вы так задержались с...»

«Мера предосторожности,» — произнесла женщина. «Мы хотели убедиться, что вы были одни прежде, чем позволить вам встретиться с нами лицом к лицу.»

Органа нахмурился. «Разумеется, я один. Ну, не считая джедая, который сопровождает меня. Уверен, вы знаете уже, что я неукоснительно соблюдаю нашу договоренность.»

Через слабые фоновые помехи донесся тихий, не слишком радостный смех. «Сейчас опасные времена, Сенатор. Ничему и никому нельзя доверять. Даже вам. Даже джедаям.»

«Отдаю должное,» — сказал Органа спустя мгновенье. «И, надеюсь вы понимаете, что я не доверяю вам. То, что вы сделали - что делаете теперь...»

«Благодарности тоже могут подождать, Сенатор,» — сказала женщина. «Давайте сосредоточимся на нанесении поражения ситхам. Оставайтесь в готовности для приема наших координат и частоты маяка трансподера. Это направит вас прямиком к парадной двери.»

«Понял», — сказал Органа. «Скоро увидимся.»

«Эти ваши друзья в самом деле осторожны,» — сказал Оби-Ван, пока они ожидали закодированную информацию, чтобы добраться до цели.

«Я вам говорил,» — сказал Органа. «Очень хорошо, что вы...» Он замолчал, поскольку комлинк зазвонил. Затем получил следующую точку их маршрута. Когда данные были загружены, он поднялся на ноги. «Как я и говорил. Хорошо, что вы и Магистр Йода не стали предпринимать никаких хитростей - что-нибудь типа другого джедая, следующего за нами по пятам.»

Выражение лица Оби-Вана оставалось бесстрастным. «Сенатор?»

«Только не говорите мне, что вы и Магистр Йода не обсуждали такую возможность,» — с обманчивой рассудительностью сказал Органа. В его глазах таился холодный блеск. «Ранее на Корусканте. У меня дома.»

Он вздохнул. Своевременное напоминание, что не стоит недооценивать нашего друга с Алдераана. «То, что обсуждали мы с Магистром Йодой вряд ли сейчас актуально, Сенатор. Мы с вами здесь, и собираемся встретиться с вашим источником. Я предлагаю вам расшифровать полученное сообщение, чтобы нам не пришлось заставлять ждать этих наших Друзей Республики. В конце концов, это было бы невежливо.»

Органа бросил на него взгляд, но не стал развивать эту тему, просто удалился в пассажирский отсек. Вернувшись в кабину он ввел данные в навикомпьютер, затем в маяк трансподера.

«Ну?» — спросил Оби-Ван, когда сенатор уставился на дисплей. «Куда на этот раз?»

«Я не знаю,» — медленно ответил Органа. «Навикомпьютер принял координаты, но место назначения определено как неизвестное.»

Впервые, после своего видения сражения Анакина против Гривуса у Ботавуи, он ощутил укол ясной, определённой тревоги. «Интересно. Каково расстояние между начальной и конечной точками?»

«Девять парсеков. Что определенно выводит нас за пределы Внешнего Кольца.»

«За пределы Внешнего Кольца и в Дикий Космос.» Оби-Ван задумчиво пригладил рукой свою бороду. «Воистину, прыжок в неизвестность, Сенатор.»

«Да», — очень тихо произнес Органа, ясная тень сомнения отражалась на его лице. Будто, наконец, он начал осознавать возможные последствия своих действий.

Теперь вы понимаете, Сенатор? Теперь вы улавливаете, что я пытаюсь вам сказать? Мы стоим на краю неизведанного, и если мы упадём... не кому будет поймать нас.

«Так давайте прыгнем,» — сказал Органа. Он запустил корабельные двигатели. Бросил их прочь, от двенадцатой луны Мунто Кодру - и вывел в гиперпространство.

* * *

Оставив Органу отвлекать себя различной законодательной шумихой, Оби-Ван, удалился в пассажирский отсек и погрузился в легкий транс. Тот укол тревоги встревожил его. Что-то там было не так. Он это чувствовал. Вероятность приближающейся неприятности. Возможность противостояния.

Но что было его источником? Была женщина из комлинка в опасности? Или же она представляет угрозу для себя и сенатора? Была ли эта встреча ловушкой? Быть может там, куда он летел, их поджидал очередной неожиданный взрыв? Окажется ли этот прыжок в неизвестность роковым? Он не мог сказать. Не видел ясно, что ждало впереди. Это лишь еще больше беспокоило его.

Он погрузился глубже, в поисках ответов... но не нашел ничего. Единственным, что он обрел, была головная боль, наказание за попытку грубо вытянуть информацию из Силы. Оставляя, наконец, свой бесплодный поиск, он вышел из транса и отправился прямиком в кабину, где Органа бормоча что-то себе под нос делал подробные записи в датападе.

«Насколько мы далеко от нашего пункта назначения, Сенатор?»

Органа взглянул на него и прекратил бормотать. Отталкивая в сторону датапэд он, отбросив свою расслабленную позу, выпрямился. «Что случилось?»

Он покачал головой. «Я не знаю. Что-то... такое чувство... я не могут уловить его.»

«Что вы имеете в виду, что не можете уловить его?» — спросил Органа, не вполне скрывая свою тревогу. «Вы же джедай.»

Он опустился на сиденье возле пульта связи. «Который также не является непогрешимым - вопреки сентиментальным новостным репортажам ГолоНет.»

«Но это неприятности?» — настаивал Органа. «Вы в этом точно уверены?»

«Я уверен, что у меня плохое предчувствие,» — ответил он. «Которое лишь глупец стал бы игнорировать. Как далеко мы находимся?»

«Ох». Органа проверил навикомпьютер «Не далеко. Мы уже фактически там. Что вы предлагаете делать?»

Повернуть время вспять, чтобы этого задания никогда не было. Или, если это невозможно, связать вас по рукам и ногам и запихнуть в шкаф.

«Продолжайте движение», — сказал он. «Я не вижу, чтобы у нас был какой-то выбор.»

«Нет», — незнакомо напряженным тоном произнес Органа. «У нас его нет.» Он поднялся с места пилота, собрал все свои датапады и отнес их обратно в пассажирский отсек. Когда, наконец, он вернулся в кабину, к его бедру был пристегнут маленький, грозного вида бластер.

Оби-Ван с трудом сдержал себя от красочного проклятия. Замечательно. Бэйл Органа в состязании по стрельбе. И если что-нибудь с ним случится... «Сенатор...»

Органа метнул в него грозный взгляд. «Слышать ничего не желаю, Мастер Кеноби.»

Конечно, нет. Тем не менее, он был обязан это сказать. «Мне специально поручено охранять вас, Сенатор. Поэтому я не могу допустить, чтобы вы...»

«Ладно», — сказал Органа не обращая на него внимания. «Вывод из гиперпространства на три-два-один...»

Когда, растянутые в полосы, звезды сжались, возвращаясь к своему привычному виду, Оби-Ван ощутил волну дурного предчувствия, неясного и приевшегося, прошедшую через него, обволакивающую его страхом. По ту сторону смотрового экрана кабины небрежно висел короткий утолщенный веретенообразный объект из тусклого металла, блестевшего в слабом свете. Космическая станция, много десятилетий назад, выбранная из дешевого каталога. Кореллианского дизайна, в чем он был почти уверен. Об этом свидетельствовал ее характерный диковатый вид. Грубое игнорирование принятых пропорций и аккуратности. В поле зрения не было других планетарных тел; космическая станция одиноко висела на беспросветно черном фоне.

«Ладно», — сказал Органа после длинного, медленного выдоха. «Это объясняет, почему навигационный компьютер не распознал координаты.» Он стрельнул взглядом в сторону. «Дурное предчувствие все еще при тебе?»

Он кивнул. «О, да.»

«Итак - возможно, активировать их приводной маяк, это не самая хорошая идея.»

«Может и нет,» — согласился он. «Я предлагаю нам тихонько проскользнуть во внутрь, Сенатор. Ни гудков, ни сирен. Никаких запросов. Отличный, неприметный, тихий заход на посадку.»

«Угу». Органа поморщился. «Ладно. Это все равно, что пилотировать кирпич, но я постараюсь. А у вас найдется замечательное большое одеяло, под которым мы сможем скрыться, пока будем заняты этим? У них наверняка имеются внешние камеры слежения, поставьте на это, не ошибетесь.»

Оби-Ван закрыл глаза чувствуя, как Сила настораживающе шумит и вибрирует предупреждая об опасности. «Если и так, у меня неприятное ощущение, что они больше не работают,» — пробормотал он. «Сенатор, я сильно подозреваю, что мы летим прямиком в какую-то неразбериху.»

«Не летим,» — сказал Органа, закатывая глаза. «Плавно скользим. Как кирпич. Держитесь. Поехали!»

Его пальцы мелькали над пультом управления. Он отключил все лишние системы корабля, затем выключил медленный, надежный досветовой двигатель звездолета. Шум двигателя, воспринимаемый на уровне подсознания, замолк, оставляя после себя странное ощущение пустоты. Огни кабины почти полностью погасли. Чувствуя постепенное торможение корабля, его медленное движение в пустоте к побитой космической станции, Оби-Ван развернулся немного и ухватился за ближайший участок обшивки кабины.

И впрямь, как кирпич. Да пребудет с нами Сила.

В тусклом зеленоватом свечении пульта управления, лицо Органы казалось мрачным и решительным, челюсти стиснуты от напряжения в борьбе с заведомо искалеченным кораблем. Его пальцы, стиснутые на штурвале, побелели от напряжения, сражаясь, чтобы остаться на верном курсе, борясь, чтобы не врезаться в космическую станцию. Оби-Ван, наблюдая за ним, был готов признать его мастерство. В конце концов, сенатор отнюдь не был праздным хвастуном; он действительно был отличным пилотом.

Но даже лучшим пилотам иногда стоит протянуть руку помощи.

Погружаясь в Силу, он вобрал в себя ее безграничную мощь. Почувствовал, как свет наполняет его, искрится в его крови. Как только он полностью сконцентрировался, сознавая себя и свое место во вселенной, сознавая место Органы, дуэтом вместе с ним исполнив в Силе хвалу существованию, он расширил свои чувства и власть. Обернул их вокруг борющегося изо всех сил звездолета, планирующего как кирпич, и бережно уложил его в кокон чистой энергии светлой стороны. Сразу же вялая инертность корабля исчезла. Он стал послушным. Освободившись теперь от трения, и скрытый от любых любопытных глаз, которые могли бы подсматривать, он плыл к их цели, к космической станции.

«Какого криффа?» Подскочив от неожиданности, Органа чуть не выпустил штурвал управления.

Он почувствовал, что улыбается. «Расслабьтесь, Сенатор. Не нужно волноваться.»

«Легко вам говорить,» — пробормотал Органа. «Что вы делаете?»

«Считайте меня своим вторым пилотом,» ответил он. «И сохраняйте спокойствие.»

Погруженный в себя, наполненный Силой, источником любого утешения и радости, он влил больше власти сквозь кожу и кости корабля, навязывая свою волю униженной машине. Она подчинялась ему теперь, подобно части его тела, столь же послушной как рука, или ладонь, став в Силе его собственной плотью и кровью. Его зрение показало ему космическую станцию, стремительно заполнявшую смотровой экран.

Подобно акуле, под толщей воды, шевельнуло хвостом смутное беспокойство.

Пропитанный безмятежностью, полностью сконцентрировавшись, он позволил тьме течь сквозь него подобно воде, протекающей через решето. Да, опасность имела место. Он мог встретить ее должным образом. Но сейчас он пребывал в свете Силы, и ему следовало оставаться там, пока его задача не была выполнена.

«Поворот к левому борту,» — сказал Органа, поворачивая штурвал управления. «Мы четко захватили стыковочное кольцо.»

Он, полусонно, кивнул. «Вижу его, Сенатор.»

«Мы по прежнему движемся слишком быстро.»

«Я знаю.» — Он глубоко вздохнул, чувствуя скачок напряжения в крови. Выдохнул, тяжело, подчиняя своей воле безропотный звездолет, сжимая Силу вокруг его прочного корпуса. Корабль еще снизил скорость. Заскользил медленнее. Еще медленнее. Совсем медленно. Едва двигался. И пока он замедлял движение корабля, Органа играл его штурвалом как гениальный музыкант, уговаривая его двигаться подобно танцору на оперной сцене.

Звездолет пристыковался к космической станции, сладко как летний поцелуй.

Органа глубоко вздохнул и откинулся на сиденье. «Что ж, это было нечто. Это было.. это было...»

«Это была Сила, Сенатор,» — сказал Оби-Ван, и вдохнул, освобождаясь от ее величественного объятия. Почувствовал ужасную тяжесть, когда они мягко разъединились. Захлебнулся от ударов сердца, из-за ужасающего чувства потери.

И даже когда яркий свет исчез из его крови, он с удвоенной силой ощутил холодный удар плетью предчувствия.

Органа включил питание матрицы датчиков и запустил сканирование космической станции. «Черт побери!» — буркнул он, озираясь. «Это какая-то защита. Я не могу его считать.»

Оби-Ван коснулся кончиками пальцев своего светового меча, оставаясь в страхе его вопящего чутья. «Я могу», — сказал он мрачно. «Сенатор, вы уверены, что хотите сделать это? Вы достаточно способны сделать это? Ответьте мне честно. Мы находимся на краю пропасти.»

Вместо того, чтобы произнести что-нибудь с напускной храбростью в ответ, Органа посмотрел на него. Даже спустя почти пять дней в этом тесном звездолетике, он оставался аккуратным и опрятным, безукоризненно выглядящим, знающим себе цену политиком от ухоженной прически до кончиков начищенных ботинок. Но в его глазах застыла нерешительность. В глубине их, таился страх.

А затем он кивнул. «Да, Мастер Кеноби. Я уверен, и я вполне способен. Я обязан сделать это. Я знаю, это вероятно покажется сумасшедшим, но там находятся те мои люди.»

Оби-Ван перевел свой взгляд, позволяя ему упереться в космическую станцию. Я могу уложить его на лопатки, не прикасаясь к нему даже пальцем. Я должен. Этот человек гражданский. Это  моя работа защищать его и людей, на встречу с которыми мы приехали.

Органа расстегнул клапан кобуры. Проверил бластер у себя на бедре. «Мастер Кеноби, мы впустую жжём свет днем.»

Да. Да, все так. Впустую жжём свет и сжигаем мосты. Там находятся те мои люди. «Тогда вперед, Сенатор,» — сказал он, и изящным жестом выхватил свой световой меч. «Пойдем и спасем ваших людей, если сможем.»

Глава 15

По ту сторону кольцевого стыковочного шлюза лежало три тела. Все люди, мужчины. Глядя на них, Бэйл испытал мерзкую смесь облегчения и гнева. Если так, тогда его источник все еще могла быть жива, даже если троих из ее товарищей убили. Если, конечно, эти люди были ее товарищами. Они могли быть злоумышленниками, сраженными защитниками космической станции.

Тихое гудение послышалось сбоку. Бластер в его руке дернулся, по нервам проскочил ток, он увидел Кеноби, активировавшего свой световой меч. Джедай держал его перед собой, под небольшим углом, луч чистого синего электрического света, смертоносно выглядящего в трещащем освещении тесного коридора стыковочного шлюза, с его клепаными металлическими стенами и выцветшим металлическим потолком. Соответствующая дверь, ведущая внутрь космической станции была частично приоткрыта, коридор за ней имел грязноватый красно-оранжевый оттенок. Аварийное освещение? Возможно. Эта ситуация была, безусловно, аварийной.

Кеноби опустился на корточки и проверил пульс у лежащих людей. «Они мертвы» — сказал он, снова плавно поднимаясь на ноги.

Было бы удивительно, будь это не так; у каждого из них в груди была прожжена ужасная, сочащаяся кровью дыра. Три ручных бластера валялись вокруг них на исковерканном металлическом полу. Кеноби нанес по ним своим световым мечом три быстрых, методичных удара. Расплавленный металл бластеров зашипел и потек; воздух наполнился запахом гари.

Бэйл нахмурился. «А... быть может, мы могли бы их использовать?»

«Возможно», — пожимая плечами сказал Кеноби. «Но также мог и тот, кто убил этих людей - а нам по прежнему не известно, на чьей они стороне.»

Верно. Остро ощущая пот, струйками стекающий по спине, по лицу, капающий в глаза, чувствуя как сердце колотится в его груди, Бэйл кивнул. «Вполне справедливо.»

Тихонько ступая в своих мягких кожаных сапогах, Кеноби подошел к приоткрытой двери и нагнул голову, прислушиваясь. Или, возможно, чувствуя. Что-нибудь такое, джедайское, наверняка. Он выглядел пугающе отчужденным, со световым мечом, бросающим странные синие блики на его лицо. Бэйл остро осознал свой давнишний благоговейный трепет.

Он Силой направлял звездолет. Целый звездолет. И при этом даже не вспотел. Подобного я не ожидал. Это совсем не то, что вам доводится видеть каждый день.

«Сенатор», — сказал Кеноби, поднимая голову и бросая на него взгляд. «Коридор чист. Вы готовы?»

Был ли он готов? Ну, он знал наверняка, что с бластером сможет управиться. Регулярная практика в тире на Корусканте гарантировала, что он был - как считали специалисты - метким стрелком. И, разумеется, будучи наследником своего Рода, когда был гораздо моложе, он обучался некоторым техникам самообороны и тактике. Но галактика теперь сильно изменилась. Так что, поскольку он верил в необходимость подготовки, независимо от того, насколько вероятность опасности казалась мала; потому, что он видел, как Падме едва удалось избежать смерти на Корусканте; и потому, что он знал, что наступление войны изменило все, вне зависимости от того, хотел он перемен или нет - он сделал это своей задачей, в дальнейшем, при помощи специалистов по грязным делам подготовиться к более активной самообороне. Они хорошо его обучили. Он был вполне... подготовлен.

Но ему никогда в жизни не доводилось стрелять в разумное существо. Он никогда не пробовал никого убить. Никогда не провоцировал других пытаться убить его. А теперь он рассматривал вероятность обоих событий - возможно в течение последующих нескольких минут. Тела троих мертвых людей на полу позади него были тому доказательством. Люди, которые выстрелили в других людей прежде, чем те выстрелили в них. Люди, которые вероятно убивали не раз.

Я думал, что готов. Но я мог ошибаться.

Но он не мог сейчас позволить себе сомнений и долгих размышлений. Где-то на этой раздолбанной старой космической станции находилась женщина, которая рисковала своей жизнью, чтобы ему помочь. Он не собирался подвести ее, когда ей потребовалась его помощь. Когда ее жизнь могла зависеть от такого меткого стрелка, сенатора Органы.

Кеноби ждал ответа на свой вопрос.

Он кивнул, во рту пересохло. «Указывайте дорогу, Мастер Джедай.»

«Держитесь поближе ко мне,» — сказал Кеноби. Его лоб был наморщен, а глаза темны от гневных мыслей. «Если я скажу вам делать что-либо, то вы должны делать это без промедления. Сейчас не время для самомнения или гордости.»

Бэйл открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное – а затем проглотил опрометчивые слова. Не будь глупцом, Органа. Он генерал Великой армии Республики. За три месяца войны он видел больше жизни-и-смерти, чем ты, скорее всего, за всю свою жизнь. Прямо здесь, прямо сейчас, он превосходит тебя во всех отношениях.

«Понял, Мастер Кеноби. Я последую за вами.»

Кеноби кивнул, его лицо стало менее напряженным. «Хорошо.»

И они ступили в тихую и скупо освещенную арку коридора, осторожно шагая и тихо дыша. Бэйл почувствовал, как волосы на загривке встают дыбом. На металлическом полу виднелся ярко-красный след, который привел их в самый конец коридора, где другая дверь, на сей раз закрытая, остановила их продвижение.

Кровь. Он шел по крови. Пока он следовал за Кеноби, который, казалось, вовсе не обращал внимания на эти красные брызги и потеки, Бэйл чувствовал, как его пальцы сжимаются на рукоятке бластера.

Возможно, я скоро умру. Это может стать последним, что я делаю...

«Контролируйте свои мысли, управляйте эмоциями, Сенатор,» — не оборачиваясь, ледяным тоном произнес Кеноби. «Сконцентрируйтесь на настоящем. Не позволяйте своему разуму блуждать.»

Это было сказано Мастером Джедаем своему потному, взволнованному, неожиданному ученику. Бэйл моргнул, чтобы очистить свое зрение, и сделал то, что ему так коротко было велено.

Они достигли конца коридора. Дверь, отделяющая их от внутреннего пространства космической станции, была сделана из прочного металла, не имела какого-нибудь удобного иллюминатора, через который они могли взглянуть, что ждет их внутри. Но, по всей видимости, Кеноби не нуждался в иллюминаторе; прижав свою левую ладонь вплотную к двери, он закрыл глаза и... исчез. Не физически, конечно, но мысленно. Точно также, как в кабине звездолета, его лицо, смягчилось до самого необычного выражения безмятежности... с оттенком железной воли под ним.

Люк коридора продолжал хранить мрачное молчание. Дверь должна была быть звукоизолирована. За ней могло что-нибудь происходить. Было невероятно тяжело дождаться, когда наконец Кеноби заговорит, чтобы поделиться тем, что он узнал, благодаря своей таинственной Силе. Быть терпеливым, как падаван, и делать, что говорят.

Кеноби вздохнул и вернулся к реальности. Его пальцы сомкнулись на ручке двери. Она была липкой от крови. Затем он обернулся, вся прежняя безмятежность испарилась теперь, лишь неумолимая решимость горела в его глазах.

«Мы идем в пекло, Сенатор. Приготовьтесь. Сейчас.»

Кеноби рывком распахнул дверь, и они прыгнули внутрь, в царящий там кровавый хаос и насильственную смерть.

Нет времени, чтобы думать, чувствовать или бояться. Время лишь, делать то, чему инструктора учили его. Широким пристальным взглядом он охватил комнату перед собой, ища противников, ища укрытие, пытаясь отличить друзей от врагов. Заряды бластеров шипели в этом хаосе. Казалось, огонь ведется со всех сторон. Это было что-то наподобие центра управления, с пультами, столами и стульями, оборудованием, пультами систем спутниковой связи, постом управления вооружением, четырьмя панелями мониторов, стойками стеллажей, и запасными частями, разбросанными по полу. Воздух вонял разрядами энергетического оружия, был окутан едким дымом от горящей проводки и оборудования. Тут и там сверкали маленькие, жадные язычки пламени. Он увидел трех боевых дроидов, защищенных тяжелыми щитами, приземистых и смертоносных, неутомимо ведущих огонь из своих, оснащенных оружием, ручных манипуляторов. Трое мужчин-людей, возможно союзников, засели за укрытием и отвлекая их внимание стреляли из своих бластеров без остановки. Невозможно было сказать, кто они такие, каково их происхождение. Еще два человека повалились на пол мертвыми.

Не возможно сказать, ни откуда они, равно, как и на чьей стороне они сражались.

Тогда Бэйл кинулся наискосок к опрокинутому на бок столу, вполне достаточному чтобы укрыться, вытянул бластер, с пальцем, напряженном на спусковом крючке, стреляя по боевым дроидам, увидел женщину отвечавшую огнем из-за одной из четырех панелей мониторов. Он выскочил из-за укрытия, чтобы увеличить шансы ее атаки. Она была спортивного телосложения, одета в гладкое темно-серое трико, со светлыми волосами, туго стянутыми в длинный хвост. Все в ней говорило о решимости и смелости.

Повернув голову, она увидела его. Мрачная улыбка, яростная, облегченная и дикая, вспыхнула на ее сильном, хищном лице. «Органа», произнесла она его имя, голосом, не различимым за окружающим шумом. Затем, оставаясь за своим укрытием, она вытащила из кармана комлинк и помахала им ему. Сигнал. Жест, говорящий ему, что она на самом деле была тем таинственным благожелателем. Но прежде, чем он мог крикнуть ей, спросить ее имя, комлинк был отброшен, а она сама нырнула за мониторы, пока новый шквал бластерного огня пытался уничтожить ее.

Глаза жгло, в ушах звенело - шум в ограниченном пространстве был невыносим, продирая до мозга костей - Бэйл задохнулся от вонючего дыма и поискал взглядом Кеноби. Немедленно нашел его и, тут же, едва не подавился криком. Глупец, сумасшедший дурак, что за ерунду вы творите?

Кеноби намеренно превратил себя в мишень, открыто стоя на открытом пространстве между дверью и ближайшей секцией командного пульта управления, умышленно вызывая на себя огонь двух дроидов и всех троих людей. Его световой меч превратился в синее пятно, мелькая с неуловимой быстротой, отражая шквал бластерных зарядов в пол, в потолок, обратно к людям и дроидам, его защитные действия казалось бы не требовали усилий, сбоку лицо его напоминало маску суровой сосредоточенности. Никакого страха. Никакого сомнения. Вместо этого, полная уверенность в себе. Кривя губы, в легком намеке на улыбку.

Ошеломленный, Бэйл покачал головой. Он наслаждается этим. Он наслаждается этим? Он в самом деле безумец.

Но безумец или нет, Кеноби был также великолепен. Люди нырнули за более надежное укрытие, а боевые дроиды начали сдавать перед ним позиции. Тот, что на левом фланге двигался медленно, неровно, его щит, очевидно давал сбои. Губы Кеноби разошлись в свирепой ухмылке, и он сосредоточил свои отражающие удары на более слабой машине. Продолжая рисковать собой, но то ли не замечая, то ли не заботясь об этом.

Не уверенный, нуждается ли Кеноби в помощи, не в состоянии ничего сделать, Бэйл направил свой бластер на того же более уязвимого дроида и нажал на спуск. Щит дроида полыхнул алой вспышкой, затем разрушился в затухающем пронзительном звуке истощающейся энергии. Долю мгновения спустя дроид разлетелся в раскаленном добела вихре металлических осколков и пламени. Он видел, что Кеноби прыгнул вертикально, его световой меч еще вращался, уклоняясь от взрыва, в то самое время, как другой дроид увеличил свирепость своих атак против него, а двое оставшихся людей присоединились к нему в новом нападении.

«Органа, сзади!»

Это была та белокурая женщина, его источник, отказавшаяся назвать ему свое имя. Предоставляя Кеноби его удивительным джедайским трюкам, Бэйл развернулся - чтобы увидеть еще одного дроида и двоих людей, прорывающихся к центру управления космической станцией от ранее не замеченной им двери, скрытой в дальней стене.

Файрфек. Кем бы ни были эти нападавшие, они превратились в маленькую армию.

Тогда инстинкт, подготовка и отчаянное намерение выжить полностью поглотили его. Протискиваясь за новое укрытие, он с дрожью осознал, что теперь вооруженные противники находятся спереди, сзади, а возможно, также, и с обеих сторон. Он вспомнил, как однажды, один из его инструкторов по военной подготовке сказал ему: «Мы можем и стараемся наиболее сильно приблизить все эти сценарии к реальности, Сенатор, но ничто не может заменить опыта участия в настоящей живой перестрелке.»

Капитан Варо никоим образом не преувеличивал.

Задыхаясь, чувствуя себя избитым,  контуженным и странно отстраненным, пока время ускорялось и замедлялось, причудливо закручиваясь вокруг него, Бэйл разрядил обойму своего бластера в противника, заменил её новой из кармана на поясе. Его пальцы тряслись, но он уверенно продолжал защищать свою собственную жизнь и жизнь своей анонимной помощницы. Он не видел кого-либо еще сражавшегося вместе с ней, что значило, что либо она одна на станции... либо все ее коллеги мертвы.

Воздух теперь загустел от дыма, трудно было что-нибудь разглядеть, еще тяжелее дышать. Он чувствовал, как его легкие сжимаются, желудок выворачивает от тошноты, со вкусом чего-то горького и мерзкого на языке, чувствуя как оно покрывает слизистую оболочку рта. Возможно, это было токсично, вероятно каждый вдох, каждый глоток воздуха, отравлял его. Но времени, чтобы волноваться об этом у него не было. Ему некогда было беспокоиться о саднящих ожогах на руках и лице, также, как и о бритвенно-тонких порезах покрывающих его одежду и тело, от металлических осколков и обломков, отбитых от пола, стен и пультов космической станции непрекращающимся шквалом бластерного огня. Не мог думать о тех троих людях, которых сразил своим оружием. Своим отточенным мастерством. Сенатор Органа в самом деле был отличным стрелком.

Сквозь клубы дыма он заметил Кеноби, казавшегося движущимся пятном в слепящем сиянии светового меча, когда он прыгнул и развернулся в тесном, переполненном командном центре. Столько опасностей здесь, столько возможностей допустить просчет... и погибнуть. Но джедай не допускал ошибок. Если что-то оказывалось на его пути он Силой отбрасывал это либо перепрыгивал, превращаясь в размытое движущееся пятно, пугающе осведомленный о всех возможных препятствиях. Он уничтожил еще двух боевых дроидов. По крайней мере одного человека. Сколько их еще осталось? Он не знал, не мог сосчитать. Он опьянел от адреналина, онемел от всего этого шума. В голове звенело. Сколько они здесь? Казалось, прошло уже несколько дней. Как несколько мгновений. Как вся жизнь прожитая во время войны.

Он нацелил свой бластер на очередного из этих проклятых боевых дроидов, нажал на спуск - и оружие загудело, выплескивая заряд: получай, получай! Щит дроида был поврежден, затрещал, пока он пошатываясь двигался к нему, к белокурой женщине, а у него в запасе осталась лишь одна обойма. Женщина все еще стреляла, ее оружие продолжало работать. Измученный, ослепший наполовину от пота и дыма, он неловко возился, стараясь вытащить разряженную обойму, пытаясь вставить вместо нее новую. Проклятую штуковину заклинило, её заклинило, этого не может быть, нет, нет, нет, нет, нет. Давай же, давай...

Он забил магазин внутрь, почувствовав, как его бластер наполнился зарядом, повернулся и приготовился открыть огонь... когда один из оставшихся боевых дроидов предпринял новую яростную атаку. Он видел, как край пульта разлетелся на куски. Раздался ужасный крик. Видел, как Кеноби перепрыгнул через правую секцию пультов управления, отражая бластерные заряды дроидов назад к ним и к противнику-человеку за ними, держа человека прижатым огнем и, оттого, беспомощным. Умный ход. А затем раздался пронзительный крик, когда последний отраженный энергетический заряд нашел цель. Еще лучше. Самой же приятной неожиданностью стало то, что оставшиеся неповрежденными боевые дроиды прекратили огонь. По крайней мере один из отраженных бластерных зарядов попал точно в цель.

Легко опустившись на ноги позади дроида с ослабленным щитом, Кеноби пронзил его световым мечом сквозь защиту, прожигая его центральный узел управления. Убивая его... если машину вообще можно убить.

После этого опустилась необычная тишина, нарушаемая лишь звуками жестоких мучений женщины, делавшихся все более ужасными из-за того, что она старалась не кричать.

Кеноби теперь выглядел усталым - и кто бы подумал, что такое возможно? - вновь развернувшись, поднял свой световой меч. «Все кончено,» — сказал он, глядя сквозь застилающие клубы дыма. «Кто бы ты ни был. Ты последний оставшийся в живых, и ты не сможешь меня победить. Боевой дроид, сбоку от тебя тоже не сможет. Мы оба знаем, что все кончено. Сложи оружие, и я обещаю, тебе не причинят вреда. Тебе не обязательно здесь умирать. Довольно смертей.»

Последний оставшийся в живых ничего не сказал. Бэйл осторожно поднял голову и мельком увидел их уцелевшего противника у дальней стены возле обугленного и переломанного пульта связи. Раненный и взбешенный, он сжимал свое обожженное плечо окровавленной рукой. Сам, он отчаянно желал добраться до его раненого источника, но не смел двинуться. Раненный или нет, противник по прежнему был вооружен и способен выстрелить.

«Не будь глупцом, приятель,» — сказал Кеноби. В его голосе сквозило напряжение. Он был великолепен, но он оставался человеком, и принял на себя основную тяжесть этого сражения. «Сдавайся.»

Бэйл видел, что человек передвинулся. Видел, как его бластер медленно опускается. Слышал, как он говорит: «Ладно. Ладно. Я сдаю...»

Дроид, находившийся рядом с ним открыл огонь - по видимому он был не настолько поврежден, как они рассчитывали. Три коротких очереди и человек, который хотел сдаться был мертв. А затем, когда Оби-Ван прыгнул к нему, дроид взорвался в языках пламени. Прыжок пронес его через горящие осколки, оставив его опаленным, закопченным, и впервые выведенным из равновесия. Неловко приземлившись, выключая световой меч, он натолкнулся на частично разрушенные панели мониторов.

Качнувшись к его ногам, Бэйл закашлялся. «Мастер Кеноби, вы в порядке?»

Джедай выпрямился и повернулся. Его лицо было испачкано от пота и дыма. «Да. Вы не пострадали?»

Он кивнул, несмотря на то, что сотня мелких и не очень ушибов и порезов требовали его пристального внимания. «Я в порядке. Но мой источник...»

«Сделайте для нее, что сможете,» — сказал Кеноби, вновь включая свой световой меч. «А я пока удостоверяюсь, что где-то на этой станции нас не поджидают еще какие-нибудь неожиданности.»

Как только Кеноби покинул центр управления станцией, Бэйл стал пробиваться сквозь тлеющие обломки к женщине, для встречи с которой он забрался так далеко. Она лежала на спине, поверхность раны медленно кровоточила, поверхностное дыхание затруднено, а зловещая пелена медленно затягивала ее глаза. От ее облегчения, когда она увидела его рядом с собой, ему сдавило горло. Она беспокоилась о нем? О, боже.

«Органа,» — прошептала она, слышны были булькающие звуки у нее в горле. Казалось, будто она тонет, находясь в пустыне. Ее темно-серое трико было разорвано и пропиталось кровью, сочившейся из ужасных ран на груди, животе, и правой руке, плоть которой была порвана почти до кости.

Опустившись на колени, отложив бластер в сторону, он бережно взял ладонь ее здоровой руки в свою. «Да. Теперь ты скажешь мне как тебя зовут?»

«Алинта,» — сказала она, затем закусила зубами нижнюю губу, пока судорога боли терзала ее с ног до головы.

«Алинта , что здесь произошло?» — спросил он, наклоняясь к ней поближе. «Кто на вас напал? И почему? Это связано с ситхами?»

«Нет», — сказала она, почти со стоном. «Другая... миссия. Предательство. Пираты Каларбы. Они появились так быстро. Заглушили аппаратуру, застали нас... врасплох. Не оставалось времени, чтобы предупредить вас.» Её стекленеющие глаза наполнились слезами. «Жаль. Так жаль.»

Он прижал ее ладонь к своим губам. «Не говори так, Алинта. Не смей. После всего, что я тебе должен? После всего, что ты сделала для Алдераана? Для Республики?»

Она опустила голову на испещренный выбоинами металлический пол. «Недостаточно,» — сказала она, слабеющим голосом. «Так много... еще надо сделать. А теперь... а теперь...»

«Алинта», — сказал он, сжав ее пальцы своими. «Не думай об этом. Ты должна держаться.»

Её губы скривились в грустной улыбке. «Я не могу, Органа. Я умираю.»

«Нет», — он сказал, хотя в глубине сердца он понимал, что спорить с этим бесполезно. «Пожалуйста. Продержись еще немного, попытайся, ты не можешь сдаться, ты не можешь...» Шум позади них, заставил его обернуться. Вернулся Кеноби. Его световой меч был выключен и вновь прицеплен к поясу. «Ну?»

«Больше никаких выживших,» — тихо сказал Кеноби, опускаясь на одно колено.

Алинта дернулась, тихий горестный стон, сорвался с ее губ. «Никого? Они все мертвы? Мои люди?»

«Боюсь, что так,» — мягким голосом сказал Кеноби. «Мне очень жаль.»

Бэйл сжал ее ладонь в своей руке, чувствуя дрожь огорчения, также же ясно, как боль. «Мастер Кеноби, это Алинта,» — дрогнувшим сказал он. «Друг Республики. Мой друг. Дорогой друг. Можете ли вы помочь ей?»

Кеноби коснулся тыльной стороной ладони лба Алинты. Его пристальный взгляд на мгновение обратился во внутрь, затем он покачал головой. «Мне жаль,» — повторил он. «Какими бы ни были мои способности к целительству, их недостаточно, чтобы справится с ее ранами.»

«Вы даже попробовать не собираетесь?» Его глаза покраснели и слезились... и не только из-за дыма. «Почему вы не пытаетесь, как вы можете просто...»

«Органа», — прошептала Алинта. «Все в порядке.» Она обратила свой блуждающий взгляд к Кеноби. «В левом кармане трико. Кристалл информации. Координаты для навикомпьютера на Зигулу.»

Кеноби достал кристалл информации и положил во внутренний карман своей туники. «Спасибо, Алинта. Что вы можете сказать мне о планете?»

Бэйл уставился на него. Что? Что он творит? Эта женщина умирает, а он устроил ей допрос? Он почувствовал порыв гнева, столь горячего, что тот заставил его забыть о собственной боли от мелких порезов и ушибов. «Мастер Кеноби...»

Джедай опалил его со взглядом. «Есть вопросы, которые я обязан задать, Сенатор. Если Зигула действительно планета ситхов, мне необходима вся информация, какую только можно получить. Мы не можем себе позволить лететь в слепую.»

«Дикий Космос,» — сказала Алинта. Её слабеющий голос был едва слышен, с трудом пробиваясь сквозь ужасные булькающие звуки. «Зигула... в Диком Космосе.»

«Что еще?» — спросил Кеноби, и схватил ее за плечо. Угрожающе, свирепо, готовый трясти ее. «Алинта - что еще? Откуда вам известно, что это планета ситхов? Откуда вы знаете, что они собираются напасть на джедаев? Что за нападение они планируют? Что я должен искать, когда доберусь туда?» Он снова наклонился к ней. «Алинта, ситхи на Зигуле?»

Чувствуя недомогание, Бэйл смотрел, как Алинта с трудом приподнимает веки. «Нет. Не ситхи,» — еле слышно произнесла она. «Храм. Артефакты. Планы. Местоположение... на кристалле информации.»

«Планы? Планы ситхов?» — настойчиво спросил Кеноби. «Вы имеете в виду их планы нападения на джедаев?»

Все краски жизни покинули теперь лицо Алинты. Под коркой подсыхающей крови ее губы посинели. «Да».

Кеноби зажал свой рот тыльной стороной ладони, сжав пальцы, низко и тяжело нахмурил брови. «И откуда вам все это известно? Вы были там, на этой Зигуле? Вы видели все это своими глазами, Алинта?»

«Органа... Бэйл...» Бледная кожа Алинты казалась восковой. Удивительным образом, по мере приближения смерти, она выглядела гораздо моложе. «Я... никогда не лгала... тебе. Верь мне. Пожалуйста.»

«Я верю, Алинта,» — сказал он, пытаясь согреть ее холодную руку. «Я верю тебе. Все в порядке.»

Она посмотрела на него, а он, глядя в отчаянии ей в лицо, видел, как боль уходит и разглаживаются морщинки вокруг глаз и рта. «Космическая станция,» — выдохнула она. «Самоликвидация. Защитите... секреты. Обещаешь?»

Вновь, он прижал ее ладонь к своим губам. «Да. Как?»

Ее веки медленно закрылись. «Правый... карман. Кристалл информации. Центральный пульт связи. Вставь - и беги.»

«Я сделаю,» — сказал он. «Я сделаю это. Алинта. Алинта?»

Но Алинта покинула их.

Не глядя на Кеноби, не доверяя тому, что тот мог сказать или сделать, он достал кристалл информации из другого кармана ее трико, шатаясь, поднялся на ноги и стал пробираться к разбитому, покрытому подпалинами центральному пульту связи.

«Сенатор, я не уверен, что вам стоит...»

«Я не спрашивал вашего мнения, Мастер Кеноби,» — холодно сказал он. «Просто, я дал слово умирающей, и я намерен сдержать его.»

«Всенепременно,» — сказал Кеноби, стоя позади него. «Но сначала мы должны проверить, возможно ли отсюда связаться с Храмом Джедаев.»

Файерфек. Он был прав. Так что, они проверили все пульты пока, наконец, не нашли элементы управления системы связи... которые превратились теперь в расплавленный комок проводов и металла, став жертвой многочисленных прямых попаданий лазерных зарядов.

Бэйл взглянул на Кеноби. «Ничего не поделаешь.» Вернувшись назад, к центральному пульту, которому, по счастливой случайности, не было нанесено непоправимого вреда, он нашел разъем, предназначенный для кристалла информации и вставил до половины ключ для самоликвидации. «На три, а потом убегаем. Один-два-три.»

Он вставил кристалл внутрь, затем подождал, лишь чтобы убедиться, что пульт принял команду к уничтожению станции Алинты. На пульте связи зажглись огоньки, кристалл данных замигал красным, а сильные пальцы сомкнулись на его запястье.

«Бежать или умереть, Сенатор,» — сказал Кеноби, его глаза сверкали. «Это ваш выбор - но выбирайте сейчас.»

Он побежал.

* * *

Со своего звездолета, отцепившегося от стыковочного кольца и отошедшего на безопасное расстояние, он сидя на месте пилота наблюдал, как космическая станция Алинты уничтожает себя, забирая вместе с собой пиратский корабль. Было нечто невыразимо тоскливое в безмолвных взрывах, таких кратких и ярких на фоне полуночного бархата космоса. Погребальному костру следует гореть дольше, чтобы хватило времени должным образом почтить память мертвых.

«Мне жаль,» — сказал Кеноби, стоя позади него. «Но ее раны не оставляли надежды на спасение.»

Он кивнул. «Я знаю.»

«И мне жаль, что мне пришлось...»

«Вам не пришлось,» — решительно сказал он. «Вы приняли решение. Я не хочу это обсуждать.»

Молчание. Затем Кеноби вздохнул. «Это был первый раз, когда вы сражались за свою жизнь, Сенатор? Первый раз, когда вам пришлось убивать?»

Прошло несколько мгновений, прежде чем он смог взять себя в руки, чтобы ответить. «Да».

«Понимаю.»

И Кеноби, вероятно, понимал. У него тоже, без сомнения, был его первый раз, много лет назад. Но и это ему, также, не хотелось обсуждать. Единственным человеком, которому он желал излить душу о том, что сделал и о том, что должен был сделать - на космической станции Алинты, была Бреха. Что он и собирался сделать, впоследствии. Сейчас же, он даже не собирался думать об этом. Какой смысл? Прошлого не изменишь.

«Есть одна вещь, которую нам следует обсудить, Сенатор,» — сказал Кеноби, исключительно вежливо. «Следует ли нам продолжать движение к Зигуле, или нет.»

Он повернулся на кресле пилота. «Почему бы нет? Смерть Алинты ничего не меняет, Мастер Кеноби. У нас есть информация, которую она нам раздобыла. И хотя она умерла не из-за нее, она умерла за свое дело. Дело, которое принесло мне огромную пользу. Я хочу знать, что это не зря. Скажете, вы нет?»

Кеноби покачал головой. Исчез тот улыбающийся воин, который выстоял против ужасающего нападения боевых дроидов и пиратских головорезов. Исчез, также, безжалостный следователь, который закрыл свое сердце к страданиям умирающей женщины. Этот человек выглядел почти обычным... и чрезвычайно уставшим.

«Вам не понравилось, как я говорил с Алинтой,» — сказал он, сцепив аккуратно руки перед собой. «Я понимаю это, Сенатор. Но нравится вам или нет, вы должны понимать, сколько вопросов, с ее смертью осталось, без ответа. Все, чем мы можем руководствоваться, это набор координат для навикомпьютера и ее предсмертное утверждение, что угроза ситхов реальна. Я нахожу это... проблематичным. Зигула, по-прежнему, может быть ловушкой. А ведение вас в ловушку не является частью моих полномочий.»

Бэйл покачал головой, чувствуя себя таким же уставшим, каким выглядел Кеноби. «И, тем самым, мы вернулись к исходной точке, верно? Вновь спорим о том, можно ли доверять моему источнику? Можно ли на меня положиться, чтобы кто-нибудь из нас не погиб? Мастер Кеноби, я думал, что, по меньшей мере, доказал свою компетентность в этом отношении.» Даже несмотря на то, что отвлекшись, он оставил свой бластер, который был разнесен на отдельные, мельчайшие частицы.

Не лучший момент в моей жизни. Я полагаю это именно тот случай, о котором говорят: век живи, век учись.

«Сенатор, вы неплохо показали себя,» — осторожно произнес Кеноби. «Но просто столь же легко вы могли быть убиты.»

«Так же как и вы. Так же как и любой из нас, в это военное время.» Он, нахмурившись, откинулся назад в кресле пилота. «Следует ли мне упростить это для вас, Мастер Кеноби? Следует ли мне, как сенатору Галактической Республики, приказать вам сопровождать меня к Зигуле?»

Кеноби сжал губы, и сложил руки на груди. «Я бы не советовал этого делать.»

Они уставились друг на друга, оба побитые и уставшие. А затем Бэйл вздохнул. «Мы должны идти, Мастер Кеноби. Вы знаете, что должны. Ни один из нас не заснет следующей ночью, если мы не раскроем правду о ситхах.»

После долгого молчания, Кеноби кивнул. Очень неохотно. «Ладно, Сенатор. Мы пойдем.»

«Хорошо», — сказал он. «Тогда передайте мне этот кристалл информации, и давайте продолжим наш путь.»

Глава 16

Дикий Космос.

Одного этого причудливого названия было довольно, чтобы привести иного человека в замешательство. Пьянящий аромат тайны, приключения, огромного неукрощенного неведомого. Это был термин, способный зажечь самое скупое воображение. Он означал пространство, вне пределов безопасного, предсказуемого. Где таились опасности, никогда прежде не виданные человеком, подкарауливающие глупых и неосторожных. Великая пустота. Ужас небытия. Где планета ситхов под названием Зигула была скрыта на протяжении многих столетий.

В то время, как он всматривался через смотровой экран на одинаковость гиперпространства, Бэйл задавался вопросом, несмотря на свои смелые заявления об убежденности в необходимости миссии: правильно ли я поступаю? Поскольку, если бы это сумасшедшее предприятие провалилось - и он погиб - он бы оставил после себя Брею разбираться со всем этим криффовым беспорядком.

Но жена сказала бы, что у него не было выбора. Эта помощь джедаям стоила любого риска.

Даже когда джедаи убеждены, что не нуждаются в помощи?

Да, сказала бы она. Потому, что один друг не позволит другому оттолкнуть его.

Что казалось прекрасно в теории. Единственной загвоздкой в рассуждениях Бреи был тот факт, что они с Оби-Ваном Кеноби не были друзьями - таково положение дел, которое вряд ли изменится в ближайшем будущем. О чем, к своему удивлению, он жалел. Поскольку при всем своем раздражающем джедайском высокомерии и всей этой пугающей жестокости, такой неожиданной и отталкивающей, Кеноби был замечательным человеком. А также удивительно хорошей компанией, когда переставал диктовать правила... или показывать свое потрясающее множество навыков джедая. Когда он расслаблялся, переставая быть джедаем, Кеноби был умным, проницательным, и обладал изрядной долей скрытого сарказма.

А лучше всего то, что ему ничего от меня не нужно. Часто ли мне встречаются люди, которым ничего от меня не нужно?

Редко. Дни сенатора Органы были заполнены людьми, которых заботило лишь его положение, его влияние. Они льстили, они кланялись, они расшаркивались, они выпрашивали. Те, кто не знал его достаточно хорошо или же не следил внимательно за новостями, пытались даже подкупить - к их возможному глубокому сожалению. Но Кеноби являлся их полной противоположностью. Он был равнодушен к истории семьи, политической власти, социальному влиянию.

Это, оказывается, было... полезным... опытом.

Как отпрыск древней, благородной семьи, он обладал привилегиями с момента своего рождения. И хотя он никогда не был избалован, он не настолько заблуждался насчет себя, чтобы не признать свое преимущество. Великолепный дом. Любящие до безумия родители. По-рабски преданные личные слуги. Люди, не дроиды. Да, он был приучен с колыбели, что подобные преимущества требуют службы взамен, но это не меняло того факта, что он ни дня в своей жизни не голодал. Он был принцем. Принцем Алдераана. Полноправным благородным членом наиболее привилегированного клуба: правящего класса.

Если бы он не был красив, то никогда не узнал бы этого. Все уверяли бы его в обратном.

Все, за исключением Оби-Вана Кеноби. Я сомневаюсь, что за всю его жизнь он хотя бы раз льстиво солгал.

Ну ладно, нелестное мнение Кеноби о политиках раздражает. Но учитывая едкие замечания о прочих сенаторах, которыми они с Падме частенько обменивались, он не мог сказать, чтобы тот был совершенно неправ.

Просто, он неправ в отношении меня.

Бортовой хронометр на пульте отсчитывал время, его экранчик горел мягким светом. Прошло девять часов их одиннадцатичасового перелета. Оставалось еще два часа прежде, чем они достигнут Зигулы. Прежде, чем он сможет доказать Кеноби раз и навсегда, что Алинта была именно той, кем он ее считал. Прежде, чем он сможет правильно распорядиться последней принесенной ей информацией так, чтобы она в самом деле могла упокоиться с миром.

Я обещаю тебе, Алинта. Мы победим ситхов. Это будет твоим величайшим наследием.

В пассажирском отсеке позади него раздался истошный вопль Оби-Вана Кеноби.

Потрясенный, Бэйл практически вывалился из кресла пилота и побрел в корму корабля. Кеноби, запечатанный на своем спальном месте заорал снова, с грохотом молотя кулаками и ногами по жесткой шторке, закрывающей отсек.

Бэйл разгерметизировал его, используя свой универсальный пилотский ключ. Кеноби наполовину выпал, наполовину выпихнул себя из спального отсека и шлепнулся на пол вниз головой. После чего, перекувыркнувшись, начал пытаться стряхнуть что-то со своего лица, груди, ног.

«Снимите их с меня!» — задыхаясь просил он. «Снимите их с меня!»

Бэйл опустился на колени, не вполне понимая что делать. После космической станции, увидев на что Кеноби способен, он не желал даже пальцем к нему прикоснуться. Гораздо безопаснее использовать более мягкий подход.

«Ничего такого на вас нет, Мастер Кеноби. Там ничего нет.»

Кеноби не замечал, или же не слышал его, продолжая терзать себя, словно больной, в горячке саллустианской чумы. Щеки и лоб его покрылись красными отметинами. В любой момент теперь он мог пустить себе кровь.

К черту осторожность. Бэйл схватил Джедая за запястья и крепко сжал. «Мастер Кеноби, послушайте! Там нет ничего! Я клянусь в этом!» По-прежнему нет ответа. Кеноби извивался и сопротивлялся. «Прекрати ты, дурень, ты поранишь сам себя!»

Потрясенный, Кеноби уставился на него. «Сенатор?» Его испытующий взгляд блуждал по пассажирскому отсеку, словно он не вполне помнил, где они находятся. «Что произошло?»

Бэйл, отпустил его и отодвинулся назад, освобождая ему немного места. «Это вы мне скажите. Сначала вы медитировали и вдруг завопили в припадке так, что могли бы мертвого разбудить.»

«Это был сон,» пробормотал Кеноби. «Воспоминания.» Морщась, он сел и подвинулся, чтобы упереться спиной о стенку спального отсека позади него. Затем он подтянул колени к груди и обхватил их руками.

Бэйл смотрел в изумлении; это была чрезвычайно уязвимая поза. Резко контрастирующая с ярким воспоминанием о джедае, который способен был нести звездолет усилием разума... и выйти невредимым из шквала бластерного огня, способного убить любого обычного человека.

И вот теперь, этот же самый джедай сидел здесь, потерянный и сомневающийся. Настолько же далекий от навязывания своих правил, насколько это было вообще возможно.

Он поднялся, стряхнул с брюк приставшую пылинку, а затем отправился на камбуз, где плеснул для Кеноби на пару пальцев кореллианского бренди. Вернувшись в пассажирский отсек он протянул стакан.

«Пейте», — строго он сказал. «И если вы полагаете, что вам это не нужно, идите взгляните в зеркало.»

Кеноби без возражений взял бренди и залпом опрокинул его содержимое себе в глотку. И если бы не тот факт, что он был потрясен до глубины души, что ж...

«Спасибо», — хрипло сказал он, возвращая стакан.

Бэйл покачал им. «Еще?»

«Нет.»

Он поставил стакан в миниатюрную раковину на камбузе, затем направился к ближайшему свободному креслу и сел. «Следует ли мне беспокоиться? За эту миссию, я имею в виду.»

«Нет», — ответил Кеноби. Несмотря на выпитое бренди он по прежнему был мертвенно-бледен, а багровые отпечатки пальцев еще виднелись на его коже. «Простите, если я потревожил вас, Сенатор.»

«Так...» Он оперся локтями о стол. «Мы направляемся к планете, на которой расположен храм ситхов, где вероятно хранятся артефакты Ситхов, чье предназначение неизвестно, а вы видите дурные сны... и это просто совпадение?»

«Верно.»

К черту это. «Мастер Кеноби, мы же договорились,» — холодно сказал он. «Что знаете вы, то знаю и я. Помните?»

Кеноби сверкнул глазами. «Я помню.»

«Тогда, о чем был сон? Что вы запомнили?»

«Ничего важного. Это было личное, Сенатор. Не связанное с Зигулой.»

«Почему вы так уверены?»

«Потому, что уверен!» Кеноби с трудом поднялся на ноги, неуклюже, без этой своей обычной гладкой непринужденности. «Это был мой сон. Думаю, я знаю, что он означает.»

«Это и меня касается,» — сказал Бэйл. «Теперь я тоже хочу знать. Поскольку мы оба знаем, что вы вполне в состоянии исказить истину, когда вам это удобно.»

Кеноби выпятил подбородок, его глаза, сверкали негодованием. Лицо налилось кровью. «Это связанно со случаем из моего детства.»

«Вашего детства,» повторил он, недоверчиво. «Вот как?»

«Да, вот так,» — сказал Кеноби. «Оно у меня было.»

Ему следовало оставить все как есть. По правде говоря, что бы Кеноби ни видел во сне, это было не его дело. И если джедай сказал, что это не связано с их миссией, ему следовало принять данное утверждение. В конце концов, это было вопросом доверия. И чтобы заслужить его, следовало его выказывать. Но он действительно хотел знать, что же могло так напугать такого человека, как Оби-Ван Кеноби. Любопытство: его главный порок.

«Так... что же произошло?» — поддаваясь искушению спросил он. «В вашем невероятном детстве?»

Целую долгую минуту, в молчании, Кеноби просто смотрел. Затем скрестил руки на груди и нахмурившись уставился в палубу. «Мне было тринадцать лет. Почти четырнадцать. На полевой практике на Таанабе. Часть моего обучения, как падавана, у Квай-Гона. Я делал упражнение по поиску-в-Силе вслепую. Будучи молодым, и неопытным, я недооценил его сложности. В результате свалился в нору к огнежукам.» [4]

«К огнежукам?» — Бэйла передернуло. «Я думал эти твари были уничтожены лет тридцать назад.»

Кеноби поднял глаза. «Они и были. В населенных районах. Мы же находились в пустыне, на полуострове Ба-Таанаб.» Едва заметная кривая улыбка. Он вновь взял себя в руки. «Нет никакого смысла в полевой практике, если вы не сталкиваетесь с затруднениями.»

Затруднениями? Джедаи считали плотоядных жуков затруднением? Чем больше я их узнаю, тем меньше понимаю. Как бы они, интересно, отнеслись к гнезду гандарков? Как к забавному приключению?

«Должно быть, это было... ужасно.»

«Вовсе нет,» — вежливо ответил Кеноби, «Это было забавно.»

Нет, вас чуть не сожрали заживо. Но он не сказал этого. Ему хотелось теперь держать рот на замке. Неудивительно, что Кеноби с криками очнулся от своего транса. «Слушайте...»

«К счастью, никакого вреда причинено не было,» — бодро продолжил Кеноби. «И, наконец, тот случай стал полезным уроком о глупости чрезмерной самонадеянности.»

Полезным уроком. Бэйл сдержал удивленное недоверие. «Ну, до тех пор пока поездка не стала полными отстоем.»

Не обращая внимания, Кеноби вновь нахмурился. «Самонадеянность», — пробормотал он. Затем выражение его лица прояснилось. «Я ошибался. Воспоминание имеет смысл. Если коротко, то это предупреждение. Уяснив это с моей стороны преступной небрежностью было бы не прислушаться к нему. Не обуздывая вашу самонадеянность, Сенатор, позволяя вам отвергать мой здравый смысл, я подвергаю вас опасности.»

Бэйл выпрямился. «Что? Какого криффа вы взяли, что я самонадеян?»

«Вы настаиваете на том, чтобы отправиться к Зигуле, когда вы слабо подготовлены для подобной миссии.»

«Я думал, мы согласились, что я более, чем в состоянии постоять за себя.»

«Против дроидов и пиратов, да,» пренебрежительно сказал Кеноби. «Но теперь мы говорим о ситхах.»

«Алинта сказала, что на Зигуле нету ситхов.»

«Я в курсе, что она сказала, Сенатор. Возможно, она была неправа.» Кеноби покачал головой так, словно спорил с особенно тупым падаваном. «Вы хотя бы на минуту задумывались об этом? До сего дня вам никогда не приходилось сражаться за свою жизнь. Вы даже не сталкивались с опасностью потерять ее. Худшее поражение, которое вы когда-либо терпели в Сенате, заключалось в невозможности принять законодательную поправку. И тем не менее вы считаете, что достаточно подготовлены, чтобы сопровождать меня к планете ситхов. Вы политик, с рождения живший в привилегиях и роскоши. Что это, если не самонадеянность?»

Ух. Бэйл откашлялся. «Я понятия не имел, что вы так сильно меня презирали.»

Кеноби казался искренне удивленным. «Я вас не презираю. В отличие от многих ваших коллег вы никогда не злоупотребляли своими унаследованными преимуществами. Насколько вы были в состоянии, вы использовали свою политическую власть для улучшения жизни миллионов. Это достойно восхищения, Сенатор.»

Он не мог решить, чувствовать ли себя оскорбленным или польщенным. «Ясно.»

«Нет, боюсь, что нет,» — сказал Кеноби, будучи не в состоянии - или не желая - скрыть свое разочарование. «Поскольку за пределами Сената, политическая власть не имеет значения. Так далеко от власти Республики ваша единственная ценность в том, что Алдераан готов будет заплатить выкуп за ваше возвращение!»

«Тогда у меня вовсе нет ценности, Мастер Кеноби. Мое правительство имеет строгие инструкции не расставаться ни с единым кредитом в обмен на мою жизнь.»

Снова, Кеноби был удивлен. «В самом деле?»

Он рассмеялся, хотя ему было совсем не весело. «Что, вы думаете, возможность похищения никогда не приходила мне в голову?»

Молчание джедая было ему красноречивым ответом.

«На самом деле, Мастер Кеноби,» — сказал он. «Вам следует умерить эту экстравагантную лесть.» Он поднялся. «Я не отрицаю, что избранным мною полем сражения был Сенат а не место вроде Джеонозиса или Кристофсиса. Но выбор не делает меня менее достойным чем вы. И, кажется, вы забыли, что мы здесь потому, что я политик. Именно я тот, кто узнал о заговоре ситхов. Не вы.»

«Да. Но наши обстоятельства с тех пор значительно изменились,» — возразил Кеноби. «У нас есть информация, полученная от вашего источника. Проще говоря, сенатор Органа, вы мне больше не нужны. И если ваши политические достижения могут быть достойны восхищения, то эта зацикленность на ребяческом героизме, однозначно нет!»

Молчание. Бэйл, в изумлении, уставился на него. Никто так с ним не говорил. Никто. А затем, когда волна собственного гнева поднялась в нем, он заметил нечто промелькнувшее глубоко в глазах Кеноби. Пришло понимание.

«Вы боитесь.»

Теперь пришел черед Кеноби, удивиться.

«Политик, но не идиот,» — объяснил он, очень сухо. «Не слепой, также. Что вы мне не сказали, Мастер Кеноби? Кроме тех огнежуков, вы видели во сне Зигулу? Что же Сила показала вам такого, что вы так обеспокоены?»

Кеноби принялся расхаживать, одной рукой потирая шею, разминая пальцами мышцы. Это было очередное напоминание о том, что насколько бы он ни был джедаем, он все же человек.

«Ничего.»

Поскольку темная сторона затуманивает все.

«И вы поэтому боитесь.»

Кеноби бросил на него быстрый взгляд. «На Зигуле мы вполне можем встретиться лишь с артефактами ситхов, но они могут быть столь же опасны, как и ситхи, которые их создали.» Его губы скривились в тонкой, невеселой улыбке. «Если я... осторожен... для этого есть серьезная причина. Так что, я призываю Вас снова пересмотреть свою позицию. Теперь, когда мы знаем местоположение Зигулы, я могу вернуть вас к безопасности на Корускант и...»

Бэйл покачал головой. «Мы не можем тратить столько времени впустую. Нам известно лишь, что нападение на джедаев неизбежно. Кроме того, если ситхи так опасны, как вы утверждаете, сумасшествием с вашей стороны было бы не взять кого-то с собой. Пусть даже кого-то, столь же ограниченного, как я. Теперь я возвращаюсь в кабину, чтобы завершить начатую работу. Мы на расстоянии примерно полутора часов полета от Зигулы. Я сообщу, когда мы будем готовы выйти из гиперпространства.»

«Сенатор,» — сказал Кеноби, замявшись. Разговор оставил неприятный осадок, но теперь кроме бессильной ярости во взгляде его сквозило невольное уважение.

Хорошо. Это уже кое-что, я полагаю.

Добравшись до двери отсека, он помедлил, затем повернулся. «Ах, да. Ещё одно. Я хочу, чтобы вы дали слово, что не станете пробовать на мне ваши джедайские трюки с внушением.»

Глаза Кеноби застыли. «Прошу прощения?»

«Пожалуйста. Не оскорбляйте мою скромную, привилегированную разведку. У меня есть доступ к определенным секретным материалам. Когда это удобно, или целесообразно, вы джедаи оказываете влияние... на людей.» Бэйл позволил соскользнуть своей учтивой, лощеной маске. Позволил Кеноби мельком увидеть то, что скрыто под ней. «Но я вас предупреждаю: попытаетесь повлиять на меня против моей воли и вы узнаете, что значит злоупотребление привилегиями.»

Кеноби кивнул. «Сенатор». Теперь уже без вынужденного почтения. Они вернулись к высокомерию.

Высокомерный человек. Невыносимый джедай.

«Так вы даете мне слово?» — настаивал он. «Без глупостей?»

Кеноби кивнул. «Обещаю.»

«Спасибо», — сказал он и, предоставляя Кеноби самому заботиться о его планах, медитации, снах, или безумии его кошмаров, вернулся в кабину. Взял свой датапэд, открыл файлы, посвященные последнему обсуждению относительно Мимбаны, и погрузился вместе со своим дурным настроением в работу.

* * *

Оби-Ван смотрел как Органа убрался из пассажирского отсека и разделительная переборка с шуршанием захлопнулась позади него. Тогда он закрыл глаза и испустил долгий, медленный вздох.

Политики.

Практически всегда от них значительно больше неприятностей, нежели они того стоят. А этот - этот оказался особенно упрямым. До неприятного проницательным. Потому, что он был... напуган.

Как бы он ни старался, как бы глубоко он ни медитировал, он не мог ощутить ничего связанного с Зигулой. А ведь у него должно было получиться. Это был один из его особых талантов, способность ощутить облик грядущего. Этот дар не мог похвастать непогрешимостью - дроидам на Джеонозисе удалось захватить его вполне неожиданно - но он редко подводил. Он, конечно же, не подвел его на космической станции. В такой близости от Зигулы он должен был способен почувствовать что-то. Но все, чего ему удалось достичь со своей медитацией, был тот единственный, подавляющий сон.

От воспоминаний по коже поползли мурашки: возбуждение от полевой практики. Его желание произвести впечатление на Квай-Гона. Его жизнерадостная самоуверенность, что можно с легкостью справиться с этим упражнением. Он был падаваном, наконец: ему уже не грозил никакой Сельскохозяйственный Корпус. Для него теперь не существовало границ. Сухая пустыня Таанаба у него под ногами. Прохладный ветер на его лице с завязанными глазами. Как он позволил своему вниманию отвлечься, представляя восхищенную похвалу Квай-Гона. Так глупо. А затем грязь, осыпающаяся под ним. Его тело, падающее, ударяющееся о землю. Горячий прилив смятения, что он не смог сохранить свою связь с Силой. Быстро сменившийся ужасом, когда напали огнежуки...

Глубоко дыша, он вырвал свой разум из прошлого. Полтора часа оставалось, пока они не достигли Зигулы. Едва ли времени хватит вовсе, чтобы разгадать эту тайну. Вооружить себя чем-то, чем-угодно, что могло бы помочь ему победить в этом последнем сражении с ситхами.

Он почувствовал, как его живот напрягся, а по коже вновь побежали мурашки, на сей раз от предчувствия. Ища утешения, он обратился к мантре, которую выучил еще когда был маленьким мальчиком, задолго до того, как стал падаваном Квай-Гона.

Страх ведет к гневу. Гнев ведет к ненависти. Ненависть ведет к страданию. Остерегайся темной стороны, джедай.

Вернувшись на свое спальное место, он запечатал наглухо шторку и обратился к ясности, которую недавние медитации даровали ему.

Если я постараюсь, то увижу Зигулу. Я увижу, что нас там ожидает. Я должен увидеть что нас ждет. Мы не можем лететь туда в слепую.

Но когда он вновь погрузился в первый уровень медитативного транса, шепот боли начал пульсировать у него в висках...

* * *

Настойчивый сигнал навикомпьютера вырвал Бэйла из легкой дремоты, сморившей его. По прежнему сердитый - хотя Брея, скорее всего, назвала бы его надувшимся - он огляделся вокруг и крикнул. Не имея настроения, играть роль мальчика на побегушках у джедая.

«Мы на месте! Зигула!»

Он перепроверил данные навикомпьютера - хорошо, определенно чистое пространство - затем отключил гиперпривод, возвращая их обратно к досветовой скорости. Его сердце колотилось. Ладони вспотели. Когда гиперпространство начало искривляться и выкручиваться, а звезды стали возникать из его небытия, он услышал шаги Кеноби позади себя и обернулся. Выругался.

«В чем дело, Кеноби, вы нездоровы?»

Лицо Джедая снова было бледным, складки собрались вокруг глаз и рта. «Нет», — коротко ответил он. «Голова болит. Ерунда.»

Ему очень хотелось схватить того за плечи и встряхнуть, чтобы привести в чувство. «Это не ерунда. Выглядите так, будто вас вот-вот стошнит. Вы приняли болеутоляющее?»

«Нет. Наркотики, подобно алкоголю затуманивают связь с Силой.»

«А мигрень, я полагаю, углубляет ее?»

Кеноби приподнял бровь. «Продолжите кричать на меня, Сенатор, и меня точно стошнит. Прямо внутри вашей чистенькой кабины. Это то, чего вы хотите?»

Чего я хочу, так это чтобы вы хотя бы на одну паршивую минуту перестали быть джедаем. Признали, что вы человек и согласились принять хоть какую-то помощь. Но подобное чудо вряд ли возможно по эту сторону галактики. Побежденный, Бэйл снова развернулся. И резко втянул воздух.

Зигула.

Красновато-коричневый шар висящий на фоне тьмы. Купающийся в свете умеренного желтого светила. Окруженный тремя величавыми маленькими лунами. Прекрасный. Неизвестный. Содержащий слишком много тайн, чтобы не быть тщательно скрытым. В далеке позади него раскинулась, подобно заднику на сцене, зловещая, бурлящая багрово-алым туманность. От насыщенности красок у него перехватило дыхание. Дикий Космос. Он почувствовал, как сильно сердце колотится у него в груди.

«Только посмотрите, Мастер Кеноби. Разве не величественное зрелище?»

«Да.»

Бэйл насупился. Ну извините, что меня это взволновало. Я не раскатывающий по галактике в поисках праздных развлечений джедай. Я никогда не забирался так далеко от дома. Для меня это зрелище. Вы не возражаете?

Он схватил датапэд, в который прежде ввел координаты с кристалла информации Алинты и забил в навикомпьютер их новый пункт назначения. Машина загудела, затем вспыхнул зеленый свет.

«Хорошо», — сказал он. «Пункт назначения на поверхности введен и взят в захват системами. Мы будем направлены прямиком к храму ситхов.» Он оглянулся через свое плечо. «Итак. Мы заходим?»

Кеноби кивнул, потом поморщился. «Да. Но с большой осторожностью. И не забывайте сканировать на наличие жизненных форм. Нам не нужны неприятные неожиданности.»

Выглядел он ужасно. Бэйл чуть было не посоветовал Кеноби присесть в кресло возле пульта связи, но в последний момент сумел удержать себя за язык. Они только закончили другой спор. «Вы не улавливаете присутствия ситхов?»

«Нет.»

«А вы пытались?»

Кеноби ответил ему убийственным взглядом. «Разумеется.»

Что, возможно, и привело к мигрени. Разве только... «Я не берусь понимать, как все эти джедайские и ситхские дела работают - и я знаю, что это звучит надуманно - но есть ли какая-то вероятность, что сама планета вызывает ваш недуг?»

Кеноби вытер лицо своим запачканным копотью рукавом. «Это обитель ситхов, Сенатор. Все возможно.»

Это подстегнуло его. «Действительно? Тогда, возможно, нам следует заново все обдумать, Мастер Кеноби. Я не хочу...»

«Простите?» — недоверчиво произнес Кеноби. «После требования сопровождать меня на этом задании, затем, при каждой возможности, упорно отказываясь вернуться, теперь вы хотите передумать? Теперь вы желаете сдаться и отправиться домой?»

Ладно... да. Возможно. Поскольку вы бледны как смерть, а я не джедай, и вы были правы в одном: мы понятия не имеем, что нас там ожидает. Но он не мог сказать этого вслух. В этом даже самому себе было довольно трудно признаться. Так значит ли это, что я тот, кем он меня считает? Всего лишь изнеженный политик?

Нет. Он не такой. «Желание вернуться домой - это не про меня,» — ответил он. «Я просто не уверен, разумно ли будет продолжать, если вы не в порядке.»

«У меня лишь раскалывается голова, Сенатор. Я не при смерти,» — мрачно сказал Кеноби. «Но даже если бы я был слепым, глухим, и хромым, я все еще должен был бы узнать, есть ли там какая-либо угроза ситхов джедаям. Так что давайте продолжим действовать как запланировано. Договорились?»

Бэйл посмотрел на планету, маняще-притягательную и такую близкую к ним. Снова посмотрел на Кеноби. Почувствовал, как от беспокойства по его коже побежали мурашки. Как это говорится? Не уверен, не берись? «Вы уверены?»

Кеноби опустил голову на мгновение, будто собираясь с силами. Потом поднял глаза и кивнул. «Вполне уверен.»

«Ладно,» — сказал он, чувствуя как колотится его сердце. «Но если боль усилится - если вы почувствуете что-то еще, что-нибудь – то мы вернемся. Придумаем другой способ, как это сделать. Договорились?»

«Договорились,» — сурово ответил Кеноби, крепко хватаясь за спинку кресла возле пульта системы связи. Не садясь, впрочем, нет, для этого он был слишком криффово упрям.

Бэйл покачал головой. Ох уж этот джедай. «Хорошо,» — сказал он. «Поехали!»

Я иду, Брея. Пожелай мне удачи, любовь моя.

Он разогнал кораблик быстрее крейсерской скорости, и они помчались к Зигуле. Мгновение за мгновением планета, казалось, разбухала, пока она не заполнила весь смотровой экран. Они промелькнули мимо ее лун. Подлетали все ближе и ближе. Дыша глубоко, он снизил скорость корабля, готовясь войти в экзосферу планеты.

«Как ваша головная боль, Мастер Кеноби?» — он спросил не оборачиваясь, адресуя вопрос пространству позади себя. «Вы в порядке?»

Кеноби что-то буркнул.

Корпус корабля мягко завибрировал, когда они погрузились в высшие слои атмосферы Зигулы. Его сердце билось так сильно, что казалось, вены вот-вот взорвутся. Он не мог оторвать взгляда от поверхности планеты глубоко под ними, от круговерти облаков и континентов, нехватки водных пространств.

Навикомпьютер снова просигналил, произведя незначительную корректировку курса. Атмосферные потоки колотили их со всех сторон. Он еще немного уменьшил скорость, не забывая о выполнении маневра для плавного входа в плотные слои атмосферы, помня, что Кеноби сам был пилотом и наблюдал за ним. Затем задействовал бортовые сенсоры и просканировал Зигулу на наличие форм жизни.

«Не фиксируется наличие ни человеческой ни каких-либо гуманоидных форм,» сказал он. «Низкий уровень животной и растительной активности. По крайней мере, данные системы жизнеобеспечения подтверждают, что планета нас не убьет.»

Очередное бурчание со стороны Кеноби.

Они прошли сквозь ионосферу, скользя все ниже и ниже к поверхности. Бэйлу хотелось прижаться носом к смотровому экрану, чтобы первым увидеть конечную точку их путешествия. Храм ситхов. Но Зигула казалась заброшенной: никакой цивилизации, никакой инфраструктуры.

Никаких ситхов.

Что ж, по крайней мере, это уже что-то. Он зря беспокоился. С ними все будет в порядке.

Он снова замедлил скорость спуска, просто на всякий случай. Теперь он мог различить области, покрытые чахлой растительностью. Утесы и долины. Участки открытой, бесплодной равнины. Валуны, рассеянные словно бисер. Все выглядело сухим и безжизненным. Неприветливым. Грозным. Он взглянул на экран навикомпьютера. Если верить представленным данным, они находились всего лишь в нескольких минутах от храма.

Позади него Кеноби что-то пробормотал. «Простите,» — сказал Бэйл, неохотно поворачиваясь. «Я не вполне уловил...»

Его сердце забилось так сильно, словно готово было пробить ребра.

Кеноби стоял на коленях, лицо было пепельно серым, белки глаз налились кровью. Пот струился с него, впитываясь в обожженную в бою джедайскую тунику, а сам он цеплялся за сиденье возле пульта системы связи, словно оно было последней надеждой на спасение.

«В чем дело?» — спросил он. «Мастер Кеноби...»

«Ситх», — просипел Кеноби. Его горло подергивалось, длинные мышцы на шее, напряглись словно металлические канаты. «Вытащите нас отсюда скорее!»

Бэйл внезапно почувствовал, что у него пересохло во рту и сердце неожиданно пропустило удар.

Ситх? Но Алинта сказала - она не стала бы лгать - я не понимаю, как мы могли подобраться так близко, при том, что вы не почувствовали их присутствия?

Он потянулся к штурвалу, готовый вытаскивать корабль. Почувствовал, как пальцы легли на рычаги управления - а затем закричал, когда невидимая рука схватила его за шею, стащила с сиденья пилота и швырнула словно детскую тряпичную куклу через всю кабину, в коридор за ней. Он ударился об стену, затем упал на палубу, с отвратительным треском ударившись головой о покрытие. Яркая вспышка света вспыхнула у него перед глазами и мир вокруг завертелся в сумасшедшем круговороте. Задыхаясь, все, что ему оставалось делать, это растянуться на спине и рассматривать зеленый потолок над собой.

Кеноби? Это был Кеноби? Какого криффа здесь происходит?

Мир вокруг продолжал вращаться - он падал - падал...

Нет. Падал корабль. Он мчался безумно и безудержно вниз, навстречу негостеприимной поверхности Зигулы.

Где Кеноби? Почему он ничего не делает?

Рот наполнился кисло-сладкой слюной. Он перекатился сначала на бок, затем на колени и тогда, наконец, смог подняться на ноги. Тяжело дыша, отплевываясь, с саднящим от желчи горлом, доковылял до кабины - и увидел Мастера Кеноби у штурвала, с обеими руками на рычагах управления, направляющего их звездолет прямиком к беспощадной земле.

«Эй! Какого станга вы...»

Кеноби приподнял кулак, сжатый так, что побелели суставы пальцев. «Мне жаль.»

Бэйл закричал, когда та же грозная сила стиснула ему горло. Он был статуей из плоти, живым человеком, обратившимся в камень. Но по прежнему мог . Они падали к яркому свету. К первозданному отчаянию. Смерть мчалась навстречу им.

«Жаль», — прошептал Кеноби, мучительно. Одна рука его по прежнему лежала на штурвале. «Так жаль.»

В ушах у Бэйла звенело. В глазах помутилось и потемнело. Брея. Брея. «Не сожалейте,» — прохрипел он. «Сделайте же что-нибудь. Я не хочу умирать.»

Джедай не ответил. Затем лицо Кеноби перекосилось, и он начал дрожать, сотрясаясь до глубины костей так, что его зубы стучали, а волосы растрепались.

Бэйл услышал резкий вздох, скрежет. Давайте, Кеноби, давайте. Вы били ситхов прежде. Вы можете победить их снова.

Он уставился в смотровой экран, задыхаясь от недостатка воздуха. Теперь уже можно было сосчитать деревья, настолько близко к земле они были. Сосчитать деревья, сосчитать скалы, вообразить боль, с которой они разбиваются о мрачную поверхность Зигулы. Они промелькнули над чем-то - замысловатым черным сооружением - храмом ситхов? Слишком поздно. С ними все кончено. Ему, скорее всего просто привиделось. Теперь еще ближе к земле... уже почти... почти...

Кеноби закричал, издав ужасающий вопль боли и ярости. Одной рукой на штурвале управления он вывернул их маленький кораблик носом вверх, опустил хвост, сбросил скорость, пытаясь исправить то, что сделал ранее. А затем, все еще крича, он полностью отпустил штурвал. Разжал другую свою руку, палец за пальцем, и отвернулся прочь от вида надвигающейся смерти. Кровь текла у него из глаз, носа и рта. Он был похож на кровавого призрака, с каплями крови сверкавшими в его бороде подобно рубинам.

Освобожденный из захвата безжалостной руки, задыхаясь, Бэйл вздрогнул, когда руки джедая плотно обхватили его, в крепком объятии, подобном тому, как родитель отчаянно защищает свое дитя. Он почувствовал прилив тепла. Почувствовал, что очертания кабины искажаются. Поразился, каким образом воздух, казалось, стал золотым. Страх исчез. Страдание прекратилось. Он почувствовал покой и безопасность. Умиротворенность.

Брея.

А затем корабль днищем ударился о первые деревья, с пронзительным скрипом, похожим на скрежет от когтей кошки, прошедшие вдоль металлического корпуса. Он прорвался сквозь их крону, расщепляя стволы и срывая листву. Корабль дико рыскал, словно обезумевший загарпуненный кит. Когда пронзительно заорала аварийная сигнализация, защитные баллоны безопасности развернулись - но не полностью. Один надулся, другой нет, и корабль покатился. Бэйл почувствовал, что кабина перевернулась, медленно, и что они с Кеноби покорно следуют ее движению. Время замедлилось, тягучее, словно горячая карамель. Со звуком, столь же оглушительным как при создании вселенной, корабль ударился о твердую землю. Металл скрипел и изгибался. Транспаристил разлетелся вдребезги. Плоть разрывалась.

Золотой свет померк... а реальность исчезла.

Глава 17

Сознание, неохотно возвращаясь, подсказало Оби-Вану, что он пока еще не умер. Будь он мертв, не было бы так больно. Разрозненные и беспорядочные обрывки недавнего прошлого всплывали в памяти; от горечи поражения щипало глаза и кипело внутри.

Мне следовало упорнее сопротивляться. Я не должен был уступить.

Голос ударил из ниоткуда, оглушительный грубый крик наполненный злобой и ненавистью. Разрушающий его дух. Уничтожающий волю. Подобный чернилам, вливаемым в стакан с чистой водой. Чернилам, наполненным страстью . Чернилам, полным гнева. Это был голос ситха, пробивающийся сквозь его защиты так, словно их там не было.

Покорись. Покорись. Джедай, покорись.

Лишь однажды ему довелось почувствовать тьму, подобную этой. Почувствовать, как темная сторона пытается отравить его кровь, пытается разрушить его светлую и сверкающую связь с Силой. На Набу, в Тиде, сражаясь с красно-черным ситхом убийцей. Но тогда он в состоянии был сопротивляться той темной отраве. Он был в состоянии очистить себя от ее гнили и победить.

Но не на сей раз. На сей раз казалось, будто целая армия ситхов направила против него свои злобные помыслы. И хотя он сражался с ними, противостоял оглушающему принуждению, заставлявшему вести корабль навстречу его гибели... сопротивлялся, пока он не понял, что его рассудок не выдержит... и пока, наконец, ситхи не победили.

Джедай, покорись.

Голос не кричал более, изливая гнев и ненависть. Но даже в тишине, нечто бурлило в его крови. Нечто отвратительное. Нечто коварное. Наползающее ощущение темного разложения. Смутного беспокойства, тления, страдания, обещающего, позже, насилие. С каждым вдыхаемым глотком воздуха, он ощущал зловоние ситхов. Зигула вся была окутана им. Неудивительно, что это место столь бесплодно. И я не чувствовал этого. Я был слеп и глух. Суровая правда, над которой следовало задуматься, когда он оказался способен мыслить ясно.

Память шевельнулась.

Органа.

Где же сенатор? Удалось ли ему выжить? Он помнил, как используя Силу вышвырнул Органу вон из кабины. Помнил, как Силой сжимал ему горло. А после... после...

Я убил его? Он мертв?

«Сенатор Органа. Сенатор, вы меня слышите?»

Его голос звучал нелепо, невнятно и неуверенно, словно он был пьян. Или, по крайней мере, в его представлении, как бы это звучало, будь он пьян. Он никогда не был пьян, поэтому, это было лишь предположение.

Органа не отвечал. Только бы он не погиб. «Сенатор Органа. Ответьте, если можете.»

Ничего.

Кряхтя от напряжения он открыл глаза... и был ослеплен слабым солнечным светом, бледно-желтым, разбавленным оттенком красного. Хмурым из-за туманности, видневшийся наподобие зловещего багро-алого занавеса. Медленно моргая, он провел взглядом из стороны в сторону и подождал, пока его измученный разум сумеет осознать то, что он увидел и почувствовал.

Он по прежнему был на корабле. Расположившись аккуратно на спине в коридоре, соединяющем кабину и пассажирский отсек. Палуба под ним была вся искорежена, понижаясь в районе поясницы и поднимаясь к коленям. Обшивка корпуса сверху над ним была разорвана от носа до хвоста. Этот звездолет никогда больше снова не взлетит.

Так что, я заточён здесь. Мы заточены, если Органа все еще жив. Медленная смерть, вместо быстрой. Ситхи, в конце концов, победили.

Нет. Это было бы признанием поражения. Джедаи не допускают подобных мыслей.

Он закрыл глаза и попытался как можно сильнее сосредоточиться на своем состоянии. Все болело, да, но эта боль отличалась от той, которую он чувствовал, когда пострадал во время террористического нападения на Корусканте. Тогда он был весь переломан, а боль была сверкающей, алой и острой. Эта же боль была притупленно медленно багровой. Как всего лишь подобие его предыдущих травм, исцеленных, но не забытых.

Он с трудом приподнял голову и уставился на то, что кабина представляла изнутри. Штурвал был разломан, словно попал под удар какого-то гигантского кулака. Транспаристиловый смотровой экран превратился в груду острых осколков. Обугленные провода, некоторые из которых время от времени искрили, свисали с потолка или лежали на палубе как яркий перепутанный клубок кишок.

Так, будто эта картина подключила прочие его чувства, он теперь мог слышать и ощущать окружающее. Плотный запах горелой проводки, едкое шипение пролитой гидравлической жидкости. Прохладный воздух, поступающий снаружи, сквозь пробитый корпус, нес металлическую пыль и невесомые хлопья пепла, покрывающие язык налетом копоти. Смешиваясь со слюной, она обладала ужасным привкусом. И потрескивания в тишине, похожие на огонь. Не на гигантское и все пожирающее пламя, а просто веселое потрескивание небольшого костра. Что значит? Корабль горит? А если и горит, то собирается ли он сгореть целиком?

Жутковатая мысль. Тэйвор Мандирли. Вставай. Вставай. Только не нужно валяться здесь. Но все кости казались разъединенными одна от другой, мышцы вялыми, лишенными тонуса. Его непослушное тело проигнорировало команду. Черная отрава, в глубине его вен, гнула и влекла его вниз. А еще глубже, слабо но настойчиво, он услышал ликующий, злобный шепот ситха.

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Свежий всплеск адреналина заглушил приказ. Его разум снова очистился, и он понял, что огонь горит снаружи корабля. Должно быть тот, своим раскаленным корпусом, поджег сухую траву или деревья вокруг места крушения. Сильного ветра не было, что помогло ограничить очаг возгорания. Сколько там всего было разного топлива, которое могло бы поддержать пламя пожара? Там были деревья... во всяком случае ему казалось, что он помнил деревья в те последние отчаянные мгновения прежде, чем они столкнулись с поверхностью... но поскольку он не оказался посреди бушующего лесного пожара...

Возможно, в конечном итоге, я и не сгорю заживо.

Но он все еще может умереть с голоду. Или истечь до смерти кровью из-за необработанной раны. Или замерзнуть, если по ночам температура на Зигуле значительно понижается. Корабль мог находиться на краю какого-нибудь утеса. Небольшой сейсмический толчок, либо сильный порыв ветра могли бы сбросить его прямиком в ущелье, где он и разбился бы вдребезги.

Другими словами, Кеноби, нечего здесь валяться. Поднимайся. Уходи. Возьми ситуацию под контроль и найди способ из нее выкарабкаться.

Тем не менее его непокорное тело по прежнему отказывалось слушаться.

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Без предупреждения, со стремительностью, от которой перехватило дыхание, корабль вокруг него исчез, и он опять оказался на Таанабе. Вновь тринадцатилетний, тощий и напуганный, пронзительно заоравший от ужаса когда огнежуки приступили к пиршеству.

Квай-Гон! Квай-Гон, помоги мне!

Но Квай-Гон не мог его услышать. Квай-Гон был мертв.

Внезапно ему вновь стало двадцать пять лет. Он все еще был падаваном, и сражался с ситхом. Пойманный в ловушку между силовыми полями он видел удар, нанесенный убийцей забраком. Видел потрясение и боль на лице своего Учителя, когда его пронзил удар красного светового меча ситха. Почувствовал злобное торжество ситха. Почувствовал собственные горе и гнев.

И на полу пещеры на безжалостном Джеонозисе. Совершенно беспомощный из-за двух ран от светового меча. Он смотрел, как Дуку играется со смелым и опрометчивым Анакином. Серебристые волосы сверкают, зубы оскалены в улыбке, нестареющий ситх, джедай-предатель, он кружил вокруг Анакина с вызывающей легкостью. Отражая каждую ослепительную атаку с небрежным, непревзойденным мастерством. Вынудил ошибиться - и лишил Анакина руки.

Он вновь услышал себя, кричащего: «Анакин! Анакин!»

«Простите», — произнес знакомый, усталый голос. «Боюсь, что вы застряли со мной.»

Органа.

Сенатор стоял подле него на коленях, держа руку на его плече. На смену смятению и ужасу пришло облегчение. Он, расслабившись, опустил голову. «Вы не погибли.»

«Не совсем» — сказал Органа. «Поверьте, я столь же удивлен как и вы.»

Его оливковая кожа приобрела зеленоватый оттенок. Он обзавелся синяком под глазом и разбитой губой. Левая рука поддерживалась импровизированной повязкой: рукавом принесенной, ради этого, в жертву рубашки. Его обычно безукоризненно аккуратная одежда была перепачкана грязью и измята, брюки порваны на коленях.

Сердце Оби-Вана умерило свой темп. «Сенатор.»

«Мастер Кеноби.» Из-за разбитой губы Органа говорил медленно и очень осторожно. «Итак... вы желаете сказать это первым, или мне самому?»

Он нахмурился. «Сказать что? Ведь я вам уже говорил? И как это поможет?» Голова гудела. «Где вы были?»

«Снаружи», — сказал Органа. «Исследовал».

Исследовал. «Замечательно».

Сенатор поднял бровь. «Прошел почти час, после того, как мы потерпели крушение. Вы были без сознания. Я заскучал.»

«Значит, вы играли в туриста. И что же вам удалось обнаружить?»

«Не многое.»

«Там костер.»

Органа пожал одним плечом. «Я его зажег. Подумал, что с наступлением сумерек, нам это может понадобится. Учитывая произошедшее, я не готов безоговорочно верить результатам сканирования. Если в этих краях на самом деле водятся хищники, огонь заставит их дважды подумать, прежде чем напасть на нас.»

«Очень предприимчиво.»

«Спасибо.» Органа поднялся на корточки. «К слову сказать, наше невезение с оборудованием связи продолжается. Система связи корабля полностью разрушена, а транспондер аварийного маячка разбит. Нет надежды, что удастся отправить сообщение, даже если бы кто-нибудь нас слушал.»

Во что, в общем-то, не особенно верилось. Вероятность, что его последнее сообщение достигло Храма, было близко к нулю. «Ясно.»

«Слушайте, вы уж слишком расшумелись,» — сказал Органа, «но я не думаю, что что-нибудь сломано.» Он скривился. «По крайней мере, не... физически.»

В их положении и близко не было ничего забавного... оно на много световых лет было далеко от забавного... но, все же, он почувствовал, как уголки его губ поднимаются в улыбке. «Это вы так дипломатично спрашиваете, не спятил ли я?»

«Такая мысль действительно промелькнула у меня в голове.»

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Он закрыл глаза. Почувствовал, как его покрытые подсохшей кровью ресницы царапают кожу. «И в моей.»

«Но... теперь вы в порядке?»

Огнежуки. Квай-Гон. Отсеченная рука Анакина. Я понятия не имею, сенатор. «Да», — сказал он. «Я в порядке.» Он открыл глаза. «Как вы?»

Выражение лица Органы представляло смесь гнева и замешательства. «Я справлюсь. Что, черт побери, произошло?»

«А вы что думаете? Мы угодили в ловушку.»

Он попытался сидеть. Затрепыхался, словно выброшенная на берег рыба. Органа, одной рукой, помог ему. Кружилась голова, сердце бешено колотилось, он прислонился к исковерканной стене коридора. Органа, прислонившись, пристроился напротив него, и они уставились друг на друга в полном молчании.

Сенатор заговорил первым. «Алинта не могла предать меня. Ее использовали. Каким-то образом манипулировали.»

Преданность, такая замечательная черта. «Возможно. Но печальным фактом, Сенатор, является также то, что большинство людей продаются и покупаются.»

«Вы нет.»

Легкое потрескивание пламени, вздыхающее на усиливающемся ветру. Металлический скрежет, когда ветви скребли по искореженному корпусу их звездолета.

«Нет», согласился он наконец. «И вы тоже.»

Органа сел чуть прямее, морщась, поскольку движение отозвалось болью в его раненой руке. «Так, как по вашему, для кого же эта ловушка? Для вас или для меня?»

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Он пожал плечами, стараясь не обращать внимания на невнятно бормочущий шепоток. Боль безжалостно стучала в голове, за глазами. «У каждого из нас есть враги. Но, я подозреваю, ситхи хотят, чтобы погибли мы оба.»

«Мы оба? Вы, я понимаю... но я?»

«Ну, сенатор,» — сказал он. «Не скромничайте. Подобно джедаям, вы становитесь влиятельной общественной личностью.»

«Да, но это не объясняет, почему ситхи хотят убить меня.»

«Простейшее предположение, они пытаются развратить джедаев,» — сказал он. «Подобно нам, они могут... видеть разные вещи. Возможно, вам предначертано стать препятствием на пути их амбиций.»

«Следовательно, они использовали Алинту, чтобы добраться до меня. И они использовали меня, чтобы добраться до вас.» Снова воцарилось молчание, пока Органа пытался примириться с правдой. Затем его лицо исказилось. «Оби-Ван, мне жаль.»

«Знаю. Мне тоже.»

«Интересно, как они...» Органа покачал головой. «Ну, ладно. Вряд ли, сейчас это имеет значение. Алинта и ее люди мертвы.»

Это имело значение. И если им удастся это пережить, его святой обязанностью будет сделать все, чтобы узнать правду. Но для начала, разумеется, им необходимо выжить...

Очередное молчание. Затем Органа откашлялся. «Мне необходимо знать, Оби-Ван. Раньше. Когда вы...»

«Когда я потерял над собой контроль и попытался убить нас?»

«Да», — сказал Органа, испытывая неловкость. «Тогда. Вы сказали, что это был ситх, но - как такое возможно? Мы находились еще слишком далеко от поверхности Зигулы. И вы утверждаете, что они все равно оказались способны - дотянуться и управлять вами? Они на самом деле настолько сильны?»

Оби-Ван опустил взгляд. Уставился на свои грязные, испачканные кровью штаны. «Похоже, что так, Бэйл.»

«И вы не ожидали этого.»

Очень трудно признавать это... «Нет».

Органа теребил прореху на своих брюках. «Это... настораживает. Я нахожу это тревожным. Как много, собственно, вам известно об этих ситхах?»

«Очевидно, недостаточно.»

«Вы находите это смешным?»

Он поднял взгляд. «Я не смеюсь.»

Но Органа не мог успокоиться. А под его гневом бушевал страх. «Так значит Алинта ошибалась? Имеются ли ситхи на этой планете, Мастер Кеноби? Нападут ли они на нас теперь? Должны ли мы - ну, я даже не знаю - бежать?»

Хватит, довольно этой клоунады. «Бежать?» — переспросил он. «И куда же вы предлагаете бежать?»

«Не знаю! Далеко?»

«Сенатор, я не был атакован каким-то отдельным ситхом,» — сказал он осторожно. «Я подозреваю, что источником нападения является некая технология ситхов. Возможно, модифицированный голокрон.»

«Чем бы оно ни было,» — нетерпеливо сказал Органа. «Но если вы не уверены, вы можете ошибаться. Вы сами сказали, что почти ничего о них не знаете. Где-то там может обитать целое племя ситхов, а мы здесь будем сидеть и ждать, пока они не придут и не убьют нас.»

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

«Успокойтесь, Сенатор,» — бросил он, затем сделал глубокий вдох. Осторожно выдохнул. Страх порождает гнев, гнев порождает ненависть, ненавидеть ведет к страданию. Остерегайся темной стороны, джедай... «Нет никакого племени. Их только двое.»

«Двое?» — переспросил Органа, озадаченно. «Всего-то? Вы в этом уверены?»

«Вполне уверен.» Он, также, был абсолютно уверен, что не следовало об этом упоминать, но при данных обстоятельствах...

«Ладно,» — осторожно сказал Органа. «Если вы так утверждаете. Но они все еще могут быть здесь.»

«Их здесь нет.»

Сенатор озадаченно уставился на него. «Вы так говорите, словно это дело решенное, но откуда вы знаете?»

Пора кончать эту неудачную беседу. «Потому, что я джедай. Примите это.»

«О, довольно высокомерных джедайских высказываний!» — возмутился Органа, неловко вскакивая на ноги. «Вы раздавили свои высокие моральные принципы, когда разбили мой корабль. Какие у вас есть доказательства, что ситхов здесь нет? Как вы можете утверждать с достаточной степенью вероятности, что мы не столкнемся с ними? Если только...»

Оби-Ван увидел пробуждающееся понимание. Наблюдал, как Органа совершает этот непростой, интуитивный скачок. Почувствовал порыв его недоверия... недоверчивого гнева...

«Вам известно, где они,» — тихо проговорил Органа. «Не так ли? Где же они, Мастер Кеноби?»

Он стойко выдержал раздраженный взгляд Органы. «Не здесь.»

«Что еще вам известно? О чем еще вы лгали? Кто они такие, вы тоже знаете?»

«Даже если бы я знал, и сказал вам, что бы это дало?»

«Вы - вы - джедай!» — сказал Органа, а затем зажал губы тыльной стороной ладони, не обращая внимания на боль, словно изо всех сил пытаясь сдержать поток грязных ругательств. «Я желаю знать все. И я желаю знать прямо сейчас. Расскажите мне, Мастер Кеноби или же я...»

«Или вы, что?» — он сказал, внезапно уставший. «Отправьте меня спать без ужина? Следует ли мне снова напомнить вам, Сенатор? Я не являюсь - и никогда не являлся – вашим подчиненным.»

«Ах, да, верно,» — резко ответил Органа, кипя от негодования. «Вы подчиняетесь Мастеру Йоде и Совету Джедаев. А кому подчиняются они? Самим себе. Как удобно!»

«Ваши намеки оскорбительны,» — сухо сказал он. «Мастер Йода самый благородный...»

«Меня не волнует! Мне не интересно! Я хочу знать имена ситхов, Кеноби. Вам, кроме всего прочего, стоит рассказать мне, поскольку я не прекращу задавать вопросы. Я намерен довести вас своими вопросами до безумия, пока вы мне не расскажете - или же не убьете меня.»

«Мне не нужно убивать вас, Бэйл,» — кротко произнес он. «Есть высокая вероятность, что сама Зигула сделает это - скорее раньше, чем позже.»

Органа отпустил невнятное проклятие на каком-то сердитом чужом наречии, а затем потопал прочь по коридору. Следом донесся металлический скрежет, когда поврежденный люк корабля отворился наружу.

Оби-Ван, откинувшись, прислонился головой к шершавой стене позади себя. Его голова сейчас раскалывалась от безжалостной боли, а черная жижа бурлила в венах. Забивала сердце. Затмевала видение. Единственное, что он мог видеть, была смерть.

Умри джедай, умри дже...

Нет. Он цепляясь поднялся на ноги, затем, задыхаясь, сполз по стене. Сражался со словами. Сражался с губительным отчаянием, с готовностью сдаться. Сражался, чтобы почувствовать светлую сторону в этой обители абсолютной тьмы. Бросил свои почти тридцать пять лет джедайских тренировок и строгой дисциплины против невнятно бормочущего голоса ситха, пытавшегося склонить его к забвению.

Тьма отступила. Не особенно далеко, но достаточно. Едва-едва.

Тошнило и снова кружилась голова. Он, пошатываясь, направился вдоль по коридору, нашел полуразрушенный люк и выбрался наружу. Принялся высматривать Органу, обеспокоенный, что сенатор мог, в порыве гнева, умчаться прочь и прямо сейчас ломал себе ногу... или шею...

Но нет. Органа стоял в паре шагов, у разведенного им костра, подбрасывая в него собранные сухие веточки. Если он и понял, что за ним наблюдают, то не подал вида. Гнев исходил от него, как жар от его костра.

Вполне довольный, что может оставить его в покое, теперь, когда он убедился, что тот не позволит своему характеру завлечь его в беду, Оби-Ван принялся рассматривать окрестности. Они потерпели крушение на плоскогорье. Чахлые деревца с редкой серо-коричневой листвой. Рассеянные красные скалы. Желтовато-коричневая земля. Изрезанный, резко обрывающийся овраг. Ни малейшего признака воды: река, которая образовала его, должно быть давно пересохла. Или же сейчас было время засухи. Если на Зигуле вообще была смена времен года. Под едкой вонью от дыма и разбившегося звездолета воздух пах холодом. И древностью. Ни пения птиц. Ни голосов зверей. Ни единого отпечатка лап в грязи.

И повсюду темная сторона, жидкая отрава в его крови.

Бледно-голубое небо, омытое жарким алым румянцем на заднем фоне, поворачивалось высоко над головой. Огонь гудел. Тэйвор Мандирли кричал, когда разбивали ему пальцы, кость за костью. Высокий, худой человек, умирающий за идею. Умирающий с храбростью. Умерщвленный алчностью. Его глаза были вырваны из глазниц, так, что он не мог видеть собственную кровь. Его язык был отрезан, так, что там не было криков о помощи. Никаких жалких просьб о пощаде. Он все еще был жив, когда они подожгли его.

Оби-Ван стоял тогда на четвереньках, его рвало и рвало. Ему было девятнадцать лет, когда погиб Мандирли. Ненамного моложе Анакина. Он плакал как юнлинг, и Квай-Гон не упрекал его.

Обессиленный, он повалился на холодную землю Зигулы, от воспоминаний, таких же болезненных, как и прежние, про огнежуков, Квай-Гона и Анакина. Худшее из его прошлого, извлеченное на свет божий. Настолько же свежее и кошмарное как и тогда, когда произошло впервые.

«Кеноби.»

Он с трудом приоткрыл глаза и повернул голову.

«Что это было?» — спросил Бэйл Органа, стоя в нескольких шагах от него. Лицо у него было растерянное. «Что, черт побери, происходит?»

Он попытался что-то сказать. Снова закашлялся и сплюнул. Использовал время, чтобы обдумать, как лучше ответить. Органе нужны подробности? Нет. Обойдется. «Думаю, это по прежнему ситхи» — прохрипел он. «Темная сторона. Использует против меня тяжелые воспоминания. Бэйл, будьте осторожны. Остерегайтесь отрицательных эмоций. Это место подпитывается ими. Оно будет насыщаться и пожирать вас, пока вы не умрете.»

«Оби-Ван, я в порядке. Вы один в опасности. Что бы это ни было, оно влияет на ваш разум!»

Его разум. Его тело. Его кости истончались. Его кровь мутнела, насыщаясь мраком. Превозмогая боль, он выпрямился. «Я борюсь с этим.»

Вместо ответа, Органа отправился обратно, на разбитый корабль. Оби-Ван уперся локтями в колени и опустил голову на руки. Глубоко вздохнув он обратился к Силе, потянулся к ее светлой стороне...

...и вместо этого погрузился во тьму.

Теплая рука коснулась его спины. «Эй. Эй. Все в порядке. Мы с этим разберемся.»

Оби-Ван собрал воедино обрывки и осколки своего самообладания. Взглянул на тряпку и бутылку воды, протянутую ему Органой.

«У вас все лицо покрыто засохшей кровью,» сказал сенатор. «Если вы не умоетесь, мне потом будут сниться кошмары.»

Он коснулся своей щеки. Подбородка. Почувствовал правдивость слов Органы. Взял тряпку, бутылку и омыл лицо, бороду. Попытался избавиться от неприятного вкуса во рту, и не смог. Темная сторона была ядом, пропитывающим его плоть.

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Роняя тряпку и бутылку, он прижал ладони к ушам. Как будто это могло что-то изменить. Как будто голос находился не внутри него. Злобное бормотание не умолкало. Он опустил руки.

Органа отступил назад. «Вы же... вы не... не сходите в самом деле с ума, верно?»

«Нет, если смогу избежать этого, уж поверьте.»

«А вы сможете?» — спросил Органа. «Избежать, я имею в виду.»

Это был справедливый вопрос и он заслуживал честного ответа. «То, что напало на меня на корабле, затихло. Что, в целом, не так уж и плохо. Это... не слишком приятно, но я могу с этим справиться.» Я надеюсь.

«Ну, при некоторой доле везения вам не придется слишком долго иметь с этим дело,» — сказал Органа, вытаскивая из кармана мини-электробинокль. «Взгляните». Он махнул рукой, затем указал ею вперед. «Вон туда.»

Оби-Ван неуклюже, утратив свою привычную джедайскую легкость поднялся на ноги. Затем взял бинокль и уставился сквозь него, через потрескавшиеся скалы и мрачный лес на другое, лежащее вдалеке плато. Сквозь заслоняющие обзор деревья он уловил отблеск слабого солнечного света, отраженного от гладкой черной поверхности. Форма которой не могла быть естественной, но была создана в соответствии с чьим то замыслом.

Он опустил бинокль. «Храм ситхов?»

Органа кивнул. «Я полагаю, что так. Когда корабль снижался, я подумал, что заметил что-то. Решил, что мне показалось. Но это было не так.» Его голос дрогнул. «Не все, рассказанное нам Алинтой, было ложью.» На смену прежнему страху, теперь появилась слабая нить надежды. «Мы можем найти там другой корабль, Оби-Ван. Или средства связи. Мы все еще можем выбраться отсюда. Вы просто должны держаться.»

Держаться? Держаться, как? Светлая сторона была его фундаментом, и этот фундамент разрушился. Он чувствовал торжество темной стороны. Чувствовал ее ненасытность. Ее ликование. С мучительным усилием он восстановил самообладание.

Нет. Я не стану подпитывать свои страхи. Пусть темная сторона поголодает без меня.

«Воды в бутылках у нас вполне достаточно,» — сказал Органа. «И большая часть пищевых рационов пережила аварию. Мы можем добраться до храма пешком. Это будет не легко, но нам стоит попытаться. Мы не можем оставаться здесь и просто сдаться. Если нам суждено умереть, Оби-Ван, то по крайней мере мы можем умереть пытаясь сделать что-нибудь.»

Сенатор говорил совсем как Квай-Гон. Что должно было утешить... но лишь расстроило его. Он протянул электробинокль обратно.

«Я согласен, мы должны делать что-то, но я не уверен, что ваш план является лучшей идеей. Если то сооружение это храм ситхов, то почти бесспорно, что причина - источник - того, что воздействует на меня, находится там внутри.»

Органа засунул бинокль обратно в карман и сложил руки на груди. «Тем больше причин отправиться туда. Мы найдем этот, как его - голокрон, так вы его называете? Мы уничтожим его, и вы придете в норму. И после этого, мы найдем способ отправиться домой.»

Сенатор не понимает. Да и откуда ему? Жизнь в политике не могла подготовить Бэйла Органу к такому. «Боюсь, что это не будет настолько просто. Чем ближе мы подойдем к храму, тем более сильному влиянию я подвергнусь. Что означает, вы окажетесь в еще большей опасности. Ситхи беспощадны в своем использовании темной стороны Силы, Бэйл.»

«Я это понимаю,» — спокойно произнес Органа. «И я согласен, что это риск. Но вы уже доказали, что можете победить их. Я верю, что вы сможете победить их снова.»

Оби-Ван в недоумении уставился на него. «О чем это вы говорите?»

«Вы не помните? На корабле, прежде, чем мы разбились.»

«Нет. Все как в тумане.»

«Какая разница при помощи какой хитрости ситх смог подчинить вас? Вы вырвались. Прямо перед тем, как мы врезались в землю. Он чуть не убил вас, но вы вырвались. Вы вытащили нас, когда мы пикировали вниз, и вы - проделали что-то при помощи Силы. Я не знаю что, но это причина, почему мы сейчас выглядим не так паршиво, как наш корабль.» Органа удрученно покачал головой. «Как по вашему, почему я не сержусь на вас?»

Он криво ухмыльнулся. «А я то думал, все дело в моем живом обаянии.»

«О, нет».

Обернувшись, он снова посмотрел на еле заметное в далеке сооружение ситхов. Прикинул расстояние между плато, на котором оно стоит и тем, где они стояли сейчас. «Это лёгенький трехдневный поход, вы же понимаете. От восхода до заката по незнакомой местности. Отдавшись на милость стихии.» Если бы он был один, то мог бы закрыть на это глаза . Но он был не один. И Органа заслуживает, чтобы это знать. «Я могу стать для вас угрозой.»

«Я думаю, вы себя недооцениваете, Оби-Ван.»

Он ощутил вспышку гнева. Почувствовал восторг темной стороны, и поспешно подавил свое раздражение прежде, чем оно разожгло пожар в его крови. «И вы недооцениваете мощь ситхов. Любой, кто это делает, делает это на свой собственный риск.»

«Я не отрицаю, что это будет непростая задача,» — сказал Органа. «Я под ударом, а вы... в осаде. Но я знаю, на что способен. И на что вы способны, тоже. Падме была права, когда наказала мне доверять вам.»

У него получилось слабо улыбнуться. «Сенатор, почему, при каждом удобном случае вы проверяете на мне свои политические методы?»

«Как вам сказать. Это работает?»

Он вскинул голову и уставился на тускнеющее небо. Это отчаянный план. А также, это наш единственный план. И в одном он прав: мы обязаны делать что-то. Мы не можем просто сидеть здесь, ожидая смерти.

«Похоже, начинает темнеть,» — сказал он. «Я предлагаю вернуться, подкрепить наши силы едой и отдыхом... и отправиться на рассвете.»

«Что ж,» — произнес Органа. «Пожалуй, да.»

«Хммм», — сказал он, очень похоже подражая Йоде, затем повернулся, чтобы вернуться на корабль.

Его вид заставил его задержаться. Просто недорогая модель кореллианского звездолета. Ничего особенного. Никакой роскоши. Надежный звездолет, рабочая лошадка, который оберегал их, во время путешествия сквозь безвоздушную пустоту. И теперь он превратился в искореженную груду металлолома. Мертвый корабль, выброшенный на берег, на Зигуле словно полярный кит на леднике Роониша.

На этот раз, лишь единожды, он понял, что чувствовал Анакин.

Я надеюсь, ты в порядке, дружище, где бы ты ни был. Я надеюсь, ты найдешь своего дурацкого маленького дроида.

* * *

После того, как они разделили порции с пищевыми пайками и выпили по пять мелких плошечек воды каждый, они забрались на свои кривые, перекошенные спальные полки и попытались заснуть, поскольку свет дня медленно утекал в ночь. Но сон не приходил, для чего хватало причин.

«Я вот думаю,» — сказал Органа, нарушая тягостную тишину.

Оби-Ван вздохнул. «По моему личному опыту никакой разговор, которая начинается с этих трех слов никогда не заканчивается хорошо.»

«Ха. Я вот думаю о том, что сказала Падме. О ситхах. Когда мы были у нее дома. Она сказала: они стоят за этой войной с сепаратистами.»

Он знал, что произошло. Бэйл Органа был слишком умен, чтобы служить чьим-либо интересам. «Не надо», — сказал он, глядя в темноту. «Какое теперь это имеет значение?»

«Граф Дуку один из ситхов, разве нет?» — упорно продолжал допытываться Органа. «Я только что понял это. Именно он. Ведь он глава сепаратистов.»

Так я и знал. «Нет».

«Простите. Я вам не верю.»

«Сенатор...Бэйл...» Он опять вздохнул. «Вы зря разбазариваете время, которое гораздо лучше было бы потратить на сон. Я не стану подтверждать или отрицать любое имя, какое бы вы ни предложили.»

«Знаю,» — сказал Органа, спустя мгновение. «Вы отвечаете перед Советом Джедаев. Но я вас предупреждаю, как только мы вернемся домой, я буду говорить с ними на эту тему.»

Удачи. «Конечно, вы вольны поступать так, как сочтете верным.»

Послышался металлический скрежет, когда Органа повернулся на своей спальной полке. «Просто - объясните мне это, Оби-Ван. Если вам известно, кто они, и где они, почему вы их не схватите?»

Он улыбнулся. В глубине его разума тьма нашептывала свое желание. В тягучей крови, оно терзало его и пылало. «Если бы все было настолько просто, Бэйл, неужели вы думаете, что мы бы не попытались? Мы делаем все, что в наших силах, чтобы их задержать.»

«Знаю. Но – уж постарайтесь. Будьте добры? Их необходимо изловить. Правосудие должно свершиться.»

Правосудие? «Вы утверждаете, что мы должны отправить ситхов под суд?»

«Я не знаю,» — сказал Органа. Теперь его голос звучал неуверенно. «Я никогда не думал об этом. До сих пор никогда не приходилось. Но - да. Суд должен быть. Республика основывается на правовых нормах. Если ситхи нарушают эти нормы, они должны ответить за это. Публично.»

Он не понимает. Это не его вина, но все же. «Ситхов не возможно преследовать в судебном порядке, Бэйл. Во-первых, они никогда не признают его власть. А во-вторых, вы никогда не сможете отправить их туда.»

«И каково же ваше решение? Без долгих разговоров взять, да и убить их?»

«Это единственно возможное решение. Ситхи представляют неисправимое зло.»

«Что? Не может такого быть, чтобы они были неисправимы,» — возразил Органа. Он казался едва ли не... возмущенным. «Каждое разумное существо способно измениться.»

Имея дело с его наивностью, трудно было не потерять терпение. «Я знаю, вы верите в это, но когда дело касается ситхов, вы не можете ошибаться сильнее. Вы должны понять: они не желают меняться. Они существуют ради власти и разрушения. Любая темная эмоция подпитывает их: страх, гнев, ревность, ненависть. Вещи, которые нам отвратительны, для них являются едой и питьем. После того, что произошло, я было решил, что вы, по крайней мере, начали это понимать.»

«Оби-Ван...» Теперь Органа казался сильно встревоженным. «Вы говорите об убийстве.»

Обвинение было несправедливо. К его удивлению это ранило. «В самом деле? А когда на Джеонозисе, я убил аклая, который пытался убить меня, это тоже было убийство?»

«Аклай был всего лишь животным,» — возразил Органа. «Примитивным животным. Вы понимаете это не хуже меня!»

«Поверьте мне, Бэйл,» — спокойно сказал он. «Ситхи - просто иной вид примитивных животных. Те, кто обращаются к темной стороне, пропадают. Они думают, что контролируют ее, но они жестоко ошибаются. Темная сторона Силы контролирует и поглощает их, поглощает весь остаток доброго и светлого в них. Что бы – или кто бы – они ни были, все уничтожается полностью. Вы должны принять эту суровую истину: если мы не уничтожим ситхов, пока у нас есть возможность, то поверьте мне. Поверьте мне. Мы всю жизнь будем сожалеть об этом.»

«Возможно, вы правы,» — нехотя согласился, наконец, Органа. «Но вы простите мне, если я предпочту надеяться, что вы ошибаетесь.»

И так, он надеялся... но интуиция подсказывала ему, что в данном случае, надежда неуместна.

После этого Органа погрузился в сон. Тишина и темнота сгустились, нарушаемые лишь его ровным дыханием. Завидуя ему, Оби-Ван мучился, лежа без сна. Понимая, что отдых ему необходим, но в то же время опасаясь, что темная сторона овладеет им, если он заснет. Наконец усталость победила страх - и страх оказался вполне обоснованным. Стоило его мысленной защите ослабеть, как темная сторона предприняла новую атаку. Похитив его воспоминания и терзая его в сновидениях. Сурово и упрямо, он выдержал стремительный натиск.

Его война с ситхами воистину началась.

Глава 18

«Магистр Йода,» — произнес Анакин сквозь голограмму. «Мне жаль, но я должен сообщить вам и Совету Джедаев, что во время столкновения с Гривусом у Ботавуи я потерял своего личного Ардва. И что, несмотря на обширный и всесторонний поиск, я не смог определить его местонахождение. Поэтому я должен объявить Ардва-Дедва, официально, потерянным в бою.»

Йода обменялся взглядом с Мэйсом Винду, затем постучал согнутым указательным пальцем по губам. Сердитое огорчение Анакина было заметно даже через голограмму. Оно казалось лишь малой толикой сурового нагоняя; он сомневался, чтобы он или Мэйс могли быть более строги к Анакину, нежели Анакин к самому себе.

«Досадна новость эта, юный Скайуокер. Ценным аппаратом твой дроид был.»

Плечи Анакина напряглись. «Да, Магистр Йода. Я знаю это. Мне очень жаль, что я не смог найти его.»

Мэйс подался вперед в передающий диапазон голопередатчика. «Анакин, что сделано, сделано,» — энергично сказал он. Ему не хватало терпения выслушивать это упоённое самобичевание. «Тебе передадут нового дроида, и как можно скорее. Тем временем мы должны продолжать вести войну.»

«Да, Магистр Винду. У вас есть для меня новое задание?»

«На линиях фронтов затишье. Команда наемников Дуку окопалась на Ченосанте, что указывает на то, что он отказался от прямой агрессии. По крайней мере, сейчас.»

«Дуку посадил Гривуса на цепь? Мастер Винду, в такое вериться с трудом. Особенно после уничтожения им нашей боевой группы на Фаллине.»

Мэйс позволил себе слабую, мрачную улыбку. «Он уничтожил группу на Фаллине, а затем сдал вам Ботавуи. Я бы сказал, что в за кулисами происходят определенные тактические перестановки. Тем временем текущей линией фронта стала битва за общественное мнение между Дуку и Палпатином. Они сражаются между собой на новостных каналах ГолоНета.»

«Ставлю все деньги на Верховного Канцлера,» — сказал Анакин, мгновенно развеселившись. «Магистр, ведь не может быть, чтобы Дуку на самом деле верил, что этот - этот метод кнута-и-пряника сработает, разве нет? Только не тогда, когда его отряды дроидов заняты оккупацией Ланоса?»

«Не оккупацией. Освобождением,» — суховато произнес Мэйс. «От разрушительного порабощения коррумпированной и разложившейся Республикой. Или разве ты не обращаешь внимания на ГолоНет?»

«Нет, Магистр. От ГолоНета у меня портится настроение, а я знаю, насколько вы и Мастер Йода неодобрительно относитесь к джедаям с плохим настроением.»

Йода почувствовал, как дернулись уголки его губ и в очередной раз переглянулся с Мэйсом. Шагнув вперед, он сказал, «Приятно знать это, юный Скайуокер, что свои уроки в Храме помнишь ты.»

«Всегда, Магистр Йода,» — сказал Анакин, с легким поклоном. «Магистры, если я не возвращаюсь обратно на линию фронта, могу я спросить, чего вы желаете от меня теперь?»

«Мы получили твой итоговый отчет о боевой эффективности новых крейсеров,» — сказал Мэйс. «И я, признаюсь, удивлен. Если я правильно припоминаю, Анакин, твои предыдущие отзывы были весьма хвалебными.»

«Да, были, Магистр Винду. Извините, я совершенно не намеревался составлять критический отчет,» — сказал Анакин. Теперь он был осторожен. Слегка в напряжении. «Крейсеры замечательные. Просто... видите ли... послушайте, если честно, я думаю, их можно было бы улучшить.»

Насупившись, Йода принялся расхаживать по краю круга в зале Совета. Ну, что на этот раз?

«Улучшить?» — спросил Мэйс, складывая пальцы домиком. Заставляя свой голос звучать прохладно. «Твое взвешенное мнение таково, что ты, Анакин Скайуокер, можешь улучшить результаты работы высококвалифицированной и опытной команды профессиональных судостроителей? Команды, чей общий опыт в разработке тяжелых крейсеров, полагаю, где-то восемьдесят четыре года?»

Голограмма Анакина кивнула. «Да, Магистр Винду. Таково мое твердое мнение.»

Мэйс откинулся назад, выйдя из передающего контура голопередатчика. «Называйте меня сумасшедшим,» — пробормотал он, «но именно потому, что он делает подобные заявления, я склонен ему верить. Ни один джедай не сказал бы подобного, не будь это правдой.»

Остановившись позади голопередатчика, Йода утвердил трость из дерева гимер перед собой и положил подбородок на руки. «Связью с машинами юный Скайуокер обладал всегда. И хотя заносчивым быть он может, не обманщик он.»

Мэйс снова подался вперед. «Анакин, отведи боевую группу обратно к верфям на Аллантине Шесть для обслуживания, ремонта и модернизации. Посоветуйся с экспертами и передай им свои наработки. На настоящем этапе я не знаю, сколько времени у тебя в запасе. Ты можешь получить новое задание в любой момент. Если ты понадобишься, а Решительного под рукой не окажется, тебе дадут другой корабль. Возможно, снова Сумерки. Вопросы есть?»

«Нет, Магистр Винду,» — сказал Анакин. «Спасибо.» Затем он замялся. «Во всяком случае, насчет этого нет. Но... могу я спросить, вернулся ли Мастер Кеноби со своего задания?»

Интересно. Йода ступил на решетку голопередатчика. «Не вернулся он, юный Скайуокер. Спрашиваешь почему ты?»

Голограмма Анакина рябила, но даже не стабильный голосигнал не мог скрыть выражение беспокойства на его лице. «Я не знаю, что вам сказать, Мастер Йода. У меня дурное предчувствие.»

«Обеспокоенным за Оби-Вана не должен быть ты, Анакин,» — сказал он, с величайшей осторожностью, на сей раз не переглядываясь с Мэйсом. «Сообщение от него получили недавно мы. Продолжает свой поиск он.»

«Поиск чего, Магистр? Вы можете мне сказать?»

«Нет», — решительно возразил Мэйс. «Анакин, у тебя свои приказы. Следуй им без промедления.»

«Да, Магистр Винду,» — сказал Анакин мгновение спустя.

«Ты проделал хорошую работу у Ботавуи,» — добавил Мэйс, уже более мягко. «Совет доволен тобой, Анакин. И твоей ученицей. Продолжай в том же духе. Еще несколько побед вроде этой, и возможно у нас появится надежда на скорый конец войны.»

«Да, Магистр Винду.»

Голограмма Анакина поклонилась, а затем его изображение исчезло.

Йода, вздыхая, покачал головой. «Плохое предчувствие имеет он. Подобного, нет у меня.»

«Что вызывает большую обеспокоенность?» — осведомился Мэйс, барабаня пальцами по колену. «Тот факт, что он подтверждает ваши опасения... или что в его возрасте, со все еще ограниченным опытом, он способен ощутить нечто плохое, несмотря на тысячи световых лет разделяющих его и Оби-Вана?»

Это был хороший вопрос. Йода обдумал ответ, остро ощущая беспокойство назревающее в его голове. Дурное предчувствие, да. Такое мне знакомо. «Могучим Избранный должен быть, чтобы равновесие в Силу принести.»

«Об этом я осведомлен,» — сказал Мэйс. «Но в нем столько мощи, Йода. И он еще так молод.»

«Что объясняет, почему наставлять его обязаны мы,» — сказал Йода. «Хотя в негодование приводит его это.»

«Да», — согласился Мэйс, а затем наклонился вперед, выплескивая на поверхность свою собственную тревогу. «Йода, как мы поступим с Оби-Ваном?»

Вздыхая, он возобновил своё хождение вокруг зала заседаний Совета. Постукивания от его палки из дерева гимер следовали в противовес его мыслям. Полированный деревянный пол Зала заседаний светился теплом и уютом в свете падающем сквозь транспаристил. По ту сторону панорамных окон небо погружалось в золотисто-розовый закат. Один за другим аэроспидеры, шаттлы, маршрутные такси и воздушные платформы включали свои ходовые огни, яркие словно огненные драконы или жуки тамаризи.

«Ждать мы будем, Мастер Винду,» — сказал он наконец. «Поиск сигнала транспондера его вести мы продолжим. И надеяться будем мы, что с ним Сила.»

«Ожидание», — сказал Мэйс и поморщился. «Не самое мое любимое занятие.»

«Известно мне это,» — сказал Йода, с ядовитой серьезностью. «Терпению научить вас никогда не удавалось мне.»

«Вы обучили меня достаточно,» — сказал Мэйс. «Вы научили меня всему самому важному. Йода...» Он, соскользнув с кресла, опустился на пол и оперся рукой о колено. «Я позабочусь обо всем здесь. О Совете, Палпатине - о чем бы то ни было. От вас ничего не требуется, только слушайте Оби-Вана. Вы лучше всех нас ориентируетесь в Силе. Если он отправился за Мунто Кодру - если он в опасности... если он нуждается в нас и не может добраться иным путем - вы единственный, кто способен его услышать.»

Встревоженный, Йода снова остановился. Он не желал ничего больше, чем запереться в своей комнате для медитаций, но... «Работы много нагрузит на вас это, Мэйс Винду. И без того сильно обременены вы уже.»

«Меня это не беспокоит! Йода, сколько раз вы повторяли это? Судьба Оби-Вана столь же важна, как и Анакина. Если с ним что-то случилось - если мы его потеряем...»

Йода кивнул, чувствуя, как бремя неясного будущего сокрушающе давит на него. «Даже с Избранным, Силы равновесие никогда не сможет восстановлено быть,» — тягостно закончил он. «Помните, что сказал я, Мастер Винду. Что ж. Совет ваш приму я. Искать Оби-Вана в Силе буду я, и надеяться, что свой путь домой, сможет благополучно отыскать он.»

* * *

Стоя в погруженной в тишину боевой рубке Решительного, Асока разглядывала Анакина, уставившегося на деактивированный голопередатчик, скрестив руки на груди, и низко опустив подбородок.

Нет, он не доволен. Он сильно не доволен.

«Итак, Скайгай. Что мы будем делать теперь?» — спросила она. Когда он окинул ее сердитым взглядом, поспешно добавила, «Мы же одни! Ты сказал, я могу называть тебя...»

«Помолчи. Я думаю.»

Она закусила губу, приготовившись ждать. Попыталась проникнуть в мысли, проносящиеся в его разуме. Но когда ему этого хотелось, Анакин умел полностью закрываться. Несмотря на все ее старания, лицо его говорило ей в этот момент не больше, чем если бы принадлежало протокольному дроиду.

Он ведь не собирается ослушаться Совета, верно? Я имею в виду, те приказы не оставляют никакой возможности для маневра. Он не может ослушаться их. Даже не ради Мастера Кеноби. Или может?

Анакин снова посмотрел на нее, на сей раз более благосклонно. «И что же мы будем делать, Асока? Как по твоему нам следует поступить?»

Она глубоко вздохнула. Выпрямила спину. Она не намерена ему потакать, говоря то, что он хотел услышать вместо того, что он должен был услышать. Когда они были у Ботавуи, Мастер Кеноби фактически именно это и сказал. И кто она такая, лишь скромный падаван, чтобы спорить с великим Оби-Ваном Кеноби?

«Я думаю, мы должны делать то, что приказал нам Мастер Винду. Я знаю, ты расстроен из-за потери Ардва. Я знаю, ты беспокоишься о Мастере Кеноби. Я тоже. Но мы на войне, Скайгай, и это важнее нас обоих. Как мы можем разбить сепаратистов, если не работаем как одна команда?»

Желваки заиграли на стиснутых челюстях Анакина. «Как мы можем разбить Сепаратистов, если следуем неверным приказам? Совет Джедаев не всегда прав, Асока.»

«Возможно нет,» — сказала она, замявшись на миг в нерешительности. «Но они не могут всегда быть неправы.»

Он скривился. «Так уж и не могут?»

И что же она должна была на это ответить? «Хммм...»

«Проехали!» — отрезал он, взглянув на нее. «Возможно, ты права. Кроме того, у меня может быть дурное предчувствие насчет него, но я не могу сказать, где Оби-Ван или что он делает. Так что, даже если бы я был готов пренебречь приказом Мастера Винду и отправиться за ним, я бы не знал откуда начинать поиски.»

Что объясняет, почему он был так встревожен. «Я не думаю, что ему бы хотелось, чтобы ты отправился за ним, Учитель. Разве нет?»

«Может и нет,» — согласился Анакин, со слабой улыбкой. «Но Оби-Ван не всегда знает, что лучше для него.»

Асока почувствовала, как у нее невольно отвисла челюсть. «А ты знаешь?»

«Да», — запросто ответил он, затем направился к двери. «Пошли. Нам необходимо обеспечить выдвижение нашей боевой группы к Алантину Шесть. Тогда мы с тобой сможем выкроить немного времени на тренировку с капитаном Рексом.»

Великолепно. Интересно, сможет ли Рекс научить меня каким-нибудь приемчикам, которые помогут мне держать тебя под контролем?

Смущенная, покорная, она последовала за ним к выходу из боевой рубки.

* * *

Они покинули разбитый корабль вскоре после рассвета. Раннее утро на Зигуле выдалось сухим и прохладным, на небе не было ни облачка, шелестел слабый ветерок. Бэйл подтянул свой самодельный рюкзак, пытаясь пристроить его как можно удобнее у себя на спине. Стараясь не обращать внимания на боль в вывихнутом, ноющем плече.

По мере того, как они с Оби-Ваном во главе направлялись через пустынную равнину, он искоса, задумчиво поглядывал на джедая. Удалось ли ему поспать? По его мнению, нет. Его слипающиеся от утомления глаза этим утром красноречиво свидетельствовали о тревожной ночи. А во время своих приготовлений к походу, они обменялись лишь несколькими словами.

Получается, я говорю что-то, или делаю вид, будто ничего не случилось? Если я делаю вид, что ничего не случилось, а затем что-то произойдет, как я узнаю, что делать? Чем помочь?

Оби-Ван вздохнул. «Я в порядке Бэйл. Не беспокойтесь.»

Как выбивает из колеи эта способность с такой точностью читать чужие мысли. «Сейчас, возможно, вы в порядке,» — согласился он. «Но что, если ситуация изменится?»

«Я делаю все, что в моих силах, чтобы этого не произошло.»

Все, что в его силах? Как это понимать? Вероятно, какие-то еще более загадочные, необычные джедайские делишки. «Вы по прежнему можете чувствовать ситхов?»

«Да», — сказал Оби-Ван мгновение спустя. «Да, Я могу их чувствовать.»

«И?»

Оби-Ван перевесил поудобнее свой коряво смастеренный рюкзак. «И что?»

«И, стало быть, это значит, что они - они воздействуют на вас? Прямо сейчас? Пока мы идем?»

«Да, Бэйл,» — сказал Оби-Ван. Его голос казался напряженным напряженно. «Но не беспокойтесь. У меня все под контролем.»

Бэйл замедлил шаг. Остановился. Оби-Ван продолжая идти, сделал еще три шага, затем тоже остановился. Медленно повернулся, обращая к нему свое бледное лицо изборожденное, от напряжения, морщинами.

«Что?»

Бэйл сморщился. «Я хочу вам помочь. Чем я могу вам помочь?»

«Постарайтесь помолчать,» — сказал Оби-Ван. «Разговор отвлекает. И ситхи...»

«Что с ними?» — переспросил он, не дождавшись от джедая продолжения фразы. «Оби-Ван, что они делают?»

«Пытаются проникнуть внутрь,» — сказал Оби-Ван. «В наших общих интересах, чтобы у них не получилось.»

Ну, да. Любым способом констатирует очевидное. «Они по прежнему... играют с вашим разумом? Вызывают разные воспоминания?»

«Не в данный момент.»

«Но они пытались? Прошлой ночью?»

Оби-Ван отвел взгляд, затем кивнул. «Да.»

Ему хотелось спросить: что за воспоминания? Он желал в точности знать, с чем приходилось сталкиваться Джедаю, поскольку в этот кавардак они угодили вдвоем, нравится это Оби-Вану или нет.

Но он мне не скажет, я знаю. Он скажет, что я его отвлекаю. Скажет, что это не мое дело. Скажет, что мне не зачем волноваться. Что он джедай, и способен со всем справиться.

Раздосадованный, Бэйл закусил губу. «Насколько это может быть плохо, Оби-Ван? Только честно.»

«Честно?» Оби-Ван пожал плечами. «Если честно, Сенатор, я понятия не имею. Но, полагаю, с уверенностью можно утверждать, что положение ухудшится гораздо раньше, чем успеет наладится.»

Замечательно. «Быть может это ошибка. Возможно вам следует остаться здесь, с кораблем, а мне позволить исследовать храм.»

«Мысль благая, но к сожалению бесполезная,» — ответил Оби-Ван. «Даже если бы вы благополучно туда добрались, то понятия бы не имели о том, что там. Не смогли бы определить назначение артефактов. Если там вообще есть артефакты. Нет. Мы продолжаем как запланировано.»

Он кивнул. «Ладно. Но вы должны рассказать мне, что происходит, Оби-Ван. Не ограждать меня. Не держать меня за идиота. А если вам нужна помощь, должны попросить об этом. Договорились?»

Маленькие пыльные вихри кружились по всей равнине, вызванные усиливающимся ветром. Оби-Ван смотрел на них, его лицо было непроницаемо. Наконец он вздохнул.

«Договорились,» — сказал он, весьма недовольным тоном. «А теперь, пожалуйста, Бэйл. Хватит разговоров. Мне необходимо сконцентрироваться.»

Так, что они продолжили свой путь в молчании, а вокруг них разливалось утро Зигулы.

Почти два часа спустя, когда они размерено брели через обширное, изрытое плато, Оби-Ван внезапно остановился. Застыл совершенно неподвижно, с отстраненным выражением на лице, как человек, пытающийся вспоминать имя или какую-то другую забытую информацию. А затем, без предупреждения, его лицо исказилось и он упал на колени. Принялся царапать собственное тело, с широко раскрытыми от ужаса глазами.

Бэйл почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он знал, что произошло. Ситхи пробили брешь в их защите, и теперь Оби-Ван вновь переживал встречу с огнежуками на Таанабе.

Слишком непонятно, чтобы он знал как поступить. Что мне делать? Что мне делать?

Он был обязан так или иначе остановить это, не мог позволить натиску продолжаться. Так же, как и в прошлый раз, Оби-Ван, рисковал причинить серьезный вред самому себе. Стаскивая с плеч свой рюкзак, он скинул его на твердую землю, присел перед джедаем и обхватил его за плечи.

«Оби-Ван! Прекратите сейчас же!»

Но вместо того, чтобы очнуться, Оби-Ван напал. Не используя Силу на сей раз, но со сжатыми кулаками и отчаянной мощью. Он был не особенно высоким, стройного телосложения, без чрезмерно развитой мускулатуры, но он мог бить сильно и быстро.

Шквал ударов пришелся Бэйлу в лицо и живот. Рассек слегка поджившую губу, и вышиб воздух из его легких. Падая на бок, задыхаясь, он почувствовал как ударился о землю неуклюже раскинувшись, пронзенный болью. Ощутил вкус крови во рту. Увидел сверкающее красками, неудержимо вращающееся небо над головой. Подумал: возможно, Органа, это была не самая твоя хорошая идея.

Взгляд затуманивался. Он напрягся, отгораживаясь от боли в своих грубо растревоженных ранах. Попытался сесть, не получилось, попробовал снова, и на этот раз преуспел.

«Вы болван!» — кричал Оби-Ван, нависая над ним. «О чем вы думали? Неужели не понимаете, что я мог вас убить?»

Бэйл искоса взглянул на него. «Ох. Значит сработало. И с возвращением вас, кстати сказать.»

Изрыгая красочные тойдарианские проклятия, Оби-Ван стащил свой самодельный рюкзак и принялся копаться среди бутылок с водой и пищевыми рационами. «Я не могу вас исцелить,» сказал он, вытаскивая компактную корабельную аптечку первой помощи. «Мой самоконтроль нарушен. Вам придется обойтись этим.»

«Прекрасно», — сказал он, потянувшись за аптечкой, но Оби-Ван хлопнул его по руке. Под раздражением скрывался страх.

«Сам все сделаю,» — отрезал джедай. «Сидите и помалкивайте.»

«Прекрасно», — снова повторил он, и позволил тому оказать ему помощь.

Помощь, оказываемая Оби-Ваном отличалась грубоватой эффективностью. Закончив, он свернул аптечку первой помощи, запихнул ее в рюкзак, затем поднял голову и посмотрел на него. «Бэйл, никогда снова так не делайте.»

«Вам следует больше себе доверять, Оби-Ван,» — сказал он тихо. «Я ни минуты не верил, что вы можете меня убить.»

«Значит вы глупец,» — сказал Оби-Ван, опускаясь на корточки. «Потому, что однажды я уже пробовал.»

Верно. Но если они собирались пережить эту неприятность, то нельзя позволить посеять недоверие между собой. «Я могу смириться с парой-тройкой синяков, Оби-Ван, если благодаря этому вам не придется вновь переживать то, что произошло на Таанабе - или что-либо иное, что ситхи хотят вам подбросить.»

Оби-Ван поднялся. В явном раздражении огладил рукой бороду. «Очередной приступ неуместного героизма? Увольте меня от этого, Сенатор - и делайте, как вам говорят. Если – если – я вновь поддамся ситхам, в следующий раз, отойдите в сторонку. Обождите, пока припадок не закончится.»

«То есть, позволить вам изуродовать себя?» ю резко возразил он поднимаясь на ноги. «Ну уж нет, Мастер Кеноби. Если не по какой-либо другой причине, то хотя бы из инстинкта самосохранения. Мне не выбраться с этой скалы без вас целым и невредимым.»

«А вы и не не сможете выбраться с нее, если погибнете!»

Патовая ситуация.

Они свирепо уставились друг на друга, стоя среди кружащихся пыльных вихрей. А затем разъяренное выражение исчезло с лица Оби-Вана... в очередной раз, неожиданно выявив его уязвимое место.

«Пожалуйста, Бэйл,» — сказал он. «Не заставляйте меня за вас волноваться. Поступив так, вы ослабите меня. А это и без того достаточно тяжело.»

Бэйл скрестил руки на груди и уставился в землю. Станг. Это было не справедливо, он хотел бороться. Не желал уступать в споре. Но он был разбит на голову, и знал это. Все его упорное сопротивление было ловко разрушено простой, сердечной просьбой Оби-Вана.

Он поднял взгляд. «Так значит я должен... что? Просто сидеть сложа руки? Неважно, что происходит? Неважно, что делают ситхи? Неважно, что делаете вы?»

«Совершенно верно.»

«А затем, что... собирать то, что останется после по кускам?»

Легкое напряжение в глазах Оби-Вана ослабло. «Если не сильно затруднит, то да.»

Опустив руки, он засунул их в карманы и оглядел плато вокруг них, пыльные вихри, и наконец ряду деревьев вдалеке. Три дня, наподобие этого? Три дня, или, возможно, дольше?

Лучше бы я оставался дома, в постели.

«Бэйл», — сказал Оби-Ван. «Вы сказали, что если мне понадобится помощь, я должен вас попросить. Вот, я и прошу. Это то, чем вы можете мне помочь.»

Крифф его побери, впечатление от их игр в саббак было верно. Несомненно, этот тип умел играть нечестно. «Хорошо,» — неохотно согласился он. «Мы сделаем как вы предлагаете. Пока. Но разговор не окончен. Просто на время приостановлен. Если ситуация выйдет из-под контроля, Оби-Ван, если в самом деле окажется, что вы подвергаете свою жизнь опасности. Тогда мы заново все обдумаем. Найдем иной способ добиться цели. Идет?»

Оби-Ван поднял свой самодельный рюкзак и натянул его на плечи. «Там будет видно.»

Бэйл ошарашенно уставился на него. Крифф, крифф! Если только Кеноби не был самым упрямым, самым выбешивающим, самым невозможным...

«Пойдемте, Сенатор,» — произнес джедай, и пошел вперед. «Как кое-кто недавно заметил, мы зря тратим время.»

И вот он принялся в спешке собирать обратно свой самодельный рюкзак, проклиная больное плечо, проклиная Кеноби, ситхов и всю галактику в целом. Проклиная судьбу за то, что закинула его в эту передрягу. С уложенным рюкзаком он кинулся бегом вдогонку.

Что за историю я расскажу тебе, Брея, когда вернусь домой.

Потому, что он намеревался вернуться домой. Ситхам на этот раз было не победить. Им бы не... им не... им бы, крифф их побери, не удалось.

* * *

Джедаев-юнлингов в Храме учат самым разным вещам. Есть среди них и такое: страх порождает гнев, гнев порождает ненависть, ненавидеть ведет к страданию. Остерегайся темной стороны, джедай.

А следующий урок гласит: Единственная власть, которая имеет значение это власть над самим собой.

Оби-Ван сильно опасался, что его самообладание будет сломлено.

Внешний мир, мир за пределами его внутреннего пространства, включал в себя пеший переход под недружелюбным солнцем по поверхности планеты, пытавшейся его убить к оплоту врага, намеренного его уничтожить. Он включал в себя неплохого человека, Бэйла Органу, который не должен был находиться подле него. Включал в себя скудное питание, нарушенный сон и длинный перечень физических лишений, превративших материальный мир в испытание.

Но неудобства этого мира не что иное, как тень. Действительность находится позади его глаз, в царстве духа... где он чувствовал себя подобно горящей свечи на ветру.

С прошлой ночи ветер темной стороны дул в его сторону непрерывно, осыпая его наиболее жестокими воспоминаниями. Стремясь разметать его мятежный дух. Огнежуки... Тэйвор Мандирли... Смерть Квай-Гона... и Джеонозис. Безжалостное шествие страха, смерти и потери, едва оставляющее немного времени между нападениями для достаточного восстановления. Чтобы отдышаться. Привести свою защиту в готовность к следующему нападению.

Уйдя в себя, замкнувшись на себя, жестоко оторванный от светлой стороны Силы, он оберегал свое пламя. Обратился к урокам джедаев, учивших его: Йоды и Мэйса Винду и в особенности Джинна Квай-Гона. И Анакин тоже учил его; он опирался на ту невероятную силу. Ситх в Тиде учил его, и Дуку в той пещере. Те последние уроки были самыми горькими; они не пропали зря.

Он чувствовал себя свечой. Он возводил перед собой стену. По кирпичику он пытался построить ее. По кирпичику же она была разрушена. Каждая смерть была сокрушительным ударом. Каждая потеря вбивала клин. Ситхи являлись коварным противником, они знали, где и когда ударить. Они тяготели к слабостям, к старому горю и не зажившим ранам. Он строил против них преграду. Они смеялись и разрушали ее.

И тогда они смеялись, они шептали ему на ухо словно возлюбленная: Умри, джедай. Умри, джедай. Умри, джедай. Умри.

Смутно, он осознавал заботу Бэйла Органы. Ощущал ее подобно теплой руке, успокаивающе придерживающей его плечо. Но даже черпая оттуда силу, он ощущал ее бремя. Чувствовал сокрушительную тяжесть человека, которого мог защитить... или уничтожить.

Мне следовало оставить его на корабле. Мне вовсе не следовало брать его с собой. Мне следовало найти способ оградить его от этого. Я собираюсь убить его.

Непонятным образом Бэйл напоминал ему Падме: смелый, порывистый и неизменно храбрый. Готовый рисковать собой не задумываясь, ради других, ради дела, отстаивать то, что было правильным. Если бы ситхи были побеждены, то это произошло бы не только благодаря Джедаям, но и таким людям как Бэйл и Падме.

Поэтому, он не может умереть здесь, на Зигуле. Республика нуждается в нем. Я обязан защитить его, чего бы это ни стоило.

В мире, за пределами его духа, драгоценное время уходило. И в этом месте, время - как и ситхи - не было его другом. Каждый неуверенный шаг приближал его к холодному оку урагана. Ближе к храму ситхов, пульсирующему сердцу того, что пылало и желало его смерти. Он боялся, что достигнув его, он сгорит. Выгорит дотла. Ничего, кроме воспоминаний. Чьей-то не излеченной раны.

Но страх порождает гнев, гнев порождает ненависть, а ненависть ведет к страданию. Что означает победу темной стороны. Так что, он оберегал свое пламя. Кирпичик за кирпичиком он возводил свою стену. Поскольку альтернативой была капитуляция.

А этому его никто и никогда не учил.

Глава 19

Они достигли первого участка труднопроходимого леса в конце дня. Кривые ветви переплетались над головой, затеняя угасающий солнечный свет. Хрупкие опавшие листья покрывали неровную землю, шелестя у них под ногами. В воздухе стоял запах древности и смерти. Ни птиц в кривоватых деревьях, ни вообще малейших признаков жизни.

Потный и усталый, Бэйл посмотрел на Оби-Вана. «Может сделаем привал на минутку?»

Это были первые слова, произнесенные им после их спора из-за огнежуков. Его голос звучал скрипуче. Он хотел воды, отчаянно, но им следовало сохранить свои запасы. Ничто здесь не указывало на то, что в ближайшее время им предстоит столкнуться с рекой, ручьем или даже озером. И если они прикончат воду прежде, чем найдут путь домой... что ж... об этом лучше не думать. Смерть от жажды была неприятным способом, чтобы погибнуть.

Замедлив немного свой шаг, Оби-Ван взглянул сквозь коричневатую, ажурную листву. Испятнанный светом и тенью он казался истощенным. Поддерживая собственное молчание, он боролся с ситхами с каждым сделанным им шагом. И это было только первый день...

«Мы должны продолжать идти,» — сказал он. Его голос тоже казался скрипучим. «По крайней мере, до заката.»

«Почему?» — требовательно спросил Бэйл. Неожиданно упрямый. Обиженный. Для вас это в порядке вещей, Кеноби. Но я не джедай. Я всего лишь человек. «Привал на несколько минут. Чем это может повредить? Нет смысла убивать себя, чтобы попасть туда, Оби-Ван. Мы даже не остановились, чтобы поесть.» Вместо этого они разделили пищевые рационы на ходу; он все еще боролся с несварением желудка. «Я говорю, что нам стоит воспользоваться моментом, чтобы отдышаться.»

Оби-Ван бросил на него нетерпеливый взгляд. Затем кивнул. «Ну ладно.»

Иссушенный лесной покров был крест-накрест завален мертвыми, упавшими стволами деревьев. Давясь стоном облегчения, Бэйл стянул с плеч свой рюкзак и уселся. Он был здоровым человеком, упражнялся каждый день, но ходьба час за часом сделала свое дело. У него болели плечи, шея и ноги. Он чувствовал, как ломит поясницу. Его ноги покрылись волдырями и горели; его модные полуботинки не были предназначены для долгих пеших прогулок. Саднили мелкие порезы и ожоги, полученные им во время перестрелки на космической станции. А губа, по которой Оби-Ван его ударил, вновь распухла и пульсирующе ныла, подобно зубной боли. Он не принимал болеутоляющее, желая приберечь аптечку с лекарствами на случай более серьезных неприятностей.

Нагибаясь к рюкзаку, намеренный разложить его содержимое так, чтобы предохранить себя в дальнейшем от болей в спине, он снова посмотрел на Оби-Вана. Джедай все еще стоял, по прежнему с рюкзаком на спине. Словно простая остановка мгновенно истощила все его силы.

«Эй», — окликнул он. «Вы в порядке?»

Оби-Ван кивнул.

«Тогда садитесь. Снимите этот ваш мешок хотя бы на некоторое время. Вы нуждаетесь в отдыхе не меньше, чем я.»

Оби-Ван снова кивнул... но не двинулся с места.

Встревожившись наконец, Бэйл выпрямился. «Оби-Ван? Что случилось?»

В ответ Оби-Вана высвободил плечи из лямок своего рюкзака и дал ему шлепнуться на землю. Он хмурился, его взгляд блуждал. Затем он отцепил свой световой меч и включил клинок.

«Эй!»— Бэйл отскочил назад, не взирая на свои боль и страдания. «Что происходит? Вы чувствуете чье-то присутствие? Мы одни или нет? Оби-Ван!»

Гудение его светового меча звучало громко в жутковатой тишине дремучего леса, его синее лезвие было настолько ярким, что казалось живым в этом мертвом, тихом месте. Оби-Ван прошелся своим напряженным и все так же странно рассеянным взглядом вокруг него. Его тело гудело от напряжения словно почуявшая добычу вуулк-гончая. Тогда его глаза сузились, он поднял голову, а световой меч вскинул в положение готовности.

«Вентресс.»

Встревоженный, Бэйл обернулся, пытаясь проследить направление взгляда Оби-Вана. Его сердце бешено колотилось, топя боль в адреналине. Асажж Вентресс? Здесь? Где же? Эта женщина была смертельно опасна. Крифф, каким же он был глупцом, оставляя свой бластер, чтобы его уничтожило вместе с космической станцией Алинты.

«Оби-Ван, я ее не вижу,» — шепнул он, шагнув вбок, чтобы занять жалкое укрытие позади чахлого, изогнутого деревца. «Где она? Что я...»

Оби-Ван скакнул вперед, его глаза сверкали с тем же яростным пылом, который зажегся в нем во время сражения на космической станции. Световой меч сверкал, его гудение рассекало тишину. Он начал стремительную атаку - на пустое место. Никакой Асажж Вентресс там не было.

Понимание происходящего с силой толкнуло Бэйла в грудь.

О, боже. Он галлюцинирует.

И внезапно он вовсе перестал чувствовать себя в безопасности.

Прижавшись к стволу дерева, с сердцем колотящемся настолько сильно, что казалось, оно готово было вырваться из груди, он смотрел, как Оби-Ван сражался со своим призрачным противником... и хотя происходящее наполнило его какой-то пугающей жалостью, он не мог наряду с этим не чувствовать изумленного восхищения. То, чему он являлся свидетелем в сражении на космической станции, было ничто, ничто, по сравнению с этим.

Оби-Ван управлялся со своим световым мечом, словно тот был какой-то природной стихией. Так, будто клинок был живым продолжением его самого, неотделимым от его собственной плоти и крови. Глядя на него не заметно было ни малейшего намека на усталость; его энергия казалась неисчерпаемой, когда он прыгал, крутился, кувыркался и вращался. Его световой меч гудел, посылая синие вспышки сквозь полумрак. Почти можно было поверить, что он сражается с реальным, физическим противником: каждый рубящий удар, каждая защита, каждый захват и контр-захват проведенные клинком, казалось, сталкиваются с другим стремительным световым мечом. Его тело реагировало так, словно действительно противостояло серии резких ударов. Каждый мускул в его теле звенел от напряжения, на его суровом лице написана была грозная решимость победить... но, кроме того, задорный блеск в его глазах указывал на то, что хотя его измученный разум считал, что речь идет о жизни и смерти, там присутствовало нечто вроде гордости.

Но как долго это может продолжаться? Бэйл задумался. Восхищение уступало место нарастающему беспокойству, поскольку Оби-Ван не выказывал ни малейшего намерения прекращать поединок. Он не может продолжать его бесконечно. Он уже утомлен, а это выматывает. Он, определенно, свалится замертво. И что тогда? У меня не получится дотащить его до храма ситхов.

Следует ли ему забыть об инструкциях Оби-Вана и попытаться остановить поединок? Попытаться прорваться сквозь наведенную ситхами галлюцинацию и привести джедая в чувство?

Э... нет. Пожалуй, нет. Только не тогда, когда в его руках световой меч.

Хрипло дыша, со взглядом, в котором не осталось ничего, кроме беспощадного, убийственного пыла, Оби-Ван усилил свирепость своего нападения. А теперь - что происходило теперь? Было что-то – какое-то изменение. Сражался ли Кеноби по прежнему с Асажж Вентресс? Пристально глядя, со вновь нарастающим смятением, Бэйл решил, что заметил изменение в направлении внимания Оби-Вана. Странная, неприятная резкая перемена в его лице.

Что-то не так... в смысле, совсем не так. Каким-то образом, что-то изменилось.

А затем джедай пронзил дерево своим световым мечом.

Напуганный, Бэйл подавился криком когда прохладный затхлый воздух, наполнился неприятной вонью жженой и горящей древесины. Поспешно отступил подальше от своего, служившего ему убежищем ствола дерева, поскольку теперь Оби-Ван рубил и кромсал не разбирая всю попадавшуюся под руку лесную зелень. Отсеченные ветви валились на землю, мелкие веточки и листья парили в воздухе, дымка от вонючего, наполненного копотью воздуха становилась плотнее.

Впрочем, не одни лишь ветви деревьев пали жертвой безумия Оби-Вана - целые деревья погибали, разрубленные напополам с ужасающей непринужденностью от единственного удара сверкающего голубого клинка. Быстрее, быстрее и ещё быстрее кружился джедай, разрубая деревья так, будто они были его заклятыми врагами. Так, словно каждое дерево было вооружено и пыталось его убить. Неистовое гудение светового меча почти незаметно было на фоне треска рушащихся на землю стволов. Старые мертвые стволы деревьев падая качались и повисали на своих соседях как пьяницы в самых захудалых районах Корусканта. Листья кружились и вращались в вихре, а новые солнечные лучи проникали сквозь расширяющиеся разрывы в переплетении лесной зелени.

С замиранием сердца Бэйл смотрел, как Оби-Ван расправлялся с лесом.

О нет, о нет. Это выходит из под контроля.

Он не мог долго оставаться в бездействии, хотя даже и не видел никакой логики в действиях Оби-Вана. Словно человек, отбивающий чечетку на краю огнедышащего вулкана, он продолжал двигаться и двигаться, не смея остановиться, пока все вокруг Оби-Вана не оказалось завалено обломками того, что прежде было лесом Зигулы. Дважды разрубленное дерево, падая, чуть не раздавило его. А один раз он растянулся поперек старого мертвого ствола, когда отпрыгивал в сторону от стремительно рушащейся на землю сучковатой кроны живого дерева. Он отделался ушибами, царапинами, пересохшим ртом и легким испугом.

Как мне это прекратить? Я обязан прекратить это. Это безумие. Оби-Ван сошел с ума.

А затем ему пришлось броситься в сторону, когда срубив одним ударом сразу три молодых деревца джедай стремительно развернулся, готовый к новой атаке. Лицо, повернутое к нему казалось почти незнакомым. Искаженное теперь яростью и какой-то пустой и бессмысленной ненавистью. Беззвучно рыча, Оби-Ван снова поднял свой световой меч... и двинулся на него.

Чувствуя от страха пустоту в животе, Бэйл вскинул руки. Отступил на шаг назад, а затем остановился, когда тот ударом повалил очередное дерево и чуть снова не растянулся.

«Оби-Ван! Оби-Ван, это же я. Это Бэйл Органа. Оби-Ван. Мастер Кеноби. Остановитесь.»

Безучастный и равнодушный, Оби-Ван занес свой световой меч и опустил.

Бэйл зажмурил глаза. Брея.

Но затем он не умер.

«Бэйл?» — произнес тихий, неуверенный голос. «Бэйл? Что это я делаю?»

Испытывая головокружение, он заморгал... и увидел перед собой ошарашенное лицо Оби-Вана. Он бросил взгляд боком и вниз на тонкий гудящий луч пульсирующего голубого света, застывший настолько близко от его шеи, что он чувствовал его обжигающий жар.

«Прямо сейчас, Оби-Ван?» — прошептал он. «Прямо сейчас вы опускаете свой световой меч.»

С мягким гудением клинок оружия выключился, и черно-серебристая рукоятка светового меча выскользнула из ослабевших пальцев джедая. С глухим стуком упала на землю.

«Вентресс», — произнес Оби-Ван, в его голосе по прежнему звучали потрясение и замешательство. «Я видел Асажж Вентресс. Я сражался с ней на Тете. И с сепаратистскими силами дроидов. Я дрался с ними на Кристофсисе. И я, думал... я думал...» Медленно, он обвел взглядом вокруг, глядя на поваленные деревья и свежесорванную листву, наглядные подтверждения безумия. Разума, заблудившегося в мире иллюзий. Без предупреждая его ноги подкосились, и он упал. Рухнул на руки и его вырвало доброй половиной того, что он съел несколькими часами ранее.

Бэйл мрачно отвернулся и покопавшись извлек свой рюкзак из-под груды срубленных веток. Достал одну бутылку их драгоценной воды, и, отвинтив крышку, протянул ее джедаю.

«К черту экономию,» — сказал он. «Просто пейте.»

Откинувшись на пятках, Оби-Ван трясущимися руками взял бутылку. Но вместо того, чтобы пить он поднял голову и посмотрел. «Бэйл, простите меня.»

Он пожал плечами. «В этом не было вашей вины.»

«Была,» — прошептал Оби-Ван. «Я утратил концентрацию внимания. Я потерял бдительность.»

Станг. Бэйл присел перед ним. «Оби-Ван, вы утомились. Много часов, без перерыва вы сражались с ситхами. Вы можете сколько угодно быть джедаем, но и у вашей прочности есть пределы. И, в любом случае, вы их победили. Вы не убили меня. Снова. Так что, не они побеждают. Вы. А теперь заканчивайте болтать и пейте.»

Оби-Ван осушил пол бутылки, затем протянул ее обратно. «Мы должны продолжать идти.»

Продолжать идти? После всего этого? Он покачал головой. «Нет. Вам необходимо отдохнуть.»

«Бэйл...» — Глаза Оби-Вана ввалились от усталости и чего-то похуже. «Пока я на этой планете, у меня не будет ни минуты отдыха. Если мы собираемся отыскать способ покинуть ее, мы должны найти его поскорее. Прежде...»

Он мог дальше не продолжать. Бэйл был сам в состоянии закончить предложение. Прежде, чем ваш разум окажется сломлен полностью и ситхи, подобно огнежукам с Таанаба, сожрут вас заживо.

Он вздохнул. «Ладно. Мы продолжим идти.»

«Мой световой меч,» — сказал Оби-Ван. Он поднял его и протянул. На лице у него прорезались упрямые морщины. «Возьмите. Приберегите его для меня.»

Бэйл в молчании уставился на элегантное оружие. Вспомнил его жар, его ужасающую мощь. Ему известно было о джедаях достаточно, чтобы знать, что световой меч являлся для них чем-то очень личным, очень важным, очень ценным.

«Вы уверены?»

Оби-Ван кивнул. «Я чуть вас не убил. Я уверен.»

«Ну ладно,» — повторил он и взял протянутое оружие. Сомкнул на нем свои пальцы, ощущая его вес. Его значение. «Обещаю, я сберегу его.»

«Спасибо», — сказал Оби-Ван. Затем он обвел внимательным взглядом окружающую их картину разоренного, поваленного леса, медленно постигая неистовую резню. Тени сгущались в его глазах. «Теперь давайте идти.»

* * *

В то время, как они продвигались дальше, наперегонки с заходящим солнцем, Оби-Ван обрел живительное убежище в тишине. Изо всех сил старался восстановить свою защиту против тьмы, против непрекращающегося, злобного голоса, нашептывающего ему на ухо.

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Никогда в жизни ему не приходилось чувствовать себя настолько неуравновешенным, настолько неуверенным. Он на самом деле видел Вентресс. А после нее, сепаратистских дроидов. Хуже того, когда он сражался с ними, он использовал темную сторону. Обращался к ней не раздумывая. Осознание этого было наиболее отвратительно. Понимание этого, пришедшее как гром среди ясного неба было именно тем, что заставило его рухнуть на колени содрогаясь от рвотных спазмов.

Это, а также тот факт, что он чуть не обезглавил Бэйла Органу.

Такое не может случиться снова. Я не должен допустить, чтобы это снова произошло. Они могут закрыть светлую сторону намертво от меня, но ситхи никогда не обратят меня во тьму. Им не удастся сделать из меня орудие убийства.

Он бы скорее умер, чем позволил этому произойти.

И, таким образом, он и Алдераанский сенатор медленно прокладывали свой путь сквозь оставшиеся лесные заросли, ту их часть, которую ему не удалось вырубить, в то время как последние капли дневного света покинули небо, а тьма опустила свое покрывало. Отягощенные своими рюкзаками, своими воспоминаниями и своими страхами.

Кропотливо, тщательно, восстанавливал он свою разрушенную психическую защиту. Упрочив укрепления он заколотил это место от ситхов, мучительно сознавая, что является сейчас лишь половиной себя прежнего без помощи своего союзника, светлой стороны Силы. Преследуемый страхом, что его джедайская половина не сможет одержать верх.

Утрата своего светового меча была подобна открытой ране в боку.

Опустилась ночь, и так, словно естественная тьма была неким приглашением, терзающие воспоминания вернулись. Он отклонил настойчивую просьбу Органы остановиться до рассвета. Каким-то образом легче сопротивляться ситхам было пока он двигался. Позволить ему замедлиться, и они навалятся гораздо сильнее. Настолько сильнее, что, казалось, он сломается.

«У нас есть карманные фонари,» — сказал он сенатору. «Мы сможем двигаться немного дольше.»

Бедняга Бэйл. Он был упрямым, неблагоразумным, и до смешного безрассудным, но он не заслуживал этого. И никто не заслуживал.

В конце концов им пришлось остановиться. Но лишь оттого, что его ноги подкосились и не желали помочь ему подняться снова. Поскольку они все еще находились в лесных зарослях, где под рукой была масса легко воспламеняющегося валежника, Бэйл разжег аккуратный, небольшой костер. Они разделили очередные пакеты с пищевыми рационами. Экономно утолили жажду из запасов воды. Закутались в свои теплоизолирующие одеяла и уселись в молчании перед костром.

До восхода солнца было еще далеко.

В конце концов Бэйл уснул, но он не смог. Каждый раз, когда он погружался под грань бодрствования, воспоминания вонзались в него острыми, безжалостными клыками. Бодрствование являлось единственной надеждой на то, чтобы удержать ситхов на расстоянии, тогда, как он мог бы сконцентрироваться на внутренней дисциплине, совершенствованием которой он занимался всю жизнь.

Но он устал. Он очень устал. И довольно скоро воспоминания яростно набросились на него, несмотря на бодрствование, так же, как когда они напали на него, после крушения звездолета на равнине. Стоя беззащитным перед бурей, он вел свой бесконечный бой с ситхами. Вновь пережил Джеонозис. Вновь пережил Таанаб. Вновь пережил поражение Квай-Гона. Снова, снова и снова.

Бэйл проспал все это. Солнце, наконец, взошло. Как только расцвело, тот разбудил его и заставил подняться на ноги.

«Вы бледны как смерть,» — сказал ему Бэйл, прямо. «Вы не продержитесь до полудня.»

Он передернул плечами под рюкзаком. «Я продержусь столько, сколько понадобится, Сенатор. Довольно спорить. Пора идти.» Когда Оби-Ван был сражен своим третьим видением - воспоминанием - кошмаром наяву - что бы там, крифф его побери с ним ни происходило - менее чем за два часа, Бэйл отошел на безопасное расстояние, опустился на каменистую равнину, которую они стремились пересечь и впал в отчаяние.

Никогда больше. Никогда, никогда, никогда больше не скажу я, что хотел бы, что мог бы быть джедаем. Даже не на неделю. Даже не на один день.

Какое видение было у него на сей раз? Во имя всего святого, только не смерть Тэйвора. Если бы ему снова пришлось пережить посредством его спутника пытку и сожжение своего дяди, он бы подумал что сходит с ума. Или может быть просто быстрее сходит с ума. Потому, что если это тяготило Оби-Вана - а, безусловно, так оно и было, это было жестоко - и было почти так же тяжко для него, быть вынужденным смотреть, сидя в сторонке, зная, что он ничего не может сделать, чтобы остановить безжалостное нападение ситхов. Необходимость вновь пережить то конкретное воспоминание вместе с джедаем.

Но нет, на сей раз это была не смерть Тэйвора. Он подозревал - хотя и не был уверен, поскольку Оби-Ван решительно отказался обсуждать это - что Джедай видел в своем воображении Джеонозис. Воспоминания начинались всегда в тишине и заканчивались призывами к его падавану - простите, к его бывшему падавану - и скорбью из-за потери юношей руки.

Было мучительно видеть появляющееся, затем, выражение ужаса на его лице. Но конечно, все всегда могло быть гораздо хуже. Это могла быть очередная сумасшедшая галлюцинация. К счастью, до сих пор это не повторялось. Каким-то образом джедаю удавалось, по крайней мере, держать их под контролем.

Это был их второй день на бесплодной равнине, за пределами леса, который Оби-Ван принял за наемную убийцу темной стороны и сепаратистскую армию дроидов. По его упорному настоянию они поддерживали высокий темп движения, размеренно шагая от рассвета и до заката, пока даже с их карманными фонариками не стало слишком опасно продолжать движение. Тогда они старательно разбили лагерь. Умеренно перекусили, немного попили и попытались урвать столько отдыха, сколько могли, лежа под испятнанным туманностями и незнакомыми созвездиями темным небом Зигулы. Получалось как-то не очень. Голые камни и плотно утрамбованная земля представляли собой исключительно неудобный матрац. А причудливые кошмары Оби-Вана отнюдь не способствовали приятным сновидениям ни у того, ни у другого.

Бэйл потёр руками лицо, чувствуя, как огрубела его кожа, как ввалились его заросшие щетиной щеки. Если бы он взглянул в зеркало, он знал, что увидел бы в отражении свое изможденное лицо. Его безукоризненно пошитая одежда висела мешком. Он терял мышцы. Терял силу. Его тело поглощало само себя, подобно змее, заглатывающей собственный хвост.

Они все еще были на расстоянии одного - может двух дней пути - от их намеченного пункта назначения. Не из-за особенностей местности, но потому, что в точности как Оби-Ван и предсказывал, чем ближе они подходили к храму ситхов, тем более яростными и более частыми становились его видения. И неважно сколько раз он перестраивал свои защиты, ситхи и не думали сдаваться... и они брали его на измор.

Глядя на него сейчас, видя как он дрожит и потеет, Бэйл постарался сдержать волну сокрушительного отчаяния.

Джедаи известны своей стойкостью, но даже у нее есть свой предел. Как скоро Оби-Ван достигнет его? Сколько еще он сможет сопротивляться этим нападениям? Продержится ли он пока мы доберемся до того храма? Он говорит, что сможет... но я больше уже не уверен.

Оби-Ван сказал прошлой ночью, в один из тех редких моментов, когда они перебрасывались словами, что эти нападения не были направлены против него лично. Что, по его мнению, ситхи установили меры безопасности, ментальные ловушки, этот голокрон, чтобы защитить Зигулу и сокровища ситхов от любого джедая, который мог бы наткнуться на планету. Принуждение разбить корабль не было направлено конкретно на него. Как и голос ситха, звучащий в его голове, голос, уговаривающий его умереть, также не обращался лично к нему. Ситхи в равной мере ненавидели всех джедаев. Они желали, чтобы все джедаи погибли и не намерены были останавливаться ни перед чем в достижении цели. Это место было древним; капкан, в ловушку которого попался Оби-Вана, поставлен был, возможно, несколько веков назад.

Полагаю, именно поэтому, оно и не пытается убить меня. Так как я не джедай, я не представляю угрозы.

Ладно. По крайней мере, не ситхскому голокрону Зигулы. Но кому-то он угрожал. Это была отрезвляющая мысль. Где-то в галактике, какой-то ситх знал его имя и желал его, Бэйла Органы, смерти. Когда они вернутся на Корускант, он предпримет некоторые предосторожности. Предполагая, что вообще существуют какие-то меры предосторожности, которые он может предпринять. Джедаям придется ему с этим помочь.

Ну да. Верно. Когда мы вернемся.

Страх проскользнул в его животе словно червь. Он заглушил его, как приказал Оби-Ван. Не подпитывай темную сторону. Сосредоточься. Сохраняй позитивный настрой.

Я не джедай, поэтому меня не замечают. Во всяком случае не так, как видят его. И это работает в нашу пользу. Я помогаю Оби-Вану, так что преимущество за маленьким незаметным человечком.

Подняв голову, Бэйл посмотрел через открытую, каменистую равнину. Прикинул расстояние и местность, которые им все еще оставалось пересечь. К ночи, если бы им удалось выдержать устойчивый темп, они достигли бы конца этого сурового отрезка пути. Что стало бы облегчением, поскольку даже не смотря на то, что солнце Зигулы палило не особенно жарко, они все же расходовали гораздо больше телесной влаги, чем было воды, для ее восполнения.

Обезвоживание нам не друг.

За равниной следовал очередной отрезок спутанного леса, беспорядочно покрывающего неровный участок земли. Преодоление его не вызывало в нем радостного предвкушения. А прямо за теми деревьями, он был почти уверен, они наконец доберутся до храма ситхов. Отсюда ему было видно его плоскую черную крышу, покоящуюся на вершинах деревьев подобно злобному каменному облаку.

Так что, мы почти на месте. Это почти закончилось.

Вот только думать подобным образом было опасно. От подобных размышлений у него перехватывало горло, глаза жгло, а они все еще были не там. Он торопил события. Он должен оставаться сосредоточенным. Нельзя было позволить себе размышлять о чем-то ином, кроме необходимости переставлять свои, покрытые мозолями ноги, одну за другой.

В пяти шагах от него Оби-Ван слабо откашлялся и обратил прищуренные глаза к небу.

«Эй», — осторожно окликнул Бэйл,. «С возвращением.» Он вытащил драгоценную бутылку с водой из единственного оставшегося рюкзака. Их запасы тревожно сократились, но он не желал думать об этом. Вместо этого он отвинтил крышку бутылки, наполнил ее и передал джедаю. «Вот».

Кость за костью, мышца за мышцей, Оби-Ван приподнявшись выпрямился. «Спасибо», — просипел он, принимая скудное подношение. Его рука дрожала, так что он чуть не расплескал все прежде, чем выпил. Потом он сидел, просто сидел, дыша глубоко. Отрывисто. «Сколько я был в отключке на сей раз?»

«Примерно столько же, сколько и в прошлый,» — сказал он. «Это хорошо, верно?»

Оби-Ван вернул пустую крышку, сохраняя бесстрастное выражение лица. Все свои тайны он держал в себе. «Да. Просто чудесно.»

Бэйл вздрогнул и сосредоточился на том, чтобы поплотнее закрутить крышкой бутылку с водой. Если лицо Оби-Вана было изможденным, сам он выглядел словно мертвец. Белая как мел кожа, обтягивает проступающие кости, глаза запали, как горячие угли на укрытом тенью снегу.

«Вам нужно поесть,» — сказал он и шагнул к рюкзаку.

Оби-Ван покачал головой. «Нет. Я в порядке. Мы должны поторапливаться.»

«Оби-Ван...»

Оби-Ван с трудом поднялся. Его пояс болтался слишком свободно, сползая на бедра. «Бэйл».

Плотно сжав губы, он запихнул бутылку с водой обратно в рюкзак.

Это должно быть примерно то же самое, что быть падаваном. Делайте, как вам говорят. Не спорьте. Я знаю, что лучше.

«Бэйл», — повторил Оби-Ван, на этот раз гораздо мягче. «Чем дольше я останавливаюсь, тем труднее продолжать идти. Так что давайте продолжим наш путь, ладно?»

Он проголодался. Он устал. Все его тело ныло не переставая. Он страстно желал отдохнуть подольше. Но как он мог настаивать на этом, как мог жаловаться, когда видел, что пришлось вынести Оби-Вану? Так что он поднял самодельный рюкзак и, снова поморщившись, натянул его на плечи. Тот был тяжелым, неуклюжим, и причинял боль его вывихнутому плечу, но с этим ничего нельзя было поделать. Не обращая внимания на неудобство, он приладил рюкзак поудобнее, и направился следом за Оби-Ваном, который шел так, словно его кости в любой момент могут сломаться.

И, таким образом, их недоброе путешествие продолжилось.

* * *

Уже четыре часа не было больше никаких видений. Сильные порывы ветра налетали будто из ниоткуда. Черные тучи, зловеще зеленоватые по краям, кипели на бледном небе, скрывая солнечный свет, превращая воздух в лёд. Пронизывающий ветер, острый как охотничий нож, завывал вдоль каменистой равнины, налетая, неся дождь со снегом и с силой ударяя их по коленям.

Они были примерно в часе ходьбы до следующей полосы деревьев. Там негде было укрыться.

Дождь обрушился словно залп бластерных зарядов, за несколько секунд промочив их насквозь. Разбиваясь на окружающих скалах и их обнаженной коже, глухо барабаня по ним, будто каждая капля была железным шариком а скалы были отлиты из металла.

Бэйл посмотрел на свои кисти рук и запястья, ожидая увидеть текущую кровь. Но это была вода, всего лишь вода, хотя казалось будто это огонь. Поэтому он запрокинул голову, открыл рот и позволил ливню залить его пересохшие язык и горло. Глотая, он чувствовал вкус металла. Вкус горечи. Вкус жизни.

Оби-Ван схватил его. Встряхнул, потревожив больное плечо. «Что вы делаете?» — отрывисто прокричал джедай, клацая зубами от холода. «Не проверено - может быть опасно...»

«Если это яд, то я отравился,» — прокричал он в ответ, хотя его собственные зубы стучали и клацали. «А вы такой же мокрый как и я, значит, вы тоже!»

Стоя под беспощадно колотящим дождем Оби-Ван уставился на него, прищурив глаза. Вихри и потоки воды катились мимо них, переполняя крошечные каменные водоемы, вода затопляла все вокруг. «Неплохая мысль.»

«И, по крайней мере, мы теперь не умрем от жажды.»

«Нет, но мы можем утонуть!» — рассмеялся он. С этим он ничего не мог поделать. Я на планете ситхов в Диком Космосе, и причина моей неминуемой гибели является вопросом выбора из множества вариантов. «Или получить удар молнии!»

«Не говорите этого!» — крикнул Оби-Ван. «Вы болван, даже не...»

И тут первое синее копье молнии вонзилось в землю.

«Вы идиот! Вы просто обязаны были сказать это!»

Еще больше молний пронзило тучи, где-то за ними ревел гром. Замерзающий воздух потрескивал. Дождь превратился в град. Мелкие шарики, осколки, небольшие острые льдинки впивались в тело.

«О, это не хорошо,» — сказал Оби-Ван. «Совсем не хорошо!»

Нет. Совсем нет. Будь градины немного больше, они с легкостью могли бы проломить их черепа. Переломать их кости.

Бэйл обхватил свою голову руками, прижал подбородок к груди и попытался превратить себя в самую маленькую мишень. Это помогло, но не вполне. Как бы ни хороша была его одежда, с тем же успехом он мог бы быть голым. Его стегал ледяной дождь. Казалось он слышит собственный стон. Слышит возле себя Оби-Вана, погруженного в его собственные страдания. Еще молнии. Еще гром. Он затаил дыхание, ожидая смерти, которая поразит его, сжигая плоть с костей. Брея. Брея. Не сердись. Я не хотел.

А затем неистовство бури прекратилось так же внезапно, как и началось.

* * *

Они едва успели наполнить их пустые бутылки прежде, чем дождевая вода утекла сквозь щели и трещины покрывающие каменистую равнину. Небо вновь очистилось от облаков, вся эта клубящаяся тьма с зеленовато светящимися краями исчезла так, словно никогда и не было. И солнце Зигулы засияло снова, источающее  унылое, бледное, безжизненное тепло.

Продрогший до костей, Бэйл, засунул последнюю наполненную бутылку в рюкзак и, примериваясь, приподнял его. Его спина недовольно хрустнула. Не обращая внимания он взглянул на Оби-Вана.

«Вы готовы?»

Оби-Ван кивнул, но не сделал ни малейшей попытки подняться. Вместо этого он сидел, сгорбившись, на мокрой скале, дрожа в своей промокшей насквозь, грязной джедайской одежде.

«Пойдемте. Ходьба поможет нам высохнуть» — добавил он. «Поможет нам вновь согреться.»

Оби-Ван по прежнему не двигался. Его лицо было испещрено маленькими красными отметинами от ударов там, где ледяные градины оставили свой след. Без сомнения, он сам выглядел точно так же. Конечно, он это чувствовал.

«Я пытался укрыть нас,» — тихим голосом произнес Оби-Ван. «Используя Силу. Это раннее учебное упражнение любого падавана. Вы находите ниспадающий поток воды, становитесь под ним, и затем...» Он взмахнул легко и изящно, своими ободранными и исцарапанными руками. «Вы остаетесь сухим. А после этого, вы повышаете свою сноровку, чтобы управиться с дождем. Это не так трудно. Просто вопрос степени подготовки. По большей части... самой начальной. Мне едва исполнилось шесть лет, когда я первый раз проделал это.»

Бэйл присел перед ним на корточки, слегка опершись кончиками пальцев о скалу. «Но сейчас вам не удалось это проделать?»

«Нет», — сказал Оби-Ван, и его исхудавшее лицо перекосилось от отвращения. «При всем том, что я могу использовать Силу, здесь, я с тем же успехом мог бы быть дроидом. Если бы вы могли почувствовать, на что это похоже... если бы вы могли представить... моя кровь словно испортилась.»

Было ли неправильным, испытывать такое облегчение от того, что он не мог чувствовать то, что чувствовал Оби-Ван? Возможно. Но это так. «Мне очень жаль,» — сказал он. "Я хотел бы помочь.»

«Я родился, чувствуя Силу,» — прошептал Оби-Ван. «Каждый день моей жизни я прожил в ее свете, каждую минуту, каждый вздох, в течении тридцати пяти лет. И теперь она исчезла. Везде тьма. И мне не известно, кто или что я без нее.»

Бэйл уставился на него, не находя слов. Как мог он ответить на такое тихое страдание? Что мог он посоветовать человеку, обладавшему прежде силой, которую он не способен был постичь? Но как мог он ничего не сказать перед лицом такого неприкрытого отчаяния?

«Сила не исчезла, Оби-Ван,» — произнес он со всей убежденностью, которую мог собрать. «Она подавляется. Этим местом. Когда мы уберемся отсюда, она вернется. Вы снова будете самим собой, вот увидите. Вы же джедай. Ничто не в состоянии изменить этого.»

Оби-Ван только покачал головой. «Я не чувствую себя джедаем. Я чувствую... я чувствую...»

И без всякого вящего предупреждения, кроме этого, джедай окунулся в очередное видение. И даже не одно. Воспоминание за воспоминанием, самый длинный приступ из всех, какие были до сих пор. От огнежуков к Тэйвору, от него к кому-то, тонущему в кислоте на Телосе, оттуда к смерти Квай-Гона, от него к сражению на Джеонозисе, а затем к Анакину, теряющему его руку.

Бэйл надежно устроился в стороне от него, опустив голову на руки, ждал... и ждал. Отчаяние овладевало им, но...

Взрослые мужчины не плачут.

Глава 20

«Оби-Ван. Оби-Ван. Ну же. Вернитесь. Мы не можем здесь оставаться. Пожалуйста. Вернитесь, сейчас же.»

Ему не хотелось. Это было слишком тяжело. Он так устал. Ему нужен был отдых. Покой. Необходима была передышка от боли.

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Голос нашептывал не переставая. Ни за что не оставлял его в покое. Брал на измор. Он подтачивал его, подобно тому, как вода истирает камень.

«Оби-Ван!»

Он открыл глаза.

«Эй», — сказал Бэйл и откашлялся. «Вот и вы.»

Да. Это был он. Застрявший на этой каменистой равнине подобно расколотой деревяшке выброшенной на берег. Хотя, с вашего позволения, предпочел бы быть где-нибудь в другом месте.

«Выпейте,» — сказал Бэйл, протягивая ему бутылку. «Все, целиком. У нас этого теперь в избытке. Вы почувствуете себя гораздо лучше. Пейте.»

Дождевая вода, которую они набрали имела гниловатый привкус. Отравленная темной стороной, как и все на Зигуле. Он пил медленно, слыша бурчание в животе, и оценивал свое текущее состояние. Его одежда снова была сухой. И его волосы. Он почти согрелся. Снаружи, во всяком случае. Внутри же его по прежнему терзал холод. Все труднее и труднее становилось сдерживать темный поток. Заглушать этот злобный голос. Все его годы в Храме, суровое обучение, посвящение... всего этого было не достаточно. Он все еще не погиб... но проигрывал эту битву.

Он посмотрел на Бэйла. На Сенатора Органу с Алдераана. Узнали бы его в эту минуту его коллеги с Корусканта? Грязный. Нечесаный. Его прежде аккуратная бородка растрепалась и запачкалась а одежда превратилась в лохмотья. Гораздо более исхудавший, чем был прежде.

«Я же говорил вам, чтобы вы не ехали.»

Лицо Бэйла напряглось. Он поднял руку. «Даже не начинайте. Вы можете идти?»

Мог ли он идти? Было удивительно, что он вообще мог дышать. Черная отрава в его венах превратилась в кислоту. Каждую его мышцу жгло. Его кости горели огнем. «Нет».

«Плохо дело,» — сказал Бэйл. «Мы не можем оставаться здесь на ночь. Мы должны добраться до той полосы деревьев. Как только мы туда доберемся, я найду какие-нибудь сухие ветки и разожгу костер. Нам необходимо снова согреться, хорошенько согреться.»

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

«Вы идите,» — сказал он. «Найдите этот храм. Посмотрите, что там. Я останусь здесь. Буду ждать вас.»

«Ну это вряд ли,» — сказал Бэйл, и безо всяких церемоний, без разрешения, принялся грубо поднимать его на ноги. Держа его за плечи, свирепо сверкая глазами. Воспитанный, утонченный сенатор исчез. Его место занял сердитый оборванец с налитыми кровью глазами и впалыми щеками. «Послушайте. Оби-Ван. Я знаю, это тяжело, но вы обязаны продолжать идти.»

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Он поморщился, голос эхом отозвался в его утомленном сознании. «Вам легко говорить.»

Бэйл, отпустил его плечи и сильно ударил открытой ладонью по лицу. «Не слушайте его! Это просто голос, Оби-Ван! Даже хуже того, это машина, паршивая ситхская машина, и она пытается уничтожить вас. Она пытается заставить вас уничтожить самого себя. Не поддавайтесь на это. Помните, кто вы. Вы Мастер Оби-Ван Кеноби, один из наших величайших джедаев. Вы победили ситхов уже три раза. Вы можете снова победить их. Вы можете.»

Ту часть лица, по которой пришелся удар сенатора саднило. Очищающая боль. Незамысловатая. Чистая. Его сердце вяло билось, сражаясь с проникшей отравой. Стоя прямо, он почувствовал вспышку света. Его маленькая, беззащитная свеча, горящая во тьме.

«Вы должны справиться с этим, Оби-Ван,» — сказал Бэйл. «Потому, что если нет, я погибну.»

Да. Это правда. Бэйл Органа мог погибнуть. Что было бы недопустимо.

Солнце склонялось к горизонту, его скупое тепло иссякало, подобно потокам дождевой воды уходящим сквозь трещины и щели каменистой равнины. Вечерние сумерки собирались вокруг, тьма нашептывала чуть слышно, подобно ситхам, и начинал пробирать холод. Сенатор был прав. Они не должны оставаться здесь, на открытом месте. Только не на еще одну ночь. Двух предыдущих ночей было более чем достаточно.

Бэйл вновь натянул на плечи свой самодельный рюкзак, внимательно посматривая на него. Настороженный. Измученный. Готовый бороться. «Итак, Оби-Ван. В голове прояснилось? Мы идем?»

Да. Непременно. Чего бы им это ни стоило. «Мой световой меч,» — сказал он. «Он все еще у вас?»

Бэйл кивнул, прищурив глаза. «А что? Хотите получить его обратно?»

Разумеется, он хотел. Это же был его световой меч. Ему его не хватало. «Нет», — сказал он. «Просто сохраните его для меня. И... держите его под рукой.»

Бэйл заколебался, так, будто хотел сказать что-то тяжелое. Неприятное. Затем он покачал головой. «Обязательно. А теперь пойдемте. Или я состарюсь, прежде, чем мы доберемся.»

Проблеск юмора. Неукротимый дух. Не то, что этот ваш повседневный, обычный скучный политик.

Воистину, необыкновенный человек.

Они шли нога в ногу, бок о бок. «Вы знаете, Бэйл,» — произнес он, стремясь обрести просветление, и изо всех сил пытаясь заглушить тот шепчущий голос, «сдается мне, вы зря растрачиваете себя в Сенате. С таким поставленным ударом, как у вас, вы могли бы сорвать на ринге неплохой куш.»

Бэйл искоса посмотрел на него. «Простите. Мне необходимо было привлечь ваше внимание.»

«Нет, нет, не извиняйтесь. Вы сделали то, что вы...»

УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ.

Его колени подогнулись. Он бы упал, но Бэйл Органа успел его подхватить. Он держал крепко и шептал ему в ухо, заглушая тот, другой голос.

«Не слушайте это, Оби-Ван. Не слушайте. Это просто машина. Не обращайте внимания на эту криффову штуковину и продолжайте идти. Не беспокойтесь. Я с вами. Я не дам вам упасть.»

Он продолжал идти, а темная сторона, ревела в его груди.

* * *

Укрывшись под чахлыми сухими деревьями Зигулы, они пережили еще одну ночь.

Проснувшись первым, прямо перед рассветом, продрогший несмотря на теплоизолирующее одеяло, Бэйл заново развел почти потухший огонь, терпеливо заставляя его разгореться и добавляя побольше топлива. Потрескивание огня было почти... веселым.

Веселым. Причин для веселья сейчас хоть отбавляй.

Свернувшись на покрытой опавшими листьями земле, Оби-Ван по-прежнему спал. Настоящим сном, наконец, спустя час, после того, как закончилось его изматывающее часовое погружение в опасное забытье. Пронзенный жалостью, Бэйл пристально смотрел на него. Он не знал наверняка, сколько лет Оби-Вану; по его предположению, между ними было лет десять разницы. Теперь же, больше похоже было на двадцать. Так, словно  отчаянное сопротивление Джедая непрекращающимся нападениям Ситхов постепенно лишало его всяческой зрелой способности организма к восстановлению. Он вспомнил Алинту.

Нет. Не думай о ней.

Оби-Ван сейчас был настолько бледным, его лицо стало почти прозрачным, кости все четче и четче проступали под кожей. Глядя на него, единственное определение приходившее Бэйлу на ум, можно было выразить словом «хрупкий».

Оби-Ван Кеноби, хрупкий. Еще лишь неделю назад он ни за что бы не поверил в подобное. Ему с трудом верилось в это теперь, хотя доказательство лежало прямо перед ним.

Но он не умрет здесь. Я не позволю этому произойти. Этот человек отдал свою жизнь Республике. Моей обязанностью, как представителя Республики, является воздать должное за этот дар. Не позволить тем ситхам его погубить.

Ему по прежнему трудно было примириться с тем, что их было только двое. Двое. Как эти двое могли посеять столько хаоса?

И почему джедаи не могут остановить их? Быть может темная сторона Силы в самом деле более сильна?

Все возможно.

Мне никогда не хотелось знать этого. Я никогда не хотел знать большую часть тех опасных вещей, которые известны мне теперь. Прежде, до сепаратистов, я был в состоянии спать по ночам. Теперь же... со всем, что мне известно... интересно, смогу ли я когда-либо вновь спать спокойно.

Расстроенный, он подбросил последнюю сухую веточку в костер, а затем уставился на небо, где слабо занимаясь наступал очередной рассвет на Зигуле. Ничего схожего с властным великолепием Алдераана или яркой сменой суток Корусканта. Вскоре им предстояло свертывать лагерь. Но он позволил Оби-Вану поспать подольше. Ему по прежнему было необходимо переложить их постепенно истощающиеся припасы и попытаться выяснить наилучший способ добраться отсюда до храма ситхов.

В последний раз взглянув на пребывающего в забытье джедая, уверенный, что огонь будет продолжать гореть, он покинул маленькую поляну, найденную ими предыдущим вечером. Он проталкивался сквозь искривленные деревья и ползучий кустарник, прокладывал себе путь сквозь овраги, вокруг обрывов, в поисках какой-нибудь просеки или разрыва в лесу, который точно укажет ему, сколько им еще идти. Через каждые десять шагов он вырезал отметины на стволах деревьев при помощи ножа, который прихватил с корабля, помня жуткие истории о туристах, затерявшихся в самых глухих местах Алдераана. О горюющих родственниках и побелевших, истертых ветром костях. Кора деревьев Зигулы, там где он ее надрезал начинала сочиться неприятного вида желтоватым соком.

Здесь нет ничего хорошего. Ничего красивого. Ничего приятного или доброго. И это говорит мне все, что я должен знать о ситхах.

Примерно через полчаса упорного медленного продирания сквозь лесные заросли он добрался наконец до конца заросшего деревьями участка и обнаружил себя стоящим на краю узкого ущелья. Не спускающегося отвесно - что было очень удачно - но, тем не менее, пугающе крутого, покрытого камнями, сухой глиной и чахлыми деревцами. Долгий путь предстоял вниз, к его основанию. Падение вниз может и не будет смертельным, но точно причинит вред. Бесспорно, это было бы неплохим испытанием для двоих здоровых, пребывающих в хорошей физической форме мужчин. Но когда один из них психически раздавлен практически до полной неподвижности... и оба они избитые, полуголодные и изможденные до крайности, ну... это было слишком.

Но оно не было непреодолимым. Не за гранью возможного. Просто будет трудно. И нам придется сделать это.

Поскольку на другой стороне ущелья... такого близкого, что будь он птицей, будь у него крылья, умей он летать... находился храмом ситхов, впервые увиденный им, когда они рухнули на Зигулу. На его взгляд тот больше походил на дворец, чем на храм, на дворец из черного камня тускло светящегося в занимающемся бледном рассвете Зигулы. Тупоконечный. Выразительный. Памятник ненависти.

Бэйл резко выдохнул. «Ненавидьте нас сколько вам угодно,» — пробормотал он мрачно. «Но мы все рано сможем использовать ваши тайны против вас. Мы победим вас. Просто подождите и сами убедитесь.»

Он повернулся спиной к зданию и вернулся на поляну быстрее, чем велела ему осторожность, с новым ощущением цели, наполняющим его обманчивой, мимолетной силой. Оби-Ван все еще спал, сковывающая усталость взяла верх над его сверхъестественным ощущением места и времени. Не тревожа его, Бэйл нагрел пакет с очередным пищевым рационом и съел половину. Затем он опорожнил рюкзак, чтобы проверить имеющиеся припасы. Оставалось еще восемь пакетов с пищевыми рационами, но он не был уверен на сколько их хватит. Ему неизвестно было сколько времени, вне холодильника, они останутся пригодными в пищу. Они с Оби-Ваном еще не заработали себе пищевого отравления, но вероятно это является лишь вопросом времени. Так или иначе, их было восемь. И поскольку они съедали по два из них в день...

Но мы покинем эту скалу прежде, чем они закончатся или испортятся. Мы обязаны. Вот и все.

«Разговор с самим собой считается признаком неуравновешенности, если вы в курсе,» — произнес Оби-Ван, его голос казался таким слабым. Таким тусклым. «Мне не следует считать, что есть нечто такое, что вы желаете мне рассказать, верно?»

Бэйл поднял взгляд. Каким-то образом изобразил улыбку. «Да, на самом деле есть. Сегодня это закончится, Оби-Ван.»

Оби-Ван мучительно приподнявшись сел, изо всех сил стараясь завернуться поплотнее в теплоизолирующее покрывало. «Вы обнаружили храм.»

Он указал большим пальцем на лес позади них. «По ту сторону деревьев. Это последняя полоса леса - она довольно труднопроходима, но если мы проявим упорство, то все будет прекрасно - затем ущелье на той стороне. Храм наверху. На другой равнине.»

«Ущелье,» — произнес Оби-Ван, размышляя об этом. «А затем храм ситхов. Я не могу ждать.»

«Ну, да», — сказал он, скорчив гримасу. «Итак. Как вы себя чувствуете? Голос все еще...»

«Да», ю сказал Оби-Ван отрывисто. «Он по прежнему кричит.»

Он покопался в груде припасов из рюкзака и вытащил почти наполовину полную бутылку кореллианского бренди. «Я знаю, что вы как правило не пьете, но... есть ведь есть вероятность, что это может помочь?»

Оби-Ван прищурившись посмотрел на него. «Вы притащили бренди.»

«Я подумал, что оно может нам пригодиться,» — сказал он зная, что это звучит так, будто он оправдывается. «Алкоголь это дезинфицирующее средство, я думал в случае, если...» Он уставился, когда Оби-Ван протянул руку. «Вы уверены?»

«Нет», — пожимая плечами сказал джедай. «Но я уже перепробовал все, до чего мог додуматься, и ничего из этого работает.»

Он протянул Оби-Вану бутылку. Наблюдал, как тот откручивает крышку и опрокидывает содержимое бутылки себе в глотку. Кашель. Задушенное сипение. Взмах, чтобы отшвырнуть ее назад.

«Что... на самом деле... за гадость,» Прохрипел в конце концов Оби-Ван. «Вы пьете это - ради удовольствия? Вы должны быть спятили.»

Бэйл отобрал опустевшую бутылку. «Каждому свое. Но теперь вам необходимо что-нибудь поесть. Выпить столько бренди на пустой желудок, значит напрашиваться на неприятности.» Он передал пакет с оставшейся половиной пищевого рациона. «Валяйте.»

Оби-Ван кисло взглянул на нерфьи котлеты. «Я не голоден.»

«Меня не волнует.»

Оби-Ван, сердитый и неприветливый, схватил упаковку с едой. Потыкал в холодное мясо с одним пальцем, а потом съел его, кусок за куском, с таким видом будто его вот-вот стошнит. Доев порцию он отбросил пустую упаковку, затем сел, скрестив ноги опустив голову и положив руки на колени.

«Итак?» — спросил Бэйл в конце концов. «Каково решение?»

Оби-Ван прижал свои пальцы к глазам. «Так слегка получше,» — наконец сказал он. «Голос... он приглушенный сейчас. Снова шепот, вместо крика.» Он казался удивленным. «Похоже, алкоголь помогает.»

Он поморщился. «В таком случае нам стоило, также, захватить оставшуюся часть пива Блэкмун.»

«Нет», — сказал Оби-Ван и опустил руки. «Потому, что если алкоголь заглушает голос, это может также повлиять на мои и без того уже ограниченные возможности...»

Его голова дернулась назад, и он медленно свалился набок. И, так вот, начались первые за этот день видения.

«Станг», — устало произнес Бэйл и принялся перепаковывать их припасы.

* * *

На сей раз, подумал он, Оби-Ван мог и не выкарабкаться. Воспоминание за воспоминанием, избиение продолжалось настолько долго и безжалостно, что в конце концов он потерял счет, сколько ужасающих трагедий пришлось пережить джедаю. Но наконец видения прекратились. Ему пришлось помочь Оби-Вану сесть. После этого, он сначала уговорил того выпить несколько глотков ужасной воды Зигулы, затем глядя как тот приводит себя в некоторое подобие состояния покоя, обхватил себя крепко руками и уставился на него.

«Итак, полагаю, бренди был не самой удачной идеей. Извините.»

«Не... ваша вина,» — сказал Оби-Ван, нахмурившись, затуманенным взглядом. «Вы не заставляли меня его пить.» Он сделал еще один глоток воды, прополоскал рот и выплюнул ее.

«Ну так что, мы готовы двигаться снова? Мы должны идти,» — сказал Бэйл, ненавидя повелительный тон своего голоса. Испытывая отвращение к тому, что он должен быть тем, кто подталкивает, подгоняет и заставляет поторапливаться, чтобы продолжать путь. Но Оби-Ван выглядел совершенно измученным. Казалось, он готов заснуть снова. А их время было на исходе. «Скорее, Оби-Ван,» — добавил он. «И неважно что происходит, мы должны продолжать идти. Мы должны проникнуть в храм, найти тот ситхский голокрон и разломать его на мелкие кусочки. А после этого, мы найдем дорогу домой. Поскольку, крифф меня побери, если я согласен просто лечь и умереть на этой скале. Я не доставлю этим ситхам такого удовольствия.»

«Бэйл...» — Оби-Ван обхватил руками колени, словно сдерживая себя, чтобы не развалиться. «Я не могу. Я не могу подойти ближе к этому месту. Я не уверен, сколько времени еще я не буду опасен.»

«Не волнуйтесь. Я не позволю вам навредить себе.»

Оби-Ван улыбнулся, едва заметно. «Я имею в виду, не опасен для вас, когда вы поблизости. Боюсь, что скоро я могу стать... опасным.»

Ох. «Ну, вы же не можете оставаться здесь,» — возразил он. «Я вас не брошу. Вам все равно будут слышаться эти голоса и посещать эти видения, везде, где бы вы ни были. Так, что лучше уж будьте при этом рядом со мной. По крайней мере, тогда я смогу приглядеть за вами.»

«Бэйл». Оби-Ван уткнулся лбом в колени, скрывая свое лицо. Скрывая свои глаза. «Даже у меня есть свои пределы.»

Нет. Нет. Они не могли сдаться сейчас. «Возможно», — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно тверже. Жестче. «Но вы еще до них не добрались. Мне вы пока тоже не причинили никакого вреда. И я не верю, что это произойдет. Кроме того, ваш световой меч у меня. Что вы мне можете сделать? Теперь давайте двигаться дальше.»

С усилием, Оби-Ван поднялся на ноги. «Если это ваше представление о дипломатических переговорах,» — сказал он, покачиваясь на ногах, «то должен сказать, что ваша техника оставляет желать лучшего.»

Бэйл улыбнулся, хотя ему больше хотелось плакать, чем смеяться. «Я узнал о ней из записной книжечки Падме.»

Оби-Ван посмотрел с недоумением, а затем покачал головой. «Ах, да. Припоминаю. Анакин говорил мне. Агрессивные переговоры. Очень весело.»

«Она такая, наша Падме» — согласился он. «Королева веселья. А теперь давайте. Мы на финишной прямой. Мы можем сделать это. Так давайте пойдем.»

Прикрыв глаза, Оби-Ван, запрокинул свое бледное лицо к пустому небу. «Ладно, Бэйл,» сказал он наконец. «Мы сделаем по вашему. При одном условии.»

«Звучит зловеще,» — сказал он, изображая беспечное настроение. Но неудачно, безнадежно.

Оби-Ван приоткрыл запавшие глаза. Под болью и усталостью пылало нечто неистовое и неустрашимое. «Проверьте, что световой меч у вас под рукой. И если у вас появится подозрение, что я собираюсь напасть на вас...»

Что? Он должно быть шутит. «Этого не случится.»

«Может и так.»

«Этого не будет. Вы же Мастер Оби-Ван Кеноби.»

«Да. Ладно,» — недовольно произнес Оби-Ван. Настолько бледный. Настолько измученный. «Мастер Кеноби видал деньки и получше.»

* * *

Направляясь к ущелью во второй раз, темп их движения заметно замедлился. Если Бэйл ужасно устал, то Оби-Ван был почти полностью истощен. Изо всех сил старался удержаться на ногах, чтобы преодолеть неровный участок. На полпути к ущелью он рухнул в обморок, охваченный очередными видениями. Бэйл сидел возле него, в ожидании, прислонившись спиной к шишковатому, узловатому стволу дерева, вдыхая спертую затхлость леса. Вспоминая сладость цветения алдераанских рощ тарла. Мягкую траву под величественными высокими деревьями, разливающееся пение птиц, темно-синее небо, теплое касание солнечных лучей, ладонь Бреи в своей руке. Он закрыл глаза и унесся мечтами в свои собственные воспоминания, так, чтобы больше не пришлось слышать стоны Оби-Вана. Это казалось похожим на предательство, но он ничего не мог поделать. У него тоже были свои пределы, и он их достиг.

Наконец Оби-Ван пришел в себя и они продолжили движение, следуя за сочащимися желтым соком зарубкам, сделанными им на рассвете. Бэйл обнаружил, что находится в постоянном напряжении, ожидая, когда следующий раунд видений поразит его спутника. Беспокоясь, что могут сбыться худшие опасения Оби-Вана, и ситхам удастся сломить его. Сокрушить его очередными галлюцинациями и превратить в монстра. Прежде, чем они покинули поляну, пока Оби-Ван застегивал пряжки на своем поясе, Бэйл переложил световой меч поближе к верхнему клапану рюкзака. Сама мысль об использовании оружия заставляла его чувствовать себя несчастным.

До этого не дойдет. Нет. Нет.

Но не было ли это принятием желаемого за действительное?

Если и так, меня не волнует. Нет.

Они выбрались из леса к ущелью, врезающемуся на изрядное расстояние в глубь плато. Когда Оби-Ван увидел храм ситхов он пошатнулся и чуть не упал, а лицо его покрылось мертвенной бледностью.

«Дышите!» — сказанный Бэйл, помогая ему опуститься на каменистую землю на безопасном расстоянии от края ущелья. «Не смотрите на него. Просто дышите.»

«Мне и не нужно смотреть на него,» — сказал Оби-Ван, прижав к сердцу сжатую в кулак руку. «Я чувствую его. Я слышу, как он кричит...»

Все мышцы ныли. Бэйл посмотрел на храм. Затем перевел взгляд на Оби-Вана. «Ладно. Я ошибался. Вы были правы. У вас не получится. Возвращайтесь в лес. Я исследую храм, и уничтожу все, что обнаружу. Тогда я...»

«Что? Нет,» — сказал Оби-Ван. «Вы не можете. Вы можете уничтожить нашу возможность послать призыв о помощи. Вы не в состоянии распознать устройство связи ситхов, если оно вам попадется.»

Скривившись, он опустился на одно колено. Мне следовало об этом подумать. «Хорошая мысль. Ладно. Тогда все, что найду я принесу сюда.»

«Нет». Оби-Ван схватил его за запястье, его лицо блестело от пота. «Невозможно знать заранее, какую опасность для вас может  представлять прикосновение к артефактам. Кроме того, взгляните на то ущелье, Бэйл. Вы можете благополучно спуститься вниз. Вы можете так же благополучно подняться на другую его сторону. Один раз. Но вы не смеете подвергаться такой опасности дважды. Нет, если в этом нет необходимости.»

«Да, это весьма опасно,» — согласился он и осторожно высвободил свое запястье. «Но вы не можете взобраться туда. Посмотрите на себя.»

«Я в порядке.»

Он чуть не расхохотался. «Если бы 'в порядке' было синонимом для фразы 'на грани краха,' я бы с вами согласился. Но это не так. Вы не в порядке. Вы на грани провала.»

«С определенной точки зрения, возможно,» — сказал Оби-Ван. Затем улыбнулся, хищно оскалив зубы. «Но я предпочитаю считать, что... не побеждаю в данный момент. Так что мы идем.»

Он был безумен. Они были безумны, они оба. Голодные, изможденные, доведенные до предела своих физических, и психических возможностей. А теперь они собрались заняться альпинизмом? И все же... какова была альтернатива? Свернуться калачиком и ждать смерти? Подставить свои шеи ситхам и сказать: отлично. Вы победили.

Он снова посмотрел на храм. Такой близкий. И по прежнему такой далекий. Затем, он оглянулся на Оби-Вана. «Вы уверены?»

«Вполне уверен.»

«Ну да, ладно, хотя примерно тоже самое вы говорили, когда мы были на подлете к Зигуле,» — проворчал он. Затем он вздохнул, встал, и наклонился, чтобы помочь Оби-Вану подняться на ноги. «Хорошо. Мы рискнем.»

«Подождите», — сказал Оби-Ван, и расстегнул пояс. Непослушными пальцами, он неловко возился с ремнями. «Наденьте это. Прицепите к нему мой световой меч.»

Бэйл отшагнул назад. «Зачем?»

На этот раз Оби-Ван ответил ему мягкой улыбкой. «Это называется подстраховаться.»

Он покачал головой. «Мне это не нужно.»

«Вам может понадобиться.»

«Не понадобится.»

«Вы этого не знаете!» — произнес Оби-Ван, вовсе не улыбаясь теперь. «Вы не знаете, что произойдет, когда я окажусь на расстоянии двух шагов от храма ситхов. И я, кстати, тоже.»

«Я знаю, что вы не станете убивать меня.»

«Бэйл», ю сказал Оби-Ван. Его дыхание было прерывистым. «Не будьте дураком. Вы в этом ничего не смыслите. И без светового меча вам ни за что не остановить меня. Возьмите и наденьте пояс с моим оружием. Пожалуйста.»

Не обращать внимание на отчаяние Оби-Вана было бы равносильно жестокости, поэтому он принял пояс и застегнул его вокруг талии. Вытащил из своего рюкзака световой меч и прицепил к поясу. Странное ощущение. Тяжесть. Он не мог заставить себя посмотреть на него. Вместо этого он взглянул на Оби-Вана.

Мне жаль, мне очень жаль, что я втянул вас в это.

Они подошли к краю обрыва и заглянули по ту сторону.

«Спустимся вниз там?» — предложил Бэйл, указывая на слабое подобие, намек на тропинку, сбегающую между разбросанными в беспорядке скалами, выветренными рытвинами и искривленными, хилыми молодыми деревцами. «Идем влево, затем сворачиваем вправо?»

«Звучит разумно,» — сказал Оби-Ван, и закашлялся. Это звучало похоже на жуткое сухое бульканье Алинты.

«Я пойду первым,» — сказал он. «Держитесь поближе ко мне. Таким образом - если что-то случится...» Если у вас случатся очередные видения... если вы упадёте...

Оби-Ван отвел взгляд в сторону. «Я так не думаю. Я пойду первым. Таким образом - если что-то случится - я не прихвачу вас с собой.»

Бэйл в раздумье закусил губу, но у них не оставалось времени для дальнейших пререканий. «Ладно,» неохотно согласился он.

Они начали спускаться в ущелье.

* * *

Скользкий камень. Оползающая земля. Царапины, порезы и ушибы. Один неуверенный, опасный шаг за другим, вели они свой спуск вниз по крутому, неровному склону. Не раз они падали или скользили вниз по каменистой поверхности. Теряли опору, когда сухая желто-коричневая глина осыпалась под их ногами. Не раз им приходилось усаживаться, с трудом цепляясь за хилые деревца или скалы, чтобы предотвратить несчастье. Их натруженные спины гудели, а сердца безудержно колотились. Пот прочертил полосками их лица, щипал глаза, делал скользкими ладони. Пропитал их вонючую, грязную одежду.

А над ними, безмолвной угрозой, словно каменный хищник, задумчиво нависал источник всяческого зла, черный храм ситхов.

С каждым неловким шагом Бэйл чувствовал, как световой меч мягко ударяет по бедру. Его присутствие раздражало. Страшило возможное предназначение. Страшило то, что Оби-Ван может наконец поддаться чарам этого места. Он не способен был постичь технологию, которая была бы способна на такое. Способна проникнуть в разум джедая. Разум, столь сильный, дисциплинированный и грозный как у Оби-Вана и разорвать его на куски, воспоминание за воспоминанием.

Он не мог понять разумное существо, которое бы хотело этого.

Тяжелый, мучительно медленный спуск продолжался. Они преодолели четверть пути. Треть пути. Они достигли участка на половине пути, где изгиб поверхности склона приводил к короткому, резкому обрыву, затем становился более пологим на всем протяжении пути к неровному дну ущелья. Бэйл почувствовал тошноту. Его мышцы вопили от боли, сухожилия пылали. Кости ломило. Он мечтал, чтобы это закончилось. Ему хотелось лечь и заплакать. Заснуть. Очнуться от этого кошмара.

Он посмотрел на Оби-Вана, в одном тяжком шаге впереди него. Если я меня мутит... если я чувствую, будто умираю... «Эй. Вы в порядке?»

«Да», — проворчал Оби-Ван. Он также тяжело дышал. Чересчур быстро. Его ноги дрожали, руки кровоточили, он с трудом поддерживал равновесие. Несомненно, в любую минуту теперь, джедай мог упасть...

«Мне нужно остановиться,» — сказал он и ухватился за выступающий корень дерева как за тормоз. «Оби-Ван».

Оби-Ван повернулся боком, его ботинки, заскользили, когда он притормозил, чтобы остановиться. «Я сказал я...»

«Мне действительно нужно остановиться!» — настаивал он, в ответ на пристальный взгляд Оби-Вана. Постаравшись не выдавать потрясение, тревогу или что-либо еще, что подсказало бы Оби-Вану, как плохо он выглядит. «Я не джедай, мои силы не безграничны.»

«Бэйл...» — Оби-Ван вытер рукавом свое мертвенно-бледное лицо. «Не держите меня за дурака. Не надо... не...»

Его глаза закатились. Хриплое дыхание прервалось. Он уходил. Терял сознание. Видения вернулись.

«Оби-Ван!» — закричал Бэйл и рванулся вперед, по прежнему цепляясь правой рукой за выступающий корень хилого деревца. Оби-Ван, как подкошенный, повалился. Бэйл вскинул левую руку и схватил джедая за рукав, за запястье, и рывком прижал к земле. Врезался лицом прямо в шершавый, грубый булыжник. Взрыв боли пронзил его через нос и отчасти зажившую, разбитую прежде губу. Он почувствовал кровь. Вкус крови. Яркую вспышку света в голове. Воздух стремительно покинул легкие, а его вывихнутое плечо - принявшее на себя целиком вес Оби-Вана - взорвалось фейерверками так, будто сегодня был День Основания Дома Органы.

Он высвободил боль в одном долгом, мучительном крике. Услышал его дрожащее эхо пронесшееся сквозь ущелье, и сумел, стиснув зубы, сдержать следующий. Подняв голову, он посмотрел на Оби-Вана, но джедай вновь был погружен в дьявольские воспоминания. Он мог бы орать, пока голова не разлетелась на куски, Оби-Ван бы его не услышал.

Он опустил голову. Стиснул пальцы правой руки вокруг корня дерева, а левую сомкнул на запястье Оби-Вана. А затем, глубоко вздохнув, отгородился от всего окружающего.

Не отпускай... не отпускай... не отпускай... не отпускай.

Но само собой, он это сделал.

Глава 21

Квай-Гон уже который раз умирал у него на руках, когда боль вырвала его из воспоминаний. Новая боль. Физическая боль. Острая. Резкая. Его лоб. Левое колено. Левый локоть. Правое бедро.

Голос ситха наконец стих. Поразительно, но его разум был на удивление ясным. Он открыл глаза и уставился на небо. Рядом кто-то надрывался от крика.

«Оби-Ван! Оби-Ван!»

Поток грязи и мелких камешков дождем посыпался на него. Отфыркиваясь он выплюнул попавший в рот песок, рывком попытался приподняться на локтях и от этого стало только еще больнее.

«Нет - нет - не двигайтесь!» — прокричал голос. «Я сейчас - только не шевелитесь - даже не дышите...»

Ну, это было глупо. Дышать он должен. Он выплюнул еще песка, пытаясь определить чей это голос. Голосов было много: Квай-Гона и Анакина, Дуку и Тэйвора Мандирли и Ксанатоса. Даже огнежуки издавали звуки, пронзительное жадное скрипение, когда прогрызались сквозь его плоть.

Бэйл. Бэйл Органа. Он тот, кто кричал. Это была Зигула. Ситхи, которых здесь нет, пытались его убить. И...

О боже. Я, кажется, свалился в ущелье.

Тяжело выдохнув он сел, голова кружилась, внутри стучало. Он обнаружил себя сидящим на покрытом каменным крошевом дне ущелья. Что явно было не к добру. Он перевел взгляд на свое левое колено. Порванные в клочья узкие штаны пропитались ярко-бордовым. Так же как и левый рукав. И да, его правое бедро также было в крови. Подняв руку он прикоснулся кончиками пальцев ко лбу над правым глазом. Кожа была порвана, он явно это чувствовал. Его пальцы окрасились влажным и темно-красным, а боль была словно от виброножа. Плохо. Очень плохо.

И все же чувствовалось облегчение и даже нечто вроде радости. Потому, что его телесная боль разорвала бесконечную цепь воспоминаний... и заставила умолкнуть, хотя бы не надолго, неустанный голос ситха.

Что ж. Это замечательно. Давайте поприветствуем боль.

Холодной, трезвой частью себя он также хорошо осознавал, что такое нелепое легкомыслие является реакцией на долгие дни невыносимого напряжения и страдания, перенесенных им с момента катастрофы. Он знал об этом. Он понимал это. И все же не мог устоять...

Бэйл оскальзываясь спустился вниз поблизости от него с новым потоком камней и глины. Порез на разбитой губе снова открылся, нос и руки были покрыты ссадинами, а измочаленная рубашка на  левом плече была порвана в лоскуты. Его левая рука неловко висела, а окровавленное лицо было напряжено. Но на нем по прежнему был пояс с прицепленным световым мечом.

«Вы глупец, я  же сказал, не двигайтесь!» — закричал Бэйл. «С вами все в порядке? Я поражаюсь, как вы не погибли.»

Сколько в последний раз длилась передышка от нападения ситхов? Не долго, определенно не долго. У нас остается мало времени...

«Нет, я не погиб. Помогите мне подняться.»

«Подняться? Оби-Ван...»

«Бэйл», — резко сказал он. «Когда мне больно, я сохраняю способность думать. Прямо сейчас мне, пожалуй, даже слишком больно. Так, что давайте не будем тратить время на пустую болтовню, идёт?»

Окровавленные губы Бэйла плотно сжались; что заставило его вздрогнуть. «Ладно. Я помогу вам подняться.»

Что являлось любопытным занятием. Оно, несомненно, доставило ему пищу для размышлений, когда его левое колено и правое бедро заявили пронзительный алый протест, а вибронож, распиливающий его голову, переключился на высшую передачу.

«Повезло, что вы носите джедайскую одежду,» — сказал Бэйл, осматривая повреждения. «Она защитила вас от самого неприятного, но вы все таки изрядно пострадали.»

«До тех пор, пока нет артериального кровотечения, я буду в порядке,» сказал он, обшаривая внимательным взглядом другой склон ущелья, над которым в лучах солнца припал к земле храм ситхов. В глубине его сознания, едва слышный сквозь боль, вновь послышался злобный шепот...

«Пойдемте,» — сказал он и с трудом заковылял в сторону поднимающегося склона ущелья. Вспыхнула новая боль и голос затих. «Пока еще не слишком поздно.»

«Подождите минутку,» сказал Бэйл. «Вы хотите взобраться туда прямо сейчас?»

Он остановился. Оглянулся через плечо. «Конечно. А что? Чем по вашему нам стоит заняться? Принимать солнечные ванны?»

«Оби-Ван!» — недоверчиво воскликнул Бэйл. «Вы с ума сошли?»

Он, кое-как, повернулся лицом к сенатору Алдераана. «Нет, Бэйл. Мне, вопреки всем ожиданиям и, по всей вероятности временно, удалось восстановиться. Я понимаю, что вы сейчас истощены, страдаете от недосыпа, и вполне возможно контужены, но мне необходимо, чтобы вы слушали меня очень внимательно. Если я не воспользуюсь этой кратковременной ясностью рассудка, следующий раз, когда я потеряю сознание, вполне возможно станет последним. Я должен попасть в этот храм. Я должен найти что-то, что поможет нам покинуть эту планету. Я обязан...»

УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ.

«Нет!» — закричал он и врезал сжатым кулаком по раненому колену. Боль была мучительна. Он бы вновь упал, если бы Бэйл не схватил его за руку. Его раненую руку. Что лишь сильнее разожгло бушевание пламени.

Стиснув зубы, с горящими глазами, он схватил Бэйла за плечо. «Прекратите спорить, Сенатор. Мы сейчас не на Корусканте, и это не тема для бесконечных Сенатских дебатов. Я пытаюсь спасти наши жизни. А теперь, собираетесь вы мне помочь или нет?»

Бэйл, уставился на него, в тихом потрясении, затем кивнул. Бедолага выглядел совершенно разбитым. Мне так жаль, Бэйл, что я втянул вас в это.

«Ладно, Мастер Кеноби,» — дрожащим голосом произнес сенатор. «Вы ведь джедай. Мы сделаем по вашему.»

* * *

Они добились своего поднявшись на другую сторону ущелья.

Уже совершенно не важно, клялись ли они, ругались или кричали, когда вытягивали себя через осыпающийся край обрыва на выжженную, ломкую траву этого нового плоскогорья. И когда они отползли достаточно далеко, чтобы быть уверенными, что опасности свалиться вниз больше нет, они рухнули на землю, жадно хватая ртами воздух. Всхлипывая от облегчения. Задыхаясь в тени задумчиво нависающего над ними храма ситхов.

Сквозь горячую словно лава боль, Оби-Ван, почувствовал холодное прикосновение храма. Почувствовал, как оно угрожает заморозить его и как сжимает хватку на его сердце. Его еще недавно яркая кровь, которая начала циркулировать свободно теперь сгустилась и потемнела, вновь наполнившись отравой. А злобный голос ситха кричал, ликующий более, чем когда-либо прежде:

УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ.

Нет... нет... не так быстро. Это не честно. Тьма вливалась обратно, черный ветер крепчал... а его крошечное яркое пламя угасало...

«Оби-Ван! Не слушайте его. Оставайтесь со мной!»

Это был Бэйл Органа. Сенатор от Алдераана. Слишком хороший человек, чтобы быть политиком. Повторяющий в его сознании, все неудачи его прошлого. Вихрь смерти, потерь и страдания, затягивал его. Было плохо, когда это происходило на разбитом корабле, впервые в лесу, на каменистой равнине и на протяжении второго участка леса.

Но все, что было тогда, было ничто по сравнению с этим.

«Оби-Ван!»

Он перевернулся на спину. Открыл глаза. Уставился на Бэйла.

УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ.

«Простите,» — прошептал он сквозь пронзительный рев в своей голове. «Я не слышу вас. Слишком громко.»

Губы Бэйла двигались. Подсохшая коркой кровь растрескивалась и осыпалась. Было ли это важно? Должно быть, поскольку сенатор кричал, а его широко раскрытые глаза были наполнены страхом.

Должен ли я быть напуганным? Нет. Страх плохая штука. Страх порождает гнев, гнев ведет к ненависти, ненависть, ведет к страданию. Остерегайся темной стороны, джедай.

Остерегайся темной стороны... поскольку она окружает тебя сейчас.

* * *

Сомкнув свои пальцы железной хваткой на грязной, испачканной кровью тунике Оби-Вана, Бэйл слегка приподнял его от земли. Голова джедая бессильно поникла, словно он был сломанной куклой. В его глазах не было ничего знакомого. Его губы двигались, он говорил что-то, но ни один звук не сорвался с них, чтобы облечься в живые слова.

«Оби-Ван!» — снова закричал он, тряся его. «Вы должны бороться! Мы уже близко. Не смейте сдаваться сейчас!»

Вот только Оби-Ван не сдавался. Его победили. Ситхи наконец победили его. Он так сказал. Он сказал, что ясность сознания не продлится долго, а когда он уйдет в следующий раз, то уйдет навсегда.

И вот он здесь. Ушедший.

Когда в ущелье Оби-Ван выскользнул из его рук, он решил, что джедай погиб. Он решил, что убил его. Даже не предполагал, что тот мог выжить. Потом он подумал, что Оби-Ван действительно спятил, когда говорил о солнечных ваннах и бил себя по раненому колену кулаком. А затем он вскарабкался по склону этого криффова ущелья. Истекающий кровью. Раненый. Лишенный своей драгоценной светлой стороны, неизвестно откуда черпающий силы. Это чуть не убило его, и тем не менее ему удалось взобраться наверх.

Он никогда не встречал никого похожего на Оби-Вана Кеноби.

Меня этот криффов подъем тоже чуть не доконал. Но мы сделали это. Мы осилили его. И что же, все было зря? Вот теперь мы просто возьмем и сдадимся?

Ну уж нет, черта с два! Они не погибли в крушении. Они не погибли под молниями. Они не погибли в этом криффовом ущелье. А ситхи?

Они тоже могут идти ко всем чертям!

Он осторожно опустил Оби-Вана обратно на чахлую траву равнины. Затем, пошатываясь, поднялся на ноги. Это было больно, очень больно. Сколько боли может выдержать тело прежде, чем скажет: довольно!?

Полагаю, мне предстоит это выяснить.

Он не хотел оставлять Оби-Вана лежать там, открытого и беззащитного, но ему пришлось. Он не мог тащить его в храм ситхов, даже будь у него достаточно сил. Это криффово место, вполне возможно смогло бы остановить сердце джедая. Он уже начал задаваться вопросом, хватит ли у него сил, чтобы войти туда самому.

Это не имеет значения. Мне придется. И если я не смогу идти, я поползу.

Ему тогда пришло на ум, неясно и отстраненно, что вполне возможно он и сам уже более не вполне адекватен. Конечно, он никогда раньше не бывал в подобной ситуации. Никогда не выходил настолько за грани своих физических возможностей, никогда не испытывал таких голода и жажды, никогда так не уставал. Никогда не был настолько зол, или испуган. Даже на космической станции Алинты, где со всех сторон сверкали вспышки бластерных выстрелов.

Похоже ли это было на участие в сражении? Похоже ли это на то, что было с Падме на Набу? На Джеонозисе? С Оби-Ваном на Кристофсисе? То ли это, что в данный момент переживает каждый джедай? То ли, что чувствуют клоны, сражаясь с сепаратистами? Когда я голосовал за создание армии, когда я голосовал за войну, была ли это та жизнь, на которую их обрек мой выбор?

Потому что если это так... если это так...

Но сейчас он не мог позволить себе думать об этом. Не мог позволить себе предаваться раскаянию покупателя. У него будет достаточно времени, чтобы обдумать свой выбор и его последствия, по возвращении на Корускант, в Сенат, частью которого сенатор являлся. Где он действительно мог сделать что-то значимое.

Бэйл стянул с плеч рюкзак, не смотря на боль, как огонь пронзившую его дважды вывихнутое плечо, и бросил его на землю. Затем он опустился на корточки и положил правую руку на плечо Оби-Вана. «Подождите здесь, дружище. Я не ухожу. Я делаю то, зачем мы сюда пришли. Я найду способ вытащить нас с этой скалы.»

Нет ответа. Оби-Ван, с пустым взором, уставился в небо.

Чувствуя, как горят мышцы, разламываются кости, Бэйл поднялся на ноги. Затем повернулся лицом к храму ситхов, впервые рассматривая его надлежащим образом.

Тьма. Таково было общее впечатление. Тьма с оттенком алого. Алый отблеск, исходящий от камня. Отблеск старой крови, пролитой давно и со злобным вожделением. Крови невинного. Крови украденных жизней.

Вызывая то прошлое, первое гнетущее впечатление, он обнаружил, что храм вовсе не такой большой. Высокий, это верно. Высокий настолько, чтобы быть замеченным с помощью недорогого электробинокля, с большого расстояния, через всю скалистую равнину и верхушки деревьев. Большой настолько, чтобы быть замеченным через обзорный экран терпящего крушение корабля. Поддерживаемый каменными колоннами, придающими высокий и сильный вид. Но хотя он назвал его дворцом, роскошным тот определенно не был.... Он был продолговатым, лишенным оконных проемов и удивительно сдержанным. Почти скромным. Мощным, и при этом покинутым.

Как будто он скрывает свое истинное лицо. И если это не ситхи, тогда я не знаю что это.

Он не ощущал ничего, что бы исходило оттуда. Также, как ничего не слышал. Ни одно печальное воспоминание не шевельнулось... а у него они были. О да, они у него были. По отношению к этому месту он оставался глух, нем, и слеп. А оно по прежнему продолжало оставаться безразличным к нему.

За что, принимая во внимание происходящее с Оби-Ваном, мне следует быть глубоко благодарным.

За исключением храма ситхов, равнина была пустынна. Еще более бесплодна, чем та, на которой они потерпели крушение. Ни деревьев. Ни каких-то растений, оберегающих сухую коричневатую траву. Никакого понятного ему намека на звездолет, на которым они могли бы улететь домой. Накатило разочарование. Глупо было надеяться...

Если и в храме не было ничего, что они могли бы использовать, ему и Оби-Вану предстояло умереть унылой, болезненной и мучительной смертью.

Если я не убью его первым, а затем покончу с собой.

И с этой веселой мыслью он направился к храму. Ему пришло на ум, в туманной, легкомысленной и запредельной от усталости манере, что, если криффово сооружение окажется заперто, он будет выглядеть как последний дурак.

Но этого не произошло. Двустворчатые двери легко распахнулись от малейшего прикосновения. А когда он переступил порог — зажегся свет, тусклый, тлеющий и алый, подобный далеким туманностям в ночном небе Зигулы. Словно говорящий: добро пожаловать, незнакомец. Войди и поразись. Так, словно знающий, что ему нечего бояться.

Эти ситхи. Эти криффовы ситхи. Кто - или что - они?

Внутри храма не было лестниц. Не было второго или третьего этажа. Он представлял собой одно просторное помещение, похожее на танцевальный зал для великанов. Или храм, задуманный таким образом, чтобы заставить простых смертных почувствовать свою ничтожность. Прохладный воздух приносил чувство необычного предвкушения. Оставлял легкий металлический привкус. Был слегка затхлым. Пол под ногами был вымощен мозаичной плиткой черного и темно-красного цветов. Тревожный узор просачивался сквозь глаза. Проникал в мозг, призывая к страданию и гибели.

Бэйл вздрогнул и поднял взгляд. В огромном помещении не было мебели; ни столов, ни стульев. Ни даже какой-нибудь скамейки. И он, также, не видел источника освещения; которое, казалось, медленно сочится прямо из стен подобно болотным испарениям.

Когда его глаза приспособились к спектру освещения, то подметил ниши, встроенные в стены. Он свернул налево. Его шаги гулко отдавались в тишине. Подошвы ботинок, облепленные грязью и забитые гравием скребли и скрежетали по полу при ходьбе. Он задумался, не губит ли это изощренную мозаичную работу и пришел к выводу, что его это не особенно волнует.

В первой нише громоздились старые книги. Очень старые, и в кожаных переплетах. Толстые, объемистые тома с рельефными надписями на корешках. Подобно мозаике на полу они заставили его кожу покрыться мурашками. Он убрал руки, морщась от жжения в плече и быстро прошел мимо.

Вторая ниша была пуста, но от нее исходил такой холод, что он пронесся мимо точно ребенок, которому сказали, что там водятся привидения.

В третьей нише лежали куски жеоды. Бледновато-зеленые, желчно-желтые и тускло-фиолетовые кристаллические сферы, которые нездорово и отталкивающе тлели в красноватом свете.

Отчетливо ощущая тошноту, он направился к следующей нише. На сей раз он уставился на мерцающий круглый контур заключенный в квадратную транспаристиловую коробку. Это выглядело многообещающе, но он пока не был готов поднять его. Не делало ли это его трусом? Возможно, но он слишком устал, чтобы беспокоиться об этом.

Пятая ниша содержала один единственный кристалл. Размером с неплотно сжатый кулак крупного мужчины, красиво ограненный, и полностью разломанный. До своего уничтожения он был темно-красного цвета, как диск заходящего солнца, но нечто взорвало его изнутри, обуглило и раскрошило.

Это было дело рук ситха, а значит неизбежно являлось злом, и все же он сожалел об утраченной красоте.

Он продолжил идти, обнаруживая все больше и больше разных вещей. Пирамида с ладонь размером, не из транспаристила, но определенно из стекла, тускло-черная, с красными прожилками. Без малейшего намека на ее предназначение. Множество кристаллов, бесформенных кусков камня, некоторые размером с кулак, некоторые мелкие, размером с яйцо, с такими острыми краями, что о них можно было порезаться. Разных цветов: черные, серые, темно-синие. Множество книг. Кристаллов данных. Свитков, перевязанных ленточками. Несомненно, это была сокровищница ситхов. Если они покинули Зигулу, то должны были забрать все это с собой. Совет Джедаев пожелает изучить эти артефакты. Возможно, они содержат информацию, которая позволит привести к поражению этого отвратительного врага. Чему он готов был способствовать любым доступным ему способом. Поскольку если он что-то и узнал на Зигуле, так это то, что он ошибался, а Оби-Ван был совершенно прав. Ситхи должны быть выслежены и уничтожены без всякой жалости.

И он, также, был уверен еще кое в чем: он не мог выяснить, с помощью какого предмета или предметов, из этой коллекции артефактов он и Оби-Ван могли бы выбраться с Зигулы прежде, чем умерли бы от голода. Так же, как не мог сказать, который из них оказывает влияние на джедая. Вероятно, Оби-Ван мог бы. Поэтому он должен попасть сюда. Он должен сам в этом разобраться.

Если я смогу вытащить его. Если я смогу помочь ему вернуться.

Внезапно Бэйл осознал, что находится в храме уже довольно долго. Он решил отказаться от осмотра остальных ниш, и поспешил наружу, в настоящий мир, чтобы убедиться, что Оби-Ван в порядке.

Джедай не двинулся. Не умер. Он по прежнему лежал на спине, безразлично глядя открытыми глазами. Его разорванная плоть перестала кровоточить; кровь, на его тунике и штанах подсохла, став жесткой и темно-бордовой.

С кряхтением, ощущая каждую мышцу и каждый сустав, Бэйл опустился, встав на одно колено возле него, и снова дотронулся до его плеча. «Оби-Ван. Оби-Ван. Я не в состоянии это сделать. Я не джедай. Вы должны вернуться. Вы должны доделать свою работу.»

Ничего. Пребывал ли он еще в мире грез? Казалось, что нет. Он казался... опустошенным. Исчез весь его разум, а с ним удивительная учтивость и невольная самоуверенность. Остроумие, сухой юмор. Осталась лишь оболочка.

Течение беседы... воспоминание, чтобы заставить его улыбнуться...

Знаете Бэйл, мне кажется вы зря растрачиваете себя в Сенате. С таким поставленным ударом, как у вас, вы могли бы сорвать неплохой куш на ринге.

Простите. Мне необходимо было привлечь ваше внимание.

Простите… Простите…

Глубоко вздохнув, Бэйл ударил Оби-Вана по лицу тыльной стороной ладони. Раз. Другой. Громкие, звонкие пощечины, от которых голова джедая моталась по земле.

Ничего.

Он не мог продолжить избивать его. Это могло закончиться тем, что он нанес бы непоправимый вред. Неохотно, с нарастающим ужасом, Бэйл смотрел на поврежденное колено Оби-Вана. Оно теперь раздулось. Его раненая плоть была ободрана и  распухла. Он шел с этим, карабкался с этим, но вполне возможно, что коленная чашечка была сломана. Если бы он ударил по ней кулаком... если бы он ударил по ней кулаком...

Я не могу этого сделать. Это больно.

Но Оби-Ван поступил так, разве нет? Использовал боль, чтобы заглушить неустанный голос ситха? Воспользовался этим, чтобы подстегнуть себя двигаться вверх по склону ущелья?

Он не мог заставить себя ударить по этой раненой ноге. Не мог. Но он мог положить на нее свою руку, мягко, и может быть... возможно... сжать...

* * *

Погруженный во тьму, погруженный в отчаяние, Оби-Ван чувствовал, как блуждает его дух, брошенный на произвол судьбы. Не вполне еще разлученный с телом, но уже готовый к этому. Он утратил свет и потерял цель. Кто-то, где-то желает его смерти. Ему хочется воспрепятствовать их желанию. Но ему холодно. Очень холодно. А затем что-то меняется. Касание тепла. Укол боли. Его тело болит... и это значит, что он жив. Кто-то кричит... и тьма отступает...

* * *

«...очнитесь, чтоб вам пусто было, я не могу продолжать делать это! Очнитесь, Оби-Ван! Слышите меня? Очнитесь!»

Его колено горело огнем. Кто-то бил по нему кулаком, сжимал его, терзал болью. С усилием он перевернулся на бок и сказал, «Оставьте меня в покое.»

«Оби-Ван!»

Он заставил себя приоткрыть глаза. Это что, крыша? Где же Анакин? Он разбил свой ситибайк, разве нет? Дроид заведующий транспортом Храма был бы рассержен. А потом он вспомнил. Не было Анакина. Был лишь ситх. Он лежал на холодной земле Зигулы, а над ним виднелось изможденное, окровавленное и избитое лицо Бэйла Органы.

Ну и видок.

На самом пределе слышимости голос уговаривал его умереть. Он снова прикрыл глаза. «Сенатор».

«Пойдемте,» — сказал Бэйл, просовывая руку ему под плечи. «Поднимайтесь. Немедленно. У нас мало времени.»

Времени? Времени, для чего? Пожалуйста, оставьте меня в покое.

Бэйл, волоком, поставил его на ноги, затем развернул кругом. Поврежденное колено запротестовало. А затем, когда он уставился на храм ситхов и почувствовал, как таящаяся там злоба обрушивается на него, его колено подломилось, оба его колена подломились.

«Я знаю,» — сказал Бэйл, поддерживая его, когда он дернулся. «Простите. Но мы должны отправиться туда. Вы должны найти то, что нам нужно. Я не могу объяснить.»

Черный ветер выл в голове, пытаясь силой добиться его покорности. Господства темной стороны. Власти жестокости. «Там есть артефакты?» — спросил он, с трудом ворочая толстым и непослушным языком.

«Целая куча. Но я не знаю, для чего любой из них предназначен.»

«Конечно, нет.» Он настойчиво высвободился из поддерживающих объятий Бэйла. Изо всех сил стараясь удержаться за ускользающие нити своего рассудка. Заставил себя взглянуть на храм, на живое сердце ситхов. «Вам не следовало ходить туда, Бэйл. Все связанное с ситхами опасно.»

«Мне пришлось,» — сказал Бэйл. «Я должен был увидеть...»

«Что ж. Хорошо. Но на сей раз вам придется остаться здесь.»

«Нет», — сказал Бэйл, опять хватая его за руку. «Постойте. Вы не можете пойти туда один. Мы можем...»

Он снова высвободился. «Оставайтесь здесь, я сказал» — рявкнул он и повернулся спиной к тому, кто помог ему забраться живым так далеко. Смутно он ощущал Бэйла, пораженного молчанием, позади него. Но он не мог позволить себе беспокоиться о его чувствах. Не мог позволить себе думать о чем-то ином, кроме того, как продержаться достаточно долго, чтобы победить ситхов.

Прогулка - медленное ковыляние - к высоким открытым дверям храма пошатнула его решимость. Это было похоже на попытку пройти в преисподнюю, или проплыть сквозь приливную волну. Он пригнул голову и оттолкнувшись, отступил назад, чувствуя сопротивление на своих костях и в своей крови. Чувствуя, как ненависть ситхов, разъедает его подобно кислоте.

УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ.

Желание сдаться было почти непреодолимым. Сдаться. Уступить. Упасть и обрести покой. Позволить тьме сомкнуться над ним. Позволить боли наконец прекратиться. Но это превратило бы его в Ксанатоса. Квай-Гон Джин был достоин большего. Бэйл Органа достоин большего, поскольку капитуляция погубила бы и его тоже, а его жену сделала бы вдовой. И Анакин достоин большего, намного большего, нежели Учителя, который по своей воле поддался ситхам.

И в тот момент ему пришло на ум, с  ясностью тем более удивительной, учитывая ураган темной стороны, ревущий сквозь него, что Йода ошибался насчет опасности привязанности. Или, по крайней мере, что он не совсем прав.

Это верно, что привязанность способна ослабить решимость джедая. Но она также могла укрепить ее... как он был подкреплен сейчас своей любовью к Квай-Гону и Анакину. Без них он потерпел бы поражение задолго до этого момента.

И так, опираясь на них, он продолжал бороться.

Неловко, почти как калека, чуть не плача, поскольку светлая сторона так долго отвергала его, поскольку крик в его голове был таким громким, и поскольку его тело желало повиноваться этому зову, он перевалился через порог храма и попал в место, бывшее для него проклятием... ненавидевшее его так, будто было живым существом... пытавшееся, с каждым шагом и судорожным вздохом, прикончить его в Силе.

В тот момент, когда он ступил под своды храма, конструкция здания, возмущенного его присутствием, начала вибрировать. Отторгая его словно яд. Глубоко под ним, сквозь поверхность Зигулы, прошла дрожь. А голос в его голове начал кричать... и кричать... и кричать...

Решимость вновь пошатнулась. Он проковылял через вызывающее тревогу пространство храма ситхов к нишам, обустроенным в стенах здания. Крик в его голове усилился, становясь все громче... все необузданнее...

УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ ДЖЕДАЙ, УМРИ.

Каждый шаг, который он делал, превратился в пытку. Ад находился теперь внутри него, сжигая его заживо. Почти вслепую, смутно осознавая, что храм трясет - что его трясет - он свалился напротив стены и принялся тыкаться вслепую от одной ниши к другой в поисках артефакта, ответственного за его страдания. Той злобной штуки, которая желала его смерти. Когда же наконец его пальцы сомкнулись вокруг нее, ему показалось, что его кости горят огнем.

Сквозь размытую багровую дымку он уставился на то, что держал в руках: на древнюю черную стеклянную пирамидку, испещренную по всей своей поверхности кроваво-красными ситхскими символами. Голокрон. Она казалась живой в его руках, трепеща от ненависти и гнева, страха и отвращения. Сотрясаясь от необузданной мощи. Наполненная темной стороной так, что подобного ему не приходилось почувствовать или хотя бы представить себе когда-либо прежде. Такая маленькая вещица, при этом содержала в себе такую огромную и злобную мощь.

Его кости сейчас рассыпались, они обращались в прах. Он умирал... он умирал... Ситхи победили.

С последним вздохом он разбил голокрон. И огонь погас.

Лежа на спине, на сотрясаемом дрожью мозаичном полу, он прислушивался к тишине в своем сознании и не мог разобраться, что все это означает. Вглядывался в отдаленный потолок и, в недоумении, смотрел как тот ходит ходуном из стороны в сторону. Смотрел на раскачивающиеся стены. Вслушивался в каменные стенания храма ситхов.

Откуда-то извне, кто-то выкрикнул его имя. Снова окликнул.

«Выбирайтесь оттуда, Оби-Ван, дурень ненормальный, здание вот-вот обрушится!»

Это был... Бэйл. Бэйл Органа. Слишком хороший человек, чтобы быть политиком.

И внезапно он вспомнил, зачем пришел в это ужасное место. Он искал способ попасть домой. Должен был найти способ попасть домой. Обязан был спасти Бэйла Органу, чья жизнь была в его руках. Постанывая, испытывая тошноту, он с трудом приподнялся, опираясь сначала на кулаки и колени, а затем на ноги. Он был настолько сейчас переполнен болью, что почти утратил способность видеть четко.

Вокруг него все в храме тряслось. Он пошатываясь пробирался от одной ниши к другой, копаясь в каждой груде артефактов. Не книги, нет. Не свитки. Жеоды вызвали в нем очередной приступ тошноты, но от них не исходило ощущения, что они могут ему помочь. Скорее. Скорее. Все стены раскачивались. Ниши сейчас извергали свои сокровища, артефакты вдребезги разбивались на уродливом мозаичном полу. Он обнаружил очередной тайник с кристаллами, пропустил их быстро сквозь пальцы, но добился лишь очередного приступа головокружения. Не похоже на способ попасть домой.

Другая ниша, с единственным кристаллом внутри, красным и расколотым. Лишь только прикоснувшись к нему, он закричал с отвращением - потому, что распознал его. Вспомнил. Ощутил отголосок в своем сознании. Это оно. Этот предмет. Это чудовище запустило его кошмар. Проникло из этого храма в звездолет, в него самого, одурманило его. Пыталось сделать его убийцей, заставляя разбить корабль. Несмотря на то, что оно было разбито, от него исходил густой запах смерти.

Голос Бэйла, гневный и вместе с тем восхищенный. «Какая разница при помощи какой хитрости ситх смог подчинить вас? Вы вырвались. Прямо перед тем, как мы врезались в землю. Он чуть не убил вас, но вы вырвались. Вы вытащили нас, когда мы пикировали вниз, и вы - проделали что-то при помощи Силы.»

Новая сила переполнила его. Он схватил расколотый красный кристалл и швырнул об пол. От удара тот разбился на мелкие осколки, и он чуть не заплакал от радости. Но земля резко вспучилась, словно яростно протестуя, и он потерял равновесие. Рухнул на свое раненое колено и громко заорал. Очередной дикий толчок и еще больше кристаллов попадало, разбиваясь вокруг него как тухлые яйца. Он наощупь пробрался к ближайшей нише, чтобы найти поддержку, чтобы подняться, продолжать искать, и только бежать... попробовать бежать... в самый последний момент. Его пальцы сомкнулись на чем-то холодном, шероховатом и внушающем ужас...

... и точно окно распахнулось в глубине его избитого сознания. Он мог видеть сквозь галактику, словно через набитую битком комнату. На какую-то долю секунды это было замечательно... а затем тьма сокрушила его вдребезги.

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Он уронил черно-красный кристалл, отплевываясь желчью, и попытался подняться так, чтобы можно было продолжить свой поиск. Но пол вспучивался а потолок разваливался на части, он трескался и крошился совсем как речной лед в период сильной весенней оттепели. Если бы он остался здесь подольше ситхи вполне могли бы праздновать его гибель, в чем он был намерен категорически им отказать.

Во второй раз, будто это было предначертано заранее, его пальцы нащупали это невероятное устройство. Тьма закричала вновь, но на этот раз он не отпустил. Вместо этого он запихнул эту штуку внутрь туники, попытался встать и вынужден был увернуться, поскольку кусок потолка просвистел в миллиметре от его головы.

Бэйл Органа появился в пьяно раскачивающемся дверном проеме. «Оби-Ван! Убирайтесь отсюда, сейчас же!» А потом как последний глупец, как идиот, или просто как политик, пребывающий в убеждении, что на него не распространяются естественные законы природы, он вбежал в погибающий храмом ситхов.

«Вы спятили?» — сердито спросил Оби-Ван когда Бэйл добрался до него. «Убирайтесь!»

«Всегда пожалуйста,» — задыхаясь проговорил Бэйл, с трудом помогая ему подняться на ноги. «Итак, бежать или умереть, Мастер Кеноби. Выбор за вами - но решайте поскорее.»

Ну да, как обычно, всегда стремится оставить за собой последнее слово.

Оступаясь и оскальзываясь, они удирали спасаясь... из храма ситхов, швыряющего в них, с каждым их неверным шагом, огромные неровные глыбы камня. Они вывалились наружу сквозь бешено раскачивающиеся двери, когда первая из четырех стен накренилась и обрушилась. Прокатились по вспучивающейся поверхности, вскочили и продолжали бежать.

С оглушительным гулом, с грохочущим ревом похожим на предсмертный вопль некоего темного, древнего сказочного чудовища, храм ситхов осел, обрушиваясь внутрь себя, дробя на куски колонны, стены и потолок. Толчок от удара бросил их на пожухшую траву подобно удару кулака какого-то хулигана. Оби-Ван услышал гневные ругательства Бэйла. Услышал собственные проклятия, когда все его ушибы, порезы, царапины и трещины гневно напомнили о себе. Когда он почувствовал, как треснуло его ребро, на которое пришелся удар от спрятанного в тунике кристалла.

Тишина. Блаженная тишина. Один удар сердца. Другой. Третий...

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

Глава 22

«Нет!»

Задыхающийся и сбитый с ног, Бэйл, услышал гневный, отчаянный крик и кое-как поднялся на ноги.

Это Оби-Ван. Окровавленный, наполовину оглушенный, стоящий на коленях и яростно кричащий на красно-черный кристалл зажатый в его правой руке. Зажатый так плотно, что кровь капала у него между пальцами.

Ему самому хотелось кричать. Хотелось снова броситься на землю и колотить кулаками по твердой, равнодушной глине. Нет, черт побери, нет. Разве это еще не закончилось? Почему это не прекратилось?

Но он не стал этого делать. Это бы не помогло. Неуверенно держась ногах, он осторожно двинулся влево, пока он не увидел лицо джедая. Оно было иссиня-белым, измазанным грязью, покрытым синяками, с раной над бровью, забитой грязью и залепленной подсохшей кровью. Его взгляд был дикими, глаза покраснели, запав так глубоко, как на пороге смерти. Это было лицо человека, далеко ушедшего за пределы своей выносливости.

«Оби-Ван?» — настороженно спросил он. «Оби-Ван, что случилось?»

Оби-Ван мотнул головой. «Убирайтесь! Отойдите! Вы не должны к этому прикасаться.»

Остановившись, он поднял руки, словно сдаваясь. Как пленный, который не способен причинить вред. «Ладно. Я не буду. Что это за штука? Она может отправить нас домой?»

Оби-Ван не ответил, лишь бросил свирепый взгляд на красно-черный кристалл. «Оно по прежнему шепчет. В моей голове, и это все, что я слышу. Умри джедай.»

«Тогда Оби-Ван, что бы это ни было, мы избавимся от него. Мы разобьем его. Мы...»

«Вы что спятили, Органа?» — закричал джедай. О, боже, он превратился в какое-то безумное подобие человека. «Это устройство спасет нас! Это единственное, что может спасти нас! Но оно не прекратит шептать и не оставит меня в покое!»

«Ладно, Оби-Ван,» — успокаивающе сказал Бэйл. «Тогда, почему бы вам не отдать его мне? Оно не сможет мне навредить, поскольку я не способен его услышать. Позвольте мне сохранить его, как ваш световой меч, и мы найдем способ заткнуть эту криффову штуковину.» Он сделал один осторожный шажок. «Как вам такой план?»

«Я сказал, назад!» — крикнул Оби-Ван, и нанес ему прямой удар кулаком правой руки. Бэйл почувствовал удар в грудь. Почувствовал, как волна Силы подхватила его. Почувствовал, как летит, совершенно беспомощный, чтобы переломать позвоночник - к ближайшим развалинам храма, примерно в тридцати шагах оттуда. Результат падения оказался гораздо хуже чем тогда, когда он был брошен из кабины корабля. Тогда Оби-Ван пытался совладать с влечением, принуждающим его к насилию.

Но не на этот раз. В этот раз джедай подчинился ему.

Удар от столкновения пробудил утихшую было боль в каждой части тела Бэйла. Он не мог шевелиться, не мог дышать, не мог говорить или даже стонать. Его нервную систему парализовало - световой меч был для него бесполезен. Ему оставалось лишь лежать там и ждать.

Он сказал, что это может случиться. Он говорил, что может измениться. Но я ему не поверил. Я дурак. На этот раз я действительно умру.

Но Оби-Ван не обратил на него внимания. Он по прежнему стоял на коленях, прижав красно-черный кристалл ко лбу, а его губы шевелились. Одно слово, снова и снова, беззвучно и отчаянно... но казалось, что ничего не происходило.

«Я не слышу!» — крикнул он. «Прекратите шептать мне!»

Воспользовавшись рассеянностью Оби-Вана, Бэйл изо всех сил попытался пошевелиться, но его охваченное нервным параличем тело по прежнему отказывалось повиноваться. А затем, именно когда он подумал, что может по настоящему задохнуться, его диафрагма сократилась, и он смог дышать. Хрипя и задыхаясь, он согнул руки, потом ноги, испугавшись на один краткий миг, что ему нанесена какая-нибудь ужасная травма. Он услышал как осыпаясь шуршат, брякают и стучат камни, когда каменные обломки начали оползать и проседать вокруг него. Что заставило его подняться на ноги, не взирая на все неудобства, представляя себе неминуемое размозжение под рушащимися бордово-черными глыбами.

И Оби-Ван снова отправил его в полет.

Он шлепнулся на открытом участке, сильно ударившись боком. В его левом плече, уже и без того достаточно травмированном, что-то разорвалось - и все его обиженные нервы и сухожилия захлестнуло раскаленной добела болью. Он закусил рассеченную губу зубами, подавляя крик. Смутно, слышал, как Оби-Ван тоже кричит.

«Тише - замолчите!»

Что, черт побери, он пытался сделать?

Кто знает? Он наконец спятил. Пусть теперь хоть голову себе вдребезги разобьет, мне все равно.

Вот только он вовсе так не думал. Это говорило его искалеченное плечо. И все эти дни и ночи в напряжении, голоде, жажде и страхе. Оби-Ван не враг, он сам был жестоко затравлен врагом, и если он... если он...

Как такой Джедай как Оби-Ван мог сойти с ума? После всех своих лет обучения, после всего, что он видел и сделал? Он хороший человек. Он великий человек. Как такое возможно?

Темная сторона. Ситхи.

Я никогда не знал, что способен кого-то так ненавидеть. Ненавидеть так, что могу почувствовать вкус этого. Ненавидеть так, что мог бы убить.

На лицо ему упала длинная, тонкая тень. Он поднял глаза. Увидел Оби-Вана, возвышающегося над ним подобно кошмарному порождению Девяти Кореллианских Преисподних. Толстыми и непослушными пальцами он шарил, пытаясь нащупать световой меч. Не мог его отцепить. Не мог найти, как его включить. Как бы то ни было, не отваживался включить его, пока тот прикреплен к позаимствованному поясу.

Все было кончено. Все было кончено. Ведь Оби-Ван был джедаем. Он мог убить голыми руками. Бэйл приготовился - представил себе Брею - и в последний раз ждал, когда на него обрушится смертельный удар.

Оби-Ван поднял руку, по прежнему сжимающую красно-черный кристалл. «Нет... Нет. Бэйл. Помогите мне.»

Он затаил дыхание. Подумал, что его посетило нечто вроде бредового видения в котором вспоминаются моменты прошлой жизни. «Что?»

«Помогите мне,» — сказал Оби-Ван. В его голосе звучало отчаяние. А затем, точно подкошенный, рухнул на землю. Он задыхался, а его колени колотили по земле и сухой траве. «Это телепатический кристалл. Через него можно связаться с Йодой в Храме Джедаев.»

Единственное слово. Йода. Он звал на помощь? С помощью камня?

Я никогда не пойму этих людей. Их мир слишком загадочен для меня.

«Я не... мне жаль, я...»

Оби-Ван прижал кончики пальцев к лицу, пытаясь содержать какую-то внутреннюю боль. «Но я не могу пробиться. Шепот ситха не прекращается.»

Они разрушили храм и все, что в нем было, за исключением того кристалла, а этого по прежнему не достаточно? Ситхи все еще могут убить их?

Это не честно. Это не справедливо.

«Оби-Ван», — сказал он, медленно усаживаясь, морщась от огня полыхающего в его поврежденном плече, «Я не знаю, что по вашему я могу сделать. Я не телепат. Я не могу передавать свои мысли через ту штуку. А если вы не прекратите пытаться, то это сожжет ваш разум.» Он протянул руку. «Дайте его мне. Я могу пристроить его на камне среди развалин храма и разнести на куски. Вам никогда больше не придется услышать снова голос ситха.»

«Нет!» — резко ответил Оби-Ван, и рывком прижал кристалл к груди так, будто тот был величайшей ценностью. Так, словно тот был его ребенком. «Я могу заставить его работать. С вашей помощью.»

Двигаясь по прежнему медленно, чувствуя себя так, будто он вел переговоры с тикающей бомбой, Бэйл присел на корточки. «Я? Чем я могу помочь? Вы же джедай, Оби-Ван. А я просто политик, сопровождающий вас в поездке.»

Глаза Оби-Вана лихорадочно блестели. «Мой световой меч, Бэйл. Боль очищает мой разум. Заглушает темную сторону. Ущелье. Помните?»

На какую-то секунду Бэйл не мог сообразить, что Оби-Ван имел в виду. А затем понимание захлестнуло его, и он в мгновение ока оказался на ногах, не обращая внимания на все царапины, синяки и порезы. «Нет, Оби-Ван! Категорически нет! Вы действительно не в своем уме!»

Все еще стоя на коленях, Оби-Ван опустил голову, пока его подбородок не коснулся груди. Он дышал, только дышал, и это было больно слышать. Затем он поднял глаза. «У вас... есть жена, Бэйл. А я джедай. Мы не можем умереть здесь.»

Он заболевал. В пустом желудке бурчало. Сначала убийства на космической станции, а теперь вот это? Со стороны Оби-Вана даже предлагать подобное было сумасшествием.

Этого не может быть. Это же не моя жизнь. Сенаторы от Алдераана... Принцы Алдераана... не оказываются в таком положении.

Хотя сегодня им это удалось.

Он развернулся, очень злой и напуганный. «Должен быть другой путь.»

«Стал бы я это предлагать... если бы он был?» — произнес Оби-Ван. Его голос был полон мрачной решимостью.

Брея. Опустошенный, он вновь медленно обернулся. «Я не знаю. Разве вы не думаете - Оби-Ван, должен же быть другой выбор.»

Оби-Ван, будто он исчерпал свои силы, сдался до того, как уселся на землю. «Его нет.»

Бэйл уставился на него, сжимая и разжимая пальцы и испытывая сильное желание что-то или кого-то ударить. «Утверждать, что я соглашусь на это - просто безумие. Что от меня требуется - как я именно должен ранить вас световым мечом?»

Губы Оби-Вана изогнулись в слабой, еле заметной улыбке. «Очень... осторожно, сенатор.»

Он рассмеялся. Ничего не мог с этим поделать. Это было полным безумием. Абсолютно запредельным. «Оби-Ван - вы уверены? В самом деле уверены?»

Оби-Ван кивнул.

О, боже. Он снял световой меч с пояса. С пояса Оби-Вана. Уставился на его черно-серебристое изящество линий, будто прежде никогда не видел. И удивительно, но так и было. По крайней мере, не вот так.

«Я даже не знаю, где включается эта криффова штуковина.»

Оби-Ван протянул руку. «Здесь.»

Бэйл следил как тот активирует оружие. Смотрел, как завораживающий синий клинок выпрыгнул из рукоятки. Увидел тревогу... обреченность... в запавших глазах Оби-Вана.

Забирая оружие, он неловко сжал его. Руки вспотели. Дрожали. Удары сердца гремели в ушах. «Что теперь?»

«Координаты», — прошептал Оби-Ван.

Координаты? Ах. Ну, конечно. Планеты. Он набросал их на флимси до того, как они покинули звездолет. Хранил флимси в своем рюкзаке. Как символ надежды или принимая желаемое за действительное? Все вместе. Ни то ни другое. Теперь все это было совершенно неважно.

Он выудил листок и вернулся, осторожно ступая, не решаясь двигаться быстро со световым мечом в руке. Оби-Ван растянулся навзничь, лежа на пожухлой траве. Скользящее вниз по небосклону солнце Зигулы, отбрасывало на его лицо иллюзорные тени. Плотно сжимая в левой руке красно-черный кристалл, правой он взял листок флимси, а затем слегка коснулся пореза на своем бедре.

«Сюда. Смысла нет делать... новые дырки. Не надо... колоть. Приложите клинок... к ране. Не сильно. Не на долго. Я не... хочу... остаться без ноги. До дома... немного далековато, чтобы допрыгать на одной ноге.»

Он шутил. Как он мог об этом шутить? Тут не было ничего веселого. Это было ужасно. «Вы хотите, чтобы я - предупредил вас? Может мне стоит сначала сосчитать до трех?»

Оби-Ван посмотрел на него. «Бэйл.»

Ох. Ну, ладно.

Он сделал это. Шипящий электронный звук. Тошнотворный запах, смесь горящего хлопка и плоти. Глаза широко распахнулись. Спина выгнулась дугой. Оби-Ван сдержал свою боль и попытался отправить мысленное послание через кристалл ситхов. Спустя мгновение он помотал головой.

«Не получилось. Снова.»

О, боже.

За пределами Республики, на планетах где не существовало нравственных норм, одни разумные существа мучили других ради власти или поживы. Испытывая отвращение, он всегда задавался вопросом, как кто-либо мог совершать подобное. Сознательно, равнодушно, причинять боль кому-то другому. Даже получать от этого удовольствие. Или, наоборот, не чувствовать ничего вообще.

Его тошнило. Ему хотелось плакать.

Когда касание светового меча ожгло его во второй раз, глаза Оби-Вана погасли. Лихорадочный пульс бился у основания его горла. С глухим стоном он еще раз попытался достичь Храма Джедаев.

«Нет», — сказал он, стиснув зубы. «Снова».

Испытывая дурноту, Бэйл зажал рот тыльной стороной ладони. Вот и все. Последний раз. Больше я этого делать не стану.

И чтобы удостовериться, убедиться полностью, он глубоко вздохнул... и вложил силу в прикосновение ярко-синего клинка.

* * *

Пришедший голос был слышен так слабо, что сперва, Йода, погруженный глубоко в медитацию, подумал, что ему это показалось. Подумал, что спит или впадает в серьезное заблуждение предаваясь бесцельной надежде. Он ждал очень долго, не получая ответов, и уже начал опасаться худшего.

А затем он услышал его еще раз, уже гораздо сильнее. Ярким от боли... и окрашенным тьмой. Голос Оби-Вана... его мысли... вне всяких сомнений. Однако каким-то образом его присутствие в Силе было пронизано темной стороной. Йода редко признавал, что встревожен... но горький вкус присутствия ситхов в их общении являлся законным поводом для дурных предчувствий. Тот отголосок другого, злобного голоса... умри джедай, умри джедай.

Проталкиваясь сквозь злобу, он погрузился глубже, чем когда-либо до этого момента, осмеливался зайти, открываясь, пока сам не стал практически беззащитен. Мысли Оби-Вана хлынули в него, отчаянным гомоном, так, словно тот был напуган, и не мог поддерживать связь. Путаница в подробностях, которые он передавал, была столь же тревожной, как его страх, и тот привкус темной стороны; телепатия почти никогда не была особенно точна. Чувства, впечатления, да. Но указание определенных галактических координат? Запросов о точном расположении? Нет. Отвратительное сообщение. Отвратительное, для светлой стороны.

Затем, так же внезапно, как вошел в контакт, Оби-Ван исчез. Не умер, но так, будто замкнуло схему голопередатчика.

Не обращая внимания на столь поздний час, Йода разбудил Мэйса Винду.

«А вы уверены, что это был Оби-Ван?» — спросил Мэйс выслушав его в сосредоточенном молчании.

Йода кивнул. «Да.»

Закутавшись в халат, Мэйс соскользнул с края своей кровати и подошел к окну. Яркие ночные огни Корусканта заиграли на его суровом лице. «Вы собираетесь сделать то, что он просит?»

«Выбора нет у меня. Джедаем более рисковать не можем мы. Смертельная ловушка Зигула эта.»

«Да», — произнес Мэйс, оборачиваясь. «Но кем расставлена? Дуку? Или этим таинственным Дартом Сидиусом?»

«Хотя нападения на джедаев ситхи совершают, один другому подобен. Важно то лишь, что неудачу потерпели они.»

«На этот раз,» — сказал Мэйс.

Они уставились друг на друга, вполне осведомленные о надвигающейся все ближе тени темной стороны.

«В себе следует нам хранить это,» — произнес наконец Йода. «Большего пока не поймем мы.»

Мэйс кивнул. «Согласен.» Затем он вздохнул. «Вы повидаетесь с ней немедленно?»

«Постараюсь я,» — сказал Йода. «Времени, впустую тратить не можем мы.»

* * *

Медленно и неохотно, нащупывал он свой путь назад к сознанию, следуя за знакомым, настойчивым голосом.

«Оби-Ван. Оби-Ван, это сработало?»

Он откашлялся. Боль в ноге стала просто невозможной. Она была настолько ужасной, настолько разрушительной, что на самом деле ему оставалось лишь хохотать.

«Оби-Ван!»

Бог ты мой. Бедняга Бэйл. Тот казался довольно сердитым. С трудом подавив истерический припадок и приоткрыл глаза. «Да», — сказал он, ужасно изменившимся голосом. «Это сработало. Помощь идет.»

Бэйл покачнулся на ногах, потом резко сел. «Держите», — сказал он, и чуть ли не швырнул в него выключенный световой меч. «Заберите это. Заберите его.»

Движение лишь растопило боль, усилив ее до новых неистовых высот, но это был его световой меч. Он сомкнул пальцы на знакомой прохладной металлической рукояти. Почувствовал, как мир возвращается вновь становясь единым целым.

Лицо Бэйла осунулось, он смотрел в упор. «Сколько времени пройдет, пока нас спасут?»

«Я не знаю. Несколько дней.»

«Несколько дней,» — повторил Бэйл. «Если мы будем осмотрительны, нам хватит припасов. Но сможете ли вы продержаться так долго?»

Весьма интересный вопрос. К его стыду единственным ответом было очередное ‘Я не знаю’. «Возможно».

«Возможно?» — Бэйл сейчас казался раздраженным. «Что черт побери вы имеете в виду под этим ‘возможно’? Я не затем прошел через все это, чтобы смотреть, как вы умираете. Мастер джедай, вы никуда не уйдете, я ясно выражаюсь?»

Нашептывающий, дразнящий, настойчивый голос ситха был слышен, проникая даже сквозь всю его ослепительную боль.

Умри джедай, умри джедай, умри джедай, умри.

«Это может оказаться не в вашей власти, Сенатор Органа.»

Бэйл взглянул на красно-черный кристалл, брошенный на сухую землю. «Вы точно уверены, что у вас получилось связаться с Мастером Йодой?»

«Да», — ответил он, вспоминая прикосновение того древнего, упорядоченного, отчаянно пытливого разума. Снова испытывая чувство потрясающего облегчения.

«Значит больше нам эта криффова штуковина не нужна,» — сказал Бэйл и схватил телепатическое устройство ситхов.

Обессиленный, лишенный возможности возразить или остановить того, даже если бы ему хотелось, Оби-Ван смотрел, как Бэйл раздробил кристалл ситхов в порошок между двумя камнями, взятыми из груды глыб на месте разрушенного храма.

Шепот ситха стих, и несмотря на то, что темная сторона по прежнему угнетала его... впервые за эти дни... которые казались годами... он единолично владел собственным разумом. Нахлынувшее облегчение заставило слезы брызнуть из его глаз.

«Эй - эй!»

Бэйл снова встревожился. Усаживаясь на корточки возле него, положил руку ему на плечо. Теплое, надежное, невероятное участие.

Щурясь от слабости, он заставил себя взглянуть на сенатора от Алдераана. Впервые ясно осознал, что тот сделал во имя него. Цену, которую Бэйлу пришлось заплатить за мужество отстаивать свои убеждения.

Что-то из того, что он чувствовал, по видимому, отразилось на его лице.

«Не надо», — сказал Бэйл резко. «Это не имеет значения. Мы выжили. Все остальное пустяк. Даже меньше, чем пустяк. Просто еще одна военная история. Главное, что мы победили.»

Было ли это ощущением победы?

Может Сила бережет меня для другой победы вроде этой.

«Эй», — снова сказал Бэйл. «Как вы, Оби-Ван? На самом деле?»

«На самом деле?» Под его ноющими костями твердая, холодная земля Зигулы. В его избитом теле пылал огонь, от которого не избавиться. «На самом деле, Бэйл, я ранен довольно серьезно.»

Бэйл покачал головой. «Так и думал.»

«Но это гораздо лучше, чем быть мертвым.»

«Ну, да» — мягко согласился Бэйл, и слабая улыбка расплылась на его худом, грязном лице. «Да, можете повторить это еще разок.» Улыбка исчезла. «Итак. Больше никаких голосов?»

«Нет.»

«Больше никаких видений?»

«Нет.»

«Тогда давайте посмотрим, что мы можем сделать с болью. У меня в аптечке есть лекарства. Только не спорьте со мной, ладно? Я могу взять в руки световой меч, и я не побоюсь его применить.»

Оби-Ван посмотрел на него. Что бы он ни сказал, прозвучало бы банально. Сентиментально. Что бы он ни сказал, лишь смутило бы обоих.

«Не уходите никуда, Мастер Кеноби,» — сказал Бэйл, потрепав его по плечу. «Я скоро вернусь.»

Когда сенатор от Алдераана удалился, чтобы принести аптечку, Оби-Ван позволил себе прикрыть глаза. По очень многим причинам, в своей жизни джедаи были, как правило, одиноки. По целому ряду причин, так было лучше. Но иногда... иногда они могли сделать исключение. Иногда... неожиданно они могли обрести нового друга.

Сначала Падме, теперь Бэйл Органа. Похоже, я коллекционирую политиков. Кто бы мог подумать? Жизнь странная штука.

* * *

Из всех лиц, которых она могла с достаточными основаниями ожидать обнаружить в своей гостиной, в почти половине четвертого утра, Магистр джедай Йода находился где-то в самом конце списка.

Падме, в тихом потрясении, уставилась на него сверху вниз. Лишь годы проведенные на поприще общественной деятельности позволили ей скрыть свою тревогу. Может это связано с Анакином. Нет. С чего бы он стал приезжать ко мне из-за Анакина? Это должно быть из-за Бэйла и Оби-Вана. Их нет уже довольно долго. Гораздо дольше, чем мне казалось. Она покрывала отсутствие Бэйла в Комитете Безопасности, но ее извинения от его имени начинали становиться все менее убедительными. А ее охватывало все большее и большее беспокойство...

С опозданием, она вспомнила о своих манерах. «Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить, Мастер Йода? Трипио...»

«Благодарю вас, нет» — сказал Йода, и махнул рукой дроиду. «Сожалею о неожиданном вторжении своем, Сенатор Амидала, но по неотложному делу пришел я.»

«Именно так я и решила, Мастер Йода, учитывая который час,» — сказала она, с осторожной уклончивостью. Преисполненная решимости не задавать вопросы, а выяснить, что он сам был готов сообщить.

«Об одолжении я прошу вас, Сенатор. Если согласитесь вы, в долгу перед вами Орден Джедаев будет.»

Она оправила на себе платье, чтобы сидело немного плотнее и опустилась в ближайшее кресло. «Не может быть никакой речи о долгах между нами, Мастер Йода. Что вам нужно, чтобы я сделала?»

Йода оперся о свою трость из дерева Гимер. На ее взгляд, он выглядел очень уставшим. И в возрасте почти девятьсот лет, по ее мнению, имел на это полное право. «Известие получил я от Оби-Вана Кеноби. В бедственном положении оказались они с сенатором Органой, на планете называемой Зигула.»

На мгновение от облегчения у нее закружилась голова. «Они в порядке?»

«Живы они,» — сказал Йода. «Но без корабля остались, и джедая послать для спасения их не могу я.»

Облегчение сменилось нехорошим предчувствием. «Потому, что это планета ситхов?»

«Хммм», — сказал Йода, глаза его сузились. «Хорошо информированы вы, Сенатор.»

«В таком случае,» — сказала она спокойно, не теряя уверенности «как я понимаю, вы хотите, чтобы я отправилась за ними, Мастер Йода?»

И это положило конец его суровому неодобрению. «Да», — согласился он, неожиданно подавленный. «Причина визита моего это. Просить помощи вашей в этом деликатном вопросе.»

«Разумеется, я готова помочь вам,» — ответила она. «Всегда. Когда и чем смогу.»

Тяжкая ноша, казалось, при этих словах свалилась с его плеч. «Опасность ситхов не грозит вам, Сенатор Амидала. Покинута планета всеми, кроме Мастера Кеноби и Сенатора Органы.»

Хорошо. Прошлой встречи с ситхом ей на всю жизнь хватит.

«Однако», — добавил Йода, «солдат клонов с вами отправлю я. В Диком Космосе Зигула находится. Пункт назначения опасный, и от дома далеко она.»

Дикий Космос? Подождите, пока Анакин не услышал об этом. Она поморщилась. «Вряд ли это опаснее, чем Джеонозис, Мастер Йода.»

«Независимы вы, Сенатор, известно мне хорошо это,» — строго сказал Йода. «Но взять солдат клонов с собой обязаны вы. Безоружна ваша частная яхта. Защитить необходимо вас.»

Будь здесь Анакин, он сказал бы то же самое. Он бы пришел в ярость, если бы она отправилась в Дикий Космос безо всякого военного сопровождения... и беспокоился бы за нее еще сильнее, сражаясь где-то далеко с ситхами и сепаратистами.

Последнее, что мне хочется, это добавлять ему трудностей.

«Конечно, Мастер Йода,» — она сказала и встала. «Королевская Яхта один из самых быстрых кораблей на Корусканте, и он готов вылететь в любой момент. На максимальной скорости клоны и я окажемся там прежде, чем Бэйл и Мастер Кеноби об этом узнают. У вас есть координаты?»

Йода извлек кристалл данных из своего кармана и протянул ей. «Курс кратчайший проложен здесь, Сенатор. Следуйте ему и избежать проблем с Сепаратистами вы сможете. Также на нем жизненные сигнатуры Мастера Кеноби и Сенатора Органы имеются. Легко с этим отыскать будет их, полагаю. Солдат клонов на вашу взлетную площадку на частном космодроме немедленно отправлю я.»

Анакин с опаской относился к этому древнему джедаю. Ей самой он зачастую казался непонятным и отчужденным. Но она умела читать людей... и в его глазах сейчас она видела сильное беспокойство. После всего, увиденного ей в пещере на Джеонозисе, она знала, что Оби-Вану принадлежало особое место в его сердце... хотя, без сомнения, он стал бы отрицать это, до последнего вздоха. Таковы джедаи, с их презрением к привязанности.

«Мастер Йода,» — сказала она, взяв кристалл данных, «я привезу Оби-Вана обратно домой, в целости и сохранности. Даю вам свое честное слово.»

К ее удивлению он взял ее руку в свою и сжал. «Благодарю вас, Падме. Позвать меня следует вам, если когда-нибудь услугу вам оказать смогу я.»

Если бы он знал, как они с Анакином его обманывают, то не был бы так благодарен. Он был бы в ярости. Кое-как ей удалось улыбнуться. «Я буду помнить об этом, Мастер Йода.»

После того, как он уехал, она заставила C-3PO предупредить космодром о том, что следует ожидать прибытия ее и отряда клонов. Тем временем она натянула летный костюм, уложила одну сумку с запасной одеждой, а другую набила целиком служебными датападами, затем отправила отсроченное сообщение в свою канцелярию в Сенате, уведомляя об отсутствии по личным делам.

Трипио встревоженно суетился перед входной дверью. «О боже, миледи. Боюсь, что это звучит очень опасно. Надеюсь с ними все в порядке. Я надеюсь, что с вами все будет в порядке. Дикий Космос? Все это дело вызывает сильную тревогу.»

Существовала вероятность, что тревога была лишь началом. Оби-Ван. Бэйл. Что с вами произошло? Однако не было никакого смысла поощрять суету дроида. «Я буду в порядке, Трипио. Ты слышал Мастера Йоду. Со мной будут солдаты клоны, которые сумеют прикрыть мне спину, пока я там буду.» Она похлопала его по золотистому плечу. «Ты присмотри здесь за всем, и мы увидимся снова, когда я вернусь. Ладно?»

«Ах, да, да, миледи,» — сказал 3PO. «Ни о чем не беспокойтесь.»

С тем же успехом он мог посоветовать ей не дышать.

«Не буду,» — сказала она, схватила дорожные сумки и на турболифте своего жилого комплекса направилась к месту парковки личного скоростного спидера.

Глава 23

Как и было обещано, на космодроме ее ожидал отряд солдат клонов, тяжело и надежно вооруженных. Пятеро солдат и их командир, похожие до невероятности.

Но только внешне, напомнила она себе. Внутренне они все разные.

«Сенатор!» — приветствовал ее их командир, отдавая честь, аккуратно придерживая большой шлем на сгибе руки. «Капитан Корбел, к вашим услугам.»

Она не смогла распознать его знаки различия. Она лишь знала, что они не принадлежали к подразделению Анакина, отважному 501-ому легиону. «Капитан. Я рада нашему знакомству,» — сказала она. «И благодарна вам за помощь. Насколько я понимаю, вы были полностью проинформированы Мастером Йодой?»

Корбел кивнул. «Разумеется, Сенатор. Мы все прошли полную медицинскую подготовку, так что проблем не будет. Мы хорошо позаботимся о генерале и сенаторе Органе.»

Она почувствовала всплеск адреналина в крови. «Простите. Медицинская подготовка? Я не... я не понимаю. Вы хотите сказать, что они ранены?»

«О», — сказал капитан. Несмотря на тщательную подготовку, в его проницательных черных глазах промелькнуло беспокойство. «Я думал, что вы также были полностью проинформированы, мэм.»

«Очевидно нет,» — сказала она. «Но это не имеет значения. Мастер Йода устал, и вероятно отвлекся.» Или же напротив, как часто жаловался Анакин, он очень редко давал себе труд задуматься о таких тривиальных вещах, как чувства. «Давайте поднимемся на борт, если не возражаете? Похоже нам не стоит тратить время попусту.»

«Да, мэм,» — сказал Корбел. Единственным кивком головы он позвал своих людей за собой.

Огромное спасибо, Йода, думала она, поспешно направляясь к своему изящному, стремительному звездолету. Будем просто надеяться, что больше неожиданностей не будет.

* * *

Она была смущенна беспокойством, которое заметила в глазах Йоды и встревожена тем, что ей сказал капитан Корбел. Поэтому, лишь только они покинули Корускант, она выжала полную скорость, и яхта принялась пожирать парсеки между домом и Зигулой. Если бы она летела с какой-нибудь иной целью, нежели спасение, то возможно нашла бы волнующей перспективу оставить позади Республику и Внешнее Кольцо, чтобы заигрывать с неизведанным и экзотическим Диким Космосом. Даже если пунктом ее назначения была планета ситхов. Но вместо волнения, опасение было единственным, что она могла чувствовать. Неужели Бэйл и Оби-Ван ранены?

Что бы ни случилось, это, должно быть, плохо.

Капитан Корбел и его люди поддерживали в общении профессиональную, вежливую дистанцию. О ней и о себе они заботились, с эффективностью, которой можно было лишь восхищаться. А Корбел чрезвычайно лестно отзывался о мед-отсеке яхты.

Хотелось бы мне, чтобы это не казалось таким пугающим.

Чтобы отвлечься, а также потому, что не могла позволить себе отстать от текущих событий, она погрузилась в работу с захваченными с собой в дорогу сенатскими документами. Курс, проложенный для нее джедаями, был безупречен. Им не пришлось столкнуться ни с какими проблемами: ни с сепаратистами, ни с пиратами, ни с чем, что могло бы их задержать.

Когда наконец навигационный компьютер известил их о прибытии к Зигуле, и корабль вышел из гиперпространства, она едва взглянула на планету или бушующую туманность вдали за ней. Не ощутила волнения из-за необычности этого места, только дрожала от желания найти их, найти их, найти их.

В кабину поднялся капитан Корбел. «Насколько я понимаю, Мастер Йода снабдил вас биохарактеристиками генерала Кеноби и сенатора Органы, мэм?»

«Верно,» — согласилась она.

«Можно ли мне запустить их сканирование, пока вы управляете этой красавицей?»

Клон Капитан Корбел обладал чрезвычайно обаятельной улыбкой. «Спасибо, Капитан,» — сказала она, улыбнувшись в ответ. «Это было бы кстати.» Затем она похлопала по пульту управления. «А она и впрямь красавица, верно?»

Корбел кивнул. «Самый симпатичный корабль, на котором мне за всю жизнь приходилось летать, мэм.»

Это за сколько же? За девять лет? За десять? Она указала на одно из кресел. «Пульт управления сенсорами находится там, Капитан. Биохарактеристики уже введены.»

«Отлично, мэм.»

После того, как она вывела яхту на геостационарную орбиту, Корбел сел и начал запускать различные поисковые сенсоры. Найти искомое не заняло много времени.

«На ночной стороне,» — сказал капитан. «И они одни. Вся чертова планета практически пуста.»

Планета не могла быть настолько пустынна, поскольку иначе бы Бэйл и Оби-Ван не пострадали. Но она не стала озвучивать эту мысль, а просто привязала навигационный компьютер к полученным биохарактеристикам и направила яхту вниз в пологое пикирование к затемненной поверхности планеты. То, что они были обнаружены на ночной стороне Зигулы не имело значения; сильные поисковые прожектора яхты легко были способны превратить ночь в день.

«Я вернусь к своим людям,» — сказал Корбел. «Если нет еще чего-нибудь, чем бы я был полезен здесь?»

«Нет, нет, идите,» — рассеянно сказала она, глядя сквозь смотровой экран, испытывая дурноту от плохих предчувствий.

«Когда мы приземлимся,» — добавил Корбел, «вы должны позволить нам провести разведку прежде, чем ступите на планету.»

Она взглянула на него. «Но вы только что сказали, что они...»

«Лучше подстраховаться, чем потом жалеть, Сенатор,» — сказал Корбел пожимая плечами. «Мы несем за вас ответственность, мэм. Мне известно о ваших знаниях и опыте, но был бы благодарен, если бы вы пошли мне навстречу.»

Другими словами, Йода предупредил их, что она не привыкла долго медлить. Но Корбел был хорошим человеком. Он ей понравился, и он просто делал свою работу. Так что она подавила раздражение и кивнула. «Конечно.»

«Спасибо, Сенатор,» — сказал Корбел удаляясь, а она осталась сажать свой симпатичный кораблик.

Первым, что она увидела в свете поисковых прожекторов, был край огромной груды каменных обломков. Судя по всему обломки совсем свежие: на камнях не было ни малейшего признака воздействия времени.

Мальчики, мальчики. Что вы тут устроили?

Яхта, словно истинная леди, величественно опустилась на бесплодную равнину. Спустив вниз трап, она бросилась из кабины к внешнему люку, затем отступила, чтобы дать возможность Корбелу и его людям высадиться для разведки близлежащих окрестностей. Подчинилась пожеланию капитана, оставаться вне поля зрения и дальности огневого контакта, пока он не даст отбой. Это не должно занять много времени.

«Все в порядке, Сенатор!» — связался с ней Корбел. «Вы можете выходить.»

Наконец то. Она бросилась к трапу... и онемев замерла в проеме люка. Внизу у основания трапа, ожидая ее, стоял Бэйл.

Он выглядел... пугающе.

«Сенатор Амидала,» — сказал он, отвешивая неуклюжий поклон. Какой разительный контраст между изысканностью и его по настоящему хулиганским видом... грязью, щетиной, запекшейся кровью, порезами, ушибами и лохмотьями. А еще он так исхудал... у нее на мгновенье перехватило дыхание.

Его глаза ярко блестели.

Медленно, с большой осторожностью, она спустилась вниз по трапу. Ей хотелось броситься к нему, обнять его, но он выглядел таким хрупким, она боялась, что он может сломаться. К тому же, Корбел и его люди заняли позиции вокруг них для обеспечения их непосредственной безопасности, и к ней внезапно пришло осознание своего сенаторского достоинства. Поэтому, вместо этого она подошла к нему, остановилась и одарила его робкой улыбкой.

«Сенатор Органа,» — сказала она, дрожащим голосом. «Я так понимаю, вас подвезти нужно.»

Бэйл рассмеялся, но его голос сорвался, и он тяжело дыша опустил взгляд. «Только если нам по пути,» — сказал он, после длинной паузы, а затем снова поднял глаза. «Мне бы не хотелось доставлять вам лишнее беспокойство.»

Ее глаза горели. «Нет. Никакого беспокойства. Возможно, это лишь самая малая часть...» А затем она остановилась. «О, Бэйл...»

К дьяволу это достоинство. Кроме того, он был женат и она тоже. Они обнимали друг друга как брат и сестра. Она чувствовала его лопатки острые, как ножи под своими ладонями.

«Простите,» — пробормотал он. «От меня воняет.»

Да, что верно, то верно. Но ей было наплевать. «Вы живы.» Отпуская его наконец, она отступила назад. «Где Оби-Ван?»

Улыбка в его глазах погасла. «Ах». Он кивнул в сторону развалин. «Вон там. Мастер Кеноби предается безделью в последние дни.»

О, нет. О, нет.

«Потребуется пара человек, чтобы доставить его на яхту,» — сказал Бэйл тихо. «Боюсь, он... не совсем в порядке.»

«Капитан», — обратилась она к Корбелу. «Вы мне скоро понадобитесь, но пока - оставайтесь на месте.»

«Мэм», — ответил он. «Скажите, когда будете готовы.»

Бэйл отвел ее к разрушенному зданию, где пристроившись на камнях сидел Оби-Ван, завернутый в изодранное теплоизолирующее одеяло, на краю простиравшихся над ним лучей прожекторов яхты. И если Бэйл выглядел ужасно... если Бэйл казался худым и хрупким...

Там было не до смеха. У нее бы не получилось сказать что-то в шутку. Глядя на него... в этот момент... она могла только плакать.

«Падме» — сказал Оби-Ван, его голос изменился, так же, как и он сам. «Снова приходишь на помощь.» Он улыбнулся, и ее сердце оборвалось. «Приятно видеть вас, Сенатор.»

Она не могла говорить. Едва смогла дышать. После того, как снова совладала с собой.

«Ты... ты... безрассудный джедай,» ю сказала она, двигаясь вперед. Подойдя к нему, она присела. «Анакин будет на тебя сильно сердится!» Потом она опустила голову, пытаясь совладать со своей внутренней, безнадежной борьбой.

«Ну, ну,» — сказал он мягко, и неуклюже похлопал ее по руке. «Не расстраивайся. Все на самом деле не так уж и плохо.»

Она встала и отступила назад, всплескивая рукой у своего лица. «Не так уж и плохо?» Она показала. «Давай начнем с самого очевидного, хорошо? Что с твоей ногой?»

Та была вытянута перед ним. Правое бедро грубо перевязано полосками ткани, оторванными от его туники. Рана, явно серьезная. Когда Оби-Ван не ответил, она обернулась к Бэйлу... и уловила какой-то странный, напряженный обмен взглядами между ними.

Затем Оби-Ван вздохнул. «Пустяки. Правда. Неприятный случай со световым мечом.»

«Со световым мечом...» — Она смотрела не отводя взгляд. «Что? Опять?»

«Эй», — сказал Бэйл, кладя руку ей на плечо. Так, словно... предупреждая. «Рискуя показаться назойливым, Падме мне на самом деле хочется убраться к черту с этой скалы. Так может мы можем... ну, вы знаете... отправиться?»

Здесь была какая-то история. Какая-то история имела место. В воздухе пахло тайнами. Но сейчас было не время и не место, чтобы пытаться докопаться до правды. Не с сидящим здесь, настолько ослабевшим Оби-Ваном.

«Конечно,» — сказала она, затем обернулась. «И Оби-Ван, тебе будет приятно узнать, что Мастер Йода специально подобрал этих солдат-клонов. Они все медики. О тебе хорошо позаботятся, я обещаю.»

С удивившей ее осторожной нежностью, капитан Корбел и один из его людей перенесли Оби-Вана на яхту. Она и Бэйл следовали за ними по пятам.

«Благодарю вас, Капитан,» ю сказал Бэйл, сразу, как только Оби-Ван - без разговоров - был помещен в полностью оборудованный мед-отсек. «Дайте нам несколько минут. Затем он будет в полном вашем распоряжении.»

Корбел кивнул. «Сэр.»

«Я заберу нас отсюда,» — прошептала Падме, когда капитан вернулся в пассажирский отсек к своим людям. Она легонько погладила Оби-Вана по щеке. «Не волнуйся. Мы скоро будем дома.»

Затем оставив Бэйла, составлять ему компанию, она направилась прямиком в кабину и действительно увезла их, к черту, с Зигулы. Вот и хорошо, вот и замечательно. К черту ситхов со всеми их гнусными делами.

Установив обратный курс на Корускант, она безумно быстрым рывком вывела корабль в гиперпространство. Предоставив яхте продолжать полет самостоятельно, она направилась обратно к своим спасенным пассажирам. Приглушенные голоса в медотсеке заставили ее остановиться снаружи, в коридоре.

«Ну, так как?» — услышала она слова Бэйла. «Это возвращается?»

Долгая молчание. Затем: «Да», ответил Оби-Ван. Падме ощутила новый порыв облегчения. Он выглядел так ужасно, как будто никогда больше не заговорит. Ей действительно хотелось знать, о чем они говорят.

«Видите?» — сказал Бэйл. «Я же говорил, что ситхи не смогут помешать вам быть джедаем. По крайней мере, не навсегда.»

«Да, верно» — сказал Оби-Ван. К ее потрясению, его голос сорвался. Наполненный таким душевным волнением. Она никогда не слышала прежде ничего подобного. Не от него.

«Вам необходима медицинская помощь, Оби-Ван,» — сказал Бэйл, немного помолчав. Казалось, что он тоже полностью разбит. «Вы слышали Падме. Йода специально подобрал клонов медиков. Ну, так что вы собираетесь шуметь, или позволите им делать свою работу?»

Она услышала, как Оби-Ван закашлялся, с ужасным хриплым звуком. «Кто-нибудь когда-нибудь говорил вам, Сенатор, что вы действительно порядком раздражаете?»

«Такое в самом деле случалось, Мастер Джедай,» — ответил Бэйл. «Но не так часто, как говорили вам, что вы, как заноза в заднице.»

В их голосах было столько привязанности, что Падме почувствовала, как ее горло сжимается. Она никогда не могла себе представить, что услышит Бэйл и Оби-Вана, разговаривающих как старые близкие друзья. Как два человека, знакомых друг с другом уже много лет. Что произошло с ними, прежде, на Зигуле? Ей отчаянно хотелось выяснить.

«Хотите болеутоляющее?» — спросил Бэйл.

«Я полагаю, да» — ответил Оби-Ван.

Бэйл фыркнул. «Молодец. Схожу, приведу капитана Корбела.» Мгновение спустя он вышел в коридор. Увидел ее и остановился. «Падме.»

Пойманная во время подслушивания, она сердито задрала подбородок. «Оби-Ван не единственный, кто нуждается в неотложной помощи. Напоминаю, у нас на борту имеется шесть медиков. Один из них ваш.»

Бэйл кивнул. «Звучит неплохо. Но мне для начала хотелось бы посидеть. Мы можем просто посидеть, как вы полагаете?»

Его глаза омрачились тем, что по ее мнению, являлось ужасными воспоминаниями... казалось, он готов был упасть прямо там, где стоял. «Конечно,» — мягко сказала она. «И если вы хотите поговорить... то я рядом.»

Он покачал головой. «Не сейчас. Может быть, позже.»

В конце концов ему придется поговорить об этом. По крайней мере из соображений безопасности. Но она могла и подождать. Она умела ждать.

Она погладила его руку. «В любое время... мой друг.»

* * *

Йода нашел Оби-Вана в покрытом пышной растительностью ботаническом саду Храма, сидящего со скрещенными ногами под водопадом, с закрытыми глазами, полностью одетого... и совершенно сухого.

Прошло меньше недели с тех пор, как сенатор Амидала доставила его домой с Зигулы. Большую часть этого времени он провел находясь в глубоком целебном трансе. Вчера Вокара Че объявила, что он может покинуть Залы Исцеления, но ограничила его передвижение границами Храма под угрозой своего самого страшного гнева.

Предупреждение было столь же эффективно, как Джеонозианское защитное поле.

Почувствовав его приближение, Оби-Ван открыл глаза. Улыбнулся. И вылез из-под водопада. Сделав пасс рукой позволил воде вновь течь свободно, и поклонился.

«Учитель Йода.»

«Мастер Кеноби,» — ответил он. «Присаживайся.»

Оби-Ван опустился на прохладную траву. Лишь малейшая неуверенность в его движениях указывала на то, что он пока еще не вполне пришел в себя. Это, а также то, что он все еще не успел набрать вес, потерянный за время своего сражения с ситхами.

Удобно опираясь на свою палку из древнего дерева гимер, Йода глубоко вдохнул наполненный ароматами воздух ботанического сада. Задался вопросом о водопаде. Решил не спрашивать. «Нетерпения Совет полон, Оби-Ван, выслушать, что на Зигуле произошло,» — вместо этого сказал он. «Готов говорить об этом уже, верно?»

Выражение лица Оби-Вана не изменилось, но легчайшая тень промелькнула в глубине его глаз. «Я думаю да, Учитель Йода.»

«Не утвердительный ответ это.»

«Простите, Учитель. Это единственный ответ, который я могу дать вам.»

Йода вздохнул. «Встревожен ты, Оби-Ван. Понять могу я. Время тебе требуется, и время будет у тебя.»

Оби-Ван сорвал стебелек травы и с мрачным видом уставился на него. Провел кончиком пальца по всей его синевато-зеленой длине. Затем вздрогнул. «Знаете, Учитель Йода,» — сказал он, очень тихо, «в одной этой травинке больше светлой стороны, чем я мог почувствовать во всем своем теле, пока был на Зигуле. Это было...» Он выдохнул, очень медленно. «...самая глубокая пустота, самое полное одиночество, самая большая утрата, какие я когда-либо чувствовал. Хуже даже, чем все смерти пережитые мной многократно, хотя при каждом повторении было как будто в первый раз.» Он разжал пальцы, позволив травинке выскользнуть. Его взгляд блуждал вдоль деревьев сада. «Та пустота это то, что ждет Республику, если мы проиграем эту войну с ситхами. Подобный результат был бы... трагичен. И должен быть предотвращен любой ценой, насколько бы высока она ни была.»

Йода ощутил в Силе отголосок воспоминаний Оби-Вана. Почувствовал прикосновение ужасного уныния и резкий укол холода. «Согласен с тобой я. Но останавливаться на опыте этом, не должен ты, Оби-Ван. Пережить его должен ты. Усвоить важное тебе следует.»

Оби-Ван кивнул. «Это верно. И я не остановлюсь, обещаю.»

«Сказать можешь мне, что важное самое усвоил ты?»

«То, что я джедай,» — произнес Оби-Ван искренне, после долгого молчания. Искренне и с великой радостью. «И всегда им буду.»

Йода улыбнулся, затем снова вздохнул. «Жалость большая, что артефакты тобой в храме ситхов обнаруженные, уничтожены были, так что восстановить невозможно.»

Оби-Ван покачал головой. «Они были ядовиты, Учитель. Пропитаны темной стороной. Я думаю, что вероятно даже вы не смогли бы коснуться их не подвергаясь риску.»

Тот внимательно посмотрел на него. «В самом деле?»

«Безусловно», — сказал Оби-Ван, выдержав его строгий внимательный взгляд.

«Хммм». Он потыкал кончиком своей трости из дерева гимер в землю, и взглянул на проступившие в мягком дерне следы. Не добро улыбнулся. «Потеряны для нас артефакты, верно это. Но и для ситхов тоже. Победа, это.» Он поднял взгляд. «А что сенатор от Алдераана этот? Бэйла Органа. Можем мы доверить ему, Оби-Ван, хранить наши тайны надежно?»

Впервые после своего возвращения в Храм, Оби-Ван улыбнулся свободной, не омраченной улыбкой. «О, да, Учитель Йода. Мы можем доверить Бэйлу наши жизни.»

«Рад я слышать это» — сказал он. «А теперь оставлю тебя я. Отдыхай, Оби-Ван. Силы свои восстановить должен ты. Нуждаемся в тебе мы, в войне с ситхами этой.»

Оби-Ван кивнул. «Да, Учитель.»

В воротах сада Йода остановился и оглянулся назад. Оби-Ван вернулся на свое прежнее место под водопадом. Казалось он... счастлив.

Несмотря на все его бремя забот и тайн Йода улыбнулся, на сей раз очень ласково... и оставил его играться.

* * *

Хотя она знала, что ему нравилось узнавать о получении сообщения немедленно, Асока потратила минуту... только одну минутку... ну ладно, несколько минут... чтобы постоять в воротах Ангара 9C верфи Аллантина VI и посмотреть, как Анакин выполняет гимнастические упражнения с использованием Силы. Босиком, в одних штанах, он использовал по полной все пространство пустого ангара. Мощный и легкий, в полной гармонии с Силой, он выполнил - безупречно и стремительно - семьдесят пять двойных обратных сальто.

Она считала.

И когда он приземлился в последний раз, дыхание его оставалось спокойным и ровным. Тут же, немедленно, перевернувшись он выполнил стойку на одной руке... балансируя на пяти растопыренных пальцах.

С закрытыми глазами, он спросил, «В чем дело, Асока?»

Играть в прятки со Скайгаем было бессмысленно. «Входящее голосообщение с Корусканта, Учитель.»

А затем он оказался... на ногах, прямо перед ней. И было мгновенье - крошечное мгновенье - снова, как всегда - когда она не смогла уловить, как оттуда он попал сюда.

«Оби-Ван?»

Она кивнула. «Оби-Ван.»

Мимоходом, он бросил на нее холодный взгляд. «Ты никогда не должна заставлять его ждать.»

Идя в шаге позади него, быстро шагая, она откашлялась. «Ээ... Скайгай?»

Он замедлил шаг. Повернулся. Холод теперь сменился осторожностью. Он узнавал ее. «Что?»

«Мне кажется он выглядит слегка... неважно.»

А затем ей пришлось бежать, чтобы не отстать.

Он ответил на вызов в офисе главного конструктора, бесцеремонно выставив оттуда самого главного конструктора, его помощника и двоих других служащих верфи. Они теперь узнавали его, поэтому никто не сказал ни слова. Они просто удалились.

Асока незаметно приткнулась в уголке и навострила ушки.

«Оби-Ван», — обратился Анакин к голограмме, располагающейся на настольном приемопередатчике. «Простите. Я тренировался.»

Голограмма Мастера Оби-Вана окинула Анакина взглядом сверху донизу. «Да, это заметно.»

Анакин предпочел не обратить внимания на мягкий сарказм. «Значит вы уже вернулись со своей миссии. Наконец-то. Как все прошло?»

«Относительно гладко, спасибо,» — ответил Мастер Оби-Ван. Он сделался вежливо уклончивым словно это никого не касалось. «У меня есть новое задание для тебя.»

Анакин сложил руки на груди. «Ну, да. Здорово. Оби-Ван, что произошло?»

«О, это слишком утомительно, чтобы в это вдаваться,» — сказал Мастер Оби-Ван. «Как успехи у твоей ученицы?»

Асока нахмурилась. Что? Они принимают ее за идиотку? То есть, они не могли обсуждать миссию в присутствии падавана. Им достаточно было просто сказать об этом. Она бы не расплакалась.

«Она отлично справляется. Учитель, вы не очень хорошо выглядите.»

«Ты выдумываешь, Анакин. Итак, хочешь услышать о своем задании?»

«Да», — ответил Анакин, закатывая глаза. «Но возможно вы думаете, что мы закончили этот разговор? Вовсе нет. Так что за задание?»

«Только что была получена новая развединформация. Сепаратисты создали секретный пост прослушивания. Это могло бы объяснить, как Гривусу удалось уничтожить боевую группу на Фаллине.»

«Есть идеи где он находится?»

«Вообще-то, нет,» — сказал Мастер Оби-Ван. Его голос был сух как Татуин. «Что можно объяснить 'секретной' частью в названии 'секретного поста прослушивания,' Анакин.»

«Ха-ха,» — сказал Анакин. Внешне он улыбался, хотя в его глазах по прежнему читалось беспокойство. «Итак, вы хотите, чтобы я нашел прослушку Гривуса. Я возьму 'Сумрачный'? И капитана Рекса?»

«Как хочешь. Нам также удалось заполучить кое-какие частично триангулированные переговоры, которые я передам тебе на мостик. Это должно помочь тебе начать поиски этой секретной базы.»

«Спасибо, Учитель,» —сказал Анакин. «Ээ... похоже вы к нам не собираетесь присоединиться, я прав?»

Мастер Оби-Ван покачал головой. «Нет. Боюсь, что мне предстоит подготовить обширный доклад о своей последней миссии. Возможно в следующий раз. Но я желаю тебе удачной охоты, Анакин. Найди эту разведывательную станцию. Если вы этого не сделаете, то ситуация может быстро для нас осложниться.»

Гололинк отключился.

Асока ждала, но Анакин не шевелился. Вместо этого он задумчиво уставился на пустой трансивер. «Так значит обширный доклад о миссии, мой старый хромой дьюбэк,» — пробормотал он. «Вы снова выздоравливаете, Оби-Ван. Чем же вы были заняты?»

Асока шагнула вперед. «Думаю, он тебе сам скажет, когда меня не будет поблизости,» — сказала она. «Скайгай, можно мне пойти найти Рекса? Чтоб он знал, что мы готовимся к новому заданию?»

Анакин кивнул. Он едва ли обращал внимание. «Да. Конечно.»

«Спасибо», — она сказала, выходя. Но в дверях она остановилась и оглянулась назад. Она знала его достаточно хорошо, чтобы знать, что он на самом деле встревожен. «Эй, Скайгай. Он выглядит не так уж и плохо. Что бы это ни было, готова спорить, это был сущий пустяк.»

Анакин одарил ее пораженным взглядом, а затем кривой улыбкой. «Ну, да. Представляю себе. Иди скажи Рексу, я скоро приду проинструктировать его. Ладно?»

«Ладно», — сказала она, поспешно выбегая, чтобы найти их отряд клонов. На радостях сама сделала несколько обратных сальто. Очередное задание. Никаких больше скучных верфей. Да! Жизнь наконец-то начала налаживаться.

* * *

Когда Палпатин заметил Бэйла Органу в шумном кафетерии Сената, погруженного в беседу за ланчем с Падме и этим придурковатым раздолбаем гунганом Джа Джа Бинксом, он испытал настоящее, физическое потрясение.

Органа жив? Он здесь? На Корусканте? Но это должно означать, что Кеноби тоже жив. Потому, что если бы он погиб, выживший Органа, в своем рассказе о пережитых несчастьях, обязательно бы упомянул о джедае. Если бы Кеноби был мертв, ни Падме, ни Органа не смеялись бы вместе так заразительно.

Когда Органа вернулся на Корускант? И почему Мас Амедда не удосужился сообщить ему об этом? Неужели это очередной работник, которого он будет вынужден заменить?

Недавнее длительное отсутствие известного Алдераанского сенатора было замечено многими. Слышалось кое-какое перешептывание. Он уже собирался выразить беспокойство и инициировать осторожное маленькое расследование, которое открыло бы правду о трагической гибели Бэйла. А также трагической гибели великого джедайского героя.

А теперь получается, что они не погибли?

Какая... досада.

Хотя... теперь, когда он присмотрелся повнимательней... Органа казался слегка измученным. Итак, должно быть что-то произошло. Возможно, Кеноби тоже немного досталось. А если повезет, то он сильно пострадал. Надо было спросить Йоду.

Но любых их мучений было недостаточно. Он желал их смерти.

Он чувствовал, как в глубине него закипает гнев. Он не стал утруждаться, лично проводя гамбит на Зигуле. Он считал само собой разумеющимся... он предполагал... что Дуку возьмет эту заботу на себя. Это была его работа. Его задача. В этом состояло предназначение стареющего ученика.

В ведении домашнего хозяйства.

Неужели это значит, что Зигула под угрозой? Или того хуже, значит ли это, что его сокровища были уничтожены? Бесценные артефакты ситхов, накопленные на протяжении веков.

Если это правда... если это правда...

С большим усилием, нежели ему хотелось, Палпатин умерил свой гнев до приветливого радушия. Смягчил выражение своего лица до лишь одной теплой доброжелательности. И направился через зал кафетерия, чтобы завести с Падме, Бэйлом и, как это было ни прискорбно, с Джа Джа Бинксом, одну из тех вдумчивых высокоинтеллектуальных бесед, что принесли ему так много сторонников.

И в то время, как он приветствовал их... когда присоединялся к ним... пока расспрашивал их о прошедшем дне... под маской приветливости, темные мысли Дарта Сидиуса клокотали.

Это неудача незначительна. Подобно легкой ряби на поверхности пруда. В моем распоряжении есть много других артефактов. У меня по прежнему есть Анакин. А у него все еще есть Падме. Война становится все тяжелее и тяжелее. Кеноби воюет на линии фронта. Он может погибнуть когда угодно. Сдерживать Органу тоже довольно легко. А что касается Дуку, я разберусь с ним... когда придет время.

Республика падет. Я предвижу это.

Примечания

1

Минокки - это основанная на кремние паразитическая форма жизни, являющаяся настоящим бедствием для капитанов звездолетов по всей галактике. Минокки питаются энергией, предпочитая звездную или электромагнитную

2

Станг – ругательство на языке жителей Алдераана

3

Цветы Хаффа - цветущие растения, считаются самыми красивыми, самыми нежными цветами в галактике

4

Огнежуки - плотоядные насекомые, обитавшие на Таанабе. В населенных районах планеты были истреблены лет за тридцать до Войны Клонов. По прежнему сохранились в удаленных уголках планеты, вроде полуострова Ба-Таанаб. Упомянутый случай произошел с Оби-Ваном в 43 г. ДБЯ

Content

Миллер Карен Дикий Космос

Дикий Космос

Глава 1 ТОГДА: БИТВА ПРИ ДЖЕОНОЗИСЕ, ПОСЛЕДСТВИЯ

Глава 2

Глава 3

Глава 4 СЕЙЧАС: ВОЙНЫ КЛОНОВ, ПОСЛЕ БИТВЫ ЗА КРИСТОФСИС

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Примечания